Путь к Федерации

Пролог

Сентябрь, год 794 н.э.

Под свинцовым осенним небом на холме стояла башня из темно-серого сланца, возвышаясь над осенним лесом. Волны Бискайского залива бились о скалы полуострова Киберон. По склону холма энергичной походкой шел мужчина среднего роста. Одной рукой он придерживал на плече увесистый мешок, в другой нес плетеную корзину. Одет он был незамысловато — шерстяная туника, подпоясанная кожаным ремнем, со множеством небольших мешочков, на спине — шерстяной плащ, на ногах — льняные мешковатые штаны и кожаные ботинки с деревянной подошвой. Вьющиеся черные волосы, оливковая кожа, атлетичное телосложение — все в нем выдавало уроженца далекой Греции. Мужчина подошел к двери башни, поставил мешок с корзиной на землю, вытянул руки перед собой и сделал несколько замысловатых жестов. Дверь отворилась.

Внутри царил спартанский порядок. Стеклянные колбы и реторты стояли на тяжелых деревянных столах, как на параде. Полки были заполнены рядами книг — некоторые из них были в богато украшенных, кожаных переплетах, иные — не имели обложки вовсе. Свитки были собраны отдельно, в небольшой бочке, каждый скреплен льняной нитью с биркой. Освещалось пространство не столько небольшими окошками, сколько масляными лампами, подвешенными к потолку на цепях. При этом, лампы не дымили вовсе, а в воздухе стоял легкий запах свежей хвои.

Мужчина повесил плащ на крючок возле двери, и поднялся по дубовым ступеням на второй этаж. Все стены здесь были заставлены сундуками, ящиками и ящичками. Между опорными столбами были натянуты два гамака. У дальней стены — очаг и небольшой набор кухонной утвари. Рядом с очагом — низкий стол и три кушетки. Он положил мешок в сундук, корзину оставил на столе, затем быстро спустился в подвал.

В подвале было светло. Небольшое помещение, что изначально планировалось как погреб, теперь было переоборудовано под настоящую лабораторию. В отличие от первого этажа, здесь было значительно меньшее количество посуды — только то, что было необходимо для сегодняшнего ритуала. Масляных ламп здесь было больше, у дальней стены стояла большая закрытая бочка, а в центре стоял огромный бронзовый котел на ножках в виде львиных лап, украшенный рельефными полосами. На ободе надпись — In hoc fervet veritas. Возле котла стоял эльф. Он был высоким, настолько, что почти доставал макушкой до низкого потолка погреба. Ухоженные золотистые волосы спускались ниже лопаток, две пряди обрамляли узкое, острое лицо с высоким лбом. В руках он держал записную книжку, погруженный в чтение.

— Мастер Кассий, — человек склонился в учтивом поклоне, — я выполнил ваше поручение. Урожай в этом году был не очень обилен, так что цены на продукты растут. Я оставил зерно и курицу наверху. После кончины графа Ванна недовольство местных нашим присутствием растет с каждым днем.

Эльф не ответил, лишь медленно перелистнул страницу. Помолчав некоторое время, мужчина спросил:

— Мне нужно что-то еще приготовить для ритуала? — в его тоне появились нотки нетерпеливости.

Эльф перелистнул еще несколько страниц, затем положил книжку на небольшой столик, и только тогда перевел взгляд на ученика.

— Выпрямись, Прокопий, — произнес мастер, — от твоего энтузиазма дрожат сами стены. Моему ученику, постигающему искусства магии и колдовства, должно оставаться собранным в любой ситуации.

Голос эльфа был тихим, и строгость в нем была не холодной, а скорее отстраненной.

— Простите, мастер Кассий. — человек выпрямился, — Сегодняшний ритуал...

— Сегодняшний ритуал может окончиться величайшим прорывом, или величайшим провалом, — оборвал эльф, — разум мага не должен поддаваться подобным соблазнам. Ничто не должно сбивать тебя с пути, мой ученик. Ты понял?

— Да, мастер.

