Путь к Разлому.

Пролог

Как водится, давным-давно, но не слишком, на окраине небольшого, но процветающего королевства Ламирия располагалась маленькая деревушка.

Когда небеса окрасились в приятный вечерний оттенок синевы, маленькая чумазая девочка подняла свои красивые голубые глаза.

Из слегка покосившейся избушки, сколоченной ещё её прапрапрадедушкой, сизой струйкой поднимался лёгкий дымок. Из приоткрытой двери доносился сладкий аромат любимого пирога с курицей, который бабуля Сара пекла каждую полную луну.

Этой самой девочкой, которая уже десять зим подряд ждала свой кусок пирога каждое полнолуние, была я.

— Заканчивай! — послышался натужный скрип ступеней.

На пороге, в чернильном проёме двери, появилась жилистая женщина.

В её рыжие волосы давно вплелись серебряные нити, похожие на паутину. Лицо покрывали морщины, оставленные годами тяжёлого труда. Один глаз бабули Сары затянула белёсая пелена, и он никогда не двигался.

Когда я была совсем маленькой, этот глаз пугал меня до дрожи.

Казалось, что неподвижный и будто неживой, он видел куда больше, чем рассказывала сама бабуля.

Мне, признаться, было только в радость отложить тяпку и отправить её в сарай.

Небольшая постройка за домом считалась последним напоминанием о богатом прошлом нашего рода.

Мой отец когда-то был настоящим мореходом в столице. Матушка работала ткачихой. Но, как водится, если что-то слишком долго идёт хорошо, рано или поздно обязательно становится плохо.

Так случилось и с нами.

И вот, я оказалась у бабули Сары — поближе к Безмолвному лесу и подальше от моря. Моя любимая матушка всё реже вставала с постели и больше никогда не садилась за ткацкий станок. А бабуля, несмотря на свой суровый нрав, лишь тяжело вздыхала. В нашей маленькой скромной деревне её уважали за то, что она собирала травы, ворожила и часто принимала роды. Поэтому голодать нам не приходилось. Хотя лично для меня были и свои недостатки.

К примеру, дома, в столице, я играла и проказничала. А вот у бабули с самого рассвета и до поздней ночи была приставлена к огороду, скотине и бесконечным поручениям. Иногда меня отправляли по деревне разносить настойки и противные кислые варенья.

Кое-как смыв с рук грязь, я поморщилась, ощущая жжение на ладонях.

Затем глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух и со всех ног бросилась к дому.

— Тц! Руки умыла, а морду свою чёрной оставила. Даром тебя болотистые не утащили. За свою бы сошла! — проворчала бабуля Сара, даже не повернувшись ко мне.

Она продолжала хлопотать у печи. В нашей избушке аромат стоял такой, что у меня кружилась голова. Я давно привыкла различать запахи свежего хлеба, картошки и мяса. От них рот мгновенно наполнялся слюной.

Хотя незнакомому гостю могло показаться, что в доме пахнет чем-то совершенно неаппетитным. Бабушкины настойки, сушёные травы, грибы, коренья на разный лад… Аппетит отбивали здорово.

— Да ладно тебе, ба. Главное — руки чистые. Значит, никакая зараза в рот не попадёт, — ответила я и всё же стащила со скамьи кусок ткани, чтобы протереть лицо.

Бабуля что-то пробурчала себе под нос, а затем повернулась ко мне.

— Сними котёл, Ора. И ладони не обожги.

Я послушно подошла к небольшому чёрному котелку и поправила крышку. Внутри булькала какая-то кислотно-зелёная жижа. Взявшись покрепче за железную ручку, я осторожно вынесла его в сени.

Только после этого мы сели ужинать.

Как обычно, бабуля поставила на стол три тарелки. Но матушка снова не вышла, как и много дней до этого.

Ели мы молча.

Бабуля не любила разговаривать за едой, а за лишнюю болтовню частенько награждала меня лёгким подзатыльником.

После ужина я налила бабуле крепкого отвара, а себе — воды.

За окном окончательно вступила в свои права ночь. Полная луна так ярко освещала нашу маленькую деревню, что мне порой казалось: даже тени стыдливо жмутся по углам и прячутся за печью.

Бабуля вздохнула и, кряхтя, зажгла пару свечей. Сделав глоток, она устало подпёрла голову морщинистой рукой и о чём-то задумалась.

О чём-то важном и, конечно, взрослом, чего моему умишку, с грецкий орешек, было не постичь. Но мне всё равно, конечно, ужасно хотелось узнать, что занимает её мысли, — но в такие вещи бабуля меня никогда не посвящала. Только говорила, что у меня ещё лоб не вырос. Я искренне не понимала, куда именно он должен вырасти. Тем более что у самой бабули лоб был не сказать чтобы большой. А когда она хмурилась, на нём появлялись складки, напоминавшие дорогие ковры, которые я когда-то видела на ярмарках в столице. Но спорить с бабулей Сарой было бесполезно.

На чердаке что-то скрипнуло. Я невольно поёжилась и крепче обхватила кружку, пытаясь разглядеть что-то на дне, словно это самое интересное в мире занятие.

Бабуля никогда не пускала меня наверх, где жила моя матушка. Пару раз, когда мы только приехали в деревню, я пыталась пробраться туда тайком — хотя бы одним глазком увидеть маму.

Но каждый раз всё заканчивалось одинаково.

Я горько плакала, заливаясь слезами, звала её до хрипа, пытаясь во тьме разглядеть очертание знакомой нежной руки и услышать аромат сирени, который, словно незримый спутник, всегда сопровождал мою маму, — но, увы… Только лишь страшная темнота, тишина и раздражающе пугающий скрип половиц.

А потом бабуля Сара крепко заворачивала меня в одеяло, качала на руках и хрипло напевала старую песенку.

С тех пор я перестала пытаться.

Но слова той колыбельной почему-то всегда всплывали в памяти, когда становилось страшно:

Раз — Звезда над лесом встала. Два — Лиса её поймала. Три — пришёл зубастый Волк. Четыре — Смолк далёкий звон.

Пять — Открылись чьи-то очи. Шесть — Легла меж сосен нить. Семь — Пришло дыханье ночи.

Восемь — Звёздам не светить.

Спи, малышка, слёз не зная. Не страшись лесной тропы.

Через ложь и через тайны.

Нить спасёт от темноты.

— Слышишь меня, чудо луковое?

Я моргнула и увидела, что бабуля смотрит на меня, слегка нахмурившись.

— А?

— Вот тебе и «а». Опять в облаках витаешь.

Я виновато пожала плечами.

— Я говорю, рослая ты стала. Крепкая. Почти ладная. Если отмыть, причесать да в платье нарядить — от женихов отбоя не будет.

От таких разговоров я всегда краснела. Последнее время бабуля заводила их всё чаще. Особенно когда к нам приходили другие женщины из деревни, искоса поглядывая в мою сторону, как-то оценивая. В такие моменты я горбилась сильнее, словно стараясь слиться с землёй.

А разговоры такие каждый раз нравились мне всё меньше.

— Не хочу, — сказала я тихо, но твёрдо. В отсветах свечи мне показалось, что бабуля лукаво улыбнулась.

— А чего же ты хочешь, Ора?

Она слегка подалась через стол ко мне. От неё пахло хлебом, молоком и свежими травами. Красные бусины на её шее поймали отблеск огня и вспыхнули алыми искрами.

Я неожиданно почувствовала себя маленьким крольчонком перед старой лисой. Даже сглотнула. Бабуля заметила это и тихо рассмеялась — совсем негромко, будто ветер зашуршал старой листвой под крышей.

— Никогда не бойся свою бабулю. И род свой не бойся.

Она сделала ещё один глоток отвара.

— Сейчас мир кажется спокойным. Но раньше всё было иначе.

Страх мгновенно исчез, уступив в душе моей место самому настоящему интересу. Я подалась вперёд.

— Раньше?

Бабуля прикрыла глаза.

— Когда-то очень давно существовало два мира. Наш — людской. И другой — полный существ странных, диковатых и волшебных. Эти миры не пересекались.

Она открыла единственный живой глаз и посмотрела на меня. Я поспешно наполнила её кружку. Бабуля довольно улыбнулась.

— А потом произошло нечто. Что именно, деточка, — никто уже не знает. Но миры столкнулись, но не разрушились, не слились. Они словно прошли друг сквозь друга.

Она переплела свои старые пальцы, демонстрируя мне: — И там, где они соприкоснулись, родилось странное место. Междумирье.

Я кивнула. О Междумирье слышали все. Маленьких детишек пугали этим местом, говаривали, что противных и непослушных баловней утягивает туда лисица, меняя на пирожки с яблочным повидлом. Но бабуля улыбнулась ещё шире, словно припасла в рукавах нечто особенное.

— Междумирье, моя драгоценная, место, где не течёт время и почти не действуют законы. Там рождаются чудеса и кошмары. Там открываются дороги, которых не существует. А в самом сердце этого места спит Разлом.

Я невольно затаила дыхание.

— Разлом?

Бабуля стала серьёзной. Очень серьёзной.

— Это не существо. Не бог. И даже не страшное чудное чудовище. Это великая возможность.

Её голос опустился почти до шёпота.

— Говорят, Разлом способен переписать всё существующее. Стереть город… — Она принялась загибать пальцы, словно считая. — Уничтожить мир, изменить судьбу, вернуть утраченное. Или подарить такую силу, какой не обладал ни один смертный.

По моей спине пробежали мурашки.

— Всё?

— Всё.

Я опустила взгляд, крепко задумавшись. А что, если бы Разлом действительно существовал?..

Я бы не попросила золота, не попросила бы власти, не пожелала бессмертия. Я бы вернула отца и сделала так, чтобы матушка снова спустилась со страшного тёмного чердака к нашему столу.

Бабуля словно прочитала мои мысли.

— Не думай об этом, Ора. Таким, как мы, путь туда закрыт. Междумирье любит путать дороги. Там легко потеряться. А найти Разлом ещё труднее… Да, пожалуй, почти невозможно.

Она помолчала, а затем поднялась, строго взглянув на меня сверху вниз.

— И это хорошо.

— Почему? — спросила я едва слышно, теребя ленточку в своей косе.

— Потому что не всякое желание должно исполняться. — Бабуля замолчала, а наверху вновь скрипнули половицы.

Дорога которой- нет.

Мне часто снилось море.

Хотя я была совсем крошкой, когда мы ещё жили в столице, почему-то именно море запомнилось мне лучше всего.

Тёплый ветер, пахнущий солью и свежей рыбой. Пронзительные крики чаек, которые сливались в один бесконечный гомон с грубыми голосами мореходов и зазывал. Торговцы наперебой расхваливали свой товар, стараясь заманить покупателей к прилавкам.

Во сне я крепко держала матушку за руку.

Мне казалось, что стоит отпустить её хотя бы на мгновение — и она растает, словно утренний туман, уплывёт вслед за отцом в бесконечную голубую даль.

Мы шли вдоль берега.

Щурились от яркого солнца и оставляли следы на влажном песке. За нашими спинами постепенно исчезал шум порта, где покачивались на волнах красивые резные корабли, а ветер играл расписными парусами.

Мы шли всё дальше и дальше.

Туда, где море лениво облизывало берег прозрачными волнами.

Туда, где вода казалась такой чистой, что сквозь неё можно было увидеть самое дно.

Туда, где она манила и звала за собой.

Матушка что-то говорила мне. Кажется, просила не заходить слишком глубоко. Обещала, что совсем скоро вернётся отец. Обязательно привезёт мне подарки из далёких земель.

Но сон всегда уходил вместе с ночью.

Я просыпалась на своей лавке от звона посуды и ворчания бабули Сары. В нашей старой избушке. И тогда море исчезало. Оставались только обычные дни. Серые, похожие друг на друга настолько, что порой я переставала различать, где заканчивается вчера и начинается завтра.

Но, в то утро меня разбудил вовсе не звон посуды.

Я открыла глаза и несколько мгновений лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно меня разбудило.

Тишина.

Не обычная, привычная для меня, тишина, в которой слышно мычание коров, скрип колодца или далёкий лай собак.

Густая, вязкая, словно смола на древесной коре.

Казалось, будто кто-то накрыл весь мир огромным шерстяным одеялом, под которым замерло даже время.

Нахмурившись, я приподнялась на локтях, ощущая, как противно липнет к спине ночная рубаха.

Солнечные лучи уже пробирались через маленькое оконце под потолком, рисуя золотистые полосы на деревянном полу.

Судя по всему, рассвет давно прошёл.

— Ба? — Негромко позвала я. Подождала немного, прислушиваясь. Надеясь уловить хоть какой-нибудь звук. Но кроме собственного дыхания и биения сердца ничего не услышала.

От напряжения начинало звенеть в ушах. Ответа не последовало и секунды тянулись мучительно медленно.

В моей сонной голове царил полный беспорядок, и ни одной вразумительной мысли не находилось. С малых лет я знала одну простую истину:

Бабуля Сара вставала раньше петухов. Иногда мне даже казалось, что она вовсе никогда не спит.

Я торопливо соскочила с лавки.

«Надумала же всяких глупостей», — попыталась успокоить себя я.

Наверняка бабуля уже в огороде, или отправилась за травами. А, может быть, просто решила не будить меня.

Но внутренний голос яростно возражал.

Нет. Бабуля меня никогда не жалела.

Каждое утро у неё находилось для меня занятие: То, накормить кур, то наносить воды, то наколоть дров, или сходить к соседям, чтобы разнести настойки.

В общем-то, все что родится в ее голове. От того, сейчас, в груди неприятно кольнуло.

— Ба? — уже громче позвала я.

Наверху, на чердаке, что-то тихо скрипнуло. Я невольно подняла взгляд. Сердце застучало быстрее.

«Не смотри».

Внутренний голос прозвучал неожиданно отчётливо. Я тут же послушно опустила глаза. Там происходило что-то такое, о чём бабуля никогда не рассказывала.

И лучше было не думать об этом.

Но почему-то именно сейчас мне вдруг показалось, что кто-то наблюдает за мной сверху. Тихо и терпеливо, словно притаившийся хищник, который ждёт, когда я совершу ошибку.

Нет.

Нет.

Нет.

"Это просто воображение." Пыталась уверить я себя, "Бабушкины сказки, а может моя усталость. Но, ничего больше." Я закусила губу, и сама же зашипела от боли, к сожалению, от этих объяснений в доме почему-то не стало уютнее. А совершенно, наоборот.

Мне вдруг захотелось как можно скорее оказаться снаружи. Я шагнула вперёд так быстро, словно меня кто-то вытолкнул, прямо в ночной рубахе.

Выйдя в сени, я увидела распахнутую настежь дверь. У самого порога лежала бабулина корзина для трав. Она была пустой и потемневшей от времени, почти затхлой. Будто пролежала здесь не одну неделю.

Это было ещё страннее.

Во-первых, без своей корзины Сара из дома не уходила никогда.

Во-вторых, когда она успела так обветшать? Разве вещи могут состариться за одну ночь?

Вопросов добавлялось, а ответов к сожалению не было вовсе. Я была совершенно точно сбита с толку. Набравшись смелости, я переступила порог.

Вся деревня словно вымерла.

Над крышами не поднимался дым. Старый пёс мельника не носился возле забора, выпрашивая еду. Не пели радостно птицы. Не кудахтали наши куры. И самое важное, второе, после исчезновения бабули, это то что не ворчала Зорька, ожидая утренней кормёжки. Будто кто-то взял и вырезал из мира все звуки.

По моей спине пробежал холодок. Я медленно обвела взглядом двор. Потом улицу, цепляя взглядом соседние заборы и крыши избушек, в которых не горел свет, а окна, были похожи на темные пасти диких чудовищ, желающих меня проглотить. По коже пробежали мурашки, а в груди ещё сильнее заворочалась тревога. Я искала что-нибудь неправильное и заодно, любую мелочь, способную объяснить происходящее.

Мне пришлось соскользнуть с крыльца, вперёд, к маленькой калитке, толкнуть ее, не слышала знакомого скрипа ржавых петель, и тогда, я заметила, следы на тропе. Глубокие отпечатки сапог уходили от нашего крыльца в сторону Безмолвного леса. Этих, следов было много. Слишком много для одной бабули. Будто ночью здесь прошло несколько человек.

Или не совсем людей.

Я сама не знала, почему эта мысль пришла мне в голову.

Но избавиться от неё уже не получалось.

И тут я увидела ещё кое-что.

Между следами лежал маленький серебристый предмет.

Я присела на корточки, не заботясь о том, что испачкаю подол платья, и подняла находку. Медальон. Он был круглым, необычным, и шероховатым, холодил кончики моих пальцев. На его поверхности был выгравирован символ, которого я никогда прежде не видела. Тонкая трещина разделяла круг на две равные половины. Вопросов стало ещё больше, а ответов не добавилось. В самое середине, с одной стороны был камушек белый, молочный, а с другой стороны изумрудный. Напоминающий бабушкины глаза. Почему-то от одного взгляда на этот знак внутри стало не по себе. Словно я уже видела его раньше. Очень давно. А может, такое ощущение создалось потому что, он казался бабушкиными глазами? Тем временем, медальон вдруг едва заметно дрогнул в моей ладони. Я замерла, словно кролик учуявший хищника, медленно втянула воздух и выдохнула, сжимая в руках метал, который словно бы стал теплее.

Показалось?

Нет.

Он дрогнул снова.

А где-то далеко, в глубине Безмолвного леса, раздался одинокий удар колокола. Он был глухим, тяжёлый и единственным, не считая меня. А ещё необычным. Такого раньше я не слышала. После которого мир вновь погрузился в мёртвую тишину.

— Всё чудесатей и чудесатей... — пробормотала я, продолжая прислушиваться.

Через мгновение удар колокола повторился, и я поднялась. Для начала, я решила проверить соседей.

Заглянула в стойла, сараи, стучала в двери, заглядывала в окна. Носилась по деревне словно юла, пока окончательно не выбилась из сил.

К полудню я поняла две вещи.

Первая — вокруг не осталось ни одной живой души. Вторая оказалась намного страшнее. Солнце так и не сдвинулось по небу. Оно висело над деревней точно там же, где и утром, словно бы издеваясь надо мной. И именно это напугало меня сильнее всего.

Медальон, в моих руках, больше не дрожал. Я успела даже позабыть, о свежих мозолях, на руках что, слегка нарывали. Когда я вернулась домой, следы всё ещё были на месте.

К ним добавились только мои собственные.

Я остановилась возле крыльца и подняла взгляд к крыше. Внутри меня, что-то неприятно сжалось. Где-то там должна была быть мама. Или её уже давно не было. Я никогда не знала наверняка, а бабуля не любила говорить о ней.

Но, вот сейчас у меня был простой и необычный выбор:

Пойти по следам к лесу или подняться на чердак. Необходимо было, проверяться и убедиться. Вдруг мама там? Вдруг она тоже осталась одна? Напуганная так же, как и я?

Я смотрела на чердачное окно долго. Но так и не смогла заставить себя сделать первый шаг. Слишком боязно... Что я могла там увидеть, если бабуля Сара не пускала меня, так долго? Не найдя ответов, я отвернулась и вошла обратно в дом. Изба встретила меня всё той же тишиной. Я поставила бабушкину сумку на лавку и огляделась.

Всё вокруг казалось знакомым и одновременно чужим. Словно мой родной дом тоже изменился вместе с миром. Я подошла к полкам, сняла зачем-то, деревянную кружку, покрутила в руках и поставила обратно.

Затем, словно тень, двинулась вперёд, открыла сундук. Гипнотизировать долго вещи, было достаточно скучно, а потому я его закрыла. Потом, заставила себя перестать метаться и начала собираться.

Если бабуля ушла в лес — я пойду следом. Другого выбора, если подумать, у меня всё равно не было.

Сначала я нашла воду. Небольшую бутыль, которую Сара обычно брала для настоев.

Затем отправилась к печи и там нашлись два пирога. Они свою свежесть сохранили, не смотря на весь общий кавардак. Я завернула их в чистую тряпицу и убрала в сумку. Следом отправились сушёные ягоды. Мешочек соли, пучок полыни, кремень, немного верёвки, на всякий случай, Потом я вспомнила про нож.

Обычный кухонный брать не хотелось.

Я ведь, знала, что у бабули есть другой. Особенный, красивый и острый, который она хранила и бережно использовала для своих трав. Долго рылась в сундуках и наконец нашла его. В кожаном чехле. С резной, размалеванной, деревянной рукоятью.

Лезвие блестело так, словно его только что наточили. Несколько секунд я просто смотрела на него.

Совесть неприятно кольнула.

Мне даже представилось, как Сара вдруг возвращается домой и начинает ругаться так громко, что у меня уши будут гореть до самой зимы. От этой мысли стало чуть легче, но лишь на мгновение. Я деловито, убрала нож в сумку и уперла руки в бока, понимая, что больше не знаю, что делать.

Лес. Безмолвный лес. Большой и далёкий, дремучий и опасный. Я никогда не уходила туда далеко. Только до болота за клюквой. И непременно рядом с бабулей. А теперь мне предстояло идти одной.

Я медленно опустилась на лавку, моя сумка лежала рядом. Выглядя как-то одиноко, но она была собрана, в отличие от меня.

Страх, который я всё это время отталкивала, наконец настиг.

Что я вообще собираюсь делать? Как искать бабулю? Что если её забрали разбойники? Что если её утащила нечисть из старых сказок? А, я дуреха, даже не знаю, куда идти.

Я крепко зажмурилась, в надежде удержать внутри, но это не помогло.

Слёзы, гроздьями, словно переспелая черешня, всё равно прорвались наружу. Покатились по щекам. Я вдруг, ощутила, что уменьшилась, словно снова превратилась в маленькую девочку из сна про море. Ту самую, которая боялась отпустить мамину руку.

— Ба... — всхлипнула я.

Потом ещё раз. Тише.

— Мам...

Ответа не было.

Только равнодушная и безразличная, тишина, которой не было ни конца, ни края. Я плакала долго, как мне казалось. В остановившемся мире было трудно понять, сколько прошло времени. Но в конце концов слёзы закончились и я вытерла лицо рукавом. Затем, встала и умылась холодной водой. Посмотрела на своё отражение. Покрасневшие, слегка опухшие глаза, алые щеки, искусные губы и растрёпанные волосы. Красавица, ничего не скажешь.

Невольно хмыкнула.

— Мне уже пятнадцать зим, — сказала я своему отражению, словно пытаясь его убедить. — Бабуля права. Не маленькая. Поэтому, я должна... Должна...Если не я, то кто? — Спросила я, вглядываясь в россыпь своих веснушек, в черные ресницы.

Отражение не ответило.

Но впервые за весь день мне показалось, что я всё-таки знаю, что делать дальше.

Я расчесала волосы и заплела косу, мысленно вновь прокручивая в голове считалочку, затем надела походный сарафан поверх рубахи. Прицепила нож, к поясу. Закинула сумку на плечо. И зачем-то бросила бабулин гребень, что она мне подарила недавно, в сумку. На прощание оглядела дом, может надеясь что, все это шутка.

Печь, на которой спала бабуля Сара, сероватая, теплая. Лавку, на которой было так удобно. Полки с травами.

Всё то, что было моей жизнью ещё сегодняшним утром.

Странно.

Иногда кажется, будто привычный мир вечен.

А потом хватает одного дня, чтобы он исчез.

Я глубоко вздохнула.

Толкнула дверь.

И вышла наружу.

Следы всё ещё вели к Безмолвному лесу.

Туда, где между деревьями пряталась неизвестность.

Туда, откуда звучал колокол.

Туда, куда ушла моя бабуля.

Я поправила ремень сумки, сжала медальон в ладони, и пошла по следам.

Навстречу дороге, которой нет.

Пчелиные соты

Я шла по следам, но чуть в стороне, словно боялась, что стоит мне наступить и испортить хоть один, как все остальные канут следом. Солнце по-прежнему висело на одном месте, и в какой-то момент мне стало жарко. Пока я шла по деревне, старалась не смотреть на пустые дома и даже не пытаться думать, что могло случиться с их обитателями.

Если начать размышлять обо всём, что приключилось со мной за столь короткий период времени, то можно было бы просто сесть и расплакаться на обочине дороги. А я понимала, что слезами моему горю не поможешь — может, только самой станет чуточку легче.

Поэтому я твёрдо смотрела вперёд, решив, что так будет меньше поводов вернуться назад, сидеть на крыльце и ожидать, когда этот сон закончится...

Я немного остановилась и потянулась к своей правой руке. Ухватила кожу и сжала со всей дурости.

— Ааай!

Я вскрикнула от неприятной, горячей боли. Нет, это не сон. Во сне не бывает физически больно.

Глупая мысль была щипать себя, но надежда того стоила.

Я вновь бодро зашагала по траве, чуть в стороне от тропы, вглядываясь в тёмную стену Безмолвного леса. Деревья, казалось, стояли плотным рядом. Они виделись мне огромными и молчаливыми лесными стражами, охраняющими покой всего того мира, что прячется за ними.

Мне всегда казалось, что я знаю этот лес всю свою жизнь. Его граница, маячившая впереди, была такой привычной, что сейчас, идя туда, я вдруг поняла — не знаю его совсем.

Впрочем, разве можно знать каждый камень, каждую травинку или белку в огромном лесу? Нет, такое не под силу даже бабуле Саре. А уж она знает и умеет достаточно много вещей.

Чем ближе я подходила к лесу, тем больше вокруг появлялось звуков. Сначала я даже не обратила на это внимания, пока достаточно упитанный и учтивый молодой шмель, жужжа, не стукнулся о моё плечо. Затем я услышала пение птиц, шелест листвы и лёгкий ветер. Потом стрекот насекомых и, кажется, даже различила кваканье на болотах неподалёку.

После мертвенной тишины деревни эти звуки неожиданно успокаивали. Казалось, что мой мир ещё не сошёл с ума окончательно и, может быть, всё не так плохо.

