Путь к счастью

Преступник будет наказан!

Часто первая ссора с родителями оставляет тяжёлый след в детской душе. Совсем недавно это коснулось и меня. Но обо всём по порядку.

Меня зовут Паша Титов, и это история одного странного вечера накануне Нового года.

Так как в раннем возрасте я остался без матери, уже довольно долгое время живу вместе с моим дядей Женей. Он работает полицейским, и я хочу стать таким же, как он, когда вырасту. Мы с ним довольно хорошо ладим. Вместе с нами живёт его друг-испанец Хосе. Несмотря на то, что он иностранец, он отлично говорит как на родном испанском, так и на русском языке. Он очень весёлый, добрый, но также и очень ленивый. Так что в основном единственное, что он делает у нас в доме, — это спит и играет в «Counter Strike», иногда ведёт стримы на своём канале по этой игре, но в основном нигде не работает и постоянно раздаёт свои советы. Хотя, надо признать, паэлью и чуррос он готовит довольно неплохо. Каждый вечер пятницы мы с ними регулярно проводим весело время вместе: независимо от мест проведения тусовок нам всегда весело!

В небольшой трёхкомнатной квартире на кухне сидят три парня и болтают по душам.

П: Женя, а мы ведь поедем сегодня гулять?

Ж: Не думаю, что сегодня получится. Мне в вашем классном чате написали, что сегодня в 6 вечера у вас будет срочное родительское собрание.

П (нервно): Собрание?

Х: Pobre pequeño! (бедный малыш!) (смеётся) Тебе стоит надеяться на то, что классуха тебя не сдаст!

Паша нервно опустил взгляд в пол.

Ж: Ой, да ладно тебе, Хосе. Паша очень послушный мальчик и я уверен, что мне за него не придётся краснеть.

П: Это получается, что мы не сможем никуда поехать на этой неделе?

Ж: Не переживай, если останется время, мы сходим куда-нибудь в субботу.

П: Да, было бы здорово.

Ж: Кстати, который час? (смотрит на часы) Уже половина шестого?! Я, наверное, побегу уже, пока!

Женя убегает.

Х: Думаю, тебе, chiquitín (малыш) , надо уже начинать чистить дом до блеска, пока Женька не пришёл, чтобы он забыл про то, что скажет ему твоя училка.

П: (грустно) Да уж…

---

На собрании

Отец Иванова: Почему нас так внезапно вызвали? Из-за этого мне даже с работы пришлось отпроситься. Детали празднования ёлки в этом году мы уже обсудили.

Учитель: Уважаемые родители, мы с директором нашей школы вызвали вас для того, чтобы обсудить успеваемость и поведение ваших детей.

Мать Петрова: Что дети могут натворить такого катастрофического в 3-ем классе?

Учитель: Основная проблема состоит в том, что их стало намного труднее обучать из-за того, что сколько бы я вам ни говорила раз, вы продолжаете давать детям с собой в школу разные электронные гаджеты. Они стали часто отвлекаться от занятий и сидеть на уроке в своих телефонах. Я всё это терпела до поры до времени, пока не произошла большая проблема с нашим Пашей Титовым. Недавно он позвонил в полицию, сделав заведомо ложное сообщение об террористической атаке нашей школы!

Женя: Какой ещё телефонный терроризм? Он мне ничего такого не говорил.

У: Само собой, Евгений, что он вам ничего не скажет! Ваш ребёнок отбился от рук!

Женя (строго): Не надо наговаривать на моего Пашу! Он у меня очень послушный и никогда в жизни бы такое не сделал! Его точно кто-то подставил. Я уже много раз проводил с ним профилактические беседы по поводу того, почему такие проделки опасны и он не мог меня ослушаться.

Р. А.: Профилактические беседы не дают гарантий, что ребенок не захочет нарушать запрет. Это вы у себя в СИЗО за взятки можете освобождать мошенников и убийц. А здесь у нас всё честно! Мне вашего уголовника Коленька сдал, он самолично видел в коридоре про лестницей 1 этажа, как Паша звонил в полицию.

Женя (сердито): Пока я жив, я не позволю вам оскорблять моего ребёнка и тем более обвинять его без точных доказательств!

Р. А. (сердито): А пока жива я, я не позволю вам повышать на меня голос в стенах учебной аудитории!

Директор (спокойно): Так, давайте все успокоимся. Действительно, просто так обвинять, только из-за того, что вам Коля чтото сказал, нельзя. Надо посмотреть камеры наблюдения и проверить, он ли это был на самом деле или нет.

Женя: Точно! Так и надо сделать.

Р. А.: Так можно было бы сделать, если бы все сдали деньги на нужды школы, как я говорила всем родителям 3-го «Б» ещё в прошлом месяце!

Мать Иванова (возмущённо): Мы уже и так вам все сдали деньги на нужды школы ещё в сентябре. Но с того момента так ничего и не изменилось. Вы куда деньги вообще деваете?

Мать Моряковой (шёпотом): Полюбому на джип их себе откладывает.

У: (нервно) Вам не стоит об этом беспокоиться, все деньги используются по назначению.

Женя: Кстати говоря, взимать деньги на нужды школы, притом не демонстрируя каких-либо результатов, тоже можно расценить как уголовное преступление. (самодовольно улыбнулся)

Директор (поперхнулся): Так, ладно, Евгений, попрошу вас серьёзно поговорить с Пашей и выяснить его причастность к преступлению. А я пока поручу кому-нибудь опросить нашего охранника. Может быть, он что-нибудь видел. И заодно провести расследование. А позже Раиса Алексеевна проведёт классный час, где подробно расскажет об опасности последствий такого рода шалостей.

Женя: Ладно. Кстати, я как раз могу провести это расследование.

Директор: С этим мы разберёмся позже. Если что, я вам позвоню.

Женя: Хорошо.

Директор: На этом наше срочное собрание окончено. Все свободны!

---

Дома

Продолжая размышлять о своём, Женя заходит в квартиру.

Хосе выходит в коридор и замечает тревогу друга.

Х: Amigo, что случилось?

Ж: На собрании Пашу обвинили в телефонном терроризме.

Х: Pesadilla! (Кошмар!) А с чего они решили, что это был он? Они его застукали?

Ж: Классная руководительница Паши говорит, что её сын Коля видел, как Паша звонил в полицию. Но при этом они не могут предъявить каких-либо доказательств помимо этого доноса.

Х: (задумчиво) Как-то это слишком подозрительно. Словно они это подстроили и хотели свалить всю вину на Пашу.

Ж: (мрачно) Да я вот тоже сначала так подумал. Но вдруг… вдруг это правда? Никогда бы не подумал, что у Паши когда-нибудь будут проблемы с дисциплиной, да и то, что он вообще может заняться такого рода вещами…

Х: (спокойно) Hermano (Брат), сомневаться в своём ребёнке это последнее дело. Ты же знаешь нашего Пашу. Он – умный и послушный мальчик, ты же сам сегодня это сказал. Он равняется на тебя и никогда не стал бы так поступать.

Ж: (грустно) Я уже и не знаю что думать. Мне бы хотелось в это верить, но ведь с фактами не поспоришь. Учительница не стала бы наговаривать на Пашу. (тревожно) Что же будет с моей репутацией на работе?! Вдруг все узнают и будут обсуждать, что племянника старшего сержанта обвинили в телефонном терроризме?!

Х: (строго) Ой, да ладно тебе! Ты же не генералом работаешь! Кому вообще какое дело до того, что кто-то из детей полицейских шалит? Тем более, что это далеко не подтвержденный факт, amigo. Мне их училка давно не нравится. Какая-то она слишком ворчливая и высокомерная. Ей не нравятся даже мои шутки про их невидимые шторы в классе, на которые мы каждый месяц сдаём. А это, как по мне – один из главных признаков ложного обвинения!

Ж: (дрожащим от волнения голосом) Я на это надеюсь.

Х: (положил руку ему на плечо) Не сомневайся, amigo. Наш Паша – золотой ребёнок. Кстати, проходи пока на кухню, там тебя ждёт сюрприз. (подмигивает)

Ж: (заинтересованно) Сюрприз?

Женя торопливо идёт на кухню. Во всей квартире царила чистота, а на столе стоял приготовленный ужин и рядом лежала записка: «Приятного аппетита!» (Подпись снизу: «Паша»).

Ж (вздох и небольшая улыбка): Что ж, может быть Хосе действительно прав.

После он сел за стол и, довольный, приступил к трапезе.

---

На следующий день

Паша и Женя проснулись и стали готовить завтрак на кухне. Всё было спокойно, но мужчина всё ещё помнил, что им предстояло серьёзно поговорить.

Ж: Паш, хотел спросить: у тебя всё в порядке? Ну, в смысле, может быть, тебя кто-то обижает или заставляет делать что-то очень неправильное, заниматься противозаконными вещами? Телефонным терроризмом, например?

П (нервно): Н-нет. А почему ты спрашиваешь?

Ж: Да просто так, на всякий случай. Ты ведь знаешь, что можешь мне полностью доверять и обо всём рассказывать.

П: Да, конечно, я знаю. Кажется, я забыл в комнате свою кружку. Сейчас приду.

Он ушёл в комнату, в то время как телефон остался лежать на столе.

Ж: Может… (пристально глядя на телефон) Или это будет както неправильно? А, хотя, какие секреты у него могут быть от меня? (берёт в руки телефон Паши)

Внезапно на кухню заходит Хосе.

Х: Hermano (Брат), я бы на твоём месте этого не делал. Ты же помнишь, о чём мы вчера говорили? Ты должен доверять ему.

От неожиданности его появления Женя испуганно подскочил со своего места и чуть не выронил телефон из рук.

Ж: Хосе?! Ты меня напугал. Не делай так больше!

Х: Тебе не стоит лазить в его телефоне, так как это будет проявлением недоверия с твоей стороны. У него должна быть личная жизнь.

Ж (сердито): Какая ещё личная жизнь? Что за чепуху ты несёшь? Ему всего 9 лет! Я полностью доверяю ему и просто хочу удостовериться в том, что ему никто не угрожает. И вообще, когда свои дети появятся, тогда и будешь указывать!

Пребывая в недоумении, Хосе пожал плечами.

Х: Un poco áspero (немного грубо). Дружище, остынь. Я же просто даю тебе совет, как не стоит поступать. Просто поговори с Пашей, или если хочешь, я могу это сделать.

Ж: (тяжёлый вздох) Ладно, извини за грубость. Просто я очень волнуюсь за Пашу.

Х: Я понимаю. Но не стоит смешивать волнение с недоверием. Лучше не стоит проверять телефон без ведома Паши, если хочешь сохранить его доверие к тебе.

Ж: Да, думаю ты прав.

Х: Bien (хорошо). Ладно, я пока пойду. Когда завтрак будет готов – позовите.

Хосе ушёл в сторону спальни.

Женя пытался отвести взгляд от телефона Паши, который в свою очередь не переставал издавать сигналы о получении новых уведомлений. Не сумев с собой справиться, Женя всё же решает проверить телефон племянника.

Женя листает панель экрана на котором в хаотичном порядке разбросано множество приложений, в том числе куча игр на телефон и приложение для поиска покемонов, но нигде не может найти ни иконки телефона, ни мессенджеров.

Ж: (слегка раздражённо) Да кто напихал в телефон столько ненужных функций?! Главная задача телефона — звонить! Куда пропали все нужные приложения?!

Внезапно на кухню заходит Паша.

П: Ну так что, давай завтракать?

Женя снова подскочил от неожиданности и нервно спрятал телефон за спиной.

Ж: Да, давай.

П: Ты какойто странный. Почему так подскочил, будто-бы тебя опять застукали за тем, как ты передразниваешь своего начальника? Что ты прячешь за спиной? (Смотрит на пустую часть стола, где до этого лежал телефон.) И где мой телефон, Женя?!

Ж: (неуверенно) Вот, возьми… (протягивает ему телефон).

П: Ты что, читал мои переписки?

Ж: Нет, конечно! Я бы никогда так не поступил!

П: Тогда зачем ты его брал?

Ж: Просто погоду посмотреть.

П: А почему ты на своём телефоне не посмотришь?

Ж: (нервно) Он разрядился.

Паша заглядывает в телефон Жени, попытавшемся спрятать его за спиной. На включившемся экране его телефона было 92% зарядки.

П: (недовольно) 92% это называется разрядился?! (пристально глядя на Женю) Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Ж: (вздыхает, сдаваясь) Ладно, признаюсь! Да, я пытался прочитать твои переписки. Просто вчера на собрании твоя учительница мне сказала, что ты звонил в полицию с ложным заявлением об атаке вашей школы террористами. Вот я и решил проверить твой телефон, чтобы узнать, правда ли это.

П (саркастично): Ну конечно, лучше же втихаря лазить в моём телефоне, а не меня прямо спросить! И при этом ты же говоришь, что я могу доверять тебе, а сам в то же время не доверяешь мне! Тем более что это был не я, а Коля Сидоров. Раиса Алексеевна просто предпочитает верить, что её сынок на это не способен, и поэтому они дружно валят всё на меня!

Ж: (раздражённо) Ты ничего не рассказал мне о том, что тебя в чём-то подозревают, хотя прекрасно знал, какие у этого могут быть последствия и продолжал мне врать, что всё в порядке. Теперь уже даже не знаю, как я смогу поверить тебе. Я просто пытался спокойно узнать, не нужна ли тебе моя помощь, не прибегая к крикам и силовым методам, как поступили бы многие другие взрослые на моём месте.

П: (нервно) Я п-просто… (пауза)

Ж: (уже не сдерживаясь, повышает голос) Просто что? Уже даже классный руководитель сказал, что ты стал неуправляемым! Позабыл, что я тебе говорил об уголовно наказуемых преступлениях?! Или к деду в тюрьму захотел попасть?!

Женя, переполненный гневом, замахнулся, собираясь ударить Пашу. Мальчик вздрогнул и отступил на шаг – его глаза расширились от испуга. Внезапно Женя пришёл в себя: в шоке от собственных действий он замер и медленно опустил руку. Трясясь больше от страха, чем от злости, он резко указал Паше на выход из кухни.

Ж : Уйди с глаз моих долой!

Обиженный и обозлённый, Паша направился в свою комнату размышляя о произошедшем. Хосе услышал крики Жени из кухни и сразу понял, что что-то случилось. Он осторожно подошёл к Паше.

Х (мягко): Слушай, chiquitín (малыш), ты не обижайся на Женю. Он хоть иногда и кипит, как Везувий, но всё равно очень тебя любит. Так что, думаю, вам с Женькой стоит помириться. (слегка улыбается) Он же всё-таки единственный кормилец в нашем доме.

Сильно дрожа, в ответ Паша поднял на него суровый взгляд.

П (агрессивно): Я и без тебя знаю!

После он пошёл в комнату, сильно хлопнув дверью. Хосе слегка удивился, но в остальном всё так же пребывал в безмятежности.

Х (шутя): Pesadilla! (Кошмар!) Почему в этом доме все такие токсичные?

И, в непонимании пожав плечами, направился в гостиную.

---

По прошествии суток ситуация не улучшилась.

Паша шёл из школы домой по занесённой снегом улице, размышляя о произошедшем. Придя домой, он быстро пробегает к себе в комнату, чтобы Женя его не увидел. Через пару минут слышится звук закрывающейся на ключ двери.

В это время, после поступившего от директора звонка с просьбой, Женя отправился на расследование телефонного терроризма, чтобы снять клеймо будущего преступника со своего нерадивого племянника.

---

Дома, в 17:20 вечера.

В квартире стояла мёртвая тишина, но почти сразу Паше стало не по себе: в нос ударил странный, резкий запах — не то тухлых яиц, не то чего‑то гнилого. Он нахмурился, принюхался. Запах становился сильнее.

П (про себя, тревожно): Опять что‑то с газовой трубой… Точно утечка. И дома никого.

Он осторожно приоткрыл дверь комнаты и выглянул в коридор. Запах шёл из кухни — густой, тяжёлый, будто воздух стал плотным и липким. Паше вдруг стало трудно дышать, в горле запершило.

П (шёпотом, сам себе): Так, спокойно. Надо что‑то делать. И видимо придётся обзванивать обитателей нашей квартиры.

Первым делом он достал телефон и набрал Хосе.

Х: Здорова, chiquitín. Как дела?

П: Не очень. С Женей ещё не помирился… И у нас тут, кажется, утечка газа. Запах такой, будто тухлятиной несёт.

Х (сразу серьёзно): Hoja de lata! (Ну и ну!) Слушай меня внимательно. Ни в коем случае не иди на кухню. Не включай свет, не щёлкай выключателями — искра может всё взорвать. Открой окна в своей комнате и в коридоре, если сможешь. Найди ткань, намочи под краном и дыши через неё. А лучше — сразу выходи из квартиры на лестничную клетку. Я сейчас далеко, но уже еду.

П (голос дрожит): Окно в моей комнате не открывается. Там эта дурацкая защита от детей… Давно говорил Жене снять её наконец. Я же не трёхлетка уже!

Х: Оу, точно, я забыл. (резко, но спокойно) Тогда не трать время. Быстрее выходи на лестничную клетку.

П: Но... Женя ушёл и запер дверь. Ты же помнишь, что если нашу потрёпанную дверь закрыть снаружи, то изнутри её просто так не откроешь...

Звонок внезапно прервался. Пашу накрыла паника. Воздух будто стал гуще, голова слегка закружилась, перед глазами мелькнули чёрные точки. Он прижал мокрую футболку к носу, но запах всё равно пробивался.

П (тихо, почти шёпотом): Что же делать? (тяжёлый вздох) Что ж, похоже, у меня нет выбора. (Набирает Женю.)

Телефон Жени, который уже почти добрался до школы внезапно начинает звонить. Он, видя, что ему звонит Паша, раздражённо закатывает глаза, думая, что тот звонит ему по какой-нибудь ерунде, скидывает трубку и ставит телефон на беззвучный режим.

---

А Паша в это время всё ещё безуспешно пытается дозвониться до Жени. На экране: «Вызов…», гудок, гудок… и тишина. Потом — короткое «абонент недоступен». Паша стиснул телефон в пальцах, сжал зубы, чтобы не заплакать.

П (умоляющим тоном): Женя… ну ответь, пожалуйста…

После он снова набрал Хосе. Тот ответил почти сразу.

П: Хосе, я пытался дозвониться до Жени. Он не отвечает...

Х: Спокойно, chiquitín, я уже вызвал аварийную газовую службу. Они едут к нашему дому. Скажи, ты где сейчас?

П (голос слабый, дыхание сбивается): В коридоре… Голова кружится. Окно не открывается, дверь заперта снаружи…

Х (жёстко, но ровно): Слушай. Не стой на месте. Если можешь, иди к окну в гостиной — там нет защиты. Если не можешь — ложись на пол. Внизу воздух чище, потому что газ легче воздуха и скапливается наверху. И не зажигай ничего, даже экран телефона не держи включённым долго. Я буду через десять минут.

Паша, шатаясь, добрёл до гостиной. Окно там действительно не имело защиты, но из‑за толстого слоя инея и снега по периметру оно будто срослось с рамой. Он потянул створку, но она не поддалась.

П (сквозь слёзы, тихо): Ну почему… почему всё так…

В глазах темнело, ноги стали ватными. Он опустился на пол, прижимая мокрую ткань к лицу, и вдруг понял, что уже почти не чувствует запаха — и это было страшнее всего.

П (слабым голосом, в трубку): Хосе… я очень устал... Я только немного передохну, ладно?

Силы окончательно покинули Пашу и он без силы рухнул на пол по середине гостинной, уронив телефон рядом с собой.

---

В это время Женя уже активно допрашивал охранника.

Ж: То есть вы утверждаете, что ничего подозрительного не видели?

О: Да.

Ж: Это значит видели или не видели?

Охранник держит в руках газету и параллельно разговору с Женей разгадывает кроссворд, почти не обращая внимания на то, о чём он его спрашивает.

О : (внимательно глядя в кроссворд) К слову, вы случайно не знаете, кто сформулировал категорический императив?

Ж: (тяжёлый вздох) Я спросил, замечали ли вы что-то подозрительное, связанное с учениками этой школы на этой неделе?

О: (с усмешкой) Да я много чего замечаю, не зря же я здесь сижу.

Ж: Пока что я только утверждаюсь в обратном.

О: Вы, кстати, знали, что половина 5-го «Г» класса уже начала курить электронки?

Ж: Ну да, это, конечно, плохо, но я спросил вас совершенно о другом. Я спрашиваю вас, не видели ли вы, кто на этой неделе совершил телефонный терроризм в стенах этой школы?

О: Так бы сразу и сказали! В этом, скорее всего, замешаны Сидоровы. До чего же кошмарная семейка!

Ж (удивлённо): Вы говорите, Сидоровы?

У Жени возник флешбек, связанный с тем, что говорил ему Паша насчёт них.

О: Да, именно. Здесь работает Сидорова Раиса Алексеевна, и в её же классе обучается её сын. Сынок постоянно косячит, а мать его вечно оправдывает и покрывает. Думаю, тем ещё уголовником вырастет.

Ж: Очень интересно. А как у вас обстоят дела с камерами?

О: Камеры были, но их недавно кто-то повредил.

Ж: Подозрительно. А последние записи с камер сохранились?

О: А как же! Кто-то ночью стырить пытался, ладно хоть я здесь оказался, задремал после празднования юбилея директора. Я воришку за шкирку — хвать, а он с перепугу как ринулся бежать, ещё и прихватил с собой вместо записей с камер, мой диск с песнями группы «Ленинград». (тяжёлый вздох) Жалко, придётся снова записывать.

Ж: (оживлённо) А что ж вы тогда молчали?

О: (спокойно) А вы меня об этом не спрашивали.

Ж (умоляющим тоном): Покажите, пожалуйста, записи с камер.

О: Ладно, пойдёмте. (охранник махнул Жене в свою сторону, подзывая его к себе)

И действительно, кто бы сомневался. На записях с камер красовался не кто иной, как Николай Сидоров, ученик 3-го «Б» класса и по совместительству неприятель Паши.

Ж: Паша был прав… (опустил голову от стыда) Как я мог ему не поверить?

На телефоне Жени высвечивается 2 пропущенных вызова от Паши. Он начинает подозревать неладное, перезванивает Паше, но трубку берёт Хосе.

Ж: (обеспокоенно) Хосе? Что случилось? Почему Паша не отвечает?

Х: (серьёзно) Жека, Паша надышался газом. Он не смог выбраться из дома, потому что дверь была заперта и окна не открывались. Я вызвал скорую и газовую. Сейчас едем в больницу, проспект Ленина, 11, больница № 3. Подъезжай.

Ж (в панике): Что?! Уже еду!

Женя резко хватает куртку, благодарит охранника и выбегает из школы, сердце бешено колотится – он понимает, что из-за своего недоверия едва не потерял самого дорогого человека.

---

В больнице

Ж: (бежит к Хосе) Где он?! Как он?!

Х: В палате, состояние стабильное. Благо скорая вовремя приехала, иначе было бы хуже.

Ж: (с дрожью в голосе) Я худший опекун на свете… Мало того, что дома его запер, так ещё и звук на телефоне специально отключил, чтобы мне не мешали его звонки.

Х : Успокойся, Жека. Главное – он жив.

Вдруг к ним выходит медсестра с тёплым, но строгим взглядом.

М: С вашим племянником всё будет хорошо. Он надышался газом, но обошлось без тяжёлых последствий. Есть ушиб — упал, когда сознание терял. Обязательно поменяйте газовую трубу, поставьте датчики угарного газа и метана и не забудьте поменять замок на двери. И лучше не экономьте на защите: не на замках от детей, а на автоматике. Можете зайти к пациенту. Он уже очнулся.

---

В белой больничной палате на мужчин смотрел изрядно потрёпанный, ослабший и сильно уставший ребёнок, но при всём этом не потерявший своей лучезарной детской улыбки.

П: Привет, ребята…

Женя быстро подбежал к Паше и крепко обнял его.

Ж: Паша, прости меня. Я должен был тебе верить. Ты чуть не погиб из-за моего упрямства.

П: (тихо) Я…я понимаю, что ты переживал. Но в следующий раз пожалуйста, сначала выслушай меня.

Ж: Обещаю. Больше никогда так не поступлю.

П: (улыбается) И … у меня для тебя подарок.

Паша достаёт из рюкзака самодельный орден с надписью: «Самому крутому полицейскому и любимому дяде».

Ж: (тронут до слёз): Спасибо, Паш…

П: Весь последний месяц я думал и советовался с другом Саней в VK насчёт того, что лучше всего мне следует подарить тебе на Новый год. Поэтому мне не очень хотелось, чтобы ты лазил в моём телефоне. ( неловко улыбается) Я боялся, что сюрприз испортится. Ты всегда был и будешь для меня примером. Я хочу стать полицейским, как ты.

Ж: (гладит по голове) И будешь. Но сначала давай выздоравливай.

Х: (улыбаясь) Ну вот, теперь всё точно наладится.

Ж: Да… Хосе, большое спасибо тебе, что спас Пашу.

Х: Да без проблем. Главное, что всё хорошо закончилось.

П: А новый год мы всё равно отметим?

Х: Конечно. Завтра тебя выпишут, и устроим самый лучший праздник.

П: (радостно) Ура!

---

Новый год мы отметили довольно неплохо, даже несмотря на то, что наш холостяцкий стол не отличался разнообразием, у нас чувствовалась душевная семейная атмосфера, и её не смогло перебить даже недавно случившееся событие.

Кстати, насчёт Сидоровых: когда всё прояснилось, их довольно быстро выгнали из нашей школы. Так что теперь у нас новый классный руководитель. А Кольку поставили на учёт – теперь за малейшую провинность его будут строго проверять. И пускай этот Новый год не был идеальным, но он определённо стал одним из самых запоминающихся!

Воспоминания Паши

Я до сих пор помню этот день так же отчётливо, как и ты. Тебе по телефону сообщили, что мама за рулём отвлеклась на телефонный звонок и не заметила несущуюся на неё фуру. Из нас двоих уцелел только я — моё детское кресло смягчило удар.

Ты был весь разбит, но, как только узнал, что я выжил в аварии, мигом помчался в детский дом, в который меня определили злые тётки с очень холодными руками и такими же холодными глазами. Я особо не слышал, о чём ты там так яростно спорил с ними, и, честно говоря, в свои четыре года слабо понимал половину из всего этого взрослого разговора. Но главное я смог сохранить в памяти раз и навсегда.

---

**Разговор в детском доме**

Ж: Как это вы не отдадите мне Пашу?! Он мой племянник, и я имею право, как единственный его родственник, на опеку над ним!

Т.1 (строго, листая бумаги): Молодой человек, не надо так орать. Повторяю вам в последний раз: вы не подходите для мальчика в качестве его законного опекуна. Вы ещё совсем юны и неопытны в этом вопросе. Вот скажите, сколько вам лет?

Ж: Мне 21 год, и скоро я окончу полицейский колледж. Я смогу свободно и достойно обеспечивать своего племянника!

Т.2 (скептически, постукивая ручкой по столу): Ну вот, к тому же вы ещё и студент. Это только в очередной раз подтверждает наши слова. Послушайте нас — мы не просто так здесь сидим. У опеки есть чёткие критерии: стабильный доход, подтверждённый трудовой деятельностью, и возможность обеспечить ребёнку не только крышу над головой, но и полноценное развитие. А у вас пока ни зарплаты, ни опыта самостоятельной жизни.

Ж (сжав кулаки, но стараясь говорить ровно): У меня есть квартира и машина. Они достались мне в наследство.

Т.1 (сухо): Квартира — это хорошо. Но жильё — это лишь один из пунктов. А как насчёт дохода? На что вы собираетесь кормить ребёнка, покупать ему одежду, лекарства, если вдруг заболеет? Стипендия студента и подработка не считаются стабильным заработком.

Ж (чуть тише, но твёрдо): Я устроюсь на полную ставку сразу после выпуска. У меня уже есть предварительное согласие из отдела кадров районного УВД.

Т.2 (чуть мягче, но всё ещё настороженно): Предварительное согласие — это не трудовой договор. К тому же, даже когда вы станете полицейским, график у вас будет ненормированный, смены, дежурства. Кто будет сидеть с ребёнком, когда вы на работе? Кто будет водить его в поликлинику, забирать из детского сада, сидеть с температурой?

Ж (голос дрожит, но он не отводит взгляда): Я справлюсь. У меня есть друг, Хосе. Он поможет. И я буду брать смены так, чтобы успевать. Я не сдамся.

Т.1 (подняв бровь, перелистывает бумаги в папке): А теперь скажите мне вот что, молодой человек. Мы тут проверили вашу семейную ситуацию. У мальчика, кроме вас, есть кто-нибудь? Бабушки, дедушки, другие родственники?

Ж (тяжело сглатывает): Нет. Моя старшая сестра Катя — мать Паши — была единственным близким человеком. Её не стало. Моя мама… тоже ушла много лет назад. Больше никого нет.

Т.1 (пристально смотрит поверх очков): А отец? Ваш отец — Павел Валентинович Титов? Он ведь жив, насколько мне известно.

Женя замирает. Его пальцы сжимаются в кулаки, а потом медленно разжимаются, будто он заставляет себя оставаться спокойным.

Ж (глухо): Отец жив. Но он не имеет к Паше никакого отношения. Никогда не интересовался ни мной, ни Катей, ни нашим младшим братом. Для него мы всегда были чем-то вроде помехи.

Т.2 (осторожно): Молодой человек, мы не можем игнорировать наличие живого родственника. Тем более — кровного деда. Если с вами что-то случится, юридически он будет одним из ближайших.

Ж (резко, но без крика): Если со мной что-то случится — пусть лучше Паша окажется в детдоме, чем рядом с ним.

В комнате повисает тишина. Сотрудницы из органов опеки переглядываются.

Т.1 (понизив голос): Вы сейчас сказали это не просто из обиды. За этим стоит что-то серьёзное.

Женя молчит. Он смотрит прямо, но в его взгляде — усталость человека, который слишком много раз повторял одну и ту же больную историю.

Т.2: Мы обязаны учитывать семейную историю. Наличие родственника с криминальным прошлым — это фактор риска.

Женя вздрагивает, будто его ударили.

Ж (еле слышно): Да. Он в тюрьме.

Т.1: И за что?

Женя медленно качает головой. А после оборачивается к двери и с нежностью смотрит на племянника, который в это время сидит на маленьком потрёпанном диване возле двери и прячется в своей любимой жёлтой толстовке с динозаврами, будто пытаясь стать невидимым для женщин из органов опеки.

Ж: Я не хочу об этом говорить. Не здесь. Не сейчас. И уж точно не при Паше. Это не та история, которую нужно слышать ребёнку.

Т.2 (мягко): Мы понимаем. Но нам нужно понимать риски.

Ж (смотрит на них так, будто держится только на одной упрямой силе воли): Риски в том, что Паша останется здесь, среди чужих людей, которые смотрят на него как на проблему. Риски в том, что он забудет, что его кто-то любит. А я люблю. Я единственный, кто у него остался. И я знаю, каково это — быть ребёнком, который никому не нужен. Знаю, как прячешься в комнате и зажимаешь уши, чтобы не слышать криков. Знаю, каково это врать своему окружению, что с тобой всё в порядке. Я не хочу, чтобы он это узнал.

Т.2 чуть опускает глаза. Т.1 снова вздыхает и снимает очки.

Т.2 (шёпотом, наклоняясь к коллеге): Он не просто хочет опеки. Он пытается защитить ребёнка от того, через что сам прошёл.

Т.1 (кивает, уже без прежней резкости): Ладно. Мы можем оформить временную опеку. С ежемесячными отчётами, проверками, контролем условий. Если что-то пойдёт не так — ребёнок вернётся сюда.

Ж (еле сдерживая слёзы): Спасибо. Я не подведу.

Паша выглядывает на секунду из своей толстовки и смотря на радостного Женю, сам невольно начинает улыбается.

---

Через пять минут, после оформления бумаг и длинной нотации от ворчливых тёток из органов опеки, ты уже нёс меня на руках домой, в нашу старенькую хрущёвку. Помню, тогда я так светился от счастья, что мне не придётся жить в этом ужасном детском доме, что даже позабыл обо всём ужасе, который произошёл со мной в этот день. Ты же улыбался мне со слезами на глазах...

---

**Уже дома**

Ж: Вот, теперь всё будет хорошо. Мы обязательно справимся!

Паша кивает, крепко обнимая ногу Жени.

Вдруг Жене внезапно звонит телефон.

Ж: Алло, привет, Хосе.

Х: Привет, Жек. Слушай, я с предками поцапался, из-за чего у меня сейчас некоторые проблемы с жильём. Я могу пожить у тебя пару дней, пока всё устаканится? На шее сидеть не буду, обещаю.

Ж: (на секунду замирает, будто вспоминая слова сотрудниц из органов опеки, но тут же решительно) Да, конечно, приезжай. Мы с Пашкой всегда рады тебе здесь.

Х: Хорошо, спасибо.

В ту же секунду раздаётся стук в дверь. Женя открывает её, и в квартиру входит Хосе.

Х: Здорова, Жека! А я уже здесь.

Ж (в шоке): А, ну, заходи, раз пришёл.

---

Уже вечером, за разными байками и анекдотами Хосе, мы оба совершенно забыли о своих проблемах. В нашей холостяцкой берлоге царили мир, покой и веселье. Очень хотелось бы, чтобы так было всегда…

Знакомство

Город Санкт-Петербург уже во всю расцветал от лучей весеннего солнца. Его лучи грели совсем недавно пробудившиеся ото сна молодые листочки. Снег начал активно таять и намекать людям о немедленной смене обуви на что-то более водонепроницаемое. А у нашей тройки парней всё происходило как и всегда: Хосе играл в Counter strike на компьютере в зале, Женя отсыпался после очередной ночной смены, а Паша в это время придумывал очередной план, как выманить соню из объятий Морфея. Хорошо обо всём подумав он отправился будить Женю.

Паша заходит в комнату Жени.

Женя громко храпит на диване, крепко прижимая к себе любимую мягкую игрушку в виде железного человека.

П: (оценив обстановку, говорит самому себе) Мда, тяжеловато будет разбудить. Ну ничего. Оно того стоит!

Паша тормашит Женю за плечо

П: Жень! Ну Жень, просыпайся давай! (Открыл пальцами его веко и заглянул в него) Ну я же знаю, что ты не спишь! Вставай!

Женя, ещё пребывая в полу дрëме, потер глаз рукой и при поднялся с постели. В руке он по прежнему сжимал железного человека.

Ж: (зевая) Что случилось? Опять утечка газа что-ли?

П: Нет, просто…

Ж: (перебивает) Ну и нечего меня будить тогда. Ты же знаешь, что когда я прихожу с ночной смены, мне надо проспать не меньше 9 часов , иначе я не смогу нормально соображать.

Женя накрылся одеялом с головой и продолжил храпеть.

П: (умоляющим тоном) Ну Женя! Ну это срочно!

Ж: (недовольное мычание сквозь сон) Ладно. Что там у тебя?

П: У моего друга Сани сегодня день рождения и он пригласил меня в батутный парк. А я не могу добраться до него сам, так как это место слишком далеко находится. Можешь пожалуйста меня отвезти?

Ж: Попроси Хосе. Ему наверняка делать нечего.

П: Ты хочешь, чтобы он сел за руль? Ты же помнишь, что было в прошлый раз, когда ты ему доверил при парковать машину возле магазина?

От плохого воспоминания у Жени пропала дремота и пошли холодные мурашки по телу.

Ж: Оу, точно. Мне потом еле-еле в автосервисе смогли бампер починить. Ну, в таком случае, ничем не могу помочь.

П (хитро улыбаясь): А я знаю, что тебя переубедит. Там у них проходит конкурс, где каждый фанат Marvel гарантированно получает специальный выпуск комикса, подписанный лично Стеном ли.

Ж: (заинтересованно) Серьёзно?

П: Да да. Но, если ты не хочешь, то ладно.

Паша демонстративно медленно идёт к выходу из комнаты.

Ж: Погоди. Куда и к скольки тебе там надо быть?

П: (оживленно) К 10:30, Стремянная улица 21/5 , торговый центр «Silver fire».

Ж: Ладно, по объезду должны успеть быстро доехать. Собирайся скорее.

П: Так я готов уже.

Ж: Тогда пошли.

1 час 28 минут спустя

Ж: Ну и куда теперь нам надо идти?

П: Вон туда, в батутный парк.

Мальчик указал вперед рукой на ярко жёлтую вывеску.

Ж: До сих пор не понимаю, зачем назначать праздник на такое ранее время. Неужели нельзя по позже?

П: Саня сказала, что хочет запомнить каждую минуту этого дня, поэтому позже не получилось бы.

Ж (слегка удивлённо): Погоди. Сказала? Так Саня это девочка?

П (спокойно): Ну, да. А что в этом такого?

Ж: Да нет, ничего. Просто ты сказал, что день рождения у друга, вот я и подумал, что он мальчик.

П: (с недоумением) Друг, или подруга, какая разница?

Ж: (хитро улыбается) Нет, никакой. (Шутя) Ты разве уже дорос до знакомства с девочками?

П (смущëнно) : Только давай без твоих комментариев, пожалуйста.

Ж: (смеётся) Ладно. А она одна придëт?

П: Нет, её тётя привезёт.

Ж: Понятно.

Паша вглядывается в даль

П: (оживлённо) О, они уже пришли!

Паша стремительным бегом помчался к ожидающей его подруге. А Женя в свою очередь неторопливо пошёл за ним.

Мальчик и девочка обнялись

П: С днëм рождения! Это тебе (протягивает ей подарок обмотанный красивой красной лентой)

С: (восхищëнно) Ого! Это же муляж пистолета SIG-Sauer P226, как я и хотела! Как ты смог его достать?

П: (самодовольно) Ну, кто ищет тот найдёт.

С: (тёте) Смотри, Аля! Теперь у меня есть точная сувенирная копия твоего пистолета!

А: Ну да, я вижу, здорово. Только не приноси его с собой в школу, а то учительница может подумать , что он настоящий.

С: Хорошо.

П: Кстати говоря, здравствуйте, Альбина Евсеевна.

А: Здравствуй, Паша. А ты один пришёл?

П: Нет, с дядей, вон он, позади плетëтся.

П: (зовёт Женю): Женя! Иди по быстрее, пожалуйста!

Женя нехотя ускоряет шаг и быстро доходит до компании.

П: Женя, познакомься, это моя подруга, Саша (показывает ладонью на неё) и её тётя, Альбина Евсеевна.

Ж: Здравствуйте, я…

Женя не поверил глазам. Рядом с Пашиной подругой стояла не какая-то пожилая полная женщина, как он подумал ранее, а молодая, стройная, красивая девушка в деловом костюме и в очках. От неожиданности, Женя забыл всё что он хотел сказать.

Паша, устав ждать, пока Женя придет в себя, представил его.

П: А это мой дядя Женя (показывает на него)

А: Здравствуйте, Евгений, приятно познакомиться (пожала ему руку)

Ж: Мне т-тоже (неловко улыбнулся)

П: Ну ладно, Женя, спасибо что подвëз, теперь можешь ехать домой. Меня до дома довезут потом.

Ж: А я тут подумал, мы как-то редко проводим время вместе, да и я почти ничего не знаю про твоих друзей. Так что я пойду с вами, если вы не против.

П: (недоуменно) Ты же говорил, что после того, как возьмешь подписанный комикс, хотел поехать домой отсыпаться.

Ж: Я передумал. Иду с вами.

А: Хорошо, тем более я давно хотела познакомиться с вами, чтобы узнать побольше о вашей семье. Всё таки моя племянница дружит с вашим Пашей.

Ж: (улыбаясь) Я только за. Я и сам давно хотел узнать вас поближе.

А: Прекрасно.

Паша с долей скептицизма посмотрел на Женю.

Ж: У вас кстати очень красивый наряд. Где покупали?

А: Спасибо. Это моя рабочая форма. Я адвокат. Просто сразу с работы приехала, было некогда переодеться.

Ж: Ого, это очень здорово. Я редко встречал женщин адвокатов и тем более таких молодых и симпатичных девушек адвокатов. Эта работа требует большой стойкости и холоднокровия, что больше присуще мужчинам.

А (строго и серьёзно): В наше время уже практически все профессии, считавшиеся столетия назад чисто мужскими, давно были и активно продолжают осваиваться женщинами. Я вообще считаю, что сейчас уже нет смысла в притеснении человека по возрасту, полу, национальности и прочему. Вы согласны со мной, Евгений?

Ж: Да, конечно, я полностью согласен с вами. Думаю, мне тоже надо было надеть свою рабочую форму. Я в ней выгляжу также же шикарно, как и вы (широко улыбается).

А: (озадаченно посмотрела на него ) Оу, эм, спасибо, конечно, но вы уже говорили об этом.

Ж: Да? (от неловкости опустил глаза в пол) Ой, ну, то есть, я имел ввиду, что я тоже против всяких стереотипов.

В воздухе повисла неловкая пауза. Саша решила сгладить ситуацию.

С: Кстати, Евгений Павлович, это вы ведь помогали Паше выбирать мне подарок на день рождения?

Ж: Да. Правда я думал, что он его для себя покупает. Даже и не представлял, что такими вещами могут интересоваться девочки.

С: Просто я хочу стать такой же крутой, как Аля, когда вырасту.

А: Да ладно, Саш, скажешь тоже (неловко улыбается глядя в сторону)

Ж: А вы что и стрелять умеете?

А: Умею. Меня отец с 6 лет стрелять учил. Конечно не из настоящего ружья, но я в процессе обучения очень заинтересовалась пулевой стрельбой. Теперь легко могу из настоящего ружья стрелять.

Ж: А вам ваше зрение разве позволяет ?

А: Конечно, у меня же очки без диоптрий. Я их ношу как аксессуар, подчеркивающий мой стиль.

Ж: Это просто чудесно. Стрельба– очень полезный навык в наше время. Я кстати тоже отлично стреляю. Всё же, я как полицейский должен уметь это делать в совершенстве.

Паша с недоумением смотрел на дядю: тот, обычно собранный и серьёзный, рядом с Альбиной вдруг будто растерял всю свою уверенность. Паше было совершенно непонятно, как этот двадцатишестилетний парень, который каждый день сталкивался с опасностями на службе, сейчас краснел и мямлил, словно робкий школьник.

П (спокойно констатируя факт): Ну, я бы не сказал, что ты со своим зрением идеально стреляешь. Ладно хоть в глаз пока никому случайно не попал.

Ж: Эм-м (сильно вспотев, неловко отвёл взгляд) . Нормально я стреляю. Моë зрение мне не мешает!

А: У вас плохое зрение?

Ж: Ну, я бы не сказал, что совсем плохое, +2, если быть точнее, – у меня проблема с фокусировкой на близко находящихся объектах.

А: (слегка удивленно) Я даже не заметила этого. А почему вы тогда очки не носите?

Ж: У меня есть очки, но я ношу их только дома. А когда я куда-то выхожу, мне удобнее носить линзы.

П: Просто он боится, что его уволят, если узнают, что у него зрение не очень.

Ж (слегка раздражённо): Ничего я не боюсь, просто опасаюсь.

А: Глупости, с небольшими проблемами со зрением разрешают работать, главное не забывать регулярно проверяться у окулиста.

Ж: Я знаю. Просто вы нашего начальника не знаете (неловко улыбается). Он принимает сотрудников с плохим зрением, но относится к ним довольно-таки пренебрежительно. Поэтому, для своего же удобства приходится маскироваться.

А: (задумчиво) Да, это действительно плохо и не разумно. Мне кажется вам стоило бы перейти на другое место работы.

Ж: Возможно. Но тут хотя бы неплохо платят.

А: Может быть и так, но я бы на вашем месте всё равно перешла. Например в отделении номер 4 тоже неплохо платят и относятся к свои работникам более уважительно. Я знаю о чём говорю, – у меня там знакомый работает. Условия там хорошие.

Ж: (улыбнулся) Хорошо. Спасибо, я подумаю об этом

А: Думаю, если вы точно также как и я любите стрелять, было бы неплохо сходить всем вместе в Тир. По соревновались бы, кто лучше стреляет.

Ж: Да, было бы чудесно! Только у меня вашего номера нет, чтобы вам позвонить. (трепетно) Может быть вы мне его дадите?

А: Конечно (достаёт из дипломата ручку с бумажкой , пишет номер и отдаёт Жене) (улыбается) Теперь вы сможете со мной связаться.

Ж: (сильно нервничая и неловко улыбаясь) П-прекрасно.

С: Ну что ж, пойдём веселиться!

П: Да!

До 7 часов вечера Саша с Пашей прыгали на батутах, пока Женя с Альбиной общались между собой на счет детей. Ни Женя, ни Паша не хотели уходить от туда одинаково сильно.

Женя и Паша едут в машине. Паша тоскливо смотрит в окно, а Женя ведёт машину, загадочно улыбаясь.

Женя решает поговорить с Пашей.

Ж: Паша

П: Да?

Ж: Я тут подумал, а мы ведь в последнее время действительно редко общаемся.

П: Возможно. А у тебя есть какие-то идеи, чтобы скрасить наше время провождение?

Ж: Есть. И мы будем звать собой гулять твою подругу и её тётю. Тебе же всё равно на весенних каникулах делать дома нечего. Я спланировал всё расписание прогулок и обговорил их лично с Альбиной Евсеевной. Завтра идём в кино, после завтра – в ледовый дворец, после после завтра – в театр, а…

П: (перебивает) Погоди, а с каких это пор ты так резко полюбил прогулки на свежем воздухе? Ты же у нас тепличный домосед и не любишь гулять так часто.

Ж: Говорю же, мы в последнее время редко общаемся с тобой, вот я и хочу исправиться.

П: В принципе мы могли бы и втроём с Хосе туда пойти. Почему тебе вдруг резко захотелось приглашать с нами Саню и Альбину Евсеевну?

Ж: Потому что я считаю, что тебе нужно расширять свои социальные навыки и побольше общаться со своими сверстниками.

П: А у меня своя гипотеза на этот счёт.

Ж: И какая же?

П: (хитро улыбнулся) Просто ты втюрился в Альбину Евсеевну и ищешь повод побольше побыть с ней вместе.

Ж: (смущенно) Что за чушь? Конечно нет!

П: Разве? Резко не с того ни с сегодня решил остаться с нами, вместо того, чтобы ехать отсыпаться, краснел и нервничал рядом с ней, неся какую-то ерунду, весь вечер осыпал её комплементами. Мне продолжать?

Ж: Эти факты притянуты за уши. Я всего лишь хочу разнообразить твой досуг, а ты ведёшь себя очень странно и скептично. И что с тобой такое произошло?

П: Кто бы говорил. Думаю ты такой радостный, наверное потому что теперь у тебя есть её номер.

Ж: Перестань уже. Ни в кого я не влюблён!

П (пристально глядя на Женю): Ты действительно так думаешь?

Ж: (сердито) Да!

П: Ладно, как скажешь.

Ж: (заглушил мотор) Всё, пошли.

П: Кстати, а для чего мы приехали на штраф стоянку?

Женя не понимающе осмотрелся и обомлел от неожиданности и понятия не имея, как они вообще здесь очутились.

П: Я так понимаю, я всё же прав?

Ж: (сердито) Нет, это ты виноват! Ты меня от дороги отвлёк! Садись обратно в машину!

П: (хмуро) Вечно у тебя я во всём виноват.

Паша сердито уставился в окно, рассматривая фонари, а Женя в это время не менее сердито смотрел на дорогу. Остальную часть поездки они проехали молча.

Дома

Когда они вернулись домой, Хосе как раз вёл стрим по прохождению очередного уровня в Counter strike. Но, услышав, что хозяева квартиры вернулись домой, поспешно завершил его и поплëлся их встречать.

Х (радостно всплеснув руками): О, какие люди! Евгений Павлович, Павел Евгеньевич, а вы чего это так припозднились?

Ж: (сердито) У него спроси! (Указывает на Пашу)

Хосе с недоумением перевёл взгляд на Пашу, а тот лишь невозмутимо пожал плечами.

Ж: (Паше) Чего молчим?

П: Просто Женя боится признать, что влюбился в Альбину Евсеевну и пребывая в Амурных мечтаниях, свернул на штраф стоянку. Потом мы ещё 2 часа стояли в пробке на КАДе.

Ж: (смущëнно) Эй, ничего подобного! Кроме пробки на КАДе.

Х: (с интересом) А кто эта Альбина Евсеевна?

П: Это тётя моей подруги.

Х: Она симпатичная?

Ж: (краснеет) Эй, давайте сменим уже тему!

П: Ну да, она хорошо выглядит.

Х: О, молодца, Жека! Нам как раз женщина в доме бы пригодилась. Хоть от своих прямых обязанностей отдохнем. Когда у вас свидание?

Ж: (сердито) Да не будет никакого свидания! (смущëнно отвернулся к Шведской стенке) Угомонитесь уже!

П: Завтра собирается в кино с ней пойти. Её номер телефона уже взял.

Ж: Вообще-то, мы в кино собирались все вместе пойти и телефон я взял, чтобы иметь возможность для этого связаться с ней.

Х: А что малых то с собой таскать? Оставьте их у нас, не волнуйтесь, я за ними присмотрю. Наедине хоть сможете побыть (хитро улыбнулся)

Ж: В последний раз повторяю, это не свидание!

Х: Да ладно тебе, Жека, хорош смущаться. (серьёзно) Тебе давно было пора обзавестись отношениями и строить с девушкой совместные планы на будущее. В конце концов, пора уже отпустить Аделину. На ней вся жизнь не заканчивается.

Ж: (грустно) Я не знаю. Я пока ещё не в чем не уверен.

П: (непонимающе посмотрел на них) Кто такая Аделина?

Ж: (хмуро) Неважно. Я пошёл спать. Вам кстати тоже пора ложиться. Спокойной ночи.

Женя поспешно удалился в свою комнату. Паша, всё ещё ничего не понимая так же быстро ушёл спать. А Хосе ещё пару минут постоял, о чем-то глубоко задумавшись, после чего отправился к себе в гостиную играть в Контр Страйк. Вот так и прошёл этот самый обычный день в самой обычной квартире в Санкт-Петербурге.

Воспоминания Хосе

Это воспоминание до сих пор не дает мне покоя по ночам, подкрадывается ко мне из тьмы и словно ножом, снова и снова наносит мне колотые раны на сердце. Аделина, моя милая сестричка, что же ты натворила? Помню ещё в детстве мы с тобой шутя спорили о том, кто из нас первый умрёт. Но я никогда в жизни в серьез не думал, что мне действительно первому придётся кидать горсть земли в твою могилу! Почему именно ты?!

Вся наша родня когда узнала о том, что вы с Женькой встречаетесь, категорически запретила вам приближаться друг к другу. Они решили, что простой бедный студент полицейского колледжа не достоин быть членом нашей семьи. Неудивительно, что когда они узнали о том, что с тобой произошло потом, наотрез отказались приходить к тебе на похороны. Ты так много сделала для них, но они все лишь отвернулись от тебя, оставив в качестве подарка только разрушенную психику. ¡Demonios! (Чёрт возьми!) Почему даже нормально помянуть было нельзя?! Если бы не Катя, то всё было бы куда тяжелее…

На твоих похоронах были только я и Женька. Он был расстроен не меньше меня. Женька рыдал, у меня же – плакала душа, потому что к тому моменту у меня больше не осталось слёз. Я ведь как и он думал, что вы поженитесь, заведёте кучу детей и я стану самым крутым дядей на свете.

Но судьба распорядилась иначе… До сих пор не пойму, почему я не спрятал свой пистолет получше?! Я застал тебя тогда, когда ты собиралась сделать это … Но остолбенев от ужаса, я не успел тебя остановить. И это стало моей главной ошибкой в жизни. Какая уж там полицейская карьера, если я даже родную сестру не смог уберечь...

Но знай , сестрёнка , я тебя люблю и всегда буду любить тебя всем своим разбитым братским сердцем…

Прогулка. Часть 1

Основополагающей чертой весны является пробуждение ярких красок: цветение яблони и ярко красных маков на площади Санкт-Петербурга, а так же пора любви, при которой, по животным законам принято заводить семьи – коты под окнами уже во всю воют свои песни привлекая кошек, а птицы вьют гнёзда для будущих птенцов. Также равноценной составляющей является резкое изменение погоды, когда сложно сразу предугадать, что тебе сегодня понадобится: пуховик, зонтик, или панамка. Однако сегодня погода весьма устойчивая и тёплая, и поэтому наша троица в очередной раз придумывает план новой авантюры.

…

Ж: И так, все поняли что надо делать?

Х: Честно говоря, Жека, я перестал тебя слушать после того, как ты сказал, что планируешь пригласить Альбину на свидание. Так о чём ты там потом говорил?

Ж: (Тяжёлый вздох) Как обычно.

П: Женя сказал, что ему понадобится наша помощь.

Х: (уверенно) Ну, в этом ты можешь на меня положиться. Я абсолютный эксперт по амурным делам!

Ж: С этим я справлюсь сам. Мне всего лишь нужно, чтобы ты увёл Пашу с Сашей кататься на аттракционах, пока мы вдвоём с Альбиной погуляем по парку развлечений. Только не забывай следить за детьми.

Х: А не проще ли их просто оставить у нас дома?

П: (возмущенно) Эй! Вообще то мы с Саней тоже хотим на аттракционы!

Х: (игнорируя Пашу) Я бы присмотрел за ними. Я же уже говорил до этого. Зачем так усложнять?

Ж: Нет, так не пойдёт, она может меня не так понять. Я хочу, чтобы всё прошло идеально.

Х: (смеётся) Узнаю своего alarmado mejor amigo (встревоженного лучшего друга). Ты паришься больше, чем стоило бы, нервы побереги. Она по-любому на тебя клюнет, на такого красавца, да и ещё со своей квартирой. Правда ведь Паша?

П (улыбаясь): Конечно. Женя, ты у нас супер!

Ж: (немного смущаясь) Я надеюсь, что всё получится. Ну так что, теперь все поняли что надо делать?

П и Х (хором) : Да!

Ж: Отлично, тогда операция началась!

…

(В это время дома у Саши и Альбины)

А: Саш, ну ты уже собралась?

С: Пока что нет, но я почти закончила

А: Давай быстрее, а то мы скоро начнем опаздывать.

С: Ладно, постараюсь побыстрее. Я же знаю, как тебя бесят опоздания.

А: Ну да, но сейчас дело не только в этом. Мы ведь идём гулять в новый парк развлечений не одни, а с твоим другом и его дядей. И я думаю, что опаздывать и заставлять их долго ждать нас будет крайне не вежливо.

С: Ой да ладно уж. Пашка не раз опаздывал на наши встречи и ничего страшного не случалось. Кстати они ведь сегодня позвали с собой на нашу прогулку своего друга-испанца, так что день обещает быть интересным.

А: А я всё равно считаю, что опаздывать это не вежливо. Так что по торопись!

С: А мне кажется, что у тебя есть другая причина, почему ты так торопишься.

А: (с интересом) И какая же?

С: Я думаю тебе не терпится встретиться с Пашиным дядей.

А: (с усмешкой) С чего это ты взяла?

С: Он наверняка тебе понравился. Вы с ним так мило ворковали весь мой день рождения.

А: (серьёзно) Не ворковали, а обсуждали твой переход в Пашин класс. Его прошлая классная руководительница устроила там настоящую диктатуру и регулярно собирала деньги на нужды школы, а после делала на них ставки в онлайн-казино. А её сын Коля регулярно громил школу и совершил телефонный терроризм, а после попытался свалить всю вину на Пашу. Ей повезло, что её уволили, а её сына поставили на учёт до того, как мы попали к ним в класс. Иначе бы ими занялась я и наказание было бы куда более суровым!

С: Ну да, я знаю. Ты умеешь мастерски морально давить людей и добиваться от них, что захочешь.

А: (спокойно) Из этого состоит часть моей работы.

Пока Альбина закалывала волосы шпильками, Саша о чем-то размышляла. Закончив, она решила прервать долгую паузу.

С: Слушай, Аль

А: Да-да (еле разборчиво ответила девушка, закалывая волосы шпильками для волос, держа одну из них во рту)

С: Может быть тебе выйти замуж за Евгения Павловича?

От неожиданности девушка случайно уколола свой затылок шпилькой и взвизгнула от боли.

А: (смущенно) Ты что такое говоришь?! С чего это я вдруг должна за него выходить?!

С: (серьёзно) Просто я так подсчитала. Ваш брак мог бы быть весьма финансово выгодным. В наше время полицейские неплохо зарабатывают. Плюс у него есть своя квартира. Он бы мог помочь тебе быстрее закрыть ипотеку, чтобы потом вы смогли бы обменять нашу двушку и их трëшку на большую 5-комнатную квартиру, где мы с Пашей смогли бы всё время играть , а вы – проводить время друг с другом 24/7.

А (так же серьёзно): Весьма неплохо придумано. Но пока что твоя работа – учиться, а не в сваху играть. Лучше математику подтяни, вместо того, чтобы строить планы на общую 5-комнатную квартиру.

В ответ на это Саша лишь обиженно скрестила руки на груди и отвернула голову в сторону. Альбина лишь тяжело вздохнула и продолжила заплетать волосы.

…

Светит яркое солнце. Тепло. Радость.

Женя с Пашей и Хосе сопровождают двух юных дам, очень похожих друг от друга.

С: (держит в руках брошюру) Круто! Не знала, что здесь есть американские горки. Может быть сначала пойдем туда?

П: Да, а потом в комнату страха!

С: Да, а потом на батуты!

