Путь Героя

Глава 1: Фринт

Розовое рассветное солнце не торопясь освещало деревянные стены деревни Флорин. Стражники, стоявшие наверху стен, сонно опирались на свои алебарды. Из гавани то и дело доносился гонг, сообщающий о прибытии нового корабля.

Данака приложила руку козырьком к глазам, пытаясь разглядеть с холма цепочку каравана из Риона, но солнечные лучи ослепляли, и Данака могла разглядеть вдали лишь подернутые туманной дымкой руины старого храма.

Данака была высшим эльфом. Волосы у нее были светлые, пушистые и очень мягкие, как шелк. Глаза светились теплым карим сиянием, в минуты злости вспыхивавшим золотым огнем.

Давным-давно мама рассказывала ей, что высшие эльфы были прекрасной и гордой расой, стремительные и сильные, как орки, мудрые, как драконы, наделенные умением сражаться, как темные эльфы. Крылатые воители хотели завоевать Грандор, и боги наказали их за гордыню, на долгие тысячелетия заточив их на изолированном острове. Год от года они слабели в каменных объятиях крепости, пока, одним прекрасным днем, гнев Арратаса не обрушился на остров. Дракон сражался с богами, стремившимися подчинить себе этот мир, и битва развернулась над крепостью пленников, превратив ее в руины и уничтожив темницу.

Слабые и беспомощные, лишенные крыльев, павшие эльфы начали свое новое восхождение, пытаясь вернуть былое величие своей расы. Никто не давал им даже самой грязной работы, и из некогда светлых рыцарей-паладинов, защитников Астер, превратились в ассасинов, наемных убийц, снискавших себе темную и зловещую репутацию.

Это было очень давно. Настолько давно, что Данаке уже и не верилось в правдивость этих слов. Правда то, что она видела своими глазами и могла потрогать. Правдой было то, что войско людей напало на остров и убило защитников замка, забрав выживших в рабство. Мама Данаки погибла в тот день, а ее саму заковали в цепи и увезли на Купеческий остров, где ее купил торговец из Флорина. Так она и попала сюда, маленькая семилетняя девочка, и вот уже восемь лет ходила служанкой у господина Мэригота.

Это он отправил ее караулить караван, дав мелкую серебряную монетку, и Данака изо всех сил всматривалась вдаль, пытаясь заметить его первой. Она знала, что неподалеку околачивается Харнак, вечно задирающий ее. Харнак был человеком, но вся его натура говорила о том, что он орк. Он был старше Данаки года на два, не более, и любил собирать вокруг себя целую компанию прихвостней. Данака была единственным павшим эльфом во Флорине, других здесь отродясь не видели, поэтому поводов у местных дразнить ее было более чем достаточно. Дани как-то видела другого павшего эльфа. Он пришел во Флорин вместе с караваном пару лун тому назад, но не стал заходить в деревню, а сразу отправился на пристань, поэтому никто ей не поверил, что она видела другого такого же, как она. Деревенька Флорин была богом забытым местом, и Дани до сих пор было не понятно, что здесь забыл тот эльф. Он был высоким, статным и сильным. Выглядел так ослепительно, что дух захватывало. Его красно-белые доспехи династии ослепительно сияли на солнце, у пояса висел огромный меч, а за спиной развевался бледно-голубой плащ с гербом Аэрена. Дани знала, что таких называют героями. Они защищают простых, таких, как она, от зла, не давая монстрам вырываться из темниц и сдерживая натиск приспешников Шиэль. Дани мечтала иногда перед сном, что когда-нибудь и сама увидит бело-мраморные башни Аэрена и начнет тренироваться. Пока что она упражнялась ночами на заднем дворе Мэригота, испуганно вздрагивая от каждого шороха: вдруг кто-то подглядывает? А если это Харнак? Его жестоких насмешек она боялась больше всего.

Небольшая тучка великодушно закрыла собой солнце, и Дани смогла разглядеть темную, медленно ползущую цепочку.

– Идет! – закричала она так, чтобы ее услышал ближний гарнизон стражников. – Караван идет!

Дани соскочила с Холма и побежала назад, в Флорин. Она быстро понеслась, резво отталкиваясь босыми ногами от укатанной телегами теплой тропы, и на полном ходу влетела в южные ворота Флорина. Стражники даже бровью на повели в ее сторону, пришлось крикнуть:

– Караван идет!

Эта фраза вызвала интерес в их глазах – пришлось повозиться, поправить броню, надеть шлем, выпрямиться. Скоро проверять телеги, тюки, глядишь, и несколько лишних монет зазвенят в пустых карманах.

Данака проскочила площадь и юркнула в северный квартал, где стояли богатые дома уважаемых торговцев. Некому было пояснить ей, что местные богачи в Аэрене или Ринде сошли бы, в лучшем случае, за слабеньких середнячков.

– Господин Мэригот! – Данака забежала вверх по крыльцу, в парадную комнату. Пахло мокрым деревом – гномка Шорха только что вымыла полы – и свежими пирогами с капустой. – Господин Мэригот!

– Ну? – кряжистый носатый гном с роскошными соломенными усами и бородой отложил монокль и посмотрел на Данаку.

– Едет! Караван едет!

– Отлично! – гном довольно крякнул, вставая. – Надеюсь, Дариэль приехал сам, а не отправил своих безмозглых работничков. С ними торговаться бессмысленно, они даже полновесный золотой от обрезанного не отличат!

– Что теперь, господин Мэригот? – Данака нетерпеливо подпрыгивала. Дариэль ей нравился – утонченный светлый эльф носил белый бархат и всегда обращался к Данаке не иначе, как «миледи-паладин». Паладинами были самые сильные из высших эльфов, гордые, статные, служившие богине Астер, и, как казалось ей самой, прекрасные. – Прикажете пойти на площадь за медом?

– А ведь и верно, самогон Дариэль не пьет. Иди-ка на кухню к Шорхе, возьми у нее несколько корон. На рынке непременно отыщи бакалейщика, но не того, что торгует у входа в храм, я его поколотил на прошлой неделе за то, что продал мне липовый настой вместо гречишного. Ты его сразу узнаешь, у него здоровенный фингал под глазом.

Данака хихикнула и вприпрыжку побежала на кухню. Настроение у нее было приподнятое – возможно, сегодня она увидит Дариэля. При виде его тонкой улыбки и белых изящных пальцев ее всегда бросало в жар. Шорха, услышав о приезде эльфа запричитала и принялась тереть и без того чистый стол. Данаке она дала увесистый мешочек, наказав купить еще масла и сладкой пудры для пирога.

Эльфийка кивнула и заспешила на площадь, где стоял шумный и веселый рынок. Чем там только не торговали – купить можно было все, начиная с трав для чая и заканчивая драконьими доспехами. В подарок к ним, поговаривали, давали свитки телепортации, которые Данака, как и все подростки, отлично разбиравшиеся в доспехах, считала вещью трусов.

Данака высмотрела бакалейщика, торговавшего сладко пахнущей медовухой – оба глаза у него были целы – и направилась к нему.

– Мне медовухи, для господина Мэригота. – Данака протянула бакалейщику пять корон.

Бакалейщик, румяный усач с косой саженью в плечах, полез под прилавок и достал из-под него глиняный кувшин, запечатанный воском.

– В погребок поставьте или в кадку с ледяной водой, так оно вкуснее будет, – бакалейщик подмигнул Данаке, та улыбнулась в ответ и крепко стиснула кувшин в руках.

На обратном пути она не удержалась и остановилась посмотреть, как на площади выступали жонглеры. Заезжие артисты редко бывали в Флорине – как-никак, край мира, все-таки. За ним только Купеческий остров, последний оплот цивилизации, который она люто ненавидела, а дальше – бескрайний океан, по которому, если верить мореплавателям, можно доплыть до самого Грандора.

Спохватившись, что Шорха будет ругать ее за задержку, Данака заспешила за маслом и сахарной присыпкой. Идти стало трудновато – она боялась выронить кувшин или испачкать в грязи желтый масляный шарик, вкусно пахнущий свежими сливками. Осторожно идя по обочине дороги, чтобы не мешать повозкам и лоточникам, Дани внимательно смотрела под ноги, как вдруг носом уперлась в чью-то грудь.

Эльфийка подняла глаза и увидела перед собой ухмыляющегося Харнака. Сердце ушло в пятки.

– Что тебе нужно, Харнак?

– Куда это ты собралась, такая нагруженная? А, павшая? Что у тебя там? – он вырвал у нее из рук масляный шарик и с наслаждением откусил, отвернув листья, в которые тот был завернут. Лицо его жирно заблестело, он утер рот рукавом.

– Отдай! Это не твое!

– Да и не твое тоже.

– А ну, что вы тут устроили? – раздался грозный голос стражника, и Дани услышала, как позвякивает при ходьбе его дешевая ржавеющая кираса.

Харнак предпочел смыться.

– Лови! – Он подкинул масляный шарик в воздух и сбежал.

Дани с отчаянием смотрела, как желтый кругляш подлетает вверх, замирает там на долю мгновения, а затем начинает падать вниз. Она в жизни его не поймает! Эльфийка зажмурилась, видя через закрытые глаза, как он шмякается в грязь, теряя свой вид, но звука почему-то все не было. Она рискнула приоткрыть один глаз и увидела, как от земли, держа масло в руке, распрямляется чья-то высокая фигура в черно-красных доспехах и багряном, как вино, плаще.

Ее спаситель повернулся к ней, и кожа Данаки мгновенно покрылась мурашками. Перед ней стоял самый настоящий темный эльф. Дроу и орков Дани в жизни не видела, во Флорине обитали по большей части люди, немного гномов, из купцов, осевших здесь, и парочка павших эльфов. А единственным заезжим светлым эльфом был торговец Дариэль.

У темного эльфа была бледная серо-голубая кожа и белоснежные волосы, падавшие ему на лоб и темные, как ночь, глаза.

– Давай помогу, – он забрал у потерявшей дар речи эльфийки кувшин. – Куда идти?

– В дом господина Мэригота, – робко ответила она эльфу. – Я покажу дорогу.

– Я знаю, где это.

Улыбка у него была странная. Лицо оставалось совершенно бесстрастным, лишь легкий намек на изгиб губ и едва приподнявшиеся уголки глаз давали понять, что эльф пытался изобразить нечто, похожее на улыбку.

Темный эльф уверенно шел к дому купца, а люди, попадавшиеся ему навстречу, испуганно вжимались в стены домов, стараясь стать невидимыми. Впрочем, как показалось Дани, эльфа окружающие совершенно не заботили. Ей очень хотелось заговорить с ним, спросить, кто такой, откуда пришел, из какого клана, что искал в Флорине, но ужасная робость сковывала ее.

Эльф покосился на нее уголком глаз, и губы его тронула еле заметная улыбка.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Данака, – почему-то шепотом ответила эльфийка. – А тебя?

– Друзья зовут меня Фринт.

– А из какого ты клана?

– Я одиночка. У меня нет семьи.

Самым ужасным на свете Данаке казалось лишиться семьи, людей, которых ты любишь и которым веришь.

Темный эльф довел ее до самого дома, и, не останавливаясь, поднялся вверх по крыльцу и зашел внутрь. Дани, удивленная его поведением, заспешила следом.

– Приветствую, Мэригот, – немного дерзко обратился эльф к хозяину дома. – Я один из сопровождающих караван Дариэля. Если мне не изменяет ум, сейчас он должен уже входить в городские ворота.

Кустистые, соломенного цвета, брови гнома, сошедшиеся было на переносице, разошлись.

– Это хорошая новость, спасибо тебе за нее, путник. А эту ты где нашел? – купец перевел глаза на Данаку.

– Ее обидели по дороге сюда. Я защитил. – Фринт поставил покупки на стол, за которым сидел гном.

– Ну ладно, – Мэригот, кряхтя, встал и вышел из-за стола. – Отужинаете с нами? Уверен, вам есть что порассказать о том, что творится в Астерии или о собственных приключениях. Очень уж люблю я послушать красивые байки за ужином.

Данака встрепенулась от слов купца и с надеждой посмотрела на эльфа. Он даже ухом не повел в ее сторону, но знал – Дани была в этом уверена! – что она смотрит на него.

– Охотно. Горячий ужин редкость для путника.

Данака радостно заспешила на кухню, сказать Шорхе, что к ужину накрывать нужно на троих. Саму ее за стол не пустят, но она будет прислуживать господину Мэриготу, и сможет послушать рассказы Фринта.

Шорха ее не отпустила, заставив месить тесто для пирогов. Дани, измазавшись в муке по самые локти, мечтательно думала о том, как когда-нибудь сама покинет стены Флорина, встав на путь героя. Может, даже сравняется с великими паладинами прошлого, имена которых знал наизусть каждый павший эльф.

Когда с тестом было закончено, и пироги отправились в печь, излучая сладкий сдобный аромат, Дани сглотнула слюну и отправилась во двор, к бадье, отмываться от муки. Можно было пойти к морю и искупаться целиком, но Дани не хотела пропустить появление Дариэля. Сосредоточенно выскребая клейкую массу из-под ногтей, она воровато оглянулась – есть ли кто рядом? – и, закончив мытье рук, вытащила из-под разросшихся кустов малины длинную деревянную палку, которой при помощи кухонного ножа она постаралась придать форму рапиры.

Ловко перемахнув через забор, Данака нашла взглядом своего противника – в пшеничном поле торчало одинокое, с глупыми пуговичными глазами, чучело.

– Ха! – эльфийка атаковала своего врага, осыпав его ударами рапиры, ловко уворачиваясь от воображаемых ответных ударов. Крылом она помогала себе держать равновесие во время уворотов.

Она так увлеклась, что не услышала, как шелестит от чьих-то шагов позади нее пшеница.

– Ловко ты, – услышала Дани чуть насмешливый голос Фринта. – Давно занимаешься?

Эльфийка в ужасе замерла и, потеряв равновесие, грохнулась прямо на пшеницу. Темный эльф задумчиво жевал соломинку. Броню он снял, оставшись в темной льняной рубахе и штанах. На изящных пепельно-голубых руках проступали мышцы.

– Вот уже год, – смущенно ответила она.

– Для твоего уровня – отлично, – оценил эльф. – Хочешь, покажу тебе пару приемов?

В его руках появились два парных клинка, благодаря которым Дани опознала в нем Призрачного Танцора. Эльф играючи, будто танцуя, снес чучелу голову, располосовав ее на несколько голов поменьше. Его рука метнулась к Данаке, легко коснулась ее макушки, и эльфийка почувствовала такой прилив сил, что хоть прямо сейчас на толпу врагов.

– Ого! Что это!

– Заклинание. Могу усилять друзей.

– А я так смогу?

– Нет. Ассасины – это убийцы, лишенные магии.

– Не хочу быть убийцей.

– А кем хочешь? – улыбнулся эльф.

– Хочу быть паладином!

– Давненько я не слышал о паладинах павших эльфах. Если тебе удастся им стать – будешь первой в своем роде за многие тысячи лет.

Слова Фринта Данаке очень нравились.

– Я стану героем, я точно это знаю!

Фринт посмотрел ей прямо в глаза. Так внимательно и долго, что Дани стало не по себе.

– Героем? Хочешь красивый костюм, меч и догматы? Быть на побегушках у Храмов?

Что-то крылось за его словами, огромное и наболевшее, чего Дани, в силу юного возраста, понять не могла. Ее отвлек шум со двора.

– Это Дариэль приехал! Идем! – она зашвырнула палку в кусты и вприпрыжку отправилась назад, к господскому дому.

На переднем дворе царил переполох. Фыркали лошади, хотевшие пить – конюх уже уводил их, ласково хлопая по бокам и крупу. Бегали служки, таскавшие багаж гостей наверх. Дариэль, в запыленной светло-кремовой дорожной одежде, обнимался со своим давним другом. Дани видела, что они очень рады друг другу.

– Исхудал-то как, Дариэль! Все в дороге видать, да в дороге! Хоть изредка надо отдыхать, завел бы жену себе!

– Не до жены мне, Мэри! – улыбаясь, отвечал эльф. – Мне и одному хорошо!

Эльфийка, чтобы не путаться под ногами, отправилась на конюшню, помочь конюху Лавкою с лошадьми. Лошадей она очень любила и сразу же взялась за щетку, окуная ее в ведро нагретой солнцем водой, чтобы очистить блестящую гнедую шерстку. Дариэль привез с собой двух охранников, также бывших эльфами. Она видела их в прошлом году, но особой разговорчивостью они не отличались, а вот Лавкой болтал непрестанно:

– Хороши лошадки у этого эльфа. Сытые, довольные, подковы вон какие свежие, еще и посеребренные. Он мне даже щетку для гривы дал, и бока ни разу не взмыленные, бережет он своих лошадок.

Иные люди ли, эльфы, к своим животным относятся лучше, чем к соплеменникам, это Дани усвоила давно. Когда ее, закованную в цепи, привезли для продажи на Купеческий Остров, местный тетрарх даже не взглянул на нее, предпочитая рабов посильнее да покрасивее. Зато господину Мэриготу она приглянулась, тот всегда считал, что лучше вырастить послушного и преданного раба из ребенка, чем пытаться переделать взрослого и норовистого, да и дешевле их продают в разы. Цену свою она тоже знала – один миллион корон. Коронами или кронами в Астерии называли золотые монеты. Таких деньжищ у нее никогда не было, и выкупиться из рабства она даже не мечтала.

Отложив щетку, Дани вздохнула и прижалась щекой к теплой конской шее, обхватив ее руками.

– Скоро ужин будут подавать, Шорха пироги пекла, – доверчиво поделилась она с Лавкоем. – Если господам пироги, то нам хлеба дадут. – От мысли о сладком, сдобном хлебе с семечками и клюквой, рот наполнился слюной. Она с утра еще ничего не ела, совсем забыла про еду во всей этой суете.

– Я люблю хлеб. Еще и яблочной браги немного сообразил с прошлой недели, когда яблоки собирали.

Брагу Данака не пила, а вот молока с щедрой руки Шорхи, да с хлебом…

– Мне пора, – она поцеловала лошадь в шею – та довольно фыркнула в ответ и тряхнула гривой. – Шорхе помогать надо.

Дани покинула конюшню и отправилась на кухню. Гномка, недовольно ворча, суетилась, составляя блюда с едой на кухонный стол. Увидев Дани, сердито погрозила ей кулаком и беззлобно побранила. Эльфийка, хорошо знавшая свою работу, залезла под стол и вытащила с полок белоснежную накрахмаленную скатерть. Расстелив ее за обеденным столом, который работники уже вытащили в сад, Данака принялась носить приборы и блюда, глотая слюну от дивных ароматов буженины с огненным перцем и мятой, пряной красной рыбки с лимоном, сладких, присыпанных сахарной пудрой пирогов. Купленная ею медовуха уже перекочевала в высокий запотевший стеклянный кувшин, от которого приятно тянуло медом. Блюдо со спелыми сливами, грушами и темно-фиолетовым виноградом кружило своим ароматом голову.

Скоро начнет смеркаться, и работники господина Мэригота зажгут в саду факелы с еловыми веточками, чтобы отпугнуть комаров. Сад озарится теплым оранжевым светом, и можно будет укрыться под низкими кустами вишни, обняв руками коленки, и слушать рассказы Дариэля и Фринта.

Шум из дома перенесся в сад, когда в него вышли Мэригот, Дариэль и Фринт. Ее хозяин, по случаю гостей надел парадную шелковую рубаху красного цвета с синей вышивкой на рукавах и вороте, Дариэль сменил свои запыленные кремовые одежды на бледно-золотистые, но такие же утонченные, как он сам. Данака тут же наполнила их бокалы медовухой, и встала за спиной Мэригота, готовая выполнить малейшую его прихоть.

Некоторое время слышалось только, как активно звенели бокалы, стучали ложки о тарелки и жевали челюсти. Мэригот, раздобрев от медовухи, расщедрился и разрешил Данаке присесть за дальний краешек стола и взять кусок пирога. Счастливая эльфийка уплетала пирог с горячей джемовой начинкой ярко-лимонного цвета, запивала холодным молоком, от которого ломило зубы после горячего джема, и слушала, слушала, слушала. Дариэль говорил много – о ценах на оружие и доспехи, о нестабильном курсе крон, о том, как людно стало в Аэрене и Ринде, и что в Хейме уже почти нет никакой торговли. В замке Аэрена правит клан Дал’Астран, а в замке Зо'Рунг уже много лет подряд обосновались Рассветные, земли этих двух городов процветают и потому туда стекается много народу. И путешествовать там можно спокойно, не боясь нападений, а вот ближе к Риону и по дороге сюда они несколько раз подверглись нападению орков, ящеров и гигантских пауков.

– Пауки… – насмешливо протянул Фринт, до сих пор молчавший, и все разом повернулись к нему. – В своих странствиях я сражался с монстрами Долины Святых и убивал созданий, населявших Башню Вознесения, пытаясь подняться на самый верхний ее этаж…

– И как? Получилось? – неожиданно для самой себя спросила Данака.

Их глаза встретились, но взгляд темного эльфа был непроницаем.

– На последнем этаже башни живет Рейн. Смерть грозит тем, кто нарушит его покой.

– Говорят, золотое было время, когда Рейн правил Астерией. Все жили богато, и в безопасности. Не начни он строить ту башню, желая избежать смерти, так, глядишь, и дальше бы жили, как будто Астер благословенные, – громогласно объявил Мэригот.

– Не суди о том, чего не знаешь, – тихо произнес Фринт.

Возникла неловкая пауза, и Дани поспешила ее заполнить.

– А драконы? С драконами ты бился?

– Бился, – усмехнувшись, ответил эльф и высвободил из-под рубашки тонкую серебристую цепь, на которой болтался длинный загнутый коготь. – Убил Лиандора собственными руками.

Данака восхищенно молчала, переваривая информацию. Она слышала об этом походе: дракон прилетел в земли Аэрена и начал сжигать посевы и убивать крестьян. Воинов, чтобы одолеть его, собирали всей Астерией. Их была целая сотня! И Фринт был там! Убил дракона! При том что сам размером был ему едва по щиколотку!

– На то и нужны герои, защищать жителей Астерии, – мирно произнес Дариэль. – Женщин, детей, стариков и тех, кто не выбрал этот путь.

– Герои – да. Но я не герой, – Фринт насмешливо поднял брови. – Я служу сам себе.

– Ну, кому б ты не служил, в моем доме, будь любезен, уважай традиции, – недружелюбно произнес Мэригот.

Дани видела по лицу эльфа, что у него готов сорваться с уст колкий ответ, но она недооценила сдержанность темного эльфа. Вместо этого он встал, поклонился хозяину дома и сказал:

– Благодарю за гостеприимство, щедрый хозяин. Сожалею, если злоупотребил им, и мне пора. В полночь из гавани отбывает корабль до Купеческого Острова, его я и ждал.

Не дав Мэриготу ничего ответить, эльф сделал шаг назад, спрятавшись в пламени ослепляющих факелов, и растворился во тьме за ними.

После отбытия Фринта разговор за столом не клеился, и вскоре хозяин и его гость засобирались спать. Данака осталась помогать Шорхе убирать со стола. Она нервничала и сильно торопилась, ведь до полуночи оставалось совсем немного времени. Закончив уборку и перемыв всю посуду, она наспех убрала оставшуюся еду в погребок и выбежала на улицу. В груди холодило от быстрого бега, слюна стала густой, дыхания не хватало.

Она почти успела. В гавани стоял корабль, идущий на Купеческий Остров, и темный эльф поднимался по сходням на борт.

– Фринт! – отчаянно закричала она.

Эльф замер и удивленно обернулся. Запыхавшаяся эльфийка замерла на пристани, не решаясь взойти по трапу вверх. Темный эльф сам спустился к ней, отмахнувшись от ворчания недовольного капитана.

– Возьми меня с собой!

Столько отчаяния, мольбы и надежды было в ее голосе, что они могли бы растопить лед в сердце самой Шиэль.

Эльф приподнял подбородок ей рукой. Пальцы у него было холодные и шершавые. Он долго и внимательно вглядывался ей в глаза, прежде чем сказать:

– Не могу. Нет у меня такого права.

– Но я… – в отчаянии начала было эльфийка, но эльф приложил ей палец к губам.

– Не торопи события. Астерия огромна и опасна, он погубит тебя, если ты слишком рано вступишь на тропу Героя.

Слезы жгли ей глаза, но она не могла больше вымолвить ни слова.

– В Рионе есть страж, Харлан. Он должен мне. Найди его, когда будешь готова. Скажи ему, что готова пойти путем ассасина.

– Мы еще увидимся? – прошептала Данака.

– Если ты этого захочешь.

Конечно, она этого хотела, больше всего на свете! Фринт, ни секунды не колеблясь, снял с шеи серебряную цепь с блеснувшим при луне когтем, и надел его ей на шею.

– Береги себя, Дани.

С этими словами он поднялся на борт корабля. Капитан тут же убрал трап, раздался удар гонга, и морская птица величаво отчалила от берега. Дани долго стояла на пирсе, наблюдая за медленно удаляющимся кораблем, пока он не исчез с горизонта. Уже тогда, в пятнадцать лет, она понимала, что эта встреча была судьбоносной, и ей непременно нужно закончить свое рабство и отправиться в путь.

Путь, который проходили все Герои Аэрена.

Глава 2: В путь

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая зеленовато-бурые холмы охотничьих угодий Фельмер в оранжевый цвет. В озере лениво плескала крупная рыба, не обращая внимания на юную эльфийку, закатавшую штаны до колен и трудившуюся над сетями.

Дани утерла пот со лба, шмыгнула носом, с которого начинало течь от холодной воды, и сильнее потянула сети на себя. Те явно зацепились за что-то на дне, а рвать их ей не хотелось – Шорха будет браниться до рассвета, а чинить поручит все равно ей, Данаке. Так зачем делать этот нелепый круг, когда можно постараться и достать сеть целенькой. В деревянном ведерке позади нее нервно били хвостом выловленные карпы, и Дани, прикинув, что больше ей все равно не дотащить, решила отпустить запутавшихся в сети мальков, и аккуратно выпутать сеть со дна. Пришлось по самые плечи погрузиться в водоросли, чтобы нащупать корягу, за которую уцепилась снасть.

Бревно было страсть какое кривое, длинное и тяжелое, а поднявшаяся от ее возни муть не девала разглядеть, где нужно распутывать.

Тяжело вздохнув, Данака потянула сети к берегу. Те, нехотя, поддались. Мышцы на ее руках вздулись, но три года тренировок дали о себе знать. Медленно, но верно, коряга пошла к берегу. Эльфийка, задыхаясь и делая передышки, продолжала тащить, зная точно, что не сдастся. Она и так от многого отступилась в этой жизни, может же она одолеть хоть такую малость, как эта треклятая сеть?!

Героем она так и не стала, хоть и носила на шее подарок Фринта, как талисман. Господин Мэригот побрякушку заметил, но ничего не сказал. Забирать тоже не стал, видимо, драконий коготь в его представлении никакой ценности не нес.

Из воды показалась черная оконечность коряги, обросшая ракушками и укутанная водорослями. Дани показалось, что это было какое-то деревце, может, росло где-то здесь, на берегу. Наросты железно скрипели друг о друга и о песок. Эльфийка, резко выдохнув, бросила сеть и упала на песок, рядом со своим трофеем, разглядывая его. Да, жизнь у деревца явно была нелегкой, так его всего перекосило и перекрутило, а на корни налип такой ком грязи… что это там так серебристо блеснуло?

Данака встала на колени рядом с клубком корней и принялась срывать водоросли и счищать грязь. Рука ее неожиданно провалилась внутрь, в образовавшуюся дыру, а затем на нее уставились две глазницы, а рот ухмыльнулся длинным рядом зубов, красуясь одним серебряным, блеск которого она и приметила ранее.

Эльфийка вскрикнула и отпрянула от вытащенного ею скелета. Страх сковал все тело, она боялась пошевельнуться, хотя, если бы ее обнаружил в таком виде кто-то знакомый, ей было бы ужасно стыдно. Что бы сказал Фринт? Откуда ей было знать, что сказал бы малознакомый эльф, которого она видела всего раз. Но почему-то Дани была уверена, что он тихо посмеялся бы и добавил, что бояться надо живых, а не мертвых.

Эти слова ее, как ни странно, успокоили, и хотя скелет, пролежавший на дне неизвестно сколько, по-прежнему пугал ее своим видом, она решительно приблизилась, убеждая себя, что он не причинит ей вреда.

Дани счистила со своей находки все водоросли, какие смогла, обнажив белые кости и уцелевшие части насквозь проржавевших доспехов. Судя по размеру костей, это был не орк и не гном – первый был бы здоровее в несколько раз, а второй, наоборот, короче, ну и, глядя на количество зубов, эльфийка понимала, что скелет принадлежал взрослому. Большего она сказать не могла, как ни старалась понять.

Что делать дальше? Бросить его здесь?

Данака посмотрела на заходившее солнце. Кто знает, какой веры придерживался этот скелет при жизни, и какое погребение принято в его народе. Гореть эти старые, пропитанные водой кости, вряд ли захотят, а выкопать могилу до захода она вряд ли успеет. Оставалось сложить курган. Из Заброшенного Лагеря, примыкавшего к южной части озера, можно было натаскать камней. Решив так и сделать, она отправилась к лагерю.

Уже почти стемнело, когда она, наконец, натаскала достаточно камней, чтобы сложить из них мало-мальски приличный холмик, укрывший под собою небольшую горку костей. Дани аккуратно отделила череп от остального тела, отложив в его сторону. На шее что-то блеснуло, и она сунула блестяшку в карман. Может, какое украшение? Вряд ли оно ему теперь нужно, скелет точно не будет против, если она его продаст на рынке.

Сложив кости аккуратной кучкой, на которой сверху пристроила череп, Данака принялась собирать курган. Положив сверху последний камень, она тронула пальцами губы, а затем могилу.

– Покойся с миром, безымянный воин.

Эльфийка смертельно устала, солнце село, луна поднялась высоко над небом. Дома она получит трепку от Шорхи и господина Мэригота, что не пришла вовремя. Впрочем, как и обычно. Эх, развернуться бы в другую сторону и поминай, как звали. Луна призывно освещала дорогу в обе стороны – хочешь, иди в Флорин, а хочешь, в Вилларио, разница всего в одну букву – и в целую жизнь.

От Вилларио до Риона всего пара дней пути, а в Рионе – Харлан. Страж, который должен Фринту.

Глупая, с чего ты вообще взяла, что он все еще там?! – поругала сама себя Данака.

Идти надо было сразу, а не три года спустя.

Как легко сказать – идти. Господин Мэригот, при всем его добродушии и мягкости, не отпустил Дани, не единожды просившую об этом. Она умоляла его, клялась, что вернет долг, как только заработает миллион крон – Мэригот кряхтел, качал головой и сетовал на то, что достать приличную рабыню ее возраста сейчас стоит дороже раза в два, а брать нового несмышленыша и всему его обучать сызнова – он стар, ему хочется иметь расторопных слуг уже сейчас.

Данаку злили его слова, злила собственная беспомощность, злило рабство, отсутствие возможности выкупиться, благодушная улыбка Мэригота, насупленные брови Шорхи, качавшей головой каждый раз, когда она заводила этот разговор.

Ноги привычно несли ее в Флорин, вдали уже показались городские ворота. Ведро с карпами оттягивало руку, и она перекладывала его с локтя на локоть.

Мысли о собственной беспомощности показались ей такими печальными, что она не сразу поняла слова обратившегося к ней стражника:

– Ты откуда бредешь такая чумазая, Дани? Господин Мэригот весь город на уши поставил, ища тебя. Беги быстрее домой.

В груди похолодело от предстоящей трепки. Нет, всерьез ее никогда не били, но Шорха запросто могла отходить хворостиной по рукам, ногам и мягкому месту, будто была ее матерью. Эльфийка быстро зашагала в сторону дома, пытаясь найти баланс и пустоту внутри себя. Эти вещи ей сейчас очень пригодятся.

Дом и двор господина Мэригота были щедро освещены факелами, поэтому ее заметили сразу, едва она скрипнула калиткой, заходя внутрь. То, что последовало дальше, Дани постаралась как можно скорее вычеркнуть из своей памяти, хотя нывшие от хлесткого прутика спина и икры не позволяли сделать этого в полной мере.

Лежа на чердаке в своей постели, сколоченной из старых досок и накрытой соломенным тюфяком, Данака глотала яростные слезы, сжимая и разжимая кулаки. Чертов Фринт! Лучше бы он вообще не появлялся в ее жизни, ведь до него все было прекрасно! Большой прекрасный мир манил ее не больше, чем остальных. Он был далек и напоминал скорее сказку, что что-то реальное.

Она повернулась на другой бок, устраиваясь поудобнее, как что-то впилось ей в бедро. Дани приподнялась и сунула руку в карман.

Это же побрякушка моего скелета!

Она тут же села и поднесла свою находку к глазам. Засохшая грязь отпала от нее, явив миру кроваво-красную изогнутую слезу из большого каплевидного камня, заключенного в золотую подвеску с петелькой для цепочки. Кулон ловил зловещие блики от лунного света, падавшего на украшение через чердачное окошко, но еще больше света он вливал в сердце эльфийки, в котором впервые за три долгих года зажегся крохотный огонек надежды.

Данака вскочила с кровати едва забрезжил рассвет. Господин Мэригот проснется еще нескоро, он любил полежать на пуховой перине, жалуясь на боли в спине, неторопливо завтракая, пока слуги разминают ему хребет. Пару раз он просил это сделать Дани, но затем прогнал, сказав, что у нее слабые пальцы.

Так что времени у нее было достаточно. Даже Шорха еще спала, ворочаясь в своей постели этажом ниже. Данака слышала ее громкий храп, доносившийся сквозь чердачное окошко. Наскоро переодевшись в чистые полотняные штаны и выбеленную рубаху, эльфийка собрала в хвост светлые непослушные волосы, сдув мешающие прядки со лба, и отправилась вниз. Дождевая вода в бочке была ледяной, от нее сводило зубы и руки, но Дани упрямо терла лицо, полоскала рот и хмуро смотрела на свое отражение.

Из бочки на нее смотрела типичная павшая эльфийка со светлыми волосами, золотисто-карими глазами и бровями вразлет. Вздернутый чуть курносый нос не добавлял лицу благородства, как ни старайся. Может, если бы щеки были чуть полнее, ее лицо казалось бы милым, но она была худой, как щепка. Не то чтобы Шорха жалела для нее лишний кусок хлеба, но причитать, что еда проваливается в растущий организм, как в бездонную яму, не переставала. Дани утерла рукой нос, из которого потекло, бросила последний взгляд на раскрасневшееся лицо, и отправилась в город.

Рубиновую подвеску она сжимала в левой руке, а руку держала в кармане. Флорин медленно просыпался, готовясь к новому дню. Сонные слуги чистили ночные горшки своих хозяев, доили истошно блеющих коз, гоняли квохчущих кур. Из некоторых окон уже тянуло ароматом свежего хлеба и мокрых деревянных полов, выскобленных до скрипа. Данака рассеянно смотрела по сторонам, кивая знакомым. Путь ее лежал на рынок.

Рынок Флорина был самым шумным, большим и ярким рынком, когда-либо виденным ею. А если еще точнее, то единственным. Десятки палаток, сотни лотков, вывесок, распахнутых окон, торговавших всякой всячиной. Здесь оживление царило больше, чем во всем городе. Каждый торговец старался открыться побыстрее, чтобы зазвать к себе первых сонных покупателей. Здесь продавали все: оружие, доспехи, зелья, свитки заклинаний, ингредиенты, чтобы изготовить все это самому. Ездовых животных, ожерелья, кольца, сладкие пирожки, пенное пиво, горшочки с притираниями и многое, многое другое, всего и не счесть. Дани направилась к лавке, торговавшей украшениями. За ее прилавком стоял эльф с узкой светлой бородкой без усов и серыми глазами. Амал А'ан ее не обманет, он с ней одной расы.