Может, даже попробовать вернуться в деревню? Вдруг туда вернулись звуки?

Я настолько задумалась, что не заметила, как легко пересекла границу леса, как на тропинке пропали следы и как постепенно вокруг меня выросли эти самые деревья.

Сначала одно деревце, потом другое. Всё выше и выше.

То, что издалека казалось стройным строем, вблизи оказалось хаотичным порядком. Каждое дерево было похоже на другое и одновременно отличалось от него. Если сначала приветливо качались берёзы, то всё дальше мне встречались уже ели.

Я продолжала путь, прислушиваясь к пению птиц и возне мелких зверьков. Размышляла, что если есть маленькие, то где-то в загадочной глубине леса может обитать кто-то гораздо крупнее и менее дружелюбный.

От этой дурацкой тревожной мысли я сжала лямку своей сумки чуть сильнее, словно она могла меня защитить, и немного ускорила шаг.

Вдруг слева от тропы, за густыми кустами, раздался громкий чих.

— Аапчхи!

Я подпрыгнула на месте, остановившись и едва не уронив сумку. Из груди вырвался испуганный вскрик.

Я тут же закусила губу и мысленно обозвала себя дурёхой.

Так кричать и при этом надеяться остаться незаметной — это надо постараться.

В голове сразу вихрем понеслись мысли.

А что, если это не человек?

Что, если это существо, имитирующее человеческую речь?

Специально поджидающее путников, чтобы слопать?

Лес тем временем снова затих, прислушиваясь не то ко мне, не то к чуду-юду неведомому.

Я простояла несколько секунд, неотрывно наблюдая за кустами. В другой ситуации я бы уже думала о том, чтобы дать дёру, но засомневалась.

Вдруг это дедушка Леший из рассказов Сары?

Он может плутать, может играть, а может подсказать, видел ли бабулю или вообще знает, что происходит. Он же необычный, волшебный, а значит, разбирается.

Где-то пронзительно каркнула ворона, а я осторожно раздвинула кусты.

На старом пне сидел очень странный юноша.

Он лениво жевал травинку и смотрел куда-то между деревьев, слегка сощурившись. На носу у него красовался странный предмет, напоминающий прозрачные пчелиные соты. Волосы были тёмные, почти чёрные.

На правой щеке, которую я видела особенно хорошо, красовалась родинка, а в ухе, словно у красной девицы, торчала серьга с камнем.

На пальцах поблёскивали яркие перстни. Немного, но достаточно, чтобы бросаться в глаза.

Одежда же была самой обычной: белая рубаха, красный пояс с какими-то вышитыми знаками, брюки и чёрные сапоги.

Я заметила у него такую же сумку, как у меня, только чуть больше и темнее.

Он перевёл взгляд на меня, даже не вздрогнув.

Только лениво приподнял бровь, словно я заявилась к нему домой без приглашения.

— Ты кто такой? — спросила я первое, что пришло в голову. Такого лица я в нашей деревне точно не встречала.

— Хороший вопрос, — сообщил парень.

Я удивлённо моргнула.

— Что значит хороший вопрос?

— Это значит, что... — начал он, выплюнул одну травинку и засунул в рот другую. — Что я пока не придумал хороший ответ.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

Он же без всякого стеснения разглядывал меня с головы до пят.

Медленно. Внимательно.

Я пришла к единственному разумному выводу.

Он сумасшедший.

Совершенно точно.

Окончательно.

Без вариантов.

Таких бабуля Сара называла одним словом — «блаженные». Или говорила иначе: «не от мира сего».

Про бабулю тоже иногда так шептались, но, насколько я поняла, совсем в другом смысле.

Так вот, блаженных бабуля велела не обижать. Потому что в здоровом взрослом теле иногда прячется малое дитя.

Говорила, что такое бывает.

— Понятно, — протянула я и выбралась из кустов, возвращаясь на тропу.

— Правда? — Он чуть склонил голову.

— Нет.

— Ах, ну это тоже подойдёт.

Незнакомец задумчиво кивнул, словно мой ответ показался ему правильным и мудрым.

Уходить не хотелось.

В конце концов, это был первый человек, которого я встретила за весь день.

Пусть и слегка дурной.

— Если собираешься идти глубже в лес, — лениво начал он, — то хотя бы возьми палку.

— Что?

— Палку.

— Зачем?

Он закатил глаза и вздохнул совсем как бабуля.

— Чтобы отбиваться.

— От кого?

— От всего подряд.

Парень пожал плечами и кивнул сам себе.

— Обычно помогает.

Я прищурилась.

С одной стороны, логично.

С другой — таскать с собой здоровую палку казалось сомнительной затеей.

Но теперь я окончательно поняла, что незнакомец с пчелиными сотами был странным, однако совсем не страшным.

Мы снова замолчали.

Я сложила руки за спиной и перекатилась с пятки на носок.

— А что ты тут делаешь? — снова попробовала я.

— Собираюсь в путь.

— Куда?

— Пока не решил.

Я удивилась его ответу и фыркнула.

Глупый какой.

— Как можно идти куда-то и не знать куда?

Он снова пожал плечами, совершенно не замечая моего возмущения.

— Очень легко.

Парень поднялся с пня, отряхнул штаны, поправил сумку на плече и обошёл меня, выходя на тропу.

— Берёшь и идёшь.

Я выбралась следом и неторопливо двинулась за ним.

— Это самый глупый ответ из всех возможных!

— Нет. — Он задумался. — Самым глупым было бы сказать: «налево».

Я снова фыркнула.

— Отчего же?

— Потому что надо поворачивать.

Он слегка улыбнулся, а я окончательно запуталась.

— Почему поворачивать глупо?

— Потому что, чтобы повернуть, надо чуть пройти прямо. Хотя бы ради приличия, — серьёзно ответил юноша.

Мы снова погрузились в тишину, и я задумалась обо всём нашем разговоре, искоса поглядывая на него. Он же шёл, совершенно не обращая на меня внимания.

— И долго ты там сидел? — снова спросила я.

— Где?

— На пне.

— Не очень долго.

— Час?

— Может быть.

— Два?

— Возможно.

— С утра?

— Не исключаю.

Я слегка споткнулась, и он тут же подставил руку, удержав меня. Так естественно и быстро, словно делал это много раз.

— Ты можешь нормально отвечать?!

Парнишка остановился, посмотрел на меня, поправил свои странные штуки на носу и кивнул.

— Могу.

— Так ответь!

— Не хочу.

Я шумно выдохнула и даже слегка топнула ногой, а он хихикнул.

Затем мы продолжили путь. Я разглядывала кусты и травинки, надувшись. Он просто шёл рядом.

— В моей деревне пропали люди, — вновь заговорила я, совсем тихо и тоскливо.

— Вот как... — ответил он серьёзно и задумчиво.

— И солнце не двигается.

Парнишка поднял взгляд к небу, и его странные соты, поймав солнечный луч, потемнели.

Может, он всё-таки леший? Потому такой необычный и странный.

— Любопытно... И правда не двигается, — согласился он.

— Любопытно?! — Я снова вспыхнула.

— Конечно.

— Ничего любопытного! Это страшно!

Он помолчал, потом вздохнул, но так ничего и не ответил.

Мы снова пошли молча. Я начала замечать, что небо всё чаще скрывается за верхушками деревьев. Мы уходили всё глубже и глубже в лес.

— Меня зовут Ора, — не выдержав тишины, сообщила я.

— Поздравляю. Если у тебя есть имя, значит, ты чего-то стоишь, — ответил мой незнакомец.

— Я просто представилась... А у тебя есть имя?

— М-м-м... Ашер.

Он протянул мне руку и тепло улыбнулся.

— Просто Ашер?

Я пожала его ладонь — тёплую, слегка сухую, с грубоватыми пальцами.

— А тебе мало?

— Странное имя, — заметила я, пробуя его на вкус.

Оно казалось совсем неподходящим для этого темноволосого и странного человека.

— Сам знаю, — сразу согласился он и слегка поморщился. — Зови меня просто Аши.

— Почему?

— Так короче. Запомнить проще. Всего три буквы. Ты же справишься?

Он засмеялся, а мне захотелось его стукнуть.

Я посмотрела на него с подозрением. В голове крутилась мысль, что передо мной вовсе не человек, а вредный лесной дух.

— Ты человек? — спросила я в лоб.

— С утра был.

Я закатила глаза и опять фыркнула.

— Вот опять.

— Что опять?

— Ты разговариваешь так, будто специально пытаешься меня запутать.

— А разве получается?

— Да!

— Тогда и правда стоит прекратить.

Я открыла рот, желая снова возразить, но так и не нашла слов.

Аши выглядел совершенно серьёзным, словно не нёс никакой чепухи.

Мы продолжили путь.

Солнце почти перестало пробиваться сквозь кроны. Света всё ещё хватало, чтобы видеть тропу, но вокруг стало заметно прохладнее и неуютнее.

Я поймала себя на том, что постоянно оглядываюсь по сторонам.

— Если будешь так головой болтать, шею свернёшь, — нарушил тишину мой спутник.

— Я просто смотрю.

— Для чего? Или просто наслаждаешься видами?

— Вдруг за нами кто-то следит.

— Следит, — кивнул парень.

Я резко остановилась.

— Что?!

Он указал пальцем наверх.

Приглядевшись, среди густой зелени я действительно увидела маленькую птицу, внимательно наблюдавшую за нами.

— Очень подозрительная птица, не находишь? Сидит в своём лесу, на своей ветке и смотрит на двух чудных созданий. Которые, ко всему прочему, непонятно что задумали, — начал говорить Аши у меня за плечом.

Я обернулась и легко стукнула его кулаком в плечо.

— Ты! Ты невыносим!

Он гулко и низко рассмеялся.

— Это у меня настроение просто хорошее.

— Между прочим, — заметила я, уперев руки в бока, — мир в полном бардаке. Разве может быть хорошее настроение?

— Мир в полном бардаке? Едва ли. Да и толку беспокоиться? Я маленький, ты маленькая, а мир огромный. Мы ему не поможем, и он справится сам. Так было, есть и будет.

Он подмигнул мне и пошёл дальше, хрустя веточками под сапогами.

Я двинулась следом.

— У тебя есть семья, Аши?

Ладно, он не хотел рассказывать, почему идёт в лес. Может, не доверял мне. Это логично. Но цель же должна быть.

Вдруг он тоже уснул рядом с родными, а проснулся совсем один.

— Была, — ответил Аши.

Я ощутила себя неловко.

Искоса посмотрела на него, но наткнулась на всё то же безмятежное выражение лица.

— И что с ними стало?

— Пропали.

— У меня тоже. Я уснула рядом с бабулей, а проснулась — и её след простыл.

— Любопытно. И вот мы оба идём и совсем не знаем, где они.

— Да... Два незнакомца.

— Я бы поспорил.

Он остановился, повернулся ко мне и сделал шаг ближе.

— Мы с тобой очень даже знакомцы. Мы же знаем имена друг друга.

— Но этого мало. Надо знать не только имена, но и историю, характер, семью...

— Правда? — удивился он. — Мне кажется, такие вещи всё усложняют. Имя человека — штука личная. Абы кому, например всяким незнакомцам у дороги, его не рассказывают. Разве ты не знаешь, что в имени рода вся сила спрятана, девочка Ора?

Я не нашлась что ответить.

Аши подождал пару секунд, потом кивнул и покачал головой — совсем как бабуля Сара.

Некоторое время мы шли молча.

Потом я всё же не выдержала и ткнула пальцем в сторону его лица.

— А это что?

— Нос.

— Не нос. Эти штуки.

Аши коснулся пальцами своих странных сот и понимающе кивнул.

— А-а. Гляделки.

— Какие ещё гляделки?

— Очень полезные. Через них смотреть удобнее.

— На что?

— На всё подряд.

Я подозрительно сощурилась.

— И без них можно смотреть.

— Можно, — согласился он. — Но тогда придётся использовать глаза.

Я открыла рот и тут же закрыла его обратно.

— Ты специально издеваешься?

— Иногда.

— А серьёзно?

Аши снял свои странные соты и протянул мне.

Я осторожно взяла их двумя руками.

Они оказались удивительно лёгкими.

Тонкая оправа была сделана будто из серебристого металла, а прозрачные пластинки внутри действительно напоминали пчелиные соты.

Я поднесла их к глазам.

Лес мгновенно изменился.

Между деревьями вспыхнули тонкие серебряные линии.

Они тянулись в воздухе, переплетались между собой, уходили в чащу и терялись среди стволов.

Я вздрогнула и резко опустила соты.

Нити исчезли.

Снова подняла.

Появились.

— Что это было? — тихо спросила я.

— Хороший вопрос.

— Аши.

— Что?

— Не начинай.

Он рассмеялся и забрал соты обратно.

— Иногда мир показывает чуть больше, чем человеку положено видеть.

— Это магия?

— Возможно.

— А эти нити настоящие?

— Всё настоящее. Вопрос только в том, замечаешь ты это или нет.

Я посмотрела вперёд.

Сквозь стволы деревьев, далеко в глубине Безмолвного леса, теперь можно было различить десятки серебряных нитей.

Они свисали между ветвями, пересекали тропу, уходили вверх, к самым кронам.

Словно кто-то огромный и невидимый соткал среди леса гигантскую паутину.

И почему-то мне показалось, что одна из нитей едва заметно дрогнула.

Словно, заметив, что мы смотрим, она посмотрела в ответ.

Ручей между мирами

— Честное слово, если ты и дальше будешь разглядывать эти нити и стоять на месте, ничего нового не произойдёт, — заметил мой спутник.

Я сидела на корточках и осторожно пыталась потрогать одну из серебристых нитей. Она казалась такой тонкой, что я боялась её порвать.

— Они похожи на паутину, — заметила я.

Аши тяжело вздохнул.

— Здорово.

Я подобрала с земли тонкую веточку и осторожно коснулась нити. Та не порвалась, а лишь едва заметно завибрировала.

— Я бы не советовал так делать.

— Почему?

— Ты сама сказала, что это паутина. А значит, паук обязательно почувствует, что ты в неё тычешь. И что тогда случится?

Я вскочила на ноги и поспешно отбросила веточку, ощущая, как от смущения начинают гореть щёки.

— Он придёт.

— Верно. А если паутины так много, то паук, наверное...

— Огромный...

Я закусила губу и снова посмотрела на нити. Мне так хотелось их потрогать, что я даже не подумала, насколько это может быть опасно.

Заметив мою реакцию, Аши тихо рассмеялся.

— Я не глупая, не смейся!

— Я смеюсь не потому, что считаю тебя глупой. Ты просто забавная.

Я вздохнула и потянулась к сумке за водой.

Мы продолжили путь. Я рассказывала Аши про огород, бабулю и нашу Зорьку. Он слушал внимательно, не перебивал и лишь иногда задавал странные вопросы.

— Знаешь, как-то раз я перепутала настойки и отнесла бабуле совсем не ту.

— И что было потом?

— Она меня очень ругала. Я тогда узнала много новых бранных слов.

Вместо смеха Аши неожиданно задумался.

— Какое на вкус было её настроение?

— Что?

— Настроение. Какое оно было на вкус?

Я уже даже не удивилась такому вопросу. Казалось, этот юноша был соткан из подобных странностей.

— Откуда мне знать?

— Хм...

Он задумчиво пожевал травинку.

— Наверное, острое.

— Почему острое?

— Потому что если бы оно было горьким, ты бы сейчас рассказывала об этом грустно.

Я остановилась и серьёзно кивнула, словно в его словах была железная логика.

Затем снова достала бутыль и сделала глоток.

— Хм, знаешь, Ора, нам стоит найти ручей и пополнить запасы воды. У меня осталась всего одна бутыль, а у тебя почти пусто.

— Ага.

Я потянулась, ощущая, как тело медленно накрывает усталость. Ноги ныли от долгой ходьбы, плечо болело от тяжёлой сумки.

Подняв голову, я случайно посмотрела сквозь кроны деревьев и замерла.

— Аши! Солнце! — Я радостно подпрыгнула и хлопнула в ладоши.

— Смотри! Оно сдвинулось!

Я схватила его за рукав и потянула вверх.

Но Аши даже не поднял головы.

— Тогда пора делать привал.

— Найдём ручей и остановимся рядом. Если честно, я уже есть хочу... А где мы будем искать ручей?

— Я бы тоже не отказался перекусить. Так что не переживай, дорогу я знаю.

— Знаешь? Значит, ты уже был здесь?

— В лесу?

— Да.

— Был. Правда, в другом. Но, полагаю, они все одинаковые.

Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за уверенным в себе Аши, разглядывая его спину.

Честное слово, я старалась не спрашивать, уверен ли он в дороге.

Но когда в лесу стало заметно темнее, всё-таки не выдержала.

— Аши... Мы скоро придём?

— Да. Он где-то здесь. Рядом.

Он небрежно махнул рукой и продолжил шагать так, словно вообще не знал, что такое усталость.

Мы шли ещё довольно долго.

И постепенно мне начало казаться, что мы ходим кругами.

— Аши, мы заблудились, — уверенно заявила я.

И вновь потянулась к сумке за драгоценной бутылкой воды.

— Такого быть не может! — неожиданно эмоционально возразил он, всплеснув руками. — Я уверен, ручей где-то совсем рядом. Осталось пройти ещё чуть-чуть.

— Твоё «чуть-чуть» я слышу уже достаточно долго.

Аши лишь передёрнул плечами, смахнул пот со лба и отвернулся, прикрыв глаза.

— Что ты делаешь? — спросила я, слегка склонив голову.

— Слушаю.

— Что?

— Лес.

Я вздохнула и начала перекатываться с пятки на носок в ожидании.

Может, он всё-таки леший, и сейчас духи нашёптывают ему дорогу?

Мне бы хотелось, чтобы это было так.

Я устала.

Не говоря ни слова, Аши нахмурился, открыл глаза и прищурился, вглядываясь между деревьями. Затем уверенно шагнул вперёд.

Я поплелась следом, стараясь смотреть под ноги, потому что ноги уже честно начинали заплетаться.

Прошло ещё какое-то время, прежде чем мы наконец нашли ручей.

На этот раз моя радость оказалась не такой уж доброй.

— Это был последний раз, когда я тебе доверилась. Проводник из тебя так себе, — заявила я, плюхаясь на траву возле воды. Затем, зачерпнула ладонями холодную воду, умыла лицо и руки. По коже тут же побежали мурашки.

— Но мы же его нашли.

— Да. Только потратили на это уйму времени.

— Это не очень важно, — спокойно ответил Аши.

Он поставил сумку чуть поодаль, огляделся по сторонам, словно что-то проверяя, а затем принялся собирать хворост для костра.

Я вздохнула и поднялась помогать.

Мне стало немного совестно.

Мы прошли одинаковое расстояние. Устали тоже оба. А я всё ворчала и жаловалась.

Мне даже показалось, что он обиделся, но спросить об этом не хватало духу, поэтому я смолчала.

Когда хворост был собран, Аши развёл костёр. Правда, не с первой попытки.

Потом потянулся к сумке и начал доставать припасы.

На тряпицу легли несколько пирожков. Затем появилась железная фляга, две кружки и маленький мешочек с травами.

Я заворожённо наблюдала за его приготовлениями, одновременно доставая свой пирожок.

— Аши... Ты собираешься делать отвар?

— Ага.

— А травы сам собирал?

— Да.

— А кто тебя научил?

— Мама.

Он сказал это так просто, что я даже не сразу нашлась с ответом. Мне жутко захотелось расспросить его больше о семье. Эти перстни, эта серьга и расписной пояс, наверняка стоили много золота.

— Она тоже травница?

— Нет.

— Тогда откуда знает травы?

Аши задумался.

— Думаю, ей просто было жалко растения.

— Жалко?

— Угу. Она считала, что если уж сорвал травинку, то хотя бы знай зачем.

Я немного помолчала.

— Это звучит как что-то, что могла бы сказать моя бабуля.

— Тогда они бы подружились.

Я улыбнулась.

— Наверное.

Вода во фляге постепенно нагревалась. От неё поднимался лёгкий пар. Аши высыпал в кружку щепотку сушёных листьев и каких-то мелких цветков.

Сразу появился приятный сладковатый запах.

— Чем пахнет? — заинтересовалась я.

— Летом.

— Это не название травы.

— Зато правда.

Я закатила глаза, а он качнул головой безмятежно, затем протянул мне кружку, которую я с благодарной улыбкой приняла, ощущая как все ворчание в миг сменяется благодарностью. Затем, я устроилась поближе к костру и вытянула ноги. Огонь уютно потрескивал. Ручей тихо журчал рядом. Где-то вдалеке перекликались птицы. После долгого дня всё это казалось удивительно правильным. Словно мир наконец решил перестать меня пугать. Я доела пирожок и посмотрела на воду. В отражении дрожали языки пламени.

— Аши?

— Мм?

— А если мы никого не найдём?

Он поднял взгляд от кружки.

Я сама не была уверена, о ком спрашиваю. О бабуле. О его семье. Или вообще обо всех пропавших людях.

Некоторое время Аши молчал.

— Тогда будем искать дальше.

— И всё?

— А что ещё остаётся?

Мне хотелось сказать, что это плохой ответ.

Но почему-то не получилось.

Наверное потому что другого ответа у меня тоже не было.

Мы снова замолчали.

Лес вокруг постепенно темнел, а веки становились всё тяжелее.

Мне было удивительно спокойно.

Наверное, я просто слишком устала бояться.

За этот день я успела испугаться достаточно. И если честно, то хватило бы ещё на пару дней вперёд.

— Ложись, девочка Ора. Я посижу и посторожу твой сон. — Нарушив тишину, шепнул Аши, вороша палкой наш костерок.

— Но если что-нибудь случится, разбуди меня... Ладно? — сонно пробормотала я. — Не сражайся один и не бросай меня.

— Не брошу. — Кивнул юноша.

Я подложила сумку под голову и устроилась в траве, закрывая глаза. На этот раз почему-то надеясь, что мне больше не приснится море.

Глупость.

Раньше я жаловалась — не вслух, конечно, а только мысленно, — что один день похож на другой. А сейчас, когда всё в моей жизни стало неправильным, я мечтала вернуться назад.

К морщинистым, тёплым рукам бабули.

Хотелось снова услышать её ворчание.

Было бы здорово уснуть здесь, а проснуться дома, под звон посуды на кухне.

Хотя расставаться с Аши было бы немного жаль.

Пусть он и был не от мира сего, но очень забавный и я бы хотела, чтобы он нашёл свою семью. Мне казалось, он хороший. Задремав, я не сразу обратила внимание на хруст веток. Наверное, решила, что мой спутник просто пошёл за новой охапкой хвороста.

Спустя, какое-то время, сквозь сон, я услышала тихий разговор.

— Не знаю... Лисицы всякие пусть себе ловят кроликов или птиц, а не таскают пироги с капустой. — Послышался голос Аши.

Где-то на границе сна я даже подумала, что мой друг болтает с настоящей лисицей. Птиц же он считал подозрительными.

— Лисица лисице рознь! — возмутился звонкий, смешливый детский голосок. — Мне и капуста нравится, и ягоды, и морковка, чтобы ты знал, вредина!

— По-моему, ты съела уже два пирожка.

— Неправда!

— Правда.

— Один с половиной.

— Два.

— Один и три четверти.

— Два.

— Ты зануда.

— А ты воровка.

— Я не воровала! Я просто нашла!

— В моём мешке.

— Нашла очень удачно.

Даже сквозь сон я невольно улыбнулась. Смешно, что даже дикий зверь считает Аши врединой.

А потом я резко села и распахнула глаза.

Лисицы не разговаривают.

По крайней мере, ни одна из тех, которых я видела раньше.

Большая я.

Сон как рукой сняло.

Я резко повернулась к костру и увидела, что по другую сторону огня сидела девочка.

На вид чуть младше меня. Кудрявая, лохматая, с растрёпанными каштановыми волосами и яркими голубыми глазами.

А ещё у неё были лисьи уши и хвост.

Пушистый, рыжевато-коричневый и совершенно бессовестно обёрнутый вокруг чужого пирожка. Я сначала подумала, что это какой-то скоморох, какие бывали на ярмарке, ведь у человека не может быть ушей и хвоста лисьего. Однако, этот самый хвост шевельнулся. Я протёрла глаза.

— Ага! — Девочка ткнула в меня пальцем. — Проснулась! Я посмотрела на нее снова, в она в ответ смотрела на меня. Затем мой взгляд красноречиво скользнул на уши, потом на лицо девочки, затем на уши снова, пытаясь сложить то, что не складывалось.

— Аши. — Тихонько позвала я.

— Мм? — Отозвался юноша.

— Почему у неё хвост?— Слегка хрипло спросила я, переведя взгляд на юношу. Тот пожал плечами.

— Полагаю, что без хвоста неудобно. — Ответил Аши, поправив гляделки.

— Не ему вопрос! — Возмутилась девочка, топнув ножкой, но затем тут же звонко расхохоталась. —Хотя ответ правильный.

— Видишь? — спокойно заметил Аши. — Я же говорил.

— Ничего ты не говорил. — Ответила девочка. — Я сама сказала!— И показала ему язык. Я закрыла лицо руками.

Кажется, усталость всё-таки добралась до меня или дело не в усталости, а в отваре. Может Аши с дуру ума положил туда цветочек, ядовитый? И теперь это создание, плод нашего общего воображения, если такое бывает.

— Ой! Кстати! Меня зовут Тата! — радостно сообщила девочка, вскакивая на ноги. Хвост тут же метнулся из стороны в сторону, словно зачарованный, а я наблюдала за ним. — А тебя Ора! А его Аши! А ещё вы ищете людей! А ещё вы пришли из человеческого мира! А ещё он ужасно плохо ищет дорогу!

— Откуда ты всё это знаешь? — Спросила я, возвращая свой взгляд к лицу, слегка чумазому.

Тата моргнула.

— Так я же слушала.

— Как долго?

— М-м-м...