Х: ¡ Silencio, niños! (Тише, дети!) Пойдём куда захотите, но только после того, как сходим на аттракцион «360°». Давно хотел полетать вниз головой!

П: (с усмешкой, Хосе) Ага и видимо хочешь проверить сколько встрясок сможет выдержать твоя морская болезнь до того, как к аттракциону пришлют уборщиков.

Х: (уверенно улыбаясь) Об этом можно не переживать, chiquitín. Я взял с собой таблетки от укачивания. (демонстрирует упаковку таблеток)

А: (воодушевлённо) А я хотела бы зайти в Тир. Я слышала, что здесь есть самая масштабная площадка для стрельбы в нашем городе!

Х: Вот и отлично. Вы вдвоём с Жекой пока что сходите туда, а мы с малыми пока что пойдем по катаемся на аттракционах.

Ж: Только будьте осторожны.

А: А вы разве не хотите сходить с нами? Я слышала, что вы раньше тоже работали в полиции и отлично стреляете. Могли бы втроём посоревноваться в стрельбе.

Х: No, gracias, cariño (Нет спасибо, милая). (грустно) Я со стрельбой уже давным-давно завязал. Вы лучше вдвоём с Женькой сходите. Он кстати намного лучше меня стреляет.

А: Оу, ну да. Я слышала. Он мне об этом уже рассказывал. Ладно, только будьте осторожны! Мы тогда пойдём. До встречи.

Альбина не спеша пошла вперёд. В это время Саша заметив это решила немного помочь Жене покорить сердце её тёти.

С: (шепотом) Евгений Павлович, подождите.

Ж: Да-да?

Саша жестами показала ему чуть наклониться вниз к ней.

С: (шёпотом ему на ухо) Она любит пионы.

Ж: (улыбаясь, говоря шёпотом) Понял, спасибо.

Альбина остановилась и стала ждать Женю.

А: Пойдёмте, Евгений.

Ж: Да-да, пойдëмте.

(по пути к Тиру)

А: Евгений, можно вас спросить?

Ж: Да-да, конечно. О чём вы хотите меня спросить?

А: Может вопрос прозвучит весьма резким и неожиданным, но мне просто очень интересно.

Ж: (слегка улыбаясь) Ничего страшного, вы можете спросить у меня всё что захотите.

А: Хорошо. Мне просто интересно. Почему в Пашиной школе вас все считают его отцом?

Ж: (удивлëнно) Ой, он вам уже и об этом рассказал?

А: Он мне уже много чего о вас рассказал.

Ж: (с хитрой улыбкой) Любопытно. И что же к примеру?

А: (с улыбкой) Вы пишете стихи, любите смотреть по вечерам романтические драмы и очень боитесь высоты и пауков. Также являетесь большим фанатом Marvel и собираете коллекцию фигурок и комиксов по данной вселенной. А ещё у вас есть любимая мягкая игрушка в виде железного человека.

Ж (смущённо, машинально поправляя рукав): Эм-м, ну, да, действительно много рассказал. Хотя я как бы и не совсем боюсь высоты, просто у меня на высоте начинают подкашиваться ноги и выступает холодный пот, а так в принципе, всё как у всех. Да и пауков я не боюсь, просто один раз мне попался очень большой паук и я подумал, что это Каракурт и немного занервничал…

Альбина же, в свою очередь, с умилением смотрела на него, пытаясь скрыть свою улыбку.

А: Не стесняйтесь, в фобиях нет ничего постыдного. Все чего-то боятся.

Ж: (с интересом) Неужели и вы тоже?

А: Ну да, есть кое-что такое.

Ж: И что же это?

А (мрачно): … Эм, я … я пока что не готова об этом рассказывать. Извините.

Ж: Ничего, я вас не заставляю, можете потом рассказать, если захотите.

А: Весьма признательна. Так о чём мы говорили до этого?

Ж: Вы кажется хотели у меня что-то спросить.

А (оживлённо): Точно. Почему в Пашиной школе вас считают его отцом? Просто я видела, что у вас имеются хорошо оформленные документы на опеку, а в следствии этого и законные права на ребёнка. И вам нет смысла скрывать ничего от школьного состава.

Ж: Если быть точнее, то директор был заранее осведомлён о том, что я являюсь опекуном и дядей Паши. Ну, а другим учителям это говорить как по мне не обязательно. Просто, понимаете, я не хочу, чтобы Пашины одноклассники его дразнили из-за того, что у него нет родителей.

А: Оу (грустно). Вы думаете его будут дразнить из-за этого?

Ж: Да. И я точно об этом знаю. Дети жестоки. Со мной было тоже самое.

У Жени внезапно возник ком в горле и выступил холодный пот от неприятных воспоминаний.

А (удивлённо): Вы тоже рано остались без родителей?

Ж: Да, к сожалению.

А: (грустно) Сочувствую.

Ж: Да, спасибо. (неловко улыбаясь) Детство у меня было немного сложное.

А: Я понимаю вас.

Я сама ещё в 5 лет лишилась матери. Она учила нас с сестрой безусловному прощению и доброте к ближнему. Но ... доброта ей не помогла... По дороге в магазин, её сбила машина на полном ходу. Она могла бы выжить, если бы водитель сразу отвёз её в больницу, но он оказался тем «ближним» который определённо не заслуживал ни чьей доброты и прощения. Он лишь поспешно уехал с места преступления до того, как его смогли бы опознать и привлечь к ответственности. Отцу пришлось растить нас с сестрой одному. Так мы долго жили душа в душу, до тех пор, пока отец не впал в депрессию. Не знаю, из-за чего именно это произошло: то ли из-за недостатка работы в 90-е годы, то ли из-за тоски по маме. В следствии чего начал крепко выпивать…

До сих пор помню как я дрожала, прячась за диваном в гостиной, пока сестра ругалась с отцом из-за его пристрастия к алкоголю. В тот же вечер, когда они поссорились, отец ещё будучи пьяным ушёл из дома и упал под поезд, проходящий недалеко от нашего дома. В конце концов наши бабушка с дедушкой забрали нас к себе.

Иногда отец до сих пор мне снится, и как и прежде зовёт меня пострелять вместе в наш самодельный Тир, а я радуясь, как маленькая девочка, бегу к нему… И знаете, я до сих пор по нему скучаю, хотя прошло уже больше 10 лет.

В ответ Женя с сочувствием аккуратно и при ободряюще положил ей руку на плечо.

Ж: (грустно) Соболезную…

А: (грустно улыбаясь) Спасибо, всё нормально. Я редко кому рассказываю о себе и своём прошлом так подробно. Обычно я предпочитаю всё оставлять в конфиденциальности, но с вами я почему-то почувствовала себя комфортней и мне захотелось этим поделиться.

Ж: (улыбается ) Я очень рад, что вам со мной комфортно и что я стал тем, с кем вы смогли поделиться своими воспоминаниями.

На 2-3 минуты в воздухе повисла напряжённая пауза.

А: Мне ещё кое-что интересно узнать. Вы знакомы с отцом Паши? Просто он упоминал только свою маму, а отца нет.

Ж: Честно говоря я до сих пор не знаю, кто его отец. Моя сестра мне об этом не рассказала. Единственное, что я знаю о нём, так это то, что он бросил Катю, когда та была беременна. Я тогда сам только поступил в полицейский колледж, но всё равно старался помогать ей как мог: делал смесь, мыл бутылочки, укладывал Пашу спать, а также частенько сидел с ним, пока она была на работе. Хотя честно говоря это было не очень-то и сложно для меня, так как Паша был очень спокойным ребёнком. Его биологический отец определенно ужасный человек, раз у него хватило наглости бросить девушку с ребёнком.

А: (с тяжелым вздохом) Да, иногда бывает лучше, когда отца совсем нет в живых, чем когда он такой.

Ж: (с грустью) Да.

А: Кстати, вы спрашивали про мою фобию. Так вот, я метилофоб. Хотя я думаю вы и сами уже это поняли.

Ж: (непонимающе) Мети… Что?

А: Метилофобия это боязнь алкоголя, как явления. (неловко улыбается) Будь то пьяные люди, или даже просто бутылки со спиртным, у меня сразу начинается настоящая паническая атака.

Ж: Оу, я вас прекрасно понимаю. Я кстати тоже негативно отношусь к алкоголю.

А: (слегка улыбаясь) Какое удачное совпадение!

Ж: Да, кстати. Можно мне тоже задать вам вопрос?

А: Да, конечно.

Ж: Спасибо. А почему Саша живёт с вами? У неё же есть родители, если я правильно помню.

А: Да, есть. Когдато сестра попросила присмотреть за ней на несколько месяцев — они с мужем уезжали развивать бизнес.

Ж: И что потом?

А: (слегка усмехается) Потом оказалось, что «несколько месяцев» растянулись на годы.

Ж: Они не вернулись за ней?

А: Возвращались. Один раз. Провели пару часов, оставили деньги и уехали.

Ж: (удивлённо) Всего один раз за все эти годы?

А: Именно. Тогда я поняла: Саше нужны не деньги, а семья. И я решила оформить опекунство.

Ж: Вы взяли на себя огромную ответственность…

А: Она — моя семья. Я не могла поступить иначе. Саша — самое дорогое, что у меня есть. И я очень рада, что она берёт пример именно с меня и старается во всём мне подражать.

Ж: Да, понимаю. (гордо улыбаясь) Паша тоже часто говорит, что когда вырастет, хочет как и я стать полицейским.

А: (тепло улыбаясь) Да, наши дети, это наше всё.

Ж: Кстати об этом. (смущаясь) Можно задать вам ещё один вопрос? Только он может показаться вам немного личным, или неуместным. Если это так, то вы скажите мне и я больше никогда не буду об этом спрашивать. Просто мне действительно интересно.

А: Можно, я же уже говорила об этом ранее.

Ж: Хорошо. Эм … Вы сейчас состоите в отношениях? Может быть у вас есть молодой человек, который помогает вам в воспитании Саши?

А: Нет, у меня никого нет. Первый и последний раз я была в отношениях, когда мне было 19. И это был мой (пауза) крайне неудачный опыт. Никакой эмпатии, чёрствость и контрольная ревность преследовали меня, находясь с тем молодым человеком, пока мне это не надоело и я не бросила его. С тех пор я стараюсь ни к кому особо не привязываться, чтобы не быть обманутой. Да и в принципе не вступаю ни с кем в отношения.

Ж: (грустно, но с надеждой) Соболезную, что с вами приключилось такое несчастье. Но ведь вы же не думаете, что все мужчины такие? На свете есть много хороших обаятельных мужчин, которые бы наверняка захотели бы провести с вами весь остаток своей жизни. (машинально поправляет свои волосы) Возможно они даже находятся в близи вашего поля зрения.

А: (с грустью) Я знаю, что они существуют, но к сожалению я пока ещё не одного такого не встретила.

Ж: (резко, не подумав) А как же я?

А: (с непониманием поднимает брови) В смысле?

Сильно нервничая и густо покраснев, Женя опустил голову в пол.

Ж: Эм-м, я говорю, а к-как же я (небольшая пауза для размышления) так до сих пор не могу найти этот Тир? Хотя я хорошо ориентируюсь на местности.

А: (серьёзно) Я думаю он где-то поблизости.

Ж: (нервно) Д-да

А: Ой, смотрите, а вот и он! (радостно указывает вперёд на яркую зелёную вывеску)

Ж: Ой, да, точно.

Им очень быстро вручили автоматы и объяснили правила игры в Тир.

А: Ну, кто первый?

Ж: Дамы вперёд.

А: С радостью!

Женя не мог поверить глазам. Он никогда в жизни не видел, чтобы хрупкая миниатюрная девушка, ростом чуть больше полутора метра, могла так хорошо стрелять. Видимо Альбина действительно в этом профи!

А: 100 из 100 попаданий! Теперь вы.

Ж: Хорошо.

Женя, даже при том, что очень сильно старался, смог попасть только в 73 из 100.

Ж: (смущаясь) Эм, это я просто поддался вам!

А: (самодовольно) Ну да, конечно.

Ж: (немного раздражённо) Именно так и есть!

А: (шутя поднимает руки в жесте капитуляции) Ну ладно, ладно. Я думаю вы тоже молодец. (самодовольно улыбаясь) Всё же, это немного больше нуля!

Ж: Спасибо. (шутя) Ваши данные очень пригодились бы у нас в участке. Может быть вам на пол ставки к нам устроиться?

А: (улыбаясь) Я подумаю.

Ж: Ну а терерь куда бы вы хотели сходить?

А: (задумчиво) Хм, даже и не знаю.

Ж: А у меня есть пару идей. Как на счет картингов?

А: Я за!

------

Можно было подумать, что Женя с Альбиной впали в детство: звонко смеясь, они сталкивались картами, словно им было по 10 лет.

Выйдя от туда, Альбина услышала свою любимую песню на танцевальной площадке, где Женя всё же решился пригласить её на танец. Они танцевали плавно и красиво, словно две кувшинки в бушующем озере. Правда, если не учитывать того, что Женя постоянно наступал Альбине на ноги. С его сорок седьмым размером ноги, это всё равно, что если бы тебе на ногу раз в две минуты падал кирпич. Но Альбина, хоть и морщилась от боли, всё равно старалась демонстрировать обсолютную невозмутимость, чтобы не смущать Женю.

---------

(После танцев)

А: (хромая, но улыбаясь) Знаете, а мне понравилось. Я давно так не веселилась! Особенно здорово было на танцплощадке! Прямо как в тот раз, в Ледовом дворце.

Ж: (краснея и виновато склонив голову) Ещё раз, простите, за мою неуклюжесть. Просто танцы, это немного не моя стихия.

А : (спокойно) Ничего страшного. Я ведь тоже не всё умею. По крайней мере, вы попытались выйти из своей зоны комфорта. А это уже похвально!

Ж: (стыдливо с усмешкой) Да, но всё же, я думаю, что с моими габаритами, самым безопасной активностью для меня, будет полностью укутаться в пушистый плед и неподвижно читать на диване комиксы по Марвел. Так я хотя бы на ноги не кому не наступаю.

А: (хихикая) Это не беда, тут главное правильная техника движений. И всё же, надо признать, пригласить девушку на танец, при том, что сами вообще не умеете танцевать, это довольно смело. Так что вы всё равно молодец.

Ж: (слегка удивлённо) Оу.. Спасибо.

А: (серьёзно) Только, на случай, если мы снова пойдём на танцплощадку, перед этим я обязательно научу вас хорошо танцевать.Чтобы избежать последующих травм в будущем.

Ж: (улыбаясь) Договорились, с таким учителем, как вы, я быстро овладею танцевальными навыками. (резко о чём-то вспомнив) О, точно, пока не забыл. (вытаскивает из рюкзака букет пионов и дарит их Альбине) Это вам!

А: (радостно) Ой, спасибо большое! Это мои любимые цветы! Как вы узнали?

Ж: (загадочно улыбаясь) Я много чего знаю.

-----------------

(Спустя ещё 10 минут)

Ж: Что-то слишком тихо стало. Вам так не кажется?

А: Ну да, такое чувство, будто весь парк уже закрылся, хотя (смотрит в телефон) сейчас только 14 часов дня.

Ж: Странно. (с усмешкой) В такие моменты в фильмах ужасов обычно начинаются нападения зомби.

Вдруг за деревьями, в 5 метрах от них они услышали очень знакомый испанский акцент, обладатель которого яростно ругался с кем-то.

А: (устало) Вы тоже это слышите?

Ж: Да и кажется я даже знаю кто это. (вздох) Что ж, похоже наш отдых уже закончился.

------------------

(В это время у Хосе, Паши и Саши)

…

Оператор аттракциона: А я вам повторяю ещё раз, молодой человек, что дети ещё слишком малы для аттракциона 360°. Пусть через 2 года приходят.

Хосе: Вообще-то у вас нигде не написано, что с малыми нельзя! К тому же, я известный стример с масштабной аудиторией, и если вы не пропустите нас на аттракцион, я расскажу на своём канале всю правду о вашем парке, после чего у вас наверняка начнутся проблемы и постоянные проверки: вас – на проф. пригодность, а все ваши аттракционы – на соответствие технике безопасности. Тогда уж точно пух и перья полетят!

П: (умоляющим тоном) Хосе, прекрати! Давай не будем раздувать из этой ситуации скандал. Не говоря уже о том, что это слишком глупая и бессмысленная причина для дополнительных проверок. Так что твои 10 000 подписчиков особой пользы в этом вопросе принести никак не смогут .

С: (с надеждой) Может быть мы просто пойдём на другой аттракцион?

Х: (шёпотом детям) Спокойно los niños (малыши), сейчас я всё разрулю.

(уже более сердито, обращаясь к оператору аттракциона) Так просто я это не оставлю! Между прочим мой лучший друг – старший сержант полиции и если вы немедленно не прекратите своё неправомерное поведение, то он вас немедленно арестует!

П: (возмущённо) Так, Хосе, стоп! Женя сейчас не на службе, и задерживать никого не имеет права.

С: (кивая) Да, Паша прав. Это противоречит Федеральному закону «О полиции»

П: (тихо) Тем более, что Женя, узнав, что ты здесь устроил в первую очередь применит свои полномочия главного хозяина нашей квартиры, тогда тебе уж точно будет не где снимать свои стримы.

О: (сердито) Ну, в таком случае, пускай ваш Женя подойдёт сюда, я попрошу его предъявить удостоверение. А вы пока что покажите мне документы на детей и свою прописку. Потому что на вас они совершенно не похожи. Может вы беглый иммигрант и пытаетесь переключить всё внимание людей в парке на меня, чтобы незаметно похитить детей?!

Х: (возмущённо) ¿De qué estás hablando?! ¿Te has vuelto loco?! (Что ты несёшь?! Ты совсем рехнулся?!) Их предки – мои близкие друзья. Так что я детям, можно сказать, не чужой человек. Просто они на свиданку ушли, а меня попросили приглядеть за малыми. Они ещё в парке, можете сами спросить у них. Да и к тому же у вас нет никаких полномочий, чтобы требовать у меня документы!

Саша и Паша устало переглянулись.

О (спокойно): Всё понятно. Сейчас я позову охрану, потом вызовем полицию и составим протокол.

В это время очень кстати на их крики прибежали Женя с Альбиной.

Ж: (встревоженно) Не надо вызывать полицию! Я с ними пришёл, я сам старший сержант, сейчас я вам всё объясню!

О: О, тот самый! Что ж, интересно послушать.

Ж: Это мой племянник и его подруга, а это (сердито глядя на Хосе) мой бестолковый друг, которому я в последний раз доверяю какое-либо ответственное дело. Документы и удостоверение у меня есть, я их сейчас покажу.

А: Я тоже с ними и у меня тоже есть документы.

О: Ладно. Я понял. Ну что ж, давайте посмотрим на ваши документы.

--------------------------

(У выхода из парка)

П: (озлобленно) Ну спасибо тебе, Хосе! Из-за тебя нас выгнали из парка и мы не на одном аттракционе не успели покататься!

С: (озлобленно) Да уж, спасибо большое!

Х: (невозмутимо) А что я такого сделал? Я же для вас старался, чтобы вас пропустили на аттракцион. Кто бы мог подумать, что у оператора аттракционов нет чувства юмора?

А: (рассержено) Ну вы конечно додумались! Нельзя было просто пойти на другой аттракцион что-ли?

П: (обиженно показывая пальцем на Хосе) Я ему говорил! Но он не послушал нас!

С: (возмущённо) Да!

Ж: (гневно) А если бы у нас права на детей из-за тебя отобрали?! Ты вообще головой соображаешь?!

Х: (спокойно) Ну уж, до такого бы точно не дошло. Не преувеличивай.

С: (грустно) Дошло бы, или не дошло бы , уже нет разницы, ведь гулять нас сюда навряд ли уже пустят.

П: (сердито) Пустят. Просто в следующий раз пойдём туда без Хосе.

Хосе на это лишь обиженно отвернулся, скрестив руки на груди.

А: (смотрит в навигатор) Здесь в паре кварталах от сюда есть еще один парк аттракционов. Может быть все вместе поедем туда?

С: (радостно) О, давай!

П: Да, давайте. Поехали!

Х: (воодушевлённо) Крутяк! А там есть аттракцион “360°”?

В ответ на это все одновременно озлобленно посмотрели на Хосе.

Х: (испуганно) Понял, молчу.

Ж: (всё ещё рассержен, но с усмешкой) На этот раз без присмотра мы тебя точно не оставим. Все вместе будем ходить.

П. и С. : (радостно) Ура! Мы все снова едем в парк аттракционов!

----------

Все рассмеялись, понимая, насколько вышла нелепой эта ситуация и вместе они поехали в другой парк аттракционов. И их веселье не смогли испортить ни пробки, ни переменчивость погоды под конец дня, ни даже глупая выходка Хосе. И лишь один выпавший из букета пион, грустно оставшийся лежать на земле, тихо шелестел, что всё ещё впереди.

Прогулка. Часть 2

Компания выходит из машины возле нового парка. Атмосфера уже не такая напряжённая, все понемногу успокаиваются.

С. Смотрите, тут даже больше аттракционов, чем в том парке!

П. И никаких операторов, которые не пускают на «360°»!

Х. Ну, теперьто мы точно прокатимся!

Ж. (строго) Только на этот раз — по очереди и с соблюдением всех правил. Никаких угроз и споров!

Х. Да ладно, ладно. Я всё понял. Буду паинькой.

А. Отлично. Тогда давайте сначала на американские горки — я давно хотела попробовать!

С. Да! И потом — комната страха!

П. А после — батут и карусель с лошадками!

Ж. (неуверенно) Ээ, может, не на американские горки сначала?

Х. (поддразнивая) Что, Жека, опять ноги подкашиваются? Или холодный пот выступил?

Ж. Да нет, просто… может, сначала чтото попроще?

А. (мягко) Евгений, да не волнуйтесь вы так. Это же безопасно, все проверяют перед запуском. Я читала отзывы, на этом аттракционе не разу не было несчастных случаев. Идёмте с нами!

С. Да, Евгений Павлович, не бойтесь!

П. Мы же все вместе!

А. (подходит ближе, берёт Женю за руку) Давайте, я вас подержу за руку, чтобы вам было не так страшно.

Ж. (немного смущаясь, но втайне радуясь) Ну… если только так.

Х. Ооо, какая трогательная сцена!

А.(смущенно) Хосе, без комментариев, пожалуйста.

Они покупают билеты и идут к американским горкам. Женя заметно нервничает, но держится за руку Альбины. Саша и Паша визжат от восторга, Хосе делает селфи на фоне аттракциона.

Опер. аттракциона. Всем пристегнуться, руки держать внутри кабины. Приятного катания!

Все садятся в вагончики. Перед стартом Женя глубоко вздыхает, Альбина ободряюще сжимает его руку.

А. Всё хорошо, мы рядом.

Вагончик начинает движение. Женя зажмуривается на крутых спусках, но Альбина держит его за руку и подбадривает. В конце поездки Женя облегчённо выдыхает.

Ж. Ну что ж… не так уж и страшно, когда ктото рядом.

А. Видите? Всё отлично!

Х. Признай, Жека, ты просто боялся выглядеть некрутым!

Ж. Может быть… но теперь я готов к следующему испытанию!

С. Тогда в комнату страха?

П. Да, точно!

Они заходят в комнату страха. Внутри темно, звучат пугающие звуки, появляются фигуры призраков и монстров. Паша и Саша сначала смеются, потом немного пугаются, но Женя и Альбина их успокаивают.

Ж. Всё хорошо, это просто декорации. Ничего страшного тут нет.

Он уверенно шагает вперёд, пытаясь показать пример детям. Внезапно изза угла на него прыгает аниматор в костюме призрака, а прямо перед лицом Жени оказывается огромный искусственный паук.

**Ж. (визжит от страха) Аааа!

Женя отпрыгивает назад, чуть не сбивая с ног Хосе. Все замирают на секунду, затем начинают смеяться.

Х. Ну надо же! Наш двухметровый бесстрашный сержант испугался паука!

П. Женя, ты же сказал, что ничего страшного!

С. Это же был не настоящий паук!

А. (стараясь не смеяться, но не удерживаясь и тоже улыбаясь) Евгений, всё в порядке. Это же часть шоу.

Ж. (краснея) Да, да, я знаю. Просто… неожиданно.

Х. «Неожиданно» — это мягко сказано! Ты чуть мне в волосы не вцепился!

А. Нуну, Хосе, не дразните его. Все мы чегото боимся.

Ж. (вздыхая) Да, похоже, мои страхи сегодня решили показать себя во всей красе.

П. Ничего, Женя, мы тебя всё равно любим!

С. И мы не будем над вами смеяться… больше.

Все снова смеются, напряжение спадает. Они продолжают путь по комнате страха, теперь уже более расслабленно.

Ж. Ладно, признаю: я боюсь высоты и пауков. Но это не мешает мне быть хорошим опекуном и другом.

А. И отличным человеком.

*Хосе хлопает Женю по плечу.

Х. Ладно, дружище, я просто шучу. Ты у нас самый крутой!

Ж. Спасибо, ребята. Пошли дальше?

П. и С. Да!

Сцена 8. Вечер в парке (продолжение)

(День подходит к концу, солнце садится. Все устали, но довольны.)

Х: Кстати, видали, какая там длинная велосипедная дорожка! А я как раз с собой ролики взял. Давайте прокатимся! Я сегодня в ударе!

Ж: Нет уж, спасибо. На сегодня с меня «героических» поступков хватит. Я больше ни на какие аттракционы и прочие испытания не согласен.

А: (смеясь) Да ладно вам, Евгений! Вспомните, как мы в ледовом дворце были – вы тогда так забавно пытались кататься на коньках! Всё время падали прямо на меня!

Все смеются, Женя краснеет.

Ж: Ну во первых, лёд – это совсем другое дело! А во вторых Хосе катается ни чуть не лучше меня. В прошлый раз, когда мы с ним катались, он всё время цеплялся за бортики и чуть не сбил целую группу малышей!

Х: (возмущённо) Что?! Да я просто притормаживал! А сейчас мои навыки на совершенно другом уровне! Смотрите!

Хосе стремительно направляется к лавке и достав ролики из рюкзака, быстро обувается и выезжает на дорожку. Сначала он действительно едет довольно уверенно, выписывает зигзаги и даже делает небольшой поворот.

Х: Ну что, видели?! Я же говорил!

В этот самый момент дорожка идёт под уклон, и Хосе, не рассчитав скорость стремительно скатывается вниз. По пути он задевает стойку с рекламным щитом, который с грохотом падает, а затем случайно сбивает 2 тележки с хот-догами, которые вёз работник парка. Саша и Паша, хохоча, бросаются его спасать.

Х: (на ходу) ¡Ay caramba! ¡No puedo creerlo!(О чёрт! Не могу в это поверить!)

Женя с Альбиной переглянувшись, бегут следом. Им удаётся перехватить Хосе у самого склона – он врезается в них и все трое падают на мягкую газонную траву.

Ж: (смеясь и отряхиваясь) Ну что, «прокачанные навыки»?

Х: (краснея, но стараясь казаться уверенным) Да … это … так и было задумано. Я просто хотел показать как правильно падать!

Все взрываются хохотом. Даже работник парка, пришедший проверить, всё ли в порядке, улыбается и качает головой.

А: Что ж, главное, что никто не пострадал.

Х: (вздыхая) Ладно, признаю: мои навыки требуют доработки. Но в следующий раз…

Ж: В следующий раз ты сначала потренируешься на ровной площадке. Без склонов и препятствий.

Х: Договорились.

Все встают, оттряхиваются и, продолжая смеяться, идут дальше по парку.

Ж. Ну что, кто хочет мороженого?

П. и С. Мы!

А. И я тоже. Ванильное, пожалуйста.

Х. А мне шоколадное с орехами!

Женя покупает мороженое для всех. Они садятся на скамейку и едят, любуясь закатом.

А. Знаете, сегодня был удивительный день. Несмотря на все происшествия, я отлично провела время.

Ж. Я тоже. Спасибо, что предложили поехать сюда. И… спасибо, что не дали мне струсить на горках.

А. Всегда рада помочь.

Х: Кстати, извините, что в прошлом парке аттракционов устроил такой балаган.

В этот же момент улыбка Жени пропадает с лица, от напоминания о недавних событиях появляется небольшое раздражение.

А: (посмеиваясь) : Ничего страшного, по крайней мере мы теперь точно знаем, что присматривать на прогулке надо не только за детьми, но и за вами тоже.

П и С: (серьёзно) Да, это точно.

Хосе снова краснеет и неловко улыбается.

А. А в следующие выходные поедем на пикник?

С. С палаткой?

П. Звучит заманчиво.

Ж. Я за! (серьёзно) Только без экстремальных ситуаций, ладно?

(Все смеются.)

Х. Договорились. Никаких экстремальных ситуаций. Только веселье, природа и хорошая компания.

Закат окрашивает небо в розовые и оранжевые тона. Компания медленно идёт к выходу из парка, обсуждая планы на будущее. В воздухе витает ощущение дружбы, тепла и новых возможностей.

Воспоминания Жени

Можете ли вы сказать, что ваша семья дружная и счасливая? Раньше я без раздумий ответил бы на это «да».

Когда-то у меня и самого была большая счастливая семья: мама, старшая сестра, маленький брат и ... отец. Когда мне исполнилось 9 лет, мы переехали в не очень новую, но полностью нашу трёхкомнатную Хрущёвку, в связи с недавним пополнением в нашей семье. Теперь у меня наконец-то появилась своя отдельная комната! Если бы ещё мой младший брат Харитон не был бы с рождения таким болезненным. Не проходило и недели без того, чтобы он не слёг с температурой, из-за чего им с мамой приходилось чуть ли не жить в больнице. Помню, как мы с сестрой Катей помогали им со сборами в больницу. Кто бы мог подумать, что тогда мы собирали братишку в последний раз… В следующий раз, когда мама вернулась домой без Харитона, я в первые узнал, что такое смерть.

После его похорон, мама изменилась навсегда. Она стала увлекаться спиртными напитками. С отцом же дела обстояли сложнее... До момента трагедии он и без того не часто учавствовал в нашей жизни, посвящая большую часть времени работе. Но, когда дела приняли зловещий оборот, отец, дабы не видеть жену в таком состоянии, стал постоянно уезжать в командировки и по долгу оставлял нас с ней наедине. Наше уютное гнездышко трещало по швам.

Никогда не забуду, как я каждый раз подолгу задерживался в школе, боясь идти домой. Когда я всё же туда приходил, сразу прятался в своей комнате и включал мультики на DVD-дисках, стараясь не думать ни о чём плохом.

Как раз в такой день произошел один из самых ужасных моментов в моей жизни.

---------------------------

Я как обычно вернулся со школы домой, будучи как и всегда ко всему готовым и расстроенным чуть больше, чем обычно, из-за неудавшейся контрольной по математике. Мать также была уже наготове и устроила мне засаду…

-----------

Женя тихо и осторожно крадется по коридору, чтобы не разбудить мать. Когда он почти доходит до комнаты кто-то резко дергает его за кофту. От неожиданности Женя очень сильно пугается и вздрагивает.

Ж: (испуганно) К-кто это?!

М: Что, (икает) уже мать не узнаёшь? (икает)

Ж: Ой, к-конечно узнал. К-как ты себя чувствуешь?

М: Отвратительно. (икает) Всё благодаря твоему отцу. Бросил меня (икает) тут одну с двумя спиногрызами и катается неизвестно где. Проклятая порода Титовых!

Ж: (тихо) Он же вроде бы в Уфу в командировку уехал и обещал скоро вернуться…

М: Что, тоже как и он думаешь, что я только ленюсь и жалуюсь?

Ж: Нет конечно! Ты молодец. Очень стараешься и много трудишься. (Тихо) Если бы ещё и пить бросила, было бы ещё лучше.

М: (агрессивно) Что ты сказал?! (Икает)

Ж: (испуганно) Н-ничего!

М: Что-то ты сегодня какой-то слишком разговорчивый. (Икает) Неси-ка сюда свой дневник.

Ж: (испуганно) А может быть лучше потом, когда ты протрезвеешь?

М: (кричит) Быстро неси дневник! (икает)

Ж: (мрачным тоном) Ладно… (Достаёт дневник из рюкзака и даёт его ей)

М: (смотрит в него в пол глаза) Тройка по математике?! (икает) Ах ты паразит! Ты знал, что тебя ждëт, когда шёл домой с тройкой. (икает) Ну что ж, сейчас ты у меня получишь!

Мать достаёт из шкафа ремень. Женя, поняв, что его ждёт, поспешно спрятался у себя в комнате.

---------------------

Век буду помнить, как я тогда дрожал и как по моим щекам ручьём лились слёзы, пока я тихо сидел на полу в своей комнате и крепко прижимал к себе любимую мягкую игрушку железного человека, подаренную Катей, стараясь не издавать не единого звука. А мать же в это время барабанила в мою дверь ногами, пытаясь пробить её, дабы наказать наихудшего человека на свете – своего испуганного 10-летнего сына. Как же я тогда хотел куда-нибудь улететь от туда, как Карлсон и позвать на помощь! Но я прекрасно знал, что никто бы всё равно не откликнулся на мой зов. Ведь кому какое дело до чужого ребёнка?

Однако помощь, к моему удивлению поспешила все же вовремя. Отец вернулся с командировки раньше, чем мы ожидали. Увидев мать опять пьяной, они с отцом снова начали ругаться. Хоть я и не слышал, о чем они ругались, но понял, что всё так просто не пройдёт. И был прав…

Через 15 минут , в самый разгар их ссоры, я услышал какой-то глухой удар , а затем треск разбившегося стекла. В ту же секунду я выбежал из комнаты и увидел бездыханное тело матери с окровавленной головой, а также шокированного отца, в панике набирающего на телефоне номер скорой помощи…

К нам приехало сразу 2 машины: скорая и полиция. Я очень испугался , когда маму поместили в какой-то мешок на молнии , а отца заковали в наручники и вывели из дома двое полицейских. Но добрые сотрудники полиции меня немного успокоили. Будучи сильно восхищенным ими, я пообещал им, что так же как они , в будущем обязательно стану полицейским.

Но всё же, пока машина подъезжала к дет дому, я ещё немного переживал из-за того, что не знал, что будет дальше, но по прежнему надеялся на лучшее.

Ошибка

Сцена 1. Начало бури.

Гостиная в квартире Жени, Паши и Хосе. Женя и Паша собираются в поездку за город.

Женя: Так, всё берём с собой: плед, еду, мяч…

Хосе (слегка обиженно): А меня, значит, не берёте?

Женя (резко): Хосе, в прошлый раз в парке аттракционов ты чуть не испортил нам весь вечер своей глупой выходкой! Я всего лишь просил тебя просто спокойно присмотреть за детьми, пока я гуляю с Альбиной, но вместо спокойного вечера нас с ней чуть не лишили опеки над детьми!

Паша: (строго) Да, ты тогда слишком громко кричал и пугал всех вокруг. И из-за тебя нас выгнали из парка аттракционов .

Хосе: (недоумённо) Но я же извинился! Что вы опять начинаете?

Ж: В добавок у меня чуть не пропал единственный шанс понравиться Альбине. Хорошо что она не рассердилась на меня из-за той ужасно неловкой ситуации и предложила нам съездить вместе с детьми на пикник за город. Это мой второй шанс и я не хочу его упустить из-за очередного твоего закидона!

Паша смотрит на заметно погрустневшего Хосе и ему становится его немного жалко .

П: (мягко) Ну ладно, Женя, не горечись. Мне кажется, что он уже всё понял.

Ж: (вздох) Ладно, возможно и понял .

Паша: (ободряюще, обращаясь к Хосе) Если будешь вести себя хорошо, мы привезём тебе что-нибудь из вкусняшек!

Женя: (приказным тоном) А сейчас помой посуду и приберись как следует. Сегодня приедут на ежегодную проверку состояния квартиры тётки из органов опеки.

Хосе (задорно): Слушаюсь, товарищ генерал!

Хосе шутливо отдаёт честь, но в глазах — лёгкая грусть.

Сцена 2. Идиллия.

Поляна у озера. Женя и Альбина стреляют в импровизированный тир (мишени из бутылок). Паша и Саша играют в мяч неподалёку.

Альбина (попадает в мишень): Есть! Ещё одно очко в мою пользу!

Женя: (удивлëнно) Да как вы это делаете?

Альбина Евсеевна (самодовольно): Очень просто, – я никогда не промахиваюсь. А вы сегодня наверное просто забыли надеть свои линзы. Не так ли?

Женя: (слегка смущённо и обиженно скрещивает руки на груди, наклонив голову): Ничего я не забыл.

Альбина: (смеется) Ладно, не обижайтесь. Я просто шучу. Хоть я и стреляю чуть лучше, я думаю у тебя тоже неплохие навыки стрельбы. (смущенно) Ой! В смысле у вас! (неловко улыбается)

Женя (хитро улыбается). Знаете, а я думаю, что был бы не против перейти на “ты”, раз уж мы теперь общаемся гораздо ближе, чем раньше. (поспешно, тревожно жестикулируя руками) Ну в смысле раз уж мы стали так часто гулять с нашими племянниками вместе, я думаю между нами произошла своеобразная притирка. (смущенно улыбаясь) И ты, Альбина, кстати тоже сегодня в ударе.

Альбина: Спасибо, (пауза) Женя (слегка краснеет и улыбается)

Обстановка плавно становится романтичной. Женя смотрит на Альбину, улыбается, они оба краснеют.

В это время за их романтикой украдкой наблюдали дети.

Паша (шёпотом Саше): Ставлю на то, что они вряд ли будут вместе. Женя слишком робкий, чтобы сделать первый шаг.

Саша: А может первый шаг сделает Аля? Она у меня очень смелая и инициативная. Я ставлю на то, что они будут вместе! Пари? Кто проиграет, с того шоколадка!

Паша. Пари!

(Они жмут руки, хихикают и возвращаются к игре.)

Сцена 3. Вес дружеского слова.

Хосе дома, моет посуду. Раздаётся звонок.

Армейский товарищ Хосе (в трубке). Здорова Хосе! Мы тут тусовку запланировали на сегодня, в честь 5 лет со дня нашей службы в армии, но хата накрылась, так как хозяева запретили приводить кого-либо к ним в квартиру. Мы приедем тусить к тебе, так что сплавь куда-нибудь Женю с мелким на сегодня. Тусовка будет просто огонь!

**Хосе: (с усмешкой) Боюсь мне и самому мои хозяева не разрешат приводить сюда гостей. Сегодня приедут органы опеки проверять состояние квартиры и Жека сказал отполировать квартиру до блеска.

Товарищ: Так мы же ненадолго, потусим пару часиков и уйдём.

Хосе: (твёрдо) Нет-нет, я ему обещал, что сделаю всё идеально. (с грустью) Я и так в последнее время часто косячу. Не хочу снова подводить Женю.

Товарищ: (с подколкой) Все понятно с тобой, подкаблучник. Нормальных каблуков прессуют девушки, а тебя значит – лучший друг?

Хосе (взрывается): Que te jodan! (Отвали!) Сам ты каблук! Понял?!

Хосе чувствует горечь от обиды на Женю и начинает сомневаться. Вспоминает чувство одиночества и ненужности после ухода друзей. Ему кажется, что Женя его не ценит, что он для него просто обуза. Это чувство обиды и злости пересиливает разум.

Х: (Мнётся.) Ладно… Ладно, приезжайте. Но ненадолго!

Хосе быстро домывает посуду и идет убираться в гостиной, чтобы после ухода гостей было не так грязно.

.............................

Женя и Альбина гуляют у озера, смеются.

Женя (Альбине, неловко улыбаясь) : Я кстати воспользоваться твоим советом, на счёт перехода 4-ое отделение. И ... я, наверное, должен был раньше сказать… Там у них дефицит кадров, так что меня сразу взяли на должность, где нужен офицер. Прошёл переаттестацию, и мне присвоили младшего лейтенанта. Не то чтобы я специально гнался за званием, просто там условия нормальные и к особенностям здоровья относятся спокойнее.

Альбина (тепло улыбаясь): Это просто замечательно, Женя. Поздравляю.

Женя (улыбаясь): Спасибо. И большое спасибо, что порекомендовала мне туда перейти. (резко, прежде чем успел подумать) Ты моё золото.

Поняв, что сказал, Женя в ту же секунду густо покраснел, быстро достал газету, из стопки, лежащей на пластиковом столике и закрыл ею лицо, симулируя крайнюю заинтересованность новостями о мировой экономике. Альбина же смущённо опустила голову в пол, но старательно делала вид, что просто проверяет шнурки на кроссовках.

Альбина: Да не за что. Просто когда ты рассказал, что тебе приходится тщательно скрывать свою дальнозоркость от начальника, мне захотелось тебе помочь. (вспомнив о чём-то, тут же выпремляется, уверенно улыбаясь) Но, знаешь, я редко ошибаюсь, когда даю советы кому-либо.

Саша: (с усмешкой, всем) Да, с Алиной сверхспособностью убеждения людей она смогла бы даже Аристотеля убедить, что Земля плоская.

Альбина улыбается и легонько треплет Сашу по волосам.

Альбина (с усмешкой): Ну, на счёт Аристотеля я сомневаюсь, но на судье моя способность работает довольно-таки неплохо.

Альбина начинает щекотать Сашу, а та смеяться.

Альбина останавливается чтобы задать вопрос.

Альбина: Кстати говоря, а почему Хосе не поехал с нами? С его шутками было бы ещё веселее. У него были какие-то дела сегодня?

В воздухе повисло напряжение.

П: (грустно) Они с Женей поссорились из-за ситуации в парке аттракционов… Хосе с утра был очень грустным, когда мы уезжали. Я его таким никогда в своей жизни не видел…

Ж: (пауза) Мы не по ссорились, просто поругались чуть чуть (пауза) он сам виноват. Нечего было портить всем день в парке аттракционов.

А: (грустно) Оу. Но ведь день не был испорчен. Мы тогда отлично провели время и повеселились в другом парке аттракционов. Тогда я в первые почувствовала себя такой счастливой, находясь в такой шумной и веселой компании. Словно я наконец-то нахожусь на своём месте. Я конечно согласна с тобой, что скандалить с оператором аттракционов ради того чтобы тот пустил детей на экстремальный аттракцион было (делает паузу, подбирая слово) опрометчиво со стороны Хосе и ему бы не помешало научиться вести себя более зрело, но мне кажется он сделал это не со зла.

Ж: Я понимаю. Просто мне до сих пор стыдно за него перед тобой, Сашей, да и Пашей тоже. Мы доверили ему смотреть за детьми, а он устроил в парке кавардак и всё почти дошло до разбирательств и составления протокола. Я боялся, что из-за этого ты больше не захочешь общаться со мной. Я ведь тоже впервые за долгое время почувствовал себя так счастливо и я не хочу это потерять.

А: (смущенно отводит взгляд) Думаю я вряд ли бы перестала из-за этого с тобой общаться, Женя, но я тебя понимаю. В тот момент я тоже немного злилась на Хосе из-за его безответственности, но вскоре остыла. Я привыкла оценивать ситуацию субъективно. И субъективно оценивая: ничего страшного в итоге не случилось и сейчас всё хорошо, дети в данный момент не подвергаются опасности. Мне кажется ты мог бы простить его за этот глупый проступок. Вы же лучшие друзья и очень много значите друг для друга.

Ж: (тяжёлый вздох) Ты права. Неверное я действительно погорячился сегодня. Когда приедем обратно домой, я извинюсь перед ним за резкость. Перед этим по пути заедем в магазин, я куплю его любимый соус Ромеско. Тогда он точно перестанет обижаться.

С: (заинтересованно) Кстати, Женя, а как ты познакомился с Хосе?

А: (серьёзно) Александра! Что за не уважение? Я же учила тебя правилам этикета! Нельзя обращаться к человеку старше тебя на «ты».

С: (недоумëнно) А что в этом такого? Вы же с Женей уже перешли на «ты». Почему тогда я не могу так говорить?

Ж: (спокойно) Альбина, не нужно её ругать, правда. Я думаю она права. (неловко улыбается) В конце концов мне пока что только 26 лет, а в душе и вовсе 12. Так что я ещё не настолько старый, чтобы ко мне обращались на «вы».

А: (смеётся) Ну ладно, думаю ты прав.

Ж: Так о чем ты хотела меня спросить, Саша?

С: (думает) Точно, вспомнила! Как вы с Хосе познакомились?

П: (бодро) О! Можно я расскажу? Я знаю как они познакомились!

Ж: (хитро улыбаясь) Да неужели?

П: (кивая) Ага, мне Хосе рассказывал.

С: (оживлëнно) Расскажи!

П: Без проблем. Они встретились на детской площадке, когда им было по 8 лет. Хосе качался на качелях, а Женя рисовал рядом мелом на асфальте. В какой-то момент Хосе так сильно качнулся, что случайно ударил Женю качелей по носу.

А. и С: (обеспокоенно) Ой!

С: (заинтересованно) И что было дальше?

П: Женя заплакал, а Хосе обеспокоенно подбежал к нему, стал извиняться и приложил к его носу подорожник. Они начали так сильно смеяться с этой ситуации, что оба упали на землю. И с этого момента стали лучшими друзьями и никогда не расставались. Вместе ходили в один класс школы, потом в полицейский колледж.

С: (восхищенно) Здорово!

Ж: (настальнически улыбаясь) Да, я помню, было время.

П: Хосе говорит, что после того случая нос у Жени чуть-чуть не правильно сросся. ( улыбаясь) И из-за этого теперь он храпит так громко, что у нас дома со стен штукатурка сыплется!

Альбина, Саша и Паша тихо засмеялись.

Ж: (покраснел) Паша!

П (с улыбкой) : А что такого? Это же правда! Как то, что ты до сих пор периодически болтаешь перед сном со своей любимой мягкой игрушкой железного человека.

Смех стал ещё громче.

Женя (всё ещё немного красный, но улыбается): Ну всё! Сейчас ты у меня получишь!

Женя начинает безжалостно щекотать Пашу на протяжении 2 минут.

Паша: (смеётся) : Прекрати!

Ж: (шутя) Нет, молодой человек! Вы будете приговорены к 5 минутной щекотке! Приговор оглашён и обжалованию не подлежит!

Вдруг Жене звонит телефон.

Женя: (смотрит на экран). О нет… Органы опеки. Они уже едут.

Паша: Что?! Но мы же договаривались на 7 часов! Не могло же так быстро время пройти!

Женя: (нервно смотрит на часы) Я забыл про время… Мы должны быть дома через 20 минут!

Все быстро собираются. В машине Женя нервно барабанит пальцами по рулю.

Женя. Надеюсь, Хосе успел прибраться…

Сцена 4. Раскол.

Женя с Пашей поднимаются в квартиру. Альбина и Саша в это время ждут внизу в машине. У двери стоят две строгие женщины из органов опеки.

Женщина 1. Добрый день. Мы ожидали вас раньше.

Женя. Прошу прощения за опоздание. Проходите, пожалуйста.

Они заходят в квартиру. Внутри — бардак, куча пьяных сослуживцев Хосе, музыка, пустые бутылки.

Женщина 2 (ужасается): Это что такое?

Женщина 1 (твёрдо): В таком доме ребёнок жить не может. Мы забираем Пашу.

Паша (в панике). Нет! Я не хочу! Я хочу остаться с Женей!

Женщина 2: (строго) Тихо! Без капризов мне тут!

Пашу уводят. Женя в шоке смотрит им вслед. Он и Хосе пересекаются взглядами. Во взгляде Жени Хосе видит ту же, знакомую им обоим, пугающую обречённость, прямо как в тот день, когда погибла Аделина.

Сослуживцы Хосе расходятся. Женя падает на диван в гостиной и начинает рыдать.

Хосе (с тревогой, но всё ещё не совсем протрезвев): Жека, я… я не хотел… Не реви, ладно? Сейчас я наберу своих знакомых вышибал, они такого страха нагонят на этих тëток, что они мгновенно отдадут нам Пашу!

Женя (в ярости, сквозь слёзы): Уходи!

Хосе: (резко трезвеет от шока) Что?

Женя (крича): Уходи из моей квартиры!

**Хосе: (печально): Хорошо… Я уйду.

Он выходит из квартиры, взглянув на Женю в последний раз. Входят Саша и Альбина. Они замечают множество разбросанных по всей квартире пустых бутылок из под алкоголя и полнейший беспорядок. В нос ударил резкий и до боли знакомый Альбине запах алкоголя. Она чувствует, как её накрывает паническая атака: сердце заколотилось как бешеное и больно заныло, ноги резко подкосились, стало тяжело зделать вдох и всё тело бросило в дрожь. Саша сразу смекнув в чём дело подхватила тётю под руку, осторожно гладя её по спине другой рукой.

С (шёпотом Альбине на ухо): Аля, всё в порядке, я с тобой.

Вдруг Альбина замечает Женю, рыдающего на диване в гостиной. Она быстро поднимается на ноги и все ещё слегка подрагивая идёт к нему, а следом за ней Саша – паника отходит на второй план.

Альбина (аккуратно кладёт руку ему на плечо): Женя, что случилось?

Саша: Почему эти женщины забрали Пашу?

Женя (сквозь слёзы): У меня огромные проблемы. Органы опеки увидели бардак и пьяных людей… Они решили, что Паша не может здесь жить.

Саша (возмущённо): Но это же несправедливо!

Альбина (уверенно): Мы это исправим. Подадим в суд для разрешения конфликта. Я буду твоим адвокатом и докажу твою невиновность!

......................

Сцена 5. Зал суда.

Альбина уверенно стоит у трибуны, голос её звучит твёрдо — в нём слышится искренняя забота и готовность защищать. В зале тихо, все взгляды прикованы к ней. Женя, Саша, Паша и даже Хосе, сломленный муками совести и севший подальше от всех там так же присутствуют.

––– **Альбина * (смотрит прямо на судью, чуть наклонив голову, будто приглашая прислушаться не только к словам, но и к смыслу): Ваша честь, органы опеки указывают на беспорядок в квартире и присутствие посторонних лиц как на свидетельство ненадлежащих условий для проживания ребёнка. Но давайте посмотрим на ситуацию не по отдельным кадрам, а целиком — как на историю, где важны не только ошибки, но и реакция на них, и характер людей, которые растят Пашу. (Делает паузу, давая словам осесть.)

Начнём с самого серьёзного эпизода, который уже был предметом проверки и следствия, — с утечки газа. Тогда Паша оказался один в квартире, дверь была заперта, окна не открывались из‑за защиты от детей, а запах газа становился всё сильнее. Что сделал ребёнок? Он не запаниковал. Он сразу позвонил взрослым, чётко описал ситуацию, пытался следовать инструкциям. Он действовал так, как учат на уроках безопасности: не включал свет, не нажимал кнопки, старался дышать через влажную ткань. И когда силы стали покидать его, он всё равно пытался оставаться на связи.

**Судья** (чуть приподнимает бровь): Это всё со слов взрослых. Где доказательства, что ребёнок действительно вёл себя так?

**Альбина* (спокойно, без спешки): Доказательства есть. Во‑первых, запись звонка в аварийную службу: диспетчер зафиксировал, что вызов поступил от Хосе Васкеса, и в разговоре он прямо назвал причину — утечка газа и невозможность Паши покинуть квартиру. Во‑вторых, показания самого Хосе Васкеса, который в тот момент был на связи с Пашей и слышал его голос — и как он сначала говорил чётко, а потом всё тише, пока не замолчал. В‑третьих, заключение медиков: при поступлении в больницу у Паши был диагностирован лёгкое отравление газом и ушиб — он потерял сознание и упал. Положение тела и место падения совпадают с тем, что он пытался добраться до окна в гостиной, где не было защиты.

(Чуть меняет интонацию, становится мягче, но не теряет твёрдости.)

Но самое важное — не то, что Паша пытался спастись. Самое важное — что после этого случая Евгений Павлович не закрывал глаза на проблему. Он лично обратился в газовую службу, заказал внеплановую проверку оборудования, участок трубы, где была микротрещина был заменён. А затем установил в квартире два датчика — на угарный газ и на метан — с автоматической сигнализацией, которая подаёт сигнал не только в квартире, но и на телефон. Эти работы подтверждены актами, чеками и справками от обслуживающей организации — они приложены к делу.

**Судья**: Хорошо, с газом разобрались. Но органы опеки говорят о текущем состоянии жилья, а не о прошлом.

**Альбина : Именно. Текущее состояние — это не хроническая запущенность, а одномоментный сбой. Да, в квартире был беспорядок. Да, там оказались посторонние люди. Но причина этого — не халатность опекуна, а ошибка третьего лица, которую Евгений Павлович не планировал и не одобрял. Хосе Васкес действительно нарушил договорённость: он обещал привести квартиру в порядок к проверке, но под давлением старого товарища поддался эмоциям и допустил этих людей в дом.

(Теперь в её голосе появляется оттенок горечи, но она не даёт ей перерасти в гнев.)

И здесь важно понимать мотивацию. Хосе Васкес— не посторонний человек. Он друг детства Евгения, человек, который в критической ситуации первым пришёл на помощь Паше. И в тот день, когда случилась утечка, именно он вызвал аварийную службу и скорая, он держал связь с Пашей до последней секунды, пока тот не потерял сознание. Он не герой из книжек, он живой человек со своими слабостями. Но в главном он надёжен.

А Евгений Павлович — опекун, который умеет признавать ошибки и исправлять их. После истории с газом он не просто устранил техническую проблему — он перестроил систему безопасности в доме. После ссоры с Пашей из‑за ложного обвинения в телефонном терроризме он не стал давить авторитетом, а начал разбираться: сам пошёл в школу, сам нашёл доказательства невиновности Паши, сам убедился, что виноват другой ребёнок — Николай Сидоров. Это подтверждено записями с камер наблюдения и показаниями охранника.

(Снова смотрит на судью, теперь уже с лёгкой, но уверенной улыбкой.)

Ваша честь, мы часто судим о людях по их ошибкам. Но справедливее судить по тому, как они с этими ошибками справляются. Евгений Павлович Титов не идеален. Он бывает резким, требовательным, иногда слишком гордым, чтобы сразу признать свою неправоту. Но он никогда не отворачивается от ответственности. Он любит Пашу, он учит его быть смелым, но не безрассудным, самостоятельным, но не одиноким. Он показывает ему, что значит быть взрослым: не тем, кто никогда не ошибается, а тем, кто берёт на себя последствия и делает всё, чтобы исправить ситуацию.

Паша хочет стать полицейским, как его дядя – Евгений Павлович. И это не просто детская мечта. Это желание быть таким же надёжным, таким же честным, таким же готовым отвечать за свои слова и поступки. И если мы сейчас заберём у него эту опору, мы не защитим ребёнка — мы сломаем его веру в справедливость.

Органы опеки правы в одном: условия должны быть безопасными. Но безопасность — это не только чистые полы и отсутствие посторонних. Безопасность — это ещё и уверенность ребёнка в том, что его услышат, что ему помогут, что рядом есть взрослый, который не бросит его ни в беде, ни в ошибке. У Паши такой взрослый есть.

Поэтому я прошу суд учесть все представленные доказательства, все обстоятельства дела и оставить опеку за Титовым Евгением Павловичем. Это не просто формальное решение — это защита права ребёнка на семью, где его любят и где он учится быть ответственным человеком. --- **Судья: (задумчиво, медленно листает документы, затем поднимает глаза): Вы привели немало аргументов, Альбина Евсеевна. Особенно убедительны доказательства того, что меры по устранению угрозы были приняты своевременно и системно. Также нельзя не учитывать, что инцидент с беспорядком — это результат действий третьего лица, а не халатность опекуна. (Пауза. В зале слышно, как кто-то нервно сглатывает.) Судья: Учитывая представленные акты, справки, показания и положительную характеристику опекуна, суд принимает решение: оставить опеку над Пашей Титовым за Титовым Евгением Павловичем. Органам опеки — провести повторную проверку условий проживания через три месяца и представить отчёт. Все в зале будто выдыхают одновременно. Женя крепко обнимает Пашу, словно всё ещё не до конца верит тому, что он действительно рядом.

Паша (всё ещё слегка тревожно от недавних событий): Я так боялся, что меня заберут…

Женя (мягко, но уверенно): Больше никогда. Обещаю.

.........................

Все впятером выходят из здания суда. Хосе робко подходит к Жене.

Хосе: Жека, прости меня. Я настоящий Carnero (баран), не послушал тебя и поддался глупой обиде, хотя по факту я сам был виноват. Мы всё ещё друзья?

Женя (чуть улыбаясь): Конечно. И я прошу прощения за резкость и грубые приказы с моей стороны. Я просто очень хотел произвести впечатление на … (переводит взгляд на Альбину) … ну, ты сам знаешь на кого.

Хосе и Женя крепко обнимаются.

Женя (благодарит Альбину): Спасибо тебе. Без тебя я бы не справился.

Альбина Евсеевна (хитро улыбаясь): Не за что. Я бы не смогла оставить в беде того, кого я так сильно люблю.

Женя (шокированно и радостно одновременно): Что?!

Альбина Евсеевна притягивает его к себе за галстук и целует в губы.

Хосе (шутя): ¡Qué romántico! (Как романтично!) Как в кино!

Саша (радостно): Я выиграла пари! Аля призналась Жене в любви первой!

П (шокированно): Да. Даже я такого не ожидал. Ну что ж, с меня шоколадка.

(Дети смеются)

Хосе: (улыбается) Ладно, не будем мешать нашим голубкам. Пойдём купим мороженое в честь освобождения Паши!

С. и П. (хором): Да!

Сцена 6. Мир.

