Путь Дона Марио

Глава 1

Резкий запах пота, грязной, ношенной ткани и еще мириады непереносимых запахов ударили мне в ноздри, вырывая из полусна-полутранса. Я резко поднялся с широко раскрытыми глазами. Вокруг меня совершенно незнакомые люди, незнакомая обстановка. Все это усиливается легким непониманием всей ситуации. Это несколько пугает.

Спина немного болела, намекая на то, что лежал я на не очень удобной лежанке, но это было уже лучше, чем земля. Мне бы не хотелось спать на земле. Попытавшись успокоиться и хоть что-то осознать, я медленно опустился обратно. И тут, словно кто-то ударил тысячетонным молотом по голове. Воспоминания, знания и другая перемешенная информация ударили по мозгам настолько сильно, что меня вырубило.

Во время этого «сна» я прожил совершенно другую жизнь. Она мелькала словно прокрученная на невероятно большой скорости пленка. Какие-то части я совершенно не понимал, какие-то вкладывались в голову, создавая невероятную картину задницы, в которой я оказался. То, что это большая и волосатая задница я понял очень и очень быстро.

Итак, меня зовут Марио Скварчалупи, солдат Армии США, первой пехотной дивизии, шестнадцатого пехотного полка. Сейчас на улице август тысяча девятьсот семнадцатого года, мы находимся около Сен-Назера во Франции. И да, мы должны будем вступить в Великую Войну, или как мне она известна — Первая Мировая Война. Скажем так, ситуация не очень приятная. Воспринимать себя кем-то другим, чем Марио я не мог. Это было каким-то странным ощущением, словно я жил в далеком будущем и одновременно жил в эти времена. Я выкинул из головы это ощущение неправильности. Сейчас не время для рефлексии. Когда вернусь домой, тогда и подумаю обо всем.

Но вернемся к памяти и моей истории.

Я прибыл в США еще в грудном возрасте вместе с родителями, которые были беженцами с южной Италии. Мы осели в Нью-Йорке, но потом случилось несчастье. Пожар унес жизни моих родителей, трех братьев и одной сестры, а также еще нескольких семей из Италии, что жили в том же доме. Я в это время был на учебе в булочной. Денег на оплату обучения у меня не было и булочную пришлось покинуть. Чтобы не прозябать мне пришлось уйти из города. Фермерская семья, которая жила в поселке недалеко от Филадельфии, приняла меня. Им нужен был здоровый помощник. Там я и жил до совершеннолетия. Мои приемные родители были очень религиозной семьей с множеством детей. Если я не ошибаюсь, там кроме меня было еще десять ртов. Жизнь приемыша в такой семье не сахар и, как только мне исполнилось восемнадцать, я ушел оттуда с небольшой котомкой и несколькими долларами в карманах. До девятнадцати лет я перебивался самыми разными заработками, пока не попал в Нью-Йорк и не узнал о призыве в Армию. Я посчитал, что это будет отличной идеей. Зарплата должна была быть тридцать долларов в месяц. Достаточно неплохо, подумалось мне тогда, ведь цена на дом была в районе четырех тысяч долларов. Возможно на службе я смогу неплохо заработать.

Но, до сегодня я как-то не думал, что на войне будет так неприятно. Пусть, мы еще не участвовали в боях, и даже не нюхали пороха, но я уже понял, что не все так просто, как хотелось бы. После того как меня записали в армию, я, как и другие солдаты моего призыва, провел две недели в ожидании отправки в Европу. Одну неделю потратили на первичные тренировки, сборы и всякие проверки. После было время на корабле полном солдат. Не самый приятный опыт. Затем высадка во Франции и отправка непосредственно в тренировочный лагерь.

Последние несколько месяцев нас тренируют, натаскивают, перед тем как мы пойдем в первый бой. Мы стреляем из различных типов винтовок. Нас учат пользоваться новейшим словом технологий под названием пулемет. Физические упражнения каждый день и много еще чего другого. Все время были какие-то тренировки или занятия. Это показывало результаты, когда из разношерстной толпы сформировались подразделения хорошо тренированных молодых парней.

Жизнь солдата во время Первой Мировой не сахар. Но знания из будущего говорят, что все может быть еще хуже. И я уверен, что так и будет. Болезни, крысы, холода и всякая другая прелесть, в дополнение к газовым атакам. Что может быть приятней? Только огнеметы.

Заиграл рожок, почти мгновенно пробудивший солдат, которые подрывались и спешили на построение. Мое тело, на рефлексах, которые были вбиты за время тренировок, последовало их примеру, чтобы оказаться на плацу в строю с другими ребятами.

Наш отряд выстроился, как и множество других, и перед нами начало ходить начальство, внимательно осматривая каждого, в попытках обнаружить несоответствие внешнего вида уставу.

— Вольно, солдаты, — скомандовал наш лейтенант Уолли Данлинг. Лейтенант был из какого-то северного штата, не скажу точно из какого, но помню слова Данлига о его семье, работающей на свиной ферме, расположенной на берегу Ред Ривер.

Он говорил что-то, но я его не слушал, а с легким удивлением смотрел на циферки над каждым солдатом. До этого я их как-то не замечал. Возможно, просто не обратил внимание. Числа были почти одинаковыми, не очень сильно отличаясь. Только у людей старше званием и возрастом эти циферки были больше. Все это каким-то образом напоминает игру из моего будущего. Странно, нужно будет понаблюдать и понять, повлияло ли это как-то на меня.

Лейтенант продолжал что-то говорить, но я его не очень хорошо слушал и поэтому понять, о чем он распинается не мог. И это плохо. Вынырнув из странного оцепенения, я услышал:

— Можете отправляться на завтрак.

Эта фраза и любые подобные являются почти что священными для любого солдата.

Завтраки здесь были более сытными, чем на ферме. И это было невероятно большим плюсом для всех солдат. Иногда нам привозили какие-то сладкие «деликатесы» с юга Франции, создавало едва ли не праздничную атмосферу для всех.

— Я знал, что это время настанет, — сказал невысокий парень, который был моим соседом. В это время он накладывал себе еду на жестяную тарелку. — Но не думал, что так быстро.

— Угу, — только и протянул я, коря себя за то, что не слушал, что говорил лейтенант.

— Думаешь они будут продолжать муштровать нас, когда мы отправимся на фронт? — спросил у меня он.

— Не знаю, Джей, — ответил ему и грустно выдохнул. — Но не думаю.

— Я уже рассказывал, что буду делать, когда вернусь? — спросил он у меня. Я слышал эту историю уже кучу раз, но каждый раз, когда он собирался ее рассказывать снова, а я говорил, что уже это слышал, он оскорблялся. Так что, я решил просто молчать и слушать, что он планирует делать по возвращению домой. — Так вот, когда я вернусь, то сразу же сделаю предложение Марте. Уверен, что она меня дождется. Она из очень порядочной семьи, а я вернусь героем. Уверен, что ее родители точно отдадут ее за меня.

— А родители Марты? — проговорил я вопросительно, хотя уже и так знаю ответ. Но нужно же как-то поддержать разговор.

— Ее отец дантист, — сказал Джей. — У него собственная клиника. Когда вернусь, то пойду к нему в ученики. Думаю, он будет не против.

Не хотелось бы разрушать его мечты, но это не так. Даже я это понимаю. Вообще, Джей все рассказывает, что отправился в Армию, чтобы стать героем, однако у меня было подозрение, что он сделал это неспроста. Но копать глубоко мне не хотелось.

Завтракали мы все вместе. Каждые две недели нам приходят газеты из дома. Так мы можем узнать о том, что происходит в родных городах, стране и мире. Раз в месяц приходят письма из дома. Это событие является еще одной радостью для солдат. Каждый отправляет ответ, чтобы сказать, что с нами все в порядке. Мне не повезло… никто письма мне не писал.

После завтрака каждый моет собственную тарелку и кухонные принадлежности, а после мы отправляемся заниматься личной гигиеной. Места для помывки были большими и к ним всегда была очередь. В теплые дни помыться было благодатью для всех. Но, так как сейчас становится немного холодней, то и моются все быстрее, чтобы не простыть и не заболеть. Быстро помыться, побриться и привести себя в порядок. На все про все минут пять. После этого все отправляются по делам. До сегодняшнего дня это были тренировки и учеба. Что будет дальше увидим.

— Вы готовы? — проговорил сержант громком тоном, когда мы все умытые и одетые стояли перед нашей палаткой. — Как вы уже знаете, солдаты, скоро мы отправимся на фронт. Значит нам нужно начинать собираться уже сейчас. Собирайте вещи. На все про все у вас пол дня. Как поняли?

— Так точно, сержант, — ответили ему мы все почти хором.

Сержант был старше, и в отличии от многих из нас закончил колледж. Он учился на какого-то инженера, и решил отправиться в армию, чтобы заработать денег, а также получить опыт в управлении людьми. Так как у него есть образование, то ему и было поручено управлять нашим отрядом.

После все мы отправились исполнять приказ сержанта и собирать собственные вещи. Как я успел заметить все другие отряды тоже занимались таким. С разговорами, шутками и просто смехом мы собирали пожитки.

Солдатский ранец невероятно неудобная вещь. Я уже прошел с ним достаточно миль, чтобы понять это и искать варианты, как облегчить свою участь. Ранец состоит из двух составных частей. В нижней части ранца размещены все вещи для относительно комфортного сна, а также части палатки. Эта часть крепится к верхней части пояса и одновременно к верхней части сумки. Также, на поясе же у нас должны быть боеприпасы, аптечка с первой помощью и принадлежности для еды. В верхней части ранца находятся предметы для личной гигиены и несколько дополнительных вещей, которые могут быть полезными во время похода на большие дистанции. На внешнюю часть ранца крепится саперная лопатка, штык-нож, кусачки для проводов и туалетный мешочек с бумагой и несколькими дополнительными вещами.

Все это очень неудобно, и если кто-то хотел что-либо достать, то ему нужно было остановиться, распаковать, получить нужную вещи, и упаковать все обратно. Кроме этого, каждый вооружен винтовкой Спрингфилд М1903. Перед самым выходом мы получим боеприпасы – по сто патронов каждому солдату.

Собирая собственные вещи, я вновь стал думать о числах над головами людей. У обычных солдат, которые окружали меня, числа были в районе пяти-семи. У нашего сержанта это число равнялось десяти, а у лейтенанта двадцати трем. Скорее всего это их уровни, прямо как в играх.

Мысленно обратившись к самому себе, я мгновенно обнаружил, что перед моими глазами появилось прозрачное окно с различной информацией. Все это подтверждало, что или я брежу, или нахожусь в компьютерной игре из будущего. Странно и не очень понятно, если честно.

Имя: Марио Скварчалупи

Уровень: 5

Профессии: Нет

Физические характеристики: Нет

Достижения: Нет

Магазин

Вам доступно три кейса для открытия. Желаете испытать собственную удачу?

Внимательно изучая весь текст, я пытался понять почему все выглядит так грустно. Я знаю, что игры очень часто передают все в цифрах, но у меня нет никаких цифр кроме уровня. Нет ни шкалы опыта, ни шкалы здоровья, ничего другого.

Но, что я вижу? У меня есть доступ к магазину, а это значит, что я могу покупать что-нибудь полезное за какую-то валюту. Когда буду ложиться спать, тогда и попытаюсь изучить ассортимент.

Следующий очень важный вопрос — это кейсы. Никакого объяснения, что это такое эти кейсы нет. Но, если подумать и посмотреть на опыт будущего меня, кейсы — это лотерея, в которой может выпасть какой-то очень ценный приз. Но также, может выпасть и что-то совершенно ненужное.

После открытия окно не хотело пропадать и все время подсвечивало вопрос с кейсами. Похоже, что я должен решить этот вопрос первейшим делом. Выдохнув, я решил сыграть в эту лотерею. А вдруг мне повезет и выпадет что-то очень интересное. А если нет, ну тогда нет, и я буду думать, как мне пережить будущую мясорубку.

Подтвердив мысленно, что я хочу испытать собственную удачу, я увидел, как перед моими глазами начало крутиться три рулетки. Рассмотреть, что в каждой я просто не успевал. Мне не хватало ни реакции, ни внимания, чтобы что-то увидеть. Но тут первая рулетка остановилась, а за ней вторая и третья.

Поздравляем!

Вы получили Физическую Характеристику: Превосходные Гены (алмазный уровень)

Поздравляем!

Вы получили Профессию: Солдат (золотой уровень)

Поздравляем!

Вы получили расходник: Оружие — Выкидной Стилет (серебряный уровень)

Все это выглядит очень интересно. И мне уже не терпится изучить, то, что я получил. Судя по названиям — это что-то очень ценное. Единственное, что я мог потрогать — это Стилет. Он появился у меня в кармане, приятно оттягивая его. Не показывая ничего другим, я поправил карман, так чтобы стилет не выпал. Не хотелось бы потерять его, ведь возможно в будущем он может спасти мне жизнь. Другие награды я просто не успел осмотреть, так как нас позвали на обед.

Обед был стандартным: вареная картошка с луком и несколько кусков мяса. После обеда мы вновь отправились в палатки, заканчивать последние приготовления перед выходом из лагеря. Общаться ни с кем не хотелось, но к самим разговорам я прислушивался. Вдруг там что-то интересное проскочит. Но ничего кроме болтовни солдат не было. Из того, что я услышал, можно сложить картинку, что военные застоялись и хотят побыстрее приступить к действию.

— Солдаты армии США, — обратился к нам лейтенант, когда мы стояли на послеобеденном построении. — Вы уже очень многому обучились. Впереди вас ждут героические деяния. Вы будете под огнем нашего врага, но он не сможет сломать вас, так как вы воины, потому что вы американцы. Как нас не смогли сломить тяжелые времена, так и наши враги не смогут это сделать. Вы лучшие сыны нашей нации, и все смотрят на вас. Будь то Бруклинский мальчишка, что чистит обувь, или фермер из Техаса.

Ответом ему были напряженные лица солдат, которые пока еще не очень хорошо знают куда их отправят. Даже не так, они знают, но не полностью осознают. Я такой же, если честно, так как могу судить о полях битв Первой Мировой только из рассказов, исторических книг и некоторых фильмов. Но, с другой стороны, эта же информация отличает меня от других солдат.

Одежда солдата Армии США достаточно простая и неброская. Кроме ранца с дополнительными вещами есть и другие важные элементы. Все солдаты носят зелено-коричневый китель с четырьмя, глубокими карманами, куда можно положить что-то важное в виде мелкой Библии, фотокарточки или чего-то другого. Так же у каждого солдата есть тканевая шляпа, хотя я бы предпочел нормальный шлем для защиты от пуль. Штаны сделаны из такой же ткани, что и китель, что предоставляет неплохую защиту от плохой погоды. Полотняные гамаши обвивают голени и вставляются в ботинки. Ботинки за это время растаптываются и становятся минимально удобными, хотя ногу натереть все еще возможно.

За час мы собрались и вновь выстроились. Другие отряды делали то же самое, а некоторые уже начинали продвигаться в сторону выхода.

— Внимание! — проговорил наш лейтенант. — За мной.

Мы последовали за лейтенантом, не особенно волнуясь по поводу того, чтобы идти строевым шагом. Но так долго продолжаться не могло - сержант быстро это пресек, и в сторону раздачи мы передвигались уже как положено.

Персонал тренировочного лагеря работал очень активно и много. Они должны были не только управлять толпой солдат, которых назначали к ним, а также и соблюдать хоть какие-то меры санитарии и много чего другого.

На ужин каждый получал стандартный набор, который состоял из самого обычного бутерброда с ветчиной, одного вареного яйца и помидора. После нас ожидает марш на четыре километра, после которых мы сядем на поезд и отправимся на линию фронта.

Шагать было не очень сложно, но сумка за спиной была действительно неудобной. Хорошо утоптанная земля, почти не оставляла пыли после прохождения отряда, но все хорошо знают, что после дождей здесь становится невероятно неприятно. Земля становится болотом, в котором можно завязнуть почти что по колено.

Во время похода разговоры продолжаются только первые пару километров. После этого все замолкают и просто шагают вперед. В это же время, чтобы поддержать настрой, лейтенант начинает заводить походную песню. Походные песни — это невероятно эффективный метод чтобы не позволить солдатам во время похода потерять желание шагать дальше.

Примерно в восемь часов мы подошли на специально построенную станцию. Каждый отряд получил свои места и медленно загружался. Кроме персонала на фронт также везли различные расходники и материалы. Везли оружие, патроны, еду, инструменты и части для починки различных деталей.

Мы начали погружаться в вагон. Сержант в это время делал последние проверки личного состава, так как на этой станции можно было сделать еще какие-то последние исправления в экипировке. Сам вагон совершенно не похож на те, которые должны быть в будущем. Не очень удобные, узкие лавки, где помещалось по три человека, сменяли друг друга.

Джей и я оказались почти в середине вагона. К нам присоединился еще какой-то рыжеволосый парень из Чикаго. Его зовут Коннор о’Толли. Он сын иммигрантов из Ирландии, которого призвали в армию против его желания. Неплохой парень, но с уличными замашками. Лучший картежник отряда, шулер и алкоголик. Он всегда мог принести в палатку алкоголь из кухни. Хотя слухи, что он сумел окрутить там какую-то француженку.

— Карты? — сразу же предложил Коннор, вытащив почти что новенькую колоду. Старая колода упала в воду и карты полностью размокли. — На что играем?

— Да ни на что, — ответил ему Джей. Парень не очень любит играть в карты. Я помню, еще когда только познакомился с ним, он проигрывал каждую партию.

— Тогда просто перекинемся? — спросил ирландец. Он вытащил сигарету, ловко чиркнул и затянулся. — Или как?

— Просто, — сказал Джей. — Что скажешь, Марио?

— Согласен, просто убьем время.

Коннор быстро перемешал колоду и начал быстро раздавать карты. Игра чем-то напоминает карточную игру «Дурак». Только вместо козырной масти, выбирается слабая масть. Получается все, наоборот. Тот, у кого слабой масти больше всего, чаще проигрывает.

Играли мы почти до самого заката, а после просто начали расслабляться. В таком маленьком пространстве не так уж и много возможности чтобы хорошо отдохнуть, но нельзя упускать и мгновения сна, так как кто его знает, когда у нас будут нормальные условия, чтобы отдохнуть, а не в окопах.

Солдаты не особо сильно хотели спать, так как все были очень напряжены. Я тоже пока не спал, а с прикрытыми глазами изучал полученные награды из кейсов. И так, самое первое, и, возможно, самое главное — это физическая характеристика: «Превосходные Гены».

Превосходные Гены (алмазный уровень)

В течение двадцати четырех (24) суток, тело будет перестраиваться в лучший вариант. Носитель этой физической характеристики после перестройки получит самые лучшие гены, которые возможны для этого тела, что приведет к увеличению продолжительности жизни, иммунитету к почти всем болезням и ядам, увеличению телесных характеристик к пиковой форме. Кроме этого, внешность изменится в положительную сторону.

Невероятная вещь, как я думаю. Если все будет так, как сказано в этом описании, то мне будет не нужно волноваться о различных болезнях, которые можно подцепить в окопах, особенно в это время, с не очень высоким уровнем медицины. Внешность — это не так уж и важно, но потом я смогу использовать это для собственной пользы. Из двадцати четырех суток осталось еще двадцать три и чуть больше десяти часов. За это время мне нужно не подцепить ничего заразного и не умереть.

Следом я перешел к профессии, которую я получил.

Солдат (золотой уровень)

Вы станете обладателем превосходных солдатских навыков. Любое оружие времени получения профессии будет для вас словно родным. Обучение владению другими типами оружия будет ускорено в несколько раз. Вы владеете невероятными навыками стрельбы, владению холодным оружием и боевым искусствам. Кроме этого, вы получите несколько дополнительных физических характеристик: Чувство Опасности, Чувство Времени, Чувство Ориентации в пространстве, Чувство Дистанции, Чувство Цели, Психическая Устойчивость, Ловкость Рук.

Вот это очень полезная профессия, особенно в моем случае. И если честно, пока я не прочел этого, то как-то не осознавал, что у меня действительно есть все эти чувства. Мой профиль обновился, и туда добавились все полученные физические характеристики с припиской, что все они серебряного уровня.

Когда я обратился мысленно с вопросом, а что это такое уровни, то перед моими глазами появилось окошко с информацией. Существует шесть уровней: деревянный, бронзовый, железный, серебряный, золотой и алмазный. Все они разделяют по уровню силы и бонусам, которые можно получить. Алмазный — это самый высокий уровень, и деревянный уровень — самый низкий.

То, что я получил физические характеристики такого высокого уровня с этого кейса, а также профессию, может спасти меня от многих проблем. Невероятная вещь, если честно.

С такими мыслями я и погрузился в сон, укачиваемый размеренным стуком колес по железнодорожному пути. Мне снился сон, в котором я видел одновременно знакомые и не очень знакомые лица, которые прощались со мной. На некоторое время в моем сердце поселилась грусть, а затем ее просто поглотил белый свет и какая-то радость и жажда жить.

— Подъем! — очень громко проговорил сержант, пробуждая нас всех.

Мы поняли, что уже прибыли. Джей выглядел не очень довольным, но поднялся, как и все другие. После этого мы начали медленно выходить из вагона и строиться перед нашим сержантом, который, как только уверился, что все вышли из поезда, тоже стал в строй, передав возможность говорить лейтенанту.

Лейтенант держал во рту сигарету, которой затягивался. Его внимательные глаза изучали всех и каждого. Казалось, будто он мог заглянуть в душу любому и увидеть там что-то.

— Воины, — обратился он к нам всем. — Мы уже близко к цели нашего пути. Мы находимся в Батлемоне и сейчас отправимся на фронт.

Ответом ему было молчание. Никто особенно сильно не хотел говорить. Многие молодые солдаты испытывали странное волнение и какое-то сосущее чувство в животе. Я был среди них. Если прислушиваться, то можно услышать далекие ухающие звуки. Интересно, что это? Как не обратить на это внимание.

— Но перед тем, как мы продолжим наш путь, — продолжил говорить лейтенант уже более спокойно. — Каждый из вас получит собственный паек для завтрака.

Без особенных разговоров мы выстроились в очередь и забирали собственные завтраки. Это были такие же простые бутерброды и стакан молока. Когда все перекусили, мы вновь выстроились и ровными шеренгами проследовали вперед - в сторону линий окопов.

Когда последние разговоры начали утихать, нам стали открываться не очень приглядные картины войны. Особенно привлекали внимание измученные лица солдат, которые возвращались из фронта. Выглядели они не очень хорошо, по сравнению с нами. Грязные, с впалыми щеками. У некоторых были выпучены глаза. Они брели медленно, но уверенно, ожидая, что им предстоит долгожданный отдых.

Мимо нас проезжали конные повозки, везущие на фронт всякие нужные вещи. Они объезжали нас, не особенно обращая внимание. Уверен, что эти возницы уже видели такие колоны как наша, не один раз.

Звуки стрельбы становились все ближе и ближе. Похоже, что именно сейчас происходит пушечный обстрел вражеской стороны. Враги отвечали тем же, не жалея свои заряды. Вход в сами окопы находился вдали от главной линии. Уверен, что будет не просто запомнить, как все расположено и куда можно добраться.

— Отряд за мной, — вырвал меня из размышлений голос сержанта. Он следовал за каким-то солдатом во французской военной форме. Похоже, что сейчас нас отведут именно на наш участок фронта, где мы будем ожидать дальнейших действий, нападения противника или же нашего наступления.

Окопы сразу показались мне не самым приятным местом. Болото, неприятные запахи, бегающие крысы, и еще множество других следов обитания человека. Уверен, что, когда выпадает дождь или топится снег здесь еще хуже.

Чавкая обувью по грязи, мы продолжали свой путь, проходя под различными укрытиями и обходя солдат, которые рассматривали нас заинтересованными взглядами. Для них мы были новыми лицами. Наш участок фронта был первой линией защиты. Это было понятно сразу, так как если аккуратно выглянуть, то можно увидеть вдалеке германские защитные сооружения, воронки от бомб и колючую проволоку.

Мы заняли бывшее место французского отряда, которые потерял почти половину своих людей во время последнего нападения со стороны германцев. Они провели успешный рейд, который мог бы перерасти в большие проблемы для всего фронта, но каким-то чудом войска сумели удержать противников от наступления.

Первые дни мы привыкали к жизни. Скажем так, жизнь в окопах совершенно другая, чем ее описывали нам и точно не такая, какой я себе ее представлял. День был не самым опасным временем суток. Конечно, неосторожного солдата мог убить вражеский снайпер, что случается достаточно часто, но и наши снайпера тоже не сидели без дела и противодействовали противнику.

Солдаты же, которые не проходили никакой снайперской подготовки, занимались тем, что наполняли мешки с песком, ремонтировали укрепления, для которых не нужно было выходить их окопов или же просто отдыхали в специальных комнатах-бункерах. Там, если особенной работы не было, можно было отдохнуть, поиграть в какие-то азартные игры или же почитать книги или газеты, оставшиеся после предыдущих отрядов.

Еда тоже была не самой приятной. Она была монотонной, не очень вкусной, но сытной. По сравнению с этим, у нас были деликатесы во время подготовки. Кроме того, что в комнатах отдыхали, в отдельных местах проводили различные важные действия по ремонту оружия, или же обычному его досмотру.

Когда наступает ночь, вот тогда и начинается самое опасное время суток. Именно ночью происходит большая часть вылазок и рейдов. Враги будут пытаться повредить защитные линии, перерезать провода, положить доски в особенно непроходимых местах, собрать информацию или же пристрелить кого-то.

Таким занимались обе стороны и каждую ночь звучали выстрелы. Их интенсивность была во много раз выше, чем днем. Первые ночи почти никто не спал, так как многие ожидали, что именно сейчас будет рейд, именно сейчас нападут противники.

Иногда происходили стычки между патрульными отрядами, и тогда такие отряды возвращались всегда неполными после боев. Иногда из отряда из пяти человек возвращался только один солдат с раненным товарищем. Таким особенно не повезло.

Патрулирование окопов было несложной, но важной работой, так как приходилось смотреть внимательно по всем сторонам и искать следы диверсий. Таких не было или же были минимальными. Работа артиллерии только поначалу была страшной, но потом к ней привыкаешь и уже не особенно обращаешь внимание.

Первую неделю только наших два снайпера сделали по четыре выстрела и все. Но долго так продолжаться не могло, и это понимал каждый. Но среди солдат были и те, кто не особенно волновался, а просто играл в карты или же лежал на лежанке в комнате.

Ночью третьего ноября, было достаточно прохладно. Зима уже показывала свое лицо и с каждым днем становилось немного холодней. Когда выпадет первый снег не знаю, но думаю, что должен уже очень скоро. Облака были тяжелыми и закрывали ночное небо, не позволяя рассмотреть ни луну, ни звезды.

Легкий ветер, продувал в линии окопа, заставляя сильнее закутываясь в шинель. Хорошо, что она была достаточно хорошего качества, чтобы без особенно труда сдерживать холод. Моя винтовка была заряженной, штык-нож на поясе, пистолет в кобуре тоже готов. Я внимательно всматривался в темноту, пытаясь разглядеть подозрительные тени движение со стороны противника. Это моё первое заступление на дежурство. Я бы волновался, если бы не благоприобретенная профессия. Ее положительные усиления были чем-то невероятным в такой ситуации.

На душе было как-то не очень хорошо, легкий ветер только добавлял какой-то неловкости и странного волнения. По какому-то странному наитию я дослал патрон в патронник, тем самым проводя оружие в полную боевую готовность. Держа его перед собой, я продолжил всматриваться в темноту сгорбившись, тем самым скрывая себя от возможного противника.

Было темно, так что хоть глаз выколи. Внутри появилось ощущение какой-то сжатой пружины, что вот-вот должна раскрыться. На рефлексах, не особенно понимая, что происходит, я выставил свою винтовку. В нее что-то ударилось, а затем меня с каким-то телом свалило на холодную, мокрую землю. Но я не обращал на это уже никакого внимания. Только сейчас я рассмотрел черную каску с острым зубом на голове. Злые, холодные глаза смотрели на меня. У нападающего было не лицо, а звериная маска.

Только сейчас я заметил, что его штык-нож целился мне прямо в сердце и если бы не моя подготовка и действия по наитию, то сейчас бы он был во мне, а не в рукоятке. От этого оружие не сломается. Отпустив руку, я выхватил свой штык-нож и с силой вогнал под ребра. Германец не успел ничего понять. Его глаза широко раскрылись, а рот скривился от боли. Резко вырвал штык и вновь вонзил. Сделав так еще несколько раз, я понял, что на мне труп. Резко откинув его в сторону, я уклонился от быстрейшего удара какой-то палкой. Это было очень опасно.

— Тревога! — закричал я очень громко. Отпрыгнув назад, я поднял свою винтовку и выстрелил.

Звук выстрела был как никогда оглушающим. Он разорвал тишину, словно гром. Германец, который бросился на меня, упал на землю с развороченной головой. В это же время раздались выстрелы, первые крики и рев.

— Тревога! — расходилось во все стороны.

— Германский рейд! — дополняли другие.

Мои товарищи, которые не спали, а находились в окопах, только начали давать первый отпор, но мне кажется, что начальный вред уже причинен. Снова дослав патрон, я поспешил к месту самой активной стычки, где раздавалась уже целая какофония стрельбы и криков.

Я увидел, как еще одна тень спрыгнула в окоп. По контурам опознав врага, я выстрелил. Тот свалился и покатился. Снова перезарядив свое оружие, я выстрелил еще один раз. Второй выстрел был смертельным.

Вновь перезарядив патрон, я уже успел посчитать, что у меня осталось только два патрона в магазине. Сменить его сейчас или же потом. На бегу откидывая в сторону эти размышления я свернул за угол, и едва нос к носу не столкнулся с двумя германскими солдатами. Они открыли огонь, но я каким-то чудом успел остановиться и отпрыгнуть назад. Пули пролетели мимо и погрузились в землю.

Они что-то прокричали на немецком. Я ничего не понял, но стал готовиться к вероятному нападению и продолжению боя.

Тут два немца почти одновременно выпрыгнули из-за угла. Время замедлило свой бег. Выстрелить я сумею только в одного. В это время второй застрелит уже меня. Что делать! Черт! Решение пришло неожиданно. Мое тело на каких-то неведомых рефлексах присело на одно колено, сделало выстрел. Следом невероятно быстро, руки перезарядили патрон и выстрелили во второй раз.

Два немца почти одновременно упали. Выстрел одного из германцев прошел в молоко, а второй даже не успел выстрелить. Поднявшись, я очень быстро перезарядил магазин, аккуратно выглянул за угол и поспешил в сторону битвы.

По пути я переступил через два трупа моих товарищей, которые были мне знакомы. Сжав челюсть, я ускорился. По пути увидел, какого-то юного немца, что оперся о деревянную стенку и держал свой живот. Наши взгляды встретились. В его можно было увидеть какую-то мольбу, но меня это не проняло. Поднял ружье и добивающий выстрел в голову. Он раскинул своими мозгами по дереву и медленно опустился в лужу.

Пробежав еще некоторую дистанцию, я встречал на своем пути только трупы немцев и американских солдат. Опознать их я пока не мог, но надеюсь, среди трупов нет никого особенно близкого мне.

Я успел добежать как раз к последним минутам боя.

— Я тут, — сказал товарищу. Тот дернулся и сделал выстрел. Он прошел в молоко и никого не задел. — Тише, тише.

Как раз в это время начала работать артиллерия, пытаясь предотвратить возможный штурм.

Когда выстрелы прекратились я вернулся на свой пост, который лишил. Это было не самым лучшим моим решением, но я уже думал, что будет полноценное наступление войск Германии, но этого не случилось. Это был рейд, которые повернулся для нас потерями.

До самого утра мы всматривались, пытаясь высмотреть возможных атакующих, но их не было. Рассвет был холодным и не очень приятным. Легкий ветер, то поднимался, то опускался. Атмосфера страха, напряжения заполняла все окопы, не позволяя расслабиться на мгновение.

Сержант тоже не спал с момента нападения и сейчас ходил по всем постам, проверяя. В это же время медики занимались ранеными, и оставшиеся собирали трупы, которые образовались во время этого рейда. Таких на удивление было много.

— Как ты чувствуешь себя, Марио? — поинтересовался у меня сержант. Выглядел он не очень хорошо. Грязная одежда, бегающий взгляд, а также белая перевязка, которая закрывала часть его лица. Похоже, что он получил ранение в голову.

Я промолчал, так как не знал, как можно описать свои ощущения.

— Ты показал себя неплохо, — сказал он. — Но другие не были настолько хороши.

— Сколько наших ребят погибло? — спросил у него.

— Семнадцать, — ответил тот сразу же. — Семнадцать неплохих парней погибли во время этого рейда.

— Что будет дальше-то, сержант?

— Что будет, — пробурчал тот. — Узнаете во время смотров.

После этого сержант ушел, оставляя меня на моем посту. Спустя примерно полчаса, меня сменил какой-то француз. Он очень плохо говорил на английском, но все же сумел донести до меня свою мысль. Если я хочу лучше понимать их, то мне стоило бы приложить хоть какие-то усилия для изучения французского.

Француз был с невероятно большими усами, но уставшими глазами, которые показывали, что в окопах он уже не первый день. Пожелав ему удачи, я вернулся под укрытие защитной комнаты, а затем вместе с другими солдатами отправился на смотр.