– Доброе утро, Амал.

Эльф заложил пальцем место в книге, которую читал, подперев подбородок рукой, и поднял глаза на Дани.

– Я тут одну побрякушку нашла, хотела бы продать.

Амал вздохнул.

– Побрякушками не интересуюсь. – И снова вернулся к книге.

– Мне кажется она дорогая. Может, посмотришь?

Она вытащила руку из кармана. Кулак, сжимавший кулон, аж вспотел.

– Дани, я не скупаю всякий хлам. Я торгую исключительно редкими экземплярами. Во всем Флорине нет такой вещицы, за которую я бы согласился выложить хотя бы тысячу золотых корон, не говоря уже о чем-то большем. – Амал перевернул страницу, и в этот миг алый блеск рубина отразился в его глазах.

Данака, внимательная к мелочам, затаила дыхание. Зрачки Амала расширились, а кончики пальцев сжали тонкую книжную страницу, но он быстро взял себя в руки.

– Где ты это нашла?

– В озере, у скелета.

Амал бросил быстрые взгляды по сторонам, проверяя, слышал ли кто-нибудь их разговор.

– Иди сюда, быстро. – Он поманил Дани пальцем за прилавок, и как только она зашла за него, захлопнул ставни. Лавка погрузилась в темноту.

Амал прошептал короткое заклинание, и в воздухе возник шар света, слабо освещавший их лица.

– Во-первых, никому это не показывай. Поняла меня?

– Хорошо... – пролепетала сбитая с толку Данака. – Так ты купишь его?

Амал долго всматривался в ее лицо, и Дани начала нервничать. Как всегда в такие моменты, кончик ее крыла начал подергиваться.

– Я не могу купить его у тебя. – Амал закусил губу, колеблясь. – Во всем Флорине нет столько крон.

Рот Данаки приоткрылся от удивления, а Амал продолжил:

– Но я знаю, у кого есть. В Аэрене живет мой старый знакомый, который давно ищет эту вещь. Во всей Астерии их всего пять.

– А что это такое?

Дани по-новому взглянула на кулон, но не увидела в нем ничего нового. Витая золотая оправа, алый, как кровь, рубин.

– Это зуб Вертасара.

– Ооо...

О Вертасаре она слышала. Этот огромный яростный дракон устроил себе логово на северо-востоке Астерии, в жерле вулкана, и горе тому, кто нарушал его покой. Неужели в мире нашлось целых пять смельчаков, заполучивших его зуб?

– Я не смогу уйти из Флорина... – уныло произнесла Дани. – Я ведь... – она густо покраснела.

– Рабыня? – машинально произнес Амал, думая о чем-то своем. – Да, я знаю. Но я могу выкупить тебя, если ты пообещаешь отдать мне пятьдесят процентов от той суммы, что заплатит мой друг.

– Выкупишь? – не веря своим ушам прошептала Дани. Это же целая гора деньжищ, больше, чем она может заработать за всю свою жизнь. Дани понимала, что господин Мэригот не просто так зарядил такую сумму за нее. Молодая смышленая эльфийка ему нравилась, и, хотя купил он ее за сумму в тысячу раз меньшую, без зазрения совести объявил выкуп в один миллион крон. – Господин Мэригот назначил за меня один миллион корон…

Амал сдвинул брови на переносицы, размышляя.

– Твой господин Мэригот – жадная свинья, но так уж и быть. Будешь мне должна шестьдесят процентов. Семьдесят, если тебе понадобится одежда в дорогу, оружие, припасы и конь.

Данака еще раз посмотрела на кулон. Ей показалось, что зуб начал пульсировать в ее руке, отзываясь на волнение. Или это у нее самой кровь стучит в висках? Дани не была глупой, и, хоть считать умела не сильно много, понимала, что за просто так Амал бы не ввязался в такую авантюру. Раз он готов отвалить за нее такую сумму, значит надеется получить гораздо больше. Отказаться она не могла. Сбежать у нее не получится, а выкупить себя она все равно не сможет. Зато потом… у нее голова закружилась, когда она подумала о том, что свобода так близко.

– Идет. – Она решительно протянула эльфу ладонь, и тот скрепил договор пожатием. – Мне понадобится оружие и конь. Одежда и припасы у меня есть.

– Отлично, – Амал улыбнулся уголком рта. – Я зайду к Мэри сегодня до обеда. Можешь начинать собирать вещи. – Он протянул руку за кулоном, но Дани отдернула ее.

– Он пока побудет у меня. Пока не придем в Аэрен.

Амал, выше ее на две головы и сильнее раз в десять, смерил эльфийку взглядом, но промолчал.

Данака развернулась и вышла из лавки. Домой она шла нетвердым шагом. Все вокруг казалось ей сном. Крики лавочников доносились как из-под толстого одеяла, шаги глухо отдавались в ушах. Она не услышала скрипа калитки, а ругань Шорхи показалась медом для ушей. Гномка отправила ее на кухню, месить тесто для пирогов с зеленым луком и яйцами, и Дани усердно мяла вязкую массу, втягивая ноздрями запах свежего хлеба. Краем глаза она следила за перемещением солнца по небу. Сначала оно светило прямо в окно, ослепляя ее, затем поднялось чуть выше, падая на крышку стола, потом спряталось за оконной рамой. Чем ближе время шло к обеду, тем сильнее все валилось из рук.

Когда залаяли собаки, учуяв чужака, Дани бросила пироги и понеслась смотреть во двор. Амал переоделся, сменив простую хлопковую рубаху на шелковый фиолетовый камзол с кружевными манжетами и стоячим воротником. Сердце бешено забилось где-то в горле. Данака высунулась из окна посмотреть, куда эльф пойдет. Он поднялся по ступенькам и скрылся в доме.

Дальнейшее эльфийка помнила плохо. Она кое-как слепила несколько пирожков, когда за ней послали. Шорха велела ей умыться и вычистить тесто из-под ногтей. Испачканную мукой одежду тоже пришлось сменить. И вот Дани, взволнованная, но чистая и сияющая, как медный таз, стоит в гостиной перед сидящими друг напротив друга эльфом и гномом. Последний довольно дергал себя за соломенного цвета ус. В воздухе пахло элем и весельем.

– Что, мелочь, дождалась? – широко улыбнулся Мэригот. – Выкупил тебя господин А’ан. Собирай вещи. Я распоряжусь, Шорха соберет тебе еды в дорогу. Можешь выбрать коня в конюшне. Я сегодня добрый.

– Отлично, Мэри. Мы выедем на рассвете.

– Разве не сегодня? – вырвалось у Дани.

Амал улыбнулся. Искренне, по-доброму.

– Пока соберемся в дорогу, уже и на ночлег пора будет останавливаться. Потерпи до утра. Мне тоже нужно закончить кое-какие дела в городе.

Эльф ушел, и Дани осталась наедине с гномом. Она робко посмотрела на него, но тот улыбался.

– Уж не знаю, чем ты его взяла, мелочь, но торговался он как будто сын самого Брама-Земледельца.

– Я правда свободна? – Дани не верилось в это.

– Правда-правда. Ладно, иди давай, пока я не передумал… – заворчал гном. – С глаз долой – из сердца вон. Воспитываешь вас, воспитываешь, а вы раз – и упархиваете из гнезда.

Дани хотелось колко ответить, что упорхнет она не иначе как за миллион крон, но решила не искушать судьбу. Ускользнув наверх, в свою комнату на чердаке, она замерла. Здесь прошла вся ее жизнь. Жесткая кровать с соломенным тюфяком. Три гвоздя, на которых висят сменные рубашки и штаны. В сундуке под ними – теплое одеяло и два плаща. Под кроватью – запасные башмаки.

Первым делом Дани свернула одеяло, спрятав в него две рубашки, башмаки и штаны. А больше у нее ничего и не было. Она села на кровать, оглядывая крохотную каморку. Сегодня она проведет здесь последнюю ночь. А где будет следующая? На тракте, под звездами? Или, может, в придорожной таверне? Или в древних развалинах, где завывает ветер? Кожа покрылась мурашками от таких мыслей.

Оставив собранные вещи на кровати, Данака отправилась на конюшню. В лошадях она не разбиралась совершенно, никто ее и не учил ездить верхом, но ласковый конек гнедой масти, с которым она подружилась еще жеребенком, тут же ткнулся носом ей в ладонь.

– Пойдешь со мной? – шепнула она ему.

Конь ласково заржал в ответ, и Дани решила так его и назвать, Ласковый.

С кухни доносилась ругань Шорхи. Эльфийка широко улыбнулась, осознавая, что ей больше не нужно туда возвращаться. Вместо этого она отправилась в поле, последний раз потренироваться со ставшей мечом палкой. Там она пробыла до самого заката, вымотав себя так, что глаза сомкнулись едва голова коснулась подушки. Спала она мертвым сном, но едва солнце заглянуло в ее чердачное окошко, тут же открыла глаза. Все тело лихорадило. Дани села, потянулась, проверила зуб – тот висел на цепочке рядом с когтем Лиандора. Взяв в руки скатку, окинув каморку прощальным взглядом, она спустилась вниз. Время было очень раннее, и дом еще спал, окутанный тишиной.

Эльфийка тихонько прошла на конюшню, оседлала Ласкового, приторочив к седлу свои вещи, и вывела его во двор. Во дворе, как ни странно, стояла Шорха. В руках она держала дорожный мешок, из которого тянуло знакомым запахом – пирогами с луком и яйцом.

– Вот ты где, – грубовато произнесла гномиха. – Я уж думала уедешь, не попрощавшись.

– Я так и хотела… – Данака виновато опустила глаза. – Не умею прощаться…

– Жизнь еще научит, – махнула рукой Шорха. – У тебя она вся впереди. – Она протянула эльфийке мешок с припасами. – До Риона хватит. А там свежих купите, пироги так долго не хранятся.

– Шорха… – Дани крепко обняла гномиху. – Спасибо…

– Ну, будет тебе… – растрогавшись, она похлопала эльфийку по спине. – Езжай давай.

Данака вытерла нос и оседлала Ласкового.

Впереди ее ждал целый мир.

Глава 3: Медальон

Солнце едва показалось из-за горизонта, когда Дани выехала за городские ворота. Амала еще не было, и Ласковый нетерпеливо перебирал копытами, торопясь отправиться в путь. Данака смотрела на серые каменные башни городка и не испытывала ничего – ни грусти, ни сожаления, ни страха. Флорин не стал ей домом, ее дом был на Острове Павших, там, где погибла ее мать. Ей казалось, это было целую вечность назад, а ведь и десяти лет еще не минуло.

Из ворот, медленно перебирая копытами, показался серый в яблоках конь с Амалом на спине. Эльф был собран не в пример лучше нее – плотный кафтан со шнуровкой у горла, дорожный замшевый плащ, способный укрыть от холода, сапоги с отворотами и тонкие кожаные перчатки. К богатому расшитому седлу крепился меч в ножнах, да и в целом вид эльф имел весьма щегольский. Данаке это казалось сомнительным – привлекать на дороге внимание разбойников богатым снаряжением могли только герои. Амал же героем не был, хотя к луке седла крепился внушительных размеров арбалет. Заметив ее взгляд, эльф улыбнулся.

– Не тревожься понапрасну, дорога отсюда до Вилларио безопасна, я ездил по ней десятки раз.

Он окинул взглядом нехитрое снаряжение Данаки, заключавшееся в том, что было на ней. Краска бросилась ей в лицо, но эльф промолчал. Они тронулись в путь по утоптанной и укатанной телегами дороге, вьющейся среди холмов. Солнце светило Дани в глаза, и она надела капюшон. В воздухе пахло пылью, теплом и полевыми травами. Лето было в самом разгаре, и ей уже начало припекать спину. Они ехали до обеда, перебрасываясь редкими скупыми фразами. Эльф глазела по сторонам. К закату они едва добрались до Ветхой Крепости, где она была сто раз, но именно сейчас все окружающее казалось ей новым и великолепным.

– Здесь и заночуем, – спешиваясь, произнес Амал, и Дани последовала его примеру. После целого дня в седле ягодицы болели так, что сводило лицо, но эльфийка боялась показать слабость перед своим сородичем. Амал, знавший жизнь чуть лучше, чем его спутница, лишь усмехнулся. Ехать можно было еще несколько часов, пока сядет солнце, а если бы они двигались рысью, а не шагом, то успели бы добраться до Заброшенного Лагеря и заночевать там.

Данака облегченно выдохнула, разминая затекшие мышцы и украдкой массируя себе зад. Ласкового она привязала и пустила пастись.

– Держи, – эльфийка протянула Амалу пирожок.

Дивно хрустящий, соленый, щедро начиненный луком и яйцом пирожок никогда не казался ей таким вкусным. От воды ее спутник отказался, запив ужин содержимым фляги. По воздуху до Дани донесся запах медовухи.

Эльф разложил свое одеяло под навесом у наветренной стены, и Данака, немного подумав, постелила свое рядом. Амал лег на одеяло, подложив под голову седло и руку, задумчиво уставился на клочок неба, видный через дыру в крыше. Дани аккуратно села на свое.

– Сколько нам ехать? – не выдержала она. Любопытство сжигало ее изнутри.

– До Вилларио с таким темпом мы доберемся за три-четыре дня. Один я бы уложился в два.

– А до Аэрена?

– Если без происшествий, думаю, за месяц доберемся.

– Ого… он так далеко? – Расстояние в месяц пути казалось ей немыслимым. От Флорина она редко когда отходила больше чем на день. В Ветхой Крепости она бывала довольно часто, на озере Фельмер – еще чаще, но дальше – не заходила никогда. – А какие города мы еще посетим? Хейм?

– Нет, Хейм далеко на юге. Лучше всего будет проехать через Рион, пересечь Долину смерти, пополнить припасы в Деревне Охотников, а оттуда уже напрямую в Аэрен.

– А если… если твоего друга там нет? – этот вопрос очень волновал ее.

– Когда я был в Аэрене в последний раз, Орвен занимал место верховного жреца в Храме Астер, и держался он за него стальной хваткой.

Амал сел, обхватив руками колени и оглядел ее с головы до ног.

– Мэри мог тебя и получше снарядить в дорогу, старый жмот.

– Он мне коня подарил, – оправдываясь и чувствуя, как жарко вспыхнули щеки, произнесла Дани.

– Я ему за этого коня накинул сверху оговоренной суммы, – усмехнулся эльф. – Так что никакой это не подарок. Пройдоха удавится за лишнюю корону.

Живот скрутило. Жадным был ее бывший хозяин, а мерзко почему-то было ей самой.

– Купим тебе нормальную одежду в Вилларио. В этой ты до Аэрена не доберешься, а если и доберешься, тебя там примут за нищенку.

– Ничего другого у меня нет… – сквозь зубы выговорила Дани, легла на одеяло и повернулась к Амалу спиной. Он какое-то время молча сидел, а потом тоже лег. Она слышала, как он возится, устраиваясь ко сну. Ей самой ужасно хотелось перевернуться на спину или сходить взять седло под голову, потому что спать на мешке, от которого пахло пирожками, оказалось жутко неудобно, но она упорно лежала, чувствуя, как в ее правый бок упирается кромка острого камня. Ее соломенный тюфяк вспоминался как райское место. Дани сунула руку за ворот рубашки и вытащила зуб наружу. Кроваво-красная слеза вспыхнула, будто приветствуя ее. Острые грани камня переливались в свете луны, порождая внутри себя тысячи бликов. Нагретый за день ее телом, зуб был теплым, а когда они сжимала его в ладони, казалось, что он начинал пульсировать. Эльфийка так и уснула, зажав камень в руке и думая о том, что она будет делать после Аэрена.

Она проснулась от щебетания птиц и тихой ругани Амала, пытавшегося приготовить завтрак на костре, и приподнялась на локте. Эльф, сидя на корточках, что-то мешал в закопченном котелке, недовольно бормоча. Сквозь полуразрушенные стены крепости пробивался серый свет. День занимался ясный. Небо постепенно светлело. Зевнув, эльфийка встала и потянулась, разминая окаменевшие за ночь мышцы. Сделав зарядку, она умылась водой из фляги и заплела волосы в косу. Спать, на удивление, не хотелось.

– У тебя все хорошо? – Дани заглянула в котелок и тут же отшатнулась. В нем гневно бурлило что-то мутно-коричневое. – Давай готовкой заниматься буду я? – она решительно сняла котелок с огня и вылила его содержимое за порог крепости.

– В теории – это была каша… – с легким сожалением в голосе ответил Амал. – С характером орка и внешностью гоблина. И пахла, как они оба…

Дани фыркнула.

– Может, потому что ты добавил туда сушеную ромашку?

– Но она приятно пахла. И я точно знаю, что в Зо'Рунге из нее варят вкусный эль.

– Ага. Подходящий для орочьих желудков.

Амал махнул рукой, не желая ввязываться в спор, и сел, наблюдая, как Данака ловко отмеряет необходимое количество крупы, сушеных ягод и воды, и ставит все это на костер. Совсем скоро из котелка потянулся дивный запах.

– Я уж думал, придется двигаться на голодный желудок. Это ты у Мэригота так научилась готовить?

– Угу… – свое детство на Острове Павших она помнила плохо, и была уверена, что там ей точно не доводилось готовить. – У нас были слуги, мама никогда не готовила сама и меня не учила… – все, что Дани помнила о матери, это то, как та наклонялась к ней, чтобы поцеловать в лоб и погладить по волосам. Колокольчики в ее косах при этом серебристо звенели, а Данаку обдавал запах медовой липы. Мать очень любила пить чай с цветками липы, обжигающе горячий и сладкий. Дани сосредоточенно почесала нос ложкой, не вдаваясь в пространные объяснения.

Каша активно бурлила, впитывая в себя воду, и совсем скоро эльфийка разложила по двум глиняным мискам их нехитрый завтрак. Дани села, скрестив ноги и поставив на них тарелку. Амал принялся за еду сразу, обжигаясь и фыркая.

– Что ты помнишь о своем доме?

Данака пожала плечами.

– Мало что. Помню, что у нас был большой сад и мраморный крошечный балкончик с колоннами, которые обвивал плющ. Мама любила наблюдать с балкона, как я играю в саду.

– А статуи Евы у вас там случайно не было?

Дани удивленно вскинула брови.

– Был. А ты откуда знаешь?

Амал вздохнул и отложил ложку.

– Думается мне, твоя мать была жрицей Евы. Их храм вырезали лет десять тому назад, и многих павших эльфов угнали в рабство. Для Астерии такие набеги не редкость, поэтому никто даже внимания не обратил на это, тем более – павшие эльфы. Инструмент богов.

Дани стиснула ложку в руке. Быть инструментом ей не хотелось.

– Я никогда не буду служить богам. Я не марионетка.

– А не ты ли мечтала стать героем? – ухмыльнулся Амал. – Путь в герои один – через храм и долгую верную службу. Готова быть пешкой Астер и прочих?

Эльфийка упрямо молчала, молча поедая кашу.

– Ладно, не буду забивать тебе голову глупостями. У тебя свой путь – у меня свой.

– И какой же у тебя? – не выдержала Дани.

Амал улыбнулся, вычищая остатки завтрака из тарелки.

– Хочу открыть свою лавку где-нибудь в городе покрупнее. Аэрен или Ринда берут драконовские налоги, а вот Хейм и Орем освобождают новых лавочников первый год от их уплаты. А если приплатишь кому надо, то и вовсе отменяют их.

– Звучит привлекательно… – хотя подобная судьба казалась юной эльфийке невероятно скучной, и ответила она так из вежливости, Амал просиял.

Закончив завтрак, они принялись собираться. Свернув свой нехитрый лагерь и оседлав лошадей, павшие эльфы отправились в путь.

Данака куталась в худой холщовый плащ, пытаясь согреться, а Амал болтал, рассказывая о своей будущей лавке.

– Только представь, лавочка у воды, с дубовыми ставнями. Вывеска золотыми буквами «Сокровища Амала». Буду торговать разным добром – специи с востока, ткани, может, амулеты. Герои любят все загадочное. Веранда на свежем воздухе, чтобы пить мятный чай с медом, прячась от яркого солнца под навесом, расспрашивая путников о приключениях. А когда золото пойдет рекой, найму мальчишку торговать, а сам куплю лодку. Буду рассекать каналы Хейма, как господин, в широкополой шляпе. Вот увидишь, не пройдет и года – вся набережная будет знать Амала.

…Амал все еще что-то рассуждал – о лавке, прилавках, деревянных ставнях и специях. Дани слушала его вполуха, не перебивая. Его голос был теплым, убаюкивающим, как качка на лодке.

Она шла чуть впереди, глядя на то, как над холмами поднимается утро. Туман стелился над травой, как молоко по гладкой поверхности, и солнечные лучи пробивались сквозь него тонкими золотыми лентами. Лес по обе стороны тракта шептал что-то на своем ветреном языке, а редкие птицы то и дело взмывали вверх, вспугнутые их шагами.

По обочине дороги рос вереск – фиолетовые пятна в бледной зелени. Дани провела пальцами по цветам, и на коже остался терпкий аромат. Ей показалось, будто Фринт пах так – сухими травами и чем-то прозрачным, как утро после дождя.

– …и сзади, у стены, будет у меня сундук. Такой, знаешь, резной, темный, со вставками из драконьей кости. В нем я буду хранить самые редкие штуки. Только для тех, кто умеет торговаться до последнего, – продолжал мечтать Амал.

Дорога выровнялась, лес поредел, и вдали показались холмы. Лошади мерно переставляли копыта, и с каждой милей Флорин отступал в прошлое – будто сон, который силишься вспомнить по утру, но можешь ухватить только отдельные фрагменты.

Дани смотрела на горизонт. Где-то впереди, был Аэрен. Крупный, шумный, чужой. Там она продаст зуб Вертасара. Заберет свою долю. И станет свободной.

Свободной.

Мысль эта все еще казалась ей пугающе большой, как река, через которую не видно берега. Что делать со свободой? Куда идти, когда никто не указывает, что делать? Она прижала ладонь к груди, чувствуя под пальцами вес зуба под рубашкой. Как будто его теплый кристалл подтверждал: все по-настоящему.

Сначала – броня. Наверное, придется прикупить что-то попроще, вряд ли ей сразу дадут право носить что-то со знаками отличия Храма. Потом – оружие. Меч. Или лук. А еще вступить в клан. Обрести семью. При мысли о семье заболело в груди. Она почти наяву видела своих будущих друзей – статных, красивых, смешливых, дающих ей свою руку в трудную минуту.

Она не заметила, как крепче сжала поводья. Лошадь мягко фыркнула. С очередного холма, на который взбиралась дорога, Дани увидела раскинувшийся вдалеке заброшенный лагерь. Давным-давно его разбили войска Грандора, пока не потерпели сокрушительное поражение в Астерии. Однако опустевший лагерь не долго оставался таковым. Между обтрепавшихся шатров и кострищ скрывались хищные желтые глаза.

– Гноллы, – сухо изрек Амал, бросив взгляд в сторону. – Объедем лагерь восточной дорогой.

– Да, – кивнула Дани. Сердце застучало, но она не позволила себе испугаться.

Они свернули с тракта, направляя лошадей вдоль холма, где дорога петляла между зарослями. Тяжелое молчание давило на уши – слышно было лишь хруст копыт, наступавших на ржавые, укрытые травой железяки. Амал держал руку на рукояти меча.

– Надеюсь, они нас не заметят, – пробормотала она, хотя понимала: это маловероятно. У гноллов было потрясающее чутье.

– Если заметят – не тормози, – буркнул Амал, не оборачиваясь. – Я не собираюсь умирать ради тебя.

Ее рука дрогнула на поводьях, но она сдержала ответ. Он никогда и не обещал ей помощи – и она знала, что останется одна, как только Амал получит свое, но его фраза все равно ранила ее.

Лошади тревожно фыркнули, и Амал резко осадил своего коня. Из густых кустов, которыми поросла обочина восточной дороги, словно тени, выскользнули гноллы. Серые полосатые шкуры, раскосые желтые глаза – их было трое. Один рванул к Амалу, замахиваясь деревянной, со вбитыми гвоздями, палицей. Второй шел прямо на нее, обнажив трехдюймовые клыки в звериной ухмылке.

– Держись, Дани! – коротко бросил Амал. Он выхватил меч и встретил первого гнолла с железным лязгом стали.

Дани пыталась отвести лошадь, но зверь перегородил дорогу, взвизгнув. Ласковый громко заржал и встал на дыбы, сбрасывая седока. Дани, сидевшая в седле второй раз в жизни, вылетела из него, со всей дури приложившись лопатками об землю. Дыхание перехватило от силы удара, а гнолл уже замахивался дубиной, и она едва успела перекатиться в кусты, почувствовав, как по щеке скользнул холодный воздух. Жесткие ветки оцарапали ей лицо, а тварь рычала, пытаясь вырвать из земли застрявшее оружие – гвозди вошли крепко.

– Черт! – выдохнула эльфийка. Сердце стучало так сильно, что казалось, оно разорвет грудь. Гнолл бросил попытки освободить оружие и встал на четыре лапы.

Рядом Амал коротким, злым ударом отбросил своего противника и, не глядя на нее, рявкнул:

– Защищайся!

Как глупо было отправиться в путь, не взяв хотя бы нож с кухни Шорхи. Гнолл бросился на нее, выставив когти, а все, что могла сделать Дани, это вскинуть руки, чтобы защитить голову. Внезапно гнолла отбросило назад, а на груди у него открылись глубокие красные раны. Зверь завыл, дрыгая лапами в предсмертной агонии, и затих, испустив дух.

В голове стучала кровь. Дани протерла глаза, в которых стояли темные пятна.

Короткий вой ознаменовал их победу – Амал вонзил меч в грудь третьей твари и провел рукой по лбу, утирая пот.

– Цела? – эльф окинул ее коротким взглядом, но кроме оцарапанного бледного лица не заметил повреждений. А вот на гнолле его глаза задержались гораздо дольше. Дани заметила, как он усмехнулся. – Считай, тебе крупно повезло. Но я бы не сильно рассчитывал на защиту кулона в будущем.

– Защиту… чего? – Дани попыталась встать, но колени подгибались, не слушались. Амал протянул ей руку и рывком поставил на ноги.

– Зуб Вертасара иногда может защищать хозяина. Удар гнолла обратился против него самого. А у тебя что… вообще никакого оружия нет?

– Я… я думала дорога будет безопасной, – сконфуженно ответила Данака.

Эльф наклонился и выдернул из-за голенища сапога кинжал. Лезвие у него было темное, обоюдоострое, а рукоятка плотно перемотана черной кожей.

– Разве это опасность? Три безмозглых зверя. Держи, – Амал протянул кинжал Данаке. Эльфийка приняла оружие. Эфес удобно лег в руку.

– Но я не умею с ним обращаться.

– Тебе и не нужно. Но лучше иметь при себе хоть какую-то защиту.

Они поймали лошадей, успокоили их и снова двинулись в путь.

– Амал? – через какое-то время робко позвала Дани. Солнце уже стояло высоко в небе и начало припекать. – А когда мы доберемся до Аэрена… ты оттуда сразу отправишься в Хейм?

Эльф бросил на нее короткий взгляд и, как показалось Дани, усмехнулся.

– Может, не сразу, но вскоре. А ты? Что будешь делать со своей свободой?

– Начну учиться. Не хочу больше чувствовать себя… как сегодня.

Страх, который охватил ее, когда гнолл занес над ней когтистую лапу, обдавал липким потом, стоило ей лишь вспомнить об этом. Дани смутно осознавала, что это воспоминание останется с ней навсегда. Еще чуть-чуть и…

– Значит, все-таки в храм… – кивнул Амал.

– Почему сразу храм? – проворчала Данака.

– А куда еще? В Астерии ты либо приходишь в Храм, где тебя всему учат и выпускают в мир, либо становишься наемником и перебиваешься копейками, ведь самые дорогие и почетные задания выдают лишь жрецы. Ни один богач не пойдет к наемнику в обход жрецов, ибо разгневать наших богов они боятся больше, чем лишиться денег. А кланы так и вовсе не будут пачкать о них руки. Королевскую гвардию тоже набирают из храмовников, нужно получить направление от них, иначе тебя и на порог замка не пустят. Можно попробовать в городскую стражу податься – но это путь тупиковый, так и просидишь всю жизнь, охраняя, в лучшем случае, городские ворота.

– Один знакомый как-то сказал мне… что его знакомый стражник мог бы меня поучить, – осторожно заметила Данака, вспоминая слова Фринта.

– Да поучить тебя и я могу, только толку от этого. Учеба требует времени, денег и сил. Придется несколько лет трудиться не покладая рук, чтобы отточить свои инстинкты и натренировать тело. У тебя мышцы, как кисель. – Амал пощупал руку Дани, и та обиженно отдернула ее. Эльф захохотал. – Твоя беготня с палками не считается, хотя, возможно, она помогла тебе укрепить силу духа.

– А откуда ты столько всего знаешь? – полюбопытствовала Дани.

– Я торговец. И если б не умел слушать, давно бы разорился.

Солнце неспешно скользило по небосводу, медленно клонясь к западу и играя багряными бликами на покрытых пылью травах. Ветер трепал верхушки редких деревьев, принося с собой аромат сухих трав и далекой воды. Где-то высоко раздалась мелодичная трель иволги, и ее крик затерялся в безоблачном небе.

Дорога вилась между холмов, петляя среди выжженных солнцем камней и кустарников, цеплявших край плаща. Кони шли ровно, стуча копытами по утоптанной земле, и каждый их шаг приближал Дани к цели, к ее новой жизни.

К свободе.

Глава 4: Вилларио

Деревянные башни Вилларио показались еще до обеда. Все утро они ехали через возделанные поля, на которых золотыми стеблями колосилась пшеница с мелькавшими согнутыми спинами крестьян. Дани, улыбаясь, кивала им, крестьяне в ответ снимали соломенные шляпы перед Амалом.

– Они тебя знают? – шепнула эльфийка.

– Не лично, – Амал одернул фиолетовый шелковый камзол, который надел с самого утра. В дороге он успел изрядно запылиться, но золотое шитье все еще было видно.

Поля начали редеть, а вдоль дороги стали появляться небольшие лавки, предлагающие путникам румяные лепешки и ледяной квас. У Дани слюнки потекли при виде всего этого, а холщовая рубашка прилипла к взмокшей спине.

– Вот он. Вилларио. – Эльф указал пальцем вперед и Дани вскинула голову, щурясь от солнца.

Город вырос из холмов неожиданно – как крепкая, уверенная тень среди мягких изгибов земли. Он показался Данаке серым и суровым, будто вырубленным из камня самим временем. Но по мере приближения город открывался ей с иной стороны: льняные занавески в оконцах, суетящиеся фигурки стражников на стенах, дым из печных труб нес ароматы печеного хлеба и жареного лука.

Это был не глухой мрачный бастион, а город, живущий по своим трудовым ритмам. Каменные дома теснились друг к другу вдоль улиц, с площади доносились звуки: лязг кузницы, смех детей, звонкие голоса лоточников – жизнь тут текла упрямо и быстро, как вода в ручье.

На воротах стражники кивнули Амалу, как старому знакомому, не став досматривать их вещи. Данаку они взглядом вовсе не удостоили. В глубине города высился неприступный замок, на башнях которого гордо реяли флаги. Знамя на башне хоть и выцвело, но гордо колыхалось на ветру – Дани разглядела на сером поле синий щит, а на щите ворона, смотревшего на запад. В правой лапе птица сжимала меч.

– Что за клан здесь живет?

Амал мельком взглянул на полотнище. Они въехали в город, и копыта коней звонко застучали по булыжной мостовой.

– Дом Золотого Колоса. Сколько себя помню, они правят здесь. Лет десять назад утратили свое влияние, но упадок, пришедший в Вилларио, быстро позволил им вернуть власть.

Вилларио не был красивым в обычном смысле. Дома здесь были налеплены как попало, улочки кривые, из глубины темных переулков до нее доносилась вонь помоев. Эльфийка успела решить, что ни за что здесь не останется, а будет пытать счастья в Аэрене. И решив так, Дани почувствовала странное облегчение. Когда они выехали на центральную площадь, Амал свернул налево, и она поспешила за ним.

Эльф остановился у гостиничного двора, и юркий мальчишка тут же принял у них лошадиные поводья.

– Накорми как следует и почисть, – мелкая медная монетка тут же скрылась в ловких руках конюшонка, и Амал спешился.

Дани последовала за ним. Гостиница была двухэтажной, с ярко-раскрашенной вывеской в виде окорока и названием «Кабанья нога». Приветливо распахнутые двери и скрипящее деревянное крыльцо привели их в просторный зал. Дани отвела в сторону занавески на входе, защищающие от мух, и огляделась. За ними была стойка трактирщика, так, чтобы никто из вошедших не прошел мимо. Запах внутри стоял сложный: она различила теплый аромат березовых поленьев, квашеной капусты, эля и жареного мяса. Стены были увешаны охотничьими трофеями, бочонками, засушенными пучками трав. Посетители сидели за широкими, добротными столами, большинство – путники и караванщики, перемежавшиеся с местными крестьянами, зашедшими передохнуть и пропустить кружечку пива. Кто-то смеялся, кто-то спал, подложив плащ под щеку. За стойкой орудовала широкоплечая хозяйка с красным лицом и громовым голосом. Дани вздрогнула, когда она обратилась к ним:

– Вечер добрый, путники! – загремела трактирщица, вытаскивая из-под стойки две глиняных кружки. – С дороги али с ярмарки? Еда? Питье? Или сразу комнату?

Амал сделал вежливый поклон, сняв капюшон:

– И то, и другое. Теплая еда и чистые простыни – вот все, о чем мы мечтаем.

– Тогда к столу, а там видно будет, – она махнула рукой в сторону свободного места у окна во внутренний дворик, где во всю цвели гиацинты. Они уселись. Стол был чуть липким от пролитого пива, но к ним тут же подбежала служанка с тряпкой и ножом и в два счета привела его в порядок.

– Будете кабанью ногу? – без обиняков спросила она. – Мариша три часа томит ее в печи на тлеющих угольях, так что мясо просто тает во рту. Или желаете уху из сома, или может горшочек запеченного картофеля с зеленью? Еще у нас пиво холодное вишневое, хранится в специальном погребке.

– Уху, – кивнула Дани, рот которой мгновенно наполнился слюной при мысли о горячем крутом бульоне. – И кружку… вишневого, пожалуй.

Амал, бросив на нее быстрый взгляд, добавил:

– Несите две ухи. И темный ржаной эль. И хлеба белого.

Служанка, получившая от Амала медяк для расторопности, подмигнула ему и убежала на кухню. Они на минуту замолчали. Дани глядела в окно. Свежий ветер обдувал ее лицо, наполняя легкие ароматом цветущих гиацинтов. Где-то в углу засмеялись, грохнул кубок об стол.

– Ну вот, – выдохнул Амал, вытягивая ноги и откидываясь на спинку стула. – А ты говорила, дорога будет унылой.

– Неправда, – улыбнулась Дани. – Чего угодно я ждала от этого путешествия, но точно знала, что скучным оно не будет.

– Справедливо, – эльф почесал щеку. – Хотя я все же надеюсь, что сегодня обойдется без гноллов. Просто еда и крыша над головой.

– И горячая ванна? – принюхавшись, уточнила Данака. – Несет псиной.

Амал фыркнул.

