Путь к Небу (Путь Пустой Руки - 2)

ПРОЛОГ

Специальный район Кацусика, Токио, Япония

Больше всего на свете юная Сато Ацуко любила собирать полевые цветы и составлять из них красивые композиции. Любила – и умела. Достопочтенный Танака-сэнсэй, ее школьный учитель, утверждал, что у девочки бесспорный талант к высокому искусству икэбана, и даже собирался послать ее на ежегодный министерский конкурс, к участию в котором допускались лишь лучшие из лучших. О большей чести Ацуко и мечтать не смела!

Цветы для своих композиций девочка обычно подыскивала на зеленых полянах парка, разбитого всего в квартале от ее школы – не столь большого и прославленного, как, скажем, Сады Хамарикю или Уэно, но зато тихого и уютного. Из конца в конец его пересекал извилистый ручей, от которого даже в самый знойный июльский день веяло прохладой. Если встать над неспешной водой на одном из горбатых мостиков, иногда можно было заметить внизу весело резвящихся пестрых карпов.

Впрочем, сегодня Ацуко было не до рыбьих игр – для работы, которую она делала по просьбе Танака-сэнсэя, ей кровь из носу требовался ирис-аямэ особого, нежно-голубого оттенка, отыскать который оказалось неожиданно непросто. Темно-голубые, синие, фиолетовые цветы попадались почти на каждом шагу, но все это было не то, совсем не то…

Обойдя большую часть знакомых полянок, но так и не найдя того, что было ей так нужно, девочка спустилась почти к самой воде – на миг ей почудилось, что у самой опоры перекинутого через ручей дощатого мостика мелькнул в траве лепесток «правильного» цвета. Но нет: это оказалась всего лишь оброненная кем-то голубая крышечка от бутылки. С досады пнув ее ногой в воду, Ацуко уже собиралась идти дальше, как вдруг на тропинке, ведущей к ручью, показался какой-то человек – мужчина лет двадцати пяти, худой и узколицый, одетый в строгий, совсем не по погоде, плотный темно-серый костюм. Почему-то решив, что незнакомец наверняка обратит внимание на лежащую на дне почти у самого берега жестяную крышечку, свяжет ее появление там с ней, Ацуко, и тогда непременно примется отчитывать ее за проступок, девочка торопливо метнулась под мостик и затаилась там.

Не заметив ни ее, ни мусора у берега, незнакомец взошел на мост, но вместо того, чтобы спокойно перейти на противоположный берег, остановился над ручьем – в просветы между досками Ацуко видела его долговязую фигуру, склонившуюся к перилам. Ничего не оставалось, как только терпеливо ждать, когда «серому костюму» наскучит любоваться водой, и он, наконец, уберется по своим взрослым делам.

Убираться, однако, незнакомец не спешил. Более того, в одиночестве он оставался недолго – не прошло и минуты, как к ручью вышли еще шестеро – трое с одного берега, трое – с другого. Никогда еще Ацуко не видела в «своем» парке столько народу сразу – даже в выходной или в праздник!

– Я ждал, что вы заявитесь, – сухо бросил вновь прибывшим с середины моста «серый костюм».

– И выбрал для смерти отличное место, Ито-сан, – усмехнулся один из людей на правом берегу.

– Опять же, и карпам будет чем пообедать! – хохотнули с другой стороны ручья.

Сердце Ацуко в ужасе замерло. Что они такое сказали? Для смерти?! Чьей смерти?!

– Вы идете против обычая, – заявил между тем человек, названный Ито-саном. – Пожаловали за мной вшестером, да еще, небось, и с огнестрелом… Я требую честного поединка!

Над мостом что-то блеснуло на солнце, и девочка не столько увидела, сколько угадала: в руках у «серого костюма» откуда ни возьмись появился меч! Настоящий самурайский меч-катана! В мирном Токийском парке, в XXI веке!

– Ты получишь то, о чем… просишь, – проговорили между тем с берега. – Но только при условии, что расскажешь нам, где засела Наката Миюки. И куда спрятался твой босс Окада-сама!

– Я не знаю этого, – покачал головой Ито-сан. – Знал бы – все равно бы не рассказал, но просто не знаю.

– Твой язык лжив, как у кицунэ! – последовал насмешливый ответ. – Но нельзя не отдать тебе должное: держать его за зубами ты умеешь. Только за это, полагаю, тебя и терпел возле себя Окада-сама! Но именно поэтому живым ты нам не нужен – все равно ничего не расскажешь. Прощай, Ито-сан, встретимся в Пустоте!

Взметнулось что-то маленькое и черное, и Ацуко обреченно поняла, что говоривший направил на Ито-сана пистолет! Час от часу не легче! Остальные собравшиеся по берегам люди тоже повыхватывали «стволы», и тишину парка разорвал грохот выстрелов. В панике заткнув ладонями уши, девочка втянула голову в плечи, но все же продолжила, словно зачарованная, следить исподлобья за происходящим наверху.

А происходило там нечто и вовсе необъяснимое. Ито-сан лихо взмахнул мечом – и, похоже, каким-то непостижимым образом отразил пистолетный залп! Как ни далека была Ацуко от всех этих мальчишеских оружейных штучек, она понимала: такое если и бывает, то разве что в кино. «Точно! – осенило девочку. – Это снимается кино! Якудза-эйга[1] какое-нибудь. Класс! А я, дура, перепугалась! Расскажу в школе – Рика и Хоси лопнут от зависти!»

Уже почти не дрожа, она задрала голову и увидела, как доблестный Ито-сан отбил своим чудо-клинком новую серию выстрелов. Но хлопки все продолжались, и внезапно «серый костюм» покачнулся, выронил меч, и тот с глухим стуком упал на доски моста.

– Вот и все, Ито-сан! – злорадно закричали наперебой сразу с обоих берегов.

«Серый костюм» шагнул к перилам, будто собирался на них облокотиться и отдохнуть, но ладони его скользнули мимо вожделенной опоры, и, перевалившись через ограждение, Ито-сан рухнул в ручей, окатив осмелевшую было Ацуко россыпью ледяных брызг. На секунду тело ушло под воду, но почти тут же всплыло, и девочка увидела, что пули буквально изрешетили его. По меньшей мере две из них угодили жертве в лицо, выбив правый глаз и разворотив левую скулу.

На кино это было уже не похоже…

Совсем не похоже!

Если бы Ацуко могла в этот момент мыслить здраво, наверное, она так и осталась бы сидеть тихой мышью, затаившись под мостом. Но какое уж тут «здраво»! Истошно завопив, девочка выскочила из своего немудреного укрытия и со всех ног бросилась наутек.

* * *

– А это тут у нас еще кто? – снова поднимая опущенный было пистолет, хмуро процедил Кобаяси Сатоши.

Операция по устранению проклятого Ито, личного переводчика самого Окада-сама, была поручена боссами клана именно ему. К разработке плана Сатоши подошел добросовестно – и все вроде бы прошло великолепно, а тут вдруг какая-то голоногая школьница бешеным демоном-каппа вылетает из ручья…

– Это просто Спящая, – презрительно – но при этом и успокаивающе – бросил, приглядевшись вслед беглянке, коротышка Орочи, давно завидующий благосклонности к Кобаяси со стороны руководства клана. – Небо с ней, пусть удирает: нам с того вреда нет. Ну, пойдет по району еще одна байка о зверствах якудза… – окончательно обнаглев, он попытался пригнуть сжимающую пистолет руку Сатоши к земле.

– Спящих, значит, жалеешь? – зыркнул на него Кабаяси – столь свирепо, что Орочи тут же испуганно отлип. – А когда до Перезагрузки дело дойдет – тоже станешь за них переживать?

Не дожидаясь ответа от разом сникшего Орочи, Сатоши тщательно прицелился – и плавно надавил на спусковой крючок.

Немыслимая злая сила ударила в спину Ацуко, школьница охнула, споткнулась и ничком повалилась в высокую траву. Последнее, что девочка увидела в этой жизни, был нежно-голубой ирис – как раз «того самого», редкого оттенка – прежде, чем стебелек цветка переломился под упавшим на него бездыханным телом.

[1] Жанр японского кинематографа, посвященный якудза

1. Сон в летнюю ночь

За время моего не такого уж и долгого отсутствия гостиничная комната ничуть не изменилась: все та же тростниковая циновка на полу, соломенный тюфяк, низенький столик, подушечка для сидения. Три стены из натянутой на реечный каркас белесой рисовой бумаги, четвертая – деревянная, с неглубокой нишей… Ничего удивительного – правда, если не считать того, что на этот раз я совершенно не понимал, как здесь оказался. Как вошел в игру?! Последнее, что я помнил – приклеенная к лицу улыбка миловидной, но усталой стюардессы, предлагавшей нам, пассажирам, какие-то напитки – чай, не чай…

Точно, стюардесса! И дело, соответственно, было в самолете. Рейс «Дубай – Москва» – домой из Токио я летел не напрямую, а с пересадкой в Эмиратах. Миюки сказала, что нашла только такие билеты.

Миюки… Скучая в транзитной зоне аэропорта Дубай, я несколько раз пытался ей набрать, но телефон моего юного Учителя неизменно оказывался недоступен. Странно. Она же сама просила меня непременно выйти на связь во время промежуточной посадки! «Ну да ладно, – решил я в итоге, –созвонимся из Москвы…» Если только, конечно…

Если только, конечно, вся эта история с игрой, Миюки и ее загадочной Высшей Лигой – не плод моего больного воображения, не последствие перенесенной черепно-мозговой травмы. Травма была, тут я не сомневался – если бы не она, вернуться мне домой уже пару недель как. Было и лечение, свидетельством чему целая кипа донельзя официальных бумажек из токийской клиники, некоторые даже на русском. А вот все остальное? Игра, допустим, тоже была – о ней прямо упоминается в больничных документах. И в игре была Миюки… Наверное. Там вообще много кто, вроде как, был. Лисенок-ками, непись Кииоши-сама, Егор Черных – сперва мой друг, а после – злейший недруг… В виртуальности это все присутствовало, да. А вот то, что произошло потом, уже в реале… Якобы в реале. Поединок с якудза, ранение Миюки, последующее ее чудесное исцеление при помощи энергии Ки… Продолжение игры оффлайн. Или в бреду недолеченного мозга?

Последнее отнюдь не исключено: помимо тех нескольких минут над умирающей девушкой, в реальном (условно реальном) мире игровая система почему-то более никак себя не проявила.

Объяснения Миюки – если принять на веру, что я и в самом деле их слышал, а не нафантазировал – были пýтаны и сбивчивы. По сути, она не сказала ничего, кроме того, что для таких, как мы, реальность – лишь продолжение игры. Где есть свои игроки – Проснувшиеся, как она нас называла, свои неписи – обычные люди, сиречь, Спящие, и даже, вроде бы, свои ками. И своя цель. Вот только понимают ее, цель эту, Проснувшиеся далеко не одинаково. Все они пытаются отыскать Путь к Небу, в истинную реальность. Одни – для того, чтобы вырваться из заданных системой рамок, выйти из игры и начать жить подлинной жизнью, а если и продолжить играть – то уже добровольно и осознанно. Такова сама Миюки и ее клан. А также кланы-конкуренты. Она так и сказала: «клан», «кланы».

Другие же ищут выход, чтобы игру – нашу реальность – перезагрузить. Запустить вместо нее новую или вообще покончить с игрой раз и навсегда – тут я, честно говоря, не очень понял. Главное – уничтожить нынешнюю. Со всеми населяющими ее людьми, как Спящими, так и Проснувшимися. Самим при этом, естественно, оказаться в нужный момент по ту сторону стираемой реальности.

Для клана Миюки эти адепты Перезагрузки – смертельные враги. С ними, по ее словам, и идет непримиримая борьба в пресловутой Высшей Лиге.

Как-то так, в общем.

Свою роль в этом противостоянии предстояло, похоже, сыграть и мне – на стороне «хороших», разумеется. А вот какую именно роль – это мой юный Учитель обещала объяснить позднее. Пока же мне следовало отправиться домой, где терпеливо ждать инструкций, и в игру – в традиционном понимании этого явления – не соваться.

А я, похоже, именно что сунулся, хоть и не понятно, каким образом…

Привычно вызвав игровое меню, я проверил свою текущую статистику.

Уровень 11, 1-й дан

Необходимый Опыт до нового уровня: -169/1250

Базовые характеристики:

Здоровье: 300/300

Бодрость: 300/300

Сила: 33

Ловкость: 33

Выносливость: 28

Интеллект: 15

Дополнительные характеристики:

Боевой дух: 6 (3 + 3)

Удача: 14 (12 + 2)

Деловая репутация: 3

Мудрость: 4

Добродетели: 3/7 (нажмите, чтобы открыть список)

Общие навыки: 21 (нажмите, чтобы открыть список)

Боевые навыки: 23 (нажмите, чтобы открыть список)

Достижения: 19 (нажмите, чтобы открыть список)

Что ж, по крайней мере, понятно, что именно с меня сняли за неправильный выход – когда врачи в больнице досрочно отключили мою РПГ-капсулу. Ни много ни мало, 200 баллов Опыта, 3 очка Боевого Духа и 4 нераспределенных балла. Сурово, но, пожалуй, не критично. Уровень не порезали и навыки не тронули. И, главное, Мудрость вся при мне.

Проверив напоследок содержимое Инвентаря (сандалии, хаси, мясницкий тесак, драконий коготь и четырнадцать золотых монет), я неуверенно поднялся на ноги и, постояв в задумчивости несколько секунд, шагнул к выходу из комнаты – в общем-то, не имея пока четкого представления о том, куда намерен податься. Но не сидеть же сиднем в комнате вечно?!

Едва переступив порог, в коридоре я наткнулся на Азуми-сан, хозяйку гостиницы. Увидев меня, непись просияла – пожалуй, даже ярче обычного.

– Бирофу-сан! – воскликнула она, часто и низко кланяясь. – Как я рада вас видеть!

Будучи уже мало-мальски опытным игроком, я не мог не насторожиться.

– Что, снова разбойники докучают? – спросил первое, что пришло в голову.

– Что вы, Бирофу-сан, что вы! – энергично замотала заколотой длинными спицами безупречной прической японка. – После преподанного вами урока эти негодяи сюда и носа не кажут! Нет, нет, наша гостиница в полной безопасности – и все благодаря вам!.. Мне же оказана великая честь передать для вас послание!

– Послание? – переспросил я. – Что за послание?

– Послание от благородной Наката-сан! – прямо-таки с гордостью сообщила непись.

– От Миюки? – встрепенулся я. – Говорите, я слушаю!

– Оно вот здесь, – в руке у Азуми-сан появился инкрустированный деревянный цилиндр, размером чуть больше обычного игрового свитка.

Присмотревшись к нему, я прочел:

Предмет: Почтовый контейнер

Класс: Редкий

Свойства: получение корреспонденции (получено: 1/3, прочитано: 0/3), отправка корреспонденции (отправлено: 0/3)

Срок действия свойства: ограничения не установлены

Способ активации: активирован

Необходимый уровень: не ниже 11 (1-й дан)

Владелец: Белов Артур, Уровень 11 (1-й дан)

Хранитель: Азуми-сан, Уровень 6

– Давайте скорее! – нетерпеливо протянул я руку к цилиндру, но, впрочем, тут же поправился: – То есть, я хотел сказать: благодарю за любезность, Азуми-сан, позвольте мне его взять…

– Разумеется, Бирофу-сан!

Теплое полированное дерево легло в мою ладонь. Почти машинально я поднял Предмет к глазам, чтобы рассмотреть внимательнее – и в следующий миг сильный удар едва не выбил цилиндр из моих пальцев. Ошеломленный, я уставился на металлическую четырехконечную звездочку размером почти с ладонь, глубоко вошедшую отточенным изогнутым лучом в расщепившуюся стенку контейнера.

Предмет: Хира-сюрикен

Класс: Заурядный

Свойства: Метательное оружие

Необходимый уровень: ограничения не установлены (для использования необходим специфический боевой навык)

Не столько внимательно прочитав, сколько скользнув взглядом по описанию, я повернул голову: в конце гостиничного коридора стоял замотанный от макушки до пят во все черное человек. Непись Уровня 10.

– Синоби[1]? – ахнула Азуми-сан, также заметившая незнакомца.

– Он здесь, я вижу его! – прокричал в свою очередь тот и как-то судорожно дернул рукой. – Все сюда!

– Что вы делаете в моей гостини… – одновременно грозно двинулась в его сторону Азуми-сан, вольно или невольно оказавшись при этом между мной и человеком в черном.

Договорить она не сумела – вторая серебристая звездочка вонзилась японке точно между точеных бровей.

Крови не было – непись лишь бесшумно осела.

– Бегите, Бирофу-сан! Бегите в комнату – там им вас не достать… – успел услышать я прежде, чем тело японки растворилось в воздухе. Что-то со стуком посыпалось на деревянный пол – должно быть, лут.