Все сидят на кухне, едят мороженое. Хосе говорит:

Хосе: Я решил вернуться на работу в полицию. Хочу быть полезным.

Женя: Отличная новость! Мы тебя поддержим.

Альбина Евсеевна: И я помогу с документами.

Паша: А я буду учиться, чтобы потом тоже стать полицейским!!

Саша: И я буду учиться!! И буду адвокатом как Аля!

Женя. Какая же у нас замечательная семья.

Альбина Евсеевна: Да. Самая лучшая

-------------------------------------------------------------------------

Мы все иногда нуждаемся в поддержке, но стоит помнить о том, что пока у тебя есть близкие люди рядом – ты не одинок. И будучи обиженным на кого-либо не стоит принимать поспешные решения, от которых может зависеть не только твоя судьба, но и судьба других людей. Любите и цените друг друга! Совместным трудом можно решить многие проблемы.

Воспоминания Альбины и Саши

Тот день я помню до сих пор, словно это было вчера.

На кухне съёмной квартиры, в деловом костюме и с сумкой на плече, я в спешке собирала обед — ещё совсем юная 18-летняя студентка-первокурсница юридического вуза. Вдруг на мой телефон кто-то позвонил. Я, не глядя, подняла трубку.

(Разговор)

— Алло, здравствуйте, кто это?

— Алька, привет! Что, уже сестру родную не узнаёшь?

— А, ой, привет! Я не увидела, кто звонил, очень спешу в университет.

— Ну, впрочем, как и всегда. Все твои мысли только об учёбе.

— А как подругому-то? Я хочу хорошо закончить университет.

— Хех, ладно, я тебе звоню не для того, чтобы поболтать. У меня к тебе большая просьба.

— Какая? Только побыстрее, я спешу.

— Ты можешь немного понянчиться с Сашкой? Я хотела сначала только бабушку попросить, но боюсь, она одна с ней не справится. А ты молодая, сильная, сможешь помочь.

— Ладно. Долго присматривать?

— Нет, максимум месяца тричетыре, не больше.

— Сколько?! Ты куда так надолго собралась?!

— Понимаешь, два дня назад мы с Петей получили повышение. Наш бизнеспроект о детской обуви очень понравился новым спонсорам, и они предложили нам финансировать его. Но с одной загвоздкой: нужно ехать в Волгоград. А ты сама понимаешь, что с семимесячным ребёнком на руках мы в прямом и переносном смысле далеко не уедем. Нужно, чтобы ктото присмотрел за Сашей.

— Но у меня учёба! Я же не могу всё просто так бросить! Я еле смогла получить бюджетное место в университете, и мне бы не хотелось его терять.

— Ты же у меня такая умная — наверняка сможешь совмещать и учёбу, и заботы о Сашке. Тем более тебе будет периодически помогать бабушка, когда ты будешь в универе и ночью тоже. Деньги на Сашку и тебе лично, как бонус за помощь, мы будем скидывать регулярно, каждую неделю. Так что тебе и подрабатывать не придётся. Давай, сестрёнка, соглашайся! Это всё равно ненадолго. Мне, кроме тебя, некого просить. Да и ты же любишь Сашку, так что я уверена: ты не бросишь её.

— Ну, я не знаю… Да, я её люблю, но это же большая ответственность!

— Не переживай, всё будет хорошо. Ты с ней даже лучше нас с Петей нянчишься. Просто теперь за то же самое мы будем тебе платить.

— (тяжёлый вздох) Ладно. Я присмотрю за ней.

— Вот и славно! Я сегодня заеду за тобой в универ. На всякий случай оформим на тебя опекунство.

— Эх, ладно.

Глубоко погружённая в свои мысли, я продолжила собираться в университет.

Возле выхода из университета меня встретила старшая сестра Ольга. Саша была уже в машине со всеми своими вещами и ждала нас. Сев в машину, мы быстро поехали оформлять временную опеку. Через 30 минут после оформления документов Ольга привезла нас в квартиру бабушки. Поспешно вручив мне ребёнка с документами и всеми вещами, сестра радостно уехала готовиться к поездке.

Удивившись такому спокойствию со стороны сестры при передаче мне её собственного ребёнка, я ещё однудве минуты стояла и растерянно смотрела вслед уезжающей машине. Вскоре я перевела взгляд на люльку с ребёнком. Моя племянница с надеждой смотрела на меня своими зелёными кукольными глазками. В этот момент я твёрдо решила, что точно её не подведу.

Наши совместные будни втроём — с Сашей и бабушкой — проходили намного спокойнее, чем я ожидала. Но вместе с тем они были сложнее и интереснее, чем мои одинокие будни раньше. Сашка росла, бабушка помогала с ней нянчиться. Хотя в силу её возраста я старалась особо не напрягать бабушку и большую часть забот брала на себя.

По прошествии нескольких месяцев мне, честно говоря, уже не хотелось отдавать ребёнка обратно её родителям, поэтому я очень обрадовалась, когда Ольга попросила продлить опеку на некоторое время — в связи с возникшими трудностями внедрения ребёнка в их размеренную жизнь. После повторного обращения в органы опеки с новым заявлением о продлении опеки и прохождения всей процедуры рассмотрения заново мы с Сашей снова были неразлучны.

Так незаметно прошли ещё четыре года, полные радости, счастья и ответственности. Вместе с тем счастливы были не только мы с Сашкой, но и её родители. Временами меня немного тревожил тот факт, что им безразлично, как живёт их собственный ребёнок. За это время они навестили её только один раз — лишь чтобы передать мне деньги. Я заметила, каким холодным, бесчувственным взглядом сестра смотрела на Сашу, и решила с ней серьёзно поговорить.

А: Слушай, Оль. Мне нужно с тобой поговорить. О Саше. — Я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.

О: В чём дело? Мы же регулярно переводим деньги, всё необходимое для неё покупаем.

А: (твёрдо) Дело не в деньгах. За четыре года вы навестили её всего один раз. Один, понимаешь? Саша растёт, ей нужны не только игрушки и одежда, а любовь, внимание родителей. Ты же как и я знаешь, какого это расти без матери. Ты хоть видела, как она ждёт, что вы придёте? Как смотрит на каждую машину у подъезда?

О: (резко) У нас с Петей бизнес. Мы строим будущее, зарабатываем на её образование, на всё, что ей понадобится. У нас просто нет времени на эти… нежности.

А: «Нежности»? (голос дрогнул) Оля, она ребёнок! Ей нужно чувствовать, что она комуто нужна, что её любят просто так, а не потому, что она «часть плана» или «обязательство». Вы относитесь к ней как к вещи, которую можно оставить на время, а потом забрать, когда будет удобно!

На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Ольга сжала губы, потом вдруг выпрямилась и ответила с абсолютным безразличием:

О: Думаю, ты права. Я знаю, что должна чувствовать вину за то, что мне безразлична Саша, но мой материнский инстинкт покинул меня сразу после её рождения, и я ничего не могу с этим поделать. Понимаешь, нам с Петей так комфортнее. Мы чувствуем себя свободными, можем заниматься делом, не отвлекаясь на пелёнки и капризы. Мы дали ей стабильность — деньги, перспективы. Разве этого мало?

Я почувствовала, как внутри меня чтото оборвалось, но не показала этого, лишь слегка сжала кулаки.

А: Мало, Оля. Очень мало. Но раз уж так… Может, тогда стоит оформить постоянное опекунство? Я готова взять на себя полную ответственность за Сашу. Я уже четыре года фактически её воспитываю — и хочу делать это дальше.

О: (кивнула) Хорошо. Давай оформим. Так даже удобнее — мы сможем сосредоточиться на бизнесе, а ты… ты ведь её любишь. Ты справишься.

Мы быстро обсудили детали, подписали какието бумаги — всё прошло на удивление легко. Ольга и Пётр собрались и, коротко попрощавшись, уехали.

Проводив их взглядом, я медленно пошла в комнату Саши. Она сидела на кровати, обхватив колени, глаза были красными от слёз. Она слышала весь разговор.

С: (тихо): Аля, почему… почему мама и папа меня не любят?

Я подошла, опустилась на колени перед племянницей и крепко обняла её.

А: Они любят, солнышко. Просто… посвоему. Но знаешь что? Это неважно. Потому что я люблю тебя. Оченьочень сильно. И я всегда буду рядом. Я никогда тебя не брошу, обещаю.

Саша прижалась ко мне и уткнулась носом в плечо. Я гладила её по волосам, чувствуя, как в груди разливается тёплая, твёрдая решимость. Теперь я точно знала: эта маленькая девочка — моя главная забота и самая большая радость.

Прощание

Предисловие:

С того дня, как Паша снова чуть не попал в детдом, а Альбина храбро отстояла право Жени на опекунство, прошёл ровно год. И за это время всё изменилось — и, что самое главное, в лучшую сторону.

Женя и Альбина стали парой. Их чувства больше не прятались за неловкими улыбками и осторожными взглядами — они свободно дарили друг другу тепло, оставаясь при этом такими же искренними и бережными, как и раньше. А Саша с Пашей решили запечатлеть эти моменты: они подарили паре альбом с романтическими фотографиями. Там были снимки с пикника у озера, кадры с пятничных посиделок, где все смеялись над очередной шуткой Хосе, и, конечно, та самая культовая фотография — первый поцелуй Жени и Альбины у здания суда. Оказалось, Саша тогда незаметно щёлкнула их из камеры, и теперь этот кадр стал для всех чем-то вроде семейной реликвии.

Каждую пятницу Альбина и Саша приходят с ночёвкой, и квартира будто расцветает от уюта. На кухне пахнет выпечкой, в гостиной тихо играет музыка, а все собираются вместе — не ради чего-то особенного, а просто чтобы побыть рядом, поговорить, посмеяться, поделиться мелочами дня.

Хосе, как и обещал, вернулся в полицию и теперь работает вместе с Женей. Да, он по-прежнему ворчит на ранние смены и сложные графики, ленится убирать за собой посуду и порой тянет до последнего, но при этом старается и не подводит. Ещё он продолжает стримить — но уже не ради просмотров, а просто для души: чтобы делиться историями, шутить, иногда готовить в прямом эфире и чувствовать, что где-то там, по ту сторону экрана, кто-то его слушает и улыбается.

А в готовке Хосе и вовсе не знает меры: он экспериментирует, творит, порой так увлечённо, что кухня превращается в поле кулинарного боя. Бывало, что даже потолок оказывался в рисе — и тогда на помощь тут же сбегались дети, хохоча и подбадривая его: «Ну ты даёшь, Хосе!» Вместе они наводили порядок, и в этом шуме, в этих нелепых моментах было что-то невероятно правильное.

Паша тем временем уверенно идёт к своей мечте: усердно учится, тренируется и всё чаще говорит, что станет полицейским, как Женя.

Год прошёл, но они по-прежнему держатся вместе. И именно в этих смешных, неловких, порой хаотичных моментах и рождается та самая прочная, нерушимая связь, которая не сломается ни от ссор, ни от трудностей.

Эпизод 1. Объявление

Саша с Пашей в Пашиной комнате тихо обсуждают что-то важное и волнительное.

С: Да нормально всё будет, не переживай. Я уверена, что Женя, когда об этом узнает, настолько обрадуется, что будет плакать от гордости за тебя.

П: Я в этом не сомневаюсь… (с усмешкой) Нашему любителю романтических драм и так не нужно причин, чтобы пореветь в три ручья.

С: (хихикает) Но всё же, почему ты так боишься рассказать всем, что собираешься пойти в кадетский корпус?

П: Я не боюсь, просто… (пауза) волнуюсь немного. Не знаю, как все на это отреагируют.

С: Все будут в восторге, не сомневайся. Не зря же я тебя тренировала для кадетского корпуса. (строго) Так что даже не думай трусить. Выше нос, волю в кулак — и вперёд!

П: Ладно, думаю, ты права. Спасибо, Саня.

С: Не за что. На что ещё нужны друзья.

Гостиная в квартире Жени. Все собрались за столом после ужина. Паша волнуется, теребит край футболки.

Паша: Я… я хочу вам кое-что сказать. Я решил пойти в пятый класс в кадетский корпус имени князя Александра Невского.

Хосе: ¿En serio? ¡Qué emoción! (Серьёзно? Как здорово!)

Саша: Молодец, Паша! Кадеты — это круто!

Альбина Евсеевна: Замечательно, но это серьёзное решение. Ты уверен?

Паша: Да. Я хочу стать полицейским, как Женя. И кадетский корпус даёт хорошую подготовку.

Почти все радовались Пашиному объявлению, кроме Жени, который внезапно затих. Но потом также внезапно пришёл в себя.

Женя (резко): Но он же далеко! Ты будешь жить там, приезжать только на каникулы…

Паша: Да, но это же всего на несколько лет. Потом я стану хорошим полицейским!

Женя: А кто будет помогать мне по дому? Кто будет играть с Сашей? Кто…

Паша (недоумевает): Женя, я же не навсегда уезжаю. Я буду приезжать!

Женя: Ты ещё ребёнок! Как ты будешь жить один, в чужой обстановке?

Паша: Я уже не маленький! И вполне самостоятельный! Мне почти 11 лет!

Женя: (пренебрежительно) Да какой ты самостоятельный? (строго) Что ты вообще такого сделал за свою жизнь, чтобы считать себя самостоятельным и сам принимать решения?!

Паша (взрывается): Да ты достал уже! Почему ты мне снова не доверяешь?! Ты разве уже забыл, что произошло в прошлый раз, когда ты мне не поверил?! Я давно уже стал самостоятельным! Я даже кухню убираю после кулинарных экспериментов Хосе! Это, между прочим, не так просто — привести всё в порядок после его «авторского стиля».

Хосе (шутливо): Эй, это не беспорядок, а творческий хаос! И Паша действительно молодец — всегда помогает мне навести порядок.

Ж (кричит): Доверять и отпускать ребёнка в другой конец города — это разные вещи! Что ты там будешь делать без должной подготовки со своими тройками?! Ты опозорить меня хочешь?!

Паша замолкает и опускает голову, глаза наполняются слезами. Саша не выдерживает и вмешивается в их ссору.

С: Женя, прекрати на него кричать! Паша очень умный и способный мальчик. Он сам решил, что хочет поступать именно туда! Тем более что теперь он больше не троечник! Мы вместе с ним очень долго занимались с репетитором, плюс я его тренировала, теперь Паша — ударник!

Женя замирает, немного успокаиваясь, но злость никуда не уходит.

Ж (раздражённо): Это ничего не меняет. Он всё ещё слабая, ни к чему не способная бестолочь!

П: (сердито) Сам ты бестолочь!

Паша резко встаёт и убегает в свою комнату, хлопая дверью.

С: Паша, постой!

Саша также встаёт и убегает за ним.

-------------------------------------------------------------------------

Эпизод 2. Разговор с Женей

Гостиная опустела: Саша убежала за Пашей, Альбина и Хосе остались с Женей. В комнате повисла тяжёлая тишина — только тиканье старых настенных часов нарушало её. Женя стоял у окна, уставившись в темноту, будто пытался спрятаться от собственных слов.

Альбина подошла к нему осторожно, не спеша, словно к раненому зверю. Она не стала сразу трогать его — просто встала рядом, плечом к плечу.

А: Женя… Ты сейчас наговорил столько горьких слов, что Паше будет тяжело их забыть. Но я знаю тебя. Знаю, что ты не злой. Ты просто сильно напуган. Расскажи нам, что с тобой происходит.

Женя медленно повернул к ней лицо — в глазах плескалась такая боль, будто он держал её внутри годами и теперь не знал, куда её деть. Он сглотнул, провёл ладонью по лицу, будто стирая маску жёсткости.

Ж: Я… Я просто не могу потерять ещё и его. Все, кто был мне дорог, буквально растаяли у меня на глазах, как снег весной. Сначала мой братишка Харитон. Он был таким хрупким, таким беззащитным… А потом мама… Она сломалась после его смерти и в конце концов сломала саму себя. А отец… Было бы лучше, если бы он просто ушёл от нас после смерти Харитона. Но нет же! Он не просто ушёл — он разрушил всё, что оставалось! Даже Катя — единственный человек, который всегда был на моей стороне — погибла в аварии, лишь Паша чудом уцелел. И Аделина… Она тоже ушла. Когда я осознал, что её больше нет, я с горя разбил почти всю посуду в квартире. Кроме… кроме кружки, которую она мне подарила. Я стоял и смотрел, как её хоронят, и не мог ничего сделать. Ничего.

Женя замолчал и, сжавшись, схватился за сердце — будто само имя обожгло ему горло и вскрыло старую рану.

Хосе, до этого молча сидевший на диване, тихо поднялся и подошёл к другу и встал рядом, как защитная стена.

Х: Amigo, ты столько раз спасал других, что уже забыл, как просить о помощи сам.

Женя горько усмехнулся.

Ж: А кого мне просить? Я ведь думал, что справляюсь. Что я сильный. Но когда сегодня я услышал, что Паша хочет уйти в кадетское училище, у меня внутри всё оборвалось. Это ведь не просто «уехать на пару дней». Это значит, что он начнёт жить своей жизнью, и я не смогу каждый день видеть его, не смогу знать, что с ним всё в порядке.

Альбина мягко взяла его за руку.

А: Ты упомянул Аделину, когда говорил о тех, кто ушёл. Я знала про Харитона, про твою маму, про Катю… Но про Аделину ты никогда не рассказывал. Кто она?

Женя замер. Он бросил короткий, почти умоляющий взгляд на Хосе — будто спрашивал: «Можно ли мне рассказать?» Хосе едва заметно качнул головой — не «нет», а скорее «не сейчас, не всё». В его глазах читалась собственная старая боль, которую он пока что не готов был вытаскивать наружу.

Женя снова повернулся к Альбине, и голос его стал тише, почти шёпотом.

Ж: Аделина… Она была моей первой любовью. Мы были совсем молодыми, думали, что сможем всё преодолеть. Её родители были против наших отношений, держали её под замком, запрещали видеться. Мы поначалу пытались общаться через письма… Но в конце концов они сломали её. Ей едва исполнилось восемнадцать, когда она… ушла из жизни по собственной воле.

Альбина вздрогнула, но не отшатнулась — наоборот, крепче сжала его руку.

А: Я не должна была об этом спрашивать. Извини, что заставила тебя снова всё это вспомнить.

Ж (горько смеётся): Не нужно извиняться. Просто… Когда я сегодня кричал на Пашу, я снова вспомнил своих родителей. Как те, прекращая ругаться между собой, мгновенно и сообща перекидывались на меня: пороли за оценки , а после – орали за то, что я плакал от боли и обиды. Мне страшно, что я стану таким же, как они — жестоким и безапелляционным, и Паша окончательно перестанет мне доверять. Не хочу стать тем, от кого хочется сбежать.

Хосе наконец положил ладонь ему на плечо — твёрдо, по-дружески.

Х: Ты не они. И никогда ими не будешь. Да, ты иногда кричишь, да, ты можешь быть слишком резким, но ты любишь. Ты каждый день доказываешь это Паше. И ты имеешь право бояться. Но нельзя прятать этот страх за грубостью.

Альбина шагнула ближе и обняла Женю — крепко, но бережно, так, будто держала что-то очень хрупкое.

А: Мы все здесь. Мы не растаем, Женя. Мы не исчезнем, как те, кого ты потерял. Мы останемся. И мы поможем тебе научиться отпускать, потому что это тоже часть любви — давать тем, кого любишь, возможность расти. Даже если от этого больно.

Женя закрыл глаза, и по щекам стали медленно скатываться крупные горячие слёзы раскаяния. Он даже не пытался их вытереть.

Ж: Просто, даже когда ему стукнет двадцать и он станет крепким и сильным парнем, он для меня всегда будет тем карапузом в красных колготках с самолётиками. Он тогда всё время утаскивал у меня фуражку и красовался перед зеркалом, будто уже самый настоящий полицейский. Я смотрел на него и думал: вот оно, то, ради чего стоит жить.

Хосе улыбнулся — сквозь собственную грусть.

Х: И знаешь, amigo? Он до сих пор такой. Только теперь он хочет стать этим полицейским по-настоящему. И если ты скажешь ему, что не веришь в него — ты отнимешь у него эту мечту. А если скажешь, что гордишься, что веришь, — ты подаришь ему крылья.

Альбина кивнула.

А: Ему не нужно твоё разрешение, чтобы взрослеть. Но ему очень нужно твоё благословение.

Женя глубоко вздохнул, будто набирался смелости перед прыжком в ледяную воду.

Ж: Вы правы. Я должен пойти к нему. Должен сказать, что был не прав.

---------------------------------------------------------------------------------

Эпизод 3. Примирение

Женя тихо постучал в дверь комнаты Паши. Тишина. Он постучал ещё раз, чуть громче.

Ж: Паша, открой, пожалуйста. Я хочу поговорить.

Из-за двери донёсся приглушённый голос — обиженный, но уже не злой:

П: Чего тебе?

Ж: Прости меня. Я был не прав. Я наговорил тебе столько ужасных вещей, и мне нет оправдания.

Дверь приоткрылась. В щели показалось лицо Паши: глаза красные, щёки мокрые, но в взгляде уже не было той глухой ненависти, что была минуту назад. Саша встала перед ним, словно стараясь загородить друга от новой возможной вспышки гнева.

Ж (обращаясь к Саше): Ты не могла бы выйти? Нам с Пашей надо поговорить.

С (строго): Нет. Я буду сидеть тут и всё контролировать, чтобы ты больше не оскорблял Пашу.

Женя тяжело вздохнул, но не стал спорить. Он сел прямо на пол у двери, прислонившись спиной к стене, и посмотрел на Пашу.

Ж: Знаешь, когда ты был совсем маленьким, ты всё время таскал мою фуражку. Надевал её, крутился перед зеркалом и говорил: «Я буду самым лучшим полицейским!» Я тогда смеялся, но в душе ужасно гордился тобой. Мне казалось, что если ты хочешь стать таким, как я, значит, я делаю что-то правильно.

П (чуть опустив глаза): Я и сейчас этого хочу. Просто… мне казалось, что ты считаешь меня маленьким и глупым.

Ж: Нет. Я считаю тебя очень смелым и очень взрослым. И да, мне страшно от того, что ты будешь жить в училище. Но это не потому, что я не верю в тебя. Это потому, что я боюсь за тебя. И ещё… Я боюсь остаться один. У меня было слишком много потерь, Паша. Слишком много людей, которые были мне дороги, ушли из моей жизни. И когда я думаю, что ты тоже будешь далеко, мне становится по-настоящему страшно.

Паша медленно вышел из комнаты и сел рядом с Женей на пол. Саша тихо присела с другой стороны, просто чтобы быть рядом.

П: Но я же не исчезаю. Я буду приезжать на каникулы. Буду звонить каждый день. Буду писать тебе сообщения, даже если ты не ответишь сразу. И ты сможешь приезжать ко мне. Мы ведь всегда были командой, правда?

Женя кивнул, чувствуя, как ком в горле становится всё меньше.

Ж: Да. Мы команда. И я обещаю: я больше не буду кричать на тебя из-за страха. Если мне будет страшно — я скажу тебе об этом. Честно.

П (тихо): И я тоже. Если будет страшно в училище — я тебе расскажу.

Женя протянул руку и осторожно обнял Пашу за плечи. Тот сначала напрягся, но потом расслабился и прижался к нему, уткнувшись лицом в плечо.

Ж: Ты будешь отличным кадетом. И отличным полицейским. Я в тебя верю.

Паша поднял голову и посмотрел на него — уже без обиды, с лёгкой улыбкой.

П: Спасибо, Женя.

Саша радостно обняла их обоих.

С: Ну вот! Теперь всё будет хорошо!

Женя улыбнулся, хотя глаза всё ещё были влажными.

Ж: Да. Теперь всё будет хорошо.

Эпизод 4. Проводы

День отъезда. Все стоят у входа в кадетский корпус. У Паши рюкзак, спортивная сумка. Он волнуется, но старается держаться.

Саша (с усмешкой): Смотри не зазнайся там, привилегированный кадет!

Паша (смеётся): Не зазнаюсь. Но буду стараться быть лучшим!

Хосе: Ну что ж, теперь ты у нас un adulto chiquitín (взрослый малыш). Escucha, amigo (Послушай, друг): будь честен, помогай другим, и никогда не забывай, что семья — это самое важное. И если будет трудно — звони, я приеду с паэльей и историями!

Альбина: И помни: закон — это не просто правила. Это защита людей. Будь справедливым, думай головой, и если возникнут проблемы — обращайся ко мне. Я всегда помогу советом. И не забывай надевать шарф. На улице сейчас довольно ветрено.

Альбина достаёт из сумки шарф и завязывает его Паше.

П (улыбаясь): Спасибо.

Женя подходит к Паше, крепко обнимает.

Ж: Не забывай нас. И звони в любое время, днём и ночью. Я… (голос дрожит) я буду скучать. Очень.

Паша (умилённо улыбается): И я буду скучать, Женя. Ты ведь не просто мой опекун – ты мой друг и отец. И я не забуду вас всех. Обещаю.

Женя плачет. Паша обнимает его крепче.

Паша: Всё хорошо, Женя. Я справлюсь. И буду приезжать.

За их спинами наблюдают другие кадеты. Паша замечает это, смущается, отпускает Женю.

Паша: Ну… я пойду?

Все: Да, иди! Удачи!

Паша (уже сделав пару шагов, оборачивается и с улыбкой добавляет): Кстати, теперь мне точно больше не понадобятся беруши от твоего храпа, Женя!

Все на мгновение замирают, а потом дружно смеются. Женя тоже улыбается сквозь слёзы.

Женя: Ах ты, проказник! Ну, смотри, когда приедешь на каникулы, я тебе это припомню!

Паша (весело): Договорились!

Паша машет на прощание и идёт ко входу в училище.

Эпизод 5. Новое знакомство

Паша стоит у входа, оглядывается на семью, которая машет ему. К нему подходит мальчик с такой же сумкой.

Мальчик: Привет. Я видел вас на парковке. У тебя хорошая семья. И отличные мама с папой.

Паша (улыбаясь): Да… Да, они замечательные.

Мальчик: Меня зовут Костя. Я тоже только что приехал.

Паша: А я Паша. Пойдём вместе?

Костя: Конечно!

Они весело болтают и идут внутрь здания. Вдали Женя вытирает слёзы, Альбина обнимает его за плечи.

Хосе: Vamos a casa, amigos. (пойдём домой, друзья) Паша в хороших руках — и у него теперь есть друг.

Саша: И он будет приезжать на каникулы!

Альбина: Да. И мы будем ждать его с радостью.

Женя (улыбается, но потом вдруг смущается, вытирает глаза — они всё ещё мокрые от слёз): Знаете… Я сейчас, наверное, не очень презентабельно выгляжу, глаза всё ещё на мокром месте… Но я всё равно хочу сделать то, что давно планировал.

Женя опускается на одно колено перед Альбиной.

Ж: Альбина , за этот год, что мы вместе, я стал самым счастливым человеком на свете. И я бы очень хотел быть счастливым и дальше. Ты станешь моей женой?

Альбина (поражённо, потом радостно): Да! Да, конечно!

Она радостно прыгает к нему на шею. Саша восторженно хлопает в ладоши, Хосе одобрительно кивает.

Хосе: ¡Felicidades! (Поздравляю!) Надо обязательно отпраздновать свадьбу — скажем, когда у Паши будут первые каникулы!

Женя: Да, конечно. Надо будет потом рассказать ему об этом.

Саша: Я уже написала ему! Он очень рад, прислал кучу смайликов и написал: «Ура! Наконецто!»

Хосе (шутя): У тебя реакция быстрее, чем у спецназа!

Саша (смеётся): Просто я знала, что так будет!

Альбина: (обнимая Женю): Спасибо. Спасибо, что выбрал меня.

Женя: Это я должен благодарить судьбу за то, что встретил тебя.

Хосе: Так, теперь нужно начать придумывать меню для праздника! Я этим займусь! Paella grande точно должна быть!

Саша: А я помогу с украшениями! Хочу, чтобы всё было ярко и весело!

Альбина: Давайте сначала доберёмся до дома — а там уже начнём планировать. Но знаете что? Я уже чувствую, что это будет самая счастливая свадьба на свете.

Женя: И самая любящая семья. (смотрит в сторону училища) А главное — Паша будет частью всего этого. Он всегда будет частью нашей семьи.

Все улыбаются, обнимаются и направляются к машине, продолжая делиться идеями и радостно переговариваться.

-------------------------------------------------------------------------

Семья играет ключевую роль в формировании личности, ценностей и мировоззрения. Где бы ты не был, никогда не забывай о её великой ценности. Прощание – это не конец, а начало нового этапа в жизни, где все члены семьи готовы двигаться вперёд, сохраняя в сердце тёплые воспоминания о проведённом вместе времени.

Переезд

Женя, Альбина, Саша, Паша (по видеосвязи) и Хосе сидели в хрущёвке Жени, Паши и Хосе и обсуждали необходимость предстоящего переезда.

**С.** (оживлённо, подпрыгивая на диване): Так мы всё же реализуем план с пятикомнатной квартирой?

**А.** (улыбаясь, но сдержанно): Честно говоря, я сомневаюсь, что у нас получится обменять трёхкомнатную хрущёвку и нашу двушку на пятикомнатную. Но думаю, можно придумать какую-нибудь альтернативу.

**Х.** (шутливо, раскинув руки): Да, например, жить неделю в одной квартире, неделю в другой. Идеальный баланс!

**А.**: Нет, так не пойдёт. Возможно, мы могли бы выкупить квартиру по соседству, рядом с хрущёвкой. Вы случайно не знаете хозяев? Мы могли бы с ними связаться и посмотреть жильё.

**С.** (сразу напрягшись): Так мы что, будем жить в разных квартирах?

**А.** (мягко): Нет, мы могли бы переделать ту квартиру и хрущёвку под общую. Перед переездом нужно рассмотреть все варианты, чтобы решить, что будет оптимальнее.

**Ж.** (вздыхает, потирая переносицу): К сожалению, выкупить квартиру напротив — не самый хороший вариант. Там проживает крайне неблагополучная семья. Мне однажды пришлось побывать у них дома… Мягко говоря, обстановка там не очень. К ним стабильно раз в две недели приезжает полиция из-за пьяных разборок. Из-за них у нас часто весь дом на ушах стоит.

**А.** (нахмурившись, голос чуть напряжённее): Как же вы тогда здесь так спокойно живёте?

**П.** (пожимая плечами, будто это самая обычная вещь на свете): В целом нормально. Просто на ночь беруши надеваем. Хотя, с учётом Жениного храпа, нам с Хосе и без того приходится это делать, так что каких-то особых ограничений у нас нет.

**Х.** (подмигивает): Ещё я заглушаю их шум, когда провожу стримы по «Контр-страйку». Иногда даже так громко, что соседи порой жалуются не на наших соседей, а на нас.

**Ж.** (усмехается, качая головой): Да, бывало и такое.

**А.** (решительно): В таком случае вариант с выкупом квартиры напротив отпадает. Мы не сможем жить здесь, если будем расширять нашу семью.

**С.** (тяжело вздыхая): Да, если Аля будет регулярно встречать пьяных соседей в подъезде, её потом постоянно придётся из «алябиоза» выводить.

**А.** (смеётся): Пожалуй, вариант с продажей обеих квартир и покупкой более просторной квартиры будет наиболее оптимальным для нас. Через месяц, когда я внесу последний платёж по ипотеке за двушку, можно будет рассмотреть варианты обмена. Я займусь этим: найду риелтора, он подберёт квартиру с хорошими условиями проживания и приличными соседями.

**Ж.** (берёт её за руку, коротко, но твёрдо): Я тебе помогу. Мы же семья.

**Х.**: О, я тоже в деле!

**С.**: И я!

**П.**: Я тоже помогу! Буду прямо из кадетки по видеозвонку квартиру выбирать.

**А.** (улыбаясь): Хорошо.

---

За месяц — недели две из которых ушло на поиски риелтора — они рассмотрели кучу вариантов квартир. Каждая из них чем-то не устраивала героев: то пол трухлявый, то окна старые, то школа с садиком слишком далеко от дома. Наконец им попалась скромная четырёхкомнатная квартира в спальном районе: с видом на парк, детской площадкой с тренажёрами, садиком и школой неподалёку. Ремонт, конечно, был не ахти, но, по крайней мере, не хуже, чем в других вариантах.

Женя, Альбина, Саша, Хосе и Паша (по видеозвонку) внимательно изучали квартиру. Женя с видом сыщика с пятнадцатилетним стажем тщательно рассматривал каждый миллиметр коридора, ванной и кухни и допытывал риелтора о том, проживали ли здесь какие-либо преступные лица.

**Ж.**: То есть вы утверждаете, что здесь действительно жила спокойная добрая старушка с котом и никакие преступные лица здесь не присутствовали?

**Р.** (уже чуть терпеливее, напряжённо посматривая на часы): Да, я же уже три раза сказал, мужчина. Эта квартира — наиболее удачный вариант из всех для большой семьи.

**Ж.**: А как вы можете доказать, что здесь жила старушка, а не беглые преступники? Вы можете показать видео с камер наблюдения подъезда для наглядности?

**Х.** (смеётся, запрокидывая голову): Жека, успокойся. Видишь же, здесь ковры на стенах висят и в коридоре когтеточка на стене — очевидно же всё. Ты бы ещё отпечатки с ручек дверей снял и проверил их по базе данных преступников, чтобы удостовериться, что здесь не жили бандиты.

**Ж.** (чуть краснея, но не сдаваясь): Я просто хочу всё проверить и предусмотреть, чтобы при заезде в квартиру мы не обнаружили неожиданных сюрпризов.

**А.** (спокойно, но с лёгкой улыбкой): И правда, Женя, не нужно настолько тщательно высматривать там, где это очевидно необязательно. Ты, конечно, прав насчёт того, что надо всё предусмотреть, но, пожалуй, перегибать палку до нервного срыва риелтора лучше не стоит.

**Р.** (с облегчением): Желательно, да. Потому что мне сегодня ещё трём клиентам надо квартиры показать.

**С.** (восторженно): А мне вот нравятся ковры! Уютно, прямо как у нас с Алей дома!

**П.**: Мне тоже. А ещё я уже вижу, где будет стоять наш большой диван. Только надеюсь, обои мы всё же переклеим.

**Х.**: А в зал можно поставить новенькую плазму и колонки для музыкальных вечеров!

**А.**: А я вот хочу поставить на кухне большой круглый стол, чтобы мы все за ним помещались. Балкон тоже просторный: на нём можно прибраться, в теньке повесить гамак для отдыха, полку с книгами и поставить маленький столик на колёсиках для перекусов. Будет очень уютно!

**Х.** (торжественно): О! Кажется, я уже знаю, где обоснуюсь!

Все засмеялись.

**Ж.** (шутливо): Да, я и не сомневаюсь, Хосе. Ни одна комната в квартире не может быть оценена без нашего гамако-диванного специалиста!

**Х.** (задорно): А то? Я спец по комфорту и уюту!

**Ж.** (после короткой паузы, кивает): Ну что ж, мне, пожалуй, тоже всё нравится.

**Р.**: Тогда оформляем документы?

**П. и С.** (хором): Да!

**А.** (смеясь): Да, оформляем.

---

В течение нескольких дней они оформили все документы. С оставшихся денег от более выгодной продажи обеих квартир они наняли рабочих и начали делать ремонт в новой квартире, а сами пока временно переехали к бабушке Василисе Васильевне.

Забрать вещи с двушки оказалось намного быстрее, чем из трёхкомнатной хрущёвки, по квадратуре лишь слегка больше неё, но вмещавшей в себя богатства нескольких поколений. А её стены будто были пропитаны воспоминаниями.

**П.** (ностальгически улыбаясь): А вы помните, как мы с Хосе здесь пытались приготовить яблочный пирог? Правда, из-за старой духовки у нас получились только яблочные угольки. Это было что-то с чем-то!

**Х.** (смеётся): Да, и потом мы всё равно отметили это дело тортиком с чаем!

**Ж.**: А я помню наш пятый Новый год втроём. Паша тогда подарил мне самодельный орден с надписью «Самому крутому полицейскому и любимому дяде». (тихо, грустно) Это был… и самый страшный, и самый чудесный, и любимый Новый год из всех. Страшный — из-за того, что мы едва не потеряли Пашу из-за утечки газа в квартире и нашей ссоры… Но чудесный — потому что трагедии удалось избежать.

**П.**: Да. Даже несмотря на все трудности, мы оставались вместе. Наша холостяцкая берлога всегда была полна радости, смеха и дружеской поддержки.

**Х.** (тяжёлый вздох): Да… Сколько же всего пережила эта квартира. Представить только: потоп, утечка газа, нашествие клопов с тараканами, отсутствие отопления на какое-то время…

**Ж.** (грустно): Да. И даже ужасную трагедию моего детства…

**А.** (тихо, но уверенно): Да. Здесь осталось много воспоминаний. А в новой квартире мы начнём строить новые — уже совместные.

Все на мгновение замолчали, будто прислушиваясь к тишине квартиры, которая уже переставала быть их домом. В этой тишине Хосе вдруг почувствовал, как внутри что-то сжимается.

Он мысленно перебирал моменты, которые теперь казались особенно ценными: ранние пробуждения от визга Жени, когда тот внезапно натыкался на паука в углу кухни, а заспанный Паша закатывал глаза и ворчал, но всё равно аккуратно убирал паука на газету и уносил из квартиры; вечера «Звёздных войн», когда Паша с видом великого философа в сотый раз включал одну и ту же часть и объяснял каждый момент, раскрывая его «глубокий смысл», а они с Женей не спорили с ним и внимательно смотрели, каждый раз старательно изображая максимальное удивление. Споры о том, кто сегодня моет посуду, и долгие вечерние разговоры ни о чём и обо всём сразу…

Хосе понимал: теперь у Жени своя семья. Альбина, Саша, да и Паша уже взрослеет — у всех свои пути. А он… он просто друг. Хороший друг, но всё же гость, которому рано или поздно придётся уйти. И это было не про обиду — это было про тоску по тому времени, которое больше не вернётся.

Никто не заметил, как Хосе на секунду прикрыл глаза, будто прогоняя непрошеную грусть. Он глубоко вдохнул, спрятал это чувство подальше и вернулся к остальным.

**Х.** (делая голос нарочно бодрым): Так, кто тут ещё не упаковал книги? Я готов быть главным по коробкам!

---

Спустя пару дней они приехали к новой квартире. Альбина, Женя и Саша, полные энергии, сразу начали заносить коробки, обсуждать, где что поставить, и восхищаться видом из окна. Хосе молча помогал, но свои вещи не заносил — он оставил их в машине. Он не собирался навязываться. Лишь мысленно перебирал варианты в голове, думая, где лучше всего ему будет снять квартиру, чтобы она была рядом с работой. Хотя в душе он всё ещё надеялся, что Женя, Альбина и Саша сами предложат ему остаться здесь.

**С.** (кружась посреди комнаты): Какая красота!

**А.**: Да, рабочие постарались на славу.

**Ж.**: Здесь стало намного лучше, чем было.

**Х.** (тяжёлый вздох, но с улыбкой): Да, вам очень повезло. Поздравляю. Жаль, что время проживания с вами так быстро закончилось, и мне придётся искать новую квартиру.

**Ж.** (удивлённо): А ты куда собрался?

**С.**: Да, ты разве с нами жить не будешь? Я думала, ты с нами хочешь в новую квартиру переехать.

**Х.** (растерянно, опустив взгляд): Да как? Я… Просто у вас же теперь строится своя семья. Я здесь буду лишним.

Повисла пауза. Женя нахмурился, будто услышал что-то нелепое.

**Ж.** (подходит, кладёт руку ему на плечо): Хосе, ты мой брат по духу. Ты в этом доме никогда не будешь лишним.

**А.**: И правда, Хосе, ты же только недавно снова устроился на работу в полицию. Пока у тебя проходит стажировка, будет не так много денег, чтобы платить за съёмную квартиру. Тебе будет удобнее остаться у нас на некоторое время.

**Ж.**: Здесь я хотя бы смогу следить за тем, чтобы ты питался чем-то помимо кофе и энергетиков. Чтобы гастрит с инфарктом снова не появились.

**С.**: Да, оставайся с нами!

**Х.** (голос чуть дрожит): Вы… вы это серьёзно?

**Все** (хором): Ну конечно!

Хосе замер, будто не сразу поверил в то, что услышал. Потом вдруг резко сорвался с места и бросился к двери.

**Ж.** (удивлённо): Эй, ты куда?!

**Х.** (уже на ходу, не оборачиваясь): За вещами! Я их в машине оставил!

Через минуту он вернулся, запыхавшийся, с большой сумкой через плечо и коробкой, на которой было написано маркером: «Не ронять. Внутри — хрупкое и важное». Из коробки торчал край игровой гарнитуры, его любимые наушники с собачьими ушами и пачка чурросов, заботливо обмотанная в полотенце.

**С.** (хихикая): Ты даже чурросы с собой привёз?

**Х.** (улыбаясь): Это стратегический запас! На случай голода!

Все засмеялись. Хосе поставил коробку на пол и наконец выдохнул — глубоко, с облегчением, будто всё это время держал воздух в груди. Он по-прежнему часть их дружной и весёлой компании под названием «семья».

**С.** (энергично): Кстати, а я уже знаю, как мы расселимся! Я думаю, мы с Пашей поселимся в одной комнате: нам вместе уже комфортно жить. Да и с учётом того, что Паша будет приезжать из кадетского училища в основном только на каникулы, у меня так и так отчасти будет своя отдельная комната. Женя с Алей — в другой; Хосе, как обычно, в зале, а четвёртую комнату мы оставим для будущих детей Жени и Али и наших с Пашей будущих братьев и сестёр!

**А.** (чуть смеётся, качая головой): Ну, до этого, конечно, ещё дожить надо, но идея распределения комнат отличная.

**Ж.**: Согласен.

**С.**: Отлично! Тогда я пока отнесу вещи в нашу с Пашей комнату.

**Х.** (тихо): Спасибо вам, что позволили остаться. Вы лучшие!

**Ж.**: Не за что, Хосе.

**А.**: Ты часть нашей семьи.

---

Они начали дружно раскладывать вещи по комнатам. Саша начала раскладывать почищенные ковры. Альбина достала дрель, чтобы повесить полку для книг на балконе.

**Х.** (глядя с сомнением): Может, тебе помочь? В конце концов, вешать полки — это не женское дело.

**А.** (строго, но спокойно): Спасибо, конечно, Хосе, но я сама справлюсь. Такое словосочетание, как «не женское дело», никогда не должно звучать в стенах приличного дома. Меня растил отец, и такие базовые вещи, как повесить полку, вбить гвоздь и вкрутить лампочку, я вполне способна выполнить.

**Х.** (торопливо, поднимая руки в жесте капитуляции): Ладно, ладно, как скажешь. Я вообще за равноправие. И за то, чтобы никто не пострадал от строительных работ. Особенно я.

**Ж.**: Ну правда, Аля, давай я лучше помогу тебе.

**А.**: Спасибо, но не нужно.

**Х.** (смеясь, кивая в сторону Жени): Жека, это тебе не твоя детальная организация коллекции фигурок по Marvel. Действительно, давай лучше Аля повесит полку, а то если ты начнёшь стену сверлить, то нам опять придётся ремонт делать и обратно к Василисе Васильевне переехать, а ведь она только оправилась после нашей прошлой кухонной котострофы с моими фирменными чуррос.

**Ж.** (ворчливо): Ты так говоришь, как будто я совсем безрукий.

**Х.**: Ты не безрукий, просто… работа с электрическими приборами, а также хрупкими и тяжёлыми инструментами — это не твой главный талант. Тебе лучше даётся написание стихов, уборка и готовка… если, конечно, не попадаются низко висящие полки, о которые можно случайно удариться головой и просыпать в кастрюлю корицу вместо приправы для плова.

**Ж.** (ворча, но с улыбкой): Очень смешно. Я знаю, что с инструментами я обращаюсь не очень. Я же в конце концов не плотник, а полицейский, просто хочу помочь.

**А.** (мягко, но уверенно): Жень, правда, не нужно. Я справлюсь. Вы с Хосе пока лучше займитесь другими делами. Ты можешь в ванной вещи расставить, а Хосе пусть пока раскладывает кухонный инвентарь.

**Х.** (шутливо отдавая честь рукой): Слушаюсь, товарищ «генерал Клима»!

**Ж.**: Ну ладно. Но если что — зови. Помогу, чем смогу.

Хосе помогал раскладывать кухонный инвентарь, Женя разбирал вещи в ванной. Время от времени он поглядывал в сторону балкона, где Альбина уверенно управлялась с дрелью.

**Ж.** (тихо, почти про себя, но так, что Хосе услышал): И всё же здорово, что всё так хорошо закончилось.

**Х.** (не отрываясь от расстановки кастрюль): Ага. Наконец-то у нас не просто крыша над головой, а настоящий дом.

**Ж.** (кивает, вешая на крючки полотенца): Да. Дом, где всем есть место.

Свадьба

Подготовка к свадьбе.

Компания из пяти человек ведёт подготовку к предстоящей свадьбе. Паша находится в кадетском корпусе, но активно участвует в обсуждении по видеосвязи.

С. Я считаю, что зал нужно украсить жёлтыми ленточками и бумажными пионами — получится очень красиво!

А. Да, пионы — это хорошая идея, но к ним больше подошли бы голубые ленточки, для создания контраста между цветами. А что касается музыки, у кого-нибудь есть предложения?

Х. Естественно! Я, как профессиональный диджей, составлю вам целый сборник лучших хитов для свадебной дискотеки!

Ж. (с усмешкой, скрещивая руки) Ну-ну, профессиональный диджей… Только давай не как в прошлый раз, на дискотеке в колледже, когда ты вызвался быть диджеем и вместо диска с записями песен поставил запись передачи о бабочках.

Х. Ой, ну это когда было то! Я тогда просто диски перепутал. В этот раз, чтобы не путаться, я принесу песни на флешке.

А. Отлично, значит, песни для свадебной дискотеки есть. (отмечает пункт в свадебном списке) Надо будет не забыть ещё найти песню на наш первый танец. (хитро улыбается, глядя на Хосе) Этим мы лучше займёмся сами, чтобы ты нам на первый танец Rammstein случайно не поставил.

П. (Смеётся.) А я бы хотел посмотреть, как бы вы станцевали под Rammstein!

С. (Хихикает.) И я тоже!

А. (слегка улыбается) Давайте лучше без этого обойдёмся. На свадьбу придёт бабушка, её психика будет к этому не готова — у неё традиционные представления о нашей идеальной свадьбе.

С. Значит, тебе всё же придётся надеть платье.

А. (вздыхает) Ну да, видимо, придётся. Хотя я думала о том, чтобы несколько переделать один из своих деловых костюмов под свадебный.

Х. (шутя) Тогда бабушка уж точно в обморок упадёт!

Ж. (улыбается, глядя на Альбину с теплотой) А я считаю, что ты будешь прекрасна в любом виде — хоть в деловом костюме, хоть в свадебном платье.

А.(чуть склоняет голову, благодарно кивает) Спасибо.

Х. (щёлкает пальцами, будто озарился идеей) Кстати, а вы ещё не решили насчёт тамады?

Ж. (пожимает плечами) Пока нет. Всё ещё думаем, кого позвать.

Х.(выпрямляется, принимает торжественную позу) Так давайте я тамадой буду! С моим опытом в развеселении толпы я с лёгкостью справлюсь!

Ж.(поднимает бровь) Ты же хотел диджеем быть.

Х. (разводит руками, улыбаясь) Ну да, но одно другому не мешает. Так и деньги с экономим, и я продемонстрирую всем свои актёрские способности.

А. (спокойно, но настойчиво) Так, давайте не будем хвататься за множество дел одновременно и распределим обязанности поровну. Я думаю, что стоит распределить всё так: Саша с Пашей отвечают за украшение банкетного зала, мы с Женей занимаемся покупкой некоторых вещей для свадьбы, а также организацией места — арендой банкетного зала, составлением безалкогольного праздничного меню, приглашением гостей, нашими свадебными костюмами и прочим. Хосе действительно больше подойдёт роль тамады. А песни на флешке просто попросим переключать одного из сотрудников ресторана. Все согласны?

Все хором: Да!

А. (довольно улыбается) Отлично, тогда операция «Идеальная свадьба» началась!

Возле ЗАГСа*

Компания, на этот раз уже в полном составе, стоит возле ЗАГСа и готовится к росписи Жени и Альбины.

А. (тяжёлый вздох, слегка одёргивает подол платья) И всё-таки бабушка заставила меня надеть это дурацкое свадебное платье.

С. (фыркает, но тут же улыбается) Да ладно тебе, Аля, не ворчи. Ты выглядишь очень красиво, прямо как болотная кувшинка! Меня вот тоже бабушка заставила надеть платье, но я мужественно держусь!

П. (хихикает, кивая) И правда, Альбина, ты выглядишь очень здорово. Это платье ничуть не хуже твоего переделанного костюма. Его ты ещё успеешь надеть на второй день свадьбы. Бабушка же говорила, что только на первый день успеет попасть, перед поездкой в другой город, к её сестре Риме.

Х.(с лёгким поклоном) Sí, sí (Да, да), ты настоящая красавица. Жене с тобой очень повезло.

Женя в это время лихорадочно, нервно пытается завязать галстук, обильно потея из-за волнения. Хосе смеётся над его попытками завязать галстук.

Х. Amigo, тебе помочь?

Ж. (Нервный вздох.) Д-да, галстук никак не поддаётся.

Хосе с широкой улыбкой идёт к нему, чуть наклоняя Женю вниз для удобства, и за пол минуты завязывает галстук.

Х. Волнуешься?

Ж. Ещё как! Это же первая свадьба в моей жизни!

А. (тихо, но так, что все слышат) Если честно, я тоже немного волнуюсь, но меня успокаивает тот факт, что вы все рядом. (улыбаясь) У меня ведь это тоже первая свадьба в жизни. Надеюсь, она же будет и единственной.

Ж. Да-да, конечно, я тоже. Просто я нервничаю, потому что из-за своей неуклюжести я могу снова как-то опозориться: нелепо упасть или уронить что-то.

Х. (подмигивая Жене) Не переживай, hermano, если ты упадёшь, я тебя обязательно поймаю. Да и наша команда оперативников в виде Паши и Саши обеспечит сохранность хрупких вещей на территории ЗАГСа, а после — и банкетного зала.

С (с задором). Конечно!

П (оживлённо). Да, Женя и Альбина, можете не волноваться! Мы всё проконтролируем!

В ЗАГСе

Регистратор, улыбаясь, обращается к паре:

Регистратор. Титов Евгений Павлович, Клименко Альбина Евсеевна, согласны ли вы взять друг друга в супруги, быть вместе в радости и печали, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?

Женя. * (твёрдо, голос чуть дрожит, но уверенно)* Да, согласен.

Альбина. (с улыбкой, спокойно и ясно) Да, согласна.

Пара расписывается в книге регистрации. Женя и Альбина целуются под аплодисменты семьи. Саша радостно подбрасывает букет невесты в воздух, Паша хлопает в ладоши, Хосе, улыбаясь, шутит:

Хосе. Ещё одного холостяка не стало!

Банкетный зал

Все едут в ресторан. Гости постепенно собираются. Хосе во всю тамадит и развлекает всех, используя свой испанский шарм:

предлагает гостям сыграть в «Угадай мелодию» — но вместо популярных песен включает отрывки из опер, заставляя всех хохотать;

организует конкурс «Танцуй, как животное»: каждому гостю достаётся карточка с названием животного, и он должен изобразить его танец под музыку;

проводит шуточный аукцион, где «продаёт» символические предметы — например, «право первым сказать «горько» или «возможность сделать селфи с молодожёнами».

--

Наступает время первого танца. Звучит самая неожиданная для всех песня — Sonne группы Rammstein: Хосе тихонько пробрался к диджейской стойке и решил всё-таки поставить ради шутки песню этой группы на первый танец молодожёнов. Женя и Альбина, растерявшись на секунду, начинают танцевать — сначала неуверенно, потом всё увереннее и веселее. Все сначала удивляются, потом улыбаются и хлопают, некоторые смеются. Атмосфера становится ещё более живой и непринуждённой.

Доходит очередь до речей. Хосе объявляет:

Хосе. А теперь время речей! И первый, кто скажет слово молодым, — это я!

Он произносит проникновенную и одновременно забавную речь:

Хосе. Мы с Женей познакомились в 8 лет, на детской площадке. Я тогда случайно ударил его качелями по носу. Теперь благодаря этому Женя своим фирменным храпом каждую ночь вызывает землетрясения! (зал смеётся, Женя краснеет) Но если серьёзно — Женя для меня не просто лучший друг. Он мой брат, пускай и не по крови, но по духу точно. Он всегда был рядом со мной и помогал мне пережить самые тёмные времена в моей жизни. Когда я поссорился с родителями, он пустил меня к себе жить.

И, конечно же, наша неподражаемая Альбина! Она внесла в нашу холостяцкую жизнь дисциплину и яркие краски, она также помогла нам уладить проблемы с опекой над Пашей, когда я… (делает паузу, виновато глядя в сторону) …ну, в общем, когда я накосячил по полной. Они оба поддержали меня, когда я решил вновь вернуться на работу в полицию, за что я им также безмерно благодарен.

И я рад, что теперь у меня есть такие крутые брат и сестра. (кивает на Альбину и Женю.)

Альбина и Женя обнимают Хосе.

Бабушка – Василиса Васильевна решительно выходит вперёд, будто на сцену, и обводит всех взглядом — и гостей, и своих родных.

Ну что, молодёжь… Я тут сижу, слушаю, и думаю: сколько же у меня сегодня поводов поплакать — и все хорошие! Хосе, спасибо тебе за тёплые слова — ты умеешь и рассмешить, и до души достать. А теперь дайте и мне слово сказать, по-стариковски, но от всего сердца.

Я ведь Альку с пелёнок помню. Смелая, озорная, но когда надо очень серьёзная была. Еся, всегда говорил: «Пусть всё умеет, пусть ни от кого не зависит». Он её не баловал, не прятал от жизни: и молоток в руки давал, и про ответственность объяснял, и про то, что сила — не в крике, а в том, чтобы слово держать. Машуня, – дочка моя, хоть и недолго прожила, но успела привить ей эмпатию и уважение к чужим чувствам. Вот она и выросла такая: самостоятельная, но не холодная; строгая, но если надо — обнимет так, что сразу легче становится.

А ты, Женя… Ты сначала мне показался слишком уж правильным: всё проверяешь, всё высматриваешь, будто мир только и ждёт, чтобы кого-то подставить. Но я быстро поняла: это не от недоверия, а от того, что ты сердцем за всех отвечаешь. Ты не из тех, кто красиво говорит — ты делаешь. И рядом с Алькой вы друг друга дополняете: она — как якорь, ты — как ветер. Одно без другого не живёт.

Когда не стало её отца, я боялась, что Аля ожесточится. Но она не ожесточилась. Она взяла и стала опорой для Саши, потом для Паши, потом и для всех вас. И знаешь, что самое главное? Она не ждёт за это благодарности. Просто делает, потому что по-другому не умеет.

Так вот, мои дорогие… Я хочу пожелать вам, чтобы вы и дальше шли рука об руку — и когда всё гладко, и когда штормит. Чтобы вы помнили: семья — это не когда всё идеально, а когда даже в ссоре вы всё равно друг за друга. Чтобы вы не боялись просить о помощи и не стеснялись её предлагать. И чтобы в вашем доме всегда было место и порядку, и смеху — как у нас сегодня.

Алька, ты ведь всегда говорила: «Бабуль, я сама». А сегодня я хочу сказать: теперь тебе не надо всё самой. У тебя есть Женя. И у Жени есть ты. И у всех вас есть мы — ваша семья. Пусть она только растёт, пусть в ней будет больше голосов, больше шагов по коридору, больше тарелок и кружек на столе. Пусть этот дом будет не просто стенами, а местом, куда хочется возвращаться.

За вас, мои хорошие! За вашу любовь, за вашу смелость быть вместе. И пусть эта свадьба будет не концом чего-то, а началом — большого, шумного, настоящего пути! Горько!

Остальные гости подхватывают: «Горько!», молодожёны целуются, все хлопают, кто-то свистит; бабушка подходит к паре, обнимает их крепко, шепчет что-то тихо — только им троим слышно, — и возвращается на место, тепло улыбаясь.

Далее речь хотят зачитать Саша и Паша. Они сильно нервничают, но всё же решаются.

Саша. В тот день, когда я и Аля познакомились с Женей, мы с Пашей сразу заметили, что между ними промелькнула искра. Посовещавшись, мы составили подробный план, чтобы их свести. Даже уже распланировали, как будем обустраивать общую пятикомнатную квартиру!

П. (Смеётся.) Да. Но, разумеется, наш план расходился с реальностью, и всегда случалось какое-либо непредвиденное обстоятельство. Ну, это в принципе логично: это же реальная жизнь, и нельзя всего предугадать. Но, несмотря ни на что, ваши судьбы всё же соединились. И мы этому очень рады!

Саша. Да, мы действительно рады. Вы заменили нам родителей и стали нашим примером для подражания — вы и сами это прекрасно знаете. (Смеётся.) Я помню, как в первый раз назвала вас родителями — вы оба тогда так сильно покраснели, прямо как два помидора!

Паша. (хихикает) Да, я тоже помню. Это был день официального закрепления за вами нового статуса, и вы приняли его с достоинством.