– Вонь гноллов так просто не отмыть. Я удивлен, как нас вообще пустили на порог.

– Никогда не была в Вилларио, – задумчиво протянула Дани, глядя на разноцветные клумбы за окном. – Что здесь есть интересного?

– Кроме весенне-осенних ярмарок – ничего. Простой сельский городишко, живущий за счет своих обширных угодий. Разжиться здесь можно мешком зерна или выделанной шкурой. В период ярмарки можно полакомиться мочеными яблоками или прикупить уставшего коня, но жить постоянно я бы здесь не стал.

Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент служанка вернулась, ловко расставляя на столе глиняные миски. Пошел душистый пар от ухи, в воздухе сразу запахло зеленью, чесноком и жирной рыбой. Горячие румяные лепешки легли рядом с напитками: густой, почти черный эль для Амала и яркое вишневое пиво для Дани.

– Ешьте, пока не остыло, – сказала служанка и скрылась, шурша юбкой.

Некоторое время они молчали, только хлеб хрустел под пальцами, ложки звякали о глиняные стенки, а в углу кто-то запел хриплым голосом старую дорожную балладу.

Данака осторожно попробовала пиво – пенистое, сладкое, с ярким кислым вкусом вишни.

– Ну, – сказал Амал, опуская ложку, – ради таких ужинов я всегда останавливаюсь здесь. В Рионе такого трактира нет.

Про Рион Данака знала мало, хотя он и располагался в одном дневном переходе от Вилларио – извечные соперники, что в торговле, что в территориях.

Дани облизала ложку и отставила опустевшую миску, которую тут же забрал быстрый кухонный мальчишка. Она придвинула к себе кружку с пивом. Напиток окутывал голову приятным туманом.

– Что дальше?

– А дальше – мы должны отмыться от дорожной пыли, гнолльей шерсти, обновить припасы и прикупить тебе вещи получше.

Трактирщица проводила их в скромную комнату на втором этаже. Деревянная лестница скрипела под ногами, в коридоре пахло сухими травами и воском от свечей. Помещение оказалась простым и чистым: с широкой кроватью, тазом для воды, кувшином и ветошью для вытирания. На стене висел крючок, куда можно было повесить плащ, и у окна – расшитая льняная занавеска, пропускавшая мягкий полуденный свет. В углу стоял стол и два стула. Амал вышел, оставив ее одну приводить себя в порядок. Она увидела его фигуру в окне, у колодца – недолго думая, эльф скинул с себя одежду, оставшись в одном исподнем, и вылил на себя ведро ледяной воды. Дани поежилась, представив, как ему холодно, и разделась сама. Запыленную грязную одежду она свернула в узел, подумывая о том, чтобы выбросить или сжечь. Вода в тазу оказалась прохладной, но освежающей. Дани долго вытирала с лица дорожную пыль, оттиралась жестким скребком, выплевывая со рта едкое дегтярное мыло. Она размышляла о том, как много произошло всего за каких-то два дня, и сколько еще предстоит впереди.

Амал осторожно постучал, когда она уже одевалась.

– Входи! – крикнула Дани, оправляя на себе свежую рубашку, ничем не отличавшуюся от предыдущей. Волосы она вымыла и собрала в хвост, метко хлеставший ее по шее холодными влажными кончиками.

– Хорошо выглядишь, – улыбнулся Амал. – Готова?

– Ага.

Голый по пояс эльф вытащил из своего дорожного мешка тонкую льняную рубашку с серебристым шитьем по рукавам и горлу и надел ее.

На пояс с мечом он прикрепил кошель и вышел из комнаты. Дани последовала за ним.

Они покинули трактир, окунувшись в пестрый, шумный мир Вилларио – городок жил своей жизнью, неспешной, сельской, но полной движения и голосов. На улицах звенели колокольчики на шеях у коз, мимо прошел грузовой фургон с тюками, дети играли в догонялки, визжа и прыгая в дорожной пыли.

Они свернули с главной улицы и влились в людской поток, тянувшийся к центральной площади. Там, в ритме прилавков, криков, лязга и смеха, кипела настоящая жизнь. Дани на мгновение замерла, оглядывая разноцветные тенты, шкуры, бочки с солеными огурцами, лавки со специями и стойки с оружием. Все пахло жареным мясом, пылью, кожей и чем-то медовым, тягучим. Было гораздо более людно, чем в ярморочный день в Флорине. От разнообразия рябило в глазах.

– Не зевай, – кивнул Амал, беря ее за локоть и ведя к ряду, где за лавками стояли торговцы одеждой и снаряжением. – Сюда. Я таких, как эти, знаю: он уже прикидывает, как бы тебя надуть.

Первым делом они остановились у прилавка, где висели плащи – от грубых холщовых до богато расшитых шелковых. Дани провела рукой по одному из них – мягкая, тонко-выделанная замшевая ткань темно-синего цвета, пропитанная воском от дождя.

– Эта вещь переживет и бурю, и битву! – бодро заметил торговец, плотный человек с цепким взглядом и полосатым платком на голове. – Всего тысяча крон!

– За такую цену я коня купил, – возразил Амал, оглядывая ткань. – Кожа явно не телячья. С какого вшивого орка ты ее снял?

– Орка?! Да у меня собственные дети ревели, когда я с их любимицы кожу сдирал!

– Тогда пусть они в нем и ходят, – пожал плечами эльф. – За пятьсот крон – берем. Или идем дальше, вон твой сосед как широко мне улыбается.

Торговец побурчал, но уступил.

– Ты это всегда так? – тихо спросила Дани, когда они отошли от лавки с плащом, аккуратно сложенным в ее руках.

– Торг – дело чести, – серьезно сказал Амал. – Не будешь уметь торговаться – останешься без штанов.

Дальше пошли сапоги – кожаные, с мягким верхом, удобные для верховой езды и долгой дороги, они облегали ногу, как вторая кожа. Амал и тут сбил цену почти вдвое, указав на якобы царапину, оставленную когтями. Дани не была уверена, что эта царапина была здесь до их прихода.

Следом – тонкие перчатки без пальцев и удобный пояс с петельками для кошеля и ножен. Две льняные выбеленные рубахи, прохладные на ощупь даже в такую жару, штаны из мягкой тонкой шерсти, с прочными швами и удобными завязками на поясе. В них можно было и в седле сидеть, и на дерево лезть – ткань тянулась, но не теряла форму. Завершила все – простая, но добротная куртка из черной кожи с заклепками на рукавах и потайным кармашком на груди. В нее Данака влюбилась с первого взгляда. Амал торговался с гномом, продававшим куртку, до пены изо рта. Гном уперся и не хотел скидывать. Сошлись на двух третях изначальной цены и ударили по рукам.

Солнце уже клонилось к закату, когда они покинули рынок с кипой свертков в руках.

– Амал? – робко спросила Данака, когда они покидали рынок. Она чувствовала себя по гроб жизни обязанной своему соплеменнику.

– М-м-м? – невнятно протянул эльф, глазея по сторонам.

– Семьдесят процентов, ведь так?

Эльф бросил на нее короткий взгляд, и она успела заметить, как его губы тронула усмешка.

– А что, хочешь дать больше?

– Ты и так меня грабишь! – возмущенно воскликнула Данака. – Но я не могла с тобой спорить, ведь я была… – она сглотнула, не желая произносить слово «раб». – У меня не было выбора, и… я знаю, что не принято менять условия сделки, и… ты столько сделал для меня… – она окончательно запуталась в том, что хотела сказать, но Амал прервал ее, положив руку ей на плечо.

– Дани. Давай решим так. Сколько крон тебе нужно?

– Я не знаю.

– Какие цели ты ставишь перед собой? Снаряжение? Оружие? Оплата обучения в Храме Аэрена?

– Ну… да, наверное.

– Может, еще дом?

О своем доме она никогда не думала.

– У тебя будет достаточно денег на все это. И еще останется. Такой расклад тебя устроит?

Червячок сомнения говорил Данаке, что Амал не до конца с ней честен, но куда деть такую гору деньжищ она тоже не могла представить, поэтому не стала спорить, только кивнула.

Они вернулись в трактир, когда небо уже налилось мягким янтарным светом, и тени стали длинными, почти фиолетовыми. С площади доносились звуки чьей-то лютни, в воздухе чувствовался запах городской ночи. Дани шла молча, придерживая свертки с одеждой. Все было новым – ткань, запах, даже шуршание под пальцами. Она украдкой поглядывала на павшего эльфа: он шел чуть впереди, как всегда уверенный, расслабленный, будто все в этом мире складывалось так, как он задумал.

Внутри трактира было людно – вечер набирал силу, зал пытался вместить уставших крестьян, закрывших лавки торговцев и местных выпивох. Хозяйка кивнула им, поднявшись из-за стойки, и шепнула, что ужин подадут наверх, так как свободных столов не осталось.

– И слава Астер, – буркнул Амал, поднимаясь по лестнице. – После целого дня торгов хочу отдохнуть в тишине.

Комната встретила их яркими красками льющегося через занавеску золотистого света уходящего солнца. Данака сняла сапоги, аккуратно разложила покупки, нашла на полке кувшин с водой и умылась. Амал тем временем присел на край кровати и стянул через голову рубашку, бросив ее на пол.

В дверь постучали. Служанка поставила на стол запеченную репку с зеленью, дымящееся тушеное мясо и тот самый ржаной эль, что понравился Амалу. Он коротко поблагодарил и сразу же отлил себе полкружки.

Дани принялась за ужин.

– Завтра на рассвете выдвигаемся в путь. Заночуем в Рионе. Ты как, отдохнула от седла?

– М-м-м… – неопределенно протянула Данака. – Седло больше не причиняло ей мучительную боль, но едва ей стоило сесть верхом, в ногах поселялась тупая монотонная пульсация.

– Ты привыкнешь. Пока доберемся до Аэрена, станет совсем легко, – пообещал ей Амал.

Поужинав, эльф разулся, вытянулся на постели, заложил руки за голову и закрыл глаза. Дани в нерешительности замерла рядом.

– Кровать одна. На полу спать не буду, и тебе не советую, – произнес он, не открывая глаз. – Не бойся.

– Я не боюсь, – буркнула Данака.

– Тогда ложись. Я тебя не съем.

Поколебавшись, Дани разделась, оставшись в ночной рубашке, и аккуратно легла рядом, спиной к нему, на краешек. Кровать была узкой, и его локоть почти касался ее спины. Эльфийка подумала о том, насколько проще было спать в дороге, когда их разделял затухающий походный костер. Довольно быстро раздалось мерное ровное дыхание Амала, а Дани не могла сомкнуть глаз. В конце концов ей удалось забыться тяжелым тревожным сном.

Глава 5: Байки у костра

Они выехали из Вилларио на рассвете, когда город еще только просыпался. Воздух был прохладным и влажным – в такие часы все казалось чище, даже пыль на мостовой поблескивала, как иней. Данака сонно щурилась от серого света, пробивавшегося сквозь ряды домов. Новая одежда приятно льнула к телу. Ласковый шел ровно, отбрасывая длинную тень на пустынные улицы, а следом, легким шагом, двигался серый конь Амала.

У городских ворот вяло копошились стражники, поднимая решетку на воротах, выпустить ранних путников. Дани и Амал были у ворот не одни – две фигуры в дорожных плащах, на стройных белых кобылах со знаменами Астер: золотой меч, объятый двумя крыльями на белом поле. Старшая из них, высокая жрица с собранными в пучок седыми волосами, носила на указательном пальце закрывавшее всю фалангу золотое кольцо с тремя линиями, обозначавшими Триединство света.

– Да будет светла ваша тропа, путники. – Ее ладонь коснулась груди, потом лба, и раскрылась к небу, будто отдавала свет.

Данаке, часто в свободные часы слушавшей проповеди в Флорине, был хорошо знаком этот жест, и она вернула его жрице в знак уважения. Спутник храмовницы, молодой мужчина с аккуратной бородкой и блестящей лысиной, больше походил на послушника, и носил узкое кольцо из серебра.

– Вы держите путь на восток? – спросила служительница света с вежливой улыбкой.

– В Рион, – коротко ответил Амал.

– Как и мы. Если не возражаете, нам будет спокойнее в вашей компании. Дети Астер редко берут в руки оружие.

– Они предпочитают, чтобы за них это делали другие, – ответил эльф, спрятав свою колкость за милой улыбкой.

Послушник пробормотал себе под нос что-то явно не лестное, но что именно, Дани не расслышала.

– Все мы ходим в свете Астер, – строго ответила ему жрица.

Вся компания проехала через ворота, пересекла подъемный мост и вышла на широкий восточный тракт, ведущий в Рион.

– Мое имя Вивиан, – произнесла служительница света, и Дани подумала, что дорога будет нескучной. – Мой спутник – Мануэль.

– Амал, – коротко представился эльф. – А это Дани.

Эльфийка кивнула. Вдоль дороги по обе стороны тянулись оливковые рощи, цветущие в это время года белесыми лепестками в обрамлении острых стрельчатых листьев. Копыта коней мерно цокали по утоптанной земле.

– Рион ждет нас завтра к вечеру, если не будет задержек, – сказала Вивиан. – Мы собирались остановиться на ночлег в часовне. Она открыта для всех, кто чтит Свет.

– Звучит удобно, – кивнул Амал. – Только бы без проповедей у костра.

– А я люблю проповеди, – вмешалась Дани. – Во Флорине было мало бардов, а приключениями Астер, Каина-Освободителя и их детей можно было заслушиваться часами напролет, лучше любой книги! В книгах всегда одна и та же история, а жрец может каждый раз привносить что-то новое в приключение.

– Один Свет, один Путь, одна Истина, – улыбнулась Вивиан. – Ты говоришь интересные вещи, дитя. Да будет тебе известно, что красноречию нас учат с малых лет, ибо плох тот служитель света, что не может увлечь прихожан своим рассказом.

Они ехали молча почти час, пока дорога не начала изгибаться и забирать вверх. Данака чувствовала, как просыпается тело, как солнце пробивается сквозь тенистый тоннель, созданный ветвями олив.

– Как долго вы служите в Храме? – спросила эльфийка у послушника, просто чтобы что-то сказать.

– Всю жизнь, – ответил Мануэль. – Я родился при Храме в Вилларио. А вы, дитя, идете в Рион учиться?

– Нет… я… – Данака запнулась. – У меня свои дела.

– Жаль. Из павших эльфов получаются отличные герои – бесстрашные, свирепые и верные своему храму.

Амал тихо фыркнул.

– Умирающие за ваших богов без вопросов.

– Смерть очищает, – без тени раздражения произнесла жрица. – Иногда он часть испытания, посланного нам Евой.

– Я не слышала еще эту историю. Расскажите, – попросила Дани, и жрица начала свой рассказ.

– Говорят, в те времена, когда мир только пробуждался от праха, а Астер лишь ткала небесную ткань судеб, ее младшая дочь, Ева, сошла с высокого Света на землю, ведомая жалостью к смертным. Люди, кто жил вблизи великих рек, страдали от скверны – вода потемнела, из глубин поднималась гниль, а дети рождались без глаз. Они молились Астер, но та хранила молчание: кара была ниспослана за гордыню, ведь люди стали поклоняться не ей, а камню, злату и своим владыкам. Они воздвигли идолов, приносили жертвы мертвым богам, забыли молитвы и перестали чтить свет. Но Ева, чье сердце было полно сострадания, осмелилась нарушить волю Матери. Однажды ночью она ступила в самую черную воду и отдала ей часть своей божественной сути – сердце из живого пламени. Вода вспыхнула, но не сгорела. Она засияла – серебром и лазурью – и стала очищающим пламенем, несущим свет даже сквозь тьму. С тех пор в устьях великих рек иногда видят таинственное голубое пламя, плывущее по воде – не жгучее, но горячее. Это сердце Евы. Верующие могут коснуться этого огня, и если помыслы их чисты, то все темное – в теле, в душе, в судьбе – уйдет. А если скверна велика и ложь сидит в сердце, то пламя обожжет, как адское пекло. Поэтому в храмах Евы до сих пор жгут костры, поддерживая огонь в ее сердце, которое не угаснет, пока у нее есть хотя бы один последователь.

– Ева создала высших эльфов, - немного помолчав, робко произнесла Дани. – Почему же она не помогла своим детям, когда те пали?

– Увы, на этот вопрос я не отвечу, дитя, - покачала головой жрица. – Замысел богов мне неведом, и раз так случилось, значит таково было желание Евы.

– Вы же служительница Астер, откуда вы знаете про других богов?

Вивиан улыбнулась.

– Я много знаю, дитя мое. Я прожила долгую жизнь и путешествовала по миру, неся свет богини в самые дальние его уголки.

– Где же вам довелось побывать? – с любопытством спросила эльфийка. – Ее воображение рисовало ей драконов, битвы, пиры и любовные объятия.

– Десять лет назад я совершила паломничество, пешком пройдя весь Аэрен и зажгла свечи во всех храмах, где славят богиню. Это путешествие заняло у меня два года, и когда оно завершилось, я стала странствующей жрицей, несущей слово Астер в народ.

Солнце медленно вставало из-за горизонта, озаряя дорогу и едущих по ней путников. Тракт не пустовал – по нему в обе стороны ехали всадники, неспеша катились телеги, шли одинокие путешественники, торговцы, вольные наемники: дорога до Риона была очень оживленной.

– Как много народу, – заметила Дани, когда они проехали мимо груженного каравана, следующего в Вилларио.

– Давным-давно эти земли принадлежали одному благородному лорду, – задумчиво сказал Амал. – Перед смертью он поделил их между своими сыновьями. Старшему достались холмистые угодья Вилларио, младшему – равнины Риона. Братья вечно соперничали: у кого урожай лучше, дорога крепче или крестьян больше. Оттого и ныне дорога между ними шумная, людная. Торговцы, жрецы, странники, даже циркачи – все между городами крутятся. А кое-кто говорит: если дорога когда-нибудь опустеет – значит, один из городов пал...

Так, за разговорами, они ехали до самого заката, а когда небо окрасилось в оранжево-розовые цвета, они увидели часовенку, но не пустую.

Близоруко прищурившись, Вивиан произнесла:

– Знамена Ринды.

Дани разглядела на трепещущих полотнах восходящее солнце на пурпурном поле.

– Сама баронесса или?.. – протянул Мануэль.

– Для баронессы свита маловата, – ответил Амал.

Они спешились и подошли к часовне, возле которой встало лагерем десять человек в доспехах и при оружии. Только один был одет в шелка и бархат: его кудрявые волосы были уложены волос к волоску, а над губой пробивались тонкие черные усы. Мужчина был молод и при виде путников встал, приветствуя жрецов.

– Да озарит свет вашу тропу! Прошу к моему костру.

Двое крепких молодцов, стоявших бок о бок возле аристократа, услышав его слова, убрали руки с мечей.

Амал забрал у Дани поводья, чтобы отвести лошадей к привязи.

– Благодарю за приглашение, добрый человек, – ответила Вивиан. – Мы порядком утомились в пути и с радостью разделим с вами кров и костер.

– Меня зовут Арлатан, я младший сын баронессы Лионны Эстус. – Мужчина галантно поклонился, закинув на руку плащ.

Один из воинов принес для них четыре складных стула и поставил у костра, другой сунул в руки миски с тушеным мясом. От тарелки приятно тянуло лаврушкой и перцем.

– Вы… принц? – вырвалось у Дани.

Арлатан расхохотался.

– Я даже не баронет! Так, маленький сучок на красивом благородном дереве Эстусов, путешествую по миру и праздно провожу время.

– Что же вы забыли в такой глуши? – раздался голос Амала, вернувшегося к костру.

– Я еду в воздушную гавань Вилларио, хочу посетить Грандор. Говорят виды с вышины птичьего полета потрясающие. А вы куда держите путь?

– Павшие эльфы едут в Аэрен, – ответила за всех Вивиан. – А моим старым костям по силам одолеть только небольшое путешествие до Риона.

– Долгий предстоит путь. Что два павшего эльфа ищут в нашей столице?

– Едем за лучшей долей, – улыбнулся Амал, прекращая расспросы.

Дани, доевшая свой ужин, встала из-за костра. Возвращаясь из леска, куда ее завела малая нужда, она заметила двух воинов, махавших тренировочными мечами на краю лагеря, и остановилась посмотреть, прислонившись спиной к дереву. Свет факелов хорошо озарял бойцов, пряча саму эльфийку в ночных тенях.

Они двигались в круге с вырванной травой и уже успели плотно утоптать землю. До Данаки доносились короткие выкрики, тяжелые шаги и глухие удары дерева о дерево. Один был широкоплечим, с тяжелой посадкой корпуса, второй – ниже ростом, но гораздо быстрее. Голые по пояс торсы блестели от пота. Поединок был не азартным, а скорее техничным. Видно было, что эти двое тренируются вместе не впервые.

– Льев всегда побеждает, – произнес кто-то за спиной. Она вздрогнула и обернулась. Арлатан стоял рядом, с кружкой в руке. – У Тира провисает рука, не заметила?

– Я… не знаю, – призналась Дани, смутившись.

– Ну ничего, – легко сказал он. – Ты, похоже, не из тех, кто держал меч?

– Я кое-что умею, – возразила эльфийка. – Немного. Мне показывали как-то раз.

Арлатан склонил голову, с любопытством глядя на нее.

– Упрямая, – усмехнулся он. – Далеко пойдешь.

Она не ответила. Смотрела, как крупный воин пошатнулся после удара, но, не сказав ни слова, снова принял стойку.

– Попробуешь?

Эльфийка удивленно взглянула на него.

– Ты хочешь меня выставить на посмешище?

– Нет, но мне показалось, ты не прочь поучиться.

– Да он меня в два счета одолеет. Я даже пикнуть не успею.

– А ты попытайся, – отозвался Арлатан с прежней легкой усмешкой. – Это ведь не битва насмерть, а тренировка.

Он щелкнул пальцами, и один из воинов, тот самый, что был поменьше, поднял взгляд. Арлатан кивнул ему, затем обернулся к Дани.

– Ну?

Она колебалась. Все в ней сопротивлялось: тело, воспитанное бояться; голос, привыкший не перечить. Но взгляд Арлатана был спокойным, а глаза улыбались.

– Ладно. Только если совсем чуть-чуть.

Они подошли к краю круга. Второй боец уже отошел в сторону, вытирая лоб и хватая флягу. Первый же, тот, что был пониже ростом и быстрее, стоял с учебным клинком в расслабленной стойке. Арлатан молча протянул Дани другой – легкий, деревянный, с обмотанной тканевыми полосками рукоятью – они пропитались потом и были влажными на ощупь. Эльфийка приняла его обеими руками, но тут же услышала голос:

– Нет, держи одной. И пониже. Вот так. Твоя ладонь должна привыкать к тяжести меча. – Воин слегка поправил ее пальцы и улыбнулся. – Даже не думай победить. Просто почувствуй момент.

Противник не стал тянуть – сделал шаг вперед и легко ткнул. Данака едва успела отбить удар – рефлексы сработали быстрее мысли. Второй удар, уже сбоку, она не поймала и лишь отшатнулась. Ее учитель тут же отскочил.

– Левую ногу вперед, – крикнул Арлатан с края круга. – Не стой столбом!

Третий выпад. Она попыталась угадать, откуда пойдет удар, и угадала. Деревяшки сошлись с глухим «тук», и даже сам боец, похоже, одобрительно хмыкнул. Но через миг он сделал финт – и легко выбил меч из ее рук.

– Поднимай.

Он дал ей время вновь взять в руки оружие и ускорил ритм, сделав серию ложных выпадов, не касаясь ее, снова пошел в атаку – теперь всерьез. Данака успела отбить два удара, но третий соскользнул, и она потеряла равновесие. Кое-как удержавшись на ногах, тяжело дыша, она отступила назад.

– Не убегай. Начнешь отступать, считай, проиграла, – сказал ее учитель. Голос был спокойным, даже уважительным. – Смотри в глаза.

Теперь она сама пошла в атаку. Неловко, прямо, без изящества, но решительно. Противник отбил ее меч, шагнул в сторону, развернулся и сделал короткий выпад в ребра. Данака едва успела отбить и тут же подалась вперед, воспользовавшись сближением.

Они кружили так еще с минуту, обмениваясь простыми ударами. Один за другим она ловила их, иногда слишком рано, иногда запоздало – дерево било по плечу, по боку, но не больно. С каждой минутой страх таял. Руки уже ныли, спина покрылась потом, но она стояла.

В конце концов ее учитель сделал широкий замах – и выбил у нее меч. Деревяшка шлепнулась в пыль, а Данака осталась с пустыми руками, тяжело дыша.

Боец наклонился, поднял ее меч и протянул.

– Неплохо, – сказал он. – Кто-то уже учил тебя?

– Один урок. А так сама, подсматривала как тренируются стражники и старалась повторить. – Она утерла пот со лба и сглотнула сухую слюну.

Арлатан подошел и положил руку ей на плечо.

– Можешь оставить себе этот меч, глядишь, кто-то еще поучит.

– Героем все равно так не стать.

– О, а ты в герои собралась? – рассмеялся Арлатан и окинул ее оценивающим взглядом. – Я бы сказал, ты опоздала лет на пять, но за счет того, что ты девчонка, да еще и худая, мелкая, может и возьмут.

– Спасибо, но я сама как-нибудь.

Арлатан пожал плечами.

– Сама так сама. Идем к костру. У меня кончилось вино.

Увидев потную, уставшую Дани с ученическим мечом в руке, Амал приподнял брови, но промолчал. Вивиан и Мануэль уже отправились спать, и у костра остались лишь они трое. Мужчины налегали на вино, Арлатан разглагольствовал о пошлинах на ввоз драгоценных металлов в Ринду, эльфийка слушала его в пол уха, разглядывая свой новый тренировочный меч.

Древесина была темной, с прожилками, кое-где шероховатая, с замятой кромкой от частых ударов. Рукоять туго обмотана грубой тканью, покрывшейся пятнами от частого использования. Центр тяжести сдвинут чуть ближе к концу клинка – для того, чтобы удары лучше чувствовались в руках. Меч был слишком тяжел для ее руки, и каждый его замах отзывался в плече тупой, настойчивой болью. Он не блестел, не казался оружием героя, но был настоящим. Это уже не обструганная палка, которой она махала в полях, а тренировочный клинок, идеально повторяющий настоящий, и даже весит столько же.

С такими мыслями она и уснула, а проснулась от того, что Амал тряс ее за плечо. Костер почти потух, лишь ало тлели темные угли в яме.

– Дани, спать осталось пару часов, но лежа это все же приятнее делать, чем сидя. Я позволил себе наглость расстелить твой мешок.

Полусонная Дани перебралась в свою постель, пробормотав что-то в знак благодарности, и сразу вырубилась. Второй раз ее разбудили звуки сворачиваемого лагеря. Эльфийка села, потирая глаза. Амал был уже на ногах и седлал лошадей. Вивиан, стоя на коленях к востоку, возносила молитвы Астер. Наскоро умывшись и причесавшись, Дани собрала все свои вещи, перекусила лепешками из Вилларио и взобралась в седло.

День выдался холодным и мокрым. С самого утра зарядил дождь. Мелкая морось беспрерывно падала с неба, оседая на плаще, лошадином крупе и размачивая дорогу. Утоптанный тракт стал скользким и серым, копыта лошадей увязали в жидкой грязи. Дани натянула перчатки, чтобы согреть руки и сгорбилась верхом на Ласковом, чтобы меньше мокнуть.

В Рион они въехали глубокой ночью, заплатив несколько крон стражнику, чтобы пустил их. Остановившись в первой попавшейся гостинице, пропахшей кислыми щами и табаком, они привязали лошадей и сразу отправились наверх. Уставшая, продрогшая и насквозь мокрая Дани уснула, едва коснувшись подушки.

Амал разбудил ее на рассвете, и они снова тронулись в путь. Дорога слилась для Дани в бесконечную череду долгих тяжелых дней и коротких ночей, которые они все чаще проводили у дороги. Ягодицы постепенно привыкли к седлу, ноги окрепли, и она уже легко вскакивала на Ласкового, не морщась при каждом движении.

Местность менялась. Чем дальше они продвигались с запада на восток, тем явственнее ощущалась перемена в погоде, растительности и культуре.

Западнее Вилларио леса были густыми и темными, с преобладанием хвойных пород – сосны, кедры, ельники с мхами и грибами. На востоке же туманные заболоченные леса и плотные чащи сменялись березово-дубовыми перелесками, чередующимися с широкими пастбищами и пахотными полями. На опушках рос кизил, терн и черемуха, а ближе к деревням – пряный шалфей и дикий мак.

Малые речушки, изрезавшие окрестности Вилларио, впали в своих полноводных старших сестер, питавших земли вплоть до самого Аэрена. Их берега поросли ивняком, камышом и стрелолистом. В заводях плавали лебеди, цапли сторожили лягушек, и по утрам в траве стояла густая роса, пахнущая тиной и живым теплом.

Чем ближе к стольному граду, тем сложнее и замысловатее становилась застройка. Простые деревянные домики с соломенной кровлей – типичные для окраин Вилларио – уступали место усадьбам из светлого камня, крытым черепицей. Все чаще попадались сторожевые башни, указатели, каменные мосты, а затем и настоящие форпосты. Они проехали даже мимо старого Некрополя, где в каменных саркофагах лежали мертвецы Шиэль. Земля становилась богаче, урожайнее, по обе стороны дороги раскидывались виноградники, конопляные поля, фруктовые сады, а вдалеке ослепительно сияли белые башни храмов Астер.

К исходу месяца Дани успела загореть, научиться сносно махать тренировочным мечом и держаться в седле, не испытывая дискомфорта.

Учить ее взялся Амал, по вечерам, когда они останавливались на ночь и на костре весело булькал их нехитрый ужин. Ее рука привыкла к весу оружия и окрепла настолько, чтобы не терять равновесие, отбивая удары. Эльф не пытался сделать из нее хорошего мечника, просто показывал азы, и Данака была ему за это благодарна. Оттачивая реакции, нападая, отбивая удары и уклоняясь от них, она закаляла тело и дух. Простейшая защита, блоки, основные стойки, дистанция, рефлексы, дыхание.

Дани понимала, что против опытного бойца выстоять не способна, но защитить себя в случае опасности могла. Теперь, если бы гноллы напали на них снова, она бы не свалилась как куль с картошкой в кусты. При мысли об этом позорном воспоминании ее бросало в жар.

На тридцать пятый день их пути Амал произнес:

– Завтра после полудня увидишь Аэрен.

Глава 6: Аэрен

С рассветом они были уже в седле.

Ласковый нетерпеливо перебирал копытами, чувствуя настроение хозяйки. Он то и дело пытался сорваться в галоп, и Дани ласково хлопала его по шее, успокаивая. Они ехали вдоль берега озера Сиил, заросшего цветущими сакурами. Дорога была выложена булыжником, по правую сторону шел невысокий каменный заборчик с башенками, на каждой из которых была установлена лампа.

Пахло теплым камнем, цветочной пыльцой и илом. Утро занялось прохладное, с серебром росы на редких травинках, но к полудню солнце поднялось высоко, и воздух дрогнул от жары. Ласковый притомился и шел шагом, низко опустив голову. Данака то и дело всматривалась вдаль, но горизонты были скрыты холмами и перелесками. Ей казалось, что они едут уже вечность.

– Он правда такой огромный, как все говорят? – спросила она наконец.

Амал, ехавший впереди, обернулся через плечо.

– Больше, чем можешь себе представить. В нем можно заблудиться на целый день.

– А кто им правит?

– Дал’Астран. Клан, который основал Аэрен на заре веков.

– Ого. Давно это было?

– Очень. Это одна из старейших эльфийских династий Астерии. По легенде первый Дал’Астран был магом, летал на грифоне и водил дружбу с самой Шиэль, которая еще не обратилась во зло.

– А кто им правит сейчас?

– Алианна Дал’Астран. Обычно на троне Аэрена сидит король, но муж нынешней королевы тяжело болен, поэтому все легло на ее плечи. Фактически все указы подписывает король, но подсовывает ему их королева, поэтому советники ничего не могут сделать, пока принц не достигнет нужного возраста, а у них это двадцать зим. Также народ болтает, что правой рукой королевы является таинственный темный эльф, и что Алианна поклоняется Шиэль, выстроив в подземельях замка ее храм, но люди любят судачить о тех, кто сильнее и богаче их.

– А принц?

– Не знаю, – пожал плечами Амал. – Вряд ли он чем-то отличается от любого другого принца. Что он из себя представляет станет ясно, когда займет трон.

Эльф притих. Аэрен приближался. Тот самый город, о котором ей рассказывали наемники, в который отправлялись мечтатели, из которого возвращались не все. После полудня они взобрались на очередной холм. И вот тогда она увидела ослепительный, будто высеченный из самой зари город. Сначала только верхушки золотых шпилей, устремленных в небеса, потом величественные белокаменные стены, широкие террасы, и, наконец, весь город открылся ей, как на ладони. Аэрен сиял в солнечном свете: белый, золотой, бесконечный, заполнив собой весь горизонт.

Данака остановила лошадь и с силой стиснула поводья.

– Это он?.. – выдохнула она, даже не сразу осознав, что сказала это вслух.

Амал медленно кивнул.

– Он самый. Столица Астерии.

В груди у Дани нарастало радостное волнение. Она не верила в то, что совсем скоро достигнет своей цели. Пока они ехали в Аэрен, будущее казалось отдаленным и маячило где-то за горизонтом, но сейчас, когда оно приблизилось вплотную, она почувствовала страх. Что она будет делать после того, как получит деньги? Оплатит гостиницу на год вперед? Пойдет в подмастерья? Или в герои? А к кому идти? Как вообще поступить на службу к храмовникам? Она не знает в Аэрене никого, а обращаться к первому встречному страшно.

– Амал, а ты надолго останешься в Аэрене?

– Нет, – тут же ответил эльф. – Как только завершим сделку, на следующее же утро я отправлюсь в путь.

Он замолчал, погрузившись в свои мысли. Город вырастал, становясь все выше и теряя свои сказочные черты. Он больше не сиял в лучах солнца, а белоснежный камень приобрел сероватый оттенок и обзавелся трещинами и пятнами. Мощные стены с облупившимися гербами, потемневшие от времени доспехи стражников, широкие въездные ворота, над которыми развевались королевские штандарты – грифон со звездой в лапах на лазурном поле – свидетельствовали: этот город был живым, упрямым существом, перенесшим немало бурь.

Дорога перед воротами была оживленной: крестьяне с телегами, купцы, наемники, жрецы на муле и пара гномов, спорящих о чем-то на своем резком языке. Орк, возвышавшийся на две головы над сидящей верхом Дани, не обращал внимания ни на кого и ждал своей очереди на вход в город.

Амал и Дани пристроились в конец очереди, ожидая, когда стражник, досматривавший телегу, их впустит. Очередь ворчала на возницу, возмущавшегося по поводу цены на ввоз угля.

– Да по старой грамоте я имею право ввозить уголь без пошлины! Вот, смотри, вот же подпись…

– Это грамота пятнадцатилетней давности, – отмахнулся стражник, не глядя. – Новые указы вступили в силу. Или плати, или разворачивай телегу обратно.

– А где я найду четыреста крон, а? Да я эти мешки через пол континента тащил! – продолжал упорствовать старик, пока очередной толчок сзади не заставил его осечься.

Амал с ленцой смотрел на происходящее.

– Все равно не уговорит стражника, – усмехнулся он.

Данака оглядела очередь. В город везли с разных уголков мира редкие шкуры, зелья, эликсиры, оружие, доспехи, травы. Возница в телеге протяжно вздохнул и вручил стражнику пошлину. Очередь двинулась дальше. Примерно через полчаса дошла и до них.