Наш отряд стал в два раза меньше. Это было заметно, когда мы выстроили в шеренгу. Наш сержант ходил, между нами, выглядя очень хмурым. Его перемотанное лицо выглядело не очень приветливым.

— Солдаты, — обратился он к нам. — Сегодня мы пережили свой первый бой. Враг напал неожиданно и коварно. Это привело к смерти многих наших товарищей, которые вместе с нами покинули США для защиты свободы от брутального монстра, кайзера. Эти семнадцать молодых парней положили свои жизни на то, чтобы эта война не пришла к нам домой. Вы показали им, что американские парни тоже не из молочного тесла слеплены. Вы показали им, что с нами нужно считаться.

Сержант замолчал, продолжая ходить перед нами, внимательно всматриваясь в наши лица, словно желая что-то рассмотреть, увидеть. Но видел он только усталость, грязь и эмоции, что так просто не поддаются описанию.

После к нам пришел французский капеллан, который на ломаном английском предложил пообщаться с ним. Тех, кто желал пообщаться с ним было немного. Только один или два. Большая часть США — это не католики, а протестанты. Они не сильно желают общаться с католическим священником. К нему пошло два парня из Нью-Йорка. Их зовут Якув и Жолик, оба дети иммигрантов из Польши.

Погибших быстро забрали с мест гибели. Французы, уже привычные к такому, очень быстро принесли деревянные гробы, в которые мы складывали тела. Когда время дошло до Коннора и Джея, то моё сердце не дрогнуло. Они были не готовы к вероятному нападению и поэтому стали жертвами германского рейда. Похоже, что Джей таки не сможет вернуться и жениться. Какая жалость.

После гробы забрали, что отвести обратно в тылы и уже там решать, что делать.

Мы не могли расслабляться, так что пополнили свою амуницию и приступили к обеду. Но в этот раз никаких разговоров между солдатами не было. Многие были невероятно уставшими и засыпали едва ли не на ходу.

Глава 2

После этого нападения, мы провели в окопе еще две недели, усиленные французскими солдатами. Наши отряды считались объединенными, но при этом подчинялись разному командованию. Спустя две недели после этого нас перевели уже во вторую линию окопов. Это место считалось не настолько опасным, но если бы германцы прорвали оборону, то в бой пришлось бы вступать уже нам.

Атмосфера в отряде после гибели стольких людей в первой же схватке не была особо жизнерадостной. Усталость и страх только усугубляли общее уныние, показывая реальность жизни в окопах. Развлекаться ни у кого не было желания, так как каждый думал, что в следующем нападении он может уйти вслед за погибшими парнями. Алкоголь стал для многих из нас настоящим спасением, жаль только, что из выпивки нам было доступно только вино.

Через некоторое время наше подразделение передислоцировали из окопов в глубь страны, подальше от фронта, для отдыха.

— Итак, — проговорил сержант, когда мы выстроились перед ним после длительного марша. — Солдаты, наш первый бой завершился. Да, мы потеряли наших друзей, сослуживцев и просто хороших парней.

Сержант на некоторое время замолчал. По нему было видно, что эти несколько недель не прошли для него даром. Да и на лице каждого это можно было увидеть. Все мы немного похудели, у кого-то остались шрамы от первого столкновения, которые только начали заживать, а еще грязь, от которой нестерпимо хотелось избавиться и еще много чего.

— Но, мы не можем так просто взять и забыть о них, — сказал сержант. — Мы должны жить ради них.

Ответом ему были наши кивки.

— Следующие две недели у нас будет отдых, — сказал он. — Мы отмоемся, приведем себя в порядок, осмотрим собственные вещи и придем в себя. После этого мы вернемся обратно, для продолжения нашей священной миссии.

Когда он закончил говорить, мы, согласно поступившей команде, направились в лагерь, раскинувшийся недалеко от города. Над территорией лагеря поднимались многочисленные дымы, говорившие о том, что кухня работает на полную мощь. Кроме нас здесь были и другие солдаты, не обращавшие на нас особого внимания и занимающиеся своими делами. Хотя, как мне удалось заметить, некоторые бросали в нашу сторону заинтересованные взгляды.

На входе в лагерь располагался контрольно-пропускной пункт, на котором мы сдали свое вооружение, за исключением пистолетов. Теперь обслуживанием винтовок и прочего вооружения займутся профессионалы. Пусть мы и чистили оружие, когда были в окопах, но это не значит, что внимание от штатных оружейников будет лишним. В такой сдаче оружия не было ничего необычного, ведь если бы произошел прорыв немцами фронта, то уведомить об этом расположенные в лагере подразделения и вооружить их штатными стволами не займет много времени.

После прохождения пропускного пункта нас провели к нашей отрядной палатке, в которой было слишком много свободных мест. Количество кроватей соответствовало штатному расписанию, а вот на фактическом наличии сильно сказалось пребывание на передовой.

На каждой кровати имелось покрывало и подушка. В центре палатки стояла печь с поленницей сухих дров.

Разместив свои вещи и достав чистое нательное белье из ранцев, мы отправились на помывку. Вода была на удивление теплой, что казалось непривычным и сильно радовало. После помывки нам выдали чистые комплекты формы, в которые мы с радостью облачились. После банных процедур пришло время заняться прачечными делами. Постирав свою грязную форму, мы занялись размещением ее на просушку. После помывки атмосфера в отряде стала несколько проще, перестав быть такой гнетущей, и даже убийственное настроение сменилось душевным подъемом.

— Марио, — позвал меня Джон. Он был откуда-то из Юга, что выдавал его тягучий акцент, так не похожий на говор северных или центральных штатов. С этим парнем мы немного сдружились в окопах. — Какие планы на потом?

— Не знаю, — ответил я и выдохнул. После помывки и бритья я снова стал ощущать себя человеком. — А что планируешь ты?

— Да вот, когда нам дадут увольнительную, то отправлюсь в город, — сказал он. — Я слышал от французов, что в городке есть несколько отличных баров, где можно познакомиться с девочками. Я слышал, что француженки еще те кокетки.

— Ты же женат, — проговорил я, кивая на золотистое кольцо на его пальце.

— Пока что да, — сказал тот. На его лице появилась ухмылка и он почти мгновенно снял кольцо. — А сейчас нет. Да и моя точно не узнает, а я хочу скинуть пар.

— Смотри, как бы не оказалось все по-другому, — проговорил ему с улыбкой. — Но ты же знаешь, что нам дадут увольнение не сразу? Мы должны привести в порядок испачканное и поврежденное обмундирование и снаряжение.

— Таки да, — кивнул тот. — Но не мне волноваться. Я занимался таким дома, так что никаких проблем с этим я не вижу.

Это было правдой. Многие из нас знают, как делать несложную починку вещей, чтобы они были в пригодном состоянии.

В установленное время мы отправились на ужин, который был невероятно приятным. Мы уже несколько недель не ели нормальную еду, а тут подавали картошку с мясом и какой-то подливкой. А еще салаты и много чего другого вкусного, о чем и мечтать не приходилось в окопах на передовой. Закончив прием пищи, мы вернулись в нашу палатку и тут же использовали свободное время с пользой и удовольствием: солдаты стали играть в карты, послышались шутки и смех. Я в это время просто растянулся на лежанке и тупо смотрел в потолок. Но это лишь на взгляд постороннего наблюдателя, в действительности же я занимался изучением своих характеристик, в том числе их тенденцией их развития за прошедшее время.

Поздравляем! Вы исполнили задание пережить первые рабочие будни!

Награда: +20$

Неплохая награда, если честно, особенно для меня. Задания открылись для меня на следующий день после боевого столкновения с неприятелем, которое я смог пережить. За выполнение заданий выдают в награду деньги и очки опыта. Очки опыта нужны для повышения своего уровня, которое позволяет открывать новые товары в Магазине. Сейчас мне доступны только деревянные кейсы для покупок. Один деревянный кейс стоит 50 долларов. Серьезная сумма, как по мне. Сейчас я смогу купить только один деревянный кейс, так как у меня только 60 баксов. Само по себе это неплохие деньги, как мое денежное довольствие за два месяца, но в моих условиях этого явно недостаточно. Кроме этого, мне нужно повышать уровень, чтобы получить другие кейсы. Для того чтобы получить доступ к бронзовым кейсам мне нужно достичь пятнадцатого уровня. Выполняя задания, я получаю деньги, на которые потом можно купить кейс, или потратить их на что-то другое.

Награды за задания появляются в пространственном кошельке, куда я могу поместить только деньги, что несколько огорчает, так как этот кошелек предохраняет содержимое от утраты или воровства, и было бы приятно иметь возможность размещения в нем некоторых ценных и необходимых для меня вещей. Но, как говорится, чего нет, того нет.

До момента окончания перестройки моего тела под воздействием физической характеристики «Превосходные Гены» осталось еще некоторе время, а если точнее, то чуть меньше двух дней. Это немного, по сравнению с тем, сколько мне пришлось ждать. Изменения во мне были незначительными и не очень заметными, но они были. Все изменения накапливались, меняя мое лицо и тело. Пропали небольшие дефекты внешности и телосложения, что превращало меня из обычного молодого человека в достаточно привлекательного юношу. Меня даже можно было сравнить с моделями из будущего, я имею в виду внешность после фотошопа. Вот и я такой же красавчик. Уверен, если сменить форму на гражданскую одежду, то я буду выглядеть весьма представительно.

Самое большое изменение отмечалось в зубах. Они стали белыми и здоровыми. Ощущалось все это совершенно по-другому, не так как я уже привык за первые дни пребывания здесь. Вкусовые рецепторы, обоняние, слух и зрение обострились. Цветовая гамма тоже стала более доступной - если до начала изменения я видел основной цвет с небольшими вариациями, то сейчас я мог различить едва заметные оттенки. В целом эти изменения мне нравились, да еще и в дополнение ко всему я стал более выносливым, ловким и сильным.

Сон пришел ко мне незаметно. Ничего мне не снилось… Хотя, может быть, я просто не помню. В палатке было накурено словно кто-то курил все время и не останавливался, дым висел пластами в свете лампы.

Повернувшись, я заметил несколько заинтересованных взглядов от сослуживцев, которые смотрели и ожидали, что я буду делать дальше. У одного из них взгляд был несколько насмешливым. Я знаю этого парня достаточно поверхностно, познакомившись с ним при поступлении в армию, помню, что его зовут Джоффри Льюис, и он является сыном генерального прокурора Нью-Йорка. Эту информацию я услышал от другого человека, который тоже был в нашем отряде. Джоффри родом из очень богатой и влиятельной семьи и понять по какой причине он оказался здесь, мы не могли. Хотя поговаривают, что его выгнали из одного из университетов Лиги Плюща, из-за какого-то криминала, за который ему светил тюремный срок. Следствием этой истории был его уход на службу в армию, таким образом он смог избежать заключения, и не подставил своего отца на выборах прокурора.

То, что прокурорский сынок из богатой семьи было видно сразу. Он собрал вокруг себя группу из нескольких нью-йоркских ребят, которых можно было считать его подпевалами. Во время обучения у них не было много свободного времени, но все же его было больше, чем у меня или других ребят из не таких богатых семей. Его одежда была более дорогой и сделанной намного качественней. Сумка у него тоже несколько отличалась от того, что было у других. Кроме этого, он получал деньги от своего отца, которые намного превышали нашу месячную зарплату. Да он получал зарплату и карманные деньги отца.

Никаких издевательств с его стороны пока что не было, хотя его снисходительные взгляды бесили многих. Время в окопе должно было поменять его хотя бы немного… но чего нет, того нет. Многие знают, что я не курю, так что они ждут мою реакцию.

Как должен я реагировать на такое?

— Это совершенно не смешно, — сказал спокойно, поправляя свою одежду.

— Ха-ха-ха, — раздался смех Джоффри. А за ним начали смеяться и его товарищи. — Да ладно тебе, итальяшка.

К итальянцам, как и многим другим иммигрантам отношение со стороны других людей не самое лучшее. А так как я родился в Италии, то уже не считаюсь человеком того же уровня, что другие белые американцы. И даже то, что я прожил большую часть своей жизнь в США ничего не значит для таких людей.

Я взял собственные вещи и направился умываться и сбрить неряшливо отросшие волосы на голове, чтобы прилично выглядеть.

— Джоффри еще тот ублюдок, — проговорил Джон, он тоже умывался. — Но богатый черт, влиятельный.

Не могу не согласиться с ним. Скорей всего, очень скоро Джоффри переведут куда-нибудь подальше от фронта, из-за просьбы его папаши. Вот так и живем. Молча начал брить голову, умываться и приводить себя в порядок.

Завтрак прошел в спокойной обстановке. Мы все получили одинаковую еду и одинаковые порции. Солдаты, которые вернулись из окопов, не очень хотели общаться на предмет увиденного там. Скорее всего истории каждого не очень сильно будут отличаться друг от друга.

После завтрака мы все отправились заниматься починкой одежды. Каждому солдату выдали по небольшому набору из иголок, нитей и ткани для заплаток. Целым отрядом мы занялись починкой одежды, не особенно обращая внимание на другие отряды, которые только прибыли или же отправлялись на фронт. Большинство солдат здесь были американцами, но среди них иногда мелькали и французы. Последних было намного меньше.

Обед и послеобеденная починка одежды продолжалась в том же темпе без особенных проблем. Самым сложным для починки была обувь. Мне нужно было перебить каблук на одном сапоге, а на втором заняться носком, который уже показывал, что скоро он разойдется, тем самым полностью открывая ногу.

У местного кузнеца я получил очень легкие металлические вставки, которые нашил сверху на носки обуви. Мои знания, полученные вместе с профессией Солдат говорили, что носок нужно укреплять в любом случае. Успешно набив эти металлические вставки, я протянул от них несколько металлических проволок для укрепления структуры ботинок. Скоро начнется зима, и моя обувь должна быть хорошо подготовленной. Металлическая структура сделала ботинки более твердыми. Подошву я тоже укрепил, используя железные листы. Их я тоже получил у местного кузнеца. На все про все мне ушел еще один день, но я был доволен получившимся.

Единственный, кто интересовался тем, что я делаю был Джон и наш сержант. После я заметил, что сержант тоже занялся чем-то похожим.

На третий день, когда каждый из нашего отряда уже закончил чинить собственное снаряжение сержант собрал нас. У него была небольшая кожаная сумка на боку.

— Итак, — начал говорить он. — Я буду краток. Мне пришла ваша первая боевая зарплата.

Это вызвало радость у всех. Деньги - это хорошо.

— Буду вызывать каждого из вас по очереди, — продолжил говорить сержант. — После, я уведомлю о дальнейших планах командования и что вы будете делать.

После этого сержант стал вызывать каждого по очереди, передавая конверты с деньгами. Солдаты сразу же начали вскрывать конверты и считать деньги. Это было невероятно приятно. Не каждый раз мы получаем зарплату после почти что месяца на войне. Во время обучения мы тоже получали деньги, но они не вызывали такой радости.

Я тоже получил деньги, и так же, как и другие, сразу вскрыл конверт и с радостью пересчитал тридцать долларов. Деньги были свежими и казались только что напечатанными. Хотя, может быть они только и были напечатаны, я не знаю.

Конверт я спрятал в карман своей шинели. Перед моими глазами появилось окошко, которое предлагало положить деньги на виртуальный счет. Двадцать долларов я сразу же положил на счет. Десять осталось у меня в кармане. Украсть из этого виртуального счета никто не сможет, что является невероятно полезной функцией.

— Всех вызвал? — спросил сержант, когда последний человек вернулся в строй.

Ответом ему была тишина.

— Отлично, — кивнул сержант. — Внимание. Следующие пять дней у вас увольнительная. Это значит, что вы можете покинуть этот лагерь. Но… на шестой день вы должны вернуться. В двенадцать ноль-ноль я буду ждать вас здесь же. Наши доллары можно обменять здесь или в городе. Советую сделать это здесь, так как тут лучший курс. Повторю еще раз. Вы должны вернуться на шестой день от сегодняшнего, к двенадцати часам. Если вы не вернетесь к концу шестого дня, то вы будете считаться дезертирами. Статус дезертира может повлечь за собой самые разные наказания. От обычного денежного штрафа, до заключения в карцер. Все понятно?

— Так точно, — ответили ему мы.

— Превосходно, — сказал сержант. — И, ради всего святого, не напивайтесь как свиньи и не пытайтесь попасть в тюрьму. А так, желаю вам хорошо отдохнуть. Свободны.

Сержант резко развернулся и направился прочь. Мы еще несколько секунд постояли и только после этого начали расползаться в разные стороны. Уверен, что многие сейчас отправляются в город только для того, чтобы осуществить озвученное сержантом, а именно: напиться как свиньи и проиграть заработанные деньги в карты.

— Какой план? — сразу же спросил у меня Джон. Другие парни тоже собирались, чтобы как можно скорей покинуть лагерь.

— Сначала обменяем деньги, — ответил я, поправляя свой пояс. На голове у меня была шапка, которую получил каждый американский солдат. — После поймаем какой-нибудь транспорт, чтобы добраться к городу как можно быстрее.

— Звучит, как отличный план, — проговорил тот. — Пошли.

Когда мы собрали свои вещи, то сразу же направились в сторону обменного пункта, чтобы поменять американские доллары на французские франки. Кроме нас здесь были и другие солдаты, которые получили продолжительное увольнение.

Обменом занимался американец, и это неудивительно, так как я уверен, что большинство не знает французский язык. Это может стать проблемой, но пока я об этом не волнуюсь. Вот когда я начну разговаривать с французом, то тогда и буду переживать.

— Значит так, — проговорил мужчина, одетый в гражданскую одежду темных тонов. На его глазах были небольшие очки. Подпирали все это внушительные усы. — Один доллар равно семь франков. Сколько хотите обменять?

— Десять, — сразу же сказал Джон.

— Мне столько же, — добавил я и положил десять долларов на стол. Джон в это время копался у себя в кармане, пытаясь вспомнить куда же он засунул деньги. Я успел заметить, как он шлепнул себя по лбу, а после вытащил две купюры из внутренней части штанов. Многие солдаты пришивали там себе дополнительные кармашки, чтобы не потерять ценные вещи.

— Отлично, — кивнул обменщик. — Это будет семьдесят франков за десять долларов.

Мы получили деньги и сразу же уступили место следующим ребятам, так же желавшим обменять свои деньги.

На выходе из лагеря нас, как многих других, проверяли Силы Охраны, являющиеся подразделением инженерных войск. Эта часть была создана почти сразу же, как только первые американские солдаты появились во Франции.

У каждого солдата были собственные документы, которые подтверждали их личность. Уверен, эти документы можно очень просто подделать, так как никакой особенной защиты на них не было. Это были специальные документы, для Американских Экспедиционных Сил. Там была фотография солдата, имя, звание и отряд, в котором служит этот солдат. Там же есть подпись адъютанта генерала Першинга и подпись самого солдата. В верхнем левом углу был номер документа.

На выходе из лагеря пришлось немного подзадержаться, так как Силы Охраны записывали каждого солдата, которые покидает лагерь. Когда мы вернемся, то нужно будет пройти такую же процедуру в Силах Охраны.

В этом отделении Сил Охраны работало достаточно много людей, которые занимались именно этим. Так что, в целом, процесс шел достаточно быстро. Когда имена были занесены в большие книги, солдат должен был поставить свою подпись.

— Отлично, — проговорил солдат из Сил Охраны. — Хорошо провести время вам, солдаты.

— Благодарим, — кивнул Джон.

Мы покинули территорию лагеря и сразу же смешались с другими солдатами, а также обычными людьми, которые торговали самыми разными вещами. Как-то я не замечал этот рынок до этого. Детей, понятное дело, вокруг не было совершенно. Тоже самое и касается обычных женщин. Нет, женщины здесь были, но в большинстве своем они занимались определенной работой. Очень многие были проститутками, находившиеся тут, чтобы солдаты могли по-быстрому расслабиться. У некоторых палаток даже были таблички с написанными ценами. Солдат мог подойти к табличке, к нему сразу же выскакивала какая-то женщина или мужчина и сразу же утаскивали в достаточно большой шатер. Там уже происходил весь процесс.

Но ни меня, ни Джона это не интересовало. Джона такое не интересовало именно здесь, так как он был достаточно щепетильным в этом вопросе и не хотел спать с дамой, через которую прошло несколько сотен солдат за несколько недель. У меня тратить деньги на проституток желания не было совсем.

Мы проходили мимо больших повозок, которые тянули из Батлемонта различные припасы. Кроме этого, чуть в стороне, инженеры занимались сооружением рельс для поездов. Так как наш лагерь достаточно новый, то к нему не были проведены все нужные коммуникации для доставки снаряжения. Конные повозки — это не самый эффективный метод доставки предметов на фронт. Так что думаю, когда мы вернемся обратно, то прогресс будет заметен.

Бетлемон — это не самое приятное место для отдыха, слишком близко идет линия фронта. За последние несколько лет эта линия менялась, так что город даже некоторое время был под властью германцев. Французы их выбили, но это нанесло большие повреждения городу.

Временные постройки были повсюду, иногда проскакивали выщербленные, словно зубы какого-то дракона, стены, разрушенные точными попаданиями артиллерийских снарядов. Обычных гражданских людей в городе было не очень много. Кто-то убежал далеко на запад, кто-то погиб во время битвы или просто не пережил холод. Но, что было удивительно, редкие исторические постройки стояли. Похоже, что французы, что германцы относились к ним достаточно осторожно и щепетильно.

Из Батлемонта уже шла достаточно большая железная дорога, по которой доставлялось большое количество припасов, что потом по небольшим путям расходились по линии фронта. Солдаты, которые находятся на службе, ничего не платили за проезд, в отличии от тех, кто был в увольнительной. Нам пришлось купить билеты, как и многим другим. Цена на один билет составляла три франка. Вот и первые затраты. Мы купили билеты на поезд, который направляется в сторону Нанси. Кроме этого, у лотка, где продавали билеты, я купил небольшой информационный бюллетень, который позволял ознакомиться с окружающими городами. Так же там была небольшая плохонькая карта. Но, даже так, это было намного лучше, чем отдыхать в месте, о котором ничего не знаешь.

Вагон с такими же как мы солдатами был переполнен, но никто не возмущался. Все себе спокойно сидели, курили, общались или же просто пытались немного поспать. Кто-то читал газету или такую же брошюрку, как у меня.

— Что интересное есть? — поинтересовался у меня Джон, когда поезд тронулся.

— Да, — кивнул ему. — Ты знал, что Нанси старый город? Он был основан примерно в восьмом веке нашей эры.

— Это много? — спросил он у меня.

— Да, — кивнул ему. — В двенадцатом веке этот город был столицей герцогства Лотарингского, а после резиденцией короля Польши. Чуть больше сорока лет назад город заняли германцы, но не стал частью Германии. Там была какая-то война. Поговаривают, что в нем есть очень красивые исторические места.

— А девушки там красивые? — поинтересовался у меня он.

— Подожди, я еще не дошел к этому разделу, — сказал ему и продолжил читать брошюру. — Здесь написано, как солдаты могут с интересом провести время там. Указано несколько баров и таверн. Ну и места, где молодые солдаты могут «культурно» отдохнуть.

— Не, я в театр не хочу, — сказал Джон. — Где там девушки есть?

— Есть несколько публичных домов, — сказал ему, понимая, что тот не очень понял шутку про «культурные» места. — Цены не указаны.

— Вот так бы и сразу, — проговорил Джон. — А то, культурные места, культурные места. Культуру я и дома могу посмотреть.

— Хорошо-хорошо, — сказал я примирительным тоном. — Но ты же женат… Ну, ладно, это не мое дело.

Поезд двигался достаточно медленно. Стук колес был размеренным и расслабляющим. Джон в это время вытащил сигарету, чиркнул спичками и затянулся. На мгновение мне даже показалось, что его глаза немного закатились от удовольствия. Одной затяжкой он скурил едва ли не четвертую часть всей сигареты. Вообще сигареты — это достаточно дорогой товар и поэтому не особенно популярен среди солдат. Что они предпочитают — это делать самокрутки. Табак не особенно дорогой, бумага тоже. Бумага вообще едва ли не за бесплатно…

Где-то под вечер мы прибыли в Нанси. Вагон сразу же стал пустеть. Мы с Джоном дождались, когда большинство пассажиров высадится и затем сами спокойно вышли. На местном вокзале почти ничего не изменилось с последнего раза. Очень много поездов, и еще больше для перевозки припасов. У самой железной дороги стоят целые горы из коробок с консервными банками. Чуть дальше находятся такие же мешки с самыми разными крупами. Все это будет отправлено на фронт и после разделено между разными точками. Все хотят есть, а в особенности солдаты в окопах. Солдат вокруг тоже было очень много, но также вокруг было немало и не солдат. С одной части поезда сгружали раненых, которых сразу же везли в местный госпиталь, где они могут получить более серьезную помощь.

— Куда дальше? — спросил Джон.

— Нужно снять комнату, — дал ему самый стандартный ответ, который только можно было дать.

— Тогда пошли, чего ждем!

Мы с Джоном покинули вокзал и почти сразу оказались на большой, мощеной дороге, которая вела в город. По этой дороге ходили люди, двигались повозки, запряженные в конный транспорт, и очень редкие машины. Большое внимание привлекало то, что женщин на улице было не очень много. Детей же не было заметно совсем. Редкие женщины были одеты в рабочую одежду, сидели на повозках или же были одеты в медицинскую униформу. Жизнь здесь просто кипела. Лотки, и небольшой магазины были открытыми по дороге, но это не значило, что там было много товара, как раз наоборот - товара было не очень много. По лицам многих продавцов было понятно, что ситуация у них не очень-то хорошая. Все-таки такая массовая война никогда до этого не происходила.

Чем дальше мы проходили вперед, тем более менялись лица. Солдат становилось меньше, а американских солдат не было заметно вообще, в основном были французские военнослужащие. Ощутить тихую заинтересованность можно было без проблем. Что-то мне кажется, что некоторые мои соотечественники могут получить по лицу от разозленных французов. Сказать Джону, чтобы он был осторожней? Да нет, не буду. Не убьют же его.

Найти местную таверну оказалось несложно. У дороги стоял большой знак, который указывал куда идти, а также название. Французского ни я, ни Джон не знаем, так что будем пытаться разбираться с местными на пальцах. Первым делом нужно будет найти словарь с переводом с французского на английский. Еще лучше, если я смогу найти среди солдат, что будут служить с нами кого-то, кто хорошо знает английский, чтобы тот меня подтянул.

Таверна оказалась достаточно большой, но при этом не очень ухоженной. Изнутри слышалась какая-то музыка и громкие голоса. Понять, что пели там мы не могли.

— Сюда? — спросил у Джона.

— Давай, — сказал тот. — А если не понравится, то пойдем искать дальше.

— Ну давай.

Мы вошли внутрь. Запах алкоголя сразу же ударил по обонянию, а в глаза сразу бросалось обилие людей. Все они были одеты по-разному, но при этом были неуловимо похожи, сливаясь в одну массу. У многих в одежде были части военной формы. Я такую видел уже не раз и поэтому с легкостью распознаю. Какие-то музыканты с дешевыми инструментами пытались что-то играть, но я хорошо слышал, что инструменты не настроены и поэтому звуки получаются не очень гармоничными.

На нас не сразу обратили внимание. Те, кто были ближе к дверям, уже с интересом рассматривали нас. Скорее всего мы будем первыми американцами, которых они увидят так близко. Но постепенно на нас обращали внимание все больше и больше людей, пока голоса не утихли и музыка стала особенно громкой.

К нам очень быстро подбежала юная девушка, одетая в белое платье, на котором можно было заметить очень старые пятна. Ее головным убором была странная шапочка, закрывавшая большую часть головы. Можно было сказать, что девушка достаточно симпатичная.

— ***, — проговорила она что-то заинтересованным тоном.

— Привет, — проговорил Джон. — Мы пришли поесть и переночевать.

— ***, — сказала она что-то и немного наклонила голову. Иногда я ловил ее заинтересованные взгляды на себе. Даже не так… она рассматривала меня так, словно никогда до этого не видела другого человека. — ***!

— Есть, — проговорил Джон и показал рукой, что он ест, а после повторил такой же жест со сном. — Спать.

— ***, ***, — кивнула она и махнула рукой, призывая проследовать за ней.

Мы переглянулись с Джоном и последовали за ней. Взгляды французов были очень внимательными и, можно было сказать, невероятно беспардонными. Хотя, чего я могу ожидать от людей, которые общались только с другими французами, и никогда не видели иностранцев.

Усадила девушка нас на достаточно неплохое место. Хотя тут с какой стороны посмотреть. Мы были достаточно близко к кухне, достаточно близко к музыкантам и достаточно далеко от входа. Если близость к кухне меня радовала, то вот близость к музыкантам нет. Отдаленность от входа, тоже не сильно меня прельщала, но я смирился с этим. То, что я сидел спиной к стене позволяло мне смирится с ситуацией.

— Какая девушка… — проговорил Джон. — Ух… как бы же я с радостью затащил ее в кровать!

— Попридержи коней, парень, — ответил ему с ухмылкой. — Ты ни черта не понимаешь, что она говорит.

— Да мне и не нужно! — сказал он. — У меня есть язык тела, язык глаз! Вот что у меня есть…

— Смотри как бы тебе французы не обломали все, — хмыкнул я.

В это время девушка вернулась с двумя бумажными карточками. Она протянула их нам и быстро упорхнула обратно на кухню, чтобы вернуться оттуда с подносом заставленном бокалами. Очень быстро она исчезла среди посетителей.

— Да не-е, — махнул рукой Джон. — Что они могут мне сделать, это лягушатники.

Я только беззвучно покивал головой и перевел свое внимание на бумажную карточку. Это было чем-то очень похожим на меню, но только в очень упрощенном варианте. С левой стороны была написан текст, а с правой цена. Нижняя часть была отделена от основного содержания, скорее всего здесь были указаны напитки. Как бы я ни пытался понять текст, понять, что там было сказано я не мог.

— Ничего не понимаю, — сказал Джон, который тоже рассматривал меню.

Я осмотрел зал, пытаясь найти хоть какие-то подсказки. На мое удивление подсказка была найдена очень быстро. Над барной стойкой были нарисованные изображения с текстом. Я нашел там несколько слов с изображениями и сравнил с текстом, который был в меню. Слова совпадали почти полностью. Пиво определить было проще простого. Оно было нарисовано в характерном бокале и с пенкой на самом верху.

Девушка, которая нас встретила на входе, подошла. Она смотрела заинтересованно на меня. Джон пытался привлечь ее внимание, усевшись в позу «уверенного парня», пытаясь занять как можно больше места, но… это не помогало ему.

— ***? — спросил она что-то. Скорей всего интересуется, решили ли мы заказать что-то.

— Конечно, — сказал ей. — После указал на еду, которую я увидел нарисованной на стене, и на вино.

Она кивнула, а затем посмотрела на Джона.

Тот провел рукой по лицу, словно поправляя волосы, кинул мимолетную ухмылку и кивнул на еду, повторяя мой выбор.

— ***, — она кивнула и убрала меню, а затем показала пятерню. — Минут.

Похоже, что нужно будет ждать около пяти минут.

— Ты только посмотри на нее, уф-ф, — проговорил Джон. — Ну ты согласись, что она высший сорт.

— Да, красивая девушка, — вынужден был согласиться с ним.

— Вот-вот, — сказал тот. — Уверен, что я затащу ее в койку. Разложу ее на кровати, раздвинув ножки…

— Все-все, — поднял я руки в жесте сдачи. — Я понял, понял. Избавь меня от деталей.

— Злой ты… — сказал Джон, показательно обидевшись. — Но ты смотри, я точно завалю ее сегодня.

— Да, конечно, — согласился я с ним.

Спустя примерно пять минут она вернулась с едой и двумя бокалами вина.

— Это вино? — спросил Джон удивленно. — Я думал, ты заказал нормальное виски. Тц-ц.

Я промолчал.

Еда оказалась достаточно вкусной, но то, как она была нарезана, подсказывает мне, что все было приготовлено из консервов. Если честно, я этому не удивился бы. Все-таки идет война, которая сжирает ресурсы словно не в себя. Джон залпом выпил вино, показывая себе не очень культурными парнем. На лицах ближайших французов можно было заметить появившееся презрение к нему.

— Что-то оно слабенькое, — проговорил он. — Эй, принеси мне… вот это.

Он ткнул в первую же надпись. Девушка пожала плечами, быстро убежала и вернулась с небольшим бокалом едва ли не прозрачной жидкости. Я учуял очень сильный запах алкоголя. Это что спирт, разведенный водой? Как бы Джона не унесло с несколько бокалов.

Джон не стал развеивать мои опасения. Он мгновенно всадил в себя эту прозрачную жидкость. В следующее мгновение он покраснел, и закашлялся. На его глазах выступили слезы, и он сразу же попытался закусить чем-нибудь. Мда-а.

— Уф-ф! — выдохнул тот и спросил, откашливаясь. — Что это было такое?

— Алкоголь, — ответил ему без насмешки.

— Да я уже понял, — сказал тот. — Давай вот это!

Джон указал на следующий напиток.

Девушку не нужно было дважды упрашивать. Она вернулась с бокалом пива.

— О-о, — кивнул Джон, когда она поставила бокал на стол. — Пиво. Сейчас попробуем.

Джон взял бокал и мгновенно выпил половину бокала. Мне кажется, что это было ошибкой. Как бы потом это не обернулось неприятностями. Все-таки он выпил крепкий алкоголь, а затем запил его пивом, а так делать не следовало.