Саша. Папа Женя, мама Аля, знайте: мы вас очень любим и всегда будем вами гордиться!

Паша. Вы наша опора и самое большое счастье.

Альбина и Женя тронуты. Альбина улыбается, Женя вытирает слёзы, они подбегают к ребятам, крепко обнимают их и благодарят. Все гости умилённо восклицают и хлопают.

Дискотека*

После речей начинается дискотека с весёлыми конкурсами от Хосе:

«Передай апельсин»: гости стоят в кругу и передают апельсин подбородками, не используя руки. Смех и возгласы звучат всё громче — кто-то роняет апельсин, кто-то слишком резко наклоняется, вызывая новые взрывы смеха.

«Танцевальный батл» между командами «жениха» и «невесты». Команда жениха зажигательно танцует сальсу (не без помощи Хосе), а команда невесты отвечает энергичным рок-н-роллом. Гости подбадривают обе стороны, аплодируют и подпевают.

«Угадай предмет на ощупь»: в мешке оказываются самые неожиданные вещи — от игрушечного динозавра до связки воздушных шариков. Участники хохочут, пытаясь нащупать загаданный предмет, а Хосе с серьёзным видом судьи комментирует: «О, кажется, это древний артефакт из Южной Америки… или же просто сковорода?»

Гости веселятся от души, танцуют, участвуют в конкурсах, поздравляют молодожёнов. Атмосфера наполнена радостью, теплом и дружеским единством.

Конец вечера

Постепенно гости начинают расходиться по домам, уже предвкушая второй день свадьбы. Вся компания из пяти человек выглядит усталой, но счастливой. Они собираются у выхода из банкетного зала.

Альбина. Хоть первый день свадьбы прошёл не так, как планировалось, она была лучше всего, что я могла себе представить.

Хосе. (подмигивая) И Rammstein на первом танце добавил особый колорит сегодняшнему дню!

Все смеются. Компания садится в машину, чтобы ехать домой. Женя и Альбина переглядываются — в их глазах читается безмерная благодарность за поддержку и радость от того, что рядом такие друзья.

Женя. Спасибо вам, ребята. Без вас этот день не был бы таким волшебным.

Паша. Да ладно, папа Женя! Мы же семья.

Саша. И семья всегда рядом, в любой момент.

Хосе. Sí, sí! И завтра будет новый день, новые приключения… и вторая часть свадьбы!

Все снова смеются. Машина трогается с места, увозя их в прохладную осенюю ночь.

Спустя три месяца**

Альбину целый день тошнит, настроение меняется резко и часто. Она чувствует странную смесь тревоги и предвкушения. Сделав тест на беременность, она видит две полоски — он оказывается положительным. Альбина с нетерпением ждёт Женю с работы, чтобы рассказать ему.

Когда он приходит вечером, Альбина, улыбаясь, молча протягивает ему тест. Женя смотрит на него несколько секунд, потом его глаза наполняются слезами.

Ж. (сквозь слёзы.) П-правда?! Аль, я… я… Спасибо огромное! Теперь я самый счастливый человек на свете!

**А. (улыбаясь) Я тоже. Пошли расскажем остальным.

Пара сообщает новость Саше, Паше и Хосе. Все очень рады.

Саша. Ура! Я стану старшей сестрой!

Паша. А я — старшим братом! Я буду учить малыша читать книги и кататься на велосипеде.

С. А я — метко стрелять и играть в «Монополию».

*Хосе: (шутя) А я — чур, буду крёстным!

Женя. Мы как раз и хотели тебя об этом попросить. Ты же уже член нашей семьи.

Хосе. (глаза наполняются слезами, он обнимает пару) Спасибо… Это… это для меня огромная честь!

Паша. Представляю, как мы будем его всему учить… И сальсе тоже, да, Хосе?

Хосе. Sí, sí! Буду учить малыша первым танцевальным движениям!

Все обнимаются, смеются. Женя крепко держит Альбину за руку. Они начинают бурно обсуждать обустройство комнаты для малыша. Хосе предлагает добавить в спальню танцевальную площадку для малыша, Саша — обои мятно-жёлтого цвета, Паша хочет повесить гирлянду с персонажами «Звёздных войн». Женя и Альбина, улыбаясь, слушают их и радуются тому, что у них такая чудесная и весёлая семья.

А. Знаете, я теперь точно уверена: самое главное в жизни — это люди рядом.

Ж. И любовь. И поддержка. И немного безумия — как без него?

Х. Amigos, это и есть рецепт счастья!

Они смеются, обнимаются и чувствуют, как их сердца наполняются теплом и надеждой на будущее.

Рождение нового чуда

Часть 1. Второй месяц беременности

Шёл второй месяц беременности Альбины.

Утром в доме у главной пятёрки кипела бурная деятельность: Хосе готовил паэлью, периодически ловко жонглируя деревянными лопатками; Саша с Пашей (по видеосвязи) активно обсуждали нового преподавателя по физкультуре в Пашином кадетском корпусе; Альбина всё ещё крепко спала, а Женя тихонько, на цыпочках, вышел из спальни, чтобы её не разбудить, и пошёл готовить завтрак.

Через полчаса Альбина просыпается от звука сработавшего тостера, вопля Жени и смеха остальных. Сложив картину воедино, Альбина приподнялась с кровати, чтобы пойти посмотреть, что там случилось, но, услышав торопливые шаги Жени и звон посуды на подносе, она незамедлительно легла обратно в кровать и притворилась спящей.

Женя поставил поднос с завтраком на тумбочку и нежно поцеловал в щёку «спящую» Альбину.

Ж. (улыбаясь): Доброе утро, спящая красавица.

А. (потягиваясь и притворно зевая): Доброе утро. А ты уже и завтрак успел приготовить?

Ж: Ну да. Я совсем недавно встал и всё быстро приготовил.

А.: Ты молодец. Спасибо большое.

Ж.: Не за что. Мне совершенно несложно было.

А. (улыбаясь): Кстати, а что там были за вопли на кухне и над чем смеялись остальные?

Ж. (неловко улыбаясь): А, ой. Ты слышала? Ну… просто я пытался освоить твой новый тостер, а он всё никак не хотел отдавать мне тосты без боя. Пришлось с ним немного повозиться. После этого он подкинул все тосты одновременно — прямо на потолок! Они так сильно приклеились к потолку, что я еле их достал от туда — не без помощи Хосе и Саши, конечно.

А. (смеясь): Благодарю тебя, мой герой!

Ж. (краснея): Знаю-знаю, я в новой технике разбираюсь так же, как катаюсь на роликах и коньках. Однако я очень старался, чтобы тебе всё понравилось.

А.: Спасибо тебе. Я правда это ценю.

Женя берёт поднос и аккуратно ставит его на кровать.

Ж.: (улыбается) Вот, твой завтрак: тосты с авокадо и чай с мелиссой, мандариновой цедрой и мятой. Всё как ты любишь.

Альбина подвинула поднос поближе и начала завтракать. Женя сидел рядом, о чём-то глубоко задумавшись.

А: О чём думаешь?

Ж.: Хм, ну, я тут подумал: может быть, после рождения ребёнка нам с тобой поделить декрет? Чтобы тебе не было так тяжело. Плюс каждый сможет побыть с ребёнком и накопить тёплые моменты от современного время препровождения.

А. (удивлённо и радостно одновременно): Я только за! Но ты… ты правда этого хочешь?

Ж (уверенно): Ну конечно! Тем более что забота о ребёнке — это общая обязанность обоих родителей. (грустно) Мне бы не хотелось пропустить все важные моменты в жизни малыша, пока я буду на работе, — как мой отец, когда родились я, Катя и Харитон.

А. (сжимая его руку): Ты будешь лучшим отцом на свете. Я в этом даже не сомневаюсь.

Ж. (слегка улыбаясь): Я на это надеюсь.

А.: К слову, раз уж мы начали говорить о рождении ребёнка… Я бы хотела, чтобы ты присутствовал на родах. Просто мне будет очень страшно рожать одной в первый раз.

Ж.: О, да-да, конечно! Это само собой! Первые секунды в жизни малыша тоже особо ценны!

А. (благодарно улыбается): Как же мне с тобой повезло.

Ж.: Это мне повезло, что я встретил тебя. (целует её в лоб) Ну-ну, не отвлекайся от трапезы. В первые месяцы беременности особо важно хорошо питаться. Приятного аппетита. Я пока пойду в зал, к ребятам, не буду тебе мешать. Если что — зови.

А.: Хорошо.

Часть 2. Беременные причуды

Через три месяца, а именно на пятом, у Альбины начались те самые знаменитые «беременные причуды».

Однажды утром Хосе застал её на кухне: она с аппетитом ела мороженое, щедро политое соевым соусом, и закусывала солёной селёдкой.

Х. (театрально хватаясь за сердце): ¡Dios mío! (Боже мой!) Ты собираешься открыть ресторан молекулярной кухни? Или это секретный рецепт суперсилы?

Альбина лишь фыркнула и протянула ему ложку.

А: Попробуй, очень вкусно.

Х. (отступает, но в глазах пляшут смешинки): No gracias, cariño (Нет, спасибо, милая), я лучше останусь обычным человеком.

*Часть 3. День родов

День родов настал неожиданно. Хосе, Саша и Паша ждали у роддома, как на передовой: Саша сжимала в руках нарисованную открытку с надписью «Добро пожаловать, малыш!», Паша нервно теребил шнурки на кроссовках, а Хосе пытался всех подбадривать.

Х.: Всё будет хорошо, niños (дети)! Я же говорил, что она у нас героиня!

И вот наконец вышел Женя — бледный, но сияющий.

Ж: Это девочка!

Все бросились обнимать Женю.

Часть 4. Первое знакомство

В белой просторной палате с сиреневыми занавесками, лежала Альбина, обнимая новорождённую дочку. Женя взял малышку на руки и почти сразу же дал волю слезам. Паша и Саша осторожно подходят ближе, с восхищением разглядывая сестрёнку.

Паша (широко раскрыв глаза): Папа Женя, у неё голубые глазки — прямо как у нас с тобой!

Саша (мягко улыбаясь, касается пальчиком ручки малышки): А вот губки — как у мамы Али.

Хосе заглянул в крошечное личико малышки.

Х. (стараясь говорить серьёзно, но улыбаясь): Хорошая работа, hermano. Ты явно тренировался.

Дети захихикали, а Альбина приподняла бровь и улыбнулась. Женя всё ещё в слезах пытался быть серьёзным, но уголки губ предательски ползли вверх.

**Ж (пытаясь не рассмеяться в голос): Хосе, только не при детях.

Х. (недоумённо): А что я такого сказал? Я же просто похвалил тебя за качественно проделанную работу. (шёпотом, уже детям) Хорошо, что у неё нос не как у Жени.

Дети засмеялись ещё громче.

Ж. (с притворной обидой): Хосе, я вообщето тебя слышу!

Х. (неловко улыбаясь): А, ой! No te ofendas, amigo! (Не обижайся, дружище!) Ты прекрасен внутри.

Все снова дружно засмеялись.

Ж. (задумчиво): Как бы нам её назвать?

А: Что насчёт Кати? В честь твоей сестры и мамы Паши.

Ж. (всхлипывает): Это… это будет идеальным именем для малышки!

И снова слёзы — на этот раз ещё более горькие и светлые одновременно.

Х. (фыркает, пытаясь разрядить атмосферу): Как гидрант… (смахивает слезу)

Часть 5. Новый ритм жизни

Дома всё пошло своим чередом — но теперь с новым смыслом.

Однажды утром Хосе зашёл в гостиную и застыл, разглядывая Женю: тот спал в кресле, на носу у него красовался антихрап.

Х. (тихо хохочет, чтобы не разбудить Катюшу): Это что, новая мода сезона? Ты теперь супергерой с секретным оружием?

Женя проснулся и смущённо сорвал устройство.

Ж.: Мне его Альбина дала. Это чтобы Катюша не просыпалась ночью.

Х. (тут же посерьёзнел, голос тихий): Понимаю. Если что, я всегда готов помочь. Хоть ночью, хоть днём.

Ж. (улыбнулся): Да, я знаю, спасибо.

В эту же ночь в их квартире практически никто не спал: Катюша из-за коликов никак не могла уснуть. Альбина в помятой бабушкиной ночнушке, с едва при открывающимися от дремоты глазами, в спешке делала смесь, пока не менее уставший Женя пытался убаюкать дочку. Дети, во всю зевая и опершись друг на друга, поддерживали их морально. Из-за шума вскоре проснулся и Хосе. Он сразу понял, в чём дело, и пришёл на подмогу.

Х.: ¿Qué pasa, amigos? (В чём дело, друзья?) Я смотрю, Катюша решила нас малость дисциплинировать и начала с ранних подъёмов.

Ж. (тяжёлый вздох): Да уж. Правда, мы пока что к такого рода дисциплине ещё не привыкли.

А: У неё колики, но мы уже всё перепробовали: и качали, и массаж делали, и белый шум включали — всё без толку.

Ж: Не припомню, чтобы с Пашей было всё так же тяжело. Он был гораздо спокойней.

П. (шутя): А может быть, её заколдовали? Глав врач роддома выглядел как вылитый Волан-де-Морт.

С. (зевая, слегка возмущённо): И почему Волан-де-Морт не мог подождать, пока я посплю?

Ж. (с усмешкой): Это не заклинание, а издержки родительства.

А (спокойно): Это одна из основных сложностей на раннем этапе развития ребёнка. И это абсолютно нормально, просто очень утомительно.

Х: Ладно, родители, присядьте, отдохните. Будущий крёстный заступает на смену.

Хосе принёс нагретую тёплую пелёнку, положил её к животику Катюши и, аккуратно взяв малышку на руки, начал тихонько напевать испанскую колыбельную. Через пять минут Катюша начала по-немногу успокаиваться и вскоре уснула. Все облегчённо выдохнули.

Ж. (шёпотом, но удивлённо): Как тебе это удалось?!

Х.: Ничего особенного. Просто я вспомнил, как укладывал спать своего кузена Педро. Без тёплой пелёнки и колыбельной первые 6–7 месяцев он вообще никак не засыпал. Зато теперь мне эти знания очень пригодились.

П: (радостно, шёпотом) Хосе, ты молодец! Ты расколдовал Катюшу и спас наш сон!

С.: (тоже радостно, шёпотом) Да, ты наше золото!

А. (улыбаясь, тихо): И правда, спасибо, Хосе. Что бы мы без тебя делали?

Х: (покраснел и отвёл взгляд в сторону) Да ладно уж, прямо засмущали. Я же всего лишь сделал то, что должен был сделать.

Ж. (зевая, говоря шёпотом): Ладно, пойдёмте все спать. Надеюсь, второго концерта за ночь сегодня не предвидится.

Х.: Ничего страшного, если что, я заступлю на вторую смену. Теперь я знаю, что надо делать.

Женя и Альбина благодарно улыбнулись Хосе.

П. и С. (шёпотом): Ура! Наш сон спасён!

Все быстро разошлись по комнатам и продолжили спать.

Позже утром все собрались в детской: Хосе осторожно покачивал Катюшу на руках, Саша показывала ей самодельную погремушку, а Паша важно рассказывал, как он будет её защищать. Женя и Альбина стояли в дверях, наблюдая за этой картиной, и молчали — слова были не нужны.

Попытка серьёзности

Часть 1. Крещение

В небольшой светлой церкви пахло воском и свежими цветами. Альбина прижимала к себе Катюшу, укутанную в белоснежную крыжму с вышитыми по краю голубыми цветочками. Женя стоял рядом и крепко держал Альбину под локоть — не столько потому, что ей нужна была опора, сколько потому, что ему самому так было спокойнее.

Священник мягко кивнул Хосе.

С: Готовы, крёстный?

Хосе на секунду замер, будто только сейчас до него по-настоящему дошло, какой серьёзный момент сейчас происходит. Он расправил плечи и стёр с лица привычную озорную улыбку.

Хосе (тихо, но твёрдо): Готов.

Когда обряд закончился, бабушка Василиса Васильевна подошла к малышке и осторожно коснулась её щёчки.

Б (шепотом, дрожащим голосом): Вторая моя правнучка… Какая же ты красавица, Катюша.

Альбина протянула ей ребёнка, и бабушка прижала Катю к себе так, будто хотела защитить её сразу от всего мира.

Альбина (тихо, глядя на Хосе): Теперь у неё есть и крёстный папа.

Тот стоял чуть в стороне, всё ещё будто не веря, что это про него. Потом шагнул ближе, осторожно провёл пальцем по крошечной ладошке Кати. Он почувствовал, какая она крошечная, и на секунду испугался, что может случайно сделать ей больно. Именно в эту секунду он понял: теперь он должен быть осторожнее, чем когдалибо. И вдруг улыбнулся — на этот раз не весело, а как-то особенно тепло.

Хосе (шёпотом): Я буду рядом.

Он дал обещание не только всем, но и самому себе.

Часть 2. Первый раз без родителей

Через несколько недель Женя и Альбина впервые после рождения Катюши собрались пойти в театр на «Отцы и дети» — на пьесу, на которую давно мечтали сходить. Но Альбина никак не могла заставить себя спокойно надеть пальто.

Она нервно застёгивала пуговицу, которая никак не хотела попадать в петлю.

Альбина (шёпотом, будто сама себе): Она же совсем крошка…

Женя (обнял её сзади, прижал к себе): Я сам такой же параноик, как и ты. Я каждую ночь просыпаюсь, чтобы послушать, дышит ли она. Но в Хосе я уверен. Да, он дурачится, но в важные моменты он становится другим. Ты же видела, как он с ней разговаривает, будто она уже всё понимает.

Альбина вздохнула, но всё равно покачала головой.

Альбина: Просто… я боюсь.

Из гостиной вышел Хосе. Его лицо было непривычно серьёзным.

Хосе: Amigos, не волнуйтесь. Я обещаю, что глаз от неё не отведу. Слово крёстного!

Альбина (с видом строгого экзаменатора): Что нужно делать, когда она начнёт плакать?

Хосе: Дать пустышку.

Альбина: Если не поможет?

Хосе: Развести «Агушу» в воде, налить в бутылочку и дать попить.

Альбина: Подгузники?

Хосе: Менять сразу же. Они лежат в детской комнате в шкафу на верхней полке. Обязательно использовать присыпку.

Женя решил поучаствовать в опросе.

Женя: Помнишь, как укладывать спать?

Хосе: Конечно, помню. Колыбельная, тёплая пелёнка, ярко мерцающая гипнотическая люстра — сон ребёнка обеспечен.

Женя (обращаясь к Альбине): Видишь? Он уже вполне готов к тому, чтобы остаться с Катюшей.

Альбина (тяжёлый вздох, потом смотрит на Женю и кивает): Думаю, ты прав. Хосе, только, пожалуйста, будь осторожен.

Хосе: Обещаю, cariño. Ваша дочь будет в целости и сохранности. Идите спокойно в кино и отдохните как следует.

Женя: Спасибо, дружище. Ну что, Аля, пошли?

Альбина: Пошли.

Пока они ехали в театр, ни Жене, ни Альбине не давали покоя нервные мысли. Оба молчали и старались не подавать виду, чтобы не смущать друг друга.

Они сдали куртки в гардероб и прошли в зал театра. Свет погас, представление уже началось, а Альбина с Женей всё не сводили глаз со своих телефонов. Внешне они казались спокойными, но внутри у каждого кипел вулкан родительского беспокойства.

Альбина взяла телефон, чтобы написать Хосе.

Альбина: Ну как у вас дела? Что делаете? С Катюшей всё в порядке?

Хосе: Да, всё в порядке, купаемся. Я ей целую кучу игрушек для ванной нашёл. Сидит довольная, играет, я слежу в оба глаза, чтобы не утонула.

Альбина: Ладно, только не купайтесь слишком долго. Смотри, чтобы вода была не холодной.

Хосе: Понял. Слушай, я ей Женины фигурки для ванной дал. Только ему не говори. Она у нас, походу, тоже фанатка Marvel, как Женя: больше всего ей нравится пластиковый Халк. Она его слегка погрызла, но он от этого стал только лучше.

Альбина: Ладно, будьте аккуратнее. Без сюрпризов!

Хосе: Так точно, товарищ генерал Клима!

Не прошло и пяти минут, как Женя тоже написал Хосе с тем же вопросом.

Женя: Ну как вы? Катюша в порядке?

Хосе: Всё в порядке, hermano. Я же сказал, я справлюсь. Читаю ей книжку «Алиса в стране чудес». Сидит внимательно слушает, прям как Паша в детстве, когда ему читали военное право. Причин для беспокойства нет. Оттянитесь там с Алей как следует за семь месяцев родительства!

Женя: Ладно, хорошо, спасибо. Будьте осторожны. Не открывай окна в одной комнате с Катюшей: сквозняки ей противопоказаны.

Хосе: Понял, не волнуйся. Мы только что помылись, так что по-любому не будем открывать окна.

Но Альбину и Женю это не особо успокоило. Под предлогом выйти в туалет они по очереди, с разницей в пять минут, вышли из зала и позвонили бабушке и тёте Риме. Обе сказали: «Мы сейчас приедем».

Вот так, вместо того чтобы спокойно смотреть пьесу, они каждые три минуты проверяли телефон и ждали, пока приедут бабушки. И молчали.

Часть 3. Хосе и Катя: операция «Кормление»

В квартире тем временем царил свой, особенный хаос. Хосе пытался покормить Катю из ложечки, но та упрямо отворачивала голову и издавала возмущённые звуки, похожие на смесь плача и рыка маленького дракона.

Хосе (умоляющим тоном): Ну давай, один кусочек! Это же пюре! Из кабачка! Очень модно среди младенцев!

Катя в ответ громко фыркнула.

Хосе вздохнул, поставил баночку на стол и вдруг замер, прислушиваясь. Из колонки тихо заиграла ритмичная мелодия. Его лицо мгновенно озарилось.

Хосе: А вот это мы понимаем!

Он подхватил половник и закружился по кухне, отбивая ритм по воздуху, будто это были кастаньеты.

Катя, увидев это, вдруг перестала хныкать. Она широко распахнула глаза, потом захихикала, дрыгая ножками.

Хосе (торжествующе): Вот! Музыка — наше всё!

Он танцевал, кружился, делал преувеличенно серьёзные па.

Хосе: Смотри, Катюша, это фламенко! Искусство! Культура!

И Катя смеялась. Громко, искренне, до икоты.

В этот момент в дверь вошли бабушка и тётя Рима. Они замерли на пороге, глядя на эту картину: Хосе с половником в одной руке и бутылочкой в другой кружится по комнате, а Катя хохочет так, что, кажется, вот-вот взлетит.

Бабушка прикрыла рот ладонью, но не смогла сдержать улыбку. Тётя Рима тихо засмеялась.

Тётя Рима: Похоже, у нас тут не просто присмотр за ребёнком, а целое шоу.

Хосе, заметив их, резко остановился, чуть не уронив половник.

Хосе (краснея): Ой… Я просто… пытался её развеселить.

Бабушка подошла и положила руку ему на плечо.

Бабушка: Вижу, что всё под контролем. И знаешь, иногда вот такое веселье — это самое лучшее лекарство от капризов.

Тётя Рима (подмигнула): Мы посидим тут, посмотрим, как ты дальше будешь справляться.

Хосе (тяжело вздохнул, но улыбнулся и кивнул): Да, конечно. Смотрите. Я справлюсь.

Часть 4. В театре и в переписке

Во время спектакля Альбина то и дело доставала телефон. На экране мелькнуло сообщение от тёти Римы:

«Катя смеётся. Хосе танцует. Всё хорошо. Не волнуйся.»

Потом пришло фото: Хосе сидит на диване, Катя устроилась у него на груди, крепко вцепившись в его футболку. Он что-то шепчет ей, а она смотрит на него, будто он рассказывает ей самую важную тайну в мире.

Альбина показала фото Жене. Он посмотрел на него, и впервые за вечер на его лице появилась настоящая улыбка. Альбина также искренне улыбалась, чувствуя, как вулкан её родительского беспокойства начал понемногу затухать.

Часть 5. Дорога домой

После театра Женя вёл машину, стараясь держаться спокойно, но руки слегка дрожали от не до конца утихших нервных мыслей и плохого предчувствия. Альбина сидела спокойно, держа телефон и перечитывая сообщения от бабушек.

Они вошли в квартиру очень тихо и осторожно, боясь разбудить спящих обитателей. Как только сняли куртки, сразу направились в детскую комнату.

Картина, которую они застали, их очень порадовала: Хосе и Катюша крепко спали на диване. Катюша прижималась к нему, а Хосе, даже засыпая, одной рукой придерживал её, будто боялся, что она исчезнет.

К ним с тёплой улыбкой подошла бабушка.

Бабушка: Он молодец. Настоящий крёстный.

Альбина: Да, я была не права. Он может быть серьёзным, когда нужно.

Женя вдруг всхлипнул. Он вспомнил, как Хосе, также когда-то также сидел с Пашей. Разумеется после них квартира каждый раз выглядела так, будто по ней прошелся ураган: сгоревший пирог, конструктор по всей квартире, разбросанные вещи. Но Хосе всегда очень старался для Паши. А теперь он старается ещё и для Катюши. Женя понял: ничего не изменилось– всё стало только лучше. Он тихо подошёл к Хосе.

Женя (шёпотом): Спасибо… Спасибо тебе.

Хосе (сквозь сон, шёпотом): Не за что, amigo. Это моя работа.

Часть 6. На следующее утро

Когда они проснулись, под дверью их уже ждала Саша.

Саша: Вы уже проснулись? А у нас тут такое было! Хосе танцевал с половником, а Катюша смеялась так, что чуть не взлетела!

Хосе стоял около двери в спальню, слегка смущённый, но счастливый.

Женя: Ещё раз спасибо, Хосе. Я действительно очень рад тому, что ты справился. Тому, что ты стал для Катюши не просто крёстным, а кем-то вроде… дополнительной опоры.

Альбина: Да и правда, спасибо тебе большое. Ты доказал, что можешь быть и серьёзным, и весёлым одновременно.

Хосе подошёл и положил руки им на плечи, чтобы Альбина и Женя почувствовали: рядом свой человек.

Хосе: Hermano, hermana (Брат, сестра), я всегда буду рядом. Даже если придётся танцевать с половником каждую ночь.

Все рассмеялись.

Женя направился в ванную, чтобы умыться и почистить зубы, как вдруг заметил на дне ванной одну из своих фигурок.

Женя (с сомнением глядя на фигурку): Эм… Хосе, что делает в ванной моя фигурка Халка? И почему она вся мокрая и покусанная?

Хосе (делая невинные глаза): Эм… Не знаю. Я же за Катюшей следил, а не за твоими фигурками Marvel. Может, искупаться решила?

Женя (возмущённо, бросая полотенце на стиральную машину): А ну иди-ка сюда!

Хосе (с преувеличенным театральным испугом): ¡Madre! (Мама!)

Женя побежал за убегающим от него Хосе под громкий смех остальных.

А потом, когда они успокоились, все пошли на кухню, где бабушка уже нарезала большой шоколадный торт. Сели вместе — Женя и Альбина, Хосе, Саша, бабушки, — за исключением Паши, который в тот момент находился в кадетском корпусе. И даже Катюша, которую Хосе так бережно держал на руках, будто она была самым хрупким и самым ценным сокровищем в мире.

Настоящая ценность

Сцена 1. Тревожный звонок

Начало июня. Женя с Хосе возвращались с прогулки с Катюшей. Хосе катил коляску, а Женя нёс сумку с детскими принадлежностями. Оба смеялись, вспоминая вчерашний случай на работе.

Вдруг у Хосе зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, вздрогнул и ответил. Через несколько секунд его лицо побледнело.

Хосе (резко): Да… Да, понял. Хорошо, я учту.

Он поспешно положил трубку.

Женя (обеспокоенно): Хосе, кто звонил? Что случилось?

Хосе (отводя взгляд): Всё в порядке. Просто рекламодатель на моём канале звонил насчёт новой продукции. Ничего важного.

Женя посмотрел на него с сомнением, но не стал настаивать. Они молча дошли до дома, и в этой тишине чувствовалось что-то тяжёлое.

Сцена 2. Письмо

Дома Хосе бросил сумку на диван и направился к почтовому ящику. Среди писем он заметил один конверт с гербовой печатью. Его руки задрожали.

Хосе (про себя, тихо): Pesadilla… (кошмар...) Только не это…

Он быстро выбросил письмо в мусорное ведро на кухне. Через пять минут на кухню приползла Катюша. Как всегда, она увлечённо изучала обстановку вокруг, добралась до ведра и вытащила письмо. В этот момент на кухню пришла Саша, которая искала свои наушники.

Саша (увидев, как Катя залезла в мусорку): Катюша, что ты делаешь?! Это же негигиенично!

Она убрала Катю от ведра, помыла ей руки и лицо. И вдруг заметила письмо у неё в руках.

Саша (задумчиво): Хм, сегодняшнее число. Может, кто-то случайно его выбросил?

Саша с Катей и письмом в руках пошла в зал, чтобы рассказать о находке. В зале сидели Женя, Альбина, Паша и Хосе.

Саша: Тут никто письмо не терял случайно?

Альбина (заинтересованно): Какое письмо?

Саша (разворачивает и читает вслух): «Уважаемый Хосе Васкес, просим вас явиться на зачитание завещания вашего покойного деда. Место зачитания завещания — г. Выборг, ул. Банковский проезд 12…» Хосе, это же про тебя!

Все мгновенно замерли. Хосе нервно взглотнул.

Альбина (мягко): Хосе, ты что, не хочешь идти?

Хосе (вздохнув): У меня просто… много дел. Сейчас не время.

Паша: Но ведь это завещание! Может, тебе что-то оставили?

Альбина вспомнила, как Хосе рассказывал ей про своего деда — единственного из родни, кто не отвернулся. Что к концу жизни тот уже забыл имя Хосе и звал его Хуаном, путая слова и лица. Но даже так, даже сквозь Альцгеймер, дед звал его по-своему — звал, потому что помнил, что этот человек ему дорог. Если дед, теряя память, всё равно не терял привязанности, значит, семья действительно важнее страха.

Альбина: Семья всегда должна быть важнее дел. Ты можешь сделать всё позже.

Хосе опустил голову.

Хосе: Дело не в делах. Дело в них… В моих родителях. Они… они обвинили меня в смерти Аделины.

Паша (непонимающе): Аделина?

(воспомнив) А, это та самая Аделина, о которой вы с папой Женей три года назад так и не рассказали?

Женя (тяжёлый вздох): Да.

Хосе (с болью): Это моя младшая сестра. Мы были очень близки. Но в один самый обычный день она добровольно ушла из жизни с помощью моего пистолета… Родители решили, что это я виноват. Они отреклись от меня.

Женя (тихо): Мы с ней встречались. Но родители Аделины и Хосе родители были против. Они считали, что я её не достоин. А после… они даже на её похороны не пришли.

Саша (прикрыв от ужаса рот рукой): Какой кошмар!

Паша (мрачно): Оу… Теперь понятно, почему вы не хотели сначала об этом рассказывать. Сочувствую…

Хосе: В нашу последнюю ссору они сказали, что я им больше не сын. И наверняка настроили остальных родственников против меня. Я не хочу их видеть.

Альбина подошла к Хосе и Жене, приобняла Женю и положила руку на плечо Хосе.

Альбина: Но твой дед любил вас обоих. Возможно, он оставил что-то важное. И ты не должен позволять страху перед родителями лишать себя этого.

Женя: Мы пойдём с тобой. Все вместе. Чтобы тебе не было страшно.

Альбина: Да, мы все идём. Только Катюшу, пожалуй, оставим с бабушкой. Ни к чему тащить ребёнка в такую даль.

Хосе (сомневаясь): Но родители… Они очень грубые люди и не умеют выбирать слова. Боюсь, что они могут вас оскорбить.

Женя (подошёл к нему, глядя прямо в глаза): Хосе, мы же семья. Плевать, что они скажут. Мы тебя не бросим.

Хосе поднял глаза. В них читались тревога и благодарность.

Хосе (слабо улыбнувшись): Спасибо…

Сцена 3. Подготовка

Все начали собираться. Хосе уже был готов и сидел в коридоре, ожидая остальных и пытаясь отвлечься от тревожных мыслей.

Паша подошёл к Альбине.

Паша: Мама Аля, помоги, пожалуйста, завязать бабочку! Я не умею.

Альбина (улыбаясь): Конечно, Паша. Вот так, аккуратно… Готово! Ты выглядишь очень нарядно.

Саша подошла к Жене.

Саша: Папа Женя, заплети мне, пожалуйста, волосы. Хочу красивую причёску.

Женя (уверенно): Конечно, Саша. Давай. Как заплетаемся сегодня: "французская коса" или «рыбий хвост»?

Саша (радостно): Французская коса!

Женя (улыбаясь): Хорошо.

Он осторожно заплел ей две французские косы по бокам головы— у него уже был большой опыт в этом.

Саша (восторженно): Ух ты! Получилось, как и всегда, красиво! Спасибо, папа Женя!

Хосе (шутливо): Жека, ты что, всё это время был парикмахером под прикрытием полицейского?

Женя (улыбаясь): Одно другому не мешает. Тем более что у меня самого волосы малость отросли, и я тренируюсь делать разные причёски на себе.

Саша: А давай я тебе тоже волосы заплету?

Женя (неуверенно, улыбаясь): Лучше потом, когда приедем.

Хосе (ухмыляясь): Боишься, что все упадут в обморок от твоей красоты?

Все засмеялись. На мгновение тревога отступила, уступив место простому, тёплому семейному смеху.

Сцена 4. В дороге

Они сели в машину и отправились к месту назначения. Хосе старался выглядеть спокойным, но его руки дрожали, а лицо было бледным.

Женя, видя состояние друга, решил попробовать его отвлечь.

Женя: Хосе, помнишь, как на работе, когда мы пошли на разведку в парк, офицеру Ушину в фуражку залезла белка, а он не заметил её и надел? Он потом так резко отбросил её и за визжал, словно у него в фуражке была не белка, а гремучая змея!

Все засмеялись, кроме Хосе, который лишь натянуто улыбнулся.

Женя слегка расстроился и занервничал.

Альбина (шёпотом Жене): Не волнуйся, я помогу.

Громче:

Альбина: А ко мне однажды пришёл клиент, который утверждал, что кот соседей украл всю рыбу из его водоёма.

И снова Хосе почти никак не отреагировал.

Паша: Хосе, ты сейчас выглядишь, как папа Женя, когда он увидел паука на кухне.

Саша: Неужели твои родители такие страшные, раз ты их так боишься?

Хосе (усмехаясь): Они не страшные. Они просто не понимают и не уважают никого, кроме самих себя. Для них репутация семьи важнее, чем чувства близких.

Сцена 5. Завещание

Они прибыли на место. В зале уже собрались родственники. Когда Хосе вошёл, все обернулись. Его мать и отец (Лаура и Луис) замерли.

Сначала родители Хосе заговорили на русском, чтобы Женя, Альбина и дети поняли их.

Лаура (яростно): Что ты здесь делаешь?! Как ты посмел прийти сюда?!

Луис (гневно, Хосе): Бездарь, надеющийся нажиться на памяти деда!

Ещё и прихвостня своего с его роднёй сюда притащил! (имея ввиду Женю и глядя на него же)

Женя нахмурился, но промолчал.

Хосе (дрожа, но пытаясь сохранять спокойствие): Я пришёл на зачитывание завещания своего деда. Мне отправили уведомление в письме о том, что я должен прийти. И это не ваше дело, с кем я сюда пришёл.

Родители Хосе перешли на испанский, чтобы включить в разговор большую часть родственников, не понимающих русского.

Тётя Карла (с усмешкой): ¿De verdad crees que el abuelo Alejandro te dejó algo después de que abusaste de Adelina? (Ты действительно думаешь, что дедушка Алехандро что-то оставил тебе после того, как ты жестоко поступил с Аделиной?)

Хосе (вставая, голос срывается): ¡Yo no la maté! ¡Lo sabes muy bien! ¡Ella usó mi arma! (Я её не убивал! Вы сами это прекрасно знаете! Она сама воспользовалась моим пистолетом!)

Дядя Мигель (с сомнением): ¿Y quién se lo dio? ¿O lo sacó de tu caja fuerte? (А кто же, позволь спросить, дал ей его? Или она сама как-то достала его из твоего сейфа?)

Хосе (с болью): Me pidió que usara la caja fuerte. Tontamente le dije el código. (Она попросила воспользоваться сейфом. Я по глупости сказал ей код.)

Он сделал паузу, собираясь с силами, и продолжил уже твёрже, обращаясь ко всем родственникам:

Хосе: Reconozco que fui un hijo terrible: vago, reprobado y procrastinador. Es por eso que ustedes, padres, depositaron una doble esperanza en Adeline: que ella, a diferencia de mí, se convertiría en su orgullo y ayudaría a promover su Museo de cerámica. Es mi culpa. ¡Pero ustedes tampoco son santos! Al intentar forjar de ella una versión perfecta de sí mismos, rompieron su voluntad y la convirtieron en una esclava sin voz. ¡Fueron ustedes quienes la llevaron hasta este punto! (Признаю, что был ужасным сыном — лентяем, круглым троечником и прокрастинатором. Вот почему вы, родители, возлагали на Аделину двойную надежду: что она, в отличие от меня, станет вашей гордостью и поможет продвигать ваш музей керамики. Это моя вина. Но ведь и вы далеко не без греха! В попытках сделать из неё совершенную версию себя вы сломали её волю и сделали из неё безвольного раба! Вы сами довели её до этого!)

Луис : Solo queríamos un futuro digno para ella. Ese futuro no incluía viajes tontos a París ni casarse con un estudiante sin un peso. Tú le metiste en la cabeza esas ideas absurdas de seguir sus sueños y no hacernos caso! (Мы лишь хотели для неё хорошего будущего. В него не входили дурацкие поездки в Париж и замужество с нищим студентом! Ты внушил ей эти глупые мысли о том, что надо следовать своим мечтам и не слушать нас!)

Младший двоюродный брат Хосе, 18‑летний Педро, бросил осуждающий взгляд на родителей, а также на дядю с тётей. Он стиснул кулаки, будто пытался удержать слова, но не выдержал — голос его дрожал от обиды и злости:

Педро (вставая, уверенно, но срывающимся голосом): Pero José lo hacía con buenas intenciones: quería que Adelina fuera feliz. Fue un hermano mayor maravilloso. Y sus streams de Counter Strike y el rápido crecimiento de suscriptores en su canal demuestran que una persona puede tener éxito haciendo lo que ama! (Но ведь Хосе хотел как лучше, чтобы Аделина была счастлива. Он был потрясающим старшим братом. А его стримы по Counter Strike и активный рост подписчиков доказывают, что человек может быть счастлив и успешен, если занимается любимым делом!)

Тётя Карла (презрительно, скрещивая руки): ¿Has visto los streams de esa bestia?! (Ты смотрел стримы этого зверя?!)

Педро резко выпрямился — теперь в его голосе звучала не обида, а твёрдость.

Педро (твёрдо, глядя матери прямо в глаза): ¡Sí! Lo hace muy bien. Y tenía toda la razón sobre el tío Luis y la tía Laura. Ustedes destruyeron la voluntad de Adelina. Si ustedes, los padres, están de acuerdo con ellos y no quieren escuchar a nadie, entonces yo tampoco voy a tener en cuenta su opinión. (Да! У него всё отлично получается! И он был абсолютно прав насчёт дяди Луиса и тёти Лауры! Вы сломали волю Аделины. Если вы, родители, согласны с ними и не хотите никого слушать, то я тоже не собираюсь больше считаться с вашим мнением!)

Карла и Мигель (синхронно, гневно): ¡Traidor! (Предатель!)

Педро даже не вздрогнул. Он лишь горько усмехнулся, будто давно ждал этих слов.

Педро (тихо, но так, чтобы все услышали): Tal vez. ¡Pero no voy a quedarme aquí y verlos a ustedes, hacer de José un chivo expiatorio otra vez! (Возможно. Но я не собираюсь стоять и смотреть, как вы опять делаете из Хосе козла отпущения.)

Человек, читающий завещание, поднял руку.

Человек, читающий завещание: Прошу вас быть тише! Сейчас начнётся зачитывание завещания.

Он начал оглашать пункты и постепенно добрался до части, касающейся Хосе.

Человек, читающий завещание: «Хосе Васкесу передаётся особняк у моря, ранее принадлежавший его деду.»

Мать Хосе вскочила.

Лаура : ¡Qué?! ¡Él no se merece nada! ¡Es culpable de la muerte de mi hija! (Что?! Он не заслуживает этого! Он виноват в смерти моей дочери!)

Луис: Sí, destruyó nuestra familia. (Да, он разрушил нашу семью!)

Хосе (встаёт, голос звучит твёрдо): ¡Basta ya! Llevan años acusándome sin querer escuchar. Adelina era mi hermana menor y la quería más que a nada. Ustedes, en cambio, prefirieron olvidarla, echándome la culpa. ¡No les voy a permitir que me humillen otra vez!(Хватит! Вы годами обвиняли меня, не желая слушать. Аделина была моей младшей сестрой, и я любил её больше жизни. Вы же предпочли забыть о ней, обвинив меня. Но я не позволю вам унижать меня снова!)

Саша : (Паше, шепотом) Ты знаешь что они говорят?

П: (тоже шёпотом) Я не знаю, но по интонации можно понять, что они, скорее всего, опять ругают Хосе.

Женя, Альбина, Саша и Паша встали рядом с Хосе.

С: Вы не имеете права так разговаривать с Хосе! Он хороший человек и отличный друг!

П: И он в отличии от вас умеет признавать свои ошибки!

Женя (твёрдо, по-испански, с сильным русским акцентом): No está solo. Estamos con él. Y no les vamos a permitir que lo lastimen. (Он не один. Мы с ним. И мы не позволим вам его обидеть.)

Альбина (уверенно и профессионально, по-испански, без акцента): Sus acusaciones carecen de fundamento. Estoy dispuesta a ayudar a José legalmente, si es necesario. Es hora de poner fin a este acoso.(Ваши обвинения не имеют оснований. Я готова помочь Хосе юридически, если потребуется. Пора прекратить эту травлю.)

Хосе, Женя и дети вытаращили глаза и в шоке уставились на Альбину.

Человек, читающий завещание, снова поднял руку.

Человек, читающий завещание: Прошу тишины. Завещание оглашено. Имущество переходит к Хосе Васкесу.

Родственники были потрясены. Родители Хосе продолжали возмущаться, но уже ничего не могли сделать.

Сцена 6. После завещания

Пятёрка вышла из зала. Хосе выдохнул, будто только сейчас позволил себе расслабиться.

Хосе (усмехаясь, Альбине): Аль, а что же ты не сказала, что знаешь испанский язык?

Альбина: (невозмутимо) Ну… Просто как-то к слову не пришлось. Я испанским заинтересовалась ещё когда училась в институте. Знала, что он когда-нибудь понадобится.

Хосе (улыбаясь): Теперь даже как-то неловко перед тобой. Я ведь иногда такую ерунду на испанском несу.

Альбина (смеясь): Да ничего страшного, я уже давно привыкла к твоим особенностям. Да и к тому же, ты и на русском говоришь довольно забавно.

Женя: Да, кстати, я тоже удивился. Ты им очень здорово ответила. Я испанский совсем чуть-чуть успел изучить за 21 год дружбы с Хосе. А у тебя он и вовсе в совершенстве!

Саша: Мама Аля крутая!

Паша: Да, ты молодец!

Альбина: Спасибо. Главное, что теперь всё будет хорошо.

Их догнал Педро.

Педро (с сильным волнением): José, siempre supe que no era tu culpa. Vamos… reanudemos la comunicación. (Хосе, я всегда знал, что ты ни в чём не виноват. Давай… давай возобновим общение.)

Хосе (улыбнувшись): Sí, claro, Pedro. Pero ahora tenemos que ir смотреть нашу новую mansión. ¡Ven con nosotros! (Да, конечно, Педро. Но сейчас нам нужно ехать — осмотреть наш новый особняк. Поехали с нами!)

Педро (радостно): ¡Oh, sí, sí, por supuesto! (О, да-да, конечно!)

Хосе (всем): Знакомьтесь, это мой кузен Педро! Я вам про него рассказывал. Он очень крутой и сообразительный парень.

Паша: Привет, Педро!

Саша: Привет!

Педро (слегка смущённо): Hola, amigos de José. (Здравствуйте, друзья Хосе.)

Хосе: (вспомнив) Ах да, Педро не говорит по-русски.

Паша (энергично): Ничего страшного, мы его научим!

Саша (с энтузиазмом): Да! Да здравствует языковой обмен!

Все засмеялись.

Пока они вшестером ехали к особняку, Педро внимательно разглядывал всех новых членов семьи Хосе. Его взгляд остановился на Жене. Он тихо спросил у Хосе по-испански:

Педро: ¿Es el mismo tipo al que te rompiste la nariz en el patio de recreo a los 8 años? (Это же тот самый парень, которому ты в 8 лет сломал нос на детской площадке?)

Хосе (смеётся, прикрывая рот ладонью): ¡Sí, el mismo! Y mi mejor amigo, con la capacidad única de causar terremotos con su ronquido! (Да, тот самый! И мой лучший и самый близкий друг, обладающий уникальной способностью вызывать землетрясения своим храпом!)

Педро и Альбина рассмеялись.

Женя (чуть смущённо, но с улыбкой): Хосе, не забывай, что я хоть и чуть-чуть, но тоже понимаю испанский! Не надо обсуждать с Педро мой храп! Тем более что теперь я сплю с антихрапом, и разрушительные природные явления никого не беспокоят!

Все громко рассмеялись, и даже Хосе смеялся уже не натянуто, а свободно, будто с плеч свалился тяжёлый камень.

Вскоре они приехали к дому у моря. Особняк был большим, с видом на море. Высокие окна ловили закатное солнце, и казалось, что весь дом светится изнутри.

Альбина, Хосе, дети и Педро начали осматривать особняк, а Женя пошёл проверить кухню, а заодно приготовить праздничный перекус для всей семьи.

С: (оглядывая просторный балкон с деревянным штурвалом от корабля) Какая красота!

Хосе: Знаете, я тут подумал: почему бы не сделать особняк нашей общей дачей? Каждый сможет внести свой вклад в его преображение. Так он станет ещё более уютным и семейным.

Женя (с энтузиазмом, выглядывая из кухни): Отлично! Тогда здесь надо сделать небольшой косметический ремонт. Я найму рабочих, чтобы они поклеили новые обои, натянули потолки и заменили плитку в ванной.

Паша: А я приберусь на балконе! Установим там подзорную трубу и сможем смотреть на звёзды!

Саша: А я — в библиотеке! Протру пыль, расставлю книги по алфавиту. Сделаем там отдельный раздел для книг о наших приключениях!

Альбина: (улыбаясь) И для Жениных поэм. А давайте ещё сделаем памятный уголок для Аделины. Её вещи, фотографии… Чтобы всегда помнить о ней.

Хосе не смог сдержать слёз. Он тихо заплакал, опираясь руками на свои колени. Это были не слёзы горя — скорее, слёзы благодарности и облегчения, будто с его плеч наконец-то свалился груз, который он столько лет носил в одиночку.

Хосе (дрожащим голосом): Спасибо… Спасибо, что вы у меня есть. Я так рад, что даже после утраты Аделины у меня остались родные люди.

Альбина (улыбаясь, мягко): Что-то наш Хосе сегодня совсем расклеился. Вот, держи. (даёт ему платок)

Х: (всхлипывая, взял платок) Gracias, cariño (Спасибо, милая).

Женя (шутя): Что ж, похоже, теперь здесь «плакса» не только я.

Хосе (усмехнувшись сквозь слёзы): Да, сегодня я временно занял твою должность. (более серьёзно, глядя на всех по очереди) Просто… Просто я так люблю вас. Вы… Вы самые лучшие!

Дети бросились обнимать Хосе.

Саша: И мы тебя любим, Хосе!

Паша: И мы всегда будем рядом.

К ним присоединились Женя, Альбина и Педро. Объятие получилось большим, немного неуклюжим, но очень настоящим.

Женя: Раз уж сегодня Хосе в моей роли «главного плаксы», то я буду в роли Хосе. И, как он, я приготовил кое-что вкусненькое: какао с клубникой и перцем и Пашин любимый шоколадный слоёный кекс с маком.

Хосе (улыбаясь и вытирая последние слёзы): Твоё фирменное драконье какао, amigo? Похоже, у Педро сегодня состоится primera experiencia de degustación! (первый дегустационный опыт!)

Паша (с сомнением глядя на кружки с какао): Эм… Нет, спасибо, пап, я, наверное, лучше чай попью вместо какао.

Саша (смеясь): Я тоже.

**Женя(смущённо улыбаясь): Да ладно вам, хотя бы попробуйте! Тем более что в ваши кружки перец я предусмотрительно не добавлял.

Альбина (улыбаясь): И в самом деле, давайте попробуем, раз уж вероятность того, что наши желудки вспыхнут, понижена до нуля.

Все взяли кружки с какао у Жени. И ровно через секунду он вдруг внезапно о чём-то вспоминает.

Женя (неловко улыбаясь): Ой.. Скорее до одного процента. В моей кружке есть острый перец, и … и кажется, я забыл, какая из шести кружек моя.

Все звонко рассмеялись.

Хосе (задорно): Ну что ж, сейчас мы это и узнаем!

Они сели за стол, наслаждаясь едой и общением. Внезапно Педро вскочил из-за стола с широко вытаращенными глазами, стал обмахивать руками рот и кричать.

Педро: ¡Dios mío! ¡Qué calor! (Боже мой! Какая жара!)

Все на секунду замерли, а потом, закрывая рты руками, захихикали.

Хосе: Кажется, Педро всё-таки нашёл какао Жени!

Паша (сквозь смех): Мы это и без перевода поняли!

Женя поспешно принёс Педро стакан молока.

Женя (с сильным русским акцентом, неловко улыбаясь): Lo siento, Pedro. Toma, toma leche. (Извини, Педро. Вот, держи молоко)

Педро (кашляя, но уже улыбаясь): Gracias. (Спасибо)

Снова рассмеявшись, они продолжили трапезу. Напряжение, копившееся с самого утра, будто вылетело в окно вместе с этим смехом. В этот день Хосе в очередной раз убедился: настоящая семья — это не только те, кто связан с тобой кровью, а ещё и те, кто готов поддержать в любой момент и идти с тобой до конца.

Шёпот в пустоте

Часть 1. На пороге

Середина июня. Квартира наполнена будничным шумом: из комнаты доносится бодрая музыка — Хосе записывает стрим по Counter Strike. В гостиной Саша и Паша сидят с Педро за низким столиком, разложив карточки с русскими словами.

Паша (гордо, указывая на карточку): Смотри, Педро! Это «ложка». Лож-ка!

Педро (улыбаясь, старательно повторяет): Лож-ка… Ложка!

Саша хлопает в ладоши.

Саша: Молодец, Педро!

На кухне Женя кормит Катюшу на детском стульчике. Он протягивает ей ложку с тыквенным пюре, а Катюша недовольно отворачивает головку и складывает руки на груди в знак явного протеста.

Женя (мягко): Надо, котёнок, надо. Знаю, что пюре выглядит не очень, — я и сам тыкву не очень люблю. Но мама сказала, что тебе нужно поднять витамин А: для иммунитета и зрения. Ты же не хочешь потом, как я, без очков ботинки местами путать?

Жене всё же удаётся скормить ей первую ложку. Он радостно подпрыгивает, потом тянется за салфеткой. Вдруг раздаётся звонок в дверь.

Женя: Паш, будь другом, глянь, кто там? У меня руки в пюре по локоть.

Паша вскакивает и бежит к двери, заглядывает в глазок. Его лицо становится серьёзным, почти испуганным.

Паша: Там какой-то мужчина… Я его не знаю.

Женя: Скажи, что мы никого не ждём.

Паша чуть приоткрывает дверь — совсем немного, из соображений безопасности.

Паша (осторожно): Здравствуйте. А вы к кому?

На пороге стоит седой мужчина лет пятидесяти восьми. В одной руке у него потрёпанный пакет с документами, в другой — торт «Муравейник». Взгляд у него неуверенный, будто он сам не до конца верит, что решился прийти.

Мужчина: Я… я к Евгению Титову. Я его отец.

Паша моргает, переваривая услышанное.

Паша (тихо, почти шёпотом): Дедушка?..

Мужчина замирает. На секунду его лицо теряет всякое выражение, а потом в глазах появляется растерянность.

Мужчина (тихо): Так ты… ты мой внук?

Из других комнат выходят Женя с Катюшей на руках, Саша, Педро и Хосе. Все замирают, глядя на эту сцену у двери. Тишина становится почти осязаемой.

Часть 2. Вспышка

Женя, понимая, что разговор будет долгим, относит Катюшу в манеж. Вернувшись, он на пару минут замирает, а потом делает шаг вперёд. Его лицо искажается от смеси боли и злости.

Ж : Как ты смог меня найти?!

Павел Валентинович опускает взгляд, будто ему физически тяжело выдерживать этот прямой, обжигающий взгляд сына.

Павел Валентинович: Я долго тебя искал. Сначала писал на старый адрес — письма возвращались. Потом пытался через общих знакомых, но они либо не знали ничего, либо не хотели говорить. А потом… я случайно встретил в районе старую соседку, Антонину Степановну. Она увидела, что я стою у подъезда и будто ищу кого‑то, подошла и спросила, не тебя ли я разыскиваю. Оказалось, она помнит и меня, и вас с Катей, помнит, как всё было… И она рассказала, что вы переехали, и даже дала мне ваш новый адрес. Дай Бог ей здоровья.

Хосе, всё ещё растерянный, видит, как накаляется обстановка, и пытается разрядить её, делая максимально невозмутимое лицо.

Хосе: О, здрасьте, Павел Валентинович. А где же хлеб, за которым вы все эти девятнадцать лет ходили?

Павел Валентинович молчит. Женя лишь усмехается, не отрывая взгляда от отца.

Женя: Ты пришёл? Спустя девятнадцать лет? Когда всё наконецто наладилось… Мы с Катей выживали как могли, с трудом вылезли из долговой ямы, — а ты просто так заявляешься сюда, будто имеешь право? У тебя совесть есть?

Павел Валентинович тяжело вздыхает, но не отступает.

Павел Валентинович: Я знаю, что опоздал и не имею права просто так ворваться в твою жизнь. Но я хочу попытаться всё исправить.

Женя (горько смеётся): Исправить? Ты расписался в собственном бессилии много лет назад! По твоей вине мы с Катей лишились матери, а я на два месяца попал в детдом. Когда Катя забрала меня оттуда, мы с ней с трудом сводили концы с концами. Потом родился Паша — и стало ещё тяжелее, но мы держались. Не потому, что у нас были силы, а потому, что так было нужно! Потом Катя погибла, а я в двадцать один год стал опекуном Паши. Учился, работал, воспитывал его практически в одиночку, пока ты был в тюрьме!

Павел Валентинович (слегка раздражённо, пытаясь хоть как-то оправдаться): Но я оставил вам с Катей машину и квартиру, которую ты зачем-то продал. И вместо благодарности стоишь тут и отчитываешь меня за то, что я не помогал?! Получается, вопрос в том, у кого из нас после этого нет совести?

Женя (перебивает, голос срывается на крик): Да как ты смеешь?! Ты хоть понимаешь, что мы пережили?! Да, квартира и машина у нас были, но кто оставил нам с Катей хорошего, внимательного отца, который не убегает из дома, когда начинаются проблемы?! Кто оставил защиту, нормальное детство, чувство, что тебя любят и не бросят?! Скажи мне, кто?!

Хосе: Ребята, послушайте, давайте не будем вести себя, как дикари. Пойдёмте лучше на кухню, поедим тортик, который принёс Павел Валентинович, и спокойно поговорим.

Но Женя уже не слышит. Он подходит к отцу, хватает его за куртку и прижимает к стене. И начинает наносить удары — один за другим, с каждым разом все сильнее и сильнее. Он никогда не любил драки, но ярость из-за слов отца переполнила его чашу терпения. Павел валентинович не сопротивлялся и покорно принимал его удары. Он знает, что виноват и на сей раз не собирается увиливать от ответственности.

Женя (яростно крича): Где ты был, когда мне было десять и я прятался в своей комнате от пьяной матери с ремнём?! Где ты был, когда я боялся возвращаться домой?!

Дети в ужасе прижимаются друг к другу. В детской комнате хнычет Катюша, чувствуя, как накаляется атмосфера. Педро, не понимая всех слов, но ощущая опасность, хватает плюшевого зайца Катюши и уводит детей в другую комнату.

Хосе бросается к Жене и пытается встать между ним и Павлом Валентиновичем.

Хосе: Жека, подожди, не надо горячиться. Давайте лучше решим ваш конфликт мирным путём.

Но Женин разум плотно затуманен яростью. Его кулак резко с силой проскальзывает по скуле Хосе.

Хосе (потирая ушибленную скулу): Эй! Amigo, полегче!

В этот момент в квартиру заходит Альбина — она вернулась раньше, чем планировалось. На секунду она замирает и смотрит на Хосе. Он понимает её немой вопрос.

Хосе (тихо): Hola, cariño (Привет, милая). Женин отец пришёл.

Альбина (осторожно, удивлённо): Тот самый? (громче, уверенно, но спокойно) Женя, остановись. Он же вдвое старше тебя. Это нецелесообразно.

Саша (с трудом сдерживает слёзы, голос дрожит, но старается говорить чётко): Папа Женя, ты же сам всегда говорил, что насилие — не решение.