– Зачем прибыли в город? – дежурно спросил стражник, осматривая вещи Данаки и Амала.

– Навестить старых друзей.

– Запрещены драки на улицах, – монотонно начал перечислять солдат. – Штраф до ста корон или отработка на пользу городу или храму. Повреждение городской собственности – утроенное возмещение. Убийство – от пятнадцати суток в застенках, если не докажете самооборону или изгнание из города. За воровство – два дня в кандалах на площади. Поняли?

– Поняли, – хором ответили оба.

– Оружие без нужды не вытаскивать. С магией тоже поосторожнее, у нас храмовники бдят. Торговля только с разрешением гильдии или с выкупом места. С жалобами – в бюро порядка, третья улица от рынка. Все, проезжайте.

Он сделал жест рукой – и ворота открылись. За ними шумел, гремел, жил белокаменный Аэрен. Мостовая, отполированная за столетия, звонко цокала под копытами коней. Улица была такой длинной, что ее конец терялся где-то вдали. Дома по обе стороны высились трехэтажные, а еще выше, на пригорке, окруженный тройным кольцом стены, стояли замок и храм Астер, друг напротив друга, соединенные воздушными мостами и террасами. Было очень людно. В обе стороны сновали люди, эльфы, гномы, орки и павшие эльфы. Глаза у Дани разбегались, столько всего интересного она видела.

Эльфийка все вертела головой, едва удерживаясь в седле: вот крошечная гномья мастерская, где за стеклом вертелись часовые механизмы; вот ларек с тканями, где колыхались полупрозрачные вуали, сверкавшие, как водная гладь.

На улицах царила какая-то светлая, неторопливая радость. Павшие эльфы кивали гномам, орки помогали эльфийке с тележкой, кто-то махал стражнику с башни – и тот отвечал. Даже уличный мальчишка, что сорвался с крыльца и случайно врезался в коня Дани, только засмеялся и, поклонившись, убежал.

– Чудесный город, – прошептала Данака, не отрывая взгляда от светлой арки в конце улицы, над которой раскинулись разноцветные витражи, пускавшие солнечных зайчиков по площади.

– Чудесный, пока не начнутся налоги и поиски жилья, – ухмыльнулся эльф. – В Аэрене очень дорого жить, а торговать так вообще невозможно.

– Но здесь столько людей!

– Ага, и все приехали за лучшей долей. Аэрен пережует и выплюнет большинство из них еще до осени. Давай остановимся здесь, таверна недалеко от храма и вид на площадь красивый, – Амал указал рукой в сторону каменного выкрашенного в белый цвет здания в четыре этажа высотой. На вывеске лежал, свернувшись в клубок, черный кот, и надпись гласила «Спящий зверь».

Внутри таверна оказалась уютной: толстые балки, камин с тлеющими углями, стойка, за которой старик-гном тер глиняную кружку. Столы были почти все заполнены в этот обеденный час. Круглолицая женщина в переднике отвесила поклон и проводила их на второй этаж. Комната была простой, с широкой кроватью, умывальником и высоким окном, из которого виднелась крыша соседнего здания и шпиль храма где-то вдали. За окном город шумел совсем иначе, чем Вилларио. Звонче, ярче, мелодичнее. Амал устроился на кровати, вытянув ноги и скрестив руки за головой.

– Ну что, павшая, – сказал он, глядя на нее исподлобья, – доехали. Живые и здоровые. Пожалуй, я заслужил ужин за твой счет.

Дани стояла у окна, глядя на золотой шпиль вдалеке.

– Я помню, сколько тебе полагается с продажи кулона, – ответила она, не оборачиваясь. – На ужин хватит.

Амал усмехнулся и приподнялся на локтях.

– Я ведь шучу. Почти. Знаешь, ты за этот месяц здорово изменилась. Стала... резче. Увереннее. Уже не та девчонка, что молила меня о помощи.

Его слова зацепили Дани. Она резко повернулась, прищурившись.

– Я никогда и никого не молила о помощи.

– Злая ты еще красивее! – рассмеялся Амал, вставая. Подошел ближе, не нарушая расстояние, но тепло от его тела уже ощущалось. – Тебе ведь никто не говорил, как тебе идет злость?

Данака растерялась. Всю дорогу Амал вел себя, как малознакомый, с которым ей просто по пути. Не близость ли легких денег так взбудоражила его? Отчасти она разделяла эти чувства.

– Спасибо, Амал. Ты был мне очень полезен.

– Полезен? – прошептал Амал с ухмылкой, глядя ей прямо в глаза. – Сопроводил тебя в Аэрен, снарядил в путь, помогу заключить сделку всей твоей жизни. А еще ты наконец держишь меч не как палку для белья. Уверяю, это чертовски привлекательно.

Он протянул руку, коснувшись ее щеки кончиками пальцев. Дани не отстранилась, но и не ответила на жест. Только задержала взгляд. Напряжение между ними стало почти ощутимым.

– Осторожнее, – сказала она тихо. – А то могу и приложить тебя этой палкой.

Амал улыбнулся мягко, без насмешки.

– И в этом вся прелесть, Данака. Я люблю риск.

Он отступил на шаг.

– Ладно. Угощу тебя напоследок. Пошли, пока все не остыло.

Дверь за Амалом закрылась мягко, почти беззвучно, но в ушах Дани звенело. Она стояла посреди комнаты, будто прикованная к полу, не в силах двинуться ни вперед, ни назад.

Тепло его взгляда, насмешливая мягкость голоса, легкое прикосновение к лицу – все это будто оставило след, не телесный, а глубже, как будто в ней самой кто-то осторожно повернул ключ. Она чувствовала себя пойманной в силок.

Он что... пытался очаровать меня?

Слово показалось чужим. До этого дня Амал был просто проводником – простая и понятная роль. Что же изменилось?

Дани подошла к кровати, села и уставилась в пол. Локти уперлись в колени, она уронила голову на руки. Амал не лгал, за этот месяц она действительно изменилась. Стала выносливее, злее, увереннее. Но ей казалось, что внутри все еще живет та самая девочка из Флорина, которая с восхищением слушала рассказы заезжих купцов.

Снаружи гулко раздался звон колокола, знаменуя окончание полуденного зноя. Дани поднялась, вздохнула и подошла к зеркалу. Глянула на себя. И без того светлые волосы еще сильнее выгорели на солнце. Светло-карие глаза, темнеющие к зрачку, загорелая кожа, крепкие ноги и руки. Слишком худая для того, чтобы считаться красивой. Эльфийка видела, что в Флорине на ярморочных гуляниях, юноши, в первую очередь, разбирали пышных румяных красавиц. Умывшись, расчесавшись и переодевшись в чистое Данака спустилась вниз.

Амал уже сидел за столом у дальней стены, небрежно вытянув ноги. Перед ним стоял прозрачный кувшин с чем-то рубиновым и две миски, в одной из которых он лениво ковырял ложкой.

– Я уж подумал, ты решила остаться наверху, – сказал он, едва взглянув на нее. – Жалко было бы, мясо горячее.

Дани села напротив. Она сделала вид, что еда интересует ее куда больше, чем он.

– Я заказал тебе то же, что себе, – произнес эльф. – Уж если травиться, так вместе.

– Великодушно, – заметила Данака, пробуя кусочек мяса. Было остро, но вкусно.

Амал чуть улыбнулся.

– Ты вообще не склонна верить людям, да?

– А ты похож на того, кому стоит верить? – парировала она.

– Конечно. Я обаятелен, вежлив, плачу за ужин и молчу о том, чего не стоит говорить вслух.

Дани чуть качнула головой. Амал взял кружку и посмотрел на нее поверх края.

– Ты думала о том, что будешь делать после?

Очень много, но так ничего и не придумала.

– Нет.

Он не отводил взгляда, и в этот момент она заметила, каким светлым стал его взгляд, в мягком свете лампы глаза казались янтарными, почти теплыми. Дани опустила взгляд в тарелку и сделала глоток вина.

– Мы ведь ищем Орвена, да? – напомнила она.

– Именно. Сегодня разузнаю, где он, а завтра отправимся к нему с самого утра.

– И ты уверен, что он купит?..

– Дани, его купит любой. Но далеко не у каждого есть нужная сумма. У Орвена – есть.

– Он настолько богат?

– Он верховный жрец храма Астер. Больше золота, чем у него, только, наверное, в логове Вертасара.

– Я бы хотела пройтись по городу.

– Только не заблудись, Дани. И не нарвись на неприятности. Не хотелось бы выкупать тебя из застенков.

Эльфийка закатила глаза и встала из-за стола.

День был в самом разгаре, заливая улицы золотым светом. Белокаменные фасады отливали теплым блеском, окна отражали небо, а тени под арками и навесами становились все глубже. Она брела без цели, увлеченная открывающимися сценами жизни стольного града. На площади разложили ткани – густые синие, глубокие алые, маслянисто-бронзовые, блестевшие или трепетавшие на ветру. Торговец жарил на углях рыбу, запах чеснока и соли пробуждал аппетит. Мимо прошел темный эльф в расшитом камзоле и прищурился на нее с любопытством. За ним неотступно следовали двое светлых эльфов в небесно-голубых плащах.

Ничего подобного Дани не видела никогда. Ни в Флорине, ни в той жизни, что она почти не помнила. Аэрен был не просто большим, он был огромным, в нем было столько улиц и домов, что приходилось вешать табличку на каждый, чтобы посыльные не заблудились, мостовая была такой широкой, что на ней могли спокойно разъехаться три телеги.

На перекрестке эльфийка остановилась. Впереди виднелся храм Астер, окруженный цветущими деревьями и мраморной колоннадой. Дорога слева от него вела наверх, к замку, справа – уводила в квартал с еще более богатыми домами. На площади было настоящее столпотворение. Дани подумала, что, возможно, сейчас будет проповедь, и не лучше ли остаться и послушать. Но пока она стояла, раздумывая, куда идти дальше, двери храма распахнулись и из них вышли люди.

Первой показалась королева. Дани безошибочно почувствовала это, хотя толком и не могла сказать, почему. Она шла медленно, почти плыла, будто ее ступни не касались земли. Высокая, тонкая, с плечами, расправленными как у танцовщицы, и длинной шеей, она напоминала лебедя. Волосы цвета расплавленного серебра были собраны в замысловатую высокую прическу, украшенную нитями жемчуга и шелковой вуалью, которая колыхалась от движения, не скрывая, но оттеняя строгое, безупречное лицо, резкие скулы, прямой нос и тонкие, почти суровые губы. Взгляд у нее был прямой, холодный, и равнодушный. Глаза цвета светлого янтаря не задерживались ни на одном лице в толпе. На ней был белый дорожный плащ, отороченный золотом, с застежкой в форме грифона.

За королевой вышел наследный принц.

Он был молод, на вид не более восемнадцати лет, с лицом, которое могли бы рисовать на стенах дворцовых галерей. Серебристые с голубым отливом волосы были гладко зачесаны назад, открывая чистый лоб и безупречно очерченные брови. Глаза – льдисто-голубые, пронизывающие, как клинок. Угловатые черты лица, скулы и подбородок с небольшой ямочкой выдавали благородство не только крови, но и воспитания. Он не улыбался – и не казался хмурым: его лицо было спокойным, выточенным, как у статуи героя. На нем был шелковый голубой камзол, расшитый серебром, и серебристый плащ, подбитый бархатом. На боку – изящный меч в ножнах из черненого серебра. Не боевое оружие, но явно сделанное мастером.

Он легко вскочил на стройного гнедого жеребца с выстриженной гривой. Королева взошла на свою белую кобылу, не нуждаясь в помощи: седло было низким, и движение ее ноги было быстрым, почти невидимым. Они тронулись вперед, и толпа разом притихла. Люди склоняли головы, но никто не смел окликнуть, ни один ребенок не тянул руку, ни один нищий не молил о милости. В королевской семье было что-то невыносимо возвышенное и отстраненное, будто их мир находился на уровень выше.

Оживление вернулось на улицу, когда они скрылись за поворотом. Все заспешили по своим делам, и толпа увлекла Данаку вниз по улице. Она слонялась по городу до самого вечера, разглядывая его архитектуру, витрины, небольшие садики, скрытые маленьких двориках и к закату вышла в очень отдаленную часть – местные называли ее Кишкой, слишком уж сильно здесь воняло и было так грязно, что невозможно пройти, не испачкав сапог. Дани в нерешительности замерла, размышляя, стоит ли идти дальше.

– Явно не стоит… – кто-то схватил ее за руку и оттащил назад, в темноту переулка, из которого она вышла. – В Кишку суются только бандиты и воры. В два счета без кошелька останешься.

Эльфийка попыталась рассмотреть своего спасителя, но лицо его было скрыто капюшоном, а плащ на груди был запахнут. Однозначно она могла заявить только о том, что это мужчина, выше ее ростом, и судя по голосу довольно молодой.

– Я осматривала окрестности. Случайно тут оказалась.

– Я понял. – Мимо них прошли двое оборванец, и рука мужчины легла на что-то под плащом. Дани увидела, как мелькнул черный эфес меча в складках плаща. – Давай-ка уходи отсюда, пока цела.

Дани пожала плечами и повернулась в обратную сторону. Сделав несколько шагов, она решила спросить, кем был ее новый знакомый, но когда повернулась, его уже не было. Совет, однако, он дал ей не самый плохой, и Дани зашагала обратно в гостиницу.

Глава 7: Сделка

Она успела как раз к ужину, Амала на месте не было, и она поела в одиночестве – ей подали густую картошку с мясной подливой, пучком зелени и ломтем черного хлеба. Нагулявшаяся Дани съела все это в два счета и пошла наверх, спать.

Амал вернулся посреди ночи, от него разило ромом и потом. Дани скривила нос и зарылась головой в простыни, но эльф был слишком пьян и уснул, едва раздевшись. А Данака не сомкнула глаз до самого утра, слушая, как дождь барабанит по крыше, и вскочила, едва забрезжил рассвет.

Быстро приведя себя в порядок, она посмотрела на своего спутника – он спал мертвецким сном и проспит еще несколько часов. Не зная, чем себя занять, Дани отправилась на кухню, помочь с завтраком. В большом постоялом дворе рук всегда не хватало, и радушная хозяйка не отказывалась от помощи не очень богатых постояльцев – дров ли наколоть или тесто заместить, а может и посуду вымыть с полом. Взамен можно было получить бесплатный обед или ночь постоя.

Дани доверили месить тесто на хлеб, когда она показала, как ловко справляется. Масса послушно обволокла ладони, затрещала пузырьками воздуха. Ей нравилось ощущение упругости и теплоты под руками. Пальцы быстро покрылись мукой, волосы выбились из косы, щеки разрумянились от жара печи. Дани сдула волосы со лба, проминая упругий комок, глядя, как от этого действия напрягаются мышцы на ее руках. Амал, кажется, говорил, что у нее слабые руки? Вот и не помешает тренировка. Почему-то ей казалось, что эльф от такой тренировки ее поднимет на смех, но ведь ему вовсе не обязательно знать об этом?

Она ловко разделила тесто на кругляши, взяла лопатник и рассовала будущие караваи прямо на глиняное дно круглого печного купола. Шорха пекла хлеб также, только купол был поменьше раз в пять.

Солнце поднялось высоко, и таверна начала наполняться первыми посетителями – крестьянами, спешащими в поля, купцами, открывавшими лавки в числе первых и стражниками, торопящимися занять свой пост.

Дани тщательно вымыла руки в рукомойнике на заднем дворе, умылась, переплела косу и отправилась наверх. Амал еще спал, но уже не крепко.

– Эй! Вставай! – она потрясла его за плечо. – Проспишь самый важный день.

Эльф промычал что-то невразумительное.

– А то придется самой идти продавать кулон.

Амал открыл глаза и взгляд его был страдающим.

– Эль?

Торговец застонал, садясь в кровати. Одну руку он прижал ко лбу, стремясь унять боль, другой откинул одеяло в сторону.

– Я подожду тебя внизу.

Данака надела свои лучшие вещи. Волосы заплела в косу, обернув ту вокруг головы и заткнула за пояс кинжал, подарок Амала. Слоняясь в ожидании своего спутника по первому этажу таверны, эльфийка думала о том, что вот-вот ее жизнь изменится. Перемен за последнее время было много, но это – самое долгожданное. Когда Амал, наконец, спустился вниз, благоухая розовым маслом, в своем лучшем фиолетовом кафтане с золотым шитьем, на дворе был уже полдень.

– Готова? – улыбнулся он и коснулся рукой ее щеки. – Идем.

Эльф вышел из гостиницы, и Дани последовала за ним, как тень, не отставая ни на шаг. Амал направился прямо к храму Астер, высившемуся вдали. Все сегодня казалось ей необыкновенно прекрасным, начиная угрюмыми лицами стражников и заканчивая оборванными мальчишками, сновавшими по улицам. Лужи от прошедшего ночью дождя сверкали, как серебро.

Храм приближался, вырастая перед ними, и в животе у Дани нарастал страх. На долю секунды ей малодушно захотелось броситься бежать отсюда, назад, в Флорин, в привычную каморку, слушать ругань Шорхи и помогать ей на кухне. Порыв прошел, и она устыдилась своих мыслей.

Они вошли на площадь, малолюдную в это время дня из-за припекающего солнца. Храм бросал громадную тень на город, заслоняя собой весь северный небосклон. К дверям вела сотня ступеней из белого мрамора, сверкавших так, что слезились глаза.

У эльфийки тревожно забилось сердце, и чем ближе они подходили ко входу, тем сильнее оно стучало, норовя выпрыгнуть из груди.

На верху ступеней, под белым раскидистым зонтиком, который держала потная от жары человеческая девушка, стоял очень толстый гном в белой мантии с вышитым на ней золотым мечом с белыми крыльями. На пальце у него было такое широкое золотое кольцо, что он не сгибался, а три линии были выложены красными камнями – Данака не взялась бы утверждать, рубин это, гранат или еще что. Мужчина был еще не стар, но абсолютно лыс, а его водянистые, будто выцветшие глаза выражали такую радость, что Дани сразу сочла ее наигранной.

– Амал, другой мой! – голос гнома прогудел так, будто он ударил в колокол, отдаваясь где-то у него в брюхе. – Да будет светла твоя тропа! Как я рад тебя видеть!

– Орвен! – эльф коснулся груди и лба, отдавая жрецу дань уважения.

Они обнялись, и гном широким жестом пригласил его внутрь. На Данаку он даже не взглянул, зато на нее смотрела девушка, державшая зонт, чтобы Орвену не напекло его лысину. Дани приветливо улыбнулась ей, но та отвернулась.

В храме царил разноцветный от мозаичных окон сумрак и было прохладно. По форме он ничем не отличался от такого же в Флорине – прямоугольное помещение со скамьями с двух сторон, на которые лился свет из застекленных окон, алтарь впереди и за ним – огромная мраморная статуя Астер, ослепительной девы в золотом нагруднике поверх длинного белого платья и с воздетым в руке мечом из золота. За спиной у нее разворачивались крылья. Все то же самое было и в Флорине, только гораздо более бедное. Статуя Астер там была деревянной, выкрашенной краской, окна с обычными стеклами, вместо дорожки из парчи и бархата пол был усыпан соломой.

Дани такая разница не смущала – в конце концов, она находилась в столице, откуда вера в Астер распространялась по всей Астерии. Она уступала, пожалуй, только верующим в Каина-Освободителя, но он был мужем ослепительной девы, поэтому традиционно жрецы обоих религий не поносили друг друга, в отличие от других более мелких верований.

Орвен облегченно вздохнул.

– Наконец-то прохлада! Я ждал тебя с самого утра!

– Прости, друг, зашел пропустить стаканчик с вечера, и малость увлекся.

Орвен погрозил ему пальцем, натянув на лицо приторную улыбочку. Дани сжала рукой сквозь одежду зуб, который, как ей показалось, сильнее запульсировал на коже. Справа от алтаря была неприметная дверь, прятавшаяся в узорах и орнаментах стены. Они шагнули в нее и оказались в маленьком кабинете, обставленном еще богаче, чем главный зал. Орвен с облегчением опустился в одно из кресел, и его служанка тут же принесла ему скамеечку для ног, и унеслась за вином и кубками.

– Итак, – Орвен заулыбался еще сильнее и сложил руки в замок у себя на животе. – Я человек деловой. Ударим по рукам и выпьем за сделку! Ты принес его?

Амал повернулся к Дани и кивнул.

Инстинкты кричали ей бежать отсюда, ноги приросли к полу, а язык к небу, рука сжалась на кулоне с такой силой, что его грани впились в ладонь.

– Ну же, Дани, – с легким нетерпением произнес эльф. – Мы проделали такой путь.

Орвен, наконец, обратил на нее внимание. Ей сильно не понравился взгляд его бесцветных глаз. Он тщательно прятал его за приторной улыбкой, но она видела, какой лед кроется за ней. Что же делать? Бежать? А куда? В этой вещице ключ к ее будущему. И вообще, зачем он ей нужен? Чтобы что? Дани с усилием разжала руки и выпростала зуб из-под одежды. Его красный камень ало вспыхнул в свете ламп, отразившись в глазах Орвена, став на миг кровавыми.

– Быть не может, Амал! Так ты не лгал, старый ты пройдоха? Я до последнего был уверен, что ты попытаешься подсунуть мне подделку!

– Чувствуешь, да? – улыбнулся эльф. – Я тоже сразу почувствовал магию.

– Где ты его взял?! В жизни не поверю, что ты пошел на Вертасара!

– Девчонка нашла его в озере, у скелета.

– В Астерии таких артефактов всего пять. Первых четверых я знаю, пусть и неблизко, ныне они живут и здравствуют. Пятый же сгинул неизвестно когда, как же его звали… Байрон? Бирон? Барнс?

Амал пожал плечами.

– Не знаю, да мне и плевать.

Орвен вздохнул.

– Что ж, давай подписывать бумаги.

Он извлек из складок своей мантии свернутый в трубочку договор и протянул его Дани.

– Читать умеешь?

– Умею.

Господин Мэригот обучил ее грамоте даже раньше, чем прислуживанию по дому, чтобы она могла помогать ему в счетных делах. Текст был составлен на общем языке, где Орвен или его помощник старательно вписали все имена:

«Я, Данака, нарекаемая владычицей предмета сего, отдаю и вручаю Орвену, принимающему по доброй воле, вещь ценную, а именно: зуб Вертасара.

Вещь сия мне принадлежит правом чистым, не связана обетом, спором, долгом, тайным притязанием иного рода. С сею передачей отрекаюсь от всяких прав на нее: ныне, навеки и по всякому суду.

Орвен, принимающий, держит вещь сию как свою собственную, обязуясь отдать мне за нее плату справедливую: сто миллионов крон. Да будет плата сия полной и окончательной, без добавков и торгу дальнейшего.

Слово мое крепко, воля моя тверда, и воля принимающего столь же свободна. Да хранит сию грамоту каждый, кто подписался под нею.

Подписано рукою моею и рукою принимающего, при свидетелях верных, в день и час сей».

Подпись

Дата

От количества нулей у Дани зарябило в глазах. За эти деньги можно выкупить из рабства сотню таких, как она. Эльфийка подняла глаза: оба мужчины смотрели на нее – и протянула договор Амалу.

– Прочтешь?

– Я сам его составлял, чтобы Орвен не оставил тебя в дураках, – весело прищурившись, ответил эльф. – Подписывай.

Вот она, точка невозврата. Понимая, что еще немного, и она передумает, Дани схватила перо, окунула его в чернила и написала свое имя на клочке пергамента. Краска тут же впиталась, отблеск показался ей зловещим.

– Великолепно! – просиял Орвен, забирая у нее свиток и ставя свою подпись рядом.

– Раджена! Где вино? Вели Гарнашу нести деньги!

– А где твоя доля? – спросила Данака.

Амал усмехнулся.

– Свою долю я заберу после тебя, золотце. Нюансов в моем договоре побольше.

Двери распахнулись, и внутрь вошли Раджена с вином и широкий гном с сундуком в руках. Один он уже выглядел, как целое состояние: железный, с чудно свитыми узорами по углам и крышке, закрывавшейся на хитрый рунный замочек. Гном поставил сундук наземь, крякнул, показал, как открывать и откинул крышку. Блеск золота почти ослепил Дани.

Орвен весело что-то рассказывал, разливая вино по кубкам. Данака опустилась на колени перед сундуком и запустила руку в золото, пропуская монеты сквозь пальцы. Амал наблюдал за ней с усмешкой. Дани выпрямилась и сказала:

– Доставьте этот сундук в постоялый двор «Спящий зверь». Я пойду рядом с ним.

Она посмотрела на Орвена и Амала. Пить с ними ей совершенно не хотелось.

– Ладно, – гном закатил глаза. – Гарнаш, проводи девчонку до трактира.

Гном закрыл сундук и закинул его себе на плечо одним движением.

– Показывай, куда идти.

Эльфийка взялась за ручку двери и в последний раз оглянулась на Амала. Тот смотрел на нее с усмешкой, и Дани была уверена, что они видятся в последний раз. Не говоря не слова, эльфийка вышла из комнаты. Гарнаш шел за ней по пятам. Выйдя из храма, Данака нерешительно замерла. В Аэрене ее больше ничто не держало. Хоть сейчас – бери да едь, куда хочешь. Только вот она не знала, куда хочет. Ноги привели ее обратно, на постоялый двор, и гном, кряхтя, поднял сундук по лестнице и занес в ее с Амалом комнату.

Когда Дани осталась одна, то первое, что она ощутила – одиночество. Перед ней были открыты все дороги. Слишком много, чтобы выбрать. Эльфийка открыла сундук и запустила руку внутрь. Набрав полную горсть монет, она наполнила свой поясной кошель и выпрямилась. Хитрый замочек не даст никому залезть внутрь, а комната запиралась на ключ – посторонний не войдет. Затолкав сундук под кровать, Дани спустилась по лестнице и вышла из таверны. Ноги сами понесли ее на рыночную площадь. День был в самом разгаре, не протолкнуться. Рынок Аэрена был размером с десяток рынков Флорина. Здесь даже висели разукрашенные деревянные таблички с рисунками, подсказывающие неграмотным, куда идти, чтобы купить – оружие, доспехи, зелья, специи, ткани, еду или лекарства. Дани не стала выбирать направление, ноги сами понесли ее вперед. Глазея по сторонам, она крепко сжимала кошель с деньгами, ведь по улицам сновали не только торговцы, но и воришки. Эльфийка прошла мимо цветочницы, предлагавшей пройти в ее теплицу, полюбоваться заморскими растениями; мимо мальчишки с лотком, полным ароматных пирожков; торговец тканями зазывал ее купить отрез на новое платье; ювелир – побаловать себя колечком. Она ненадолго задержалась у витрины с доспехами, полюбоваться латами Династии, сверкавшими на солнце золотом и серебром.

– Что может столь юная особа понимать в воинском ремесле? – раздался из-за спины тихий голос.

Данака вздрогнула и обернулась. Позади нее стоял торговец оружием. На его прилавке были разложены мечи, сабли, кинжалы и рапиры, совсем простые и украшенные драгоценными камнями. На стенах висели луки, арбалеты, топоры и копья.

– Почти ничего, – она пожала плечами. – Но мне нравится заключенная в нем красота.

Торговец улыбнулся.

– Может, юная леди желает приобрести меч или рапиру, больше подходящую ее классу?

– Я не владею мечом.

– Тогда может кинжал? Им не нужно учиться владеть, достаточно припрятать за голенище сапога или в рукав, чтобы защитить себя в случае опасности.

Данака с сомнением оглядела прилавок. Идея купить кинжал не казалась ей такой ужасной, тем более теперь, когда она осталась без защиты кулона. Меч на боку сразу видно, а если она его выхватит, в случае опасности – стыда не оберешься потом. Торговец заметил ее сомнения и сразу же ухватился за них:

– Я знаю, что вам нужно. – Он нырнул под прилавок и вытащил из-под него запыленную продолговатую коробку. – Он лежит у меня довольно давно, но павшие эльфы редкие гости в Аэрене. Этот кинжал, говорят, нашли в Пещере Душ, в гробнице Мимира. Он пролежал там тысячу лет, ожидая своего часа.

– Как же он попал к вам?

– Я выиграл его в карты у одного темного эльфа. Он страшно ругался и просил отыграться, но не смог. – Торговец изящным плавным движением снял крышку, и Дани увидела кинжал. Темное изогнутое лезвие с темной сердцевиной светлело к острию. Острые грани заставляли плясать по своей поверхности солнечные блики. Лезвие плавно перетекало в рукоять, темную, как душа самой Шиэль.

– Возьми его.

Данака протянула руку, сомкнула пальцы на кинжале. Клинок лег в ладонь, как влитой, будто был создан специально под ее руку. Она задержала дыхание, чтобы не выдать восхищенный вздох – услышит, заломит цену. В рукоять был вмурован темно-красный, цвета свернувшейся крови, камень, в форме слезы. Он напомнил ей об отданном кулоне.

– У меня нет столько денег, – вздохнула Дани. – Наверняка, он стоит очень дорого.

Торговец окинул оценивающим взглядом ее небедный наряд и тяжелый кошель.

– Я отдам тебе его за сотню крон, если кое-что сделаешь для меня.

– Я ничего не умею.

– Это услуга. Тебе нужно доставить письмо. – Торговец вынул из рукава небольшой свиток, запечатанный воском. – Так как?

Дани пожала плечами. Услуга небольшая.

– Идет.

Они ударили по рукам, и кинжал перешел к Дани, а почти половина ее кошелька – торговцу. Он объяснил, где следует оставить послание, и она ушла с рынка.

Ножны эльфийка закрепила в рукаве, несколько раз проверив, легко ли вынимается оружие. Письмо нужно было доставить в один из заброшенных домов в Кишке, дверь будет измазана красной краской. Данака шла вперед, размышляя, в какую историю она ввязалась? Торговец явно проворачивал какие-то незаконные дела, но ей то что – не она, так кто-то другой отнесет письмо, а ее завтра уже здесь не будет.

Отмеченный дом нашелся довольно быстро, почти на самой окраине плохого района. Дани проскользнула внутрь, огляделась, и подошла к печи, в темном жерле которой ей следовало оставить записку. Она почти не испачкалась в саже, и уже выпрямлялась, когда голос из-за спины заставил ее испуганно подпрыгнуть:

– Опять ты? – Тот же самый голос, что она слышала накануне. – Я же велел тебе не соваться сюда.

– Я... я здесь случайно.

– Случайно в связном доме шаришь в потухшей грязной печи? Ну-ну… – голос звучал крайне насмешливо, а его обладатель прятался в тени.

– Кто ты? – Фигура молчала. Данака с трудом различала ее очертания. – Ты позволишь мне уйти? – она всей кожей ощутила, как прижимаются новенькие ножны к ее руке.

– Увы. Ты влезла не в ту историю. Мне очень жаль.

Взгляд Данаки заметался по дому, оценивая, куда бежать: в окно? Нырнуть под стол? Или прошмыгнуть мимо его ног? Почему-то ей казалось, что у фигуры в капюшоне кошачьи рефлексы, и он поймает ее, куда бы она не дернулась. Дани рванулась к столу, но он опередил ее, хватая и скручивая руки за спиной. Данака дернулась, мешком повисая на нем, заставляя потерять равновесие. Оба рухнули на пол, и эльфийка задергалась, пытаясь вырваться. Мужчина обхватил ее ногами, заставляя замереть, но ненадолго ослабил руки. Этого мгновения хватило, чтобы Дани выдернула из ножен кинжал и воткнула ему в бедро. Мужчина закричал и дернулся. Рука Данаки, не отпустившая кинжал – пальцы будто вросли в рукоять – прочертила в его ноге глубокую борозду. Дани выдернула оружие и вскочила. Хлынула кровь. Мужчина слабо застонал. Капюшон упал с его головы, и Дани замерла, раскрыв рот. Она уже видела его, только в абсолютно других обстоятельствах. Сейчас это безупречно очерченное лицо исказила гримаса боли, серебристые волосы растрепались, а льдисто-голубые глаза округлились от ужаса.

– Вот же ж… какого хрена… – выдохнула Дани, лихорадочно озираясь.

Быть убийцей принца ей не хотелось. В доме они были одни, и ничего, что могло бы помочь ей остановить кровь, не было. Вода жизни покидала его тело толчками, быстро и резво, и на лице эльфа разливалась смертельная бледность.

– Зелье… – простонал принц, цепляясь пальцами за ремень на своем поясе.

Только сейчас она увидела, что под плащом у него скрыта сумка. Она рванула ее пальцами, нашаривая внутри пузырек с целебной жидкостью, сорвала пробку и прижала горлышко к губам эльфа, придерживая ему голову другой рукой. Тот сделал несколько жадных глотков и глубоко вдохнул, закрыв глаза, а затем обмяк в руках Дани.

Эльфийка видела, как затянулась рана, превратившись в тонкую царапину с капелькой крови на одном конце. Принц дышал глубоко и ровно, не приходя в себя. Что он забыл в таком месте и почему напал на нее? Дани лихорадочно вытерла кинжал об его плащ и спрятала в ножны. Вся перемазанная кровью, она явно не пройдет незамеченной в таверну. Ее внешний вид вызовет вопросы у стражников, и ее задержат. А уж когда найдут принца, и он все расскажет… у Данаки не возникало сомнений в том, кого обвинят в этой истории.

Недолго думая, она наклонилась и расстегнула пряжку плаща на шее принца. Вытащить из-под него его было тяжело, и принц застонал, когда она дернула сильнее. Ткань была мокрой от крови, но черный цвет скрывал происхождение пятен. Чтобы убрать запах, Дани порылась в поясной сумке принца, нашла там флакон с резко пахнущим зельем и вылила на плащ. Смесь получилась такая, будто она месяц спала в одной норе с гноллами, но так она хотя бы не вызовет подозрений. Мало ли вонючих оборванцев снуют по улицам Аэрена?

Бросив на принца последний взгляд – он был бледен, но дышал ровно, и жизни его ничто не угрожало, Дани бросилась к выходу.

Глава 8: Прощание

Когда Дани решила вернуться на постоялый двор, уже стемнело. Постояв в тенях на противоположной стороне улице, она приблизилась ко входу. Изнутри доносились взрывы пьяного хохота, и она прошмыгнула в свою комнату незамеченной. С омерзением содрав пропитанную кровью одежду, Дани налила воды в таз и принялась лихорадочно тереться, мечтая о прекрасной жаркой бане господина Мэригота. Ей мерещился запах крови, а каждое пятно на теле казалось ее следом. Дыхание из груди вырывалось судорожно и со всхлипами. Скомкав грязную одежду, она запихнула ее под кровать и надела чистую старую рубашку, в которой покинула Флорин. Прежняя одежда показалась родной и мягкой, и, не выдержав, Данака разрыдалась.

В таком виде ее и застал Амал – перепуганную и размазывающую слезы по лицу.

– Дани! – он был пьян, но не настолько, чтобы не понять, что происходит. – Что случилось?

– Ничего, – она шмыгнула носом и вытерла слезы, не желая показывать ему свою слабость.

– На вот, хлебни. – Он протянул ей фляжку, отвинтив пробку.

Дани принюхалась. В целом, ей было все равно, что там налито. Она сделала большой глоток и закашлялась. Дыхание перехватило, и на глазах снова выступили слезы. В голове затуманилось.

– Пламя Зор’Гата, – засмеялся Амал, как-то по-особенному глядя на нее. – Лучшая перцовая водка во всей Астерии! Заставит заплакать даже старый пень. Или это ты так не хочешь расставаться? – он улыбнулся и сел на кровать рядом с ней, одной рукой обняв за талию, притянул к себе и другой поглаживая по волосам. От него разило выпитым.

