Путь к бессмертию. Том 2

Глава 26

Если бы кто-то спросил обычного смертного, сколько в стране Джао великих сект, он, скорее всего, ответил бы неправильно.

Не потому что был глупым.

Просто обычному смертному, как правило, не так уж важно, какая именно секта способна стереть его деревню с лица земли, если какой-нибудь важный культиватор вдруг решит, что рядом с этой деревней плохо смотрятся облака.

Для смертных все бессмертные примерно одинаковы.

Летает — значит, великий.

Может убить — значит, очень великий.

Не убил сразу — значит, добрый.

Но внутри мира культиваторов всё, разумеется, было сложнее. И неприятнее.

В стране Джао существовало девять Великих сект.

Все девять — праведного пути.

Звучало почти успокаивающе.

Если, конечно, не знать, что «праведный путь» в этом мире означает не то, что люди там добрые, честные и перед сном помогают старушкам переходить через дорогу. Нет. Праведный путь означает, что у них есть правила, красивые названия для своих убийств, официальные причины для грабежа, и они стараются не резать смертных целыми провинциями просто потому, что сегодня плохое настроение.

Очень высокая планка нравственности.

В древние времена великих сект было двадцать.

Девять праведных.

Одиннадцать демонических.

Так, по крайней мере, говорили хроники.

И, как нетрудно догадаться, хроники эти писали победители. Поэтому демонические секты там выглядели сборищем кровожадных чудовищ, пожирателей младенцев, поклонников проклятых духов и людей, которые утром умывались кровью девственниц просто ради свежести кожи.

Может, так оно и было.

А может, не совсем.

Я после нескольких лет в праведной секте Облачного Меча уже не спешил верить словам вроде «праведный» и «демонический». Слишком часто оказывалось, что разница между ними в основном в том, кто первым успел назвать другого чудовищем.

Но факт оставался фактом.

Одиннадцать демонических сект уничтожили. Одну за другой.

Кого-то вырезали полностью.

Кого-то загнали в подземелья, пустоши и проклятые земли.

Кого-то заставили сменить имя, цвет одежд и начать уверять всех вокруг, что они всегда были праведными, просто раньше их неправильно понимали.

В итоге осталось девять Великих сект страны Джао.

И каждая из них имела минимум одного Предка на стадии Зародыша.

Вот это было уже важно.

Старейшина на стадии Формирования Ядра — это человек, способный, если верить трактатам, захватить смертную страну, если ему очень скучно и никто вовремя не ударит по рукам.

А Предок на стадии Зародыша — это уже другое.

Это не просто сильный человек.

Это столп секты.

Живая причина, по которой другие секты разговаривают с тобой вежливо, даже если очень хотят плюнуть тебе в лицо.

О таких людях говорили мало.

И почти всегда шёпотом.

Мне это нравилось.

Не в смысле хотелось стать таким объектом шёпота прямо сейчас. Нет, спасибо. У меня и без того недавно появилось прозвище, после которого ученики начали переходить на другую сторону улицы, а один торговец так испугался, что сам скинул цену на травы на треть, даже не дожидаясь моего торга.

Но сама система была понятна.

У каждой Великой секты есть Предок на стадии Зародыша. Старейшины стадии «Формирования Ядра». Есть Основные Ученики на стадии «Заложения Основы». А также внешние и внутренние ученики на стадии «Концентрации Ци».

Разумеется, при таком количестве гордости между сектами регулярно устраивали соревнования.

Официально — дружеский обмен опытом между молодым поколением.

Неофициально — возможность показать соседям, что ваши ученики сильнее, ваши техники круче, и ваши ресурсы богаче.

То есть обычная драка.

Только с церемонией, зрителями и обязательными улыбками старейшин, которые мысленно желают друг другу подавиться собственной пилюлей.

И вот теперь настало время такого обмена между сектой Облачного Меча и сектой Души Зверя.

Чудесная новость.

Особенно учитывая, что Му Цинлань намеренно сделала меня внутренним учеником, чтобы мне пришлось участвовать.

«Вот ведь гадина, я ей это припомню!»

Вот действительно, моя удача умеет следить, чтобы я не расслаблялся.

Внутренних учеников собрали на центральной площади секты ещё до полудня.

Я слишком долго считал этот статус чем-то, чего нужно избегать. И, если быть честным, до сих пор так считал. Внутренний ученик — это ресурсы, доступ к лучшим техникам, право находиться ближе к настоящей власти секты.

И внимание.

Особенно внимание.

Очень много внимания.

А я внимание не любил.

Впрочем, спорить с решением секты я не стал. Похоже, для сектантской бюрократии человек, который публично побеждает сильных учеников, пресекает побег дезертиров и не морщась говорит о скармливании тел питомцу, выглядит как перспективный кадр.

Праведная секта, что с неё взять.

На площади уже стояли десятки учеников.

Одежды бело-голубые. Кто-то был на седьмом уровне Концентрации Ци, кто-то на восьмом, девятом. Десятые тоже встречались часто. Были и те, рядом с кем моя Ци ощущалась куда слабее — одиннадцатый, двенадцатый, даже несколько учеников на пике Концентрации Ци.

Четырнадцатый уровень.

Вот с ними я рядом стоять не любил.

От таких людей веяло плотной, почти тяжёлой силой. Не как от старейшин, конечно. До Формирования Ядра им было так же далеко, как мне до спокойной жизни. Но среди учеников Концентрации Ци они уже были настоящими зверями.

Я же среди внешних учеников выглядел… нормально.

Не слабаком.

Но и не чудовищем.

Десятый уровень — считай самая середина.

Я стоял ближе к краю, не лез в толпу и старался выглядеть достаточно скучным.

Получалось плохо.

Не потому что я что-то делал.

Как раз наоборот, я делал всё правильно: молчал, не улыбался лишний раз, не пялился на девушек, не мерился аурой, не пытался найти глазами старых врагов и даже спрятал Ши Юэ.

Но вокруг меня всё равно было пустовато.

Ученики старались держаться от меня подальше. Кто-то делал шаг в сторону. Потом другой. Потом вдруг обнаруживалось, что вокруг Мин Хао образовалось пространство, будто я источал яд.

Я, честно говоря, почти обиделся.

Почти.

Потом вспомнил, что сам же ради этого и старался.

Репутация мерзкого, опасного и непредсказуемого человека имеет свои плюсы.

Где-то впереди я заметил Ло Жэня.

Он стоял среди группы внутренних учеников с таким выражением лица, будто оказался там не по желанию, а потому что его правильно поставили, и теперь он будет стоять до конца времён, если никто не даст другую команду.

Охотник на Еретиков был почти идеальной кандидатурой, чтобы привлечь все внимание на себя.

Только в его случае всё выглядело честнее. Он заслужил статус убийствами врагов секты, победами, вылазками и своим проклятым упрямством.

К счастью, Ло Жэнь не смотрел на меня.

Наверняка он слышал слухи. А значит, у него будет много вопросов. На которые отвечать я не очень хочу.

По крайней мере, точно не при людях.

Если же он задаст их с глазу на глаз, я с удовольствием расскажу правду. Ибо такие враги мне точно не нужны.

В этот момент воздух над площадью дрогнул.

Сначала я решил, что это формация.

Потом услышал рёв.

Глубокий, длинный, тянущийся где-то под костями. От него у нескольких учеников рядом непроизвольно дрогнули плечи. Кто-то сразу выпрямился. Кто-то, наоборот, сделал вид, что вообще не впечатлён, хотя по побледневшим губам было видно: впечатлён ещё как.

Я поднял голову.

И увидел дракона.

Нет.

Не того величественного небесного дракона из легенд, который одним взглядом заставляет моря вставать дыбом, а императоров — вспоминать, что они тоже смертны.

Но всё равно дракона.

Огромное вытянутое тело, покрытое тёмно-зелёной чешуёй. Две пары рогов. Когтистые лапы. Глаза цвета старого золота. От пасти поднимался белый пар, а вокруг тела струились полосы духовной Ци, похожие на водяные потоки.

Он плыл по небу.

И тащил за собой меч.

Вот это уже окончательно выбило из головы все лишние мысли.

Огромный меч. Широкое лезвие из тёмного металла, на котором располагались павильоны, флаги, каменные перила и целая группа людей. Он летел горизонтально, как летающая платформа, а дракон тянул его на цепях из сияющих рун.

Картина была настолько невероятной, что даже ученики секты Облачного Меча, которые вроде бы должны были привыкнуть к летающим мечам, духовным зверям, кровавым озёрам и прочим радостям бессмертного быта, замерли.

— Духовный дракон…

— Это Дракон Речной Жилы секты Души Зверя?

— Говорят, он потомок настоящего дракона…

— Да какой потомок? Просто огромная змея с рогами.

— Скажи ему это в морду.

Разумный совет.

Я тоже не стал бы спорить с существом, которое могло проглотить мою хижину вместе с садом и даже не понять, что там кто-то жил.

Меч начал снижаться.

Старейшины секты Облачного Меча уже стояли впереди.

Я узнал нескольких. Главные старейшины разных пиков, люди Формирования Ядра, рядом с которыми Концентрация Ци ощущалась чем-то вроде детской игры с палками.

Му Цинлань тоже была там.

В бело-зелёных одеждах, с тем самым лицом, по которому невозможно понять, думает она о прибытии гостей или о том, что кто-то неправильно полил Ночные Усики.

Рядом, к моему глубочайшему внутреннему несчастью, стояла Юй Жун.

Трезвая.

По крайней мере, выглядела трезвой.

Она повернула голову, будто почувствовала мой взгляд, и на мгновение её глаза нашли меня среди учеников.

Потом она улыбнулась.

И подмигнула.

Я немедленно отвёл взгляд.

Нет.

Этой женщины в моей жизни не существует.

Никогда не существовало.

Меч секты Души Зверя завис над площадью.

Дракон снова издал низкий рёв, от которого у меня слегка зазвенело в зубах, потом свернулся в воздухе кольцом и лег рядом с мечом, будто это была обычная лужайка, а не небо над центральной площадью одной из Великих сект.

С меча начали спускаться люди.

Старейшины — впереди.

Ученики — за ними.

И звери.

Много зверей.

Вот тут название секты Души Зверя стало понятным. У них почти у каждого был духовный питомец.

У кого-то на плече сидела синяя птица с глазами, как две капли льда.

У кого-то рядом ступал огромный чёрный волк, от которого веяло кровью и лесной сыростью.

Один ученик вёл за собой ящера с костяными пластинами вдоль спины.

Девушка с длинной косой держала на запястье белую змею, тонкую и красивую, но почему-то именно от неё мне захотелось отойти подальше.

Был даже парень, рядом с которым лениво плыл в воздухе золотистый жук размером с кота.

Я посмотрел на жука.

Потом на Ши Юэ под рукавом.

— Не завидуй, — шепнул я. — Он, может, красивее, но вряд ли он принес столько… пользы, как ты. — улыбнулся я.

Слизень гордо колыхнулся.

Или просто переваривал утренний Камень Духа.

Ученики секты Души Зверя выглядели уверенно.

Нет, не как люди, которые пришли в гости к равным. Скорее как охотники, которые уже заранее присматривают, у кого из местных самая мягкая шея.

Особенно их элита.

Я сразу выделил нескольких.

Высокая девушка на двенадцатом уровне, рядом с которой ступал белый тигр с тремя хвостами. Тигр был красивый настолько, что даже не хотелось думать, сколько людей он уже сожрал.

Мужчина лет двадцати пяти с тяжёлой Ци, который уже достиг четырнадцатого уровня. За его спиной стоял каменный медведь.

Ещё один — худой, с закрытым одним глазом и красной птицей на плече. Улыбался он так, будто уже знал несколько способов испортить день любому, кто попадётся.

И мальчишка.

На вид лет тринадцать.

Может, четырнадцать, если очень щедро.

Невысокий, узкоплечий, с острым лицом и огромным алым соколом за спиной. Сокол сидел на специальной стойке, которую тащил слуга, и смотрел на всех так, будто люди вообще были временной ошибкой природы.

