Путь Голода. Книга 1. Отрицание

Пролог

Меня позвали в полночь.

Зовут меня часто, но отзываюсь я редко. Ко мне обращаются в каждом храме этого мира и в каждой хижине, где не осталось другой надежды, днём и ночью, на всех языках, какие здесь когда-либо были. Голоса поднимаются ко мне непрерывно и сливаются в ровное сияние, в котором отдельных слов не различить, как не различить отдельных капель в реке. Так было, когда на месте этих предгорий ещё лежало море, и так будет, когда от нынешних городов останутся одни имена. Но иногда голос звучит настолько чисто, что не услышать его невозможно. Так звучит тот, у кого не осталось ничего, кроме этой просьбы.

В ту ночь таких голосов было шесть.

Они поднимались из маленькой деревни в предгорьях, к которой давно заросла дорога. Деревня не спала. В окнах не горел свет, собаки молчали, но люди в домах лежали с открытыми глазами и старались не прислушиваться. Они знали, что происходит на старом току за околицей. Знали давно и давно решили, что их это не касается.

На току, где когда-то молотили зерно, выложили круг из речных камней. В середине лежал плоский валун, тёмный и мокрый, хотя дождя не было уже неделю. Вокруг стояли двенадцать человек в одинаковых серых плащах. Одинаковых не от бедности: так легче было не узнавать друг друга днём, на улице или у колодца. Старший стоял у валуна с ножом в руке и говорил. Слова были старые и неправильные, половину он произносил наугад, но та сторона не придирчива к словам. Ей важно другое.

С каждой смертью воздух над валуном становился тоньше.

Сначала он просто дрожал, как дрожит над костром. Потом в нём проступила щель, узкая и тёмная, и из щели потянуло не холодом и не жаром, а желанием. С той стороны к ней прижималась мелочь, которая всегда живёт у самого края своего мира и первой бросается на любую трещину. Им не нужны были ни слова, ни нож. Им нужно было, чтобы щель стала шире.

Я не вмешиваюсь. Я отвечаю, а это не одно и то же. Поэтому я смотрел, как гаснут голоса. Первый. Второй. Пятый. Шестой звал меня до самого конца, и последним, что он произнёс, было не моё имя, а имя женщины. Я принял и его.

Седьмая жертва не звала никого.

Её притащили к валуну на верёвках, и верёвки пришлось держать вчетвером, хотя она была почти ребёнком: тонконогая, с коротким, едва пробившимся витым рогом надо лбом, с шерстью, свалявшейся от грязи и крови. Единорог. Совсем молодой. Он не бился и не кричал. Он смотрел на нож так, как смотрят на что-то непонятное и потому интересное.

Старший занёс руку и ударил. В последний миг единорог вскинул голову, и нож пришёлся не в горло, а в рог. Сталь скрежетнула по кости, и от рога откололся край.

То, что случилось дальше, за всю мою память случалось трижды, и названия у этого нет ни в одном языке. Единорог рванулся, и в этот рывок ушло всё, что в нём было. Щель, которую двенадцать человек открывали всю ночь, вдруг повело, перекосило и вывернуло. Над током прошёл ветер, речные камни круга лопнули один за другим, люди в серых плащах попадали на землю. А щель так и осталась висеть над валуном: полуоткрытая, рваная, ни туда ни сюда. Из неё уже лезли первые твари, но лезли с трудом, как лезут через окно, которое кто-то держит снаружи.

Тогда я и увидел его.

Он пришёл не на зов, его я не слышал. Он стоял у края тока, там, где начинался сухой овраг, и, судя по всему, стоял уже давно. Лица я не разглядел. Лица меня занимают меньше, чем то, что за ними. А за его лицом было то, чего я не ждал здесь встретить.

Силу я вижу так же, как люди видят, откуда течёт река. Выученная сила лежит на человеке слоями, и по слоям видно, сколько лет он над ними просидел. У заёмной всегда есть хозяин, и к нему тянется нить, тонкая или толстая, но всегда видимая. От этого человека не тянулось никаких нитей, и слоёв на нём не было. Его сила росла из него самого, как растёт у тех, кого с детства забирают в лучшие академии и кого потом наперебой зовут к королевским дворам.

Но ко двору он не пошёл. Он пришёл сюда, ночью, один, с бумагой за пазухой, на которой стояла чужая печать. Бумаги с такими печатями сюда уже приносили: трое весной, пятеро в начале лета. Их бумаги лежали теперь на дне оврага, у него за спиной.

Он поднял руку, и над валуном встал барьер. Щель толкнулась в него изнутри, и он поставил второй, а за ним третий, один поверх другого. За всё время, что я смотрю на этот мир, я видел, как закрывают двери между мирами, не больше сотни раз. Этот закрывал так, будто ему уже приходилось держать такую дверь изнутри.

Щель сжалась и погасла.

Те, кто успел пролезть, остались по эту сторону. Демонов, которых отрезали от их мира, не убивает разлука. Сначала они просто начинают голодать. Твари съёжились, потускнели, потеряли половину когтей и почти весь разум и сделали то, что делает любой голодный: бросились к ближайшему теплу. Ближайшим теплом были двенадцать человек в серых плащах.

Старший ещё пытался договориться. Он выкрикивал новые слова, торопливо и привычно, как торгуются на рынке, предлагал то одно, то другое и, кажется, искренне не понимал, почему его не слышат. Такие, как он, каждый раз платят заново и каждый раз надеются, что в этот раз скидка будет больше. Но покупателей на той стороне больше не было. Остались только голодные, а голодные не торгуются.

Человек у оврага не вмешался. Он стоял за своим барьером и ждал, как ждал и я. Когда твари покончили с серыми плащами и повернулись к нему, трава вокруг его ног поседела, как от первого заморозка, хотя ночь была тёплой. Последние демоны дошли до барьера уже медленно, едва переставляя лапы, а потом легли и больше не поднялись.

Только после этого он пошёл к валуну.

Единорог лежал на боку, обессиленный, как после долгой лихорадки, и верёвки врезались ему в ноги до крови. Человек разрезал их, опустился рядом на колени и что-то сказал, совсем тихо. Слов я не услышал: они были обращены не ко мне. Единорог поднял голову, долго смотрел на него, а потом позволил положить ладонь себе на шею.

Человек провёл рукой по воздуху, и в воздухе открылся разрез, узкий и светлый. Единорог поднялся, хромая, шагнул туда и исчез. Там, куда он ушёл, меня не было. Мест, где меня нет, в этом мире немного, и я помню их все. Теперь их стало на одно больше.

Шестеро звали меня. Пришёл он. Я отвечаю на зов дольше, чем стоят эти горы, и впервые вместо меня ответил кто-то другой.

Он ушёл перед рассветом по той же заросшей дороге, по которой пришёл. Деревня так и не открыла ни одной двери. Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за холмом, и потом ещё немного.

Я запоминаю немногое: империи, которые пали, и тех, кто звал меня по-настоящему. Его я запомнил. Таких, как он, при дворах встречают трубами, им кланяются короли, а охраняют их лучше, чем казну. Этот шёл пешком, один, и пыль на его сапогах была долгой, дорожной, многолетней.

Мне стало любопытно, от кого уходит такой человек.

И к кому он однажды придёт.

Глава 1. Железный гвоздь

— Нет.

— Вы хотя бы дослушайте.

— Я дослушал.

— Но я ещё не сказал, сколько мы предлагаем.

Волшебник в синей мантии остановился у стола, за которым сидели охотник Эдрик и паладин Кассиан, и посмотрел на них так, словно ему предложили выпить содержимое ночного горшка, причём за его же счёт.

— Вы хотите пересечь восточную границу, добраться до столицы королевства, где уже полгода пропадают купеческие караваны, передать кому-то письмо и вернуться обратно. И всё это в то время, когда между двумя государствами вот-вот начнётся война. Я ничего не упустил?

— В общих чертах, — согласился охотник.

— Тогда мой ответ — нет.

— Даже за двадцать золотых?

Волшебник помолчал. За три дня Эдрик хорошо изучил это выражение лица: жадность в нём боролась со здравым смыслом, и какое-то время бой шёл на равных. К сожалению, здравый смысл снова победил.

— Двадцать каждому?

— На всех, — уточнил паладин.

Волшебник расхохотался так, что за соседним столом обернулись, сказал, что они оба сумасшедшие, и направился к выходу, продолжая посмеиваться себе под нос. Охотник проводил его взглядом, достал из-за пазухи потрёпанную тетрадь и с видом счетовода, закрывающего неудачный месяц, поставил в ней очередную палочку.

— Тридцать седьмой.

— Тридцать шестой, — поправил Кассиан.

— Гном тоже отказался.

— Гном был алхимиком. Нам нужен волшебник.

— Алхимик тоже что-то колдует. Смешивает всякое, а оно потом взрывается.

— Ты предлагаешь взять с собой человека, который вместо защитного заклинания бросит нам под ноги бутылку с горящим маслом?

Охотник честно подумал.

— Если бросит достаточно далеко, почему бы и нет?

Паладин устало прикрыл глаза.

Гильдия приключенцев занимала старый двухэтажный дом у рыночной площади. Низ был каменный, сложенный ещё в те времена, когда здесь держали купеческий склад, а верх деревянный, пристроенный позже и уже заметно осевший на один угол. Внизу помещались общий зал с длинными столами, стойка и доска заказов у входа, наверху — контора распорядителя и пара комнат для тех, кто платил вперёд. Пахло здесь элем, мокрой шерстью и ламповым маслом. Кассиан и Эдрик сидели в этом зале четвёртый день подряд, и за это время успели выслушать немало оскорблений, получить одно вполне серьёзное предложение отправиться в приют для душевнобольных при храме Святого Милосердия и перезнакомиться почти со всеми волшебниками города. Не согласился никто.

Обиднее всего, что задание было до смешного простым: отнести запечатанное письмо в столичную канцелярию соседнего королевства. Дальше всё делала гильдейская печать, которая сама подтверждала доставку, стоило конверту оказаться за нужным порогом. Ни чудовищ, ни руин, ни сокровищ. По условиям контракта даже драться ни с кем не требовалось.

Беда была в адресе. За последние месяцы соседнее королевство приобрело такую славу, что купцы обходили его за сотни миль. Рассказывали про дезертиров, про аресты прямо на дорогах, про караваны, которые выезжали из столицы и никуда не приезжали. Одни уверяли, что король обезумел, другие — что его давно никто не видел, третьи шёпотом поминали какую-то новую веру при дворе и тут же оглядывались. Сходились все в одном: ехать туда по доброй воле может только законченный идиот.

Охотник, впрочем, имел на этот счёт собственное мнение.

— Двадцать золотых, — мечтательно произнёс он, откидываясь на спинку стула так, что та жалобно скрипнула. — За доставку бумажки. Даже если поделить на троих, выходит больше шести золотых на нос.

— Благодарю, я умею делить.

— А если предложить магу пять, нам останется по семь с половиной.

— Не останется.

— Почему?

— Потому что свою половину ты опять проиграешь.

Эдрик обиженно выпрямился и заявил, что это был один неудачный вечер. Кассиан напомнил, что вечеров было три и что на последнем, почти выиграв, его друг заложил запасной колчан. Объяснять охотнику разницу между боевым чутьём и азартной игрой паладин перестал ещё несколько лет назад, примерно тогда же, когда перестал объяснять, почему нельзя есть грибы, которые «вроде бы похожи на съедобные».

На вид паладину было лет сорок, не больше, хотя на самом деле ему было около шестидесяти пяти. Благословение жизни, дарованное Светом, сберегло молодость его тела, а вот терпение, судя по всему, благословлялось отдельно и по другой цене. Широкие плечи и плотное сложение делали Кассиана заметным даже среди вооружённых посетителей гильдии. Русые волосы падали ему почти до плеч, короткую бороду он держал в порядке даже в дороге, а на людей смотрел с терпением исповедника, которому за долгую службу рассказали всё, что можно рассказать, и ещё немного сверху.

