Путь к Победе
Глава 71
Если попросить десять случайных прохожих представить лабораторию, в которой изучают обладателей Священных Механизмов, семь из них наверняка вообразят зал с кучей светящихся кристаллов, большим магическим кругом на полу, в центре которого обязательно нужно лежать голышом, раскинув руки и ноги, как морская звезда, пока над тобой склонились сразу несколько косплееров Ку-клукс-клана.
Увы, реальность была более разочаровывающей и напоминала декорации из научной фантастики, создатели которой получили слишком много денег. Просторное прямоугольное помещение было белым. Не просто белым, а стерильно и почти оскорбительно белым. Белыми были стены без единого видимого стыка, потолок со спрятанными источниками ровного света, пол, столы и даже два стула, один из которых занимала Валери. Казалось, если я ненароком чихну, из стены немедленно выедет механическая рука, обработает меня антисептиком и выставит счёт за нарушение чистоты этого помещения. Ну и ещё камеры, очень много-много скрытых и не очень камер, словно я не подопытная крыса, а кандидат на роль порноактёра... хотя в этом случае объективов, нацеленных на меня, всё равно было бы меньше.
Совершенно не такое место представляешь, когда думаешь об изучении Священных Механизмов. Здесь было слишком много науки и слишком мало магии, хотя, казалось бы, всё должно быть наоборот. Даже обязательного для уважающей себя тайной лаборатории стола с кожаными ремнями не нашлось.
Но, видимо, по мнению падших ангелов и Азазеля в частности, так и должна была выглядеть одна из главных исследовательских площадок Института Развития, созданного Григори для совместной работы с другими фракциями. Сам институт служил одновременно лабораторией, нейтральной территорией и очень дорогим доказательством того, что падшие умеют заниматься чем-то, кроме нарушения всех мыслимых небесных запретов. Поэтому какой-то маг или ас, проходивший по коридору рядом с падшим ангелом и споривший с ним о результатах какого-нибудь опыта, здесь не привлёк бы ничьего внимания. Как и вампир, ёкай или даже церковный исследователь — при условии, что последний сумел оставить желание очистить всех присутствующих святым огнём у входа в институт.
Впрочем, магия никуда не исчезла: достаточно было бросить взгляд себе под ноги и приглядеться к полу, на котором стоишь. Хотя, правды ради, без объяснений Азазеля я бы не сразу заметил следующую деталь.
Спустя несколько секунд внимательного изучения становилось очевидно, что зазоры между плитками пола были вовсе не случайны, а складывались в огромную многослойную печать, занимавшую всё помещение. Отдельные её элементы были настолько простыми и повторяющимися, что взгляд принимал их за обычный геометрический узор, хотя в действительности каждый шаг внутри комнаты пересекал сразу несколько контуров. Подобный магический круг отслеживал десятки самых разных параметров всех, кто находился в лаборатории, и мог за долю секунды определить, где, когда и какое изменение произошло. И это был только пол. Сходные системы скрывались в стенах и потолке, переплетаясь с оборудованием, большую часть которого я не видел даже сейчас.
Но даже наличие такого мощного диагностического инструмента не помешало одному безумному учёному прикрепить к моей груди, вискам, рукам и спине тонкие белые пластины, подсоединённые длинными тонкими проводами к некоему подобию компьютера, который в режиме реального времени дублировал отслеживание всех моих жизненных параметров. Сказать, что каждый мой чих был записан, — ничего не сказать: покрывающие меня датчики считывали всё, начиная с сердечного ритма, температуры и волн мозговой активности и заканчивая гармониками души. Знаете, если бы я разделся догола перед Азазелем, это было бы менее неловко и интимно, чем то, через что он сейчас заставлял меня пройти. Впрочем, я был не одинок в такой судьбе: Валери украсили почти таким же набором проводов и липучек.
Мы с Валери находились в противоположных половинах лаборатории. Она сидела перед белым столом, на котором разместили несколько неглубоких лотков с растениями. В первом росла обычная трава, во втором виднелись молодые побеги какого-то цветка, дальше шёл небольшой куст с плотными тёмно-зелёными листьями, а завершал ряд саженец карликового дерева высотой примерно с моё предплечье. Каждое растение находилось в отдельном контейнере с землёй и было окружено невидимыми датчиками.
Валери рассматривала предоставленный ей выбор с особой сосредоточенностью: её алые глаза то и дело возвращались к маленькому дереву. Разумеется. Из четырёх возможных целей моя принцесса немедленно присмотрела самую сложную.
Моя же половина помещения выглядела куда беднее. Стул мне не дали, растений тоже. На столе передо мной стоял всего один широкий металлический поднос, а на нём лежала большая серебристая рыба.