— А неплохое здесь пиво, — проговорил он и икнул. — Ух. Неплохо.

Следом он взял и просто допил содержимое бокала. Тоже залпом.

— Повтори-ка, — сказал Джон официантке, покрутив пальцем.

Девушка пожала плечами и уже спустя минуту вернулась с еще одним бокалом. Джона не нужно было дважды упрашивать. Он выпил спиртное залпом еще раз. В следующую секунду я заметил, как его глаза широко раскрылись, немного скосились, а на лице появилась придурковатая улыбка.

— Как тебя зовут девушка? — спросил он пьяным тоном. — Я Джон.

Он указал на себя. Икнул и подвинул стакан.

— Давай то, что было перед этим… ту крепкую штуку, — проговорил пьяным тоном парень. — Ик.

Официантка убежала и вернулась с еще одним бокалом спиртного.

— Я точно затащу ее в кровать, — проговорил он. — Еще немного и я покажу ей, кто настоящий мужик. Ик.

— Угу, — только и оставалось мне сказать. Никогда бы не подумал, что он будет пить именно так. Как бы это не превратилось в проблему.

Джон мгновенно залил в себя новую дозу алкоголя, после чего на его лице выступила улыбка и он начал медленно сползать под стол. Я удержал его, не позволяя-таки полностью оказаться на полу. Не думаю, что пол в таверне — это лучшее место для сна.

— Извини, — сказал я пытаясь улыбаться.

— Ничего. Он дурачок, — проговорила девушка на английском. Все это было сказано с очень сильным акцентом, но все же понятно.

— Оу, ты разговариваешь на английском? — удивился я. На мгновение мне даже стало стыдно за моего товарища. Скорей всего она поняла все, что говорил Джон.

— Немного, — ответила девушка с ехидной улыбкой.

Глава 3

Утром проснулся от пинка по спине. Он не был болезненным, просто неожиданным.

— ***, — проговорила что-то на французском. Ее зовут Солен, и она является той официанткой, которая обслуживала меня и Джона. После того, как мой товарищ свалился от алкоголя, она начала приставать ко мне. Не я к ней, а она ко мне. Я понимаю, что мое лицо может обладать некоторым эффектом на женщин, но не думал, что настолько большим. Хорошо, что подвыпившие французские солдаты не стали цепляться к нам. Когда большинство разошлись, то Солен стала лезть ко мне сильнее. Ну а я не сильно-то и сопротивлялся, и вот результат. Я проснулся в кровати девушки после приятной ночи.

Если сравнивать будущее и современное, то отличия в сексе невероятно большие. Солен не была проституткой. Она была обычной девушкой, которая оказалась в кровати с мужчиной. Скажем так, все было невероятно скромно и «чисто». Понятное дело, что я тоже контролировал себя и поэтому уверен, что никаких последствий через девять месяцев не будет.

— Доброе утро, Марио, — проговорила она, наконец-то проснувшись.

— Доброе утро, Солен, — сказал ей с интересом рассматривая ее красивое тело. Она оказалась невероятно красивой девушкой. Чтобы получить такой результат, многие дамы в будущем будут прибегать к ножику пластического хирурга и разным химическим соединениям. У нее же это была натуральная красота. — Как тебе спалось.

— Спасибо, милый мой Марио, — ответила она. — Я уже давно не ощущала себя настолько свободной и любимой.

Я только улыбнулся, так как не знаю, что ответить.

Солен обняла меня и поцеловала. После она поднялась с кровати и сразу же направилась к небольшой, резной тумбочке с прикреплённым большим зеркалом. Я тоже поднялся и начал собираться.

Примерно через двадцать минут мы уже были на небольшой кухне, где Солен уже готовила завтрак. Ее отец, сидел и читал газету. Он был немолодым мужчиной, с небольшой залысиной на голове. Нос с небольшой горбинкой создавал несколько необычную картину. Перевернув страничку, он чему-то покивал голой.

— Солен, ****, — сказал он ей что-то на французском.

— Уи, папа, — ответила она. Похоже, она согласилась с тем, что сказал ее отец. После она быстро убежала и вернулась с бутылкой вина. Она положила перед своим отцом один бокал. Второй оказался передо мной. — Приятного аппетита.

Завтрак был невероятно легким. Круассан с яблочным джемом, чай или бокал вина. По сравнению с завтраками дома, в США, это был очень просто.

— Круассаны, — проговорил Жак, откладывая в сторону газету. — Один из лучших продуктов. И его придумали мы, французы, а не пруссы. Что бы кто не говорил.

Жак тоже разговаривает на английском, и очень хорошо. Конечно, у него есть акцент, но по сравнению с акцентом его дочери, то это было словно небо и земля. Вчера вечером, я разговаривал с ним за бокалом вина. Он рассказывал, что получил эту таверну в наследство от своего отца, а до этого он учился год в Лондоне, в королевской академии искусств. Все это он рассказал мне до того, как Солен утянула в свою комнату.

— Сколько времени, у вас увольнительная? — спросил у меня Жак.

— Еще несколько дней, — ответил ему.

— Что будешь делать? — поинтересовался он, наливая себе и мне вино. — Ты не думай, что я тебя выгоняю. Ты понравился моей дочери. Для меня ее счастье в последнее время стало главным.

— Я бы хотел начать заниматься французским, — сказал ему после некоторого времени размышлений. — Хотелось бы купить словарь.

— Ну это можно устроить, — сказал Жак. — Какие у тебя цели в будущем?

— В будущем? — повторил за ним я.

Жак кивнул.

— Когда вернусь обратно, то хотел бы пойти в колледж, — ответил после некоторого размышления. — Нашел бы прекрасную работу.

— Хорошие цели, — кивнул он. — Я надеюсь, что ты не бросишь Солен. А с французским я тебе помогу.

— Благодарю.

— Пустое, — кивнул француз. — Что не сделаешь для семьи.

Если честно, я не ожидал, что все зайдет настолько далеко. Я пока не рассматривал Солен в роли своей девушки или даже жены, в отличии от Жака. В жизни все может произойти. Например, она может встретить свою любовь и тогда просто послать меня куда подальше. Это было бы очень неприятно, если бы я привязался к ней очень сильно с большими планами на наше общее будущее. А так, если не привязываться, то все будет намного проще. Конечно, Солен мне очень симпатична. Но не зная человека некоторое время, предлагать свадьбу будет не самой лучшей ситуацией. Возможно, все повернется невероятно хорошо, но также, все может оказаться невероятно плохо.

— Да и искать себе место для жизни не нужно, — сказал Жак после нескольких секунд размышлений. — Уверен, что моя дочь будет не против, если ты будешь проводить ночи с ней.

— А мой товарищ? — поинтересовался у него.

— Да, пусть делает, что хочет, но бесплатно проживать он точно не будет, — сказал он с ухмылкой на лице. — Все-таки он не является даже кандидатом на становление членом семьи.

Такое решение было невероятно полезным для меня. Учится французский с человеком, у которого есть высшее обучение оказалось невероятно просто. Слова запоминались влет, построения фраз и много различных технических деталей. За оставшееся время я, понятное дело, не стал свободно говорить на французском, но понимать, что мне хотят сказать, я мог. Самым первым делом я научился посылать на французском. Если не знать, что было сказано, то все будет звучать очень красиво и приятно. Каждую ночь, мы с Солен свивались в страстных объятиях. Продолжая оставаться внимательным, я не оставил и шанса для появления неожиданного подарка через девять месяцев.

Джон же гулял по городу от кабака к кабаку, пропивал деньги и спускал их на проституток. Проститутки с радостью принимали его у себя и выдаивали по максимум. Парень же был совершенно не против. Я к нему присоединялся, когда он шел в какую-то таверну, но деньги на проституток не спускал.

Такой отдых не мог продолжаться все время. С самого утра, мы с Джоном стояли на вокзале, готовые отправляться дальше. Билеты были куплены на мои деньги, так как мой товарищ все спустил. Даже сейчас он был несколько пьян и шатался. Мне приходилось поддерживать его в некоторые моменты, чтобы он не свалился полностью.

Прощание с Солен было недолгим. Она пообещала писать мне листы и попросила, что я ей тоже писал. Для меня это не является проблемой, так как теперь хоть кто-то будет мне отправлять письма.

Усевшись в вагон, Джон почти мгновенно вырубился, а я же открыл словарь и продолжил зубрить перевод английских слов на французский и наоборот. На удивление запоминать слова было не сложно. Скорей всего это влияние мое обновленной генетики.

Если не смотреть внимательно, то изменения едва ли можно увидеть. Да, у меня немного поменялось лицо, кожа, волосы и зубы. Все стало более здоровым, лучшего качества. Человек, который будет смотреть на меня, увидит только это. Но я же ощущаю себя совершенно по-другому, и некоторые мелкие улучшения организма мне все еще стоит открыть.

Поезд был запакован солдатами. Здесь большинство были французы и только несколько американцев, кроме нас. Они точно не из моего отряда, так как эти лица я до этого не замечал. Когда поезд уже тронулся, у меня в руках уже была достаточно толстая газета. Эта газета выходит раз в месяц и собирается в себе достаточно большое количество различной информации, а также странички с развлекательным контентом.

В газете рассказывалось о том, как поменялись позиции различных войск за последний месяц. На первой странице была политическая речь нового премьер-министра Франции, которого только избрали. Это был Жорж Клеменко, которого газетчики уже призвали «Тигр». Он отличался от многих своими шикарными, толстыми усами и добрыми, внимательными глазами. Но это была только фотография. На вопрос журналиста, что он собирается делать с войной, тот ответил: «Я буду воевать!». Там были вопросы по экономике и другим менее важным темам, но похоже, что новый премьер оказался более агрессивным, чем прошлый.

Следующая страница рассказывала о боевых действиях, которые произошли за последнее время. Заглавие было кричащим: «Канадские воины захватили Пашенделе! Третья Битва за Ипр завершена победой?». Заглавие было кричащим, но дальнейший текст, прямо говорил, что не все так хорошо, как хотелось бы. Да, село было захвачено, но дальнейшая атака была сорвана из-за того, что земля очень сильно размокла. Продвигаться дальше было невероятно сложно, и германцы успешно отразили атаку.

Третья страница тоже говорила о войне. Заглавие было интересным: «Британские союзники показали своих новых монстров! Технологическое превосходство во всей красоте!». На это странице была фотография танка и нескольких солдат, которые идут в атаку. Согласно тексту, это была первая в истории массированная атака танков, совместно с пехотой и артиллерией. В первый же день они захватили пять миль фронта у Камбрай, но потом их откинуло назад на четыре мили, потому что германцы привели большое подкрепление.

Четвертая страница украшалась заглавием: «Ленин и Троцкий, большевики, скинули Временное Правительство. Российская Империя умерла? Что будет дальше?». Этот текст не был большим или детальным. Он вообще не многое покрывал, но главной темой был выход новой Советской России из войны и разрыв всех договоренностей с союзниками. Журналист проклинал это решение, так как это высвободит много опытных дивизий, которые будут перекинуты во Францию и другие земли.

Пятая страница была отдана уже нам, американцам. Здесь рассказывалось о ресурсах, которые были предоставлены. О людях, которые прибыли. И даже письма французов, которые благодарят американцев за прибытие на помощь в войне. К ним же добавлялись редкие любовные письма, которые отправляли француженки американским солдатам.

Все последующие страницы были определены под менее кричащие темы, типа науке, культурной жизни и играм.

Прибытие в Батлемон было штатным. Ничего интересного не происходило. Прибывшие солдаты строились, другие же продолжали свой путь в лагерь. Мы с Джоном сделали тоже самое. Несколько других американских солдат из других отрядов присоединились к нам, тихо обсуждая, что они делали во время увольнительной. Все сводилось к тому, что они играли в азартные игры, напивались и тратили деньги на проституток. В общем, ничего нового. Да и что можно было ожидать от молодых парней, которые пережили несколько месяцев стресса и месяц еще большего стресса в окопе.

У лагеря была небольшая очередь, но она быстро уменьшалась. Все это были солдаты, которые отправились на небольшой отдых. Охрана их проверяла, они ставили подписи, а затем отправлялись к своим палаткам. Когда нас проверяли, то меня немного задержали, так как на фотографии и в реальности, я несколько отличался. Но потом офицер, которые там работали все-таки пропустил, так как Джон подтвердил, что это я и есть.

— Вот бы мне так похорошеть после окопов, — только услышал я бормотание офицера. После тот вернулся обратно к работе, проверяя документы и принадлежность следующего солдата.

— Кстати да, — сказал Джон, когда мы немного отошли. Он уже протрезвел, чтобы достаточно хорошим знаком. Не хотелось бы, чтобы у него были проблемы от командования. — Как так случилось, что ты стал красавчиком после окопов?

— Не знаю, — ответил ему. — Возможно чистый воздух повлиял.

— Угу, — протянул тот. — Чистый воздух. Как же…

Не буду же я рассказывать ему о виртуальном интерфейсе и наградам, которые я могу получить от него. Это было бы не самым умным решением. Как только мы прошли еще глубже в лагерь, перед моими глазами появилось уведомление, из-за которого я едва ли не упал. Просто оно было невероятно неожиданным.

Обновление Системы

Система была обновлена. Счетчик очков опыта был добавлен в главное окно. Список заданий был добавлен в главное окно.

Интересно… Если честно, то я о об этом не очень сильно думал, так как не особенно много времени было на это. Но похоже, что придется немного по-новому изучить полученную способность и понять, влияет ли она как-то на меня или нет. И если влияет, то как.

Но пока что, я открывал ничего, так как мне нужно добраться до палатки. Когда мы прошли внутрь, то с удивлением заметили, что все кровати, которые были свободны до нашей увольнительной сейчас были заняты. Похоже, что прибыло пополнение, интересно какие они?

Капрал лежал в кровати, у противоположной стены палатки и читал какую-то книгу.

— Марио, Джон, — проговорил он, откладывая в сторону книгу. — Вижу вы вернулись раньше. Это правильно.

— Ну еще бы, Винс, — ответил Джон и упал на свою кровать. Все это время она оставалась нетронутой. — А ты что не уходил из лагеря?

— Нет, — отвел тот, вставая. — Мне предложили начать сержантские курсы. Когда прибудет пополнение я, возможно, пойду на повышение.

— Поздравляю, — сказал ему. — И как курсы?

— Ну-у, — протянул тот. — Было достаточно интересно. Нас обучали тактическому планированию, а также методам общения с другими сержантами и лейтенантами. Тактическая подготовка. Кстати, зайдите оба к нашему сержанту. У него есть сюрприз для вас обоих.

— Сюрприз? — поинтересовался Джон. — Надеюсь, что это приятный сюрприз… А не… ну ты понимаешь.

— Ничего не буду говорить, — несколько загадочно проговорил Винс. — Но советую быть в форме. Ну или дождитесь завтрашнего построения в двенадцать часов. И там уже будет сделано оглашение.

— Не, лучше пойти сейчас, — сказал Джон, начинаясь переодеваться. Я тоже начал переодеваться в форму. — Кстати, Винс, а есть еще что-то новое?

— Кстати, помните Люиса? — спросил капрал?

— Джофри? — спросил у него.

— Да-да, он, — кивнул капрал. — Его перевели на другую работу. Теперь он будет связным между полевым командованием и штабом.

— Он что больше не пойдет с нами в окопы? — спросил Джон.

— Нет, — сказал капрал. — У него будет более безопасная работа.

— Вот же, везучий ублюдок, — сказал Джон. — Похоже, что его папочка поигрался с нужными струнами и сумел протащить своего сыночка на более хлебное место.

— Это было очевидно, — сказал капрал.

— У нас в отряде появились новые люди? — задал уже я очевидный вопрос.

— Да, — кивнул капрал. — Идите уже. Потом познакомитесь с ними. Большинство из них неплохие парни.

Мы покинули нашу палатку и направились в сторону штабной палатки. У нее было достаточно многолюдно, и в палатку иногда заходили посыльные, которые отличались небольшой меткой на своих касках. После эти посыльные убегали обратно с новыми данными и информацией.

Пройдя внутрь, мы остановились у самой стены палатки. В центре был стол с большой картой. Но сейчас вокруг нее никого не было, только несколько офицеров, которых до этого я ни разу не видел. Прищурившись, я увидел лейтенанта, который с сигаретой в руке писал что-то на клочке бумаги.

— Лейтенант, — обратился я первым, привлекая внимание.

Тот поднял на нас свои глаза, внимательно присмотрелся, а затем словно узнал. Отложил в сторону сигарету и бумажку с каким-то написанным текстом.

— Капрал сказал, что вы хотели нас видеть, — продолжил говорить я.

— Да, — кивнул тот. — Я хотел видеть вас, потому что у меня есть небольшой подарок.

Джон немного наклонился, заинтересованно ожидая, какой же подарок решил преподнести нам лейтенант.

— Кхм, — прокряхтел тот. После он быстро открыл шкафчик в своем столе и вытащил две папки. На каждой было имя. Взяв свою, я открыл ее и сразу же увидел новые погоны, которые там были. Кроме этого, там была грамота, в которой говорилось, что мне присваивают новое звание. Теперь я не просто солдат, а солдат первого класса. Не великое повышение, если честно. Даже в денежном эквиваленте это не настолько большой рост. Теперь я буду получаться на несколько долларов больше в месяц.

— Благодарю, лейтенант, — сказал я, забирая шевроны и возвращая папку.

— Да, благодарю, лейтенант, — повторил за мной Джон. Он не ожидал такого.

— Убирайтесь отсюда, — проговорил тот. — У меня работа, не видите, что ли.

Мы развернулись и очень быстро покинули этот шатер. Уже на улице Джон постучал мне по спине, показывая свою радость таким образом. И я его могу понять. Не каждый день можно получить повышение. Думаю, следующие ранги получить будет намного сложней, но со временем, если нас не убьют, появиться опыт и такие желанные повышения.

Вернулись обратно и сразу же приступили к обновлению униформ. Нужно было пришить новые шевроны на плечи, чтобы их можно было рассмотреть. Сержант только хмыкнул, когда мы вошли, а после вернулся обратно к чтению.

Знакомство с новыми членами нашего отряда прошло очень неплохо. Молодые парни были горячими. Трое из них оказались пулеметчиками, что является невероятным дополнением к боевому потенциалу. Все эти парни были из Нью Йорка и Филадельфии. Как я узнал, они поступили в армию на несколько недель позже, но прибыли в одно время с нами. Их тренировка происходила в другом лагере, где французские тренера обучали их как работать с пулеметами.

Все новоприбывшие были просто в звании солдат, в то же время, как все, кто пережил первый выход в окопы стали на ранг выше. Ни я, ни Джон не были единственным исключением. Вообще система рангов была достаточно простой и несложной. Все начиналось со звания солдат. После него шел солдат первого класса. Следом был капрал. У нас было два капрала, которые вели примерно по десять человек рангом ниже. После был сержант, которому подчинялись эти два капрала. Сержант подчинялся старшему сержанту, который подчинялся сержанту первого класса. После идет кадет. Кадет — это первое и самое низкое офицерское звание. Кадет подчинялся второму лейтенанту, который в свою очередь подчинялся лейтенанту. Сам лейтенант подчинялся капитану, который в свою очередь подчинялся майору. Майор подчинялся лейтенант-подполковнику. Лейтенант-полковник — это самое старшее офицерское звание, которое можно увидеть на поле боя. После него уже идут генеральские звания типа бригадный-генерал, генерал-майор и лейтенант-генерал и генерал армии. Генералом американской экспедиционной армии был Джон Першинг. Он же первым ступил на землю Франции, когда мы прибыли из США. Это был невероятный момент, так как нас встречало очень много французов самого разного политического и военного калибра.

Ужин не сильно отличался от всего, что было у нас до этого. Неплохая и достаточно вкусная еда. Но я уже знаю, что скоро нужно будет отправиться обратно в окопы и кушать уже еду там. Она будет не настолько приятной и вкусной.

Перед самым отбоем солдаты любили немного развлекаться, если у них не было никаких других дел. Кто-то играл в карты, кто-то читал или просто пытался уснуть. Я был одним из последних. Играть карты у меня не было большого желания, так что я просто лежал на своей кровати и изучал изменения в системе, которую я получил.

Имя: Марио Скварчалупи

Уровень: 10

Опыт: 3500/5000

Профессии: Солдат

Физические характеристики: Превосходные Гены (алмазный), Чувство Опасности (серебряный), Чувство Времени, Чувство Ориентации в пространстве, Чувство Дистанции, Чувство Цели, Психическая Устойчивость, Ловкость Рук, Меткий Стрелок, Тихий Шаг (бронзовый)

Достижения: Первая Кровь, Двойное Убийство, Тройное Убийство, Начинающий Фиксик.

Задания

Магазин

Изучать новую статистику было достаточно интересно. Новые строчки открывали информацию о том, как работает моя система. Хотя я уже и так сумел понять очень многое за это время. Опыт я никак не мог рассчитать до этого, хотя и получал задания и достижения. Но сейчас все становится более понятным и открытым. Для достижения следующего уровня мне нужно еще полторы тысяч опыта. Посмотрим сколько будет нужно для достижения двенадцатого уровня. Тогда уже можно будет выводить хоть какой-то подсчет.

Задания тоже были достаточно интересными. Каждый день, будучи в окопах я получал дневные задания, которые повторялись. Например, каждый день я получал задание: Почистить Оружие, или Прокипятить Воду. Или еще что-то интересное. Такого было много. Но также иногда появлялись и другие более важные задания, у которых были интересные награды. Их этих заданий я получил физическую характеристику Меткий Стрелок серебряного уровня и Тихий Шаг бронзового.

Меткий Стрелок была характеристика, которая позволяла мне намного точней стрелять из оружия. Даже до этого я редко промахивался по цели, то сейчас это стало еще реже. Целиться стало намного проще. Тихий Шаг же каким-то образом заставлял меня шагать тише. Это сложно объяснить, но мои шлепки по лужам были тише, чем шлепки того же Джона. А если мы шагали по нормальной дороге, то все было еще тише.

Среди доступных заданий, которые я должен завершить было одно невероятно длинное. Согласно этому заданию, я должен выжить в этой войне и вернуться обратно в США. Наградой будет кейс золотого уровня. Вот эту награду я действительно хочу получить. Жаль, что для этого нужно будет ждать и выживать. Уверен, у меня будет еще очень много возможностей сдохнуть на этой войне. Следующие задания были похожего типа, с намного меньшими наградами.

Достижения тоже были достаточно интересным разделом этой системы. Я получал их за самые разные действия, но в большинстве своем никаких наград они не несут. Некоторые достижения, что я получал можно было «использовать». При использовании их я получал какой-то предмет или Физическую Характеристику на краткое время. Можно было считать, что награды являются чем-то на подобии бафов и дебафов из игр. Те же, которые были статичными и их было невозможно использовать просто подтверждали, что я сделал что-то достаточно много раз, чтобы эти знания можно было использовать и для других дел. Вот так вот.

В целом изменения системы выглядят достаточно приятно. Если бы я еще мог увидеть, отношения других людей ко мне в числовом варианте было бы очень хорошо. Но я отлично понимаю, что такое было бы невероятно читерной способностью, ведь с людьми, которые отлично к тебе относятся достичь чего-то намного проще.

Когда я наконец-то изучил, все новые дополнения в моей системе, то расслабился и почти мгновенно погрузился в сон. Разговоры солдат меня не особенно волновали. Я уже привык засыпать и в более плохих условиях в окопах. Так что такое на меня никак не повлияет.

Утром проснулся от звука трубы, которая играла. Это была какая-то бодрящая мелодия, при этом звуки были противными, что не позволяло уснуть во второй раз. Солдаты просыпались и начинали заниматься собственными делами.

В двенадцать часов мы уже выстроились перед нашим сержантом, одетые в форму, с чистыми и внимательными взглядами.

— Солдаты, — обратился к нам старший сержант, внимательно осматривая каждого. Кроме нашего отряда были и другие, более специализированные отряды. Вместе с ним были и сержанты. — Я рад, что вы все достаточно умные, чтобы вовремя вернуться обратно.

Он замолчал.

— Как вы уже должны догадываться, очень скоро вы отправитесь на передовые линии, — продолжил говорить он. — Сейчас зима, и путь температура пока еще не очень сильно опустилась, это не значит, что такого не произойдет. Как вы, наверняка, помните для защиты от холода нужно держать свое тело в тепле. В окопах сделать будет это не так уж и просто. Каждый отряд получит по несколько печек горелок. К вам будут приходить горючие материалы, но не стоит рассчитывать, что все будет очень хорошо.

Старший сержант внимательно смотрел на всех. Легкий ветер развевал его непослушные волосы, показывая кто здесь действительно хозяин.

— Я знаю, что вы проведете свое первое Рождество в окопах. Это значит, что враги могут провести отвратительно нападение, в надежде прорвать линию, чтобы убивать и насиловать, но я уверен, что вы выстоите.

Молчание было ему ответом. Никто особенно не знал, что сказать. Хотя… глянув по сторонам я заметил, что парни выглядят более одухотворенными и готовыми к действиям. Они выглядят так словно желают прямо здесь и сейчас отправится в окопы.

— И так, — продолжил говорить он. — Сейчас вами займется ваше прямое командование, которое отдаст каждому отряду личные задания. Вольно.

Мы немного расслабились. Сержанты сразу же начали подходить к своим людям и сразу же рассказывать, чем они будут заниматься.

— Внимание солдаты, — проговорил сержант громким. — Как вы уже, наверное, знаете, а если и не знаете, то я сейчас объясню. Наш отряд был переформирован в гибридный отряд стрелков и пулеметчиков. Это значит, что атаки станут более активными именно на нашу часть фронта именно тяжелым вооружением и самолетами противников. Также возрастут шансы, что на вас буду идти малые рейды. Германские захватчики будут только рады уничтожить вас и пулеметные гнезда.

Он внимательно прошел перед нами. К нему подбежал один из посыльных и передал какую-то бумагу. Сержант начал быстро ее изучать, чему-то кивая. Положив бумагу в карман, сержант поблагодарил посыльного и отпустил его. Тот сразу же рванул дальше по своим делам.

— Друзья, — проговорил сержант. — У меня для вас есть отличная новость. Пулеметы, с которыми вы пойдете в бой уже прибыли и готовы к вашим очумелым ручкам. План на день таков. Изучите полученное оружие, после получите теоретические навыки как с ним работать, и как его вы должны использовать. Вопросы?

Вопросов не было, так как никто просто не успел еще их придумать.

— Вопросов нет. За мной.

Мы последовали за нашим сержантом, отделяясь от других отрядов, с которыми вели свою работу другие сержанты.

Поле для тренировок находилось немного в стороне от главного лагеря. В одном конце были люди, которые занимались пулеметами. В другом конце был большой земляной насып, который должен останавливать пули, а также помогать в отработке стрельбы по целям.

Нас выстроили перед несколькими пулеметами, которые стояли на ткани. Перед этими пулеметами было несколько людей. Это были техники, которые занимались починками, если пулемет нерабочий от слова совсем. В поле тоже занимались починкой, но что-то кардинальное сделать невозможно.

— Позвольте представить вам сержанта-пулеметчика Льюиса Веласкес и его команду, — проговорил наш сержант. — Они представят вам пулеметы, которыми вы будете пользоваться и проведут первичный инструктаж.

Льюис Веласкес был не очень высоким человеком, с большой шляпой на голове. Под его носом были внушительные усы, немного промасленные от количества сигарет, что он скурил. Даже сейчас в его рту была сигарета. Как только его представили он резко сделал затяжку, скуривая почти всю сигарету, после он бросил ее на землю, затоптал и выдохнул дым.

— Здарова, парни, — сказал он прокуренным голосом. — Сегодня я покажу вам последнее слово техники. Оно пришло прямо из Арсенала Рок-Айленд.

Он сделал несколько шагов, внимательно нас осматривая.

— Конечно, вы уже пользовались Пулеметом Браунинга М1917, и поняли уже всю его прелесть, — проговорил он. — Кроме этого, я знаю, что вы изучали как работает Гочкисс.

Указанные пулеметы были здесь же. Было видно, что они только недавно прошли капитальный ремонт. Это видно по тому, что некоторые части выглядели совершенно новыми, а другие пользованными. Интересно, что же случилось с этими пулеметами.

— Но сегодня я покажу вам, еще один пулемет, — сказал тот. — Ваш отряд будет первым, которые будет им вооружен. Это пулемет Найскил. Это так называемый легкий пулемет. По сравнению с Браунингом и Гочкиссом он намного легче. Его может переносить один человек, и очень быстро положить на землю для подавления огненной позиции врага.

Он показательно поднял пулемет и немного поводил в стороны. Выглядел этот пулемет не очень внушительно, но орудие убийства является орудием убийства, что бы кто не говорил.

— Сейчас мы продемонстрируем вам, как он стреляет, — сказал Льюис. — Хесус и Мауриньо, к оружию.

Два парня быстро подбежали к пулеметам. Они оба взяли по одному пулемету и сразу же побежали вперед. У каждого была большая сумка с патронами. Уверен, что она достаточно тяжела.

В одно мгновение они опустились в небольшую яму, которая очень похожа на воронку от взрыва снаряда. Громкие звуки затворов и спустя мгновение раздался оглушительный, шквальный огонь. Они поливали земляную стену, так словно она была их врагом. Спустя несколько секунд патроны в ленте закончились. Достаточно быстро, они перезарядили новые ленты и вновь открыли огонь.

Спустя еще некоторое время огонь вновь прекратился.

— Вот это и есть пулемет Найскил, — сказал довольно сержант. — Что скажете? Выглядит страшно! Не так ли.

Ответа не было, да и не требовался тот ему.

— Согласно планам командования, вы получите несколько таких пулеметов, — продолжил говорить он, когда его подчиненные быстро вернулись обратно и положили пулеметы на ткань. — Как я уже говорил, ваш отряд будет тестировать это оружие в боевых условиях.

Он внимательно осмотрел нас, а затем довольно улыбнулся, показывая, что одного зуба у него нет.

— Ну приступим к обучению!

Нас сразу же разделили на две группы. Это было логично, так как в нашем отряде есть два капрала. Обе группы приступили к изучению оружия. Мы тренировались, разбирали его и собирали обратно. Каждый солдат получил небольшую книжечку с инструкциями, где указано, что делать в той или иной ситуации.

С моей профессией обучиться стрелять из этого оружия было очень просто. Можно было сказать, что я самый первые начал показывать удовлетворительные результаты в прицельной стрельбе, перезарядке и разборке-сборке пулемета.

Под вечер, за несколько часов до заката мы стали отрабатывать действия с этим пулеметом. Каждому солдату выдали по винтовке, пулеметчики взяли оружие, и мы побежали вперед. Первыми идут парни с винтовками, потом в один момент мы должны упасть, а пулемётчики за нашими спинами откроют подавляющий огонь. Как только они отстреляют, мы поднимаемся и продолжаем атаку. Во вражеских окопах, мы займем самые легкие места и после вместе с пулеметчиками должны начать захватывать более укрепленные места.

Не знаю, мне что-то эта тактика не очень нравится. Уж слишком все выглядит странно. Лучше бы выдали нам побольше гранат и рогатки для стрельбы ими. Так было бы больше пользы. Конечно, я не спорю, что пулеметы это отличная вещь, но… они выглядят как-то подозрительно в нынешней ситуации.

Ну да ладно. Ночь сегодня оказалась достаточно прохладной, по сравнению с ночами, которые были до этого. С утра мы даже увидели небольшой снег, который покрыл землю. Уверен, что все станет намного холодней. Мы получили теплую одежду еще ранее, так что никто сильно от холода не страдал. Кроме этого, во всех помещениях, где мы были горели печки, что давали достаточно много тепла. Весь день мы обучали работать с новым оружием, чтобы на следующий день отправиться в окопы.

— У меня какое-то не очень приятное предчувствие, — проговорил Джон, когда мы готовились ко сну. — Даже не знаю, как его объяснить.

— Все будет в порядке, — ответил ему. — Сейчас зима, и с каждым днем будет становится все холодней и холодней. Я не думаю, что атаки будут частыми.

— Да? — спросил он у меня. — Ну я тоже на это надеюсь. Мне уже хочется домой, если честно.

— Почему? — поинтересовался у него, немного приподняв голову.

— Я не чувствую, что война — это мое дело, — сказал тот. — Я пошел в армию, надеясь, что буду как рыцарь, а здесь нас ждет только грязь и смерть.

— Жизнь — это не роман, — ответил ему после некоторого времени размышлений. — Но да, дома всегда лучше.

— Молчите уже, — проговорил один из новых парней. — Ну или хотя бы тише говорите. Я спать хочу.

— А если нет? — набычился Джон. — Что ты мне сделаешь? А?

— Да заткнись уже, — пробормотал еще один голос.

— Ты че? А? Ты че по зубам давно не получал? — обратился ко второму уже Джон. — Смотри могу их уменьшить!

— На проблемы нарываешься? — проговорил второй, медленно поднимаясь.

Джон тоже начал подниматься.

— Оба, успокоились, — прикрикнул я, заметив, что наш капрал с ухмылкой наблюдает, пока что не собираясь вмешиваться. — Джон, ложись обратно. А ты, не быкуй.

— Все успокоились, — наконец-то проговорил капрал. — Завтра у вас будет трудный день. Нынешняя ночь — это не время для споров и драк. Понятно.

Ответом ему было молчание. Мы с Джоном молчали, так же, как и другие парни. Я уверен, что никто не спал, что все прислушивались к небольшому конфликту, который начал медленно разгораться. Понятное дело, что такое бы случилось рано или поздно. Лучше, чтобы это произошло рано, а не в окопах, так как наказание может оказаться еще более болезненным.