Со стороны веранды послышался топот – не иначе, многочисленные сообщники человека в черном услышали его призыв и уже спешили на подмогу. Впрочем, не особо-то та ему была и нужна – с его-то сюрикенами! Третья смертоносная звездочка как раз материализовалась в пальцах синоби, как назвала своего убийцу Азуми-сан.

Благо, от по-прежнему распахнутого настежь входа в комнату меня отделяло буквально полшага. Не долго думая, я метнулся через порог, рыбкой нырнув в неширокий проем. Правое плечо обожгло – пущенный синоби сюрикен – к счастью, недостаточно точно пущенный – чиркнул острием по рукаву моей куртки.

Вы получили ранение в бою!

Основной ущерб: - 10 очков Здоровья

Внимание: открыто кровотечение средней интенсивности. Дополнительный ущерб: - 2 очка Здоровья в минуту в течение следующих 10 минут

Не сдержав короткого вскрика – скорее от досады, нежели от боли – я ввалился в свое убежище и торопливо задвинул утлую дверь. Что-то – по всей видимости очередная звездочка – тут же ударило снаружи в импровизированный бумажный щит, легко его пробив, но тем не менее отскочив от самого воздуха комнаты, словно от несокрушимой стены: как и обещала перед смертью Азуми-сан, никто и ничто не могло проникнуть сюда помимо моей воли.

Или могло?

Проверять это было, пожалуй, не самой лучшей идеей. В панике взметнув глаза к потолку, я распахнул таблицу меню и впился взглядом в кнопку «Выйти из игры» – совершенно не уверенный, что та не окажется заблокированной, как бывалоча…

…и в следующий миг обнаружил себя скрючившимся в тесном пассажирском кресле, возле слегка заиндевелого овального иллюминатора несущегося в небесах «Боинга».

Сон? То есть это был всего лишь сон? Конечно же сон… Но почему тогда правый рукав моей футболки стремительно окрашивается бордово-алым?

[1] Синоби-но-моно – «прячущийся», «притаившийся» – тот, кого принято называть «ниндзя»

2. Крутое пике

Скосив глаза влево, на соседей по ряду, я сделал еще одно удивительное открытие. Рядом со мной сидел молодой смуглый мужчина южной внешности в светлом костюме, за ним, у прохода – женщина в одеянии свободного покроя и платке, закрывавшем волосы и шею. Так вот, над головами обоих висели надписи! Синие, как у неписей в игре! Судя по ним, мужчину звали Ахмет Исмаил, женщину – Аль-Хашими Марьям.

Я бросил быстрый взгляд через проход. Пассажирское кресло по ту его сторону занимал некто Блэйк Дональд. Компанию ему составляла Блэйк Саманта, у иллюминатора, подложив под щеку плоскую подушечку, дремал Аскеров Адам.

Впрочем, что мне в их именах… Сам факт!

Ошалело откинувшись на спинку кресла, я возвел глаза к потолочной панели – и немедленно получил то, что уже и ожидал получить – табличку игрового меню. Правда, нервно мерцающую и подрагивающую, словно готовую в любую секунду самопроизвольно закрыться, с полуразмытыми кнопками и почти нечитаемыми подписями (отчетливо я разобрал только команду вызова карты и еще опознал индикаторы Здоровья и Бодрости – оба в виде диаграмм, без точных числовых значений).

Убрав с глаз долой меню, я снова повернулся в сторону соседей, неосторожно опершись при этом правой рукой на подлокотник кресла. Плечо болезненно прострелило, этак ненавязчиво напомнив мне о свежей ране. Ране, полученной в игре! А то и вовсе во сне! И заливающей теперь рукав кровью наяву, в реальности! Как в таких случаях выражается мой приятель и товарищ по секции косики каратэ Пашка Иванов: это вообще законно?!

В любом случае, нужно было что-то делать – пока мой окровавленный рукав не заметили другие пассажиры или стюардесса и не начались вопросы, убедительных ответов на которые мне не сыскать…

Неловко прикрыв раненое плечо левой ладонью, я слегка приподнялся и, повернувшись к соседу, выговорил с виноватой улыбкой:

– Excuse me[1]…

– Oh sure![2] – радушно оскалился в ответ Ахмет и бросил что-то в сторону своей спутницы – Аль-Хашими – уже по-арабски.

Та коротко кивнула хиджабом, и они оба выбрались в проход, пропуская меня на выход.

– Аригато годзаимас! – само собой выскочило у меня. – В смысле, thank you![3] – поспешил исправиться я.

Оба расположенных в хвосте салона туалета оказались заняты, и за время ожидания под дверью кровавое пятно у меня на рукаве разрослось уже настолько, что ладонью его стало не закрыть. В меню же, вызванном мной просто от нечего делать, рядом с индикатором Здоровья выразительно замигал восклицательный знак предупреждения об опасности – пока, правда, не красный, как случилось бы в по-настоящему серьезной ситуации, а всего лишь желтый. Но вот, наконец, один из туалетов освободился. Прижавшись спиной к переборке, я пропустил к рядам кресел дородную арабскую матрону (Аль-Мансури Лубна, непись, то есть прошу прощения: Спящая) и юркнул в кабинку.

Стянуть футболку оказалось неожиданно непросто: любая попытка пошевелить правой рукой, не говоря уже о том, чтобы мало-мальски ее напрячь, тут же отдавалась парализующей болью в плече. Кое-как я все же управился с этой задачей одной левой, при этом не сразу сообразил, что перепачканную кровью ладонь стоило сперва отмыть – в результате моя многострадальная одежка украсилась целой россыпью дополнительных бурых пятен. Брезгливо бросив ее на край раковины умывальника, я, как баран на новые ворота, уставился на рану.

Порез был довольно глубоким и длинным, после оголения края его широко разошлись, образовав веретенообразное углубление. Из-за непрекращающегося кровотечения рассмотреть рану детально вряд ли бы получилось – да и не было у меня, признаться, такого желания. Так-то к виду крови, что своей, что чужой, я спокойно отношусь – после тренировок вечно то руки разбиты, то ноги, а то и физиономия разукрашена, но от открывшейся взору картины меня все же слегка замутило.

Поспешно отведя взгляд от раны, я недовольно тряхнул головой: некогда раскисать, нужно приводить себя в порядок. Вот только как?

Желаете исцелить раненого?

Пациент: Белов Артур (это вы)

Да / Нет

Ах, да… Шоу же продолжается! Что ж, в игре сломали, в игре и починим…

Да, желаю, короче!

Исцеление пациента без использования лекарственных средств возможно при помощи энергии Ки.

Желаете воспользоваться энергией Ки?

Да / Нет

Да, хочу! Кстати, а грязную футболку эта ваша хваленая Ки заодно мне не выстирает?

С уже знакомым ощущением в живот мне уперлась труба невидимого пылесоса, вмиг вытянув наружу эту самую Ки – чем бы она там ни была – до последней капли. Резко ослабевшие ноги подогнулись, и не ухватись я рефлекторно обеими руками за раковину – наверняка упал бы на пол. Поврежденное плечо обожгло – точь-в-точь как в момент ранения, только на этот раз будто бы не жарким пламенем, а холодным льдом – и боль в нем исчезла без следа. Должно быть, пропала и сама рана – но, увы, этого я увидеть уже не смог: лампочка над зеркалом, освещавшая кабинку туалета, прощально мигнув, погасла, погрузив мой тесный закуток в непроглядную тьму. И еще внезапно вокруг стало тихо. ОЧЕНЬ тихо.

Судорожным движением нащупав рукоятку двери, как был, без футболки, я высунулся в салон.

Здесь было светло, но столь же замогильно тихо.

Тихо. В самолете. На высоте десять тысяч метров. С работающими двигателями. Работающими ли?!

– Эй, это мы что, горючее таким макаром экономим?! – раздался с одного из последних рядов недоуменный вопрос. По-русски.

На говорившего испуганно шикнули. Где-то впереди истошно завизжала женщина, ей вторила еще одна. Под потолком сухо щелкнуло, и из-под панелей перезрелыми гроздями повалились ярко-оранжевые кислородные маски. В следующий миг пол салона стремительно ушел у меня из-под ног. Не удержав равновесия, я плюхнулся на пятую точку – уже, в общем-то, поняв, что происходит.

Двигатели молчали. Лишенный их поддержки, самолет беспомощно падал. И причиной этому был я со своей проклятой Ки! Вчера в Токио, возвращая к жизни подстреленную бандитом Миюки, я попутно обесточил полквартала. Свет в доме вырубило, лифты встали – и, покидая квартиру, нам пришлось топать с двадцать второго этажа по узкой и темной запасной лестнице. Спутница еще, помнится, заметила мне, что, во избежание подобных эксцессов, Ки нужно учиться контролировать. Как я мог забыть об этом предостережении?! Из-за какого-то дурацкого пореза угробил, по ходу, полный пассажиров «Боинг»! А заодно и самого себя!

Как ни удивительно, страха я не испытывал вовсе – его полностью вытеснило щемящее чувство вины. Не наблюдалось особой паники и в салоне лайнера. После появления кислородных масок быстро стихли начавшие было раздаваться тут и там истеричные выкрики – с пластиковой воронкой на лице особо не поголосишь. Никто не вскакивал со своих мест, в проходе торчал один я – да еще ответственная стюардесса, как видно, поспешившая мне на помощь из начала салона, но также не удержавшаяся на ногах, когда пол под ними внезапно накренился.

Кое-как перевалившись на четвереньки, я подполз к последнему ряду кресел. Два места в нем были свободны, и, ухватившись за спинку, я неловко вскарабкался на сиденье. Новоявленный сосед – пожилой китаец – тут же поднес к моему лицу раструб свободной маски. Благодарно кивнув, я торопливо зафиксировал ее при помощи специальной резинки. Дышать легче, правда, не стало – скорее, наоборот: проблема на борту была отнюдь не в воздухе.

И ее, проблему эту, нужно было как-то решать. Причем, срочно. Вот только как? Может быть, попытаться каким-нибудь макаром выбить клин клином?

Закатив глаза, я попробовал вызвать игровое меню. На миг оно появилось – но тут же предательски свернулось. Я повторил попытку, раз, другой – с тем же невеселым результатом: табличка открывалась – и немедленно исчезала, удержать ее перед взором у меня почему-то не получалось. По-быстрому оглядевшись, я заметил, что побледнели, а кое-где и вовсе пропали синие «неписьи» надписи над головами пассажиров. Похоже было на то, что выброс Ки ударил не только по самолету, но и по моим собственным возможностям вести игру.

Все же не готовый сдаться, я зажмурился, постарался представить себе уснувший под крылом самолета двигатель (в иллюминатор с моего нынешнего места его видно не было) и четко произнес про себя: «Желаю починить… То есть исцелить». Подумав секунду, добавил: «При помощи энергии Ки».

Вопреки моим сомнениям, ответ от системы пришел незамедлительно. Даже целых два ответа:

У вас отсутствует навык «Ремонт машин и механизмов»

Для усвоения навыка обратитесь к Учителю

Энергия Ки использована вами 2 минуты назад

Повторное использование энергии Ки возможно не ранее чем через 7 часов 58 минут

Для сокращения времени накопления энергии Ки повысьте значение Мудрости или усвойте навык «Дозирование энергии Ки». Для усвоения навыка обратитесь к Учителю

Понятно, ждать 8 часов – ни разу не вариант: самолет грохнется гораздо раньше! Вот он, кстати (точнее, совсем не кстати), кратчайший Путь на Небо, мечта Проснувшихся – и искать особо не нужно! Раз – и готово… Впрочем, едва ли Миюки имела в виду нечто подобное…

Миюки… Ты-то мне сейчас, вообще-то, и нужна. Сказано же: обратитесь к Учителю… А может, и правда? Позвонить Миюки? Бред, конечно, но если других вариантов у меня все равно нет…

Даже не пытаясь задаться вопросом о том, сработает ли на борту телефон, какова вероятность того, что Миюки окажется на связи и примет звонок, и если вдруг примет, как и чем она сможет мне помочь, находясь отсюда за многие тысячи километров, я решительно потянулся в карман джинсов за гаджетом, и в этот самый момент меня словно в ледяную прорубь окунули с головой. Нет, это не пробился наконец из глубин души таившийся там до поры страх – всевыстужающий холод пришел не изнутри, а извне. Подобный, только куда менее мощный, ледяной ожог я ощутил, когда несколько минут назад самонадеянно лечил свое пострадавшее плечо и раны коснулась Ки. И сейчас это тоже была она, Ки – такое ни с чем не перепутать – вот только призвал ее явно не я. Да и нацелена она была вовсе не на меня – так, задела мимоходом…

В следующую секунду правый двигатель беспомощно пикирующего лайнера от души чихнул и загудел – сперва робко и неуверенно, но постепенно раскочегариваясь. Несколько мгновений – и второй, под левым крылом, запел с ним стройным дуэтом. Самолет удивленно дернул носом, будто уже и не ждал от судьбы такого щедрого подарка, затем нехотя выровнялся, под потолком вспыхнул свет, и салон озарила сияющая череда запоздалых надписей «Пристегните ремни».

«На автомате» я защелкнул пряжку – хотя, казалось бы, чего уж теперь-то…

[1] Извините… (англ.)

[2] Да, конечно! (англ.)

[3] Спасибо! (англ.)

3. Письмо

Несмотря на то, что ситуация на борту вполне себе нормализовалась, продолжить полет по маршруту экипаж нашего «Боинга» не рискнул, посадив самолет в первом же подходящем аэропорту – в азербайджанском Баку. Лайнер мы, пассажиры, покидали по аварийным надувным трапам – лихо съезжая по ним на заднице, как с детской горки. Брать с собой ручную кладь запрещалось, хотя кое-кто и ухитрился, обманув бдительность стюардессы, эвакуироваться в обнимку с туго набитой дорожной сумкой или с ноутбуком под мышкой. Один парень скатился вниз, бережно прижимая к груди перепуганного толстого котяру – сам видел! Я еще подумал тогда: интересно, а кислородной маской он тоже делился с четвероногим любимцем?

Баул со всеми моими вещами летел в багаже, так что на трап я спрыгнул (велено было именно спрыгивать, а не, например, аккуратно садиться), как и положено, с пустыми руками. И голый по пояс – испачканная кровью футболка так и осталась валяться в туалете, а добыть новую на борту мне было неоткуда – из-за чего удостоился особого внимания со стороны окруживших самолет суетливых азербайджанских спасателей. Меня тут же завернули в колючий серый плед и препроводили в лапы не то врача, не то психолога, принявшегося на хорошем русском языке задавать мне всякие проникновенные вопросы – должно быть, он решил, что одежды на себе я разорвал в приступе паники, а значит, и еще что-нибудь этакое могу выкинуть. Отбрехавшись от эскулапа почти правдивой историей – сказав, что у меня пошла носом кровь и испачкавшуюся футболку пришлось снять, чтобы застирать, еще до инцидента с двигателями, а потом, мол, просто стало не до нее – я получил в подарок слегка поношенную форменную куртку местного МЧС (или как там оно у них в Азербайджане называется?) и был благополучно отпущен к прочим пассажирам. Уже позже, забрав на руки багаж, я достал из баула запасную рубашку – мятую до изжеванности, но зато свою, родную, и переоделся в нее.

Отправить нас в Москву обещали часа через три-четыре – как только в Баку прибудет запасной борт. Пока же разместили прямо в аэропорту, выдав на руки по паре картонных талонов, которые можно было отоварить в любом из многочисленных местных кафе и ресторанов. И как скоро выяснилось – не только кафе и ресторанов.

Есть мне не хотелось совершенно, так что, потратив несколько минут на очередные безуспешные попытки дозвониться до Миюки, я бесцельно прохаживался по транзитной зоне, и в какой-то момент набрел на игровой клуб виртуальной реальности. Без особой надежды показал улыбчивому менеджеру свои талоны – и услышал в ответ, что каждый из них дает мне право на полчаса игры – разумеется, при наличии оплаченного аккаунта. Полного погружения, правда, не обещалось – специфика места, «яйцо», в которое помещался клиент, не было настоящей РПГ-капсулой: в него ложились в своей одежде, нацепив лишь перчатки на руки и шлем на голову – но мне сейчас это было и не принципиально. Для того, чтобы просто прочесть оброненное мной в гостинице послание от Миюки (если таковое мне, конечно, не приснилось), здешнего оборудования вполне должно было хватить.

Среди языков интерфейса обнаружился русский, но отыскать в перечне доступных игр нужную мне удалось далеко не сразу. Начать с того, что я понятия не имел, как она правильно называется! Ждал чего-нибудь наподобие «Будо» или «Каратэ», в итоге оказалось: «Путь к Небу». Кроме всего прочего, в основном списке ее вовсе не нашлось, только в некоем дополнительном, доступ к которому мне открылся лишь после длительной проверки. Не знаю, что уж там они проверяли, кажется, сетчатку глаза сканировали, но в конце концов таки опознали и впустили:

Добро пожаловать в игру, Белов Артур!