Мёртвая рыба.
Очень мёртвая рыба.
Она покоилась на боку, бессмысленно глядя на меня мутным глазом, и всем своим видом выражала глубочайшую незаинтересованность ни в науке, ни в межфракционном сотрудничестве на общее благо, ни в великих перспективах собственного возвращения к жизни. Судя по влажной чешуе, умерла она недавно. Судя по выражению морды, успела заранее составить крайне осуждающее и, подозреваю, нецензурное мнение обо всех участниках эксперимента.
Я поднял голову и посмотрел на занимавшую почти всю дальнюю стену зеркальную панель. С моей стороны она отражала только лабораторию, но я прекрасно знал, что за стеклом прятались Азазель и горстка его помощников.
В любых других обстоятельствах они считались бы светилами науки, ведущими специалистами по душам, биологии сверхъестественных рас и Священным Механизмам, а также одними из умнейших исследователей всего института. Но стоило рядом появиться Азазелю, как их должности резко менялись на почётный уровень «принеси-подай-иди нахуй не мешай». Жестокая научная иерархия во всей своей красе.
— Если это намёк на что-то, то я очень не очень впечатлён, — сообщил я зеркалу и ткнул указательным пальцем в мёртвую голову рыбы.
Плоть поддалась с неприятной мягкостью. Рыба не возразила. Начало нашего сотрудничества складывалось многообещающе.
Из спрятанных в потолке динамиков донёсся голос Азазеля:
— Я очень сомневаюсь в твоих способностях распознать и понять любой намёк, а потому не стал бы заморачиваться чем-то подобным в первую очередь. Перед тобой обычный биологический образец, подобранный под твою часть эксперимента.
Я не мог этого видеть, но провёл с ним достаточно времени, чтобы без труда представить как выражение оскорблённой невинности на его лице, так и раздражённо закатившиеся к потолку глаза.
— Ладно, допустим, — великодушно уступил я. — Что именно я должен сделать?
— Что угодно, лишь бы оживить её.
Как же развёрнуто и подробно с его стороны.
— Сегодня вы впервые переходите от общей настройки и теории к контролируемой практической активации, — объявил Азазель. Его голос потерял большую часть насмешливости. — Нам не нужны впечатляющие результаты — нам нужны хоть какие-то результаты. Валери, твоя задача — повлиять на одно из растений: ускорь рост, измени цвет листьев, укрепи корни, заставь повреждённый побег восстановиться. Любое изменение будет считаться успехом.
При последних словах Валери едва заметно кивнула головой.
— Начни с травы, — подсказал я ей.
Валери на несколько секунд молчала, после чего оторвала взгляд от крошечного деревца и передвинула первый лоток с травой ближе к себе.
— Не отвлекайся на неё, — вмешался Азазель. — Лучше посмотри на собственную цель.
Я посмотрел: рыба продолжала быть мёртвой с исключительной самоотдачей.
— Валери нужно немного подрастить траву, а мне что? Заставить эту красавицу шевельнуть плавником?
— Нет. Случайное сокращение мышц ничего не докажет. Ты должен оживить её.
Я медленно перевёл взгляд с рыбы на зеркало, затем обратно.
— То есть Валери поручено заняться садоводством, а я должен нарушить естественный порядок жизни и смерти?
Эй, что за очевиднейший фаворитизм в сторону Валери? Это всё потому, что она миленькая принцесса? Правды ради, она действительно милая принцесса, и я тоже был бы пристрастен к ней.
— Именно! — Азазель звучал уж слишком довольным. — А теперь меньше разговоров — больше живой рыбы. Пускай ещё один Немо получит шанс бороздить необъятные просторы глубокого океана. — Азазель выдержал короткую паузу. — Или станет хорошей закуской под пиво. Тут уж как повезёт.
Я посмотрел на серебристую рыбину: мой будущий Немо не подавал признаков энтузиазма.
Знаете, я, конечно, знаю, что инициатива обычно сношает инициатора и что счастливая и сытая старость требует усилий, не говоря уже о мире во всём мире, но даже Бэтмен брал выходные от избивания психически нездоровых клоунов. Но, видимо, судьба решила, что раз я не Бэтмен, то и мне выходных не полагалось.
Стоило только решить, что сегодня я заслужил немного побездельничать, как мир тут же подсунул мне новый побочный квест. Конечно, я мог махнуть рукой, мог сказать, что это не моё дело, выключить мысленный журнал заданий и позволить миру разбираться самостоятельно. Но... да, видимо, я был слишком хорошим парнем для своего же блага.
Именно поэтому я был вынужден в свободное от поглаживаний девочек-кошек время устроиться ангелом-хранителем на полставки, отбирая работу у стажёров Небесной Канцелярии.