Мальчишка был на десятом уровне. Тем не менее, его аура была достаточно сильной, чтобы выделять его среди прочих.

Я почувствовал это и невольно нахмурился.

Десятый уровень в тринадцать лет…

Он клановый? Но даже клановые дети обычно начинают культивировать в пятнадцать.

Да уж.

Вот тебе и справедливость.

Когда я был примерно его возраста, то таскал воду, латал крышу, заботился о старике Чжоу и пытался понять, как бы не сдохнуть зимой. А этот маленький ублюдок уже стоял среди элиты великой секты, с элитным духовным питомцем и лицом, будто мир обязан лежать у его ног ковриком.

Это не зависть.

Нет.

Хорошо, может, немного.

Старейшины тем временем начали обмениваться приветствиями.

Очень вежливыми.

Очень красивыми.

И настолько колючими, что если бы слова можно было превратить в иглы, половина площади уже лежала бы в крови.

— Старейшина Гу, — произнёс один из старейшин Облачного Меча, улыбаясь так, будто улыбка была оружием. — Секта Души Зверя снова почтила нас визитом. Рад видеть, что ваш путь сюда прошёл без происшествий. Вы уже не молоды, я боялся, что ваших сил не хватит, чтобы защитить учеников.

Старейшина секты Души Зверя — высокий мужчина с седыми висками и глазами, похожими на глаза хищной птицы, — ответил поклоном.

— Как могли быть происшествия, если дорога ведёт к нашим старым друзьям? Хотя, признаюсь, ваш защитный массив вряд ли смог бы нас защитить, если бы у нас и правда были проблемы.

Несколько учеников рядом со мной едва слышно вдохнули.

Он только что назвал одну из великих формаций секты Облачного Меча практически бесполезной.

Наш старейшина улыбнулся ещё мягче.

— Хрупкие на вид вещи могут быть обманчивые. Наш защитный массив держится уже тысячу лет. И не сомневайтесь, еще тысячу продержится. И никакие громкие рыки нам не страшны.

Глаза старейшины Гу чуть сузились.

Дракон в небе лениво выпустил пар из ноздрей.

Юй Жун, стоявшая рядом с Му Цинлань, тихо хмыкнула.

Му Цинлань даже не моргнула.

Ученики же в это время занимались тем, чем и должны заниматься молодые идиоты двух великих сект при первой встрече.

Оценивали друг друга.

Сравнивали уровни.

Мерили одежду, оружие, питомцев, выражения лиц и степень высокомерия.

Кто-то из секты Души Зверя провёл большим пальцем по горлу, глядя на наших учеников.

Один из наших внутренних учеников шагнул было вперёд, но рядом стоящий старший брат тут же придержал его за рукав.

Разумно.

Перед старейшинами никто не осмелится устроить драку. Не потому что все такие воспитанные. Просто даже самый гордый ученик понимает: если два культиватора на стадии «Формирования Ядра» обмениваются улыбками, лучше не мешать им делать вид, что они друзья.

Я стоял тихо.

Очень тихо.

И почти поверил, что меня никто не заметит.

Глупая надежда.

Сначала на меня начали оглядываться свои.

Потом чужие.

Один из учеников секты Души Зверя что-то шепнул другому.

Тот посмотрел на меня.

Потом на Ши Юэ, чьё чёрное тело на мгновение показалось из рукава.

Потом снова на меня.

И улыбнулся.

Не люблю, когда мне так улыбаются.

Обычно после такой улыбки кто-то либо пытается убить меня, либо продать мне что-нибудь по завышенной цене.

И я даже не знаю, что хуже!

Старейшины закончили обмен любезностями, из которых можно было составить отдельный сборник оскорблений под названием «Как вежливо пожелать чужой секте сгнить».

Гостей проводили к подготовленным павильонам.

Ученикам велели разойтись и готовиться к завтрашнему началу обмена.

И вот тут всё почти закончилось мирно.

Почти.

Потому что тот самый мальчишка с алым соколом вдруг остановился, когда проходил мимо меня.

Его сокол повернул голову.

Я почувствовал на себе два взгляда сразу: человеческий и птичий.

Оба неприятные.

— Как тебя зовут? — спросил мальчишка.

Голос ещё подростковый. Но самоуверенность уже взрослая. Даже слишком.

Я посмотрел на него. Потом на сокола. Потом снова на него.

Если бы тут не было свидетелей, я бы солгал. Но прослыть трусом среди бессмертных — очень плохая идея.

Впрочем, есть способ как избежать приветствия. И благо репутация у меня позволяет использовать этот способ.

— Мальчишка, у которого еще молоко на губах не обсохло, должен проявить больше уважения, если хочет о чем-то спросить.

Он нахмурился.

— Ты смерти ищешь? — спросил он, и его Ци начала бить во все стороны.

Не-а. Но вряд ли он пришел ко мне, чтобы подружиться. Скорее уже приметил во мне противника. Поэтому нет причин любезничать.

— Нет. Я уже знаю, где это. Могу подсказать, если хочешь. — ухмыльнулся я.

Рядом кто-то из наших учеников тихо кашлянул.

Кажется, подавил смешок.

Мальчишка не оценил.

— Я слышал о тебе, — сказал он. — Праведный Демон секты Облачного Меча. Человек, который скармливает своих же учеников питомцу.

Этот засранец… когда он вообще успел об этом услышать? Это ведь буквально случилось день назад!

— Слухи всегда преувеличивают, — ответил я.

— Значит, ты не демон?

— Зависит от того, кто спрашивает и сколько готов заплатить за честный ответ.

Он сузил глаза.

— Меня зовут Хэ Юнь. Запомни это имя. На соревновании я разобью тебя и покажу всем, что слухи о демонах часто оказываются просто страхом слабаков перед мусором.

Я молча смотрел на него.

Честно говоря, даже не сразу нашёл, что ответить.

Не потому что испугался.

Хотя десятый уровень в тринадцать лет — это действительно не то, к чему стоит относиться легкомысленно.

Просто я искренне не понимал, чем заслужил такую личную страсть.

Я стоял и молчал.

Никого не трогал.

Даже не смотрел в его сторону.

И всё равно какой-то гениальный мальчишка из другой секты уже сделал меня своей целью.

Вот ведь у меня талант.

У других людей враги появляются после конфликта, интриги, драки, украденной пилюли или хотя бы неловкой фразы.

У меня — просто потому что я существую в пределах видимости.

Готов обменять этот талант на талант в культивации! Ну или хотя бы на редкую пилюлю.

— Не прячься, Мин Хао, — сказал Хэ Юнь. — Я найду тебя на арене.

— Постарайся не заблудиться, — ответил я и помахал рукой.

Мальчишка вспыхнул.

Сокол за его спиной расправил крылья, и от него на мгновение ударило Ци пламени и запах крови.

Но рядом уже появились двое старших учеников секты Души Зверя. Один положил руку Хэ Юню на плечо.

— Брат Хэ, старейшины ждут.

Хэ Юнь ещё пару вдохов смотрел на меня.

Потом резко развернулся и ушёл.

Сокол, что особенно неприятно, продолжал смотреть на меня до самого последнего момента.

Я проводил их взглядом.

Потом вздохнул.

— За что мне все это?

Глава 27

***

Гостей из секты Души Зверя поселили не в главных павильонах.

Это было ожидаемо.

Секта Облачного Меча могла сколько угодно изображать гостеприимство, обмен опытом, дружбу между праведными путями и прочую красивую чушь для старейшин, но селить чужих учеников рядом с важными залами, архивами, садами и формациями было бы уже не гостеприимством, а слабоумием.

Поэтому им выделили восточную террасу у Третьего Водопада.

Место хорошее, спору нет. Чистые павильоны, просторные дворы, отдельные площадки для тренировок, вид на облачную долину, где по утрам туман лежал так густо, будто кто-то залил низины молоком. Рядом проходил духовный ручей, воздух был насыщен Ци сильнее, чем во внешнем городе, а защитные формации вокруг террасы выглядели достаточно вежливыми, чтобы не оскорблять гостей, и достаточно плотными, чтобы гости не забывали: за ними наблюдают.

Очень тонкая форма гостеприимства.

Секта Души Зверя обустраивалась шумно.

Они не просто заняли павильоны. Они словно пометили территорию, только более цивилизованным способом. На воротах появились их флаги: тёмно-зелёные полотнища с вышитым звериным глазом. У входов поставили стойки для духовных питомцев. Слуги таскали клетки, корм, сосуды с кровью, мешки с какими-то сушёными внутренностями и специальные каменные поилки, от которых пахло травами, железом и звериной слюной.

Некоторые питомцы сидели спокойно.

Некоторые нет.

Чёрный волк лежал у ступеней одного павильона и смотрел на каждого проходящего так, будто мысленно решал, в каком месте у человека мягче мясо. Белая змея, обвившая колонну, лениво высовывала язык, и ученики Облачного Меча обходили эту колонну с той осторожностью, с какой обычно обходят открытые ямы. На крыше бокового павильона сидела синяя птица и чистила перья, время от времени бросая вниз взгляд такой холодный, что даже самые болтливые ученики рядом начинали говорить тише.

Алый сокол Хэ Юня занял отдельную жердь у главного двора.

Мелкий ублюдок явно не был из тех, кто станет держать своего драгоценного питомца вместе с остальными. У сокола была высокая стойка из красного дерева, круглая площадка с вырезанными рунами, отдельный слуга, который стоял рядом с опущенной головой, и два сосуда с чем-то мясным. Птица держалась так, будто даже дракон, который привёз их секту, был просто транспортом, а настоящий центр мира находился именно на этой жерди.

Честно говоря, между соколом и его хозяином было пугающее сходство.

Ученики секты Души Зверя тоже быстро освоились. Сильнейшие расположились в центральных павильонах, ближе к водопаду и главной тренировочной площадке. Те, кто послабее, заняли боковые дома. Слуги и младшие ученики остались дальше, в длинных общих корпусах у нижней тропы.

Вот это было важно.

Любая группа, если посмотреть внимательно, сама показывает свою структуру. Кто сидит в центре. Кто ходит с сопровождением. Кто говорит громко. Кто старается не попадаться на глаза. Кто ест первым. Кто подносит еду. Кто имеет право смеяться, а кто смеётся только тогда, когда смеётся кто-то сильнее.

Секта Души Зверя не отличалась от нас настолько, как им, возможно, хотелось думать.

После прибытия гостей мне хотелось понять несколько вещей. Сколько у них учеников десятого уровня и выше. Кто из них связан с Хэ Юнем. Где держат питомцев. Какие формации поставили вокруг павильонов. Насколько свободно они ходят по секте. И, самое главное, насколько быстро вспыхнет конфликт между молодыми идиотами двух великих сект.

Ответ на последний вопрос пришёл ещё до заката.

Очень быстро.

Почти неприлично быстро.

Я стоял на боковой галерее над восточным садом, делая вид, что просто любуюсь водопадом. На самом деле я наблюдал за нижней площадью между гостевыми павильонами и дорогой к внутреннему рынку. Место удобное. Достаточно открытое, чтобы никто не смог легко устроить засаду. Достаточно людное, чтобы любой конфликт сразу получил зрителей. И достаточно далеко от старейшин, чтобы молодые таланты могли вспомнить, что в их головах есть не только техники, но и глупость.

Группа учеников секты Души Зверя вышла из центрального двора так, будто шла не гулять, а драться.

Собственно — это было похоже на правду.

Группа направилась к площади, где уже собрались наши внутренние ученики. Облачный Меч тоже не мог просто сидеть тихо. Само собой, после прибытия гостей десятки учеников решили случайно прогуляться именно там, где гости могли их увидеть.

Случайно.

Все случайно.

Удивительно, сколько случайностей происходит, когда рядом две группы молодых культиваторов, которые заранее считают друг друга самодовольными ублюдками.

Я увидел Ло Жэня почти сразу.

Он стоял у края площади, не в центре. Рядом с ним было несколько учеников Облачного Меча, среди них та самая девушка с аукциона — подруга Ло Жэня.

Я до сих пор не знал её имени.

И, если честно, не очень хотел знать.