Паша (кричит сквозь слёзы, голос срывается): Папа Женя, остановись! Неужели ты хочешь, чтобы мы видели, как ты становишься монстром?

Женя замирает. Он смотрит на Пашу — на мальчика, которого растил как сына, которому обещал быть защитой. В заплаканных глазах Паши он видит себя — того напуганного ребёнка, который с ужасом наблюдал, как его отец крушит всё вокруг.

И вдруг он осознаёт: его кулаки сжаты, костяшки сбиты, на руках кровь — его собственная, от ударов. Отец стоит перед ним побитый. Он только что стал тем, кого ненавидел всю жизнь.

Женя (шёпотом, почти про себя): Я стал как он…

Он медленно опускает руки, подходит к Паше и крепко обнимает его, прижимая к себе так, будто боится, что тот растворится в воздухе.

**Женя (голос дрожит): Прости.

Потом он обнимает и Сашу.

Женя: Простите меня. Простите, что вы это увидели. Простите, что я не сдержался.

Альбина и Хосе помогают подняться Павлу Валентиновичу. Хосе потирает ушибленную скулу, но старается держаться бодро.

Павел Валентинович: Сынок, нам надо поговорить.

Женя (тяжёлый вздох): Ладно. Пойдём выйдем.

Хосе: Удачи. Павел Валентинович, если что — кричите, мы с Педро придём к вам на подмогу.

Педро, поняв из контекста, что сказал Хосе, испуганно прижал к себе плюшевого зайца.

**Педро (испуганно): Espero que no tengamos que hacerlo (Надеюсь, нам не придётся этого делать).

Часть 3. Разговор

Женя и Павел Валентинович уходят в другую комнату — туда, где тихо и нет лишних глаз.

Женя (складывая руки на груди, голос холодный): Ну. И о чём ты ещё хотел поговорить?

Павел Валентинович: Я хочу исправить свои ошибки. Я знаю, я был не самым лучшим отцом. Но…

Женя (резко, взрываясь): Это мягко сказано! Ты нанёс мне психическую травму в детстве! А теперь думаешь, что у тебя получится что-то исправить каким-то дурацким диалогом?!

Павел Валентинович (не отводя взгляда, но тихо): Пожалуйста, не перебивай меня. Я долго репетировал этот разговор и хочу сказать всё, что копил столько лет.

Женя тяжело вздыхает и кивает.

Павел Валентинович: Я понимаю, как тебе было тяжело без меня. Признаю: я был трусом. Уезжал в долгие командировки, оставлял вас с Катей одних с пьяной матерью, вместо того чтобы разобраться с проблемой и защитить вас. Я был ужасным отцом. Но, глядя на тебя сейчас — на то, каким внимательным отцом ты стал, как растишь Пашу, как заботишься обо всех, — меня берёт гордость за тебя. Ты поднялся без чьей-либо помощи, и это действительно дорогого стоит. Понимаю, что уже ничего не смогу полностью исправить: слишком уж много воды утекло. Но хотя бы дай мне шанс. Раз уж мне не удалось стать хорошим отцом, я бы очень хотел попытаться стать хорошим дедом. И, может быть, если ты позволишь, мы могли бы укрепить и наши отношения. Просто дай мне шанс исправиться, прошу.

Женя долго молчит. Он смотрит в окно — на город, на огни, на людей с зонтами и в дождевиках, которые идут по своим делам, не зная, что здесь, в этой квартире, происходят настоящие революционные изменения.

Женя: Кардинально что-то изменить уже не получится, в этом я с тобой согласен. Но… Катя всегда говорила, что каждый достоин второго шанса на искупление грехов. Я не гарантирую тебе мгновенную амнистию и вряд ли наши отношения будут как прежде. Но я… я попытаюсь тебя простить. Не ради тебя или себя. Ради Паши. Он всегда хотел, чтобы дед участвовал в его жизни.

Павел Валентинович (тихо): Спасибо, сынок. Я это ценю. (Сильно волнуясь.) Можно… можно тебя обнять?

Женя поворачивается к нему. Его глаза блестят от слёз, но он улыбается — чуть-чуть, едва заметно.

Женя: Можно.

Они крепко обнимаются впервые за девятнадцать лет.

Часть 4. Мир

К ним в комнату заходят остальные.

Саша: Ура! Они помирились!

Паша: Папа Женя, дедушка, вы молодцы!

Хосе: Да, хорошо, что помирились. А то я уже думал, нам с Педро придётся вооружаться доспехами, чтобы вас разнимать.

Педро (с сильным испанским акцентом, тяжело подбирая русские слова): Как говорится, самый ценный навык — это умение прощать. Хорошо, что нам с Хосе не пришлось вмешиваться. (Улыбается.) Потому что сегодня я с собой доспехи не брал.

Все смеются — не громко, осторожно, будто боятся спугнуть хрупкое примирение, но искренне.

Они идут на кухню. Альбина нарезает торт, который принёс Павел Валентинович. Женя заваривает чай с мятой.

Все усаживаются за стол. Паша, как самый ответственный, берёт аптечку и аккуратно обрабатывает ссадины на руках Жени и ушибы деда. Хосе выдают замороженную морковь от синяка.

Паша: Вот так, дедушка. Давай другую руку.

Павел Валентинович (улыбаясь): Спасибо, тёзка.

Женя (тихо, виновато глядя на отца): Прости, что сорвался. Я… я ужасный сын.

Павел Валентинович (тихо, но уверенно): Ты вовсе не ужасный сын. Это я ужасный отец. Я это заслужил за то, что бросил тебя.

Вдруг Женя наконец замечает синяк на скуле у Хосе и вздрагивает.

Женя (обеспокоенно): Откуда это у тебя?

Хосе (смеётся): Да так. Получил от лучшего друга, когда пытался защитить от него же его отца.

Женя (густо краснея, голос дрожит): П-прости. Я не специально.

Хосе: Всё нормально. По крайней мере, теперь можно сказать, что мы с тобой квиты: я тебе в восемь лет нос качелями случайно сломал, ты – мне синяк поставил.

Засмеялись все, кроме Жени.

Хосе: Только в следующий раз бери пример со своего любимого Железного человека, а не с Халка. Так будет менее травмоопасно.

Женя тоже начинает смеяться.

Саша (робко, глядя на Павла Валентиновича): Можно, я тоже буду называть вас дедушкой?

Павел Валентинович (голос дрожит): Конечно. Только недавно пришёл, а у меня уже сразу трое внуков. Какое счастье.

**Хосе (улыбаясь): Да, вы правы, Павел Валентинович. Больше детей — больше счастья.

Павел Валентинович (хитро улыбаясь, обращается к Хосе): А я, кстати, до сих пор помню, как ты каждую пятницу гостил у нас и, каждый раз пытаясь приготовить что-то из испанской кухни, разбивал половину посуды.

Хосе (смущённо): Ой. Вы помните?

Павел Валентинович: А то. Что ни вечер пятницы — то стихийное бедствие.

Хосе: Теперь я не только отличный повар, но ещё и полицейский, стример и…

Катюша в детском стульчике тянется за печенькой с общего стола. Хосе подаёт ей её.

**Хосе(гордо улыбаясь): И, конечно же, крёстный — это одна из самых важных профессий.

Паша: А давайте сегодня все вместе съездим проведать маму с бабушкой на кладбище.

Женя кивает.

Женя: Да. И Харитона тоже.

Часть 5. На кладбище

По дороге Женя вёл машину медленно, будто боялся, что слишком быстрая езда разрушит хрупкое равновесие, установившееся после разговора с отцом. Паша сидел рядом, время от времени поглядывая на него, но не нарушал тишину. Дождь, начавшийся ещё в городе, теперь шёл ровно и спокойно, словно сам мир решил не мешать этому важному разговору — пусть даже он будет вестись с тишиной.

Когда они свернули на знакомую улицу, Женя сбавил скорость ещё сильнее. Он не торопился. Ему нужно было ещё несколько минут обычного, будничного времени, чтобы собраться с силами.

Когда они наконец приезжают, все потихоньку выходят из машины. У могил все ненадолго замолкают. Ветер шевелит траву, и кажется, что тишина здесь особенная — не пустая, а наполненная воспоминаниями.

Женя кладёт на могилы матери и сестры по две гвоздики, а на могилу младшего брата — игрушечную машинку.

Паша (тихо и неуверенно): А мама сейчас нас видит?

Альбина (мягко): Конечно, Пашенька. И твоя мама, и бабушка, и Харитон. Они сейчас все нас видят и слышат.

Паша: Это хорошо, что слышат.

Он выходит чуть вперёд и тихо обращается к маме — так, что его слышат все.

Паша: Привет, мама. Сегодня произошло невероятное! Представляешь, Женя с дедушкой помирились! Думаю, ты была бы так же этому рада, как и все мы. Не переживай за меня: папа Женя хорошо справляется со своей ролью опекуна. Теперь у меня большая дружная семья: дедушка с интересными историями из жизни; папа Женя — он ответственный и любящий, хоть иногда и вспыльчивый; Хосе, танцующий на кухне фламенко с полковником вместо кастаньет; талантливый Педро, который аккомпанирует ему, стуча деревянными лопатками по кастрюле; младшая сестрёнка Катюша — мы назвали её в честь тебя; сильная и умная мама Аля, которая всегда ко всему относится ответственно, даже если это касается игры в «Монополию»; Саша — моя лучшая подруга, она мне как родная сестра. Она всегда и во всём берёт пример с мамы Али. И да, теперь я называю Алю мамой, но ты не волнуйся — я про тебя не забыл. Просто Аля — моя мама на земле, а ты моя мама на небе. Я тебя очень люблю и всегда буду о тебе помнить.

Женя рыдает, не скрывая слёз. Альбина замирает: у неё слезятся глаза, но она снимает очки и быстро вытирает глаза, чтобы никто не заметил. Хосе всхлипывает и вытирает глаза рукавом. Педро тоже уже во всю вытирает слёзы рукавом пальто. Саша просто молчит и улыбается, гордясь своим лучшим другом и братом.

Павел Валентинович подходит к могиле дочери, кладёт искусственные розы.

Павел Валентинович (тихо): Прости меня, Катя. Прости, что не был рядом, когда ты нуждалась во мне. Спасибо за внука. Он… он лучшее, что у меня есть.

Затем он подходит к могиле жены, кладёт тюльпаны и бумажного жаворонка.

Павел Валентинович: Прости. Я должен был быть сильнее — для тебя и для детей.

Все хвалят Пашу за речь и обнимают его.

**Женя (голос всё ещё дрожит): Паша, ты… ты молодец!

**Альбина (вздыхая с тёплой улыбкой): Да, это была самая трогательная речь из всех, что я когда-либо слышала.

Саша: Да, это и правда трогательно. Даже ты чуть не расплакалась.

Альбина (улыбаясь с притворным возмущением): Эй! Я же не плакала! Как говорил отец: это не слёзы, это пот гордости!

Все смеются.

**Хосе: (смеясь) Ага, если честно, даже я от Пашиной речи слегка «вспотел».

**Педро (улыбаясь, с сильным испанским акцентом): Я тоже.

Женя: Ну что? Едем домой?

Альбина: Поехали.

Женя: Папа, ты с нами?

Альбина едва заметно кивает Павлу Валентиновичу. Он слегка удивлён тому, как Женя его назвал.

Павел Валентинович: Оу… Да, конечно. Я тут, кстати, недалеко теперь живу. Так что будем видеться довольно часто.

Женя: По дороге заедем за запасными ключами для тебя.

Павел Валентинович: Это замечательно.

Они поехали домой, чувствуя, что их семья стала больше. Это чувство согревало их сердца и придавало уверенности в завтрашнем дне — уверенности в том, что в случае чего у них есть поддержка и опора.

Путь к рекомендациям YouTube

(Действие происходит после событий главы "Преступник будет наказан!")

Хосе сидел перед камерой в наушниках с собачьими ушами, поправляя микрофон. На экране монитора светилось название его канала — Husky español.

Х: Пора выходить на новый уровень. Рекомендации YouTube, я иду к вам!

Женя и Паша стояли рядом, заглядывая в экран.

П (с энтузиазмом): Мы будем ставить лайки и комментировать каждый твой ролик!

Ж: Да, поддержим как надо. Но только не переусердствуй, ладно?

Х (хлопнул в ладоши): Всё будет отлично! Я наснимаю столько стримов за неделю, что алгоритмы меня точно заметят!

Следующие дни Хосе почти не спал. Он снимал стримы утром, днём, вечером и даже ночью. Чтобы не вырубиться прямо перед камерой, он начал пить энергетики.

Однажды Женя зашёл к нему в гостиную и увидел гору пустых банок.

Ж (хмурясь): Хосе, это уже перебор. Энергетики очень вредны, они губят организм.

Х (отмахнулся): Да ладно! Всё под контролем. Я не буду их слишком много принимать.

Через два дня стало ясно, что «всё под контролем» — это просто слова. Хосе не только не сократил потребление энергетиков, но и начал мешать их с кофе и чаем для дополнительной бодрости. Он стал раздражительным, срывался изза каждого слова, а его глаза покраснели от недосыпа.

Женя всерьёз занервничал. Он позвал Пашу.

Ж: Паша, нам нужно чтото делать.

П (поднял брови): Что?

Ж: Заберём все энергетики и спрячем. И кофе с чаем тоже.

Они действовали быстро и слаженно. Пока Хосе записывал очередной стрим, Женя с Пашей пробрались на кухню, убрали все банки с энергетиками, пачки кофе и коробки чая в дальний шкаф, заперли его и спрятали ключ.

Хосе, закончив стрим, зашёл на кухню и не увидев ни чая, ни кофе, ни энергетиков, замер.

Х: Где?.. Где всё? (обернулся к Жене и Паше, которые стояли в дверях). Вы что сделали?!

Ж (спокойно, но твёрдо ): Мы спрятали. Это ради твоего здоровья.

Х (взрываясь): ¡Inhumanos! (Нелюди!) Вы хоть понимаете, что мешаете моей работе?! Из-за вас я не попаду в рекомендации YouTube!

Паша задрожал от страха – он никогда не видел вечно весёлого и добродушного Хосе таким сердитым. Женя тоже вздрогнул — не столько от крика, сколько от того, каким чужим стал голос друга. Он сделал три глубоких вдоха, чтобы унять дрожь в пальцах, и шагнул вперёд.

Ж (твёрдо, уверенно): Никакие рекомендации не стоят таких жертв. Можешь хоть послать меня, но я не дам тебе портить своё здоровье и подвергать опасности жизнь. Я понимаю, когда ты психуешь и кричишь, — я и сам после работы бываю вспыльчивым. Но это не значит, что надо себя гробить.

Хосе, на мгновение придя в себя, замер, а потом резко выдохнул.

Х (тихо): Ты прав. Пожалуйста, простите меня… И спасибо, что спрятали это подальше от меня. Я... я чувствую, что не смогу удержаться сам.

Ж (улыбнулся): Я всё понимаю и рад, что ты вовремя одумался.

Но Хосе не собирался сдаваться. Когда Женя и Паша ушли в магазин, он обыскал квартиру и нашёл тайник. Выпил всё — энергетики, кофе, чай — за раз и вернулся к стриму.

Он сидел перед камерой и вёл стрим по CounterStrike.

Хосе: Приветствую вас, amigos, с вами снова Husky español. Сегодня мы попробуем пройти 32-й уровень и получить звание Майора.

......

(10 минут спустя)

Так, ребята, сейчас будем брать эту точку… Осторожно, за углом наверняка сидит какой-нибудь ниндзя! (смеётся).

И вдруг его голос резко оборвался. Камера зафиксировала, как он медленно наклоняется вперёд и теряет сознание.

Чат стрима взорвался от комментариев: кто-то думал, что это постановка, ради просмотров, кто-то беспокоился за Хосе. Коллега Жени, который в этот момент также смотрел стрим Хосе, к счастью, принадлежал ко второму типу зрителей. Он тут же позвонил в скорую и назвал адрес их хрущёвки.

Когда Женя и Паша вернулись домой, Жене позвонил коллега и сообщил, что Хосе потерял сознание во время стрима, и продиктовал адрес больницы, в которую его отвезли. Они бросились к машине и помчались в больницу. Через час их пустили в палату к Хосе.

Хосе лежал на кровати — бледный и ослабший, но уже пришёл в себя.

П: Хосе!

Паша подбежал первым и обнял его.

Женя подошёл следом, и его глаза наполнились слезами. Он крепко обнял друга, зарыдал и долго не мог остановиться — слёзы всё катились и катились по его щекам.

Х (шёпотом): Простите меня. Я так глупо поступил… Обещаю, больше никогда.

Ж (шмыгнул носом и улыбнулся): Главное, что ты жив. И здоров.

П (с важным видом): Мы с Женей будем тебе помогать со стримами! Чтобы тебе было легче. Тогда не придётся так много работать одному.

Хосе посмотрел на них с благодарностью.

Х: Спасибо… Да, давайте так и сделаем.

Через пару дней новый график был налажен. Хосе снимал меньше стримов, зато высыпался, пил травяной чай вместо энергетиков и чувствовал себя гораздо лучше. Женя помогал ему монтировать видео, а Паша придумывал забавные подписи и хештеги.

И однажды утром Хосе получил уведомление: его канал попал в рекомендации YouTube.

Он показал экран друзьям.

Х (восторженно): Смотрите! Получилось!

Ж (улыбнулся): Конечно, получилось. Потому что теперь всё по-умному.

П: И по здоровому!

Все трое рассмеялись и хлопнули ладонями в общем «дай пять».

Осложнения здоровья

(Действие происходит за пол года до событий главы "Преступник будет наказан!")

Дисклеймер: Данный эпизод является художественным вымыслом и создан исключительно в рамках повествования. Он не имеет цели кого-либо оскорбить или высмеять реальные проблемы со здоровьем. Через историю героев я хочу показать важность поддержки близких и необходимость своевременного обращения к врачам при появлении тревожных симптомов. Помните: забота о здоровье — это ответственно и правильно. При любых вопросах консультируйтесь с квалифицированными медицинскими специалистами.

День первый

Женя приходит домой уставший и хмурый. Он тихонько идёт по коридору, стараясь не шуметь. Хосе в это время играет в CounterStrike, а Паша собирает на ковре в гостиной LEGOзвезду смерти.

Вдруг Женя спотыкается о край ковра и с грохотом падает. Хосе и Паша тут же замирают, а потом бросаются проверять, всё ли в порядке.

Женя поднимается и отряхивается. Хосе включает свет — и перед ними предстаёт картина: Женя прикрывает штаны руками и краснеет. На них отчётливо видно мокрое пятно.

Хосе (хохоча): Ооо, что тут у нас? Ты как, не ушибся?

Ж: (неуверенно) Нет, всё в порядке.

Паша (смеясь): Женя, ты что, обмочился?

Женя: (ворчливо и смущённо): Нет, я кофе облился.

Паша: Да ну? Пятно не похоже на кофе. Кались!

Женя (нервно): Ещё по дороге под дождь попал.

Он поспешно направляется к себе в комнату.

Паша (фыркая от смеха): У нас же в Питере дождя уже неделю нет! Ты что, освоил телепортацию?

Хосе: Amigo, признай уже, что это не дождь твои штаны промочил. Ты совершенно не умеешь врать. А когда пытаешься, – напоминаешь щенка, который погрыз хозяйский ботинок и пытается делать вид, что он тут вообще не причём.

П (с серьёзным видом, Хосе): Да-да, точно, у него глаза сразу становятся такие испуганные, когда пытается оправдаться и руками размахивает как ужаленный.

Ж: (сердито) Я не... (замечает, что машет руками и прячет их за спиной) я не пытаюсь соврать! Мне нет смысла этого делать. Просто я ... ну, это ... ну в общем, мне нужно поспать. Спокойной ночи!

Хосе с Пашей в недоумении переглядываются и взрываются от смеха. Женя только бурчит что-то себе под нос и скрывается за дверью.

Через два дня

Женя крадётся по коридору — на нём снова мокрые штаны.

Женя (ворча про себя) : Надо было сразу взять запасные… Опять эта напасть.

На пути к комнате он пересекается с Пашей. Тот оглядывает его с головы до ног и улыбается.

Паша (шутя): Ты сегодня отлично выглядишь, особенно штаны!

Женя (пытаясь скрыть смущение): Я просто в лужу возле подъезда упал.

Он снова поспешно скрывается в комнате.

Паша (шепчет Хосе) : Это снова произошло.

Хосе (слегка обеспокоенно): Да, что-то тут не так…

Ещё через день

Женя возвращается с дежурства с пакетом, в котором лежат его мокрые вещи. Хосе и Паша встречают его у двери, видят пакет и шутливо спрашивают:

Хосе: И что же в этот раз случилось? Активная борьба с пиратами на корабле в бушующем море?

Паша: Или драка за чай в столовой, и на тебя вылили целый чайник воды?

Женя смотрит на них минуту тоскливым взглядом — и резко начинает громко рыдать. Хосе и Паша обеспокоенно подходят ближе.

Хосе: Hermano, что случилось?

Паша: Что произошло?

Женя (сквозь слёзы): Я… Со мной уже неделю случается эта напасть. Мне так стыдно, что это происходит со мной… Я чувствую себя младенцем.

Паша обнимает Женю. Хосе тоже подходит и обнимает его с другой стороны. Они успокаивают Женю.

Хосе: (мягко) Ну-ну, тише, ничего страшного, Жека. Но тебе действительно нужно сходить к врачу, провериться. Ты, скорее всего, просто застудился.

Женя (дрожащим голосом): Я боюсь идти к врачу. Вдруг он скажет, что это теперь хроническая болезнь?

Хосе: Не нагнетай. Хронические болезни просто так не появляются. В любом случае важно провериться.

Паша: Мы с Хосе пойдём с тобой на приём, чтобы тебе не было так страшно.

Хосе (шутливо)*: Лучше соглашайся, а то я буду дразнить тебя «мокрым сержантом».

Все смеются.

Женя: (вздох) Ладно, схожу на приём.

Утро следующего дня.

Поликлиника пахла антисептиком и кофе из автомата в холле. Женя замер перед дверью кабинета, сжимая в руке направление так сильно, что бумага захрустела. Его плечи были напряжены, будто он готовился к бою, а не к обычному приёму.

Паша (стоит рядом и тихонько подталкивает дядю локтем) : Жень, ты в двери взглядом сейчас дырку прожжёшь. Не надо так сильно переживать, мы же с тобой.

Женя (медленно переводит на него глаза, в которых читалась смесь страха и усталости): А если он скажет, что это навсегда? Что мне теперь придётся как грудничку везде пелёнки стелить...

Хосе, который до этого пытался выглядеть беззаботным, вдруг стал серьёзным. Он положил ладонь Жене на плечо — твёрдо, но бережно, как делают, когда хотят передать свою уверенность.

Х: Слушай, hermano, я тебе вот что скажу: даже если это надолго, мы всё равно будем с тобой. Но я почти уверен, что это просто простуда, которая прицепилась к чему-то внутри. Врач посмотрит, скажет, какие таблетки пить, и через пару недель ты будешь бегать по лестницам, как раньше, и даже не вспомнишь про эти дни.

Паша (кивнул, доставая из рюкзака бутылку воды) : Вот, держи. И если вдруг станет совсем страшно — просто смотри на меня. Я буду делать самое забавное лицо, какое смогу. Хоть посмеёшься.

Женя слабо улыбнулся, впервые за утро.

Ж: Ты и так каждый день делаешь смешные лица.

Паша (шутливо нахмурившись) : Эй! Это не смешные лица, а несколько разновидностей лица победителя!

Хосе (хмыкнул и снова повернулся к двери): Ладно. Три… два… один.

Он легонько толкнул дверь, и та плавно открылась.

Врач, сидевший за столом, поднял взгляд и спокойно кивнул:

В: Проходите. Кто у нас сегодня?

Женя сделал шаг вперёд, и на этот раз его плечи чуть опустились — не от страха, а от того, что рядом были те, кто не даст ему упасть.

Ж: Я… Титов Евгений Павлович. У меня приём по направлению.

В: Отлично, Евгений. Присаживайтесь, расскажите, что беспокоит.

Паша и Хосе остались стоять у двери, не решаясь заходить дальше, но не отходя ни на шаг. Паша незаметно подмигнул Жене, а Хосе одними губами прошептал: «Ты справишься».

После чего дверь медленно закрывается, оставляя Женю наедине с врачом, а также с полной уверенностью, что он действительно справится.

....

Врач проводит осмотр, задаёт вопросы. Женя честно отвечает:

Врач: Расскажите подробнее: как давно это началось? Были ли какие-то переохлаждения, стрессы?

Женя: Началось примерно неделю назад. Я тогда сильно замёрз на дежурстве… И потом это стало повторяться.

Врач: Часто ли происходят позывы?

Женя (краснея): Чаще чем раньше. Это происходит внезапно. Я просто не успеваю добежать…

Врач: Понятно. Давайте сдадим анализы, проверим, нет ли воспаления. Похоже, что это связано с переохлаждением. После сдачи анализов приходите на повторный приём.

Врач даёт направление на сдачу анализов. Женя выходит из кабинета.

Женя: Всё хорошо, ребята. Это лечится. Сейчас ещё пойду анализы сдавать.

Паша: Мы будем помогать тебе лечиться.

Хосе (шутит): Значит «Мокрый сержант» уходит в отставку. Теперь с нами будет только старший сержант Женя Титов — здоровый и сухой!

Все смеются.

Следующие дни

Хосе и Паша активно помогают Жене лечиться: готовят лёгкие полезные обеды, следят, чтобы он пил таблетки, одевался тепло, и не дают ему перетруждаться.

Через некоторое время Женя идёт на поправку — эпизоды с мокрыми штанами постепенно исчезают. Он чувствует себя лучше, настроение улучшается.

Однажды вечером Женя благодарит Хосе и Пашу за помощь и поддержку:

Женя: Спасибо вам, ребята. Без вас я бы не справился.

Хосе: Да не за что, amigo. Мы же семья.

Паша: Конечно, семья!

Женя: Пошлите в гостиную смотреть «Железного человека» — 1ю, 2ю и 3ю части.

Паша: Да! И ещё есть кексы и пить чай с мелиссой!

Хосе: Звучит как план отличного вечера!

Они дружно идут в гостиную, включают фильм, раскладывают угощения — и вечер превращается в тёплый, уютный момент, который ещё крепче связывает их троих.

Семейный поход

(Действие происходит летом после событий главы "Ошибка")

Часть 1. Подготовка и отъезд

Альбина и Женя аккуратно складывают вещи в машину, проверяют снаряжение. Саша и Паша с энтузиазмом им помогают: носят спальные мешки, раскладывают посуду. Хосе, которому поручили собрать провизию, напевает испанскую мелодию и пританцовывает, хаотично складывая продукты в сумку.

Х. (весело): ¡Vamos, amigos! (Вперед, друзья!) Сегодня будет лучший поход в нашей жизни!

Женя, Альбина, Саша и Паша выходят из дома. Хосе спохватывается и поспешно бежит за ними, на ходу застёгивая куртку.

Ж. (смеясь): Хосе, ты хоть взял что-нибудь из еды?

Х. (уверенно): Конечно! Полный набор походных деликатесов!

Все садятся в машину, смеются, включают музыку и отправляются в путь.

Часть 2. Дорога и первая проблема

Машина едет по живописной дороге. Все весело переговариваются, подпевают песням. Но вот дорога становится извилистой — начинается трасса "Серпантин".

У Хосе проявляется морская болезнь, его начинает тошнить. Саша и Паша, увидев это, отодвигаются в другой конец машины. Саша, взволнованная, вскакивает на колени к Паше и громко восклицает:

С.: Хосе тошнит! Машина в опасности!

П. (хихикая, прикрывая рот ладошкой): Саня, это не опасно… просто неприятно.

Женя бросает короткий взгляд на Хосе в зеркало заднего вида, хмурится и плавно снижает скорость.

Ж. (тяжело вздыхая): Хосе, кажи честно — ты таблетки от укачивания взял?

Х. (слабо, прижимая ладонь ко лбу): Честное слово, собирался взять… Но так торопился, уже мысленно представлял, как сниму в лесу новый ролик, про выживание в дикой природе.

Ж: Ладно, потерпи немного, сейчас остановимся.

Женя быстро останавливает машину. Хосе выбегает наружу, глубоко дышит. Через пару минут он возвращается, бледный, но уже в порядке.

Х. (слабо улыбаясь): Простите, ребята. "Серпантин" — мой злейший враг.

А. (заботливо): Ничего страшного, Хосе. Главное, что всё хорошо. (Подаёт ему бутылку воды) Вот, попей, станет легче.

Х: Gracias, cariño (Спасибо, милая).

Пока Хосе приходит в себя, Альбина замечает, что бензобак почти пуст.

А.: Женя, бак почти на нуле.

Ж.: Давайте остановимся здесь — место отличное. Я съезжу на заправку, заправлю машину.

П: Ага, только сначала сумки разберём.

Часть 3. Вторая проблема и нестандартное решение

Альбина, Хосе, Женя и дети вытаскивают все вещи из машины, начинают искать провизию. Но её нигде нет.

Х. (в ужасе): О нет… Кажется я забыл её дома. Пока танцевал, видимо, оставил сумку на кухне…

Все (вздыхая): Хосе…

П.: Ну вот, а я так хотел бутерброды с сыром!

Ж (раздражённо): Я так понимаю, ты решил устроить нам настоящее выживание в дикой природе, чтобы твой ролик получился более реалистичным?

Хосе краснеет от стыда, опуская голову в пол.

Х (грустно): Извините, я правда не специально. Я хотел всё идеально подготовить, а в итоге ... в итоге как обычно накосячил.

Ж (снова тяжело вздыхая и смягчаясь): Ладно, не переживай, наша компания постоянно попадает в истории. Так что это для нас уже привычное явление. Что-нибудь придумаем.

Х.: Ребята, я знаю, что сделать! Давайте вернёмся к корням — найдём еду в лесу! Соберём грибы, ягоды, я даже удочки взял — можем наловить рыбы!

А. (после паузы, мягко): Знаешь, Хосе, это не такая уж плохая идея. В детстве мы с отцом часто так делали.

П. и С. (нехотя, переглядываясь): Ну ладно…

Ж (слегка устало вздыхая): Ну и славно. Тогда я поехал.

Часть 4. Организация лагеря

Хосе с энтузиазмом раскладывает палатку и разводит костёр. Паша и Саша отправляются на поиски ягод и грибов. Паша показывает Саше разные виды, она сверяется с книгой и объясняет, какие можно собирать.

С.: Смотри, Паша, вот эти ягоды похожи на чернику — они съедобные, а вот эти красные — это волчьи ягоды, они ядовитые. Их трогать нельзя.

П.: Понял! Значит, эти — в корзину, а эти — оставляем.

Тем временем Альбина ловко ловит рыбу у небольшого ручья неподалёку. К 17 часам всё почти готово: ягоды и грибы собраны, костёр горит, палатка установлена. Альбина демонстрирует свой улов.

А (улыбаясь): Неплохо, да? Отец научил меня ловить рыбу так же хорошо, как и стрелять.

Х. (шутя): Значит, если медведь нападёт, мы будем в безопасности!

Все смеются. Но Альбина начинает беспокоиться: Женя всё ещё не вернулся.

А.: Где же Женя? Уже столько времени прошло…

П. и С. (вместе): Да, странно…

Х. (с ухмылкой): Может, он узнал, что в этом лесу полно пауков, и решил уехать домой? Вы же знаете, он арахнофоб!

Женя выходит из-за кустов, махает им и присоединяется к компании. Начинается ужин.

Костёр весело потрескивает, над углями жарятся кусочки грибы, пахнет дымком и хвоей. Все сидят вокруг, довольные, уставшие и счастливые. Хосе, размахивая деревянной палочкой, будто это жезл маэстро, с пафосом ведёт рассказ — как будто читает сценарий эпического фильма.

Х. (театрально, воздевая руку): И вот стою я, один на один с судьбой… Ветер свистит, скалы стонут, и тут из-под камня выползает… нечто. Длиной с мою руку! С глазами бусинками! Холодными, бездушными…

П. (широко раскрыв глаза, втягивает голову в плечи): Змея?!

С. (вжимается в Пашу): Ой… Я бы на твоём месте сразу убежала!

Х. (делает многозначительную паузу, потом гордо): А я не дрогнул. Ни на миллиметр. Я просто резко подскочил и закричал так, что сама природа вздрогнула. И оно уползло. Это не страх, друзья мои. Это доминирование!

Ж. (присаживается рядом, протягивая ладони к огню, и как бы между делом): Ага, доминирование. То есть классическая тактика Хосе: резко подскочить, закричать и отбежать на безопасное расстояние — желательно до соседнего часового пояса.

А. (еле сдерживая улыбку, мягко косится на Хосе): Женя, ну не смущай его.

Ж. (невинно пожимает плечами): А что? Это же чистая правда. Хосе у нас рептилий боится так же, как я пауков. Только он это называет «стратегическим контролем дистанции».

Х. (возмущённо, но в глазах пляшут смешинки): Я не боюсь! Я просто… предпочитаю не вступать в близкий контакт с тем, у кого нет паспорта, прописки и хотя бы базового понимания личных границ!

Паша и Саша хохочут так, что чуть не падают друг на друга.

А. (мягко): Ладно, ладно, герой. Главное, чтобы сегодня никаких рептилий. Пусть все они сидят под своими камнями и не мешают нам ужинать.

В этот момент Паша, которому вечно не сидится на месте, вскакивает и идёт к ближайшим камням — посмотреть на жуков, просто походить туда-сюда. Он замирает, наклоняется, и лицо его расплывается в хитрой улыбке.

П. (шёпотом, но нарочно так, что слышно всем): Ооо… А вот и первая рептилия сезона.

Все оборачиваются. На тёплом плоском камне, прямо у края света от костра, неподвижно сидит маленькая ящерица. Она будто специально позирует: лапки поджаты, голова чуть набок, взгляд — как у философа, который всё про всех знает. Паша осторожно поднимает её на ладони и торжественно несёт ближе к костру — не совсем вплотную, но достаточно, чтобы Хосе её увидел.

П (оживлённо): Смотрите! Она даже не убегает! Наверное, поняла, кто тут главный!

Х. (резко вскакивает, чуть не опрокидывая котелок, и отпрыгивает так, будто под ним взорвалась петарда): ¡Oh, no! ¡En nombre de la salsa Romesco! (О нет! Во имя соуса Ромеско!)

Ящерица, будто оскорблённая таким приёмом, мгновенно исчезает в траве — будто растворилась. Паша разочарованно вздыхает и опускает пустую ладонь.

Ж. (фыркая от смеха): Ну вот, стратегическое доминирование сработало. Она сбежала от одного твоего крика. Даже драться не стала.

Х. (краснея, пытается вернуть себе вид невозмутимого воина, но тоже начинает смеяться): Ладно, ладно. Может, моя стратегия немного… излишне громкая. Но зато эффективная!

С. (хихикает, прикрывая рот ладошкой): Очень эффективная. Она, наверное, до самой реки бежала и по дороге всем ящерицам рассказала: «Осторожно! Там страшный человек кричит!»

А. (улыбаясь, разливает чай по кружкам): Зато теперь точно знаем: если в лесу появится что-то пугающее, у нас есть Хосе. Он просто крикнет — и всё само уйдёт.

Х. (вздыхает, садится обратно к костру, нарочно смотрит только в центр круга света и подальше от камней): Да-да, я ваш личный отпугиватель рептилий. Только пусть они не подходят ближе пяти метров. И желательно не ночью.

Все смеются. Напряжение спадает, вечер снова становится уютным. Даже тени от костра теперь кажутся не зловещими, а просто длинными и добрыми.

А. (тихо, с улыбкой): Ну что, теперь можно спокойно ужинать. Без неожиданных гостей.

С.: Кстати, Женя, а где ты так долго пропадал?

Ж.: Сначала в очереди на заправку стоял. Там передо мною сегодня аж двадцать человек было! А другой заправки рядом не было. Потом ещё заехал в кафешку за пирожками, на всякий случай. Думал, вдруг не сможете найти еду в лесу. И ещё по дороге заехал за таблетками для Хосе. Чтобы дорога домой обошлась без новых приключений.

Х (тепло улыбаясь): Спасибо, amigo

А.: И правильно сделал, что заехал.

П.: Да, пирожки отличные, особенно с картошкой! Знаете, хотя в начале всё шло наперекос, в итоге мы организовали чудесный семейный поход!

Все (хором, уже спокойнее): Да!

Часть 5. Вечерние приключения и финал

Все идут спать в одну палатку. Почти все засыпают, как вдруг из глубины палатки раздаётся громкий, раскатистый храп Жени. Звук настолько внезапный и громкий, что все резко подскакивают. Дети, которые уже крепко спали, пугаются понастоящему.

С. (вскрикивая): Ой! Что это?!

П. (зевая): Кажется, я знаю, что это…

Х. (шутя, с театральным ужасом): Это медведь пришёл к нам на разборки — выяснять, кто забрал его ягоды и грибы из леса! Он, наверное, слышал, как мы их собирали, и теперь требует справедливости!

А. (включает фонарик, мягко смеясь, но строго): Хосе, не пугай детей. Всё в порядке, ребята. Это просто Женя храпит. Мы же все знаем, что он храпит, правда?

С. (выдыхает с облегчением): А… Да, я помню. Просто так неожиданно! Я подумала, что в палатку кто-то залез.

П. (недовольно вздыхая): Да, я так радовался сегодняшней поездке, что даже забыл свои беруши дома. А с этим «трактором» рядом по-другому не заснёшь.

Они видят, что Женя спит и действительно громко храпит. Все начинают тихонько смеяться. Женя просыпается от их смеха, протирает глаза и недоумённо оглядывается.

Ж. (сонно): Что? Что случилось? Почему вы все не спите? В чём дело?

Х. (с широкой улыбкой, подмигивая Альбине): О, Женя, ты даже не представляешь, какой концерт тут устроил! Я-то думал, что медведь идёт мстить за ягоды, а это всего лишь твой фирменный храп! Признайся, ты тренировался?

П.: Да, Женя, это было громче, чем тарахтение тракторного двигателя!

С.: А я тоже думала, что это медведь! Но теперь я вижу, что это просто ты… храпишь.

Женя садится, потирает лоб и смущённо улыбается.

Ж.: Ой… Простите, ребята. Я и забыл, что так громко храплю. Честное слово, не хотел никого будить! Но берушей, к сожалению, у нас нет.

А.: Ничего страшного. Давайте подумаем, как решить проблему без них.

Наступает короткая пауза — все задумываются.

Х. (вдруг оживляется): А что, если… Женя ляжет ближе к выходу? Так его храп будет меньше мешать, да и звук уйдёт наружу!

А. (кивает): Хорошая идея, Хосе. И ещё можно положить побольше одеял между Женей и детьми — они немного приглушат звук.

П.: А я могу положить подушку на уши! Я так иногда делаю, когда не могу уснуть.

С. (улыбается): И я тоже!

Ж. (благодарно): Спасибо, друзья. Простите, что испортил начало ночи. Давайте попробуем так.

Все перестраивают спальные места: Женю устраивают ближе к выходу, между ним и детьми кладут дополнительные одеяла. Паша и Саша кладут подушки на уши и устраиваются поудобнее.

Х.: Ну что, теперь точно сможем заснуть!

П.: И без медведей и тракторов!

А. (тихо): Всем спокойной ночи. Пусть сны будут тихими и добрыми.

Постепенно все успокаиваются. Через несколько минут в палатке становится тихо, только слышно, как потрескивает костёр снаружи и доносится отдалённое уханье совы.

Часть 6. Утро

Утро. Все просыпаются отдохнувшими. Солнце светит, птицы поют.

Саша: Это был лучший поход в моей жизни!

Паша: Да! Даже с пауками, медведями и… (делает паузу и смотрит на Женю) …и храпом!

Женя (притворяясь обиженным): Эй, я же извинился! И вчера мы нашли отличный выход, правда?

Хосе (обнимая Женю за плечи): Да ладно тебе, amigo! Зато теперь у нас есть новая семейная легенда — «Как Женя чуть не разбудил тайгу своим храпом»! И как мы все вместе придумали, как с этим справиться.

Все снова смеются. Хосе предлагает сделать фото на память. Они встают в ряд, обнимаются, и Альбина делает снимок на телефон.

Альбина: Вот и ещё одно прекрасное воспоминание для нашей семьи.

Все (радостно): Да!

Они собирают лагерь и отправляются домой, полные впечатлений и счастливых моментов.

Плов по маминому рецепту

(Действие происходит до свадьбы Жени и Альбины)

Женя стоит на кухне в своём кухонном наряде: фартук с Железным человеком, чёрные тапочки с котятами с резиновой подошвой, очки, волосы собраны в высокий хвост. Перед ним — потрёпанный листочек с маминым рецептом плова. Он воодушевлённо включает бодрую музыку и начинает готовить.

Женя (сам себе): Так, сначала обжарить мясо… Потом лук… Морковь… Рис промыть семь раз… Всё получится!

Он бросает мясо на сковороду — оно весело шипит. Женя пританцовывает в такт музыке, помешивает мясо… И в какойто момент слишком энергично размахивает рукой. Ложка вылетает из руки и чуть не опрокидывает кастрюлю с пловом. Женя в последний момент подхватывает её, выдыхает:

Женя: Фух… Спасено!

Далее Женя тянется за специями на верхней полке. Не замечает выступающую часть полки — БАМ! — сильно ударяется головой. Потирает лоб, морщится.

Рядом на столе стоят банки с сахарной пудрой, корицей и ванилином. Женя, всё ещё морщась от боли, машинально тянется к ближайшей банке… и уже почти сыплет содержимое в кастрюлю, но вовремя останавливается.

Женя: Стой, стоп, стоп! Это же не десерт! Плов не должен быть сладким…

Женя пытается аккуратно расставить всё на место, но случайно задевает банку с корицей — она опрокидывается, и часть корицы летит прямо в кастрюлю. Женя в панике пытается выловить её ложкой, но только перемешивает ещё сильнее.

Женя: Ну вот, теперь плов будет с ароматом рождественского печенья…

В следующий момент он решает промыть рис. Берёт дуршлаг, открывает кран на полную мощность… Струя воды бьёт в дуршлаг и разбрызгивается во все стороны — часть риса оказывается на полу, часть — на Жене.

Женя (отряхиваясь): Ладно, что же ещё может пойти не так?

Он заливает рис с мясом водой (на глазок), закрывает крышкой и садится ждать. Через некоторое время осторожно поднимает крышку — вместо рассыпчатого плова перед ним вязкая каша с кусочками мяса и моркови. Женя пробует, морщится, пробует ещё раз — и вдруг начинает тихо рыдать. Частичка его воспоминаний о маме была утеряна.

В этот момент в кухню заходят Альбина, Хосе, Паша и Саша. Они замирают на пороге.

Хосе (шутливо): Женя, ты что, плачешь от чрезмерно чудесного вкуса этого плова? Может, это новый кулинарный шедевр — «Плов печали»?

Женя (усмехнувшись сквозь слёзы): Да какой чудесный… У меня ничего не получилось. Я неумеха. Даже плов нормальный не смог приготовить, как мама…

Все подходят ближе, видят кастрюлю с «пловом», переглядываются, но ни один не смеётся.

Альбина (мягко обнимая Женю за плечи): Женя, ну что ты… Давай попробуем.

Она берёт ложку, пробует.

Альбина: Знаешь, а очень даже вкусно! Но, думаю, сюда бы ещё добавить зиры — совсем чутьчуть. И моркови побольше, чтобы слаще было.

Саша: А я бы добавила чеснока — он придаст аромат!

Паша: Бабушка, наверное, ещё добавляла какойто особый ингредиент… Может, любовь?

Хосе: Или секретное заклинание! «Абракадабра, плов, рассыпчатым стань!»

Женя (вытирая слёзы): Вы правда хотите помочь приготовить его ещё раз? Понастоящему, как у мамы?

Все (хором): Конечно!

Они принимаются за дело:

Хосе режет мясо аккуратными кубиками, при этом напевает какуюто забавную испанскую песню про плов;

Паша тщательно трёт морковь соломкой, сосредоточенно высовывая язык;

Саша внимательно следит за специями, отмеряя их точно по рецепту и комментируя: «Так, зира — щепотка, куркума — на кончике ножа…»;

Альбина промывает рис семь раз, как указано в маминой записке;

Женя руководит процессом, вспоминая мамины подсказки: «Сначала обжарить лук до прозрачности… Потом добавить мясо… Морковь класть крупными кусками…»

Через час на столе стоит настоящий плов — золотистый, ароматный, рассыпчатый. Женя пробует, закрывает глаза… и начинает плакать, но теперь от радости.

Женя: Это… Это совсем как у мамы. Как в детстве…

Хосе: Ну вот, видишь? Всё получилось!

Женя: Да и мне это кое-что напомнило. Когда мне было 9 лет, мы переехали в эту квартиру — ту, где мы сейчас живём. У меня наконец-то появилась своя комната. У нас тогда совсем недавно родился Харитон, мой младший брат… У него с рождения был очень слабый иммунитет. Однажды зимой кто-то забыл закрыть форточку над его кроваткой — он сильно простудился, подхватил воспаление лёгких…

Мама с Харитоном постоянно лежали в больнице, мы с Катей каждый раз помогали им со сборами. Но однажды наступил тот день, когда мама вернулась из больницы без Харитона…

Саша (тихо): Он… умер?

Женя (тяжело вздохнув): Да. После этого мама… сломалась. Начала пить. Я боялся идти домой после школы, задерживался до поздна. А когда приходил, прятался в своей комнате и включал мультики, чтобы не слышать… не думать…

Потом настал день окончательного разлома нашей семьи… Отец вернулся из командировки раньше времени, они с мамой поругались… Я услышал удар, треск стекла… Мама… Её не стало. А отца арестовали. Меня отправили в детдом.

Альбина (обнимая его): Но ты помнишь и светлые моменты?

Женя: Конечно! Как мы все вместе сидели за столом, когда мама готовила этот плов. Как она учила меня промывать рис ровно семь раз, как смеялась, когда я пытался ей помочь и всё переворачивал вверх дном… Я до сих пор скучаю по ней, по тем временам, когда мы были семьёй…

Паша: Я хоть и не знал бабушку лично, но по твоим рассказам понимаю — она была чудесной. И готовила волшебно.

Хосе (торжественно): Объявляю этот плов официальным семейным блюдом! И пусть каждый раз, когда мы его готовим, мы вспоминаем Евдокию Степановну и все светлые моменты, которые у нас были.

Альбина: И все те моменты, которые ещё будут. Потому что семья — это не только кровь, это люди, которые рядом, когда тебе плохо, и которые радуются с тобой, когда хорошо.

Все садятся за стол, накладывают плов, улыбаются. Женя смотрит на друзей и родных, вытирает последние слёзы и тоже улыбается.

Женя: Спасибо вам. За всё. За то, что вы есть. За то, что помогли мне вернуть кусочек маминого плова — и маминой любви.

Саша: Ну что, кто хочет добавки?

Все смеются, накладывают ещё плова, пьют чай и делятся воспоминаниями. Женя чувствует, как тепло разливается по сердцу — впервые за долгое время он понастоящему счастлив.

Поездка к бабушке

(Действие происходит после главы "Прогулка" (1 и 2 части) )

Компания из пяти человек едут в машине по оживлённой дороге. Саша с Пашей оживлённо переговариваются на заднем сиденье, Хосе рядом с ними слушает музыку в наушниках, время от времени покачивая головой в такт. Женя за рулём, Альбина сидит рядом, задумчиво смотря в окно. Женя замечает её отстранённость.

Ж (обеспокоенно): Всё в порядке? Вы какая-то потерянная.

А: Да, всё нормально. Просто задумалась, как там сейчас бабушка… Я ведь давно не ездила к ней, всё никак времени не было. А сегодня так внезапно приедем без предупреждения всей компанией. Надеюсь, она будет рада меня видеть.

Ж (мягко): Конечно же, она будет рада. Она ведь очень любит вас с Сашей и знает, как вы много работаете, так что она точно не будет в обиде.

А (нервно): Я на это надеюсь…

Ж (мягко): Всё будет хорошо.

Женя берёт Альбину за руку. Она улыбается и кивает.

Компания доезжает до дома бабушки Альбины и Саши — талантливого потомственного музыканта, Василисы Васильевны. Они постучались, постояли пару минут, но реакции не последовало. Альбина, слегка напрягшись, достаёт запасной ключ из их старого тайника в кирпичных воротах дома и открывает дверь.

Они заходят. Бабушка в это время в котельной моет посуду и напевает церковные мотивы. Услышав, что кто-то пришёл, она неторопливо поковыляла в сторону двери. Увидев, кто к ней пришёл, радостно принимается обнимать гостей.

Б: Алька! Сашенька! Ну наконецто приехали! Я уж думала, помру тут, пока дождусь, когда вы меня навестите.

С: Привет, бабуль. Мы тебе тут гостей привезли. Познакомься: это мой друг Паша, его дядя — Евгений Павлович, и их друг Хосе.

Увидев Женю, она радостно восклицает:

Б: Это, наверное, тот самый красавчик, о котором говорила Алька? Наконецто она в дом мужчину привела! А я уж боялась, что внуков больше не будет!

Женя с Альбиной густо краснеют, а все остальные смеются.

Х (весело): Мы с Пашей, кстати, тоже ничего!

Бабушка надевает очки и рассматривает Женю поближе.

Б: Всё действительно, как говорила Саша: высокий, как шпала, с яркими голубыми глазами, а вот нос у него не такой кривой… (пауза, хитро улыбаясь) Ну, разве что чуть-чуть.

Ж (смущённо): Спасибо…

Паша хихикает, прикрывая рот ладошкой, Хосе задыхается от смеха, а Женя от смущения становится весь пунцовый. Альбина и Саша стыдливо переглядываются друг с другом.

С (растерянно): Вот уж не думала, что она ему это прямо скажет…

А (тяжело вздохнув): Да, от нашей бабушки стоит ожидать чего угодно.

Б (бодро): Пошлите быстрее, я вас покормлю, а то вы с дороги наверняка обессилели — от голода скоро ноги волочить не сможете. Все — за стол!

Бабушка отходит на кухню за чашками. Альбина поворачивается к Жене.

А (тихо): Извините, Евгений, у нашей бабушки очень своеобразный юмор, но она никогда никому не желает ничего плохого.

Ж (слегка улыбаясь): Ничего страшного. Я всё понимаю.

Х (весело): А мне она нравится! Прямо как я — с юмором!

Бабушка возвращается с кружками.

Б: Ну, рассказывайте, как дела? Как доехали?

Х (шутливо): Доехали отлично, но если бы не Женя за рулём — мы бы, наверное, заблудились в трёх соснах. Он у нас навигатор по жизни!

Б (прислушиваясь к акценту Хосе): О, а вы, молодой человек, из какой страны будете? У вас такой приятный акцент — будто песня!

Х (улыбаясь): Я из Испании, Василиса Васильевна. И если хотите, могу спеть вам что-нибудь — в нашей маленькой семье (обводя рукой себя, Пашу и Женю) все поют за столом, чтобы скучно не было!

Б: О, замечательно! Значит, после обеда сыграю вам на баяне, и вы все споёте! Договорились?

Х: (весело) Конечно!

Они садятся обедать. Во время обеда Василиса Васильевна периодически делает замечания Альбине:

Б: Алька, зачем ты носишь эти очки, если они тебе не нужны? Зрение себе испортишь!

А: Не испорчу, бабуль, я уже говорила — они без диоптрий. Это просто аксессуар, подчёркивающий мой стиль.

Б: Стиль, стиль… А юбки и платья почему не носишь? Ходишь всё в брюках, джинсах, Есиной старой толстовке, да строгих костюмах — как бабка одеваешься, честное слово! Хотя ещё совсем молодая и красивая!

Альбина вздыхает и закатывает глаза.

Ж: А мне нравится, как одевается Альбина Евсеевна. Она всегда выглядит очень стильно и уверенно.

Б (подмигивая): О, вот это правильные слова, молодой человек! Вижу, вкус у тебя есть — и не только на какао с клубникой и перцем, как я слышала!

Все снова смеются. Альбина благодарно смотрит на Женю, который в ответ лишь смущенно улыбается. Хосе поднимает тост:

Х: За семью! За бабушку Василису Васильевну — самую остроумную хозяйку на свете!

Б: И за гостей, которые делают мой дом ещё веселее!

За столом царит тёплая, душевная атмосфера. Бабушка рассказывает забавные истории из своей музыкальной практики, Хосе пытается пародировать испанский фольклор, Саша и Паша хохочут до слёз, Женя и Альбина переглядываются с улыбками.

Б: Хосе, а ты чем занимаешься? Такой видный мужчина — наверняка какой-то важный проект на горизонте?

Х: Ну… Последние шесть лет я не работаю. Живу с Женей и Пашей, периодически помогаю по дому, иногда готовлю, веду стримы по «Counter strike» — в общем, веду жизнь свободного художника.

Б: То есть на шее у друзей сидишь?

Х (весело, без обиды): На дружеском плече, Василиса Васильевна, на дружеском! И не сижу, а уютно лежу, как кот на солнышке. Зато я им настроение поднимаю — это тоже работа, разве нет?

Б: Ну, если настроение — то да, это ценный ресурс. Главное, чтобы не слишком расслаблялся!

Она переводит взгляд на Пашу.

Б: Паш, Саша рассказывала, что ты сирота. А что случилось с твоими родителями?

Паша на мгновение замирает, но отвечает спокойно:

П: Отца я никогда не знал. Он ушёл ещё до моего рождения — когда мама была беременна. А мама… Она погибла в автокатастрофе, когда мне было четыре года. Я выжил только благодаря детскому креслу.

Б (сразу смягчается, кладёт руку ему на плечо): Ох, миленький… Я не знала. Но ты молодец — такой сильный и умный. И хорошо, что рядом Женя, он тебя не бросит.

Ж (улыбаясь): Конечно, не брошу. Он моя самая большая награда.

Паша улыбается и обнимает Женю.

Затем бабушка обращается к Альбине:

Б: А что там кстати с Олей и Петей? Они всё так же заняты? Вы могли бы и помириться ради Сашеньки.

А (спокойно): Мы и не ссорились. Просто я разочаровалась в них, после переоформления опеки. Особенно в Оле. Я больше не вижу в ней той сильной и ответственной старшей сестры, которую я так любила и уважала.

Б (вздохнув): Да, натворили Олька с Петькой делов! Но я всё равно надеюсь, что однажды приедут сюда, посмотрят на Сашеньку — такую умную, красивую, добрую, осознают, что главное в жизни не в деньгах и контрактах, и наконец-то поймут, какую драгоценность они упустили.

С (слегка раздражённо, смотрит в сторону): Бабуль, я не хочу видиться с теми, кто променял меня на работу. Они сказали, что ко мне равнодушны. Они считают проявление заботы, лишней тратой времени. Я им не нужна. У меня есть Аля. Она меня научила никогда не сдаваться и не унывать, даже несмотря на множество неудач. Ещё есть ты… и…

П (оживлённо, улыбаясь): И мы! (показывает на себя, Женю и Хосе) У тебя ещё есть мы!

С (чуть улыбается): Точно.

Наступает напряжённая пауза.

Х* (громко и весело, хлопая в ладоши): Так! Предлагаю срочно спеть что-нибудь зажигательное! Или станцевать румбу прямо здесь! Кто со мной?

Б (улыбаясь): О, вот это настрой! Хосе, ты точно мой человек. Люблю тех, кто не даёт унывать.

А: А после обеда и пения предлагаю сходить в сад и пострелять там в старый тир отца. Бабуль, ты ведь его ещё не разобрала?

Б: Нет, конечно! Это же такая память!

До сих пор помню, как мой зять, Еся — отец Альбины и Оли, — научил меня стрелять в этом тире. Там ещё остались мишени, и я помню, где лежат пневматические винтовки. Они, конечно, уже довольно потрёпанные, но Макс, когда ещё жив был, хорошо их подлатал. Так что теперь из них ещё век стрелять можно.

П: Ура! Пострелять — это круто!

С: Да, звучит отлично.

Ж: Я тоже не против. Главное, соблюдать технику безопасности.

Х: А я буду болеть за всех! И, может, попробую тоже, хоть я и очень давно не стрелял. Но вдруг навык не потерял ещё?

Б: Ну всё, решено! Обед заканчиваем, собираемся и идём в тир. А по дороге я вам расскажу, как однажды у нас в деревне выиграла соревнование по стрельбе и получила в награду… баян! Вот такой поворот судьбы!

Все смеются. Напряжение рассеивается, атмосфера снова становится лёгкой и радостной.

Хосе встаёт и делает театральный поклон.

Х: Господа и дамы! После тира предлагаю устроить музыкальный вечер: я спою, бабушка сыграет на баяне и пианино, а Женя прочитает стихи — у него душа поэта! Он такие забавные поэмы пишет! Про любовь, еду, детство и прочее. Прямо двойник Пушкина!

Ж (слегка раздражённо и смущённо): Хосе, я тебя сейчас…

Б: Ой, да пусть читает! Я люблю стихи. Особенно про любовь.

А (тихо, Жене): Видите? Она всех нас расшевелила — и всё стало проще.

Ж (улыбаясь): Да, ваша бабушка — настоящее чудо.

Компания начинает собираться: кто-то убирает со стола, кто-то помогает бабушке, ктото уже мечтает о стрельбе.