— Хм, — только и выдал Джон, но ничего не сказал в дополнение к этому. Похоже, что он решил действительно не лезть на рожон.

Я тоже промолчал, прислушиваясь к легкому ветру, который гулял за стенами. В печке, которые отапливали внутренность нашего тента радостное потрескивали, создавая какую-то уютную атмосферу. В дополнение к этому, огонь, который едва ли можно было рассмотреть из моей кровати тоже создавал приятную картину.

Глава 4

Крутанул пистолет в руке, а затем ловко засунул его обратно в кобуру. После этого резко вытащил его, наставил на деревянную планку. Выстрела не прозвучало. Вновь крутанул пистолет и также ловко убрал его в кобуру.

Эти несколько дней мы акклиматизировались к жизни в окопах во времена зимы. Не скажу, что это зимний окоп это курорт. Снег немного покрыл землю, но в самих окопах грязь всё ещё была в большинстве. За ночь это месиво подмораживалась, чтобы потом днём разморозиться. С каждым днём ходить становилось всё проще и проще. Вместе с холодом, начали пропадать разные неприятные запахи. Даже, если они всё ещё были здесь, благоухание горючего и дыма перекрывали все. Чтобы оставаться в тепле, нужно было всегда топить в бункерах. Особенно неприятно было дозорным, которые должны были ночью, в мороз стоять и всматриваться в даль.

Чтобы развлечь себя и при этом получить какую-то пользу, я тренировался с пистолетом. Быстрая стрельба является искусством, которым я ещё не овладел. Конечно, я хотел стрелять как ковбой в фильмах, но пока что до такого уровня мне далеко. В обычном состоянии я стреляю очень точно из пистолета, но вот по-ковбойски нет. Пока что.

Когда мы прибыли в окоп, то на своём горбу вместе с несколькими повозками привезли очень много разных материалов. Это были материалы для починки основания окопов, укрепления бункеров, ремонта колючей проволоки и другого. Боеприпасы у нас тоже были, так же, как и достаточно еды в консервных банках.

Сейчас фронт немного притих. Похоже, что происходит что-то, о чём нам не известно. Задумавшись, я начал припоминать курс школьной истории. Моя жизнь в будущем сейчас кажется настолько призрачной и едва ли уловимой. Это же сейчас должен начать формироваться Советский Союз… Вроде бы да. Хоть убейте, но вспомнить я никак не могу. Нужно будет поискать в газете какую-то информацию об этом.

В окопе из-за угла появился Джон. В руках у него было два стакана с неизвестным мне напитком. От них поднимался лёгкий, белоснежный пар, который быстро растворялся в пространстве. Джон протянул мне один стакан.

— Горячее виски, — сказал тот. — Очень вкусная вещь.

— Спасибо, — поблагодарил его я. Медленно глотнул, ощущая, как тепло расползается по телу. На мгновение прикрыл глаза наслаждаясь.

Выдохнув пар, я вновь отпил тёплый напиток. В небе вспыхнуло солнце. Лучи прошлись по лицам, чтобы спустя несколько секунд вновь исчезнуть за серыми облаками, которые затягивали небо. Облака были тяжёлыми.

— Что это? — заинтересованно проговорил Джон и начал быстро смахивать промёрзшую землю. Какая-то вещь привлекла внимание парня. Я заметил, что француз, который стоял на посту, немного в отдалении с лёгким интересом смотрел на действия Джона. — Вот бл*ь.

Джон в мгновение отпрыгнул, едва ли не разлив своё горячее виски. Я посмотрел туда и замер. На меня смотрел белый череп. В одно мгновение неплохое настроение сменилось напряжением. Глазницы были чёрными, и если бы я это увидел ночью, то подумал, что из них смотрит сама Тьма. Но это была только промёрзшая чёрная земля.

— Тьфу, — сплюнул Джон. Он взял лопату и резко ударил по черепу, ломая его. После он ударил ещё и ещё, пока полностью не разбил, не оставляя кости на кости. — Скажем так, это было неожиданно. И лучше забыть, что такое вообще происходило.

— Согласен, — кивнул ему, все ещё помня эти чёрные глазницы. Похоже, что это изображение будет теперь со мной всегда.

Из-за угла появился сержант. Мужчина на некоторое время замер, с лёгким непониманием рассматривая Джона с лопатой. Тот сразу же сделал вид будто копал и занимался каким-то важным делом.

— А я здесь копаю, — сказал мой друг.

— Вижу, — ответил сержант. — Если у тебя есть такое желание работать с лопатой, то лучше займись выравниванием стен окопов. После можешь оббить места, где дерево испортилось.

— Хорошо, сержант, — ответил тот.

— Отставить, пока что, — сказал мужчина, прикрывая глаза. — Как у вас здесь дела?

— Тихо, — ответил ему, понимая, что тот обращается ко мне. — Даже слишком.

— Хочется каких-то действий? — поинтересовался сержант хитрым взглядом.

— Нет.

— Да.

Два ответа от нас были противоположными. Если честно, то я предпочту такую тишину, нежели какие-то действия. А вот Джон меня немного удивил.

— Вот и отлично, — сказал тот. — У меня будет работа для вас двоих.

— Какая? — спросил Джон. Он увидел мой взгляд и понял, что сказал что-то не то.

— Нам нужна информация о германских частях впереди, — выдохнул он. — Командование получило слух, что германцы начали получать опытное подкрепление с восточного фронта. Нужно проверить появились ли кто-то из этих частей здесь.

— Что-то случилось? — поинтересовался сразу же.

— Это секрет, но я вам могу доверить его, — проговорил сержант. — Да и скоро оно будет во всех газетах. Румынское Королевство подписало соглашение о перемирии. Германские части, у которых есть опыт войны зимой в самых тяжёлых условиях будут переброшены или к нам, или к бриттам.

— Звучит хреново, — сказал Джон.

— Почему именно мы? — спросил у сержанта. — Нет что ли людей, специально тренированных для этого? Разведчиков или кого ещё?

— У нас просто нет ресурсов для этого, — вымолвил сержант, а затем спохватился. — Но я вам ничего не говорил.

— А французы? Что они? — спросил у него.

— Ладно, оставим эти вопросы, — сказал сержант, уклоняясь от ответа. Мне такое уклонение не очень по душе, но ничего сделать с этим я не могу. Так что остаётся только ожидать. — Значит вы согласны? Не так ли?

— Что нужно делать-то нам? — ещё раз спросил у него.

— Значит согласны, — сказал тот, кивая себе при этом игнорируя меня. — Кто как не вы, уже опытные солдаты, которые провели некоторое время в этом месте и даже сражались с германцами. Я ведь прав? Вы отличные солдаты! Но так уж и быть, я дам вам время до вечера, обдумать всё. Может быть, ситуация поменяется и никуда ходить не нужно будет. Удачи на посту.

После этого сержант быстро ушёл по своим делам. Джон посмотрел на меня с лёгким недоумением.

— Почему ты не согласился сразу? — спросил он.

— Нас собираются отправиться на разведку к германским окопам, — сказал ему. — У меня нет особенных навыков. Уверен, у тебя тоже. Нам придётся перейти через всю простреливаемую территорию, не попасться на глаза постовым и снайперам, посмотреть есть ли нужные войска и вернуться.

— Да это будет просто, — беспечно махнул рукой Джон.

— Ты пьян? — с подозрением посмотрел на него.

— Да ладно тебе, — сказал он. — Вернёмся обратно и будем героями.

— Это тебе не яблока воровать у соседа, — сказал. — Худшее, что может случиться это розги. Здесь же, ценой будет жизнь.

— Уверен, что не всё так плохо, — сказал Джон, а затем добавил. — Я уже решение принял.

Выдохнув и, прикрыл глаза на несколько секунд в размышлениях. В целом, я мог бы отказаться от этого так как это очень опасно. Награды пока что тоже никакой нет. За простое спасибо у меня нет никакого желания отправляться туда, где шансы сдохнуть невероятно велики.

Стоило только таким мыслям пройти у меня в голове, как в углу появился значок, который говорит, что появилось новое задание. Вот я и накаркал похоже. Открыв его, я увидел новое задание.

Новое задание!

Отправьтесь на разведку вместе с вашим товарищем Джоном. Найдите в войсках части, которые не должны быть здесь. Вернитесь с этой информацией и передайте её сержанту и другим командирам.

Награда: Золотой Кейс с гарантированной физической характеристикой золотого уровня.

Отказ: заморозка профессии и всех физических характеристик, которые появились в результате освоения профессии.

Внимательно прочёл этот текст, выдохнул. Вот такая награда, это уже что-то с чем-то. Система словно знала, что я не смогу отказаться. Как и у любого другого человека у меня есть жадность. Получить какую-то прекрасную физическую характеристику ещё до того, как откроется магазин это было бы неплохим дополнением. Да и не было у меня ещё других заданий с такой наградой. Похоже, что придётся согласиться. Я хочу получить золотой кейс.

Да и отказаться невозможно. Не хотелось бы чтобы мою профессию заморозили. Это принесёт большие проблемы для меня, так как я могу потерять некоторые навыки. Ну или они просто станут

Закрыл окно с заданием и выдохнул. Дневные задания были несложными, но достаточно монотонными. Они приносили не так уж и много опыта. Но так, каждый день, понемногу и я получу новый уровень.

— Ну так что, друг мой? — спросил у меня Джон, всё ещё ожидавший моего ответа.

— Хорошо, — кивнул ему. — Не могу же я оставить моего друга одного, когда он отправляется к демону в пасть.

— Друг, — кивнул тот радостно и обнял.

Я вернулся к своей работе, внимательно смотря в сторону германских линий защиты. Конечно, много увидеть я не могу, но работу делать всё равно нужно. Джон ушёл, не забыв забрать пустые кружки.

Медленно начал моросить снег. Тишина была гнетущей. Если прислушаться, то можно даже услышать, как падает снег. Хотя, я считаю, что мне только кажется. Легко дул холодный ветер. Серые облака в небесах нависали над землёй, создавая не очень лёгкую атмосферу.

Когда моё время стоять на посту завершилось, и я сдал его моей смене, то сразу же вернулся в тепло. Джон сидел там и занимался чисткой своей винтовки. Мне тоже нужно бы заняться этим. Без слов я присоединился к нему.

— Марио, Джон, — позвал нас сержант. — За мной.

Приказ был простым и понятным. Переглянувшись, мы быстро закончили с оружием и вышли на улицу. Кроме сержанта там был ещё один человек, одетый в достаточно тёплую одежду с неизвестными для меня знаками различия на груди. По седине можно было понять, что этот мужчина не такой уж и молодой. Небольшой шрам, который шёл по его щеке, только добавлял брутальности.

— Прежде, чем я представлю вас этому мистеру, я хочу получить ответ на мой вопрос, — проговорил сержант, когда понял, что вокруг никого нет и никто не подслушивает.

— Я согласен, — сразу сказал Джон.

— Я тоже согласен, — сказал я, но затем добавил. — Но у меня будет несколько условий.

— Отлично, — кивнул сержант. — Позвольте представить вам Винса Монтгомери. Именно он представит вам вашу задачу в полном. С ним же можете обсудить условия.

Сержант замолчал, кивнул своим размышлениям и быстро ушёл. Он даже не прощался, и ничего не говорил. Винс молча рассматривал нас, создавая не очень комфортную обстановку. Мне-то было всё равно, в отличие от Джона. Тот не знал куда деть свои руки, чем создавал достаточно много шума.

— За мной, — сказал тот, резко развернулся и пошагал. Под его обувью заскользила грязь, но Винс даже глазом не моргнул.

На его поясе под шинелью я заметил пистолет, а также саблю. Если бы он не поскользнулся, то я ничего и не заметил. Интересно. Я знаю немногие носят сабли, так как это не самое лучшее оружие в современной войне. Пистолеты и винтовки — вот что царит на поле битвы.

Мы быстро прошмыгнули мимо нескольких постовых, и начали погружаться в глубину окопов, отходя от передовой. Следуя за Винсом прошли в землянку, в которой было достаточно тепло. Земля была выстелена деревянными досками. В углу стоит небольшой столик с картой. На карте были нарисованы линии окопов, небольшие пометки. Кроме этого, были ещё и другие схематические карты.

Винс чиркнул спичками и зажёг несколько свечей. Они давали не очень много света, но этого было достаточно для того, чтобы рассмотреть немного вокруг. В углу стояло две винтовки, небольшой ящик с патронами, что-то что напоминает гранаты.

— Вы уже слышали, что вы должны сделать?

— Да, — кивнул Джон.

— Значит так, — сказал Винс и вытащил из небольшой сумки несколько разных шевронов. — Вот шевроны различных армий. Когда будете у германских линий, то будете сверять шевроны. Когда увидите похожие, то отставите в этот карман.

Он ткнул в карман.

— Если не увидите, то оставите в первом кармане, — сказал он. — Вы должны любым образом найти эту информацию. Поняли?

— Да, — кивнул Джон.

— Вопросы?

— Что мы получим? — спросил сразу же. — Нельзя же так просто отправить нас туда, где шансы умереть увеличиваются во сто крат.

— Хорошо, — кивнул он. — Если вернётесь назад, то тогда и обсудим. Возможно, у меня будет предложение для вас.

Я кивнул. Больше выдавить я не смогу, как бы мне не хотелось.

— Отлично, — кивнул Винс. — Приходите сегодня в десять вечера. Вы получите униформы, и оружие, которое будет минимально маскировать вас. Понятно?

— Да, — проговорил Джон. Я только кивнул.

— Походные сумки будут собраны.

Он рассказал, что будет в наших походных сумках и я был несколько удивлён приготовлением. Нам выдали сухомятку на несколько суток, лопатки, немного медикаментов, кусачки для проволоки, ручки и блокноты. В дополнение к этому были толстые спальные мешки, и грелка, разделённая на две сумки. В общем всё для того, чтобы мы могли выживать в поле в такую холодную погоду. Все предметы были сделаны в белом цвете с серыми вкраплениями для лучшей маскировки.

Затем, он движением руки махнул, словно говоря, чтобы мы покинули это место. Мы с Джоном вышли и на несколько секунд замерли, вдыхая свежий воздух.

— Пошли обратно, — сказал я Джону. — Нам нужно хоть немного отдохнуть. Кажется, наши несколько дней будут невероятно сложными.

— Ты думаешь? — поинтересовался у меня друг.

— Да, — кивнул ему. — Будет непросто.

Никто не обращал внимания на нас, так как отсутствовали мы едва ли больше часа. Да и отстояли мы своё время на постах. Оказавшись в другой землянке, мы удобно расположились на деревянных нарах и попытались немного уснуть. Другие солдаты с лёгким недоумением посмотрели на нас, но ничего не сказали. Я вырубился едва ли не сразу же.

Проснулся внезапно, мгновенно осознавая, что время пришло. Джон сидел и играл с поляками в карту. Они выигрывали, что было видно, по несколько злому лицу парня. Но это и было понятно. Эти молодые люди были опытными картёжниками и очень религиозными. Я знаю, что они каждые две недели ходят исповедоваться капеллану, чтобы потом вновь вернуться к картам.

Глянув на часы, я понял, что ещё немного времени есть. Его я потратил на гигиенические процедуры. После них, быстро собрал вещи, что могут мне пригодиться. Это был пистолет, утеплённые штаны и рубашка. Всё это я сам сделал, так же, как и обувь и шинель. Нож, который я получил из кейса тоже был со мной.

— Джон, нам пора.

— Иду, — сказал тот зевая. — Я совершенно не понимаю, как ты сумел вырубиться сразу. Я даже уснуть не сумел.

— Волнуешься?

— Немного, — ответил тот с выдохом. — Я как-то только сейчас осознал, что мы отправляемся к германским линиям.

Я промолчал. Здесь действительно нет, что говорить. Джон погрузился в размышления. Я тоже молчал. Становилось холодно. В землянке Винса горел свет. Постучал.

— Войдите, — проговорил спокойный голос.

Я открыл дверь, позволяя Джону войти первым. Следом зашёл я и закрыл дверь. Винс сидел за столом и изучал какие-то бумаги.

— Отлично, — кивнул Винс. — Вы уже здесь. Ваши шинели.

Он кивнул на стену, на которой висело две серые шинели с белыми пятнами. У каждой шинели стояло по сумке, полностью собранные. Кроме этого, с боку стояло две винтовки, покрашенные в белый цвет.

Мы быстро переоделись и начали снаряжаться. Винс внимательно осмотрел нас и довольно кивнул. После он разложил на столе карту. Мы с Джоном подошли и начали её внимательно изучать.

— Значит так, — начал говорить Винс. — Вот здесь и здесь. — он ткнул пальцем в две точки.

— Здесь должны находиться самые просматриваемые точки линии фронта. Вот сюда… я точно не советую вам идти.

После он провёл пальцем на другую точку, которая находилась немного в глубине.

— А вот тут должны были прибыть новые, свежие войска без особенного опыта в боевых действиях. Шансы на то, что здесь будет легче установить пост наблюдения и изучать появляющиеся войска. У вас в сумках есть бинокли, что должны немного помочь.

— Вопросы?

— Что делать, если будут проблемы? — поинтересовался у него.

— Германцы — это наши враги, — проговорил Винс. — Если у вас будут проблемы, и вы понимаете, что не сможете выбраться, то у меня есть решение. Вот оно.

Он положил две гранаты перед нами. Джон с интересом взял одну и начал её рассматривать.

— Если вы поймёте, что не можете выбраться, то нужно выдернуть это кольцо и приложить её к голове, — на полном серьёзе проговорил Винс. — Это святой инструмент, который сразу же освободит вас от оков тела. Он называется граната.

— Святая граната? — спросил с лёгким недоумением Джон.

— Можно и так, — кивнул мужчина. — В общем, ещё раз. Выдернули кольцо, расслабили хватку и приложили к голове.

Поджал губы, я забрал гранату и положил себе в карман. Джон повторил за мной.

— Ещё вопросы?

— Ещё будут какие-то дополнительные задачи? — поинтересовался спокойно.

— Я могу дать только один совет. Смотрите в оба, и запоминается всё что увидите, — проговорил он. — Больше ничего не могу сказать. Но не забывайте о вашем главном задании.

Джон кивнул. Мне тоже ничего не оставалось кроме сделать тоже самое. Я не знаю, что ещё я могу спросить. Пусть у меня есть навыки и знания от профессии, но это не значит, что я застрахован от ошибок. Нужно просто быть осторожным.

— Переодевайтесь, — сказал приказным тоном Винс.

Мы с Джоном достаточно быстро переоделись в одежду. Она ничем не отличалась по качеству от одежды, которая у нас уже была. Возможно, эта одежда была несколько тяжелей. После мы закинули сумки, одели дополнительные магазины на пояса, и закинули винтовки.

Винс вытащил часы, на несколько секунд задумался, а затем кивнул своим мыслям.

— Следуйте за мной.

Он вышел первым. Окинул взглядом окружающее пространство, а махнул нам рукой, призывая следовать за ним. Мы быстро прошмыгнули, а затем следуя каким-то переходам, оказались в стороне выхода из окопов. Винс остановился, пропуская нас вперёд.

— Удачи, — сказал он напоследок и растворился во тьме, оставляя нас одних.

Мы с Джоном переглянулись. Пока ещё мы могли рассмотреть друг друга, но я уверен, что чем дальше мы будем отходить от наших линий, тем хуже будет видно.

— Пошли, Джон, — сказал я, выдыхая. Таким образом я настраивался на несколько сложных дней, которые будут ожидать нас впереди. — Держись ко мне близко. Держи этот конец верёвки и не отпускай его.

Я протянул ему верёвку, которая была у меня в сумке. Сейчас главное не потерять друг друга, и не поломать себе ноги. На улице сейчас ночь, облака закрывают небо, не позволяя рассмотреть далеко и даже увидеть, что под ногами.

Джон быстро обвязал свою руку этой верёвкой и кивнул. Похрустев головой, я сделал первый шаг, а затем второй и третьей.

Мы медленно отдалялись от наших окопов, внимательно смотря под ноги и прислушиваясь к ночной тьме. Может показаться, что вражеские окопы далеко, но это не так. Очень часто, снайпера, что наши, что германские доставали своих противников. Так что, нам приходилось также иногда залегать на землю выжидая некоторое время. Делали мы всё это с некоторой частотой. Не знаю, помогло ли нам это пройти незамеченными, но я на это надеюсь.

Когда мы преодолели первую треть всего пути, то начали передвигаться ползком. Я чувствовал, что Джон не очень доволен, но он молчал. Ползти было невероятно сложно. Холодная земля, вперемежку со снегом попадали в лицо и даже за шиворот.

Сохранять спокойствие и двигаться вперёд было не очень просто, но я держался. Джон тоже держался, хотя я понимаю, что такое может продолжаться ещё недолго.

В особенно глубокой яме, которая появилась от взрыва бомбы мы решили остановиться на отдых. В сумке, кроме названных вещей была ещё и ткань, которой можно было укрыться. Мы её сразу же развернули над собой.

— Я устал, — внезапно сказал Джон. По его лицу было видно, что он не сильно доволен тем, в какой ситуации мы оказались.

— Терпи, — ответил ему. — Нам нужно исполнить это задание. Когда вернёмся, то тогда и отдохнём. А сейчас соберись.

— Когда мы ползли я думал, — продолжил он. — Это же получается, что нам нужно будет проникнуть внутрь защиты германцев.

— Наверно, — сказал я.

— Но ни я, ни ты, мы не знаем немецкий, — проговорил Джон.

— Успокойся, — проговорил ему. — Глубоко вдохни и выдохни.

Джон повёлся на мои слова и сделал так как я и говорил. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Затем парень повторил моё указание ещё один раз. Было видно, что он немного успокоился.

— Не стоит волноваться так сильно. Мы прорвёмся, — сказал я. Сейчас главное поддержать боевой настрой в моём товарище. — У тебя есть я, а у меня есть ты. Мы вместе прошмыгнём сквозь охрану, вместе разведаем данные и вместе вернёмся обратно, чтобы отпраздновать Рождество.

— Как думаешь, что будет из еды на Рождество? — поинтересовался у меня он, немного успокаиваясь.

— Не знаю, — покивал головой. — Но думаю, что будет что-то вкусное. Надеюсь на это.

— Надеюсь, что ты прав, — ответил он. На несколько секунд воцарилась мёртвая тишина, а затем я услышал лёгкое похрапывание. Похоже, что он уснул. Если честно, то Джон достаточно неплохо держался все это время. Для меня передвигаться в не очень удобной позиции не было тяжело психологически. Возможно, свою роль играют физические характеристики, которые я получил от профессии. Уверен, что мне очень сильно повезло в этом деле. Ведь удача могла повернуться ко мне совершенно другой стороной, и я бы получил какую-то другую профессию, что только мешала в выживании во время войны.

Лежать было не слишком приятно. Холод был достаточно пробирающим. Толкнув Джона под ребро, я разбудил его. Тот вздохнул и уже хотел резко подняться, но я его удержал. Похоже, что он успел забыть, где находится.

— А? — проговорил тот сонным тоном, а затем к нему быстро дошло, что мы находимся не в самом лучшем месте для громких разговоров. — Извини.

Я только промолчал, приложив палец к губам.

— Нужно двигаться, — сказал я, когда понял, что вокруг никого нет. — Медленно и осторожно.

Джон кивнул.

Я быстро свернул ткань, что нас накрывала, открывая лицо утреннему морозу. Вдохнув прохладу, я вновь начал ползти. Медленно выполз из ямы и направился в сторону германских линий. Джон последовал за мной. Снег был свежим и отлично скрывал нас, но всё равно было не очень приятно.

С каждым часом мы были всё ближе и ближе к германскому окопу. Кажется мне, что идея отправляться в разведку таким образом была невероятно тупой. Но сейчас уже ничего не вернёшь обратно и нужно двигаться дальше. Рассмотреть пулемётные гнёзда было уже совершенно несложно. Их дула смотрели хищно в нашу сторону. Уверен, что стоит нам чем-то себя выдать, как в нашу сторону полетят огненные, адские снаряды. После все доработают артиллерийские бомбы и от нас останутся только мокрые места.

Мы продолжали ползти, медленно, но уверенно. В один момент мы уткнулись в натянутую проволоку. Замерли, ожидая, и размышляя, что делать дальше. Так и не приняв никакого решения, мы остались лежать на одном месте, не сильно двигаясь. Иногда можно было расслышать особенно громкие германские голоса, которые выкрикивали какие-то команды.

Джон хотел что-то сказать, но я его остановил. Нельзя показывать себя никаким образом. Это будет смерть.

Мы так и продолжали лежать на земле, не двигаясь и не общаясь. Будем дожидаться ночи. Джон зашелестел чем-то, и я расслышал чавканье. Глянув, я увидел, что он есть печенье, которые было частью нашего рациона.

Дождались ночи, и только потом начали готовиться к тому, что продолжить собственное продвижение. На этот раз луна стояла высоко, звёзды создавали причудливую картину. С одной стороны, нам всё отлично видно. С другой же стороны, германские постовые тоже могут нас увидеть без больших проблем.

Джон вновь уснул. Меня тоже уже немного клонило в сон, но я не позволял ему завладеть моим телом и сознанием. Тело ощущалось деревянным и так и просило, чтобы я подвигал хоть чем-то.

Когда луна начала медленно опускаться, я понял, что время пришло. Ткнув Джона, я разбудил его. Тот на этот раз почти никак не прореагировал. Когда я вытащил кусачки в его глазах появилась радость. Ему уже тоже надоело лежать здесь и чего-то выжидать.

Медленно и аккуратно я разрезал проволоку. Она мгновенно упала, открывая нам путь дальше. Я прополз первым, Джон последовал за мной. Следующая линия проволоки тоже упала без больших проблем, после неё ещё одна и ещё. Похоже, что немцы очень хорошо защитили свои позиции. Уверен, что завтра это обнаружат и о том, что здесь были разведчики будут знать всё.

У самого окопа нам пришлось замереть, так как там стоял германец и курил какую-то сигарету. Когда он ушёл я мгновенно заглянул внутрь. Никого не было и никто не подходил. Одним мощным движением перекатился и упал внутрь германского окопа. Джон последовал за мной, но для него такое экстремальное действие не прошло так плавно. Он сильно ударился головой, и несколько секунд приходил в себя.

Я расслышал шаги, и мгновенно притянул его к мешкам, скрываясь от чужого глаза. Нож уже был у меня руке, готовый быть использованным в деле. Но германец остановился как раз около нас, а затем пошагал обратно.

Сейчас в этом окопе наши белые одежды только привлекают слишком много внимания. Нужно переодеться или сменить их на что-то.

— Давай, — прошептал я Джону.

Сейчас у нас невероятно сложное задание. Пройти сквозь германский окоп незамеченным. Мы перешли на другую сторону, а затем я мгновенно запрыгнул на стену, оттолкнулся и припал к земле, сливаясь со снегом. Подал Джону руку я потянул его за собой.

Спустя несколько секунд мы уже отползли подальше, ещё сильнее сливаясь с окружающим пространством. Мы продолжали ползти вглубь германских линий. Джон следовал за мной. Я специальным образом выбирал самые белые места, чтобы слились без особенных проблем.

Но тут в одно мгновение, я понял, что вперёд нас не снег, а натянутая белая ткань. Удивиться здесь есть чему. Такой ткани не должно быть здесь. Освещения кроме нескольких свечей в окопах не было.

Джон толкнул меня, и вопросительно провел рукой. Я покивал головой, показывая, что сам не знаю. Всё это мы делали молча. Приложив ухо к земле, я начал вслушиваться. Вот только ничего особенного я не расслышал.

Похоже, что германцы что-то прячут здесь. Мне было бы очень интересно увидеть, что они там хранят. Медленным, колким движением ножа я сделал очень маленькую дырочку в ткани. Оттуда сразу же повеяло тёплым воздухом, с запахом какой-то смазки. Приложив глаза, я начал внимательно рассматривать что там есть. Свечи, на удивление, давали неплохой вид.

Мгновенно заметил какой-то разобранный механизм. Чем больше я всматривался, тем сильнее волновался. Судя по всем частям, которые здесь лежат это чёртовая гаубица. Не могу понять какая она по размеру, но это не значит, что она не будет опасной для нас. Вот и первая очень важная информация, которая будет нужна командованию. Я увидел гаубицу едва ли немного за первой линией окопов. Это может обернуться очень плохими потерями для нас.

Медленно отполз назад, позволяя Джону тоже рассмотреть, что там внутри. Спустя минуту тот тоже отполз, смотря на меня ошарашенным взглядом. Кивнул ему, показывая, что я понимаю его удивление.

Мы так бы и продолжали пытаться разговаривать жестами и мимикой, но всё прервалось в один момент, когда мы услышали шаркающие шаги. Они сопровождались топотом нескольких более энергичных шагов. Не заметить свет, который они несли было невероятно трудно. Этим светом они освещали всё вокруг себя на несколько шагов.

— ***, — проговорил что-то юный голос на немецком.

Раздался смех, который достаточно быстро сошёл на нет.

Они вошли в помещение с гаубицей. Свет почти не проходил сквозь ткань, так что заметить это сооружение издалека будет невозможно. Прильнул одним глазиком, я увидел юных германцев, которые начали работать с гаубицей. Похоже, что они занимаются или сбором этого оружия. Если они занимаются таким каждую ночь, то есть большая вероятность, что таких собрано уже несколько десяток. Это сможет создать невероятное давление на наш фронт. Они точно смогут отрезать тыл от фронта, тем самым создавая невероятные сложности для защитников.

Старый немец важно ходил между молодёжи, иногда покручивая свои усы. Его лицо напоминало чем-то морду бульдога. Единственное, что было отличием, это монокль в одном глазу. Второй глаз был закрыт чёрной повязкой, и от него можно было заметить идущий шрам. Скорей всего он потерял его в бою или во время починки оружия.

Они переговаривались, подшучивали друг над другом и, понятное дело, не забывали устраивать себе маленьких отдых, когда старший не смотрел. Я рассмотрел его шевроны, запоминая. Мысленно начал сравнивать с шевронами, которые я запомнил во время постановления задачи Винсом. Но ничего похожего я не вспомнил. Жаль.

Глаза начали слипаться, и неожиданно для себя я уснул.

Проснулся оттого, что мне было достаточно жарко. Над головой была ткань. Узнать ее было несложно. Повернув голову в сторону, я увидел Джона, который рассматривал меня. На мгновение мне стало не очень комфортно, но тот отвел взгляд и кивнул чему-то. Моё внезапное погружение в сон, не является лучшим моим решением. Нужно было поспать вчера, когда мы лежали в воронке от взрыва. В следующий раз буду умней.

До вечера мы так и пролежали, продолжая прислушиваться к происходящему вокруг. В это же время, под навес доставлялись припасы. Они были достаточно большим, но понять кого типа эти припасы я не мог. Но это и не имеет значения, так или иначе эти припасы очень опасные.

Целый день, тележки привозили снаряды, заставляя меня волноваться о том, что может произойти в ближайшем будущем. Нужно будет донести эту информацию сразу же. Кроме этого, я заметил, что количество людей в окопах увеличивается. Это было достаточно сложно описать, но различные униформы прямо намекали, что не все так просто здесь.

Шевроны я рассматривать понятное дело не мог, но даже так могу сложить первичную картину. Появление других униформ — это значит усиление германских позиций. Тут в моей голове проскользнула безумная мысль. А что, если они готовят операцию на Рождество. Это будет невероятно подлый, но также эффективный удар. Если их наступление будет успешным — это даст невероятный эффект морали солдат. Для нас же это будет проблемой. Но с информацией, которая у нас уже есть, мы сможем предотвратить это.

Джон притронулся ко мне, и показал бумажку. Там было написано:

— Что делаем?

Я взял ее и начал быстро писать ответ:

— Продолжаем наблюдать, а затем ночью будем возвращаться.

Джон кивнул и быстро спрятал бумажку. Мы перекусили и стали дожидаться вечера. Все это время я заносил все что увидел уже в свой дневник. Также делал небольшие схематические зарисовки. Подсчитывал сколько солдат появилось и в какой они униформе, а также колличество боеприпасов было доставлено. На старинной карте местности, пометил примерное наше положение, и относительно него начал расставлять пометки. Гнезда пулеметов, входы и выходы, а также переходы в окопах. Также я означил место, где стоит гаубица. Думаю, это должно помочь очень сильно.

Когда наступила ночь, мы начали наше возвращение. Возвращаться тем самым путем мы не могли. Уверен, германцы уже обнаружили порезанную проволоку, и уже починили. Теперь их внимание усилено.

При тьме ночной, когда никто не наблюдал, мы пересекли окоп. Сейчас мы сделали это намного быстрее, не собираясь долго ожидать. После этого я быстро резал проволоку. Какое-то странное ощущение, начало гнать меня вперед. Холодное, ледяное дыхание промораживало пятки, заставляя двигаться быстро. Благо, мое тело делало работу почти что на автомате, без единого знака волнения.

Когда последняя линия колючей проволоки была разрезана мы начали очень быстро ползти обратно к нашей территории. В одно мгновение я замер, смотря вперед. Передо мной лежал немец, который тоже с невероятным удивлением смотрел на меня. Вот так встреча.

Джон замер. Он тоже увидел вражеского солдата, и пока не предпринимал никаких действий. До боли в глазах я всматривался в его действия, пытаясь увидеть хоть малейшее, опасливое движение. Германец, незаметно вытащил свой пистолет, но я был к этому готов. Мой пистолет уже был у меня в руке. Перекатился в сторону. Немец успел выстрелить первым, но не попал. Я же не промахнулся. Пуля прошила ему голову, почти мгновенно убивая.