Ученики Души Зверя подошли без спешки. Их питомцы двигались рядом, и этого хватило, чтобы наши ученики невольно расступились. Никто не отступал явно. Все просто делали маленькие, удобные, почти незаметные шаги в сторону. Очень человеческое поведение. Особенно среди бессмертных.

— Вот это и есть внутренние ученики Облачного Меча? — сказал худой парень с красной птицей. Голос у него был ленивый, но слышали его все. — Я думал, нас встретят воины. А вижу учеников, которые даже меч в руках не держали.

Несколько наших тут же напряглись.

Я мысленно вздохнул.

Вот он. Самый очевидный и ожидаемый путь развития событий.

Гости приезжают.

Хозяева улыбаются.

Старейшины говорят о дружбе.

Ученики оскорбляют друг друга.

Кто-то первый не выдерживает.

Потом все делают вид, что произошла небольшая досадная случайность, которая, разумеется, никак не отражает глубокого уважения между великими сектами.

Ну а что еще ждать от праведной секты?

— Если хочешь увидеть мечника, — ответил один из наших, высокий ученик одиннадцатого уровня, — попроси вежливо. Может, тебе покажут, какой стороной меч входит в тело.

Слова были неплохие. Но тон звучал слишком горячо.

Хэ Юнь посмотрел на него и усмехнулся.

— Ты будешь участвовать завтра?

— Буду.

— Хорошо. Тогда постарайся не сломаться сегодня. Я сам тебя сломаю.

Смех со стороны секты Души Зверя вышел дружным.

Наши тоже ответили. Уже не словами, а Ци. Воздух над площадью начал тяжелеть. Белый тигр медленно поднял голову. Каменный медведь переставил лапу, и каменные плиты под ним тихо хрустнули.

Я невольно отступил на полшага глубже в тень галереи.

Нет, спасибо.

Пусть сильные ученики обмениваются достоинством, оскорблениями и, возможно, переломами. Я уже достаточно пострадал от чужих попыток доказать, что у них длиннее путь Дао.

Потом девушка рядом с Ло Жэнем сказала:

— Гости, которые приходят в чужой дом и сразу начинают лаять, обычно плохо обучены.

Площадь замерла.

Даже я моргнул.

Очень смело.

Очень красиво.

И очень, очень глупо.

Худой парень с красной птицей медленно повернул к ней голову.

— Что ты сказала?

Она подняла подбородок.

— Я сказала, что ваши звери ведут себя воспитаннее вас. Возможно, старейшинам вашей секты стоило отправить на обмен только питомцев.

Кто-то из наших учеников коротко выдохнул, почти восхищённо. Кто-то побледнел.

Я же почувствовал, как внутри просыпается неприятное уважение.

Вот почему такие люди опасны. Им мало иметь деньги, связи и острый язык. Им ещё обязательно нужно использовать всё это в тот момент, когда рядом стоит каменный медведь четырнадцатого уровня.

Худой улыбнулся.

Красная птица на его плече расправила крылья.

Ло Жэнь шагнул вперёд ровно в тот момент, когда птица сорвалась с плеча.

В воздухе вспыхнула красная дуга. Не полноценная техника, скорее предупредительный удар Ци, сжатый в птичьем крике. Для ученика низкого уровня такой удар мог бы разорвать грудь. Для девушки рядом с Ло Жэнем — не знаю. Я не чувствовал её уровень достаточно ясно. Возможно, один из защитных артефактов скрывал ее культивацию. Возможно, артефакт.

Ло Жэнь ничего не считал.

Он просто вытащил меч.

Клинок вышел из ножен без звона. Серый свет полоснул поперёк красной дуги, разрезал её, погасил, а в следующую секунду Ло Жэнь уже оказался перед худым парнем.

Тот успел поднять руку. Но не успел защититься.

Удар рукоятью пришёлся ему в грудь.

Очень вежливо. Почти дружелюбно. Если не считать того, что ученика секты Души Зверя согнуло пополам, оторвало от земли и швырнуло в сторону так, что он врезался спиной в каменного льва у входа в павильон.

Лев треснул.

Парень тоже, судя по звуку, что-то себе повредил.

Красная птица закричала и рванулась к Ло Жэню, но тот уже повернул меч остриём вверх. Не ударил. Просто встретил её взглядом и клинком. Птица зависла в воздухе, крылья дрожали, красное пламя вокруг перьев поднималось неровными языками.

Птица так и не рискнула атаковать Охотника на Еретиков.

На площади стало тихо.

Вот за это Ло Жэня и получил свое прозвище.

Не за громкие фразы.

Не за красивые позы.

А за поразительную силу.

— Он напал на ученицу нашей секты, — сказал Ло Жэнь спокойно. — Я остановил его.

Хэ Юнь уже не улыбался.

Девушка с белым тигром чуть прищурилась.

Мужчина с каменным медведем сделал шаг вперёд. Его Ци поднялась тяжёлой волной, и несколько учеников Облачного Меча невольно отступили. Даже у меня на галерее кожа на руках неприятно стянулась.

Четырнадцатый уровень.

Вот с такими людьми лучше дружить на расстоянии. Желательно с горой между вами.

— Остановил? — медленно переспросил он. — Интересное слово.

— Если он хочет продолжить, — ответил Ло Жэнь, — Пусть сначала встанет.

Парень у каменного льва как раз пытался это сделать. Получалось плохо.

И вот тут конфликт окончательно перешёл ту границу, после которой никто уже не мог просто рассмеяться и сказать, что все неправильно поняли.

Ученики Души Зверя начали расходиться полукругом.

Наши ответили тем же.

Питомцы заняли позиции. Мечи вышли из ножен. Ци поднялась по всей площади, сталкиваясь, давя, цепляясь за воздух. Кто-то из младших учеников уже бежал за старшими. Кто-то, наоборот, убирался подальше, потому что у младших иногда встречается куда больше здравого смысла, чем у гениев.

Я смотрел на всё это и думал только об одном.

Прекрасно.

Сильнейшие ученики Души Зверя сейчас заняты.

И будут заняты ещё какое-то время.

Потому что такие конфликты не заканчиваются быстро. Даже если старейшины вмешаются, до этого пройдёт достаточно. Им нужно будет услышать. Им нужно будет решить, стоит ли вмешиваться сразу или дать молодому поколению немного поучиться. Им нужно будет прийти с лицами мудрых наставников, а не людей, которые прозевали почти-драку между сектами.

Я посмотрел в сторону гостевых павильонов.

Туда, где остались слабые ученики.

Те, кого сильные привезли с собой, но не взяли на разборку, потому что от них в драке больше шума, чем пользы.

Внутри что-то тихо щёлкнуло.

Я медленно улыбнулся.

Ши Юэ под рукавом шевельнулся.

— Не сейчас, — тихо сказал я. — Сейчас нужно найти людей похуже.

Слизень замер.

Кажется, понял, что я собрался сделать.

Или просто не понял, почему Камни Духа пока не падают ему в рот.

Я развернулся и ушёл с галереи.

***

Бай Чэньфэна и Тай Юньшэна я нашёл на пике Белых Скал.

Бай Чэньфэн был выше, с узким лицом и глазами, которые постоянно искали, кого можно задеть без последствий. Тай Юньшэн казался мягче, почти приятнее, если не смотреть слишком внимательно. Именно такие часто бывают хуже. Человек с явной жестокостью хотя бы честно предупреждает, что перед тобой змея. Человек с мягкой улыбкой иногда кусает уже после того, как ты решил, что он просто вежлив.

Эти те самые два бугая, которые донимали сестер Цзян на рынке. За что мы с Ло Жэнем набили им морды.

Когда я вошел, радости на их лицах не появилось.

— Мин Хао, — сказал Бай Чэньфэн, и в его голосе не было ни капли тепла. — Какая неприятная встреча.

Тай Юньшэн усмехнулся.

— После того рынка ты стал слишком смелым. Решил, что теперь можешь подходить к нам сам?

Сейчас я тоже был внутренним учеником, так что, обращаться к ним как к старшим братьям нет необходимости.

— Я пришёл не драться, — честно сказал я. — Я пришёл предложить вам заработать.

Тишина вышла короткой, но очень приятной.

Они переглянулись.

Вот это выражение я любил. Когда человек уже приготовился ненавидеть, угрожать и вспоминать старые обиды, а ему вместо этого кладут на стол деньги. Внутри сразу начинается борьба между гордостью и жадностью.

Гордость, конечно, иногда побеждает.

Но обычно только у тех, кто и так достаточно богат.

Бай Чэньфэн прищурился.

— Заработать? С тобой?

— И что ты задумал? — спросил Тай Юньшэн.

— Вообще-то…

***

Глава 28

К восточной террасе мы подошли через нижнюю тропу, чтобы никто нас не увидел. Идеальный путь для людей, которые никуда не идут.

Мы, разумеется, именно никуда не шли.

Просто три внутренних ученика Облачного Меча и шайка учеников чуть слабее решили прогуляться рядом с гостевыми павильонами в тот самый момент, когда почти все опасные гости ушли выяснять, чья праведная гордость тяжелее.

Очень естественно.

Бай Чэньфэн по дороге дважды спросил, уверен ли я, что сильные ушли.

Тай Юньшэн спросил один раз, но так, будто уже заранее продумал, как свалить вину на меня, если всё пойдёт плохо.

Я их понимал.

Честно.

Сам бы на их месте тоже держал рядом удобного виноватого.

Собственно, они как раз этим «удобным виноватым» и выступали. По крайней мере, отчасти.

— Если увидим ученика выше десятого уровня, — сказал я, — Уходим сразу.

— А если десятого? — спросил Бай Чэньфэн.

— Смотря какой.

Он усмехнулся.

— Ты стал осторожнее после того, как начал изображать демона?

— Я всегда был осторожен. — ответил я.

Тай Юньшэн тихо фыркнул.

Кажется, ему понравилось.

— Эта маска неудобная. — проворчал один из наших сопровождающих.

— Молчи. Без нее нас спалят. — сказал второй.

У нас всех была одна и та же маска. Она отлично скрывала лица.

— Приготовьтесь. — сказал я.

У нижних корпусов секты Души Зверя было почти спокойно.

Почти.

Слуги таскали корм. Двое младших учеников спорили у колодца. У стены сидел парень на шестом уровне и перевязывал лапу небольшому ящеру. Ещё трое учеников, пятый, седьмой и восьмой уровни, стояли у входа в длинный корпус, обсуждая происходящий шум на площади. Они явно хотели пойти посмотреть, но не решались оставить место без присмотра.

Правильное решение.

Я остановился на дороге так, чтобы нас заметили.

Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн встали по бокам. А еще дальше с десяток их прислужников.

Ученики Души Зверя повернулись к нам.

Тот, что был на восьмом уровне, нахмурился.

— Вам что-то нужно?

Я улыбнулся.

Не широко. Не дружелюбно. Просто достаточно, чтобы человеку захотелось вспомнить, закрыл ли он дверь.

— Мы пришли передать слова Старшего Брата Сун Вуконга.

На лицах учеников секты Души Зверя появилось ровно то, на что я рассчитывал: непонимание, раздражение и лёгкая тревога человека, который не знает, обязан ли он знать это имя.

— Кого? — спросил ученик восьмого уровня.

Бай Чэньфэн даже не дрогнул. Надо отдать ему должное.

— Старшего Брата Сун Вуконга, — сказал он холодно. — Запоминай с первого раза.

Тай Юньшэн добавил мягче:

— Старший Брат Сун Вуконг недоволен поведением ничтожеств из секты Души Зверя.

Вот теперь несколько слуг побледнели.

Я почувствовал, как Ши Юэ под рукавом заволновался. Возможно, от предвкушения. Возможно, просто уловила чужой страх.

Ученики переглянулись.

— В нашей секте нет такого ученика, — осторожно сказал седьмой уровень.

— В вашей — конечно нет, — ответил я. — Если бы Старший Брат Сун Вуконг был из вашей секты, вы бы уже давно научились держать спины прямее, а языки короче.

Бай Чэньфэн бросил на меня быстрый взгляд.