Б (хлопая в ладоши): Так, молодёжь, давайте шевелитесь! Пока вы тут копаетесь, солнце сядет, и в тире ничего не разглядите!

Х (игриво): Василиса Васильевна, с таким командиром, как вы, мы управимся за пять минут!

С: Бабуль, а можно я первые три выстрела сделаю? Я так давно не стреляла!

Б: Конечно, Сашенька! Ты же у нас меткая, в тётю и деда пошла. Помнишь, как в прошлом году банку с трёх метров сбила?

П (восторженно): Правда?! Саша, ты крутая! Научишь меня так стрелять?

С (уверенно): Конечно, Паша. Главное — правильно держать винтовку и не дёргать руку.

Ж: И не забывать про безопасность. Сначала изучим правила, потом — стрельба. Договорились?

Все (хором): Договорились!

А: Бабуль, а у тебя ещё остались те малиновые пироги, которые ты пекла в прошлый раз? Если да, то можно взять пару штук с собой в сад? Перекус после стрельбы — святое дело!

Б (торжественно): Пирогов, может, и нет, зато есть свежий яблочный штрудель с корицей! И компот в термосе — специально для стрелков чемпионов!

Х: О, теперь я точно участвую в стрельбе! Ради штруделя я готов попасть хоть в муху на стене!

П: А я — ради того, чтобы попробовать и посмотреть, как стреляет Саша!

С: Ладно, Паша, будешь моим первым учеником. Но сначала — правила от Евгения Павловича!

Ж (строго, но с улыбкой): Первое правило стрелка: никогда не направляй оружие на человека. Второе…

Б: …никогда не забывай, что после стрельбы всех ждёт штрудель!

Все снова хохочут.

Компания заканчивает уборку, берёт угощения, и все дружно выходят в сад. Бабушка идёт впереди, показывая дорогу к тиру, попутно рассказывая очередную забавную историю. Хосе напевает какую-то испанскую мелодию, Паша с Сашей оживлённо обсуждают тактику стрельбы, Альбина и Женя идут рядом, переглядываясь с улыбками.

День обещает быть насыщенным, полным смеха, воспоминаний и новых впечатлений.

Борьба с гендерными стереотипами

(Действие происходит через 5 месяцев после событий главы "Ошибка" )

Часть 1. Конфликт в школе

Начало учебного года. Новая заведующая приходит в 4 «Б», чтобы познакомиться с классом. Она обходит ряды парт, улыбается детям. Её взгляд останавливается на Саше, которая сидит рядом с Пашей. Саша одета в брюки, рубашку и свободный красный вязаный жилет в чёрный квадрат .

Заведующая (подходит к Саше, хмурится). Почему ты так одета? Девочки так не одеваются. Где юбка, или сарафан? Ты должна выглядеть как настоящая девочка.

Саша (сдерживая злость, твёрдо): Мне так удобно. Я не люблю юбки и сарафаны.

Заведующая. Но это не соответствует образу ученицы нашей школы. Ты подаёшь плохой пример одноклассникам. И вообще, разве девочки носят брюки?

Паша: (встаёт, возмущённо). Но Саша не сделала ничего плохого ! Она хорошо учится, помогает всем… Почему вы ругаете её изза одежды ?

Заведующая (игнорируя Пашу). Саша, я вызываю твоих родителей в школу. Мы разберёмся с этим вопросом.

Саша сжимает кулаки, но молчит. Заведующая переходит к другому ученику, будто ничего не произошло.

Часть 2. Дома

Саша и Паша возвращаются домой. Саша со злостью скидывает портфель на пол и, игнорируя расспросы Альбины, Жени и Хосе, идёт в их с Пашей комнату.

Альбина (удивлённо). Саша, что случилось? Почему ты такая злая?

Женя (озабоченно). Да, что произошло в школе? Паша, ты чтото знаешь?

Хосе. У вас же сегодня просто знакомство с новой заведующей было?

Саша не отвечает, агрессивно бросает дротики в мишень на стене. Паша поворачивается к взрослым.

Паша. Заведующая при всех начала ругать Сашу за то, что она не в юбке. Сказала, что «девочки так не одеваются» и что Саша «неправильная девочка». А когда я попытался заступиться, она меня просто проигнорировала. И теперь вызывает Альбину в школу!

Альбина (лицо становится серьёзным). Понятно. Что ж, тогда я знаю, как поступить.

**Женя (заинтересованно): Что ты задумала?

**Альбина (серьёзно и твёрдо): Завтра я приду в школу, специально одевшись как можно более неженственно, и подробно объясню заведующей нелепость этих гендерных предрассудков. Одежда не определяет способности ребёнка и не делает его «правильным» или «неправильным».

Женя (решительно, поправляя волосы длиной чуть выше плеч). Я пойду с тобой. И специально оденусь как можно менее мужественно — завяжу хвостик, может, даже рубашку с кружевами найду. Докажу заведующей, что она не права. Я так же не могу допустить, чтобы Сашу унижали изза таких глупостей.

Хосе (шутит). А я тогда юбку для танцев фламенко надену! Посмотрим, как она отреагирует.

Женя (смеётся). Ну да, Хосе, ты точно умеешь произвести впечатление! Помнишь, как мы в колледже на выпускной пришли в Кигуруми и пушистых тапочках с котятами, чтобы разыграть преподавателей?

Хосе (хохочет). Ещё бы! И как нас потом отчитывал наш куратор за эту выходку. Но признай, было весело!

Женя. Зато мы тогда поняли главное — не стоит бояться быть собой.

Паша. И сейчас вы поможете Саше это доказать!

Все смеются, напряжение немного спадает.

Паша. Я тоже пойду! Буду рядом с Сашей.

Саша (наконец улыбается). Спасибо…

Часть 3. Разговор с заведующей

На следующий день. Альбина, Женя, Хосе и Паша с Сашей приходят в кабинет заведующей. Заведующая начинает разговор, отвернувшись к окну.

Заведующая. Альбина, я вызвала вас, потому что ваша подопечная нарушает дресскод школы. Она одевается не как девочка, подаёт плохой пример…

Заведующая поворачивается — и замирает. Перед ней стоит:

Альбина — в широких брюках, свободной футболке и кепке;

Женя — с пушистыми волосами, собранными в хвостик, в яркой рубашке с цветочным принтом;

Хосе — действительно в юбке для фламенко, с широкой улыбкой;

Саша — рядом с Пашей, гордо подняв голову.

Заведующая (ошарашенно). Что… что это значит?

Альбина (спокойно, но твёрдо). Это значит, что мы пришли защитить Сашу. Одежда не определяет пол, характер или способности ребёнка. Саша — умная, добрая и талантливая девочка, и то, что она предпочитает брюки юбке, не делает её «неправильной».

Женя (поддерживает, обращаясь к заведующей). Как опекун и дядя Паши, а также близкий человек для Саши, я полностью согласен с Альбиной. Нельзя ограничивать детей устаревшими стереотипами. Мы должны учить их быть собой, а не подгонять под какието рамки. Тем более мы с Хосе знаем: настоящий профессионализм — он не в одежде, а в том, как ты выполняешь свою работу. Мы оба полицейские, и поверьте, форма не делает нас хорошими полицейскими — делают нас таковыми наши действия.

**Хосе. Вот именно! Мы с Женей дружим с восьми лет, учились вместе со второго класса, потом четыре года в полицейском колледже. И ни разу наша одежда не мешала нам помогать людям и делать свою работу хорошо.

Паша. А Саша — всё та же Саша, которая помогает мне с математикой и делится обедом!

**Саша.(уверенно) И я не собираюсь меняться изза чьихто устаревших правил.

Заведующая шокирована напором. Она пытается чтото сказать, но слова не находятся.

Заведующая (после паузы, сдаваясь). Хорошо… Я поняла вашу позицию. Давайте договоримся: Саша может одеваться так, как ей удобно, если это соответствует общим правилам школы по опрятности и чистоте.

Альбина. Вот и отлично. Мы ценим ваше понимание.

Часть 4. Возвращение домой

Все впятером возвращаются домой. Саша радостно бросается к ним.

Саша. Спасибо вам всем! Я так рада, что у меня такая чудесная семья и такие прекрасные родители (смотрит на Женю и Альбину).

Альбина и Женя удивленно переглядываются и густо краснеют.

Хосе (шутит). Ну что, теперь можно считать, что мы официально удочерили Сашу?

Паша. Да, и теперь у нас большая и странная семья!

Все смеются. Саша обнимает их всех по очереди.

Саша. Я вас люблю.

Женя (тепло). И мы тебя, Саш. Я всегда буду рядом, чтобы защищать и поддерживать и Пашу, и тебя. Вы оба для меня семья.

Хосе. А теперь — кто хочет персикового пирога? Я сегодня утром его испёк.

Альбина. И после пирога сыграем в «Монополию».

Паша. Ура!

Они все вместе идут на кухню, садятся за стол, едят пирог и смеются. Атмосфера наполнена теплом, поддержкой и ощущением победы — не только над несправедливостью, но и над устаревшими стереотипами.

Поход в кино

(Действие происходит через неделю после событий главы "Прогулка", до свадьбы и до начала отношений Жени и Альбины)

Вечер. Квартира Жени, Паши и Хосе. Женя собирается в кино с Альбиной. Он надел свою лучшую белую рубашку, подобрал голубую бабочку под цвет глаз, а брюки выглаживал отпаривателем целых два с половиной часа — так ему хотелось выглядеть безупречно.

Ж: Паша, принеси пожалуйста сюда цветы, с кухонного стола, для Альбины.

П: Ладно.Паша идет на кухню, где в вазе стоит роскошный букет пионов, который чуть ли не вдвое больше него самого. Ковыляя и шатаясь под тяжестью цветов, Паша всё же доносит букет до Жени.

П. (устало дыша, ставит букет на тумбочку и вытирает лоб): Еле донёс! Ничего себе объём… Ты что, решил устроить ей персональную оранжерею? Или побить мировой рекорд по количеству бутонов в одном букете?

Ж. (усмехнувшись, бережно поправляет пару лепестков): Спасибо, Паш. Да нет, просто хочу порадовать её. В прошлый раз Саша сказала, что это её любимые цветы, и я подумал: почему бы снова не подарить ей пионы? Они такие… живые, что ли. Как будто сами улыбаются.

П. : (подмигивая, пока Женя крутится у зеркала) Так ты всё же решился пригласить Альбину Евсеевну на свидание?

Ж. (чуть мнётся, поправляя воротник): Ну… это не совсем свидание. Просто мы идём в кино, как друзья. Но… я очень постараюсь, чтобы этот вечер стал для неё особенным.

Х. (улыбаясь): Удачи, hermano. Уверен, ты её покоришь.Женя завязывает бабочку, и руки у него слегка дрожат от волнения.

Ж.: Очень на это надеюсь…

Х. (подначивая): Только не нервничай, а то опять что-нибудь сломаешь. Помнишь, как в театре, когда мы все вместе пошли смотреть «Турандот», ты одним движением ручку двери в гардеробную оторвал?

Ж. (краснеет): Как такое забыть… Гардеробщица смотрела на меня так, будто я украл у неё тридцать лет жизни.

П. (смеётся): Да, было эпично.

Ж. (уверенно): Но сегодня всё будет идеально. Я точно ничего не испорчу.Он брызгается парфюмом, поправляет запонки на рубашке.

Х (восхищённо): Да ты при полном параде! Хочешь сразить её наповал?

П.: (серьёзно с полной уверенностью) Тогда надень ещё очки и сделай высокий хвостик — как ты дома ходишь. Будет вообще шикарно!

Ж. (мнётся): Ну, я образ ещё за неделю продумал… Не хочется его менять.

П.: Да ладно, попробуй! Вдруг это еще один твой секретный козырь?

Х.: Паша прав. Хоть на пять минут примерь.

Ж. (вздыхает, но соглашается): Ладно, уговорили.Женя снимает линзы, надевает очки, собирает волосы в высокий хвост.

Х.: Ну вот, Жека! Стильно же!

Ж. (смотрит в зеркало, чуть улыбается): Да… Неплохо.

П.: Именно! Альбина точно оценит.

Ж.: Думаете?

Х. и П. (хором): Конечно!

Х.: А на какой фильм идёте?

Ж.: «Дневник памяти».

Х. (шутливо): О, та популярная драма… Ты хоть салфетки с собой взял? И что-нибудь, чем можно застелить пол, чтобы кинотеатр не затопить? С твоей мега сентиментальностью надо быть готовым ко всему.

Ж. (немного ворчливо): Очень смешно. Не уверен, что готов, но Альбина сама предложила на драму пойти, сказала, что очень давно хотела посмотреть её в компании с кем-то. И… честно? Боюсь расплакаться у неё на глазах. Мне хотелось бы сохранить своё достоинство в целости.

П.: (недоумённо) А что в этом плохого? Это же неотъемлемая часть твоего характера. Если вы потом будете встречаться, она всё равно об этом узнает.

Х.: Девушки любят искренность, amigo. Да и если она до сих пор с нами общается — после того как ты визжал в комнате страха при виде маленького пластикового паучка, а я случайно снёс на роликах две тележки с хотдогами в парке аттракционов, — значит, она точно особенная.

Ж. (улыбается): Да, наверное… Просто я не очень опытен в таких делах.

П.: Не переживай. Если что, пиши — мы подскажем.

Х.: Главное — будь собой. У тебя эмоции всё равно не спрячешь. Так что это твоя суперсила.

Ж: Ладно. Но ты точно справишься с Сашей и Пашей?

Х: Конечно, hermano, не сомневайся! Поедим пиццу, поиграем в настолки, кино посмотрим.

П: (радостно) Да! Мы круто проведём время!Ж: (строго, но с улыбкой) Главное, не разнесите квартиру! И перед пиццей обязательно поешьте борщ, я только вчера сварил. И да, это касается всех троих, Хосе: твои отговорки, что стримеры черпают свою энергию из кофе и энергетиков, не считаются! Поешь нормально, чтобы нам с Пашей не пришлось снова лечить тебя от гастрита и инфаркта.

Х: (вздох) Ладно, ладно.

П.: (уверенно) Не волнуйся, Женя. Мы с Саней его проконтролируем!

Х. (серьёзно, но с теплотой): И ты там не теряйся. Помни, что говорила тебе моя бабушка: «A un hombre guapo como tú solo le falta confianza». («Такому красивому мужчине, как ты, просто не хватает уверенности»). Спроси её прямо, если что волнует.П.: Да, у тебя всё получится!

Ж (улыбаясь): Спасибо, ребята. Сейчас позвоню Альбине.Женя звонит Альбине, заезжает за ней и Сашей. Сидят в машине возле дома Альбины и Саши.

А.: (улыбается) Здравствуйте, Евгений.

Ж.: (тоже улыбается, поправляя букет) Здравствуйте, Альбина Евсеевна и Саша. Я рад вас видеть. И, это вам (дарит Альбине букет)

А: (удивлённая от объёма букета) Ой, спасибо большое! Какая красота! Я наверное его сразу домой занесу, чтобы не завял.

С. (восторженно): Евгений Павлович, вы так классно выглядите! Очки и хвостик вам очень идут! (дёргая тётю за рукав) Ну скажи, Аль, правда же?

А. (чуть краснеет, отводя взгляд): Да… Вы хорошо выглядите.

Ж. (смущённо улыбается): Спасибо.Альбина выходит из машины с букетом и через 2 минуты возвращается обратно.Женя отвозит Сашу, а потом они с Альбиной едут в кино.По дороге Женя нервничает: руки потеют, руль кажется скользким. Он делает глубокий вдох и решается.

Ж. (немного пафосно, будто вручают премию): Альбина Евсеевна, можно задать вам вопрос, который давно меня волнует?

А. (улыбается, в глазах — лёгкое предвкушение): Конечно.

Ж.: Как вы относитесь к людям, которые… ну, сильно переживают во время грустных фильмов? То есть, если кто-то плачет — это нормально для вас или… немного странно?

А. (перестаёт улыбаться, спокойно): Нормально. Это просто эмоции. Их не нужно стыдиться.

Ж. (облегчённо выдыхая): Это… хорошо.

А. (с интересом): А почему вы спрашиваете?

Ж. (неловко улыбается): Скоро вы сами узнаете.

А.: (спокойно пожимает плечами) Ладно.Они приезжают в кинотеатр. Женя на этот раз открывает дверь в гардеробную максимально аккуратно — будто это сейф с драгоценностями. Они сдают куртки, показывают билеты, проходят в зал.А в это время дома у Жени разворачивалась своя маленькая эпопея.

Паша (важно, расхаживая по кухне): Так, план такой: сначала мы едим борщ, потому что Женя сказал, что это обязательно. Потом играем в «Монополию». Потом смотрим что-нибудь смешное, чтобы Хосе не уснул на пятой минуте.

Саша (достаёт из шкафа коробку с игрой): Точно. А ещё надо проследить, чтобы Хосе не съел всю пиццу сам.Хосе (возмущённо, помешивая ложкой остывший борщ): Эй, я вообщето тут! И я не ем всю пиццу. Просто у меня метаболизм как у реактивного двигателя.

Саша: Ага, а ещё ты говоришь, что суп — это «река мёртвых», потому что он «забирает силы и уносит в царство сна».

Хосе (театрально закатывает глаза): Это не я так говорю. Это народная мудрость! Борщ — блюдо серьёзное. Оно требует уважения и последующего дневного сна.

Паша (смеётся): То есть ты хочешь сказать, что после борща ты будешь спать, а мы будем убирать?Хосе: Я буду не спать, а… медитировать в горизонтальном положении. Это важно для восстановления энергии.

Саша (строго): Медитируй потом. Сначала съешь. Евгений Павлович обидится, если мы не доедим.

Хосе тяжело вздыхает, но послушно съедает ещё одну ложку.

Паша: А давайте пока едим, обсудим, как у Жени дела с Альбиной Евсеевной.

Х. (подмигивает): Штаб поддержки отношений в действии.

С.: Мне кажется, он ей нравится. Она сегодня так искренно обрадовалась букету, и ещё покраснела, когда сказала, что Евгений Павлович хорошо выглядит.

П: Согласен! Это стопроцентный признак!Х. (делает вид, что пишет в невидимый блокнот): Зафиксировано: покраснение щёк, положительная оценка образа, эмоциональная реакция на цветы. Вердикт: симпатия подтверждена.

С.: И я думаю, что им надо жить вместе. Тогда Евгений Павлович будет каждый день так наряжаться и дарить ей такие шикарные букеты цветов, а Аля будет спокойнее и всегда светиться от счастья.

П. (вдохновлённо): Точно! Давайте обменяем квартиры: нашу 3-комнатную хрущёвку и двушку Альбины Евсеевны и Саши — на общую пятикомнатную!С: Я думала об этом же! И даже спросила об этом у Али перед походом в парк аттракционов, но тогда она ещё отнекивалась и притворялась, что Евгений Павлович её не интересует. Но теперь она полюбому будет за!

Х. (кивает, будто это самое разумное предложение в мире): Отличный план. Деньги на доплату возьму с продажи своих легендарных роликов — тех самых, на которых я снёс тележки. Коллекционная ценность!

С. (фыркает от смеха): Ты серьёзно?

Х.: Абсолютно. Любовь требует жертв. А общая квартира — это высшая форма любви.

П.: И тогда мы все будем жить вместе, и Женя с Альбиной смогут проводить больше времени друг с другом, а мы будем им помогать советами!

С: И играть вместе на приставке, сколько захотим!

Х. (торжественно поднимает ложку): За наш будущий семейный очаг! И за то, чтобы Женя не прятал свои эмоции перед Альбиной, а просто спросил всё прямо.

Саша и Паша смеются и чокаются ложками над кастрюлей с борщом.

В кинотеатре.

Ближе к четверти фильма, когда герои начали осознавать тяжесть своей судьбы, у Жени уже начали слезиться глаза. Сначала он сидел напряжённо, крепко сжимая подлокотник кресла до побелевших костяшек и каждые пять минут переводил взгляд на Альбину, лицо которой было сосредоточено на фильме, но абсолютно не выражало каких-либо эмоций. Это очень смущало Женю и блокировало его «клапан эмоций». Но уже ближе к середине, в кульминационный момент расставания героев, «клапан эмоций» Жени открывается сам, без его воли. Он начинает плакать навзрыд, наконец отпускает свой подлокотник и полностью откидывается на кресло, продолжая молча смотреть в экран.

Альбина, которую отвлёк от просмотра фильма шум, медленно перевела взгляд на Женю. Тот сидел уже расслабленно, по его щекам активно и свободно стекали слёзы, а он даже никак не пытался их скрыть, лишь поправлял свою бабочку и периодически всхлипывал. Сначала Альбина немного удивилась, но вскоре тепло улыбнулась, осторожно положила руку ему на плечо и подала платок.

А: (мягко) Вот, возьмите. Держать в себе эмоции — всё равно что нести мешок с камнями на высокую гору: крайне тяжело и утомительно. Иногда нужно просто позволить себе чувствовать.Женя густо покраснел, поняв, что Альбина всё увидела, но был ей благодарен.

Ж. (берёт платок, смущённо): Спасибо… Просто… фильм такой… очень трогательный.

А.: Я понимаю. Меня он тоже цепляет.

Ж. (неуверенно): Но вы сидели так спокойно… Я думал, вам неинтересно.

А (с усмешкой): Да, я знаю. Но это не значит, что я ничего не чувствую. Просто переживаю посвоему. Я никогда не была особо эмоциональной, хоть и принято считать, что девушки должны быть эмоционально уязвимыми. А моя профессия адвоката только укрепила мою особенность. Но я всё равно очень люблю смотреть драмы: они помогают отвлечься от внешних проблем.

Ж: Я тоже люблю драмы. Ну, я думаю, вы и сами помните, Паша вам уже об этом рассказывал. И да, гендерные стереотипы — это ужасная вещь. (неловко улыбаясь) В школе, с 1 класса до самого колледжа, меня дразнили «плаксой» из-за моей эмоциональности. Было… довольно неприятно.

А: (с пониманием) Оу, сочувствую. (улыбаясь) А знаете, как в школе дразнили меня?

Ж (с интересом): Как?А: Поначалу меня называли просто «Клима», из-за фамилии Клименко. Но когда меня в 5 классе назначили старостой и я стала ответственно выполнять свои обязанности и всех строить, моё прозвище дополнилось, и я стала «Генералом Климой». Забавно, не правда ли?

Ж. (фыркает от смеха, вытирая глаза): «Генерал»? Получается, мы с вами почти коллеги!

А. (улыбается): Да.Когда фильм заканчивается, они выходят из зала. У Жени глаза всё ещё красные и мокрые, но он улыбается легко, будто сбросил тяжёлый груз.Уже в машине.

Ж.: (немного смущённо улыбаясь) Спасибо, что не стали смеяться надо мной.

А: (чуть вздрагивает, будто от неожиданности, и тут же мягко качает головой) Что вы? Я бы никогда не стала над вами смеяться. Это вообще не про меня.

Ж: (кивает, будто для себя фиксирует эту фразу, и чуть улыбается) Спасибо, просто я знаю, как выгляжу со стороны в такой момент. (с усмешкой) Картина маслом, можно сказать: взрослый двухметровый парень, рыдающий в голос над драмой про любовь. Но я ничего не могу с собой поделать: как бы я ни пытался, эмоции всегда прорываются наружу, и чем дольше я их сдерживаю, тем сильнее и внезапней они вырываются на свет.

А: В этом нет ничего плохого. В наше время, будучи мужчиной, оставаться искренним и чувствительным — это большая редкость. (тихо, будто про себя) И… мне нравятся такие мужчины, которые не боятся показывать свои чувства.

Ж. (удивлённо, но радостно): Правда?

А. (смущается, поняв только сейчас, что сказала это вслух): Ну… да. Я вас... уважаю. Как человека, как друга.

Ж. (тоже немного смущается, но улыбается): И я вас. Как друга… и как замечательного человека.Они смеются над собственной неловкостью и всю дорогу домой болтают о детях, о драмах, о других любимых фильмах — просто и легко, без напряжения.

Повестка в армию

( Действие происходит за 2 года до событий главы "Преступник будет наказан!")

Женя, Паша и Хосе дома играют в «Монополию». На столе — куча разноцветных карточек, фишки и гора игрушечных денег. Паша радостно хлопает ладонями по столу.

Паша: Всё! Теперь у меня есть Парклейн и Мэйфэр! Женя, плати аренду!

Женя (вздыхая, отсчитывая купюры): Ну вот, опять ты меня разоряешь…

Хосе (подмигивая): Он у нас прирождённый капиталист. Ещё год — и выкупит весь город.

Женя встаёт, потягивается и идёт в коридор проверить почтовый ящик. Возвращается он не с рекламными буклетами, а с одним единственным конвертом, который держит так, будто это бомба с часовым механизмом. Лицо у него серое, глаза круглые. Он замирает прямо в дверном проёме, не в силах сделать шаг вперёд.

Хосе: Amigo, в чём дело? Ты как привидение увидел.

Паша (откладывая фишки): Жень, что случилось?

Женя (тихо, почти шёпотом): Мне… Мне прислали повестку в военкомат…

Хосе резко выпрямляется. Паша роняет фишку, и она катится по полу, но он даже не смотрит на неё.

Хосе: ¡Pesadilla! Как так-то?! Ты разве не ходил в военкомат для оформления отсрочки?

Женя (мрачно): Я… Я помню, как заносил это в свой список обязательных дел, сразу, как только мне дали опеку над Пашей. Но через пару дней я потерял этот список, потом восстановил… А вот пункт про военкомат… Кажется, я его так и не дописал. Или дописал, но подумал, что уже сходил. Или сходил, но не туда. Или… В общем, я запутался.

Хосе (качая головой): Жека, тебе не напоминалки делать надо, а завести личного секретаря. Или хотя бы будильник с криком: «Не забудь сходить в военкомат!» — и чтобы он орал прямо тебе в ухо.

Женя (ворчливо): Очень смешно. И что же мне теперь делать?

Хосе: Ну как что? Готовиться к ранним подъёмам, общей душевой и модной стрижке под ноль!

Женя: (возмущённо) Я… Я не хочу! Я не хочу быть лысым! Я с девяти лет коротко не стригусь! Сколько же мне потом отращивать до нужной длины?! Это же целая вечность!

Паша вдруг бледнеет, его нижняя губа начинает дрожать.

Паша: Погодите, погодите! А как же я? Что будет со мной? Мне же всего семь лет, мне ещё слишком рано жить одному! Меня что, снова в детдом отправят?! Я не хочу в детдом!

Он подбегает к Жене и крепко обнимает его, заглядывая в глаза с отчаянной надеждой. Женя стоит минуту, словно окаменев, а потом его накрывает: слёзы льются ручьём, дыхание сбивается, голова кружится, ноги становятся ватными.

Женя: Конечно, нет! Я тоже не хочу отдавать тебя в детдом на целый год! (уже тише, скорее самому себе) Что, если мне потом опеку не восстановят?! Вдруг решат, что я не справляюсь, раз в армию пошёл…

Хосе быстро подтаскивает стул и усаживает Женю, затем наливает стакан воды и протягивает ему.

Хосе: Так, спокойно, amigos! Жека, давай-ка лучше обойдёмся без эмоционального потопа. У нас снизу Зинаида Захаровна живёт, она и так каждый месяц пишет жалобы, что мы слишком громко дышим. Если у нас реально вода потечёт, она вызовет МЧС, полицию и, наверное, президента. Не переживай, всё ещё можно исправить. В первую очередь нужно пойти в военкомат с документами и объяснить, что ты ещё лет десять не сможешь служить. Они наверняка пойдут на уступки и дадут отсрочку. Главное — вовремя всё сделать.

Женя: (шмыгая носом) Но… Повестка же уже пришла… Ты уверен, что они дадут мне отсрочку?

Хосе: Уверен. Как человек, который уже служил в армии, я знаю, как там всё устроено. Возьми с собой своё свидетельство о рождении, Пашино, документ о предоставлении опеки и свидетельство о смерти Кати. И на всякий случай — бумагу, что других близких родственников у тебя нет. Это главные условия.

Женя: (задумчиво) Хм… Может, это и поможет.

Паша: (тревожно) Я не попаду в детдом?

Хосе (гладя его по голове): Не переживай, chiquitín, не попадёшь. Без боя я вам с Женей не дам пропасть, обещаю.

Женя (вытирая слёзы и делая глубокий вдох): Ну что ж, тогда нужно не терять ни минуты!

В коридоре военкомата пахнет старой краской и чемто канцелярским. Паша сидит, сжавшись в комочек, на жёсткой скамейке, а Хосе расхаживает тудасюда, стараясь выглядеть спокойным.

Паша: Почему же он так долго? Вдруг его уже забрали в армию? Прямо в форме и с рюкзаком?

Хосе: Не волнуйся, chiquitín. С талантом нашего Жени убеждать, они там наверняка уже плачут от трогательности его рассказа и дают ему отсрочку.

Паша: Я на это надеюсь. Не хочу жить в детдоме.

Хосе: В крайнем случае, Жека прибегнет к своему секретному козырю.

Паша (с интересом): А что это за козырь?

Хосе (понижая голос): Это когда он так искренне расстраивается, что даже самый суровый полковник начинает чувствовать себя монстром. Действует безотказно.

Тем временем в кабинете комиссии Женя выкладывает на стол стопку документов. Руки у него слегка трясутся, но голос звучит твёрдо.

Член комиссии 1 (просматривая бумаги): Как я вижу, мальчик является вашим племянником. Вы же понимаете, что это не соответствует условиям предоставления отсрочки. По закону отсрочку дают только при опеке над родными братьями или сёстрами.

Женя: (возмущённо) Но… Но я собрал все документы! Что ещё за дурацкое правило?! Я еле смог получить опеку над ним, когда был студентом! Я его единственный родственник, я не могу позволить ему попасть в детдом! Его мать — моя сестра — погибла в автоаварии, а он — единственное, что у меня осталось от моей семьи!

Член комиссии слегка морщится, будто пытается сохранить строгость, но в глазах мелькает сочувствие.

Член комиссии 1: Я всё понимаю, молодой человек, но правила есть правила. Мы не даём отсрочку призывникам, подопечные которых не являются родными братом или сестрой.

Женя (голос срывается, по щекам катятся слёзы): Пожалуйста! Он единственное, что у меня осталось! Я не могу его потерять! Я столько всего делал, чтобы вернуть в дом утраченный уют, чтобы он не боялся засыпать без мамы, чтобы знал, что его любят… Я не могу сейчас всё это разрушить!

Член комиссии тихо переглядывается с другим членом комиссии.

Член комиссии 2 (с усталым, но добрым лицом): Подождите, может, и правда стоит предоставить ему право на отсрочку? Я вижу, что все справки у него есть, и в целом, кроме этого маленького нюанса, нас ведь всё устраивает.

**Член комиссии 1 : Ладно, думаю, что действительно нет причин, почему мы не могли бы предоставить отсрочку. Мы даём вам отсрочку на десять лет, но с условием: каждый год вы должны приносить справку о составе семьи и проходить медицинское освидетельствование.

Женя (всхлипывая от облегчения): Благодарю вас! Огромное спасибо!

Женя выходит из кабинета с красными, мокрыми от слёз глазами, но весь светится от радости. Паша тут же вскакивает и бежит к нему.

Паша: Ну что?! Что они сказали?!

Женя: (радостно) Ребята, я смог! Мне дали отсрочку!

Хосе (улыбаясь): Ну я же говорил, что всё получится! (замечает его красные глаза) И я так понимаю, ты всё же решил использовать свой секретный козырь?

Женя (смущённо, вытирая глаза рукавом): Ну… Я не специально. Просто перенервничал и испугался. Но, можно сказать, что это действительно сработало.

Хосе (подмигивает): Говорил же, Женькин секретный козырь способен решить любые проблемы!

Паша: (радостно) Пошли скорее домой, пока они не передумали!

Женя (смеётся сквозь слёзы): Пошли. Я куплю вам по мороженому. Сегодня можно.

Они выходят на улицу, где светит яркое солнце, и даже весенний ветер кажется сегодня не холодным, а бодрым и свежим. Паша крепко держит Женю за руку, Хосе идёт рядом, иногда подталкивая их обоих в бока, чтобы шли быстрее. В это мгновение они понимают, что их связь ничего не сможет разрушить: ни детдом, ни эмоциональный потоп, ни даже повестка в армию.

Алябиоз

(Действие происходит после главы "Ошибка", до свадьбы Жени и Альбины)

Альбина пришла рано утром с работы домой — опустошённая, и безэмоциональная. Обычно, едва переступив порог, она сразу начинала критиковать качество уборки и жаловаться, что все опять забыли выкинуть мусор. В этот раз она молчала. Просто прошла в гостиную, присела на диван и неподвижно замерла.

Хосе, который в это время на кухне готовил свои фирменные чуррос, выглянул посмотреть, кто пришёл. В зале он заметил Альбину — она сидела на диване подозрительно неподвижно.

Хосе (шутя, пытаясь приободрить): ¿Qué pasó, Sol? (В чём дело, солнышко?) Кто-то снова неправильно процитировал адвокатскую коллегию? Или судья сегодня смотрел на тебя так, будто ты пыталась доказать, что земля плоская и стоит на трёх слонах?

Альбина не шелохнулась. Ни намёка на улыбку, ни вздоха, ни даже моргания.

Хосе (театрально ужасаясь, размахивая полотенцем): Не может быть… Неужели кто-то посмел сделать больше трёх ошибок в соглашении об оказании юридической помощи? Да это же преступление против здравого смысла!

Но и эта шутка не пробила броню её молчания. Хосе слегка побледнел, полотенце медленно опустилось.

В этот момент в груди у Хосе что-то болезненно сжалось. Перед глазами на секунду всплыл другой образ — его младшая сестра Аделина, её такой же пустой, безжизненный взгляд за несколько часов до того, как она решилась на непоправимое.

Х (про себя, слегка обеспокоенно) Нет, нет, нет, Аля, пожалуйста! Только не повторяй её путь...

(в слух, пытаясь вернуть своему голосу прежнюю ноту веселья) Да ладно тебе, Аль, ну хоть поворчи на меня, что ли. А то мне уже даже как-то немного страшно становится.

В зал зашёл Паша, а следом за ним — сонный Женя, совсем недавно вернувшийся после ночного дежурства и уже подготовленный ко сну. Он был в своей любимой пижаме с котиками: волосы стояли торчком, глаза слипались от усталости… но стоило ему увидеть Альбину, сонливость как рукой сняло, сердце заколотилось вдвое чаще. Паша, который до этого никогда не замечал такого за Альбиной, тоже начал всерьёз беспокоиться.

Паша (обеспокоенно): Альбина, что с тобой?

Женя: Что случилось? Хосе, ты что-то знаешь?

Хосе: Я и сам пытаюсь узнать, что с ней. Она просто замерла, молчит и не реагирует ни на что.

Паша (испуганно): Ой! Может быть, она заболела?

Женя (трогает лоб): Да нет, вроде бы температуры нет.

(про себя, испуганно) Только не это. Пожалуйста, только не снова. Я не выдержу ещё одной потери…

На их шум вышла всё ещё сонная Саша. Увидела замершую Альбину, оценила обстановку — и сразу всё поняла.

Саша (тяжёлый вздох): Ох… Она опять в «алябиоз» впала.

Паша (удивлённо): Куда-куда?

Хосе (хихикает, но быстро прекращает): Алябиоз?

Саша: А, точно, вы же не знаете. Я называю «алябиозом» её состояние, когда Аля приходит, замирает и совершенно никак не реагирует.

Женя: А это что, часто происходит?

Саша: Обычно нет. Но когда случается, она может так сидеть часа два-три, вообще не замечая мира вокруг. Вот смотрите.

Саша демонстративно взяла небольшую новогоднюю хлопушку и аккуратно стрельнула ею недалеко от лица Альбины. Все вздрогнули, а Альбина и бровью не повела. Женя побледнел. Паша быстро достал телефон и начал гуглить симптомы.

Хосе (всерьёз обеспокоенно): ¡Pesadilla! (Кошмар!) Почему же это с ней происходит?

Паша (читает с телефона): Это больше похоже на признаки абсанса — это особая форма эпилептического припадка, характеризующаяся кратковременным отключением сознания.

Саша (покачала головой): Это не абсанс. Абсанс длится пару минут, а «алябиоз» может тянуться часами. Это не про тело, это про то, как она прячет эмоции.

Женя (нахмурившись): Прячет?

Саша: Да. На работе ей нельзя показывать ни злость, ни жалость, ни страх. Если хоть на секунду дашь слабину — тебя съедят. С годами она научилась ставить стену.

Паша (тихо, будто до него только доходит): То есть она сама себя… отключает?

Саша: Не сама. Это срабатывает, когда стена становится слишком тяжёлой. Как если бы ты держал мешок с цементом, а потом просто не смог его держать.

Женя (голос дрожит): Но почему именно так? Почему она замирает?

Саша (делает паузу, подбирая слова): Потому что когда-то она уже так делала. В тот день, когда погиб её отец – мой дедушка. Он напился и упал под поезд. Аля тогда была чуть старше нас с Пашей. Они шли с моей матерью из школы вдоль железнодорожных путей… и застали его в таком состоянии, что даже представить страшно. Моя мать плакала, кричала и металась, а Аля… просто застыла. Смотрела в одну точку, будто если не моргнёт, всё окажется неправдой.

Женя сжал кулаки, пальцы побелели.

Женя: То есть каждый раз, когда ей слишком больно… она снова там?

Саша: Не там. Но в том же чувстве. В той пустоте, когда тебе говорят что-то, что ломает весь мир, а ты не можешь даже вдохнуть.

Паша (шёпотом): Ужас…

Хосе (тихо, почти про себя): А триггеры? Запах алкоголя, крики… Это тоже из-за того дня?

Саша (сначала кивает, но призадумавшись резко матает головой в знак не согласия): Не совсем. Эти триггеры начали формироваться у неё за долго до этого дня, но тот день дожал её и окончательно закрепил их. Для неё это не просто «неприятный тип». Это сигнал опасности, который бьёт по старой ране. Её тело реагирует раньше разума: замирает. Как у кролика перед волком. Только она не кролик. Она просто пытается выжить.

Женя (голос срывается): Оу… Точно… Она рассказывала мне про свою метилофобию… и про отца. Но я не думал, что это настолько сильно её триггерит.

Паша (легонько тормошит её за плечо): Альбина, поговори с нами.

Саша (спокойно, глядя ей в глаза): Аля, мы с тобой, всё будет хорошо.

Хосе (на глазах выступают слёзы, голос дрожит): Hermana (сестра), пожалуйста, очнись, мы за тебя волнуемся.

Женю всего затрясло от страха и беспокойства. Не выдержав, он начал рыдать, уткнувшись в плечо Альбины.

Женя (всхлипывая): Пожалуйста, прошу тебя, поговори со мной! Не держи эту боль в себе.

Все обступили Альбину и крепко её обняли. Через три минуты она словно ожила. Взгляд начал фокусироваться на обстановке вокруг, она стала медленно моргать, потом — быстрее. Потом её пальцы едва заметно сжались и тут же разжались, будто она проверяла, что может двигаться.

Альбина (едва слышно, прерывисто): На работе… мне поручили защиту по назначению. Это вообще не моё, не то, что я обычно беру. А отказаться нельзя: если адвокат не возьмёт дело, это уже нарушение.

(делает глубокий, тяжёлый вдох, будто собирается с силами)

Это был человек, который убил свою жену. Следствие считало, что он сделал это умышленно. А защита настаивала на самообороне. Я в эту версию не верила ни секунды. Каждый документ, каждая строчка будто кричали: он всё подстроил. Но моя задача была не решать, виновен он или нет, а просто дать ему право на защиту. И я искала, за что можно зацепиться: где в доказательствах нестыковки, где экспертиза хромает… искала хоть малейшую лазейку.

Я пыталась держаться холодно, как будто это просто шахматная партия: вот их ход, вот мой. Но чем глубже я копала, тем страшнее становилось. Потому что я видела не строчки в деле, а живого человека, который спокойно, расчётливо выстраивал свою легенду. И хуже всего… он ещё требовал денег с родителей жены. Будто это она на него напала. Будто он жертва.

(её голос дрожит, она закрывает лицо руками)

И я выиграла. Не потому что поверила в его невиновность, а потому что нашла нужные нестыковки. И теперь мне так тошно… будто я помогла ему уйти от настоящей ответственности.

Женя (всхлипывая, тихо, но твёрдо): Не говори так. Это не твоя вина. Ты лишь делала свою работу и никак не могла от неё отказаться. Ты самый лучший и самый честный адвокат из всех, кого я когда-либо знал.

Саша (спокойно и уверенно): Да, Аль, не переживай. Ты и вправду не виновата. Просто так получилось. Мы тебя всё равно очень сильно любим.

Хосе: Sí (да), это чистая правда. Ну, а то, что иногда приходится защищать всякие algunas especies de reptil (разные виды рептилий), — так это издержки твоей профессии.

Паша: Вспомни, скольких хороших людей ты защитила, скольким помогла! Взять, к примеру, ту старушку, у которой родня пыталась отобрать дом, — ты её защитила и даже денег не взяла. Или того мужчину, на которого пытались повесить угон автомобиля. К тому же ты ведь и мне помогла не попасть в детдом и оставить опеку за Женей. Ты наша героиня!

Альбина слегка улыбнулась и выпрямилась. Эта улыбка далась ей с трудом, словно она поднимала в гору мешок камней.

Альбина: Вы… вы и вправду так думаете?

Все хором: Ну конечно!

Альбина: Спасибо вам. Мне это очень важно. Извините, что напугала вас. Просто… это своеобразный механизм защиты моей психики.

Женя: Ничего страшного. Главное, что ты в порядке.

Паша: Да, Саша нам уже рассказала про твой «алябиоз».

Хосе (смеётся, вытирая слёзы): Ага. В следующий раз мы будем сразу обнимать тебя, а не пытаться из хлопушек стрелять рядом с твоим лицом.

Альбина улыбнулась сильнее — на этот раз более искренне и не так тяжко. Все успокоились и обрадовались, что всё в порядке.

Альбина: Ну что, пойдёмте на кухню? Я заварю вам своего любимого чаю с мелиссой и мандариновой цедрой. И пирожные, если они, конечно, ещё остались.

На секунду в комнате повисла тишина — будто все боялись спугнуть это хрупкое возвращение к обычному дню. Потом Хосе шумно выдохнул, будто только сейчас разрешил себе дышать свободно, и оживился.

Хосе: А я как раз чуррос приготовил! Ещё фалафеля много осталось. Устроим царский перекус!

Паша и Саша (хором, радостно): Ура! Побежали быстрее!

Все весело пошли на кухню. Хосе вытаскивал продукты из холодильника, напевая испанскую песенку. Женя раскладывал чуррос всем поровну. Альбина заваривала чай. Дети помогали ей: Саша аккуратно сыпала мелиссу, а Паша старательно чистил мандарины.

Альбина поняла, что с этими людьми она никогда не останется рефлексировать над своей проблемой в одиночестве. Она не одна — семья всегда поддержит её.

Школьные будни Жени и Хосе. Фотосессия

(Действие эпизода происходит в далёком прошлом Жени и Хосе, в то время, когда они еще ходили в школу)

Октябрь 2002 года, 7й класс. Сегодня в школе, где учатся Женя и Хосе, — фотосессия для школьного альбома.

Утро. Женя идёт по коридору. За плечами рюкзак, на котором прицеплен значок с Железным человеком. Вдруг его догоняют трое хулиганов из их класса– Вова, Денис и Игорь.

Вова (толкая Женю в плечо): О, Плакса! От чего сегодня успел поплакать?

Женя (тихо, пытается отойти): Отстаньте, ребята…

Денис (отцепляет от его рюкзака значок): Да ладно тебе, не скромничай! Поделись с нами, откуда в тебе такой талант — мастерски вызывать жалость у нашего препода по информатике, чтобы он поставил тебе тройку!

Игорь (подхватывая шутку): Да, Плакса, порадуй нас!

Женя краснеет, отбирает обратно значок, разворачивается и убегает в туалет. Он садится на подоконник в туалете и, не сдерживаясь, начинает рыдать — обида и злость переполняют его.

Через несколько минут в туалет заходит Хосе. Он сразу понимает, что случилось, и находит друга на подоконнике.

Хосе (присаживается рядом, кладёт руку на плечо друга): Жек, снова они? Не обращай внимания. Им просто заняться нечем.

Женя (всхлипывая): Да как не обращать?! Они же каждый день… И сейчас ещё фотосессия, а я с красными глазами буду, как зомби!

Хосе (шутливо): Ну и ладно! Зато оригинально. Все будут обычные, а ты — мистический персонаж. Зомби-Плакса!

Женя (сквозь слёзы, слабо улыбается): Очень смешно…

Хосе: Да я ж не издеваюсь! Просто… Слушай, нам надо чтото придумать, чтобы глаза не так краснели. У нас полчаса осталось.

Хосе и Женя стоят перед зеркалом в туалете. Глаза Жени действительно сильно покраснели от слёз.

Женя: Ну и что теперь? За мной и так прозвище «Плакса» закрепилось с 1-го класса…

Хосе (вдруг улыбается): А помнишь, как меня во 2-м классе новый учитель назвал «Хаски Васкес», вместо Хосе Васкес, потому что мой почерк на обложке тетради разобрать не смог? И тоже приклеилось на годы!

Женя (кивает): Да, помню… Хаски.

Хосе (задумчиво, потом с азартом): Слушай, а давай сделаем так: раз уж ты — Плакса, то я стану настоящим Хаски! Для полноты картины!

Женя (удивлённо): В смысле?

Хосе: Ну, сделаем мне красные глаза тоже! Тогда мы будем команда: Плакса и Хаски с красными глазами! Никто и не поймёт, что ты плакал. Мы просто так решили сфотографироваться — как два странных друга!

Женя (сначала недоверчиво, потом улыбается): Ты серьёзно?

Хосе: Абсолютно! У меня в рюкзаке есть красная подводка для глаз — сестра оставила, когда у неё мастер-класс по макияжу был. Пару штрихов — и я буду как настоящий пёс с воспалёнными глазами!

Женя (смеётся): Ты сумасшедший…

Хосе: Зато гениальный! Ну что, идём?

Они возвращаются в класс. Учительница уже собирает всех для фотосессии.

Учительница: Так, ребята, становимся по росту! Женя, Хосе, вы в третьем ряду, пожалуйста.

Одноклассники замечают их «образ»: у Жени глаза всё ещё слегка красные, а у Хосе — нарочито подчёркнуты красной подводкой вокруг глаз, да ещё и причёска взлохмачена так, что напоминает шерсть собаки.

Девочка из класса (хихикает): Хосе, ты что, заболел?

Хосе (важно): Нет, это новый стиль. Я теперь Хаски официально. А Женя — мой верный друг Плакса. Мы команда!

Мальчик из класса: Ну вы даёте…

Женя (улыбаясь): Да, мы такие. Странные, зато настоящие.

Хосе: И никакие хулиганы нас не сломают!

Учительница, заметив их вид, сначала хмурится, но потом улыбается.

Учительница: Ну что ж, оригинальность — это хорошо. Ладно, можете остаться в своём необычном образе.

Фотограф: Главное — улыбайтесь! Раз, два, три…

Фотоаппарат щёлкает. Женя и Хосе стоят рядом, широко улыбаются — один с естественными покрасневшими глазами, другой — с нарочито «хаски-красными». Оба выглядят счастливыми и уверенными.

После съёмки Хосе стирает подводку, а Женя чувствует, как тяжесть с души уходит.

Женя (тихо): Спасибо, Хосе. Ты лучший.

Хосе (хлопает его по плечу): Да брось! Мы же команда. И никто никогда не заставит нас сдаться.

Женя (кивает, улыбается): Точно. Команда Плакса и Хаски!

Хосе: Именно! И пусть все завидуют нашей дружбе!

Они смеются и идут в столовую — обсуждать, что ещё можно придумать, чтобы хулиганы перестали их доставать.

Школьные будни Жени и Хосе. Дежурство.

(Действие эпизода происходит в далёком прошлом Жени и Хосе, в то время, когда они еще ходили в школу)

Январь 2003 года, 7-й класс. Класс Жени и Хосе пишет контрольную по алгебре. Весь класс сидел напряжённо, решая примеры: кто-то тихо хохотал над странным словом в задании, кто-то списывал со шпаргалок, некоторые добросовестные ученики решали сами. У нашего дуэта дела проходили не менее интересно.

Хосе сидел, изучая задания с лицом великого философа, пытаясь внушить самому себе, что он знает алгебру.

Хосе (самому себе): Ты сможешь, Хосе, ты сможешь. Такс, разложение многочленов на множители… Думай, думай… (тяжёлый вздох) Ничего не получается! Жека, а как там дела у тебя?

Женя в это время сосредоточенно писал в тетради решения примеров. Он троечник, как и Хосе, и обычно плохо понимает алгебру с геометрией, но эта тема — одна из немногих, которую он знал довольно неплохо.

Женя (не отрываясь от тетради): А? Что такое?

Хосе (шёпотом): Спрашиваю, ты задания решил? В голову ничего не приходит, кроме сегодняшней пиццы в столовой.

Женя: Решаю. Не уверен, что я всё правильно решил, но хоть что-то написал. Надеюсь, два не поставят.

Хосе: О! Дашь списать? Это по крайней мере лучше, чем ничего.

Женя: Ладно, только тихо, чтобы не заметили.

Женя аккуратно пододвигает тетрадь к Хосе, а Хосе с широкой улыбкой быстро переписывает.

Хосе: Grasias (спасибо), Жека.

Женя: Пожалуйста.

Учитель вдруг обращает внимание на их шёпот, резко встаёт и быстро идёт в их сторону.

Учитель: Так, Титов, Васкес, что вы там шепчетесь? Я же говорила: все разговоры — на перемене. Или вы пытаетесь решить контрольную общими усилиями? Мне вашу оценку на двоих делить?

Женя и Хосе напряглись так, будто под партой у них вдруг обнаружился целый склад шпаргалок.

Хосе (выдаёт с поразительной серьёзностью): Нет-нет! Что вы! Просто… я рассказывал Жене, что классная руководительница попросила нас с ним подежурить в столовой для младших классов. Правда, Жень?

Женя (торопливо кивая, чуть не стукнувшись лбом о край парты): Да. Мы будем столы накрывать к обеду. Для первоклашек.

Учительница чуть прищурилась, будто пыталась разглядеть в их лицах правду, но потом просто вздохнула и махнула рукой.

Учитель: А, так вот оно что. Ну, раз уж вызвались — дело хорошее. Как допишете, сразу идите туда и приступайте.

Хосе: Хорошо! Обязательно!

Учитель: И без фокусов.

Женя и Хосе дописали работы и пошли на дежурство.

В столовой.

Женя и Хосе пришли дежурить в их столовую. В это время поваров небыло, они отошли куда-то по делам.

Хосе: Фух… Это было близко.

Женя (с упрёком): Зачем ты вообще это сказал? Нас теперь так отругают, когда узнают обо всём!

Хосе: А что я должен был делать? Она такая же непредсказуемая, как погода в Испании: то солнце, то ураган. Ничего, когда классная увидит, что мы добровольно накрыли столы для первоклашек, нас ещё и похвалят за сознательность!

Женя: Надеюсь, что всё обойдётся.

Хосе: Не боись, amigo. Бери пока тарелки, я займусь ложками и стаканами.

Женя, стараясь выглядеть максимально собранным, попытался взять сразу большую стопку посуды, но случайно толкнул тележку с посудой. Тележка, как оказалось была совсем не рада такому решению: одно из её хлипких колёсиков предательски скрипнуло, потом хрустнуло и отвалилось. Тележка накренилась, а посуда с жалобным звоном полетела на пол.

Хосе, который как раз тянулся за стаканами, резко обернулся. Увидел осколки на полу и растерянного Женю, у которого глаза стали круглыми и жалостливыми, прямо как у кота из "Шрека".

Хосе (сначала замер, а потом вдруг расхохотался): Жек, ну ты даёшь! Ты прямо как слон в посудной лавке!

Женя (ворчливо, в панике): Очень смешно! Я же не специально! Просто тележка очень хрупкая была…

Хосе (всё ещё посмеиваясь, но уже тише): Да и посуда тоже. Надо будет поварам сказать, чтобы они поменяли всю посуду на железную — во избежание риска повторного крушения во время дежурства грозы стеклянной посуды: Титова Евгения.

Женя: Перестань подначивать. Лучше давай быстрее думать, что делать, пока повара не вернулись.

Хосе (на секунду задумался, потом заговорщицки наклонился): Слушай, лучший вариант — спрятать осколки, быстро расставить оставшуюся посуду и сделать вид, что мы тут вообще ни при чём. Когда найдут осколки, все подумают, что это посудомойщики разбили: у них постоянно на мойке тарелки бьются, никто и внимания не обратит.

Женя: Думаешь, не влипнем?

Хосе: Я уверен. Это классическая тактика: «мы тут просто накрывали, честно».

Они быстро собрали осколки в мусорный пакет, спрятали его под стол, рядом с мешком мусора, и принялись накрывать столы. На этот раз Хосе сам держал тарелки, а Жене доверил ложки — так казалось безопаснее.

Когда закончили, они выскользнули из столовой, будто ничего и не случилось.

В коридоре.

Женя нервно кусал губу от напряжения. Хосе болтал ногами, думая о чём-то своём.

Женя: (тревожно) Что же теперь будет? Я же почти все тарелки разбил! Большая часть школьников останется без обеда?

Хосе: (спокойно) Не переживай. У них на такой случай всегда есть стратегический запас посуды. Я как-то видел, как уборщица перевернула тележку с посудой — ей сказали, что ничего страшного, и просто убрали осколки. Хотя, конечно, преподавателям разбитые тарелки нравятся меньше, чем поварам. Взять только нашу историчку: разобьёшь бокал — она потом так кричит, что потом ещё недели три ничего слышать не сможешь.

Женя (с усмешкой): Да уж… Но спасибо, что сразу сообразил, что надо делать. Ты меня выручил.

Хосе: Да ладно. Я и себя выручил, мы ведь команда: ложаешь ты — ложаю и я.

Тут из-за поворота показалась их классная руководительница Лариса Владимировна. Она шла по коридору с такой целеустремлённостью, что казалось, будто она заранее знает обо всех школьных происшествиях.

Лариса Владимировна: Титов, Васкес, я тут слышала, вы вызвались столы сами накрыть для младших классов… Только почему-то сказали, что это я попросила вас их накрыть.

Хосе и Женя застыли, как котята перед грозным ротвейлером.

Хосе (нервно): А… ой! Мы…

Женя (торопливо): Мы просто хотели показать, какие мы ответственные!

Хосе (подхватывает): Да, именно! Инициатива — наше всё!

Лариса Владимировна усмехнулась, но в её улыбке не было злости — скорее, усталое понимание того, что эти двое вечно попадают в истории.

Лариса Владимировна: Ну что ж, за старательность хвалю. Но в следующий раз лучше предупредите не только преподавателя по математике, но и меня тоже.

Женя: Да, конечно. Обязательно.

Хосе: Точно-точно!

Лариса Владимировна: И раз уж вам так понравилось накрывать столы для младших классов, то вы теперь будете это делать целый год. Лучше вас с этой ролью никто не справится.

Женя и Хосе застыли в ступоре. Год. Целый год накрывать столы…

Женя (тихо, одними губами): Год…

Хосе (тоже шёпотом): Ну, зато теперь точно будем знать, где лежит запасная посуда.

Лариса Владимировна: Вот и отлично, мальчики. А теперь я пойду — скоро урок начнётся, и вы тоже идите на урок.

Женя: До свидания, Лариса Владимировна.

Когда она ушла, Хосе выдохнул и хлопнул друга по плечу.

Хосе: Ну, что ж… Похоже, всё пошло немного не по плану. Но, по крайней мере, будет весело.

Женя (с кривой усмешкой): Это точно. Надеюсь, они поставят тележку для посуды покрепче.

Хосе: Ага. И ещё железную посуду.

Звонко смеясь, они пошли на следующий урок, понимая, что их дружбе точно ничего не будет страшно: ни дюжина разбитых тарелок, ни внезапное поручение учителя, ни контрольная по алгебре.

Школьные будни Жени и Хосе. Экскурсия в музей насекомых

(Действие эпизода происходит в далёком прошлом Жени и Хосе, в то время, когда они еще ходили в школу)

Восьмой класс, апрель 2003 года. Женя и Хосе сидели за одной партой и слушали объявление классного руководителя.

Классный руководитель: И так, ребята, на следующей неделе у нас экскурсия в музей насекомых. Будет интересно — там огромная коллекция, включая редких пауков!

Женя побледнел и невольно сжал край парты так, что побелели костяшки. Хосе это заметил и тихонько толкнул друга локтем.

Хосе (шёпотом): Жека, не волнуйся. Там же всё в витринах, мёртвые они. Точно не съедят тебя!

Женя (дрожащим голосом): Да я знаю… Просто… не люблю их. Совсем. У них эти лапки… и глаза…

Хосе: Да ладно тебе! Я буду рядом. Если что — защищу. Даже от самого страшного паука.

День экскурсии. Класс собрался у входа в музей. Женя старался держаться поближе к Хосе, его руки слегка дрожали, а лицо было бледным, будто он шёл не на экскурсию, а на итоговую контрольную по геометрии.

Экскурсовод: Добро пожаловать в наш музей! Сегодня мы познакомимся с удивительным миром насекомых…

Пока экскурсовод рассказывал о бабочках и жуках, Вова, Денис и Игорь толкались и громко переговаривались. Женя нервно оглядывался на них, чувствуя себя неуютно.