— Тогда начнем. Условия сегодня не идеальные, положение Юпитера несколько дальше от оптимума. Однако, неизвестно, когда нам представится следующая возможность.

Без лишних слов, Прокопий подошел к бочке, и снял крышку. Внутри покоилось нечто, похожее на кисель — слайм, привезенный из далеких южных земель, где мягкие зимы позволяют этим существам не превращаться в лед и влачить свое существование, питаясь всем, что попадется под руку. Серый цвет существа выдавал его испуг. Кассий вытянул руки и, обильно жестикулируя, начал гортанным голосом зачитывать что-то на латыни. Начавшие было вытягиваться к свету щупы слайма вдруг замерли, и упали обратно в бочку. Тогда Прокопий осторожно поднял бочку и перелил слайма в котел. Ритуал начался.

Следующие несколько часов прошли в напряженной, но сфокусированной работе. Сперва, Прокопий наложил на слайма собственное заклятие удержания — чтобы мастер мог спокойно работать. Тот методично начал закидывать в котел какие-то травы, дурно пахнущие настойки, минералы, сушеные куски животных, сопровождая все это сложными жестами и ритуальным пением. Песочные часы, стоявшие на столе, обеспечивали четкие интервалы. Наконец, последний ингредиент был добавлен и поглощен слаймом. Под котлом развели магическое пламя — оно не давало дыма, что было критически важно в подвале со скудной вентиляцией. Через несколько минут существо начало меняться. Его цвет постепенно прошел весь радужный спектр, затем отдельные цвета сменились разводами, напоминающими масляное пятно на поверхности воды. Постепенно, разводы превратились в сложные геометрические узоры. Наконец, Кассий опустил руки, и Прокопий перестал поддерживать заклинание сдерживания.

— Это он, мастер? Fons sapientiae? — спросил человек, сдерживая внутреннее возбуждение.

— Спокойнее, мой ученик. Нас еще ждет процесс охлаждения. Кроме того, нужно продолжать поддерживать заклятие...

Мастера прервал резкий звон выбитого стекла. Вслед за ним в обычно изолированную от звуков внешнего мира башню ворвались возбужденные крики толпы.

Эльф и человек переглянулись. Этого не было в четко выверенных, перепроверенных множество раз расчетах. Параллельно, из котла медленно, нерешительно поднялся щуп. Слайм потемнел, но в остальном не проявлял никаких особенных свойств.

— Жди здесь и поддерживай заклинание удержания на существе. — приказал Кассий, — я проверю, что нужно этому сброду.

Ученик кивнул, и повернулся к котлу, а мастер поднялся по лестнице и вышел наружу.

Башня стояла в окружении. Угрюмые мужчины и энергичные юноши, вооруженные вилами, топорами и факелами, плотным кольцом обступили башню. Со стороны входа, перед толпой стоял человек, в котором Кассий сразу же узнал епископа Гвеноле. Это был бледный, худой мужчина, с квадратным, морщинистым лицом и квадратной бородой, одетый в льняное облачение и шерстяную накидку. На кожаном поясе — нож в ножнах, кошель, деревянные четки, на ногах — льняные носки и сандалии. В левой руке епископ держал Писание, правой рукой осенял себя и собравшихся крестным знамением. За время ритуала облака успели немного рассеяться, и тонзура епископа блестела на заходящем солнце. Чуть в стороне от толпы, но явно с ней, стояли еще двое. Первый — среднего роста человек, плотный, но не толстый. Круглое лицо с мягкими чертами внушало бы доверие, если бы не глаза — серо-голубые, острые, как кинжал. Короткая, ровная борода, рыжеватая и с проседью. Одет в простую дорожную одежду, через плечо переброшена небольшая сумка. Рядом с ним — приземистый, крепкий дварф в кольчуге и железном шлеме. Через плечо перекинут круглый щит, на поясе — короткий меч, в руках копье. Missus dominicus — подумал эльф.