Она задумчиво подняла глаза к тёмным ветвям. — С подозрительной птицы.

Я повернулась к Аши и очень осуждающе посмотрела на него.

— Что? — спросил он и пожал плечами. — Я же тогда честно ответил.

— Погоди... Ладно, Тата. Ты была птицей? — спросила я.

— Нет. Как я могу быть птицей? У меня же хвост красивше! — возмутилась девочка. — Я сидела на соседней ветке.

Она тут же подсела ближе и заглянула мне в глаза так внимательно, будто мы были знакомы сто лет.

— В общем, хозяйка отправила меня с поручением. Каким — я уже не помню. Зато я учуяла, что в пекарне испекли пирог, и пошла туда. Потом заболталась с Мироном — он как раз новую маску получил. Очень красивую. Наверное. Я её почти не рассмотрела.

Тата взмахнула руками.

— Потом решила, что если добавить в тесто красный лазурит, пирог станет вкуснее. Ну и пошла его искать. А потом увидела бабочку!

Её глаза восторженно вспыхнули.

— О-о-о, ты бы её видела! У неё были такие замечательные крылья! Чудесные пречудесные. Я конечно же, пошла за ней, а там сидела жаба. До того старая. Прямо противная препротивная, что даже интересно. Я хотела её прогнать, а потом вспомнила, что если поцеловать жабу, то вдруг это заколдованный принц.

— И ты решила проверить? — осторожно уточнила я.

— Конечно! — искренне удивилась Тата. — Но она оказалась ужасно скользкой. И очень громко квакала. А потом ускакала в болото. Я побежала за ней, потому что она смешно прыгала, и тут услышала голоса.

Лисичка ткнула в нас пальцем.

— А вы оказались чудные-причудные!

— Это ещё почему? — нахмурилась я.

— Потому что нормальные люди по Междумирью не ходят. А вы ходите.

Тата широко улыбнулась.

— Значит, будет интересно.

Я опешила, и вздохнула. Конечно! Вот они все странности. И лес этот, и нити и солнце, и девочка с лисьими ушами...Если все это связать, то мы в междумирье, не иначе. И как я не догадалась, дуреха, сразу? Но. Но. Это значит...

—Тата, а расскажи, тебе известно, что-то о Разломе?—Спросила я с тихой надеждой.

— Разлоом? Хм...Нет, кажется нет...—Она забавно шевельнула своим носиком. — Но, я знаю кто знает. Хозяйка!

— А кто такая хозяйка? —Спросил Аши, серьезно, на что девочка улыбнулась широко и особенно ясно, я заметила маленькие клычки.

— О! Она сама прекрасная из прекрасных. Самая лучшая из лучших! Такая...Такая...Большая я!

— И она знает про Разлом? — тут же спросила я.

— Наверное! — радостно кивнула Тата.

— Наверное?—Вновь решила уточнить я.

— Если не знает, то обязательно придумает.—Взяв мои руки в свои маленькие ручки, она рассмотрела все пальчик, сравнивая.

— Это не совсем одно и то же, — заметил Аши.

— Для неё — одно и то же. — Отмахнулась хвостом маленькая плутовка, а затем вскочила на ноги и рассмеялась. — Пойдёмте!

— Куда? — не поняла я.

— К Хозяйке, конечно. — Тата от нетерпения начала подпрыгивать на месте.

— Прямо сейчас?

— А когда ещё? Завтра?— Она искренне удивилась такому предположению.

Я переглянулась с Аши, но тот лишь пожал плечами.

— Звучит как план.— Изрек мой друг, поднимаясь. Он всучил Тате кружку с отваром и та выпила, а затем поморщилась и сплюнула.

— Гадость! — Заявила девочка, а я поднялась следом.

— Это ужасный план. — Заявила я.

— Другого у нас всё равно нет.— Ответил нам обеим юноша, потягиваясь и набрал в кружки воды, чтобы залить наш костер.Тата тем временем уже успела отбежать на несколько шагов и теперь нетерпеливо махала руками.

— Ну же! Ну же! Пока я не передумала! —Вертясь волчком между деревьев, проговорила девочка.

— А ты можешь передумать? — крикнула я ей.

— Конечно могу!

— Почему?!

— Потому что я ещё не придумала!

Я тяжело вздохнула, подхватила сумку, отряхнула её и зачем-то вытащила гребень, приводя в порядок волосы. Аши подошёл ближе и молча вытащил из моей косы пару листиков.

— Ты так и не отдохнул, — тихо сказала я, с сочувствием посмотрев на юношу.

— Я много отдыхал, — просто ответил он и, улыбнувшись, подмигнул мне.

Затем,мы набрали воды, не представляя как долго ещё нам идти. И мой спутник, сунув руки в карманы, отвернулся, красноречиво намекая, что выбора у нас всё равно нет и остаётся лишь следовать за лисёнком.

Я покрепче перехватила сумку, ощущая, как вместе с растущей решимостью внутри рождается воодушевление.

Если Хозяйка, кто бы она ни была, знает, где находится Разлом, значит нам больше не придётся искать родных по всему Междумирью.

Мы найдём Разлом, и тогда всё исправится. Никто никуда не исчезал. Бабуля снова окажется дома. Родители вернутся, обязательнобудут живы и здоровы.

И у Аши тоже всё наладится.

Мы двинулись вперёд своей странной компанией, и с каждым шагом я всё чаще вертела головой по сторонам.

Мир вокруг будто изгибался.

Рассвет только начинался, деревья становились реже, но чем дальше мы шли, тем больше вокруг появлялось странностей.

Тата носилась вокруг нас, то убегая далеко вперёд, то возвращаясь обратно.

Она без умолку рассказывала, что Большая Она очень добрая и приветливая, любит гостей и часто принимает у себя других Хозяев.

Если честно, слушала я её вполуха.

— Тата, а почему на том кусте зелёные ягоды? — спросила я, заметив ярко-красный куст впереди.

— О! Лазуритка! — радостно воскликнула девочка. Она подскочила к кусту и принялась обрывать листья.— Они созрели, поэтому зелёные.

— Что?— Переспросила я.

— Созрели. — Словно объяснила всё на свете. Тата сунула лист в рот, не смущаясь.

Я посмотрела на Аши.

Тот хмыкнул. Но, между его губ уже торчал точно такой же листочек. Вот же предатель!

— Вкуснотища! — объявила девочка, пока по её подбородку стекал красный сок.

— Попробуй, Ора!

Она протянула мне пару листиков.

— А разве не наоборот должно быть? — осторожно спросила я.

— С чего вдруг? — искренне удивилась Тата.

— Не пытайся, — посоветовал Аши. — Идём, Тата.

— Ой-ой! Точно!

Лисёнок мгновенно потерял интерес к лазуритке и понёсся дальше.

Я же понюхала листочек. Пах он совершенно обычно. Осторожно надкусила, и замерла.

Помоему языку растёкся сладкий клубничный сок. Я удивлённо моргнула.

Лист был листом, но на вкус оказался самой настоящей клубникой. Сладкая, вкусная. Я сорвала еще пару листочков себе, сунув в сумку.

-----------------------------------------------------------------------------------------

Чуть позже мы вышли на поляну. Там росли ромашки и львиный зев. Только какие-то неправильные. У ромашек были жёлтые лепестки и синие серединки, а львиный зев оказался белоснежным с золотистыми стеблями.

— Аши…

— Что цветы неправильные?— Он слегка обернулся.

— Да.

—Возможно.— Кивнул, чуть сбавив шаг.

— Тебя это совсем не смущает? — Поинтересовалась я.

— Меня, если честно, больше смущает, что они на нас смотрят.

Я закатила глаза, решив что он наверняка опять шутит.

Тата тем временем уже собирала букет для Хозяйки.

— Правда смотрят, — невозмутимо добавил Аши.Словно демонстрируя мне, он шагнул в сторону, а львиный зев дружно повернул бутоны вслед за ним.

Я застыла.

—Всё-таки неправильные...— Осторожно погладила один из бутонов пальцем.

Тот ласково раскрылся навстречу, словно довольный вниманием.

---------------------------------------------------------------------------------------------

После поляны Тата уверила нас, что осталось совсем чуть-чуть.

Я же заметила, что на ветках сидели птицы.

Белые.

Чёрные.

И прозрачные.

Деревья шумели листвой без всякого ветра. Тата сообщила, что они разговаривают.

А когда мы подходили ближе, листья вдруг сворачивались пополам, словно смущаясь. Потом нам встретились камни, висевшие прямо в воздухе.

— Они упали наверх, — объяснила Тата. — И теперь будут там... — Сказала так, будто это самая обычная вещь на свете.

Аши словно чувствовал себя здесь как дома. Или очень старательно делал вид.

А я то и дело останавливалась, крутила головой и дивилась каждому новому чуду.

Тата смеялась, заражая меня своей прыгучестью.

Про таких бабуля говорила: «Шило в одном месте».

Правда, бабуля никогда не видела девочек-лисят.Хотя...Может и видела. Я коснулась медальона под рубахой. Сначала тот казался мне тяжелым, болтаясь словно петля на шее, но сейчас словно стал продолжением меня.

— Кстати, Тата, а что значит Большая Ты? — спросил вдруг Аши.

Как раз вовремя. Девочка попыталась поймать какую-то букашку, промахнулась и плюхнулась прямо на попу.

— Так и значит, — ответила она, даже не думая отряхиваться.

— То есть такая же, как ты, только гигантская?

— Нет, что ты. — Тата посмотрела на него с жалостью.— Не гигантская.

— А какая?

—Гигантская-прегигантская.

—Понятно.

— Но не бойтесь. Для вас она уменьшится.

— И она тоже любит врать? — спросил Аши.

— Нет! Нет! Нет! Ты что? — Тата даже ушами возмущённо дёрнула. — Она никогда не врёт! Вообще! — Девочка гордо выпятила грудь. — Самая честная-пречестная лиса!

А потом внезапно подпрыгнула.

— О! Мы пришли! Пришли!

Я подняла голову, и тогда заметила ворота.

Огромные. Красные. Оплетённые чёрными растениями. Две высокие створки возвышались над дорогой. И были открыты.

Я уже собралась шагнуть вперёд, но Аши удержал меня за рукав и молча кивнул в сторону.

Я присмотрелась, похолодела. Ворота смотрели на нас.

По всей их поверхности были рассыпаны глаза.

Большие,маленькие, круглые и вытянутые. Одни были с пушистыми ресницами, а другие без. Кто-то моргал, а кто-то зевал, другие внимательно разглядывали нас.

Я невольно шагнула ближе к Аши и вцепилась в его рукав.

— Аши...

— Вижу.

— Нам стоит бояться?

— Пока нет.

— Они всегда такие? — шёпотом спросила я.

— Конечно! — гордо отозвалась Тата откуда-то сверху.

Я подняла голову.

Лисёнок уже сидела на воротах, болтая ногами и доедая пирожок, на щеках у неё красовались крошки, на коленях лежал букет. — Это Ворота Правды!

— Кривой Правды, — поправил Аши.

Тата фыркнула.

— Да какая разница, главное они смотрят!

— А зачем? — спросила я.

— Чтобы знать, кого впускать.

— Так они же открыты...

Только теперь я заметила, что пространство между створками слегка дрожит и переливается.

Словно там находилась невидимая преграда.

— А-а...

Я вздохнула.

— Ну конечно. Не может же быть всё так просто.

И досадно пнула камешек. Тот едва не угодил в один из глаз.

— Аккуратнее! — возмутилась Тата.

— А как они решают? — спросил Аши.

— Не знаю. — Тата пожала плечами и облизала пальцы.— Но решают.

В этот момент один глаз повернулся ко мне. Потом второй. Потом третий.

Через несколько секунд уже все ворота смотрели только на меня.

Я сглотнула.

Особенно большой глаз внимательно изучал меня сверху вниз.

А затем...Подмигнул.

— Подойди, — шепнул Аши и слегка подтолкнул меня вперёд.

— Что?!

Но было поздно. Я сделала шаг. Огромный глаз распахнулся. И из него высунулся длинный слюнявый язык. Он прошёлся по мне с головы до ног. Я взвизгнула.

— Фу-у-у!

— О! Ты им понравилась! — радостно объявила Тата.

А потом указала пальцем на Аши.

— Теперь ты!

Юноша тяжело вздохнул. Зажмурился. Задержал дыхание и шагнул вперёд.

— Какая гадость...

Я шагнула между ворот и в тот же миг меня окутало странное ощущение.

Будто десятки невидимых пёрышек одновременно защекотали меня со всех сторон.

Я не удержалась и рассмеялась.

Мир вокруг качнулся. На мгновение всё смешалось в красные, золотые и чёрные пятна.

Где-то вдалеке послышался глухой удар колокола.

А потом я открыла глаза и замерла.

Дыхание перехватило.

Передо мной раскинулось Королевство Кривых Правд.

Маска за маской

На самом деле, после всех странностей я ожидала увидеть что угодно. Например, разгуливающих по улицам лис. Очень важных, деловитых, стоящих на задних лапах, в разных одеждах или таких же, как Тата. Или, исходя из названия, конечно же, ожидала увидеть роскошный дворец или громадный замок, на который у меня могло даже не хватить воображения.

Но меня ждал самый обычный город.

Я моргнула и чуть повернула голову, отметив, что Аши тоже совершил переход.

А ещё я заметила, что с обратной стороны ворота казались даже обидно обычными. Разве что выглядели так, словно дышали. Я вернула взгляд обратно, разглядывая узкие улочки, невысокие дома, черепичные крыши и лавки.

Наша маленькая спутница, вильнув хвостом, уже успела прилично отдалиться, и её пришлось нагонять.

— Тата, это Королевство Кривых Правд? — поинтересовалась я.

— Конечно! — отозвалась девочка и крутанулась на месте, чтобы идти теперь задом наперёд, чудом ни во что не врезаясь. — Красивое, правда?

Я хотела было ответить, что ожидала чего-то более странного, интересного или хотя бы королевского, но прикусила язык.

— Мгм, — отозвалась я, заметив первую странность.

Навстречу нам шёл мужчина в зелёном плаще, а на его лице была деревянная маска.

Она закрывала лишь половину лица и совсем не скрывала рот.

Следом прошла женщина. Тоже в маске.

— Тата, смотри на дорогу, — отозвался рядом Аши.

— Ой! А как мне тогда видеть и вас, и дорогу? Это же много получается!

— На нас смотри ушами, а на дорогу — глазами.

Тата рассмеялась. А я наблюдала, как мимо прошла ещё одна женщина в маске.

Оглянувшись по сторонам, я заметила, что маски носили все.

Они были самые разные.

Фарфоровые и деревянные. Золотые, расписные и совершенно белые.

С узорами, знаками или причудливо изогнутыми ушами.

Но изображали они одно и то же животное —лису.

— Аши. Они все носят маски, — заметила я настороженно, ощущая себя белой вороной.

— Ну да. Видимо, так принято.

Он пожал плечами, а Тата хихикнула.

— Без маски просто неудобно.

— Почему?

— Потому что без маски ты больше не ты.

Девочка забавно дёрнула носиком, заставив меня задуматься.

Как это?

Но пока я решила отложить этот вопрос. Тем более добиться от Таты или Аши понятного ответа удавалось далеко не с первого раза.

Мы свернули за угол и как раз вышли на большую площадь, где красивыми рядами стояли разнообразные прилавки.

У меня глаза разбежались от обилия ярких лент, леденцов,расписной посуды, фруктов и овощей, которых я прежде даже не встречала в природе.

Посреди площади стояла высокая доска, вокруг которой собралась целая толпа девиц в красивых сарафанах и юношей.

Люди спорили.

Поддавшись любопытству, я даже позабыла о том, где нахожусь и зачем сюда пришла, и поспешила ближе, чтобы разглядеть, что же так привлекло их внимание.

Тем более спор был жарким.

Люди что-то доказывали друг другу, размахивали руками, а одна девица, покачнувшись, даже забралась на бочку.

Я отметила её красивые красные сапожки с золотой вышивкой.

Мне так сильно захотелось такие на свои ноги, что мочи не было.

Но где я в них буду ходить?

На огороде?

Или Зорьке показывать?

— Солнечно! — кричала девица зычным, грубоватым голосом, подбоченившись. — В прошлый раз победил дождь! Теперь должно быть солнце!

— Ай ли? У меня весь огород повянет, если так палить будет! А тыковки мои? — отвечала женщина с красивой косой цвета спелой пшеницы. — Да и потом, дождь набрал больше голосов!

— Так вы! Вы! — начала девица на бочке, наклонившись вперёд и чуть не потеряв равновесие. — Жулики!

— Ах ты ж! Совсем потерялась? Кто тут жульничал? Дождь лучше! Поливать не надо...

— Неправда!

— Правда!

— Нет!

— Да!

— Чем докажешь?!

Тут кто-то тронул меня за локоть.

Я обернулась и увидела знакомые гляделки.

— Не уходи так резко, Ора. Я тебя потерял, — сообщил юноша.

— Прости. Любопытно было. А что тут происходит?

Я позволила отвести себя в сторону, где уже стояла наша Тата, облизывая леденец.

Она удивлённо посмотрела на меня, хихикнула и качнула своими кучеряшками.

— Так погоду выбирают, глупышка.

— Чего? — переспросила я, переводя взгляд на доску.

— Погоду. На целую неделю. Голосуют и выбирают. О, кстати!

Она тут же юркнула прямо в толпу и протиснулась поближе к доске.

На ней крупными буквами было написано:

1. Дождь

2. Туман

3. Солнечно

4. Лепесткопад

5. Нашествие морковок

Под каждым вариантом висели разноцветные камушки. Я обратила внимание, что каждый житель берет один камушек и кладет в бочонок, прямо под надписью.

Тата по-деловому взяла один и кинула его под словом «Солнечно»

— Это уже похоже на шутку, — сообщила я Аши.

Тот пожал плечами.

— Не уверен.

А затем сунул мне красивый зелёный леденец в виде лягушонка на деревянной палочке.

— Это Тата купила. Или просто забрала. Я так и не понял. Но вроде вкусно.

— Любопытно... — Я приняла леденец, развернула его, принюхалась и осторожно лизнула, не сдержав довольного, восторженного мычания.

На вкус он оказался как самое настоящее яблоко. Спелое, сочное, с лёгкой кислинкой.

— А что, если голоса разделятся поровну? Или кто их считает?

Тата тем временем вернулась к нам, а толпа продолжала оживлённо гудеть.

— Или что значит нашествие морковок? Если они, подобно дождю, будут сыпаться на головы, будет больно, — поддержал мои рассуждения Аши.

— Ну... да, будет. Зато морковки много! — заявила наш маленький лисёнок, облизывая свой леденец. — В прошлый раз кто-то пытался предложить дождь из капусты. Вот смеху-то было!

Я тоже не удержалась и рассмеялась, представив, как с неба падают тяжёлые кочаны спелой капусты.

— Значит, можно и коров с неба получить? — уточнил Аши, задумчиво облизывая свой леденец. У него он был голубой, почти прозрачный.

— Нет, что ты! Нельзя. Облака коров не выдержат. Упадут вместе с ними. Хозяйка потом будет смеяться долго-долго, а потом всё перевернёт вверх дном.

Я покосилась на неё.

— Какая хозяйка?

Тата моргнула.

— Наша.

— Очень содержательно.

— Спасибо! — обрадовалась девочка.

Я вздохнула. Иногда мне казалось, что Тата умеет отвечать на вопросы так, чтобы после ответа вопросов становилось ещё больше. Но, я уже сообразила что спорить с ней было бесполезно, тоже самое что просить дождь не идти.

Тем временем у доски, раздался почти отчаянный вопль.

—Лепесткопад!

— Да кому он нужен?!— Крикнула женщина стоявшая ближе всего к нашей тройке.

—Красиво же!

—Ага! А потом со двора всю эту красоту убирать!

—Зато романтично!

—Ты мне ещё про романтику расскажи!

Толпа, словно разбуженный улей загудела с новой силой, а я хихикнув, покасилась на Аши.

—Они это серьезно?

—Вполне.

Тут среди шума, раздался очень спокойный женский голос.

—Тата.

Наша лисичка, замерла, оставив даже свой язык высунутый наружу, даже не лизнув леденец. Ее ушки чуть прижались к голове, а хвост нервно заболтался, за спиной.

Я повернула голову в сторону голоса, увидев высокую, стройную женщину. Ее маска, в отличии от всех была словно бы не законченная.

—Похоже нас нашли раньше, чем мы добрались. — Тихо шепнул мне Аши. Неужели вот она была хозяйка? Она не выглядела как царевна, вовсе нет. Да и у Аши украшений было итого больше, чем у нее.

—Мирославочка... — чуть не промурлыкала Тата, обернувшись. — А что ты тут делаешь?

— Вот тебя и ищу уже почти вторые сутки. — Девушка сложила руки на груди и осуждающе покачала головой.

Тата смущённо улыбнулась, водила носком ботинка по камню.

— Красок я не вижу. Навея будет не в восторге.

— О, но они есть. Разве моя вина, что их не видно?

— Тата.

— Чего?

— Где краски?

— Были у меня.

— А теперь?

— А теперь у меня их нет.

Девушка тяжело вздохнула.

И именно тогда я заметила то, от чего волосы на моей голове попытались встать дыбом. Сперва я решила, что мне показалось. Потому что тень Мирославы двигалась. Не так, как положено двигаться всем приличным и воспитанным теням.

Она медленно отползала от ног своей хозяйки, становясь всё длиннее и больше.

Словно кто-то щедро лил в неё воду.

Булькая, будто болотная жижа, она растекалась по земле, а затем поднялась во весь рост прямо за спиной Мирославы.

Я так резко вдохнула, что поперхнулась воздухом. Тень нависла над Татой.

— Я сейчас возьму тебя за твоё длинное ушко и оттащу к Навее, — тихо прошипела она.

Девочка ощетинилась.

У меня похолодели руки.

Я сама не заметила, как намертво вцепилась в рукав Аши.

Потому что тень разговаривала.

Настоящая тень.

Разговаривала.

Но самым страшным было даже не это.

Самым страшным было то, что для всех остальных это выглядело совершенно нормально.

Да, я уже успела понять, что в этом месте всё шиворот-навыворот.

Но к такому я всё равно оказалась совершенно не готова.

— Сидеть! — рявкнула Мирослава неожиданно чужим голосом.

Она топнула ногой по основанию тени. Та тут же присмирела и послушно вернулась на своё место.

Я искоса посмотрела на собственную тень.

Мало ли.

Вдруг и она наберётся дурных привычек?

На всякий случай я даже осторожно шагнула в сторону.

Проверить.

Тень послушно повторила движение.

Я облегчённо выдохнула.

— Прости, Искорка. — Мирослава опустилась перед лисёнком так, чтобы не смотреть на неё сверху вниз. — Но краски мне очень-очень нужны.

Девочка серьёзно кивнула и неожиданно потянулась к волосам Мирославы, ласково пригладив их, словно не она была ребёнком, а наоборот.

— Мы с моими чудными-причудными друзьями мигом всё исправим и принесём тебе краски! Честное-пречестное слово самой честной лисички!

Только теперь Мирослава наконец заметила нас.

До этого момента создавалось впечатление, будто мы были частью городского пейзажа.

Я всё ещё стояла бледная и продолжала подозрительно коситься на её тень.

Рядом стоял Аши со своими гляделками.

— Ух ты.

Она поднялась на ноги и подошла ближе.

Почти так же, как до этого подошла Тата.

Будто мы были знакомы уже много лет.

— Меня зовут Мирослава. А вас как? И почему Навея не дала вам маски? Понимаю, поначалу может быть неудобно, но потом привыкаешь.

Она с любовью коснулась своей маски.

Я улыбнулась в ответ.

Наверное, немного нервно.

— Меня зовут Аши, а это Ора. А ты часто споришь сама с собой?

— Ах, это... Да знаешь, иногда бывает сложно жить в ладах с собой. Вот и приходится спорить. Напугались?

Тата не вмешивалась в разговор.

Я только сейчас заметила, что лисёнок снова куда-то исчез из поля зрения.

— Понимаю. Я тоже спорю сам с собой, но пока вроде выигрываю.

Мирослава серьёзно кивнула.

— Везучий.

Затем хлопнула в ладоши.

— Так почему вы оба без масок? Навея не приставила к вам проводников или просто забыла?

— Нет. Мы не местные. Мы из других земель, — ответил Аши.

— Прекрасно! Вам у нас понравится. Точно. Потом ещё уходить не захотите.

От этих слов мне почему-то стало немного не по себе.

— Вообще, у меня к вам большая просьба. Не могли бы вы проследить за тем, чтобы Тата собрала краски? Это очень важно. Иначе я не выйду замуж. Заодно и город покажет. А то новичкам здесь очень легко заблудиться.

— Хорошо. Кстати, а где Тата? — подала голос я.

Мирослава указала рукой почти через всю площадь.

— Вон там. Стоит и достаёт Колодец Правды.

— Колодец Правды? И что это такое?

— Сейчас увидите.

В этот момент возле доски раздался радостный вопль:

— Победило солнце!

Я невольно подняла голову к небу.

Тучи действительно расползались.

Словно испугались собственного решения нагрянуть.

Поджав хвосты, они поспешно уползали за крыши домов.

Люди радостно загалдели.

Я услышала, как одна женщина сокрушается о тыквах, а другая радуется, что успеет высушить бельё.

— Ты снова отстаёшь, девочка Ора, — заметил Аши, когда я нагнала его.

— Ты видел? Они и правда выбирают погоду сами.

— Ну да.

— Это ненормально.

— Согласен.

— Тебя это не смущает?

— Очень смущает.

Я немного успокоилась.

Если ещё кто-то видел происходящее безумие, значит, со мной пока не всё потеряно.

Мирослава тем временем уверенно шла вперёд, ловко лавируя между людьми.

Её тень пока вела себя прилично.

— Поторопитесь. А то солнце может передумать.

— Оно ещё может передумать? — спросила я уже почти без удивления.