Хосе, понимая состояние друга, незаметно взял его за руку.

Хосе (тихо): Всё хорошо, hermano. Смотри на бабочек. Красивые же!

Женя (кивая, но всё ещё напряжённо): Да… красивые…

Хулиганы заметили, как Женя держится за руку Хосе, и начали перешёптываться.

Вова (громко, с издёвкой): Вы только посмотрите на эту прелесть — Плакса с Хаски опять за ручки держатся! Жень, ты что, боишься, что паук тебя укусит?

Денис (подхватывая): Ну что, Хаски, может ещё в макушку поцелуешь «бедного» Плаксу?

Женя ещё сильнее сжался, теперь уже от смущения, Хосе сердито нахмурился, но промолчал.

Классный руководитель строго осадила их:

Классный руководитель: Вова, Денис, прекратите! Вы мешаете экскурсии. За это останетесь после неё — поможете мне убрать класс.

Хулиганы обиделись, переглянулись и чтото зашептали друг другу. В их взглядах мелькнуло что-то злое.

Экскурсия продолжалась. Группа подошла к витрине с особо опасным видом паука — каракуртом.

Экскурсовод: Перед вами — каракурт, один из самых ядовитых пауков. Обратите внимание на его окраску и строение…

Экскурсовод открыла стеклянную коробку, чтобы показать тело паука поближе. Хулиганы дождались, пока большинство ребят отойдут к следующей витрине, и решили отомстить.

Вова (тихо, но злорадно): Давай, Игорь, покажи ему, какой он «смелый».

Игорь подкрался сзади, достал паука (к счастью, мёртвого) из коробки и кинул Жене за шиворот.

Женя замер, побледнел ещё сильнее, затрясся всем телом и, не выдержав, разрыдался.

Женя (сквозь слёзы): Уберите! Уберите его!

Хулиганы (хохоча): Ахаха! Смотри, он плачет! Настоящий плакса!

Хосе не выдержал. Он резко развернулся и бросился на Игоря, толкнув его в грудь.

Хосе: ¿Qué estás haciendo, idiota?! (Что ты делаешь, идиот?!) Совсем с ума сошёл?!

Ребята начали толкаться. Экскурсовод и классный руководитель быстро разняли их.

Классный руководитель (гневно): Что здесь происходит?!

Экскурсовод (убирая паука): Этот паук мёртвый, но так пугать человека недопустимо!

Хосе (дрожа от злости): Эти трое специально издевались над Женей!

Классный руководитель (строго): Вова, Денис, Игорь — вы перешли все границы. Это не шутка, а травля!

Экскурсовод: Предлагаю справедливое наказание: вы будете помогать в музее каждые выходные в течение двух месяцев. Поможете разобрать старые коллекции и навести порядок.

Классный руководитель: Согласна. Это будет вам уроком.

После экскурсии Хосе подошёл к Жене, который всё ещё всхлипывал, вытирая слёзы.

Хосе (обнимая друга за плечи): Ну всё, Жека, всё позади. Они больше не будут тебя трогать, обещаю.

Женя (вытирая глаза): Спасибо, Хосе… Ты настоящий друг.

Хосе: Друг? Да ты мне как брат. А братья должны вытаскивать друг друга из передряг, верно?

Женя (слабо улыбаясь): Верно… Спасибо.

Они пошли к выходу, держась рядом. Женя уже не трясся, а Хосе что-то весело рассказывал, стараясь отвлечь друга.

Хосе: А знаешь, что самое смешное? Эти идиоты теперь два месяца будут возиться с жуками и бабочками. Вот это наказание!

Женя (улыбаясь шире): Да, это действительно смешно… Спасибо ещё раз.

Хосе: Да брось! Мы же команда. И никто не смеет обижать моего лучшего друга.

Они рассмеялись и пошли к автобусу, оставив неприятный эпизод позади.

Школьные будни Жени и Хосе. День матери.

(Действие эпизода происходит в далёком прошлом Жени и Хосе, в то время, когда они еще ходили в школу)

8 класс ноябрь 2003 года. В школе вовсю шла подготовка к празднику. По коридорам разносились звуки репетирующих хоров, на стенах появлялись плакаты с надписями «Мама, мы тебя любим!». Женя ходил по классу, опустив голову. Предстоящий День матери давил на него тяжёлым грузом воспоминаний.

Хулиганы — Вова и Денис — заметили его подавленное состояние.

Вова (громко, на весь класс): О, смотрите — сиротка Плакса загрустил! У него же никакой мамы нет, хаха!

Денис(так же громко, с издёвкой): Да-да, кому он будет открытку делать? Могильному памятнику?

Хосе, который как раз проходил мимо, резко обернулся.

Хосе (с насмешливой улыбкой): Денис, Вова, а вы у нас специалисты по ритуальным услугам? Или мама научила всех обижать, чтобы самому казаться круче?

Денис(не зная, что сказать): Ну.. эм..

Вова (замявшись): Да я просто…

Хосе: Просто заткнись, ладно? И не трогай Женю.

Он подошёл к другу и положил руку ему на плечо.

Хосе (тихо): Жек, не слушай их. Давай сделаем кое-что крутое? Выступим на сцене с песней о маме. Ты же потрясающе поёшь! Покажем всем, что тебя этим не сломить.

Женя (неуверенно): Но я… я стесняюсь. И потом, какая песня про маму, если…

Хосе: А мы споём не про какую-то абстрактную маму. Мы споём про Катю. Она же для тебя всё равно что мама.

Женя задумался, потом слабо улыбнулся.

Женя: Да, ты прав. Катя — она… она лучшая.

Они начали готовиться. Хосе нашёл простую, но трогательную песню и разучил аккорды на гитаре. Женя репетировал вокал — сначала тихо, потом всё увереннее.

В один из дней после школы Хосе предложил:

Хосе: Жек, а давай ещё и открытку для Кати сделаем? Такую, чтобы она запомнила. Я помогу!

Женя (радостно): Правда? Было бы здорово! Я как раз думал об этом, но не знал, с чего начать.

Хосе: Да легко! У меня дома куча цветной бумаги, блёсток и наклеек. Погнали ко мне — замутим шедевр!

Ребята отправились к Хосе. Они провели пару часов за творчеством: вырезали из цветной бумаги красное сердце, наклеили фотографии их совместных прогулок с Катей, добавили декоративные элементы — блёстки, ленты, маленькие бумажные цветы. Женя аккуратно написал внутри:

«Катя, спасибо, что ты есть. С Днём матери, сестра!»

Хосе (одобрительно): Вау, Жень, это так душевно! Она точно растает.

Женя (улыбаясь): Спасибо, Хосе. Без тебя я бы не смог всё так круто организовать.

Хосе: Да ладно, это было весело! Теперь главное — не расплакаться на сцене, когда будем петь.

Женя (слегка смущённо): Постараюсь… но не обещаю.

День праздника. Зал был полон: мамы, бабушки, учителя. Катя сидела в первом ряду, нервно теребя платок. Женя и Хосе вышли на сцену.

Ведущий: А сейчас для всех мам — песня в исполнении учеников 8 класса: Жени Титова и Хосе Васкеса!

Хосе заиграл на гитаре, Женя начал петь. Его голос звучал чисто и проникновенно. Но когда дело дошло до припева, в котором были пожелания крепкого здоровья и вечной жизни, Женя вдруг запнулся. В глазах появились слёзы. Он на мгновение закрыл глаза, но не остановился — продолжил петь, и голос его зазвучал ещё сильнее, наполненный искренними чувствами.

Зал замер. Кто-то всхлипнул. Катя прижала руку ко рту, сдерживая слёзы.

Песня закончилась. Женя, не сдержавшись, разрыдался прямо на сцене. Он сбежал со сцены и бросился к Кате, крепко её обнял.

Женя (сквозь слёзы): Катя, я… я не хотел плакать, но я так… так тебя люблю!

Катя (обнимая его): И я тебя, родной. Я так горжусь тобой!

Хосе тоже спустился со сцены, подошёл к ним и положил руки им на плечи. Его глаза тоже были на мокром месте.

В конце мероприятия их вызвали на сцену для вручения грамоты за первое место.

Хосе (шутя): Особая манера исполнения Жени покорила зрителей!

Женя (вытирая слёзы, улыбается): Да ну тебя!

Катя: Пошли к нам, будем пить чай с тортом — я купила его в нашей любимой кондитерской специально для такого случая.

Все трое засмеялись и направились к выходу. Женя держал Катю за руку, а Хосе шёл рядом, напевая мотив их песни.

Хосе: Жень, знаешь что? Мы — настоящая семья.

Женя (улыбаясь): Да. И спасибо, что ты всегда рядом.

Катя: Да, спасибо, Хосе, что ты такой друг.

Хосе: Да бросьте! Мы же братья. А братья должны вытаскивать друг друга из передряг, помнишь?

Женя (кивая): Помню. И я никогда этого не забуду.

Они вышли из школы, их обдувал холодный ноябрьский ветер, но они были счастливы, и направились в сторону дома Кати и Жени — пить чай, смеяться и просто быть рядом друг с другом.

Обязательно сможем

(Действие эпизода происходит в юные годы Жени и Хосе, когда они были студентами 3 курса полицейского колледжа)

Линдуловская лиственная роща уже вся осыпалась багряной и золотой листвой. Величественные лиственницы стояли, словно окутанные золотом, и блестели на ярком раннем осеннем солнце — на хвое ещё держались мелкие капли прошедшего дождя.

Совсем юная пара — Женя и Аделина — прогуливались по роще, крепко держась за руки. Под ногами шуршали листья, и этот звук казался Жене самым уютным на свете.

Аделина (радостно): Женя, ты только посмотри, какая красота! Какие лиственницы!

Женя (улыбаясь) : Да, осенью здесь особенно красиво. Как будто весь мир решил надеть праздничный наряд.

Аделина (с серьёзным видом): Кстати, а ты знал, что эта роща существует ещё с 1738 года? По указу Петра I здесь начали выращивать корабельный лес для Кронштадтской верфи.

Женя (улыбаясь): Ого, это потрясающе! Какая же ты у меня умная. Ты наверняка станешь замечательным экскурсоводом.

Аделина (чуть смущённо): Спасибо. Я на это надеюсь. Хоть и первый курс, но выпускной уже не за горами.

Женя. Кстати, ты уже думала, куда пойдёшь работать после выпуска? Ты же будешь экскурсоводом — тебя в любой стране нарасхват возьмут.

Аделина. Ну, это ты слишком сильно сказал. Я пока хорошо знаю только испанский и русский. Но недавно начала учить французский. Хочу после выпуска съездить в Париж. Посмотреть на Эйфелеву башню, собор Парижской Богоматери, Лувр…

Женя (сразу воодушевляясь): Это замечательно! Значит, начну копить на нашу общую поездку в Париж. При правильном планировании бюджета за четыре года точно наберу нужную сумму. И мне тогда надо будет тоже французский выучить.

Аделина (слегка удивлённо, но с тёплой улыбкой): Ты серьёзно тоже хочешь поехать вместе со мной?

Женя (уверенно, улыбаясь): Конечно. Куда ты — туда и я. Катя, думаю, отпустит меня на пару месяцев. Как думаешь, получится из меня настоящий француз?

Он тут же надел воображаемый берет, выпрямился, убрал руки за спину и уверенно зашагал по слегка неровной деревянной дорожке, изображая, будто идёт по Лувру. При этом он совершенно не смотрел под ноги.

Аделина звонко рассмеялась.

Вдруг Женя споткнулся о камень на дорожке и резко начал терять равновесие, взмахнув руками и взвизгнув, он грохнулся на всё ещё зелёную, мягкую траву.

Аделина (смеясь, подавая ему руку): Действительно, настоящий француз! Только слегка неуклюжий.

Женя (краснея, но улыбаясь): Не думаю, что смогу стать более ловким, но то, что мы с тобой посетим все достопримечательности Парижа, — это я тебе обещаю.

Улыбка медленно сползла с лица Аделины. Она о чём-то вспомнила и опустила взгляд.

Аделина. Только вот… Мои родители… Они меня не отпустят. Тем более с тобой. Они ведь такие строгие… Ты же знаешь.

Женя (тяжёло вздыхая): Да… Точно… Родители. Но ведь когда ты окончишь университет, ты будешь уже совсем взрослой и сможешь решать сама. Сможешь не зависеть от них.

Аделина. Мне очень хотелось бы не зависеть от них, но с их тоталитаризмом в воспитании… Я не думаю, что скоро смогу избавиться от гнёта их гиперопеки. Они наверняка придумают что-нибудь, чтобы задержать меня здесь.

Женя (внезапно решительно): Тогда… Может быть… Давай убежим!

Аделина (удивлённо): В смысле? Куда убежим?

Женя. Куда угодно. Для начала хотя бы к нам с Катей и Пашей. Они давно хотели с тобой познакомиться. А потом уже и в Париж махнём.

Аделина (усмехнувшись, но уже не так легко): Не думаю, что пока готова к переезду, но возьму твой вариант под рассмотрение. (игриво улыбается) Если ты, конечно, не передумаешь.

Женя (с театральным удивлением): Ты мне не веришь? Что ж, раз уж ты хочешь доказательств моей безграничной любви к тебе, то…

Он нащупал в кармане куртки жвачку, а в ней — бижутерное колечко с фиолетовым камушком. В ту же секунду Женя понял, что делать: он встал на одно колено и протянул ей колечко.

Женя (торжественным тоном, улыбаясь): Аделина Васкес, ты станешь моей женой?

Аделина (смеясь): Ну ты даёшь! Ты это серьёзно, что ли?

Женя (уверенно): Абсолютно.

Аделина (радостно): В таком случае… я согласна!

Аделина надела колечко на безымянный палец.

Женя (тоже радостно): Ура!

Аделина (хитро улыбаясь): Поцелуешь невесту?

Женя (удивлённо, чуть покраснев): Поцелуй? Прямо сейчас? Но мы ведь ещё ни разу…

Аделина. Ну а почему бы и нет? Только наклонись, ты очень высокий.

Женя (робко): Хорошо.

Они оба закрыли глаза и потянулись друг к другу. Но Женя наклонился слишком низко, и получилось, что Аделина поцеловала его в нос. Они покраснели, рассмеялись и резко отшатнулись друг от друга.

Женя (смеётся): Это определённо самый необычный поцелуй в истории Линдуловской рощи!

Аделина (тоже смеётся): Да! Это точно!

Женя (робко улыбаясь): Может, тогда попробуем ещё раз?

Аделина (нервно глядя в телефон): Давай в следующий раз. Нам надо торопиться. Мне до восемнадцати часов надо быть дома.

Женя (грустно вздохнув): Ладно.

За их спинами мелькнул мужской силуэт. Для Аделины он показался очень знакомым. Она вздрогнула от испуга.

Женя (обеспокоенно): Что такое? Тебе холодно? Дать куртку?

Аделина (грустно улыбаясь): Нет, всё нормально. Спасибо.

Следующие полтора километра они преодолели довольно быстро, снова звонко смеясь над чем-то и обсуждая планы на будущее. Но в смехе Аделины теперь слышалась лёгкая тревога — будто она пыталась заглушить предчувствие.

Возле подъезда они стояли минут пять, крепко обнявшись, и, как два магнита с разными полюсами, не могли оторваться друг от друга.

Аделина (грустно вздыхая): Как жаль, что разлука настала так скоро.

Женя (всхлипывая, уткнувшись носом в её красный шарф, пахнущий осенними листьями): Я… Я надеюсь, ты не успеешь меня забыть и разлюбить.

Аделина достала из кармана платок и аккуратно вытерла ему слёзы.

Аделина (мягко, но с игривой ноткой): Не надо плакать. Иначе я назло начну плакать громче тебя и задоминирую по эмоциональности. Ты же знаешь, что моё сердце всегда будет принадлежать только тебе.

Женя (всё ещё всхлипывая): Знаю… Просто не хочу расставаться с тобой. Даже на один день.

Аделина. Я тоже. Но я верю: наша любовь крепка и сможет пройти любые испытания. (Тяжёлый вздох.) Даже строгих родителей.

Женя (натянуто улыбаясь): Ты права. Мы сможем.

Аделина (уверенно): Обязательно сможем.

Когда Аделина зашла в подъезд, Женя снова начал рыдать, но уже громче и с новой силой. Разлука приносила ему невыносимую боль, а мысль о том, что родители Аделины и Хосе могут запретить им общаться, повергала в ужас.

Впрочем, Аделине было не легче. Но она за долгое время жизни с родителями научилась держать всё в себе и почти не показывать ни слёз, ни скуки, ни радости. Лишь пустое, холодное безразличие.

Тяжело вздыхая, она поднялась на пятый этаж.

Аделина (тихо, самой себе): Пожалуйста, пусть это будет просто ошибка. Вот бы там, в роще это был не отец, а просто какой-то другой мужчина.

На пороге её уже ждали сердитые родители.

(Хоть они и испанцы, они часто говорили по-русски между собой, чтобы больше практиковать этот язык)

Отец (недовольно хмурясь): И кто это к нам пожаловал? На десять минут позже договорённости.

Мать (с раздражением): Ну и где же ты так долго была?

Аделина (сохраняя на лице маску привычного для себя холодного безразличия и стараясь не смотреть родителям в глаза) : Я… Да просто гуляла одна. И не заметила, как время прошло.

Отец (жёстко): Как же! Не ври мне! Я был сегодня в Линдуловской роще. Ты там снова гуляла с этим бедным студентом!

Мать (крича): И мало того, что гуляли, так вы ещё позволяли себе всякие вольности!

Аделина хотела, как всегда, промолчать, но обида на родителей и ощущение тотальной несправедливости, нависшей грозными тучами над ними с Женей, вдруг прорвались наружу.

Аделина (повышенным тоном) : Мы ведь не сделали ничего плохого! Мы лишь гуляли и разговаривали! Почему Женя вам вечно не нравится?!

Мать (тоже повышая голос): Не кричи на мать!

Отец (серьёзно): Мы тебе сто раз уже говорили: он слишком беден для тебя. К тому же ещё и сирота. Он тебе не подходит. (тяжелый вздох) Пойми, мы желаем для тебя только лучшего. Мы не хотим, чтобы ты к 30 годам осталась одна с детьми у разбитого корыта.

Аделина (голос дрожит, но звучит твёрдо): Я люблю его! И мне плевать на то, что он беден и сирота!

Из комнаты вышел Хосе. Его взгляд был полон решимости защитить сестру и лучшего друга.

Хосе (громко, твёрдым тоном): Прекратите доставать Аделину и Женю! Они любят друг друга! Женя — хороший парень, у него очень перспективная работа. Мы с ним скоро станем отличными полицейскими.

Мать (с злорадной усмешкой): Что касается твоего прихвостня, у него не будет никакого будущего. А с твоим лодырством ты всю жизнь будешь штрафы на обочине дороги раздавать.

Отец (грозным тоном): И наше решение твёрдо. Аделина, раз уж ты так напрямую ослушалась нас, ты будешь шесть месяцев под домашним арестом. От института — обратно домой. Мы с мамой будем отвозить и привозить тебя сами, чтобы без самодеятельности.

Мать (сердито хмурясь): Это тебя научит слушаться родителей. И ты, Хосе, не смей им помогать! Иначе тоже будешь под домашним арестом!

Хосе (шёпотом, с усмешкой): Тоже мне. Напугали ежа иголками.

Аделина, переполненная злостью и обидой, убежала к себе в комнату.

Письма

Хосе постучался и тихо зашёл к Аделине. Она сидела на кровати, уставившись в одну точку, и даже не подняла головы. Внутри неё кипел целый вулкан душевной боли в перемешку с отчаянием. Она не видела свою жизнь без Жени. Без него всё казалось просто серой и унылой карикатурой, лишь отдалённо похожей на жизнь.

Хосе (мягко): Эй… Слушай, я знаю, как решить вашу с Женей проблему. Вы можете общаться через письма. Прямо как в старину. Я буду передавать.

Аделина медленно подняла глаза. В них была усталость, но и крошечная искра надежды.

Аделина (с сомнением): Думаешь, получится без ведома родителей?

Хосе (со своей привычной озорной улыбкой): Уверен. (театрально поклонившись) Тайный посыльный к вашим услугам. В конце концов, это же лучше, чем ничего.

Аделина слабо улыбнулась и кивнула.

Шло время: три месяца подряд Хосе незаметно забирал письма Жени, прятал их в учебнике или в подкладке рюкзака, а потом передавал Аделине. Для неё эти пожелтевшие тетрадные листки стали чем-то вроде воздуха: она читала их по десять раз, прятала под подушку, а ночью прижимала к груди, будто это была частичка Жени.

Но однажды, когда Хосе принёс письмо Жени и ушёл в колледж разбираться насчёт стипендии. Он оставил его на столе в своей комнате. Хосе не знал, что их отец вернулся раньше с работы.

Аделина, изнемогая от разлуки и тоски по Жене, пошла в комнату Хосе. В квартире было так тихо, что она подумала, будто дома никого нет, и надеялась, что наконец сможет прочитать новое письмо в тишине.

Но не тут-то было. Отец стоял в комнате Хосе и держал в руках письмо Жени. Лицо его было багровым.

Отец (кричит): Ты ослушалась нас с матерью! Ты продолжаешь с ним общаться?!

Он дал Аделине пощёчину, а потом разорвал письмо в клочья, швырнув обрывки на пол.

Отец (кричит): Немедленно расстанься с ним, иначе ты нам больше не дочь!

Аделина смотрела на него пустым взглядом, в котором не было ни слёз, ни крика — только ледяное безразличие, словно внутри неё оборвалась последняя нить надежды. Всё попало. Надежда на совместное счастье была разорвана вместе с письмом. Она молча развернулась и пошла в свою комнату.

Отец на секунду замер, словно был шокирован от собственных необдуманных действий. Но всё же решил промолчать, посчитав, что сделал всё правильно.

Хосе пришёл домой радостный, с тортиком. Он только что узнал, что перешёл на бюджет. Отец уже уехал в автомастерскую проверить состояние машины.

Хосе убрал торт в свой личный сейф, скрытый от родителей в его комнате. Через час к нему пришла поникшая Аделина с копилкой в руках. Хосе в это время проходил очередной уровень в Counter-Strike сидя спиной к двери, где стояла Аделина, почти ни на секунду не отрывая глаз от компьютера.

Аделина: Привет. Можно воспользоваться твоим сейфом? Хочу спрятать от родителей свою копилку. Чтобы они опять не решили, что мои накопленные деньги — это общий бюджет.

Хосе (внимательно глядя в монитор): Привет. Да, конечно, пользуйся, если место в нём найдёшь. Он у меня почти забит. Код: 2139.

Аделина открыла сейф. Там лежали старые дневники с замечаниями, копилка, торт, пистолет и ещё куча других вещей.

Аделина (удивлённо): А зачем тебе пистолет?

Хосе: (с недоумением) Как это зачем? Стрельбу тренировать. (уверенно) Буду самым метким стрелком в колледже.

Глаза Аделины сверкнули мрачным блеском. Она взяла что-то из сейфа, а копилка осталась лежать на столе. Завершив уровень, Хосе наконец-то заметил забытую на столе копилку, но закрытый сейф. Его слегка позабавила рассеянность сестры.

Он постучался к Аделине и, как и всегда, смеясь над чем-то своим, начал говорить с ней через закрытую дверь.

Хосе: Эй, сестрёнка, похоже, у кого-то из нас тут явно голова дырявая. Так глядишь, и мозг скоро выпадет. Ты копилку забыла убрать в сейф. Неужели не вынесла царящей мини-вакханалии внутри него? (смеётся) Ладно, пошли на кухню, пока нет родителей, — тортик с чаем поедим. У меня теперь стипендия будет! Я на бюджет перешёл!

Хосе открыл дверь в её комнату и замер на пороге.

Аделина стояла лицом к окну, с приставленным к виску пистолетом Хосе.

Хосе (шёпотом): Нет… Не делай этого…

Аделина (спокойно, с абсолютной без эмоциональностью): Прости, братишка. Я устала. Спасибо тебе за то, что никогда не давал мне унывать и не давал меня никому в обиду, особенно родителям. Я люблю тебя. И передай Жене, что я любила его.

Раздался выстрел. Тело Аделины мгновенно обмякло и упало на белоснежный ковёр.

Хосе несколько секунд стоял неподвижно, скованный шоком. Потом сорвался с места и упал на колени рядом с сестрой.

Хосе (кричит): ¡No! ¡Hermana! ¡Por favor, despierta! (Нет! Сестра! Пожалуйста, очнись!)

Он сделал 3 глубоких вдоха, схватил телефон и поспешно набрал номер скорой. Они сказали, что приедут через 5 минут. А после он всё ещё дрожащими руками набрал Женю.

Звонок

Женя (в трубку, нервно): Алло? Хосе? Что-то случилось?

Хосе (голос срывается, слова путаются): Жека… Аделина… она… она лишила себя жизни… моим пистолетом… Прости, это я виноват! Я не уследил!

Женя, не веря своим ушам, медленно сел на пол, прижимая телефон к уху, и слушал, как Хосе плачет и повторяет одно и то же: «Прости, я не уследил, я не уследил…»

Вскоре к Жене внезапно пришло осознание, он начал громко рыдать и бить посуду. Но, когда добрался до своей любимой кружки с котом в фуражке, которую ему подарила Аделина, аккуратно убрал её в сторону — это была единственная дорогая для него вещь, которую нельзя было разбить.

В квартиру зашла Катя с прогулки с трёхлетним Пашей. Они увидели разгром и рыдающего Женю. Паша быстро подбежал и крепко обнял дядю за ногу.

Женя посмотрел на них, будто только сейчас вернулся из другого мира.

Женя (сквозь слёзы, тихо): Простите… Простите за этот разгром. Аделины… Аделины больше нет.

Катя не сказала ни слова. Она просто подошла и крепко обняла его. И её молчание значило для Жени куда больше, чем тысяча слов. Она словно делила его боль с ним.

Потом были похороны. Дома Катя с Пашей читали Псалтирь за Аделину. Хосе и Женя на кладбище стояли у могилы, и Хосе снова и снова шептал:

Хосе. Это я виноват. Я не уследил.

Женя положил на могилу букетик полевых незабудок — таких, какие они собирали с Аделиной в Линдуловской роще.

Женя (тихо, сквозь слёзы): Мы обязательно сможем… Но только уже в следующей жизни. Жди меня, родная. Я приду к тебе, но только гораздо позже.

Второе дыхание

(Действие эпизода происходит в юные годы Жени и Хосе, когда они были студентами)

Середина сентября 2005 года.

Женя и Хосе — ещё семнадцатилетние студенты первокурсники полицейского колледжа — нервно мечутся возле роддома. Женя теребит в руках букет ромашек для сестры и то и дело поглядывает на часы, будто стрелки могут ускориться от силы его желания. Хосе ходит кругами возле цветочной клумбы с тюльпанами, пытаясь выглядеть спокойным, но в его движениях сквозит такое же напряжение.

Ж. (нервно, голос чуть дрожит): Она уже четыре часа там. С ней точно всё в порядке? Чем там вообще так долго можно заниматься?! У меня сердце сейчас выпрыгнет!

Х. (усмехнувшись): Ну, hermano, это тебе не за хлебом в магазин сходить. Роды — они как рыбалка: тут важно терпение и спокойствие. Вот, например, Аделина вообще восемнадцать часов рождалась, а отец, бабушка и дед всю ночь не спали и от трубки телефона не отходили. Так что по сравнению с этим четыре часа — это всего лишь миг.

Ж. (вздыхает, сжимая букет чуть крепче, так что лепестки слегка мнутся): Миг… А мне кажется, что целая вечность. И ведь врачи даже не пускают к ней. Как мне понять, что с Катей всё хорошо? Меня уже всего трясёт!

Х. (аккуратно кладёт ему руку на плечо, удерживая на месте): Успокойся, amigo. Нервные клетки не восстанавливаются. Вот лучше подумай: ты скоро станешь дядей. Это очень почётный статус. Тебя скоро будут называть не просто Женей, а дядей Женей! Это же круто!

Ж. (качает головой, чуть усмехаясь сквозь тревогу): Да, круто… Только я не хочу, чтобы малыш называл меня «дядей». Какой из меня дядя? У меня до сих пор ни единого волоска на лице не выросло, и голос всё ещё писклявый. Главное, чтобы он меня любил и доверял мне. Чтобы знал: я всегда буду рядом.

Х. (улыбается, слегка сжимая плечо): А вот это правильно. Это самое главное. Я в тебе не сомневаюсь, дружище. С твоим уровнем ответственности ты станешь самым лучшим дядей на свете и останешься таким же замечательным младшим братом.

Ж. (тихо): Очень на это надеюсь.

Х. (делает паузу, потом осторожно): Кстати, а есть какие-нибудь новости от её парня? Он ей хотя бы звонил после того, как узнал?

Ж. (взгляд мрачнеет, голос становится жёстче): Даже и не пытался. Как только узнал, сразу сбежал и заблокировал её номер. Если бы я был с ним знаком, то пришёл бы к нему. И пусть я не умею драться — я бы всё равно ему всё высказал. До сих пор помню, как она плакала, когда рассказала мне, что беременна от этого… этого ничтожества, предателя и труса! Я ещё тогда решил: ни за что не брошу её одну с ребёнком. Буду помогать: сидеть с ним, менять подгузники, кормить, укладывать.

Х. (серьёзно кивает): Да уж… Бывают же такие люди. А ты молодец, amigo. И я тоже буду тебе помогать. Ты мой брат по духу, так что твой будущий племяш мне практически родственник. В одиночку вы с Катей не останетесь!

Ж. (голос чуть хриплый): Спасибо. Ты настоящий друг и брат.

В этот момент дверь роддома распахивается, и оттуда выходит Катя с белым свёртком на руках, перевязанным голубой ленточкой. Лицо у неё уставшее, но светится изнутри.

Ж. (бросается к ней, но тут же тормозит, боясь спугнуть момент): Катя! Ну, как ты? Как всё прошло?

К. (улыбается, чуть покачиваясь от усталости): Всё хорошо, братишка. Как видишь, с ребёнком тоже всё в порядке.

Х. (весело): Поздравляю! Выглядишь довольнотаки неплохо. У вас в роддоме появился салон красоты?

К. (смеётся, и этот смех звучит как глоток свежего воздуха): Ой, скажешь тоже, Хосе. Да нет. Конечно, было очень тревожно и страшновато, но я знала, что вы оба меня поддерживаете, и чувствовала себя не так плохо. И, кстати, Женя, познакомься: это твой племянник.

Катя аккуратно передаёт малыша Жене на руки. Женя замирает, будто боится, что любое движение может чтото сломать.

Ж. (шёпотом, почти испуганно): Ой, ты уверена? Я не уверен, что смогу его удержать. Он такой… крошечный.

Х. (встаёт рядом, придерживая ребёнка с другой стороны): Сможешь, hermano. Я помогу. Смотри: одной рукой под головку, другой под спинку. Вот так. Теперь ты его держишь.

Женя и Хосе заглядывают в личико малыша: он русый и с белоснежной кожей. Всё ещё мирно дремлет, не обращая внимания на обстановку вокруг, слегка жмурясь от яркого сентябрьского солнца.

Х. (тихо, но с широкой улыбкой): Привет, chiquitín! Теперь ты самый счастливый малыш на свете! У тебя есть чудесная мама, замечательный дядя и такой крутой друг-нянька!

Женя словно в оцепенении смотрит на малыша, осознавая свою новую роль. И внезапно из его глаз хлынули слёзы — не от горя, а от переполняющих чувств.

Ж. (всхлипывая, но улыбаясь): Мой маленький… Моё сокровище… Я обещаю: ты будешь самым счастливым ребёнком на свете!

Хосе смотрит на Женю и хихикает, прикрывая рот ладонью, но в этом смехе нет ни капли насмешки — только теплота и дружеское понимание.

Х.: Жек, ну ты как обычно! Решил продемонстрировать свой главный козырь против грозных ворчливых преподавателей при первом же знакомстве с новым членом семьи?

Ж. (смеётся сквозь слёзы, вытирая глаза рукавом куртки): Да ну тебя! Просто это так… так трогательно и волнительно. До сих пор не могу поверить, что я стал дядей.

Катя умилённо улыбается и обнимает Женю со свободной стороны.

К.: Ты будешь хорошим дядей, я уверена.

Х. (с интересом): Кстати, Кать, а как ты планируешь назвать малыша?

К.: Я назову его Пашей. Я смотрела в церковном календаре на 12 сентября. И когда я в первый раз посмотрела на малыша, я поняла, что это имя ему очень подходит.

Женя и Хосе замирают. Даже воздух будто становится тяжелее.

Ж. (осторожно, голос звучит глухо): Ты… Ты хочешь назвать его в честь нашего отца? Того человека, который в ярости убил нашу мать? Ты в этом уверена?

К. (смотрит прямо, спокойно, без оправданий): Женя, отец тут ни при чём. Мне просто нравится это имя. Не имя определяет человека. Лишь человек сам способен решать, какое определение он даст своему имени: хорошее или плохое.

Х. (кивает, серьёзно): Мудрые слова, amiga.

Ж. (медленно выдыхает, будто сбрасывая тяжёлый груз): Ну, если ты так думаешь… То хорошо. Я в любом случае буду любить его.

К. (улыбаясь): Теперь пойдёмте домой. Паше пока что нежелательно быть долго на сквозняке.

Ж.: Да, пошлите.

Х. (оживляясь): Точно! Чай с тортиком попьём. Я как раз сегодня купил, пока ты в роддоме была.

Дома. Через пару месяцев.

Поздняя ночь. У Паши колики, он во всю плачет, разрывая тишину квартиры. Катя, изрядно уставшая, с тёмными кругами под глазами, пытается успокоить сына, покачивая его и тихо напевая обрывки колыбельной.

К. (устало): Нуну, тише, я рядом, сейчас всё пройдёт… Не думала, что будет так тяжело.

На крики из детской из спальни выходит заспанный Женя в своей новой пижаме с котиками. Глаза у него красные, но в них — решимость помочь.

Ж.: Ну как вы? Что, не засыпает?

К. (зевает, голос дрожит от усталости): Ни в какую. Колики… Уже не знаю, что делать.

Ж.: Давай я помогу, может, он успокоится?

К. (опускает плечи, тяжело вздыхая): Ну давай.

Женя аккуратно берёт Пашу на руки. Малыш кричит, лицо красное, кулачки сжаты. Женя прижимает его к себе, чувствуя, как быстробыстро бьётся маленькое сердце. Он начинает тихонько напевать колыбельную, которую их мама когдато пела их младшему брату Харитону, когда тот не мог уснуть. Ходит с ним на руках вокруг красиво мигающей люстры, и постепенно крик стихает, сменяясь тихими всхлипами, а потом и вовсе затихает. Через полминуты Катя, которая присела отдохнуть на диван, отключается прямо там, уронив голову на подушку. Женя укрывает сестру одеялом, осторожно кладёт Пашу в кроватку и улыбается.

Ж. (тихо, наклоняясь к малышу): Ничего не бойся, малыш. Дядя рядом.

После этого Женя уходит к себе спать дальше, почти мгновенно засыпая.

Паше восемь месяцев.

Он активно ползает по ковру, переворачивает игрушки и бормочет чтото невнятное, вкладывая в эти звуки всю свою маленькую душу. Катя на кухне готовит борщ, время от времени поглядывая в комнату, чтобы убедиться, что всё в порядке. Женя и Хосе сидят рядом с Пашей на ковре и пытаются учить его словам.

Ж. (наклоняясь к Паше, чётко выговаривая): Ну же, Паша, скажи «мама». Вот смотри: мама.

В ответ Паша произносит неразборчивый лепет, но в нём уже угадываются попытки подражать взрослым.

Х. (театрально вскидывая брови): Это больше похоже на «мама» поиспански — madre. Может быть, у него есть врождённое знание испанского?

Ж. (хихикая): Дада, конечно. Я елееле могу на испанском чтото сказать, а он, ещё не умея говорить, сразу его знает. Нет, это пока что детский лепет, но я чувствую, что скоро он начнёт говорить.

Х. (обращаясь к Паше с преувеличенной серьёзностью): Ну, скажи: «дядя Женя». Вот так: дядя Женя.

Ж. (улыбаясь): Хосе, Паша пока не сможет повторять моё имя, оно ещё слишком сложное для его произношения.

Х.: Мне кажется, он вундеркинд. Смотри, chiquitín: дядя Женя!

П. (неожиданно, чётко и громко): Женя!

Хосе и Женя в шоке открывают рты. Женя крепко обнимает Пашу, прижимая его к себе.

Х. (восклицает, не сдержавшись): ¡Maldita sea! (Чёрт возьми!) Я даже не был уверен, что он действительно это повторит!

Ж. (смеясь, но строго): Хосе, не ругайся при ребёнке. Он ведь теперь всё повторяет.

Х. (неловко улыбается и прикрывает рот рукой): Ой, discúlpeme! (Извиняюсь!) Это просто от неожиданности!

В зал заходит Катя в кухонном фартуке, с тёркой в другой руке.

К.: Что случилось? Я слышала шум.

Х. (сияя): Катя, ты не поверишь! Паша сказал первое слово!

К. (радостно, глаза загораются): Неужели?!

Ж.: Ага. Ну же, малыш, повтори.

П.: Женя!

Катя подходит к Жене и Паше и обнимает их обоих, радостно смеясь.

К.: Я же говорила, он будет очень тебя любить. И знаешь, я даже рада, что он первым назвал тебя. Ты для него очень много значишь.

Х. (подмигивая): А знаешь, мне кажется, он сказал ещё и «мама», только поиспански. Так что не переживай, он про тебя не забыл. Просто наш Паша — вундеркинд!

Ж. (шутливо): Да, это точно! Как с таким учителем испанского не научиться? Каждые пять минут новые интересные слова!

Х. (краснея, смеясь): Ой, да ладно уж, я же не специально! Просто не ожидал.

К.: Да, с такими няньками, как вы, Паша точно вырастет замечательным человеком. Я уверена, что даже если чтото вдруг случится со мной, Паша будет в безопасности.

Ж. (напряжённо, но стараясь выглядеть невозмутимо): Я его не брошу, обещаю.

Х. (после небольшой паузы, твёрдо): Мы ни за что его не бросим! Слово будущего полицейского!

Они все смеются и дружно идут есть приготовленный Катей борщ.

Паше четыре года.

Они с Катей поехали в магазин детской одежды. Катя ведёт машину сосредоточенно, стараясь не отвлекаться, но на секунду отвлекается на телефонный звонок бухгалтера их отдела. В эту секунду перед их машиной возникает огромная фура, поделившая жизнь Паши на «до» и «после»…

Женя выходит с занятий из колледжа, сумка висит на одном плече, в голове — мысли о том, что сегодня надо успеть купить Паше обещанную книжку про пиратов. Вдруг раздаётся звонок. Он смотрит на экран — незнакомый номер. Внутри чтото ёкает.

Голос (строгий, женский, без лишних эмоций): Вы ведь Евгений Титов?

Ж. (сразу напрягаясь): Да, а чтото случилось?

Голос: Нам очень жаль, но ваша сестра погибла в аварии.

Женя бледнеет. Мир вокруг замирает и будто теряет краски, становится плоским и серым. Из глаз фонтаном хлынули слёзы.

Ж. (кричит, не сдерживаясь): Как?! Что значит «погибла в аварии»?!

Голос (спокойно, будто заученно): Нам жаль. На место аварии была вызвана скорая, но они смогли лишь констатировать смерть.

Ж. (резко, хватая воздух, как будто его не хватает): А… а Паша, мой племянник, что с ним?

Голос: Так, Паша… А, вы, наверное, про мальчика в кресле? С ним всё в порядке, его детское кресло смягчило удар. В связи с тем, что работающие, готовые к опекунству родственники отсутствуют, он был помещён в детдом № 2 по адресу ул. Стремянная, 3.

Ж. (голос срывается, но звучит твёрдо): Как это «нет родственников»?! Ещё как есть! Я же есть! Я его дядя! Я стану его опекуном!

Голос: Молодой человек, не кричите. Это решаем не мы, это решают органы опеки. Если их устроит ваша кандидатура, то вы сможете стать опекуном мальчика. Подходите туда и поговорите с ними сами.

Ж. (всхлипывая, но уже принимая решение): Ладно.

Всё ещё дрожа и со слезами на глазах, Женя мгновенно мчится в детский дом, куда определили Пашу, не видя никаких преград. В тот момент, когда он узнал о смерти сестры, внутри него чтото умерло, но мгновенно ожила решимость: он ни за что не бросит Пашу. У него появился новый стимул жизни: племянник Паша — его второе дыхание.

В «Детском мире»

(Действие эпизода происходит через год после событий главы «Второе дыхание»)

Эпизод 1. Подготовка к походу

Квартира Жени. Женя и Паша собираются в магазин.

Хосе. Женя, ты уверен, что вести ребёнка в «Детский мир» за вещами— хорошая идея? Там же на каждом шагу игрушки… Это всё равно, что привести с собой кота в рыбный отдел.

Женя. Всё будет нормально, Хосе. Паша — очень спокойный и послушный ребёнок. Мы просто договоримся.

Паша (кивает). Да, я буду хорошим. Я же уже большой!

Женя (улыбается, гладит Пашу по голове). Вот видишь? Всё получится.

Хосе. Ну, смотри… Buena suerte! (Удачи вам!)

Эпизод 2. В «Детском мире»

Женя и Паша заходят в магазин. Вокруг — яркие витрины, игрушки, дети бегают, смеются.

Женя (тихо, мягко). Паша, послушай меня внимательно. У меня сейчас не так много денег — я пока ещё студент. Мы идём за одеждой, хорошо? Игрушки сегодня покупать не будем. Но я обещаю: когда я начну работать официально, мы придём сюда и ты выберешь всё, что захочешь. Договорились?

Паша (серьёзно, как взрослый). Договорились, Женя. Я буду выбирать только одежду.

Женя (обнимает его). Спасибо, Паша. Ты у меня самый лучший.

Они идут по магазину, выбирают вещи. Паша внимательно рассматривает футболки, брюки, помогает Жене оценить, что подходит.

Эпизод 3. Пример для других

В отделе детской одежды много семей. Дети капризничают, плачут, требуют игрушки.

Женщина (своему сыну, который рыдает у витрины с машинками). Посмотри на этого мальчика! Видишь, он спокойно выбирает одежду с папой, а ты ведёшь себя как маленький! Будь как он!

Паша (радуется от похвалы, улыбается). Женя, она меня похвалила!

Женя. Да, Паша, ты молодец. Ты очень взрослый.

Но тут Паша видит, как тому мальчику покупают огромную коробку LEGO, а другим детям — кукол, роботов, машинки. Его улыбка гаснет, глаза наполняются грустью. Он быстро отворачивается, чтобы Женя не заметил.

Женя (замечает грусть Паши, сердце сжимается). Паша… Ты что, расстроился?

Паша (старается говорить бодро). Нет-нет, всё хорошо. Я просто… устал.

Женя (понимает всё без слов). Пойдём, выберем джинсы.

Эпизод 4. Решение Жени

Женя незаметно достаёт телефон и пишет Хосе.

Текст сообщения Жени: *«Хосе, привет. Можешь одолжить немного денег? Хочу купить Паше небольшую игрушку — он такой молодец сегодня, но я вижу, что ему грустно. Верну сразу, со следующей стипендии.

Ответ Хосе: «Женя, какие разговоры? Конечно! Сколько нужно? Отправляю сейчас.»

(Женя улыбается, убирает телефон.)

Женя (Паше). Знаешь, кажется, мы смогли сэкономить на одежде — нашли несколько вещей со скидкой! Так что у нас остались деньги. Ты можешь выбрать себе небольшую игрушку. Только одну, ладно?

Паша (глаза загораются от радости). Правда?!

Женя. Правда. Иди, выбирай.

Паша бежит к витрине с машинками. Долго выбирает, наконец берёт небольшую полицейскую машинку.

Паша. Женя, смотри! Она с мигалкой!

Женя (сам чуть не плачет от радости). Отличная машинка! Ты молодец, что выбрал именно её.

Эпизод 5. Возвращение домой

Они приходят домой. Паша аккуратно играет с машинкой, катает её по столу.

Женя. Хосе, спасибо тебе огромное! Без тебя не получилось бы. Я обязательно верну деньги, как только смогу.

Хосе. Женя, не надо ничего возвращать. Ребёнок счастлив — это самое главное. ¡Qué bonito! (Как это трогательно!)

Женя. Ты лучший друг. Спасибо.

Хосе. De nada, amigo. (Не за что, друг).

Они обнимаются. Паша радостно катает машинку, иногда поднимает глаза на Женю и улыбается.

Женя (тихо, самому себе). Я сделаю всё, чтобы он был счастлив.

Обещание

(Между событиями серии лежит временной пласт в 14 лет; события, показанные в настоящее время, происходят через неделю после главы «Прощание»)

### Часть первая. Прощальный марш.

Май был тёплым и солнечным — совсем не подходящим для такого мрачного дня. Солнце нещадно пекло, пробиваясь сквозь платки и кепки присутствующих. Гроб стоял на деревянных подставках у края ямы — закрытый, тёмный, с тёмно‑бордовой тканью, натянутой поверх крышки. Она скрывала всё то не многое, что осталось от простого, но честного слесаря с золотыми руками — Клименко Евсея Кондратьевича. Никто не открывал гроб с момента, как его привезли из морга. И не собирался открывать. Ведь когда человек погибает под поездом, да ещё и пьяным, все человеческие черты у него словно стираются навсегда.

На тот момент Альбине было тринадцать лет. Она стояла между бабушкой и сестрой Олей в серой толстовке отца — со значком в виде пистолета. Толстовка была великовата для такой маленькой, худенькой девочки: доставала ей до колен, а рукава почти закрывали пальцы. Бабушка Василиса Васильевна пыталась заставить её снять толстовку, но Альбина была непреклонна: это была единственная вещь, напоминавшая ей об отце. В руках она сжимала небольшой букетик гвоздик — лепестки слегка скукожились на солнце.

Рядом стояли ещё трое: тётя Рима — сестра бабушки, невысокая полная женщина в тёмном платке; Максим Осипович — дедушка Альбины и Оли, худощавый, слегка сгорбленный под тяжестью лет, но всё ещё крепкий; а также Люда — сестра их покойной матери Маши. Худая, с острым лицом и тонкими губами, которые сейчас были поджаты так, будто она держала во рту что‑то кислое.

Плакали почти все присутствующие. Даже Максим Осипович тихо всхлипывал, вытирая слёзы старым белым платком с зелёными цветочками. Зять Еся был ему как родной сын. Люда не плакала: она просто смотрела по сторонам, оценивающе, и в её взгляде было что‑то похожее на неудовольствие — будто происходящее её не вполне устраивало.

Альбина тоже не плакала. Она смотрела на гроб хмуро, с нечитаемым выражением, в котором не было ни горя, ни страха — лишь пустота. Та самая пустота, которая поселилась в ней с того самого дня, когда она шла вдоль железнодорожных путей с сестрой и увидела то, после чего мир перестал быть прежним.

Она помнила всё — до последней детали. Запах угля и ржавчины. Гудок тепловоза — такой привычный звук, ставший для отца прощальным маршем. Крик сестры — нечеловеческий, длинный, как разорванная струна. И собственное онемение: ноги будто вросли в гравий, глаза застыли, и всё внутри замёрзло, словно кто‑то выключил рубильник.

Но сейчас, на кладбище, она не онемела. Она была здесь — полностью, целиком. И ей хотелось сделать одну вещь.

А (тихо, повернувшись к бабушке): Бабуль… Можно я посмотрю на него? В последний раз. Откроем гроб, пожалуйста. Я правда не боюсь. Я уже видела, когда мы с Олей его нашли.

Василиса Васильевна медленно повернулась к ней. Глаза были красные, опухшие, но мягкие. Она покачала головой — мягко, так, как отговаривают ребёнка от чего‑то, что ему не нужно видеть.

Василиса Васильевна (мягко): Не надо, Алька. Не надо, внучка. Запомни его другим. Каким он был, когда… когда ещё был собой. Он бы хотел этого.

Альбина хотела возразить. Она уже открыла рот, но посмотрела на бабушкины глаза — на эти красные, усталые, любящие глаза — и закрыла рот. Кивнула. Опустила взгляд.

Священник дочитал молитву. Гроб опустили. Лопаты зазвенели о заросшую травой землю. Все стояли молча. Солнце светило прямо в глаза.

Альбина смотрела, как комья земли ложатся на тёмную крышку — один, другой, третий. Каждый удар звучал глухо и окончательно. Она сжала стебли гвоздик так, что пальцы побелели, и наклонилась к краю могилы.

А (едва слышно, одними губами, обращаясь к гробу): Ты же обещал, что бросишь пить. Ты обещал…

Она бросила гвоздики в полузарытую могилу, и они ушли под землю навсегда — вместе с её отцом.

---

### Часть вторая. Вспышка

Когда всё закончилось и все медленно двинулись к выходу с кладбища, Люда вдруг остановилась, заметив лицо Альбины. Сухое. Спокойное. Неплачущее.

Л (резко, громко, так что все обернулись): А чего это ты, Алька, ни разу не всплакнула? Отец в гробу лежит, а ты стоишь, как истукан! Не любила ты своего отца, видать. Вот ведь неблагодарная.

Альбина резко повернулась к ней. В глазах мелькнуло что‑то обжигающее, готовое в любой момент прорваться наружу.

А (сдерживаясь, но голос уже звенит): Не вам говорить, любила я или нет. Он научил меня всему, что умел сам: пользоваться перфоратором и молотком, попадать в мишень из пневматической винтовки с двадцати шагов. Он учил меня не бояться. (Повышая голос.) А ещё — давать сдачи каждому, кто лезет.

Внезапно в Альбине что‑то щёлкнуло: тот самый рубильник, который в прошлый раз выключил её, теперь включил. Она набросилась на Люду. Оля быстро поймала её, обхватив сзади, и прижала к себе. Альбина дёргалась, как пойманная птица, но Оля была старше и держала крепко. И всё же Альбина успела сильно пнуть Люду по ноге.

О (тёте Люде, строго): Тётя Люда, зачем вы так говорите? Она же ребёнок! Она отца только что похоронила!

Л (потирая ушибленную ногу и повышая тон): Не смей её защищать! Какой она ребёнок?! Вы с Есей её совсем не воспитали! Была бы жива Машка, такого бы не было! Слишком берёг вас Еся, даже ремня ни разу не видели. Может, если бы построже держал, и характеры у обоих были бы другими.

Максим Осипович, до этого молчавший, стоявший чуть в стороне, шагнул вперёд. Лицо было мокрым от слёз, но голос, когда он заговорил, звучал твёрдо, как бетон.

Максим Осипович (ровно, но твёрдо): Люда, реакция Альбины абсолютно обоснована. Ты — взрослая женщина, а ведёшь себя глупо и по‑детски: унижаешь ребёнка, который только что отца потерял. Какой пример ты подаёшь? Вместо поддержки — придирки, вместо тепла — обвинения. Вот уж не думал, что моя дочь до такого опустится. Неужели тебе самой не стыдно?

Люда открыла рот, чтобы ответить, но тётя Рима, до этого молчавшая, тоже шагнула вперёд — невысокая, полная, но с таким взглядом, от которого Люда отступила на шаг.

Тётя Рима (ровным, но твёрдым голосом): Люда, и я скажу то же самое. Так нельзя себя вести. Ни на кладбище, ни где‑либо ещё. Ребёнок потерял отца, а ты вместо поддержки льёшь на неё грязь. Это не по‑людски, Люда. Не по‑нашему.

Люда открыла рот, но не нашла, что сказать. Она посмотрела на Максима Осиповича, на тётю Риму, на Олю, потом на Альбину — и отступила на шаг.

Василиса Васильевна подошла медленно, тяжело опираясь на палку. Она посмотрела на Люду так, как смотрят на человека, который переступил черту.

Василиса Васильевна (тихо, но так, что слышно всем): Люда, мне стыдно за тебя. Стыдно. Унижать бедных сироток, которые и так настрадались, — это не христианское дело.

Альбина, которая всё ещё была в руках Оли, вдруг напряглась — и вырвалась. От всего того, что её отягощало: от кладбища, от солнца, от Люды, от гроба, от слова «сиротка», от обещания, которое не было выполнено.

А (крича, уже убегая): Я не сиротка! Не смейте меня так называть!

О: Я догоню её!

Оля бросилась за ней. Максим Осипович также неторопливо пошёл вслед за ними.

---

### Часть третья. Последний рубеж

Альбина сидела на старом водяном баке за кладбищенской оградой. Бак был ржавый, горячий— но ей было всё равно. Она бросала в него камни: подбирала с земли — мелкие, серые, нагретые солнцем — и кидала внутрь. Каждый удар звенел гулко, как пустой колокол.

Оля нашла её быстро. Подошла, встала рядом, не трогая.

А (хмуро, не поворачиваясь) : Я уже знаю, что ты сейчас скажешь. Что я поступила плохо. Что нельзя было так реагировать. Что надо было промолчать, стерпеть, быть выше. Да? (Дрожащим от злости голосом.) Но я не могу, Оля. Не могу не злиться, когда меня так несправедливо обесценивают. Папа умер. Я не плачу — значит, я его не любила? Да я… Каждый день просила его бросить. Мы с тобой каждое утро прятали бутылки. А она… она стояла там и обвиняла меня!

Голос сорвался в кипящую ярость. Альбина сжала кулаки и ударила ими по баку — глухо, больно, безрезультатно.

Оля присела рядом, плечо к плечу. Где‑то позади послышались тяжёлые шаги. Максим Осипович подошёл и встал недалеко от них, неловко переминаясь с ноги на ногу, думая о том, стоит ли ему вмешиваться в их разговор.

О: Я понимаю тебя, Алька. По‑настоящему понимаю. И тётя Люда не имела права так говорить. Она не знала, что ты чувствовала, что я чувствовала. Никто из них не знает.

Альбина чуть повернулась к ней, ожидая подвоха, но в глазах Оли было только спокойное, тёплое внимание.

О: Но послушай, Аль. Спокойствие и непоколебимость — вот что отличает разумного человека от…

А (перебивет, скептично подняв одну бровь): От тёти Люды?

О (смеясь впервые за этот день): Вообще‑то я хотела сказать «от питекантропа», но твой вариант тоже верный.

Максим Осипович подошёл ближе и присел на бак рядом с ними.

М (смеясь): Да, «питекантроп» — это, пожалуй, самое вежливое обращение к Люде с её‑то характером и образом жизни. Как у вас дела, девчонки?

О: Всё нормально.

А: Да, нормально… наверное.

М: Я думаю, что Оля права. Спокойствие и рациональное мышление — главные черты хорошего адвоката. Помнишь, ты говорила, что хочешь стать адвокатом?

Альбина кивнула.

М: Так вот. Адвокат не может позволить себе бросаться на каждого, кто его задел. Он должен уметь контролировать гнев — не подавлять, а управлять им. Гнев — это инструмент. Как перфоратор, работать которым тебя научил Еся. Можно пробить стену, а можно пробить себе ногу. Понимаешь?

Альбина молчала. Потом медленно разжала кулаки.

А: Понимаю. Вы правы. Я не должна была так реагировать, даже несмотря на то, что очень хотелось.

О (спокойно): Нет, Аль. Ты имела полное право злиться. Но реакция — это не то же, что действие. Злость — нормально. Набрасываться на людей — нет. Это два разных уровня, и между ними должна быть пауза. Считай до десяти. До ста. До тысячи, если надо. Но не набрасывайся.

А (тихо): Ладно. Я попробую.

Пауза. Пошёл мелкий дождь. Максим Осипович достал из рюкзака зонтик, раскрыл его и закрыл им себя и внучек. Альбина посмотрела на дедушку и сестру.

А: Оля, дедушка… Почему некоторые взрослые такие циничные и жестокие? Они же должны быть примером для детей. Тётя Люда ведь взрослая. Почему она так со мной?

Оля вздохнула и посмотрела на серое небо. Максим Осипович опустил взгляд. Он понимал, какая несправедливость навалилась на эту маленькую девочку. И что это неправильно. Но никаких дельных мыслей в голову не лезло.

М: Что ж… Я думаю, это тайна, которую до сих пор не может разгадать ни один учёный. Я вроде бы и взрослый, но я их тоже не понимаю. Зачем же быть такими ворчливыми? Как будто их после двадцати пяти лет обязуют платить налог за проявление доброты.

О: Не все взрослые такие, Аль. Просто многие из них — это сильно постаревшие дети. Эгоистичные. Не готовые к пониманию. Они выросли телом, но не душой. И когда им страшно — а на кладбище всем страшно, — они не умеют бояться, как взрослые. Они нападают, как дети, которые не знают, что делать с болью.

М: Хорошо сказано, Оля.

А: Тётя Люда ведь тоже маму потеряла. Это её сестра была.

М: Да. И ей больно. Но боль — не оправдание для жестокости. Никогда.

О: Тот, кто поступает жестоко, чтобы заглушить боль, в конечном итоге превращается в монстра.

Альбина помолчала. Потом тихо, серьёзно произнесла:

А: Оля, пообещай мне. Не стань такой, как они: циничной и жестокой. Обещай мне.

Оля повернулась к ней. Посмотрела долго, внимательно, будто запоминала. Потом улыбнулась — и в этой улыбке было всё: и усталость, и любовь, и обещание.

О: Конечно, не стану. Обещаю. Никогда.