Сам Эдрик был почти противоположностью товарища: высокий, сухой, с длинными руками и узким загорелым лицом. Плащ на нём вечно сидел криво, потому что охотник то снимал с плеча колчан, то проверял, не зацепилась ли тетива за пряжку. В лесу это был другой человек. Там он замечал зверя за мгновение до того, как тот трогался с места, угадывал, с какой стороны бросится волк и куда отскочит противник. Однажды он сбил метательным ножом стрелу, летевшую паладину в шею, а потом искренне удивлялся, почему все вокруг называют это чудом. На людях Эдрик любил развалиться в кресле и изображать полную беззаботность, но стоило кому-нибудь войти в комнату, как его взгляд первым делом находил дверь, окна и чужое оружие.

И вот этот самый человек, стоило ему взять в руки карты, начинал полагаться на некое загадочное чутьё, которое с завидным постоянством опустошало ему кошелёк. Хуже всего было то, что в собственном таланте он не сомневался ни секунды.

К их столу подошла Ивета, девушка из-за стойки, в гильдейском переднике и с таким лицом, с каким обычно сообщают, что пирог подгорел, но съесть его всё равно придётся.

— Вы всё ещё ищете третьего?

— Как видите, — развёл руками охотник.

— Тогда поторопитесь. Господин распорядитель уже подумывает вбить гвоздь.

Паладин нахмурился. Про гвозди знал любой, кто провёл в гильдии больше недели. Заказы вешали на доску у входа и прибивали медными гвоздиками. Если работу не брали три дня, медный гвоздь меняли на железный, и все понимали, что заказ с душком. Если не брали и после этого, распорядитель вбивал чёрный. Это был последний шанс: лист на чёрном гвозде висел ещё несколько дней, а потом его снимали и возвращали заказчику вместе с извинениями. За такие брались немногие, и тому, кто всё-таки закрывал заказ с чёрного гвоздя, в книжке исполнителя ставили особую отметку. По этим отметкам в гильдии судили о человеке вернее, чем по любым рекомендациям. Их письмо висело на железном гвозде с позавчерашнего дня, и Эдрик подозревал, что на него уже делают ставки.

— У нас ещё есть время, — сказал Кассиан.

— До завтрашнего полудня. Потом будет чёрный, и дальше как повезёт.

Ивета поставила на стол две кружки разбавленного эля и, уже отходя, добавила:

— И, пожалуйста, перестаньте хватать волшебников за рукава. Один уже жаловался. Говорит, у него мантия шёлковая.

Когда девушка ушла, охотник тихо присвистнул и предложил пойти вдвоём. Паладин ответил, что нет. Охотник напомнил, что штурмовать крепость они не собираются.

— Мы собираемся пройти через королевство, где солдаты задерживают вооружённых чужаков, — сказал Кассиан. — И если нас попробуют пристрелить из-за стены, твои стрелы нам не помогут.

— Помогут, если я попаду первым.

— А если там будет маг?

На это Эдрику сказать было нечего, и он отхлебнул эля.

В этом и состояла вся беда. Драться оба умели, и умели хорошо: паладин со щитом и тяжёлым скипетром держал натиск нескольких противников сразу, охотник одинаково уверенно обращался с луком и кинжалами. Против обычных солдат они бы справились. Против хорошего волшебника — уже не факт, особенно если тому придёт в голову поджечь их из укрытия. А хороший волшебник, как подсказывал опыт, всегда сидит в укрытии. Потому он и хороший.

— Нам нужен хоть кто-нибудь, кто поставит приличный щит, — сказал паладин.

— Ты сам умеешь.

— На несколько ударов. И только перед собой. Я тебе это вчера объяснял.

— А твой Создатель не может дать благословение посильнее?

Кассиан поднял глаза к потолку.

— Создатель, дай мне терпения.

— Вот видишь. Опять просишь что-то бесполезное.

✦ ✦ ✦

В подвале пахло сыростью, прелым зерном и крысиным помётом. Адар стоял на последней ступеньке каменной лестницы и прислушивался к шорохам за дверью. Шорохов было много, даже слишком много для одного подвала.

— Ты уверен, что один справишься? — спросил сверху хозяин дома, Бертольд, торговец мукой с красными от вечного недосыпа глазами.

Адар спросил, сколько их. Бертольд ответил, что не знает, но много. Адар спросил про размер. Бертольд сказал, что крысы обычные, только злые, и нескольких работников уже цапнули за ноги.

— Крупные?

— Работники?

— Крысы.

— А… Нет, вроде обычные.

Волшебник кивнул и спросил, не ведёт ли подвал куда-нибудь ещё: в сточную канаву, в старый погреб, в соседний дом. Бертольд заверил, что стены каменные, окна нет, только дверь. Вопросы ему, похоже, не нравились. Он нервно переминался с ноги на ногу и наконец не выдержал:

— Слушай, парень, может, я тебе лучше капканы дам? Или собаку приведу? А то ты какой-то…

Он осёкся, когда волшебник повернул к нему голову. Ничего страшного в юноше не было. Потёртый дорожный плащ, простая одежда, посох из тёмного дерева без единого камня. Ни дорогих колец, ни расшитой мантии, ни даже приличной шляпы. Больше похож на бедного студента, который продал учебники, чтобы заплатить за комнату, чем на настоящего мага. Но если присмотреться, обнаруживалось и кое-что непривычное. Слишком худые запястья. Осторожные, экономные движения. Привычка вставать так, чтобы за спиной оставалось пустое место. Тёмные волосы давно просили ножниц, непослушная прядь то и дело падала на лоб, и юноша машинально убирал её пальцами, испачканными мелом. Ни суровости, ни особого достоинства на лице не было. Скорее выражение человека, который прямо сейчас прикидывает, во что обойдётся чужая ошибка и хватит ли у него денег её оплатить. Бертольду отчего-то стало неловко за свои капканы.

— Вы обещали освободить помещение, — напомнил юноша.

— Освободил.

— Тогда подождите наверху.

— А если что случится?

— Позову.

— А если не сможешь позвать?

Волшебник повернулся к двери.

— Тогда вам придётся искать другого исполнителя.

На это Бертольд не нашёл что ответить и ушёл наверх, громко топая, как топают люди, которые хотят, чтобы все слышали: они ушли, но обиделись.

Когда шаги стихли, юноша достал из кармана кусочек мела и поставил на двери простую отметку, а потом вторую — на полу у порога. Коснулся посохом дверной рамы, и по дереву на миг пробежало тусклое голубоватое мерцание. Проверил, как заклинание держится за камень, поправил одну линию и только после этого вошёл. Рисковать он не любил вообще, а рисковать ради шести медяков не любил особенно.

Подвал оказался теснее, чем он ожидал, и такой низкий, что посох задевал кирпичный свод, почерневший от старой копоти: когда-то здесь, видно, коптили окорока. Вдоль стен громоздились пустые бочки и ящики, мешки с мукой стояли на деревянных поддонах, но крысам это не мешало. Из прогрызенных дыр мука сыпалась на солому белыми дорожками, и по этим дорожкам было видно, где ходят настоящие хозяева подвала. Из темноты доносилось многоголосое деловитое шуршание. Адар поднял посох, и на его конце вспыхнул маленький огонёк. Свет выхватил из темноты десятки блестящих глаз. На балках, между мешками, в соломе, на крышке единственной целой бочки — крысы были везде, и некоторые отъелись так, что едва протискивались между ящиками. Бертольд, судя по всему, кормил их лучше, чем своих работников.

Одна крупная серая крыса выбралась на середину и оскалила жёлтые зубы.

— Серьёзно? — поморщился волшебник.

Крыса бросилась вперёд. Возле его ноги вспыхнула полупрозрачная преграда, зверёк ударился о неё мордой, отлетел и сердито заверещал.

— Не стоило.

Юноша опустил посох, и огонёк погас. Несколько мгновений в подвале было совершенно темно, а потом вокруг волшебника возникло едва различимое марево. Оно не светилось и не искрило, не гудело, не пахло грозой и вообще не делало ничего из того, что принято ждать от волшебства. Просто воздух рядом с ним начал меняться. Сначала пропал запах сырости. Потом солома под ногами потемнела и стала хрупкой, как прошлогодний лист. Из трещин между камнями торчали тонкие корешки сорняков — они скрутились, будто их сунули в печь, и рассыпались от малейшего движения воздуха. Марево медленно расползалось по подвалу.

Крысы забеспокоились. Одна кинулась к дальнему углу, но на полпути вдруг замедлилась, лапы у неё начали подгибаться, шерсть потускнела, а тело словно стало меньше. Через несколько вдохов она лежала неподвижно. Остальные метались между ящиками, лезли на стены, искали выход. Но дверь была закрыта, а чем дольше они оставались внутри, тем медленнее двигались.

Адар стоял спокойно. Он чувствовал вокруг множество крошечных огоньков тепла. Каждый в отдельности был ничтожен, но огоньков были десятки, и от них к нему тянулись тонкие ручейки силы. Не хватило бы даже на одно серьёзное заклинание, но больше ему и не было нужно. Понемногу и часто — так было проще всего держать себя в руках. Было у него и правило попроще, которое он повторял себе так много лет, что оно стало привычкой, как застёгивать плащ: Голод — это не я. Я тот, кто его держит.

Работа была простой, относительно безопасной и не требовала объяснений. Над волшебником, который берётся за крыс, в каждой новой гильдии сначала смеялись. Потом писарь дочитывал его книжку исполнителя до конца. Между крысами, долгоносиком и молью там попадались совсем другие заказы, и напротив некоторых темнел оттиск чёрного гвоздя: работа, от которой отказались все. На вопрос, как он с ней справился, волшебник всегда отвечал одно и то же, коротко и вежливо, и писари быстро понимали, что большего не услышат. Смеяться после этого продолжали, но уже за спиной. А спрашивать, почему человек с такими отметками снова берётся за крыс, в гильдиях не принято: кто закрывает чёрные гвозди, тот сам выбирает себе работу. А с крысами вообще удобно. Их никто не считает, никто не оплакивает, и никто никогда не спрашивает, как именно они умерли.

Последние шорохи стихли, а ручейки всё не иссякали. Не найдя больше ничего в подвале, Голод потянулся дальше: сквозь дверь, вверх по лестнице, туда, где переминался с ноги на ногу Бертольд. Огонёк там был совсем другой — большой, ровный, тёплый. Адар почувствовал его так ясно, словно стоял рядом, и почувствовал, как что-то внутри него развернулось в ту сторону.

Он упёрся. Мысленно, всем весом, как упираются в дверь, которую с той стороны толкает ветер. Меловые линии на пороге на миг проступили тусклым светом. Потом давление ослабло.

Он подождал ещё немного и медленно вдохнул. Марево дрогнуло, сжалось и исчезло. Подвал снова стал обычным тёмным подвалом, только теперь в нём не осталось ничего живого.

Волшебник зажёг огонёк и пошёл проверять углы. Осмотрел щели, заглянул под бочки, отодвинул несколько мешков. У дальней стены нашлось гнездо, в котором ещё копошились детёныши. Адар на мгновение задержался над ним. Потом протянул ладонь, и через несколько вдохов всё было кончено.

Оставалось убрать следы. Мёртвых крыс следовало оставить хозяину, тот должен был своими глазами убедиться, что работа сделана. Но высохшие корни и слишком уж странный вид тушек могли навести на вопросы, а вопросы Адар не любил даже больше, чем риск. Он достал из сумки мешочек с серым порошком и рассыпал щепотку возле самой большой кучки тел. Порошок резко и едко вонял — дешёвая крысиная отрава, против такой оравы совершенно бесполезная, зато знакомая каждому хозяину подвала. Если человек видит знакомую вещь, он перестаёт искать незнакомую. На этом простом правиле Адар прожил уже не первый год.

Затем он снял заклинание с двери и поднялся наверх.

Бертольд ждал у лестницы и, услышав, что всё уже, сначала не поверил, а потом заглянул вниз, охнул, спустился на пару ступенек и тут же отшатнулся.

— Да они все сдохли!

— Именно за это вы мне и платите.

— А почему такие… сухие?

— Вы хотели, чтобы они были мокрыми?

— Нет, я…

— В некоторых составах есть высушивающие добавки. Если будете трогать тела, наденьте рукавицы.