Похоже, я начинала привыкать к местному градусу абсурда.

Мирослава рассмеялась и кивнула.

Вскоре мы подошли к колодцу.

На вид самому обычному.

Круглому, каменному, с деревянным воротом и потёртыми краями.

Рядом стояла Тата, задумчиво свесившись внутрь и внимательно прислушиваясь.

Щёки у неё были надуты.

— Тата, — позвала Мирослава.

— Т-ш-ш-ш!

Лисёнок прижал палец к губам.

— Важный разговор.

— С колодцем? — уточнила я.

Тата кивнула.

Я тоже кивнула.

— Конечно. Почему бы и нет.

— Он сегодня вредный, — пожаловалась девочка, отходя от колодца.

— Почему? — спросил Аши.

— Потому что врёт.

Она показала колодцу язык.

— Больше не буду давать ему ленточки. Никогда-никогда.

Я уже открыла рот, чтобы расспросить подробнее, но Мирослава вмешалась:

— Он вредный потому, что ты не выполняешь свои обещания.

Затем строго посмотрела на лисёнка.

— Итак, Тата. Мне нужна синяя краска, зелёная, жёлтая и красная. Именно в таком порядке. До вечера. И чтобы без красок не возвращалась.

С этими словами она мягко подтолкнула девочку подальше от колодца и поближе к нам.

— Ой, мы мигом обернёмся! — тут же заявила Тата.

После чего схватила меня за руку и понеслась вперёд.

Я едва успела ухватить Аши, следом.

В погоне за вечером.

Мы пронеслись через половину площади прежде, чем мне удалось высвободить руку. Я поморщилась, остановившись и заодно отпустила Аши. У того, гляделки сползли почти на самый кончик носа.

— Тата! — Окликнула я девочку, уперев свои руки в боки, ощущая как от раздражения краснеют щеки.

— Что? — Отозвалась, накуксив свой носик.

— Куда мы бежим?! — Спросила я.

— За краской. — Ответила девочка.

— Это я уже поняла! А куда именно?

— За краской. И мы теряем драгоценное времячко. Мирославочка сказала, чтобы мы управились до вечера, а вечер уже побежал, а мы Ора стоит на месте! — Заявила Тата, указав на небо, где все также ярко светило солнце. Я обречённо посмотрела на Аши.

— Она издевается? — Спросила я, повернувшись к парню. Он тем временем нагнулся, деловито от пыли отряхивая свои штанины.

— Не уверен. Иногда мне кажется, что она просто так думает. — Ответил и мы снова двинулись вперед. Тата вприпрыжку скакала чуть впереди, но уже заметно сбавила темп.

— Эй! — возмутилась Тата. — Я всё слышу!

— Ты бежишь впереди нас.

— У меня хорошие уши.

— И очень удобные ответы. — Лисёнок обернулась к нам и довольно заулыбалась. Будто для нее это был самый чудесный-причудесный комплимент.

Давно уйдя с площади, мы свернули в очередной переулок. Я уже перестала пытаться запоминать дорогу. Город словно нарочно путал меня. Несколько раз мне казалось, что мы идём по кругу. Мне казалось, что чем больше мы шли, тем уже становились улочки, а дороги под ногами изгибались словно живые ленты, петляя так как им захочется. Я снова крутила головой в стороны, стараясь впитывать как можно больше интересностей.

Дома тут стояли так плотно, что образовывали своеобразную стену. Из-за этого возникало ощущение, что мы попали в бесконечный лабиринт.

Двери, окна и окрас у каждого дома был свой особенный. Они сливались красивыми красками, пестрили и ловили солнечные блики, а между ними, над нашими головами, висели бельевые веревки, на которых болтались не только вещи, но и листья клена. Красные, зеленые и желтые.

Мы продолжали идти, и я обратила внимание, что один дом с синей крышей видела уже дважды. У него на двери были причудливые черные узоры похожие на васильки.

А потом заметила, что крыша у него стала зелёной и я остановилась.

— Подождите. — Позвала я ребят.

— Что такое? — обернулся Аши.

— Этот дом был синим. — Я показала пальцем на двери с васильками.

— Возможно. — Аши пожал плечами, поправив свои гляделки и прищурившись, разглядывая строение.

— Теперь он зелёный, видишь? — Указала я.

— Тоже возможно.

— Ты вообще меня слушаешь?

— Очень внимательно.

Я ткнула пальцем в крышу, чтобы Аши еще более внимательно посмотрел, через свои волшебные гляделки и увидел, что я права. Тот задумался и кивнул мне

— Действительно зелёная.

— Она была синяя! — Словно дите малое не угоманивалась я, пока мы снова не двинулись.

— Наверное, передумала. — Через минуту размышлений, выдал мой друг.

— Передумала? — Уточнила я.

— Ну да.

— Крыша?

— А почему нет?

Я перевела взгляд на Тату и та, только этого ожидая совершенно серьёзно кивнула.

— Иногда дома меняют цвет. — Пояснила наша лисичка.

— Почему? — Спросила я.

— Настроение.

— У домов?

— Конечно. Смотри. Ты когда злеешь… Допустим краснеешь, а когда смущаешься то, твои щеки слегка розовеют, когда пугаешь ты бледнеешь, вот и дома могут так же, только их чувства немного сложнее. — Пояснила Тата, неожиданно серьезно, от чего мне показалось, что она повторяет, чьи-то сказанные ей же слова. Я почувствовала, что от бесконечного буйства красок и странностей начинает болеть голова.

— У вас тут всё живое?

— Нет, — успокоила меня Тата.

Я облегчённо выдохнула.

— Только то, что хочет. — Тут же дополнил лисенок, забавляясь и подмигнула мне, а я ощутила, что от моего облегчения не осталось и следа.

Тем временем мы вышли на новую площадь, но в отличии от первой она не был большой и на ней было ощутимо меньше народа. Посреди каменной площади росло огромное дерево, огороженное стальной решеткой, дотягивающей мне на бедра. Дерево было настолько огромное, что его крона закрывала половину неба. Сам ствол дерева был необычайно белоснежный с легким голубоватым свечением что пробиралось сквозь кору. Словно кто-то нарочно поместил кусочек неба, в самую суть дерева, спрятав от всего мира. Листочки этого древа, были золотоватыми, ловя каждый маленький лучик солнца. На ветвях вместо листьев висели разноцветные ленточки.

Сотни.

Нет.

Тысячи.

Они шевелились даже там, где не было ветра. тихонько звенели.

Словно перешёптывались.

Тата сразу замедлилась.

Потом и вовсе остановилась.

Впервые за всё время её улыбка стала чуть менее беззаботной и повернулась к нам.

— Вот.

— Что «вот»? — спросила я.

— Первая краска. — Отозвалась девочка и запустив ручку в свои кучеряшки, вздохнула, задумавшись. Аши и я тем временем подошли ближе. Я задумалась, отчего мы его раньше совсем не заметили? Хотя бы верхушку?

— Итак? Как же нам добыть эту краску? — Спросил Аши, приблизившись к ограде и коснувшись металла своей рукой. Девочка же завела руки за спину, качаясь.

— Нам нужно поделиться с древом, самой грустной историей что мы носим в сердце и тогда, мы получим краску. — Ответила Тата и повернулась ко мне, виляя хвостиком. — Я крайне редко бегаю за синей краской, потому что, меня совсем мало чего расстраивает, а если такое случается, то я обычно забываю. Надо перемахнуть через оградку и подойти к стволу.

— Всего-то? О ну это расплюснуть. — Ответила я, посмеиваясь и обойдя девочку приблизилась тоже к ограде, перелезла через нее, пыхтя и даже слегка оцарапав ногу и приблизилась к самого стволу. Свечение стало немного сильнее. Я повернулась к своим спутникам, но ленточки вокруг меня закружили, словно маленький вихрь, совсем закрывая обзор. Я попыталась отмахнуться, путаясь и ощущая, как они ласково оглаживают мою ладонь.

Оплетая, нежно удерживая с разных сторон. Касались рук, ног, шеи и вели словно в танце.

— ТАТА! АШИ! — Что есть сил закричала я, здоров испугавшись.

Дура, ну какая же я дура! Дурацкая самая дурацкая на свете глупая дура! Я же уже сообразила, что в этом мире все совсем не так как кажется на первый взгляд и снова полезла в самое пекло. Я слышала шелест листьев, такой громкий, словно заполняющий все пространство вокруг, пока я, как кукла, повинуясь движениям лент кружилась.

Первые пара мгновений моей растерянности прошли, и я попыталась вырваться. Мое сердце стучало как оголтелое, готовое выпрыгнуть героически из груди и трусливо убежать, прячась за плечом Аши.

Чем яростнее я пыталась вырваться, из пут, тем сильнее меня оплетали нити. Касались волос, ушей, щек, плавно опоясывали живот, утягивали грудь.

— АШИ! АШИ! ПОМОГИ! МНЕ…- я почти захлебывалась, рвалась назад, туда, откуда мне казалось, что я подошла. Я уже не корила себя, нет, я не могла думать. Страх, что я осталась одна. Снова. Сковал меня намного сильнее, чем эти дурацкие ленты, болотный бы их забрал. Аши не придет. Никто не придет.

Я одна.

Отчаянно, почти хрипя, не в силах больше кричать, я заплакала. Горько, ярко, также как я плакала там в чужой-родной избушке.

Сквозь пелену слез, я увидела ствол древа совсем близко, и ощутила, как ленты опускают меня. Прислонившись спиной к теплой коре, почувствовала как она пульсирует, словно стараясь меня успокоить. Утешить. Извиниться за весь кавардак.

А я плакала, спрятав личико в коленях. Вспоминала как в один день папа не вернулся, назад. А потом и через одну луну, не вернулся. Он обещал, не оставлять меня. Обещал.

А, потом пропала мама, а потом бабуля и я совсем одна.

Дерево пульсировало, размеренно, нужно, знакомо.

«Тук… Тук… Тук…»

И я потянулась к этому тук, звучавшему как мамино сердце, обнимая тёплую и мягкую кору, оставляя ему весь свой страх, всю свою боль.

И тогда мне стало легче.

— Ора?! — Услышала я, встревоженный голос юноши. Подняла заплаканные глаза и улыбнулась, ощущая как в миг стала такой легкой как перышко. Парень замедлил шаг, а вот Тата ускорилась, и я увидела, как в золотых глазках девочки мелькнуло сочувствие.

— Я в порядке… В порядке…- Ответила я слегка хрипло, не желая отрывать от дерева прикрыла глаза еще на пару мгновений.

—Ух! Ты только шагнуло, а оно как закружилось! — Восторженно произнесла девочка. — Синие, голубые и белые ленточки! Так красиво! Ты бы видела! Я вот смотри сколько собрала! — Она протянула мне кулачки, в которых я только сейчас увидела яркие, красивые синие ленты.

— Это краска. — Уточнил Аши предвосхищая мой вопрос. Я видела, что ему было слегка неловко, и он коснулся моей макушки, потрепав. — Давай, бежим дальше…

Я, приняв его руку, поднялась, и пока Тата, восхищенно продолжала болтать про листья, я чуть обернулась, смотря на дерево, пухнувшее для меня на один краткий миг, так как пахла моя мама.

— Ты… Ммм…- Аши поравнялся со мной, сунув руки в карманы. — Ты, так больше не прыгай одна, куда-то ладно? А то… Я же обещал, что не брошу тебя, девочка Ора. — Пробубнил почти себе под нос, делая вид, что это не он говорит вовсе. А я рассмеялась.

Заметив перемену в моем настроении, дальше мы шли молча.

Даже Тата притихла.

Вернее, почти притихла. Она всё ещё перепрыгивала через трещины в мостовой, собирала какие-то блестящие камушки и пыталась наступать только на тени, но делала это значительно тише обычного.

Я шла рядом с Аши, всё ещё ощущая под пальцами тепло белого дерева.

Словно оно осталось где-то внутри.

Странно.

Будто часть моей грусти так и осталась висеть среди тех синих лент.

И от этого дышалось немного легче. Поэтому, я была даже благодарна за то, что перемахнула через ту оградку.

— Ну вот! — неожиданно объявила Тата.

Мы подняли головы. Перед нами стоял дом.

По крайней мере, я была почти уверена, что это дом.

У него была круглая дверь, три трубы, семь окон и ни одной ровной стены.

Пока я смотрела, одно из окон медленно переползло чуть левее.

Я моргнула.

Окно замерло.

— Ты это видел? — спросила я у Аши.

— Что именно?

— Окно.

— Какое?

— Уже не знаю.

— Тогда нет.

Я вздохнула. Дом тем временем громко скрипнул.

А затем стал жёлтым.

Через мгновение зелёным.

Потом полосатым.

Потом снова жёлтым.

— Он не может определиться, — понимающе кивнула Тата.

— С чем?

— С собой.

— И что ему мешает?

— Он живёт у Тыквенной Леди.

Я кивнула, словно бы мне было достаточно этого объяснения. Хотя было странно, что не Тыквенная леди живет в доме, а ее дом живет у нее. Из распахнутого окна донёсся крик:

— Я тебе говорю, зелёный!

— А я тебе говорю, оранжевый!

— Зелёный!

— Оранжевый!

— ЗЕЛЁНЫЙ!

— ОРАНЖЕВЫЙ!

Мы переглянулись.

— Это она? — осторожно спросил Аши.

— Угу.

— И с кем она спорит?

Тата задумалась.

— Обычно с собой.

Из окна тут же высунулась женщина, глянув на нас. Сначала мне показалось что на голове у нее целое блюдо из разнообразных овощей, но присмотревшись внимательно я увидела, что это просто огромная шляпа, на полях которой приютилась картошка, с яркой рыжей морковкой и кучерявая петрушка, рядом с капустой. А на самой макушке была тыква. Такая большая и красивая, какия я в жизни на огороде никогда не видала.

— Тетя Тыквенная леди! Здравы будьте! — Громко, крикнула Тата и улыбнулась, широко показав зубки. У этой странной леди, также как у всех была скрыта половинка лица.

— И ты, лисичка! — Доброжелательно ответила женщина, а затем склонила голову. Подперев ее рукой. -Удалось поймать солнечных зайчиков в этот раз?

— Почти, но меня отвлекли бабочки, а потом пирожки! — Смеясь ответила девочка.

— А я говорила! Не принесет осколок, тебе солнечных зайчиков! — Послышался ответ этой женщины.

— Помолчи! Я знаю, ребенок старался!

— Старался, а толку! Эхх…, а кролики такие вкусные. Особенно солнечные.

Я повернулась к Тате, та наблюдала за леди с нескрываемым весельем и радостно болтала свои хвостиком, подметая улицу.

— Они спорят много-много лет. -Пояснила нам девочка, но тихо, так чтобы слышали лишь мы, и тут я заметила то, что, под одной большой шляпой было два лица в масках лисьих. — Но это всегда так забавно.

— Извините, леди, нам нужна краска. Зеленая — Прервать спор двух одинаковых леди под одной тыквенной шляпой, решил Аши.

— Краска? — Спросила одна.

— Нет — Сразу отмахнулась вторая.

— Да, тетушка. Краска. Мне. А это мои друзья, они тут совсем недавно, и вот мы выполняем просьбу большую Мирославочки, ведь она сегодня на закате гуляет на свадьбе своей, вот. — Подпрыгивая до самого окошка и активно жестикулируя рассказала Тата. Я, наблюдая за тем, как весело подрыгивают ее кучеряшкеи хихикала.

— Нет мы не отдадим тебе краску. — Ответила вторая половина.

— Почему это? Отдадим! Сейчас!

Она скрылась и послышался звон, шум гам, отчего я засмеялась еще сильнее, а дом стал более хаотично менять цвета.

— Мне даже жаль этот дом, у него под крышей полный кавардак. — Заметил Аши, но тоже спрятал улыбку.

А, Тата бросила серьезный взгляд на небо и слегка нахмурилась.

— Тетушка! Тетушка! — Прыгнув ловко на подоконник позвала девочка. -Дайте мне краску, пожалуйста-припожалуйста, а то я совсем не успеваю.

— Нет!

— Да!

— Мне кажется это затянется. — Сложив руки на груди, Аши прислонился к противоположному дому, спрятавшись от солнца в тенек. Я последовала его примеру, даже не представляя, чем тут помочь.

— Тетушка! Тетушка! А давай я отвечу на любой твой вопрос, а ты мне отдашь краску?

Шум драки замолк, и мы увидели, что тыквенная леди приблизилась.

— Хорошо, лисичка. Ответь нам, кто из нас настоящий? Я или она?

Я задумалась.

Аши вздохнул, видно тоже задумавшись. Тут наверняка был подвох какой-то, как и во всем Королевстве. Тата моргнула пару раз.

— Обе. — Просто ответил лисенок, положив хвостик себе на коленки и поглаживая.

— Нет-нет. Выбрать надо одну.

— Зачем?

— Потому что, настоящей может-быть только одна.

— Почему это? — Тата явно удивилась, а обе тыквенные леди переглянулись.

— Потому что...— Начала одна и повернулась к другой, в надежде поддержки.

— Потому что...— Начала вторая, призадумавшись. — Так принято.

— Странно. — искренне вновь удивилась лисичка. — А мне кажется, вам обеим очень повезло.

— Повезло? — В унисон удивились леди.

— Конечно, вы же сразу вдвоем! И спорить никогда не скучно! — Радостно хлопнув в ладошки подытожила Тата. — Вы же уже целые.

Обе леди задумались, мы с Аши переглянулись, повисло молчание а потом...Они обе расхохотались.

— Ай да лисичка!

— А я говорила тебе, что она не просто осколок!

— Такой умный зверек! Ну какая красота!

Вновь заговорила леди сама с собой, а после, Тата ловко спрыгнула вниз, и подошла к нам, радостно показывая зеленые ленты и широко улыбаясь.

Там, где прячется солнце

— Тата, а скажи, какая Навея? — спросила я, нагоняя девочку и стараясь идти с ней в одну ногу.

Все краски, похожие на ленты, мы сложили в сумку Аши. Как именно они должны были превратиться в настоящие краски, я понятия не имела, но решила, что об этом расскажут позже.

— Ммм... Навея? — задумалась Тата. — Как клюква. — Она слегка поморщилась. — Её, кстати, очень любят.

— Клюкву?

— И её тоже.

Я подождала продолжения, но моя спутница, не продолжила.

— Это всё описание? — Уточнила я, на всякий случай.

— Нет. — Она серьёзно нахмурилась. — Ещё она как книжка, которую нельзя закрывать.

— Это как? — Уточнил Аши, двигаясь чуть позади.

— Ну вот открыл и всё. Пропал.

— Очень понятно. — Усмехнулась я, немного иронично.

— Тогда ещё она как лиса. — Пожав плечиками, выдала Тата.

— Ты сама лиса. — Ответила я.

— Вот поэтому и знаю. — Рассмеялась лисичка наша.

Я покосилась на Аши. Тот старательно делал вид, что слушает.

— Тата, если серьёзно? — Не сдавалась я, решив упорствовать до конца.

Лисёнок задумался так сильно, что даже хвост перестал вилять.

— Она... такая, будто знает сказку раньше, чем она случилась.

Я моргнула, не успев задать очередной вопрос, как Тата поспешно добавила.

— И ещё, Навея сама никогда не знает, чем эта сказка закончится.

На этот раз пришлось задуматься мне самой. Как может-быть так, что Навея знает сказку заранее, но не знает её конец.

— А ещё, — неожиданно добавила Тата, — она ужасно скучает.

— Скучает?

— Очень.

— По кому?

— По всем сразу.

Какое-то время, мы снова шли ещё несколько шагов молча. Потом девочка улыбнулась своим мыслям.

— Поэтому она постоянно что-нибудь придумывает. — Добавила девочка, кивнув мне.

— Что именно?

— Нас.

И как ни странно, после такого ответа вопросов у меня стало только больше. Девочка же, переключилась, отойдя от темы своей хозяйки.

— Кстати, Аши, а расскажи, откуда у тебя такие красивые-красивые колечки? — спросила Тата, слегка замедлившись и переводя тему. Юноша пожал плечами в своей привычной манере.

— От сестры. — Он остановился и снял с бельевой верёвки кленовый лист, висевший ниже остальных. Красный, красивый и яркий, с бордовыми прожилками. Словно маленький огонёк, случайно заблудившийся среди каменных улиц и притаившийся в ладонях парня.

— О, у тебя есть сестра? — не удержалась я. — А какая она?

На этот раз Аши ответил не сразу. Покрутил лист между пальцами и посмотрел сквозь него на солнце. А, только потом сказал:

— Была.

— Прости. — Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло.

— За что? — удивился он.

— Ну... я не знала.

— Я тоже когда-то не знал. — Ответ прозвучал спокойно. Будто эта история случилась очень давно. Или настолько недавно, что говорить о ней иначе пока невозможно.

Некоторое время мы вновь молчали.

— Она была старшей, — продолжил Аши. — Меня почти никогда не слушала. Вечно считала себя самой умной.

— А была?

— Конечно нет.

— Тогда почему не слушала?

— Потому что была старшей.

— Это убедительный довод. — Тата важно кивнула, несколько раз, видимо для убедительности. Я закатила глаза. Аши впервые за разговор улыбнулся. Совсем чуть-чуть.

— Её выдали замуж. — Он сказал это так просто, будто говорил о погоде. Только, от меня не укрылось, что его пальцы сильнее сжали кленовый лист. — Неудачно.

После этого никто некоторое время не говорил. Даже Тата. Что само по себе было событием удивительным. Только ветер шевелил листья над нашими головами. И мне почему-то показалось, что Аши сейчас смотрит совсем не на улицу перед собой. А куда-то очень далеко. Мне стало неловко, от нашего разговора, да так, что казалось будто мороз коснулся самых кончиков пальцев.

Таких историй про неудачные замужества я слышала немало. Нередко невесту почти покупали у родителей, а потом запрещали возвращаться домой, что бы ни случилось.

Об этом рассказывала бабуля Сара.

Но всегда добавляла, что со мной так никогда не поступит.

И если муж окажется плохим человеком, я всегда смогу уйти.

— Колечки всё равно красивые, — неожиданно заявила Тата. Она обернулась, махнула хвостом и оказалась ближе к Аши. Ему пришлось остановится. — А теперь, когда ты рассказал про сестру, стали ещё красише.

Аши фыркнул что-то под нос, а Тата проигнорировала его и внимательно посмотрела на кольца. Потом указала пальцем на одно из них.

— Там, где камушек похож на огонёк.

Выражение лица юноши, что оставалось расслабленным на краткое мгновенье – словно побледнело. Настолько, что я бы не заметила, если бы смотрела в другую сторону.

— Что с ним? — спросил он, слишком осторожно и серьезно.

— Там хранится её сердце. — Лисичка сказала это так просто, будто сообщала, что скоро пойдёт дождь. Потом серьёзно нахмурилась. — Не потеряй.

Аши посмотрел на свою руку и потёр кольцо большим пальцем. Красивое. Золотое. С красным камнем, который, поймав солнечный луч, вспыхнул ещё ярче. Юноша мягко и нежно улыбнулся.

— Да, знаю. Я решила, что это, наверное, было любимое кольцо его сестры. Поэтому он так дорожил им. Настолько, что в нём будто осталась частичка её тепла. А может, в Междумирье всё было ещё сложнее. Может, в мире, где дома меняют настроение, а ленточки умеют утешать, кольцо тоже решило стать живым.

— Мы скоро придём! Скоро-скоро! — объявила Тата, подняв палец вверх и вновь вильнув хвостом понеслась вперед. — А когда добудем жёлтую краску, можно будет перекусить! — Воодушевленно добавила, и мы окончательно выбрались из каменных лабиринтов. Дома остались позади. Улочки закончились. Аши убрал кленовый лист в сумку.

Я заметила, что перед этим он достал что-то похожее на книгу и очень бережно вложил лист между страницами.

Мне стало любопытно зачем. Но после разговора о сестре расспрашивать не хотелось.

— Сюда! Не отставайте! И ведите себя тихо! — громко объявила Тата. Настолько громко, что я невольно рассмеялась. Аши только фыркнул.

— И что нам нужно делать на этот раз? — спросил он.

— Рыбачить, — важно ответила лисичка.

Я знала, что такое рыбалка. По крайней мере примерно. Хотя сама никогда не ставила сети. Аши же изобразил такое выражение лица, будто ему предложили добровольно съесть болотную тину.

— Фу. — Он поморщился. — Лучше уж снова язык... — На секунду задумался. — Хотя нет, это одинаково противно.

Тата звонко рассмеялась, качая головой, а я прищурилась от яркого света, пытаясь углядеть, где мы будем рыбачить. Впереди нас, открылся удивительный вид большого пшеничного поля, где спелые колосья плавно покачивались на ветру, создавая ощущение волн.

— Может нам нужно будет собирать пшеницу? — Обратилась я к другу, на что тот недовольно поморщился и качнул головой.

— Даже это звучит лучше, чем вода и скользкая рыба.

В этот раз, я хихикнула, на что парень лишь закатил глаза.

Чем ближе мы подходили, тем яснее я ощущала, что впереди нас вовсе не спелые колосья, а настоящая вода, в которой плавали солнечные рыбки. На берегу, чуть дальше виднелись красивые Ивы, с оранжевыми лепестками и маленькими белыми цветочками. Изящные, они почти склонили свои листья к воде, словно водопады.

— А вот и оно! — Громко заявила Тата, и я заметила, как маленькие блики отскочили плотной стайкой дальше от берега. — Ой-ой! Нам надо их поймать. — Заявила девчушка, засучив рукава до локтей.

— Голыми руками? — Уточнил Аши, на что Тата пожала плечами, широко улыбаясь.

— Понятия не имею! Я никогда не нуждалась в желтой краске.

— Оох…— Я осторожно приблизилась к берегу, но руку совать в воду не торопилась, помня свой опыт с ленточками.