– Можно и так сказать, – ее слова прозвучали глухо, и она высвободила свою голову из рук павшего эльфа. – Получил свою долю?

Глаза Амала засияли, он будто сразу стал трезвее.

– Дани, ты лучшее, что случилось со мной в жизни! Как я могу отблагодарить тебя?

Не бросай меня, – хотела сказать она. – Я не знаю, что делать дальше.

Она пожала плечами.

– Если ты позволишь, я выражу благодарность как умею.

Эльф обнял ее за талию, мягко притягивая к себе и припадая к ее губам. Дани ощутила вкус эля, пряный и терпкий, и обхватила его шею пальцами. Кожа павшего эльфа была горячей и влажной, она ощущала, как рубашка липнет к телу и как напряжены под ней его мышцы.

Он целовал ее медленно, но настойчиво, с легкой небрежностью уверенного в себе любовника. Дани подозревала, что в этот момент он больше думал о самом себе, чем о ней, и раздумывала, оттолкнуть его или нет? Рано или поздно это случится. Так пусть это будет Амал, чем кто-то малознакомый.

Данака уже целовалась раньше, со слугой Дариэля. Тот тоже был эльфом, высоким, широкоплечим и голубоглазым. Он поймал ее в конюшне и, не спрашивая, сгреб в охапку, пытаясь запустить руки под рубашку и покрывая поцелуями все места, где доставал. Он тоже был пьян, Дани вырвалась, но позже, когда она лежала в своей каморке думала о том, что было бы, не оттолкни она его. Губы ее по-прежнему горели от его поцелуев. Но на утро он даже не вспомнил о ней, и ни разу не посмотрел в ее сторону.

Амал тоже не задавал вопросов, не вглядывался в нее, не искал ответа глазами. Она чувствовала, что его мало волнуют ее мысли и чувства, но в этот момент ей казалось, что так и должно быть. Сердце стучало быстро, в ушах звенело. Неловкость внутри жгла, будоражила, манила своей неизвестностью. Сделать шаг. Оставить позади девочку, которой она была. Без возврата.

Он провел шершавой ладонью по ее телу, повторяя его изгибы. Пальцы Дани сжались на его плечах, но она не оттолкнула. Напротив – сама подалась ближе, будто торопила события.

Амал чуть приподнял голову, посмотрел на нее скользящим, затуманенным взглядом. Что-то нашел в ее лице и продолжил. Данака чувствовала его возбуждение и понимала, что будь на ее месте кто-то другой, ничего бы не изменилось.

Она чувствовала это и все равно не отстранялась.

Когда его пальцы скользнули к ней под одежду, кожа отозвалась легкой дрожью. Дани сжала губы, стараясь дышать ровно, но сердце все равно билось слишком быстро. Все происходящее казалось и реальным, и каким-то зыбким, будто она смотрела на себя со стороны. Амал снял рубашку, и ладони Дани заскользили по его груди, ощущая, как под пальцами вздымается и опадает дыхание.

Он не говорил ни слова. Только его руки двигались по ней – уверенно, без лишней суеты, с легкостью человека, привыкшего добиваться своего. И все же – в этих прикосновениях не было грубости. Амал, весь вечер налегавший на перцовую водку, был удивительно нежен и осторожен, и точно знал, чего хочет.

Ее рубашка оказалась сброшена – и она вдруг остро почувствовала, насколько обнаженной стала не только телом, но и душой. Он опрокинул ее на кровать и прижался к ней, горячий, тяжелый, и она вжалась в простыню, крепче стиснув пальцы. Амал целовал ее шею, сжимал ладонями грудь, и она не сопротивлялась, а наоборот, поддавалась – шаг за шагом, дрожь за дрожью, поцелуй за поцелуем. В ее теле разгоралось странное тепло, с примесью неловкости и тревоги, будто она двигалась по узкому мосту над глубокой рекой. Но каждый его поцелуй, каждый вдох, отданный ей, подталкивал дальше.

На миг она захотела, чтобы он посмотрел на нее по-другому – чтобы было больше значимости, больше смысла, чтобы… это был Фринт. Закрыв глаза всего на одно мгновение, она представила, что это Он – темный эльф, оставивший глубокий след в ее душе. От одной только мысли о нем ее тело загорелось, как вулкан. Дани открыла глаза.

Когда Амал снял с нее последние слои одежды, холодный воздух коснулся кожи, и ей вдруг захотелось, чтобы все было быстрее – чтобы момент неопределенности прошел. Но Амал не спешил. Внезапно его руки, до этого действовавшие с уверенностью и настойчивостью, нежно коснулись ее в самом низу. И теплый жар, охватывавший ее, превратился в пламя. Дани вскрикнула, но он заглушил ее крик поцелуем.

Ее голос потонул в его дыхании, в шорохе ткани и скрипе кровати. Пальцы его левой руки легли на ее затылок, пальцы правой обхватили бедро, притягивая ближе. Дани, не зная куда деть руки, обхватила его спину. Его кожа касалась ее повсюду, и в какой-то миг она поймала себя на том, что почти растворяется в этом ощущении.

Все закончилось быстро. Амал не сказал ни слова – просто повалился рядом, тяжело дыша. Данака осталась лежать на спине, глядя на потолок, чувствуя странную легкость и одновременно – неясную грусть. Пламя на столе отбрасывало дрожащие отсветы на стены. Дани повернула голову, но Амал уже крепко спал. В темноте его кожа казалась пепельно-серой, а волосы почти белыми, но почему-то она больше не могла представить, что это Фринт. Он бы точно не уснул так сразу и хотя бы обнял, заключил в кольцо своих рук. Накрывшись простыней, Дани свернулась калачиком и закрыла глаза. Одинокая слезинка скатилась по кончику ее носа, но она твердо решила быть сильной.

Утро выдалось ясным. Свет медленно двигался по полу, заползая на край кровати, вырисовывая полосы на сбившихся простынях. Где-то на улице уже шумел рынок: перекликались продавцы, скрипели телеги, лаяли собаки.

Дани лежала на краю кровати, глядя на кусочек неба в окне, прислушиваясь к дыханию Амала. Он давно проснулся, но не двигался – разве что однажды шумно вздохнул и потянулся, хрустнув суставами.

Наконец эльф сел, зевнул и почесал затылок.

– Вставать пора, – сказал он, не глядя на нее. – Или ты хочешь проспать свою новую жизнь?

– Нет, – тихо ответила Данака, натянув на себя одеяло чуть выше плеч.

Ее взгляд упал на сундучок золота, стоявший около кровати. Интересно, где золото Амала? Эльф встал, быстро нашел свою одежду, натянул штаны, повел плечами, разминая затекшие мышцы.

– Черт, как же болит голова… – простонал он. – Пойду на кухню попрошу стаканчик кваса. – И вышел, скрипнув дверью.

Дани осталась одна. Некоторое время она не двигалась, сжимая пальцы в кулак под одеялом. В груди жгло что-то отдаленно напоминающее горькое разочарование. Как будто она принесла в дар что-то важное, надеясь... даже не на любовь – просто на взгляд, слово, какое-то нежное чувство.

Но Амал ничего не чувствовал. Для него не произошло ничего необычного.

Она встала, медленно натянула рубашку и принялась собирать волосы. Взгляд ее упал на скомканную окровавленную одежду, и она закусила губу. О вчерашнем происшествии хотелось забыть, и она решила, что бросит эту одежду здесь, а себе купит новую где-нибудь в Ринде. Неплохо будет посмотреть Астерию прежде, чем заняться чем-то определенным. С этими мыслями она спустилась вниз.

Трактир уже давно проснулся, пахло свежеиспеченным хлебом и яичницей. Посетителей было меньше, в основном – местные, молча хлебавшие похлебку перед работой.

Дани глядела, как служанка расставляет тарелки. Перед ними поставили глубокую миску с ячневой кашей, политой топленым маслом, кувшин с простоквашей и нарезанный ломтями теплый хлеб. Она не чувствовала аппетита, а вот Амал, наоборот, поглощал еду с энтузиазмом. Дани воткнула ложку в кашу.

– Вот и все, – сказал эльф, отламывая корку. – Наши дороги расходятся.

Она кивнула, не поднимая глаз.

– Спасибо за все, – продолжил он, кивая ей с легкой улыбкой. – Уже решила, что будешь делать дальше?

– Нет.

Он спрашивал искренне, но без интереса. Дани видела, что мыслями он где-то далеко. Наверное, уже в своей новой лавке в Хейме, среди ярких каналов и звонкой выручки. В его взгляде Дани не находила того, чего так ждала: ни интереса, ни теплоты. Все, что между ними произошло, было случайностью. Данака ела, не чувствуя вкуса. Каша будто застревала в горле, хлеб крошился под пальцами.

Амал поднялся первым, бросил на стол несколько крон.

– Удачи, Дани, – сказал он. – И будь счастлива.

Он подмигнул и легкой пружинистой походкой направился к лестнице. Данака осталась за столом. Смотрела, как он шумно спустился, неся все собранные вещи, как за его спиной захлопнулась дверь. Потом накрыла ладонью кружку с остывшей простоквашей. Руки дрожали. На улице звенели колокольчики, дети смеялись, ветер гнал пыль по белокаменной мостовой. У нее внутри было пусто. Она осталась одна.

Эльфийка сама не понимала, когда успела так привязаться к Амалу А’ану, и, самое главное, почему? Ведь знала, с самого начала знала, почему он взялся ей помогать, и знала, чем все это кончится. В душе разгоралось отчаянье. Почему он бросил ее тут одну? Может, стоило попроситься с ним? Перед глазами у нее промелькнули яркие картинки: она стоит за прилавком в лавке Амала, он раскладывает товары и встречает посетителей. Вечером они сидят на террасе своего маленького домика и смотрят на закат, он обнимает ее одной рукой и целует в висок. Почему он не предложил ей поехать с ним? Может, боялся, что она откажется?

Словно очнувшись – солнце в небе стояло уже высоко – Дани вскочила с места. Амал обмолвился, что отправится в путь через южные ворота, вдоль озера Сиил, и бросилась вслед. Ласковый ждал ее в конюшне, и она, наспех приторочив к седлу свои собранные вещи и спрятав среди них сундучок с монетами, оседлала его и отправилась в погоню.

Дорога вела вдоль озера, извиваясь между рощами и редкими пригорками, где кусты цветущего боярышника плотно смыкались над тропой. Дани гнала Ласкового, не замечая, как от натуги немеют пальцы, сжимающие поводья. Ветки хлестали по щекам, ветер срывал капюшон с головы. Копыта выбивали из земли тяжелый стук. Шлейф из розовых лепестков сакур вился за ней, скакавшей во весь опор.

Амал стоял у небольшого перелеска, съехав с дороги – по всей видимости, поправлял колесо небольшой телеги, в которую сгрузил все свои вещи. Услышав стук копыт, обернулся, чуть приподняв брови.

– Ты что, следишь за мной? – спросил, даже не пытаясь улыбнуться. – Или тоже решила в Хейм податься?

– Я… – Данака смутилась от холодности его слов. Идея поехать с ним сразу показалась глупой и детской. – Вроде того.

Амал смотрел на нее с легким любопытством, приподняв одну бровь.

– Я думала, ну… может, мы могли бы…

– Мы? – перебил ее Амал. – Дани, я безмерно благодарен тебе за все, в том числе за минувшую ночь, но никаких «мы» нет. Наши дороги здесь расходятся.

– Но я думала… мы же столько времени провели вместе… – Дани почувствовала огромный ком в горле, а в носу защипало. Только бы не разреветься перед ним. – Неужели я совсем ничего для тебя не значу?

– О, Брам, дай мне сил… – вздохнул эльф. – Я думал, имею дело со взрослой девушкой, а не с ребенком. У нас был контракт, Дани. А я исключительно за деловой подход. Признаюсь, вчера я немного перебрал и нарушил некоторые границы, но я готов компенсировать тебе это неудобство золотом.

– Золотом?! – Дани отпрянула от него. В Флорине был бордель. Здание это выглядело лучше, чем Храм Астер. Господин Мэригот говорил, что это потому, что шлюхи приносят больше денег, чем нищие прихожане. – Ты принимаешь меня за шлюху?

– Ну, извини. – Амал развел руками. – Красиво говорить не умею. Я же торговец, а не жрец.

Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент все изменилось.

Из перелеска, будто из воздуха, вышли трое, вооруженные мечами и луками. Их старые помятые доспехи видали лучшие дни, как и каменные неподвижные лица. За ними, неспешно, с посохом в руках, шел четвертый: низкий и очень толстый, в сером дорожном плаще, под которым мелькала белоснежная мантия, с блестящей лысиной и выцветшими глазами.

Орвен.

– Какая неудобная сцена, – сказал он, подходя ближе. – Даже жаль прерывать вас.

Дани замерла. Амал выпрямился, рука уже тянулась к мечу – но лучник поднял оружие, нацелившись точно в грудь павшего эльфа.

Амал сузил глаза.

– Что тебе нужно, Орвен?

– Мои деньги, – холодно ответил Орвен. – Ты же не думал, что я просто так отдам их? За этот гребаный зуб мне пришлось отдать все, что у меня было.

Амал молчал. Орвен вздохнул и, не оборачиваясь, бросил:

– Убейте его.

– Подождите! – крикнула Дани. – Это я тебе продала кулон. Я! Он просто...

Орвен взглянул на нее с легкой усмешкой.

– Девочка. Ты действительно думаешь, что для меня это имеет какое-то значение?

Быстрая стрела вонзилась Амалу в живот. Эльф сжал зубы, сделал шаг назад, но вторая стрела вошла между ребер. Дани кинулась вперед, но ее остановили – схватили за плечо, повалили на землю. Лицо эльфийки оказалось напротив завалившегося на бок Амала. Она видела, как медленно угасает его взгляд.

– Обыщите лошадей и повозку.

Стиснув кулаки, Дани смотрела, как разбойники вытащили из ее вещей сундучок, набитый золотом, и опустошили повозку Амала. Орвен подошел к ней, нагнулся, и его лицо оказалось совсем рядом.

– Хочешь последовать за своим дружком?

Холод скрутил ее внутренности в тугой ком так, что резко заболел живот. Она замотала головой, боясь открыть рот.

– Что ж, мой замысел удался, и я очень доволен тем, что мне удалось вернуть свое. Я подарю тебе жизнь, малышка, но лучше никогда не попадайся мне на глаза. Уезжай как можно дальше от Аэрена прямо сейчас. Если мои люди увидят тебя, въезжающей в город, выпустят стрелу, не задумываясь. – Орвен выпрямился. – Живи. Отныне твоя жизнь – мой тебе подарок. Распорядись ею с умом.

Они ушли. Тишина накрыла знойный полдень.

Когда Дани решилась поднять взгляд на Амала, он уже не дышал. Его глаза смотрели в небо, в них отражались облака и несбывшиеся мечты о Хейме.

Она не плакала. Только сидела рядом. Рукой закрыла ему глаза.

– Прощай, Амал А’ан.

Глава 9: Спутник

Данака подбросила в очаг еще немного дров и плотнее закуталась в плащ. Небольшой круг света от костра давал достаточно тепла для теплой летней ночи, а дрожала она скорее от свалившихся на голову проблем. Место, которое эльфийка выбрала для ночлега неподалеку от Крепости Арратаса, было хорошо укрыто от любопытных глаз.

Она была в пути уже две недели, старательно избегая людных мест, постоялых дворов, деревень и оживленных дорог. Последние слова Орвена до сих пор эхом звучали у нее в ушах. Ей было так страшно, что она бросилась бежать как можно дальше от Аэрена, сразу же, как похоронила Амала. Она выкопала ему неглубокую могилу, насколько хватило сил, и завалила ее камнями, чтобы не раскопали животные. Дани не знала, какой веры придерживался эльф – он торговец, значит, должен был поклоняться Браму, но посадить на его могиле дерево у нее не было никакой возможности.

Первую неделю пути ей всюду мерещились люди Орвена, целившиеся в нее из луков, и она не могла спать ночами, но очень быстро поняла, что вывалиться полусонной из седла и свернуть себе шею не менее опасно и более реально, поэтому к ночлегу Дани стала подходить тщательно, выбирая укромные места подальше от дороги, хорошо защищенные и труднодоступные. Эту ночь она проводила на вершине заброшенной каменной башни, в которую вела винтовая лестница. Ласкового пришлось оставить внизу, но его ржание в случае приближения врагов даст ей дополнительное время приготовиться.

При мысли о врагах Данака горько усмехнулась. Что она будет делать? Отбиваться палкой? Из оружия только кинжал, купленный в последний день в Аэрене, и деревянный тренировочный меч. Новенькая, купленная Амалом, но измазанная кровью одежда осталась под кроватью гостиницы. Ей пришлось надеть старые вещи. Она обнаружила, что рубашка стала ей мала, но купить новую не могла. Пересчитав оставшиеся в поясном кошеле деньги, Дани поняла, что ей хватит только на еду на ближайший месяц, потом придется голодать. Значит, за этот месяц ей нужно успеть добраться до Риона. Ведь в Рионе – Харлан. При мысли о нем в груди начинала теплиться надежда. Все, что Данака знала про него – что он стражник и когда-то помог Фринту.

Дым от костра плохо уходил через дымоход, забившийся за долгие годы, но это было лучше, чем ничего. Она поела жесткой вяленой оленины и заварила себе листья мяты, собранные неподалеку от башни. Может быть, когда-то здесь был маленький огородик с пряными травами, радовавший обитателей вкусными приправами.

- Только не кричи.

Дани взвилась вверх, как кобра. Все ее нервы напряглись до предела, а в душе взметнулся ужас. Кто это и почему так бесшумно подобрался к ней?!

На верхней ступени башни, подняв руки вверх миролюбивым жестом, стояла фигура в плаще и капюшоне. Рука Данаки метнулась к кинжалу и выхватила его из ножен.

- Только не кинжал, не хотел бы опробовать его еще раз.

Еще раз?!

- Кто ты?

Гость откинул капюшон, и Дани увидела уже знакомое ей лицо, в обрамлении серебристых волос. Льдисто-голубые глаза смотрели на нее внимательно и настороженно.

- Меня зовут Эйрелион.

- Я знаю, кто ты. Зачем ты преследуешь меня? – эльфийка крепче перехватила кинжал. – Что я тебе сделала?

Принц Эйрелион Дал’Астран вздохнул.

- Можно я присяду у огня? Я долго скакал и очень устал.

- Я думала, мой конь выдаст любого, кто приблизится к башне! Как ты прошел мимо?

- Твой конь очень любит яблоки. У меня как раз было одно. А это что? Мятный чай?

Принц, не дожидаясь приглашения, подошел к котелку и зачерпнул из него горячий напиток стоявшей рядом кружкой. С каждой минутой он нравился Дани все меньше.

- Как вкусно…

Эйрелион снял плащ. Под ним оказалась простая, но добротная одежда из тонко выделанной шерсти и замшевой кожи.

- Что тебе нужно? – нелюбезно произнесла Данака.

- Убраться как можно дальше от Аэрена, пока мать не вернула меня обратно.

- Так иди своей дорогой.

- Вместе идти веселее, - принц заискивающе улыбнулся, но не найдя поддержки в лице Дани, стер улыбку со своего лица. – Ладно, во-первых, извини, что напал на тебя. В той лачуге я ждал другого связного, он должен был помочь мне незаметно покинуть город. Когда я увидел тебя, то решил, что ты из людей матери и пришла привести меня обратно. Теперь твоя очередь извиняться.

- За что?

- Вообще-то, ты пырнула меня кинжалом! – возмутился эльф. – Я там чуть не сдох, и все из-за тебя.

- Я защищалась.

- От чего? – скривился принц. – Все, что тебе грозило, это парочка уточняющих вопросов и легкий пинок под зад.

Принц не лгал. Его открытое красивое лицо выражало легкое любопытство богатея, впервые оказавшегося в подобных обстоятельствах. Дани спрятала кинжал. Он сидел возле огня, качая в руках кружку, и осматривался. Она не чувствовала в нем никакой угрозы.

- Пожалуйста, уйди. Я очень устала и хочу спать.

- Спи, а я посторожу.

- Я тебе не доверяю и хочу, чтобы ты ушел.

- Но мне некуда идти.

- Возвращайся в Аэрен.

Принц скривился и выплюнул попавший в рот листок мяты.

- Никогда. Не хочу быть очередной марионеткой Орвена.

Имя это поразило Данаку, как удар. Эйрелион не заметил ее реакции. Выбирая из кружки плавающие листья, он бросал их в огонь.

- Но ты же принц и будущий король? Король не подчиняется Храму Астер!

- Много ты знаешь о том, как быть принцем и королем? – пробормотал эльф. Содержимое кружки показалось ему достаточно привлекательным, чтобы сделать еще один глоток.

Дани предприняла еще одну попытку отделаться от него.

- Ваше высочество…

- Во имя Астер! Я что здесь, как принц?

- Но я…

- Никаких титулов, он у меня уже в печенках. Зови меня Эйр.

Эльфийка вообще никак не хотела звать его. Принц будил в памяти слишком плохие воспоминания.

- Эйр, пожалуйста. Оставь меня.

- Это твоя башня?

- Нет, - удивленно ответила Данака. – Я выбрала это место для ночлега.

- Я тоже. Спокойной ночи.

Принц снял плащ и расстелил его возле очага. Кряхтя и ругаясь, он кое-как устроился на жестком полу, подложив под голову руку. Его наглость настолько разозлила Дани, что первым порывом было дать ему пинка, но недавняя схватка уже показала, что эльф физически сильнее, и если он захочет, то скрутит ее по рукам и ногам. Снова.

Она устроила свою постель неподалеку от лестницы. До рассвета оставалось не так много времени. Ей удалось даже немного поспать, но сон был рваным и неглубоким, стоило Эйру всхрапнуть или перевернуться, она тут же просыпалась, хватаясь за кинжал.

Как только рассвело, Дани встала. Она чувствовала себя разбитой и злой. Стараясь не разбудить похрапывающего принца – тот, наверняка, привык спать до обеда – она собрала свои малочисленные вещи, скрутила одеяло, спрятав в него котелок и кружку, набросила на плечи плащ и тихонько спустилась по лестнице. Ласковый приветливо заржал, увидев ее.

- Предатель, - укоризненно произнесла Дани. – Она спрятала свои вещи в седельные сумки и забралась в седло. Рядом с ним пасся свирепого вида гнедой жеребец. Дани была уверена, тот же самый, что она видела тогда, у храма. - Прощайся со своим другом и вперед, - эльфийка похлопала лошадь по шее и сжала ногами ее бока.

Ласковый тронулся с места. Дани выбрала узкие горные тропы, идущие через Долину Смерти, вместо оживленного торгового тракта, которым пользовались все путники. Если Эйрелион отправится в погоню, то удивится, не нагнав ее, и, может, повернет назад, кто знает. Узкая дорога вилась змеей, то ныряя за скалы, то опускаясь вниз, взмывала вверх и петляла. Путешествовать одной ей нравилось, это как нельзя лучше соответствовало ее мрачному настроению. Когда она только планировала отправиться в путь, то думала заехать в Ринду, сейчас же большой город внушал ей страх.

Ринда, вечный соперник Аэрена, разбогател под властной рукой баронов династии Эстус и стал торговой столицей Астерии. Расположенный на берегу реки Караванной, город вел торговлю сушей и морем. Все говорили, что рынка богаче нет во всем мире, и купить на нем можно что угодно, начиная травами и заканчивая драконами.

Дани вздохнула. Если она когда-нибудь и увидит Ринду, то явно не сегодня. План у нее был простой: добраться до Риона, отыскать там Харлана, напомнить об услуге для Фринта и надеяться, что он что-нибудь для нее сделает.

Эйрелион догнал ее в полдень.

Данака не поверила своим ушам и глазам, услышав звон копыт и увидев, как к ней несется гнедой жеребец принца. Нагнав ее, Эйр остановил коня и улыбнулся.

- Доброе утро.

- Не такое уж и доброе.

- Понимаю, что наше знакомство не задалось, и я хотел бы это исправить. Позволишь мне?

- А вариант отделаться от тебя есть?

- Я бы не был так категоричен. В конце концов, у нас много общего.

Дани удивленно уставилась на принца.

- Что у меня может быть общего с принцем? Еще недавно я была рабыней в захолустном городе. Можешь похвастаться тем же?

- Нет, - взгляд принца стал упрямым и цепким. – Но и такой роскошью, как Зуб Вертасара, я тоже никогда не обладал.

- Откуда ты…? – выдохнула эльфийка.

- Мать сказала, - мрачно произнес эльф. – У Орвена и так было слишком много власти, а с кулоном… я решил бежать, пока он не подчинил меня своей воле. Так что, по сути, я такой же беглец, как и ты. Орвен, я так понимаю, не заплатил?

Дани долго молчала. Лошади медленно ехали бок о бок. Эйр тоже молчал.

- Он заплатил. Сто миллионов крон.

- Сколько?! – воскликнул принц. – Ты серьезно?!

Дани настороженно посмотрела на принца.

- У меня был контракт с другим эльфом, который привел меня на эту встречу. По договору мне причиталось тридцать процентов от стоимости кулона.

Лицо принца стало жалостливым.

- Не хочу тебя расстраивать… но Орвен и твой спутник жестко тебя поимели. Зуб Вертасара даже на черном рынке стоит больше трех миллиардов крон. За такие деньги можно выкупить весь королевский дворец Аэрена. Ну, если не весь, то большую часть точно.

Данака почувствовала горечь на кончике языка и бессилие. Ей даже плакать не хотелось, только свернуться калачиком и умереть где-нибудь в канаве.

- Кстати, где сейчас этот эльф? Что он собрался делать с такими деньжищами? Хм, я даже не представляю, где Орвен мог раздобыть такую сумму, может быть, статую Астер заложил? – Эйр хохотнул, довольный собственной шуткой.

- Он мертв. Орвен устроил засаду и забрал все золото обратно, Амала убил, а меня отпустил. Но в Аэрен мне теперь нельзя.

- О. Мне очень жаль. – Эльф немного помолчал. – Ты теперь будешь мстить? Кстати, как тебя зовут?

- Данака.

- А дальше?

- Не знаю. Господин Мэригот звал Данакой.

- Выбери себе любое имя, какое захочешь. Это право любого свободного подданного в королевстве.

- Хм, может быть, Данака Дал’Астран?

- Очень смешно, - скривился Эйр. – Что-то не помню у себя сестры.

- Это потому что меня украли в детстве и продали в рабство.

Они оба рассмеялись, и Дани посмотрела на принца с большей симпатией, чем минувшей ночью.

- Тебе сколько лет?

- Девятнадцать зим недавно минуло. Последние два года мать активно натаскивала меня в управлении королевством, я не пропустил ни одного совета и могу без запинки назвать тебе все девизы и гербы Великих Домов Астерии. Вот только теперь мне это вряд ли пригодится, - вздохнул Эйрелион.

- Ты никогда не вернешься? А как же твоя семья? Твой дом?

- Пока Орвен там всем заправляет – мне нельзя соваться в Аэрен. Первое, что он сделает, это подчинит мой разум, и я стану послушной куклой в его руках.

- Не верю, что принц ничего не может сделать какому-то жрецу. Ты же принц. Ты можешь все!

Эйрелион горько рассмеялся.

- Интересные у тебя представления о королевской семье. Наверное, долгими ночами без сна сама мечтала стать принцессой? – эльф снова вздохнул. – В какой-то степени я даже менее свободен, чем ты. Стоит показаться в Аэрене, как меня тут же схватят.

- Люди Орвена или королевы?

- Да, в общем-то, сейчас это одно и то же. Разум королевы Алианны больше не принадлежит ей. Вот я и сбежал.

- Так поезжай куда-нибудь подальше, на Купеческий Остров, в Шутгарт, Хейм или вообще в Грандор – купи себе там дом, обзаведись слугами и живи в свое удовольствие.

- Хм… - принц скривился, как от зубной боли. – Я… в общем, я не подумал, что мне могут понадобиться деньги…

- Ты выехал в путь без денег? – потрясенно переспросила Данака. – А как ты собирался платить за еду, ночлег?

- Мне не пришло это в голову, - страдальческим голосом произнес Эйр. – Я никогда… мне ни разу в жизни не приходилось ни за что платить. Я это как-то принимал как должное. До меня дошло через несколько дней, когда кончилась еда, а трактирщик прогнал меня, узнав, что нет денег.

- Чем же ты питался все эти дни?!

- Один раз я стащил у купца из повозки каравай хлеба и флягу с вином. А так приходилось перебиваться ягодами.

Дани раздумывала несколько секунд, а затем достала из седельной сумки полоску вяленого мяса и твердый сухарь.

- Держи.

Эйр вгрызся в мясо крепкими белыми зубами. Даже в простой одежде, сидя верхом и поглощая простую еду, он выглядел безупречно. Данака не сомневалась, что это дает о себе знать воспитание. Принца с детства учили, как вести себя при дворе, манерам, поведению – как правильно сидеть, есть, улыбаться, кланяться. Но в этой безупречности была одна проблема.

- Так ты скрываешься… в таком виде? – Дани смерила его взглядом.

- А что не так с моим видом? – принц оглядел себя. – Никаких украшений, простая одежда.

- У тебя очень приметный конь. Готова поспорить, меч тоже не из дешевых, сделанный известным оружейником. И волосы. В жизни таких не видела. Все прекрасно знают, что у Дал’Астранов волосы – чистое серебро с голубым отливом. Тебе придется их либо красить, либо брить. Зависит от того, куда ты направляешься и что собираешься делать.

- А ты?

- Я еду в Рион. Там есть один человек, который может помочь мне. Я должна найти его и сказать, что готова идти путем ассасина.

Эйр смерил ее недоверчивым взглядом.

- Ты же в курсе, что это значит?

- Путь Героя?

- Ну… ассасины такие себе герои.

- То есть? – нахмурилась Данака. – Есть какая-то разница?

Эйрелион вздохнул.

- Ничего личного, Дани, но история не знает ни одного ассасина из павших эльфов, делавшего добрые дела. Все они заканчивали плохо. Вспомнить хотя бы резню в Годдарде, двадцать лет тому назад – восстание поднял Инквизитор. А еще раньше, пятьдесят лет назад, в монастыре Евы, ассасин спалил десять послушников, решив, что они последователи Шиэль. И, конечно, сотню лет назад, казнь принца…

- Я поняла, - прервала его Дани. И добавила, поразмыслив: - История запоминает либо плохие, либо очень хорошие примеры. Павших эльфов гораздо больше. Даже если взять только тех, кто решил следовать Пути Героя, все равно, тех, кто прожил обычную, ничем не примечательную жизнь, гораздо больше, чем тех, кто оставил в истории темный след.

- Но ты ведь не хочешь прожить обычную жизнь?

Какой интересный вопрос. При всем желании, Дани не могла дать на него ответ. После всего произошедшего в Аэрене ей хотелось сделаться маленькой и незаметной. Но вместе с этим душа ее жаждала отмщения, а оно доступно только великим.

- Как получится, - уклончиво ответила она.

- Ты умеешь сражаться?

- Скорее нет. Пыталась учиться сама, месяц занималась с учителем.

- Хочешь, я могу поучить тебя?

Данака недоверчиво посмотрела на принца. Его внешний вид вызывал сомнения в боевой подготовке.

- А ты что-то умеешь?

- Я с трех лет занимался с лучшими рыцарями королевства! – оскорбился принц. – Думаю, лучшего учителя у тебя не было и не будет.

Эльфийка не стала с ним спорить.

- А кем ты хотел стать?

- Рыцарем Евы! – принц мечтательно поднял глаза к небу. – Всегда хотел носить белые доспехи и плащ. А ты?

Дани пожала плечами.

- Наверное, паладином.

- Никогда не видел вживую такого. Паладины были высшими эльфами, а ты павший..

- Значит, я буду первой.

Эйрелион посмотрел на нее с интересом.

- Мы могли бы пойти этим путем вместе.

Дани внимательнее вгляделась в принца. Сначала он не понравился ей совершенно. Виной всему была их первая встреча, но эльфийка решила выкинуть ее из головы. Принц, несмотря на свою излишнюю напористость, был открытым и, как ей казалось, добрым. Конечно, делать какие-то выводы через полдня после знакомства еще рано, но Данака решила рискнуть. Он слегка улыбался, приподняв красиво очерченную бровь, и от улыбки угловатые черты лица сглаживались, а на щеках появлялись ямочки. Принц был широк в плечах, но строен, как кипарис. Даже сидя верхом на коне, он был выше нее на целую голову, правда, еще и старше на два года, так что она вполне может стать выше него.

- Давай сначала доберемся до Риона, - уклончиво ответила эльфийка.

Дорога вилась меж холмов, то поднимаясь вверх, то опускаясь. Путники ехали спокойно, бок о бок, и Данака думала о том, зачем Астер послала ей такого спутника. Настойчивость принца путешествовать вместе смущала ее. Она слишком сильно погрузилась в свои мысли, поэтому не заметила, что конь эльфа остановился.

- Стой, - тихо произнес он.

Дани потянула поводья.

- Что?

- Засада.

Эльфийка огляделась. Поперек дороги лежал упавший валун. Ласковый тревожно перебирал копытами. Данака успокаивающе похлопала его по шее.

- Я никого не вижу.

Эйр, настороженно озираясь, потянул меч из ножен. Раздался легкий шелест стали и одновременно с этим звуком глухой утробный рык.

Из-за валуна, словно из самой земли, начали подниматься низкие прямоходящие твари, покрытые бурой свалявшейся шерстью. Их вытянутые крысиные морды с двумя выступающими зубами искажала злоба. Желтые глаза горели.

Дани сжала поводья.

- Ох…

Первый падальщик рванул вперед.

Эйрелион не стал ждать. Изящным беззвучным движением он полностью вынул меч из ножен и спрыгнул с коня раньше, чем противник достиг его. Один быстрый и чистый удар, и падальщик рухнул, как срубленное дерево.

- Слезай! – бросил Эйр, не оборачиваясь.

Дани спохватилась и неловко соскочила на землю, едва не запутавшись в стременах. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить через горло. Ее затошнило.

Из-за валуна выскочили еще трое. Эйрелион двинулся им навстречу. Его шаги были легкими, почти ленивыми, словно он показывал приемы в тренировочном бою. Первый падальщик щелкнул зубами у руки принца, ловко уклонившегося от мощных челюстей. Меч описал короткую дугу, и тварь забулькала кровавой слюной. Эйрелион уже разворачивался к следующему.

Дани сглотнула и вытащила из рукава кинжал. Второй рукой сжала деревянный тренировочный меч. Ладони сразу стали влажными.

Один из падальщиков бросился к ней.

- Ой.

Дани дернулась, неуклюже взмахнула деревянным мечом. Тварь легко отбила его лапой, и удар отозвался болью в запястье. Она едва не уронила оружие, и наугад ткнула вперед кинжалом.

Падальщик взвыл и отшатнулся. А затем, разбрызгивая с морды кровавые капли, бросился снова, но не добежал, дернулся, будто сзади кто-то натянул поводок. Из груди у него высунулось острие меча.

- Не стой столбом! – принц вытащил клинок и тут же развернулся, встречая следующего врага.

Еще один падальщик выскочил слева от нее. Дани резко развернулась и махнула деревянным мечом, попав точно в цель. Тварь опрокинулась, и она тут же наклонилась, вонзив кинжал ей в живот. Когти сцапали ее за предплечье, прочертив глубокие кровавые борозды

- Ай!

Она выдернула руку, потеряла равновесие, отползла, тяжело дыша.