В следующую секунду я выстрелил еще один раз убивая, еще одного германца, который был за спиной моего первого убитого за сегодня. Джон вскинул свою винтовку и тоже выстрелил. Еще один немец упал, пораженный куда-то в грудь.

Воцарилась гнетущая тишина. В это же время германское орудие гаркнуло, выкидывая в воздух снаряд, который взорвался, освещая окружающее стало видно, так словно это день. Единственное, что все вокруг белое и отдает невероятно длинными тенями.

— Уходим, — проговорил я Джону.

Мы начали невероятно быстро ползти обратно. Вдалеке мы увидели, что с нашей стороны тоже выстрелили осветительные и сигнальные снаряды в воздух. За одну секунду армии начали быстро приходить в движение, готовые отразить возможное наступление.

Раздался свист, и затем в некоторой дистанции от нас взорвался снаряд. Земля комками разлетелась во все стороны. На мгновение меня даже оглушило. Спустя еще несколько секунд чуть дальше от первого снаряда приземлился второй. Вновь в воздух поднялись громадные комки земли. К первому орудию присоединились еще артиллерия. Снаряды начали падать, словно подарки от злого божества.

— Бежим! — принял я решение.

Я подорвался, а вместе со мной и Джон. Мы быстро начали бежать к нашим войскам, рискуя быть застреленными своими же. Но благо у нас были инструкции куда возвращаться, и что кричать. Мимо моего уха просвистела пуля. Снайперы!

— На землю! — крикнул я и упал. Джон мгновенно последовал за мной. За нашими спинами вновь зажглась осветительная ракета. Мы выждали еще некоторое время, и вновь начали двигаться к нашим окопам.

С каждым шагом мы отдалялись все сильнее и сильнее от германских линий. Невероятно громкий и мощный взрыв, едва ли не перевернул землю под нашими ногами. Я едва ли сумел удержаться на ногах. Джон упал и покатился. Я резко схватил его за шинель и поставил на ноги.

Каким шестым чувством, что нужно делать дальше. Я толкнул друга в воронку и прыгнул за ним сам. В следующее мгновение за нашими спинами раздался взрыв, который едва ли не накрыл нас землей, словно морской волной. В ушах гудели колокола, в глазах двоилось. Медленно приходя в себя, я подхватил Джона и потащил за собой.

— Нужно двигаться! — прокричал ему в лицо, видя, что он еще не пришел в себя. В глазах у него не было понимания ситуации.

Потащил за собой. Я не собираюсь его оставлять здесь. Я толкнул его в еще одну воронку и сам туда же прыгнул. В ушах наконец-то перестало гудеть, а в глазах двоиться. Я немного пришел в себя и начал глубоко дышать, чтобы успокоиться. Взрывы все еще раздавались от приземляющихся снарядов, но они были достаточно далеко, чтобы не сильно обращать на них внимание.

— Ты как? — спросил я у Джона и несколько раз хлопнул его по лицу. Возможно, хоть таким образом я приведу его в сознание.

— А? — спросил он очень громко. — Я тебя не слышу!

Приложил палец к губам, показывая, чтобы он замолчал.

В этой глубокой воронке мы просидели еще час, приходя в себя и готовясь к новому броску к безопасности. Джон тоже медленно приходил в себя, благодаря моим действиям, по возвращению его в сознание. Небольшой тик и дрожание рук у него уже прошло. Похоже, что последний взрыв, в котором мы были повлиял на него намного сильнее, чем на меня.

Когда обстрел наконец-то прекратился мы просто вышли из кратера и быстрыми перебежками направились в сторону нашего окопа. Французский сектор, как оказалось, охранялся невероятно плохо. Уверен, что германцы уже давно этим пользуются. Мы с Джоном проскользнули внутрь окопа, и очень быстро сняли с себя белые шинели, чтобы хоть как-то слиться с окружающим пространством.

После мы начали медленно шагать в сторону землянки Винса. Думаю он уже должен быть на ногах, так как сегодняшнюю ночь, если не знать, в чем дело, можно считать провокацией с одной из сторон.

Несколько французских солдат, которые не спали, с интересом смотрели на нас, но не предпринимали никаких действий. Когда мы оказались уже в американском секторе, то немного успокоились. Мы выжили. Теперь нужно только донести информацию.

Глава 5

Винс смотрел на нас внимательно. Его брови были немного насуплены. Глубоко запавшие глаза сверкали спокойствием. Когда мы оказались в землянке, мужчина уже сидел за своим столом в ожидании. Перед ним была железная кружка с мятным чаем. Пройдя внутрь, я сразу же узнал запах.

— Вижу, вы живы, — проговорил он и ухмыльнулся — Похоже, что вы нормально так всполошили германцев.

На несколько секунд он замолчал и наклонился немного вперёд, чтобы заинтересованно спросить.

— Итак, что же интересного вы принесли, мои птички?

— Ну-у, — протянул я. — Мы собрали достаточно много разной информации, которая может оказаться полезной.

Я полез в сумку и вытащил карту, которую я нарисовал, а также записки.

Винс быстро взял бумаги и начал внимательно их изучать. На что-то он смотрел долго, что-то просто проскользнул взглядом.

— Я вижу достаточно много интересной информации здесь, — сказал он, отодвигая бумаги в сторону. — А что по поводу моего главного вопроса?

— Концентрация войск есть, — сказал ему. — Я видел достаточно много негерманских униформ. Кроме этого, на фронт подвозили достаточно много различных припасов. Количество припасов точно превышает количество людей. Это может значить, что они готовятся к очень холодной зиме, или …

— Или?

— Или подготавливаются к прибытию дополнительных сил, — закончил.

Винс потёр свой подбородок, задумавшись на несколько мгновений. Он ещё раз взглянул на мои писульки. После он вытащил из табакерки сигарету и закурил. Дым поднимался, наполняя комнату, а Винс продолжал размышлять.

— Хорошо, что значит вот этот символ? — спросил внезапно разведчик. Принадлежность мужчины к этому отделу была понятна.

— Это гаубица немцев, — сказал ему.

— И что гаубица забыла здесь? — спросил он тихо сам себя. — Хмм. Как думаешь, Марио?

— Думаю, — начал говорить, осторожно подбирая слова. — Они собираются делать большой прорыв в ближайшем будущем. Мне кажется, что такая гаубица не одна. Таким образом, они смогут отрезать нас от поставок и просто уничтожить.

— А что скажешь ты, Джон? — обратился к моему другу Винс.

— Согласен с Марио, — сказал тот быстро.

Винс покивал головой и сложил перед собой руки. После он постучал по столу пальцами, и вновь начал рассматривать бумаги.

— Ну что же, — сказал тот. — Отличная работа, парни. Вы сделали невероятную работу. Эти бумаги помогут нам.

Поздравляем! Задание выполнено.

Вы доставили данные командованию. Награда уже доступна (Золотой Кейс х1)

Ожидайте дополнительную награду.

— А вот и благодарность лично от меня, — проговорил Винс, вытаскивая две двадцатидолларовые купюры и протянул их по столу. — Государство умеет быть благодарным.

Джон быстро взял свою двадцатку и начал просматривать. Я тоже взял свою часть и быстро спрятал в карман. Краем глаза заметил, что мой счёт обновился. К нему добавилось двадцать долларов.

— Отдыхайте, — сказал Винс. — Если у меня будет ещё одно задание, сможете сделать его для меня?

— Конечно, — сказал быстро Джон. Я только кивнул. Если я буду получать такие задания и в дальнейшем, с такой же наградой, то всё будет выглядеть для меня очень даже неплохо.

Винс кивнул, а затем добавил.

— Ах да, не забудьте переодеться. Сумки оставьте здесь.

Мы с Джоном переглянулись и последовали приказу разведчика. Мы оделись в нашу стандартную одежду, а затем вышли на улицу. Дверь со скрипом закрылась. На улице всё ещё царила ночь, но где-то вдалеке начала появляться первая линия солнца. Думаю, ещё несколько часов и день наступит в полную силу.

Вернулись к нашей землянке, и почти сразу же увидели там сержанта, который рассказывал что-то нескольким молодым парням из нашего отряда. Он показывал на какую-то бумажку, а затем на несколько ящиков, которых до этого здесь не было. Тут он обернулся и увидел нас. Подозвал нас к себе.

— Вижу, что вы вернулись, — кивнул тот. — И как я вижу, без особенных ушибов. Просто отлично!

Он отвлёкся на несколько секунд и сказал другим солдатам, с которыми до этого общался.

— Вперёд. Чего стоите?

Парней дважды упрашивать не нужно было. Они подхватили коробки и быстро пропали в углах окопа.

— Французы отправили неисправные газовые маски, — сказал тот недовольно. — Бриты дали нам фильтры, и они отличного качества, но вот французы… И это уже не первый раз.

— Проблемы с нашими союзниками? — поинтересовался у него.

— Да вроде бы нет, — ответил мужчина. — Хотя. Не знаю.

На несколько секунд он замолчал, а затем продолжил.

— Ну ладно. У вас выходной до завтрашнего утра, — сказал он. — Считайте это наградой от меня за ваше задание.

— Выходной? В окопе? — спросил у него с ухмылкой.

— Относительный выходной, — сказал тот, отвернулся и ушёл.

Я пожал плечами и зашёл в землянку. В ней было тепло. Мы с Джоном скинули верхнюю одежду и упали на лежанки. Мы были очень тихими, чтобы не разбудить других ребят, у которых наверняка была сложная ночь.

Открыл перед собой окно с золотым кейсом и на секунду замер. Ну, надеюсь, что мне выпадет что-то невероятно полезное. Нажал на него и стал ожидать. Кейс закрутился волчком, чтобы в следующую секунду вспыхнуть. Перед моими глазами появился текст, который описывал появившуюся награду.

Поздравляем. Вы получили физическую характеристику: Гиперосознание.

Гиперосознание — это физическая характеристика, которая позволяет усилить работу вашего мозга на пятнадцать процентов, на протяжении трёх секунд. Эта физическая характеристика активная. Без вреда для вашего мозга и физического тела, с учётом всех других физических характеристик вы можете использовать Гиперосознание один раз в пять часов. Побочные эффекты: ускорение сознания, усиление запахов, звуков. Подсознание становится очень чувствительным.

Я с интересом прочёл информацию по моей физической характеристики. Могу сказать, что это достаточно неплохая награда из золотого кейса. Хотя, если честно я как-то не думал, что у меня, может быть, что-то наподобие «активных» способностей. Это как в компьютерных играх будущего.

Теперь меня интересует, как активировать эту физическую характеристику. В одно мгновение у меня в голове словно что-то щёлкнуло. Пространство стало казаться каким-то давящим. Запахи тел стали непереносимым. Шаги стали просто оглушающими. Я слышал, даже то, на что никогда не обращал внимания. Сердца людей вокруг меня, дыхания, и даже движения маленьких букашек стали для меня словно барабаны на рок концерте. Одновременно с этим каким-то непонятным образом я вспомнил все пути, которые есть передо мной. Это было чем-то наподобие карты у меня в голове, с объёмными фигурами, которые заполняли все пути, что я видел. Кроме этого, я ощутил, словно всё, что я узнал за это время, стало на свои места. Даже знания от профессии стали не просто понятными и осознанными, а какими-то родными, словно я не получил их каким-то невероятным магическим способом, а сам отрабатывал своими же руками, платил телом и нервами.

Следующее мгновение всё вернулось на круги свои. Сердце стучало невероятно громко и быстро. Всё тело покрылось влажным потом, что очень быстро стал холодным и неприятным. Начал глубоко дышать, наполняя лёгкие воздухом. Запахи сейчас уже не очень сильно чувствовались, так словно и не было ничего несколько мгновений назад. Прикрыл глаза, я попытался расслабиться. Мысли медленно исчезали, и я уснул.

Утром я проснулся не в очень приятном настроении. Тело казалось каким-то разбитым, в голове гудело, так словно после активного возлияния алкоголем. Во рту было неприятно. Умылся и почти что выполз на улицу. Холодный воздух почти мгновенно освежил голову. Потянулся и зевнул.

Облака тяжело висели над головой. Падал мелкий снег. Солдаты вокруг сновали и занимались своими делами, хотя большинство и проводили время у себя в землянках. Не многие хотели заниматься чем-то в холод.

Направился в нашу кухню. Это было полевая кухня, которую мы получили совершенно недавно. К нам даже французы из соседних отделов окопа приходили, чтобы приготовить себе еду или просто погреться. Я удивлением увидел там Джона, который сидел и смотрел куда-то вдаль. Его взгляд был расфокусированным.

— Эй, Джон, — помахал перед его лицом рукой.

Тот вскинулся, и с широко раскрытыми глазами начал осматриваться вокруг, словно только сейчас понимая, где он находится.

— А? Марио, — проговорил тот и выдохнул. После этого он вернулся к своей еде и горячему напитку. — Доброе утро.

— Доброе утро, — ответил ему. — Что сегодня на завтрак?

— Смеёшься? — спросил тот с лёгкой агрессией, а затем успокоился. — Ничего нового. Всё то же самое. Ты бы знал, как мне эта еда уже опостылела.

— Ну ничего, — ухмыльнулся я. — Нужно ждать ещё немного, и мы вернёмся в наш лагерь. Там уже отдохнём и встретим первое января.

— Ага, — сказал тот, а затем продолжил. — Я, кстати, тут видел у французов очень интересные Рождественские открытки.

— Да? — проговорил я. — Я бы тоже хотел увидеть.

Быстро покушал и привёл себя в порядок. После направился за Джоном в сторону французской части окопов. Там нас встретили несколько недружелюбными взглядами. Я на это не обратил никакого внимания. От их взглядов, мне не горячо и не холодно. Джон взял с меня пример и тоже ничего не сказал на взгляды французов, хотя было видно, что он хотел им немного «подрисовать» их лица.

Я увидел молодого француза с достаточно интеллигентно выглядящим лицом. В его руках была какая-то книга, название, которой я не мог рассмотреть.

— Доброе утро, — поздоровался на французском я.

— Доброе утро, — быстро ответил тот, одновременно закрывая книгу и пряча её за спину. Но когда он всесторонне рассмотрел нас, то немного успокоился. — Как дела у вас?

— Спасибо, всё хорошо, — тоже на французском ответил ему.

Я заметил заинтересованные взгляды других французов, которые не занимались своими делами. Если так подумать, то между нашими частями окопа не было как такой коммуникации. Дело в том, что почти никто из моих товарищей не знает французский. Сами французы, тоже не особенно разговаривают на английском. Это мне повезло в первые разы встретить тех, кто может свободно общаться на английском.

— Я интересуюсь Рождественскими открытками, — сказал ему. Подбирать слова было непросто, так как приходилось выуживать их из памяти. Подстраивать всё под грамматику было ещё сложней, и я уверен, что сказал не всё правильно. — Я хочу купить несколько.

— Жак Жабо, — назвал имя юноша. — Он продаёт открытки.

— Покажешь путь?

— За мной, — сказал юный француз.

Мы последовали за ним, продвигаясь немного вглубь, мы оказались у землянки. Внутри с несколькими сумками сидел мужчина с седыми волосами. Стоило нам только показаться, как его внимательные глаза начали нас внимательно осматривать.

— Американцы? — проговорил он с лёгким удивлением, словно не ожидал увидеть нас здесь. — А что они делают здесь?

Этот вопрос был адресован юному солдату. Но тот ничего не успел сказать, как начал говорить я:

— Я хочу увидеть открытки, — сказал мужчине.

Он перевёл на меня взгляд и улыбнулся. Похоже, что он рад, что сумел найти ещё одного покупателя.

— О? Да? Тогда подходите, — сказал он. — У меня есть открытки. И достаточно красивые, а также недорогие.

Он открыл свой ящик и начал быстро выкладывать из него на стол самые разные открытки. Одни были очень красивые, хорошо нарисованные с многочисленными деталями. Другие были более простыми. Наверное, цена у них тоже разная.

— Сколько за вот эту? — указал я на самую красивую открытку, как на мой вкус.

— Десять франков, — ответил он.

На несколько секунд я замер, переваривая цену. Это действительно очень, очень дорого, как для открытки.

— Она сделанная вручную, мастером из Академии Изящных Искусств, — сказал продавец. — Она у меня такая единственная.

— Дорого, — сказал я. — Какие покупают солдаты?

— Вот эти за один франк, очень популярные, — сказал он, ткнув пальцем в стопку одинаковых открыток. — Вот эти за франк и пять десимов. Тоже популярные, но настолько. Офицеры покупают вот эти за два франка.

Неожиданная идея появилась у меня в голове. Достаточно рисковая, если так подумать, но в то же время выглядит очень интересно. Что если я куплю десяток открыток и после продам моим товарищам с небольшой наценкой. Выглядит, как достаточно интересное дельце может получиться, особенно если выгорит. Нужно будет только провести небольшую рекламную кампанию.

— Нужно подумать, — сказал я французу, а затем отвёл Джона в сторону и начал шептать на ухо. — У меня появилась идея. Давай мы купим десяток открыток и продадим их другим дороже.

Джон смутился.

— Звучит отлично, — сказал тот. — Но у меня почти не осталось денег.

— А те, что мы получили за последний выход в поле? — поинтересовался у него. То, что он потратил достаточно много в нашу неделю отдыха, я это знаю. Но вот где он потратил деньги, что получил только вчера?

— Ну-у, — сказал тот. — Я проиграл почти всё этой ночью, когда ты спал.

Мне захотелось его ударить. Очень сильно ударить. Глубоко вдохнул и выдохнул. Ускорился

— Хорошо, поговорим об этом потом.

После я вернулся к французу, который терпеливо ожидал, что же я скажу дальше.

— Я хочу купить пятнадцать открыток за один франк, — начал говорить ему свой заказ. — Десять за полтора франка, и пять за два франка.

— О, большой заказ, — сказал тот. — Быстро что-то начал писать у себя в небольшом блокноте, который я до этого не заметил. — Это будет стоить 40 франков.

— Как насчёт скидки? — поинтересовался. — Мы же сражаемся за правое дело. Что думаешь о тридцати франках за весь заказ, и я плачу сразу же?

— Э-э нет, — проговорил француз. — 40 франков, и ни сантима меньше.

— Тогда зачем мне такой большой заказ? — спросил с лёгким удивлением, надеясь всё ещё скинуть цену. — Давай за 35.

Попытаться сбить цену всегда стоит. Хотя, судя по всему, этот торговец будет стоять на своём до самого конца.

— Я уже назвал свою цену, — ответил тот. — Меньше не проси. Если же ты будешь продолжать так и дальше, то цена будет расти.

— Хорошо, — выдохнул я. — Сорок, значит сорок.

Быстро вытащил деньги. Они материализовались из моего пространственного счёта, и я быстро рассчитался с ним. Торговец отделил мой заказ и протянул его мне. Взял, ещё раз проверил всё и спрятал в карман.

— С вами приятно иметь дело, — сказал тот. — Может быть ещё что-то хотите купить?

— А что есть? — поинтересовался у него.

— Новое издание канадской колоды карт, — сказал торговец. — Несколько бутылок качественного вина́ из Марселя. А если нужно что-то ещё, то можете обратиться ко мне. Мои родственники смогут достать почти всё что угодно, за достаточно неплохую цену.

— Благодарю за предложение, — сказал ему, решив пока что ничего не покупать. — Если будет что-то нужно, я обязательно сообщу.

— Был рад с вами работать, — сказал француз.

Мы с Джоном вышли из землянки и сразу же направились в сторону нашего отряда. Заинтересованные французские взгляды с интересом нас провожали, но никто не спешил нас останавливать или кричать в спину.

Джон всё это время молчал. Он выглядел немного подавленным. Похоже, что только сейчас до него дошло, что проиграл достаточно много в азартных играх. Сам я, не очень азартный игрок, игры не особенно меня интересуют. На ферме, когда я был мал, зимой мы часто играли в покер на всякие сладости. Мне получалось выигрывать достаточно часто. После окончания игры я делился выигрышем со всеми.

Мы оказались в нашей землянке, и я вытащил открытку и разложил её на столе.

— Что это? — сразу же спросил подошедший Якув, который читал до этого книгу. — Открытки?

— Да, Рождественские Открытки, — сказал ему. — Французские.

— Где достал? — поинтересовался он сразу же.

— У меня есть несколько, — ответил ему, решив не рассказывать о своём поставщике. — Да и там нужно знать французский, чтобы купить.

Я вытащил те, что были подороже.

— Ты посмотри только на качество бумаги, — сказал ему и дал потрогать одну из дешёвых открыток. — Лучше наших. Намного. Любой это почувствует.

— И правда, — сказал он неуверенно.

— Даже Джон решил, что отправит такую своим родственникам домой, не так ли? — обратился я к Джону. Тот сразу уловил, о чём я говорю.

— Конечно, — сказал тот горячим тоном. — Уверен, мои сёстры будут очень рады получить настоящую французскую открытку на Рождество.

— У тебя есть сёстры? — удивился Жолик. — Ты никогда не рассказывал!

— Ну-у, — протянул он. А я понял, что он врёт. Никаких сестёр у него нет.

— Ты об Эрин и Джулиет? — поинтересовался у него. Если уж начал что-то делать, то нужно доводить это до самого конца.

— Ага, — кивнул тот с улыбкой.

— Хмм, — только протянул Жолик. Он тоже внимательно рассматривал открытки.

Если посчитать всё в долларах, то я потратил примерно пять долларов и семьдесят центов. Это достаточно неплохая цена. Думаю, что смогу заработать.

— Сколько хочешь за такую открытку? — поинтересовался Якув.

— Пятьдесят центов, — ответил ему.

— Возьму четыре, — сразу сказал он. — Если у тебя есть.

— На удивление есть, — сказал ему, радуясь тому, что первая мелкая бизнес-идея сработала. — Два доллара.

Поляк без вопросов протянул мне две одно долларовые купюры, и я отдал ему четыре самых дешёвых открытки, которые он хотел. Он сразу же ушёл, чтобы начать писать письма и поздравления своим родственникам.

— Я возьму пять обычных, как Якув, — сказал Жолик. — А также вот эту.

— Она стоит два доллара, — назвал цену. Эта та, что была из средней ценовой категории.

— Давай, — сказал тот. — Всё равно не на что деньги тратить.

— С тебя четыре доллара и пятьдесят центов, — назвал цену.

Жолик тоже расплатился со мной без особенных вопросов. Я же спрятал деньги, и они сразу же появились на моём виртуальном счёте. Джон только смотрел на меня с лёгким удивлением, но ничего не говорил. Недолго размышляя, я протянул ему открытку дешёвую открытку.

— Но у меня…

— Потом вернёшь, — сказал ему.

Парень благодарно кивнул и тоже отправился писать собственное поздравление. Я бы тоже хотел сесть делать что-то похожее, но никому в США нет никакого дела до моих писем. А моя приёмная семья сразу же сказали, что не желают видеть от меня никаких писем. Единственная кому я могу что-то отправить это Солен.

Завтра должна прибыть почта, а вместе с ней и газеты с журналами. У нас же заберут письма и отправят их в обратно по указанным адресам.

У нас здесь было немного книг, так что я мог погрузиться в прочтение, отвлекаясь от окружающего мира. Выходи́ть на улицу не нужно было, так же, как и делать хоть что-то. У меня и Джона законный выходной, который подтвердил капрал.

Вечером парни собрались в землянке. Сразу же послышалась игра на гитаре. Это был один из новеньких членов нашего отряда, которого добавили вместе с другими пулемётчиками. Он достаточно неплохо играл. Солдаты любят отвлечься чем-то, и музыка является одним из возможных путей для отдыха и отвлечения от напряжения и потрясений. Один тоже вытащил гармонику.

Прозвучали первые аккорды, которые быстро превратились в достаточно приятную мелодию.

— Я оставил до-ом, — начал запевать он. — Чтобы стать солда-атом.

Он повторил эту строку несколько раз.

— В день, когда я ушёл, — продолжил он. — Мама моя плакала.

Можно было бы подумать, что это была грустная песнь, в которой воспевается грусть о том, что молодой человек стал солдатом. В действительности это было не так.

— Она думала, — прозвучала следующая строка. — Я точно умру.

Это была непросто песня, а солдатская каденция, которую этот молодой человек переработал и положил на достаточно неплохую музыку. У него отличный слух, достаточно хорошо развита гармоническая чувствительность. В дополнение к гитаре гармоника тоже звучала неплохо, словно поддерживая саму мелодию.

— Я оставил жену. Плачущей у двери. Она знает, что я умру на войне.

— Я оставил сына. Играть во дворе. Видя уход отца, заставило его реветь.

— Оу йе, оу йе! Оу йе, оу йе! Оу йе, оу йе! Ушёл, чтобы стать солдатом.

Эта песня несложная, но очень быстро заходит в голову.

— Ну что в карты? — проговорил главный любитель играть в карточные игры. Он же и побеждает в большинстве случаев.

Сразу же собралась стандартная компания картёжников, которые любят перекинуться в несколько партий в покер или рамми. Это две самые популярные азартные игры, с которыми знаком почти каждый. Есть ещё и другие, но они уже не так сильно известны.

— Марио, присоединялся, — меня позвали, так же как и во все прошлые разы. Все разы до этого я отказывался, так как никакого желания играть не было. Кинув взгляд на Джона, который уже сидел за карточным столом, я только выдохнул. Если он продолжит так и дальше, то всё будет для него очень плохо. Попасть в долги не самое лучшее событие в жизни, особенно в жизни солдата.

— А давай, — скал внезапно. Какое-то желание действовать вспыхнуло во мне. Похоже, что такой длинный отдых был несколько лишним. Но да ладно. — Почему бы и нет.

— О-о, — протянули они удивлённо. Похоже, что никто не ожидал, что я присоединюсь к игре.

Усевшись в круге с другими ребятами, я стал дожидаться, когда наш главный картёжник перемешает колоду. Если я не ошибаюсь, он ирландец, родители которого иммигрировали достаточно давно. У него просто нет сильного акцента, как у других ирландцев. Не то чтобы я общался со многими ирландцами, но всё же.

— Играем в рамми, — сказал он. — Ставки не очень высокие.

Нас шесть игроков. Каждый должен получить шесть карт. Колода у нас стандартная на пятьдесят две карты. Каждый получает свои карты по очереди, по одной. После дилер карт ставит их в центре, лицом вниз.

— Смотрим карты, — сказал главный картёжник. Все подняли свои карты и начали внимательно смотреть, что же они получили там.

Очень быстро я рассмотрел, что у меня есть в руке, а дальше стал внимательно смотреть, на других. Также я обращал внимание на самые карты, чтобы понять краплёные ли они. После того как все рассмотрели карты, началась сама игра. Кто-то продолжал держать карты перед собой, кто-то просто положил на стол скрывая. Я же тоже положил их на стол, собрал всё в одну коробочку и накрыл левой рукой. Все свои карты я запомнил. Накрыл я для того, чтобы никто не мог понять какие у меня карты.

Цель игры — получить как можно больше очков. Цель каждой руки избавиться от всех карт.

— Ставки, — сказал он. — Минимум пять центов.

У каждого солдата была такая мелочь. Не было её только у самых заядлых игроков, которые проиграли большинство. Джон был таким, но у него, осталась ещё мелочь.

Пять центов — это достаточно неплохая ставка для начала. После каждого круга можно будет поставить ещё одну ставку такого же размера или же выше. Самая высокая ставка — будет не больше двадцати пяти центов.

Первым открывает карту из колоды человек по левую руку от дилера. Если дилер в игре, то они никаким образом не может начинать игру. Когда первая карта была открытой, лицом ко всем, начинается сама игра. Человек, которые её и открывал, может вытащить вторую карту и взять её себе в руку.

После того как карта была взята, у этого игрока есть два возможных хода. Объединение или сброс. Объединение может происходить с картами одной силы или картами одной масти по мере роста. Например, три «дамы» или «три» «четыре» «пять» одной масти. Когда происходит объединение, игрок может выложить карты на стол лицом ко всем. Объединение опционально и может произойти только один раз за игру. Сброс происходит достаточно просто, но и здесь есть несколько условностей. Первым делом на столе уже должны быть выложены объединённые карты. К этим объединённым картам можно добавил карту того же значения или масти.

Когда игрок завершает свой ход он должен сбросить одну карту в «мусорку». Следом начинает следующий игрок и так по очереди. Когда один круг уже прошёл, добавляют ставку. Победителем раунда становится тот, у кого не осталось ни одной карты в руке. Когда это случилось происходит подсчёт очков. Он считается по тому, какие карты остались в руках у противников. Карты высоких мастей, типа «валет», «дама» и «король» засчитываются за десять очков каждая. «Тузы» идут по цене одного очка. Номерные карты оцениваются по числу: «двойка» даёт два очка, «тройка» даёт три очка и дальше до «десятки», что даёт десять очков, как и старшие карты. Тот, кто сделает рамми получает удвоение очков. Получить рамми можно только, если игрок избавился от карт в своей руке, без сбросов и объединений.

После начинается следующий раунд с начальной ставки. Банк себе забирает тот, кто наберёт наибольшее количество очков после десяти игр.

Правила игры могут меняться и отличаться немного в разных местах, но именно такими солдаты пользуются здесь.

В действительности в этой игре не так уж и много места для различных трюков, но они всё же есть. Краплёные карты показывают у кого какие карты на руке, что даёт возможность понять кто как играет и уже от этого строить собственную стратегию.

Игра началась достаточно бодро. Карты поднимались, объединялись и скидывались. Я же наблюдал для меня не так уж и важно победить в первом раунде, но на удивление карты мне шли достаточно быстро. После третьего круга, у меня осталось только две карты, и я с удивлением понял, что могу сбросить одну и отправить вторую в «мусорку». Превосходно.

Я сделал свой ход и остался без карт. Ухмылкой осмотрел всех игроков.

— Неплохо, — сказал наш главный картёжник. — Вскрываемся. Тридцать два очка, очень хорошо.

Я покивал головой. Банк был отодвинут в сторону. Сейчас тот был не очень большим, но за десять раундов вырастет достаточно сильно.

Второй раунд начался достаточно спокойно. Все внимательно наблюдали друг за другом. И на этот раз я избавился от всех карт, но очков заработал не так уж и много. Только восемнадцать. Пятьдесят очков.

Третий раунд я проиграл, так как просто не мог избавиться от всех последних карт. На этот раз все были напряжены, и когда появился победитель, все начали немного ругаться. Каждый понимает, что всё в один момент может поменяться. Победителем оказался наш картёжник, который собрал за один раунд пятьдесят пять очков. Этим он обошёл меня почти сразу же.

Четвёртый и пятый раунд были достаточно простыми, так как ни я, ни наш картёжник не выиграли их. Шестой был более активными, так как в нём победителем оказался вновь картёжник. Седьмой раунд оказался самым быстрым, так как Джон собрал рамми и мгновенно обошёл меня и картёжника по очкам. Он был невероятно доволен. Вот только по глазам картёжника я видел, что следующая игра будет невероятно нечестной.

Всё это время я тоже не сидел просто без дела. Я, наоборот, запоминал карты, какие выпадали, а также продумывал несколько разных вариантов для победы. Все трюки в этой игре строятся на обмане.

Первые карты пошли. У меня рука выглядит достаточно сильно. Даже сейчас я могу объединить три карты. Вот только эти карты не очень сильные. Мне нужно немного подождать. Сейчас все играли достаточно осторожно. Каждый пытался обмануть каждого. На следующий ход ставки вновь пошли в дело. В землянке даже начало казаться, что стало намного жарче. Медленным движением я объединил четыре карты одного типа. Это были четыре пятёрки. Теперь мне нужно каким-то образом скинуть ещё карты. Я был первым, кто объединил карты, и это запустило цепочку действий других игроков. Уже сейчас можно понять, какие карты остались в деле и у кого может оказаться, выигрышная позиция. Пока что, всё выглядит достаточно просто.

Я отправил в «мусорку» карту, которой пока что ни у кого её нет. Когда пришёл мой ход, я вновь сделал ставку и после сбросил несколько карт и объединил ещё, тем самым оставаясь только с тремя картами. Теперь мне нужно только ждать. Я уже знаю какая карта кому попадёт и мне остаётся только дожидаться.

Пришлось добрать ещё две дополнительные карты, как всё что было в «могиле» перемешалось и перевернулось лицом к столу. Теперь отсюда мы должны добирать. Ну что же, посмотрим, кто же станет победителем в этой схватке.

Картёжник объединил свои карты, после он скинул ещё одну и отправил в «мусорку» вторую. Мне уже известно какая у него карта. Теперь осталось увидеть, что же он доберёт себе. Какая карта у него окажется…

Когда дошёл мой черёд, то я очень возрадовался. Я победил. Мне выпала карта, которая позволяет мне объединить с двумя другими, также я могу скинуть одну, и отправить последнюю в «мусорку». Превосходно.

Медленно сделал это и довольно улыбнулся.

— Тц, — цыкнул недовольно наш картёжник. Похоже, что он не ожидал такого развития событий. Я вновь оказался впереди. И, если честно, он тоже играл достаточно честно. Настолько честно, насколько возможно, если оставить в стороне краплёные карты. — Не везёт мне сегодня что-то.

Восьмая игра завершилась очень быстро, мелкой победой нашего гитариста. У него не было до этого никаких очков, так что он немного воспрянул духом. Девятая игра окончилась победой картёжника. Он немного смухлевал с картами, подкинув себе несколько чтобы ускорить собственную победу.