Итак, мы начали. Тата пыталась ухватить их руками, постепенно все больше и дальше уходя в воду, Аши отказался в этом учувствовать, сев на приличный камень, как он сам выразился и сунув травку между губ. Он удобно расположился прямо под тенью одной из Ив, а мы отошли чуть подальше. Я активно пыталась помочь кучеряшке.

Мы носились по воде, пытаясь уже подолами поймать хотя бы одного золотого головастика, но в воде они были слишком проворны и ловки, а потому вечно ускользали из рук. Поэтому, мы только сильнее мокли. Вода была приятная, теплая и пахла подсолнухами.

Спустя время у нас с Татой появилась своя особенная тактика. Я подставляла свой подол, а лисенок гнала большую стайку рыбок, раскинув руки ко мне, поднимая брызги. Мы ругались, смеялись и в какой-то момент, я вообще обнаружила что у нас не рыбалка, а одно шалопайство.

Мы совершенно выбились из сил. Наши сарафаны полностью намокли и не приятно липли к коже, стали тяжелыми, а по коже бегали мурашки. Лисий хвост, нашей проводницы был не таким шикарным, а скорее походил на мокрую метелку. Тата выбралась из воды первая, и запрыгала на месте, неистово отряхиваясь, чем здорово напомнила мне пса мельника. Я, тоже прикрываясь от случайных капель выбралась на берег, выжимая подол.

— Да… Только всю рыбу распугали…—Грустно заметила я, и Тата кивнула.

— И промокли. — Добавил Аши. Сил на него злится не было, поэтому мы с моей подругой устало плюхнулись на теплые камушки. Солнышко приятно согревало, а в душе была легкая усталость. В животе правда грустно заурчало.

Я прикрыла глаза, и услышала, как мой друг встает. Отряхивается и подходит к воде.

Пришлось открыть один глаз, из чистого любопытства.

Постояв пару секунд у воды, мой друг, подошел ближе к стволу дерева и сорвал пару листиков, протирая их между пальцами, а затем бросил их в воду.

— Что ты делаешь? — Спросила я, но Аши не ответил. Тата осторожно подкралась ближе, заинтересованная.

— Смотри…­— Почти зачарованно и тихо позвала меня.

Аши же, из сумки достал стеклянную бутыль, сорвал еще пару оранжевых, узких листочков и опустил все в воду. Мы втроем заметили, что маленькие солнечные рыбки сами охотно заплывали внутрь.

— Они все время плавали тут. — Пояснил Аши, ловко достав бутыль и закупорив крышку. — Вымотались и проголодались.

Мы рассмеялись, потому что оказалось, что наш друг все это время не просто сидел, а наблюдал, и помогал в нашей рыбалке, при этом оставаясь сухим.

— Ой! Мы совсем отстаем от нашего времени! — Протараторила Тата, подняв личико к небу, и дернув носиком. — Вечер скоро дернет за хвост!

— Мы все собрали. Разве нет? — Спросила я, пока Аши убрал бутыль в маленький кармашек. Я тоже глянула на солнце, которое уже заметно склонилось к закату.

— Нет. Еще красная! Самая-самая важная! — Ответила мне лисичка.

Отряхнув руки, мы отправились обратно в город.

Аши разумно заявил, что в таком случае передышки нам не видать, как собственных ушей и еде придется подождать, пока мы не отыщем последний ингредиент. Мы с Татой согласились, но я уж точно без былого энтузиазма, так как усталость брала своё и бегать снова по улицам, казалось тем еще испытанием, тем более что Тата заявила, что красную краску она тоже никогда не искала, ту всегда давала Навея. На что Аши, предложил сразу пойти к ней.

— Нет, нет, нет. Хозяйка поручила найти краски мне. Самой. — Ответил твердо и упрямо лисенок.

Солнечный диск тем временем плавно плыл к линии горизонта, а мы искали. Смотрели на красных крышах пытаясь отскрести от черепиц, на что дома лишь уныло выли, спрашивали у прохожих, пытались вытащить из листиков, даже снова ходили к Тыквенным леди, но все наши усилия не принесли ровно ничего.

С большой буквы.

Нет, даже большими буквами.

Мы заметно устали, успели высохнуть, вспотеть и окончательно проголодаться.

Даже хвостик Таты уже не вилял забавно, а скорее волочился вслед за ней подметая улицу.

— Мне кажется, лучше признать поражение. — Подал голос мой друг, заглядывая под очередное крыльцо, пока Тата беседовала с гусеницей, что была ярко красного цвета. Та, к слову, не пыталась отвечать.

— Я согласна. — Кивнула я, подняв голову к нему, которое уже вовсю цвело персиковым цветом, а на линии горизонта вспыхнул словно пламя красный пожар.

Тата надула щеки, сложила руки на груди.

— Ну неет! Давайте ещё поищем! ­— Заканючила лисичка, упрямо.

­— Иногда, лучше вовремя признать свое поражение, Тата. — Сообщил ей Аши, погладив по голове, между ушками, что прижались к макушке девочки, словно прячась в копне волос. В уголках ее глаз, начали собираться слезы.

— Пойдем, скажем Мирославе, что красную не нашли. Пусть она хотя бы успеет раскрасить маску, тем, что есть. — Добавила я, осторожно, пожимая плечико девочки, что была готова расплакаться от неудачи.

Чуть посопративлявшись, поканючив и покапризничав, лисичка согласилась. В каждом шаге ее, ощущалась невероятная грусть, от чего мне стало её даже жаль, ведь мне тоже было стыдно перед Мирославой.

Дойдя назад до площади, Тата, собрала весь свой дух в кулачок, взяла все собранные краски и велела нам ждать ее у колодца Правды, так как она сама должна была сообщить о нашей неудаче.

Аши отправился к лавке, за чем-то съестным, а я устало плюхнулась около колодца, подперев прохладный камень своей спиной.

Я грустно посмотрела у ту сторону, где виднелась Тата и Мирослава, затем перевела взгляд на Аши около одной лавки, а затем на небо.

Бесконечное, словно перезрелый персик, такой сочный и сладкий, что хотелось отщипнуть кусочек…Самую малость, на один укус…

Собственные мысли рассмешили меня и улыбнулась, прикрыв глаза, воображая, что я могу попробовать само небо на вкус. Затем мой носик уловил аромат клюквы. Такой яркий, знакомый, как в избушке, когда бабуля Сара толкла ягоды, для пирога, что у меня рот мгновенно наполнился слюной. Я открыла глаза, решив, что это Аши, но нет.

На колодце, совсем рядом сидела девушка. У нее были темные, длинный волосы, на макушке были красивые красные лисьи уши, а на коленях лежал хвост. Не такой как у Таты, нет, намного пушистее и величественнее. Девушка была одета в красное платье, украшенное золотыми нитями, и поглядывала на меня, золотыми, Хитрыми глазами.

Она улыбнулась мне, я заметила в ее ушках золотые кольца серьги, а на руках, такие же когти, словно бы их отлили не просто из метала, а из самого солнца.

Я затаила дыхание, понимая, кто сейчас сидит передо мной.

— Красный цвет, нельзя поймать. — Сообщила девушка, не открывая рот и переведя взгляд на небо, подняла руку, растопырив свои когти. Повисла пауза, она вновь перевела взгляд на меня, улыбнувшись чуть шире, показывая клыки. Острые и опасные, но не пугающие меня. — Его можно только дождаться.

Там, где живет сказка

Я, кажется, на мгновение забыла вообще, что такое дышать, наблюдая лишь завороженно за тем, как девушка, медленно вращает своим запястьем, и на ее когти, словно на клубок, наматываются красные нити.

Она уже не смотрела на меня, наблюдая за небом внимательно, пока я любовалась ею.

В ней было нечто такое, от которого у меня внутри бегали мурашки. Что-то в блеске её золотистых, хищных глаз или может в улыбке.

—Вы...—Я отчего-то слегка охрипла, покраснела и поспешила откашляться. —Вы Навея?

Спросила, закусив щеку с внутренней стороны. Она усмехнулась, почти что ласково.

—Сегодня была. — Ответила лисица, и вновь коснулась меня взглядом. —А ты, Ора? Я только лишь кивнула, и ощутив лёгкий неприятный привкус во рту, поморщилась.

— Да...Я тут с друзьями...—Начала я, и Навея кивнула, опустив руку с мотком нитей, затем она поманила меня указательным пальчиком.

— Аши и Тата. Забавно, что ты уже считаешь Тату, своим другом.

— Я.…Ах...Ну...

— Вы люди, такие забавные-призабавные.

Мне пришлось опустить взгляд на свои руки, которыми я слегка сжимала ткань сарафана. Почему-то оправдываться перед ней совершенно не хотелось, как и врать тоже.

Лисьи уши дрогнули, я услышала, как легко словно ручеек звенят колечки.

— Хотя, наверное, это правильно. — Произнесла Хозяйка, а я в ее голосе уловила легкую нотку игривости.

— Что именно? — не удержалась я, подняв вновь голову, отчего оказалась вновь поймана в ловушку золотистых радужек глаз. Мне показалось что ее улыбка стала намного шире. Не торопясь отвечать, она посмотрела туда, где между домами мелькнула рыжая макушка Таты.

— Дружить быстро.

— Быстро?

— У вас всё быстро, — Навея улыбнулась. — Вы встречаетесь, привязываетесь. Обещаете друг другу что-нибудь важное. А потом проходит целая жизнь. Словно в очень красивом танце. — Она щелкнула своими коготочками. — Ты любишь танцевать?

— Целая жизнь не может пройти так быстро…, и я не знаю, наверное, да. — Ответила я сбитая с толку.

Она подняла руку. Красная нить скользнула между её пальцев и вспыхнула в лучах закатного солнца, так что я залюбовалась. Красные всполохи, лизнули ее шею и щеки, задержавшись на скулах лисицы, румянцем.

— Может, Ора. Особенно если жизнь хорошая.

На несколько мгновений между нами повисла тишина. Странная, не неловкая. Словно весь город вдруг решил говорить вполголоса.

— Ты расстроилась из-за краски. — неожиданно сказала Навея.

Я вздрогнула.

— Немного.

— Врёшь.

— Совсем чуть-чуть.

— Опять врёшь.

Она рассмеялась, но не насмешливо. А, так как смеются над ребёнком, который пытается спрятать за спиной разбитую чашку.

— Ты расстроилась не из-за краски.

Мне хотелось ей возразить, но я на секунду задумалась, автоматически не соглашаясь, мотнула головой в сторону, хотя в чем-то она была права. Навея внимательно посмотрела на меня.

— Ты расстроилась потому, что очень хотела помочь Тате. — Облизнув губы заявила лисица, качнув ножкой. И от этого признания стало почему-то жарко. Будто кто-то случайно увидел то, что я сама ещё не успела рассмотреть. Я отвела взгляд. Почему-то стало неловко. Словно она увидела что-то такое, что я сама старательно обходила стороной. — Забавная девочка.

— Чем?

— Тем, что всё ещё удивляешься.

Она подцепила когтем одну из красных нитей, и та лениво закружилась вокруг её пальцев. Я невольно фыркнула. Навея довольно кивнула.

— Это чудесная способность. Удивляться всему на свете.

Я нахмурилась.

— Правда?

— Конечно. Со временем люди склонны терять это. С течением жизни, когда видишь слишком много перестаешь удивляться. — Она посмотрела на меня так внимательно, что я почувствовала себя книгой с раскрытыми страницами. Я честно не знала, что ответить. Тем временем Навея вновь подняла ладонь, красные нити дрогнули, уловив настроение своей хозяйки. Мне показалось, что где-то совсем рядом зазвенел смех. Будто сам город подслушивал наш разговор.

— А если я не хочу больше удивляться? — Совсем тихо спросила я.

Навея моргнула. Потом посмотрела на меня так удивлённо, словно я спросила что-то невероятное.

— Тогда зачем ты отправилась в путь?

Я набрала в легкие побольше воздуха, сжала ткань сарафана немного сильнее.

— Я хочу найти бабулю. — Ответила я. Конечно, моя цель — это поиски моих родных и жителей деревни, а вовсе не всякие удивления.

— Тут нет твоей бабули. — Легко взмахнув кончиком хвоста отрезала Навея. Я закусила губы, а хозяйка, кажется, потеряла ко мне всякий интерес. Она мягко усмехнулась и поднялась с края колодца. Красные нити в её руках вспыхнули ярче закатного неба. — Впрочем, не переживай.

— О чём?

— Может это и не главная твоя цель.

Я хотела еще пораспрашивать чудную хозяйку королевства кривых правд, но, именно в этот момент где-то на площади раздался отчаянный голос Таты:

— НАШЛА-А-А-А!

Навея закатила глаза. Совсем по-человечески.

— А вот и ваша красная краска!!! — Словно маленькая искра, взметнув кудряшки, Тата бросилась к нам, таща за собой Мирославу. — Хозяяйка! — воскликнула девочка. В её голосе одновременно звучали и радость, и обида. — Она опять всё испортила!

Навея лениво приподняла бровь.

— Какая именно "она"? У меня сегодня богатый выбор.

Тата на мгновение растерялась.

— Ну... судьба!

— Разве? Скажи об этом Талее. — Отмахнулась Навея.

Мирослава тихо кашлянула и слегка склонила голову.

— Добрый вечер, Навея. — Даже её неугомонная тень присмирела. — Спасибо, что пришли.

Навея перевела взгляд на девушку. Закатные отблески скользнули по её золотым когтям. Красные нити мягко качнулись в воздухе. Я слегка прищурилась, словно бы после того, как нас обнаружила Тата, время вновь начало двигаться. Люди откуда-то появились на полупустой площади, так резко и так много, что я даже взглядом потеряла знакомую макушку Аши. Его странные гляделки поймали свет, закружившись внутри оправы и он подошел ближе, протянув мне пирожок, вкусно пахнувший картошкой. Я вновь вспомнила о том, что мы так и не поели, и с благодарностью приняла его.

— Навея. Рад знакомству. — Произнес парень и просто протянул свою слегка чумазую ладонь. Лиса склонила голову, ее ушки вновь дрогнули. Потом, она протянула свою руку навстречу отвечая на простое рукопожатие. У меня под ключицей неприятно кольнуло. Разве можно было просто так? Вот с такими как она? Хотя…Я даже руку ей не пожала и не поклонилась…Или и не надо было? От потока своих мыслей я только больше смутилась.

— Ашер... — Протянула Навея так, словно пробовала имя моего друга на вкус, каждую букву перекатывая на языке. — Недурно.

Аши лишь в своей манере пожал плечами.

— Стараюсь.

Ее золотистый взгляд скользнул по моему другу, вверх и вниз, а губы вновь растянулись в улыбке. Тата принюхалась с восхищением смотря то на свою. Навею, то обратно на Аши, словно щеночек, радостно виляя лисьим хвостиком.

— У тебя очень интересные карманы, — заметила лисица, чуть поддавшись вперед, не разрывая рукопожатия.

— Подарить? — прищурился Аши.

— Благодарю, но тебе они еще пригодятся. — Навея вы ответ качнула головой и рассмеялась, легко отпуская его руку.

— Это я их привела! — тут же вклинилась Тата. — Я первая заметила этих чудных-причудных ребят!

Пока мы болтали на площадь начали стекаться длинные столы с белоснежными скатертями, они шли осторожно, тяжело иногда врезались в людей, которые ставили разные угощения.

— Ты замечательно потрудилась, золотце. — Произнесла лисица и виляя бедрами, прошла мимо, взяв Мирославу под руку. — Отдохните пока и поешьте. — Она чуть обернулась ровно на тогда, когда я собиралась надкусить пирожок и подмигнула мне.

Мы заметили, как стали зажигаться в небе разноцветные фонарики, словно звездочки, которые спускались вниз с темнеющего неба. Тата вновь куда-то умчалась, вероятно в самую гущу событий, а я вновь устало привалилась спиной к колодцу, наблюдая и удивляясь тому, что столы и лавки пришли сами.

Аши сел рядом, но на то место, где сидела Навея.

— Напугалась? — Спросил юноша.

Я пожала плечами, продолжая жадно жевать. Ощущая на языке приятный привкус свежего укропа.

— Она…Просто появилась…За сегодня было столько чудес, что…я устала. — Ответила я, но проглотила, не прожевав слишком много и икнула. — А ты?

Затем снова икнула. Мой друг протянул мне воды.

— Мы забрались вглубь лисьей норы. Хорошо, что не съела.

Я поперхнулась, закашлялась и сразу перевела взгляд на него, успев испугаться. Но, Аши оставался таким же безмятежным.

— А она… ну… могла?

Он снял свои гляделки протирая о платок, что достал из своей сумки.

— Ну лисы едят кроликов. Хотя если честно, это слишком странные.

Я согласна кивнула поуспокоившись. Кутерьма подготовки продолжалась, мы вроде как присутствовали, но были слегка в стороне. Хотя это было не слишком вежливо. Все-таки женитьба дело очень важное, и не присутствовать на празднике, когда тебя пригласили было бы оскорбительно.

— Интересно, почему они носят маски? — Спросила я вслух, не уверенная знает ли Аши ответ.

— Таковы правила. — Ответил гулкий голос, чужой, от которого вибрация прошлась по моей спине, и я подскочила, словно кошка взвизгнув. Аши опустил взгляд на черный провал колодца.

— Подслушивать не хорошо. — Заметил мой друг.

— Так болтали бы в другом месте. Я уйти не могу, умник. — Ответил ворчливо, слегка хрипловатый голос. Аши махнул мне рукой, мол не волнуйся, всё в порядке.

А я подумала, что раз столы меня не удивили, то я уже привыкла, а оказывается просто собиралась с силами.

— А что за правила? — Спросил мой друг, не собираясь даже слазить с колодца. Хотя, наверное, раз он тоже живой, то может не надо было бы сидеть на нем? Я аккуратно подошла к своему другу, потянула за рукав. Не хотелось бы, что бы моего друга съели за какую-то грубость.

Колодец протяжно вздохнул и в лицо Аши влетели осенняя листва и какая-то мелкая грязь. Тот фыркнул и спрыгнул с колодца, вытащив из сумки платок и вытирая лицо. Колодец противно и хрипло захихикал.

— Ты не умник. Я ошибся. Ох, сначала имя забирают, затем маску дают. — Тон колодца был очень важный, надутый, и невероятно гордый.

— Зачем? — Спросила я, поддавшись вперед, но не слишком близко, чтобы тоже не получить залп листвой в лицо.

— В новую избу, старую печь не ставят — Еще более ворчливо ответил колодец. Мы с Аши переглянулись, не слишком понимая, о чем он. Я повернулась к нему вновь, но увидела Тату.

— Нет-нет-нет! Никаких разговоров про имена перед караваем! Это плохая примета! — Девочка хлопнула ладошкой по камню, и тот ворчливо вздохнул.

— Молодежь…

— Правда плохая? — Спросила я, а Тата уверенно шагнула, между нами, с Аши, взяв и меня и юношу за руку.

— Не знаю. Но, звучит как настоящая примета!

Мы позволили нашему вихрю унести нас ближе к столу, но в моей груди появилось тревожное чувство. Что это значило? Бабуля говорила, и Аши говорил, что имена — это очень важно. И лица…Я приглядывалась, стараясь уловить хоть кого-нибудь еще без масок. Они все выглядели счастливыми, веселыми, но полностью лица не было открыто не у кого. Во главе стола стояла Навея, повязав красной бечевкой руки молодых. Благодаря нашей кудряшке, нам с Аши достались хорошие места и не смотря на общий шум и болтовню, я слышала каждое слово отчетливо.

— Пусть эта история подарит вам счастье. — Произнесла Хозяйка, и встала перед молодыми, спиной к нам. Она была ниже ростом, и жениха и невесты. Первая наклонилась невеста. Навея сняла маску с лица Мирославы и я затаила дыхание, испугавшись чего же я сейчас увижу. Под столом я нашла руку Аши, переплела наши пальцы, сжимая. Он погладил мой указательный палец, стараясь снять тревогу.

Но, вместо пустоты или чего-то еще страшного, я увидела лицо девы, с красивыми зелеными глазами, в которых читалась безграничная любовь к стоящей перед ней. Навея надела на лицо девушки новую. Красивую маску, с колокольчиками. Затем тоже самое произошло с женихом.

— Пусть, ваша сказка начнется с распустившись пионов, там, где водится солнце и посмотрим, куда она нас принесет. — Произнесла Навея, а все жители вскочили как по команде аплодируя.

Затем вынесли каравая, узоры на котором петляли, словно тесто было живым и каждый из молодоженов откусил свой кусок.

Общая атмосфера веселья постепенно прокралась в мою душу, и дух восторга закружил мою голову. Столы ломились от угощений и вкусностей. Которых я никогда не видела раньше, мы плясали, громко играли музыканты и скоморохи. Всем дарили подарки, пели песни и водили хороводы. Казалось, словно я попала на праздник одной большой семьи и постепенно весь страх, тревога и усталость вообще потерялись в моей душе.

Я даже осмелилась и прочитала стишок, которому учила меня моя бабуля и все меня хвалили. Мне было тепло и уютно, так что уходить не хотелось. Тата распустила мои волосы и заплела мне новую косу с ленточками, а потом я ей. Аши после пары чарок с медовухой, покраснев, показал что совершенно не умеет танцевать. Он наступал нам на ноги, отчего Тата громко хохотала, а я ворчала. Но больше никому не было никого дела.

Никто его не осуждал, не обсуждал. А наоборот, некоторым понравились его странные, ломанные движения.

Я не заметила как глаза стали совсем слипаться и Навея отвела нас к себе домой.

­— Навея…Простите, я хотела…— Я зевнула, прикрыв рот ладонью, свободной руки. На второй висела Тата. Что уже клевала носом. — Вы знаете где разлом? Я его ищу…

— Утро, вечера мудренее, Ора. Тебе надо отдохнуть. — Ответила лиса, и я кивнула соглашаясь. Смутно припоминая как меня раздели и уложили на что-то мягкое, почти невесомое и пахнувшее клюквой и снегом.

Конец

Сначала я уловила лёгкий аромат свежих булочек. Сдобные, нежные, приятные. Такие матушка пекла, сама, в день, когда возвращался отец. Обязательно, они должны были быть с маком. Затем, сквозь сон, я услышала знакомые щелчки ткацкого станка. Они были такие далёкие, словно я слышала их из под толщи воды. Я открыла глаза, и увидела знакомый потолок, затем повернула голову все ещё находясь в сонном состоянии и увидела тумбочку, на которой стояла резная шкатулка с курочкой, в которую в детстве, я складывала красивые камушки с берега моря. Несколько секунд я просто лежала, глядя в потолок. Сердце почему-то билось быстро. У меня, возникло лёгкое чувство, что я будто что-то забыла. Что-то очень важное. Но запах булочек становился всё сильнее, а стук ткацкого станка звучал всё отчётливее.

Щёлк.

Щёлк.

Так он звучал с самого моего детства. Я медленно села на кровати. Одеяло сползло на колени. Под пальцами оказалась знакомая льняная ткань. На спинке стула висело моё платье. С голубой вышивкой на рукавах. Я помнила, как матушка ругалась, когда я зацепила его за гвоздь возле сарая. На одном из рукавов до сих пор оставалась маленькая заплатка. У меня перехватило дыхание, и я осторожно поднялась на ноги. Пол под моими ступнями оказался тёплым. Из другой комнаты, донёсся смех, тот который я не слышала так давно, что уже позабыла. Я замерла, затем мотнув растрёпанными волосами, сделала шаг. Ещё один, аккуратный. Касаясь деревянного пола, одними носочками, словно боялась, что всё исчезнет. Дверь скрипнула и стук станка сразу прекратился.

— Наконец-то.

Я застыла на пороге. Смотря на то, как моя матушка подняла голову от работы. Такая же, как я помнила. Тёмные волосы убраны под платок. Тёплые карие глаза. Усталые руки и аромат сирени. Тот самый.

— Проснулась, соня? — Она улыбнулась.

А у меня, в этот момент внутри что-то надломилось.

— Мама... — Голос прозвучал совсем тихо, почти жалобно. Матушка нахмурилась.

— Что такое?

Я сделала ещё шаг, к ней навстречу, упала почти около её ног, на колени и крепко обняла их. Сильно зажмурилась, уткнувшись в ткань не сарафана своим носом. Мне думалось, что стоило разжать руки, и она снова исчезнет. На несколько мгновений она замерла, а потом тихо рассмеялась.

— Вот чудная. — Её ладонь легла мне на затылок, тонкие пальцы закрылись в мои рыжие волосы, сейчас, наверное, проходившие на воронье гнездо. — Приснилось что-то плохое? — Спросила матушка. Я неопределенно качнула головой, не уверенная, что голос не подведёт меня.

А потом всё-таки разрыдалась.

—Ну что, ты. Краса моя ненаглядная. Проснулась утром и сразу реветь. Так одни глаза останутся, даже косы опадут. — Пошутила мама, успокаивая меня. Но я от этого, разревелась ещё пуще. — Ну так не пойдет, Аврора. А ну вставай, а то всю пряжу мне попутаешь. Я отцу пожалуюсь. Он тебя к бабе отвезёт. А она с тобой, баловаться не будет. — Стараясь придать своему мягкому голосу, всю строгость, отчитала меня матушка, даже называя полным именем, которое я не слышала очень-очень давно.

Бабуля Сара, считала, что имя Автора, чудное и вычурное, мне совсем не подходит. Говорила, что мала я, чтобы зваться Авророй. Поэтому, что она, что отец, всегда звали меня Ора. Сначала, я услышала, как тихо скрипнула дверь. Затем шаг, и вот уже половица мяукнула, словно котенок. Я замерла, подняв голову от маминых коленок, и вытерла ладонями слезы, растерев по личику. Мамина ладонь скользнула по моей макушке, и я услышала голос. Глубокий. Немного хрипловатый. Такой знакомый, что сердце у меня болезненно сжалось.

— Домой пустите или так и будете пряжу мучить?

Матушка закатила глаза и похлопала по моему плечу.