Пространство передо мной сложилось, будто кто-то взял реальность за два противоположных края и потянул их друг к другу. Я шагнул через образовавшийся разлом и оказался посреди заброшенного грузового терминала в нескольких километрах от маршрута, по которому через несколько минут должен был проехать некий действующий наследник Столпа Гласеа-Лаболас. Но пока здесь находилась только кучка менее престижных дьяволов: всего их было чуть больше десятка.
Моё появление оборвало разговор между ними на полуслове. Несколько голов синхронно повернулись ко мне и напряглись, а некоторые даже приготовились к бою, но, главное, меня узнали.
— Зефи! — почти искренне обрадовался я, широко разведя руки. — Какая неожиданная встреча в грязной заброшенной дыре посреди нигде! А это, должно быть, твои друзья. Не представишь нас друг другу?
— Не смей называть меня Зефи, ублюдок! — Лицо Зефадора Гласеа-Лаболаса искривилось в гневной гримасе, и он тут же огрызнулся в мою сторону. Видимо, из всей фразы он услышал только одно слово.
Я посмотрел на него с мягким осуждением взрослого, заставшего ребёнка за попыткой засунуть вилку в розетку.
— Ну-ну, это же просто ласковое прозвище для моего друга, не будь плаксивой сучкой и просто прими его, Зефи.
Зефадор был вторым сыном лорда Гласеа-Лаболаса и обладал редким талантом оставаться совершенно ничем не примечательным на фоне собственного старшего брата Леандора, который был сильнее, умнее, красивее, пользовался уважением семьи и уже считался следующим главой Столпа. Зефадору достались место запасного наследника, комплекс неполноценности размером со Звезду Смерти и не уступающее ему в раздутости эго.
— Какого хрена тебе здесь надо?! — Зефадор, высший дьявол только по праву рождения, подозрительно и нервно оглядел неожиданно появившегося перед ним меня.
— Разве я не могу захотеть повидать своего доброго друга? — насмешливо фыркнул я. — Знаешь ли, меня выгнали из дома в мир людей, мне могло стать скучно, и я мог решить тайком пробраться обратно в Подземный мир, а ты просто стал первым, кого я решил проведать. Гордись этим, кстати, Зефи!
На самом деле так уж вышло, что через несколько минут группа убийц должна была напасть на Леандора Гласеа-Лаболаса и устранить его, освободив стоящему передо мной дьяволу дорогу к наследованию. Исполнителями этой грязной работы должны были стать шестёрки неких политических обиженок, всё ещё искренне веривших, что власть можно вернуть, если достаточно долго повторять, будто гражданская война закончилась неправильно.
И всё бы ничего — обычная семейная драма, за которой в любое другое время можно было бы понаблюдать со стороны с попкорном в руках, но так уж вышло, что у меня имелось сразу несколько планов на нынешнего наследника Гласеа-Лаболас. И если позволить Леандору сегодня умереть, то эти несколько аккуратно сложенных планов рассыплются, как башня из «Дженги» после знакомства с Широнэ. Придётся искать замену, заново выстраивать связи, тратить время и, что хуже всего, работать. При особенно неудачном развитии событий моя счастливая пенсия могла отодвинуться на целое столетие! А последнее — непростительный грех, за который не грех и убить.
— Мы, блядь, не друзья, хватит вешать мне лапшу на уши, ублюдок! — Чем дольше длился наш разговор, тем более нервным и злым становился Зефадор. — Выкладывай, какого хрена ты тут забыл! — рявкнул он на меня.
— Хм, а ведь действительно, что же я здесь забыл? — Приложив палец к губам, показательно задумался я.
Ну а пока я дурачился, атмосфера вокруг меня становилась всё более напряжённой. Что неудивительно, если подумать: всё же не каждый день перед группой верных Старым Сатанам из воздуха появляется наследник одновременно двух Столпов, один из которых известен своей способностью предсказывать будущее.
Видимо, у кого-то либо кончилось терпение, либо сдали нервы, ибо сразу три смазанных пятна бросились на меня. Впрочем, ни один из нападавших так и не коснулся меня: три обезглавленных тела упали в шаге передо мной.
— Что ж, если вы не хотите быть вежливыми... — Я сокрушённо вздохнул, глядя на Зефадора, ошеломлённого как неожиданными действиями взятых им в долг убийц, так и их мгновенной кончиной. — Отлично, я тоже не буду.
Пространство вокруг меня вспыхнуло багрово-чёрным светом. Вместе с последними словами я перестал сдерживать свою демоническую силу.