Бертольд уставился на него, потом махнул рукой и спросил, сколько с него. Услышав, что по договору шесть медяков, возмутился: шесть медяков за четверть часа работы? Волшебник спокойно ответил, что платят ему за крыс, а время исполнения в договоре не указано. Бертольд хотел что-то возразить, но, видимо, вспомнил покусанных работников и передумал. Отсчитал монеты. Юноша пересчитал их ещё раз, поблагодарил и вышел.

День клонился к вечеру. Город жил своей обычной жизнью: торговцы зазывали покупателей, у кузницы звенело железо, с главной площади доносилась ругань возчиков, которые не могли разъехаться на перекрёстке и выясняли, чья лошадь глупее. Возле колодца Адар остановился и посмотрел на свои ладони. Ничего необычного. Разве что кожа стала чуть бледнее.

Шесть медяков. Не так уж много. Зато за две недели набралось почти три серебряных, не считая того, что ушло на комнату и мел. Если так пойдёт и дальше, к зиме можно будет подумать о новой книге. Если, конечно, так пойдёт и дальше. Опыт подсказывал, что так не идёт никогда.

И было ещё кое-что, что в монетах не посчитаешь. Он прикрыл глаза. Где-то глубоко, за пределами обычного ощущения собственного тела, отозвалось слабое движение, словно очень далеко прошёл лёгкий ветер. Юноша едва заметно улыбнулся и пошёл к гильдии.

✦ ✦ ✦

— Я говорю, в следующий раз надо предлагать половину награды.

— В следующий раз ты предложишь ему всю, — буркнул паладин.

— Не всю. Нам тоже на что-то жить надо.

— Тогда перестань разговаривать.

— Ты сегодня какой-то раздражённый.

— Четыре дня. Тридцать шесть отказов. И у меня заканчивается терпение.

— Тридцать семь, если считать гнома.

Паладин потянулся к кружке, явно собираясь не пить из неё, а запустить ею в друга, но в этот момент с улицы донёсся колокольный звон. Это были не городские часы. Колокола били медленно, с длинными паузами, и звук плыл над крышами совсем иначе. Разговоры в гильдии начали стихать.

— Пожар? — спросил охотник.

Паладин прислушался и покачал головой.

За окном простучали копыта, кто-то пробежал мимо открытой двери, а затем в зал влетел молодой посыльный, встал посреди помещения и выпалил:

— Инквизиция!

Тишина наступила не сразу. Первыми затихли столы у входа, потом перестали смеяться игроки в дальнем углу, и даже старый гном, полчаса споривший с трактирщиком о цене эля, умолк на полуслове. Посыльный, довольный произведённым впечатлением, рассказал, что прибыли через северные ворота, целый отряд, с церковной стражей, человек двадцать, а может, и тридцать, и с ними какой-то высокий чин.

Кассиан медленно поставил кружку на стол. Эдрик заметил, как изменилось лицо товарища. Это был не страх. Скорее так выглядит человек, которому сообщили, что на праздничный ужин явились все его самые неприятные родственники и уже снимают сапоги.

— Вот же… — пробормотал паладин и не закончил.

За окном показалась процессия. Впереди ехали всадники в светлых плащах, на нагрудниках у них расходились лучи от золотого круга. За всадниками катилась карета с наглухо закрытыми окнами, следом шагали солдаты с длинными копьями. Кони были сытые, доспехи блестели, и вся эта красота двигалась по улице с видом людей, которым нигде и никогда не приходилось ждать своей очереди.

— Полюбуйся, — скривился паладин. — Сама добродетель пожаловала.

— Красивые доспехи, — заметил охотник.

— За счёт прихожан.

— Кони тоже красивые.

— Тоже за счёт прихожан.

— У тебя с прихожанами какие-то проблемы?

— У меня проблемы с теми, кто тратит их деньги.

Процессия свернула к главной площади, где стоял городской храм, и колокола зазвонили снова. Эдрик предположил, что это очередная проверка. Кассиан ответил «угу» тем тоном, каким обычно отвечают «ну да, конечно», а потом вдруг выпрямился, придал лицу выражение глубочайшей святости и заговорил тонким, неприятно певучим голосом:

— «Дети мои! Не смейте называть благословение Света магией! Магия — удел невежд и грешников! А сила Создателя нисходит лишь на достойных слуг Его святой Церкви!»

Охотник расхохотался и спросил, кто это.

— Отец Гервасий, наш настоятель. Обычно он так говорил после третьего кубка. После пятого он начинал называть магией всё подряд, включая моё пение.

— Похоже, ты его очень любил.

— Особенно когда он объяснял мне, что я недостаточно благочестиво машу скипетром.

Паладин взял прислонённое к столу оружие. Выглядело оно и правда странно для святой вещи: тяжёлая металлическая головка с гранями, короткое древко, рукоять, вытертая ладонью до блеска. На одной стороне навершия был выгравирован солнечный знак. Таким скипетром вполне можно было проломить человеку голову, и одновременно он служил проводником священной силы. Церковь, как давно подозревал Эдрик, вообще любила вещи, которыми удобно и благословлять, и бить.

— А разве это не магия? — спросил охотник.

— Конечно, магия.

— Но ты же сам…

— Я не настоятель.

Кассиан провёл большим пальцем по знаку, и металл на мгновение озарился мягким золотистым светом. Эдрик перестал улыбаться. Он знал, что друга изгнали из Церкви, что тот больше не носит церковных отличий и не любит говорить о прежней службе. Но Свет по-прежнему отзывался на его призыв, и каждый раз, когда охотник это видел, ему казалось, что у Создателя и Церкви какие-то свои, не до конца улаженные счёты.

— Слушай, — Эдрик понизил голос и покосился на окно, за которым всё ещё звонили колокола. — Если Церковь так не любит магию, почему в гильдии волшебников больше, чем крыс в подвале?

— Потому что Церковь запрещает, а король разрешает. Король ближе, а налоги волшебники платят исправно. — Кассиан пожал плечами. — А там, где Церковь сама себе король, волшебники либо уходят, либо идут в храм и называют свою силу благословением.

— А там, где ей никто не указ?

— На севере, в лесах, — друиды. На юге, в степях, — шаманы. Воевать с лесом, который отвечает, и со степью, где каждый пастух договаривается с ветром, дорого даже для Инквизиции. Так что Церковь делает вид, что их нет.

— А как они хоть называются, эти страны?

— Одному Создателю ведомо. В храмовых книгах их не называют. А что не названо, того вроде бы и нет.

Паладин опустил скипетр и сказал, что надо уходить. Эдрик напомнил, что контракт они ещё не взяли. Кассиан ответил, что тогда пусть он найдёт им волшебника.

— А лучше чародея, — мечтательно протянул Эдрик. — Чтоб не по книжкам учился, а сразу, с рождения. Махнул рукой — и мост готов.

— Ага. И целый выпуск королевской академии разом. — Кассиан даже не повернул головы. — Чародеев академия забирает ещё детьми, Эд. Потом их разбирают дворы. Ни один чародей в своём уме не пойдёт в гильдию возить письма.

— А не в своём?

— А не в своём тем более не надо. Чародей, который сбежал от двора, сбежал не просто так. Заскоки у них. У каждого свои, и все за твой счёт.

Эдрик подумал.

— Ладно. Простой волшебник тоже неплохо.

— Простой волшебник — это прекрасно. С книжкой и учителем. Хуже, если вместо чародея попадётся колдун.

— А он чем плох? Тоже ведь колдует.

— Колдун силу не выучил и не родился с ней. Он её занял. А кто даёт взаймы, тот рано или поздно приходит за долгом и не любит, когда рядом стоят свидетели.

Эдрик заметно поскучнел.

— Ладно. Волшебника. Где?

Паладин раздражённо обвёл зал взглядом.

— Хоть под столом.

Охотник добросовестно заглянул под стол, осмотрел там всё и выпрямился.

— Нет.

— Что «нет»?

— Волшебника нет. Есть огрызок яблока и чей-то сапог.

Кассиан медленно повернулся к нему.

— Когда-нибудь я тебя ударю.

— Щитом или благословением?

— И тем и другим. По очереди.

✦ ✦ ✦

Церковные знамёна волшебник заметил задолго до того, как увидел самих инквизиторов. Золотой круг, окружённый лучами. Узнал он его сразу, и шаг его замедлился всего на мгновение, а потом юноша пошёл дальше с той же скоростью, с какой шёл до этого. Человек, который внезапно ускоряется при виде стражи, интересен страже. Человек, который идёт как шёл, не интересен никому.

На площади собирался народ. Торговцы оттаскивали прилавки с дороги, стражники отгоняли любопытных, у храма толпились священники в праздничных облачениях и с лицами хозяев, к которым без предупреждения нагрянуло начальство. Адар прошёл вдоль края площади, свернул на знакомую улицу и остановился у лавки с письменными принадлежностями.

Две недели. Он пробыл здесь чуть больше двух недель: достаточно, чтобы немного заработать, пополнить припасы и отдохнуть с дороги, но слишком мало, чтобы к чему-нибудь привыкнуть. Комната над пекарней тётушки Марты стоила дёшево, хозяйка лишних вопросов не задавала, в гильдии находились подходящие заказы. Он рассчитывал задержаться ещё хотя бы на неделю. Теперь планы приходилось менять.

Юноша достал из внутреннего кармана сложенный лист. На нём аккуратным почерком были записаны расходы, несколько названий лекарственных трав и адрес книжной лавки, а ниже шёл список покупок. Он вычеркнул две последние строки, сложил лист и убрал обратно. Уезжать следовало в ближайшие дни. Может быть, завтра утром.

Сначала, однако, нужно было сдать отчёт по выполненному контракту. Порядок есть порядок, и нарушать его не следовало даже тогда, когда очень хочется. Особенно тогда. Тот, кто бросает недоделанные дела и уходит из города в спешке, оставляет за собой след куда заметнее, чем следы на дороге.

К гильдии он пошёл кружным путём, по краю площади, где толпа была гуще. Процессия как раз остановилась у храма. Всадники в светлых плащах спешивались, и от одного из них, сухого немолодого человека с серебряным солнцем на груди, тянуло ровным холодным Светом, как тянет холодом от колодца.

Голод шевельнулся.

Адар его не звал. После подвала тот должен был лежать сытым, но крысы оказались для него закуской, а не обедом, и теперь он поднял голову и потянулся через площадь к тому, что пахло сильнее всего. Адар стиснул посох так, что побелели пальцы, и опустил глаза на мостовую. Не сейчас. Не здесь. Не к нему.

Голод нехотя отступил. Но, уходя, прихватил то, что оказалось ближе.

С карниза над храмовыми воротами сорвался голубь. Он не взлетел, а упал, как падает брошенная перчатка, и глухо ударился о камни в двух шагах от инквизитора. Кто-то в толпе ахнул, кто-то хихикнул: дурная примета, птица под ноги святым отцам.

Инквизитор не смеялся. Он наклонился и поднял голубя за крыло, лёгкого и сухого, как прошлогодний лист. Другой рукой достал из сумки что-то серебряное, сложенное из колец. Между кольцами пробежал слабый красноватый свет.

Инквизитор выпрямился и медленно обвёл взглядом площадь.

Адар к этому времени уже свернул в переулок. Шёл он так же, как шёл до этого. Не быстрее и не медленнее.

Уезжать следовало сегодня.

Глава 2. Неподходящая компания

Когда волшебник вошёл в гильдию, охотник как раз проигрывал последние три медяка пожилому наёмнику, у которого не хватало переднего зуба, зато хватало, судя по всему, памяти на вышедшие карты. Наёмник спросил, уверен ли Эдрик. Эдрик ответил, что абсолютно. Наёмник предложил открыть карты, и через мгновение уже сгребал монеты, посмеиваясь в усы.

Паладин даже не поднял головы.

— Я предупреждал.

— Не сейчас.

— Ты ведь чувствовал победу?

— Не сейчас!

Наёмник тем временем заметил вошедшего и расплылся в щербатой улыбке.

— О, Убийца гигантов пожаловал! Кого сегодня одолел? Долгоносика?

За соседними столами хохотнули. Юноша повернул голову и посмотрел на наёмника спокойно, без всякой обиды, а потом пошёл дальше. Наёмник ещё немного поулыбался, потом отчего-то передумал и занялся монетами.