— А вот и твой отец явился.

Я вскочила раньше, чем успела подумать. Почти налетела на дверной косяк, больно ударившись боком, выбежала навстречу. Он как раз переступил порог, положив дорожную сумку на пол. Высокий, широкоплечий. С ветром в волосах рыжих чуть темных, толи от соленых вод, толи от времени и усталостью в голубых глазах. Совсем такой, каким я его помнила. Даже шрам возле подбородка был на месте. Тот самый, который он получил ещё до моего рождения.

Я остановилась, вдохнула глубоко аромат свежей рыбы и моря. Испугалась, что стоит мне моргнуть и он тоже исчезнет. Отец нахмурился. Его складочка меж густых бровей и россыпь веснушек. Он шутил что это, маленькие семечки, которые ему на лицо насыпало солнышко и прижгло, на память.

— Ора? — Позвал отец, а я бросила вперед, да так шустро что он едва успел поймать меня. — Осторожнее! С ног собьёшь!

Я уткнулась лицом ему в грудь, жадно вдыхая аромат дороги, солнца, воды и еще что-то неуловимое. Мое родное. Отчего сердце предательски щемило в груди. Отец неловко похлопал меня по спине.

— Соскучилась, краса моя ненаглядная?

— Совсем нет. — Соврала я.

— Врёшь.

— Немножко.

— Вся в мать.

Матушка фыркнула, тоже выйдя, сложив руки на груди

— Чего в дверях стоите? Пойдем, там уже пирожки остыли давно.

Я невольно рассмеялась сквозь слёзы, отпуская отца. Развернулась к матери, юркнув первой на кухню и в этот момент что-то внутри меня дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Словно маленькая заноза.

Потому что...Я не могла вспомнить, вчерашний день. Словно кто-то вырвал страничку. Неужто мне приснилось все? И то, что отец не вернулся, и то, что я жила у Сары и то, что я попала в Междумирье? Такой длинный сон. Дивный и безумный.

Тем временем, матушка грела самовар, пока отец рассказывал что-то о новых тканях, которые они привезли с другого континента. Что в пути их застал шторм и корабль безумно качало.

— Представляешь…— Он протянул мне булочку маковую и взял себе, пока матушка отвернулась. — Нас так качало, такие волны здоровые в жизни не видывал! Палуба кряхтела, я думал развалится наша Мистраль. Но нет. Живая старушка! Только матчу снесло, чуть не вырвало и Брошу мы потеряли. — Рассказывал папа. Я помнила, что Броша был у них новеньким, совсем юный, около семнадцати зим. Мама покачала головой, наливая чай.

— Опасное это дело, Митя. — Нежно, едва коснувшись его ладоней грубых шепнула моя мама в глаза заглядывая, улыбнулась. — Аврора совсем взрослая стала, скоро замуж выдавать…Может хватит этого моря, а? А то маршруты всё дальше, безумнее, а тебя нет всё дольше.

Отец снова нахмурился, качнул головой, убирая свою руку от мамы, взяв чашку крепче.

Я нахмурилась, закусив щеку. Я нахмурилась, покрутив в голове услышанное имя.

Митя.

Почему-то оно никак не хотело ложиться рядом с образом отца. Словно кто-то взял его жизнь и аккуратно пришил к ней чужую пуговицу. Пуговица была хороша, да только не от той рубахи.

Я украдкой посмотрела на него снова.

Отец рассказывал что-то про портовый город, про чай, который там выращивали на склонах гор, про торговцев, пытавшихся продать ему деревянную статуэтку за цену небольшой лодки.

Матушка слушала вполуха и улыбалась, словно и не было лёгкого конфликта пару секунд назад. Иногда качала головой. И отец ей так не ответил, обычно он не молчал. Я отломила кусочек булочки. Неприятное ощущение никуда не исчезло. Оно поселилось в груди, словно маленький невиданный зверёк и ласково, но болюче ковыряло коготочками.

— Что такое? — неожиданно спросила мама.

— Ничего. — Ответила я, автоматически. Проведя плечами, пытаясь вернуть то уютное чувство.

— Опять врёшь. — Она пригрозила пальчиком и улыбнулась мне как раньше.

Или...

Я прищурилась, изучая ее лицо, и неловко улыбнулась в ответ.

Но что-то внутри меня отчаянно сопротивлялось.

Словно память стояла по другую сторону двери и тихо стучала. Я уткнулись в кружку, пока родители продолжили беседовать. Пыталась вспомнить, свои дни, но память молчала, не отзываясь. Прикрыв глаза, я медленно вздохнула.

Перед глазами вспыхнули темные волосы, колокольчики, красные нити и хищные золотые глаза, от которых я вздрогнула, сбрасывая тень наваждения и всё исчезло, словно кто-то задул свечу, но лёгкий дымок остался.

— Голова болит? — спросил отец.

— Немного.

— Не оправилась ещё, наверное, — отмахнулась матушка. — Три дня в лежке и не такое будет.

Я подняла голову.

— Сколько?

— Три дня. Лихорадило сильно, я думала не справлюсь, но благо матушка помогла. Кстати, она тоже скоро придет. — повторила она спокойно.

Булочка замерла в моей руке и что-то внутри меня болезненно дрогнуло. Наверное, от того, я и не могла вспомнить и сны оттуда. Только я успокоилась, как мне показалось, что стук ткацкого станка звучит слишком ровно.

Щёлк.

Будто кто-то специально не позволял ему ошибиться. Я медленно повернула голову.

Станок стоял у окна, а нити двигались сами по себе. Я посмотрела на родителей, которые не обращали никакого внимания, продолжая беседовать и протерла свои глазки. Звук исчез, а станок остановился. — Что застыла? — спросила матушка. — Ешь, пока тёплые.

Я моргнула и вновь посмотрела на стол. В красивой тарелочке, лежали мои любимые булочки, рядом стояло варенье из морошки. Солнечный свет, проникающий в дом, бликами бегал по голубенькой скатерти, останавливаясь на отполированном самоваре. Всё было таким настоящим, что становилось страшно от собственной подозрительности.

Может быть, я действительно заболела? Может быть, мне приснилось всё остальное?

Отец продолжал рассказывать очередную историю про море. Матушка слушала. Я улыбалась. И всё же маленький зверёк внутри груди никуда не уходил. Наоборот. Будто насторожил ушки.

— А бабуля скоро придёт? — спросила я, сама не понимая почему.

Матушка удивлённо посмотрела на меня.

— Конечно.

— Она часто приходит?

Теперь удивился уже отец.

— Каждый день почти.

Я замерла. Каждый день? Бабуля Сара жила довольно далеко. Снова кольнуло легко в затылке, и я вспомнила, как мы ехали на телеге до ее деревни. Я была совсем крошкой, и мне было всё жутко интересно. Тогда у нее был ослик, на которого я тайком забралась, когда мы сделали привал. Тогда, ослику не понравилось, и он меня скинул, оставив на память маленький шрам под коленкой. Неужели это мне тоже приснилось? Дело в лихорадке? Тайком. Осторожно потянула подол своего сарафана, оголяя коленку и прищурилась. Шрам был на месте, такой каким я его помнила.

— А что? — спросила мама, вырвав меня из омута моих мыслей.

— Ничего. — Ответила и сама прикусила кончик языка, от раздражения. Опять это слово.

Ничего. Оно начинало меня раздражать.

Снаружи послышался лай собаки. Где-то хлопнула калитка. Проехала телега. Обычные звуки. Родные. Но вдруг среди них я различила что-то ещё. Очень тихое. Настолько тихое, что сперва решила, будто показалось. Звон. Будто далеко-далеко кто-то качнул маленький колокольчик. Я подняла голову, взглянув на оконце и звон растворился.

— Что такое? — снова спросил отец.

— Ничего. — Вновь отмахнулась я, но теперь я уже сама себе не поверила. Потому что на подоконнике лежал красный лист. Кленовый. Совсем свежий. Я смотрела на него и чувствовала, как по спине медленно пробегает холодок. Потому что за окном стояло лето. А кленовые листья не становятся красными летом.

Никогда.

Я подошла, взяла в руки листик, покрутив в руках и разглядывая красные прожилки, что словно светились изнутри, задумчиво, вспоминая свой сон урывками. Юношу с гляделками, чье имя я никак не могла вспомнить. Матушка отвлекла меня, и я положила лист обратно, возвращаясь.

Смысл вспоминать о лихорадочном сне? Об этом ужасе? Я была дома, рядом были родители и всё было хорошо.

Я помогла матери убрать со стола, затем отец отправился в сени, где оставил сундук с гостинцами, что привез из своего путешествия. Это были ткани, красивые из которых, матушка обещала сделать мне сарафан, бусы красивые для матушки и травы для бабули.

День прошел гладко, спокойно, хотя на улице стоял ужасный зной, отчего было принято решение выбраться ближе к воде, я все ждала, когда бабуля придет, но вовсе не скучала. Помогала матушке закончить, вышивку жар-птиц на платье для какой-то знатной госпожи. Отец отправился в порт, к ребятам, помочь в ремонте судна и потом его ждали во дворце с докладом. Матушка меж делом, рассказывала мне о женихах и о том, что мне следует чаще отправляться с другой молодежью на вечерки.

Когда солнышко полностью скрылось за горизонтом, отец вернулся из дворца, и мы отужинали. Он сказал, что встретил бабулю и та, осталась у своей подруги, играть в какие-то игры карточные. Ночью родители пожелали мне добрых снов, и я легла, прикрыв глаза, ощущая в душе абсолютное счастье.

Из приоткрытого оконца дунул свежий запах моря и дождя, где-то вдалеке тихо прогремел гром. В доме стало совсем тихо, но я не ощущала себя неуютно, от этой тишины.

Только вот сон напрочь отказывался приходить ко мне, и я ворочалась, пытаясь найти удобное положение, совершенно безуспешно.

Постепенно в голову стали заползать вредные мысли и села на постели, толкнув створку окна, открывая шире. Смотря на темное небо с россыпью звезд. Луна светила так ярко, что казалось я могу видеть все что угодно, а впереди двигался дождь, которого я так жаждала. Вредная я, внутри не желала прекращать и анализировала весь день, собирая по крупицам. Каждую странность, неловкость что я уловила за прожитый день.

Но я упрямо отмахнулась и когда пошел дождь, я наконец-то уснула.

На следующий день, я вновь проснулась дома. В этот раз матушка разбудила меня, и мы отправились к колодцу. Она рассказывала о том, что из-за жары, наверняка урожая меньше будет и цены взлетят, а я шла следом по совершенно сухой дороге, хотя вчера точно помнила тяжелый стук капель дождя по оконцу.

Этот день тоже пролетел спокойно, только бабуля вновь не пришла, но в этот раз, когда я напомнила родителям, отец лишь пожал плечами, не вспомнив что говорил вчера. Затем наступил следующий день. За ним еще один. Булочки с маком, самовар, скатерть с солнечными зайчиками и одинокий кленовый листик. Мы то ходили в порт, матушка что-то покупала, я заметила красные красивые ленты и выпросила их у отца, заплетая две красивые косы.

Затем на следующий день, мы отправились наконец-то на пляж, вместо с корзинкой. Мы с папой бесились в воде, брызгались, а мама сидела на берегу, болтая с нашими соседями.

Дни сменялись, как листья, облитая один за другим. Иногда, я видела странности. То тени на стенах, что казалось жили сами, то отец забывал, о чем говорил вчера, то золотые глаза, мелькали в отражении воды.

Но, я упрямо продолжала отмахиваться, от всего, пока в один день, проснувшись не застала родителей в сенях. У матушки в руках была красивая маска, что скрывала только половинку лица. Лисья.

Я нахмурилась, ощущая любопытства и неясный страх. Взгляд сам собой вернулся к матери.

— Мам…а это? — Спросила я, подходя ближе, пытаясь поймать ускользающую ниточку, откуда я могла помнить такую маску? Матушка на мгновение задержала взгляд, будто действительно пыталась понять, о чём я говорю.

— О чём ты, Аврора? — Моё имя прозвучало чуть громче чем нужно, и матушка улыбнулась, но натянуто, треснуто. Я снова посмотрела на ее руки, но там не было маски, только зеленая ткань.

— Там была... — Начала я, но осеклась. Матушка вздохнула и покачала головой, отложив ткань в сторону и подойдя ближе коснулась тыльной стороной своей ладони, моего лба.

— Неужто все еще лихорадит. ­— Шепнула и я, прикрыв глаза почти поверила, на секунду, но снаружи вновь звякнули колокольчики. Я обернулась к порогу, открытой двери, но там было лето и застывший воздух. Вошел отец с сетями.

— Чего вы? Ора, помоги распутать? — Он прошел мимо меня, за ним матушка. Я обернулась, и мне впервые показалось что мой дом слишком правильный, слишком идеальный, словно кто-то долго и терпеливо выстроил его, взяв прямо из моих воспоминаний.

Я опустила взгляд и заметила вновь красный лист на полу, он лежал совершенно спокойно, словно был там всегда. Я присела и подняла его, на мгновенье мне показалось что за оконцем кто-то стоит, однако стояло поднять голову, я никого не увидела.

— Аврора! К столу! Еда стынет! — Крикнула матушка, а я сжала лист. Смяла его, растирая между пальцами и выбросила за порог.

— Иду!

Это ты

Я проснулась засветло и села на постели рывком. Вчерашнее неуютное чувство так и не дало мне нормально поспать. Всю ночь снились какие-то странности, а внутри поселился глупый, почти дурацкий порыв: встать и немедленно что-то сделать.

Дом спал. Даже за оконцем царили мрак и тишина, словно вокруг стоял не город, а дремучий лес. Я снова попыталась лечь и даже отвернулась к стене, закутавшись с головой в одеяло, которое было мягким и пахло сиренью. В голове сама собой зазвучала колыбельная, которую часто напевала бабуля Сара.

Что-то было не так. Совершенно точно. Но что именно?

Я спала тогда и мне снился сон о Междумирье? Или я сплю сейчас, а дом, родители и эти бесконечные счастливые дни существуют только во сне?

Ответов у меня не было, и я разочарованно фыркнула, пнув ногой кончик одеяла. Может, снова отмахнуться от странностей? Это ведь так просто. Закрыть глаза на маленькие трещины и просто жить здесь.

Там, где пахнет булочками, где улыбается матушка, где отец смеётся и играет со мной.

Где всё хорошо.

Я зажмурилась сильнее, глупо надеясь, что мне это поможет, выгнать дурацкие, противоречивые мысли из своей светлой головушки. Бабуля Сара за всё это время так ни разу и не пришла. Может, стоило сходить к ней самой или уговорить отца отвезти меня?

Я резко откинула одеяло.

Нет.

Аромат сирени вдруг показался удушливым, слишком сладким и приторным. Я снова села на кровати и посмотрела в окно, глубоко задумавшись. Указательный пальчик заскользил по белоснежной краске на дереве окна. Я следила за его движением, словно отмечая точки от начала моего пробуждения, и каждый день. Что-то общее, важное, то, что я упорно игнорировала, упуская из виду. Мой ноготок зацепился за маленькую неровность, споткнувшись. Я подумала, что за всё время, что провела рядом с родителями, я бывала только в тех местах, которые хорошо помнила.

Порт.

Пляж.

Рынок.

Улицы возле дома.

Ничего нового и неизвестного. Словно кто-то аккуратно водил меня по кругу, а может я и сама была рада, тому, что меня водили за нос.

— Будь у меня гляделки, я бы сразу поняла…— Шепнула я сама себе, и поморщила носик. В голове всплыло знакомое лицо моего друга. Неужели он тоже лишь приснился мне? Аши…Я зацепилась за это имя, словно за соломинку, ощущая вспыхнувшую с новой силой решимость в груди.

«Всё настоящее, вопрос лишь в том, замечаешь ли ты это или нет»

Произнес голос юноши в моей голове, так словно он сидел рядом. Я сунула руку под воротник своей ночной рубахи, и нащупала медальон, тот самый, с двумя камнями. Бабушка Сара не может прийти, потому что ее нет. Паника подскочила к моему горлу.

Кто эти люди, которые так хорошо притворяются и самое главное, где я?

От былого ощущения безопасности, не осталось и следа. Вскочив на ноги, я быстро надела сарафан, натянула сапожки и кое-как пригладила волосы. Потом осторожно открыла окно. На мгновение, сжав раму, я задумалась, что возможно, это глупо: выбираться из дома до рассвета, идти неизвестно куда, не предупредив родителей. Но я должна была проверить. Ведь если за пределами знакомых улиц я увижу что-нибудь другое...Что-нибудь, чего не помню...Тогда, возможно, это действительно мой дом. А всё остальное было лишь бредом лихорадки.

Но если мир снова начнёт трещать...Если я увижу хоть ещё одну невозможную вещь...

Тогда придётся признать то, чего мне признавать совсем не хотелось. Покинув вновь свой дом, я шла вперёд, по молчаливому городу. Тишина стояла такая вязкая, что, даже чайки молчали. Словно мир уснул, и перестал наблюдать за мной. Я вздохнула и вместо того, чтобы повернуть направо, к порту, развернулась налево. Стоило мне подумать, что странно, что на улицах, перед рассветом никого нет, как начали открываться двери и ставни. Я не знала, куда шла, и просто на ходу старалась придумать, что по моему мнению должно быть. И оно...появлялось. Пекарь выходил со свежими булочками, какая-то женщина сушила на бельевой верёвке рыбу. Я просто сама это вообразила. Что она так должна сделать, и она сделала. Но, я упорно шла вперёд. Шла, пока не стала замечать, как картинка домиков вокруг растягивается, а дворец нашего короля не становится ближе. Он все так же далеко. Обернувшись, я обнаружила, что вокруг меня белоснежная пустота. Сзади виднелись домики, впереди дворец. Я побежала вперёд, со всей силы. Но, дворец ближе не стал, а я вернулась назад, к повороту, где была совсем недавно. Направо порт, налево пустота.

— Да что ж такое! — Расстроенно в сердцах топнула я, начиная злится. Меня грамотно водили за нос. Дали мне, то, чего я хотела, вытащив все самое сокровенное из моей души. — Это! Это!? — У меня не хватало слов, от того, как сильно я злилась. —ЭТО ВСЁ ЛОЖЬ!!!— Зажмурившись и сжав кулаки крикнула я. Мир вновь погрузился в молчание. По моим щекам покатились противные соленые слезы, от горькой обиды, которая рвала сердце, в самые клочья. Во мне сияла, бессильная злость, потому что это была сказка. Навеянная мне, не понятно зачем. Я грубо стирала слезы со своего лица, пытаясь запихнуть их глубоко-глубоко. Я не должна была плакать, я злилась и мне жутко хотелось что-то сломать. — Дурацкая! Дурацкая! Ложь! Мерзкая Ложь!

— Не люблю такое слово. Ложь — это не правда. А все вокруг правда. — Услышала я, знакомый голос, и открыв глаза, увидела большую, темно-рыжею лисицу, сидевшую рядом. Она обошла меня вокруг, ласково оглаживая пушистым хвостом мои ноги и запрыгнула на ближайшую бочку, усевшись горделиво.

—Ты!? Это Ты?!— Начала я в полном возмущении, найдя то, что хочу ударить, но не найдя духа, сделать это.

—Я это я? — Спросила лисица с золотистыми глазами, и улыбнулась. На лисьей пасти улыбка казалась больше жуткой и пугающей. — А ты это ты? Или...

— Довольно! Прекращай немедленно!..

Лисица моргнула. Медленно, сначала одним глазом, затем вторым и склонила голову набок, словно изучая меня.

— Почему?

— Потому что это всё неправда!

— Правда? — переспросила она.

— Да! Неправда! Этого города нет! Этого утра нет! Этого дома нет! Моих родителей здесь нет!

Лисица тихо фыркнула.

— Не люблю это слово.

— Какое?

— Ложь.

Она легко спрыгнула с бочки. Белая пустота вокруг дрогнула, словно прислушалась.

— Ложь — это то, чего никогда не было. А всё вокруг было.

— Нет!

— Было.

Она сделала круг вокруг меня.

— Булочки были?

— Были.

— Твой отец был?

— Был.

— Матушка тоже была?

Я стиснула зубы.

— Но не сейчас!

— Как это не сейчас, Ора? — Лисица села прямо напротив меня, заметно увеличившись в размере, так что теперь мне пришлось немного запрокинуть голову. ­— Ты это сама видела. Как может не быть, того, что ты видела и чувствовала? — Огромные и хищные глаза смотрели спокойно и разумно. — Это не ложь, Аврора.

— Тогда что?!

— Желание?

Я замерла.

— Королевство Кривых Правд не умеет лгать. — Продолжила Навея, ии ее животная пасть, двигалась, довольно жутко. Я сделала маленький шаг назад, а она наклонилась ниже. — Оно показывает только то, что уже живёт внутри тебя.

Вокруг нас начали появляться силуэты домов. Сначала один. Потом второй. Потом нарисовалась целая улица. Моя. Я чуть скосила взгляд, и увидела окно, из которого выбралась, совсем недавно.

— Ты хотела увидеть дом. Ты хотела увидеть мать. ­— Дверь распахнулась и на порог, слегка нетвердой походкой вышла моя мама, — Ты хотела вернуть отца. ­— Продолжала хозяйка, и следом словно кукла тряпичная, набитая кленовыми листьями, красными, с бордовыми прожилками внутри, вышел мой отец. По моей спине пробежался липкий холод и мурашки, а к горлу подкатила тошнота. Страх воевал со злостью, и пока уступал, от вида такого существа.

— Но это не они! — Голосом тоненьким, запротестовала.

— Разве? — Лисица рассмеялась. Колокольчики, потерянные в ее шерсти, тихо звякнули. — О, они такие какими ты желала их видеть, от всего твоего большого, человеческого сердца. И я тебе их дала. — Я задрожала, когда ощутила теплое дыхание лисы и клюкву. Ощущая себя кроликом или тем самым колобком. Повернувшись, я заметила собственное отражение в золоте ее очей, обрамленные густыми ресницами. —Понимаешь, Аврора. Ты хочешь найти разлом, но это ужасно скучно и тратит много сил и времени. Зачем? Я могу дать тебе то, что ты хочешь, а взамен мне нужно твое имя. И всё. Все довольны.

—Зачем тебе мое имя? — Почти шепотом, не своим голосом спросила я, ощущая как губы высохли и слипались не приятно.

—Хочу. — Лисица вновь показала свою зубастую пасть и отодвинула морду от меня, деловито лизнула свою лапу. — В имени прячется история. Я их собираю. Считай, потребляю в пищу. Чем интереснее чья-то жизнь, тем вкуснее история.

— Ты…В-Вы…Вы съели всех людей…Там на площади? — Ужаснулась я, оступившись и упав на землю, больно ударившись. Она в ответ громко, почти наигранно вздохнула.

— Зачем? — Она сморщила нос, так что я увидела ее длинные усы. Словно даже сама мысль об этом ей, показалось ужасно нелепой. — Я ем то, что делает вас людьми. Ваши надежды, воспоминания, страдания, любовь, страх…— Она облизнула лапу, смотря на меня почти кокетливо. — Это так вкусно, почти как свежая крольчатина. — Она вновь рассмеялась, — А люди, ужасно костлявые и не аппетитные. Но, вот ваши чувства, имеют вкус. Когда я поглащаю, всё это, вы становитесь до безобразия счастливыми. А что плохого в счастье?

Слушая её, я отползла еще дальше, словно боясь, что сейчас эта огромная пасть сомкнется прямо надо мной.

— О крошка…— В мгновение ока, она махнула кончиком хвоста, и я вновь увидела деву перед собой. — Я напугала тебя? Клянусь, подобное вовсе не входило в мои планы. Всегда забываю, какие вы нежные…— Она подошла ближе, позволяя подолу платья волочится по земле, пачкаясь и присела на корточки, подняла руку, с когтями, удивительно любяще оглаживая мое лицо. — Девочка моя, зачем искать разлом? К чему страдания? Ты же часто думала, а вдруг, это напрасно? А если его нет... ­— Почти шепотом произнесла Навея, взращивая в душе моей ростки сомнения.

В уголках моих глаз снова начали собираться слезы, я закусила губу, и отвела взгляд, но наткнувшись на своих родителей, испытала почти…отвращение и что-то еще…Что-то такое, от чего слезы стали совсем горькими…

—Сожаление…— Подсказала лиса, нежно коснувшись моего подбородка, вновь поймав мой взгляд в ловушку. — Дитя, я не обижу.

И я поверила ей…Почти. На секунду, поверила в то, что утихнет тоска в сердце. Не будет неизвестности, страха, будет море и смех…Будет счастье.

— Нет…— Шепнула неуверенно, позволяя лисице с материнской теплотой стирать мои слезы. — Не могу…

Она вздохнула, покачав головой. В ее глазах на мгновенье мелькнуло разочарование. Такое, как в глазах бабули, когда она никак не могла спасти крольчат от поветрия болезни.

— Хм…— Лисица поднялась задумчиво, махнула хвостиком оглядываясь. Между ее темных бровей залегла складочка. Она осматривала мир вокруг меня, словно искала в нем ошибку. — Ты уверена, Аврора?

Я кивнула и посмотрела в сторону дома, поднялась, слегка пошатываясь и крадучись, словно крольчонок подошла к своим родителям. Они стояли, молчали, и даже не моргали. Красивые, словно живые. Я коснулась рук матери, вдохнула аромат сирени.

Внутренний голос протестовал, рвался внутри.

Я подошла к отцу, коснулась его рук. Мне хотелось обвести каждый шрам на грубоватой, но теплой коже.

Судорожный всхлип или стон вырвались наружу, рвано, больно.

— Я обещаю…Мама…Обещаю, папа… Я найду вас...Найду бабулю…Найду, только подождите меня, хорошо? Я сделаю так чтобы мы были счастливы… по-настоящему. — совсем тихо, почти одними губами добавила я.

Резко я отбросила руки родных, и развернулась, вновь запрещая себе смотреть назад, потому что знала.