Последние двое падальщиков пытались окружить Эйрелиона. Данака не поняла толком, что произошло, заметила только, как сверкнул на солнце меч, ослепив ее, а в следующую секунду мертвые твари лежали на земле, а Эйр вытирал об их шерсть лезвие клинка.

Тишина вернулась так же внезапно, как исчезла, только тяжелое дыхание Дани и тихое фырканье коней нарушали ее. Принц убрал меч в ножны.

- Ты ранена, - произнес он, подавая ей руку.

Эльфийка ухватилась за нее, и Эйр рывком поставил ее на ноги.

- Не повезло.

- Твой первый бой?

Дани вспомнила, как позорно свалилась с коня в свою первую схватку, и решила не упоминать об этом.

- Да.

- Неплохо для первого раза. Убила одного.

Он взял ее руку, осматривая рану. Царапины нещадно ныли, кровь неприятно затекала в рукав и пачкала рубашку. Пальцы эльфа осторожно прошлись по предплечью, проверяя целостность жил.

- Могу дать зелье исцеления, затянутся в миг.

- Спасибо.

Принц залез в седельные сумки своего коня, порылся там, и достал маленький пузырек с зеленой жидкостью, протянул его Данаке. Она отвинтила пробку, понюхала содержимое, обдавшее ее сильным запахом бадьяна, сделала маленький глоточек. Боль сразу же притупилась, а края царапин стянулись. О ране напоминали только подсохшие дорожки из крови.

- Зачем ты вообще здесь поехала? Нам повезло, что это были падальщики, а не дрейки или василиски.

- Ну, я… - Дани неожиданно смутилась и потупила глаза.

- Хотела отделаться от меня? – понимающим голосом спросил Эйр. – Я не в обиде, честно. Знаю, что я та еще заноза в заднице. Но все же предлагаю вернуться на главную дорогу.

- Ладно.

Она взобралась на Ласкового, тронула его пятками, и кони снова пошли вперед.

Глава 10: Новая жизнь

Башни Риона они увидели на закате дня. Точнее, одну башню, видневшуюся среди приземистых крестьянских домов. Храм Астер возвышался на холме неподалеку от города. Рион, окруженный равнинами и пшеничными полями вселял в сердце Данаки надежду. Они добрались до него за неделю. Денег не хватило, поэтому вчера на ужин пришлось довольствоваться кроликом, которого Дани поймала в смастеренную ловушку. Кролик был жестким и подгорел, но все равно это было лучше, чем сидеть голодными.

Эйрелион не мог блеснуть никакими способностями, кроме умения драться. Он ни разу в жизни не готовил, не ходил за конем, не охотился в одиночку. Однако с удовольствием рассказывал о том, как ездил на соколиную охоту вместе со слугами, и ручной сокол Миро приносил ему сбитых уток, а собаки – загоняли оленей, которых ему только и оставалось, что пронзить копьем. Болтал Эйр без умолку, заполняя их серые монотонные дни и поселившееся в животе чувство постоянного голода. На третий день совместного пути, Данака спросила, не жалеет ли он об оставленной жизни.

- А ты? Об утраченных деньгах?

Она больше жалела о глупостях, которых наделала в тот день, но принцу говорить об этом не стала. Как говорил господин Мэригот, прошлое любит кусаться.

Эйр хорошо знал историю Астерии и земли, по которым они ехали, и мог без запинки рассказать о любом поселении, крепости, некрополе или реке, перемешивая исторические факты с байками так, что Дани порой теряла нить его рассказа. Но он мало говорил о себе и не расспрашивал ее о прошлом, за что она была ему благодарна. Они молча и единогласно решили не ворошить прошлое, чтобы оно не кусалось.

В первую же ночь в лагере Эйр предложил поучить ее. Дани засмущалась. Одно дело, когда тебе, неуклюжей, показывает, как держать меч, торговец, и другое дело – принц, в руку которого оружие вложили раньше, чем он научился читать, поэтому она отказалась и только наблюдала, как он упражнялся сам.

Принц снял всю лишнюю одежду, оставшись в одних штанах, и эльфийка невольно засмотрелась на него. Ей даже пришлось одернуть себя, ведь так откровенно пялиться некрасиво. Эйр был сложен, как Каин-Освободитель: высокий, стройный, подтянутый. Он двигался с грацией хищника, и при каждом движении его мышцы напрягались, красиво подчеркивая то руки, то живот, то спину. Он упражнялся до тех пор, пока весь не заблестел от пота, а волосы, собранные в узел на затылке, не прилипли к вискам.

После этого он долго плескался в озере, возле которого они разбили лагерь, и вернулся только тогда, когда от котелка пошел запах вареной морковки и размоченных кусочков оленины.

Данака разлила нехитрый ужин в две миски, и принц съел свою порцию в мгновение ока. Они уснули по разные стороны костра, каждый думая о своем. На второй день его тренировок Дани подобралась поближе, стараясь запомнить движения и повторить, когда Эйр будет спать. На третий день он поймал ее с поличным. Она так увлеклась, размахивая своим деревянным мечом, что подпрыгнула от неожиданности, когда ее клинок рассек воздух и столкнулся с чем-то еще. Этим чем-то оказался тренировочный меч Эйрелиона.

- Слишком широкий замах, делая его, ты открываешься справа.

Он повернул кисть, легко отвел ее клинок в сторону и тут же сделал короткий выпад. Дани рефлекторно отступила.

- Не отходи назад, иначе противник загонит тебя в угол. Всегда старайся делать шаг в сторону.

Эйр встал напротив нее в боевую стойку. Данака заволновалась.

- Ты правильно стоишь и держишь меч. Кто-то уже учил тебя?

- Немного. – Она крепче сжала рукоять.

Он медленно провел мечом по широкой дуге, вверх и в сторону, легко и даже слегка лениво. В этом движении не было ни лишнего напряжения, ни рывка.

- Повтори.

Эльфийка попробовала повторить, и тяжелый меч увел ее руку в сторону. Эйр поймал его своим, возвращая назад.

- Еще раз.

Быстрый точный удар принца она едва успела поймать. Деревяшки встретились с сухим стуком.

- Следи за оружием, не за рукой. Я одинаково хорошо владею обеими руками.

Он снова отвел ее меч в сторону.

- И не замирай после каждого движения, ожидая действий противника. Двигайся, нападай, отступай. Не давай ему понять, что ты слабее.

Клинок Эйра рванул вперед, поднырнул вниз и замер в миллиметре от ее бедренной жилы.

- Убил.

Данака выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.

- Заново.

Теперь он двигался чуть быстрее. Удар сверху – она успела поднять клинок. Смещение в сторону – и Дани быстро шагнула, как он сказал. Легкий укол – едва успела отвести. Тренировочные мечи снова столкнулись.

На этот раз он кивнул.

- Быстро учишься.

- Я об этом даже не просила, - Дани тяжело дышала, плечи ныли.

Оказывается, тренируясь одна, она жалела сама себя. Эйрелион же скидок не делал.

- Ты слишком много думаешь. Я прям вижу, как шевелятся мысли в твоей голове.

- А ты не думаешь?

- Уже почти нет. Тело само все помнит.

Данака вытерла лоб тыльной стороной ладони. Пот ручьем бежал по ней.

- И еще раз.

В тот вечер она съела ужин быстрее Эйрелиона и спала мертвым сном, без кошмаров и тревожных пробуждений.

Дальше пошло легче. Он не спрашивал ее, хочет ли она упражняться с ним, а молча брал меч, когда она брала свой. Это сблизило их куда больше, чем просто совместное путешествие. Эйрелион много говорил про своего главного наставника, рыцаря Евы Маркиуса, во многом заменившего ему отца. Король не вставал с постели уже почти пятнадцать лет, разбитый параличом.

В последнюю ночь на тракте Дани сказала:

- Мы не можем войти в Рион в таком виде. – Она в упор посмотрела на принца, его серебристые, с голубым отливом, длинные волосы. – Тебя нужно обрить.

- Только через мой труп.

- А ты, видимо, слишком сильно хочешь им стать. Рион не так далеко от Аэрена, как тебе кажется. Тебя здесь узнают.

Принц с сожалением запустил руку в роскошные кудри.

- Но ты всегда можешь вернуться в Аэрен.

Эйрелион тяжело вздохнул.

- Я предпочту их окрасить. Поможешь мне?

Они надрали дубовой коры и поставили котелок кипятиться. Когда отвар стал цвета крепкого чая, Данака помогла Эйру смочить им волосы и обернуть пропитанной тряпицей. С замотанной головой принц выглядел забавно. Он снял рубашку, чтобы не запачкаться, и коричневые струйки отвара стекали по его шее на спину.

- Есть легенда, что среброволосые появились в Астерии благодаря Луне. Раньше она находилась ближе к земле и ходила среди людей в облике то эльфийки, то гномки. Однажды она встретила юношу из северных земель – тихого, темноволосого с глазами холодными, как горная река. Он не испугался света Луны и разделил с ней ложе. Перед уходом она коснулась его волос, сделав их серебряными. Их потомки до сих пор ходят среди нас.

- Это… красивая легенда.

Догорал закат, и принц пошел к реке отмываться. Когда он вернулся, волосы его стали темно-русыми с легким пепельным оттенком. И это делало его старше. Смотреть на него в таком виде было непривычно.

В Рион они добрались на исходе лета. Все вокруг еще было зеленым, но в воздухе уже чувствовалась прохлада. Еще недавно колосившиеся поля сверкали аккуратно собранными стогами соломы.

Они спустились с холма и направились к городским воротам. Здесь, в отличие от Аэрена, жесткого контроля на вход не было, стражники лишь мельком оглядывали входивших путников, подвергая досмотру только телеги и купеческие караваны.

Рион был небольшим городом, и Дани прикинула, что трактирщик точно должен знать, где ей искать Харлана.

- Почему мы не можем просто прийти в Храм Астер и поступить на службу? – спросил у нее Эйр. – Туда берут всех подряд.

Потому что Харлан единственная ниточка, связывающая меня с Фринтом, - хотела сказать Дани, но промолчала, просто пожав плечами. О Фринте она ему не рассказывала, и сомневалась, что когда-то расскажет.

В городе было два трактира, один для богатых и благородных, второй – для посетителей попроще. Дани сомневалась, что перекатывающихся в кошельке медяков хватит на комнату, а вот заплатить за нехитрый ужин – вполне.

- Где же мы будем ночевать?

Солнце едва показалось из-за горизонта, и Данака надеялась, что эту ночь они проведут уже новобранцами. Трактир назывался «Пламя Зор’Гата» и располагался неподалеку от ворот, чтобы усталые путники не петляли по городским улочкам, а могли спокойно переночевать и двинуться дальше. Дани, повидавшая уже немало постоялых дворов, оценила этот как средненький – в нем было довольно чисто, хотя столы и лавки уже просили заменить их на новые. Пахло квасом и кислой капустой. Эйрелион сморщил нос.

- Пусть земля питает вас и ваш трактир, - Дани стукнула кулаком по раскрытой ладони, предположив, что трактирщик-гном поклоняется Браму-Земледельцу.

- Да будет светла ваша тропа, - ответил корчмарь.

В его трактире бывало немало народу, и за долгие годы он давно понял, что приветствие Астер являлось самым нейтральным, не вызывающим склок и драк.

- Мы бы хотели позавтракать и узнать, что происходит в городе.

В такое раннее время столы пустовали – ремесленники и крестьяне уже давно трудились в мастерских и полях, а зеваки еще спали, и трактирщик, скучавший за своей стойкой, просиял.

- Надейка! Принеси нашим гостям яичницу на шкварках, ломоть сыра, хлеба и разбавленное пиво! – крикнул корчмарь куда-то за занавеску, отделявшую гостевой зал от кухни. – Садитесь сюда, тут вид на город хороший, - он кивнул на стол возле окна и проводил гостей. – Откуда путь держите? – гном уселся напротив них.

Эйрелион тряхнул темно-русыми прядями.

- Из столицы.

- Ого! И как же занесло столичных жителей в нашу провинцию? Купцы али герои к нам пожаловали?

Данака бросила на болтливого Эйра укоризненный взгляд.

- В Аэрене нынче налоги драконовские, - продолжил вещать принц. – А мы хотели лавочку свою открыть да торговать помаленьку. Жена мечтала плести кружево для шляпок знатных дам, руки у нее золотые.

Эльфийке захотелось дать Эйру пинка, но здравый смысл подсказывал, что хорошая жена так вести себя не будет. Мог бы и обсудить с ней легенду перед тем, как сочинять чушь.

- Это вам надо к Трише, она возглавляет гильдию торговцев в городе. Потолкуйте с ней.

- Мой муж хотел поступить на службу в городскую стражу. Он когда-то дружил с одним из стражников, Харлан его звать. Знаете такого?

Лицо гнома вытянулось.

- Харлан? Да как же не знать, очень даже знаю. Он теперь не просто стражник, а капитан стражи. Вы найдете его в караульной, через три улицы отсюда, у входа приметная статуя Каина-Освободителя с отбитым носом.

- Спасибо.

Трактирщик крякнул, вставая с лавки.

- Ладно, ешьте. А мне еще надо делами заниматься.

Гном ушел, что-то бормоча себе под нос, а Эйр с аппетитом принялся за еду. Данака пнула его под столом.

- Эй!

- Какая я тебе жена?

- Я хотел назвать тебя сестрой, но больно уж мы разные. У меня, например, крыла нет.

- Мозгов у тебя нет, а не крыла. Теперь, если останемся тут, всегда придется притворяться, если трактирщик разболтает.

- Не разболтает. Он к обеду о нас и думать забудет.

Дани не хотелось с ним спорить, и она тоже принялась за еду. Яичница была слишком жирной, а пиво чересчур разбавленным, но она заставила себя проглотить завтрак. От волнения внутренности скрутило в тугой узел.

- Ты что-то слишком бледная, - заметил Эйрелион, когда они вышли из трактира.

- Павшие эльфы всегда такие. Не приставай.

- Как скажешь, - принц поднял руки, соглашаясь с ней.

- Это не то здание?

Эйр мазнул взглядом по статуе.

- Вроде похож. И носа нет.

Они поднялись по скрипучим деревянным ступенькам и вошли в тесную, пропахшую потом комнатку, где за столом, сгорбившись, сидел гном-писарь.

- По какому вопросу? – оживился он, увидев молодых ребят. – Новобранцы?

- Нам нужно увидеть Харлана.

Писарь нахмурил кустистые брови.

- Капитан стражи не принимает всех подряд.

- Передайте ему, что меня прислал Фринт. Это имя должно его заинтересовать.

- Хм… - гном задумчиво пожевал усы. – Ладно, ждите здесь.

Он вышел через заднюю дверь, и Эйр тут же сморщил нос.

- Ну и вонь!

- Скоро сам так пахнуть будешь.

- Никогда!

- Думаешь, у них тут каждый день баня?

- Я в реке искупаюсь, я не гордый.

- Это если тебя выпустят за городские стены.

Они продолжали препираться вполголоса, когда вернулся гном.

- А ну за мной. Капитан хочет вас видеть.

Дани поспешила вслед за писарем. За задней дверью обнаружился квадратный внутренний двор, окруженный высоким забором. У изгороди были составлены деревянные искромсанные чучела и мишени. В противоположном конце высилась караульная башня.

- Капитан изволит отдыхать наверху. По лестнице три пролета. И не вздумайте куда свернуть, я то уши оторву.

Дани кивнула и вошла в башню. Эйрелион следовал за ней. Ступеньки пахли мокрым деревом и можжевельником. Сердце билось где-то в горле, в ушах шумело. Замерев перед дверью третьего этажа, Данака робко постучала.

- Войдите, - раздался мелодичный голос.

Толкнув дверь, она вошла внутрь и очутилась в чем-то вроде кабинета. По центру стоял широкий стол с очень подробной миниатюрой города, до самой последней вывески или клумбы. Над ней, склонившись, стоял темный эльф. Почему-то Дани не была удивлена. Темные эльфы – раса очень скрытная и не общительная. И если уж Фринт кому-то и помог, то только своему соплеменнику.

А вот дроу, увидев их, очень даже удивился. Его аккуратно подстриженные белые брови взлетели вверх.

- Признаюсь, если я и ожидал кого увидеть, то точно не детей, и не павшего эльфа с эльфом.

- Меня прислал Фринт, - храбро начала Данака, но Харлан не дал ей продолжить.

- Откуда ты знаешь Фринта?

- Мы встречались несколько лет назад.

- Где?

- В деревне Флорин. Он остановился у моего хозяина…

- Ты рабыня?

Дани густо покраснела.

- Уже нет.

- Это он тебя освободил?

- Капитан, если вы позволите моей спутнице вставить словечко, у вас не останется вопросов, - миролюбиво перебил его Эйр.

Харлан окинул его оценивающим взглядом.

- Мы встретились несколько лет назад, и он сказал, что если мне надоест моя жизнь, то я могу придти в Рион, к вам, и сказать, что хочу пойти путем ассасина.

- Героем, значит, захотела стать? – хмыкнул эльф. – Ассасинов я не учу.

- Вы должны Фринту услугу. Это – плата.

Дроу закатил глаза.

- Разменяться на такую мелочь. А чем докажешь, что ты действительно его встретила, а не подслушала чей-то разговор?

Данака, поколебавшись, вытащила из-за пазухи цепочку с болтавшимся на ней когтем.

- Он дал мне это.

Харлан вздохнул.

- Ладно, так уж и быть. Пойдете новобранцами в городскую стражу, а там разберемся, что с вами делать. Уотерс! – В кабинет заглянул еще один гном. – Отведи новичков в казармы. Выдай им все необходимое и объясни, как у нас заведено.

- Да, капитан.

Темный эльф махнул рукой.

- Идите.

Данака уже перешагнула порог, когда Харлан окликнул ее:

- Тебя как звать, эльфийка?

- Данака.

- Так вот, Данака. Если встретишь Фринта, передай ему – мы в расчете.

- Пока еще нет, - улыбнулась Дани, и покинула кабинет дроу.

Уотерс отвел их в другую часть города, где почти не было богатых домов, таверн или лавок, зато в изобилии находились хозяйственные постройки, скотные загоны, небольшие огородики и длинные приземистые здания.

- Казармы, - пояснил им гном. – И наше хозяйство. С утра общественные работы, после обеда в классах будете учиться ратной науке, вечером – воинскому делу. На утро все по новой. Каждый десятый день можно покинуть казармы, но за стены города выходить запрещено без грамоты от капитана стражи. Работы назначаются старшими, будете прилежно работать и учиться – отправят помогать на кухне, за провинности – чистить хлев. За пьянство, азартные игры и распутство выгонят сразу. Все ясно?

- Да, - хором ответили Дани и Эйр.

И пока Уотерс широко шагал к одной из казарм, принц тихо шепнул эльфийке:

- Как думаешь, кто нас будет учить?

Данака с сомнением окинула взглядом утоптанные площадки, где махали деревянными мечами молодые люди, эльфы, гномы и орки. Павших эльфов она не приметила.

- Стражники или типа того…

Эйрелион вздохнул.

- Я бы их сам поучил.

- Даже не вздумай предлагать, а то отправишься чистить хлев.

- Я не настолько глуп, - закатил глаза принц.

- Уж надеюсь на это.

Они зашли в одну из казарм. Внутри было сумрачно. Длинный коридор и деревянные распахнутые двери.

- Твоя комната, - Уотерс широким жестом пригласил Данаку внутрь. – Раньше здесь жила Вайна, но она померла от лихорадки пару месяцев назад. Если найдешь какие-то ее вещи, делай, что хочешь.

Дани окинула взглядом убогое серое помещение, в которое едва втискивалась кровать, шкаф и крючок над кроватью, вешать оружие, и сердце ее затрепетало от восторга. Ее собственная комната!

- А почему кровать такая маленькая? Мы же не поместимся вдвоем.

- А вы что, супружники, спать вдвоем? – насупился гном. – Мужское общежитие в другом конце.

Данака захихикала, глядя на озадаченное лицо Эйра.

- Я крикну старшего, чтобы выдал все необходимое. А ты, эльф, иди за мной.

Дани проводила их взглядом и опустилась на комковатый жесткий матрас.

Своя комната!

Ее захлестнуло чувство невозврата к старому. За такой короткий срок с ней столько всего произошло! А сейчас начнется новая жизнь, к которой она так давно стремилась.

Наконец-то она чувствовала себя свободной.

Глава 11: Новобранцы

Солнце едва осветило горизонт, а кадеты были уже на ногах. Данаку разбудил общий шум из коридора, и она вскочила, принявшись лихорадочно одеваться в вещи, выданные Уотерсом накануне. Простая некрашеная рубаха из льна и коричневые портки. Свою старую одежду она выбросила. Единственным напоминанием об Амале остались сапоги, их она заботливо завернула в старый плащ и спрятала под кроватью, где нашла вынимающуюся половицу. Туда же отправились купленный ею кинжал и коготь Лиандора. Волосы она заплела в тугую косу, обернув вокруг головы и закрепив костяной шпилькой.

Так что, закончив свои нехитрые сборы, она выскочила в коридор на общее построение, почти не опоздав. Вдоль шеренги шла высокая девушка, одетая не в пример лучше них самих: высокие замшевые сапоги с квадратным каблуком обхватывали всю голень, отвороты были украшены серебряной вышивкой. Штаны обтягивали стройные ноги и ягодицы так, что Дани даже слегка позавидовала. Сверху на нее был надет черный кожаный дублет с серебряными заклепками. Светлые волосы стянуты на затылке в хвост так туго, что синие глаза стали слегка раскосыми. Тонкие губы сжаты в линию. Руки она скрестила на груди, а ее инструктаж гремел на всю казарму:

- Сегодня после полудня к нам приедет герцог Эштон Верден с инспекцией. Я не желаю видеть кислые рожи, нечищеные сапоги, расхлябанные рубахи и ваши деревенские манеры. Первый отряд – на хозяйственные работы у восточной стены. Второй – на плац. Третий идет в класс. Вопросы есть?

- Нет, госпожа лейтенант! – хором ответили кадеты.

- И еще, - лейтенант прошлась по строю, окидывая взглядом знакомые лица. На Дани она задержалась всего секунду. – До меня дошли слухи об азартных играх в казарме. Если я найду у кого-нибудь кости, этот кадет отправится пешком в Аэрен вымаливать прощение у Каина-Освободителя. Вам все понятно?

- Так точно, госпожа лейтенант!

Девушка остановилась и резко хлопнула в ладони.

- Все. Старички – на завтрак. Новичок – остаться.

Шеренга сразу зашевелилась. Кто-то бросил на Дани быстрый любопытный взгляд, до нее донеслись шепотки и смешки. Через несколько мгновений коридор опустел. Остались только Данака и лейтенант.

Та смерила эльфийку взглядом с головы до ног.

- Имя.

- Данака, павший эльф.

- Расу я и без тебя вижу. Откуда пришла?

- Из Флорина.

- Понятно.

Лейтенант сцепила руки за спиной и чуть склонила голову, разглядывая Дани как вещь, которую предстоит оценить на прочность.

- Слушай внимательно, Данака из Флорина. Скажу один раз, второго не будет. Меня зовут лейтенант Лара Вэлл. Обращаться ко мне только по званию. Встаешь по первому удару в колокол. Опаздываешь – получаешь наказание. Приказы исполняешь сразу и без вопросов. Здесь нет друзей и врагов. Не суй нос в чужие дела и не воображай, что к тебе будет особое отношение потому, что ты новенькая, молодая или хорошенькая. Тут быстро выбивают дурь из головы.

- Да, госпожа лейтенант, - послушно произнесла Данака.

- Если умеешь что-то делать – покажешь на занятиях. Если не умеешь – молчи и учись. Хуже новичка, который ничего не умеет, только новичок, который хвастает. Таких я терпеть не могу. – Она помолчала, потом чуть мягче добавила: – Первый месяц будешь уставать так, что ночью не почувствуешь ни матраса, ни собственных костей. Это нормально. Будет хотеться сбежать, послать всех к черту или рыдать в подушку. Это тоже нормально. Но старайся другим не показывать своих слабостей.

- Не буду, госпожа лейтенант, – тихо добавила Дани. – Мне некуда идти.

- Здесь много таких, неприкаянных. Это тебя прислал Харлан?

- Да.

Лара хмыкнула.

- Посмотрим, можно ли сделать из тебя героя. – Лейтенант окинула Дани придирчивым взглядом. – Иди завтракать. Через четверть часа плац. И если ты свалишься после первого круга, постарайся сделать это не мне под ноги.

Столовая помещалась в длинном низком здании напротив конюшен. Оттуда уже тянуло хлебом, овсяной кашей и подгоревшим луком. Внутри было жарко и тесно. Под потолком висели закопченные лампы, вдоль стен тянулись грубо сколоченные столы, отполированные локтями и мисками до матового блеска. На полу местами хрустела старая солома, а у входа стояла бочка с водой и кружка на цепочке.

На раздаче две гномки-поварихи в белых колпаках разливали в оловянные чашки жидковатую овсяную кашу. Рядом лежали ломти серого хлеба, еще теплого, и стоял огромный котел с горячим травяным чаем.

Данака взяла свою миску и начала высматривать Эйра, когда из другого конца зала он замахал ей рукой. Принц был почти неприлично оживлен. Увидев Данаку, он встал, взял свою миску и без малейшего смущения перебрался поближе к ней.

И только когда он сел рядом, эльфийка заметила, что у него распухла переносица.

- Во имя Астер! – вырвалось у нее. – Что у тебя с лицом?

Эйр улыбнулся и с удовольствием откусил хлеба.

- Доброе утро и тебе тоже.

- У тебя нос разбит!

- Пустяки, – отмахнулся он с неожиданной бодростью, зачерпывая кашу.

Вкус ему не понравился, но, мудро рассудив, что другой еды не будет, проглотил ее.

Эльфийка подалась вперед.

- Эйр.

Он вздохнул.

- Ладно. Один из кадетов решил, что я слишком хорошо одет. Другому понравился мой меч. После отбоя они позвали меня выйти «поговорить». Разговор вышел короткий и поучительный.

- И тебе сломали нос?

- Сначала пытались угрожать, потом хотели забрать меч. После того, как я уложил одного в грязь, второй заехал мне кулаком по лицу. Ну его я тоже отправил полежать.

- Ты идиот, – тихо сказала Дани.

- Возможно, – легко согласился Эйрелион. – Но в свое оправдание скажу: начал не я.

Он с явным аппетитом глотнул чаю.

- А где был ваш старший?

- Наш лейтенант? – Эйр усмехнулся. – В двух шагах, как выяснилось. Дал нам закончить, а потом велел всем троим отжиматься до тех пор, пока все не свалились без сил. Его зовут Пабрис. Огромный, седой, с таким голосом, будто у него вместо горла медный колокол. Полагаю, лет двадцать назад он мог бы уложить одним ударом войско. Но хватит уже обо мне. Как сама?

- Ну, у меня все гораздо проще. Вещи я сразу припрятала, а после построения получила парочку хороших советов от лейтенанта.

- Я ее видел. Горячая штучка. В мужской казарме на нее каждый первый пялился.

Данака закатила глаза и принялась за еду. Времени на завтрак оставалось все меньше.

- Кстати, – сказал Эйр, ткнув ложкой в миску, – если здесь вся еда такая, нам стоит срочно стать образцовыми кадетами. Я не готов есть эту кашу до старости.

- Милорд привык питаться жареными каплунами с соусом из молока девственниц? – заметил кто-то у него за спиной.

Оба обернулись. За спиной у них стоял широкоплечий парень с перебитой бровью – один из тех, с кем ночью подрался Эйрелион. Губы у него кривились в неприятной полуулыбке. Липкий взгляд так прошелся по Дани, что ей стало неловко.

- Нет, только соусом, - невозмутимо ответил принц и вернулся к еде.

За их столом несколько кадетов громко заржали. Парень нахмурился, но не нашелся с ответом. А Эйр, будто ничего не произошло, снова повернулся к Данаке и вполголоса сказал:

- Видишь? Я начинаю нравиться людям.

Он поднял кружку с чаем, будто говорил тост, и осушил ее.

Снаружи уже звонил колокол. Кадеты побросали еду и метнулись на улицу. Дани и Эйр последовали за ними.

Во дворе уже строили шеренги. Солнце только поднималось, но воздух уже давал неясное обещание полуденной жары. На одном краю площадки стояли деревянные чучела и стойки с учебным оружием, на другом – бочки с водой и черпаки.

Лара Вэлл стояла посреди двора, заложив руки за спину. Рядом с ней возвышался мужчина, которого Данака сразу узнала по описанию Эйра – лейтенант Пабрис. Огромный, седой, с лицом, будто вырубленным топором из старого дуба, с огромным боевым топором на поясе. Эйрелион забыл упомянуть только одно: Пабрис был орком. Дани с трудом заставила себя не таращиться. Даже для орка лейтенант был невероятно огромен.

- Второй отряд – ко мне, – рявкнула Лара. – Все новенькие тоже сюда. Первый и третий – в классы и за работу!

Кадеты засуетились. Данака заняла свое место в строю, встав рядом с Эйром. Во втором отряде оказалось пятнадцать кадетов.

- Шевелитесь! Или вы сюда пришли цветочки нюхать?

- Для начала – три круга вокруг казарм. Кто отстанет – побежит еще два. Кто начнет ныть – узнает, как я отношусь к нытикам. Вперед! – Лара хлопнула в ладоши.

Дани рванула вместе со всеми. Первые десятки шагов дались легко, но затем дыхание сбилось. Земля под ногами была неровной, солнце било в глаза, а впереди мелькали чужие спины, задавая темп, который ей казался безумным. После первого круга в боку закололо, после второго пересохло во рту, а слюна стала густой. К третьему в груди стало горячо. Рядом с ней тяжело дышала рыжая девушка с веснушками. На повороте она оступилась, но Данака успела подхватить ее за локоть.

- Осторожнее, – выдохнула эльфийка.

- Спасибо, – прохрипела та в ответ.

Когда они, наконец, остановились, ноги у Дани дрожали так, что она боялась упасть под ноги лейтенанту.

- Упор лежа принять!

Земля была сухой, теплой и шершавой. Ладони сразу стали сухими от пыли. Данака считала про себя, стискивая зубы. Если бы не три года тренировок, она бы рухнула после пятого отжимания. На двадцатом разе руки начали трястись, на тридцатом плечи зажгло огнем. Рыжая девушка всхлипнула сквозь зубы.

- Достаточно, - прогремел Пабрис. И его голос действительно напоминал медный колокол. – Берите мечи со стойки.

Учебный клинок лег в руку привычно, но тело после бега и отжиманий стало ватным. Лара ходила вдоль строя и поправляла стойки своим кадетам, Пабрис – своим. Остановившись перед Данакой, она молча взяла ее запястье и чуть опустила клинок.

- Не задирай плечо. Устанешь через две минуты.

- Да, госпожа лейтенант.

Лара отошла на шаг.

- Выпад. Назад. В сторону. Еще раз. И еще.

Солнце поднималось все выше. Пот стекал по спине, рубаха липла к телу. Дани повторяла движение за движением, чувствуя, как ноют бедра и плечи. Лара не давала им ни секунды покоя.

- Эльфийка! – рявкнула она в какой-то момент. – Шаг в сторону, а не назад!

Данака тут же исправилась. Рядом кто-то ойкнул, получив по костяшкам деревянным мечом. Лара тренировала жестко, не жалея никого. Но Дани, стиснув зубы, чувствовала странное удовлетворение. Здесь не было ни Шорхи, ни Мэригота, ни Амала. Никто не решал за нее, кем ей быть. Только собственное тело, плац и оружие в руке.

К полудню их погнали к бочкам с водой. Кадеты пили жадно, умывались, плеская себе в лицо мутноватую прохладную жидкость. Данака зачерпнула ковш и вылила себе на шею, смывая соленый пот, и от облегчения даже зажмурилась.

- Не расслабляться, – донесся голос Лары. – Через час инспекция. Привести себя в порядок. И если я увижу хоть одну не заправленную рубаху или грязные сапоги, отправитесь чистить конюшню.

Началась такая суматоха, какой Дани давно не видела. Кадеты чистили обувь пучками травы, скребли ножами. Кто-то полоскал рубаху в бочке, другой причесывался, глядя на свое отражение в ковше. Рыжая девушка, с которой Дани бежала утром, подскочила к ней.

- Давай волосы поправлю?

И, не дожидаясь ответа, принялась расплетать ей косу.

- Меня зовут Триша.

- Данака.

- Новенькая?

- Ага.

- Я тоже здесь всего третий месяц. Не бойся, в первый день всегда кажется, что ты вот-вот умрешь.

Герцог приехал верхом, в сопровождении Харлана. На герцоге был темно-синий бархатный дублет с серебряной вышивкой, на груди поблескивала золотая пряжка с гербом Риона: два пшеничных колоса, заключавшие в себе миниатюрное солнце. Лицо у него было уставшим и узким, над губой росла тонкая щеточка усов. Он спешился и прошелся вдоль строя, заложив руки за спину.

- Сброд как сброд, – произнес он негромко, но так, что услышали все. – Однако воняют терпимо.

Лара и Пабрис даже глазом не повели.

Герцог останавливался то перед одним кадетом, то перед другим, задавая короткие вопросы: как звать, откуда пришел, умеешь ли читать, держал ли раньше в руках оружие. Когда дошел до Дани, смерил ее взглядом.

- Эльфийка? Редкость для наших мест.

- Сэр, она здесь по моему приказу, - произнес Харлан. – Хочу посмотреть, что из нее выйдет.

Герцог чуть приподнял бровь, но ничего не сказал, пошел дальше.

Эйр стоял чуть дальше. Даже в простой рубахе и с потемневшими волосами он умудрялся держаться так, будто был не кадетом, а целым лейтенантом. Нос у него распух еще сильнее, но это не мешало его воинской выправке. Когда инспектор остановился перед ним, Дани даже замерла.

- Имя?

- Эйр.

- А дальше?

- Не знаю. Просто Эйр, пришел из Аэрена.

- Меч держишь неплохо, – заметил герцог. – Кто-то учил тебя?

- Отец работал на храмовой конюшне. Иногда жрецы давали помахать палкой вместе с ними.

- Зачем пришел?

- За лучшей долей. Не хочу быть конюхом.

Герцог хмыкнул и двинулся дальше. После осмотра им дали ровно столько времени, сколько нужно, чтобы проглотить луковую похлебку с редкими кусочками мяса. Оголодавшая Дани справилась с ней за пять минут, обжигая губы и язык. Ничего вкуснее этого супа она не ела в жизни.

Во второй половине дня начались занятия в классе. В длинном помещении с узкими окнами, лавками и большой доской на стене пахло мелом и старой древесиной. За кафедрой стоял сухой пожилой гном с перепачканными чернилами пальцами.

- Я мастер Ильт, – представился он. – Буду вбивать вам в головы то, что должно там быть у любого хорошего стражника. Городской стражник обязан не только махать мечом, но и знать законы, улицы, пошлины, сигналы тревоги, порядок смены караула и гербы купеческих гильдий. Тупой стражник опаснее вора. Вопросы?

Вопросов не было.

Ильт заставил их записывать названия кварталов Риона, обязанности караулов, штрафы за драку, кражу, порчу имущества, незаконную торговлю и ночной шум. Дани писала быстро и аккуратно, внутренне радуясь тому, что Мэригот не зря заставлял ее вести счета. Половина класса, как выяснилось, совсем не умела писать и читать.

Под конец урока в окно ударил закатный свет. Воздух в классе стал тяжелым, густым от жары и усталости. У многих кадетов головы клонились на грудь. Эйр, сидевший рядом с ней, сонно подпирал кулаком щеку, но глаза у него были открыты. Он поймал ее взгляд и едва заметно закатил глаза.