Признаться, совершенно никакой разницы между прошлыми заходами в виртуальность и этим, якобы, с урезанным погружением, заметно не было. Гостиничная комната выглядела в точности так же, как и прежде. Да и сам себя чувствовал я вполне привычно. Ладно уши и глаза – на них, вроде как, шлем, ладно руки – они, типа, в перчатках, но в полном порядке нежданно оказались и ноги. Встать, подпрыгнуть на месте, снова сесть – не составило для меня ни малейшей проблемы. Голые подошвы чутко считывали неровности тростниковой циновки. Пальцы, которыми я на пробу пнул ножку столика, отозвались с закономерным недовольством.

Врученный мне несчастной Азуми-сан деревянный цилиндр валялся на полу возле самой стены с нишей. Порадовавшись, что тот не залетел внутрь и не стал добычей падких на подношения ками, я сделал шаг и нагнулся за контейнером. Звездочка сюрикена по-прежнему торчала из его треснувшей полированной стенки, и, увы, судя по описанию, знакомство с ней не прошло для цилиндра даром:

Предмет: Почтовый контейнер (поврежден)

Класс: Редкий

Свойства: получение корреспонденции (получено: 1, прочитано: 0) – в силу повреждения получение новой корреспонденции невозможно, отправка корреспонденции (отправлено: 0) – в силу повреждения отправка новой корреспонденции невозможна…

Дрогнувшей рукой я снял венчавшую цилиндр плоскую крышечку, потряс контейнер – внутри что-то негромко звякнуло, но наружу ничего не выпало. Похолодев, я сунул палец внутрь, рассчитывая нащупать содержимое – тот уперся аккурат в острый зубец сюрикена. Ах, да, точно! Он-то наверняка и мешает! Кстати, если удалить вредоносную «звездочку», может, и Предмет починится?

Починиться контейнер не починился, но стоило мне вырвать из его стенки стальную занозу, как из недр цилиндра сама собой выдвинулась на треть длины трубочка свитка. Строка описания Предмета тут же сменилась на «прочитано: 1» – вроде как не хочешь – не читай, а мы тебя уже посчитали.

Невесело усмехнувшись, я вытянул свиток из футляра и развернул пробитую в нескольких местах лучом сюрикена бумагу.

Это и в самом деле было письмо. От Миюки.

Привет, Артур!

Сразу к делу.

Отправляя тебя из Токио, мы рассчитывали, что у нас есть в запасе некоторое время. Оказалось, что это не так. Поняв, что мы на пути к успеху, враги нанесли упреждающий удар. Несколько бойцов нашего клана убито, в том числе человек, который должен был встретить тебя в Москве и снабдить инструкциями.

Теперь медлить нельзя. У меня есть ключ от особой квест-локации, в которую я отправляюсь немедленно. Отражение этого данжа оффлайн – Москва. Как только я начну прохождение, твой город станет активной квест-зоной, в которой запрещены схватки PvP[1]. Иными словами, ни один Проснувшийся не сможет причинить тебе там вреда, и ты будешь спокойно работать.

Что от тебя требуется.

1) Подняться в игре до Уровня 12 (2-го дана), попутно получив ряд ачивок, назвать которые прямо я, к сожалению, не могу – потом сам поймешь почему.

Найди Учителя – я тебе сейчас, как ты понимаешь, не помощник. С себя соответствующие полномочия я снимаю, так что никакой штраф тебе не грозит.

2) Последовать за мной в данж и пройти виртуальную часть квеста. Если прокачаешься должным образом, сможешь открыть вход туда ключом, который я тебе посылаю…

Ключом?

Оторвавшись от письма, я потянулся к отставленному было в сторону контейнеру. Перевернул его – и в ладонь мне выпал миниатюрный, как от почтового ящика или замка на чемодане, золотой ключик. Маленький, да, как видно, удаленький:

Предмет: Ключ от локации «Московский квест»

Класс: Уникальный

Свойства: открывает вход в квест-локацию категории «Эпик»

Срок действия свойства: ограничения не установлены

Способ активации: активирован

Необходимый уровень: не ниже 12 (2-й дан)

Владелец: Белов Артур, Уровень 11 (1-й дан)

Примечание: вы можете владеть данным Предметом, но не можете его использовать до достижения необходимого Уровня (12, 2-й дан)

Спрятав ключ в Инвентарь, я поспешно вернулся к чтению письма:

…Если ключ будет находиться при тебе, когда придет время, маршрут к входу в данж откроется у тебя на карте.

Важно: не дай себя убить в виртуальности! Иначе убийца заберет ключ, и все рухнет!

Хранить ключ в гостинице – не вариант: предоставленный самому себе, он исчезнет.

Учти еще вот что. Вероятно, через некоторое время ты обнаружишь, что способен входить в игру без посредства капсулы виртуальной реальности. Скорее всего, первый раз такое случится во сне. Имей в виду, это крайне опасно! Капсула фильтрует все негативные воздействия, при входе же напрямую ущерб в игре становится ущербом и вне игры! Будь осторожен и старайся не играть без оборудования!

Эх, где ж ты раньше была со своими предупреждениями!

На этом пока все (объем письма ограничен). Будут вопросы – пиши. Для связи воспользуйся контейнером. Парный к нему находится у меня. Написать сможешь трижды, ответить сумею еще дважды.

Вневиртуальную часть квеста обсудим при встрече.

Удачи!

Наката Миюки

Вопросы? Я покачал головой. Конечно, есть вопросы, целая куча – еще бы их не было! Вот только контейнер-то – тю-тю, сломан! «В силу повреждения отправка новой корреспонденции невозможна», блин! Чертов сюрикен! Чертов ниндзя!

Вспомнив о кровожадном синоби, я машинально обернулся к выходу из комнаты: о недавнем нападении, жертвой которого стала ни в чем не повинная Азуми-сан, напоминала пробитая лучом «звездочки» дырочка в бумажной стене. Приблизившись к отверстию – зачем-то подкравшись на цыпочках, хотя при закрытой двери подглядеть или подслушать снаружи происходящее внутри личной комнаты было невозможно – я склонился к этому импровизированному глазку.

Закутанный в черные одежды человек сидел в коридоре – прямо напротив двери. Прислонившись спиной к стене, с полуопущенными веками, в обманчиво-расслабленной позе. В отличие от бандита, убившего Азуми-сан, этот был куда менее крут – всего на пятый Уровень. Зато не непись – игрок.

На коленях синоби держал большой сложенный веер. Считать описание Предмета мне не удалось (вероятно, оно было сокрыто умышленно), но почти наверняка он являлся оружием.

Впрочем, даже если дело так и обстояло, с этим противником я, пожалуй, справился бы – разница в Уровне есть разница в Уровне – только вот едва ли чертов ниндзя поджидал меня в одиночестве. Мои подозрения подтвердились почти тут же: на полу у ног синоби коротко мелькнула тень: справа в коридоре, вне поля моего зрения, находился второй враг. А может быть, и третий, и четвертый…

Выходит, я тут в осаде.

Дела-а-а…

В комнату негодяи не войдут, но и меня наружу не выпустят. Живым не выпустят. А погибать в игре мне Миюки запретила…

Вздохнув, я отодвинулся от «глазка» – и в этот момент не столько даже увидел, сколько почувствовал, что нахожусь в комнате уже не один. Задумываться о том, как враги сумели получить сюда доступ, было некогда, да и незачем. Медленно распрямившись, я как ни в чем не бывало отступил спиной вперед от стены на полшага – и резко развернулся, занося ногу для кругового удара – невысокого, чтобы уж точно не промахнуться.

Стопа вхолостую просвистела в воздухе – аккурат над прижатыми к пушистой макушке ушками припавшего к полу рыжего лисенка.

[1] Игрок против игрока

4. Дело в шляпе

В себя я пришел, лежа на спине на узкой кушетке. Снова почему-то без рубашки, да еще и босиком. Первое, что открылось моему взору, был ярко подсвеченный лампами дневного света белый потолок и подпирающая его белая же стена слева. С противоположной от нее, правой от меня стороны возбужденный голос что-то проговорил – очевидно, по-азербайджански.

– Очнулся? – вторил ему другой, уже по-русски – гораздо более спокойный. – Ну вот, а вы боялись!

Не успел я повернуть голову на звук, как источник его вплыл в поле моего зрения сам – потолок заслонило широкое лицо доктора, общавшегося со мной на летном поле сразу после посадки «Боинга».

– Как вы себя чувствуете, Артур Олегович? – участливо поинтересовался эскулап.

– Где я? – проигнорировал я его вопрос.

– В медпункте Международного аэропорта «Гейдар Алиев», – охотно ответил доктор.

– Э… А что я тут забыл? – нахмурился я.

– Насколько я понимаю, вы забыли выйти из игры, – усмехнулся мой собеседник. – Когда оплаченное вами время истекло, вы не покинули капсулу. Менеджер, – слегка качнул эскулап головой куда-то в сторону, очевидно, в направлении присутствовавшего где-то там, на задворках, этого самого менеджера, – открыл ее принудительно и снял с вас шлем, но вы оставались без сознания. И в итоге провели в забытьи еще почти два часа… А теперь, когда, как мне кажется, я сполна удовлетворил ваше любопытство, еще раз: как вы себя чувствуете?

– Нормально, – пробормотал я, торопливо соображая. – В смысле, отлично себя чувствую! – в подтверждение своих слов я дернулся, порываясь подняться, но доктор остановил меня решительным жестом:

– Лежите, лежите! Спешить вам все равно некуда: ваш рейс на Москву только что улетел.

– Как улетел? – опешил я.

– По воздуху. Посадил пассажиров – тех, кто не сподобился уснуть в камере виртуальной реальности – разогнался по полосе – и фьють…

– И… Как же я теперь? – растеряно выговорил я.

– Полетите на следующем, – невозмутимо пожал плечами доктор. – Багаж ваш выгрузили, билет авиакомпания перебронировала… Тут как раз никаких проблем нет.

– А где есть? – как мне показалось, уловил я намек собеседника.

– Вот здесь, – в руке у эскулапа появилось небольшое зеркальце.

Несколько секунд потребовалось мне, чтобы понять, что отражается в нем мой собственный живот – туго перетянутый медицинским бинтом. Слева, на боку, повязка имела утолщение, и там сквозь слой белой марли явственно проступали аккуратные бурые пятнышки.

«Легкое кровотечение – минус одно очко Здоровья в минуту в течение 5 минут» – кажется, так.

– Когда вы вышли из самолета, этой раны у вас не было, – сухо заметил доктор. – Но самое удивительное, что, как утверждает менеджер игрового клуба, ее не было и когда вас извлекали из капсулы виртуальной реальности! В чем дело – не пойму!

– Дело в шляпе, – вроде бы не к месту прошептал я, должно быть, дав собеседнику очередной повод усомниться в моей адекватности. – Все дело в шляпе…

* **

…– А, это ты… – выдохнул я лисенку, опустив ногу и немного расслабившись. – А то я уже подумал…

– Что ты подумал, я едва не прочувствовал на себе, – сердито буркнул ками, отрывая пузико от пола и поднимаясь на все четыре лапки. – Что за манера – встречать старых друзей уширо маваши?

– А что за манера по-тихому появляться за спиной? – в тон ему ответил я. – Это мог быть враг!

– И как бы, позволь поинтересоваться, оный враг попал в твою личную комнату? – чуть склонив голову набок, иронично прищурился зверек.

– Ну, мало ли… Ты же как-то попал…

– Я – это я, – бросил лисенок. – Нравится тебе или нет – а мы с тобой, Артур, связаны, и крепко.

– Ты же, вроде как, сполна расплатился за тот капкан, – напомнил я. – Три раза помог, как и обещал…

– Уже четыре, – заявил ками. – Я подумал, что случай с картиной – это как-то не серьезно, хоть ты и согласился его засчитать. Поэтому позволил себе вмешаться еще раз.

– В смысле – сейчас? – уточнил я. – Но ты пока…

– В смысле, утром, в самолете «Emirates Airlines», который кое-кто так настойчиво пытался угробить, – перебил меня зверек. – Или ты решил, что двигатели у «Боинга» сами собой запустились? От встречного воздушного потока?

– Нет, я… – новость звучала ошеломляюще, и как тут реагировать, я просто не знал. – Но ведь там…

– «Реальность», ты хотел сказать? А здесь – «игра»?

– Ну, да…

– И это говорит Проснувшийся, одним мановением мизинца обесточивший городской район, – выразительно хмыкнул лисенок. – Пойми уже наконец, нет никакой отдельной «виртуальности», нет противостоящей ей «реальности», и даже так называемое Небо, путь куда вы все так рьяно ищете – и то существует не само по себе! Все это слои единого бытия – разные, но теснейшим образом связанные! Так было всегда, так есть, и так будет, даже если и в самом деле миру устроить Перезагрузку!

– Погоди, – замотал я головой. – Что значит – было всегда? Виртуальные игры всего несколько лет как существуют!

– Есть игры Спящих – не более чем суррогат, слабая имитация, и есть «Путь к Небу», – заявил ками. – И не путай то, что зовешь виртуальностью – с всего лишь удобным интерфейсом вхождения в нее. Последний и в самом деле получил распространение совсем недавно, первая – извечна, просто была известна под иными именами… Впрочем, стоп, – одернул себя зверек. – Я здесь сегодня не затем, чтобы читать тебе лекции об устройстве мироздания.

– А зачем? – тупо спросил я.

– Чтобы помочь, разумеется. На этот раз, правда, уже не в счет долга. Наоборот, расплачиваться придется тебе – таковы правила, не я их придумал.

– Помочь? – все еще пребывал в растерянности я. – В чем помочь?

– Выйти отсюда невредимым и найти Учителя, разумеется. Разве не этого хочет от тебя Наката-сан?

– Этого, – кивнул я, оживившись. Наконец-то речь зашла о вещах практичных и понятных. – Ты можешь убрать из коридора синоби?

– Я могу провести тебя, минуя синоби – это не совсем то же самое.

– Я готов! – незамедлительно выпалил ваш покорный слуга.

– Погоди, не так быстро, – недовольно дернул мордочкой лисенок. – Сперва оговорим условия. Три твои ответные услуги взамен на эту мою – все, как положено…

– Три услуги? – переспросил я. – А какие?

– Не знаю пока, – совсем по-человечески пожал плечами ками. – Как сложится. Невозможного не попрошу, не переживай. Или такого, что без вариантов поломало бы всю игру – типа, ключа от данжа, который прислала тебе Наката-сан. Но и совсем на пустяки, уж извини, размениваться не стану – правила есть правила.

– Что ж, условия справедливые, – кивнул я после коротких размышлений. – Согласен на них. Ты проводишь меня мимо синоби и прочих бандитов и помогаешь найти Учителя, с меня – три услуги, не ломающие игру…

– Ты прям как с Драконом сделку заключаешь, – фыркнул зверек. – Да, все верно… Что ж, раз договорились – не станем терять времени, – заявил он тут же. – Следуй за мной.

С этими словами ками подсеменил к нише в стене, трижды махнул из стороны в сторону пушистым хвостом, затем уперся в преграду черным носиком – и та принялась медленно отползать в сторону – на манер сдвижной двери.

– Э, а так что, можно было? – выдохнул я, с любопытством и, что греха таить, легким волнением вглядываясь в открывшийся проход – но видя лишь густую, непроглядную тьму.

– Нет, – бросил лисенок. Затем уточнил: – Без меня – нет. За мной, Артур! – повторил он свой призыв и одним прыжком нырнул в темноту.

Торопливо подобрав с пола сломанный почтовый контейнер (кто знает, вдруг его еще удастся починить?) и «звездочку»-сюрикен (что добру зря пропадать?), я поспешил за ками.

Из черноты тайного хода мы вышли на берегу неширокого ручья. По обоим его берегам раскинулись поля спелой гречихи (название культуры подсказал мне полученный некогда от Миюки навык травника), на которых работали неписи-крестьяне в широких круглых соломенных шляпах. Прямо перед нами, у откоса, высились ворота-тории. Рамка их входа светилась красным – путь был закрыт. Видимо, пока закрыт.

– Есть всего одна локация, в которой враги наверняка не смогут тебя вычислить и достать, – принялся объяснять мой рыжий провожатый. – Туда даже мне без уважительной причины хода нет. Я перерегистрирую в ней твой аккаунт – под новым уникальным номером, но с сохранением всех навыков и достижений. Отдельный бонус, что тебе более не придется его оплачивать, и никто не сможет заблокировать к нему доступ. Рано или поздно все Проснувшиеся пытаются провернуть подобный фортель с перерегистрацией – правда, не у всех получается… Тории перенесут тебя в тамошнюю гостиницу – в твою новую личную комнату. Как окажешься в ней – можешь на время выйти из игры – оффлайн тебя, по-моему, уже заждались.