Стоит дать слабину и я останусь.

Навея надулась почти обиженно. Совсем по-детски и махнула рукой, так что вновь вздрогнули переливчиво колокольчики. Мир вокруг меня лопнул, словно мыльный пузырь.Всё рассыпалось бесшумными белыми хлопьями и от них закружилась голова. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, стояла перед деревянным креслом, в котором сидела Навея. На широком столе лежала разбитая лисья маска. Вернее, её осколки. Навея лениво смахнула их на пол. Они звякнули, словно были стеклянными.

Впервые я увидела её дом по-настоящему. Стены уходили куда-то вверх, исчезая во мраке. До самого потолка они были заставлены книгами. Тысячи или даже больше...Так много, что мне не хватало взгляда. Они были большие и маленькие, в кожаных переплетах, без названий или со странными символами. Некоторые тихо шептались сами с собой. Другие вздыхали. А одна книга на самом краю полки вдруг жалобно всхлипнула.

Навея захлопнула лежавший перед ней том. На его страницах не было ни единого слова.

— Иногда стоит немного подождать... чтобы история стала интереснее.— Она сказала это будто самой себе, потом лениво подняла на меня глаза и ласково, беззлобно улыбнулась. — Иди, деточка. — Она махнула рукой. — Иди туда, куда тебе так хочется.

Но, я не двинулась, а она лишь тихо рассмеялась и чуть скосила взгляд в сторону, чуть левее от моего лица, куда-то за плечо. Почуяв неладно, я повернулась, почти машинально и увидела Аши, на его лице висела, переливаясь разными цветами маска. Ощутив огненный гнев, я бросилась к нему, схватила маску и со всей дури, швырнула ее об пол, заставляя разлететься в стороны.

Аши моргнул, расфокусированным взглядом, прежде чем, сосредоточится на моем лице.

— Ора? — Нахмурившись, спросил он, без своих гляделок, выглядя словно потерянный ребенок.

—Это я.…— Успокаивая шепнула я, и повернулась, назад к хозяйке, которая сидела на месте, и лишь лениво, перебирала в воздухе своими коготками, словно играя мелодию.

—Никогда, не трогай моих друзей! — Твердо и упрямо вскрикнула я, тут же ощущая чужие пальцы на своем локте.

—Ора...Тише...— Произнес Аши, я дернулась подобно пташке, прикусила кончик языка. — Хозяйка. Ты обещала, нам рассказать, где искать разлом...— Выступая вперёд, загородив меня, произнес юноша.

— Разлом? Без понятия, мой юный друг. — Скучающе ответила лисица. А я ощутила новую волну поступающего гнева. Зачем, спрашивается мы носились с этими красками, и шли к ней, если она только лишь поигралась с нами?!

— Уважаемая госпожа...Пожалуйста, подумайте. — Чуть твёрже произнес Аши.

Она облизнула свои губы, устало почти.

— Я не интересуюсь, такими вещами. Мне они не нужны. У меня тут, итак, все есть. Зачем мне этот ваш разлом, а? — Спросила надменно, и улыбнулась, — Тем более, молодые люди, я конкретно вам вообще ничего не обещала, но...Сегодня, я добрая хозяйка и вы славно накормили меня. — Сменив гнев на милость, произнесла лиса, а затем пару раз хлопнула в ладоши.

Откуда-то из мрака, прямо с потолка появился черный паучок. Маленький, с длинными лапками, он опустился около носа Хозяйки Кривых Правд.

— Лисоль, отведи этих чудесных детей к Талее. — Велела она. Паучок качнулся на паутинке и отпустив ее, упал вниз за стол, а спустя мгновение там стояла девочка.

Она взглянула на нас равнодушно, изучающе.

— Я думаю, следует отвести их к Ардуэю. — Заметил тоненький, мелодичный голосок.

—Я не просила тебя, думать прелестное создание. Я просила тебя отвести их к Талее. А подумать, если тебе так хочется, сможешь по пути или...в доме своей хозяйки. — Отмахнулась почти раздражённо лисица, и качнула когтем, окончательно отвернувшись от нас.

Лисоль, или девочка паучок, покачала головой и вышла из-за стола.

— Прошу, за мной. — Тихо произнесла и двинулась к небольшим дверям. Сначала, повернулся Аши, а я осталась на месте, сверля злобным взглядом спину Владычицы лжи.

Права была бабуля, лисы это ужасно коварные хищницы.

Ниточка

Стоило дверям за моей спиной захлопнуться, как всё внутри внезапно стихло. Будто кто-то осторожно перерезал невидимую нить, удерживавшую злость, страх и отчаяние. Всё разом утекло, оставив после себя лишь пустоту и неприятное разочарование.

Я вдруг ясно поняла, что наш разговор с Навеей ничего не изменил.

Мы не стали ближе к Разлому и не получили ответов, лишь потратили силы.

Аши, словно почувствовав мои мысли, незаметно поравнялся со мной.

— Неоднозначная вышла ночь, верно? От неё простой палкой не отбиться.

Я невольно усмехнулась.

— Мне кажется, и от волков твоя палка не самый лучший помощник.

Он задумчиво потер переносицу, машинально потянувшись туда, где раньше сидели гляделки, и тихо вздохнул.

— Не уверен... Всё-таки с простыми зверями совладать легче, чем с... — Он запнулся, пытаясь подобрать подходящее описание, но такого слова будто не существовало.

В носу, как эхо воспоминания, снова защекотал сладковатый запах клюквы.

— ...чем с хозяйкой, — спокойно закончила за него Лисоль, даже не оборачиваясь. — Навея последняя, у кого стоит искать помощи.

В её голосе не было ни осуждения, ни неприязни. Только усталое знание.

— А кто первый? — как будто между прочим спросил Аши.

Лисоль едва заметно пожала плечами, но ответить не успела. Из дальнего конца коридора донёсся радостный визг.

— Лииисоооль!

Рыжий вихрь пронёсся по коридору с такой скоростью, что я успела увидеть лишь мелькнувший пушистый хвост.

Тата буквально врезалась в девочку-паучка.

— Попалась, которая терялась!

Лисичка звонко рассмеялась и, обхватив Лисоль руками и ногами, повисла на ней всем своим небольшим весом. Та лишь тяжело вздохнула.

— Тата...

— Что?

— Держи себя в руках.

— Так я и держу! Нас обеих!

Она ещё сильнее прижалась к подруге. Потом заметила нас. Улыбка медленно сползла с её лица, будто её кто-то осторожно стёр.

— Ора... Аши...

Она несколько долгих секунд всматривалась в наши лица.

Потом тихо спросила:

— Вы... без масок?

Мы промолчали. Я отвела взгляд. Сердиться на Тату почему-то не получалось. Она казалась слишком настоящей. Настолько настоящей, что становилось страшно.

— Вам... не понравилось?

Тишина.

— Совсем-совсем?

Она сделала шаг. Я инстинктивно отступила. Ещё шаг. Теперь между нами оказался Аши.

— Тата...

Лисоль попыталась её остановить.

Но лисичка уже зажмурилась. По её щекам одна за другой покатились слёзы.

— Вам же было хорошо... — её голос дрогнул. — Там было тепло... Дом... Вы улыбались... Разве этого мало?

У меня болезненно сжалось сердце. Навея говорила красиво, а Тата говорила честно.

— Это был не наш дом, — тихо ответил Аши. Потом чуть твёрже добавил — Это была ложь.

Лисичка словно получила пощёчину и прижала ушки, затем оттолкнула его ладонью. И, не сказав больше ни слова, убежала. Только рыжий хвост мелькнул за поворотом.

— Она не поймёт, — после долгой паузы сказала Лисоль. — Тата всего лишь осколок Навеи. Искра её силы. Для неё иллюзия и есть правда. — Она немного помолчала. — Она никогда не жила иначе. — Сочувственно качнув головой, добавила она и махнула нам ладонью, продолжая путь до спален.

---

Я вошла в комнату, поднимаясь по винтовой лестнице. Тишина после слёз Таты отдавала привкусом вины и сожаления. Хотя я знала, что поступила верно.

Взяв свою сумку, я проверила содержимое. Затем распустила волосы, расчесала их гребнем и снова собрала косу. Желудок заурчал, напоминая о себе, и, нашарив рукой на дне сумки, я выудила пару тех самых листочков, странного вкусного растения. Повернув голову в сторону, я увидела, как Аши потянулся к своим гляделкам и, протерев их рукавом, надел, медленно и расслабленно выдохнув. Я невольно улыбнулась, наблюдая за другом, и он поймал мой взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Звучишь подозрительно, девочка Ора. — Парень потянулся к своей сумке, но не стал проверять содержимое.

— Просто теперь ты снова стал собой. — Ответила я, поразмыслив, а юноша смущённо нахмурился.

— Без них всё... иначе, — ответил он, задумавшись, и усмехнулся чему-то в своей голове. — Представь, что у тебя отняли ногу или руку. Она была с тобой сколько ты себя помнишь, а потом её нет. И ты можешь научиться жить без неё, но будет уже не так.

Я кивнула, на мгновение представив себе, что внезапно моя правая рука исчезла. Например, взяла и обиделась. Посмотрела на ладонь, по очереди сжала и разжала пальцы.

— Аши... что тебе привиделось, когда ты был в маске? — спросила я осторожно, почти шёпотом.

Наверное, нам не стоило тут задерживаться: нас ждала Лисоль, а ещё, наверняка, стены вокруг нас дышали и всё видели, передавая своей хозяйке.

Аши замолчал и прикрыл глаза, нахмурившись. Его губы сжались в тонкую напряжённую линию, а пальцы дрогнули.

— Я не помню... — шепнул он, вздохнув рвано и болезненно. Совсем тихо. — Помню только звуки лиры... Знаешь, такие тихие и тоскливые. У меня было ощущение, что я хорошо знаком с этой мелодией, — ответил юноша спустя некоторое время, также шёпотом, перебирая пальцами в воздухе, словно касаясь инструмента, которого не было. — Я должен был дойти за этой мелодией, но с каждым шагом у меня сильнее болело сердце. Стоит лишь музыке закончиться, и для меня тоже всё закончится. Так сказала Навея в моём сне.

Я задумалась, невольно снова вспомнив удушливый аромат сирени, мягкость маковых булочек и размеренный стук ткацкого станка.

— Забудь, — упрямо шепнула я. — Навея вытаскивает твои чувства наружу. Специально делает их более яркими...

— Для того, чтобы они имели вкус... — закончил за меня Аши, открыв глаза и взглянув в окно, где покачивался клён, нетерпеливо качающийся на ветру. — Пойдём, а то паука злить неприлично. Хотя они и славятся терпением, мне кажется, наша проводница не обладает этим качеством.

Кивнув ему, я повернулась, и мы покинули спальню, а затем и вышли из дома Навеи.

Я невольно остановилась, обернувшись. Снаружи он оказался совсем небольшим. Обычный деревянный домик, который мы уже видели здесь, с покосившейся крышей, кривыми ставнями.

Даже смешно было представить, что внутри него помещались бесконечные комнаты, библиотека и спальни хозяйки.

— Странно... — пробормотала я.

— Здесь всё странно, — спокойно ответила Лисоль, которая терпеливо дожидалась нас у порога.

Мы пошли дальше, через кривые и скрипящие ворота, дальше от дома и города. Через время я снова обернулась.

Город оставался позади. Красивый, громкий и, кажется, счастливый. Из труб поднимался дым, а крыши меняли свои цвета. Я живо вспомнила, как на площади кто-то смеялся, а кто-то открывал лавку.

Если бы не всё случившееся... Я бы решила, что это лучшее место на свете.

Стоило только подумать об этом, как на один краткий миг весь город едва заметно дрогнул. Совсем чуть-чуть. Как отражение в неспокойной воде. Крыши стали неровными. Окна вытянулись, а улицы искривились, словно ожившие пасти-капканы, с золотистыми глазами. И тут же всё вернулось обратно, словно ничего и не было. Я резко отвернулась.

Смотреть больше не хотелось.

Впереди начинался лес, и воздух стал влажнее. Ветер принёс мне аромат свежести и мокрой коры. В этот раз глаз не стал нас облизывать, но наблюдал так же неотрывно и пытливо, а ворота, скрипя и нехотя, отворились сами, выпуская нас из лживого королевства.

Как только мы перешли границу, пространство завертелось, а вдали снова послышался звон колокола, далёкий, глухой.

Я моргнула пару раз, смыкаясь с тем, что кто-то словно приглушил привычные цвета. Пахло хвоей, и воздух, казалось, стал намного легче и свежее. Даже птицы запели приятнее и живее.

Лисоль подняла голову, а её длинные пальцы едва заметно дрогнули.

— Быстрее, — сказала она. — Дождь нам сейчас совсем ни к чему.

Я взглянула вверх, последовав её примеру. Тяжёлые серые облака медленно затягивали небо. А где-то далеко, впереди, среди деревьев, будто серебряная струна тихо звякнула ниточка. Лисоль впервые за всё время едва заметно улыбнулась.

— Слышите?

Мы переглянулись.

— Нет, — одновременно ответили мы с Аши.

— Услышите, — сказала она. — Когда войдём в Королевство Нитей.

— Талея, верно? — уточнила я, поравнявшись с нашей провожатой. Она качнула головой, без зазрения совести срывая палки с громоздкими листьями.

— Госпожа Талея. Не отвлекай, — ответила она, а я заметила, как из её запястья, постепенно оплетая ветви, рождалась серебряная ниточка-паутинка, пока она продолжала на ходу мастерить что-то. — Так. Это тебе. Держи над головой и не промокнешь. — Протянула мне девочка.

Я расправила конструкцию над головой. Вторую такую же она протянула Аши, и тот последовал моему примеру. Третья предназначалась для неё самой.

— Не нравится дождь? — спросил Аши, стоило нам продолжить наш путь.

— Нет. Паутина потом не липнет, но чему быть, того не миновать, — спокойно отозвалась Лисоль.

— Так, значит, мы остановились на осколках, — заметила я, возвращая разговор в нужно мне русло.

— Верно. Осколки — это искры, что появились в момент первого сопряжения от силы троих хозяев, — начала объяснять девчушка, и я услышала, как ритмично застучали первые капли по листьям над моей головой. — Это аномалии, которых не должно было существовать. Они не полноценные, как хозяева, и не развиваются. Словно сила, которая по своему желанию обрела физическую оболочку.

— Много ли существует осколков? — спросила я заинтересованно.

— Всего мне известно трое, это те, кто находятся в Междумирье, — отозвалась Лисоль, задумавшись.

— Есть другие? Не в Междумирье? — уточнила я.

— Да. Но тебе о них знать не нужно. Ты всё равно не пройдёшь дальше, человек, — в её словах снова не было язвительности или упрёка.

— А дальше это куда? — спросила я, решив не отпускать любопытную для себя тему. Знания о мире, в котором я оказалась, могли здорово мне помочь.

— Другой мир? — следом, рассуждая, произнёс Аши, и я заметила, как парень вновь срывает торчащий у тропинки колосок.

— Верно. Место, откуда пришли хозяева. Междумирье — это граница между миром вашим и другим. Всего у нас четыре основных хозяина. С Навеей вы уже имели возможность познакомиться. Ещё госпожа Талея, хозяин Славир, его величество Миракс и хранитель Ардуэй, — перечислила Лисоль.

— Ты сказала, что хозяев четверо. А имен произнесла пять. — Заметил Аши.

— Верно. —Вновь отозвалась Лисоль, кивнув, а я покрепче обхватила ветки, что укрывали меня от дождя. — Ардуэй, не хозяин, а хранитель. Он был создан Мираксом, хозяином истины, для того чтобы хранить порядок, между королевствами и на границе.

Я слушала внимательно, но заметила, что лес вокруг нас постепенно менялся. Сначала исчезли папоротники, потом стало меньше мха, зато всё чаще между деревьями мелькали те самые серебряные нити. Одни тянулись у самой земли, другие висели между ветвями деревьев высоко-высоко, переплетаясь между собой, создавая свои необычные узоры.

Похожие на те, что я видела зимой в сильный мороз.

На нитях скапливались капли и начинали вибрировать, создавая впечатление, словно лес — это уснувший гигант, который дышал тихо и размеренно.

— Это нити. Они начинаются в нашем королевстве и плавно охватывают всё Междумирье, избегая королевства других хозяев, — заметив мой взгляд, пояснила Лисоль.

Я протянула руку, заворожённо наблюдая, как капля-бусинка скатывается по тонкой ниточке. Аши качнул головой, перехватив мою ладонь.

— Большой паук, помнишь? — тихо шепнул он, а я вновь покраснела и улыбнулась, вспомнив, как испугалась.

Казалось, это было тысячу лет назад.

Мы продолжили путь, дождь слегка усилился, а Лисоль продолжила свою лекцию про Междумирье и хозяев. Она рассказала, что каждое королевство — это словно маленький мир, в котором есть свои правила и законы, которые нельзя нарушать. Также она сообщила, что в Королевстве Нитей, очень спокойно и тихо, и при желании госпожи, там мы точно сможем отдохнуть.

К идее отдыха я отнеслась скептически, особенно сна. Казалось, что в лесу намного безопаснее чем в гостях, у великих хозяев, потому что как сказал Аши, проще было разобраться что в голове у волка, чем у древнего существа.

Постепенно стволы деревьев становились всё белее, кустарники исчезли вовсе, их заменили клубки таких же белых нитей, но они не светились, а казались безжизненными. Лисоль сообщила, что это те нити, которые утратили своё значение в мире, и потому запутались, а их просто выбросили.

Пройдя ещё немного, нам уже не нужны были конструкции, сделанные Лисоль, так как полотно паутины надёжно скрывало нас от дождя, а впереди показались белые шпили забора.

Я заметила, что птицы вновь смолкли, и всё чаще слышала лишь звон дождя по нитям, будто кто-то далеко перебирал струны.

Искоса бросила взгляд на Аши, но его лицо вновь выражало полную безмятежность.

— А.… госпожа Талея добрая? — спросила я, внезапно поняв, что уже давно не слушала, что говорила Лисоль. Та удивлённо изогнула бровь.

— Интересный вопрос, Ора, — она повернулась ко мне, вглядываясь в мои глаза. — Дождь бывает злым или добрым? Нет, он просто идёт. Госпожа Талея такая же.

Я кивнула, принимая это объяснение. Это был иной мир, и мерить его теми понятиями, которые я понимала, было глупо, а потому пришлось смириться с такими ответами. Может быть, когда-нибудь я их пойму.

А может, мне так и не хватит времени осмыслить и понять это чудное место, которое было домом для всех этих существ, кроме меня и Аши.

Мы приблизились к высокой белоснежной стене, которая также состояла из ниточек, но те лежали очень плотно. Ворот я не заметила, хоть и покрутила головой в разные стороны, выискивая какие-нибудь глаза, рты, руки или маленьких паучков.

Нужно было быть готовой абсолютно ко всему, в конце концов.

Лисоль отделилась от нашей компании, велев стоять на месте, и подошла к стене почти вплотную, положила свою ладонь на полотно, медленно дёргая пальчиками в одном ей понятном ритме. Мы, как и положено, замерли в ожидании.

— Боишься? — шёпотом спросил меня мой друг.

Я пожала плечами и улыбнулась, возможно, немного нервно.

— Не знаю. Честно, нет желания, чтобы меня снова облизывали или что-то в таком духе.

— Оу, согласен. Это было мерзко, — он усмехнулся мне, подмигнув. — Но думаю, тут такого не будет. А если бы и было, Лисоль сказала бы. В отличие от Таты, она более ответственная.

Я кивнула, ощутив лёгкую печаль. Мы так и не попрощались с лисичкой, и я не знала, представится ли случай увидеться нам вновь. Она была так расстроена.

— Надеюсь, с ней всё хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы она долго грустила из-за нас, — сообщила я, делясь с Аши своими переживаниями.

Он пожал плечами, качнув головой.

— Я думаю, она уже забыла, благополучно бегая по городу за очередной бабочкой или пытаясь утащить пирожок, — постарался утешить меня мой спутник, а я кивнула, потому что мне хотелось в это верить.

Лисоль обернулась к нам, поманив рукой. Я заметила, что стена перед ней разъехалась, образуя зазор, достаточный для того, чтобы нам пройти, хотя Аши пришлось слегка пригнуться.

В этот раз пространство вокруг не плясало, не вибрировало, а скорее натянулось и у меня перехватило дыхание от ощущения свободного падения, но оно закончилось так быстро, что я даже не успела испугаться.

— Ооох…— Слетело с губ, когда под ногами я ощутила твердую поверхность, и увидела Королевство Нитей.

Там, где поют нити

Лисоль, к счастью, позволила нам ненадолго замереть, разглядывая раскинувшийся перед нами пейзаж.

На чернильном небе лениво плыли пушистые облака сиреневых и синих оттенков, то скрывая за своими силуэтами звёзды и луны, то вновь открывая их взгляду.

— Тут не одна луна? — спросила я, переводя взгляд на Лисоль.

Девочка-паучок горделиво вскинула подбородок, сложив руки на животе.

— Верно. Их восемь. Четыре основные и четыре переходные, — ответила она, и уголки её губ едва заметно дрогнули.

Я вновь посмотрела на белоснежные строения, такие же, как и стена, встретившая нас. Домики, если их вообще можно было так назвать, больше напоминали огромные коконы и вызывали во мне странное чувство, в котором восхищение причудливо переплеталось с тревогой. Я невольно задержала дыхание. Всё вокруг казалось сотканным не из дерева и камня, а из чего-то живого. Белые дорожки, белые мостики, белые башни. Даже фонари были похожи на коконы, внутри которых мягко мерцал серебристый свет. Нигде не было ни одной прямой линии. Всё изгибалось, переплеталось, соединялось. Словно весь город был одним большим полотном.

Я не сразу поняла, что меня смущает, но мы стали приближаться к самому городу и мне удалось ухватить это чувство внутри. Мир хозяйки нитей встретил нас тишиной. Не такой, как в лесу и не такой, как бывает ночью. Здесь не было ни разговоров, ни смеха, ни шагов. Только тихий и переливчатый звон. Будто тысячи крошечных стеклянных капель касались друг друга.

— Это... нити? — почти шёпотом спросила я.

Лисоль кивнула.

— Они поют.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Поют?

— Когда судьбы движутся, нити дрожат. А когда дрожат тысячи нитей сразу... рождается музыка.

Я прислушалась, и подняла голову разглядывая… Даже в небесах просвечивает этот тихий холодный блеск. Меня удивило то, что сперва казалось обычным звоном, постепенно складывалось в едва различимую мелодию. Она была такой далёкой, будто её играли где-то за горизонтом и одновременно находилась совсем рядом.

Аши тоже остановился. Его голова едва заметно наклонилась набок.

— Похоже... — пробормотал он. — Но, совсем не так, как лира.

— Конечно не так. — Лисоль посмотрела на него почти снисходительно. — Лиру создают руки. А это... создаёт жизнь.

От этих слов по спине пробежали мурашки.

Мы прошли через арку, и только тогда я заметила жителей. Они заметно отличались, от жителей королевства Кривых Правд.

Высокие, одетые в длинные светлые одежды. Казалось, никто из них не спешил. Некоторые несли огромные катушки серебряных нитей. Другие осторожно распутывали целые клубки, зависшие прямо в воздухе. Третьи сидели у широких белых станков, перебирая тонкие нити, своими длинными, почти невесомыми пальцами всеми четырьмя руками. Передо мной раскинулась большая своеобразная колония пауков, решивших быть похожими на людей. Лиловая кожа, черные длинные волосы, собранные в косы и глаза. Огромные, почти на половину лица, только с мутными зрачками.

И никто... Совершенно никто не разговаривал. Лишь иногда кто-то поднимал голову, встречался взглядом с другим, едва заметно кивал, и работа продолжалась.

— Они молчат? — не выдержала я.

— Нет, — спокойно ответила Лисоль. — Просто здесь слова нужны редко.

Мы остановились возле одной из широких площадей. Прямо посередине возвышалось огромное дерево. Если это вообще можно было назвать деревом. Его ствол был черным, с фиолетовыми вкраплениями, которые казалось светились изнутри. Вместо листьев тысячи серебряных нитей струились вниз, колыхаясь без всякого ветра. На концах некоторых висели маленькие светящиеся бусины, а другие обрывались пустотой. Третьи уходили куда-то далеко в небо, исчезая среди звёзд.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

— Что это?..

Лисоль впервые за долгое время ответила почти с благоговением.

— Древо Судеб. — Она сделала небольшую паузу. — Госпожа Талея никогда не начинает разговор, пока не закончит работу возле него.

И словно в подтверждение её слов где-то высоко среди серебряных нитей снова раздался тихий звон. На этот раз мне показалось... Будто кто-то невидимый перебрал струны, произнеся наше появление раньше, чем мы успели сделать следующий шаг.

Я стояла рядом, оглядываясь по сторонам. Страха не было, но под ложечкой сосала тревога. Словно изголодавшийся зверь, она скреблась внутри меня, и я не терпеливо переминалась с ноги на ногу. —У вас тут, не требуется никому помощь со свадьбой? —Поинтересовался Аши, поправив гляделки. Лисоль качнула головой. —У нас тут нет праздников. Но, если тебе хочется, я могу вам показать город, пока Талея занята наверху.

Я закусила губу, снова глядя на вверх, где нити терялись между пушистыми облаками.

—Было бы славно. А у вас есть что, можно поесть? — Поинтересовалась уже я. Девочка задумалась, и повисло молчание. Я даже несколько смутилась своего вопроса. Все они были похожи на пауков, поэтому их еда могла бы быть схожа, и у меня аппетита не вызывала. —Только без мух всяких или комаров. Я не очень с насекомыми. —Тише добавила я, решив на всякий случай уточнить, ощущая, как краснеют кончики моих ушей.

Аши спрятал смех, за кашлем, отвернувшись. Лисоль повернулась ко мне, разглядывая мое лицо.