Кажется, оценил.

Да уж. Ради общего дела даже враги иногда способны признать хорошую работу.

Восьмой уровень сделал шаг вперёд.

— Вы пришли оскорблять нас, пока старшие братья отсутствуют?

— Нет, — сказал Тай Юньшэн. — Мы пришли дать вам возможность извиниться перед Старшим Братом Сун Вуконгом.

— Мы не знаем никакого Сун…

Он не договорил.

Бай Чэньфэн пнул его в живот.

Ци вспыхнула белым светом. Ученик восьмого уровня согнулся, воздух вышибло из лёгких, а потом он отлетел назад и врезался плечом в деревянную стойку у входа.

Стойка выдержала.

Ученик — не очень.

Хорошо.

Бай Чэньфэн действительно был не самым сильным среди десятых уровней. Но между десятым и восьмым уровнем всё равно была целая пропасть. Так что для них он — почти непобедим.

Седьмой уровень рванул рукой к мешочку на поясе. Может, за талисманом. Может, за сигнальным камнем.

Тай Юньшэн уже был рядом.

Его движение оказалось мягким, почти ленивым. Пальцы коснулись запястья противника, развернули руку в сторону, а затем подняли бедолагу и шмякнули о землю.

Парень закричал.

— Тише, — сказал Тай Юньшэн ласково. — Старший Брат Сун Вуконг не любит шум.

Пятый уровень попытался отступить.

Я появился у него за спиной.

Призрачные Шаги не требовались в полную силу. Здесь было достаточно обычного рывка, чтобы человек на пятом уровне успел посмотреть туда, где меня уже не было.

Я схватил его за ворот и ударил коленом под рёбра.

Не слишком сильно.

Мне не нужны были трупы.

Трупы — это расследование, старейшины, слишком много вопросов и возможные проблемы с теми самыми правилами, которые я когда-то сам себе придумал, чтобы не превратиться в жадного идиота.

Полуживые, униженные и ограбленные ученики — другое дело.

Это уже воспитательная работа.

Почти общественная польза.

Парень рухнул на колени, хватая ртом воздух. Я наклонился к нему и спокойно сказал:

— Когда будешь рассказывать, кто это сделал, не забудь имя.

Он поднял на меня мутный взгляд.

— Какое?..

Я вздохнул.

— Старший Брат Сун Вуконг. Ты что, ушами Ци культивируешь?

У колодца началась паника.

Двое младших учеников попытались убежать. Один выбрал дорогу к главным павильонам. Второй — к ручью. Оба неправильно.

Бай Чэньфэн перехватил первого. Просто ударил ногой по колену, и ученик с криком упал на камни. Тай Юньшэн бросил в сторону второго тонкую белую ленту Ци, похожую на свернувшийся шнур. Она обвила беглецу лодыжку, дёрнула назад, и тот растянулся на земле так некрасиво, что даже мне стало чуть неловко.

Я прошёл к входу в корпус.

Внутри уже шумели.

Кто-то кричал, кто-то хватал вещи, кто-то пытался открыть заднюю дверь. Один духовный зверёк, похожий на помесь хорька и злой ошибки природы, выскочил из-под лавки и оскалился на меня.

Ши Юэ выполз из рукава.

Хорёк посмотрел на него.

Ши Юэ слегка приподнялась.

Хорёк медленно закрыл пасть и попятился обратно под лавку.

Умное животное.

— Не жри его, — сказал я. — Он, кажется, единственный здесь понимает ситуацию.

Ши Юэ колыхнулся.

Позади меня Бай Чэньфэн уже собирал первых пленников в кучу у стены. Тай Юньшэн двигался по двору, как человек, который занимался подобным не впервые: бил ровно настолько, чтобы лишить сопротивления, но не ломал слишком много, если не было необходимости.

Ужасный человек.

Полезный.

Я вошёл в общий корпус.

Там оказалось семеро.

Самый сильный — девятый уровень. Двое седьмого. Остальные ниже. Девятый держал короткий костяной клинок и пытался выглядеть храбрым. Даже почти получалось.

Почти.

— Кто вы такие? — спросил он.

— Посланники Старшего Брата Сун Вуконга, — сказал я.

— Никогда не слышал о таком.

— Поэтому ты всё ещё девятый уровень.

Бессмысленная фраза.

Зато прозвучала уверенно.

А в мире культиваторов уверенность иногда заменяет смысл. Особенно если рядом с тобой два десятых уровня и слизень, от которого даже зверь под лавкой решил пересмотреть свои жизненные цели.

Девятый уровень сжал клинок.

— Вы напали на гостей секты. Вы за это ответите.

— Перед кем? — спросил я. — Перед твоими старшими братьями, которые сейчас заняты тем же? Перед старейшинами, которым придётся признать, что их ученики устроили беспорядки первыми? Или перед тобой?

Он побледнел.

Хорошо.

Значит, слухи уже дошли. Или хотя бы шум с площади они слышали достаточно хорошо.

— Мы не хотим лишней крови, — сказал я. — Старший Брат Сун Вуконг великодушен.

Тай Юньшэн, входя за моей спиной, едва слышно хмыкнул.

Бай Чэньфэн остался у двери, перекрывая выход.

— Поэтому, — продолжил я, — Вы сложите мешочки с Камнями Духа, пилюли и ценные материалы на пол. После этого получите несколько ударов для укрепления памяти. Затем мы уйдём. Вы останетесь живы, ваши звери останутся живы, и все будут довольны.

— Довольны? — переспросил один из младших.

Голос у него дрожал.

— Ты сможешь дышать, — сказал Бай Чэньфэн. — Для слабого это уже повод для радости.

Вот за это я и выбрал их.

Плохие люди умеют говорить плохие вещи естественно. Мне пришлось бы играть роль. Им — просто быть собой.

Девятый уровень рванулся первым.

Я почти уважал его за это.

Почти.

Он ударил костяным клинком снизу вверх, целясь мне в живот. Движение было резким, техника — звериная, с неприятным рывком плеча. За ударом чувствовался образ клыка. Видимо, одна из их боевых техник, подражающих духовным зверям.

Неплохо.

Для девятого уровня.

Я ушёл в сторону Призрачным Шагом, оставив после себя короткий ложный ритм. Его клинок рассёк место, где я только что был. Он понял ошибку быстро. Даже очень. Сразу попытался развернуться, но Бай Чэньфэн ударил его сбоку ладонью по плечу.

Защита ученика вспыхнула.

Я добавил Длань Небес.

Удар пришёлся не в грудь, а в пол перед ним. Каменные плиты треснули, ударная волна подняла пыль и сбила его с ног. Костяной клинок вылетел из руки, и Тай Юньшэн тут же наступил ему на запястье.

— Смелый, — сказал он почти с сожалением. — Жаль, глупый.

Девятый попытался поднять голову.

Бай Чэньфэн пнул его в бок.

Не смертельно.

Унизительно.

Иногда это больнее, но с этим пусть разбирается его внутренний путь.

Остальные больше не сопротивлялись.

Один за другим они начали снимать мешочки.

Сначала медленно. Потом быстрее, когда Бай Чэньфэн сломал деревянную лавку рядом с головой седьмого уровня и спросил, не нужно ли помочь ему развязать пояс вместе с позвоночником.

Камни Духа посыпались на пол с приятным стуком.

Не слишком много.

Но и не мало.

У слабых учеников великой секты богатство обычно не лежит открыто. Часть у старших. Часть в павильонах. Часть у слуг. Часть уже потрачена на корм питомцам, потому что духовные звери, как я теперь особенно ясно понимал, это не только сила и престиж, но ещё и ходячая финансовая пропасть.

Однако даже слабые гости не приехали с пустыми руками.

Мешочек первого — двести тридцать Камня Духа.

Второго — сто сорок один.

Третьего — триста пятнадцать и две пилюли восстановления Ци низкого качества.

У девятого уровня оказалось девятьсот восемьдесят. Очень прилично. Я даже посмотрел на него с новым уважением.

— Старший Брат Сун Вуконг принимает твоё пожертвование, — сказал я.

Девятый скрипнул зубами.

Тай Юньшэн присел рядом с ним.

— Громче.

— Что?..

— Поблагодари Старшего Брата Сун Вуконга за наставление о пути Дао.

Ученик секты Души Зверя посмотрел на него так, будто готов был перегрызть горло.

Тай Юньшэн улыбнулся.

И надавил ногой на запястье.

— Благодарю… Старшего Брата Сун Вуконга, — выдавил тот.

— Неискренне, — заметил Бай Чэньфэн.

— Сойдёт, — сказал я. — Старший Брат Сун Вуконг сегодня был в хорошем настроении.

Мы вышли во двор.

Там уже стояли на коленях ещё четверо. Один слуга плакал. Маленький ящер у стены тихо шипел, но не нападал. Ши Юэ выполз к нему, постоял рядом, и ящер тоже внезапно решил, что шипеть можно тише.

Я начал понимать, что у моего слизня есть талант дипломатии.

Бай Чэньфэн поднял за волосы одного из младших учеников седьмого уровня, заставляя смотреть на себя.

— Кто приходил?

— П-посланники…

— Чьи?

— Старшего Брата Сун Вуконга.

— Чего хотел Старший Брат Сун Вуконг?

Парень зажмурился.

— Показать ничтожествам из секты Души Зверя их место.

Бай Чэньфэн удовлетворённо кивнул и отпустил его.

Тот упал обратно на колени.

Я посмотрел на эту сцену и на мгновение подумал, что, возможно, план работает даже слишком хорошо.

Сун Вуконг.

Сун Вуконг.

Сун Вуконг.

Когда испуганный человек повторяет имя несколько раз, оно потом само расползается по слухам. Кто-то скажет, что это тайный основной ученик Облачного Меча. Кто-то решит, что это прозвище. Кто-то начнёт искать его среди списков участников. Кто-то спросит у старших. Старшие нахмурятся. Младшие испугаются ещё сильнее. А потом, если всё сложится удачно, секта Души Зверя потратит хотя бы немного времени, пытаясь понять, кто такой этот проклятый Сун Вуконг и почему он послал трёх десятых уровней избивать слабых.

Время — тоже ресурс.

Путаница — тоже ресурс.

А чужая гордость, если правильно её подтолкнуть, иногда работает лучше любой техники.

— Здесь мало, — сказал Тай Юньшэн, взвешивая один из мешочков в руке.

— Потому что ты смотришь только на учеников, — ответил я. — Слуги.

Слуги побледнели ещё сильнее.

Бай Чэньфэн повернулся к ним.

— Что слуги?

— Они кормят питомцев. У них есть запасные Камни Духа, пилюли для зверей, лечебные порошки. Не свои, конечно. Хозяйские. Сун Вуконг не настолько жесток, чтобы обирать еще и Слуг.

Один из слуг попытался попятиться.

Ши Юэ оказался у него за спиной так тихо, что я даже сам не сразу заметил. Чёрное тело поднялось на камне. Слуга застыл.

— Не советую, — сказал я.

— Мы ничего не можем отдать! — прошептал старший слуга. — Нас убьют!

— Если не отдадите, — мягко сказал Тай Юньшэн, — Вас сначала побьют. Потом всё равно заберут. А потом, возможно, убьют уже ваши хозяева. Видишь? Первый вариант короче и более безболезненный.

Я посмотрел на него.

Вот же мерзавец.

Иногда приятно работать с профессионалами.

Слуги сдались быстрее учеников.

У них не было ни гордости, ни иллюзий, что культивация спасёт лицо. Они жили рядом с сильными достаточно долго, чтобы понимать простую вещь: когда три ученика десятого уровня стоят перед тобой и вежливо просят имущество, это уже не просьба. Это описание ближайшего будущего.

Из кладовой вытащили две коробки с пилюлями для восстановления духовных зверей.

Небольшой мешок низкосортных Камней Духа.

Три флакона кровяной эссенции первого ранга.

Сушёные когти какого-то зверя.

Пучок трав, которые я сразу узнал и мысленно отметил как полезные для укрепления меридианов после перегрузки Ци.