– Кто заждался? – не преминул спросить я.

– Не важно, – нетерпеливо отмахнулся от вопроса лисенок. – Сам увидишь. А пока слушай дальше. К Учителю тебя приведет карта. Прежде чем предстать пред ним – приведи в порядок каратэги, – ткнул он пушистым хвостом в направлении разреза от сюрикена на моем правом плече. – Хозяйка гостиницы охотно тебе с этим поможет. Далее…

Какое-то движение со стороны поля заставило нас обоих оглянуться: вдоль межи к тории приближались двое крестьян. Заметив, что я обратил на них внимание (ками, по идее, оставался невидим для посторонних), оба тут же склонились в низком поклоне. В порыве учтивости один из неписей даже сдернул с бритой макушки свою широкую шляпу – и вдруг, даже не разгибая спины, метнул ее в меня на манер игрушечной летающей тарелки – целя точно в грудь. Рефлекторно я дернулся в сторону, понимая уже, что уклониться толком не успею. Одновременно, оттолкнувшись от земли всеми четырьмя лапками, мой спутник-лисенок рыжей стрелой взвился в воздух и попытался зубами перехватить необычный снаряд прямо в полете. Поймать не поймал, но с траектории сбил, и край шляпы, оказавшийся на поверку остро отточенным клинком, лишь царапнул меня по боку чуть выше пояса.

Вы получили ранение в бою!

Основной ущерб: - 5 очков Здоровья

Внимание: открыто легкое кровотечение. Дополнительный ущерб: - 1 очко Здоровья в минуту в течение следующих 5 минут

– Беги, Артур! – тявкнул ками, сплевывая кровью на траву – отчаянный бросок на шляпу, похоже, не прошел для него даром. – Беги, тории открыты только для тебя!

Красная рамка ворот как раз сменилась светло-зеленой, и, не заставив зверька повторять приказ дважды, я прыгнул в нее – еще успев заметить, как, вращаясь, несется мне вслед шляпа второго крестьянина.

5. Сэнсэй

Рейс из Баку приземлился в Москве уже под вечер.

На вылет я едва снова не опоздал – в медпункте меня промурыжили до упора: сделали перевязку, взяли кровь на анализ (зачем – непонятно, следы наркотиков, что ли, искали?), потом вдруг, якобы, куда-то потеряли мой немудреный багаж… В итоге, отпустили сразу, как только я подписал бумагу о том, что не имею никаких претензий ни к игровому клубу, ни к аэропорту, ни, кажется, к Азербайджанской Республике в целом. Нет, чтобы сразу прямо сказать, что им нужно – устроили, понимаешь, танцы с бубнами…

На борт аэрофлотовского «Суперджета» (именно такой достался мне билет) я поднялся последним из пассажиров и через три с половиной часа, в ходе которых предусмотрительно не сомкнул глаз – справедливости ради, спать мне ничуть и не хотелось – благополучно сошел по телетрапу под сень родного шереметьевского терминала Д.

Первым делом после посадки я снова попытался дозвониться до Миюки – просто на всякий случай, без особой уже надежды – и, ожидаемо не преуспев, набрал другой номер, на этот раз московский. Номер телефона Сэнсэя.

Почему именно его? Мне насущно требовалось с кем-то обсудить ситуацию, в которой я оказался, а лучшего собеседника в таком разговоре, чем Владимир Александрович, тренер, когда-то взявший меня в свою группу зашуганным девятилетним малявкой и в прямом смысле слова «выведший в люди и в мастера», мне было ни в жисть не сыскать.

Наверное, следует пояснить: рос я не позабыт-позаброшен, семья у меня имелась – пусть и не совсем такая, как могло бы мечтаться подростку. Мама умерла, когда я еще совсем мелким был, я ее практически и не помню, только по фотографиям и видеозаписям. До моего восьмилетия мы жили вдвоем с отцом, а потом он снова женился. Как я теперь понимаю, на более чем достойной женщине, изо всех сил постаравшейся стать для меня чем-то большим, чем просто мачехой. И если не все ей в этом плане удалось – львиная доля вины за то на мне, а вовсе не на ней. Новую супругу отца я не принял категорически, как позже не принял и их общую дочь Вику, появившуюся на свет где-то через год. Мой детский бунт был нелеп, но необорим, страдали от него все, и в первую очередь я сам. К счастью, именно в то время в мою жизнь вошло каратэ. Владимир Александрович, тренер, и помог мне примириться – сперва с самим собой, а потом и с семьей. Отношения дома постепенно нормализовались, и тем не менее при первой же возможности – в девятнадцать лет – начав подрабатывать в секции и получать какие-то деньги, я переселился в съемную квартиру, крохотную, напрочь «убитую», в добром получасе пути от метро, но отдельную, и пока вносится плата – только мою.

И со своими подростковыми, а после и с юношескими проблемами я всегда шел не к отцу и, тем более, не к Лидии Дмитриевне, мачехе (она же «Эта», она же «Лидка», она же «Дмитревна»), а к Сэнсэю.

– Да, Артур! – определился абонент у Владимира Александровича.

– Добрый вечер, Сэнсэй! – по-ребячески радостно выпалил я. – Я только что прилетел. Вы во Дворце?

В ходе тренировочного сезона – с сентября по май – наши секции арендовали спортивные залы окрестных школ, но летом доступ туда был нам закрыт, и занятия переносились в помещение окружного Дворца Творчества Детей и Молодежи. С утра до вечера его полуподвал был в полном нашем распоряжении. Здесь даже татами было постелено, о чем в универсальных школьных залах, увы, приходилось только мечтать. Правда, мягкое, как мы его называли, «дзюдоистское» – но всяко лучше, чем никакого!

– Да, но через два часа убегаю, – последовал тем временем ответ на мой вопрос. – Ты вот прилетел, а я как раз улетаю. Как твое здоровье?

– О нем и хочу переговорить. Дождетесь меня? Я возьму такси – через час буду!

– Два часа я еще здесь, – повторил Сэнсэй. – Подъезжай.

– Постараюсь как можно быстрее! – заверил я.

Увы, «быстрее» не вышло. Сперва пришлось добрую четверть часа ждать начала выдачи багажа, потом мой баул выехал на ленту одним из последних, когда я уже почти решил, что его таки забыли в Баку. В довершение всего взятое мной на последние деньги такси застряло в невесть откуда взявшейся в субботу вечером на МКАДе пробке. В результате на высокое крыльцо Дворца я взлетел лишь минут за двадцать до обозначенного Сэнсэем крайнего срока. Разувшись (рука машинально попыталась засунуть снятые кроссовки за воображаемый пояс) и, как положено, поклонившись на входе, я бегом пронесся через зал. Кивнул на ходу Пашке Иванову, проводившему занятие с пятью-шестью синими и зелеными поясами, постучал в дверь тренерской и, не дожидаясь ответа, распахнул ее и шагнул через порог.

Владимир Александрович сидел за столом и что-то писал в толстом потрепанном журнале. Приблизившись, я замер, уронил на пол кроссовки, опустил туда же баул и приветствовал Сэнсэя поклоном-рэй. Оставив записи и поднявшись, тренер ответил на него и протянул мне руку:

– Рад тебя видеть, Артур.

– Здравствуйте, Сэнсэй, – я пожал его гигантскую ладонь. – Прошу прощения за задержку…

– Присаживайся, – кивнул мне Владимир Александрович на стул у стены. – И давай без долгих предисловий: времени у меня совсем мало: в полночь самолет, а мне еще за представителем спорткомитета нужно по дороге заскочить. Прежде всего: как голова?

– Боюсь, без предисловий не получится, – виновато улыбнулся я, опускаясь на указанное мне место. – Но постараюсь как можно короче! – поспешил заверить тут же. – Вы, конечно, помните о предложении, сделанном мне в больнице господином Окада – ну, тренером того японца, что ударил после «Ямэ»…

* * *

– Звучит, конечно, невероятно… – закончил я свой рассказ, успешно уложившись в десять минут – многие детали пришлось, конечно, опустить. – Но перед вами не псих – вот справка, – протянул через стол Сэнсэю пачку документов из больницы. – Та, что сверху, в переводе на русский – как раз от психиатра. Японцы утверждают, что лечение прошло успешно, никаких побочных эффектов или осложнений нет…

– «Невероятно» – это не то слово, – проговорил Владимир Александрович, рассеянно пролистывая бумаги.

– Вы… мне не верите? – осекся я.

– Верю, не верю… Давай-ка попробуем во всем разобраться, опираясь исключительно на факты. Загадочный инцидент с самолетом из Дубая – точно не твоя выдумка, об этом днем было в новостях. Но само по себе это еще ничего не значит: причина происшедшего не установлена. Царапина у тебя на боку – тоже так себе доказательство, никто не видел, как и когда она там появилась – ведь так?.. Ты говоришь, что считываешь имена людей – в виде надписей, словно в игре? – нащупав, как ему показалось, некое зерно, мой собеседник оторвал наконец взгляд от больничных документов и перевел его на меня.

– Да, – поспешил подтвердить я. – То есть…

– Скажи, как зовут вон того парня с синим поясом, – внезапно перебив, кивнул Сэнсэй мне за спину, в приоткрытую дверь тренерской. – Он перевелся к нам неделю назад, раньше занимался другим стилем, знать его ты не можешь.

Я обернулся – почти машинально, умом уже понимая, что проверка не удастся: с момента посадки в Баку игровые способности так ни разу и не проявлялись у меня оффлайн.

– Не могу ответить, – признался я, снова поворачиваясь к Владимиру Александровичу. – Это приходит непроизвольно. В нетривиальных обстоятельствах… Сейчас – не вижу…

– Понятно, – кивнул Сэнсэй. – Какие еще будут идеи по части доказательств?

– Ну… – подавленно протянул я. – Ну… Если, к примеру, я засну и войду в игру, могу нанести себе рану – и она проявится в реале! – осенило меня.

– Пожалуй, это смотрелось бы эффектно, – поразмыслив пару секунд, кивнул Владимир Александрович. – Думаю, ради такого эксперимента можно и попросить товарища из спорткомитета доехать до Внуково самостоятельно… Что даст нам около сорока минут. Сумеешь уснуть за это время?

– Я… постараюсь, – не слишком уверенно пробормотал я.

– Тогда ложись вон туда, – махнул Сэнсэй рукой на высокую стопку матов в углу комнаты. – Дверь я прикрою, чтобы шум из зала тебе не мешал. Только сильно не калечься, достаточно будет маленькой свежей царапинки в оговоренном месте…

– Сделаю надрез на левом предплечье, – предложил я. – Я говорил, у меня там здоровенный тесак в Инвентаре – им и сделаю. А вы тут зафиксируйте, что я не жульничаю…

– Сниму весь процесс на смартфон, – усмехнулся Владимир Александрович. – Даже на два, для верности!

* * *

– Простите, Сэнсэй, – пробормотал я, сползая с мата. – Не могу уснуть…

– У тебя есть еще семь минут, – напомнил Владимир Александрович.

– Не, бесполезно, – обреченно мотнул головой я. – Сна ни в одном глазу.

По ходу, провалился и план Б, моя последняя надежда – что от страха опростоволоситься перед Сэнсэем что-нибудь в моем организме чудесным образом мобилизуется, и дар Проснувшегося вернется наяву – как тогда в квартире Миюки или в самолете. Но по заказу оно, очевидно, не работало.

– Ну, нет так нет, – развел руками мой собеседник – как мне показалось, даже с некотором облегчением. – Попробуем тогда в другой раз.

– Когда вы возвращаетесь? – поинтересовался я убитым голосом.

– Через полторы недели. Там у них не просто турнир, будет целый цикл семинаров, Ханси[1] прилетит…

– Ясно, – вздохнул я.

– Не закисай, – попытался ободрить меня Сэнсэй. – И не теряй пока времени. Можешь потихонечку начинать тренироваться… Ну, не форсируя, конечно… И знаешь… Заскочи все-таки при случае во врачебно-физкультурный диспансер – или как они там теперь называются после очередного переименования… Возьми допуск. Можешь и эти свои японские бумажки им показать… А может, и не нужно показывать, пусть оценят твое состояние непредвзято…

– А в психушку они меня непредвзято не закроют? – буркнул я, принимая из рук Владимира Александровича пачку больничных документов.

– Не должны, по идее… Ну, хорошо – дождись моего возвращения. Вместе сходим к этим коновалам.

– Да, лучше уж дождусь…

– Подбросить тебя до дома? – предложил напоследок Сэнсэй. – Мне, в принципе, по пути.

– Нет, спасибо, – потупившись, отказался я. – Удачно вам слетать.

– А тебе счастливо оставаться, – улыбнулся Владимир Александрович.

На этом мы и простились.

[1] Букв.: «опытный фехтовальщик», «муж, достойный подражания» (яп.) – учитель учителей, мастер боевых искусств высочайшего уровня. Здесь: глава стиля каратэ-до, практикуемого Артуром.

6. Плач старушки «Нивы»

– Он все-таки летит в Тунис на этот чертов турнир? – я все еще стоял у двери тренерской, потеряно глядя вслед только что покинувшему зал Сэнсэю, когда, отпустив своих подопечных в раздевалку, сзади ко мне с вопросом подошел Пашка Иванов.

– Летит, – не оборачиваясь, ответил я. – А почему «все-таки»? – слегка нахмурившись, уточнил затем. – Он же вроде еще с весны собирался – как только стало известно, что там будет Ханси.

– Да, ты же не в курсе… Такое дело… Сегодня утром у Сэнсэя случилось что-то вроде приступа…

– Что?! – вот теперь к собеседнику я повернулся. Понятия «приступ» и «Сэнсэй» находились для меня в абсолютно непересекающихся Вселенных – если бы только, конечно, речь не шла о взятии «приступом» какой-нибудь вражеской цитадели. – Какого еще приступа?

– Точно не знаю, меня тогда в зале не было. Пацаны рассказали: стоял Сэнсэй, стоял – и вдруг упал. Ни с того ни с сего. И вроде как едва дышит. Вызвали «скорую», но к их приезду он уже оклемался и от помощи отказался. Однако в зал из тренерской в течение дня больше почти не выходил. Мы даже втихую заглядывали к нему время от времени – проверить, все ли в порядке… Вот не знаю: после такого – в самолет…

– Ну, ему виднее, наверное… – неуверенно пожал я плечами.

– Тоже так… – Иванов помолчал. – Слушай, ты извини, но пока дверь была открыта, я услышал кое-что из вашего разговора. Не то чтобы специально подслушивал – но ты так громко говорил…

– И что скажешь? – «на автомате» спросил я, все еще занятый «перевариванием» новости о случившемся с Сэнсэем – по сравнению с ней собственная история даже уже не казалась мне столь уж фантастической.

– Ну… – Пашка замялся. – Ты только не обижайся… По ходу, здорово тебя тот японец по кумполу приложил…

– Да пошел ты!.. – скривился я.

– Просил же: не обижайся! Но согласись: ты и сам наверняка не веришь в то, что вся эта катавасия – правда! Ну, или, по крайней мере, не до конца веришь!

– Знаешь, Пашк, я уже совершенно не понимаю, чему верить, а чему нет… – как смог, попытался уйти я от неприятной темы.

– Вот-вот! – принял мои слова за подтверждение своих Иванов. – Ладно, не кипишуй, все образуется! – хлопнул он меня ладонью по плечу. – Башке же, наверное, тоже время нужно, чтобы в норму прийти… Когда из Японии летели, Сэнсэй говорил: не факт, что Белов вообще на ноги встанет – а ты, вон, гляжу, бегаешь, как ни в чем не бывало! А глюки – что глюки? Кому они мешают?

Я промолчал. Ответить мог разве что что-нибудь резкое – но зачем? Пашка же из лучших побуждений разглагольствует. Ободрить пытается – как умеет.

– Я за рулем – тебя подвезти? – предложил между тем Иванов.

– Да нет, спасибо, сам как-нибудь доберусь, – ответил я ему точно так же, как и несколькими минутами ранее Сэнсэю.

Однако, в отличие от Владимира Александровича, Пашка проявил настойчивость.

– И охота тебе переться с тяжелой сумкой? – кивнул он на мой облепленный нашлепками авиаконтроля пузатый баул. – Или за такси платить…

Вот тут, надо признать, он попал в точку. Ехать, конечно, мне было всего ничего, но по таксистским расценкам денег у меня ни в кармане, ни на кредитке не осталось даже на это. Тащиться же через семь кварталов с туго набитым баулом пешком – в самом деле, то еще удовольствие…

– Посмотришь заодно, какие я своей «Нивушке» классные диски на колеса поставил, – продолжал уговаривать Иванов. – Ты же их не видел еще?