В десятой победил я, и по очкам вырвался вперёд, становясь полноценным победителем в этом матче.

— Отличная игра, Марио, — обратился ко мне картёжник. — Никогда бы не подумал, что ты можешь играть на таком уровне.

— Да мне везло просто, — отмахнулся я. — Как и любому новичку.

— Угу, — проворчал картёжник. Он собрал свою карты и быстро спрятал в металлическую коробочку, а после спрятал её в мешке с другими важными вещами. Всё для того, чтобы влага не добралась до карт и не испортила их.

— Поздравляю с победой, — грустно проговорил Джон. Сам он проиграл свои деньги, как и все другие. Здесь победитель забирает себе всё.

За десять раундов получилось чуть больше двадцати двух долларов. Когда центы заканчивались, кто-то менял их на купюры. Спрятал деньги в карман, и они сразу же переместились в мой виртуальный счёт.

— Джон, как у тебя с финансами? — поинтересовался у него.

— Ты же знаешь, что я по глупости проигрался немного, — ответил тот. — А деньги мы получим ещё нескоро.

— Давай так, — начал говорить ему. — Ты продашь вот эти открытки. Помнишь цены?

— Пятьдесят центов за вот эти, — он указал на самые дешёвые. — Два доллара за вот эти. А за третьи я не знаю.

— За них бери пять долларов, — сказал ему. — Значит сделаешь так. Открытки за пятьдесят центов теперь стоят один доллар. Те, что были два доллара теперь, будут стоить три доллара. Понятно?

— Да, — кивнул тот. — А…

— Ты, — перебил его. — Ты получишь за каждую открытку разную сумму. За самые дешёвые ты получишь пятьдесят центов. За средние получишь один доллар. За самые дорогие два. Понял?

— Конечно, — уверенно кивнул тот.

— Надеюсь ты не подведёшь меня? — поинтересовался у него. — От них нужно избавиться до завтрашнего обеда.

— Будет сделано, босс, — в шутливой форме сказал Джон. — Я сделаю всё просто превосходно.

Он быстро сгрёб открытки, оделся и вышел на улицу. Странно… Но да ладно, если у него уже есть идеи кому их продать, то мне же и лучше. Отправился на свою лежанку, с интересом наблюдая за тем, как картёжник крутит свой револьвер, который он непонятно откуда достал.

— Эй, Том, — позвал его. — Откуда у тебя обрезанная двустволка?

— Выиграл в карты, — ответил тот. — А что хочешь сыграть на что-то? Я могу поставить обрез против двадцати долларов.

Это невероятно дорогая ставка. Обрез не стоит двадцать долларов, тем более такой как этот.

— Хочу глянуть и оценить, — сказал ему.

Том без проблем протянул мне оружие. Я с интересом его взял и начал рассматривать. Оно удобно лежит в руке.

— Это хаудах, — сказал Том. — Отличное оружие для очень близкого боя. Разорвёт в клочья любого.

— Да-а, — протянул в ответ. — Действительно прекрасное оружие, но двадцати долларов оно не стоит. Готов поставить против него пятнадцать долларов, если добавишь к оружию ещё и боеприпасы.

— Согласен, — кивнул тот и сразу же полез в свою сумку, чтобы достать патроны. У него оказалось их достаточно много, что было немного удивительно. — Вот что играем? Давай в кости?

— А давай, — сказал ему.

Я почему-то был невероятно уверен в своей победе. Возможно, победа в карточной игре так повлияла… Хотя, я действительно хочу это оружие.

Том вытащил кости из кармана. Мы сели друг напротив друга. Вокруг нас быстро появилось несколько других солдат, которые с интересом ожидали результатов нашего спора.

— Играем пять игр, — сказал Том. — Победитель тот, кто выкинет самое большое количество очков.

— Хорошо, — согласился с ним я.

— Я начинаю.

Том закрутил два кубика в ладони, а затем бросил на стол. Я внимательно наблюдал за ними. Они выкинули одну тройку и одну четвёрку. Семь очков. Неплохо для первого раза.

Теперь я взял кубики и начал также крутить их у себя в ладони. Сразу же обратил внимание, что вес кубиков какой-то неравномерный. Кажется так словно одна сторона немного утяжелена. Так так так, неужели кто-то использует не очень честные методы для игры. Вот только для меня это не проблема. С моими навыками выкинуть отличный результат не так уж и сложно. У меня выпало две четвёрки, что равно восьми.

Том взял кости и тоже начал закручивать их. Он должен понимать, что если его поймают на том, что его кости с небольшим секретом, то никто не будет с ним играть. Это в лучшем случае. В худшем, те кто с ним играли до этого в кости смогут совершить небольшую месть. Что-то серьёзное не позволят сделать командиры.

Кости приземлились. Там был результат пять и шесть. Скажем так, это достаточно много. Сейчас у него уже восемнадцать. Против моих восемь. Чтобы сравняться в счете с ним мне нужно получить две пятёрки или выше. Зная его секрет, это становится уже не так сложно. Спустя мгновение кости упали на стол, и показали две шестёрки.

Я ухмыльнулся. Не только ты, товарищ мой можешь мухлевать. Вот только ты ничего не докажешь, так как все видели, что мы играем твоими костями.

Том что-то понял по моему взгляду. Его глаза сузились, а губы стали тоненькими словно белая нить.

— Отличный бросок, — сказал Якув. — Две шестёрки — это удача.

— Благодарю, — кивнул ему.

В это время наш шулер уже вновь закинул кости. Он был несколько зол и бросок сделал особенно сильным. Кубики постучали по столу, и покатились по столу, чтобы замереть у самого конца стола. Все подбежали чтобы увидеть результат.

— Вот это да! — сказал Жолик. — Две единички.

— Не может быть! — вскрикнул Том и тоже поднялся. Но когда он увидел две единички то замер. Его лицо стало белей молока. Он схватился за сердце и сполз вниз. Все сразу же подорвались. Его подхватил наш гитарист.

Жолик с Якувом сразу же стали пытаться привести его в порядок. Я тоже поспешил на помощь. Капрал, который лежал на своей лежанке и не участвовал в наших играх тоже сорвался со своего места. Другие ребята побросали свои дела и поспешили на помощь так же.

— Чёрт, — выругался капрал. — Жолик, Якув, мигом за медсестрой.

Поляков не нужно было дважды спрашивать. Они быстро накинули одежду и выбежали на улицу. Мороз дохнул внутрь, но никто не сильно обратил на это внимание. Капрал перевернул его и начал давить на грудь, а затем сжимать, пытаясь хоть каким-то образом вернуть Тома в сознание.

Но ничего не получалось.

Медсестра вбежала вместе с Якувом и Жоликом, которые сразу же несли с собой носилки. Она мгновенно подбежала к Тому и оттолкнула капрала. Затем она очень быстро открыла его грудь и приложила своё ухо. Мы все увидели, что над его сердцем была набита татуировка «666».

Якув и Жолик, как истинные католики перекрестились. Медсестра отвела свою голову, увидела три цифры и отпрыгнула.

— Сатанист! — вскрикнула она и тоже начала креститься. — О боже мой, прости меня грешную.

— Что с Томом, — спросил капрал, пытаясь привести медсестру в нормальное сознание.

— Сердце не стучит, — сказала она. — Он мёртв.

Глава 6

Труп Тома убрали достаточно быстро. Якув и Жолик переложили его на носилки и отнесли, следуя за медсестрой. У нас же это вызвало небольшое расследование, в котором брал участие сержант. Тот внимательно выслушал все что рассказал ему капрал, а после задавал вопросы всем другим.

— Марио, — обратился ко мне он. — Расскажи мне, что здесь произошло.

Его взгляд был очень внимательным. Небольшие ранения, которые он испытал до этого, уже почти зажили. Но, понятное дело, они останутся с ним на всю жизнь, до тех пор, пока его тело не отправят в гроб.

— Мы играли в рамми, — сказал ему. — Я победил в этой игре. Том не показывал ничего, что могло бы хоть как-то насторожить нас всех. Все было в границах нормального. После он показал свое оружие. Я поинтересовался откуда у него оно и Том сразу же предложил сыграть в игру со ставками в виде его оружия и боеприпасов к нему с его стороны и деньгами с моей стороны.

— И играли вы в кости? — поинтересовался он, продолжая пытливо смотреть в глаза. Похоже, что таким образом он желает найти хоть какую-то ложь в моих словах.

— Да, — кивнул ему. После продолжил свой рассказ, описывая все очень подробно.

Сержант кивал на мои слова. Когда я закончил рассказ на ноте о прибытии медсестры, он погрузился в размышления. После он вытащил свой блокнот и начал что-то быстро в нем чирикать.

— Хорошо, — сказал тот. — Злого умысла я не вижу. Тем более твоя история полностью совпадает с историей других солдат. Наверное, это был просто несчастный случай.

Он замолчал.

— А где Джон? — спросил он внезапно.

— Я передал ему рождественские открытки, чтобы он продал их нашим товарищам, — честно ответил ему. — Эти открытки я купил у француза.

— Хм, — хмыкнул, и немного прищурился. После он прикрыл глаза и кивнул. — Отлично. Я пойду поговорю с Джоном. Победу в споре можешь оставить себе. Все остальные вещи капрал заберет.

Сержант покинул нашу землянку. Джон вернулся примерно через два часа и отдал мне деньги. Я был удивлён, что он сумел продать все открытки, которые я ему дал так быстро.

— Как у тебя получилось продать их так быстро? — решил поинтересоваться у него.

— Многим понравились эти открытки, и они с радостью покупали их все. Даже самые дорогие.

— Хорошая работа, Джон, — похвалил его.

Быстро отсчитал его долю и передал парню. Джон был невероятно доволен такому. Пусть это и не месячная зарплата солдата, но даже так это были хоть какие-то деньги, которые он сможет проиграть или потратить на что-то другое.

До утра я едва ли сумел вырвать несколько часов на сон. Все люди в землянке были невероятно взбудоражены произошедшим. Они обсуждали неожиданную смерть Тома, а также придумывали самые странные теории о том, как это произошло. Не обошли они вниманием и татуировку, которая у него была на груди. Не у каждого увидишь такое. Да и вообще, татуировки были не очень-то и распространены у нас.

Утром я проснулся достаточно отдохнувшим, но если у меня было бы еще несколько часов для сна, то я бы не отказался. Но чего нет, того нет.

Меня с Джоном быстро вписали в распорядок дня, и после завтрака я первым вызвался стоять на посту. К бою я был полностью готов. Понятное дело, что голову во внешний мир я не очень хотел высовывать, но иногда приходилось. Пока никакого сильного не менялось. Белый снег, иногда слепил солнечными лучами, но стоило только прикрыть глаза, как все проходило.

Присмотревшись, я увидел в небесах несколько черных точек. Нахмурившись, я вытащил бинокль, который у меня был и начал всматриваться. Увиденная картина мне совершенно не понравилась. Только сейчас начал проявляться звук летящих самолетов. Развернувшись обратно, я попытался увидеть, не летят ли с нашей стороны самолеты… Но там было пусто.

— Атакуют! — громко заорал я, и сразу же дунул в свисток, который есть у каждого постового.

Мгновенно солдаты зашевелились. Капрал выбежал ко мне, выхватил бинокль и стал присматриваться. Я ткнул пальцем, куда нужно смотреть.

— Вот черт, — выругался он и откинул бинокль. Он сразу же схватил молодого солдата и сказал ему. — Готовься сражаться.

Самая большая проблема это вот эти самолёты.

Пулеметчики выставляли собственные пулеметы, в надежде сбить какие-то вражеские самолёты. Возможно, им это и удастся, но если они будут лететь достаточно высоко, то достать их будет невероятно сложно.

С каждым мгновением вражеские птицы приближались. Гудение двигателей и лопастей становилось все громче и громче. Сейчас уже можно было рассмотреть, что на нас летел не один и не два самолёта. Их там было достаточно много, самой разной формы. В действительности можно было заметить около десяти групп. Присмотревшись, я понял, что они не двигаются прямо на нас, а делают, что-то похожее на поворот. Чуть дольше понаблюдав за ними, я понял, что одни являются бомбардировщиками, другие же просто сопровождение и охрана.

Сейчас нападения германских солдат не стоит ожидать. Надеюсь, что у нас есть противовоздушное оружие. Но с каждой секундой эта надежда все сильнее и сильнее уходила на задний план. Только несколько орудий открыли свой огонь, взлетая свечкой в воздух и не нанося никакого урона.

Увидел Джона, который вместе с другими парнями внимательно бегал вокруг, пытаясь сделать хоть что-то. Вот только сейчас уже поздно. Если самолёты не сбить еще до подлета, они точно отбомбятся по нам.

— Джон! — крикнул ему.

Тот сразу меня услышал, что было удивительно и посмотрел в мою сторону. Я позвал его рукой. Он сразу же поспешил. Самолёты становились все ближе и ближе. С каждым мгновением шансы сделать хоть что-то все уменьшались и уменьшались.

— Лопату! — сказал ему и схватил лопату.

— Сержант, — обратился я к сержанту, который стоял и курил сигарету. Выглядело его лицо несколько без участливо. — Нужно укрыться! В землянке!

Вот только сержант промолчал, смотря вдаль. Он грубо затянулся, почти скуривая всю сигарету, а затем выдохнул дым. После он отстрелил пальцами сигарету, вытащил еще одну, зажег и вновь затянулся.

Не знаю, что происходит с ним. Но сейчас нет никакого дела до этого.

Схватив лопату, я потянул за собой Джона. В землянке сейчас было пусто. Я сразу же стал очень быстро копать, не жалея сил.

— Копай здесь же! — приказал я Джону.

Тот сразу же приступил к этому делу. Первые взрывы раздались не сразу. Мы выкопали едва ли достаточно места для нас, чтобы спрятаться. Оружие было у меня. Я перевернул лежанки, толкнул в вырытую яму Джона, накрыл нас лежанками, а затем каким-то образом подтянул над нами стол. Взрывы невероятно быстро приближались. Земля тряслась, так словно разверзся Ад.

Кто-то мог бы назвать меня трусом, кто-то мог бы назвать злостным нарушителем, у которого нет ни чести, ни гордости чтобы оставаться на открытом поле во время воздушной бомбардировки. Таким я сажу пережить эту бомбардировку для начала, перед тем как бросаться всякими обвинениями.

Бум! Бум! Бум!

Взрывы приближались. Сейчас мы уже явственно ощущали дрожь. Грохот стрельбы пулеметов мгновенно перекрылся оглушающим взрывом бомб, которые падали недалеко

от нас. Землетрясение было бы уменьшением. От страха я закрыл глаза, и внутри себя даже начал молиться, чтобы все обошлось.

Чуйка мгновенно взвыла, затем была вспышка и я потерял сознание.

В сознание я пришел мгновенно. Несколько секунд не мог понять, что же происходит. В ушах звенело. Каким-то шестым чувством я понял, что Джон жив. Возможно, он без сознания. Оттолкнув его немного в сторону, я вытащил пистолет, готовы отстреливаться. Оттолкнув лежанки в сторону, я убрал остатки стола и замер.

Над моей головой сейчас было чистое небо. Сознание начало очень быстро возвращаться. Мы с Джоном оказались в центре, на самом дне воронки, которая осталась от авиационной бомбы, что на нас сбросили. Удивительно, но мы пережили это.

— Ах-ах-ах! — очень громко засмеялся я. Мне так и хотелось начать материться, но я каким-то образом удержался.

— Джон, приди в себя! — заорал я и начал тормошить парня.

Тот почти мгновенно пришел в себя и громко заорал:

— АААА!

— Тихо.

Я закрыл его рот, позволяя ему медленно приходить в себя. Я начал быстро осматривать кратер, пытаясь найти хоть что-то полезное. Хаудах, который я получил от Тома был в целости, и даже боеприпасы к нему. Нашел какую-то сумку, вывернул ее и начал быстро складывать вещи. Похоже, что нам нужно как можно быстрее убираться.

Первым делом я поставил выжившие теплые вещи, а также спальные мешки.

— Давай! — крикнул я Джону. Собирайся.

Вдалеке раздались громкие взрывы. Я посмотрел на небо и вновь увидел германские самолёты, которые только закончили бомбардировку и сейчас делали разворот, чтобы зайти на второй круг. Это не очень хорошо. Даже не так! Это невероятно хреново.

— Двигайся, Джон! — прокричал я другу.

Тот только приходил в себя после этой бомбардировки. Я продолжал паковать сумки для себя и для Джона. Тот махнул руками перед собой и подошел ко мне. Вложил в руки ему сумку, а затем и его оружие. Он протер лицо от грязи и уже более осознанным взглядом посмотрел на меня.

— Что будем делать дальше, Марио? — прокричал он.

— Будем пытаться выбраться, — ответил ему. Его лицо скривилось, и он наклонился ко мне, выставив ухо. Похоже, что он не слышит. Я прокричал на ухо. — Будем пытаться выбраться!

— А! — кивнул тот. Он догнал патрон в свою винтовку. Я сделал то же самое.

Медленно выползли из кратера и уставились на трупы, которых разорвало. Кровь была повсюду, так же как и части тел.

— Двигайся, — толкнул его дальше в окоп.

Солдатов в окопах было еще много. Все смешалось в большую кучу, несколько медиков бегали с носилками и пытались уже эвакуировать медиков. Звуки бомбардировщиков приближались.

Я увидел еще одну землянку и затащил в нее Джона. Внутри валялся окровавленный француз. Он лежал в луже крови, которая натекла у него из культяпки, что осталась на месте оторванной руки. Наклонившись, я осознал, он уже труп. Начали слышаться взрывы.

Вновь землетрясение. Мы прижались к стенам, но на этот раз нам повезло. Бомба взорвалась не над нами, а около нас. На секунду мне даже показалось, что от взрыва эта землянка просядет.

Мы продолжали оставаться здесь до тех пор, пока взрывы не прекратились, а самолёты не начали отдаляться. Кто-то мог бы подумать, что это конец. В действительности это было не так. Начала грохотать артиллерия. Только на мгновение мне показалось, что это наша артиллерия, но… когда я выглянул на улицу, это оказалось не так. Это работала германская артиллерия, которую они перевели на самую передовую. А мы с Джоном ведь добыли информацию. Похоже, что командование просто не успело принять решение.

Артиллерийские снаряды взрывались далеко за нашими спинами, где в районе третьей линии окопов. Думаю, там уже начали готовиться отбивать наступление, но эта атака все равно уже нанесла невероятный вред нам.

— Нужно найти кого-то из нашего непосредственного командования, — сказал я Джону.

— Что? — спросил он громко.

— Говорю, нужно найти командование! — громко проорал ему на ухо.

— А, согласен, — также громко ответил он.

Мы медленно вышли из землянки, оставив за спиной труп француза. Второй пролет бомбардировщиков был еще более страшным. Еще больше уничтоженных вещей и еще больше трупов, да и просто порушенных жизней. Самые неудачливые истекут кровью, если им не помочь вовремя.

Начали медленно и аккуратно продвигаться по окопу. Ни одного американца я не увидел, только редкие французы, пытались понять, что делать дальше. Не звучали выстрелы пулеметов, только ругань и взрывы артиллерии у нас за спинами. Я увидел бесхозный пулемет, который лежал на земле.

— Эй вы! — позвал я двух французов, которые держали друг друга за плечи.

— Что? — спросил один из них.

— Нужно защищать фронт! — прокричал я на них. — Или вы думаете, что можете так просто стоять и ничего не делать! Нужно защищаться и давать отпор. Берите пулемет, расставляйте его и за дело!

— Да, — ответил второй.

— Быстрей! Быстрей! — едва ли не сорвал я свой голос на них.

Французы на удивление подчинились. Один из них схватил пулемет, выставил его в сторону германских линий. Второй начал вставлять патроны, которые он нашел тут же.

— Удачи, — сказал я парням.

Мы с Джоном продолжили шагать по окопам, не сильно обращая внимание на трупы. Французов, которые бегали, словно они без головы, я останавливал и криками, до пинков заставлял вооружаться.

Раздалась первая пулеметная очередь, к которой начали постепенно присоединяться все новые и новые. Ко всей какофонии добавлялись и одиночные выстрелы. Я на мгновение поднялся и увидел германцев, которые вовсю спешили к нам.

Крики стали усиливаться. Вообще, всё это не является чем-то приятным.

Раздался взрыв, который подкинул одного француза. Похоже, что германцы подключили минометы. Последовал еще один взрыв, а за ним еще и еще. Стрельба усиливалась.

— Мы должны двигаться, — сказал я Джону.

Тот покивал головой. Не знаю, расслышал ли он, что я хотел сказать, или же просто покивал. Неважно.

— А-а-а! — раздался невероятно громкий крик, и мы увидели, как вал огня затопил позицию пулеметчиков.

Тут через окоп перевалился германский солдат и сразу же бросил гранату в небольшую толпу французов. Он каким-то чудом сумел уйти от выстрела. Французы же растерялись. Взрыв разнес это толпу по кусочкам. Следом в окопе появился еще один немец, за ним второй, третий и четвертый.

Вскинул свое оружие и мгновенно уничтожил германца, который только собирался упасть в наш окоп. Этот выстрел разорвал тишину и мгновенно все завертелось.

Германцы словно волна черной саранчи начала заполнять наши окопы. Французы отстреливались как могли. С германцами были их союзники, одетые в другие униформы.

— Двигайся я прикрываю! — прокричал я Джону.

Тот выстрелили и германец, который целился в нас упал с простреленной головой. После он сорвался и побежал.

— Ну идите к папочке, чертовые ублюдки, — прошептал я себе под нос и выстрелил.

Еще один германец не ожидал такого. Пуля прошила его грудь мгновенно отправляя к праотцам. Вновь догнал патрон и выстрелил. Еще один германец упал.

Чуйка засвербела, и я мгновенно отклонился. И было это вовремя. Сверху на меня едва ли не свалился большой бородатый немец. Он выстрелил. Пуля пролетела мимо моей головы, едва ли не задев ухо. Вот только это уже было неважно. Я успел вытащил хаудах и выстрелил один раз.

Германца аж откинуло от меня. Рука немного занемела, но я не обращал на это никакого внимания. Отпрыгнул назад, спрятался за выступ. Как раз вовремя. Пули просвистели словно осы. На мгновение высунулся, нашел цель и выстрелил. Попадание было стопроцентным.

— Прикрываю! — закричал Джон.

На мгновение я повернулся и побежал к нему. Он выстрелил, и я услышал, как кто-то заорал от боли. Не обращая внимание, я пробежал мимо Джона. Остановился у угла и тоже прокричал.

— Прикрываю!

Джон меня услышал. Он развернулся и на всей скорости побежал ко мне. Немец выглянул из укрытия, надеясь, что его никто не заметит, или не успеет пристрелить. Это была его последняя ошибка в жизни. Мозги разлетелись вместе с каской только так. Больше никто не собирался показываться.

Хотя выстрелы были повсюду. Я догнал Джона и каким-то образом мы влетели в его одну драку.

Джон замер в нерешительности. Мне же не оставалось ничего кроме как действовать. Приложил к затылку винтовку и выстрелил. Голова взорвалась, словно фейерверк в новогоднюю ночь. Опустил винтовку и вытащил пистолет. Все равно быстрее перейти на второстепенное оружие, чем перезарядится. Два выстрела и еще один труп.

Только сейчас германцы начали реагировать. Наш союзник тоже не стал мешкать. Он выстрелил из револьвера, снося голову еще одному германцу. Я в это время уклонился от выстрела перекатом. Вытащил хаудах и выстрелил, оставляя вместе лица большую дыру, сквозь которую можно было просунуть руку.

Повернулся к спасенному и увидел Винса, и какого юного американца, у которого дрожали руки. Винс был ранен в ногу и поэтому опирался на стену свой землянке, в которой мы недавно встречались.

— Давно не виделись, Марио, Джон, — поздоровался он. — Как видите, не могу я прыгать козликом. Ах да, познакомьтесь с кадетом Джошуа. Он мой переводчик с немецкого.

— Рад познакомится, — обратился к парню.

Тот кивнул, продолжая смотреть во все стороны испуганным взглядом. Похоже, что он не ожидал такого круговорота смерти, что произошел только что.

— Нужно двигаться, — сказал Винс. — Джошуа, мне нужно опереться на тебя.

— А почему на меня, — внезапно вспылил парень. Да он еще ребенок! — Я кадет, а он только рядовые.

— Потому что они умеют стрелять из винтовки, в отличие от тебя, — сказал Винс. — А теперь быстро подставил плечо.

Я заметил, что Джон отвернулся. Похоже, что ему не понравились слова этого молодого человека. Кроме того, что звучало все это достаточно оскорбительно, во время мирного периода такое можно было бы спустить, но во время битвы… Невероятная глупость.

Выстрелы продолжали звучать повсюду, так же как и взрывы артиллерийских снарядов, которые превращали наши стройные линии защиты в месиво. Винс перезарядил свой пистолет, поправил повязку на ноге и оперся на своего переводчика.

— Уверен, что послезавтра это наступление будет во всех газетах, — проговорил мужчина.

— Да, — кивнул Джошуа.

Мы с Джоном переглянулись и последовали за ним, не забывая каждый раз осматриваться назад, чтобы увидеть начать отстреливать приближающихся немцев.

Самые опасные места приходилось проходить перебежками, при этом прикрывая Джошуа и Винса от возможных атак. Уверен, что немцы сейчас закрепляются на месте нашей линии фронтов. Сейчас они будут поправлять окопы, а также продолжать концентрировать собственные силы, чтобы вновь продолжить наступление. Нам же придется сильно постараться для построения новой защиты.

Когда мы передвигались, то видели, что сделали самолетные бомбы. Они превращали целые группы людей в кровавое месиво. Кровь собиралась в центре кратеров, создавая лужи. Эти лужи смешивались с грязью, месивом тела и другими не особенно интересными вещами. Оторванные руки, ноги части тел и кишки, были повсюду в таких местах.

Пока нам везло и не приходилось отстреливаться.

— Теперь самое тяжелое, — сказал Винс. Выглядел он не очень хорошо. Бледное лицо, пот на лице и подрагивающие конечности. — Нужно пройти зону прострела артиллерии.

Никто ничего не сказал ему. Я тоже немного успокоился. Джон пришел немного в себя, его слух тоже вернулся в относительную норму. Ему уже не нужно было кричать, чтобы что-то сказать.

Мы продолжили наш путь, и у угла замерли. Послышались гаркающие тоны. Это были германцы, которые непонятно как оказались здесь. Громкий выстрел разошелся эхом.

— ***! — прозвучало что-то на немецком. Его поддержал громкий смех.

Джошуа задрожал. Было видно, что ему страшно. Винс выглядел нахмуренным. Джон только сильнее сжимал собственную винтовку. Я забрался в карман, где достал одну-единственную гранату, которую подобрал по пути сюда.

Винс увидел ее и на его лице появилась злобная ухмылка. То прочел вопрос в моем взгляде и кивнул. Джошуа увидел гранату и еще сильнее побледнел. Следом он сделал то, что никто не ожидал.

Он толкнул Винса на земле, а затем выпрыгнул из-за угла с поднятыми к небу руками. После он что-то невероятно быстро прокричал на немецком.

— ***!

На секунду воцарилась тишина. Никто, совершенно никто не ожидал такой подлости со стороны парня.

— ***, ***! — он прокричал что-то и начал указывать в нашу сторону. Похоже, что он только что нас сдал. Вот же чертов ублюдок.

Винс продолжал держать парня на мушке своего оружия, но пока не стрелял.

В следующее мгновение раздался выстрел, и голова Джошуа взорвалась словно спелый арбуз. Кровь начал брызгать во все стороны. Похоже, что немцы ему не поверили или же они просто не любят никаких предателей.

Вырвав чеку, я, не выглядывая, бросил гранату.

— ***! — раздались крики.

Бух!

Взрыв был достаточно сильным. Следом раздались крики боли. Похоже, что кто-то таки попал под этот взрыв. Я отложил винтовку за спину и вытащил пистолет. После подошел к углу и выглянул так чтобы я мог увидеть, что там происходить и стрелять, при этом чтобы никто не мог попасть по мне или чтобы моя область поражения была минимальной.

Увидел немца с огнеметом и сразу выстрелил. Пуля прошила его грудь, и тот упал. Каким-то образом он выпустил свое оружие и огонь начал бесконтрольно заливать окружающее пространство.

Бах!

Скорей всего, это взорвался балок огнемета.

Крики боли были ужасными. Смерть в огне намного болезней чем смерть от пули. Никогда бы не хотел испытать на себе такую участь.

— Джон, — я кивнул на Винса.

Парень сразу понял, что я от него хочу. Он помог разведчику подняться и начал поддерживать за руку.

— Благодарю, — сказал Винс.

— Не за что, — ответил Джон.

Еще раз выглянув из-за угла, я едва успел скрыться от пули. Она задела угол, и ударилась о землю за моей спиной. Послышалась перезарядка. Щелкнув пальцами, я вытащил магазин, и сменил его на новый с полным боевым запасом.

Выдохнув, я активировал Гиперосознанность. Все вокруг меня стало совершенно другим. Невероятно быстро, как для меня я высунулся из своего укрытия. Глазами я увидел несколько целей. Подсознание мгновенно обработало информацию, и импульс уже прошел к рукам.

Три выстрела друг за другом. Три трупа. Пока время еще не закончилось, я еще раз окинул взглядом и увидел раненного и обгоревшего немца, который каким-то образом поднял пистолет и уже готовился выстрелить в меня. Глаза увидели, подсознание обработало, а руки сделали дело. Еще одна пуля поразила труп. Он не успел выстрелить, и его рука упала на землю.

Больше германцев вокруг не было. Мы можем двигаться спокойно.

На секунду меня затошнило, но я сдержал себя.

— Двигаемся, — сказал я быстро.

Мы быстро пересекли это место уклоняя от горящих островков огня и продолжили свой путь. Артиллерийский обстрел со стороны германцев прекратился, хотя последнее он был словно один звук. С нашей стороны выстрелов особенно не было. Это может значить только то, что нас бросили, или же артиллерия была уничтоженной. Скорей всего последнее.

Результаты обстрела артиллерии врага, после того как прошла бомбардировка самолетами были страшными. Линия окопов почти что уничтожена. Трупы были повсюду, все они были обезображены так, как маньяк никогда бы не смог. Кровь тоже была повсюду и только сейчас начала остывать.

Мы продолжали двигаться, не обращая ни на кого внимания. Выжившие понятное дело были, но все они были французами, которые сновали словно тени, совершенно непохожие на себя. Куда подевались те французские солдаты, которые любят выпить вино, попеть песни и просто хорошо провести время, при этом скинув все заботы на других? А нет их… многие больше никогда не покинут это поле, для других этот бой станет шрамом на всю жизнь.

Продолжая двигаться, мы погружались все глубже и глубже в территорию, которая пока еще принадлежала нам. Уверен, что стоит германцем перегруппироваться, как они продолжат собственное наступление. И почему-то мне кажется, что остановить их будет невероятно сложно.

Сейчас их мораль на невероятно высоком уровне. Германские командиры точно воспользуются этим.

Мы оказались у одного из командных пунктов, в котором держали связь с нами. Результатом было несколько кратеров вместо большого тента, а также трупы американских солдат.

— Нужно проверить, дышит ли кто-то из них, — сказал Винс.

Джон положил его очень аккуратно на сломанный стол, и мгновенно присоединился ко мне. И, на удивление, выжившего мы обнаружили. Это был один из капитанов, которого я только несколько раз видел во время обучения, но при этом никогда не общался с ним, да не был он представлен нам. Он был, на удивление целым, только немного оглушенным.

Джон вытащил его свежий воздух и начал пытаться хоть как-то привести в себя. Я перевернул шкафчик, который тоже каким-то странным образом пережил и нашел там несколько бокалов, бутылку виски и сигареты.

— Смотри, что у меня есть, — сказал я.

— Оп-па, — протянул Винс. — Наливай! У нас впереди еще длинный путь. Нужно немного нервы успокоить.

Положил стакан перед ним, щёлкнул бутылкой и налил алкоголь. После налили себе, Джону и капитану.

Джон взял свой стакан и начал медленно отпивать. Винс тоже наслаждался, также, как и я. Было невероятно приятно ощущать вкус виски на языке, а также ощущать тепло, которое скользило в живот. Мой друг не стал долго думать, раскрыл рот капитану и влил тому виски не жалея. Он влил все до последней капли.

— Кха! — закашлял капитан, а затем медленно глотнул.

Его глаза широко раскрылись, а он начал осматриваться, словно пытаясь понять, что происходит. Джон положил свою руку ему на плечо, словно успокаивая.

— Спокойней, мы свои, — проговорил ему, протягивая стакан с остатками виски.

Капитан каким-то ошалелым взглядом посмотрел на всех и начал медленно успокаиваться. Он выхватил стакан и залпом выпил все виски. После он протянул мне его, словно прося добавки. И я не отказал. Второй раз он уже не выпивал все залпом. Было видно, что он начал медленно приходить в себя.

— Капитан Боллбери, — обратился Винс. — Вижу, что вы уже пришли в себя немного. Как чувствуете?

— Отвратительно, — честно сказал капитан. — А вы?.. — он внимательно осмотрел меня с Джоном, а затем и Винса. — Вижу, что выжили в этой мясорубке.

— Да-а, — протянул разведчик. — А вы ведь помните, мою информацию о германских гаубицах на фронте? О странных планах? Как видите, я оказался прав.