Давление обрушилось на помещение и всех собравшихся в нём. Пол под моими ногами жалобно треснул, металлические стены загудели, а уцелевшие светильники один за другим лопнули под потолком. Зефадор застыл на месте, будто его целиком залили быстросохнущим цементом. Он попытался пошевелить рукой, но смог лишь едва заметно дёрнуть пальцами.
— Банкай: Сэнбонзакура Кагэёси. — Конечно и эффектная поза, и ария активации мне были не только без надобности, но и ко всему здесь не было никого, кто по достоинство оценил мои усилия, но мне хотелось, а потому я сделал и сказал. Бьякуя был крут, я тоже хочу быть крутым. Всё ещё считаю, что если бы он умер в своём последнем бою в арке Тысячелетней войны, то вся арка имела бы более сильный финал, как и его бой куда большую значимость и вес. Но это просто мои жалобы, можно их не слушать.
Тысячи тончайших лепестков сакуры разлетелись по терминалу. Они выглядели такими безобидными и почти невесомыми, мягко кружились в воздухе и отражали тусклый свет так красиво, что на одно короткое мгновение никто не понял, что видит перед собой вовсе не цветы. Но уже в следующий миг это заблуждение было развеяно самым грубым образом.
Никто не успел даже вскрикнуть: волна Силы Разрушения прошла через убийц Старых Владык и членов незаконченного пэрства Зефадора. В одно мгновение они ещё стояли, а в следующее их больше не существовало — не осталось ни тел, ни крови, ни пепла.
Несколько тысяч лепестков завершили круг по опустевшему помещению и растаяли в воздухе.
Я оставил в живых только Зефадора.
Он не двигался. Его рот оставался приоткрытым, а расширившиеся глаза метались по местам, где только что находились его люди. Похоже, разум младшего Гласеа-Лаболаса отчаянно пытался прогрузить изменившуюся локацию, но устаревшее железо не справлялось с требованиями системы.
— Сила Столпа Баел действительно впечатляет, не так ли, Зефи? — хмыкнул я, делая шаг вперёд с засунутыми в карманы руками. — Знаешь, я сейчас крайне недоволен. Я бы даже сказал, раздражён. Возможно, нахожусь в том чудесном пограничном состоянии, когда до бешенства остаётся всего полшага.
Каждый вдох давался ему с таким трудом, словно воздух вокруг превратился в густую жидкость. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный хрип.
— Видишь ли, вот конкретно в этот момент я мог бы лежать на диване, зажатый между двумя девочками-кошками, поглаживая самую игривую из них. Или обниматься с милой принцессой, которая любя покусывала бы мне шею. Или же играть в прятки с неугомонной и вечно энергичной лисичкой, параллельно раздражая её мать. Очень плотное расписание, ни одного свободного окна. Но вместо этого я вынужден торчать здесь, в грязном, забытом всеми богами отшибе цивилизации. И, что самое ужасное, мне приходится делить это и без того отвратительное место с тобой.
Я остановился в нескольких шагах от него. Зефадор был выше меня и старше, но сейчас это не имело никакого значения. Под давлением моей силы он с трудом удерживался на ногах, а по его виску медленно стекала капля пота.
— Всё потому, что в твою тупую голову пришла, как тебе показалось, гениальная идея убить Леандора. Не то чтобы меня особенно заботил твой братишка, но у меня всё же имеются планы на него.
При имени старшего брата в глазах Зефадора на мгновение вспыхнуло что-то помимо ужаса: злость, обида, та самая старая зависть, которая и привела его сюда.
— Он... забрал... всё... — с огромным трудом выдавил Зефадор.
— Какое трагичное происхождение злодея. Почти заставляет забыть, что ты собирался заказать убийство родного брата руками политических террористов. Почти. Но сценаристы немного не дожали, мотивация всё ещё дерьмо.
Я вздохнул и потёр переносицу.
— Ладно-ладно, довольно моих жалоб. — Я улыбнулся и, вытянув руку из кармана, протянул её к лицу Зефадора, на ладони вспыхнула Сила Разрушения. — Пожалуйста, кричи и, если сможешь, сопротивляйся.
Примечание автора: Сама глава сюжетно должна была быть на несколько глав раньше, до того, как Гриммхильда обсуждала свои улучшения от Валери с Лулу, но я проебался и забыл, что должен выложить её раньше. Что до самой главы... ну, Лулу тихой сапой понемногу устраняет всякие деструктивные элементы дабы построить своё далёкое и прекрасное будущее. Дальнейшие главы будут побольше в обьёме, не знаю как так вышло, просто вышло и всё. И говоря о следующих главах, на Бусти и Патреоне появилась 76я глава с обьёмом в 46к знаков.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