– Не видел, – не стал спорить я.

Машина – угловатая полноприводная «Нива», возрастом старше его самого – была Пашкиной любимицей и своего рода достопримечательностью. Приобретенная в состоянии металлолома, сперва она медленно, но неуклонно доводилась им до ума (при покупке автомобиль, кажется, даже самостоятельно не ездил, счастливому новому владельцу его привезли на эвакуаторе), а после настал период улучшений и украшательств. Какие-то хитрые зеркала, накладки на бампер, чехлы на сиденья, теперь вот диски…

– Вот и посмотришь! – загорелся Иванов. – Давай, поехали! Ну?

– Ну, поехали, – по большому счету не видя смысла упорствовать, сдался я.

– Сейчас, – подорвался мой собеседник, – я только переоденусь и ключ от зала сдам…

В автомобильном дизайне я мало что понимаю, но для своих более чем солидных лет Пашкина «Нива» и правда смотрелась неплохо. Что же касается конкретно дисков – то здесь я, признаться, ничего особо выдающегося не увидел. Диски как диски. Разве что прежние, кажется, были ржавыми, а эти – аккуратными, воронеными. Тем не менее я честно сделал три круга вокруг машины, подолгу останавливаясь у каждого колеса и одобрительно кивая. Пашка был в восторге.

Забросив мой баул в багажник, мы устроились в салоне. Иванов повернул ключ в замке зажигания, и, издав раскатистый рык рассерженного тигра («Глушитель, конечно, тоже надо бы поменять. И еще кое-что по мелочи… Но это уже следующий этап!»), «Нива» полупрыжком сорвалась с места и, раздирая светом фар успевшие сгуститься сумерки, бодро поскакала по дворовым ухабам в сторону магистральной улицы.

Ехать, как я уже упоминал, было недалеко – дорога от Дворца до моего дома не заняла и десяти минут. Разговоров в пути мы особо не вели – надсадный рев мотора вынуждал едва ли не кричать, и, обменявшись первой парой фраз, мы, не сговариваясь, умолкли. Уже во дворе я сообразил, что нужно было попросить Пашку высадить меня на улице – больно уж громоподобен оказался наш заезд, наверняка не один и не два соседа помянули нас не самым добрым словом – ну да было уже поздно.

Наконец «Нива» замерла у нужного подъезда, Иванов заглушил двигатель, и настала благословенная тишина.

– Завтра в зале будешь? – спросил меня Пашка.

– Не знаю, – пожал я плечами. От тренировок мои мысли были пока по-прежнему весьма далеки.

– Если что, я часам к двум подтянусь, – сообщил Иванов. – Раньше не смогу – нужно к двоюродной сестре заскочить, кое-что завезти.

– Понял, – кивнул я.

– Ну, до завтра тогда, – по-своему расценил мой ответ Пашка и протянул мне руку.

Я повернулся, чтобы ее пожать, и в этот самый момент краем глаза уловил снаружи, с моей стороны от машины, какое-то движение. Не завершив поворота к приятелю, я обернулся: от подъезда к «Ниве» приближались двое. Решив, что это, должно быть, недовольные устроенным нами шумом жильцы, я вздохнул, готовясь к неизбежному скандалу…

Дальше все произошло очень быстро. Пенять нам на грохот незнакомцы не стали. Вместо этого за стеклом дверцы из вечернего полумрака вдруг возникло круглое черное дуло, выплюнувшее в мою сторону алый язычок пламени. Раз, другой, третий… Трижды громыхнуло. Обиженно звякнуло стекло.

А потом… Точнее, почти одновременно… Пули прошили меня насквозь, однако, не причинив мне при том ни малейшего вреда – я даже не почувствовал их пролета! Одна угодила в спинку водительского сиденья, две другие – в опешившего Пашку. Охнув, Иванов вытаращил глаза и, закашлявшись, повалился головой на руль. Его верная «Нива» выдала протяжный, жалобно-плаксивый сигнал-стон.

Но даже сквозь него, я отчетливо расслышал слова, прозвучавшие по ту сторону разбитого окна – словно фильтры в игре сработали:

– Что за черт?! – удивленно бросил один из нападавших.

– Проклятье! – вторил ему второй. – Он неуязвим! Значит, здесь уже квест-зона. Уходим, быстро!

Оба они более не являлись для меня незнакомцами. Нет, лица негодяев не были мне видны, но яркие надписи над их головами, синяя и зеленая, отчетливо читались даже сквозь металлическую крышу «Нивы». Первого, Спящего, звали Миранчук Сергей. Второго, Проснувшегося – Черных Егор.

7. Список друзей

Рванув ручку дверцы, я дернулся вслед злоумышленникам, но впившийся в плечо ремень, которым я был пристегнут к креслу, грубо отбросил меня обратно на сиденье. Наверное, и к лучшему: внезапная встряска меня малость остудила. Негодяи уже скрылись в темноте ночи – поди сыщи их теперь в дворовых закоулках! Да и если найду – что сделаю против пистолета? Правда, выстрелы не причинили мне вреда… «Он неуязвим!» – так, кажется, сказал Егор. Типа, из-за квест-зоны. Точно, Миюки же писала: как только она воспользуется неким ключом, Москва станет отражением открытого ею в виртуальности данжа, и бои PvP – схватки меду Проснувшимися – окажутся здесь под запретом! То есть, получается, навредить мне Черных бессилен – как, очевидно, и я ему… А Миранчук, пока действует по указке Егора, очевидно, рассматривается всего лишь как его орудие, вроде науськанного игроком непися, и также мне не страшен – иначе Черных просто передал бы пистолет подельнику-Спящему… Впрочем, кто знает: может, Егор в спешке просто не сообразил так поступить… В любом случае, отчаянно нестись во тьму проверять, так оно или нет – едва ли разумно. Тем более, что есть дело поважнее…

Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, и, оставив в покое дверцу «Нивы», я повернулся к уткнувшемуся лбом в руль хрипящему Пашке. Быстрее, пока не ушли игровые способности!

Желаете исцелить раненого?

Пациент: Иванов Паскаль

Да / Нет

Паскаль? Какой еще Паскаль? Машинально я стрельнул взглядом над коротко стриженной макушкой приятеля. Так и есть: «Иванов Паскаль». Судя по цвету надписи, Спящий. Ладно, после разберемся.

Да, желаю!

Исцеление пациента без использования лекарственных средств возможно при помощи энергии Ки.

Желаете воспользоваться энергией Ки?

Да / Нет

Вот новость-то, блин! Да!

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы трижды использовали энергию Ки оффлайн!

Получено Достижение: «Повторенье – мать ученья»

Бонус за Достижение: стабильный доступ к игровым функциям оффлайн

Тем временем, над двором прокатилась череда громких хлопков, словно в небе лопнула сотня исполинских воздушных шариков, и окна всех окрестных домов разом потемнели. Погасли и лампы подъездов, и фонари на столбах, и даже уличный рекламный щит, угол которого еще секунду назад виднелся в узком проеме между зданиями. Где-то неподалеку испуганно завыла собака, разразилась удивленным многоголосым карканьем воронья стая.

Пашка оторвал голову от руля, непонимающе оглядевшись, ощупал бок, в который угодили пули. Кажется, нашел пальцем свежую дырочку в футболке, от чего, похоже, окончательно сбился с толку.

– И… Что это было? – выговорил Иванов заплетающимся языком.

– Паскаль, значит? – облегченно усмехнулся я ему в ответ.

– Что? – растерянно захлопал глазами мой приятель. – Откуда ты… Или что… правда, видишь имена, как в компьютерной игре?!

– Почему Паскаль-то? – похоже, от пережитого потрясения меня тоже слегка заклинило. – Родители увлекались французской философией Нового времени?

– Хуже, – буркнул Иванов. – Батя на программиста учился. Паскаль – это у них там такой специальный язык для компа… Один из. Я в детстве мечтал: вырасту, паспорт пойду получать – обязательно поменяю имя. А как время пришло, подумал: а зачем? Все равно я для всех Пашка. На турнирах меня Сэнсэй всегда как Павла заявлял – ни разу никто не полез в документы проверять…

– Понятно… – протянул я.

– А вот мне ни черта не понятно, – от души тряхнул головой мой приятель. – Ты меня, типа, исцелил, да? Как ту японку, про которую ты Сэнсэю втулял?

– Ну, типа того.

– Круто!.. В смысле, спасибо. В смысле… Черт, мысли путаются! – виновато развел он руками. – Я уж решил: все, кранты… Повезло, что способности вернулись вовремя, да? А что за перцы в меня стреляли? И, главное, за что? Никому вроде дорогу не переходил… По крайней мере, не настолько, чтобы до пальбы дошло…

– Стреляли в меня, – поспешил успокоить его я. – Но, скажем так, не попали. В меня теперь, как выясняется, не так просто попасть… Тебе случайно досталось. Прости, я не знал, что так будет...

– Да что уж там «прости», – пробормотал Пашка-Паскаль. – Ты же все и исправил сразу – я и испугаться-то не успел… Ну, почти…

Он еще что-то продолжил возбужденно говорить в том же духе, но я его уже не слушал, пораженный неприятной догадкой. Допустим, напрямую я и правда для Егора и его банды неуязвим. А опосредованно? Через близких? Речь даже не о Пашке. Точнее, не только о нем… Неужели в правилах здесь «дыра»? И как быстро ее нащупает Черных? И вдруг уже нащупал? Алё, дорогая система, как тебе такое?

Свой иммунитет в квест-зоне вы вправе распространить на персонажей, угроза негативного воздействия на которых делает вас уязвимым

обиженно откликнулась система.

Для этого отметьте их в игровом меню как своих друзей.

Отмечено в качестве друзей, в том числе по умолчанию: 6/9 (нажмите, чтобы открыть список).

Желаете отметить в качестве друга персонажа Иванов Паскаль?

Да / Нет

Внимание: количество персонажей, которых можно отметить в качестве друзей, ограничено!

Внимание: вы вправе в любой момент снять с персонажа, в том числе отмеченного по умолчанию, метку друга!

Не задумываясь, я выбрал «Да».

Персонаж Иванов Паскаль отмечен в качестве вашего друга.

Отмечено в качестве друзей, в том числе по умолчанию: 7/9 (нажмите, чтобы открыть список).

Так, в самом деле, стоит посмотреть, насчет кого успели решить за меня…

Открывшийся список содержал три раздела: «Родственники», «Учителя» и «Прочие». В первом я обнаружил отца, единокровную сестрицу Вику и проживавших в Саратове деда с бабкой – по отцу – Георгия и Елену Беловых (родители матери ушли из жизни вскоре после ее смерти). Во втором – Сэнсэя и Миюки (не очень было понятно, зачем последней нужен мой иммунитет – у нее же, по идее, свой есть! – но этот момент, система, по ходу, в расчет не брала: Учитель – добро пожаловать в список; не нравится – можно удалить). В третьем разделе ныне одиноко числился Пашка-Паскаль.

Кого-то тут явно не хватало… Кого? А, ну точно: Дмитревны!

Как уже, кажется, упоминалось, особо нежных чувств к мачехе я никогда не испытывал, но с возрастом худо-бедно научился ее уважать – хотя бы как выбор отца. Последнему Дмитревна, безусловно, была дорога. Оставлять ее за пределами перечня друзей – означало прямо подставить под удар: враги наверняка не упустят случая прощупать меня через нее. Да и свободные места в списке пока есть…

– Отметить в качестве друга Белову Людмилу Дмитриевну, – отчетливо прошептал я – на всякий случай, вслух. – Супругу Белова Олега, мою мачеху, – добавил для верности.

Ошибка!

Для того, чтобы отметить персонажа как вашего друга, с ним необходим визуальный контакт! Наладьте его и повторите попытку!

Блин! Напридумывали сложностей! Ладно, сейчас по-быстрому подскочим и наладим…

Сунув руку в карман, я выудил оттуда телефон, намереваясь набрать отцу – для звонка, правда, было поздновато, но для визита в гости без предупреждения – тем более. Гаджет был мертв. Безуспешно потыкав пальцем в экран, я сообразил: Ки. Вырвавшись, она не только свет в домах гасит, телефону, вот, тоже досталось…

Что за невезуха!

Уронив бесполезную трубку на колени, я повернулся к Пашке. Тот давно умолк и бездумно смотрел теперь на меня, не смея мешать.

– Где я раньше жил, помнишь? – задал я вопрос. – Ну, с отцом, на Владимирской?

Иванов торопливо и энергично закивал: помню, мол.

– Едем туда! – распорядился я.

Снова кивнув, Пашка послушно, как получивший команду робот, потянулся к ключу зажигания.

8. Сувениры

«Сейчас еще, чего доброго, не заведется…» – успел подумать я прежде, чем ключ повернулся в замке зажигания, однако обошлось: двигатель «Нивы» победоносно взревел. То ли помогло, что в момент выброса мной энергии он был заглушен, то ли в старенькой, «простой, как валенок», по выражению Пашки, машинке привередливой Ки не нашлось, чем поживиться.

Ловко развернувшись в тесном проезде, Иванов погнал автомобиль вдоль дома, сразу же, еще во дворе (напомню: темном) набирая весьма приличную скорость.

– Эй, потише, все же не на пожар едем! – силясь перекрыть рокот мотора, машинально одернул я приятеля, но тут же, вспомнив, что у Черных с Миранчуком, реши они нас опередить, будет приличная фора, передумал: – А вообще ладно, гони, только не угробь никого!

Безропотный Пашка исполнил оба приказа: сперва резко дал по тормозам, затем снова что было сил вдавил в пол педаль газа. Тряхнуло неслабо, но на этот раз я уже счел за благо промолчать.

Вдоль улицы фонари горели, темно было лишь на небольшом участке при въезде во двор. На самой границе света и тени грустно стоял обесточенный троллейбус, уже без пассажиров. Южной наружности водитель в оранжевом жилете (Бордеяну Георге, Спящий) раз за разом наводил штангу токоприемника на провод, похоже, не переставая удивляться, почему привычный алгоритм не срабатывает. Проскочив буквально в метре от занятого своим делом работника Мосгортранса, Иванов резко выкрутил руль. Какое-то время «Нива», отчаянно визжа покрышками, продолжала двигаться поперек улицы – уже левым бортом вперед – но на самой осевой линии одумалась и встала на нужный курс. Я выдохнул.

Не прошло и десяти минут, как мы были на 3-й Владимирской улице, почти вернувшись к Дворцу. Отчий дом располагался в самом ее начале, через шоссе от Измайловского лесопарка. Неохотно сбросив скорость, Пашка свернул во двор – о том, что негоже с таким шумом врываться в полууснувший квартал, я снова вспомнил слишком поздно.

Зарулив на свободное место у тротуара, «Нива» замерла, двигатель умолк.

– Постараюсь недолго… – кинул я приятелю, отстегивая ремень.

– Угу, – промычал Иванов.

Выбравшись из машины, я сунулся в багажник и выудил из баула пакет с японскими сувенирами, купленными мной в аэропорту в самый последний момент, просто так, ни для кого конкретно – какой-никакой, а повод для позднего визита. Еще раз окинув взглядом притихшую «Ниву» и убедившись, что по-прежнему четко вижу надпись над головой оставшегося за рулем водителя, я спешно зашагал к подъезду.

Код домофона не менялся здесь лет десять, и через считанные минуты я уже стоял на площадке пятого этажа и звонил в дверь отцовской квартиры. Открыли мне не сразу – так, что я уже начал прикидывать, куда бы это хозяева могли свалить на ночь глядя и как сие влияет на мои планы. Но вот наконец за дверью послышались приглушенные шаги, в стеклышке «глазка» мелькнул отблеск света, и щелкнул отпираемый замок.

– Артур?! – на пороге босой, в затертых «домашних» джинсах и старой линялой футболке с поблекшей надписью «Star Wars: Хан стрелял первым», которую, я, кажется, помнил чуть ли не с детства – тогда она, конечно, была новой и яркой – стоял удивленный и заметно встревоженный отец. Белов Олег, Спящий. – Что случилось?

– Ничего не случилось, – поспешил заверить я. – Просто вот вернулся из Японии – решил заскочить, сувениры завезти.

– Так поздно? – перевел дух отец. – А что не позвонил сначала?

– Телефон сел, – в доказательство я продемонстрировал «сдохший» гаджет. – Так как, пустишь?

– Да, конечно, заходи, – засуетился он, отступая с порога. – Просто неожиданно так… Я уж подумал, стряслось что! А ты разве не пару недель назад должен был вернуться из этой своей Японии?

Да, такие вот у нас в семье «высокие» отношения, и все о них знают. Впрочем, если бы я помер в токийской больнице, Сэнсэй отцу, конечно, сообщил бы…

– Пришлось задержаться, – пояснил я, входя в квартиру. – Как раз на пару недель.