Они обнялись. Альбина прижалась к сестре и закрыла глаза. Максим Осипович легонько приобнял их обоих. Дождь всё шёл. Камни в баке лежали тихо. Обещание было дано.

---

## Часть четвёртая. Звонок

Октябрь 2015 года, настоящее время.

Альбина сидела на кухне. В руках — телефон. Номер Оли она помнила наизусть, хотя не набирала уже давно. Столько лет прошло, много воды утекло. Василиса Васильевна так сильно хотела, чтобы её внучки снова возобновили общение. И Альбина наконец решилась. Пальцы дрожали. Она задержала их над экраном — на секунду, на две, на три — и нажала «вызов».

Гудки. Один. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Она уже хотела сбросить, когда трубку подняли.

О (сухо, раздражённо): Алло. Кто это?

А (сглотнув): Оля, привет. Это я, Альбина. Мы давно не общались, и я хотела…

О (перебивая): Альбина? Ну, здравствуй. Чего надо?

А (стараясь говорить ровно): Я просто хотела узнать, как ты. Как у тебя дела.

О (равнодушно): А что у меня? Мы с Петей развелись. Он взялся меня отчитывать, что я отдала Сашу тебе на опеку. Давил, чтобы завести ещё одного ребёнка. Я отказывалась. Категорически. В итоге не выдержали друг друга. Фирму поделили — ту самую, по производству детской обуви, которую вместе строили. Теперь каждый сам по себе.

А: Оля, мне жаль. Я не знала. Послушай, у нас тут столько всего произошло: Саша — умница, красавица растёт, улучшила свои навыки стрельбы из пневматической винтовки. Мой молодой человек, Женя, сделал мне предложение. А ещё…

О (перебивая, жёстко): Альбина, давай короче. Что тебе от меня нужно? У меня дел полно, времени нет.

Альбина замерла, она окончательно убедилась в собственной правоте, – это была уже не её сестра. Телефон был прижат к уху, и она слышала в трубке не только голос Оли, но и тишину между словами — равнодушную, прохладную, как тот майский дождь за кладбищем.

А (тихо, но твёрдо): Оля. Ты обещала. Тогда, на баке, после похорон отца. Ты обещала, что не станешь такой, как они. Циничной. Жестокой. А сейчас ты…

Оля молчит.

А (голос срывается на крик): Ты пообещала мне, Оля!

В трубке — тишина. Потом — короткий, сухой щелчок. Сбросила.

Альбина опустила телефон. Посмотрела на экран: «Вызов завершён». Чёрные буквы на белом.

И тогда нахлынуло. То же, что и тогда — на кладбище, после слов Люды. Не горе, не обида — гнев. Горячий, плотный, неконтролируемый. Тот самый, которому Оля и дедушка учили её не поддаваться. Но сейчас Оля была на другом конце провода, а дед Максим… К деду она больше не могла обратиться. По крайней мере, не на этом свете. И совета дать ей никто не мог.

А (яростно крича): Да какого чёрта я вообще на что‑то надеялась?! Я же знала и понимала, в кого она превратилась! Какая же я дура! Дура! Дура!

Альбина начала бить со всей силы кулаками по столу. Много раз. Стол вздрогнул. Фаянсовый кофейник, стоявший на краю, подпрыгнул, накренился и полетел вниз — белой дугой, как чайка. Разбился о пол с коротким, звонким, окончательным звуком. Осколки — белые, с голубым цветочком по краю — разлетелись по кафельной плитке. Альбина стояла над ними, тяжело дыша, и смотрела на то, что наделала.

---

### Часть пятая. Нужный человек

Хосе был в соседней комнате. Он услышал грохот — резкий, неожиданный, не похожий на обычные кухонные звуки — и мгновенно поднялся. Заходя на кухню, он уже ожидал увидеть что угодно: упавшую кастрюлю, разбитую тарелку, прорвавшую трубу, может быть, даже мадагаскарских тараканов, которые утаскивают их еду из холодильника.

Но он не ожидал увидеть Альбину — спокойную, невозмутимую, всегдашнюю Альбину, — стоящую над разбитым кофейником. Её глаза пылали, губы искривились в почти зверином оскале, кулаки были сжаты так, что побелели костяшки, а в воздухе висели резкие, неприличные слова, которых Хосе от неё никогда не слышал. Впервые за всё время их знакомства она выглядела не собранной, не строгой, не идеально контролирующей каждую эмоцию — а живой, настоящей, разъярённой до предела.

Хосе остановился в дверях, широко раскрыв глаза.

Х (мягко, с осторожностью): ¿Qué pasó, Sol? (Что случилось, солнышко?)

Альбина вздрогнула, повернулась — и Хосе увидел, как её лицо мгновенно переменилось: злость сменилась паникой, паника — растерянностью. Она начала махать руками — быстро, неловко, как человек, которого застукали за чем‑то постыдным.

А (торопливо, сбивчиво): Это не я! Он сам упал! Я просто… Стояла тут, и он… сам по себе… просто взял и упал, я тут вообще ни при чём!

Хосе моргнул. Потом его губы дрогнули в улыбке, и вскоре, уже хохотал, еле держась за спинку стула.

Х (фыркая от смеха): Аля, ты сейчас такая забавная! Прямо как Женя, когда он врёт. Помнишь, я тебе рассказывал про его отмазки, когда он целую неделю возвращался домой в мокрых штанах: то он «кофе облился», то «попал под дождь», которого уже неделю не было?

А (резко): Хосе, мне не до шуток!

Но Хосе уже не мог остановиться.

Х (достаёт телефон, включает камеру и направляет на неё): Нет, нет, нет — это нужно срочно заснять! Для памятного альбома! Назовём это фото: «Альбина впервые кипит от злости и ругается как сапожник!» Рядом с фотографией «Женя в своей любимой пижаме с котиками» и «Кулинарный эксперимент Хосе, в результате которого рис оказался на потолке!»

А (возмущённо): Хосе!

Х (опуская телефон, но всё ещё улыбаясь): Ладно, ладно. Убрал.

Он убрал телефон в карман и посмотрел на неё — уже серьёзнее, но с той же тёплой искрой в глазах.

Х: Hermana, что случилось? Что-то тебя беспокоит. Ты не из тех, кто бьёт кулаками по столу, ругается и разбивает кофейники. Я тебя такой никогда не видел.

Альбина посмотрела на осколки. Потом — на Хосе. Гнев ушёл так же быстро, как пришёл, и на его месте осталась пустота — та самая, знакомая, которую она привыкла прятать за спокойным лицом.

Она медленно опустилась на стул.

А (тихо): Я позвонила Оле.

Х (присаживаясь напротив): Сестре?

А: Да. Она бросила трубку. После того как я сказала ей, что она не выполнила обещание.

Х: Какое обещание?

Альбина рассказала. Всё — про кладбище, про Люду, про водяной бак, про дедушку Максима, про Олино обещание, не стать циничной. Про то, как сейчас, через все эти годы, сестра разговаривала с ней так, будто Альбина — чужой человек, позвонивший не вовремя. Про «Что тебе от меня нужно?» и про щелчок сброшенного вызова.

Хосе слушал молча. Не перебивал, не шутил. Когда Альбина закончила, он откинулся на спинку стула и потёр подбородок.

Х: Понимаю. Знаешь, Аля… У меня самого родня не то чтобы очень хорошо себя ведёт — я для них козёл отпущения. Когда я ушёл из дома, мать с отцом не позвонили ни разу. Насчёт кузена я вообще не знаю, жив ли он ещё. Лишь с дедом за все пять лет пару раз созванивались. И то тот уже, видать, с признаками Альцгеймера — позабыл моё имя, — (горько смеясь) Хуаном меня называет! Представляешь?

А (тихо): Хосе…

Х (машет рукой): Да я не жалуюсь. Я давно это принял. Просто хочу сказать: я понимаю, каково это — когда близкий человек, которому ты верил, оказывается не тем, кем ты думал. И когда обещание, которое ты хранил годами, оказывается… пустым.

Он наклонился вперёд и посмотрел ей в глаза.

Х: Но послушай, amiga. Оля — это Оля. Её путь. Её выбор. Ты не можешь заставить её держать обещание, которое она дала четырнадцать лет назад. Как и она не могла заставить отца бросить пить. Ты сделала всё, что могла. Ты позвонила. Ты попробовала. И это — уже не пустота. Это смелость.

Альбина молчала. Потом посмотрела на осколки кофейника.

А (с горькой усмешкой): Кофейник, кстати, был хороший. Женин подарок.

Х (оглядывая осколки): Ну, Жене мы скажем, что его одолела… моль. Кофейная моль. Очень редкий вид.

А (впервые за весь разговор слабо улыбнувшись): Кофейная моль?

Х (с серьёзным лицом): Очень опасна. Нападает на фаянсовые изделия. Особенно по утрам.

А (с сомнением): Думаешь, поверит?

Х (с озорной улыбкой): Конечно, поверит! Это же Женя! Он же поверил, что неделю назад его последний банановый пудинг утащили тараканы.

Альбина фыркнула. Потом — рассмеялась. Тихо, устало, но по-настоящему.

Х: Давай я сделаю тебе чай с мелиссой. А осколки уберём вместе. И никому не скажем, что это Альбина — наш невозмутимый адвокат — разнесла кофейник кулаками.

Они собрали осколки вместе. Хосе заварил чай. Альбина сидела за столом, обхватив кружку обеими руками, и смотрела в окно, за которым шёл обычный день — ничем не примечательный, серый, живой.

Она подумала: пусть Оля и не сдержала обещание. Но она, Альбина, смогла. Она не стала циничной и жестокой. Она стала адвокатом, который защищает людей. Стала заботливым опекуном, подругой, девушкой, которая любит. Она стала частью семьи, которая держится вместе. И всё же это важнее любого обещания.

Квартирант

Действие эпизода разворачивается через пару месяцев после событий главы «Шёпот в пустоте»

Часть первая. Общага

Сентябрь ударил по городу серым небом и колючим ветром, который гнал жёлтые листья вдоль тротуаров, будто они куда-то опаздывали. Педро стоял у входа в общежитие института информационных технологий — пятиэтажная панельная коробка с облупившейся штукатуркой и табличкой, у которой уже давно отпала буква «т». Рядом — три сумки, рюкзак и террариум, накрытый полотенцем.

Машина Жени подъехала к бордюру, и из неё высыпал весь отряд: Женя — в чёрной куртке на молнии, с зонтом наготове; Саша и Паша — оживлённые, готовые таскать вещи; Хосе — в лёгкой зелёной ветровке, потому что упрямо считал, что сентябрь — это ещё лето и морозов он не боится. Катюша осталась дома с Павлом Валентиновичем, а Альбина была на работе — очередной судебный день.

Женя окинул взглядом фасад и присвистнул.

Ж: Ну, институт информационных технологий. Престижно. А общага — будто из фильма про постапокалипсис.

Паша (восторжённо): А мне нравится! Тут есть дух приключений!

С (скептически оглядывая трещину в стене): Больше похоже, что здесь обитает дух косметического ремонта, который забыли сделать.

Хосе вышел последним, потянулся, хлопнул Педро по плечу.

Х: Ну что, hermanito, готов заселяться? Показывай, где твоя келья.

Педро кивнул и повёл их внутрь. В коридоре пахло хлоркой, варёной картошкой и чьей-то неудачной попыткой приготовить попкорн. Лампа на втором этаже мигала, как стробоскоп в ночном клубе. Женя машинально потрогал стену — краска осыпалась под пальцами.

Ж: Педро, ты тут учиться будешь или выживать?

Педро (смущённо улыбаясь): Ну… на первом курсе всем так говорят. Потом привыкаешь.

Они дошли до комнаты на третьем этаже. Дверь открылась с протяжным скрипом, будто сама не хотела показывать, что за ней. Женя с детьми зашли первыми. Хосе, не заходя в комнату, сразу свернул к кухне — проверить, не эволюционировали ли ещё живущие там тараканы, а заодно оценить общую обстановку.

Комната была маленькая: кровать, стол, стул, шкаф с перекосившейся дверцей и окно, выходившее на пожарную лестницу. На подоконнике — одинокий горшок с засохшей геранью, которая, видимо, принадлежала предыдущему жильцу.

Паша (оглядываясь): Ого! Уютно! Прямо, как в нашей старой Хрущёвке!

С (поправляя): В Хрущёвке хотя-бы не было засохших цветов на подоконнике. А тут, скорее, как в коробке из-под обуви.

Женя тем временем осматривал кровать, проверяя, не скрипит ли она, и заглянул под матрас — нет ли чего лишнего.

Ж: Жить можно. Под матрасом чисто, кровать крепкая. Стол нормальный. Стены… ну, побелка, конечно, отваливается, но это поправимо.

Кухня, куда отправился Хосе, была в конце коридора — общая, на четыре комнаты. Дверь была приоткрыта, и оттуда тянуло запахом чего-то крайне неприятного и определённо не съедобного.

Через минуту Хосе вернулся. Лицо у него было такое, будто ему только что сообщили об официальном запрете Counter-Strike в Санкт-Петербурге.

Х (возмущённо, взмахнув руками): Это не общежитие! Это камера пыток! Я зашёл на кухню и чуть не лишился аппетита, а вы знаете, как для меня тяжело лишиться аппетита!

Ж (подняв бровь): И что там?

Х: Что там?! «Кухня» — это громко сказано! Маленькая переносная газовая плита с двумя конфорками, одна из которых, кстати, не работает! Стены обшарпанные, на одной кафель отвалился — буквально отвалился и лежит на полу! Раковина меньше моей ладони! Моя ладонь, Жека! У меня-то в ней руки не поместятся! А как тут Педро себе готовить будет?!

Паша (заглянув в коридор): Хосе, ну, может, не всё так страшно?

Х (твёрдо): Chiquitín, поверь мне. Он на этой плите даже воду для чая не вскипятит, не то что готовить. Это кулинарный кошмар. Нет, нет и нет. Я буду сам готовить еду для Педро. Буду привозить контейнеры, разогревать — неважно. Но есть то, что здесь можно приготовить на этом… устройстве для пыток — нет.

Педро (слегка ворчливо): Хосе, я не маленький, справлюсь сам! В конце концов, мне уже не пять лет.

Х (скрестив руки на груди, глядя на него сверху вниз): Я твой старший брат и отвечаю за тебя. Не могу допустить, чтобы ты отравился. Не упрямься, pan de jengibre de calabaza (тыквенный пряник).

П (покраснев): Хосе! Не называй меня так при всех!

С (с любопытством): А как эта фраза переводится?

Хосе расплылся в улыбке — той самой, которая появлялась у него каждый раз, когда он доставал из архивов памяти очередную историю про Педро.

Х: О, это история! Когда Педро было пять лет, у нас в огороде росло много тыквы. Бабушка готовила из них тыквенные пряники — с корицей и мёдом. Педро их обожал. Бабушка поставит тарелку на стол, отвернётся на секунду — а когда поворачивается, тарелка пустая! А рядом сидит Педро — весь в крошках, от макушки до колен, и с самым серьёзным лицом доказывает, что пряники съела кошка. Бабушкина рыжая полосатая кошка по кличке Соломинка, которая, по словам Педро, «очень любит пряники и сама их стащила»! При этом губы у Педро были в пряничной крошке, а у кошки — ни крошки. Но он стоял на своём! Упрямо, до последнего! С тех пор бабушка звала его «тыквенным пряником», и я подхватил.

С (хихикая): Это так мило!

Паша (хохоча): Педро, а кошку хотя бы наказали?

Педро (вздохнув, но с улыбкой): Нет. Кошку не наказали. Зато мне потом стали давать пряники только по одному, под присмотром бабушки или дедушки.

Все засмеялись. Педро качнул головой, потом наклонился к сумке и осторожно достал террариум. Внутри, на ветке, сидела игуана — зелёная, с длинным хвостом и глазами, которые медленно моргали, будто она знала что-то, чего не знали остальные. Педро поставил террариум на стол. Хосе, стоявший в этот момент спиной к столу и разглядывавший качающуюся лампу без абажюра, решил облокотиться на то, что по его мнению было продолжением стола, а на самом деле было террариумом.

Педро (гордо): Знакомьтесь, это моя игуана — Косидо.

Хосе застыл как вкопанный, не до конца веря в сказанное, а потом резко обернулся.

Х (вскрикивая): ¡Oh, no! ¡En nombre de la salsa Romesco! (О нет! Во имя соуса Ромеско!)

Хосе отпрыгнул в сторону так резко, что задел дверной косяк. Он прижался к стене — спина прямая, руки прижаты к груди, глаза широко раскрыты.

Х (голос дрожит): Зачем ты сюда это притащил?! Зачем тебе эта чешуйчатая тряпка?!

Педро (спокойно поправляя): Косидо — не тряпка, а мой верный компаньон. Он ручной, не кусается и очень спокойный.

Ж (фыркая от смеха): Хосе, ты же полицейский. Ты преступников не боишься, а игуану…

Х (нервно): Преступники — это предсказуемо. Они ходят на двух ногах и не смотрят на тебя так, будто знают все твои грехи!

Саша и Паша захихикали. Все знали про фобию Хосе — боязнь рептилий — и каждый раз она их забавляла.

Паша: Хосе, как ты вообще можешь бояться рептилий? Они же такие классные! Вот смотри — Косидо совсем не страшный!

Х (не двигаясь от стены): Chiquitín, они никогда тебя не кусали, поэтому тебе кажется, что они «классные». А меня кусали. В детстве. У дедушки был варан по кличке Гектор. Огромный, ленивый, злой. Я спал на кровати, свесив ногу вниз. И этот Гектор подкрался и куснул меня прямо за ногу!

Паша (с сочувствием): Оу…

Х: Со всей силы, между прочим! До крови! Даже шрам остался! Я проснулся, чувствую — что-то нога болит, думаю: может, во сне ударился? Нет, это варан моего деда, который решил, что моя нога — это ужин! С тех пор я рептилий не то что боюсь — я их на пушечный выстрел не подпускаю!

Ж (смеясь): Хосе, варан и игуана — это разные виды. Это всё равно что бояться хомяка, потому что тебя в детстве укусила собака.

Х (уверенно подняв голову): Лучше лишний раз проявить стратегическое дистанцирование, чем потом неделю руки с ногами бинтами заматывать.

Ж (улыбаясь): Ладно, ладно, не обижайся. Я бы тоже не особо хотел, чтобы кто-то кусал меня за ноги. Особенно пауки.

Педро осторожно погладил Косидо по голове. Тот медленно моргнул, будто соглашаясь с тем, что вокруг слишком много шума.

Саша, которая уже некоторое время держала за спиной что-то, наконец протянула это Педро. Это была подушка в виде тако — мягкая, яркая, с вышитыми по бокам каплями соуса.

С (уверенно): Это тебе от нас с Пашей! Чтобы тебе было уютно в новой комнате!

Педро (растроганно): О! Gracias, Саша и Паша!

Х (не упусшая возможности, кивнул на подушку): Ну вот, хотя бы что-то похожее на еду у тебя теперь есть. С учётом того, что на этой «кухне» ничего съедобного приготовить нельзя, подушка-тако — твой лучший друг.

Паша прыснул. Педро покачал головой, но улыбнулся.

Женя, который до этого молча осматривал комнату и прислушивался к разговору, повернулся к Педро.

Ж (задумчиво): Педро, а тебе вообще разрешат держать игуану в общежитии?

Педро (самоуверенно, с озорной улыбкой): Женя, мой испанский шарм убедит даже самую строгую вахтёршу. Поверь.

Х (умехнувшись): Ну да, это кстати у нас наследственная черта. Так что и проблем быть не должно.

Ж (подняв бровь): Ну-ну. Если что — звонок мне, и я приеду с удостоверением. Иногда полицейский значок работает лучше испанского шарма.

Педро (улыбаясь): Уверен, что не понадобится.

Хосе, уже немного успокоился, но всё ещё не отходил от стены и косился на террариум.

Х: Только, пожалуйста, держи эту… Косидо… подальше от меня. По крайней мере, когда я буду привозить тебе еду.

Педро (кивнув): Договорились.

---

### Часть вторая. Вечер

Вечер того же дня. Квартира главной шестёрки. Катюша сидела у Павла Валентиновича на коленях, теребя пуговицу его рубашки. Альбина вернулась с работы, переоделась в домашнее и зашла на кухню, где Хосе уже накрывал стол — с той тщательностью и обилием, которые были его фирменным стилем. Тарелки, салфетки, приборы — всё было расставлено, как в ресторане, только меню было слегка необычным.

Паша, который сел за стол первым и оглядел блюда, нахмурился.

П: Хосе, а где мясо?

Х (поставив на стол очередную тарелку): Мяса нет.

Паша (удивлённо): Как — нет? Совсем?

Х (просто): Совсем. Педро — вегетарианец. С самого детства он очень любил животных и мясо не ел. Бабушка, конечно, пыталась его заставить — подсовывала курицу, говоря, что это «особый овощ», — но Педро не обмануть. Он мог отличить курицу от кабачка даже с закрытыми глазами.

Паша (удивившись ещё больше): Серьёзно? А я и не знал!

Х: Да. Поэтому сегодня я приготовил вегетарианское меню — полностью. Чтобы Педро мог попробовать всё. Паэлья с овощами, фалафель, чуррос — естественно, без сала — и ещё салат с авокадо.

Ж (попробовав паэлью): Знаешь, а это очень вкусно. Даже без мяса.

А (попробовав фалафель): Согласна. Хосе, ты мог бы открыть вегетарианский ресторан.

Х (уверенно улыбаясь): При желании я мог бы открыть любой ресторан. Но я предпочитаю кормить свою семью.

Саша, которая уже накладывала себе вторую порцию салата, кивнула.

В этот момент Катюша, которую Павел Валентинович, отвлёкшись на секунду, поставил на пол, добралась до кухни и потянулась к холодильнику. Она взяла баночку соуса ромеско, который Хосе приготовил к чуррос, и явно планировала разрисовать им дверцу — что было видно по целеустремлённому взгляду и руке, уже занесённой для первого мазка.

Ж (заметив, бросился к ней): Ой-ой-ой! Нет, котёнок, холодильник — это не холст! (Павлу Валентиновичу) Пап, подержи её секунду, я сейчас детский стульчик принесу!

Павел Валентинович подхватил Катюшу на руки. Та недовольно замахала руками, но быстро успокоилась, обнаружив, что у дедушки на рубашке есть ещё пуговицы.

Х (глядя на след соуса на холодильнике): Ну вот. Новый творческий дизайн от будущего художника, – Екатерины Евгеньевны. Назовём это — «Ромеско на белом». Минимализм. Очень современно.

С (хихикая): Может, оставим? Будет арт-объект.

Ж (вытирая холодильник): Не хватало ещё, чтобы у нас кухня стала галереей.

Все расселись за стол. Хосе, который уже всё расставил, оглядел компанию и, вспомнив, что не хватает главного гостя, нахмурился.

Х (поглядывая на часы): Странно. Педро до сих пор нет. Договаривались же к пяти.

В этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось имя «Педро». Хосе поднял трубку, поставил на громкую связь и расплылся в улыбке.

Х (весело): ¡Hola, pan de jengibre de calabaza!(Привет, тыквенный пряник!) Ну как, осваиваешься? Кухню ещё не отремонтировали?

Но из трубки послышались рыдания. Не просто грустный голос, а настоящий, захлёбывающийся плач. Улыбка Хосе мгновенно погасла.

Х (обеспокоенно, пытаясь шутить): Педро? Что случилось? Тебе сегодня сообщили средний размер стипендии?

Педро (сквозь слёзы, едва выговаривая слова): Нет. Хосе… они… они делали обход… увидели Косидо… и сказали, чтобы я немедленно убрал его из общежития! Иначе… иначе они обещали сварить из него похлёбку!

Х (с тяжёлым вздохом): Да уж... А я так надеялся, что наша наследственная черта сработает на вахтëрше.

За столом повисла мёртвая тишина.

А (твёрдо, профессионально): Это незаконно. Они не имеют права угрожать уничтожением животного. Это как минимум живодёрство.

Ж (кивая): Согласен. Они не могут просто так взять и ... э-э-э... сварить его.

Паша и Саша (почти хором): Это ужасно!

Павел Валентинович (недоумённо): Сварить похлёбку из игуаны?.. Что за варварство?

Педро (продолжая рыдать): Я не знаю, что мне делать! На улицу его не выпустишь — он же там погибнет! К родителям везти — не вариант, они меня с вещами на выход попросили, а за игуаной тем более смотреть не станут…

Х (серьёзно, но мягко): Педро, послушай меня, не паникуй, мы что-нибудь придумаем. И перестань рыдать, пожалуйста— нам и одного младшего лейтенанта-плаксы хватает.

Ж (шутя поправляя): Эй! Между прочим, я уже не младший лейтенант! Меня 2 месяца назад повысили, если кто не помнит. Теперь я просто лейтенант. Так что ваш «младший лейтенант-плакса» теперь просто «лейтенант-плакса». Так звучит гораздо солиднее.

Пауза. Все смотрят на Женю и начинают хихикать — не столько от шутки, сколько от накопившегося напряжения.

Х (улыбаясь): Ах, да, я совсем забыл! Ладно, «просто лейтенант-плакса», у тебя есть какие-нибудь идеи?

Ж (задумчиво потирая подбородок): Хм… Надо подумать.

В эту же минуту все погрязли в размышлениях. Хосе посмотрел на Женю, на Альбину, на детей, на Павла Валентиновича. На общее фото их обновлённой семьи, стоявшее в рамочке на микроволновке. Потом снова на телефон.

Х (колеблясь, медленно): Педро… а пусть Косидо поживёт у нас. Ребят, вы же не против?

Пауза.

Педро (с сомнением): Ты же рептилий боишься…

Х (сглотнув, но твёрдо): Боюсь. Но того, что ты чокнешься без своей чешуйчатой тряпки, я боюсь гораздо больше.

Ж (уверенно кивнув): Конечно, пусть несёт. Мы не оставим Косидо на улице.

А (спокойно): Согласна. У нас место есть. Кормить будем по расписанию. И ты, Педро, тоже будешь приходить и ухаживать за ним.

Паша (оживлённо): Конечно! Давайте поставим аквариум в нашей с Саней комнате!

С (радостно): Да! Мы присмотрим за Косидо!

Х (в трубку): Педро, ты слышал? Неси его к нам. И торопись — у нас стол накрыт, всё остывает.

П (тихо, срывающимся голосом): Спасибо… Gracias, Хосе…

Х: Не благодари. Просто приходи быстрее.

Педро положил трубку. А Хосе снова оглядел кухню и тяжело вздохнул, опустив голову, — он прекрасно понимал, что его вскоре ждёт.

Ж (осторожно положил руку ему на плечо, глядя прямо в глаза): Знаешь, Хосе, а ты хороший старший брат. Так для Педро стараешься. Даже готов потерпеть у нас дома его игуану — ради него.

Х (грустно): Спасибо. Да, я стараюсь быть хорошим братом. Хочу, чтобы хотя бы в этот раз, я ничего не упустил и был рядом, когда он будет нуждаться в моей помощи. Раз уж Аделине тогда не смог помочь… Хоть сейчас уберегу своего последнего младшего.

А (серьёзно): Ты действительно молодец, Хосе. И ты отлично справляешься. А дальше будет ещё лучше — ведь теперь у тебя есть надёжная опора.

П и С (хором): Да, Хосе, мы поможем тебе! Можешь не сомневаться!

Х (грустно улыбаясь): Да… Спасибо, ребята.

---

### Часть третья. Косидо переезжает

Через двадцать минут дверь открылась. На пороге стоял Педро: глаза красные, щёки мокрые, но улыбался. В руке – пустой аквариум, на плече — Косидо, который сидел с невозмутимым видом, будто не произошло ровным счётом ничего.

Педро: Он не захотел сидеть всё время в террариуме.

Ж: Ну, у каждого свой характер.

Педро поставил аквариум у стены, посмотрел на всех — и его лицо дрогнуло.

Педро: Спасибо вам. Всем. Особенно тебе, Хосе.

Хосе шагнул к нему, и они обнялись. Хосе обхватил его крепко, по-братски, похлопал по спине.

Косидо, который до этого спокойно сидел на плече Педро, воспользовавшись моментом, незаметно переполз с плеча хозяина на плечо его брата — то есть на Хосе.

Хосе не сразу это заметил. Он продолжал похлопывать Педро по спине, совсем ничего не замечая. Потом Паша, который сидел ближе всех, вытаращил глаза.

Паша: Хосе… у тебя на спине… игуана.

Хосе застыл. Медленно повернул голову — и увидел Косидо, который уже устроился у него на плече, вытянув переднюю лапу вдоль ключицы, будто так и надо.

Х (взвизгнув, как будто его коснулись раскалённым утюгом): ¡Sáquenlo! ¡Sáquenlo de mí! (Снимите его! Снимите его с меня!)

Он начал подпрыгивать и крутиться, пытаясь стряхнуть игуану, но Косидо вцепился коготками в ткань рубашки и не двигался — с полным спокойствием и достоинством.

Педро, который буквально минут двадцать назад рыдал, вдруг расхохотался. Он осторожно снял Косидо с плеча Хосе и прижал к себе.

Педро (сквозь смех): Извини, Хосе! Он, видимо, решил проверить тебя на стрессоустойчивость!

Ж (хмыкнув): Ну вот, Хосе, видимо, ты нравишься Косидо. У вас полная идиллия: ты кричишь, он молчит и не отпускает — классические отношения.

Х (поправляя рубашку, краснея): Очень смешно. А если бы я не рубашку надел, а футболку — он бы мне всю спину расцарапал!

Ж (продолжая шутить): Зато теперь у тебя есть друг, который не спорит, не ворчит и не ест твою еду. Идеальный сосед!

Х (поворачиваясь к Жене с прищуром): Знаешь что, Жека? Я подарю Саше на день рождения тарантула. И тогда у тебя с ним тоже будет «полная идиллия» — подкреплённая визгом и прыжками на стол.

Ж (мгновенно побледнев): Нет. Ты не посмеешь.

С (воодушевившись): Правда?! А можно?!

Ж (строго): Нет! Нельзя! Никаких тарантулов!

С (надувшись): Ну почему, пап? Они же такие милые…

Ж: Они не милые! У них восемь ног! Восемь! Это противоестественно!

Х (с озорной улыбкой): Вот и я то же самое говорю про рептилий. А мне отвечают: «Они классные!» Вот, Педро — игуану завёл, а я теперь должен терпеть её у себя дома.

Педро (осторожно): Можно просто поселить его в какой-нибудь другой комнате, которая будет подальше от тебя. Так, чтобы ты меньше с ним сталкивался.

Х (вздыхая): Ладно. Но чтобы террариум был закрыт. Всегда.

Педро (улыбаясь): Вот и договорились.

Ж (проверяет стол, слегка постукивая по нему, хитро глядя на Хосе): Ну что ж. Если вдруг кто-то из нас всё же решит завести ещё и тарантула, то нам перед этим точно надо будет закупиться столами покрепче.

Все тихо засмеялись. Даже Павел Валентинович хмыкнул, хотя не до конца понял, зачем им вдруг понадобилось столько столов.

Педро, всё ещё улыбаясь сквозь остатки слёз, осторожно посадил Косидо в террариум и закрыл стеклянную дверцу. Косидо забрался на ветку, медленно моргнул и замер — будто ничего и не было.

Все сели за стол. Хосе разлил чай, Женя разложил чуррос, Альбина налила Катюше компот, Паша потянулся за фалафелем, Саша — за салатом. Педро, который сидел между Хосе и Сашей, впервые за вечер улыбнулся по-настоящему.

Педро (тихо): Спасибо за всё. За переезд, за еду, за Косидо.

Х (хлопнув его по плечу): Не за что, pan de jengibre de calabaza (тыквенный пряник). Мы же семья. А семья — это когда ты можешь принести домой игуану, от которой твой старший брат визжит, как маленькая девочка, — и никто тебя за это не выгонит.

Педро (улыбнувшись): Даже когда этот брат — полицейский?

Х: Даже тогда. Тем более тогда. Потому что полицейский, который боится игуаны, — это, по крайней мере, честный полицейский.

Ж (улыбаясь): Согласен.

А (чуть наклонив голову, мягко): Педро, ты уже так здорово говоришь по-русски. Ещё пару месяцев назад , когда мы познакомились послезачитания завещания вашего деда, ты мог говорить только на испанском, а теперь даже шутишь на русском.

Педро (слегка смущённо, но с гордостью): Стараюсь. У меня хороший стимул — хочется понимать всё, что вы тут говорите, особенно когда Хосе ворчит. Да и на лекциях без русского никак.

Х (подмигнув): А я вот с трёх лет в Петербурге живу — с родителями и Аделиной из Испании переехали. Так что испанский у меня — как семейная традиция, а русский — как жизненная необходимость. Зато теперь могу ворчать на двух языках.

Педро (с улыбкой): И делаешь это мастерски.

В этот момент Женя потянулся к тарелке, неловко задел ногой ножку стула — тот чуть не упал. Но Женя молниеносно подхватил стул, будто отрабатывал этот трюк годами.

Ж (самодовольно): Вот видите! Реакция — как у настоящего лейтенанта!

Паша, покосившись на его ботинки, хихикнул:

Паша: Да, пап, и размер ноги — как у настоящего лейтенанта. Думаю, даже когда ты просто проходишь мимо обувного магазина, со своим сорок седьмым размером, обувь на полках начинает трепетать от страха. Не говоря уже о твоём двухметровом росте. Наверное, в патруле преступники только на тебя посмотрят — и сразу сдаются.

Женя фыркнул и потрепал Пашу по волосам.

Ж (с важным видом): Сорок седьмой — это не размер, это статус. А рост его только усиляет. С такими габаритами, как у меня, ты либо внушаешь уважение, либо ломаешь все дверные косяки. У меня — и то, и другое.

Хосе закатил глаза, но улыбнулся.

Х (улыбаясь): Главное, чтобы ты этими своими внушительными ногами не наступил на террариум. Косидо нам ещё пригодится — хотя бы для того, чтобы напоминать, что в жизни всегда найдётся кто-то, кто смотрит на тебя с философским спокойствием. Даже если ты мега эмоциональный парень размером с грузовик.

Все засмеялись, в этот раз даже более звонко. Через минут пять, Хосе встал, подошёл к духовке и торжественно достал противень с золотистыми тыквенными пряниками — точно такими, как в той истории: с корицей, мёдом и тёплым запахом детства. Он поставил тарелку на стол, чуть наклонил голову и хитро прищурился.

Х: Вот. Специально испёк. По бабушкиному рецепту.

Педро (глаза загорелись): О… это же…

Х (перебивая, с нарочито серьёзным видом): Только чур не смотреть на них так, будто они сейчас сами прыгнут тебе в рот. Мы сейчас на секунду отвернёмся — а ты уже всё съешь, я тебя знаю. Так что я буду стоять тут и следить.

П (делая невинный вид): Я не такой!

Х (фыркая): Ты тот самый мальчик, который убеждал бабушку, что пряники съела кошка. И мы все здесь прекрасно понимаем, что кошка тут была не при чём.

Все снова рассмеялись, а Педро покраснел, но всё равно взял один пряник — аккуратно, будто это был какой‑то особенный трофей.

Педро (откусывая и закрывая глаза от удовольствия): Ммм… как у бабушки…

Х (тихо, но так, чтобы все услышали): Ну вот. Я же говорил. Секунды не прошло.

Женя поднял чашку чая, будто собирался произнести тост.

Ж: За семью. За то, что даже если жизнь подкидывает игуан, угрозы сварить похлёбку и кухни размером с обувную коробку — рядом всегда есть те, кто не даст пропасть.

А (улыбаясь): И те, кто испечёт пряники.

С (подхватывая): И те, кто будет следить, чтобы их не съели все сразу.

Паша (смеясь): Особенно если рядом Педро!

Звонкий смех снова наполнил кухню. За окном шумел сентябрьский ветер, срывая последние листья с деревьев, но в квартире было тепло, пахло чуррос и уютом, и казалось, что даже игуана улыбается — по-своему, по-ящеричьи. И всё было хорошо.

Каменный кракелюр

(Канун Нового года. Через пару месяцев после главы «Квартирант»)

---

### Часть первая. Телефонный разговор

За окном тихо падал снег — крупный, ленивый, будто он тоже никуда не торопился. В квартире было по-домашнему шумно, но сейчас этот шум звучал где-то на фоне: из детской доносился звонкий голос Катюши, перемежаемый смехом Паши и Саши, в гостиной негромко бубнил телевизор, а Павел Валентинович, устроившись в любимом кресле, дремал, слегка приоткрыв рот. Хосе ушёл вмагазин за продуктами, а Педро уехал в общежитие за учебниками.

Альбина стояла на кухне у окна, прижимая телефбабушкой и разговаривала с бабушкой.

**Б.**: Алька, ну как там Катюшка? Геша хоть помогает тебе с ней? Не сложно одной нянчиться? Если надо, могу приехать на подмогу.

**А.** (спокойно, но с лёгкой усталостью): Бабуль, я же говорила. Это не Женя мне с ней помогает — это скорее я ему помогаю. Он в декрет вышел, а я работаю. Так что я не одна: тут много есть кому посидеть — Хосе, Павел Валентинович, дети тоже иногда помогают. Ты опять забыла, что ли?

**Б.** (вздыхая): Ох, да… Забыла, прости. Старость не радость, внучка. Всё забываю, всё путаю. То ли я за хлебом шла, то ли за граблями, то ли декрет, то ли в отпуск… Спина вон третий день ноет, как будто по ней проехали. Ходить стало ещё тяжелее — колени скрипят, как те старые ворота у нас в деревне.

**А.** (твёрдо): Бабуль, спина и ноги у тебя болят потому, что ты в курятнике перетруждаешься. Я тебе сколько раз говорила: нанимай кого-нибудь, я заплачу. Тебе в твои годы таскать вёдра с кормом и согнувшись клетки чистить нельзя.

**Б.** (небрежно): Да не из-за огорода это, Алька. Что ты всё на кур моих грешишь. Вот на прошлой неделе ездила на рынок за продуктами — и там меня слегка машиной задели.

Альбина замерла. Пальцы, державшие телефон, побелели.

**А.** (осторожно, но уже с нажимом): Как — задели? Кто? Бабуль, что значит «слегка»?

**Б.** (просто, буднично): Да так, вышла я из магазина, стою у обочины, жду, когда дорогу перейду. А тут машина задним ходом — и меня по ноге. Не сильно, зацепила только. Но упала я, конечно, по льду проехалась.

**А.** (голос стал резким): Кто это был? Почему ты мне ничего не рассказала?! Номер машины запомнила? Или хоть какие-то данные? Я… я… клянусь, я засужу этого человека!

**Б.** (мягко, но настойчиво): Алька, успокойся. Не надо никого судить. Это была молодая девушка. Вышла из машины, плачет, извиняется, вся дрожит. Я её спросила: «Дети у тебя есть?» Она говорит, что трое. Вот я её к детям и отпустила. Зачем ей жизнь портить? И так, поди, испугалась насмерть.

Пауза. Альбина стояла, прижав телефон к уху так, что казалось — ещё секунда, и он треснет.

**Б.** (тихо, спокойно): Алька, я уже отжила своё. Не переживай за меня. Я свой век прожила, и дом свой вам с Гешей и детьми оставлю. Чего уж там.

**А.** (почти крича): Бабушка! Это не смешно! Ты слышишь себя?! Тебя сбила машина, ты упала, у тебя болит спина, ноги еле ходят, а ты мне говоришь «отжила своё»?! Я сегодня же за тобой приеду и отвезу тебя в больницу!

**Б.** (ровно, даже с лёгким укором): Альбина, не кричи. Успокойся. Всё в порядке. Что мне в больнице сделают? Только деньги возьмут. В моём возрасте уже ничего не срастается, внучка. Это тебе не двадцать лет — там перелом, через месяц как новый. А тут…

**А.** (твёрдо, сжав челюсть): Ты поправишься. Я приеду за тобой завтра утром. Бабуль, не спорь со мной. Всё. До завтра.

Альбина нажала «завершить вызов» и медленно опустила телефон на подоконник.

Тишина.

Она стояла у окна, глядя на падающий снег. Лицо было всё тем же — спокойное, собранное, привычное. Но под этой тяжёлой маской каменная броня из непоколебимости уже начала давать трещину, обнажая что-то хрупкое и уязвимое — тонко, по швам, как старая штукатурка.

Альбина медленно сняла очки. Положила их рядом с телефоном. Руки дрожали — едва заметно, но дрожали. Дыхание стало тяжёлым, рваным: вдох — пауза — вдох — пауза, как будто каждый новый стоил ей усилия.

По щеке скатилась одна-единственная слеза. Тонкая, горячая, быстрая. Она скользнула по скуле, добежала до подбородка и упала на рукав толстовки — той самой, отцовской, которую она носила все эти годы.

---

### Часть вторая. Слёзная терапия

В этот момент на кухню — тихо, босиком, на цыпочках — вошёл Женя. Катюша только что уснула после ванны, и он, довольный собой, спешил поделиться успехом. Он шёл бесшумно, как человек, привыкший не разбудить ребёнка, и, подойдя к Альбине сзади, радостно положил руку ей на плечо.

**Ж.** (гордо, полушёпотом): Аль, представляешь — Катюша за всё купание ни разу не заплакала! Даже когда шампунь чуть в глаз не попал — ни звука! Настоящий боец!

Альбина вздрогнула всем телом. Резко развернулась — и взвизгнула от неожиданности, так что телефон на подоконнике подпрыгнул.

**А.** (прижав руку к груди): Женя?! Зачем так подкрадываться?! Так и заикой можно стать! (Она быстро провела ладонью по щеке и отвернулась к окну.) Нельзя же так пугать!

**Ж.** (неловко поправляя рукав кофты): Ой, прости, прости! Я не хотел. Просто радовался, что Катюша… (осёкся)

Он заметил. Не сразу — сначала взгляд упал на очки, привычный атрибут повседневного образа Альбины, которые теперь лежали на подоконнике. Потом — на её руки, которые она машинально сжала в кулаки. Потом, заглянув за её плечо, он заметил лёгкий блеск на её щеке, который она не успела стереть.

**Ж.** (удивлённо, тихо): Аль, ты… плачешь?

**А.** (стараясь говорить уверенно, но голос предательски дрожит): Нет. Ты же знаешь. Я и «плакать» — это антонимы.

Женя посмотрел на неё. Она стояла спиной к нему, напряжённая, как струна, глядя в окно. Плечи были опущены, но не расслабленно, а так, будто на них давил невидимый груз.

**Ж.** (мягко): Аль, повернись ко мне… пожалуйста.

Молчание. Она не сдвинулась с места.

**Ж.** (чуть тише, почти шёпотом): Ангелочек, прошу тебя, повернись ко мне.

Слово «ангелочек» повисло в воздухе — такое привычное, родное, тёплое, без пафоса. Альбина медленно повернулась. Она смотрела в пол, избегая его взгляда. Глаза были чуть красными, в них виднелась тонкая пелена слёз, которые она отчаянно не давала себе пролить, а во взгляде — страх. Не тот, контролируемый, который она привыкла прятать за очками и ровным голосом, а настоящий, детский, живой.

Женя смотрел на неё молча. Потом, чуть криво улыбнувшись, сказал:

**Ж.** (полушутя грозя пальцем): А врать, между прочим, нехорошо. Ты же сама это знаешь — ты адвокат.

**А.** (хмуро, но без настоящего раздражения): Я не вру. Я укрываю факты.

**Ж.** (вздохнув, мягко): Аль, расскажи. Что случилось?

Альбина закрыла лицо руками и повернулась обратно к окну. Снег падал за стеклом — медленно, безучастно, будто ему не было дела до того, что происходило на этой кухне.

**А.** (глухо, сквозь пальцы): Мне позвонила бабушка. Она… её сбила машина. На рынке. Неделю назад. И она никому об этом не сказала. Ни мне, ни тебе. Говорит — девушка задним ходом зацепила, упала, ударилась. А теперь у неё спина ноет, колени выбились из строя, а она мне — «отжила своё»… (Голос сорвался.) Она сказала, что оставит дом нам с тобой. Как будто прощается. Котя, мне страшно. (Пауза, дрожащий вдох.) Я не хочу её потерять. Я уже маму потеряла. Отца потеряла. Дедушку Максима. Я не могу… я не выдержу ещё одну потерю.

Женя подошёл ближе. Он видел, как дрожали её плечи — едва заметно, мелко, как у человека, который привык держаться и не умеет сдаваться.

**Ж.** (мягко, но уверенно): Ты не потеряешь её. Слышишь? Не потеряешь. Если она сама не хочет ехать в больницу — мы её отвезём. Завтра же. И покажем врачу. И всё будет хорошо.

Он шагнул к ней и обнял со спины — осторожно, не сжимая, просто прижавшись. Чувствовал, как она дрожит — мелко, всей спиной, как от холода, хотя на кухне было тепло. Альбина стояла, глядя в окно, по щеке скатилась ещё одна слеза.

И тут она почувствовала: футболка и толстовка в верхней части спины стали влажными. Тёплое, мокрое пятно расползалось между лопаток. Женя плакал — тихо, почти без звука, уткнувшись лицом ей в спину.

Альбина вытерла глаза, повернулась и посмотрела на него: его глаза, щёки и подбородок были мокрыми. На секунду повисла тёплая тишина.

**А.** (улыбаясь, но с дрожью в голосе): Ты там ко мне на автомате по Bluetooth подключился, что ли?

**Ж.** (смеясь сквозь слёзы): Да. За компанию. Чтобы тебе не скучно было плакать одной.

**А.** (фыркая): Ну, хотя бы честно.

Пауза. Потом Альбина, вытирая глаза рукавом, тихо усмехнулась.

**А.**: Последняя моя эмоциональная вспышка уже понесла разрушительные последствия — разбился твой кофейник.

**Ж.** (с наигранным удивлением): Мой кофейник?! Я так и знал, что это была не кофейная моль!

**А.** (хихикнув): Хосе клялся, что это был редкий вид. Моль, любящая нападать на фаянсовые изделия по утрам.

**Ж.**: Да-да, и он всё ещё клянётся, что мой банановый пудинг утащили тараканы. Я ему уже два года не верю.

Альбина рассмеялась — тихо, устало, но по-настоящему. Смех вышел хрипловатым, мокрым, но он был настоящий, и с ним уходило напряжение. Плечи опустились. Дыхание выровнялось. Она сняла очки с подоконника, протёрла их краем толстовки и надела обратно. Броня непоколебимости — потрескавшаяся, но не разрушенная — вернулась на место.

**А.** (неловко, отводя взгляд): Жень, пожалуйста, не говори никому, что я тут… разнылась. Моя репутация непоколебимого адвоката будет под угрозой.

Женя приложил ладонь к груди с преувеличенной серьёзностью, выпрямился и произнёс с видом средневекового рыцаря, принимающего клятву:

**Ж.**: Торжественно клянусь хранить эту тайну до тех пор, пока Вселенная не схлопнется. Ну, или пока Хосе не научится правильно парковаться — что, между прочим, займёт значительно больше времени.

Альбина фыркнула. Женя тоже засмеялся — и в этот момент они оба были не адвокатом и лейтенантом полиции в декрете, не опекунами, а просто двумя людьми, которым было страшно и которые держались друг за друга.

---

### Часть третья. Все в сборе

К ним на кухню прибежал Паша — взъерошенный, с куском конструктора в руке.

**П.** (оживлённо): Мы там с Саней огромную скульптуру из конструктора собрали! Что-то среднее между ёжиком и Косидо.

И тут он кое-что заметил: Женины глаза были красными и влажными. Это его нисколько не удивило: он давно знает, что Женя тот ещё плакса. Но всё же одна маленькая деталь никак не как не укладывалась в голове: взгляд Альбины — строгий, серьёзный, но в глазах также виднелась едва заметная краснота и немного лишней влаги. От этого Пашу как будто бы током щёлкнуло.

**П.** (обеспокоенно, но пытаясь шутить): А что случилось? Опять что-ли Хосе нашу машину угрохал?

**Ж.** (спокойно улыбаясь и вытирая уголок глаза): Нет, всё в порядке.

**А.** (ровным голосом, привычным, деловым тоном): Паш, у бабушки Василисы проблемы. Её на прошлой неделе сбила машина на рынке — задним ходом. Она никому не сказала, но у неё, похоже, повреждена нога, а может, и спина. Завтра утром мы поедем за ней и отвезём к врачу. Раз она сама не хочет — мы её увезём.

Паша посмотрел на Альбину. Потом на Женю. Потом снова на Альбину. Его лицо стало серьёзным, испуг исчез.

**П.**: Мы справимся. Разделим обязанности по уходу за ней. Я могу в пятницу после кадетки приезжать и помогать. Саня поможет. Хосе будет готовить бабушке Василисе. Дедушка тоже не останется в стороне.

Паша подошёл и крепко обнял Альбину.

**П.** (глядя прямо в глаза): Так что не волнуйся, мам. Мы её вылечим.

Альбина посмотрела на него — на этого мальчика, который ещё несколько лет назад был всего лишь непоседливым другом её племянницы, с наивным взглядом и взбалмошными идеями, а теперь он стоит перед ней, серьёзный, обнимает и говорит «мы справимся» так, как будто он уже взрослый. Альбина улыбнулась и кивнула. А Женя, преисполненный гордостью за своего племянника, легонько потрепал его по волосам.

**А.** (тихо): Спасибо.

**П.** (улыбаясь и пожимая плечами): За что? Мы же семья.

---

### Часть четвёртая. Ёлка

Через полчаса все собрались в гостиной. Хосе вернулся из магазина с пакетами и, узнав про бабушку, тут же заявил, что приготовит ей свою фирменную паэлью: «Лучшее лекарство от всех болезней, проверено экспертами». Педро пришёл из общежития с коробкой чуррос. Павел Валентинович проснулся и, узнав новости, взял на себя обязанность ухаживать за домом и кормить кур.

Катюша сидела в детском стульчике, который Паша притащил из детской, и с восторгом тянулась к ёлочным игрушкам, каждый раз пытаясь стащить блестящий шар, который Саша повесила слишком низко. Саша, заметив это, перевесила шар повыше — Катюша обиженно надула губы, но тут же отвлеклась на гирлянду.

Хосе и Педро стояли на стремянке, обвивая ёлку гирляндой, и спорили о том, какого цвета должна быть верхушка — золотой или серебряной. Спор перешёл на испанский, потом обратно на русский, потом на смесь обоих.

Женя доставал коробки с игрушками и раздавал их по одной: Паше — синий шар, Саше — красный, Павлу Валентиновичу — старый, слегка потёртый хрустальный домик, который тот помнил ещё с тех времён, когда наряжал ёлку с маленькой Катей и ещё совсем маленьким Женей. Старик держал домик в руках, и пальцы чуть дрожали, но улыбался.

Альбина стояла чуть в стороне, гирлянда переливалась и бросала цветные блики на её лицо. Женя подошёл, встал рядом, положил ей руку на плечо. Она не убрала.

На стене, рядом с Сашиным рисунком, где вся семья была нарисована цветными карандашами, висел ещё один рисунок. Похожий, но другой. Пашин. Он тоже нарисовал всех: Сашу — с двумя косичками, её любимым сувенирным пистолетом и улыбкой до ушей, себя — в полицейской фуражке, Женю — высоким, в два раза больше всех остальных, с его домашним хвостиком и очками, Альбину — в деловом костюме, очках и с букетом пионов, Катюшу с плюшевым зайцем в руках, Хосе — с гитарой, Павла Валентиновича — с шахматной доской, Педро — с Косидо на плече, Василису Васильевну в красном платке, с палочкой и гипсом.

Рисунок был немного кривоватым, пропорции — такими, какими бывают у тринадцатилетнего мальчика, который рисует не ради оценки, а ради того, чтобы запомнить. Но в нём было всё: каждый на своём месте, все вместе, все рядом.

**П.** (заметив, что все смотрят на рисунок, слегка смущённо): Я тоже хотел нарисовать. Как Саня. Но у неё лучше получилось.

**С.** (уверенно): Неправда. У тебя папа Женя выше, чем у меня на рисунке. Так что получилось больше похоже на реальность.

**П. (улыбаясь): Да ладно. Зато у тебя Косидо более похожим получился.

**Ж.** (гордо улыбаясь): Точно. Ставлю обоим пятёрки: за старательность и за сходство с оригиналом.

**Х.** (разглядывая рисунок): А почему это я с гитарой?

**П.**: Ну, как это почему? Ты же поёшь и сам рассказывал, что в восьмом классе играл на гитаре. А ещё у тебя на футболке единорог с гитарой. Вот я и подумал, что она дополнит твой образ.

**Х.** (оглядывая свою футболку): А, точно, но всё же, мне бы лучше подошли кастаньеты. Я же всё-таки не рок-звезда.

**Педро** (с серьёзным видом): А я доволен. Косидо нарисован очень похоже. У него именно такой взгляд.

**Х.**: Какой взгляд? Он нарисован тремя штрихами!

**Педро**: В этом и сходство.

Все засмеялись. Катюша, услышав смех, захлопала в ладоши.

Альбина смотрела на это — на ёлку, на Катюшу, на Женю, на Пашу с его рисунком, на Сашу, которая помогала Педро повесить чуррос на ветку вместо игрушки, на Хосе, который уже складывал стремянку и что-то рассказывал Павлу Валентиновичу, а тот кивал и улыбался.

Завтра они обязательно поедут за бабушкой. Привезут её, покажут врачу, будут ухаживать. Всё будет хорошо. Не без хауса, суматохи и соуса Ромеско на холодильнике, конечно, – без этого в их бесшабашной семейке никак. И всё же это веселее, чем справляться в одиночку.

----------------------------------

Привет, это снова я — Паша Титов. И с того странного вечера накануне Нового года прошло уже почти четыре года. Иногда кажется, будто всё это могло произойти лишь в другой Вселенной, где один час — это семь лет. А теперь оглядываюсь — и сам не верю, сколько всего уместилось в эти четыре года.

Наша семья из трёх человек выросла до девяти. И каждый в ней теперь — как свой особенный кусочек пазла, без которого картина не сложится.

Женя, ну или, точнее, теперь уже папа Женя, сидит в декрете. Он остался почти таким же, как раньше: ответственный, добрый, и да, всё ещё тот же плакса — рыдает над драмами в три ручья, от гордости за всех нас и каждый раз, когда провожает меня в кадетку. Но теперь старается меньше тревожиться, и это видно: в доме стало как будто тише, спокойнее, будто ветер перестал рвать шторы.

Хосе — всё тот же вихрь: стримит Counter‑Strike, готовит так, что за его едой выстраивается очередь из соседей к нашей двери, всё ещё работает в полиции и при этом умудряется быть лучшим крёстным на свете. С Катюшей у него особый язык — смесь русского и испанского, и она уже вовсю этим пользуется.

Катюше уже полтора года, и она довольно умна для своего возраста. Уже может сказать пару испанских слов и произносит их с такой серьёзностью, что все невольно улыбаются. Смотришь на неё — и понимаешь: вот ради чего всё это.

Педро всё ещё учится на программиста — и довольно неплох в этом. Он стал куда собраннее, но в нём всё так же живёт тот добрый, слегка застенчивый парень, который трепетно заботится о Косидо, обожает тыквенные пряники и в нужный момент не даст в обиду ни животное, ни друга.

Мама Аля по‑прежнему держится как железная леди: строгая, собранная, всё под контролем. Но теперь она уже не отмахивается от помощи, будто наконец поняла, что сила — не в том, чтобы тащить всё одной, а в том, чтобы знать, когда можно опереться.

Саня учится у мамы Али и во всём берёт с неё пример: держит лицо, в споре опирается на аргументы словами, а не кулаками. При этом она не копирует слепо, а добавляет своё. В ней уже чувствуется та самая опора, которую все видят в маме Але, но при этом она сохраняет интерес к нашим общим безумным авантюрам и приключениям.

А ещё с нами теперь дедушка. Чему я, кстати, очень рад. Он живёт неподалёку, приходит в гости, рассказывает истории и учит нас с Саней играть в шахматы. Иногда неловко замолкает, будто боится сказать лишнее, но всё равно старается быть полезным. И мы охотно принимаем его старания, потому что прощение — это не кнопка, которую нажал, и всё стало как раньше. Это высокая и шаткая лестница, по которой мы аккуратно поднимаемся шаг за шагом.

И, конечно же, бабушка Василиса. Мы без промедления отвезли её в больницу, когда стало ясно, что одной ей не справиться. Сейчас она лечится, и ей уже лучше. Мы навещаем её, рассказываем новости, смеёмся над чем‑нибудь пустяковым — и она улыбается в ответ. И каждый раз, прощаясь, говорит: «Не забывайте заходить». И мы не забываем.

Четыре года назад я думал, что справедливость — это когда плохого человека наказывают и ставят точку. А теперь понимаю: справедливость — это когда ты не даёшь страху и злости разрушить самое дорогое. Когда ты выбираешь не мстить, а беречь. Когда ты собираешь семью из тех, кто близок тебе по духу, даже если у каждого свои раны и свои ошибки. И вы вместе проходите этот трудный путь к настоящему семейному счастью.

И я всё ещё планирую стать полицейским, как папа Женя. Только теперь я знаю: защищать — это не только ловить тех, кто нарушает закон. Это ещё и стоять на страже того, что тебе дорого: доверия, спокойствия, семьи.

Так что да. Преступник наказан. А наша семья теперь в полном комплекте. И пусть так будет до скончания веков. Ну, или пока Хосе не научится парковаться возле магазина без аварий. Что точно произойдёт только в следующей жизни.