Епископ сделал шаг вперед, и эльф почувствовал ее — волю деревенских жителей, пропущенную через волю священника и усиленную. Здесь и сейчас силы были явно не равны.

— Люди, сыны Господни! — голос священника пронесся над холмом, словно пропущенный через невидимый рупор, — Вы видите эту башню, вы знаете, кто в ней живет. Валерий Кассий! Вот он, пред нами. Человек, что преступает Закон Божий, еретик и язычник. Он тот, кто произносит слова, что не должно произносить! Своими действиями он порочит наш народ! Разве должно ходить по христианской земле язычнику и еретику?

Толпа ответила хором неодобрения. Впервые за долгое время могущественный Валерий Кассий почувствовал себя загнанным зверем.

— Есть лишь один Господь, и Господь сказал — ворожею не давай жить! — Гвеноле поднял книгу над головой, — А наш король, Карл Великий, помазанник Божий, повторил это слово в году 785-м. Не должно колдунам сеять смуту среди благочестивых, не должно славить идолов и распространять суеверия! Колдовство есть дьявольский обман! Кто занимается им, служит не Господу, а врагу рода людского!

— Долой! — выкрикнул кто-то.

— Долой! — подхватили другие.

В это же время, в подвале, в остывающем котле, пробудилось нечто.

Оно еще не знало даже, чем является. Но ему очень хотелось избавиться от невидимой силы, держащей его на месте. Из котла существо могло видеть низкий потолок, стены без окон, мужчину, выводящего в воздухе какие-то пассы. Оно попыталось достать до человека, сформировав щупальце — но словно уперлось в невидимую крышку. Глаза человека расширились, он явно заметил движение, и стал еще тщательнее повторять свои жесты.

Существо задумалось.

Если я не могу достать до него, чтобы разорвать на части, значит, мне нужно заставить его замолчать иным способом.

В помещении пахло травами, какими-то веществами, сыростью.

Если я могу ощущать запах, значит, преграда не герметична.

В разуме существа созрел план.

Прокопий вновь и вновь повторял заклятие удержания. Он слышал речь священника снаружи, но не мог оторваться — существо бы получило возможность сбежать. Из-за рева толпы концентрироваться становилось все сложнее. Мужчина начал ощущать усталость — странно, это заклятие не должно было отнимать столько сил. Медленно начала болеть голова, все сильнее и сильнее. В глазах мутнело. Существо в котле, казалось, успокоилось — лишь мерно вздымалась поверхность вязкой жидкости. Оно дышало.

Снаружи, толпа медленно надвигалась на башню. И тут кто-то вскрикнул:

— Демон!

Сотни пар глаз обернулись вслед за указывавшим на разбитое окно пальцем. Из окна выскочило существо — такое, какое не приходилось видеть людям даже в самых кошмарных снах. Сгусток чего-то иссиня-черного, вязкого, на множестве вытягивающихся конечностей, не столько передвигался, сколько стекал по холму. Люди оцепенели в ужасе. Епископ исступленно крестился. В мгновение ока существо подбежало к кольцу, нечеловеческим прыжком перемахнуло через строй вил и факелов, скатилось по склону и исчезло в лесной чаще. За собой существо оставило лишь блестящий в закатном солнце влажный след.

— Долой язычника! — выкрикнул первый опомнившийся крестьянин. Толпа подхватила.

То, что было дальше, закончилось за несколько минут. Едва Кассий поднял руки, чтобы наложить заклятие — как в него полетели камни. Он попытался спрятаться в башне, затворить дверь магией - но сейчас воля епископа была сильнее. Осененная крестным знамением дверь слетела с петель, и в башню бушующим потоком ворвались крестьяне. Расправа была молниеносной и кровавой. Когда крестьяне спустились в подвал, их факелы словно задула невидимая сила. На полу, в конвульсиях, валялся ученик мага. Его казнили на месте. Башню, вместе со всем содержимым, предали очищающему огню.

Безучастный наблюдатель достал из сумки восковую табличку, что-то на ней отметил, затем кивнул своему телохранителю и покинул холм.