– Красиво жить не запретишь… Ты разувайся и на кухню проходи, Лида с Викой спят уже…

– Как спят? – непроизвольно вырвалось у меня.

– Сколько сейчас времени знаешь?

– А, ну да… – пробормотал я, пытаясь сообразить, как быть. Система написала «визуальный контакт» – это же значит, глазками надо увидеть… Но врываться в спальню к мирно спящей мачехе – как-то оно совсем некомильфо! Не объяснишь же, что это исключительно ее пользы ради!

– Пиво будешь? – поинтересовался тем временем отец, кивнув на холодильник – дело происходило уже на кухне. – Хотя да, ты же у нас, типа, спортсмен…

– А вот и буду! – заявил я, с размаху плюхаясь на колченогий стул, тоже с детства знакомый. Пиво, не пиво, а время в поисках решения как-то потянуть было нужно.

Кажется, искренне порадовавшись моей сговорчивости, отец по-быстрому поставил на стол бутылку и пару кружек. Затем, секунду поразмыслив, добавил еще одну бутылку и откупорил обе при помощи открывашки в виде изящного башмачка – а вот это уже было что-то новенькое, при мне такой в доме не водилось.

Искрясь, плеснуло в кружки янтарное пиво.

– Ну, давай, что ли, за встречу, – поднял отец свою. – Не так часто видимся…

Наши кружки соприкоснулись с тихим звяком, и я отпил глоток. В рот, по большей части, попала безвкусная пена.

Отставив кружку, я нагнулся к пакету с сувенирами, который перед тем положил на пол, и извлек оттуда три небольшие деревянные фигурки-неваляшки, напоминающие бородатых слепоглазых колобков в красных мотоциклетных шлемах.

– А Дмитревна с Викой точно спят? – спросил затем, выстраивая импровизированные подарки в рядок. – Тут каждому из вас по одной. Хотел лично вручить…

– Спят, – развел руками отец. – А что это за…

– Ничего и не спят! – послышалось вдруг из коридора. Увы, голосок был детским. – Уснешь тут, когда под окном какой-то идиот-байкер гоняет! – звонко шлепая подошвами – в этом доме вообще было принято ходить босиком – на ходу запахивая пестрый байковый халатик, на кухню вбежала моя одиннадцатилетняя сестрица – остроносая златокудрая худышка, вся в мамашу. Белова Виктория, Спящая. – Привет, Артур! – обронила она, резко остановившись в паре шагов от меня. Я ответил благосклонным кивком. – Пируете? А можно мне тоже чего-нибудь попить? – перевела девочка взгляд на отца. – Колы или хотя бы холодного чая?

– Возьми в холодильнике, что там есть, – последовало разрешение.

– Мама тоже сейчас выйдет! – сообщила Вика, открывая белую дверцу. Я едва удержался от радостного возгласа. – Она одевается – ее тот чудак на мотоцикле – «чудак» на ту же букву, что и «мотоцикл» – тоже разбудил!

– Вика! – строго покачал головой отец. – Следи за языком! А то брат решит, что мы тут тебя совсем не воспитываем!

– А то он плохо меня знает! – двусмысленно заявила девочка, доставая из холодильника красную запотевшую банку «кока-колы» и критично ее разглядывая. – Думаешь, от кого я первые в жизни нехорошие слова услышала?

Я усмехнулся. Не столько даже последнему обвинению, может, и справедливому – просто вдруг сообразил, что никакого шумного байкера под окнами скорее всего не было – не иначе, за рев мотоцикла спящее семейство приняло раскатистый голос Пашкиной «Нивы». Вот уж не знаешь, где найдешь, где потеряешь!

– Виктория! – повысил между тем голос отец.

– Все, молчу, молчу, – заверила сестрица, с хлопком откупоривая банку.

– О чем молчим? – а вот это уже была мачеха, собственной персоной. Стройная, довольно молодая еще женщина – разница в возрасте с отцом у нее была лет в семь – она, по ходу, успела не только одеться – на Дмитревне были элегантные светлые бриджи и блуза, удачно подчеркивающие все, что нужно – но и нанести на лицо легкий макияж. – Здравствуй, Артур!

– Привет! – с неподдельной радостью откликнулся я и, не теряя времени, вызвал игровое меню: «Отметить Белову Лидию в качестве друга!»

Персонаж Белова Лидия отмечен в качестве вашего друга.

Отмечено в качестве друзей, в том числе по умолчанию: 8/9 (нажмите, чтобы открыть список).

– Что ты там такое увидел на потолке? – проследил за моим взглядом отец. – Ну да, покрасить не мешает. Давно собираюсь.

– Нет, нет, ничего! – выпалил я, с чувством исполненного долга закрывая меню. – Так вот, раз все в сборе – перехожу к подаркам. – Это называется кукла Дарума…

– Я знаю! – перебила Вика, цепко хватая крайнего колобка. – Нужно желание загадывать и глазки ей рисовать!

– Точно, – подтвердил я. – Загадываешь желание – и рисуешь один зрачок – глаза специально оставлены белыми. Через год, если желание сбывается – рисуешь второй.

– А если нет? – поинтересовалась Дмитревна, также беря в руку фигурку.

– Тогда нужно отнести куклу в специальный храм и сжечь! – поведал я. – Короче, это вам – типа, сувениры из Японии, – два колобка уже оказались по факту разобраны, и я пододвинул третьего поближе к отцу.

– Спасибо, Артур, – произнесла мачеха.

– Спасибо, сын, – вторил ей отец, поднимая со стола и рассматривая доставшуюся ему куклу.

– А где потом искать этот храм? – прищурившись, поинтересовалась Вика. – У нас такие вообще есть?

– Погоди с храмом – может, еще сбудется желание, – с улыбкой заметила ей Дмитревна.

– А ну как нет? – передернула плечиками девочка. – У Артура всегда подарки с подвохом!

– Виктория! – нахмурился отец.

– Вот через год и проверим, – хмыкнул я, поднимаясь со стула. – Собственно, мне пора…

Дмитревна метнула на Вику осуждающий взгляд – должно быть, решила, что меня обидели едкие слова сестрицы. Не особо, на самом деле. Нужно признать, для подобных обвинений кое-какие основания у девочки имелись – пусть дело было и прошлое…

– Меня внизу друг ждет в машине, – поспешил объяснить я. – Я и так подзадержался…

– Ничего себе задержался – даже кружку не допил! – сокрушенно покачал головой отец. – Посидел бы…

– Как-нибудь в другой раз, – ничтоже сумняшеся обещал я. – А сейчас правда друг ждет!

– Пригласил бы и его, пива на всех хватит…

– Он за рулем.

Как ни странно, именно этот аргумент сработал – более меня удержать не пытались. Выйдя в коридор, я присел на корточки и принялся зашнуровывать кроссовки. Отец быстро прошел мимо меня, в комнату, но уже через несколько секунд вернулся.

– Самого интересного не рассказал! – с энтузиазмом произнес он. – У нас же с Лидой наконец книга вышла! Вот, гляди! – продемонстрировал он мне томик в мягкой обложке.

Распрямившись, я взял книгу в руки. На обложке значилось: «Белов О.Г., Белова Л.Д. “Бумажные деньги гражданской войны”». Ниже шел рисунок –блеклая серая купюра с изображением прижимающего к скале когтями змею двуглавого орла и крупной надписью: «Денежный знакъ ПЯТЬСОТЪ рублей». Мелко там было еще что-то написано, в нескольких местах, но что именно, я не разглядел – да, признаться, и не особо пытался.

Вышедшими из обращения деньгами отец увлекался, сколько я его помню – толстенные альбомы с красочными банкнотами были чуть ли не единственными вещами в доме, трогать которые мне в детстве категорически не разрешалось. Впрочем, соблюдался запрет так себе: не раз и не два, оставаясь в квартире один, я забирался тайком в заветный шкаф, доставал чудесные бумажки и играл с ними – или просто разглядывал, полюбоваться там было на что. После аккуратно убирал на место, и пойман не был ни разу.

А потом… Именно на конгрессе бонистов – так называют коллекционеров старых банкнот – отец и познакомился с Дмитревной. С тех пор в злополучные альбомы я не лазил ни разу.

– Это авторский экземпляр, но мы его Вике обещали… – тон отца сделался немного виноватым. Сестрице, кстати, и бесценные альбомы листать позволялось! – Я заказал в издательстве еще несколько, как придут – один твой! – с энтузиазмом добавил он.

– Спасибо, – проговорил я, возвращая книгу. – Буду рад.

На этом мы распрощались.

9. Деревенская лавка

Маршрут построен

Я посмотрел на карту: судя по ней, путь мне предстоял весьма неблизкий. Полем до деревни или даже, скорее, небольшого городка, потом берегом озера и дальше, в горы, в самом сердце которых и отшельничал в пещере мой будущий Учитель. Пока, скорее всего, и не подозревающий, что у него вот-вот появится новый ученик – если, конечно, ками не поделился с ним этой радостной вестью. Но последнее – сомнительно: лисенок же прямо сказал, что в эту локацию не особо вхож…

Сам-то я сегодня тоже сюда не собирался – памятуя о предостережении Миюки насчет опасностей захода в игру без РПГ-капсулы. Но, добравшись до дома уже за полночь, едва коснулся головой подушки, как тут же и обнаружил себя в виртуальной гостинице. В помещении, в которое впервые перенесся в прошлый раз, через открытые ками тории. В моей новой личной комнате.

От прежней она отличалась мало – похожий соломенный тюфяк, похожие циновки на полу, даже столик почти такой же, как и в старом моем обиталище. Разве что рисовая бумага, натянутая на каркасе стен, была здесь не белесых, а темных, почти черных тонов – при этом, однако, свет внутрь она пропускала ничуть не хуже.

Собираться-то я в виртуальность не собирался, но раз уж так получилось…

Нет, можно было, конечно, сразу же выйти назад в оффлайн – вот только потом-то что прикажете делать? Всю ночь глаз не смыкать? Хорошо Миюки, у нее дома собственное «яйцо», а мне подобное выиграть так и не дали! Переться, засыпая на ходу, в ближайший игровой клуб? Так еще не факт, что в первом же, куда я сунусь, найдутся свободные РПГ-капсулы – говорят, их принято бронировать заранее, тем более, на дефицитные ночные часы. Действуя методом тыка, глядишь, до утра так и пробегаю от одного заполненного под завязку заведения к другому. А позвонить узнать или на сайте уточнить – телефон, как на зло, приказал долго жить…

Второй вариант – вообще не дергаться, смирно пересидеть московскую ночь в личной комнате – здесь мне точно ничего не грозит. Но как-то это совсем уж глупо будет выглядеть. Да и некогда мне, по большому счету, прохлаждаться: качаться надо! Сколько там у меня текущий Опыт? -169/1000? МИНУС сто шестьдесят девять, если кто вдруг не понял! Нет, трусливо прячась в личной комнате, на второй дан не заработаешь!

Рассудив так, я решительно поднялся на ноги и выглянул в коридор, в конце которого сразу же обнаружил некую Казуми-сан, местную хозяйку – в отличие от несчастной Азуми-сан, женщину уже весьма преклонного возраста. Ну, как женщину – непись Уровня 8. Обрадовавшись мне, как родному, бойкая старушка тут же вызвалась зашить прорехи на моей куртке, не забыв, впрочем, попросить за работу полновесную золотую монету. Отправляться к Учителю оборванцем явно не стоило – об этом и ками предупреждал – так что пришлось согласиться.

Работа заняла у Казуми-сан минут десять, дав мне время еще раз как следует обдумать ситуацию. Тогда-то я и обратился к карте. Как и обещал ками, путь к жилищу Учителя был на ней обозначен. Но вот того, что идти придется столь далеко, я, признаться, совсем не ожидал. Додзё Аркадия Андреевича, мое первое в игре, от гостиницы располагалось, можно сказать, в двух шагах. Кииоши-сама жил пусть и несколько на отшибе, но тоже вовсе не за тридевять земель. Здешний же Учитель зачем-то залез высоко в горы, до которых, кстати, тоже еще нужно было добраться…

Что ж, тем более следовало поспешить! Так что, получив наконец от Казуми-сан приведенную в порядок куртку и уплатив корыстолюбивой хозяйке оговоренный золотой, более не мешкая, я отправился в дорогу.

Проходя через деревню (и в самом деле оказавшуюся раза в три крупнее знакомой мне по прежней локации, но на гордое звание городка все же никак не тянувшую), я замедлил шаг возле выделявшегося в ряду прочих домиков характерного двухэтажного здания без крыльца. Уж не лавка ли это? Точно, лавка! А раз так – то не зайти ли мне в нее, не закупиться ли, например, рисом? Играть круглосуточно я пока не собирался, но иметь под рукой средство для поднятия Бодрости и поправки Здоровья всяко не помешает! За время, проведенное вне игры, рана у меня на боку почти зажила, но до стопроцентного восстановления параметров мне все еще недоставало пары баллов. Да и дорога наверняка меня вымотает, а перед Учителем всяко лучше предстать полным сил – вдруг сразу нагрузит?

С этими мыслями я свернул в лавку.

Скучавшего за широким прилавком хозяина-непися звали Такаяма-сан, и собой он являл этакое среднее арифметическое между двумя моими прежними знакомцами-торгашами Тоямой и Токанавой. И вовсе не только именем. Не худой и не высокий, как Токанава-сан, но и не низенький и не кругленький, как Тояма-сан – так, серединка на половинку. Уровень у него тоже был аккурат промежуточный между 6-м Тоямы и 4-м Токанавы – 5-й.

– Добро пожаловать, уважаемый Мастер, – учтиво приветствовал меня непись. – Чем могу служить?

Ну да, верно: черный пояс – значит, Мастер. Мелочь, а приятно…

– Мое почтение, Такаяма-сан, – в тон ему ответил я. – Мне нужны две-три дневные порции риса.

– По золотой монете за миску, – назвал ожидаемую мной цену лавочник. – Изволите приобрести две или три?

– Пожалуй, три, – решил я. – Хотя погодите, любезнейший… А не найдется ли у вас случайно сакэ? – преимуществом последнего было отсутствие ограничений на прием. Если рис должным образом срабатывал лишь раз в сутки, то сакэ можно было употреблять с пользой хоть каждые пять минут. Правда, разлитое в чашки, его было не убрать в Инвентарь, но если взять целую бутылку…

– Увы, Мастер, сакэ не найдется, – в искренней печали развел руками Такаяма-сан. – Последнюю бочку отправили вчера Тому-Кто-Поселился-В-Горах, а новая поставка будет только через три дня – раньше никак не получится. Да и то, что привезут – наверняка сразу уйдет по тому же адресу, прокляни его трижды Небо!

– Тому-Кто-Поселился-В-Горах? – нахмурившись, переспросил я.

– Вот ваши три порции риса, Мастер, – не слишком старательно сделал вид, будто не расслышал меня, лавочник. – С вас три монеты, будьте любезны уплатить!

Отсчитав золотые, я выложил деньги на прилавок.

– Так кто, вы говорите, поселился в горах? – попытался затем вернуть разговор в прежнее русло.

– Прошу меня извинить, Мастер, но я не стану обсуждать это с вами, – поджал губы торговец, сгребая в ладонь полученные монеты. – Как и ни с кем, чей Уровень ниже 15-го.

– А что бы изменилось, будь у меня 15-й Уровень? – зашел я немного с другой стороны.

– Тогда я предложил бы вам задание… Возможно. Но что об этом говорить сейчас?

– И все же, что за задание? – не унимался я – отнюдь не из пустого любопытства. В конце концов, в горы-то я и направлялся – не мешало бы выяснить, что именно меня там ждет. – Допустим, у меня есть друг и у него 15-й Уровень. Думаю, зная детали, я мог бы заинтересовать его вашим предложением…

– Изгнать Того-Кто-Поселился-В-Горах туда, откуда он не в добрый час к нам явился, разумеется, – нехотя процедил Такаяма-сан.

– Так кто явился-поселился-то?! – начал понемногу терять терпение я.

– Тот, кому теперь уходят все запасы сакэ, что мне удается закупить. И кто отнюдь не спешит платить за них звонкой монетой! – снова беззастенчиво ушел от ответа лавочник.

Поняв, что большего от него все равно не добиться, я лишь махнул рукой. Кое-что, впрочем, и так уже складывалось. Судите сами. Некто, живущий в горах – там же, где и обещанный мне ками Учитель. Некто, справиться с кем без 15-го Уровня (5-й дан – таких Мастеров во всей игре наверняка можно по пальцам одной руки пересчитать!) не стоит даже и пытаться. Некто, нуждающийся в колоссальных объемах живительного сакэ – лучшего средства для исцеления ран – например, полученных учениками в жестких спаррингах… Как-то все уж больно четко одно к одному подходит!

Осталось решить, к лучшему все это для меня или наоборот, к беде. Но тут, пожалуй, гадать было бесполезно – только дойти до цели и убедиться лично.