Бай Чэньфэн хотел забрать всё сразу, но я остановил его.

— Не трогай флакон с синей печатью.

Он нахмурился.

— Почему?

— На нём метка учёта. Видишь тонкую линию под горлышком? Если открыть или унести далеко, кто-то узнает.

Тай Юньшэн посмотрел внимательнее.

— Ты уверен?

— Я алхимик. Такие печати часто ставят на дорогие реагенты, чтобы ученики «случайно» не расходовали лишнее.

Бай Чэньфэн помолчал, потом убрал руку.

— Полезно.

— Старший Брат Сун Вуконг ценит аккуратность, — сказал я.

Тай Юньшэн рассмеялся.

Даже Бай Чэньфэн усмехнулся.

Это было плохо.

Чем веселее им становилось, тем выше риск, что они увлекутся. А увлечённый подлец — существо опасное для всех, включая союзников.

— Быстрее, — сказал я. — Скоро старшие вернутся.

— Боишься? — спросил Бай Чэньфэн.

— Считаю.

— Что именно?

— Сколько костей мне сломают, если нас поймают здесь через десять вдохов.

Он презрительно фыркнул, но спорить не стал.

Мы уже собирались уходить, когда из бокового павильона вышла девушка.

Не сильная. Шестой уровень. В одеждах секты Души Зверя, с бледным лицом и маленькой белой лисой на руках. Лиса была ранена. На её боку темнела повязка, пропитанная лекарством. Видимо, девушка сидела внутри и не сразу поняла, что происходит.

Теперь поняла.

Она увидела учеников на земле, слуг у стены, раскрытую кладовую, нас троих и Ши Юэ.

Пальцы на её лисе дрогнули.

— Пожалуйста, — сказала она тихо. — Не забирайте лекарство для неё.

Я проследил за её взглядом.

Одна из коробочек с пилюлями для духовных зверей.

Та самая, которую Бай Чэньфэн уже держал в руке.

Бай Чэньфэн улыбнулся.

— Лекарство? Это теперь пожертвование Старшему Брату Сун Вуконгу.

Девушка побледнела.

— Она умрёт.

— Все когда-нибудь умрут.

Я посмотрел на него.

Потом на лису.

Потом снова на Бай Чэньфэна.

И вот здесь пришлось принять маленькое решение.

С одной стороны, я действительно не хотел устраивать благотворительность во время грабежа. Это портит стиль, сбивает ритм и вызывает у сообщников неприятные вопросы.

С другой стороны, забирать лекарство у слабой ученицы с раненым питомцем было уже не выгодной подлостью, а дешёвым мусором.

Я не любил дешёвый мусор.

Он слишком часто обходится дороже, чем кажется.

— Оставь эту коробку, — сказал я.

Бай Чэньфэн медленно повернул голову.

— Что?

— Она с меткой.

— Я не вижу метки.

— Потому что смотришь глазами, а не головой. Положи.

В воздухе стало холоднее.

На мгновение я подумал, что сейчас мы всё-таки подерёмся между собой.

Тай Юньшэн перевёл взгляд с меня на Бай Чэньфэна и чуть улыбнулся.

Ему было интересно, кто уступит.

Прекрасно.

Вот прямо то, что нужно посреди чужой территории.

Я не отвёл взгляда.

Бай Чэньфэн держал коробку ещё несколько вдохов. Потом бросил её девушке под ноги.

— Старший Брат Сун Вуконг сегодня милостив, — сказал он.

Девушка тут же опустилась на колени, прижимая коробку к груди.

— Благодарю Старшего Брата Сун Вуконга.

На удивление искренняя благодарность.

— Передай всем. Особенно сильным ученикам.

Она подняла глаза.

— Что передать?

Я улыбнулся.

— Что Старший Брат Сун Вуконг ждёт их благодарности.

Тай Юньшэн не выдержал и тихо рассмеялся.

Даже несколько избитых учеников подняли головы, не понимая, что страшнее: само ограбление или то, насколько уверенно мы несли эту ахинею.

Именно это мне и было нужно.

Слишком нелепое иногда запоминается лучше правды.

Мы покинули нижний корпус тем же путём, которым пришли. Не бегом. Бегут виноватые. Мы шли спокойно, как люди, которые выполнили поручение старшего брата и теперь возвращаются с отчётом.

За спиной остались стоны, ругань, тихий плач слуг и имя, которое уже начало жить своей отдельной, совершенно чужой мне жизнью.

Сун Вуконг.

Сун Вуконг.

Сун Вуконг.

У каменного моста Бай Чэньфэн наконец спросил:

— Это имя настоящее?

Я посмотрел на него.

— Конечно.

Тай Юньшэн прищурился.

— И кто он?

Я убрал один из мешочков глубже в рукав, чувствуя приятную тяжесть добычи.

— Старший брат, которого лучше не злить.

На этот раз рассмеялись оба.

Плохие люди.

Очень плохие.

Но сегодня они были полезны.

Мы свернули в бамбуковую рощу. Шум далёкой площади всё ещё доносился сверху. Там, судя по вспышкам Ци, конфликт пока не закончился. Возможно, Ло Жэнь всё ещё удерживал внимание сильнейших учеников Души Зверя. Возможно, уже вмешались старшие. Возможно, кто-то успел получить травму, которая завтра будет красиво называться «случайным недоразумением между молодыми талантами».

Неважно.

У нас было награбленное.

У них — оскорбление.

У неизвестного Старшего Брата Сун Вуконга — внезапная репутация.

Обычный день в праведной секте.

Мы ушли с восточной террасы до того, как первые встревоженные ученики прибежали обратно к павильонам.

И только когда гостевые флаги скрылись за бамбуком, я позволил себе чуть сильнее сжать рукав, где лежали чужие Камни Духа.

Разделить добычу мы ещё успеем.

Главное — сначала уйти достаточно далеко, чтобы никто не попросил вернуть её прямо сейчас.

***

Глава 29

***

Когда человек говорит, что деньги не меняют людей, он либо уже богат, либо никогда не видел, как два подлых внутренних ученика десятого уровня начинают вести себя как преданные слуги после честного раздела добычи.

— Брат Мин, ещё вина?

Бай Чэньфэн стоял справа от меня и держал кувшин обеими руками.

С уважением.

Почти с теплом.

Если бы я не знал его лучше, даже прослезился бы.

— Налей, — сказал я.

— Конечно, брат Мин.

Он тут же наполнил чашу.

Слева от меня Тай Юньшэн мягко разминал мне плечи. Двигался аккуратно, без лишней силы, явно не впервые делал что-то подобное. Впрочем, люди вроде него обычно умеют быть нежными. Особенно когда нежность приносит пользу.

— Так удобно? — спросил он.

— Терпимо.

— Тогда я чуть усилю Ци. После сегодняшнего дела мышцы наверняка напряжены.

Я посмотрел на чашу в руке, потом на Бай Чэньфэна, потом на Тай Юньшэна.

Да.

Именно так выглядели люди, которые ещё несколько часов назад, скорее всего, с радостью посмотрели бы, как меня бросают в яму с ядовитыми змеями. Теперь один наливал мне вино, второй массировал плечи, а их приспешники сидели у стены с такими лицами, будто присутствуют при рождении нового учения.

Сила?

Репутация?

Общее дело?

Нет.

Деньги.

Самое простое, честное и понятное чудо на всех путях Дао.

После того как мы ушли с восточной террасы, я настоял на немедленном подсчёте.

Пик Белых Скал подходил для этого лучше всего.

Во-первых, здесь Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн чувствовали себя уверенно. Во-вторых, их приспешники не стали бы бегать с жалобами по чужим старейшинам. В-третьих, я хотел, чтобы именно они отвечали за место, людей и тишину.

Удобный виноватый должен быть не только виноватым, но ещё и достаточно заинтересованным в успехе.

Мы разложили добычу в закрытом боковом зале, где обычно, судя по запаху, пили, играли, спорили и решали дела, о которых потом не рассказывали наставникам. Камни Духа отдельно. Пилюли отдельно. Травы, когти, кровяные эссенции, звериные кости, порошки, мелкие артефакты и всякая сомнительная дрянь — отдельными кучами.

Сначала все были напряжены.

Бай Чэньфэн следил за Тай Юньшэном.

Тай Юньшэн следил за мной.

Приспешники следили за мешочками.

Ши Юэ, спрятанный под моим рукавом, следил за всем, что хоть немного напоминало еду.

Очень деловая атмосфера.

Потом мы начали считать.

И напряжение быстро сменилось чем-то другим.

В общей сложности добыча, если оценивать её по нижней рыночной цене, выходила примерно на девяносто тысяч Камней Духа.

Даже сейчас, вспоминая эту цифру, я чувствовал, как внутри становилось тепло. Не от вина. От чистого, почти духовного удовлетворения.

В прошлой жизни я видел людей, которые ради таких сумм предавали друзей, семьи и собственную совесть. В этой жизни Камни Духа были ещё опаснее обычных денег. Они не просто покупали еду, одежду и красивые дома. Они покупали время культивации. Пилюли. Техники. Лечение. Возможность пережить того, кто хочет тебя убить.

Другими словами, девяносто тысяч Камней Духа — это не богатство.

Это запас чужих лет, аккуратно переложенный в наши мешочки.

Я предложил разделить всё так, как обещал.

Треть мне — как человеку, который придумал план, нашёл цель, выбрал момент и вёл переговоры с совестью лучше остальных.

Треть Бай Чэньфэну и Тай Юньшэну — как главной боевой силе и владельцам безопасного места для раздела.

Треть остальным — как участникам, которые носили маски, пугали слабых, перекрывали выходы, собирали добычу и не задавали лишних вопросов.

Вот после этого лица у всех изменились окончательно.

Приспешники получили больше, чем некоторые из них зарабатывали бы годами честной работы. Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн — достаточно, чтобы даже их жадность на время перестала шипеть. А я получил не только свою долю, но и кое-что куда более ценное.

Временную лояльность плохих людей.

Плохие люди вообще удивительно предсказуемы. Если дать им прибыль, они начинают считать тебя не врагом, а возможностью. Если дать прибыль честно, без попытки обмануть на мелочи, они ещё и начинают уважать.

Не как праведного героя, конечно.

Как удачный нож.

Но в моём положении и это было полезно.

— Брат Мин, — сказал Бай Чэньфэн, осторожно наполняя мою чашу снова, — Я должен признать: я ошибался насчёт тебя.

— Приятно слышать.

— Я думал, ты просто наглый ублюдок с хорошей удачей.

— А теперь?

Он улыбнулся.

— Теперь вижу, что ты преступный гений.

Тай Юньшэн тихо рассмеялся у меня за спиной.

— Брат Бай груб, но в целом прав. Вся эта история с Сун Вуконгом… Великолепно. Глупо настолько, что в это трудно не поверить. Слишком нелепое имя, слишком наглое нападение, слишком уверенное поведение. Они теперь будут искать человека, которого нет.

— Не обязательно нет, — заметил я.

Руки Тай Юньшэна на моих плечах замерли.

Бай Чэньфэн тоже посмотрел внимательнее.

Я сделал глоток вина.

— Может быть, где-то действительно есть старший брат Сун Вуконг. Мир большой.

Несколько вдохов они молчали.

Потом оба рассмеялись.

Приспешники у стены тоже начали смеяться, хотя явно не до конца поняли, что именно смешно. Но когда смеются люди, которые только что сделали тебя богатым, лучше поддержать общее настроение.

Впрочем, все понимали. На месте Сун Вуконга мог быть кто угодно. Я легко мог бы подставить любого из присутствующих.

Просто, моим будущим врагам повезло, что они будущие. В противном случае к нему уже сегодня ночью рвались бы разъяренные ученики секты Души Зверя.

— Брат Мин, — Тай Юньшэн чуть склонился ближе. — Если у тебя появится ещё один такой план, мы готовы участвовать.

— Разумеется, — добавил Бай Чэньфэн. — Между нами были недопонимания. Рынок, сёстры Цзян, та драка… Всё это мелочи прошлого.

Я чуть не подавился вином.

Мелочи прошлого.