—Будет тебе известно, путешественница Ора, что мухи и комары очень питательны. Ты, когда спишь, сама не замечаешь сколько можешь проглотить, так что, ты их ешь. Но, если тебе не нравится, у нас есть рыба.

Аши смеялся уже даже не маскируясь, а я покраснела ещё больше.

— Не ем я во сне мух и комаров. — Насупилась, почти тихо.

— Ну тебе виднее, конечно. — Ответила Лисоль, не став спорить и махнула рукой. — Идём.

Я откинула косу с плеча, поправила сумку и как бы случайно плечом задела Аши, тот вопросительно выгнул бровь

— Чего ты бодаешься, девочка Ора? — Спросил меня мой друг.

— А чего ты надо мной смеялся? Сам же тоже подумал о мухах и комарах. — Упрекнула, нарочно безразличным тоном. Аши вновь коротко рассмеялся.

— Надулась, похожа на мышь перед зимними холодами. — Он покачал головой и протянул руку, коснувшись моего запястья, мимолетно, быстро.

— Ничего я не надулась. — Поспешила заверить я, — А почему мышь перед зимой?

— Потому что мышки пихают зерна себе за щеки, пытаясь унести больше. Поле зимой пустеет, еды совсем нет, а кушать хочется. — Ответил, пожав плечами и посмотрел на меня, хитро прищурившись.

«Прямо как ты» говорили его глаза, и к моим щекам вновь прилил жар.

— Не похож ты на того, кто в поле работал. — Буркнула я, может даже резко.

— А на кого похож? — Спросил парень.

— Вы оба на сорок похожи. — Ответила Лисоль, быстрее чем я успела открыть рот, мы с Аши переглянулись.

— Поведай мудрый паучок, почему это мы сороки, а? — Спросил Аши с любопытством.

— Потому что скачете там, где не надо и без умолку болтаете. — Она позволила себе сдержанную улыбку, остановившись у большого кокона. Улицы и домики живших тут существ, были совершенно одинаковыми, словно капли дождя. И этот сплетенный из нитей кокон не отличался ничем примечательным, кроме разве что вывески с фиалкой и надписью «Полночь»

Дверей и окон также не наблюдалось.

— Мы пришли. Ведите себя прилично и не пугайте местных. — Строго предупредила девочка. Вообще, её тоненький голосок так не подходил её внешнему виду, что мне казалось словно она взрослая женщина, которая забыла вырасти.

— Хорошо. Хотя если бы я имел на две пары рук больше, то никого бы не боялся. — Ответил Аши, сунув руки в карманы, пока Лисоль вновь приложила ладошку к пульсирующему кокону.

Тот раскрылся, словно цветок, ожидавший прикосновения, и мы вошли в просторное помещение, похожее на большую столовую. Здесь царил полумрак, а свисающие с полотка кристаллы истончали свет. Белые и темно-розовые, создавая вокруг какую-то волшебную атмосферу. В нос ударил аромат трав и речной рыбы, соли и терпкого чая.

Мой желудок отозвался, требовательно заурчав и я даже удивилась, что была настолько голодная, хотя ела в гостях у Навеи…

Вроде ела…Ела же?

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить пироги, караваи, но память отзывалась лишь музыкой и сладостью на языке.

— Красивая таверна, давно таких не видел. — Сообщил Аши, когда мы заняли стол. Я кивнула рассеянно, разглядывая плетенную скатерть. Настолько тонкая работа, что ей могла позавидовать даже моя матушка. Кружево оплетало каждый стол и стул, но рисунок был не похож на паутину, скорее на разводы мороза.

Вокруг за другими столами тоже сидели жители, они ели и разговаривали, но человеческой речи почти не было слышно. Вместо слов помещение наполняли тихие щелчки, шипение, протяжные переливы и короткое стрекотание.

— Я могу вам порекомендовать запеченную речную форель с травами и фасолью, — Отвлекла меня девочка-паучок, задумавшись, — Или бульон нитей. Предвосхищая твой вопрос, Ора. Нет, это не нити судеб что ты видела. Это домашняя лапша, просто очень тонкая. В бульон добавляют лапшу, зелень, яйцо и мясо лунных ланей. — Рассказывала, подперев рукой подбородок. — Или за вас может решить Мойра. Она у нас самая знаменитая повариха и всегда знает что хочет душа и тело.

— Мойра? Красивое имя. — Отозвалась я, заметив, как мой спутник едва нахмурился, задумавшись. — А как она решает?

— Видит. Каждая судьба приносит в Меджумирье свой дар. Кто-то рождается ткачом, кто-то становится музыкантом, а Мойра… чувствует голод души, — Ответила девочка и задумалась — Или я могу принести тебе мух, сегодня они особенно крупные. — Лисоль произнесла это с такой серьезной искренностью, что я перестала понимать шутит она или нет.

— Спасибо, но сегодня я предпочту обойтись без… мух.

— Зря, — спокойно заметила она, — Они действительно полезные.

Аши уткнулся в ладони, спрятав лицо и давясь беззвучным смехом, отчего я пнула его под столом, но этот негодяй, лишь сильнее засмеялся.

Из-за широкой стойки показалась высокая женщина. Она двигалась плавно, почти бесшумно. На ней было длинное светлое платье, которое ярко контрастировало с почти угольной кожей. Рукава платья были закатаны до самых локтей, на всех четырёх руках. Седые тонкие волосы были собраны в тугой пучок на ее голове, лишь пара случайных коротких прядок прилипли к высокому лбу. В двух руках она держала деревянные подносы, третьей поправляла скатерть на соседнем столе, а четвертой принимала пустую миску.

Ее руки действовали так слаженно, что я невольно залюбовалась.

Она подошла к нашему столу, скользнув взглядом по каждому и остановила взгляд на Лисоль, издав серию коротких шипучих звуков. Наша провожатая ей ответила.

Она вновь посмотрела на нас, мне показалось что под молочным туманом в её глазах, задвигался зрачок или может он поймал отсвет от свечения кристаллов?

— Пу-тес-с-ш-шественники…— Ее голос был шипящим, слегка хриплым, человеческая речь давалась ей тяжело. —Люс-с-сти… до-бро… пож-шаловать— Протянула более задумчиво, а моя кожа покрылась мурашками. Было чудно, слышать такую речь. Она улыбнулась, истончая дружелюбие.

— Спасибо хозяюшка. — Ответил Аши, и склонил голову. Я последовала его примеру, а Мойра коснулась его головы, пальцами лихо перебирая пряди темных волос. От неожиданного контакта, юноша слегка дернулся и отстранился, едва отклонив голову.

— Ус-сш-та-ли…— Она покачала головой, тяжело выдохнув. Видно, каждая буква давалась ей тяжело. Лисоль обратилась к ней звонкой трелью, и она, кивнув, застрекотала, а после скрылась на кухне, попутно собирая посуду.

— Что ты ей сказала? —Спросила я, склонив голову.

— Что мы голодные. — Ответила девочка-паучок. — Она сказала, что знает, что вам нужно.

Мне показалось что это прозвучало грубовато, ведь Мойра старалась побеседовать с нами на понятной нам речи, а Лисоль получается почти прогнала ее.

— Признаться даже немного страшно. — Заметила я.

— Нет, — неожиданно произнес Аши. — У меня, впервые чувство что нас никто не пытается обмануть.

Я замолчала, прослушиваясь к внутренним ощущениям, водя пальцами по ткани. Пожалуй, в чем-то он был прав.

Через какое-то время, Мойра снова подошла к нам, с подносами. Перед Аши она поставила миску с полупрозрачным бульоном, в котором плавали тонкая лапша, кусочки мяса. От миски пахло луком, чесноком и яйцом. Оно, кстати, плавало в миске, разрезанное на две половинки с ярким медовым желтком и синеватым белком.

Перед мои носом, Мойра поставила другое блюдо. Прямо на разделочной доске оказалась запеченная форель, с обжаренными грибами, густо посыпанное укропом. Рядом лежали три больших куска белого и горячего хлеба, и маленькая пиалка с мягким сыром, смешанным с травками, что истончали аромат свежих огурцов. Так же на стол она поставила глиняный чайник с тремя кружками.

— Выглядит потрясающе! — С нескрываемым восхищением заметила я, — Спасибо, хозяюшка.

Мойра кивнула, довольная и мы приступили к еде. Лисоль разлила жидкость в наши кружки. От них пахло мятой и чебрецом.

Аши ел не торопясь, осторожно остужая свой бульон, а я вот накинулась на рыбу словно пришла с голодного края, совсем позабыв о каких-либо манерах приличия. По пальцам моим стекал сок от рыбы, пачкая руки и подбородок.

— Это, кстати, радужная форель. Она водится в озере отраженных судеб. Капризная рыбка, — Завела беседу Лисоль, и сделала глоток из своей кружки, прикрыв глаза. — Я пыталась научится ловить, но это не моя судьба.

Я вспомнила нашу рыбалку с Татой, за солнечными рыбками и облизывая пальцы, усмехнулась.

— О, у Аши есть талант, к ловле рыбы. Мы когда ловили солнечных рыбок, с Татой, совсем с ног сбились, а он сообразил. — Произнесла я, широко улыбаясь.

— Я просто наблюдательный. И не люблю прыгать в воде, не дите же малое. — Ответил мой друг, безмятежно. Я показала ему язык, а он протянул мне свою ложку. — Попробуй, вкусно.

— Верю, у меня тоже. Прям тепло стало. — Я откинулась на спинку стула, поглаживая набитый живот, довольная.

— Моську только вытри, а то вся перепачкалась. Не девочка, а поросенок в хлеву. — Ответил Аши и я, наморщив носик, снова показала ему язык. Лисоль кивнула, соглашаясь и протянула мне платочек.

— Девочек нельзя с поросятами сравнивать. Это обидно. — Ответила я, из вредности скорее, чем правда оскорбившись.

— Почему? Поросята хорошие, и полезные. — Парировал Аши.

— Нет. Дело не в этом. — Ответила я, и заметив на его лице отразившийся мыслительный процесс, тихонько рассмеялась.

Когда я сделала глоток чайного отвара, мне окончательно расхотелось куда-то идти и что-то делать. Тело расслабилось, а голова опустела. Мне показалось, что не плохо было бы остаться тут, у Мойры. Выучить их речь и помогать на кухне, лишь бы она кормила меня так.

— Спасибо за пищу, но нам нужно к Талее. — Отставив пустую миску, нарушил благословенный покой Аши.

Лисоль кивнула, поправила свои волосы и поднялась.

— Подождите меня, я передам вашу похвалу и благодарность Мойре, а после вернусь. Талея пока работает, но у вас будет время познакомится с дворцом. Он красив и неповторим. —­ Она замялась, гордо выпятив грудь, — Когда еще представится вам, такое чудо увидеть.

А после скрылась на кухне.

Там, где плетут паутину

Лисоль скрылась за плетёной занавесью, ведущей на кухню, а мы с Аши остались одни.

Таверна вокруг продолжала жить своей жизнью. За соседними столами неспешно ужинали жители. Кто-то медленно и вдумчиво перебирал серебряные нити, кто-то громко переговаривался на чуждом для меня языке, где-то звякнула посуда.

— Всё-таки тут действительно спокойно, — заметила я, поймав задумчивый взгляд своего друга, отчего на его лице скользнула улыбка. — Кажется, здесь всё настоящее, несмотря на... чудесатый вид.

— Наверное, тут людям просто нечего скрывать, — ответил Аши, пожав плечами.

— Правда... Они не слишком похожи на людей... — отозвалась я почти шёпотом, разглядывая лицо юноши напротив.

Я доверяла ему, и мне казалось, что мы прошли вместе половину моей жизни. Но всё ещё не знала его до конца. Словно книгу, в которой с каждой страницей появляется новое событие... Хотя в случае Аши там было одно событие на десять страниц.

— О чём задумалась? — спросил он.

Я отвела взгляд, раздумывая, стоит ли поднимать волнующую меня тему.

— Там, у Навеи... Ты не хотел снимать маску.

Это был не вопрос.

Я ведь видела, что, когда выбралась сама, он всё ещё стоял там. И когда я вытащила его, на мальчишеском лице на мгновение промелькнуло разочарование.

— И да, и нет, — он вновь пожал плечами, явно не расположенный к откровениям.

Краем глаза я заметила маленького паучка размером чуть меньше моего мизинца. Совершенно белого. Если бы не лёгкое движение паутинки, я бы и не увидела внимательных чёрных глазок, изучавших меня.

— Здравствуйте, — шепнула я.

Паучок спустился чуть ниже.

— Похоже, ты ему понравилась, — усмехнулся Аши.

Тем временем наш новый знакомый оказался почти на столе. Или... мне показалось? Нет. Он действительно стал немного больше.

— Не уверена, что готова к более близкому знакомству, — призналась я.

Аши тихо рассмеялся.

Паучок защёлкал жвалами, перебежал через стол и ловко перескочил мне на плечо, устроившись возле косы.

Я вздрогнула. Немного от страха. Немного от неожиданности.

Он осторожно потрогал кончик моей косы передними пушистыми лапками.

Я осторожно повернула голову в его сторону, но, видимо, это ему не понравилось. Паучок легонько ткнул меня в щёку, словно требуя вернуть всё как было, а затем с невероятной серьёзностью принялся перебирать выбившиеся волоски, будто проверяя их на прочность.

— Аши... Аши... Что он там делает? — уже не скрывая тревоги в голосе, спросила я.

— Не знаю... Может... — Аши наклонил голову, задумавшись. — Чинит?

— Волосы?

— Почему нет? Похоже, в этом королевстве очень ответственно относятся к нитям. И к волосам тоже.

Я наконец расслабилась и тихонько рассмеялась.

Паучок довольно защёлкал где-то у самого моего уха.

В этот самый момент плетёная занавесь раздвинулась, и вернулась Лисоль. Увидев моего нового приятеля, она улыбнулась своей привычной, едва заметной улыбкой.

— Надо же... Забавно, — тихо произнесла девочка, подходя ближе.

— Что именно? — уточнила я.

Лисоль кивнула в сторону паучка.

— То, что он подошёл к тебе. Видишь ли, это паук-прядильщик. Они очень хорошо чувствуют людей. Если садятся рядом, значит считают, что нить судьбы не повреждена.

— А если повреждена? — спросила я.

Лисоль отвела взгляд и едва заметно пожала плечами.

— Тогда они уходят...

Она ненадолго замолчала, словно не желая развивать эту тему.

— Госпожа закончила работу. Она ждёт вас.

В таверне будто стало ещё тише.

Даже маленький паучок перестал шевелиться. Несколько мгновений он сидел неподвижно, а затем так же быстро покинул моё плечо, как и появился.

Мне почему-то стало немного грустно. Правда, сама не поняла почему.

Было любопытно, чем удивит меня Хозяйка Судеб и Нитей.

Мы вышли из таверны и молча последовали за Лисоль.

Вокруг почти ничего не изменилось.

Те же тёмно-фиолетовые облака медленно плыли над головой. Те же восемь лун заливали город холодным светом. Всё так же тихо пели серебряные нити, натянутые между башнями и мостами.

Я незаметно уцепилась за локоть Аши.

Если честно, после такого ужина мне хотелось вовсе не знакомиться с Хозяйкой Судеб, а найти где-нибудь мягкую лавку, свернуться клубочком и немного поспать.

— Устала? — тихо спросил он, даже не посмотрев в мою сторону.

— Совсем чуть-чуть... — призналась я, подавив зевок. — Кажется, Мойра подмешивает в чай сон.

— Или спокойствие. — Качнув головой, заметил мой друг.

Я задумалась.

— Может быть... и то, и другое.

Мы продолжали идти следом за Лисоль по белоснежным улицам, а мелодия нитей сопровождала нас, словно знала, что впереди нас ждёт встреча, после которой многое уже не останется прежним.

С каждым шагом я всё сильнее ощущала, как вокруг нас сгущается туман. Если вначале он был едва заметной дымкой, то теперь стал густым, молочно-белым. Казалось, он липнет к коже, пытаясь просочиться под неё и украсть последнее тепло.

— Лисоль, а мы точно туда идём? — спросила я, стараясь не отставать от девочки.

— Да. Дом госпожи стоит на Молочных Берегах. В это время здесь всегда туман. Не бойся, — спокойно ответила Лисоль, даже не обернувшись.

Мы шли ещё несколько минут.

Постепенно город остался позади. Сначала исчезли последние домики-коконы, затем стихло стрекотание жителей. Осталась только мелодия нитей, но и она становилась всё тише, словно растворялась в белёсой дымке.

Вокруг не осталось почти ничего.

Иногда мне казалось, что совсем рядом кто-то проходит, и я невольно оборачивалась. Но за спиной была лишь белая пелена.

Даже собственные шаги звучали непривычно глухо.

— Здесь всегда так? — тихо спросил Аши.

— Нет, — ответила Лисоль. — Только когда госпожа думает.

Мы с Аши одновременно посмотрели на неё.

— Думает? — переспросила я.

— Госпожа Талея никогда не начинает работу руками. Сначала она создаёт её мысленно. И лишь потом нити повторяют её замысел.

Я невольно подняла голову.

В густом тумане начали проступать серебристые линии. Сначала одна, потом вторая и ещё десятки.

Они медленно тянулись над нами, переплетаясь где-то высоко и исчезая в молочной дымке. Казалось, само небо было соткано из бесконечных нитей.

И вдруг впереди показалась вода.

Точнее... сначала мне показалось, что это вода.

Белая, неподвижная гладь без единой ряби тянулась до самого горизонта. Она не отражала ни лун, ни звёзд, а мягко светилась собственным светом. Я остановилась.

— Это...

Лисоль тоже остановилась.

— Молочные Берега.

Я нахмурилась.

— Но... где берег?

Девочка впервые за долгое время тихонько усмехнулась.

— Ты уже стоишь на нём.

Я опустила взгляд.

Только теперь стало видно, что земля под ногами вовсе не была землёй. Она состояла из миллионов тончайших белых нитей, сплетённых так плотно, что казалась гладким камнем.

Я осторожно переступила с ноги на ногу. Полотно едва заметно дрогнуло.

— Поднимите руку. Нити сами приведут вас.

Лисоль подняла ладонь.

В тот же миг серебристые нити ожили. Они мягко скользнули по её пальцам, оплетая кисть и запястье, словно маленькие ручные змейки. Через мгновение они резко натянулись, и девочка плавно взмыла вверх, почти беззвучно скрывшись в густом тумане.

— Ох... Выглядит не слишком безопасно, — пробормотала я.

Повернувшись, я увидела, что Аши уже повторяет её движения.

— Зато весело, я дум...

Договорить он не успел. Нити резко дёрнули его вверх, и спустя мгновение он тоже исчез в белой дымке.

— Ну замечательно... — простонала я.

Глубоко вдохнув, подняла обе руки. Нити тут же обвили мои запястья.

Они были удивительно прохладными.

В следующее мгновение меня резко рвануло вверх.

Из груди сам собой вырвался короткий, почти истеричный вскрик, который сразу сменился кашлем: я успела наглотаться слишком много холодного воздуха.

— Ох...

Когда ноги снова коснулись земли, я согнулась, упёршись ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Рядом уже стоял Аши.

Я узнала его по высоким сапогам.

— В порядке? — спросил он, сам ещё переводя дыхание.

— Почти...

Я неловко улыбнулась, выпрямляясь.

Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. И только теперь я подняла голову.

—Еще один такой полет, и клянусь богами, мое сердце останется где-то внизу. И не уверена, что догонит тело вовремя.

Передо мной возвышался настоящий дворец. Он будто был вырезан из огромного куска лунного кристалла. Величественный и лёгкий.

Казалось, он вовсе не стоял на земле, а парил над Молочными Берегами.

— Потрясающе... — выдохнул Аши, поправляя свои гляделки и пытаясь охватить взглядом всё строение.

Серебристые стены ловили фиолетовый свет лун, смешивали его с молочной белизной тумана и рассеивали вокруг мягким, почти живым сиянием.

Я никогда не видела ничего подобного. Ни одно сравнение не приходило мне в голову.

Я перевела взгляд на Лисоль.

Девочка стояла, гордо выпятив грудь и задрав подбородок.

От важности она вдруг ужасно напомнила мне индюка Изю, который жил у бабушки.

Та души в нём не чаяла, разрешала сидеть с нами за столом и даже кормила с ложечки.

От неожиданного воспоминания я тихонько усмехнулась.

Лисоль, конечно, ничего не поняла.

Зато Аши, кажется, всё прочитал по моему лицу и лукаво подмигнул.

— Насмотрелись? Тогда идёмте.

Девочка быстро засеменила к главным воротам. Всё повторилось вновь.

Она приложила ладонь к серебристой стене. Нити зашевелились. Стены медленно расплелись в стороны, пропуская нас внутрь.

Под высокими сводами плавали сотни маленьких свечей.

Они не горели.

Они словно парили в воздухе, мягко покачиваясь, будто их нес невидимый ветер.

Я снова крутила головой по сторонам.

Высокие колонны, тончайшая лепнина, бесконечные переходы... От восторга у меня перехватывало дыхание.

Но чем глубже мы уходили во дворец Талеи, тем сильнее менялось моё настроение.

Повсюду были пауки: Большие и маленькие. Пушистые и гладкие. Чёрные и белые.

Некоторые спокойно ползали по колоннам, другие неторопливо плели паутину, полностью закрывая отдельные проходы.

Особенно крупная особь неподвижно сидела под самым потолком.

Её мощные жвалы медленно двигались, а с одного клыка лениво стекала густая зеленоватая капля.

По моей спине пробежал неприятный холодок.

— Мерзко... — прошептала я, невольно прижимаясь ближе к Аши.

— Паучья вдова, — тихо произнёс он, не сводя с неё взгляда. — Матушка рассказывала, что её яд способен убить человека за считанные минуты.

Лисоль, шедшая впереди, неожиданно тихонько рассмеялась.

— Верно. Она охраняет самые важные нити. Не любит, когда их трогают... и не любит тех, кто слишком много болтает, — беспечно сообщила девочка и довольно хмыкнула.

После этих слов её спина словно выпрямилась ещё сильнее.

Я подняла взгляд.

Навстречу нам шагнула женщина.

И в тот же миг, я почувствовала, как под моей ладонью напряглась рука Аши.

Она появилась почти бесшумно. Статная, высокая, величественная.

Будто не шла, а медленно скользила по воздуху.

Её кожа была необычайно бледной, почти прозрачной. На мгновение мне даже показалось, что под ней проступает тонкая сеть светящихся вен.

Она слегка склонила голову, позволяя своим черным волосам мягко соскользнуть на плечи.

— Доброго вам времени.

Губы женщины остались неподвижны. Но голос прозвучал. Он был спокойный, ровный. И мне казалось, что он вовсе лишён каких-либо эмоций.

Изумрудные глаза медленно остановились сначала на мне, затем на Аши, потом на Лисоль.

Тёмное платье плотно облегало её фигуру, а от груди до самых бёдер тянулись серебристые узоры, напоминавшие тончайшие нити.

Я невольно подумала, что именно такой и должна выглядеть богиня.

Её взгляд чуть дольше задержался на Аши. Тонкие брови едва заметно двинулись к переносице.

— Любопытно... — Она произнесла это почти беззвучно. — Что ж... раз судьба распорядилась именно так...

Я не поняла, что именно она имела в виду.

— Мы рады приветствовать вас, госпожа Талея, — осторожно начала я.

Мой голос показался мне пугающе громким. После её тихого шелеста, собственные слова прозвучали почти криком, и волна смущения моментально окатила меня с головы до ног.

— Знаю. — Ответ был коротким. — Присядем?

На этот раз её голос стал немного теплее.

Мы прошли чуть вперёд.

Когда Талея повернулась ко мне спиной, я невольно вздрогнула.

То, что издалека казалось серебряным украшением платья, оказалось огромным серебристым пауком.

Его голова покоилась чуть ниже её затылка, а длинное тело плотно прилегало к позвоночнику, заканчиваясь почти у самого копчика.

Я поспешно отвела взгляд.

Перед нами стоял прозрачный, словно выточенный из цельного стекла, стол.

Над ним медленно плавали две особенно яркие свечи.

На столешнице лежали большие карты с замысловатыми рисунками и незнакомыми письменами.

Талея плавно опустилась в кресло. Мы сели напротив. Лисоль подошла ближе.

Талея ласково провела ладонью по её волосам.

— Умница. — Она слегка улыбнулась— Хотя я думала, что ты поступишь по-своему.

Лисоль прикусила губу.

— Я поступила неправильно?

Талея медленно покачала головой.

— Ты ведь знаешь, милая... правильного и неправильного не существует.

Она ненадолго замолчала.

Лишь внимательно смотрела на девочку из-под длинных ресниц. — Есть только выбор...

Лисоль тихо закончила за неё:

— ...и его последствия.

— Именно.

Девочка кивнула и послушно отошла на шаг.

Теперь всё внимание Талеи оказалось приковано к нам.

— У вас есть вопросы ко мне. — Она сложила руки перед собой. — Но и у меня есть вопросы к вам. Несколько секунд она молчала. После чего уголки её губ едва заметно дрогнули.— Поэтому... — Она посмотрела сначала на меня. Потом на Аши. — Предлагаю сыграть в одну игру.

Я подозрительно прищурилась.

Отчего-то сразу вспомнилась Навея.

И её игры.

Странно...

Несмотря на то что внешне они были совершенно разными, сейчас мне показалось, что между ними есть нечто общее.

Будто одна отражалась в другой.

Талея улыбнулась чуть мягче.

И в тот же миг тихий голос раздался прямо у меня в голове.

"Судьба... мать всего сущего. И даже лжи."

Я вздрогнула.

Аши вопросительно посмотрел на меня.

Я поспешно качнула головой, показывая, что всё в порядке. Но легче от этого не стало.

Если Талея действительно слышала мысли... значит, от неё нельзя было спрятать даже то, чего я сама ещё не успела понять.