— Это кто? — спросил за соседним столом парень в новенькой кожаной куртке, какие носят те, кто записался в гильдию на прошлой неделе.

— Тот, с гвоздями, — негромко ответил его сосед. — Не лезь.

Эдрик, который слышал всё до последнего слова, проводил волшебника заинтересованным взглядом.

Волшебник подошёл к стойке, поздоровался с Иветой и протянул листок с подписью Бертольда. Девушка прочитала имя, сверилась с журналом и спросила, всё ли прошло нормально. Адар ответил, что работа выполнена и хозяин подтвердил. Ивета поставила печать, достала из ящика потрёпанную книжку исполнителя, вписала в неё новую строку и посмотрела на него с любопытством.

— Странно, что вы за такое берётесь. Обычно волшебники подобными заданиями не интересуются.

— Для кого-то же они существуют.

— Не спорю.

Она предложила ещё одну работу: пекарня на Южной улице, опять жуки в муке. Юноше очень хотелось согласиться. Работа простая, безопасная, на полдня. Но за окном всё ещё висели церковные знамёна, и он спросил, нет ли чего-нибудь за пределами города. Доставки, сопровождения, чего угодно, лишь бы с дорогой.

Ивета начала перебирать бумаги, приговаривая вслух, как все, кто давно работает со стопками:

— Доставка лекарств в соседнюю деревню… туда уже ушла группа. Сопровождение обоза до северного перевала, через пять дней… А, нет. Вот.

Она подняла лист.

— Доставка письма. Далеко. Правда, там…

— Постойте!

К стойке торопливо шёл охотник, а за ним с выражением глубокой усталости двигался широкоплечий мужчина в дорожном плаще. Эдрик заявил, что они сами, и Ивета закатила глаза.

— Только не начинайте снова.

— Что именно?

— Пугать людей своим контрактом.

— Мы никого не пугаем!

— Тридцать шесть отказов.

— Тридцать семь, если считать гнома, — машинально поправил охотник и тут же получил от спутника взгляд, которым, при должной вере, можно было бы изгонять демонов.

Ивета пояснила волшебнику, что эти двое уже четвёртый день ищут мага для опасного задания. Адар сказал, что понял, и присмотрелся к незнакомцам. Смотрел он, как обычно, с оружия. Первым в глаза бросился щит широкоплечего: хорошая вещь, не парадная, а боевая, с отметинами от нескольких серьёзных ударов по краю и недавно заменённой рукоятью. Потом скипетр. На металлическом навершии светлел знак Света. Щит, скипетр, церковная выделка. Паладин.

Пальцы юноши чуть крепче сжали посох.

Только после оружия Адар обратил внимание на лица. Паладин держался прямо, но без той нарочитой важности, с которой церковники любят входить в гильдии. На запястьях у него виднелись старые натёртые следы от ремней. Второй, долговязый и жилистый, по-охотничьи лёгкий в движениях, улыбался так, словно уже придумал шутку за чужой счёт и теперь ждал повода её рассказать. Однако улыбка не мешала ему внимательно следить за руками волшебника. Адар машинально подвинул посох ближе к колену. Оба это заметили и оба сделали вид, что ничего не заметили. Хорошие бойцы, решил Адар. Или хорошие воры. Иногда это одно и то же.

— Мы ищем третьего участника, — сказал паладин. — И нам нужен волшебник.

— Я волшебник.

— Боевой?

— Нет.

— Ну конечно, — вздохнул Эдрик.

Паладин спросил, что он умеет. Адар перечислил: барьеры, защитные щиты, укрепляющие заклинания и кое-какие простые вспомогательные чары. Паладин терпеливо подождал продолжения, не дождался и уточнил, всё ли это.

— Почти.

Дальше пошёл допрос, достойный храмового суда. Огненные стрелы? Нет. Ледяные копья? Нет. Молнии? Нет. Хотя бы магический снаряд, которым в любой школе на втором году учат сбивать яблоки с забора?

— В теории знаю принцип.

— А на практике?

— Не использую.

— Ты шутишь?

— Нет.

Охотник облокотился о стойку.

— Подожди. А крыс ты тогда как убиваешь?

— Посохом.

— Посохом?

— Ставлю щит и бью посохом.

Эдрик несколько мгновений молчал, переваривая услышанное, а потом повернулся к паладину с сияющим лицом.

— Мне нравится.

— Тебе нравится всё, что не требует думать.

— Нет, ты представь! Настоящий волшебник. Учился, книжки читал, звёзды считал, а потом спускается в подвал и лупит крыс палкой!

— Это посох, — невозмутимо уточнил волшебник.

Охотник не выдержал и расхохотался в голос. Даже паладин улыбнулся. Ивета за стойкой сделала вид, что что-то записывает, но плечи у неё подозрительно вздрагивали.

Смеяться было отчего. В гильдии барьерщиков недолюбливали, а за глаза звали «зонтиками». Волшебник без атакующих заклинаний считался половиной бойца, а платили половине бойца, понятное дело, половину. Поэтому большинство магов, которые умели только защищаться, либо врали о себе, либо шли служить в городскую стражу, где за них врал сержант.

Кассиан дождался, пока друг успокоится, и спросил, насколько хороши его щиты.

— Зависит от того, что требуется остановить.

— Стрелу?

— Да.

— Десять стрел?

— Если успею поставить барьер.

— Удар булавой?

— Смотря кто ударит.

Паладин приподнял скипетр.

— Например, я.

Адар задержал взгляд на тяжёлом навершии и, как показалось Эдрику, мысленно его взвесил.

— Один удар выдержу.

— А второй?

— А зачем вам бить своего волшебника дважды?

Ивета прыснула уже в открытую. Паладин опустил скипетр и признал, что это справедливо.

Тут его взгляд упал на книжку исполнителя, которую Ивета так и не убрала со стойки. Строки в ней шли ровным писарским почерком: «Крысы, склад на Кожевенной. Долгоносик, амбар мельника. Саранча, южные поля. Крысы. Крысы. Проверка слухов, деревня в предгорьях. Моль, суконная лавка». И через каждые несколько строк, напротив самых обычных с виду заказов, темнел оттиск маленького чёрного гвоздя.

Кассиан поднял глаза.

— Это чёрные?

— Просто повезло с командой, — сказал волшебник и закрыл книжку.

Эдрик заглянул паладину через плечо, но успел увидеть только обложку.

— С какой ещё командой?

Волшебник не ответил. Паладин посмотрел на него внимательнее, чем прежде, и на этот раз уже не улыбался.

Охотник спросил про огонь, потом про молнию. Волшебник оба раза ответил, что всё зависит от силы заклинания. Тогда Эдрик спросил, что будет, если маг очень сильный.

— Тогда лучше с ним не драться, — ответил юноша без малейшего колебания.

Эдрик задумался и признал, что это первый разумный ответ, который он слышит за четыре дня.

— Это потому, что остальные были недостаточно глупы, чтобы с нами разговаривать, — заметил паладин и протянул руку. — В общем, у нас есть предложение.

✦ ✦ ✦

Доставка письма.

Адар изучал контракт так, как другие люди изучают лицо будущей невесты: внимательно, долго и с подозрением, что самое интересное спрятано не на виду. Гильдейская печать, подпись распорядителя, условия выплаты, маршрут. В строке исполнителей уже стояли имена Кассиана и Эдрика, третья оставалась пустой. Двадцать золотых: пять авансом после принятия договора, остальные пятнадцать — по предъявлении подтверждения доставки, при возвращении или через уполномоченное представительство гильдии. Адресат — чиновник столичной канцелярии соседнего королевства. Особых требований к способу передвижения нет. Срок — двадцать дней.

— Почему не отправили обычным курьером?

— Пробовали, — ответил паладин. — Вернулся. На границе развернули. Говорят, теперь для въезда с государственными бумагами нужно особое разрешение.

— А у вас оно есть?

Паладин кивнул на контракт: гильдейский знак курьера, с ним должны пропустить.

— Должны?

— Именно.

— Кто проверял?

— Распорядитель.

— Он разговаривал с пограничниками?

— Нет.

— Тогда это не проверка, а предположение.

Охотник хмыкнул и спросил, всегда ли их новый знакомый такой весёлый. Тот ответил, что обычно веселее. Эдрик поинтересовался, что будет, если их всё-таки не пропустят, и волшебник спокойно пояснил, что тогда они вернутся, потеряют время, а аванс придётся отдать обратно, поскольку условие о доставке не будет исполнено, а про непреодолимые препятствия в договоре нет ни слова.

Паладин прищурился.

— Ты хорошо читаешь договоры.

— Это полезный навык.

— Особенно когда собираешься провести жизнь в подвале с крысами.

— Крысы, в отличие от людей, редко нарушают условия договора.

Ивета засмеялась уже не скрываясь. Эдрика же больше удивляло спокойствие нового знакомого. Все тридцать шесть волшебников, а также один гном, сначала спрашивали про награду, потом про опасности и только потом, если вообще доходило, про маршрут. Этот начал с бумаг. Он не пытался произвести впечатление, не надувал щёк и, кажется, совсем не смущался того, что разговаривает с двумя вооружёнными мужчинами, один из которых бывший церковник. Просто задавал вопросы.

— Значит, вам нужен барьерщик, — подытожил юноша.

— Нам нужен хоть кто-нибудь, кто прикроет нас от магии.

— А кроме меня?

— Ты первый, кто дослушал до конца и ещё не отказался.

— Это не слишком обнадёживает.

— Мы честные люди.

— Ещё менее обнадёживает.

Охотник хлопнул ладонью по стойке.

— Слушай, давай проще. Мы вдвоём умеем драться. Очень хорошо умеем. Я стреляю, он машет своей железкой и иногда кого-нибудь лечит. Ты прикрываешь нас щитами. Если всё идёт плохо — убегаем. Если хорошо — получаем золото.

— Звучит как план, — сухо сказал волшебник.

— Вот!

— Плохой план.

— Эй!

— Но план.

Паладин рассмеялся и сказал, что этот парень ему нравится. Волшебник отложил контракт и спросил, когда они отправляются. Охотник ответил: «Завтра утром». Паладин и волшебник одновременно ответили: «Сегодня». Эдрик перевёл взгляд с одного на другого.

— С каких это пор сегодня?

— С тех пор, как в городе появилась Инквизиция, — ответил Кассиан.

— Сегодня подходит, — сказал волшебник, не поднимая глаз от бумаги.

Паладин спросил, не любит ли он церковников. Адар ответил, что предпочитает не задерживаться там, где собирается много вооружённых людей, особенно если они задают вопросы, и снова отметил про себя скипетр и знак на навершии.

— Ты служил Церкви?

Паладин перестал улыбаться и ответил, что когда-то служил, а теперь нет. Волшебник спросил почему. Несколько мгновений Кассиан молчал, и Эдрик уже собирался вмешаться какой-нибудь шуткой, но тот ответил сам:

— Наши взгляды на служение Создателю разошлись.

Адар кивнул и расспрашивать не стал. Это паладину понравилось больше, чем все предыдущие ответы вместе взятые. Он в свою очередь спросил, из какой школы волшебник. Тот сказал, что учился частным образом. Учитель был. Хороший. Ответ прозвучал так коротко и окончательно, что даже Эдрик понял: дальше эту дверь лучше не толкать.

— Ладно, — сказал паладин. — Оставим прошлое в покое.

Адар снова взял контракт и спросил, как будут делить оплату. Охотник сказал: «Поровну». Паладин открыл было рот, но Эдрик торопливо добавил, что если, конечно, никто не возражает. Волшебник, не меняясь в лице, произвёл подсчёт.

— По шесть золотых, шесть серебряных и шесть медных каждому. Два медяка останутся.

— И что с ними? — тут же спросил охотник.

— Можешь забрать, — великодушно разрешил паладин. — Если это не разорит нашу компанию.

— Согласен, — сказал волшебник.

Он посмотрел в окно. До закрытия городских ворот оставалось несколько часов. Если поторопиться, до темноты можно уйти достаточно далеко. Группа, уходящая из города по оформленному гильдейскому контракту, ни у кого не вызовет вопросов. А вот одинокий приезжий маг, который съезжает в спешке в тот самый день, когда приехала Инквизиция, вызовет обязательно.