Вот как быстро чужая обида становится мелочью, если между ней и настоящим положить достаточно Камней Духа.

— Хорошо, — сказал я. — Буду иметь в виду.

На самом деле я не собирался иметь их в виду слишком часто. Такие люди полезны до тех пор, пока направление выгоды совпадает с твоим. Потом они начинают считать, сколько можно получить за твою голову, и внезапно вспоминают старые недопонимания.

Но говорить это вслух было бы невежливо.

Особенно когда один наливал мне вино, а второй массировал плечи.

Именно в этот момент дверь зала взорвалась внутрь.

Деревянные створки сорвались с петель, одна ударилась о стену и разлетелась щепками. Вторая пролетела по воздуху, врезалась в столб и треснула так жалобно, будто тоже решила извиниться.

В зал вошёл старейшина Сянь.

Я видел его раньше только издалека.

Высокий, сухой, с узким лицом, чёрной бородкой и глазами, в которых постоянно жила раздражённая жадность человека, уверенного, что мир должен был предложить ему больше. Одежды пика Белых Скал сидели на нём идеально, но даже они не могли скрыть то неприятное впечатление, что перед тобой не мудрый наставник, а очень дорогой нож, который слишком долго точили.

Сила Формирования Ядра вошла вместе с ним.

Воздух сразу стал тяжёлым.

Приспешники у стены попадали на колени так быстро, будто всю жизнь только тренировались падать перед старшими. Бай Чэньфэн побледнел и выронил кувшин. Тай Юньшэн убрал руки с моих плеч и тоже рухнул вниз.

Я поставил чашу на стол.

Очень аккуратно.

Разбить хорошее вино перед старейшиной было бы уже совсем расточительно.

— Учитель! — выпалил Бай Чэньфэн.

— Молчать, придурки!

Голос старейшины Сянь ударил по залу так, что у меня в ушах зазвенело.

Вот тебе и тёплый семейный вечер.

— Вы хоть понимаете, что натворили? — прошипел он. — Вы напали на гостей другой Великой секты. Избили слабых учеников, ограбили их, унизили, заставили повторять имя какого-то… какого-то…

Он будто поперхнулся самим словом.

— Сун Вуконга, — тихо подсказал один из приспешников.

Старейшина Сянь посмотрел на него.

Приспешник тут же уткнулся лбом в пол.

Разумный человек.

— Вы опозорили пик Белых Скал, — продолжил старейшина. — Опозорили секту Облачного Меча. Старейшины секты Души Зверя в ярости. Они требуют наказания. Разрушить культивацию виновным и изгнать из секты.

Тишина вышла очень качественной.

Такой тишиной можно было накрывать покойников.

Бай Чэньфэн побелел.

Тай Юньшэн тоже потерял большую часть своей мягкой улыбки.

Вот оно.

Деньги — чудо сильное, но угроза уничтоженного даньтяня всё же умеет быстро возвращать людей к реальности.

— Учитель, это недоразумение! — Бай Чэньфэн поднял голову. — Нас обманули!

— Всё придумал Мин Хао! — тут же добавил Тай Юньшэн, показывая на меня так искренне, будто минуту назад не называл преступным гением. — Он пришёл к нам, угрожал, говорил, что за ним стоит старейшина Му, что если мы откажемся, он нас уничтожит! Мы не хотели!

Я медленно повернул к нему голову.

Тай Юньшэн смотрел в пол.

Бай Чэньфэн тоже не встречался со мной взглядом.

Ну да.

Верность плохих людей — вещь нежная. Цветёт только в тепле прибыли и сразу вянет при первом холодном ветре наказания.

Старейшина Сянь перевёл взгляд на меня.

— Мин Хао.

Я сложил руки и поднялся.

— Старейшина Сянь.

— Это правда?

Я посмотрел на Бай Чэньфэна. Потом на Тай Юньшэна. Потом на их приспешников, которые внезапно стали похожи на святых мучеников, насильно втянутых в преступление.

Внутри хотелось рассмеяться.

Не потому, что ситуация была смешной.

Она была опасной. Очень.

Просто всё происходило настолько предсказуемо, что я почти чувствовал себя зрителем пьесы, текст которой сам написал заранее.

— Частично, — сказал я.

Бай Чэньфэн вздрогнул.

Тай Юньшэн поднял глаза.

Старейшина Сянь прищурился.

— Частично?

— Я действительно предложил план. И действительно убедил их участвовать. Но угрозы… — я вздохнул. — Старейшина, при всём уважении, если бы я мог угрозами заставлять личных учеников пика Белых Скал делать всё, что хочу, я бы уже давно жил куда лучше.

Несколько приспешников даже на миг забыли бояться и посмотрели на меня.

— Я готов признать ошибку, — продолжил я. — Мы вернём всё. До последнего Камня Духа. До последнего ингредиента. Я лично извинюсь перед учениками секты Души Зверя.

Эти слова ударили по залу сильнее, чем гнев старейшины.

Бай Чэньфэн повернул голову так резко, будто я предложил вырезать ему сердце ложкой.

Тай Юньшэн перестал дышать.

Приспешники у стены застыли.

Вот она, настоящая проверка братства.

Скажи человеку, что он может умереть, и он побледнеет. Скажи, что придётся вернуть добычу, — и он поймёт, что жизнь действительно жестока.

— Все, кто участвовал, — сказал я спокойно, — Выложите полученное. Сейчас.

Никто не пошевелился.

Старейшина Сянь медленно повернул голову к приспешникам.

— Вы слышали?

Теперь пошевелились.

Очень быстро.

Мешочки начали появляться один за другим. Камни Духа, коробочки, пилюли, травы, флаконы, маленькие свёртки. Люди выкладывали свои доли с такими лицами, будто хоронили близких родственников.

Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн держались дольше.

Но под взглядом старейшины Сянь и они начали доставать своё.

Я тоже положил на стол несколько мешочков.

Разумеется, не все.

Я не самоубийца.

Но достаточно, чтобы выглядеть честным и несчастным.

Потом один из приспешников, совсем молодой, седьмой уровень, дрожащими руками выложил свою долю: мешочек Камней Духа, две пилюли, костяной амулет, связку трав и небольшой тёмно-зелёный плод.

Старейшина Сянь замер.

Вот теперь началось самое интересное.

До этого он выглядел злым.

После — внимательным.

А через пару вдохов его глаза чуть расширились.

Совсем чуть-чуть.

Если бы я не ждал именно этой реакции, мог бы и не заметить. Но я ждал. Очень ждал.

Плод лежал на столе скромно, почти неприметно. Овальный, размером с большой палец, тёмная кожура, тонкие серебристые прожилки, сухая зелёная ножка. На первый взгляд — какая-то старая духовная ягода, которую либо забыли вовремя использовать, либо взяли из-за слабой остаточной Ци.

На самом деле это был Плод Тысячелетней Ивы.

Не самый красивый ингредиент из тех, что я выращивал в пространстве Жемчужины.

Зато один из самых редких.

Такие вещи не покупают на рынке, просто придя с мешком Камней Духа. Даже если у тебя есть сто тысяч, продавца может не оказаться. Даже если продавец есть, он может передумать. Даже если не передумает, через пять вдохов рядом появятся люди сильнее тебя и вежливо объяснят, что судьба плода уже изменилась.

Для старейшин стадии Формирования Ядра это было не просто ценное сокровище. Это был шанс продвинуть некоторые техники, укрепить меридианы, подготовить тело к прорыву или обменять плод на услугу, которую не купишь обычными деньгами.

А главное — плод выглядел достаточно невзрачно, чтобы слабый ученик секты Души Зверя вполне мог не знать его настоящей ценности.

Однако, продать такой плод для меня было почти невозможно.

Во всяком случае, продать безопасно.

Показал не тому оценщику — за тобой начнут следить. Принёс на аукцион — кто-то спросит, откуда у внутреннего ученика подобное сокровище. Попытался обменять тайно — появится риск, что тайный покупатель решит сэкономить и забрать вместе с плодом твою жизнь.

Ну и, самое главное — если я буду слишком часто появляться с такими сокровищами, ко мне будет очень много ненужных вопросов.

Так что этот плод долго лежал в Жемчужине как богатство, которое вроде есть, но использовать его нельзя.

Сегодня я нашёл применение.

Старейшина Сянь шагнул ближе к столу.

Очень медленно.

— Все эти вещи, — произнёс он, и голос у него стал тише, — Были получены от учеников секты Души Зверя?

Я сложил руки.

— Да, старейшина. Всё это добыто… то есть взято во время нашего недостойного поступка. Мы готовы вернуть каждый Камень Духа, каждую пилюлю, каждый ингредиент.

Я сделал паузу и очень невзначай указал на плод.

— Даже этот бесполезный плод, который наверняка никому не нужен.

Старейшина Сянь вздрогнул.

На одно мгновение.

Но вздрогнул.

Бай Чэньфэн не понял.

Тай Юньшэн не понял.

Приспешники вообще выглядели так, будто сейчас заплачут и без всякого понимания.

А я почувствовал, как внутри поднимается довольная улыбка.

Я удержал лицо спокойным.

С трудом.

Старейшина Сянь протянул руку, но остановил пальцы в паре цуней от плода. Видимо, не хотел слишком явно показывать интерес. Получилось плохо. Если человек на стадии Формирования Ядра смотрит на маленький зелёный плод так, будто перед ним дверь в новую жизнь, скрыть жадность становится непросто.

— Кто именно из учеников Души Зверя владел этим предметом? — спросил он.

Я опустил взгляд.

— Старейшина, в суматохе трудно сказать точно. Мы собирали вещи быстро. Возможно, кто-то из слабых учеников. Возможно, слуги вынесли из кладовой. Мы не разбирались.

Он молчал.

Я почти слышал, как у него в голове сталкиваются мысли.

Вернуть всё — значит отдать Плод Тысячелетней Ивы обратно людям, которые, скорее всего, даже не понимали, что потеряли.

Забрать себе открыто — рискованно.

Наказать нас — хорошо для лица секты, но бесполезно для его личной выгоды.

Заступиться за нас — опасно, зато плод можно будет изъять как «символическую компенсацию», «вещественное свидетельство» или «предмет, способный вызвать дальнейший спор между сектами».

Умные люди иногда долго выбирают между честью и выгодой.

Жадные — быстрее.

Старейшина Сянь выпрямился.

Его лицо изменилось.

Гнев ушёл не полностью, но стал другим. Управляемым. Величественным. Таким гневом удобно выступать перед учениками, чтобы все видели не жадного старика, нашедшего сокровище, а наставника, который несёт на себе тяжесть справедливости.

— Глупцы, — сказал он.

Мы все поклонились ниже.

— Невоспитанные, наглые, бесполезные глупцы. Но всё же ученики секты Облачного Меча.

Бай Чэньфэн поднял голову.

Надежда на его лице была почти неприличной.

— Учитель?..

— Молчать.

Он тут же уткнулся взглядом в пол.

Старейшина Сянь заложил руки за спину и медленно прошёл вдоль стола.

— Секта Души Зверя требует разрушить вашу культивацию и изгнать вас. Очень удобно. Они позволяют своим ученикам первыми устраивать беспорядки, оскорблять наших людей, нападать на ученицу секты, а затем требуют крови, когда им отвечают. Не слишком ли они привыкли считать Облачный Меч мягким?

Вот это был красивый поворот.

Ещё пять минут назад мы были придурками, опозорившими секту. Теперь почти стали ответом на чужую наглость.

Праведная секта. Всё зависит от угла, под которым старейшина смотрит на добычу.

— Но, учитель, вещи… — осторожно начал Тай Юньшэн.

Старейшина Сянь посмотрел на него так, что тот замолчал.

— Эти вещи вы забрали у других учеников, — сказал он. — Однако, мир культивации жесток. Даже если мы праведная секта, борьба за ресурсы — всегда была жестокой. Вы никого не убили и не покалечили. Более того, даже помогли умирающему зверю. Так что, вы заслужили оставить эти вещи.

В зале прошла волна едва сдержанного облегчения.