Когда урок закончился, их снова выгнали на плац.

- Наводим порядок! – объявил Пабрис. – Наполняем бочки из колодца, оружие чистим и убираем по местам, разбитые чучела заменяем новыми.

Солнце уже клонилось к закату, но жара не спадала. Раскаленный плац обдавал жаром. Кадеты напоминали побитых собак. Закончив уборку, Дани опустилась на колени у бочки, зачерпнула воды и плеснула себе в лицо. Мир чуть качнулся.

- Жива? – раздался над ней голос Эйра.

Она подняла голову. Принц выглядел немногим лучше нее – волосы выбились из хвоста, рубаха прилипла к телу, под глазами залегли тени, а разбитый нос делал его вид одновременно жалким и смешным.

- Не уверена…

- Скоро станет легче, - сочувственно произнес принц. – Руки целы?

Он осторожно взял ее ладони в свои. На коже успело вздуться и лопнуть несколько мозолей.

- У меня осталось немного эликсира.

- Не надо, - Данака убрала руки. – Нужно привыкать.

На ужин им дали гороховую похлебку и кислое молоко. Дани ела молча, от усталости не чувствуя вкуса. Когда она, наконец, добралась до своей комнаты, на небе уже выступили первые звезды. Дани закрыла за собой дверь и просто прислонилась к ней спиной. В крохотной комнате было темно, тихо и так хорошо, будто весь мир на минуту оставил ее в покое.

Она стянула сапоги, села на кровать и только тогда поняла, что пальцы у нее дрожат так сильно, что не сразу удается развязать пояс. Болели плечи, ноги, спина, ладони. В голове стоял гул: в нем эхом раздавались голоса Лары и Пабриса, звон колокола, стук мечей, шорох страниц в классе.

Новая жизнь началась не как красивая сказка. Она началась потом, пылью и смертельной усталостью. Но почему-то именно сейчас, сидя в своей тесной комнатке, Дани чувствовала себя счастливой. Она легла, даже не расплетая косы, и уснула раньше, чем успела подумать о завтрашнем дне.

Глава 12: Казармы

Первый месяц в казармах, как и обещала Лара, выдался трудным. Сил у Дани оставалось только доползти до кровати и уснуть мертвым сном. Эйрелион справлялся лучше, давала о себе знать та подготовка, которую он прошел, будучи принцем. В тех редких случаях, когда их ставили работать вдвоем, он критиковал стиль обучения Пабриса и Лары.

– Они не пытаются учить, а просто выбраковывают слабых и безвольных. Оставшиеся чему-то да научатся, станут сносными стражниками в гарнизоне, а на их место придет пачка других, таких же глупых и никчемных.

Данака вздохнула. Обучение она представляла себе по-другому.

– Просто мы не там, куда шли. Чтобы стать героями, нужно учиться в Храме, а не здесь. Но чтобы попасть туда, нужно доказать, что мы не слабые. Я слышала, как Лара и Пабрис обсуждали, кого отдадут в Храм после сбора урожая. В прошлом году не отправили никого.

Эйр фыркнул.

– Даже не сомневайся, что туда отправимся мы.

– Ты – точно, Пабрис в тебе души не чает, ставит в пример на каждом занятии. А я не могу похвастаться тем же.

– Дани, я тебя тут не брошу одну. Надо будет – скажу, что без тебя никуда не поеду.

– Мне не нужен защитник.

– Мне больше нравится «друг».

Друзей у Дани было немного. За шесть месяцев в казармах – Триша, с которой она познакомилась в свой первый день, была дочерью рыбака, сбежавшей из дома, когда отец решил выдать ее замуж за старого беззубого мясника, да Эйр. На этом список заканчивался. У Эйрелиона дела обстояли еще хуже. Те двое, с которыми он подрался в первый день – Дани позже узнала, что их зовут Миро и Кан – усиленно распускали грязные слухи. Принцу на них было плевать, он ходил у лейтенанта в любимчиках, что еще больше раздражало этих двоих.

Первую неделю Дани жила в каком-то мутном тумане из боли, голода и недосыпа. Колокол вырывал ее из сна на рассвете, и она вскакивала, не сразу понимая, где находится, натягивала рубаху на ходу, кое-как заплетала волосы и выбегала в коридор, где такие же сонные и раздраженные кадеты строились в шеренгу. Они получали распределение – всего было три отряда, каждый из которых направлялся на тренировки, учебу или общественные работы.

Потом начинался день, который мало отличался от предыдущего. Пабрис учил их так, будто они были бестолковыми цыплятами. Если кадет держал меч плохо – получал болезненный тычок деревянным клинком. Если терял равновесие – лейтенант сам валил его в пыль и приказывал вставать. Если кто-то начинал ныть, Пабрис даже не повышал голос – просто называл имя и отправлял несчастного после занятий чистить навоз в хлеву.

Лара была хуже. Орк хотя бы видел в каждом будущего бойца. Лара – лишь слабое место, которое следовало нащупать и нажать пальцем. На занятиях она двигалась вдоль строя, как хищная птица, выискивая слабых. За слабость она принимала все что выбивалось из нравившейся ей картины мира: сбившееся дыхание, дрожащие ноги, неправильные стойки или слабый хват оружия. Дани дала себе зарок, что лучше умрет, чем проявит при ней слабость, поэтому по вечерам руки и ноги у нее тряслись так, что ложка выбивала дробь о края миски. Появившиеся на ладонях кровавые волдыри успели вздуться, лопнуть и нехорошо загноиться. Триша дала ей заживляющую мазь, пахнувшую так дурно, что слезились глаза, но это помогло. На утро весь гной ушел, а корка подсохла, а через несколько дней совсем отвалилась, обнажив ставшую грубой и твердой кожу.

Один раз после дождя их послали чинить изгородь в хлеву. Глина липла к сапогам так, что каждый шаг приходилось выдирать с усилием. Неприятная морось стекала за ворот, рубаха прилипала к телу, а пальцы скользили на мокром дереве. Хрюшки сочувственно хрюкали, тыкаясь рыльцами в скользившие сапоги, и Дани чувствовала себя несчастной.

В другой день их отправили на кухню, чистить репу, лук и картофель на весь гарнизон. Дани сначала обрадовалась, решив, что сегодня будет легкий день. Но уже к полудню спина у нее затекла сильнее, чем на плацу, а глаза слезились от лука так, что она почти ничего не различала. Эйрелион сидел рядом. Кинжал в его пальцах всегда танцевал, а вот нож он держал настолько неловко, что Данаке то и дело хотелось показать, как надо.

– Если бы Маркус меня сейчас увидел, он бы сгорел от стыда, – произнес Эйр, смахнув мокрые волосы с потного лба.

– Не сгорел бы, – буркнула Дани, поднимая на друга глаза. Корни волос у Эйра поблескивали пепельным серебром. – Тебе пора обновить прическу.

Эйр нехотя кивнул. У него было запасено достаточно коры дуба, чтобы не беспокоиться об этом ближайшие несколько месяцев.

Время шло, и она менялась. У Дани окрепли руки и плечи, движения стали короче и точнее. Она больше не задыхалась после первого круга и научилась есть быстро, не отвлекаясь на разговоры, а ночью спала чутко, как кот. Казарма с ее скрипами, кашлем за стеной, руганью в коридоре и утренним звоном колокола стала чем-то привычным. Прежняя жизнь подернулась дымкой тумана, и, если свои будни во Флорине Дани помнила довольно хорошо, то путешествие в Аэрен и события, произошедшие там, стали казаться чем-то далеким и нереальным.

Эйрелион тоже менялся, хотя и по-другому. Пропали его аристократичная гладкость и белизна. Солнце тронуло лицо загаром, ветер и пыль сделали кожу грубее, а постоянные тренировки налили тело силой. Даже Триша как-то шепнула Данаке, глядя вслед принцу, когда тот шел через двор с ведрами на коромысле:

– Иногда он кажется мне земным воплощением самого Каина.

Дани тогда только хмыкнула, но про себя согласилась. Девицы ходили за ним стайками, провожая даже в нужник. Как-то раз, за чисткой картошки, Эйр спросил у Дани, как ему отделаться от этой толпы.

– Отдай предпочтение одной, – посоветовала она. – Парочка улыбок, и они передерутся между собой, забыв о твоей персоне.

Эйру идея понравилась, и в тот же вечер он сопроводил на ужин Тришу и сам принес ей поднос с едой. Перед отбоем он проводил ее до комнаты и поцеловал руку. После его ухода вся женская казарма гудела, как улей. Дани только закатила глаза.

Данака и Эйрелион приехали в Рион в начале осени, а сейчас была ранняя весна. Унылые голые ветви деревьев наливались нежно-зелеными почками. Солнце проглядывало сквозь плотную серость, заставляя подтаивать на лужах и в бочках корку льда. В начале зимы им выдали плотные овчинные тулупы и меховые плащи, выглядевшие так потрепано, будто они застали освобождение Грандора. Изо рта валил пар, но Данака не чувствовала холода: после пробежки и разминки на плацу хотелось сбросить с себя всю неудобную громоздкую одежду.

На следующее утро Пабрис объявил учебные поединки перед всем двором. Когда против Дани поставили Кана, тот осклабился так довольно, будто весь месяц только и мечтал накостылять ей. Он был тяжелее ее раза в два и выше на две головы. Эльфийка бросила короткий взгляд на свою наставницу, как бы спрашивая: «зачем?», но та лишь приподняла одну бровь. Подобные проверки надоели Дани до чертиков.

Она встала в стойку и вспомнила все, чему ее учили месяц, все тренировки с Эйром, Амалом и три года махания палкой в полях господина Мэригота. Кан был сильнее и тяжелее. Первый же его удар чуть не вышиб руку из сустава. Второй она увела вниз. Третий приняла на щит, шагнула в сторону и ткнула его в ребра концом тренировочного меча. Он зарычал и пошел напролом, надеясь задавить ее силой. Дани отступила, ожидая замаха, и когда инерция понесла Кана вперед, поднырнула под его руку, зло ударила по кисти. Меч вылетел у него из пальцев.

Во дворе стало тихо.

– Подними оружие, – холодно приказал Пабрис.

Лицо Кана побагровело. Дани поняла, что если он попадет по ней хоть раз, то отправит на больничную койку на несколько недель.

– Она победила, – возразила Лара. – Поединок окончен.

Пабрис недовольно крутанул усы, но спорить не стал.

– Он запомнит это унижение, – тихо сказала ей Триша, когда Данака вернулась в строй. – Будь осторожна.

Долго ждать не пришлось. Ночью Дани проснулась от того, что кто-то зажал ей рот.

Сон рассыпался мгновенно. Она дернулась, еще не успев понять, где находится, и тут же услышала над самым ухом тяжелое чужое дыхание.

– Тише, павшая, – прошептал знакомый голос. – А то всех перебудишь.

Миро.

Ее прижали к тюфяку так сильно, что хрустнули доски, из которых была сколочена кровать. Темнота в комнате была густой, только из узкого окна на пол падал блеклый лунный свет. Дани рванулась, но тяжелая рука Миро стиснула ей запястья, вдавив их в матрас.

– Такой ты мне больше нравишься, – раздался голос Кана со стороны изножья кровати.

Даже в полутьме Данака различила его кривую ухмылку. Она попыталась ударить его ногой, но Миро навалился сильнее, придавив ее всем весом. Дани запаниковала и забилась под ним, мотая головой и пытаясь вывернуться. Миро дернул ворот рубахи. Ткань натянулась, затрещав, и лопнула, обнажив плечо и ключицу.

Кан присвистнул.

– Хорошо выглядишь.

Его рука по-хозяйски скользнула вниз, сжимаясь там, где ему хотелось. Дани забилась под Миро с такой силой, что тот едва удержался.

– Держи ее крепче, – раздраженно бросил Кан. – Чего она как кошка дикая?

– Тихо, – прошипел Миро. – А то хуже будет.

– Да ладно тебе, – хмыкнул Кан. – Может, ей даже понравится.

Он потянулся к ремню на своих штанах, не сводя с нее глаз. В голосе его было что-то такое, от чего Дани стало пробрало до самых костей. Затем он наклонился и начал задирать ее рубаху вверх. Она рванулась и вслепую ударила ногой, а Миро сумела укусить за ладонь. Тот взвыл сквозь зубы и ударил ее по лицу так, что в глазах вспыхнули красные искры.

– Сука! Держи крепче, чего жалеешь ее?

Дани не слышала этих слов. В висках стучала кровь, мелькнула дикая бессвязная мысль: ну почему она убрала кинжал под половицу? Нужно было держать под подушкой! То, что ее руки были плотно прижаты к тюфяку, ускользало. Она зажмурилась на миг и тут же открыла глаза, потому что за дверью раздался скрип.

Она распахнулась с грохотом, ударившись о стену. В проеме стоял Эйр – босой, в одних штанах, с мечом в руке. На мгновение в его глазах мелькнул такой ужас, что у нее самой перехватило дыхание. Он увидел ее, прижатую к кровати, с разорванной рубахой, с чужой рукой на теле и опухшей щекой.

А потом ужас исчез. Осталась только ярость, белая, как пламя Зор’Гата.

– Убери от нее руки.

– А то что? – ухмыльнулся Кан.

Эйр в два шага пересек комнату и ударил его рукоятью меча прямо в лицо. Раздался хруст. Кан отлетел к стене, хватаясь за нос, кровь мгновенно залила его физиономию.

Миро вскочил, но поздно. Эйр уже был рядом. Он схватил его за шиворот и швырнул на пол с такой силой, что грохот разнесся на всю казарму. Миро выругался, попытался подняться, но Эйр пнул его в живот, потом ударил кулаком в челюсть.

Кан, захлебываясь кровью, бросился на принца. Все трое рухнули на пол. Меч выскользнул из руки принца и звякнул о доски. Дани сползла с кровати и почти вслепую бросилась к половице. Доска никак не хотела поддаваться, дрожащие пальцы соскальзывали, не находя зацепку. Она обернулась.

Миро сидел на Эйре сверху, пытаясь вцепиться ему в горло. Кан поднимался, шатаясь.

Половица, наконец, поддалась. Дани схватила кинжал и бросилась на Миро.

Эйр, увидев Данаку, рявкнул:

– Назад!

Но она уже ударила. Кинжал вошел в руку по самую рукоять. Миро взвыл и скатился с Эйрелиона. В коридоре уже гремели шаги. Двери распахивались одна за другой.

– Что тут происходит?! – раздался резкий окрик Лары.

Она ворвалась в комнату, по пятам за ней шел Пабрис.

Увидев следы борьбы, размазанную по лицу Кана кровь, кинжал в руке Миро и разорванную рубаху Дани, лейтенант замерла на пороге. Лицо ее стало ледяным.

– Что здесь происходит? – громыхнул орк.

– Они вломились к ней ночью. Хотели… – перехватив взгляд Дани, Эйр замолчал. Но и не договорив, сказал достаточно.

В комнате повисла мертвая тишина.

– Взять их, – глухо приказал Пабрис столпившимся за его спиной любопытным кадетам.

Через минуту обоих уже волокли на улицу.

Когда шум в коридоре начал стихать, Дани поняла, что все еще стоит в порванной рубахе. Зябко поежившись, она попыталась прикрыться.

– Ты не ранена? – робко спросил Эйр.

Эльфийка покачала головой. Горящая щека и разбитая губа казались мелочью по сравнению с тем, чего она смогла избежать. Принц стоял рядом, тяжело дыша.

– Как ты здесь оказался? – спросила Лара.

Он кивнул.

– Чутко сплю, услышал возню. Увидел, как они встали и пошли куда-то посреди ночи. Не знаю, наверное, какое-то чутье подсказало идти следом… – эльф искоса посмотрел на Дани.

– Разбираться будем завтра. – Лейтенант окинула взглядом бардак и двух друзей и вышла из комнаты, оставив их одних.

Дани осталась стоять посреди комнаты, прижимая к груди разорванную рубаху. Щека горела, на запястьях пульсировал след от чужих пальцев. От того, какой слабой и беззащитной она вдруг оказалась, внутри все клокотало. Она стиснула зубы и сердито выдохнула.

Эйрелион поднял с пола учебный меч и положил на стол. На губе у него запеклась кровь, а под глазом наливался синяк. Волосы растрепались, пепельно-русые пряди падали на лицо, и от этого он казался старше и жестче, чем обычно. Несколько мгновений он просто смотрел на Данаку, явно не зная, что делать дальше.

– Я… наверное, посторожу за дверью, а ты поспи.

– Не уходи, – вырвалось у нее почти умоляюще. Ей стало страшно при одной мысли, что она останется одна.

Эйр замер. На секунду у него на лице появилось совершенно мальчишеское, беспомощное выражение, будто он не понимал, что от него требуется дальше.

– Ладно. – Немного помедлив, он шагнул к кровати и поднял с пола одеяло. Отряхнув с него пыль, протянул Данаке. – Держи.

Она взяла одеяло, закуталась в него, и только сейчас поняла, как замерзла.

– Давай сядем.

Они опустились на тюфяк, и матрас между ними просел.

– Ты босиком прибежал? – спросила она, заметив его ноги.

– Да.

– И без рубахи.

– Не до нее было.

Эйр повернулся к ней вполоборота. Взгляд его скользнул по лицу, задержался на щеке.

– Сильно болит?

– Терпимо.

– Можно посмотреть?

Дани кивнула.

Эйр подался ближе и очень осторожно провел большим пальцем у нее под скулой, едва задевая кожу. От его пальцев пахло металлом и древесной пылью. Прикосновение было легким, почти невесомым, но у Дани по спине все равно пробежали мурашки.

– Приложить бы что-то холодное. Давай сбегаю на кухню?

– Не надо. Переживу.

Эйрелион еще никогда не был так близко к ней. Дани увидела тонкий шрам у него на подбородке, тень от длинных ресниц на щеках, свежую кровь в уголке губ. Он излучал живое человеческое тепло.

– Если хочешь, я могу посидеть здесь, пока ты не уснешь.

– Мне будет спокойнее, если ты останешься до утра.

– Принято.

Дани легла, плотнее завернувшись в одеяло. Эйр устроился рядом, оставив между ними расстояние, как это было у походного костра.

– Эйрелион?

– М?

– Спасибо.

– Не за что.

– Есть за что.

Он повернул голову к ней.

– Любой поступил бы также.

В темноте его лицо было совсем рядом, и от этой близости сердце у нее вдруг застучало быстрее. Дани закрыла глаза, но почти сразу поняла, что так не уснет.

– Эйр?

– М?

– Обними меня...

Он придвинулся ближе и приподнял руку. От него шло такое ровное, живое тепло, что тело перестало дрожать. Эйр очень осторожно обнял ее поверх одеяла. Дани устроилась поудобнее, положив голову ему на плечо.

– Так лучше?

– Угу.

– Хорошо.

Его подбородок почти касался макушки. Дани слышала спокойное и сильное биение его сердца. Под рукой была его теплая грудь, и от этого простого ощущения в ней разливалось странное, тихое умиротворение. Как будто мир все еще мог быть жестоким и опасным, но только не здесь. Что было бы с ней, прогони она его в тот день, когда он напросился в попутчики? Данака подозревала, что в тот момент принцу, едва покинувшему дворец, окружающий мир казался куда более страшным, чем ей, и он тоже искал защиты. Но сейчас все переменилось.

Рядом с ним Данака чувствовала себя в безопасности. За окном уже начало светать, когда она, наконец, провалилась в сон. Ей показалось, что губы Эйра легко коснулись ее волос на макушке, но она не была уверена, что это не сон.

Глава 13: Изгнание

Утро выдалось мутным и серым. Дани чувствовала себя настолько разбитой, что едва нашла силы встать с кровати. Эйра рядом уже не было. На краткий миг ей показалось, что все произошедшее – дурной сон, но пятна крови на полу подсказывали, что это не так.

В дверь постучали, и внутрь заглянула Триша.

– Дани, доброе утро! Лейтенант велела зайти к ней до построения.

– Ладно, спасибо, Триш.

Лара ждала ее в маленьком служебном кабинете за плацем. Окно там было узкое и длинное, свет с него падал ровно на стол, заваленный бумагами. Сама лейтенант стояла рядом, перебирая какие-то приказы. Услышав шаги, она подняла голову.

– Закрой дверь.

Эльфийка послушалась.

– Данака, – начала лейтенант, сцепив руки в замок и глядя на нее сверху вниз. – Ночной инцидент – это нечто, не характерное для ученических казарм в Рионе. Я работаю здесь много лет, но с таким сталкиваюсь впервые. – Она немного помолчала, и шестое чувство подсказало Дани, что дальнейшие слова не сулят ей ничего хорошего. – До твоего появления Миро и Кан были образцовыми кадетами. Они дуболомы, которым куда-то еще, кроме городской стражи, путь заказан. Глуповатые, но исполнительные и надежные. А теперь один сидит с разбитой мордой внизу под замком, второй в лазарете, и оба обвиняются в тяжком преступлении. За полгода рядом с тобой.

– Они вломились ко мне ночью!

– Я знаю, что произошло, – резко оборвала Лара. – Не перебивай.

Дани стиснула зубы.

– Я не говорю, что ты виновата, – продолжила лейтенант. – Я о другом. Ты девушка видная, статная. Тебе в самый раз быть горничной при знатной госпоже. Я могу помочь тебе устроиться к Верденам, и ты проживешь куда лучшую жизнь.

– Я не хочу быть горничной. – Обида, несправедливость и злость захлестнули Данаку с головой. – Двое ублюдков, полезших ко мне ночью, для вас ценнее, чем я?

– Пойми правильно, – мягко сказала Лара. – Это место не для тебя. Даю тебе время до вечера, после ужина тебя не должно быть здесь.

– Значит, таково правосудие в Дионе? – горько усмехнулась Дани, глаза которой начало жечь.

– Мне очень жаль, – судя по голосу, Ларе действительно было жаль, и она считала, что поступает правильно.

В дверь коротко постучали и, не дожидаясь дозволения, вошли.

Харлан был в форме капитана стражи и темно-синем плаще, оттенявшем пепельную кожу. При его появлении Лара отступила на шаг и склонила голову.

– Капитан.

– Лейтенант Вэлл.

Дроу перевел взгляд на Данаку.

– Вижу, разговор начался без меня.

– Я как раз собиралась...

– Дальше я сам.

Лара поджала губы, но спорить не стала. Только коротко кивнула и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Оставшись с Данакой наедине, Харлан прошелся по кабинету и остановился у окна.

– Всего полгода в казармах, а уже стала участницей скандальной истории.

– Не по своей воле.

– Кажется, я начал понимать, почему Фринт просил за тебя.

Дани пожала плечами.

– Это было так давно, что я уже ни в чем не уверена.

– Сегодня после полудня из Риона в Ринду отправляется купеческий караван. Ты поедешь с ним. В храме Евы тебя примут как ученицу. Дальше все зависит от тебя.

Дани моргнула, не сразу осознав услышанное.

– В храме Евы?

– Увы, среды жрецов Астер или Каина у меня нет связей. Поэтому только так.

У Дани закружилась голова. Мечта оказалась настолько близко, что страшно было поверить.

– Вы правда отправляете нас туда?

– Нас? Я говорил о тебе.

– Но мы пришли вместе…

– А уедешь ты одна. Мне стоило невероятных трудов уговорить жриц принять тебя на обучение, и я сделал это только чтобы вернуть долг Фринту. О твоем дружке уговора не было.

Восторг внутри угас. Дани ощутила пустоту, такую большую, что хотелось выть.

– Я могу хотя бы попрощаться? – тихо спросила она.

– Конечно. В полдень подходи к восточным воротам. Дольше караван ждать не станет.

Дани вскинула голову.

– Ладно.

– И возьми это.

Харлан протянул ей кинжал, который она воткнула в плечо Миро и забыла про него напрочь.

– Спасибо.

– Удачи, павшая, – улыбнулся Харлан и вышел из кабинета.

Дани последовала на улицу с тяжелым сердцем. На плацу уже слышались пыхтение, стук деревянных мечей и громовой голос Пабриса. Эйр был среди них. Он стоял в центре круга с завязанными глазами, лоснясь от пота, и улыбался, а пятеро кадетов пытались его разоружить.

– Что за сброд! – громыхал орк. – Он один и слепой, а вы даже подойти к нему не можете.

Она постояла в сторонке, ожидая, когда упражнение закончится. Эйрелион снял повязку с глаз и, увидев Дани, улыбнулся еще шире.

– Привет, павшая! Ты как? – спросил принц, снимая с изгороди рубаху и натягивая ее на себя. – Что случилось? – беспокойно добавил он, заметив ее настроение.

– Меня отсылают в Ринду, Эйр. В Храм Евы.

Его лицо озарилось светом.

– Так это же здорово! Это то, чего ты хотела!

– Я не хочу ехать без тебя.

– Помнится, когда-то ты не хотела ехать со мной. Эй! Ты что такая кислая, будто лимон проглотила?

– Но мы же вместе сюда пришли. Я думала… – она прикусила язык. Слова «всегда будем вместе» не хотели слетать с губ.

– Послушай меня. – Голос Эйра звучал спокойно, он положил руки ей на плечи. – Ты мечтала об этом еще до встречи со мной. Если где-то и могут сделать паладина из павшей эльфийки, то в Храме Евы. Если ты сейчас откажешься из-за меня, я сам тебя пинками выгоню из города.

– Какой ты добрый.

Его льдисто-голубые глаза смеялись, и Дани, не выдержав, уткнулась лицом ему в грудь и крепко обняла.

– Обещай, что будешь писать.

– Обещаю. Могу каждый день посылать почтового голубя.

Кокон его рук обвился вокруг нее, и Дани почувствовала себя в безопасности.

– С тобой все будет хорошо. В Храме Евы учат только женщин.

– Я не боюсь. Что мне теперь, всю жизнь просидеть под кроватью? – буркнула Данака.

– Я тоже не собираюсь долго сидеть здесь. – Он склонился к ее уху и понизил голос до шепота. – Сегодня утром Пабрис сказал, что ему нечему учить меня. Я знаю больше него, а герцог Эштон ищет командующего своей гвардией. Я хотел отказаться – не бросать же тебя здесь одну? – но теперь думаю, что соглашусь.

Дани отняла голову от его груди и посмотрела в глаза Эйра, лучившиеся теплом и заботой. Он склонился и неловко прижался своими губами к ее. Теплыми и сухими, на глазах у всего плаца. Со всех сторон донеслось хихиканье.

– Я буду навещать тебя при каждой возможности, Дани, – произнес он, когда их губы разомкнулись.

Сердце у нее колотилось как сумасшедшее. Никогда ей так не хотелось остаться где-то еще, как на этом грязном затоптанном плацу.

– Я напишу тебе, как только приеду в Ринду.

– Я буду ждать, – пообещал Эйр, выпуская ее из кольца своих рук.

Чувствуя, что еще немного, и она разревется, Дани развернулась и побежала в комнату.

До полудня оставалось еще несколько часов, но Данака понимала, что не вынесет еще одного прощания. Наскоро переодевшись в ставшие уже окончательно малыми вещи – она запахнула плащ, чтобы скрыть натянувшуюся на груди рубашку – Дани отправилась в конюшню за Ласковым и столкнулась там с Тришей. Вид у той был заплаканный. Эльфийка запоздало сообразила, что их поцелуй видели все. Она не знала, что говорят в таких случаях, поэтому пристыженно опустила глаза.

– Могла бы и сказать мне, что он тебе нравится, – пробормотала подруга. – До того, как я напридумывала себе всякого.

До вчерашней ночи Дани и сама не знала, как относится к Эйру. При мысли о расставании сердце сжала глухая тоска.

– Прощай, Триша. Надеюсь, у тебя все будет хорошо.

Заседлав коня, эльфийка запрыгнула в седло и покинула казармы Риона навсегда. Перед отъездом она решила навестить Харлана, чтобы поблагодарить.

Капитан стражи был в своем кабинете и увидев ее, улыбнулся.

– Догадывался, что увижу тебя перед отъездом.

– Хотела сказать спасибо… за все.

– Пока что не за что. Вот станешь светлым паладином – тогда и отблагодаришь. – Он видел, что Дани колеблется. – Ты хочешь о чем-то спросить?

– Откуда вы знаете Фринта? – решилась она.

Темный эльф усмехнулся.

– Как ты могла заметить, мы с ним одной расы. В Астерии не так много деревень темных эльфов, мы изгнанники не меньше павших, и очень щепетильно относимся к своим корням. Я могу перечислить всех своих предков без запинки на сто поколений назад, и любой дроу может также. Фринт не упоминается ни в одной из них. Подозреваю, что он гораздо старше, чем я могу себе представить. Я был еще ребенком, когда впервые увидел его, и спросил у матриарха, кто это. Она велела мне никогда не произносить это вслух. Он появлялся редко. Иногда раз в несколько лет, порой дважды за одну зиму. Мог прийти ночью и к рассвету уже исчезнуть. Всегда направлялся сразу к матриарху, не говорил ни с кем. Постепенно я привык к его появлениям, как и все остальные дроу. Однажды, когда я уже стал юношей, меня отправили в лес, проверить волчьи капканы и добить раненых тварей. В один из них попал медведь, и я не мог подобраться к нему, как ни старался. В итоге зверь меня ранил, и я истекал кровью, думал, мне конец. Меня спас Фринт. Как он там оказался – понятия не имею. Его не видели в деревне уже несколько лет. Везение? Возможно. Он ничего не требовал взамен, так я думал, но твое появление… в общем, долг уплачен, – решительно закончил Харлан. – На этом наши дороги расходятся.

– Ты его видел после этого?

– Нет. Я уехал из деревни в Рион, и больше никогда ничего про него не слышал.

– Как называлась твоя деревня?

– Вэйден.

– Спасибо еще раз, Харлан.

– Удачи, павшая.

Дани покинула кабинет начальника стражи. Время близилось к полудню. Она в последний раз проехала через город, рассматривая низкие каменные дома, шныряющих сирот, собак, громыхающие телеги и купеческие лавки. Рион был не так уж и плох, мало чем отличался от Флорина, и здесь она чувствовала себя почти что дома. Теперь ей предстояло еще одно путешествие, и снова – новое место. Данака ощущала такую усталость от всех этих перемен, что, если бы сейчас к ней подошла Лара и предложила остаться, она бы согласилась, не раздумывая. К тому же… к тому же здесь был Эйр. При мысли о нем щеки ее вспыхнули, а губы загорелись. Она и предположить не могла, что принц питает к ней чувства. Он всегда защищал ее и вел себя, как старший брат, поэтому она… а что она сама чувствует к нему? Ласковый мерно перебирал копытами, следуя к восточным воротам в потоке повозок.

Эйрелион Дал’Астран был для нее принцем, и она во многом относилась к нему снисходительно, но прошедшие полгода сблизили их, да и Эйр стал куда приятнее и проще в обращении. Ей нравилось, как он всегда брал для нее лишний ломоть хлеба, как подавал лучшее оружие со стойки, учил махать мечом, пока никто не видел, и ласково звал «Дани». Таких интонаций она не слышала ни у кого. Может, у матери, в далеком детстве, но этого она уже не помнила. Ей будет остро не хватать Эйрелиона и его вечных шуточек. Она вздохнула и спешилась у ворот.

– Эй! Дани! Это правда ты?

Она обернулась и увидела во главе каравана Дариэля. Светлый эльф был в дорожном костюме из серой шерсти и кожи, в тонких перчатках и шляпе, широко улыбался ей и махал рукой.

– Это про тебя говорил капитан стражи? Во имя Евы, ты так изменилась!

– Привет, Дариэль, – поздоровалась она. – Едешь в Ринду?

– В путь! – скомандовал эльф своим подручным, и медленная гусеница каравана тронулась с места. Дани и торговец поехали бок о бок. – Еду, Дани, из самого Грандора! Слышала что-нибудь о новом законе? Теперь мы можем свободно торговать с грандорцами. Правда, пошлины на ввоз товара драконовские, но я смог привезти несколько интересных вещиц, рассчитываю сбыть их в Ринде. А ты какими судьбами здесь? Я спрашивал о тебе у Мэригота, он сказал, что отпустил тебя повидать мир.

– Отпустил, – фыркнула Дани. – За меня заплатили выкуп. Мой соплеменник, Амал А’ан. Но это длинная история, и не самая приятная.

– Что ж, путь нам предстоит долгий. Ты уже бывала в Ринде?

– Нет.

– Прекрасный город для торговли! Но ты, как я понял, едешь туда учиться?

– Еду.

Дариэль продолжил болтать о какой-то чепухе, торговых пошлинах, планах и новых законах. Дани его слова вгоняли в тоску. Она с грустью подумала о том, что совсем недавно визит эльфа к Мэриготу был событием года, и она с таким нетерпением ждала этого и слушала байки, раскрыв рот. Сейчас же Дариэль казался ей приземленным. Это не было плохо, просто его мир сузился до торговли и всего, с ней связанного. Это не Эйр, с которым можно было болтать о чем угодно, начиная с добычи рубинов в шахтах Зо'Рунга и заканчивая обетами, которые давали жрицы Шиэль. Сама Дани мало что знала о мире, получая все сведения через байки и рассказы людей, но всегда любила его слушать. В доме Мэригота не было книг, только гроссбухи.

До Ринды путь не близкий, а с такими медленными груженными попутчиками и вовсе долгий. Какой будет ее новая жизнь?

О богине Еве Дани знала немного. Именно она создала высших эльфов, и, ныне павшие, они считали, что богиня отвернулась от своих детей. Дани в этом сомневалась. Ей казалось, что богам, по большей части, нет дела до своих созданий и их проблем. Может быть, жизнь смертных – это миг в их бесконечном существовании, так зачем тратить свое время на тех, кто живет так мало? Она ведь не обращает внимание на жуков и муравьев, ползающих под ногами. Храмы богини Евы возводили у воды, значит, она сможет часто плавать в речке-Караванке. Данаке вспомнились песчаные пляжи Флорина. Вода на побережье близ деревни была грязноватой, но если уйти подальше от гавани, в бухту возле ветряных мельниц, куда корабли не заплывали, то можно было найти кристально-чистую воду и дикий пляж. Добраться туда было сложно, но, когда выпадал свободный денек, Дани всегда шла туда.

Вечером, когда караван встал лагерем, Дариэль позвал ее в свой шатер. Откинув полог, Дани вошла внутрь и оказалась почти на пиру. Низкий столик был уставлен самой разнообразной едой: фруктами, зажаренным мясом, сладкими пирожками, сыром и кувшинами с вином. Эльф сидел на мягких подушках и жестом пригласил ее расположиться рядом.

- Отужинай со мной, дорогая, - улыбнулся торговец. – Не люблю есть в одиночестве.

- Здесь на десятерых хватит.

Эльф разлил вино по кубкам.

- А теперь расскажи мне свою историю.

Дани нахмуренно глядела на дно своей чаши. Вино было летним, светло-розовым с небольшими пузырьками.

- У нее грустный конец.

- Я думаю, вкусная еда и вино сгладят его.

Дани пожала плечами и сделала глоток. Напиток оказался терпким и сладким.

- Все началось прошлым летом, когда я выловила в озере чьи-то старые кости…

Слова лились одно за другим, складываясь в историю. Поначалу говорить было трудно, но эльфийка с удивлением обнаружила, что чем больше рассказывала, тем легче ей становилось, будто кто-то вынимал из нее кинжалы, мешавшие двигаться и дышать. Когда она закончила, в шатре не осталось полных кувшинов с вином, а за окном стояла глубокая ночь. Дариэль слушал, раскрыв рот. Она умолчала только о своей связи с Амалом и происхождении Эйра. Первым секретом она не хотела делиться, а второй принадлежал не ей.