Письмо в опасное королевство. Двое незнакомых людей, один из которых бывший церковный служитель. Выбор не из лучших. Но оставаться было ещё хуже, а выбирать между плохим и очень плохим Адар не любил. Обычно он искал третий вариант. Сегодня третий вариант сам подошёл к нему у стойки, громко спорил о гноме и, кажется, был немного не в своём уме.

— Тогда оформляем, — сказал он и вернул контракт.

Охотник просиял, а Кассиан протянул ладонь. Рукопожатие вышло коротким и крепким. Волшебник сказал, что ему понадобится час, чтобы собрать вещи. Паладин возразил, что два: нужно ещё забрать письмо, оформить бумаги и купить припасы. Адар ответил, что они успеют за час. Эдрик удивлённо спросил, неужели он вообще ничего с собой не носит.

— Ношу.

— Тогда как можно собраться за час?

— Привычка.

✦ ✦ ✦

Тётушка Марта удивилась, когда жилец объявил, что съезжает. Она как раз вынимала из печи последнюю за день партию хлеба и так и застыла с лопатой в руках.

— Сегодня? Ты же говорил, ещё на неделю.

— Планы изменились.

— Случилось что?

— Нет.

Она посмотрела на него поверх очков, которые носила не столько для зрения, сколько для строгости, и сказала, что он странный парень. Волшебник промолчал.

Комната наверху была маленькой: узкая кровать, стол, стул и шкаф, в котором помещались две рубашки и запасной плащ. Большая часть имущества и так жила в дорожной сумке — несколько книг, мешочки с травами, банки с порошками, пара смен одежды. Самой ценной вещью была старая книга в потёртом кожаном переплёте, название на обложке давно стёрлось. Адар бережно завернул её в плотную ткань и положил на дно сумки, а потом пересчитал монеты. На новую книгу он откладывал уже давно. Пока не хватало. Впрочем, шесть золотых, шесть серебряных и шесть медных могли это исправить, если, конечно, он до них доживёт.

Он подошёл к окну. Из комнаты были видны крыша соседнего дома, узкий переулок и, в самом конце улицы, край церковного знамени. Юноша задёрнул занавеску.

На столе стояла глиняная чашка с невзрачным растением о трёх узких листьях. Волшебник коснулся одного листа, осторожно вынул растение вместе с землёй и корнями и завернул во влажную тряпицу. Тётушка Марта, которая поднялась следом и теперь стояла в дверях, наблюдала за этим со всё возрастающим изумлением.

— Ты даже сорняк забираешь?

— Это не сорняк.

— А что?

— Растение.

Женщина фыркнула.

— Спасибо, милый. Никогда бы не догадалась.

Волшебник впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему. Оставил на столе плату до конца недели, хотя мог бы и не оставлять, поблагодарил хозяйку и подхватил сумку. На лестнице его догнал запах свежего хлеба. На мгновение очень захотелось спуститься, купить тёплую булку и спокойно поужинать, как нормальный человек, у которого нет никаких причин торопиться. Он даже сделал шаг в сторону кухни, но вспомнил про оговорённое время и пошёл к выходу.

Тётушка Марта, глядя ему вслед, осенила себя солнечным знаком, а потом, подумав, сунула в карман фартука монету, которую он переплатил. Странный парень. Но честный. А честные постояльцы у неё, как и у всех, были наперечёт.

✦ ✦ ✦

Когда волшебник вернулся к гильдии, паладин и охотник уже ждали у входа. Охотник выглядел довольным, паладин — подозрительным. На вопрос, что случилось, Эдрик сказал «ничего», а Кассиан пояснил, что тот опять играл.

— Я выиграл!

— Один серебряный.

— И четыре медяка сверху!

— После того как проиграл три.

— Главное — закончить день победой.

Адар решил, что в эту бухгалтерию лучше не влезать, и спросил, готовы ли они. Письмо, документы и припасы были при них. Лошадей не было, и волшебник предложил нанять телегу до ближайшего посёлка: дороже, зато на несколько часов быстрее. Охотник спросил, сколько стоит телега, и, услышав, что меньше, чем ночлег для троих, сразу согласился.

Они пошли к главной площади. Город понемногу погружался в сумерки, у лавок зажигали фонари, торговцы закрывали ставни, людей на улицах становилось меньше. Но у храма по-прежнему было тесно. Кассиан старательно смотрел в другую сторону, Эдрик, наоборот, с интересом разглядывал церковную стражу и спросил, зачем они всё-таки приехали.

— Искать грешников, — буркнул паладин.

— Каких?

— Любых. Инквизиция грешников не ищет, Эд, она их собирает, как подать. У каждого города своя норма. Не наберут — досчитают из тех, кто подвернётся.

— А может, кого-то серьёзного ищут?

— Тогда тем более лучше держаться подальше.

Волшебник ничего не сказал.

Они пересекли площадь и свернули к восточным воротам. По дороге охотник заметил, что новый товарищ уже несколько раз оглянулся, и поинтересовался, не боится ли тот кого-нибудь забыть. Адар ответил, что проверяет дорогу. Эдрик тоже оглянулся. Позади шли несколько горожан, старуха с корзиной и мальчишка, ведущий осла. Ничего подозрительного. Охотник сказал, что там чисто.

— Уверен?

— Абсолютно.

И тут Эдрик вдруг перестал улыбаться. Взгляд у него стал острым и холодным, тем самым лесным взглядом, которого в гильдии никто никогда не видел. Он быстро обежал глазами мальчишку, осла, женщину у стены, тёмные окна и крыши. Длилось это всего пару вдохов.

— Да. Никто за нами не идёт.

— Хорошо.

Охотник хотел спросить, с чего это барьерщик так беспокоится о слежке, но тут их нагнал паладин и поинтересовался, не закончили ли они осматривать каждый камень в городе и нельзя ли всё-таки идти. Эдрик спросил, куда ему так спешить. Кассиан снова оглянулся на храм.

— Просто хочется поскорее оказаться подальше отсюда.

Волшебник промолчал и во второй раз. Эдрик это отметил и записал бы в тетрадь, если бы знал, в какую графу.

✦ ✦ ✦

У восточных ворот дежурили четверо стражников, хотя обычно хватало двоих. Один лениво осматривал телегу с капустой, другой проверял бумаги у торговца тканями, а остальные двое стояли поодаль и всем своим видом показывали, что они здесь не для работы, а для солидности.

— Усилили охрану, — тихо заметил охотник.

— После приезда Инквизиции неудивительно, — ответил паладин. — Когда в дом приходит хозяин, слуги вдруг вспоминают, где лежит метла.

Когда подошла их очередь, стражник протянул руку за документами. Паладин отдал гильдейское разрешение. Стражник спросил, доставка ли это, и куда. Кассиан ответил, что на восточную границу, а дальше по контракту.

— В то королевство?

— В то самое.

— Неприятное место.

— Мы слышали.

Стражник оглядел охотника, потом волшебника, пересчитал их пальцем, как гусей, и уточнил, есть ли оружие. Паладин выразительно показал на щит и скипетр.

— Немного.

Стражник усмехнулся, проверил подписи и вернул бумаги.

Они вышли из города. Охотник поинтересовался у волшебника, неужели тот так не любит стражу.

— Не люблю лишние проверки.

— А кто их любит?

Паладин поправил ремень щита.

— Особенно когда проверяют люди, которых самих не мешало бы проверить.

Эдрик оглядел обоих и покачал головой.

— Вы двое определённо поладите.

— Почему? — спросил волшебник.

— Потому что оба разговариваете так, будто собираетесь поссориться со всем миром, но не хотите объяснять за что.

— А ты у нас, значит, миротворец? — хмыкнул паладин.

— Разумеется.

— Человек, который вчера угрожал кинжалом карточному шулеру?

— Он жульничал!

Так, переругиваясь, они уходили всё дальше от ворот. Небо над восточной дорогой темнело, впереди поднимались невысокие холмы, за ними начинались леса, а ещё дальше лежало королевство, куда они собирались отнести обычное письмо.

Адар не знал, что ждёт их впереди. Не знал, насколько можно доверять новым спутникам и хватит ли этим двоим осторожности, чтобы прожить дольше нескольких дней. Зато он знал, что они вооружены, умеют драться и, судя по всему, совершенно не боятся неприятностей. Последнее было скорее недостатком, но сейчас годилось и оно. Ему требовалось немного времени, немного денег и возможность исчезнуть. Двое ненормальных с письмом давали всё это сразу и даже приплачивали.

Позади снова ударили церковные колокола.

✦ ✦ ✦

В гильдии готовились к закрытию. Последние посетители расходились, Ивета гасила лампы над столами, а распорядитель, господин Ульрих, подсчитывал дневную выручку и шёпотом ругал гнома, который так и не заплатил за эль. Поэтому появление двух незнакомцев в светлых плащах вызвало у него вполне понятное раздражение.

— Если вы за контрактами, приходите утром, — сказал он, не поднимая головы от счётной книги.

— Боюсь, наше дело не терпит отлагательств.

Распорядитель поднял глаза. На груди у одного из посетителей висел небольшой серебряный символ солнца, второй держал под мышкой кожаную папку.

— Святая Инквизиция, — представился старший.

Господин Ульрих отложил перо и спросил, чем может служить. Инквизитор положил на стол бумагу с церковной печатью и сказал, что им потребуется помощь в одном расследовании. Для начала — всё необычное, что происходило в городе за последние несколько недель. Жалобы жителей, странные происшествия, необъяснимые болезни. Возможно, подозрительные заказы.

Распорядитель вздохнул.

— У нас каждый день десятки заказов. Если честно, половину из них нормальный человек назвал бы странными. Вчера, например, вдова с Гончарной просила изгнать духа из погреба. Дух оказался сквозняком и бутылью прокисшего вина.

Инквизитор едва заметно улыбнулся и ответил, что понимает, и именно поэтому они пришли сюда: кому, как не распорядителю гильдии, отличать привычные неприятности от действительно необычных. На вопрос, что же конкретно случилось, он вежливо сообщил, что пока они не располагают достаточными сведениями. Господин Ульрих достаточно долго прожил на свете, чтобы понять: это означало «знаем, но вам не скажем».

Он задумчиво постучал пальцами по столу и начал вспоминать. Пропавший скот за северными фермами. Рыбаки, которые на прошлой неделе видели странные огни над рекой, хотя рыбаки после вечера в кабаке видят над рекой много чего. Купец, жаловавшийся, что его товар прокляли, хотя потом выяснилось, что он просто хранил ткани в сыром сарае.

— А что-нибудь связанное с магией?

— У нас половина исполнителей пользуется магией.

— Тогда, возможно, вы припомните необычные случаи её применения? Или новых приключенцев, которые появились в городе совсем недавно?

Распорядитель пожал плечами и сказал, что приезжие через гильдию проходят постоянно: кто-то на день, кто-то на месяц, кто-то берёт работу, кто-то ищет спутников.

— Мы ни в чём их не обвиняем, — спокойно сказал инквизитор. — Нам важно составить общую картину.

Он придвинул стул и сел.

— Давайте начнём с последних недель. Расскажите всё, что покажется вам заслуживающим внимания.

Господин Ульрих тяжело вздохнул и потянулся к регистрационной книге. Ивета у дальнего стола перестала гасить лампы и замерла с колпачком в руке.

За окнами снова зазвонили колокола. На этот раз никто не обратил на них внимания.

Глава 3. Ложные образы

— Я всё-таки считаю, что мы переплатили.

Эдрик сидел на заднем борту телеги, свесив ноги и положив лук на колени. Колёса мерно постукивали на неровностях, вечерний ветер приятно холодил лицо после душного городского дня, и жизнь была бы совсем хороша, если бы не одна мелочь. Три серебряных. Охотник смотрел на уплывающую назад дорогу и мысленно пересчитывал, сколько раз за эти деньги можно было бы поужинать. Выходило шесть. Если без мяса — девять.

— Мы заплатили три серебряных, — напомнил паладин.

— Вот именно. Три серебряных! За что?

— За то, чтобы не идти пешком.