— Однако, — продолжил он, — Один предмет я заберу как символическую плату за то, что мне придётся лично закрывать ваши задницы перед старейшинами Души Зверя.

Он небрежно взял Плод Тысячелетней Ивы двумя пальцами.

Слишком небрежно.

Даже Ши Юэ сыграл бы лучше.

— Какая-то бесполезная иссохшая дрянь. Всё равно никто из вас не знает, для чего она нужна.

— Конечно, учитель! — тут же сказал Бай Чэньфэн. — Всё, что пожелает учитель!

— Старейшина великодушен, — добавил Тай Юньшэн.

Приспешники начали кивать так усердно, что у одного, кажется, хрустнула шея.

Старейшина Сянь убрал плод в рукав.

Очень быстро.

— Теперь слушайте внимательно. Никто из вас не покинет пик Белых Скал без моего разрешения до начала завтрашних соревнований. Никто не будет хвастаться. Никто не будет повторять имя этого Сун Вуконга. Если спросят — вы стали жертвами провокации со стороны секты Души Зверя и действовали в состоянии праведного возмущения после нападения на ученицу нашей секты.

Я едва не закашлялся.

Праведное возмущение.

Великолепно.

Мне даже стало немного стыдно, что Сун Вуконга придумал я, а не старейшина Сянь. У него тоже имелся талант.

— А если они потребуют вернуть всё? — спросил один из приспешников с пола.

Старейшина Сянь медленно повернулся к нему.

— Ты считаешь, что старейшина секты Души Зверя может требовать что угодно на пике Белых Скал?

— Нет! Конечно нет, старейшина!

— Тогда закрой рот.

Приспешник закрыл.

Старейшина Сянь поднял руку. Воздух в зале дрогнул, и его голос стал глубже, сильнее, будто теперь он говорил не только нам, но и всему пику.

— Вы совершили глупость. Но вы всё ещё ученики Облачного Меча. Я сам разберусь с чужими старейшинами. Если они хотят наказания, пусть сначала объяснят, почему их ученики посмели буянить на нашей земле.

Глаза учеников загорелись.

Вот теперь он окончательно стал героем.

Не тем, кто пришёл отобрать у них добычу и разрушить культивацию. А великим старейшиной, который за чисто символическую плату в виде одного «бесполезного» плода собирался прикрыть их от гнева другой Великой секты.

Бай Чэньфэн смотрел на него почти с обожанием.

Тай Юньшэн — с восхищением.

Приспешники — с тем священным восторгом, который появляется у людей, когда им только что разрешили оставить деньги и не умереть.

Старейшина Сянь явно почувствовал момент.

Он взмахнул рукавом.

Дверные обломки разлетелись в стороны, очищая проход. Снаружи поднялся белый свет. Старейшина шагнул вперед и превратившись в белый сгусток улетел.

Когда его Ци исчезла вдали, зал ещё несколько вдохов молчал.

Потом Бай Чэньфэн медленно поднялся.

Тай Юньшэн тоже.

Приспешники начали переглядываться, словно боялись поверить, что всё закончилось настолько хорошо.

А я просто сидел и смотрел на пустой дверной проём.

В прошлой жизни это называлось отмыванием денег.

Здесь, наверное, можно было придумать более красивое название. Очищение добычи. Праведная легализация ресурсов. Перераспределение Камней Духа через систему старейшинского покровительства.

Суть от названия не менялась.

Мы ограбили чужих учеников.

Потом я отдал сокровище, которое не мог безопасно продать, человеку, который не мог безопасно признаться, что хочет его забрать.

В итоге старейшина получил редкий ингредиент.

Мы получили защиту.

А наша добыча из сомнительного награбленного добра превратилась в почти законную компенсацию за праведное возмущение.

Красиво.

Да, Плод Тысячелетней Ивы был дорогим. Очень дорогим. Возможно, при идеальных условиях за него можно было бы получить больше ста тысяч Камней Духа.

Но идеальных условий у меня не было.

У меня был внутренний ученик с плохой репутацией, куча тайных ресурсов, секта Души Зверя, требующая крови, и старейшина Сянь, чьи ученики оказались удивительно падки на деньги.

Я просто предположил, что яблоки редко падают далеко от дерева.

И не ошибся.

Старейшина Сянь был таким же, как его ученики.

Бай Чэньфэн вдруг шагнул ко мне.

Я успел напрячься.

Зря.

Он схватил меня за руку.

— Брат Мин!

— Не надо…

Поздно.

Он почти прижал мои пальцы ко лбу.

Не поцеловал, и на том спасибо. Хотя по выражению лица был близок.

— Всё произошло именно так, как ты говорил! — выдохнул он. —

Тай Юньшэн подошёл с другой стороны.

На его лице снова была мягкая улыбка. Только теперь в ней появилось что-то новое. Осторожное восхищение.

— Брат Мин! Ты так хорошо прочитал, что наш благородный Мастер не даст учеников в обиду! Даде мы, его ученик, не верили, что он защитит нас. А ты поверил! И он защитил!

Бай Чэньфэн тоже не унимался.

— Преступный гений, — прошептал он почти с благоговением.

— Хватит меня так называть.

— Но это правда, брат Мин, — сказал Бай Чэньфэн. — Мы с братом Таем готовы следовать за тобой. Если у тебя будут дела… любые дела… только скажи.

— С этого дня, — Тай Юньшэн сложил руки, — Между нами больше нет старых обид.

Приспешники за их спинами дружно закивали.

Один даже сказал:

— Мы клянёмся в верности брату Мин!

Вот этого уже было слишком много.

Вечная верность людей, которые пятнадцать минут назад пытались свалить на меня всю вину, звучала особенно трогательно.

Я посмотрел на Бай Чэньфэна.

Потом на Тай Юньшэна.

Они улыбались.

Искренне.

В данный момент.

Именно поэтому я не верил им ни на один вдох.

Если завтра их жизни снова окажутся под угрозой, они снова бросят меня первым. Если послезавтра кто-то предложит им достаточно высокую цену, они без сомнений продадут меня. Если через месяц моя полезность упадёт ниже риска, эти двое очень быстро вспомнят, что я когда-то бил им морды на рынке.

Но сейчас они были мне выгодны.

У них имелись связи на пике Белых Скал.

Приспешники.

Доступ к слухам.

Готовность пачкать руки.

И, что особенно приятно, свежая вера в мою способность превращать опасность в прибыль.

Такую веру нельзя покупать слишком часто. Она быстро дорожает.

Я поднял чашу.

— Хорошо.

Все сразу притихли.

Я посмотрел на них поверх вина.

— Старые обиды пока отложим. Теперь, давайте выпьем за хорошую ночь!

Бай Чэньфэн усмехнулся.

Тай Юньшэн тихо рассмеялся.

Им понравилось, что я не стал изображать святого.

Правильно.

Святым в такой компании всё равно никто бы не поверил.

— Если будем работать вместе, — продолжил я, — У нас будет только одно правило.

— Какое? — спросил Бай Чэньфэн.

Я сделал глоток.

Вино оказалось неплохим.

Наверное, тоже украденным.

— Не предавать друг друга!

Это было невозможно. И именно поэтому им это понравилось.

Потом Бай Чэньфэн расхохотался.

Тай Юньшэн улыбнулся так широко, как ещё ни разу при мне.

Приспешники тоже зашумели, снова почувствовав, что смерть отступила достаточно далеко, чтобы можно было радоваться.

Я же смотрел на них и думал, что братство в праведной секте — удивительная вещь.

Его можно скрепить клятвами.

Можно кровью.

Можно общими врагами.

Но надёжнее всего оно держится на правильно разделённой добыче и общем страхе, что без тебя следующую неприятность они уже не переживут.

Ши Юэ под рукавом тихо шевельнулся.

Я опустил ладонь и погладил его пальцем.

— Не волнуйся, — прошептал я. — Твою долю я тоже не забыл.

Слизень довольно колыхнулся.

Бай Чэньфэн снова потянулся к кувшину.

Тай Юньшэн вернулся к моим плечам.

Приспешники принялись собирать мешочки обратно, уже не как преступники, а почти как законные владельцы.

А где-то над пиком Белых Скал старейшина Сянь, несомненно, летел навстречу чужим старейшинам с лицом великого защитника молодого поколения.

Всё было прекрасно.

То есть настолько прекрасно, насколько может быть прекрасной ситуация, где меня вот-вот начнут искать разгневанные ученики секты Души Зверя, неизвестный Сун Вуконг уже превращается в слух, а мой новый круг друзей состоит из людей, которым я не доверил бы даже пустой мешок без присмотра.

Но Камни Духа лежали в моём пространственном мешочке.

Культивация всё ещё была цела.

Старейшина Сянь сам взялся нас защищать.

И, что особенно приятно, добыча теперь почти законна.

Я поднял чашу ещё раз.

— За Старшего Брата Сун Вуконга, — сказал Бай Чэньфэн.

— За его мудрость, — добавил Тай Юньшэн.

Я посмотрел на них.

Потом всё-таки улыбнулся.

— За его отсутствие.

Они снова рассмеялись.

Этой ночью мы веселились как не в себя.

***

Глава 30

***

Сегодня воздух на центральной площади секты Облачного Меча был тяжёлым даже по меркам праведных культиваторов, которые улыбались друг другу так, будто выбирали место для будущей могилы.

Внутренних учеников собрали ещё до полудня.

На этот раз площадь выглядела иначе, чем в день прибытия секты Души Зверя. Тогда всё было церемонией. Теперь же всё больше напоминало рынок перед публичной казнью.

Вокруг арены собралось столько зрителей, что я невольно задумался, не отменили ли в секте всю работу ради удовольствия посмотреть, как молодое поколение ломает друг другу кости. На каменных уступах стояли внешние ученики. На дальних галереях толпились слуги. Внутренние ученики занимали места ближе к арене. Некоторые основные ученики, которые уже заложили Основу Духа, тоже пришли, но держались отдельно, как люди, которым положено видеть всё, но не пачкаться о толпу.

Старейшины расположились на высокой платформе.

Разумеется, Му Цинлань тоже была там.

Сидела спокойно, в бело-зелёных одеждах, с лицом человека, который мог бы смотреть на горящий город и думать, не слишком ли рано собрали Ночные Усики.

Рядом я заметил Юй Жун.

Трезвая она или нет, я определять не стал. Некоторые духовные угрозы лучше не классифицировать. Достаточно знать, что они существуют, и держаться подальше.

Старейшина Гу из секты Души Зверя тоже был на платформе. Его лицо оставалось холодным, но глаза время от времени скользили по ученикам Облачного Меча так, будто он мысленно выбирал, кому из нас первым переломать ноги руками своих учеников.

Понять его было можно.

Вчера ночью слабых учеников его секты избили, унизили, ограбили и заставили благодарить несуществующего старшего брата с очень запоминающимся именем.

Сегодня ученики Души Зверя выглядели именно так, как должны выглядеть люди, у которых украли деньги, лекарства, корм для питомцев и гордость.

Злыми.

Очень злыми.

Они стояли плотной группой на противоположной стороне площади. Духовные звери рядом с ними тоже чувствовали настроение хозяев. Чёрный волк тихо рычал, белая змея висела на плече своей владелицы почти неподвижно, красная птица худого ученика нервно чистила перья, а белый тигр с тремя хвостами лежал у ног девушки двенадцатого уровня и смотрел на наших учеников с ленивым интересом мясника.

Алый сокол Хэ Юня сидел на высокой жерди.

И смотрел на меня.

Сначала я решил, что мне показалось. Потом понял, что нет. Птица действительно смотрела прямо в мою сторону. Чуть наклонив голову, неподвижно, с той неприятной внимательностью, с какой хищник изучает мышь, которая почему-то слишком долго не умирает.

Хэ Юнь стоял рядом.

Он тоже смотрел на меня.

Прекрасно.

Судя по его лицу, ночь не сделала его добрее. Хотя, честно говоря, представить Хэ Юня добрым было трудно. Скорее можно было представить, как каменный медведь сочиняет стихи о весенних цветах.

Я стоял среди учеников Облачного Меча и старался выглядеть человеком, который вообще не имеет отношения ни к Сун Вуконгу, ни к ночному налёту.