– Что ж, рад был знакомству, Такаяма-сан… – с вымученной улыбкой проговорил я, пряча купленный рис в Инвентарь. Глаз сам собой зацепился за одну из соседних ячеек хранилища. – Да, вот еще что! – в моей руке появился сломанный почтовый контейнер. – Не знаете случайно, кто мог бы помочь мне починить эту вещь? – продемонстрировал я Предмет лавочнику.

– Позвольте… – перегнувшись через прилавок, торговец низко склонился над треснутым цилиндром. – Надо же, какая досада! – пробормотал он, внимательно его рассмотрев. – Не отработал и трети ресурса! Ай-яй-яй… Боюсь, что разочарую вас, Мастер, – снова поднял Такаяма-сан глаза на меня. – Починить Предмет можно, но стоить это будет дорого, очень дорого. И главное, в результате контейнер отвяжется от своей пары. Чтобы вновь установить между ними контакт, потребуется на некоторое время физически соединить оба Предмета… Обычно проделать это оказывается нелегко: когда имеется возможность встретиться, в почтовых контейнерах, как правило, нет и нужды.

– Да уж, – пробормотал я.

– Со своей стороны могу предложить следующее, – продолжил между тем лавочник. – Если бы вы согласились уступить мне этот, увы, бесполезный для вас поврежденный Предмет, я бы дал вам за него восемьсот золотых… Даже восемьсот пятьдесят, – тут же надбавил он, как видно, заметив пробежавшую по моему лицу тень недовольства.

– Нет, благодарю, – покачал я головой. – Контейнер не продается.

Верить на слово ушлому торговцу и расставаться с единственной ниточкой, связывавшей меня с Миюки, пусть якобы и оборванной, я был решительно не готов.

– Воля ваша, Мастер, – с деланым равнодушием пожал плечами Такаяма-сан. – Но если паче чаяния все же передумаете – я в любой момент к вашим услугам. И еще: как говорится, разумный торг всегда уместен!

– Хорошо, непременно это учту…

И, вежливо простившись на этом с хозяином, я покинул лавку.

10. Тот-Кто-Поселился-В-Горах

Почти до самого конца маршрута карта вела меня строго по тропе, где широкой, где почти пропадающей из виду, но явно хоженой – ну и в самом деле, не на орлах же Такаяма-сан доставляет в горы свое сакэ! Хотя Небо его знает, может, и на орлах, одного я даже видел – некоторое время тот величаво парил надо мной, вынуждая постоянно поглядывать вверх: а ну как атакует? Непись Уровня 12 – схватка могла выдаться жаркой! Однако нападать на меня гордая птица не стала и, степенно покружив, благополучно убралась восвояси.

По равнине, вблизи берега озера, дорога шла, словно по линейке прочерченная, в предгорьях же начала понемногу змеиться меж стройных сосновых и бамбуковых стволов, аккуратно обходя стороной кручи и обрывы, а после, словно войдя во вкус, принялась и вовсе выписывать крутые петли – шаг вперед, два назад. Пару раз, поддавшись искушению, я даже предпочел срезать путь – однажды удачно, без особых усилий одним броском выиграв метров пятьдесят, а вот повторно – не очень. Надежная с виду каменная осыпь предательски поехала под подошвами сандалий, учинив небольшой обвал и засыпав тропу внизу – недобрым словом помянет меня тот, кто пойдет здесь следующим. Впрочем, свою заслуженную «награду» я получил сразу, неудачно упав и потеряв 10 баллов Здоровья, да бонусом еще 5 – за открывшееся легкое кровотечение.

После этого случая с тропы я больше не сходил – пока та вдруг не исчезла сама, взбежав на неширокую ровную террасу и упершись в громадную каменную глыбу, грозно нависшую над моей головой. Здесь же обнаружились первые (помимо собственно дороги) следы игрового процесса – разбитая в щепки бочка, еще источавшая густой аромат сакэ.

Дело было уже на исходе пятого часа моего похода. Если верить карте, я находился почти у цели. Судя по всему, мне оставалось только взобраться на эту отвесную десятиметровую каменюку – и вот она, вожделенная обитель Учителя.

Смерив преграду долгим взглядом, я присел на подвернувшийся валун (должно быть, некогда отколовшийся от верхушки глыбы) и достал из Инвентаря порцию риса, вознамерившись «убить двух зайцев» – восстановить силы и неспешно обдумать дальнейшие действия. С первым из «ушастых» проблем не возникло: через считанные минуты, когда миска в моих руках опустела, показатели Бодрости и Здоровья послушно вернулись на уже основательно подзабытый ими максимум. А вот со вторым «косым» заладилось не особо. Обходного пути не просматривалось: справа от моей площадки, после короткого откоса склон резко обрывался глубокой пропастью, слева глыба вплотную примыкала к скале вдесятеро выше себя, и столь же отвесной. Вернуться и поискать другую дорогу? Но стрелка на карте безапелляционно указывала вперед…

Вздохнув, я поднялся на ноги, извлек из Инвентаря тесак и, приблизившись к преграде, тюкнул по ней лезвием. Металл сердито звякнул, будто досадуя на непрофильную работу, камень в ответ глухо ухнул, и на боку глыбы возник крохотный скол. Примерившись, я ударил еще раз – в ту же точку. Щербинка в скале заметно углубилась. Что ж, это вариант! Задрав голову, я еще раз оценил высоту преграды, подсчитывая в уме предстоящие труды. Десять метров. Ну, пусть даже одиннадцать. По выемке-ступеньке приблизительно через каждые полметра – это порядка двадцати штук нужно вырезать. Задача, конечно, не из простых, но и не из невыполнимых.

Опустив голову и перехватив поудобнее тесак, я принялся остервенело долбить скалу.

* * *

– Что за светопреставление?! Совсем страх потеряли?!

Снисшедший с Небес сердитый окрик настиг меня за изготовлением уже четвертой ступени. Дело, признаться, двигалось туговато. Если на первые три выемки у меня ушло едва по паре минут на каждую, то следующую нужно уже было долбить, повиснув этаким пауком на самой скале, а это значит ни замахнуться толком, ни в удар вложиться. А может, сама глыба выше оказалась не такой податливой, как у подножия… Так или иначе, львиная доля моих усилий уходила теперь в звон, гул и прочий шум. И незамеченными те явно не остались.

Вздрогнув от неожиданности и едва не сорвавшись при этом со скалы, я, как смог, искривил шею, поворачивая голову на голос, но не углядел там ничего, кроме сине-фиолетового неба и серой каменной стены.

– Привез сакэ? – пророкотало вновь сверху. – Наконец-то! Но громыхать-то зачем? И так голова раскалывается!

Поспешно спрыгнув вниз со своей импровизированной лестницы, я отступил к краю террасы – и вот теперь увидел своего недовольного собеседника. Над скалой качала раскидистыми рогами и трясла жидкой козлиной бородкой гигантская красноглазая морда. В край обрыва под ней упиралась пара исполинских трехпалых лап – на левой не доставало когтя. Непись, Уровень 20. И, кажется, хорошо знакомый мне непись. Даже слишком хорошо. Для верности, конечно, стоило присмотреться к его бронированной шее – все ли черные чешуйки там на месте – но таких деталей отсюда, снизу, мне было уже не разглядеть.

Маршрут перестроен

Контакт с целью установлен – вы прибыли в точку назначения

Маршрут завершен

Контакт с целью? Но моя цель – мой будущий Учитель, разве не так?! Или это и…

– Ты не торговец сакэ, – неприкрыто-разочарованно заметил тем временем Дракон. – Э, да это наш сколь отважный, столь и глупый герой Бирофу-сан! – узнал меня наконец непись. – Аккаунт перерегистрированный, а замашки прежние! Что ж тебе все неймется-то, а? Уйди, противный, с глаз долой, без тебя тошно!

– Я пришел… – заранее заготовленные для будущего Учителя слова начисто вымело из моей головы. – Я пришел, чтобы продолжить свое обучение, – кое-как выговорил я.

– Какое еще обучение? – хмуро бросил Дракон.

– Обучение… боевому искусству. Пути каратэ.

– Нашел время шутки шутить, – зло буркнул непись. – Не видишь, у нас похмелье?!

– Так здешнее сакэ же, вроде, не пьянит, – само собой вырвалось у меня.

– Это вас, игрочишек, оно не пьянит, а нас, свободных персонажей – очень даже! А уж после как колбасит… А тут ты еще со своим ножичком… Небом молю: уйди подобру-поздорову, не доводи до греха!

– Я ищу Учителя, – упрямо повторил я. – Мне сказали, что я найду его здесь.

– Помнится, не так давно я уже брал тебя в ученики, – нехороший признак: из ноздрей Дракона заструился черный дым. – И ты от меня отрекся! Так чего же хочешь теперь?!

Положа руку на сердце, замечание непися было справедливым. Ученик, покинувший Учителя, не вправе вернуться назад. Неужели хитроумный лисенок упустил из виду этот момент? Или с перерегистрацией моего аккаунта формальное препятствие устранилось? Хорошо бы, если так…

– После того, как вы оставили меня одного, у меня не было иного выхода… И прошу дать мне второй шанс, – как смог более твердо проговорил я. – Ками, пославший меня, свидетель – это не будет нарушением правил! – не преминул тут же сослаться на высший авторитет.

– Велика же, должно быть, твоя нужда, если ты осмелился явиться ко мне со столь дерзкими речами… – скривил свою и без того уродливую морду Дракон. – Да плевать я хотел на правила! И на ками твоего, чему бы он там ни свидетель! Оставили его, видишь ли… А не напомнишь, кто тот смельчак-недоумок, что изгнал меня из локации? Ведь это по твоей милости я торчу теперь в этих промозглых горах, заливая грусть-тоску дрянным сакэ – вместо того, чтобы блаженствовать с предназначенной мне Небом!

– Я просто выполнял порученный мне квест…

– А я – условия навязанной мне сделки, будь она неладна! Исполнял – и продолжаю исполнять.

– Мы оба оказались ею связаны, – примирительным тоном проговорил я. – Сначала я перехитрил вас, после – вы меня. В итоге та сделка не принесла желаемого ни мне, ни вам. Так почему бы нам не оставить в прошлом старые счеты? Начнем с чистого листа!

– Может, проще тупо столкнуть тебя в пропасть? – проворчал Дракон. – Хотя нет, это же спускаться придется… Тогда, может, уронить тебе на голову камень потяжелее?.. – деловито огляделся он по сторонам, явно подыскивая подходящий метательный снаряд.

– Чем сыпать угрозами, не лучше ли все-таки договориться добром? – неимоверным усилием воли не позволив голосу дрогнуть, выдал я.

– Вот же надоеда! – смачно дыхнул дымом непись, снова повернувшись ко мне – возможно, просто не найдя поблизости подходящего камня. – Ладно, будь по-твоему: давай попробуем. Вот мои условия. Я довожу тебя до 2-го дана – ты же за этим пришел, верно? Учу добросовестно, как положено. Обещаю, свой 12-й Уровень ты получишь. И даже сможешь после этого уйти из моего додзё живым… Взамен же выполнишь для меня одно небольшое поручение. Обещаю, что оно окажется тебе по силам и само по себе никак не помешает твоей игре, какова бы та ни была. Нечто наподобие бокового квеста. А вот в чем оно будет состоять – узнаешь после завершения обучения. Вроде все… Предложение окончательное. Устраивает – соглашайся, нет – проваливай. Третий вариант – я все-таки найду подходящий булыжник и проломлю твою глупую башку. Может, хоть удовольствие получу… Время на размышление – три секунды. Итак?

Желаете заключить сделку с Драконом?

Да / Нет

Внимание: оговоренные условия сделки будут обязательны для обеих сторон на вечные времена!

Дежа вю какое-то…

– Время истекло! – прорычал с горы непись.

– Условия приняты! – поспешно выпалил я, одновременно нажимая кнопку «Да».

– Гм… Признаться, я до конца надеялся, что ты выберешь булыжник, – вздохнул Дракон. – Что ж, быть по сему…

В воздухе что-то мелькнуло, и я даже успел подумать, что, воспользовавшись какой-нибудь лазейкой в условиях сделки – разумеется, заранее им подготовленной – непись все же решил со мной разделаться и швырнул со скалы камень… Но это оказалась закрепленная одним концом на вершине веревочная лестница.

– Что застыл, словно изваяние Будды? – не выждав и мгновения, рявкнул мой новый-старый Учитель. – Живо поднимайся в додзё, презренный лентяй! Начнем урок!.. О, Небо, как же у меня трещит голова!..

11. Наследие Мастера Оеката

– Что ж, давай посмотрим, как с тобой работать… – ритмично покачивая развесистыми рогами, пробормотал Дракон.

Взгляд его, казалось, пронзал меня насквозь. Собственно, приблизительно так оно и было: доступом Учителя непись считывал мои данные напрямую.

– О, Мудрость – «4»?! Надо же, а с виду дурачок дурачком… Не иначе, системный сбой… Ладно, не обращай внимания, это я так, со зла… Боевой Дух – всего «6», и половина – за нашивочки? Прямо скажем, не густо… Интеллект – лишь «15»? А вот это как раз не удивительно… Аж три Добродетели? И это какие же? РЭЙ, Ю и ДЗИН? Ну, хоть что-то… Так, а с Опытом как? «169»? Что? Минус «169»?! Словил штраф, что ли? За что? Это вопрос, ученик, разрешаю ответить.

– За неправильный выход из игры, – судорожно сглотнув, доложил я. – Сняли 200 баллов Опыта и 3 Боевого Духа. На самом деле, моей вины там не было, просто…

– Чушь, – недовольно перебил меня непись. – Получил штраф – значит, всяко виноват. За свою статистику отвечаешь ты и только ты, к 11-му Уровню такие вещи пора бы уже понимать…

– Да, Учитель…

Я неподвижно стоял в шизентай камаэ – стойке ожидания: ноги на ширине плеч, колени самую малость согнуты, сжатые в кулаки опущенные руки слегка вынесены вперед – в центре почти идеально квадратной площадки размером аккурат со спортивное татами. С трех сторон та обрывалась пропастью, с четвертой, на каменном возвышении, подложив под продолговатую голову кривые передние лапы, возлежал Дракон. За его двадцатипятиметровой черной тушей скрывалась тропинка, сбегавшая к пещере, служившей неписю жилищем.

– Что же касается свободного покидания игры – и, соответственно, возвращения в нее – с этого, пожалуй, нам и стоит начать, – задумчиво проговорил Дракон. – Точки входа-выхода здесь, у меня в горах, нет, а каждый раз гонять тебя на тренировку пешком через пол-локации, из гостиницы, а потом обратно, даже у меня изуверства не хватит. Да и вообще, навык этот зело полезный, не только время экономит, но иной раз и жизнь может спасти… Так что за него первым делом и возьмемся… В каком направлении тебя развивать, в принципе, мне ясно, – слегка приподняв голову, непись тряхнул бороденкой. – Мудрость – «4» – грех не воспользоваться такой форой. Ее и станем качать. Все остальное – Сила, Выносливость, Ловкость, Интеллект, даже Боевой Дух – надеюсь, приложатся. Вообще-то, специализацию принято выбирать после 2-го дана, но будем считать, что у нас случай особый… Итак… Вот скажи мне, ученик, что такое ката? – внезапно сменив тему, Дракон выпустил в мою сторону две струи густого черного дыма.

Сделав неосторожный вдох, я насилу удержался от того, чтобы не зайтись в исступленном кашле.

– Бой с тенью, – отчаянно борясь с нарастающим першением в горле, прохрипел я.

– С тенью? – прищурился Учитель.

– Ну, с воображаемым противником…

– Браво! – выразительно хмыкнул непись. – Ответ, достойный новичка с 10-м кю!.. Ну а если подумать как следует?

– Формальный комплекс упражнений, включающий стойки, переходы, удары, блоки, а также их связки – в различных сочетаниях, – казенно выговорил я. – Квинтэссенция техники стиля, своего рода живой учебник каратэ-до, – добавил затем, видя, что Учитель явно ждет чего-то еще.

– И снова браво, – буркнул Дракон, выдержав долгую паузу. – Просто поразительная глубина понимания сути Пути каратэ! На 9-й кю, пожалуй, потянет. Так и подмывает распорядиться, чтобы на следующее занятие ты пришел с заслуженным желтым поясом. Если бы все, что выше него, вручал тебе я – непременно так бы и сделал, но увы: не мной дано, не мне и отбирать… Ладно, проехали, – он снова дыхнул дымом, гуще прежнего – на этот раз, к счастью, в сторону. – По большому счету, мой ученик, не так уж ты и не прав. Особенно если вести речь о тех ката, что преподаются ныне в расплодившихся по миру, как формозские термиты, МакДодзё… Большинство форм, изучаемых сейчас даже в классических школах, не имеют почти ничего общего с теми, что практиковались Мастерами прошлого! – заявил он, резко повысив голос до громоподобного. – И потеря истинной традиции произошла даже не при Гичине Фунакоси, которого в ней часто обвиняют – гораздо раньше!