— Я бы прошёл это расстояние совершенно бесплатно. И ты тоже.

— Несомненно.

— Тогда почему мы едем?

Паладин повернулся к нему с видом наставника, который в сотый раз объясняет послушнику, где у свечи верх.

— Потому что наш новый товарищ предложил телегу, ты согласился, а потом собственноручно отдал вознице серебро.

— Это был момент слабости.

— У тебя их много, Эд. Если собрать все твои моменты слабости вместе, получится вполне крепкий слабый человек.

Эдрик хотел возразить, но не придумал как, и поэтому переключился на волшебника. Тот сидел напротив, прислонив посох к борту и придерживая сумку коленями. За последний час он почти не участвовал в разговоре, зато успел проверить содержимое сумки, поправить застёжку плаща и внимательно изучить карту, купленную ещё в городе. Сколько ему лет, охотник так и не понял. Лицо молодое, плечи узкие, совсем ещё мальчишеская шея над воротом рубахи. Но на дорогу он смотрел так, словно высматривал не разбойников, а место, где удобнее свернуть в сторону. На костяшках пальцев белели полоски старых ожогов вперемешку с чернильными пятнами. Пока остальные спорили о деньгах, Адар большим пальцем разглаживал помятый угол карты, и разглаживал уже довольно давно. Либо невероятно аккуратный человек, решил Эдрик, либо невероятно нервный. Пока оба варианта выглядели одинаково вероятными, и охотник отложил решение на потом, как откладывал всё, что нельзя было съесть или выиграть.

— А ты чего молчишь?

— Слушаю.

— Нас?

— В основном колёса. Левое заднее немного разбито. На камнях особенно хорошо слышно.

Охотник прислушался и сообщил, что колёса стучат совершенно одинаково.

— Значит, пока не сломалось.

— Эй! — донеслось с козел. — Ничего у меня не сломается!

Возница, Тобиас, пожилой мужик с густой седой бородой, явно прислушивался к разговору с самого начала.

— Я на этой телеге двадцать лет езжу!

— Вот поэтому я и беспокоюсь, — негромко ответил волшебник.

Эдрик расхохотался. Городские стены остались позади, дорога неторопливо поднималась между пологими холмами, справа тянулись поля, слева начинался лес, а где-то впереди, за очередным изгибом тракта, должна была показаться деревня, где они рассчитывали заночевать. После четырёх дней в гильдии охотник наконец чувствовал себя превосходно. Контракт взяли, третьего нашли, из города выбрались. Оставалось только отнести письмо, а носить что-нибудь из одного места в другое Эдрик умел с детства. Волшебник, конечно, оказался немного странным. Но среди приключенцев вообще редко попадались совершенно нормальные люди. Сам Эдрик, к примеру, считал себя образцом здравомыслия. Паладин придерживался другого мнения.

— Слушай, — снова обратился охотник к новому спутнику. — А ты правда ни разу не пробовал выучить что-нибудь атакующее?

— Пробовал. Не получилось достаточно хорошо.

— Но поджечь-то кого-нибудь можешь?

— Если очень постараюсь, могу поджечь сухие дрова.

— А мокрые?

— Для мокрых существуют факелы.

Паладин улыбнулся и сказал, что никогда ещё не видел волшебника, который так не любит атакующую магию. Адар возразил, что не говорил, будто не любит. Просто не видит смысла тратить силы на то, что другие делают лучше. Эдрик повертел в пальцах стрелу и спросил, что тот будет делать, если на него кто-нибудь нападёт. Поставит щит. А если противник будет ждать, пока он устанет? Позовёт их.

— Вот это уже хороший ответ, — одобрил паладин.

— А если нас рядом не будет? — не отставал охотник.

— Постараюсь не попадать в такую ситуацию.

— Ты слишком осторожный.

— Поэтому до сих пор жив.

Тобиас вдруг обернулся и посоветовал, если они и дальше хотят оставаться живыми, поменьше шуметь в этих местах. Эдрик спросил почему, и старик ответил, что в лесу всякое бывает. Волки? И волки тоже. Разбойники? Бывали. А ещё что?

— Кто его знает. На прошлой неделе у мельника три курицы пропали. А позавчера пастух рассказывал, что видел у ручья каких-то мелких уродцев.

— Каких именно? — спросил паладин.

— Да разве ж я знаю? Может, лесные духи, может, гоблины. Пастух у нас вечно пьяный, он и жену свою иной раз за лешего принимает.

Адар оторвался от карты и спросил, нападали ли эти уродцы на людей. Тобиас ответил, что не слышал, сплюнул за борт и посоветовал всё же не задерживаться в лесу после темноты. До деревни недалеко, часа полтора, если дорогу окончательно не размыло, а за деревней старая мельница, за ней развилка, и им на восток. Волшебник сложил карту и поблагодарил.

Некоторое время ехали молча. Паладин устроился поудобнее и прикрыл глаза, Адар снова развернул карту, а Эдрик принялся перебирать стрелы и проверять оперение. Перебрал половину и остановился. Он смотрел на лес.

✦ ✦ ✦

Сначала ему показалось, что между деревьями мелькнула птица. Ничего особенного, в лесу птицы мелькают постоянно, на то он и лес. Но потом что-то похожее мелькнуло снова, уже ближе к дороге, и птицы так не летают. Охотник выпрямился. Вокруг постепенно стихали обычные вечерние звуки. Перестали перекликаться птицы, умолкли кузнечики в придорожной траве. Лес не замолкает просто так. Лес замолкает, когда в нём появляется кто-то, кого он боится.

Эдрик поднял руку и сказал вознице остановиться. Тобиас не услышал, и тогда охотник повторил так, что старик сразу натянул поводья, а лошадь недовольно фыркнула.

— Чего тебе?

Эдрик не ответил. Кассиан уже взялся за щит и спросил, что там. Охотник сказал, что пока не знает. Сколько? Несколько. Адар молча убрал карту в сумку и взял посох.

Между деревьями что-то зашевелилось, и на дорогу выбралось существо ростом едва выше человеческого колена. Больше всего оно напоминало неудачную попытку слепить вместе обезьяну, летучую мышь и ящерицу. Тощие конечности заканчивались длинными когтями, за спиной торчали кожистые крылья, а над широкой пастью поблёскивали два маленьких глаза. Существо остановилось перед лошадью. Из кустов выбралось второе, потом третье, а четвёртое возникло на низкой ветке над дорогой.

— Это ещё что за мерзость? — пробормотал охотник.

— Импы, — сказал паладин.

Существо на дороге раскрыло пасть и пронзительно завизжало. Ему ответили с нескольких сторон сразу. Тобиас побелел и, заикаясь, спросил, не демоны ли это.

— Низшие, — ответил паладин. — Не паникуй. Они не слишком…

Договорить он не успел, потому что Тобиас со всей силы хлестнул лошадь поводьями. Лошадь рванула вперёд. Телегу дёрнуло, волшебник едва успел схватиться за борт, паладин чуть не вылетел через край. Эдрик, сидевший сзади, спрыгнул на дорогу и заорал старику, чтобы тот остановился, дурень. Тобиас и не подумал. Телега подскакивала на камнях, старик нахлёстывал лошадь, и паладин, коротко выругавшись словами, которых не найдёшь ни в одном молитвеннике, прыгнул следом. Последним телегу покинул волшебник, приземлившись довольно неуклюже и чуть не уронив сумку.

Через несколько мгновений повозка скрылась за поворотом.

— Наши три серебряных, — выдохнул охотник.

— Меня сейчас больше беспокоит другое, — сказал паладин.

Из леса раздался новый визг, и на дорогу полезли всё новые существа. Их было уже не меньше пятнадцати. Эдрик быстро натянул тетиву.

— Ты же сказал, они неопасные.

— Я сказал, не слишком опасные.

— А разница?

Паладин поднял щит.

— Сейчас узнаешь.

✦ ✦ ✦

Первый имп бросился на них сверху. Охотник даже не повернул головы. Стрела сорвалась с тетивы почти одновременно с прыжком, маленькое тело дёрнулось в воздухе и упало на дорогу. Вместо крови и костей на земле остался только тёмный дымок.

— Иллюзия! — крикнул Эдрик.

Паладин тем временем развернулся к двум существам, бросившимся справа, и опустил скипетр на голову первого. Раздался неприятный хруст. Этот был настоящим. Второй попытался вцепиться ему в руку, наткнулся на край щита и улетел в придорожную канаву.

— Не все! — отозвался Кассиан.

Из кустов выскочили ещё трое. Волшебник поднял посох, и перед ним выросла прозрачная преграда. Один имп ударился о неё, отскочил, перевернулся в воздухе и снова бросился вперёд. Паладин шагнул навстречу, занося скипетр, и в тот же миг прямо перед его лицом вспыхнула голубоватая стена. Скипетр с глухим звоном ударил в барьер.

— Ты что творишь?!

— Закрываю проход!

— Я там стою!

— Вижу.

— Тогда убери!

Барьер исчез, паладин бросился вперёд, но имп уже успел удрать к деревьям. Кассиан, не оборачиваясь, потребовал, чтобы волшебник предупреждал, когда ставит эту штуку. И не перед его носом.

Охотник, стоявший чуть позади, уже выбрал следующую цель: небольшой демон притаился на ветке, явно собираясь прыгнуть паладину на спину. Эдрик натянул тетиву, выпустил стрелу, и прямо перед её наконечником возник прозрачный щит. Стрела с треском ударилась в преграду и упала на землю.

— Да чтоб тебя!

— Что? — обернулся волшебник.

— Это была моя стрела!

— Я закрывал тебя от нападения сбоку.

— А я стрелял вперёд!

— Я не знал.

— Теперь знаешь!

Паладин тем временем проломил скипетром грудь очередному импу и поинтересовался, не могут ли двое умников закончить обсуждать, кто куда стрелял. Существо под его ногами взвизгнуло и затихло.

Эдрик выхватил новую стрелу. Демоны кружили вокруг них: одни бегали по земле, другие цеплялись когтями за стволы и перескакивали с ветки на ветку, и от их визга казалось, будто троих путников окружила целая стая. Охотник стрелял одну стрелу за другой. Часть сбитых существ падала на землю, а часть рассыпалась при первом же попадании. Стрелять в дым — занятие для богачей, а у Эдрика стрелы были не казённые, поэтому уже на шестой он заметил закономерность. Одинаковые движения. Одинаковые зубастые морды. Одинаковый визг.

— Они множатся! Один настоящий, остальные — обманки!

— Так убивай настоящих! — крикнул паладин.

— Очень полезный совет!

Слева выскочила новая пятёрка, все пятеро как один. Охотник выстрелил в ближайшего, тот рассыпался, второй метнулся в сторону, третий прыгнул, и Эдрик понял, что следующую стрелу наложить уже не успевает. В этот момент перед ним вырос защитный купол, накрыв всю пятёрку. Существа ударились о полупрозрачную стенку и заметались внутри, как мухи в перевёрнутом стакане.

— Этих пока не трогайте, — сказал волшебник.

— А что нам с ними делать?

— Ничего.

Адар направил посох в землю. Внутри барьера на долю мгновения проступило тёмное марево, разошлось по замкнутому пространству и исчезло раньше, чем охотник успел его разглядеть. Четыре фигуры рассыпались одновременно. Пятый имп судорожно расправил крылья, упал, но почти сразу поднялся снова.

— О! — удивился охотник. — А так можно было?

— Теперь их меньше.

— Это я и сам вижу!

— Тогда займись оставшимися! — рявкнул паладин, обрушивая скипетр на очередного противника.

Эдрик усмехнулся и вытащил кинжалы. Лук — оружие прекрасное, пока противник держится на расстоянии. Но здесь, среди деревьев и мечущихся демонов, короткие клинки были куда удобнее. Первый имп попытался полоснуть его когтями по лицу. Охотник ушёл в сторону ещё до того, как существо закончило замах, левым кинжалом рассёк крыло, правым ударил под нижнюю челюсть. Второго он встретил пинком и отправил прямо к паладину, а тот, как человек хозяйственный, подарок принял.

Через несколько минут на дороге остались лежать четыре настоящих тела. Последние иллюзии пропали вместе со своими хозяевами. Эдрик прислонился к дереву, вытер лезвие о траву и заявил, что для первой совместной драки получилось неплохо.