Получалось, как обычно, плохо.

Не потому, что кто-то знал правду. Нет. В этом смысле всё было относительно спокойно. Старейшина Сянь, судя по всему, действительно поработал ночью. Ученики пика Белых Скал стояли неподалёку с удивительно праведными лицами. Бай Чэньфэн выглядел так, будто всю жизнь мечтал защищать честь секты. Тай Юньшэн — будто лично придумал мораль.

Отвратительно убедительные люди.

Но напряжение вокруг всё равно чувствовалось.

Ученики Души Зверя шептались. Иногда бросали взгляды на нашу сторону. Иногда один из них произносил имя Сун Вуконга достаточно громко, чтобы его слышали ближайшие ученики Облачного Меча.

И каждый раз наши переглядывались.

Потому что никто не понимал, кто это такой.

Секта Души Зверя была уверена, что у нас есть какой-то наглый, жестокий и влиятельный старший брат Сун Вуконг, который послал людей избивать слабых гостей.

Секта Облачного Меча была уверена, что ученики секты Души Зверя сами по себе просто злые и агрессивные.

А я стоял между ними и старался не улыбаться.

Один из старейшин Облачного Меча поднялся.

Не Му Цинлань. Слава всем небесам, которые я всё равно не уважал.

Это был старейшина центрального пика, высокий седой мужчина с длинными рукавами и голосом, который без усилий накрыл всю площадь.

— Сегодня начинается обмен между молодым поколением секты Облачного Меча и секты Души Зверя.

Шум постепенно стих.

— Правила просты. Ученики стадии Концентрации Ци могут вызывать друг друга на бой. Смертельные удары запрещены. Намеренное убийство будет наказано. Старейшины имеют право вмешаться, если сочтут бой завершённым или опасным для жизни.

Очень мило.

То есть если тебе ломают кости красиво и не слишком смертельно, старейшины могут посмотреть ещё немного. Опыт молодого поколения, всё-таки.

Старейшина сделал паузу.

И вот тут на его лице появилось выражение человека, который знает, что сейчас толпа зашевелится.

— По решению старейшин обеих сект, трём лучшим ученикам победившей стороны будет выдана особая награда.

Воздух мгновенно изменился.

Даже те, кто делал вид, что пришёл просто посмотреть, выпрямились.

— Трем кто сильнее остальных выделится будет дарована Пилюля Заложения Основ.

Площадь ожила.

Не зашумела — именно ожила. Десятки взглядов вспыхнули. Кто-то резко вдохнул. Кто-то сжал кулаки. Ученик рядом со мной так напрягся, будто ему уже положили пилюлю в рот и теперь оставалось только не подавиться.

Я тоже удивился.

Пилюля Заложения Основ.

Вот уж действительно награда, ради которой нормальный внутренний ученик готов был бы драться с утра до вечера, потом ещё немного ночью, и все еще быть благодарным.

Для человека с моим ужасным Корнем Духа такая пилюля была не просто полезной вещью. Она была одной из тех ступеней, без которых дорога дальше превратится в непреодолимую стену.

Да, у меня были ресурсы.

Да, у меня была Жемчужина.

Но Заложение Основ — это не десятый уровень Концентрации Ци.

Там одного упрямства мало.

У меня уже была одна пилюля. И вторую очень хотелось.

Настолько, что я даже на несколько вдохов представил, как выхожу на арену, побеждаю, получаю пилюлю и ухожу под восхищённые взгляды толпы.

Потом представил, как после этого на меня охотятся ученики одиннадцатого, двенадцатого, тринадцатого и четырнадцатого уровней.

Особенно четырнадцатого.

И желание сразу пропало..

Пилюля хороша.

Жизнь лучше.

Если я получу такую награду на глазах у всех, половина учеников решит, что я слишком богат, слишком удачлив или слишком любим Му Цинлань. Вторая половина решит, что десятому уровню не нужна ни пилюля, ни жизнь.

Спасибо, без такой награды обойдусь.

Старейшина объявил ещё несколько правил, но слушали его уже хуже. Все думали о награде.

Я тоже думал.

И чем дольше думал, тем яснее понимал: участвовать не стоит.

Если можно получить выгоду, не выходя под свет, нужно выбирать тень. Сильные ученики пусть дерутся. Гении пусть сияют. Я пока постою сбоку и понаблюдаю, как другие люди превращают своё честолюбие в переломы.

В конце концов, у меня уже были Камни Духа.

Много Камней Духа.

Иногда нужно уметь вовремя перестать хватать всё подряд.

Старейшины переглянулись, и седой старейшина поднял руку.

— Обмен начинается.

Он едва успел опустить ладонь, как на арену выпрыгнул ученик секты Души Зверя.

Десятый уровень.

Широкоплечий, с коротко остриженными волосами и тёмными наручами из звериной кости. За его спиной стоял бурый шакал с двумя костяными гребнями вдоль хребта. Не самый впечатляющий питомец среди гостей, но зубы у него выглядели достаточно убедительно, чтобы я не захотел знакомиться ближе.

Ученик поднял руку и указал на нашу сторону.

— Сун Вуконг! — крикнул он. — Если в тебе есть хоть капля мужественности, выйди и сразись со мной!

По рядам Облачного Меча прошла волна недоумения.

Я почти физически почувствовал, как десятки учеников одновременно задают один и тот же вопрос: кто?

Кто-то рядом шепнул:

— У нас есть такой внутренний ученик?

— Никогда не слышал.

— Может, с пика Тысячи Молний?

— Тогда почему они сами переглядываются?

Бай Чэньфэн стоял неподалёку и с искренним недоумением спрашивал у других учеников об этом.

Тай Юньшэн выглядел ещё более непонимающим.

Их актерскому мастерству позавидуют оскароносцы.

На арене ученик Души Зверя ждал.

Никто не вышел.

Ученик скривился.

— Значит, ваш прославленный старший брат умеет нападать только на слабых? Ваша секта вся такая? Храбрые ночью и трусливые днём?

Вот это уже было грубо.

Можно сколько угодно путать имена, искать несуществующих врагов и злиться из-за украденных ресурсов. Но оскорблять всю секту на центральной площади перед старейшинами — отличный способ найти себе противника даже там, где его не было.

И он нашёл.

С нашей стороны на арену вышел ученик десятого уровня. Высокий, с прямым мечом за спиной и лицом человека, который успел разозлиться раньше, чем подумать.

— Я не знаю никакого Сун Вуконга, — сказал он. — Но не позволю тебе оскорблять секту Облачного Меча!

Ученики Облачного Меча одобрительно зашумели.

Я мысленно пожелал ему удачи.

Не потому, что он мне нравился. Просто если уж кто-то собрался драться за честь секты из-за моего выдуманного имени, было бы невежливо желать ему поражения.

Хотя, если совсем уж честно, мне было абсолютно плевать.

Бой начался резко.

Ученик Облачного Меча атаковал первым. Меч пошёл по диагонали, вспыхнул белым светом, оставил в воздухе тонкую линию Ци. Движение было красивым, правильным, быстрым.

Ученик Души Зверя не стал встречать удар напрямую.

Его шакал прыгнул вперёд, принял на себя часть мечевой Ци костяным гребнем, а сам хозяин рванул вбок и ударил кулаком по воздуху. Из его наручей вырвался силуэт звериной пасти.

Удар пришёлся нашему ученику в плечо.

Тот отступил, но удержался.

На несколько вдохов бой стал действительно неплохим. Меч против звериной техники. Скорость против связки культиватора и питомца.

А потом шакал внезапно нырнул под мечевую дугу, ударил в колено, и ученик Души Зверя поймал момент.

Костяной кулак врезался в грудь.

Наш ученик отлетел, прокатился по камню и остановился у края арены.

— К-как так?

— Это же бой один против двоих. Разве так честно?

— Черт… используют грязные приемы и называют это путем культивации Зверя.

Возмущение учеников Облачного Меча можно было понять. Однако, они были не правы. Культивация при помощи духовных питомцев требует много сил и времени, чтобы развивать и питомца и усиливать связь.

У меня с Ши Юэ нет никакой духовной связи, но это скорее исключение из правил. Просто Ши Юэ куда умнее, чем обычные питомцы, и привязан ко мне.

Но с обычными Духовными Зверьми так не получится. И по мере того, как становиться сильнее зверь, нужно усиливать и связь. Иначе Духовный Зверь не будет тебя слушать, и вы не сможете использовать совместные техники.

Поэтому — все честно.

Старейшина поднял руку.

— Победа секты Души Зверя.

Гости взревели.

Ученик Души Зверя поднял кулак.

— Сун Вуконг! — снова крикнул он. — Ты так и будешь прятаться за чужими спинами?

Наши ученики зашумели уже злее.

Вышел другой.

Этот был одиннадцатого уровня, ниже ростом, с двумя короткими мечами. Он даже не стал говорить много.

— Я тоже не знаю этого человека, — сказал он. — Но ты слишком много лаешь.

Второй бой оказался быстрее.

И приятнее для нашей стороны.

Ученик Души Зверя попытался повторить схему с шакалом, но наш боец оказался ловчее. Два меча разошлись в разные стороны, поймали питомца в перекрёстную сеть Ци, оттеснили, а затем один клинок ударил по наручу противника, сбивая технику до того, как она сформировалась.

Через тридцать вдохов ученик Души Зверя стоял на одном колене, а острие меча упиралось ему в горло.

— Победа секты Облачного Меча.

Теперь уже наши ученики загудели.

Так все и продолжалось.

Бой шёл за боем.

Иногда побеждали наши. Иногда гости. Иногда всё решалось за несколько вдохов. Иногда противники кружили друг вокруг друга так долго, что зрители начинали уставать раньше участников.

Я стоял сбоку и наблюдал.

Сначала внимательно.

Потом уже без особого интереса.

Мне действительно было полезно смотреть. Секта Души Зверя сражалась иначе. Они не просто выпускали питомцев как отдельное оружие. Хорошие ученики связывали свою Ци с духовным зверем, усиливали его, использовали его чувства, иногда даже двигались в одном ритме, будто два тела на время становились одной техникой.

Опасно.

Особенно если недооценить зверя.

Несколько наших именно на этом и погорели. Смотрели на хозяина, забывали о питомце, получали удар сбоку, падали, удивлялись.

Я запоминал. Ши Юэ не боевой питомец. Тем не менее, я ему столько Камней Духа скормил, что было бы странно, если бы он не стал сильнее. Например, он легко выдерживает мой удар, а то и сразу несколько.

Впрочем, сейчас он не может атаковать — только защищать. Ну и пугать других зверей.

Но даже этого достаточно, если я научусь использовать его в бою.

Впрочем, просто наблюдая драться не научишься. Поэтому я быстро заскучал.

Пилюля Заложения Основ всё ещё манила где-то на краю сознания. Очень неприятно манила. Как дорогая вещь на витрине, за которой точно следит хозяин с ружьем.

Я даже пару раз прикинул, сколько боёв нужно выиграть, чтобы попасть в тройку лучших.

Потом посмотрел на ученика четырнадцатого уровня с каменным медведем.

Нет.

Ещё раз нет.

Я не собираюсь ради пилюли становиться человеком, которого завтра захочет проверить этот зверь в человеческой форме.

И почти поверил, что смогу простоять весь день спокойно и не вступать в бой.

Вот же глупая надежда.

На арену вышел Хэ Юнь.

Шум стих не сразу, но быстро.

Мальчишка с алым соколом не выглядел самым сильным среди гостей, если смотреть только на уровень. Десятый. Такой же, как я. Такой же, как десятки других внутренних учеников.

Но относились к нему иначе.

Ученики Души Зверя расступились перед ним с уважением. Даже некоторые старшие посмотрели внимательнее. Алый сокол поднялся с жерди, взмахнул крыльями и сел на край арены рядом с хозяином.

От него сразу потянуло жаром.

И чем-то ещё.

Острым.

Хэ Юнь поднял голову и посмотрел прямо на меня.

— Мин Хао, — произнёс он громко. — Выходи.