— Молчи лучше, — сказал капитан и вновь отпил напитка. — Солдат, подай сигареты.

Я не стал противиться и протянул капитану сигарету. Тот быстро зажег и затянулся. Вторую сигарету я отдал Винсу, который тоже с радостью затянулся. Я не курю, Джон тоже.

— Сейчас уже поздно об этом думать, — внезапно сказал капитан. Он потушил сигарету и выбросил ее. — Нужно отступать в главный лагерь, а также передать информацию.

Капитан начал внимательно осматривать глазами вокруг, пытаясь найти что-то. Он с кряхтением поднялся и начал вооружаться, при этом что-то ища.

— Что ищете, капитан? — поинтересовался у него.

— Радиопередатчик, — сказал тот. — Это новейшее слово технологий, позволяет нам общаться со штабом на большие дистанции.

— Вот этот? — указал я на коробку, которая была полностью уничтоженной. Провода и катушки торчали во все стороны.

— Да, — ответил тот. — Похоже, что связаться мы не сможем.

Он смачно выругался под усы, насколько это позволяет английский, и продолжил вооружаться. Где-то он откопал саблю и повесил ее себе на пояс, после затянул его и выдохнул.

— Двигаемся.

Это был приказ, и мы должны были его исполнить. Конечно, я мог бы прикончить сейчас и его и Винса и вопросов, скорей всего ни у кого не возникло бы. Все списали бы на взрыв бомбы. Вот только я еще не настолько опустившийся ублюдок.

Джон подхватил Винса. Я перезарядил свое оружие и даже засунул в карман две гранаты, которые каким-то чудом не взорвались и не были повреждены. Они могут спасти нам жизнь в ближайшем будущем.

Мы быстро двинулись еще глубже, обходя кратера. Их сейчас было уже намного меньше. Похоже, что сюда уже не так сильно и целилась артиллерия, а самолеты не особенно и бомбили. Мы нашли носилки в полностью уничтоженном госпитале и положили на них разведчика. Таким образом мы смогли ускорить собственное движение.

При виде кратеров на месте полевого госпиталя никто не проговорил и слова, хотя было видно, что все мои товарищи невероятно злые. Я тоже не особенно хорошо себя чувствовал от этого вида, но моя профессия меня защищала.

За два часа мы оказались на пепелище, что осталось после лагеря. Кратеры были вперемежку с выжженной землей, тентами и сожжёнными трупами. Американцев здесь было намного больше. Повсюду бегали медсестры, которые пытались спасти солдат с очень тяжелыми ожогами.

Нас сразу же заметили и невероятно быстро взяли в окружение. Медсестры перехватили у меня и Джона носилки с Винсом и быстро их унесли. Американские солдаты смотрели на нас с легким недоверием, но при этом не предпринимали никаких действий. Невероятно быстро к нам подошел какой-то человек. Он выглядел очень важным.

— Вы капитан Боллбери? — поинтересовался он громко.

— Да, — кивнул ему.

— А это?

— Наши солдаты. Рядовые первого класса, — ответил капитан. — И наверняка, единственные выжившие среди всех американцев на первой линии фронта.

Лица других солдат поменялись. Они стали рассматривать нас с сочувствием и даже каким-то теплом.

— Да? — поинтересовался он, и окинул внимательным взглядом. — Хорошо. Солдат отправить на осмотр в госпиталь, а с вами капитан желает пообщаться.

— Понял, — сказал тот. После он повернулся к нам. — Солдаты, спасибо, что помогли мне добраться. Я точно не забуду это.

— Мы просто делали свою работу, — ответил я.

Капитан кивнул и последовал за человеком, который с ним общался. Нас же отвели во временный госпиталь, где было очень много раненых. Ими занимались медсестры, у которых были белые шапочки с красным крестом, а также редкие доктора в таких же белых костюмах и с красными крестами на спинах.

С нами остался рыжеволосых солдат, который скуривал сигарету за сигаретой, не забывая при этом их скручивать. По его глазам было видно, что он еще не отошел от этой атаки на лагерь.

К нам подошел доктор и отвел в отдельную палату. Там было достаточно тепло, что мы могли не волноваться. Как-то я не ожидал, что успею немного промерзнуть. Хорошо, что моя обувь была отличной и прекрасно держала тепло.

— Друзья, — сказал он, внимательно осматривая нас. Пришлось оголить торс, чтобы он сумел его рассмотреть. Нам с Джоном повезло, так как у нас не было никаких физических ранений, что нуждались в экстренной помощи. В вообще вышел из этой передряги почти без ранений. Нужно только смыть грязь. — Вижу, что вы невероятно удачливые ребята.

— Да, — кивнул Джон, а затем добавил. — Если бы не Марио, то я бы не был здесь, а лежал бы трупом вместе с другими ребятами. И надо мной бы издевались эти чертовы германцы. А что произошло здесь?

— Так называемые бомбы Вилли Питта, — сказал он. Но увидев непонимание на наших объяснил. — Германские бомбардировщики скидывали не только обычные бомбы, а и зажигательные. Слишком много жизней — это страшное орудие войны забрало.

— И что у нас не было против воздушной обороны? — поинтересовался, пытаясь вспомнить с прошлых раз, было ли здесь что-то такое. И если я не ошибаюсь… было.

— Да, — кивнул доктор. — Но, ходят слухи, но смена была не получила достаточно тренировок. Это были новые ребята, которые только прибыли. Они не успели сделать ни одного выстрела.

— А что французы? — поинтересовался Джон, одеваясь. Я тоже одевался в это время.

— А что они, — с какой-то злостью сплюнул доктор. — Это не люди, а мрази, которым все равно на других. Мне кажется, что у них нет никакой воли к сражениям уже.

— Когда мы только прибыли, я видел другое, — с некоторым недоумением проговорил Джон. Он поправил свой пояс вместе с кобурой и спрятал в нее пистолет. — Мне показалось, что французы как раз хотят выиграть эту войну.

— Не стоит путать цивильных и солдат, — сказал доктор, а затем махнул рукой. — Ладно идите. Встретьтесь с офицером Военной Полиции, и он определит вас куда-то.

Вот только мы не успели сделать и шаг в сторону от палатки дока, как нас встретил посыльный.

— Марио и Джон? — переспросил он.

— Да, — ответил ему, с легким недоумением.

— С вами хотят пообщаться в главном штабном тенте, — проговорил он. — Следуйте за мной.

Мы с Джоном переглянулись и последовали за молодым парнем.

Палатка штаба была новой. Похоже, что ее только недавно расставили. Внутри почти ничего не было, кроме стола, нескольких кресел и большой доски, что уже видела много чего в своей жизни. На доске сейчас несколько солдат вешали новую схематическую карту местности. Офицеры были собраны и что-то обсуждали.

Я заметил капитана, который общался ни с кем иным как генералом Джоном Першингом. Генерал был уже не очень молодым. Сейчас ему чуть ли не шестьдесят лет. Он принимал участие в некоторых известных компаниях того времени.

Капитан нас заметил и сразу же позвал за собой генерала.

— Сохраняй спокойствие, — сказал я Джону. — Сюда идет генерал.

Он кивнул на мои слова и попытался поправить собственную униформу. Но у него не очень хорошо это удавалось, так что со стороны это выглядело глуповато. Вот только не смеялся с него, так как многие офицеры понимали через что мы прошли только что. А если и не понимали, то их очень быстро информировали.

— Господа, — обратился к нам капитан. — Вижу, что с вами все в порядке. Позвольте представить вам генерала Джона Першинга. Генерал, рядовые первого класса Марио и Джон.

— Друзья, — обратился генерал и протянул руку для пожатия. Я пожал первым.

У генерала ладонь была крепкой и мозолистой. Джон тоже пожал ему руку. После этого Першинг спрятал свою руку в боковой карман своего камзола, словно пытаясь вытереть ее. Но я не думаю, что он собирался это сделать, так как о генерале ходили не самые плохие слухи.

— Я понимаю, что вам пришлось пройти через ад только что, — сказал он, а затем продолжил. — Но я рад, что вы вернулись. Я хочу поблагодарить вас за отличную службу и пожелать такой же отдачи во время службы в дальнейшем.

— Благодарим, — ответил ему. Джон тоже склонил голову, но молча.

— До меня дошли слухи, что это вы были теми разведчиками, которые показали невероятно искусство в сборе информации на фронте под невероятным давлением германских войск и их присутствия, — продолжил говорить он, принимая нашу благодарность. — Вы сделали невероятную работу, которая позволит нам поменять ход войны. Да, мы проиграли эту битву, но если бы не ваша информация, мы бы не смогли даже среагировать. Как только я получил информацию, то сразу же отдал приказ нашим солдатам окапываться в десятке миль отсюда.

Это меня немного успокоило, вот только я чувствую, что это еще не все, что он хотел сказать нам. Что-то еще.

— Президент дал мне особенные полномочия в некоторых делах, — проговорил он. — Вместе с Национальной Войсковою Разведкой мы начали работать над созданием нового отряда для действий за фронтом на территории врага. Я хочу предложить вам большую часть стать первыми сотрудниками этого отряда.

— Но мы не знаем немецкий, генерал Першинг, — проговорил Джон.

— Не стоит волноваться, — сказал он и улыбнулся. — Вы пройдете два месяца обучения, где вас ознакомят с немецким языком на достаточном уровне, чтобы вы могли общаться.

— У нас будет обучение? — уже поинтересовался у него.

— Да, — кивнул тот. — Но большего я не могу вам раскрыть. Что скажете? Готовы помочь нашей стране еще раз?

На этот раз Джон не стал лезть вперед, позволив мне ответить за нас обоих. Похоже, что он вспомнил о том, что мы совершенно недавно делали и насколько это было приятно.

В целом я согласен. Если нас отправят на обучение, то я уверен, что там точно не будет так плохо, как в окопах, когда зима будет становиться все холоднее и холодней. Да и у меня как-то нежелания участвовать в ближайшей битве в окопах. Думаю, фронт удержать они смогут.

— Да, согласны, — ответил ему за себя и за Джона.

— Благодарю вам за вашу службу, — сказал генерал. — Дальше с вами будут общаться компетентные люди.

Генерал вновь пожал нам руки вернулся вместе с капитаном к каким-то другим офицерам. Только сейчас несколько посыльных принесли какие-то свернутые бумажки и передали их генералу. Тот начал внимательно их изучать, и затем кивнул.

Нас достаточно аккуратно выпроводили из этого тента и отвели в сторону одного из тентов, которые начали ставить для солдат, которые выжили в этой бомбежке. Кроме этого, впереди солдаты копают окопы, чтобы поставить хоть какую-то защиту. Сзади тоже копали. Уверен, что нас с Джоном припахают.

И я оказался прав. Уже спустя час нам выдали лопаты и отправили копать. Ни еды, ни воды, ничего. Хорошо, что нам оставили наше вооружение и не забрали сумки, которые я собрал после взрыва.

Под вечер прибыло несколько отрядов французской армии, которые тоже стали копать окопы и готовиться защитные сооружения. Из разговоров я узнал, что германские бомбардировщики уничтожили очень многие артилерийские установки и в ближайшее время ожидать новые совершенно не стоит. Это проблема, от которой я бы срадостью свалил.

Ночь была лунной, но мы продолжали копать, как и все другие солдаты. В уже выкопанных окопах устанавливались оставшиеся пулеметы, чтобы отразить возможную атаку со стороны германцев. Я не думаю, что они будут атаковать ночью, но вот под самое утро… все может случиться.

Примерно в полночь, нас загнали в палатку, которая была едва ли теплой и позволили отдохнуть. Кроме недовольства и усталости больше ничего в воздухе не витало. Никто не желал общаться с нами или о чем-то даже спрашивать.

Глава 7

Утро встретило Джона не в самом лучшем состоянии. В отличие от него, я чувствовал себя достаточно бодрым. У моего друга же даже на лице было написано недовольство тем, что ему не удалось выспаться.

Сон у парня был невероятно тревожным. Похоже, что недавняя бомбежка вместе с другими событиями невероятно сильно повлияла на него. И если это объяснение этому, то я не удивлюсь. Другие солдаты в нашем намете тоже очень хорош спали. Волнение, неопределенность и даже какая-то злость явственно ощущалась в воздухе.

С самого утра мы увидели, что вокруг стало намного больше людей. Я как-то не обратил на это никакого внимания, что удивительно. Кроме американских флагов я увидел еще французские флаги. Повозки доставляли вооружение для фортификации этой линии защиты. В общем, жизнь вокруг очень сильно кипела.

— Рядовой первого класса Марио? — вопросительно обратился ко мне юноша с голубыми глазами. Он выпрыгнул из толпы солдат достаточно неожиданно. Я даже схватился за пистолет, но это не было нападением. После этого юноша обратился к моему другу. — Рядовой первого класса Джон?

— Да, это мы, — кивнул ему.

— Угу, — только и сказал Джон зевая.

— Вас ожидают в палате номер шесть, — серьёзным тоном проговорил он, при этом съедая несколько букв. О! Я как-то не ожидал услышать дефекты речи. — Следуйте за мной, господа.

Мы проследовали за ним. Юноша быстро вел нас по территории, а я в это время наблюдал за ним, и за многими другими людьми. Уставшие лица солдат, сменялись редкими не уставшими, что потом сменялись лицами редкого медицинского персонала. Наш провожающий был новеньким. Его чистая униформа, которая, кажется, была сшита на заказ так и блестела в солнечных лучах, в отличие от моей и Джона, которые уже успели повидать всякое за последние сорок часов. Даже его пистолет, который висел у него на поясе, вовсе не выглядел так словно из него стреляли.

Палатка номер шесть была не очень большой и не сильно выделялся от всех других палаток. Даже не так, она выглядела слишком обычной. Юноша прошел внутрь, мы последовали за ним оказываясь в небольшом разделителе. В одной палатке была палатка поменьше размером. На входе была двое мужчин с винтовками, и без никаких знаков отличия. На их униформах не было ничего.

Мужчины проводили нас внимательным взглядом, но не предпринимали никаких действий против.

Внутри палатка была достаточно интересной. Было три стола, большая карта Европы с интересными пометками. Без информации о том, что же значат эти пометки ничего сказать, я не могу. Но даже так, я попытался запомнить все что было нарисовано. В будущем это может мне помочь.

За одним из столов сидел Винс. Выглядел он уставшим, но при этом не особенно больным. За вторым столом сидел еще один мужчина с небольшими усиками и очками. Его внимательные глаза сканировали нас, подмечая всякое интересное. Третьим был еще один мужчина, который стоял немного в тени. Когда я обратил на него внимание, он улыбнулся и зажег свою сигарету. Теперь в тени, горящая сигарета привлекала несколько больше внимания, чем само лицо мужчины. Но… я уже его запомнил.

— Друзья, — проговорил Винс, поднимаясь, а затем кивнул на два кресла, которые стояли перед ним. — Присаживайтесь.

Мы с Джоном молча сели на указанные кресла и начали ждать, когда Винс продолжит говорить. Тот сложил руки перед собой и о чем-то задумался.

— Как нога? — поинтересовался у него, тем самым разрывая тишину.

— Неплохо, благодарю, — кивнул тот. — Доктор очень хорошо поработал. По его словам, я смогу ходить нормально, когда рана заживет. Он сказал, что мне очень повезло, так как пуля не задела кость, только ткани.

— Это же хорошо, — сказал я.

— Да-а, — протянул тот. — Давайте перейдём к нашей теме. Как вы уже знаете, вам предложили пройти обучение, чтобы мы могли раскрыть ваши таланты в разведке. И у нас уже есть ваше предварительное согласие. Но я задам вам вопрос еще раз. Вы готовы к новой работе? Иногда она будет не очень приятной и достаточно тяжелой.

Мы с Джоном переглянулись.

— Да, — сказал он первым.

— Я готов, — добавил после.

— Отлично, — улыбнулся Винс. — Тогда подпишите, пожалуйста, эти бумаги.

Он протянул два больших листа бумаги с текстом и разными пунктами. Я сразу же приступил к чтению, изучая каждое слово. На мгновение отвлёкся и заметил, что Джон пытается меня копировать, но ему это удается намного хуже. Вернувшись обратно к документу, я продолжил его прочтение.

В общем, это был стандартный контракт, очень похожий на тот, что мы подписывали при поступлении в армию США. Единственное отличие — это в том, что у нас нет срока окончания работы. Также там было сказано о том, что мы должны держать наши задания, тренировки и много чего другого в секрете даже от самых близких людей. Мы пройдем обучающую тренировку, которая будет продолжаться на протяжении двух месяцев, а затем поступим на службу в Отдел Военной Разведки.

Отдел Военной Разведки — это официальное название нашего следующего работодателя. На бумаге с контрактом даже есть официальный знак. Этот знак является сфинксов в центре солнца на желтом фоне. Достаточно интересный знак, если честно. Я ожидал увидеть что-то другое.

Перепрочёл еще раз, но так и не увидел пункта об оплате. Оплата была описана максимально расплывчато. Но задавать вопрос я не буду. Шансы заработать деньги у меня еще появятся. Так что без особенных проблем подписал документ. Джон почти мгновенно повторил за мной, и мы вместе положили бумаги на стол.

Винс мгновенно забрал их. Вытащил из ящика две папки и положил их туда. Я успел заметить, что в папках уже есть какие-то бумаги. Наверное, там что-то интересное. В будущем, я думаю, что эти папки станут невероятно толстыми со многими местами, закрашенными в черный цвет. Все это будет сделано во имя безопасности страны. А сейчас, время слушать, что произойдет дальше.

— Превосходно, — сказал Винс. — Можете обращаться ко мне куратор Винс, ну или просто по имени. Вы уже заслужили это своими действиями за последнюю неделю.

Я только кивнул, принимая его слова.

Другие мужчины, которые были в палатке, продолжали с интересом за нами наблюдать. Они ничего при этом не говорили, но я ощущал их глаза на своей спине. Было не очень комфортно, если честно.

— Собирайтесь, — сказал Винс и ухмыльнулся, так словно он сказал какую-то шутку. — Хотя не думаю, что у вас есть что собирать. Встречаемся через час у генеральской палатки. Свободны.

Мы с Джоном молча поднялись и покинули эту палатку. Юноша, который все это время стоял в углу и не отсвечивал с интересом смотрел на нас. Но как только мой взгляд пересекся с его, он сразу же начал смотреть в другую сторону.

— Что скажешь? — поинтересовался у меня Джон, когда мы вышли из палатки.

— Да-а, — протянул, собираясь с мыслями. — Мы будем проходить тренировку следующие два месяца. Это значит, что мы не будем переживать зиму в этих окопах. Что невероятный плюс. Так же, я вижу плюс в том, что мы изучим много чего нового и важного, что потом может пригодиться, когда мы вернемся домой. Мы увидим удивительные места, познакомимся с интересными людьми… Как тебе такое?

— Звучит неплохо, — сказал Джон с улыбкой. — Но я уже такое слышал, когда поступал в армию. Должно же быть что-то еще?

— Конечно, — кивнул и тоже улыбнулся. Мы пропустили небольшую группу солдат, которые тащили несколько разобранных пулеметов. — С другой же стороны, после обучения нас будет ожидать сложная работа, от которой будут зависеть жизни солдат в окопах. Если мы сделаем что-то неправильно, получим неточную или даже ложную информацию, могут погибнуть сотни молодых ребят. Да и много чего еще…

— Ндаа, — только и протянул Джон, а затем сплюнул. — А думал, что у нас настала светлая полоса жизни. Ответственность… не очень приятная вещь.

— Такова жизнь, — пожал плечами я.

Собираться нам действительно не нужно было много. У нас никто ничего не отбирал, так как в лагере царила контролированная неразбериха. Единственное, что мы действительно успели сделать, так это позавтракать, умыться и получить почту с газетой.

Я тоже получил письмо, чему несказанно удивился. Оно было от Солен. Когда я открыл, то сразу же увидел аккуратный почерк, а также отпечаток поцелуя с нарисованным цветком в углу. Мне стало приятно.

«Мой дорогой, Марио,

Пишу тебе с нашей комнаты…

С любовью,

Твоя Солен.»

Я прочел его еще раз, на удивление улыбнулся и спрятал в карман, поближе к сердцу. Это действительно приятно, что есть кто-то, кто тебя ждет, и желает встретиться побыстрее. Интересно, смогу ли я оказаться в Нанси, когда будем передвигаться в сторону нашего места для тренировок.

Ответ пока что я не начал писать, но в мыслях уже придумывал, что буду писать.

Газета же была намного более интересной. Самая первая страничка была покрыта несколькими интересными темами. Не все из них были посвящены войне, понятное дело. Самым большим заглавием было: «Иерусалим в руках британцев! Турецкий гарнизон сдался! Победители маршируют в городе!». Под этим заглавием было кратко описана история Иерусалима, а также то, как британцы освободили город от турецкого контроля после 673 лет контроля.

Следующее заглавие тоже было интересными: «Казацкая армия движется на Москву! Каледин, Корнилов и Дутов. планируют захватить Сибирские Запасы. Большевики угрожают городам. Контрреволюционеры захватили Оренбург и еще три других города.»

Из внутренней политики интерес составляла статья: «Вильсон запросит Конгресс разработать новое законодательство для развития железных дорог!», или «Снежный шторм закопал Галифакс.»

Событиям в России была предоставлена целая четвертая страница. Уверен, многим жителям США интересно, что же там происходит в такой далёкой для них стране. Закрыв газету, я отдал ее Джону, который тоже стал ее с интересом читать. В это же время мы добрались до места встречи с Винсом. Он же передал мне фронтовую газету, которую делают сами солдаты. Это британская версия, но я уверен, что скоро появиться и американская. Солдатская газета — это больше сборник всяких историй, забавных случаев и просто анекдотов.

Винс появился в назначенное время. Он был на двух костылях. Его нога была обмотана, что намекало на то, что времени на полноценное восстановление от ранения у него не было.

— Отлично, — кивнул тот. — Отправляемся в путь. Но сперва зайдем на конюшню и я возьму себе лошадку для путешествия.

Мы с Джоном переглянулись и последовали за ним. Перед мужчиной люди расступались. Никто не хотел навредить раненому сильнее, чем тот уже получил. Некоторые бросали заинтересованные взгляды, другие жалостливые, а третье смотрели безучастно.

Конюшня не была большой и в ней не хватало места для удержания всех лошадок. Именно поэтому солдаты сейчас сооружали что-то, что сможет помочь животным в такую прохладную погоду. К разведчику выбежал конюх, что-то проговорил на ухо. Расслышать ничего мы не могли, так что оставалось только продолжать ожидать.

Винс отдал несколько долларов конюху и тот очень быстро вернулся с красивой лошадью черного цвета. Единственное, что привлекало в нем, кроме цвета — это большое белое пятно на лбу у лошадки. Винс закинул свои вещи на круп лошади, а затем сам запрыгнул в седло. Погладив лошадь по гриве, он махнул нам рукой, призывая следовать за ним.

Мы и последовали. Шагали молча, отходя в сторону повозкам с ресурсами, которые продолжали прибывать на фронт. С ресурсами тоже прибыли солдаты, которые заинтересованно рассматривали нас. Выглядели мы не очень презентабельно, но внушительно.

Иногда мы переговаривались с Джоном по пути. Винс же успел даже уснуть в седле, скурить десяток сигарет и даже отпить немного виски. Удивительный человек он. После ранения и сразу же к делу.

К станции с поездами мы пришли примерно после обеда. В дороге мы перехватили что-то из еды, которая у нас была. Для меня шагать без остановок не составляло проблем. Для Джона тоже, хотя последний не выглядел особенно довольным. Я видел, что он хотел бы оказаться на повозке и немного поспать. Ну ничего у нас будет возможность отоспаться немного в поезде. Жаль, что нас пока не проинформировали о том где будет происходить именно наша учебка.

На поезда садилось невероятно мало людей, в отличии от того количества, которое прибывало. Большую часть отбывающих составляли раненные, которые не смогут продолжать свою службу в окопах и тяжело раненные, что нуждаются в более квалифицированной помощь, чем фронтовые медсестры и доктора.

Винс загрузил свою лошадку к специальному вагону для животных, а затем присоединился к нам в нашем вагоне. Джон уже вырубился и только похрапывал, хотя мы еще даже не тронулись. Я просто смотрел в окно, наблюдая за беспорядочным движением людей. Если же присмотреться, то все движения обретают какой-то смысл.

Поезд тронулся и начал медленно набирать скорость.

— Винс, — обратился я к разведчику. — Ты можешь сказать, что будет нашей конечной точкой?

— Тренировочный лагерь, — ответил тот, отвлекаясь от своей книги.

— А где находится этот лагерь? — поинтересовался у него.

— Ты же понимаешь, что я не смогу назвать тебе точное местоположение лагеря? — поинтересовался у меня он.

— Конечно, — кивнул ему. — Но хотя бы примерную сторону мира сказать можешь.

— Это там где нас сейчас нет, — ответил он и вернулся в свою книгу.

Мне оставалось только пожать плечами на его ответ и смотреть на природу за окном. И то, что все вокруг было покрыто снегом, не значит, что мне было неинтересно. Как только мы пересекли какую-то невидимую границу, перед моими глазами появился текст.

Поздравляем! Вы исполнили скрытое задание. (Выжить)

Награда: Серебряный кейс профессии.

С легким удивлением я смотрел на появившееся уведомление. А вот и Система, которая решила дать о себе знать только сейчас. Хотя, возможно, она считала, что я все еще в опасности все это время. Это целиком вероятно. Получение новой профессии — это приятное дополнение к моим навыкам. Интересно, что же я получил от этого?

Крутанул серебряный кейс в ожидании награды.

Поздравляем! Вы получили профессию: Профессиональный метатель лягушек (блинчиков). (серебряный уровень)

Эта профессия позволяет вам профессионально метать плоские камни в игре лягушки, или как она еще известна — блинчики. Вы можете метнуть камень на минимум двадцать четыре блинчика-отскока.

Профессия эта, конечное дело, очень интересная, вот только особенной пользы от нее я не вижу. Возможно, в будущем, когда мне захочется удивиться кого-то, то это был бы интересный способ, но на войне… не думаю. Более того, с этой профессией у меня не появились новые физические характеристики, которые могут помочь мне в жизни в различных ситуациях.

Под вечер мы прибыли в Нанси. Джон успел немного отдохнуть, и поэтому выглядел не так уж и плохо. Конечно, мы хотели умыться и покушать какой-то горячей еды.

— У нас поезд на Париж завтра в шесть утра, — сказал Винс, когда мы сошли с поезда и он забрал свою лошадку. — Встречаемся здесь в пять тридцать утра. Если вы опоздаете на поезд, то это будет считать дезертирством. А наказание дезертиров у нас серьёзное. Хорошей вам ночи.

С такими словами Винс куда-то ускакал. Мы с Джоном переглянулись и направились в сторону уже знакомого нам обоим места. Мы направились к таверне, где можно отдохнуть, а также где Джон опозорился перед девушкой, с которой у меня завязались достаточно неплохие отношения.

В таверне сейчас было достаточно пусто. Да и вообще городок не выглядел настолько живым, как это было в прошлый раз. Возможно, что слухи о больших потерях уже дошли сюда и многие начали собирать собственные вещи и эвакуировались в более безопасное место вглубь страны.

Мы прошли внутрь, и я сразу же увидел Солен, которая читала какую-то книгу. Она подняла свой взгляд и на мгновение шокировано замерла.

— Марио! — вскрикнула она. На ее лице появилась улыбка. Девушка быстро поднялась и подбежала ко мне, чтобы обнять, а затем поцеловать. — Я не ожидала, что ты так быстро вернешься! Что случилось.

Она говорила быстро. Мне даже слово не удавалось вставить, но я и не сильно хотел. Мне было приятно слушать голос Солен, а также обнимать ее. Ее отец вышел из кухни и тоже подошел. За время, что мы его не видели он немного изменился. Под глазом появился синяк, который уже налился фиолетовым цветом.

— Вы на долго? — поинтересовался он, когда Солен отпустила меня.

— Нет, — ответил ему. — Завтра с самого утра мы отправимся дальше в путь. Нам предложили новую работу.

— О? — удивился он. — Это отлично. А какая работа?

— Что-то связанное с техническим оснащением, — ответил ему. — У нас будет два месяца обучения это работе.

— Будете инженерами? — покивал он довольно. Я прочел в контракте, что мы должны хранить нашу истинную работу в секрете. Но там не было сказано, какое прикрытие мы можем использовать. Так что я взял первое, что пришло мне в голове. — Неплохая работа. Хотя бы не будете мерзнуть в окопе эту зиму.

— Да, — согласился с ним я. — А откуда синяк?

— Эх, такое, — махнул рукой тот, не очень желая говорить.

— Он подрался с одним из гостей, — сказала Солен. — Тот был каким-то богачом из Италии.

— А что итальянец здесь забыл? — спросил удивленно у нее.

— Он торговец какой-то, — сказал отец Солен. — Вечером он сильно напился и стал бузить и приставать к другим людям.

— Приставал к Солен? — сразу же спросил у него. Кулаки сами сжались, но пока я еще не хватался за оружие, чтобы нести правду и справедливость.

— Нет, — ответил мужчина.

— Да, — ответил Солен. — Он рассказывал пошлые шуточки, пытался задрать юбку и зазывал своим сальным языком в комнату.

Атмосфера очень быстро поменялась. Джон это увидел, и положил свою руку на пистолет. Винтовка у него была за спиной, так же, как и у меня. Никто у нас оружие не отбирал, что было странновато. Но ни я, ни Джон не возмущались. Мы уже относительно взрослые люди и порывов расстреливать всех вокруг у нас не было.

— Он еще здесь? — поинтересовался у нее.

— Да, — ответила Солен, прижимаясь ко мне.

— Не стоит волноваться, мы с Джоном разберемся с этим вопросом, — уверенно сказал. Джон согласно кивнул, словно намекая, что он поддерживает мои слова.

— Эх, — выдохнул отец Солен, и махнул рукой. — Хотите чего-то горячего?

— Не отказался бы, — сказал Джон. — Но вначале, хотелось бы умыться.

— Мне тоже бы не помешало это, — добавил уже я.

Получить, то, что мы желали не составило труда. У Джона не было денег, так что за него заплатил я. Хотя отец Солен не особенно желал брать с него денег, но я настоял на этом. Все-таки не хотелось бы пользовать чему-то и не отблагодарить никак в ответ.

Я тоже получил свою дозу отдыха в ванной. Солен присоединилась ко мне и очень скоро простое омовение превратилось в сексуальную разрядку. Когда произошло ожидаемое освобождение, я понял, что это еще не конец и ночью мы продолжим.

Переоделся в чистую одежду, которую купила для меня Солен, после первого раза, когда мы только познакомились. Она отдала мою грязную одежду, какой-то другой женщине, что готовила еду. За то, чтобы она помыла и высушила мою одежду, я заплатил некоторую сумму. Женщина была довольна даже такими деньгами.

В большом зале Джон уже сидел и кушал так что за ушами трещало. Он кивнул рукой, когда увидел меня и ухмыльнулся, поднимая большой палец. Он понял, что у меня с Солен произошло. У самой стены сидел мужчина с небольшими усиками под носом. Перед ним был бокал с вином, а на столе какая-то горячая еда.

Наши взгляды встретились, и на лице у мужчины появилась улыбка, которая не предвещала ничего плохого. Я присмотрелся к нему, и понял, что тот не составляет мне никакой опасности. Обняв девушку, показывая кто есть кто. Солен же улыбнулась и поцеловала меня в щеку. После она убежала на кухню, чтобы принести мне какую-то еду.

Я уселся около Джона.

— Видишь вот того парня, — он ткнул вилкой в мужчину, которого я заметил еще раньше.

— Это он? — поинтересовался у него.

— Да, — сказал Джон. — Я немного наблюдал за ним. У него есть пистолет в кармане, так что нужно быть осторожней.

— Хорошо, спасибо — поблагодарил его. — Я тоже пришел не пустым.

— О, — поднял бровь тот.

Я постучал по кобуре с пистолетом, которая была сокрыта под одеждой. Пистолет был с одной стороны, хаудах был с другой. В кармане была дополнительная заряженная кобура для пистолета, а также несколько патронов для хаудаха.

Солен прибежала с подносом с едой. Поднимался горячий пар из вкусно выглядящего супа, а также мясо с картошкой. Выглядит все это, а также пахнет очень вкусно. Кроме этого, она принесла нам бутылку вина и разлила его по бокалам. После уселась и тоже налила себе немного вина.

Ужин, на удивление, прошел очень спокойно. Никто нас не трогал. Людей в таверне так и не появилось, а сам итальянец просто ушел обратно в свою комнату и не высовывался. Джон тоже ушел в свою комнату для отдыха, так как хорошо знает, что нам нужно будет ранним утром выдвигаться в путь. Мы же с Солен отправились в ее комнату и кровать. Там мы несколько часов предавались невероятному разврату, чтобы потом удовлетворёнными уснуть.

С самого утра я проснулся словно по будильнику. Вот только никакого будильника не было, только внутренние ощущения, и часы на стене. Сейчас ровно четыре утра. У нас есть еще время перед тем, мы должны встретится с Винсом у поезда.

Джон тоже проснулся, и мы вместе позавтракали. Быстро оделись в постиранную одежду, загрузились немного припасами в дорогу и покинули таверну. Я тепло попрощался с Солен, взяв с нее обещание, если что-то случится, то сразу же покинуть Нанси и отправляться в Париж. А там мы уже как-то встретимся. После мы поцеловались, и мы покинули это гостеприимное место.