Паладин повернулся к волшебнику.

— Ещё раз поставишь передо мной стену, когда я собираюсь ударить, — этой же стеной тебя и прибью.

— Учту.

— И мои стрелы не трогай, — добавил охотник.

— Постараюсь.

— Что значит «постараюсь»?

— Если выбирать между твоей стрелой и твоей шеей, я всё-таки выберу стрелу.

Охотник открыл рот, закрыл его и так и не нашёл подходящего ответа. Паладин рассмеялся и признал, что с этим трудно спорить. Потом опустился на колено возле мёртвого импа и поддел скипетром тощую когтистую лапу.

— Странно.

— Что именно? — спросил волшебник.

— Импы. В трактатах о нечисти их рисуют на каждой третьей странице, но в нашем мире живьём они почти не встречаются. Не понимаю, что они делают здесь.

— Может, заблудились? — предположил охотник.

— Все вместе?

— У них мог быть очень плохой проводник.

Паладин не ответил. Издалека донёсся новый пронзительный крик. Все трое подняли головы. Потом ещё один. И ещё. Кричали на востоке, там, где была деревня.

Эдрик первым убрал кинжалы.

— Похоже, это были не все.

✦ ✦ ✦

Они побежали.

Лес вскоре начал редеть, впереди показался холм, а над ним поднимался дым. Не тот ровный домашний дымок, который вьётся над крышами, когда хозяйки ставят ужин, а густые тёмные клубы. Когда троица взбежала на вершину, стало понятно, откуда крики.

Деревня была небольшая, дворов на тридцать, и стояла, как многие в здешних краях, вокруг колодца и общинного склада. Нижние венцы домов клали из камня, стены рубили из бревна, крыши у тех, кто побогаче, крыли черепицей, у остальных — соломой. Солома горела первой.

Пока горела не вся деревня, только несколько построек на восточной окраине, но между домами метались маленькие крылатые фигуры, и было их гораздо больше, чем на дороге. Над каждой дверью, как и положено в здешних краях, висел пучок сухой полыни от злых духов. Импы, судя по всему, про полынь ничего не слышали. У колодца лежал человек, рядом валялось ведро, и вода из него уже смешалась с грязью. Другой мужчина пытался закрыть ворота скотного двора, но имп вцепился ему в плечо, и тот с криком упал на колени. Из соседнего дома выбежала женщина с ребёнком на руках, а за ней, цепляясь когтями за косяк, лезли сразу несколько маленьких демонов.

Паладин сбросил сумку на траву, выхватил скипетр и побежал вниз по склону, крикнув остальным, чтобы шли за ним. Эдрик натягивал тетиву уже на бегу. Первая стрела сбила импа с плеча крестьянина, существо отлетело и рухнуло у ворот. Вторая пронзила демона возле женщины, и тот рассыпался дымом. Иллюзия. А третий, настоящий, уже прыгал ей навстречу.

Перед женщиной вспыхнула прозрачная стена. Имп врезался в неё, взвизгнул и отскочил.

— К колодцу! — крикнул волшебник. — За дом!

Женщина побежала, куда сказали. Паладин ворвался во двор, сбил первого демона щитом, второго ударил скипетром. Оружие на мгновение вспыхнуло золотом, и имп завизжал так, что у охотника заложило уши.

— Создатель, помоги мне!

Следующий удар отшвырнул тело демона к стене сарая.

— Аминь, — добавил Эдрик, появляясь рядом.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Паладин склонился к раненому крестьянину и велел показать плечо. Тот попытался оттолкнуть его руку и хрипел, что там ещё, там ещё много. Кассиан сказал, что видит, и велел сидеть спокойно. Положил ладонь на окровавленную рубаху, и из-под пальцев разлилось мягкое золотистое сияние. Крестьянин вскрикнул и замер. Кровь пошла слабее.

— Жить будешь. Но рукой сегодня не маши.

Он выпрямился и окликнул волшебника, показывая на пространство между колодцем и каменным складом:

— Эй, барьерщик! Здесь можно собрать людей?

Адар окинул взглядом расстояние.

— Да. Но мне нужен свободный проход.

— Сделай.

От стены склада к колодцу протянулась полупрозрачная преграда, ещё одна выросла между соседними домами, и маленькая площадь оказалась отрезана от улицы. Паладин велел раненому крестьянину звать всех, кто может идти, и тот, придерживая руку, побежал к ближайшему дому.

Эдрик тем временем пытался понять, сколько же здесь демонов. Между крышами мелькали десятки существ: одни сидели на заборах, другие перепрыгивали с дерева на дерево, третьи носились по улицам, кидаясь на всё, что двигалось. Отличить настоящих от обманок с земли было почти невозможно. Охотник выбрал место у двухэтажного дома в надежде найти прострел на площадь, но из узкого прохода между зданиями прямо на него выскочила целая стая. Он отступил на несколько шагов, продолжая стрелять, потом понял, что стрелять уже поздно, и выхватил кинжалы. Один демон прыгнул сверху, охотник рассёк его, но на месте исчезнувшей иллюзии уже мелькали новые силуэты. Отступать было некуда. За спиной глухая стена, над ней край черепичной крыши, и до крыши в прыжке не достать.

Адар держал два барьера: один прикрывал жителей, другой — паладина. На полноценный третий щит сил уже не оставалось. Он увидел охотника, скользнул взглядом по стене, по краю крыши и крикнул:

— Прыгай!

Эдрик бросился к стене, ещё не понимая, зачем. Под его ногой вдруг возникла маленькая прозрачная площадка, и он оттолкнулся от неё раньше, чем успел удивиться. Площадка толчка не выдержала и тут же пропала, но охотник уже ухватился за край крыши, подтянулся и перекатился через карниз. Когти прыгнувшего следом импа впустую царапнули черепицу.

Наверху Эдрик выхватил лук, и первая стрела сорвалась с тетивы прежде, чем волшебник успел обернуться.

✦ ✦ ✦

Для паладина бой постепенно превратился в череду коротких перебежек от дома к дому. Он успел оттащить в безопасное место двоих раненых, разбить голову нескольким импам и один раз чуть не получить когтями по лицу. В отличие от охотника, который теперь видел с крыши почти всю деревню, Кассиану приходилось разбираться только с тем, что было прямо перед ним. Зато над площадью то и дело раздавались подсказки: «За углом!», «Слева от колодца!» и, самое ценное, «Не трогай того, он ненастоящий!».

Последнее пришлось как нельзя кстати. Паладин уже замахнулся на существо, повисшее на оконной раме, но вовремя развернулся и встретил щитом настоящего импа, прыгнувшего из-за забора. Прижал его к стене и закончил дело одним ударом.

— Спасибо! — крикнул он в сторону крыши.

— Обращайся! Первые три подсказки бесплатно!

Адар перемещался между защищёнными участками. Одна преграда перекрывала улицу у колодца, другая — вход в склад, где собирались уцелевшие. Держать их приходилось непрерывно. Малые щиты вспыхивали и гасли возле паладина, когда тот попадал под неожиданную атаку, но больше ни разу не встали на пути его скипетра. Двигался волшебник без всякой воинской красоты, зато и без единого лишнего жеста. Пригнувшись, проскальзывал между телегами, сдвигал посох всего на ширину ладони и ставил новую преграду именно там, где она требовалась. Со стороны это походило на работу человека, который тихо переставляет мебель в комнате, пока остальные стараются не погибнуть. Но стоило Эдрику на мгновение отвлечься от поиска целей, и он замечал, что губы у волшебника побелели, а на висках выступил пот. Жаловаться Адар, судя по всему, не собирался. По крайней мере, пока его не спросят прямо, а спрашивать сейчас было некогда.

Паладин тоже поменял привычную тактику. Перед каждым рывком он теперь коротко бросал: «Иду!» Волшебник убирал преграду, пропускал его, а потом возвращал на место, отрезая погоню. Два импа налетели на купол у склада, один оказался настоящим и принялся царапать барьер когтями. Адар держал, пока паладин не закончил с раненым.

— Сможешь открыть справа?

— Да.

— На счёт три. Раз. Два. Три!

Барьер исчез, настоящий имп прыгнул вперёд и получил тяжёлым навершием прямо в морду. Второй рассыпался от удара щитом.

— Так гораздо лучше, — заметил паладин.

Волшебник не ответил, потому что на восточной стороне деревни затрещали доски. Горящая крыша одного из домов начала проседать внутрь, и из открытого окна раздался крик о помощи. Паладин рванулся туда, но охотник с крыши крикнул, что не пройти: импы закрыли улицу. Между Кассианом и домом металось не меньше десятка демонов. Может, большая часть из них и была обманками, но проверять это на собственной шкуре паладину не хотелось.

— Барьерщик!

Волшебник уже подбегал.

— Можешь отгородить их от дома? Мне нужно добраться до окна.

— Тогда не двигайся.

Перед паладином выросла длинная полупрозрачная стена и разделила улицу надвое. Несколько импов ударились о неё. Адар повёл посохом, и преграда медленно поползла в сторону, оттесняя существ к противоположным домам.

— Сейчас!

Кассиан добежал до горящего дома, подставил щит под подоконник и помог выбраться женщине. Следом в окне показалась девочка лет восьми. С соседней крыши Эдрик прикрывал их, сбивая настоящих импов, которые пытались обойти барьер поверху. Едва девочка оказалась на земле, часть кровли рухнула внутрь, и пламя вырвалось наружу. Паладин закрыл обеих щитом, а волшебник поставил перед ними преграду, о которую ударил поток горящих щепок.

На площадь они выбрались все вместе. Женщина хватала ртом воздух, девочка плакала. Паладин передал обеих одному из жителей и велел вести в склад, быстро.

Когда он обернулся, демонов на улице почти не осталось. Охотник ещё стрелял с крыши, но всё чаще опускал лук, не находя целей. Последние несколько импов скрылись за восточными домами. Паладин спросил, будут ли они преследовать. Волшебник молча показал на горящий дом. Кассиан понял и убрал скипетр за пояс.

— Никакого смысла.

✦ ✦ ✦

Когда крики наконец стихли, стало слышно, как трещит пожар. Жители понемногу выбирались из укрытий. Кто-то таскал воду из колодца, несколько мужчин пытались спасти уцелевшую скотину, а у стены разрушенной конюшни сидела пожилая женщина и прижимала к груди окровавленный платок. На площади положили троих погибших: одного от колодца, двоих от сгоревшего сарая. Паладин осмотрел их, но тут уже ничего нельзя было сделать, и он перешёл к раненым.

Золотое сияние скипетра постепенно тускнело. Кассиан умел затягивать раны и останавливать кровь, но после нескольких исцелений руки у него заметно дрожали. Женщине, помогавшей ухаживать за пострадавшими, он объяснил, что этого надо перевязать: кровь он остановил, но рана ещё не закрылась. Та показала на молодого парня с глубокими царапинами через всю грудь, и паладин, вздохнув, опустился рядом с ним.

— Посмотрим.

Эдрик тем временем отправился за деревню. Ему хотелось понять, сколько демонов уцелело и не собираются ли они вернуться к ужину. На восточной окраине земля была изрыта множеством мелких следов. Местами люди их почти затоптали, но у старого плетня сохранились отпечатки когтистых лап. Охотник присел. Следы шли к домам со стороны леса. Он прошёл дальше, туда, где за деревней начиналась тропа к ручью, и на влажной земле нашёл такие же отпечатки, направленные к поселению. Потом обошёл деревню по кругу, вернулся на главную улицу и дошёл до западного выхода. Здесь следов было куда меньше. Два, может быть, три настоящих существа, а всё остальное, видимо, обманки, которые следов не оставляют. Цепочка когтистых отпечатков у придорожной канавы была совсем короткой. Эдрик проверил землю под кустами, прошёл немного вдоль дороги и вернулся к колодцу, бормоча себе под нос, что твари мелкие, а вот хитрость у них совсем не мелкая.

✦ ✦ ✦

Паладин сидел на перевёрнутом ведре у колодца, положив рядом скипетр и прислонив щит к стене склада. Волшебник устроился неподалёку и осматривал посох. На тёмном дереве появилась небольшая трещина, которой утром не было.