Выгнув горбами бронированную спину, Дракон хлестко ударил хвостом по валуну размером с легковой автомобиль, отшвырнув его прочь, словно теннисный мячик. Просвистев в каких-то трех-четырех метрах от меня, через десяток секунд камень глухо ударился о скалу по другую сторону пропасти за моей спиной – судя по последовавшему грохоту, вызвав там небольшой обвал.

– Знай же, мой ученик, – как видно, сбросив таким образом излишнее возбуждение, заговорил непись уже без всякого надрыва, – подлинные ката – это и в самом деле бой. Если хочешь – с некой неизменно ускользающей тенью. Но вовсе не с воображаемым противником! Напротив, это поединок с самим бытием! Медитация в движении. Великие Мастера древности практиковали ката, чтобы изменить реальность вокруг себя – и себя внутри этой реальности. Чтобы разбить оковы Спящих и приобщиться к тому, что в наш век называют виртуальным миром. Тем самым, где находимся сейчас и ты, и я. Это ныне путь сюда открыт любому профану, но раньше было по-другому. Да и сама виртуальность когда-то являлась совсем иной, она имеет свойство меняться, подстраиваться под тех, кто ее посещает. То, что некогда являлось доступной лишь посвященным тонкой материей, стало теперь массовой игрой… Впрочем, речь не об этом, – одернул себя Дракон. – Вернемся к ката. Изначальным ката. Потратив годы трудов, я сумел восстановить одно из них. Найденная мной форма восходит к легендарному Мастеру Оеката. Предание гласит, что он возглавлял на Окинаве отряд повстанцев, боровшийся с захватчиками – самураями из клана Сацума. Шел 26-й год Го-Ёдзэй, 2269-й от основания Японии, когда Оеката со своими людьми был схвачен сацумцами. Приговоренный к казни, в качестве последнего желания Мастер попросил позволить ему и его сторонникам, также ожидавшим мучительной смерти, совместно отработать ката. «Представление» состоялось на площади при большом стечении народа. Считается, что после его завершения приговоренные были казнены… Казнь в самом деле состоялась, но несколько позже, и жертвами ее стали многочисленные свидетели того, как Оеката и его сподвижники скрылись: исчезли, растворились в воздухе на глазах изумленной стражи… Утверждают, будто это первое документально зафиксированное свидетельство, касающееся ката. Но, как часто бывает, в бумагах записано совсем не то, что имело место в действительности.

Тяжело поднявшись на кривые лапы, Дракон в два шага преодолел разделявшее нас расстояние, приблизив рогатую морду почти вплотную к моему лицу. В нос мне кувалдой ударила гремучая смесь запахов – едкого дыма и ядренейшего перегара. Сейчас бы подкрутить настройки, установив фильтр на обоняние! Но, чтобы вызвать меню, нужно было закатить глаза, хотя бы на миг, а оторвать взгляд от пылающих небесным огнем очей непися я не смел.

– В память о великом Мастере я назвал воссозданное мной ката Оеката-но-исан, – продолжил мой Учитель. – Практикуя его – и только его – здесь, в виртуальности, ты будешь шаг за шагом подчинять себе игру, подгонять ее под себя, обрастая уникальными навыками, словно шкурой. Процесс это не мгновенный, но и не столь долгий, как было бы оффлайн. Путь, на который Мастера, бывало, тратили всю жизнь – ты пройдешь за дни, может быть, за недели – игра есть игра. За свой черный пояс ты здесь тоже не долгими годами трудов расплатился. Но обещаю: это не будут легкие дни!

Отпрянув назад, Дракон отвернулся, и я наконец сумел дотянуться взглядом до меню.

– Нет! – не оборачиваясь, рявкнул непись. – Не трогай фильтры! Все твои чувства должны быть максимально обострены!

Я сконфуженно свернул табличку.

Тем временем Учитель в очередной раз дыхнул дымом, но выпустив его при этом не из ноздрей, а из пасти, и, для разнообразия, не черный – а светло-сизый. Пролетев над площадкой, туманное облако замерло на самом краю пропасти, задрожало, стремительно меняя очертания – и через пару мгновений приобрело вид полупрозрачной человеческой фигуры, замершей точно в такой же стойке, что была у меня.

– Это Йуре-сан, мой помощник, – представил призрачного бойца Дракон. – Смотри за ним внимательно и все запоминай. Готов?

– Да, Учитель, – подобравшись, подтвердил я.

– Отлично. Йуре-сан, ката Оеката-но-исан – хаджимэ! – подал команду непись.

Сотканный из текучего тумана каратэка почтительно поклонился Дракону и сделал первый шаг вперед. Мое обучение началось.

12. Путь Чая и не только

Проснулся я поздно: Дракон не позволил мне закончить тренировку, не добившись зримого результата.

Ката Оеката-но-исан и в самом деле оказалось неординарным. Отличие я почувствовал сразу: если другие формы, даже считающиеся мастерскими, в игре достаточно было однажды запомнить – и дальше особого внимания они от тебя уже не требовали, хоть с закрытыми глазами выполняй, то здесь каждое движение предполагало полную концентрацию на себе – что на второй, что на десятый, что на пятидесятый раз. Малейшая расслабленность – и неизбежно следовал сбой, прямо как «наверху», во внеигровой реальности!

От постоянного напряжения Бодрость моя таяла, как весенний снег на южном склоне Фудзи (это не я столь витиевато выразился – Учитель), и непись четырежды устраивал мне перерыв с чаепитием. Ну, как устраивал – подавал отрывистую команду «Ямэ!», но сам с места двигаться и не думал – тонизирующий напиток и себе, и ему, готовить шел я. Навыку заваривания чая когда-то обучила меня Миюки, но, впервые попробовав плод моих стараний, Дракон брезгливо сплюнул в пропасть, презрительно перевернул котелок с кипятком вверх дном и сунул мне под нос два «пятиочковых» свитка «Путь чая: шаг первый» и «Путь чая: шаг второй».

– Голимое читерство! – проворчал он при этом. – Преступление перед высоким искусством Тя-но-ю[1]! Но да простит меня Небо: лакать бурду, которую мой бездарный ученик до сих пор по недомыслию именовал чаем – свыше моих скромных сил! А учить его посторонним вещам как положено, с расстановкой, чувством и толком – недосуг!

Напиток, заваренный мной после такого экспресс-курса, все же заставил Учителя недовольно скривиться, но эту чашку он выпил до дна – равно как и все последующие. Я же, помимо пары новых навыков, получил в копилочку 40 баллов Опыта – 2 раза по 5, умноженные на 4 – коэффициент Мудрости.

Осушив чашки, мы оба возвращались к прежним занятиям: Дракон – к глубокомысленному возлежанию, я – к неподатливому ката.

Повторять его мне было велено до тех пор, пока на листе выбеленного холста, прибитого Учителем к скале металлическими колышками рядом с отведенной мне для занятий площадкой, не проступит некая надпись. Какая именно, непись не уточнил. Сам он ее, якобы, прекрасно видел, но мне полотно казалось девственно чистым.

– Это от невежества, оно застилает твой взор туманной мглой, – наставительно заметил мне Дракон. – Будь упорен, и Оеката-но-исан поможет развеять завесу!

И ведь вышло, как он и обещал! Правда, не сразу. Далеко не сразу. Ни через час, ни через два, ни через три загадочная надпись на холсте не появилась. На шестом часу тренировки сквозь расплывающиеся перед глазами алые круги (не пропадавшие до конца даже после очередной чашки живительного чая) я уже готов был вычитать на проклятом полотне все, что угодно – от таблицы умножения до зачина «Войны и мира», того самого, на французском – искренне поверив, что именно это там и записано. Лишь еще через два часа, едва ли не случайно обернувшись в сторону холста, я на миг узрел в самом его центре сияющий золотом вычурный иероглиф. Впрочем, стоило мне самую малость сосредоточить на нем внимание – соответственно, отвлекшись от наработки ката – как тот исчез, и снова проявился лишь много позже – зато в компании с несколькими братьями-закорючками. Наученный горьким опытом, я заставил себя не обращать на полотно внимания, и это оказалось верной тактикой: через некоторое время глазам моим предстало сообщение:

Усвоен системный навык: Произвольная точка входа/выхода

Опыт: + 80 (20 х 4)

Поздравляем!

Вами усвоен первый системный навык!

Получено достижение: «Где я, там и выход!»

Бонусы за достижение: + 4 (1 х 4) к Интеллекту, +1 к Мудрости

– Грац, как принято теперь говорить, – пыхнул дымом Дракон, снимая полотно с иероглифами со скалы и сворачивая его на манер свитка. – Ты все-таки сумел! А то я уже, признаться, начал сомневаться… Что ж, на сегодня достаточно. Можешь выйти из игры. Но сперва рекомендую подтянуть Бодрость: иначе там у себя, оффлайн, даже голову от подушки не сумеешь оторвать! В награду за старания, мой хилый ученик, чай, так уж и быть, заварю я. Заодно поймешь, каким он должен быть на вкус…

* * *

Чай, приготовленный Драконом, и в самом деле не шел ни в какое сравнение с моим. И дело даже не в нюансах вкуса – тут я, как раз, особой разницы не уловил. Зато в чувство он приводил бесподобно: один глоток – и никаких тебе кругов перед глазами, звона в ушах, одеревенелого языка – ничего из того, чем осчастливило было меня в нагрузку к системному навыку Оеката-но-исан. Ни в игре, ни по пробуждении.

Поднявшись с кровати, первым делом я проверил телефон – тот по-прежнему оставался мертв. Досадно: без привычного гаджета я был как без рук: даже время негде посмотреть! Вздохнув, я переместился к письменному столу и принялся один за другим выдвигать его ящики. В третьем, под мотком каких-то проводов нашлась моя старая, глючная трубка – естественно, безнадежно севшая. Поиск зарядки от нее занял вчетверо больше времени – та обнаружилась в шкафу в прихожей. Выудив из безвременно почившего мобильника сим-карту, я вставил ее в найденный аппарат-мастодонт, подсоединил тот к электророзетке (свет в доме, по ходу, за ночь успели починить) и включил.

Звонок раздался почти сразу, как только мой старичок нащупал сотовую сеть. Вздрогнув от полузабытой бодренькой мелодии, когда-то казавшейся мне весьма подходящей для номеров товарищей по секции, я со второй попытки (первая результата не принесла) сдвинул пальцем бегунок приема вызова:

– Алло?

– Ну, наконец-то! – послышался в трубке радостный голос Пашки Иванова. – Два часа тебе названиваю! Ты где?

– Дома, – буркнул я.

– Отлично! Слушай: можно я к тебе минут через тридцать заскочу? Просьба одна есть… По мотивам вчерашнего! – заговорщическим тоном пояснил мой приятель.

– Минут через тридцать? А сколько сейчас времени? – на всякий случай уточнил я. На моем телефоне-ветеране на месте часов еще светились грустные нули.

– 13:15, – как видно, сверившись с экраном, ответил через секунду Пашка.

Второй час дня! Ничего себе я продрых!

– Ну, приезжай… И это… Заодно пожрать чего-нибудь захвати, я не завтракал еще… – по части еды дома у меня было шаром покати.

– Хорошо. Жди! – крикнул мой приятель и отключился.

Явился он, как и обещал, ровно через полчаса. С гордостью вывалил из рюкзака на стол батон белого хлеба, полпалки копченой колбасы и пакет молока, но, когда я потянулся к ножу, намереваясь по-быстрому настрогать бутербродов, поспешил меня остановить:

– Погоди! Имеется предложение получше! Едем, там нас накормят!

– Куда едем? – не понял я.

– К моей сестре. Ну, двоюродной. Машке. Да ты ее видел!

– Ни разу не видел, – покачал я головой. – Только слышал, что она у тебя… Ну это…

– Инвалид, да, – пришел мне на помощь Пашка. – Ноги не ходят. Так в этом и суть! – воодушевленно заговорил он. – Я сегодня утром был у нее – ну, продуктов как раз завез – и тут меня осенило: а что, если ты сможешь ее вылечить?! Ну, как меня вчера?.. Ты же сможешь? – резко сбавив тон, с надеждой спросил мой приятель.

Я бросил быстрый взгляд поверх его головы – синяя надпись имени читалась четко. Для верности я вызвал игровое меню – табличка не замедлила развернуться.

– Смогу, наверное… – мысль применить открывшиеся способности для доброго дела понравилась мне сразу. – Да, думаю, что смогу! – заявил я.

– Отлично! – просиял Иванов. – Я так и думал! Поехали тогда скорее, – схватив за рукав – к Пашкиному приходу я успел облачиться в джинсы и рубашку – потянул он меня к выходу.

– Сейчас, только молоко с колбасой в холодильник уберу, – аккуратно высвободился я.

«Да черт с ним, с молоком!» – читалось в его взгляде, но вслух мой приятель ничего подобного не сказал.

Отверстия в стекле ожидавшей нас у подъезда «Нивы» оказались заклеены прозрачным скотчем.

– Только окошко не открывай, – предупредил меня Иванов, распахивая водительскую дверцу. – Будет жарко – скажи, я вентилятор посильнее включу, – никакого кондиционера в «Ниве», конечно же, не имелось.

– Хорошо, – кивнул я, устраиваясь на сиденье и пристегиваясь. Затем уточнил: – Далеко ехать-то?

– В Измайлово, – отозвался Пашка, заводя двигатель. – По пустому городу мигом проскочим! – прокричал он, уже вынужденный перекрывать за счет надрыва рев мотора. – Воскресенье же, машин на дорогах нет почти!

– А, ну да…

Доехали мы и в самом деле быстро. Во двор Иванов не сунулся, припарковавшись на улице.

– Там у них узко и заставлено все, не приткнуться, – пояснил он с виноватой ноткой в голосе. – Да еще бабки скандальные у подъезда вечно тусуются – чуть что, сразу орать начинают… Тут рядом, только дом кругом обойдем!

– Не вопрос, прогуляемся…

– Машка – сестра, в смысле – конечно, сначала не поверила, – принялся тараторить мой спутник уже по дороге. – Да и понятно: кто в такое поверит? Я и сам-то до сих пор офигеваю… Утром даже подумал: приснится же такое, а потом вышел, смотрю: стекло реально разбито… Пулю из сиденья выковырял… Пуля, кажется, Машку и заставила сомневаться. Я ей еще фотку стекла показал с дырками, но то такое… Вообще, у нас с ней не те отношения, чтобы шутить такими вещами. Может, это ее и убедило… Ну, как убедило… Поколебало. Слушай, если ты ее вылечишь, я не знаю… Куда ее только не возили, кому только не показывали! Даже одному, типа, колдуну. Денег на ветер пустили кучу! Нормальные врачи давно сказали: безнадежно… А после двух пуль в упор – разве не безнадежно?!

Войдя в подъезд (пара классических старушек на лавочке возле него и в самом деле проводили нас брезгливо-оценивающими взглядами), мы остановились перед дверью на первом же этаже – квартира № 1.

– Специально невысоко, чтобы ей проще было самостоятельно на улицу выбираться, – проговорил Иванов, отпирая замок своим ключом. – Маш, это мы! – крикнул он через порог.

– Проходите! – раздалось из квартиры.

Мы вошли внутрь. Одновременно в противоположном конце длинного коридора из-за угла выкатилось черное инвалидное кресло-коляска.

Если бы я не знал заранее, что должен увидеть девушку приблизительно своих лет, в полумраке прихожей скорее всего принял бы хозяйку квартиры за мальчишку-подростка. Короткая, не слишком аккуратная стрижка, резкие, немного угловатые черты лица, довольно широкие плечи при общем щуплом телосложении… Ноги Пашкиной сестры укрывал длинный, свисающий до самого пола клетчатый плед, один его угол пугающе касался переднего колесика кресла – того и гляди наедет.

– Э… Доброе утро… – отчего-то смутившись, выговорил я. – То есть, добрый день…

– Добрый… – начала было девушка, как вдруг глаза ее широко распахнулись. – Ты?!

– В смысле? – не понял я.

– Паша говорил: «Артур», но тебя я запомнила как Белова, а фамилии он не называл… – от голоса хозяйки повеяло зимним холодом. – Но я и подумать не могла…

– Что не могла подумать? – продолжая глупо улыбаться, спросил ее Иванов.

– Мало тебе того, что было в игре, решил добить, да? – вовсе не глядя на двоюродного брата – только на меня – сухо отчеканила девушка.

– Что происходит? – растерянно обернулся ко мне Пашка.

В отличие от него, я, кажется, все уже понял – запоздало считав синюю надпись над стриженой головой хозяйки.

«Антонова Мария» – русским по воздуху значилось там.

[1] Чайная церемония (яп.)