- Вот так я и оказалась здесь, - подытожила Дани, в голове которой стоял легкий туман.

- Не самый плохой конец, - заметил Дариэль. – А на будущее я тебе вот что скажу: никому больше не рассказывай про этот кулон. Эта вещь настолько ценная, Дани, что за одно знание о ней могут убить. Я очень удивлен, что Орвен отпустил тебя живой. На его месте, я бы тебя убил, - жестко закончил эльф. – Не пойми неправильно, мне такая вещь ни к чему, и окажись я рядом с ней, постарался бы убраться как можно дальше. Не знаю, на что рассчитывал Амал…

- На порядочность жреца?

Дариэль фыркнул.

- Слышала поговорку? Честный жрец либо мертв, либо еще не получил сан. Я таких не видел.

- Благодаря этому артефакту я больше не рабыня. Спасибо ему хотя бы за это.

Эльф окинул Данаку взглядом.

- Мэригот поскупился приодеть тебя в дорогу?

- Это сделал Амал, но вещи пришлось выбросить. В любом случае, в храме Евы мне выдадут новые.

- Подожди минуту. – Эльф вышел из шатра, а через минуту вернулся с сундуком и поставил перед Дани. – Мне вручили это в качестве подарков в Грандоре, чтобы я возвращался. Подарки налогами не облагаются. Так что выбери себе все, что подойдет.

Торговец откинул крышку сундука, и Дани увидела вещи, сильно отличавшиеся от того, что носили в Астерии. Здесь одежду шили из шерсти, кожи, шелка и льна, для простонародья – не окрашенную, для знатных – красили во все возможные цвета, украшали вышивкой, самоцветами и даже выжигали узоры.

В сундуке лежали аккуратные стопки таких ярких цветов, какие существовали только у природы. Дани ни разу не видела таких оттенков в одежде. Ее руки потянулись к штанам из крашеной кожи такого насыщенного черного цвета, какой бывает только у неба непроглядной ночью. Рядом со штанами была кольчуга из металлических нитей настолько тонких, что она больше походила на исподнюю рубашку, чем на что-то, способное защитить от удара. Верхняя рубашка вместо завязок имела какие-то странные круглые предметы, напоминавшие монетки, а плащ был странного пятнисто-зеленого цвета.

- Что это?

- Грандорцы называют это пуговицами. Гораздо удобнее завязок. Я даже подумал наладить производство где-нибудь в Шу’Гарде.

- У меня нет денег, Дариэль. Мне такие наряды не по карману.

Эльф махнул рукой.

- Мне стыдно за моих собратьев по ремеслу, пытавшихся обобрать тебя до нитки. Я не бедствую, Дани, и вообще, своим поступком преследую вполне определенную цель: всем, кто спросит, где ты взяла такие вещи, отвечай: у Дариэля-караванщика, лавка которого находится в Ринде на Канатной улице.

Данака, не привыкшая к подаркам, заставила себя улыбнуться.

- Я заплачу, как только смогу. – Она прижала выбранные вещи к груди. В глазах защипало. – Спасибо, Дариэль.

- Дариэль-караванщик с Канатной улицы! Запомнила?

- Да.

Эльф разлил остатки вина по чашам.

- Так выпьем же за хорошую торговлю между Астерией и Грандором!

Глава 14: Храм Евы

В Ринду они приехали на закате. Издалека этот город немногим отличался от Аэрена, такой же большой, высоченный и окруженный многочисленными деревнями, крепостями и полями. Южную часть города омывала река Караванная, настолько широкая в этом месте, что тот берег был едва виден. После весенних паводков она вышла из берегов, и воды ее были мутными. Вдоль широкой пристани, от которой даже на расстоянии несло запахом рыбы, были пришвартованы самые разные корабли: большие морские суда, лодочки, плоскодонки, китобойцы, орочьи многовесельные драккары, прогулочные изукрашенные палубы и многое другое.

Сам город был окружен огромным рвом и стенами, сложенными из серого гранита. По опущенному подвесному мосту в город вливалась пестрая река из людей, эльфов всех цветов, орков и гномов с самой разной поклажей. Процесс досмотра ничем не отличался от Аэрена, и выслушав бубнеж стражника о запретах на драки, воровство и торговлю без разрешения гильдии, Данака и Дариэль вошли в город.

Торговец тепло попрощался с Дани, и эльфийка отправилась в Храм Евы, в южную часть Ринды. Здание находилось за пределами города, к нему вел широкий мост. По обе стороны от входа в святилище высились статуи богини, эльфийки с длинными белыми волосами в зелено-голубых одеждах. Из ее раскрытых ладоней лилась вода, падавшая в реку. Стены были сложены из того же самого серого камня, но выкрашены в белый и позолоту. По центру моста возвышалась защитная башня с поднятой решеткой. Сам храм, окруженный со всех сторон водой, был неприступен.

На Данаку, проехавшую сквозь башню, не обратили никакого внимания. Съехав с моста, она попала во внутренний двор, полный буйной растительности. От обилия цветов и запахов зарябило в глазах и закружилась голова. Дани спешилась с коня, и к ней тут же подошла одна из жриц, темная эльфийка с убранными в пучок волосами и в белой мантии.

- Легких вод и ясного неба, - как положено поздоровалась Данака. – Мне нужно увидеть матриарха, я Данака из Риона.

- Иди за мной, дитя.

В обращении «дитя» Дани усомнилась, так как жрица выглядела не старше нее самой, но послушно пошла следом. Внутри Храм выглядел чисто и просто, здесь отсутствовала помпезность, присущая Астер, но было очень много растительности. Кадки с цветами стояли в каждом углу, яркий плющ вился вокруг колонн, деревья прорастали прямо из пола, устремляясь к небу, где служительницы храма заботливо разобрали крышу, чтобы не мешать росту. Жрица отвела ее наверх, где на террасе матриарх пила вечерний чай. Это была женщина средних лет с сухим и худым лицом, ясными серыми глазами и тяжелыми косами цвета соли с перцем. На ней была небесно-голубая мантия, на лбу – обруч с изумрудом по центру.

Приветствуя ее, матриарх протянула руку, и Дани поцеловала кончики пальцев.

- Вижу, ты знакома с нашими обычаями, - пожилая жрица знаком велела уйти молодой, и они остались вдвоем. С террасы просматривалась Ринда, неописуемо красивая в лучах заката. – Меня зовут Александрия, но ты можешь называть меня матушкой. При посторонних – госпожа матриарх или владычица. Тебе все понятно?

- Да, матушка. – послушно ответила Дани, которой напускная важность обращений уже успела набить оскомину.

- Прекрасно. – Матриарх развернула письмо, которое держала в руках. – За тебя очень просил Харлан, Данака из Флорина. – Она прищурила серые глаза. – Что вас связывает?

- Обещание, данное им другому. Помогая мне, он возвращал старый долг.

Матриарх приподняла седые брови.

- Ясно. Я согласилась взять тебя на обучение, павшая. Так скажи мне: зачем ты пришла в Храм Евы?

Мне некуда больше идти, - чуть не вырвалось у нее.

Но она понимала, что такой ответ Александрию не устроит. Вера в богиню Еву? Глядя в пронзительно-серые глаза жрицы, Дани понимала, что обмануть не получится. Да и не было в этом никакого смысла.

- Еще совсем недавно я была рабыней, и что делать, за меня решали другие. Потом я бежала, спасая свою жизнь. Больше не хочу зависеть от случая и чужой воли. Я слышала, Ева дает защиту тем, кто ее ищет. Искать свое место в мире не просто. Может быть, оно здесь. Может, нет. – Данака пожала плечами. – Если вы прогоните меня, я пойду куда-нибудь еще. Не знаю куда. Печь хлеб в придорожном трактире. Но если есть хотя бы мизерный шанс, что я могу чего-то добиться, я им воспользуюсь.

Матриарх тонко улыбнулась.

- Ты твердо стоишь на ногах и знаешь, чего хочешь. Это хорошо. Порывы и мысли твои эгоистичны, но это не плохо. Отринуть себя и помогать другим дано далеко не каждому. – Александрия встала и расправила складки мантии. – Я отдам тебя в обучение рыцарю, недавно пришедшему в наш Храм. Он силен, но потерян так же, как ты. Возможно, вы сможете найти утешение друг в друге. Иди за мной.

Жрица повела Дани через бесконечное хитросплетение коридоров. Закат уже почти отгорел, и последние оранжевые лучи освещали площадку для медитаций, сходясь в ее центре. Это было тихое и уединенное место, из звуков было слышно только пение птиц и журчание воды. На чисто выскобленной плитке медитировал эльф. По возрасту он годился Дани в отцы, но она не видела лица прекраснее и одухотвореннее. В простой льняной рубашке и шерстяных штанах, он стоял на коленях, и даже так был почти одного роста с Александрией. На плечах бугрились мышцы толщиной с голову Дани, глаза были закрыты, а светло-золотистые волосы собраны в хвост на затылке. Лоб обхватывала тесьма, рядом лежал двуручный меч в простых ножнах.

- Здравствуй, Маркус. Я привела тебе ученицу.

Рыцарь открыл глаза, оказавшиеся светло-зелеными, и посмотрел на Дани. Ей сделалось не по себе. Взгляд был такой, будто он знал все ее секреты до единого. К тому же его имя… не самое редкое, но тем не менее…

- Я больше не беру учеников, владычица.

- Знаю. Но ты не сможешь бежать от себя вечно. Ты задолжал Еве, и такова моя воля. Вилария? – Александрия остановила проходившую мимо жрицу. – Проводи нашу новую сестру в свободную келью и все ей расскажи.

Маркус встал с колен, оказавшись выше всех здесь присутствующих. Дани побоялась, что рыцарь остался недоволен решением матриарха, но ничего, кроме легкой грусти и усталости на его лице не было написано.

- Как зовут?

- Данака.

- Родом?

- С Острова Павших, как и все мы… но выросла во Флорине.

- Мое имя Маркус Рейн де Вальтер. – Рыцарь вздохнул. – Видит Каин, не готов я еще брать учеников, но Александрия решила иначе. – Он окинул Данаку взглядом. – После завтрака приходи сюда. Начнем обучение.

Данака вскинула вверх руку, сжатую в кулак, вызвав улыбку у Маркуса.

- Пойдем, - поторопила ее Вилария, и эльфийка поспешила следом за ней.

- Здесь у нас купальни, - жрица кивнула в сторону исходящих горячим паром бассейнов. – Трапезная дальше по коридору, кухня сразу за ней. На втором этаже кельи жриц и учениц, на третьем старшие жрицы, на четвертом матриарх. Первый этаж – сам храм и подсобные помещения в нем. Мы выращиваем на продажу травы, овощи и фрукты. Многое в дар приносят прихожане. Деньги никогда не бери. Утро начинается с молитвы и медитаций, в трапезную заходим только после старших жриц. Матриарх всегда ест у себя.

- А этот рыцарь? Маркус. Давно он здесь?

- Несколько месяцев. Он не особо разговорчив, но я слышала, как владычица спрашивала, почему он оставил Аэрен. Ответ я не разобрала, но видела щит с грифоном.

- Герб Дал’Астран.

- Откуда знаешь?

- Я была в столице не так давно, видела стяги на башнях.

- Там, наверное, красиво, - мечтательно протянула Вилария. Они уже поднялись на второй этаж и шли по коридору. – Говорят, город сложен из мрамора и блистает на солнце.

- Город как город, - пожала плечами Данака. – Ринда не хуже.

- Вот здесь никто не живет. – Вилария остановилась в конце прохода у угловой кельи.

Это небольшое прямоугольное помещение с оштукатуренными стенами, небольшим зарешеченным окном, кроватью, изваянием Евы в изголовье, шкафом, письменным столом и бадьей для умывания. Данака прошла внутрь и положила мешок со своими вещами на кровать. Жрица топталась у входа, не торопясь уходить, и эльфийка смогла рассмотреть ее получше. Вилария была человеком, со вздернутым веснушчатым носом и каштановыми вьющимися волосами, которые она старательно собрала в тугой пучок. Роста невысокого, примерно ровесница нее самой, с любопытными карими глазами.

- Ты будешь обучаться у Маркуса?

- Ты же сама все слышала.

- Слышала, да. Просто не верю. Вилария много раз просила его взять учениц, но он отказывал. Говорил, что не сберег уже одного ученика.

Уж не Эйра ли? – подумалось Дани.

- Вот завтра и узнаю. Спасибо, Вилария.

- Зови меня Вилли.

- Хорошо, Вилли, - Дани улыбнулась жрице, и та заспешила прочь.

Эльфийка принялась раскладывать свои нехитрые вещи. Кинжал спрятала под подушку, сапоги сняла и убрала под кровать, сменив обувь на плетеные сандалии, стоявшие там же – все жрицы ходили в таких. Налила в бадью воды и умылась, расплела и расчесала волосы. Вилария снова зашла к ней, чтобы занести одежду. Данака ожидала получить что-то вроде той мантии, в которой ходила она сама, но нет. Жрица принесла мешковатые льняные штаны и рубаху с таким большим запахом, что завязки продевались в отверстие в поясе и завязывались за спиной.

За окном стемнело, а свечи у нее не было. Недолго думая, Дани аккуратно сложила свою старую одежду в шкаф, новую разложила на столе и легла спать. Она так боялась проспать завтрак и свою новую жизнь, что почти не сомкнула глаз, забываясь ненадолго коротким тревожным сном.

Храм оживал самым ранним утром, с первыми лучами солнца. Эльфийка, привыкшая к такому расписанию еще в казармах, вскочила и быстро оделась, спеша в трапезную. Коридор заполнился жрицами, хихикавшими при виде ее. Дани не обращала внимания на их смех, просто влилась в толпу, спускавшуюся вниз по винтовой лестнице.

Наскоро позавтракав постной кашей, она отправилась на площадку, надеясь оказаться там раньше Маркуса, но рыцарь был уже там. Он медитировал, сидя, скрестив ноги, и Дани, не смея его прерывать, замерла рядом.

- Доброе утро, Дани.

- Доброе, учитель.

- Маркус. Родители дали мне имя в священной роще при свете звезды Каина, используй его.

Дани хмыкнула.

- Тебя что-то насмешило?

- Обычно вышестоящие любят, когда к ним обращаются соответствующе.

Рыцарь открыл глаза.

- Покажи, что умеешь.

Дани не терпелось проявить себя. Она встала в стойку, которую сто раз видела у Эйра, и перехватила меч, как показывал он. Маркус посмотрел на нее долгим внимательным взглядом, затем встал, оказавшись на две головы выше эльфийки.

- Кто тебя этому научил?

Данаку запоздало охватил ужас. Проколоться на такой мелочи!

- Никто. Сама подсмотрела.

- Где?

Выдать Эйрелиона она не могла, а лгать не умела. Решив остановиться на полуправде, произнесла:

- Его звали Фринт. Темный эльф, проездом оказавшийся во Флорине. Он немного поучил меня.

- Паладин?

- Не знаю. Не успела расспросить.

Маркус слегка подправил ей локоть.

- Ладно, можешь не говорить правду. Секреты есть у всех.

- Это не ложь.

- Но и не вся правда, - возразил рыцарь.

- Ваш щит. С грифоном. Откуда он у вас? – спросила Данака, опустив руку с мечом.

- Здесь я задаю вопросы, - сурово произнес рыцарь, и эльфийка прикусила язык. – Я не знаю, кто и чему учил тебя до меня, но от своих учеников я требую послушания, трудолюбия и честности. Отныне ты не должна лгать мне, дерзить или спорить. Беспрекословно выполнять любой мой приказ и прилежно выполнять все, что я потребую. Это ясно?

- Да.

- В свою очередь я обещаю не отдавать приказов, которые будут порочить тебя, не требовать невыполнимого и защищать в случае опасности. Ты уже думала, кем хочешь стать?

- Я… - на секунду стало страшно и волнительно одновременно. – Я хочу быть светлым паладином.

Повисла тишина. Взгляд Маркуса посуровел, но в зеленых глазах виднелись смешливые искорки. Это прибавило ей надежды.

- Павшая эльфийка – светлый паладин?

- Да! – с вызовом ответила Дани.

- Без магии? Насколько я помню, Астер лишила высших эльфов и крыльев, и дарованных ею сил.

- Не магия делает паладина.

- А что?

- Обеты. Желание защищать слабых. Честь и достоинство.

- Это верно, - Маркус улыбнулся. – Какие же обеты приносит паладин?

- Обет чести, мужества, защиты, справедливости и верности. Иногда – чистоты.

- Все сразу? – улыбка не сходила с лица рыцаря. – Думаешь, это под силу одному человеку?

- А разве нет? – засомневалась Дани.

- Садись. – Маркус сел на площадку, скрестив ноги, и Дани послушно устроилась рядом, готовая слушать и учиться. – Паладин, которого ты описываешь, вряд ли сможет следовать сразу всем обетам. Вряд ли это удалось бы даже Каину. Как правило, рыцарь выбирает какой-то один путь, одну клятву, и следует ей неотступно. Магия связывает его с данным обетом, не давая нарушить его. Давший обет чести – обязан быть честным, держать слово, не преследовать выгоду, не предавать и всегда отвечать за свои поступки. Эта клятва про личное самопожертвование, ее можно совмещать с другими. Например, с обетом мужества или защиты – никогда не отступать в бою, защищать слабых, помогать другим и не отворачиваться от чужой беды, быть готовым к самопожертвованию. Я редко видел паладинов, принесших эту клятву. Чаще всего – дают обет справедливости или верности, чтобы воздавать каждому согласно его деяниям. Карать виновных, оправдывать невиновных, искать истину и быть беспристрастным. Какой из них тебе ближе?

Дани задумчиво смотрела в спокойное лицо рыцаря.

- А какой дали вы?

- Дважды в своей жизни я давал клятву. Первую – поступив на службу к знатной семье, я принес обет верности. Второй раз – оставив ее, я поклялся защищать слабых и беспомощных.

Дани вспомнился день сделки, когда Амал и Орвен обобрали ее до нитки, а затем стеклянные глаза эльфа, в которых отражалось небо и голос жреца, запрещающий ей возвращаться в Аэрен.

- Обет справедливости близок мне по духу.

- Ты хочешь карать виновных? Тебя нельзя будет ставить дружбу, любовь или происхождение выше правосудия. Ты должна будешь быть беспристрастным судьей в бесконечных поисках истины.

- Да. Это то, чего я хочу.

- Что ж, Дани. У тебя еще будет время подумать, и вот тебе первая задача: старый рыцарь оставил меч сыну. После его смерти оказалось, что у него был второй сын, о котором никто не знал. Он утверждает, что отец обещал меч ему, свидетелей тому нет. Они приходят к тебе за справедливым решением. Что ты сделаешь?

- Ко мне? – Дани, в жизни не думавшая о таких вещах, растерялась.

- К паладину справедливости идут за справедливым судом.

- Ну… я… наверное, нужно убедиться, что он действительно его сын?

- Верно. Как это можно сделать?

- Может быть, у него есть памятная вещь, которая принадлежала отцу, чтобы первый сын мог ее опознать? Или он может что-то рассказать такое об отце, что знает только близкий человек.

- Это хорошая мысль, - одобрил Маркус. – Тебе удалось выяснить, что он настоящий сын. Что ты сделаешь дальше?

- Можно предложить им договориться.

- Если бы они смогли договориться, к тебе бы не пришли.

- Меч только один. Он по праву принадлежит первому сыну. Я бы предложила разделить остальное наследство и право носить фамилию и герб умершего.

- Хорошо, - рыцарь улыбался. – Возможно, у меня получится сделать из тебя настоящего паладина. А теперь закончим с разговорами и немного потренируемся.

Глава 15: Письма

С каждым днем Дани все больше понимала, почему Эйр отзывался о своем наставнике с таким восторгом и любовью. Маркус был воплощением всего, что должен представлять из себя рыцарь. Хоть он и сказал ей, что следует одному обету, Данаке казалось, что он соблюдал их все: честный, верный, благородный. Он не пытался указать Дани ее место или как-то принизить, относился к ней с терпением и уважением.

Они не только тренировались, но и много разговаривали. Данака боялась расспрашивать учителя о его прошлой жизни, чтобы случайно не выдать себя, но иногда он начинал рассказывать сам – об Аэрене, любимом ученике, своей юности, и постоянно рассказывал ей истории со сложным выбором, спрашивая, как бы поступила она.

Маркус забрал у нее учебный меч в первый же день, заставив бегать, прыгать, приседать, балансировать и медитировать в конце занятия, чтобы успокоить дух.

Дани узнала, что в Храме обучаются еще две ученицы – Урсула была орчихой, всеми силами пытавшейся походить на эльфийку. Она строго постилась, чтобы оставаться худой, стачивала выступающие зубы и заплетала волосы в косы. По мнению Дани, это помогало не особо, но Урсула отличалась горячим нравом, поэтому никто не смел возражать ей. Она хотела стать первой мечницей Зо’Рунга и трудилась, не покладая рук. Ее подготовкой занимался старый дряхлый рыцарь, проживший в Храме Евы, по прикидкам Дани, лет сто. Вторая ученица была темной эльфийкой, не рассказывавшей о себе практически ничего. Данака знала только то, что зовут ее Кирани и пришла она из Хейма. Ее обучала лично матриарх.

- Почему у всех только по одному ученику? – спросила Дани у Маркуса как-то после занятия, во время медитации.

- Представь себе реку, Дани. Широкую, полноводную, несущую свои воды через множество земель. Рано или поздно любая река распадается на протоки, и чем больше у нее рукавов, тем тоньше и слабее каждый из них.

- Мне кажется, Урсула недовольна тем, что вы учите меня, а ее какой-то старик.

- Этот старик когда-то был первым мечом Каина в Ореме, - с легким укором возразил Маркус. – Урсула имеет похожие притязания, поэтому матриарх и отдала ее в обучение Баэнеру. Ей есть чему поучиться у него, но вернемся к нашему уроку. Ты выучила все дома Астерии?

- Да.

- Хорошо. Давай проверим. Хейм?

- Династия Рейнэвен. Герб – синяя роза на белом поле. Девиз – Безупречны во всем.

- Верно. Рейнэвен – один из старейших домов Астерии. Эльфам принадлежат два города: Аэрен и Хейм. Если первый является столицей всего королевства, то второй властвует далеко на юге, пользуясь дарами моря. Рейнэвены – отличные мореплаватели, и большинство кораблей, что ты видела в гавани – построены там. А их синие розы стоят баснословных денег. Что можешь сказать насчет Го’Рарда?

- Город орков, находится на севере, в их землях. Правит клан Рхо-Гат. Их герб – бычья голова с кольцом в носу, на черно-белом поле. Девиз – Не сдвинуть. Не сломать.

- И это действительно так. Го’Рард еще никому не удавалось завоевать. Последней крупной попыткой взять город считается осада Красных Знамен, произошедшая сто семьдесят три года назад. Три тысячи воинов под началом лорда-генерала Натаниэля Тальвейна, соблазнившегося богатствами Го’Рарда, пришли под его стены, привезя с собой осадные башни, баллисты и даже парочку магов. Осада длилась шесть месяцев. Внешние укрепления были взяты, часть стен разрушена, и генерал приказал начать решающий штурм. Тогда ворота города распахнулись, и орки хлынули из них рекой. Оружие взяли все: женщины, дети, старики, юные девы. То было не сражение, а бойня, в которой генерал погиб. Увидев смерть полководца, войска обратились в бегство. А на главной площади города до сих пор висит погнутый шлем Натаниэля Тальвейна.

- Можно вопрос?

- Говори.

- Почему у темных эльфов нет ни одного города? Про павших понятно, мы разгневали богиню, поэтому у нас нет места в этом мире. Но темные? Что не так с ними?

- Ты задала очень интересный вопрос. Помнится, меня уже спрашивали об этом однажды, - печально улыбнулся Маркус. – Когда-то у темных эльфов был город. Ныне он разрушен и стерт с лица земли, и уничтожены все упоминания о нем.

Дани слушала, затаив дыхание.

- Назывался он Тир-Лаэр, и правил им император Рейн. Скорее всего, ты слышала часть этой истории – Рейн велел построить Башню высотой до небес, чтобы вознестись выше богов. Но боги разгневались на такую дерзость и сравняли город с землей, а императора заточили на верхнем этаже башни. Она до сих пор высится между Оремом и Аэреном, и именуется Башней Вознесения. Никому еще не удалось подняться на верхний этаж, чтобы проверить – там ли еще находится Рейн? Жив ли он? Башню населяют страшные и опасные создания, готовые разорвать незваных гостей.

- А что стало с эльфами, которые жили там?

Маркус пожал плечами.

- Думаю, большинство умерло от гнева богов.

- А мог кто-то дожить до наших дней?

- Если и так, он должен быть очень-очень стар. Темные эльфы столько не живут, хоть им и отпущен долгий срок.

- Можно еще один вопрос?

- Да.

- Кто спрашивал вас об этом раньше?

По лицу рыцаря Дани видела, что тот не очень хотел отвечать. Но обет велел ему быть честным.

- Мой ученик.

- Что с ним стало?

- Не сберег. – Маркус встал. – На сегодня закончим. Возьми в библиотеке «Жизнеописание Натаниэля Тальвейна». Когда прочтешь, мы поговорим с тобой о трех совершенных им ошибках в завоевании Го’Рарда. Можешь идти.

Дани тоже встала и сразу же направилась в библиотеку. У нее было смутное подозрение, что книга будет большой, а значит, чем скорее она начнет ее читать, тем быстрее прочтет.

Библиотека Храма Евы была самой большой, что Дани доводилось видеть когда-либо. Как-то Мэригот брал ее с собой, когда навещал вдову знакомого купца, имя которого она не могла вспомнить, и Дани оставили в библиотеке. Стеллажи там были от пола до потолка, и около одного из них стояла приставная лесенка, чтобы снимать верхние книги. Эльфийка смотрела на это богатство, разинув рот. Ей казалось, что жизни не хватит, перечитать все это. Библиотека Евы была в тысячу раз больше. Она шла спиралью через все четыре этажа, и все полки были пронумерованы, и каждая книга обладала биркой для быстрого поиска. Библиотекой заведовал дряхлый подслеповатый жрец, без запинки объяснявший, как пройти к той или иной книге. И, глядя на него, Данака наполнялась уверенностью в том, что он прочел их все.

- Мэтр Гиппон, легких вод и ясного неба! Мне нужно Жизнеописание Натаниэля… Натаниэля… - Дани сморщилась, вспоминая фамилию полководца.

- Тальвейна? – подсказал библиотекарь. – Третий этаж, сто двадцать восьмой стеллаж, третья полка снизу. Красный надорванный корешок. Не порви его сильнее! И не вздумай пускать слюни на страницы, если уснешь над книгой!

- Спасибо, мэтр! – Дани пошла по указанному направлению и быстро нашла книгу.

Фолиант оказался еще больше, чем она думала. Дотащив его до стола, Дани придвинула ближе свечу и раскрыла том на первой странице.

«Натаниэль Тальвейн, рожденный в 1442 году в южных пределах Вилларио, в семье мелкопоместного чиновника Тарвена Тальвейна и его супруги Иллианы из рода присяжных писцов, с ранних лет проявлял склонность к дисциплине, наблюдательности и систематизации окружающей действительности, что было отмечено наставниками приходской школы при храме Астер».

Дани приуныла. Скучный канцелярский язык усыплял. С трудом сосредоточившись, она принялась читать дальше.

«В возрасте семи лет был направлен на обучение в военную академию при гарнизоне Рионской крепости, где впервые проявил себя как ученик, обладающий исключительной способностью запоминать тактические схемы без необходимости их повторного объяснения.

В четырнадцать лет участвовал в учебных маневрах третьего легиона в качестве курьера штаба, где, согласно хроникам, «проявил несвойственную возрасту точность исполнения приказов и полное отсутствие эмоциональной реакции на потери условного противника».

К двадцати одному году был назначен младшим офицером при штабе приграничных операций в районе Орема, где впервые столкнулся с необходимостью самостоятельного принятия решений в условиях недостатка времени и информации, что впоследствии легло в основу его ранних теоретических трудов по оперативному управлению малыми подразделениями…»

Данака поймала себя на мысли о том, что совершенно не понимает написанное. Тяжело вздохнув, она перевернула страницу.

- Дани! – окликнул ее чей-то голос. Она повернулась и увидела Виларию. – Тебе письмо! – жрица помахала свернутым в трубку свитком.

– От кого? – Дани постаралась не выглядеть слишком взволнованной.

– Не знаю. Писарь сказал, что доставили из Риона.

Дани быстро протянула руку, и Вилария тут же довольно улыбнулась.

– О, так это важное письмо?

– Просто письмо.

– Конечно. Просто письмо, из-за которого у тебя глаза заблестели?

– Вилария!

– Что? Просто интересно, какого такого близкого друга ты оставила в Рионе. – Жрица затрепетала ресницами, изображая невинность.

Дани выхватила у нее свиток.

– Ты слишком любопытная.

– Я такая. Добрая, терпеливая и очень любознательная.

– Последнее особенно заметно.

Вилария рассмеялась, подмигнула ей и ушла вниз, напевая себе что-то под нос. Дани проводила ее взглядом и только тогда заметила, что все еще улыбается.

Читать письмо оказалось гораздо интереснее жизнеописаний мертвого генерала.

«Дани, привет! – писал Эйр. – Или теперь лучше говорить: легких вод и ясного неба? Я получил твое письмо и рад был узнать, что в Храме Евы тебе нравится.

Я возглавил гвардию герцога Вердена. Странно писать об этом, будто речь не обо мне. У меня своя отдельная комната в башне, поскромнее, чем в Аэрене, но лучше, чем в казарме! Мне выдали темно-зеленый мундир с гербом Риона, солдаты обращаются ко мне «милорд» и, честно говоря, я никогда еще не чувствовал себя лучше. В Аэрене мне было одиноко и я в каждом видел врага или льстеца, здесь же я ощущаю себя равным если не самому герцогу Эштону, то Пабрису, Ларе и Харлану уж точно! Они звали меня в таверну, отметить мое назначение, но я опасаюсь пить в компании, чтобы случайно не выдать себя. Красить волосы самому себе сложнее, но я справляюсь. Как надоест – побреюсь налысо.

Я часто вспоминаю наше с тобой прощание. Мне жаль, что оно вышло таким скомканным. Если б мы могли вернуться назад, я бы проводил тебя до самых ворот. Вот так. Приеду к тебе, как только смогу. Герцог обещал мне выплачивать жалованье раз в седмицу. Не знаю, на что оно мне, если меня тут кормят и одевают, буду откладывать – вдруг опять придется бежать, сломя голову? Вряд ли мне встретится еще одна ворчливая эльфийка, согласная взять под свое крыло. Я рад, что тогда это оказалась ты. И спасибо тебе, что не бросила. Думаю, без твоей помощи мои кости уже догнивали бы в какой-нибудь канаве.

С любовью, Эйр»

Дани дочитала письмо и в ужасе скомкала его. Как можно быть таким беспечным?! В этих строках почти каждое слово кричало о том, кто он! А если б оно попало не в те руки? А если Вилария прочла его перед тем, как отдать? Даже не Вилария, а сама матриарх? Или Маркус?

Осторожно оглядевшись – в столь поздний час она была в библиотеке одна, лишь Гиппон клевал носом на первом этаже – эльфийка поднесла письмо к свече. Бумага вспыхнула и быстро сгорела. Дани смела пепел со стола и выбросила в окно.

Ей нужно было предупредить принца, чтобы он не писал так открыто о себе! Ну почему Эйр так беспечен? Конечно, вряд ли он мог даже предположить, что в Храме Евы окажется его бывший наставник, но ведь дело не только в нем! Он принц всей Астерии, и его точно ищут люди королевы и Орвена. Они ухватятся за любую ниточку, а подписи «Эйр» и указания на жизнь в Аэрене более чем достаточно, чтобы проверить Рион и капитана гвардии герцога Эштона.

Дани взяла из ящика стола писчую бумагу, перо, чернила и замерла, раздумывая над тем, что же написать. Как к нему обратиться? Эйрелион? Эйр? Дорогой друг? Как предупредить его? Дани смотрела на чистый лист так долго, что свеча успела почти догореть. Наконец она склонилась над пергаментом и начала писать:

«Мой дорогой друг! Или лучше обращаться к тебе «господин капитан»?

Спасибо за письмо. Я рада узнать, что у тебя все хорошо и что ты нашел место, где можешь чувствовать себя в безопасности. Только не забывай: некоторые привычки полезно сохранять даже тогда, когда кажется, что опасность давно осталась позади.

В Храме Евы учат многому: например, что старые наставники порой оказываются ближе, чем думаешь. И что хорошие ученики запоминаются гораздо сильнее, чем им самим кажется. Я знаю, где ты сейчас, поэтому подробности о том, где ты спишь, лучше опустить. За меня не переживай, здесь спокойно. Матриарх заботится о своих детях, поэтому личные вещи и послания тщательно проверяют – вдруг кто-то пришлет оружие или яд, желая зла жрицам Евы?

Пиши лучше про то, как живешь сейчас. Время, проведенное рядом с тобой, было прекрасным, но ты ведь и сам знаешь: некоторые истории стоит рассказывать только при встрече.

И еще. Не брейся налысо. Есть вещи, которые лучше не менять слишком резко.

Береги себя.

Д.»

Свернув письмо и запечатав воском, Дани спрятала его в рукав.

Гиппон похрапывал, сложив руки на животе. Эльфийка тихонько проскользнула мимо него и направилась в голубятню. Она от души надеялась, что матриарх не пересчитывает птиц каждое утро и никто не заметит исчезновения одной.

Голуби, летавшие в Рион, имели на лапке красную ленточку. Данака привязала к ней письмо и выпустила птицу в окно. Крылатый почтальон быстро скрылся в ночи.

Дани еще некоторое время стояла у окна голубятни, прислушиваясь к мягкому воркованию птиц и вдыхая доносившийся из сада запах ночных цветов. Ночной воздух был прохладным и приятно овевал лицо. Внизу темнели крыши храмовых построек, дальше лежал город, усыпанный редкими огнями. Дани немного завидовала тем, кто родился и вырос в Ринде. Ей нравился его быстрый и деловой ритм.

Она вдруг представила Эйра в его зеленом мундире, плотно обхватившем его руки и грудь, вокруг талии пояс с гербом Риона, в голубых глазах пляшут искорки веселья, ямочки на щеках, и серебристые волосы, в которые ей так хотелось запустить руки. Но она могла прикасаться к его волосам только когда помогала красить их. Ей вспомнился их прощальный поцелуй. Сейчас, размышляя о нем, она была уверена, что ответила бы с куда большей страстью. Дани отчаянно скучала по Эйру. Может быть, Маркус тосковал по нему не меньше? Ее охватил стыд. Рыцарь считал своего ученика мертвым или исчезнувшим без вести, что означало одно и то же. Ей хотелось расспросить наставника о том, что случилось после исчезновения Эйрелиона, но она не могла. Приходилось довольствоваться слухами и домыслами. Купцы, заходившие в Храм за благословением Евы, рассказывали, что в Аэрене торговать стало трудно: королева ужесточила законы, повысила налоги и запретила в город вход темным эльфам. Данака была уверена, что это дело рук Орвена, только не понимала его цели. В его руках был зуб Вертасара, артефакт, защищавший хозяина от смерти. Обладая такой вещицей и такой властью, как у него, можно было захватить всю Астрею. Будь этот зуб у Натаниэля, Го’Рард бы пал.

Дани закрыла окно и осторожно опустила засов. Ей хотелось верить, что одна маленькая птица сумеет долететь целой и невредимой до Риона.