— Сломал?

— Немного.

— Починишь?

— Наверное.

— Хороший посох?

— Привык к нему.

Паладин кивнул. На площади продолжали собирать погибших, и какое-то время оба молчали. Потом Кассиан спросил, сколько барьеров волшебник может держать одновременно. Тот ответил, что смотря какого размера и прочности. Паладин заметил, что сегодня держалось сразу несколько. Адар сказал, что приходилось.

— А я ведь сначала решил, что толку от тебя будет мало.

— Ты не первый.

— Обиделся?

— Нет.

— Вот и хорошо. Хотя бить тебя всё равно иногда хочется.

— Взаимно.

Паладин рассмеялся и признал, что волшебник не такой скучный, каким кажется. В этот момент подошёл охотник с пучком стрел, подобранных у домов, и сообщил, что, похоже, у них проблемы. Паладин спросил, не идут ли снова демоны. Эдрик ответил, что сейчас нет, присел и начертил палочкой на земле несколько линий.

— Вот деревня. Вот западная дорога, по которой мы пришли. Здесь лес. Основная стая пришла с востока, разделилась и обошла деревню с севера и юга. А вот те, что встретили нас.

Он поставил три отметки на западной дороге.

— Они не шли в деревню. Они перекрывали выход.

Кассиан выпрямился.

— Заслон?

— Именно. Напали с нескольких сторон сразу, а этих оставили на дороге, чтобы никто не убежал. Возница наш, кстати, проскочил только потому, что был очень напуган.

Волшебник спросил, способны ли импы на такую организацию. Паладин нахмурился и ответил, что низшие демоны хитры, но настолько слаженно действуют редко. Охотник предположил, что ими кто-то командовал. Паладин сказал, что возможно, а Эдрик провёл палочкой линию на восток.

— И ещё. Все основные следы ведут оттуда.

На востоке за деревней начинались леса, холмы и старая дорога к границе. Того самого королевства, куда они несли письмо.

— Прекрасно, — сказал паладин. — Значит, идём прямо навстречу демонам.

— Не обязательно, — возразил волшебник. — Они могли прийти из леса.

— Могли, — согласился охотник. — Только лес тоже на востоке.

Кассиан спросил, что они предлагают. Эдрик пожал плечами и сказал, что для начала поесть, потом поспать, а утром решить. Паладин назвал это очень профессиональным подходом, охотник поблагодарил. Тогда Кассиан повернулся к волшебнику, и тот предложил узнать у местных, давно ли в окрестностях видели подобных существ. Если нападение не первое, у людей могут найтись полезные сведения. Охотник признал, что это тоже неплохо, а паладин добавил, что ещё им нужна другая телега.

Эдрик мгновенно помрачнел.

— Только не напоминай.

— Три серебряных, — усмехнулся паладин. — За дорогу, которую мы так и не проехали.

— Я помню!

Волшебник отложил посох.

— Если найдём возницу, можно потребовать вернуть часть оплаты. Договор был до деревни. До деревни он нас не довёз.

Охотник с неожиданным уважением сообщил, что волшебник нравится ему всё больше и больше.

Но тут подошёл староста, Ольгерд, широкий, лысый мужик с обгоревшими бровями, который весь бой таскал воду и теперь, кажется, держался на ногах только из упрямства. Услышав про возницу, он сообщил, что телегу уже нашли. Старик промчался через деревню, чуть не снёс чужой забор и свернул к мельнице, а там колесо угодило в колею, и повозка встала. Сам Тобиас цел, теперь клянчит у мельника инструмент для починки.

— А какое колесо? — спросил охотник.

— Левое заднее. Развалилось почти пополам.

Эдрик медленно повернулся к волшебнику. Тот лишь поправил ремень сумки.

✦ ✦ ✦

Ночь провели в деревне. Ольгерд предложил им комнату в уцелевшем доме, но паладин отказался занимать место, которое могло понадобиться раненым, и в итоге троица устроилась в пустом сарае на старой соломе. Ольгерд в благодарность за спасённую деревню не пожалел ни хлеба, ни сала, и Эдрик, наевшись, уснул почти сразу. Кассиан ещё долго возился со скипетром, вычищая засохшую кровь из гравировки, потом тоже лёг.

Волшебник остался сидеть у двери. В лунном свете виднелись крыши и тёмные силуэты людей, которые всё ещё возились у сгоревших построек. Он достал из сумки старую книгу, открыл на странице с рисунками защитных плетений и некоторое время изучал одно из них, а потом взял лист бумаги и начал записывать. Сегодняшние барьеры выдержали несколько сильных ударов и почти не потребовали перестройки. Но дважды он поставил их неудачно. Нужно было учитывать движения союзников, а он привык, что союзников у него нет. Особенно охотника: тот менял позицию очень быстро и иногда начинал действовать раньше, чем становилось понятно, что именно он задумал. Адар сделал ещё одну пометку, подумал и рядом написал: «Не перед стрелой». Потом закрыл книгу.

Он вспомнил короткий миг, когда тёмное марево распалось вместе с иллюзиями. Паладин тогда отбивался от импов и смотрел в другую сторону. А вот охотник держал лук наготове и глядел прямо на барьер. Успел ли он что-нибудь заметить? Адар подумал и решил, что в следующий раз лучше не проверять. Самый надёжный способ сохранить тайну — не давать никому повода её искать.

Из дальнего угла сарая раздался сонный голос:

— Эй, барьерщик.

— Что?

— Завтра опять будешь нас прикрывать?

— Если понадобится.

— Только не перед стрелой.

— Постараюсь.

— Опять это слово… — пробормотал охотник, перевернулся на другой бок и снова заснул.

✦ ✦ ✦

Утром в гильдии стояла непривычная тишина. Господин Ульрих сидел за своим столом, не притрагиваясь к счётной книге, и смотрел, как человек в светлом плаще листает регистрационную. Второй инквизитор, совсем молодой, брат Матиас, стоял у окна и делал вид, что разглядывает улицу, хотя на самом деле внимательно слушал. Старший спросил, не было ли за последние две недели действительно ничего необычного. Распорядитель ответил, что уже рассказал всё, что помнил.

— Возможно, мелочи. Жалобы на странных животных, необычные болезни, неожиданные смерти?

Ульрих подумал и сказал, что болезней вроде не было, а вот на вредителей в этом месяце жаловались больше обычного. Крысы, жуки, всякая мелочь, по весне это обычное дело. Инквизитор спросил, кто занимался уничтожением. Разные исполнители, ответил распорядитель. Был, правда, один приезжий волшебник, который брал несколько таких заказов. Молодой парень. Кажется, защитник, по барьерам.

Инквизитор закрыл книгу и попросил показать последние выполненные заказы. Просмотрел стопку, задержался на одном листке и попросил адрес.

Через час он уже стоял у дома с небольшим зерновым складом. Бертольд встретил церковников с плохо скрытым беспокойством и первым делом сообщил, что с налогами у него всё в порядке. Старший инквизитор ответил, что налоги их не интересуют, и спросил про крыс.

— Да, было такое. Вчера приходил волшебник. Всех извёл. До последней.

— Быстро справился?

— Очень быстро. Я даже удивился. Спустился в подвал, а через четверть часа говорит: всё готово.

— Использовал магию?

— Не знаю, я наверху ждал. Порошок какой-то сыпал, кажется.

— Тела сохранились?

Бертольд поморщился и признал, что работники убрать не успели: вчера было поздно, а сегодня с утра он занял их другим делом. Говорил он это тоном человека, который понимает, что у святых отцов на этот счёт может быть своё мнение. У святых отцов мнения не было. Старший просто сказал: «Покажите».

В подвале по-прежнему пахло сыростью и едкой отравой, а вдоль стен лежали десятки мёртвых крыс. Инквизитор прошёл по помещению, осмотрел дверь, стены и пол у ящиков. Ничего. Никаких следов действующих заклинаний. Тогда он присел возле одной из тушек, взял её за хвост, долго рассматривал и положил на чистый кусок ткани.

— Странно.

— Что странно? — встревожился Бертольд.

— Они все в таком состоянии?

— Почти. Высохшие какие-то. Волшебник сказал, в некоторых составах бывают высушивающие добавки.

Инквизитор взял с пола щепотку порошка, растёр между пальцами, понюхал и молча вытер руку платком. Потом достал из сумки ту же серебряную звезду, сложенную из нескольких колец, что доставал на площади, и поднёс к крысе. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом между кольцами пробежало слабое красноватое свечение. Брат Матиас подошёл ближе и спросил одними губами: «Есть?»

— Следы демонического воздействия.

Бертольд отшатнулся так, что чуть не сел на мешок, и переспросил, чего именно. Инквизитор посоветовал ему пока не беспокоиться и проверил вторую крысу. Результат повторился.

— Интересно…

— Это что же, демоны у меня в подвале были?!

— Мы этого пока не знаем.

— Но вы же сами сказали!

— Я сказал, что на телах обнаружены следы демонического воздействия. Это не одно и то же.

Он осторожно завернул несколько тушек в ткань и пояснил, что подобные существа иногда используют обычных животных, особенно мелких вредителей, чтобы незаметно проникать в поселения и распространять заражение. Бертольд спросил, выходит, крысы были демонические, и получил в ответ «возможно». После этого он побледнел окончательно и принялся перечислять, что у него ещё есть в доме, начиная с жены и заканчивая зерном, причём зерно, как отметил про себя брат Матиас, волновало его заметно сильнее.

Инквизитор пообещал проверить помещение. Они уже собирались подниматься, когда на лестнице появился запыхавшийся церковный служка и сообщил, что с восточного тракта прибыло известие: вчера вечером на деревню у старой мельницы напали демоны. По описанию жителей — импы.

Брат Матиас перевёл взгляд на ткань с мёртвыми крысами.

— Импы…

Старший спросил, есть ли погибшие. Несколько человек, ответил служка, много раненых, часть домов сгорела. Видел ли кто, откуда они пришли? Говорят, с востока.

Инквизитор ещё раз посмотрел на серебряную звезду. Красноватое свечение между кольцами уже погасло.

— Любопытное совпадение.

— Думаете, это связано? — спросил Матиас.

— Вполне возможно. Импы нередко используют мелких животных, чтобы проникнуть в поселения. Здесь мы нашли соответствующие следы.

— Значит, источник на востоке?

— Не будем торопиться с выводами.

Он спрятал звезду и распорядился: передать в храм, чтобы подготовили людей; выяснить, откуда пришли существа; попросить стражу выставить дозоры на восточном тракте. Подвал обработать и опечатать до конца проверки, образцы забрать. Матиас спросил, выезжают ли они в деревню сегодня. Старший инквизитор посмотрел на завёрнутые в ткань тушки.

— Сначала проверим образцы и соберём остальные сведения. Пусть составят список свидетелей. С осмотром места нападения разберёмся после.

— Там много раненых.

— Местный храм уведомлён. Мы ведём расследование.

Матиас больше ничего не сказал. Он был молод, но уже понимал, что в Святой Инквизиции бывают вопросы, которые лучше задавать себе, а не начальству.

Бертольд догнал их у двери и спросил, а ему-то что делать.

— Пока ничего. Ждите наших распоряжений.

— А крысы?

— Судя по всему, с ними уже разобрались.

✦ ✦ ✦

Позже, уже в городском храме, брат Матиас разложил перед старшим инквизитором копии гильдейских заказов и карту восточного тракта. Здесь отмечены сообщения о пропавшем скоте и необычных животных, пояснил он, а деревня лежит дальше по той же дороге. Инквизитор поставил возле деревни знак и снова открыл запись о высохших крысах.

— Время нападения?

— Вчера вечером. Волшебник закончил с подвалом вчера днём.

— Импы и крысы, — задумчиво произнёс инквизитор. — Надо выяснить, связано ли это.

— Прикажете отправить людей немедленно?

— Подготовьте проверку. Мне нужны образцы и сведения о тех, кто видел существ до нападения.

Матиас собрал бумаги и вышел. На карте остались две отметки: город и деревня у старой мельницы. Обе лежали на одной дороге, и дорога эта вела на восток.