Мужик, который приставал к Солен тоже двигался в сторону станции. Он был одет в простую одежду. За спиной у него была одна сумка. В руках две другие. Мы с Джоном его останавливали и не вызывали на разговор. Мужчина на станции уселся на лавку и стал ожидать, когда вход в вагон откроется и можно будет попасть на собственное место.

В назначенное время мы встретились с Винсом, который выглядел невероятно довольным. Две девушки приятной внешности со смехом его провожали. По их одежде и поведению можно понять, что профессия у них древняя… с глубокой историей.

— Доброе утро, Марио, Джон, — поздоровался с нами он и расплатился с женщинами достаточно внушительной суммой. — Не обращайте внимание, я собирал важную информацию.

— На деньги государства, — протянул я.

— На деньги, которые я заработал, — поправил он меня и ухмыльнулся.

— А где лошадь? — поинтересовался у него.

— Отдал ее одному знакомому, — сказал Винс и вытащил сигарету. После он закурил, выпуская дым. — Он доставит ее обратно в конюшню.

Дверь вагона открылась и оттуда появился высокий француз, который внимательно осмотрел стоящих перед ним людей. На перроне за это время собралось достаточно много людей. Проводник, а это был именно он, поправил свой пиджак и проговорил на французском:

— Внимание! Вагон открыт. Показываем билеты и занимаем места.

Винс толкнул нас вперед. Таким образом мы оказались почти что первыми. Француз выхватил три билета из рук разведчика, оторвал половину и сказал:

— Осторожней с винтовками.

Мы прошли внутрь и сразу же направились к нашим местам. Три места были заняты нами, четвертое осталось свободным. Я невероятно сильно удивился, когда увидел, кто занял четвертое место. Это был уже знакомый мне итальянец, что приставал к Солен. Уж как-то часто нас сводит судьба в последнее время.

Я уставился на него спокойным взглядом, не сводя его никуда в сторону. Пока итальянец никак не реагировал, но я продолжал на него смотреть. Винс сразу понял, что происходит что-то не то и тоже стал смотреть на четвертого соседа. Спустя некоторое время добавился Джон.

Мы так и продолжали смотреть на мужчину, пока поезд не сдвинулся с места. Смотрели молча осуждающее. Ему становилось несколько некомфортно.

Так продолжалось еще час, пока мужчина почти полностью не потерял спокойствие. Он едва ли уже мог усидеть на своем место.

— Перестаньте! — сказал он на французском с легким не довольствием в тоне.

— Что? — спросил у него.

Мы переглянулись.

— Я что не понимаю? — продолжил говорить он. — Я все видел вчера вечером.

— И? — обратился к нему, поднимая бровь.

— Ну перебрал я до этого, — выдохнул тот. — С кем не бывает.

— В следующий раз лучше не пить, — сказал ему на итальянском языке.

Я уже очень давно не разговаривал на родном языке. Вспомнить его было приятно. Вот только взгляд мужчины стал пустым, так словно он не понял и слова из того, что я сказал.

— Лучше не пить, — сказал я еще раз, но взгляд мужчины не изменился. Он стал смотреть несколько затравленно на всех вокруг. Я перешел на французский. — Ты не разговариваешь на итальянском? Ведь так?

— Ну да, — сказал тот.

— Тогда зачем ты прикидывался тем, кем не являешься? — спросил у него.

— Ну-у.

— И тогда кто же ты? — не дал ему ничего ответить. — Как тебя зовут-то?

— Василий, — ответил тот после некоторого времени размышлений.

— Не очень французское имя, — сказал ему.

— Да я из Санкт-Петербурга, ныне известного под именем Петроград, — сказал тот. — По профессии я географ. Я член Императорского Русского Географического Общества.

— Удивительно, — сказал я. — Не ожидал такого, если честно.

Я быстро передал информацию Винсу и Джону об этом мужчине. Винс сразу же заинтересовался… Даже не так, мне кажется, он немного возбудился даже.

— Я слышал, что у вас происходит там, — проговорил он французском. — Очень печальные события.

— Таки да, — ответил тот и выдохнул. — Страшные дела.

— Собираетесь домой? — поинтересовался Винс.

— Нет, — отрицательно покивал головой мужчина. — Останусь в Париже. Поступлю в Географическое Общество там.

Разговор дальше вел Винс. Я не особенно вслушивался, но иногда проскальзывали интересные темы. Например, Василий прочел едва ли не лекцию о своей стране, о географических особенностях, при этом смешивая историю и какие-то легенды. Так же он рассказывал о своих собственных путешествиях, о тайных подземельях императора в Петрограде. Иногда он переходил и рассказывал о географической библиотеке, которая у них есть. Мне кажется, он даже хвастался немного.

Винс продолжал его расспрашивать. Чтобы отметить знакомство он даже вытащил виски с закуской. И так спаивая Василия, Винс продолжал выпытывать информацию. Вечером мы прибыли в Париж. Василий и Винс расставались едва ли не друзьями.

— И зачем нужно было так выпытывать у него информацию? — поинтересовался я у Винса.

— Все просто, — сказал он. — Эта информация будет интересна нашим союзникам в Лондоне. Это не что-то критическое, но может быть интересным дополнением к какому-то другому предложению. А если им такое не понадобиться, то в Вашингтоне точно заинтересуются такими количеством знаний.

— А что если он лгал? — поинтересовался. Джон только кивнул головой, словно соглашаясь с моим вопросом.

— Нет, не солгал, — ответил разведчик. — Это Географическое Общество очень старое и обладает невероятно большими объёмами географических данных. Я слышал о нем, от нескольких профессоров в университете.

Я только пожал на это плечами.

— Сколько времени мы проведем в Париже? — поинтересовался Джон.

— Не долго, — ответил Винс. — Наш следующий поезд отправляется в завтра в пять утра. Вот только сегодня мы разделяться не будем, так как нам нужно перейти на другой вокзал.

Мы покинули вокзал и сразу же оказались на достаточно оживленной улице. Повозки, люди, шум и гам. Вот что обрушилось на нас. Это совершенно не походило на то, что я ожидал увидеть от города в военное время. Париж, казалось, совершенно не заботила идущая война. Вот только это не так. Солдаты на улицах, постеры с призывом вступления в армию и много других мелких деталей портили картину.

Я помню, когда мы только прибыли во Францию и маршировали через Париж, нас встречали овациями, и радостными приветствиями. Парижанки бросались на солдат и обнимали их, так словно они были победителями, но те только что прибыли и совершенно не понимали в какую «потасовку» они попали.

На мгновение уже стало грустно, так как большая часть ребят с которыми я прибыл, уже никогда не увидят Париж, им никогда не бросится на грудь французская красотка, и их никогда не встретят родственники дома. Грустная ситуация, если честно. Откинув такие мысли, я вернулся в реальность.

Зимний Париж не слишком уютное место, скажу я. И все это базируясь на том, что я увидел сейчас. Конечно, из ночных заведений звучали громкие голоса, музыка и выкрики. Но это было не то.

— Нам до Аустерлицкого Вокзала, — сказал Винс, останавливая машину. Водитель внимательно осмотрела нас, принимая какое-то решение, а затем молча согласилась.

Джон сразу же открыл дверь, помогая Винсу забраться внутрь. После последовал я, и сам Джон. Машина двинул дальше, медленно вклиниваясь в жидкий поток других машин. Среди этих машин были разные. Иногда все это перемешивались с редкими трамваями и конными повозками.

Мы добрались до нужного вокзала. К нам сразу же отправилось несколько солдат, которые заинтересованно смотрели на наше оружие. Вот и первые, кто действительно заинтересовался тем почему нас есть винтовки за спинами. До этого никто не спрашивал нас и не останавливал.

Винс расплатился с водительницей машины, и повернулся к французским солдатам, которые уже подошли.

— Господа, — обратился главный среди этих солдат. — Можете объяснить почему у вас винтовки за спинами?

— Мы являемся солдатами Американского Экспедиционного Корпуса, — сказал Винс спокойным тоном. — Мы исполняем задание командования.

— Документы чтобы подтвердить это у вас есть? — спросил француз.

— Конечно, да, — сказал Винс. Он достал бумаги из внутреннего кармана своей шинели и передал их солдату. Тот стал внимательно изучать текст. Когда он прочел его еще раз, то вернул обратно Винсу.

— Благодарю, — кивнул тот. — Хорошего вам пути.

Солдаты отошли в сторону, позволяя нам пройти внутрь и скрыться в здании вокзала. Там было достаточно многолюдно, но для нас французы сразу же создали место. Людей вокруг было не то чтобы много, но вокзал и не был пустым. Женщины, мужчины и дети. Все смешивалось вокруг.

Я заметил Джона, который смотрел на женщину-кассиршу, что продавала билеты. В его глазах было не просто удивление, а какой-то глубокий шок. Хотя, если честно, тот таким был еще когда мы увидели женщину за рулем машины.

— Что такое, Джон? — спросил я у парня.

— Ты видишь тоже, что и я? — спросил он.

— Ты о женщине на кассе? — спросил у него.

— Да нет, — махнул тот рукой. — Я о женщине, что разгружает уголь. Удивительно. А то, что женщина может сидеть за рулем? Это еще более странно.

— Хах, — хмыкнул Винс. — Запомните мои слова. В будущем будет еще много проблем с этим. Но я уже тогда не буду жив.

Джон в неверие замолчал. Я же понимаю, почему это происходит, что собирался объяснить моему другу.

— Видишь, Джон, — начал говорить. — Сейчас идет невероятно тяжёлая война. Это только мы, США, вступили в нее, а Франция уже воюет несколько лет. Им нужны рабочие руки, а у женщин они есть. Нужно только немного времени чтобы обучить их делать тяжелую работу.

— Как-то я не думал об этом, — сказал Джон. — А ведь ты прав. Кто-то же должен делать бомбы, пули и винтовки. Если многие мужчины на войне, то женщины должны этим заниматься. Это логично.

После, разговор как-то не особенно клеился. Мы отправились в зал ожидания. Всю ночь мы провели там. Было достаточно холодно, но виски немного согревало нас, не позволяя сильно замерзнуть. Отопление на вокзале было, но оно было не настолько хорошим, чтобы держать все здание в постоянном тепле. Всю ночь мы не спали, чтобы потом в нужное время мы оказались на нашем поезде.

На этот раз наш билет проверяла проводница. Она с легким опасением посмотрела на наше оружие, но ничего не сказала и не спросила. Мы отправились на наши места и немного расслабились. Поезда, в отличии от вокзалов было достаточно теплыми, что нам не пришлось согревать себя алкогольными напитками.

Люди, которые присоединились к нам не были особенно громкими. Все хотели отогреться и выспаться. В девять часов нам предоставили завтрак, который был достаточно простым. Кроме этого, нам передали газеты, но так как эти газеты были на французском, мне было намного сложней их читать. Джон же вообще ничего не понимал.

Обед тоже был простым, но достаточно сытным. Ходить по вагону можно было, но ни у кого желания особенно не было. Уже ночью мы прибыли в Авиньон, а после продолжили свой путь к городу Мирамас. Утром мы прибыли в Марсель.

— Добро пожаловать на Юг Франции, — сказал Винс, когда мы вышли на улицу.

Мгновенно в ноздри ударил запах моря. Теплый воздух был удивительным, по сравнению с температурой, которая была на фронте. Здесь намного приятней и теплей.

— Здесь тепло, — сказал Джон, расстёгивая свою шинель. Я сделал тоже самое, как и Джон.

— А то, — сказал разведчик. — Я сам люблю тепло. Но, как бы мне этого не хотелось, Марсель не является нашим местом назначения.

— Да? — удивился у него, а затем спросил. — А куда дальше-то?

— Дальше мы встретимся с одним моим знакомым, — начал говорить Винс. — Он знает, когда мы должны прибыть. Он подкинет нас к месту нашего назначения.

— Это не тот мужчина у дерева? — я указал на высокого мужчину, в белом костюме и белой шляпе с красной повязкой на ней. Выглядит он как-то очень вызывающее и непривычно. Во рту у него была сигарета, которую он затягивал, читая газету.

— Да, это он, — кивнул Винс после секундного рассматривания. — Эй, Моралес!

Мужчина поднял голову и внимательно осмотрел нас своими черными глазами. В них сразу же появилось узнавание. Он откинул газету в машину и направился к нам.

— Винс! Как я рад тебя видеть!

— А я уж как! — ответил ему разведчик на английском. — Познакомься, Марио и Джон, первые студенты программы.

— О, — кивнул тот и твердо пожал наши руки. — Поздравляю.

Он еще раз осмотрел нас, а затем махнул на свою машину.

— Давайте, запрыгивайте. Я вот недавно получил в подарок эту машину. Форд Модель Т! Прекрасная вещь.

Глава 8

Два месяца. Это много или мало? Вопрос действительно не очень простой. Все зависит от того с какой стороны на него смотреть. Для кого-то, кто только и отдыхал, эти два месяца могут показаться вечностью. Для других два месяца пролетят со скоростью молнии.

Лично для меня, эти два месяца были именно молнией, которая прошмыгнула в пространстве поражая дерево и даря человечеству огонь. Много всего интересного и не очень случилось со мной за эти два месяца…

С такими мыслями я отложил ручку в сторону, и посмотрел на написанный текст. Это были завершающие слова моего дневника, перед тем как нас отправят на первое задание.

Все эти два месяца учебы мы прожили на небольшой вилле, которая стояла почти что у берега Средиземного моря. Ходят слухи, что эта вилла когда-то принадлежала какому-то французскому аристократу… Аристократ этот сгинул в огне Революции, не оставив после себя никаких законных наследников. Приятная погода, море под рукой. Что еще нужно для прекрасной жизни?

У нас же это была не прекрасная жизнь, а программа по подготовке разведчиков, которую США получило от Англии, а после немного доработана руками заинтересованных людей из Вашингтона. Мы познакомились с различными достижениями разведывательных служб не только США, но и Англии да Франции. Несколько лекций нам провел британец по имени Генри Ландау. Как мы потом узнали, он является главой разведывательной станции в Роттердаме. От Винса мы также узнали, что разведывательные действия этого мужчины приносят самые высокие результаты. Поговаривают, что на него уже ожидает орден в Лондоне.

От него мы узнали о том, как рекрутировать людей, что недовольны сложившимися обстоятельствами в их жизни. Намекал мистер Ландау на людей, которые проживали на оккупированной территории Германии или Австро-Венгрии.

Французская разведка оказалась намного слабей в глобальном плане, но достаточно неплохо работала на локальном уровне. У них хорошо получалось собирать информацию через французскоязычные кантоны нейтральной Швейцарии. Так же они неплохо работали в тылах противника, пытаясь повредить коммуникации и уничтожить пополнение. Удачи были редкими, но когда они случались, это отражалось на фронте почти мгновенно.

Другие методы разведки заключались в поддержании постоянной связи с активными агентами, которые симпатизируют нам или союзникам. Например, коды передачи информации через газетные заглавия, чтобы германцы и их агенты ничего не смогли понять или осознать. В искусстве разведки было очень много разных тонкостей, на изучение которых может понадобится не один год. Мы только захватили самую поверхность.

К теоретическим данным относился и немецкий язык, который мы усиленно изучали. Мне он давался без особенных проблем. С моими улучшениями тела, выучить его за два месяца было не сложно. Сейчас я могу на нем разговаривать почти так же бегло, как и на английском. Французский тоже подтянулся, хотя и не настолько хорошо. Также мы изучали известные германские шрифты. Неизвестно когда это может понадобиться, но не помешает знать.

Практическая часть была уже сложней. Здесь меня и Джона немного разделили, так как наш тренер из США понял, что уровень подготовки у нас очень разнится. Моя профессия, которую я получил в самом начале, и здесь сыграла невероятно полезную роль. Когда тренер, имени которого мы так и не узнали, проверил меня, то сразу же начал продвинутую подготовку. И мне пришлось взвыть. Я хорошо знаю, что сам тренер едва ли может повторить все то, чему он нас обучает, так как некоторые вещи выходили едва ли не за грань человеческих возможностей. Но не мне об этом говорить.

Меня обучали самым разным тактикам, как можно действовать в тех или иных условиях. Как уходить от преследователей, как делать ловушки, как убирать свои следы, как самому искать и преследовать цель. Кроме этого, меня учили, как вскрывать замки, как планировать операции и как их исполнять. Вообще все, что может быть нужно для успешного исполнениы заданиы.

Примерно после месяца тренировок, я понял, какую работу я должен буду исполнять. Мне это не говорили, но из того, что я учил, стало понятно, что меня готовили стать убийцей на службе у государства. В этом деле есть свои подводные камни. Самое важное это то, что если меня поймают — то любое государство откажется признавать меня своим подданным. В это же случае меня будут пытать и убьют. С другой же стороны, мне кажется, что награды от системы должны быть невероятно обильными. Эти задания будут опасными, а значит и награда будет соответствующей.

Второй месяц я уже задавал более конкретные вопросы, о более конкретных, но все равно гипотетических ситуациях. Тренер это принял во внимание, и стал давать конкретные вопросы и готовить к этим же конкретным действиям на практике.

В последнюю тренировочную неделю, каждый день я отправлялся отрабатывать прыжки с парашютом. Джон присоединился ко мне. Но, скажем так, мне не очень сильно нравилось это действие. Опасность того, что парашют не сработает так как нужно была невероятно велика. Но все обходилось.

Джон же все это время подтягивал свои навыки в тех сферах, которые тренер считал нужными. Ему с немецким было намного тяжелей, и именно на этом больше всего сконцентрировались во время тренировок. Конечно, над другими разделами он тоже работал, но все же не настолько детально, как я. Прыжки с парашюта не понравились ему еще больше, чем мне.

Вообще, американских разведчиков, почти что и нет. От Винса я узнал, что официальная организация была создана едва ли, в конце октября семнадцатого года. И на то время, она насчитывала только пятерых офицеров, которые пытались и создать нормальную службу. В Европе же разведчиков было примерно на уровне «три офицера и пол писаря». В общем, те люди, которых мы встретили в лагере являлись единственными официальными разведчиками.

Наши войска используют информацию, которую предоставляют англичане со своей обширной сетью информаторов. Эти два месяца, когда мы проходили обучение, из США прибывали войска в достаточно большом количестве, а вместе и с теми войсками прибыли и редкие члены разведки. Вот только все эти люди — не готовы к прямому противостоянию с врагом.

По словам Винса, если наши действия покажут успех этой программы, то ее будут использовать и на других солдатах. Больше никакой детальной информации я не узнал, так как Винс и сам ее не знал.

Из хорошего я могу назвать еще получение нами званий сержантов, а также сержантской зарплаты, возможность на деньги государства обучаться в престижном университете после года службы и вероятность отличного трудоустройства после него.

Мои отношения с Солен никуда особенно не двигались. Она оставалась в Нанси, а я на юге. Единственный способ общения — это была почта, которая приходила не так уж и часто.

Война тоже замерла, что было удивительно. Казалось бы, наступление германских войск должно было произойти у Батлемона. Но, ударили очень сильные морозы. Германцы просто не были готовы к этому, так же, как и французы и мы. Линия фронта заморозилась на одном месте и не двигалась как минимум последних полтора месяца. Даже особенных обстрелов не происходило. Это дало время всем сторонам конфликта перегруппироваться и усилить собственные позиции.

В это же время Китай стал центром действий сил Союзников и сил Германии. Германцы поняли, что им не хватает солдат для всех целей, даже несмотря на то, что они перекинули достаточно много сил с фронта с Россией на Западный Фронт.

В Китае сейчас сражались две коалиции. Одна была под покровительством Британии, Японии и США. Вторую поддерживали Германская коалиция. Сунь Ятсен был избран в Гуанчжоу генералиссимусом Южного Китая. В тоже время в Северном Китая первого февраля был объявлен новый император, который желает объединить страну. Его поддержала Германия.

В общем, все это привело к тому, что обе стороны получили невероятное усиление китайскими солдатами. Как стало известно их всех отправили на самые сложные участки фронта, и в места, где усиления были нужны как никогда. Обучение им проводили прямо в пути и на самом фронте. Как мне кажется, этот год окажется невероятно кровавым годом. Как бы не самым кровавым.

И самое главное, которое дополнило картину было то, что в Брест-Литовске Советской Россией был подписан мирный договор с Германской Империей, Австро-Венгрией, Османской Империей и Болгарией. В газете об этом писалось так:

«Русские подписали мирный договор. Вторжение завершено. Япония готова к решительным действиям в Сибири»

Следующих нескольких выпусков не сильно уделяли внимание событиям в той стране. Следующим большим заглавием было:

«Америка поможет России с восстановлением страны, Сказал Вильсон Собранию в Москве.» После шло. «Троцкий был уволен Премьером Ленином с позиции Министра Иностранных Дел Большевиков.»

Вот только тренер Ландау был несколько иного мнения по поводу этого мирного договора. Перед тем как вернуться обратно к месту своей работы он уверенно сказал:

— Большевики точно не хотят исполнять условия этого мира. Они будут играть в «кошки-мышки». А если получат хоть какую-то помощь, то с легкостью могут отнять много внимания у германского командования, а также их разведки. Для нас это было бы отличным выходом из сложившейся ситуации.

— Значит им помогут? — поинтересовался Джон

— Не знаю, — только ответил британец.

После этого разговора мы его больше видели. О политике можно было бы говорить много, но и меня и Джона ожидала работа.

Винс пригласил нас в своей кабинет. Его ранение уже почти зажило, позволяя двигаться почти что без особенных проблем. Кабинет у него был простой. На стене была большая карта Европы, несколько малых карт из разных фронтовых зон. Несколько газетных вывесок, а также другие вещи, что были здесь еще до этого. Такими было несколько картин и драпированные стены.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался у нас он.

Мы с Джоном уселись на два кресла перед Винсом и переглянулись. Джон уже по привычке отдал мне ведущую роль в этом разговоре.

— В целом неплохо, — ответил ему. — Готовы приступить к нашему первому заданию.

— Это отлично, — довольно сказал Винс. — У меня как раз есть первое задание для вас. Я уверен, что вы справитесь с ним без особенных проблем.

Винс вытащил небольшую папку и положил ее перед нами, после этого он ее раскрыл. Оттуда на нас смотрела фотография. На фотографии был изображен какой-то германец с немного перекошенным головным убором, внимательными, немного грустными глазами и неизвестным орденом на шарфе. Чем-то он напоминает пилота.

— Знаете, кто это такой? — поинтересовался Винс.

Мы с Джоном отрицательно покивали.

— Это и понятно. А были бы вы летчиками, то сразу же узнали бы лучшего германского летчика-истребителя, — сказал тот. — На его счету уже больше семидесяти аэропланов наших союзников. Его зовут Манфред Альбрехт Фрайхерр фон Рихтгоффен, или он еще известен под прозвищем Красный Барон. Его смерть нанесет большой урон боевому духу германцев на фронте.

— Мы должны устроить ему свидание со смертью? — поинтересовался у Винса.

— Убить? — спросил Джон, тоже начиная понимать к чему ведет Винс.

— Боже упаси! — вскрикнул разведчик. — Я никогда не говорил убить. Было бы хорошо, если бы он ушел на пенсию… вперед ногами.

— Понятно, — ответил я. Джон хотел что-то сказать, но я махнул рукой чтобы он молчал. — А мы получим инструменты для его проведения на пенсию?

— Инструменты у вас будут, место встречи тоже, — сказал Винс. — Можете об том не волноваться. Наши союзники уже все разведали.

— Ну хорошо, — кивнул я, соглашаясь на работу. Так-то нашего согласия и не нужно, так как мы могли получить это задание в виде приказа и отказаться просто не сумели бы. — Когда мы отправляемся?

— Уже все спланировано, — сказал Винс. — Вы отправитесь вместе с одним из американских отрядов, что только закончил обучение. Вот только у вас не будут солдатские униформы. Вы будете одеты в одежду простых журналистов газеты «Трибуна Нью Йорка».

— Интересно… — протянул я на это.

Следующий день мы потратили на сборы. Чтобы после этого покинуть эту гостеприимную виллу, которая каким-то образом сумела стать достаточно близкой, что для меня, так и для Джона. Одежда военных репортеров в действительности не сильно отличается от солдатских униформ. Единственное, что бросалось в глаза это то, что она была более свободного покроя, а также удобнее сидела на плечах. Что мне нравилось, так это то, что кармашков в пиджаке репортера было намного больше, чем у современного солдата. Винтовки мы не могли брать с собой, так как они могли бы привлечь много ненужного внимания. Единственное, что мы могли оставить — это пистолеты. Я же не забыл взять с собой свой обрез и некоторое количество боеприпасов. Нож, понятное дело был на мне, готовый в любое время быть использованным в деле.

До Марселя нас довез Моралес на своем Форде. Моралес оказался выходцем из Мексики. В США он открыл небольшой бизнес по перевозке каких-то специфических деталей из Франции. Потом его завербовало государство в виде одного из «наблюдателей» в Европе. Сейчас я уже понимаю, какая работа у него… Он работает чем-то на подобии связного между Французской разведкой и нашей армией. Кроме этого, у него появились некоторые связи в Испании, что тоже играют некоторую роль во всем этом деле.

Из Марселя мы на поезде отправились в Париж. Весна уже наступила, что значило отступление холодов, которые держались всю эти зиму. Сейчас температура едва ли опускал ниже пяти градусов по цельсию даже ночью. В Париже мы переночевали, а после отправились другим поездом на северную часть Франции. Нашим финальным местом назначения был город Амьен.

Как нам уже было известно, несколько лет назад, а именно в 1914 году германские войска сумели пробиться достаточно близко к городу, но их сумели откинуть обратно. Вот только это не значило, что французы сумели вернуть себе территории, которые они потеряли в первые моменты войны. Таким был город Сен-Кантен, который был захвачен германцами и включен в их линию обороны.

По больше части здесь на фронте есть не так уж и много американских солдат. Мне известно, что они все еще продолжают прибывать. Думаю, уже начиная с конца мая наши экспедиционные силы могут сильно влиять на обстановку на фронте. Конечно, китайцы, которые прибыли, тоже могут стать тем маленьким камешком, что сломает хребет слону. Но что-то подсказывает, что это будет не так.

Амьен был достаточно красивым городом. Конечно, количество солдат здесь было очень большим. Особенно сильно привлекали внимание британцы и их союзники из доминионов. Из американцев здесь была только одна единственная пехотная рота, примерно того же размера, как и моя рота, которая погибла в прошлом году в декабре.

Тот декабрь американские газетчики назвали кровавым декабрем, так как выживших, по их словам, не было. В действительности, из выживших были только мы с Джоном, но никто из нас не собирался идти в газету и разубеждать их в этом. Особенно много людей потеряли французы. Это вызвало некоторое недовольство в газетах, но ни во что оно не вылилось.

Кроме пехотной роты нашей армии здесь была еще одна батарея, которая состояла из двенадцати артиллерийских орудий М1906. Поговаривают, что таких орудий было привезено чуть больше тридцати шести. Это появилось в газете, которую я читал, но даже это сами газетчики называют слухами.

Нас встретили достаточно тепло, так как никто из солдат и даже командования не знал, кто мы в действительности такие. Только капитан этой роты знал о том, кто мы такие в действительности и чем занимаемся.

— Здравствуйте господа, — поздоровался с нами высокий британец. — Рад встретить достопочтенных журналистов. Позвольте мне пригласить вас на обед.

— Оу, приветствую, — поздоровался Винс. — Мы с радостью примем ваше приглашение на обед.

— Там будут представители газеты Лондон Таймс, — сказал человек, поправляя свою одежду.

Лондон Таймс — это достаточно хорошо известная газета, которая служит прикрытием для разведывательной службы Англии. Одно из прикрытий.

После британец ушел по своим делам. Он невероятно быстро затерялся среди солдат, что без особенно натренированного глаза проследить за ним было непросто. Этот человек мне не знаком, но даже сейчас я ощущаю от него легкую опасность. Думаю, он сумел бы доставить мне неприятностей, если бы захотел.

Винс провел взглядом нескольких британских солдат, которые тащили на носилках какие инструменты, а затем махнул рукой.

— За мной.

Мы молча проследовали за ним. Винс быстро проходил по улочкам города, иногда останавливались словно сверяясь с чем-то. Один раз мы заблудились. После этого разведчик быстро сумел сориентироваться в городе и добраться вместе с нами к ставке капитана его заместителей.

Капитаном здесь был мужчина по имени Франциск Бамфорд. Он был тридцатилетним мужчиной, с чисто выбритым лицом, глубоко посаженными глазами, которые внимательно осматривали каждого с кем он разговаривал. Как потом оказалось, он не курил и не принимал алкоголь. По его словам, жена его является заядлым членом Женского Христианского Союза Воздержания.

— Капитан Бамфорд, — поздоровался с мужчиной Винс. — Рад вас встретить.

— А-а, — протянул Франциск немного прищуриваясь. — Вы должны быть Винс, из газеты? Да?

— Да, — ответил тот. — Это я. Позвольте мне представить вам моих помощников журналистов.

Винс представил меня и Джона мужчине. Тот пожал наши руки, а после представил нас своим помощникам, которые выдали нам особенные повязки на руки, что были сделаны специально для «прессы». После нас провели в небольшой домик, который выдали специально для нас. Когда-то здесь жила обычная французская семья. Даже редкие фотографии остались. Сейчас же, здесь основали мы.

После мы отправились на званый обед. Обед «журналистов» проходил в другом доме, недалеко от местной часовни. Улички были не очень широкими, но достаточно удобными и красивыми. Вообще, виды вокруг были достаточно привлекательными. Солнце и безоблачное небо только дополняли окружающее пространство красивыми красками. Жаль, что совершенно недалеко отсюда происходит война.

У входа в домик было несколько солдат англичан, которые внимательно осматривали каждого приходящего.

— Господа, приветствую, — сказал знакомый нам англичанин, который появился словно чертик из табакерки. — Солдаты, запомните этих трех людей. Они являются нашими союзниками, которым разрешен вход в этот дом.

Два парня только кивнули, рассматривая нас уже с некоторой заинтересованностью. Мы прошли за англичанином и оказались в достаточно просторном коридоре. Этот коридор вел в большой зал, со столом по центру. За столом сидело несколько мужчин, которые рассматривал изображения, и какие-то карты, курили и пили алкоголь. Еда только дополняла картинку.

Стоило нам только войти, как разговоры умолкли и едва сумел заметить, как несколько мужчин положили свои руки на сокрытое оружие, а другие спрятали фотографии. Не будь моя наблюдательность настолько высокой, то я бы ничего не увидел.

— Друзья, — обратился встретивший нас англичанин. Он провел рукой, словно указывая на нас. — Это наши товарищи журналисты из газеты Трибуна Нью Йорка. Достаточно известная газета из США.

— Рад-рад.

— Здравствуйте.

— Оу.

Такие приветственные звуки нас встречали. У всех разговаривающих была невероятно понятный для нас язык. Скорей всего они научили так говорить во время обучения. Если бы они были из регионов Англии, то понять их было бы почти невозможно.

— Представьтесь друзья, — сказал наш проводник.

— Меня зовут Винс, — проговорил разведчик. — Надеюсь мы сработаемся, и мы сможем познать что-то новое. Позвольте представить вам моих помощников-фотографов Джованни и Тедди. У них превосходные навыки, которые признали на выставке фотографии в Лондоне…

— Мистер Винс, — обратился мужчина в очках. — Можете оставить эту тарабанщину за дверьми. Мы все знаем какую юную организацию вы представляете.

— Хорошо, — кивнул разведчик. — Как вы уже знаете, меня зовут Винс и я полевой офицер оперативников под кодовыми именами Джованни и Тедди.

Да, нам дали кодовые имена, которые запомнить было достаточно просто. Тем более они не сильно привлекали внимание и их можно было принять за наши реальные имена.

— Джованни и Тедди будут оперировать в самом близком контакте к назначенной цели.

— Красный Барон? — спросил англичанин.

— Да, он их цель, — сказал Винс.

— Отлично, — довольно кивнул мужчина. — Меня зовут Гарри. Я являюсь капитаном местного отдела «газеты».

Слово газеты он показал в кавычках. Под этим словом он понимал разведывательную станцию или ставку.

— Мы занимаемся сбором и анализом полевой информации для того, чтобы предоставить командованию самую точную информацию, — сказал Гарри.

Скорей всего Гарри — это тоже не его имя.

— Касательного вашего задания, то мы поможем спланировать отправку ваших «фотографов» к цели, — продолжил говорить англичанин. — Но это будет сложно и очень. Я повторяю еще раз. Очень опасно.

— Какова причина? — поинтересовался Винс.

— Окна, — сказал Гарри.

Мгновенно один из англичан поднял и быстро зашторил окна, погружая комнату едва ли не тьму. Второй британец быстро вытащил какую-то коробку и на стену пролился свет. Это был проектор, который увеличивал изображение.

— Введу вас в детали дела, — сказал Гарри. — Как вы можете увидеть эти изображения показывают приготовления германской армии. Здесь видны новые дороги, которые были только построены для ускорения подачи ресурсов на фронт, воронки укрепляются для размещения в них минометных расчетов. Конные и моторизированные транспортники доставляют туда различные вещи. Еще десятого числа мы предположили массированную атаку в районе Аррес и Сен-Кантен. Сегодня утром мы получили эти фотографии от нашего разведывательного аэроплана.

Несколько фотографий сменили друг друга. Я кроме того, что рассматривал мелкую технику, людей и животных также запоминал различные ориентиры для будущего. Нужно быть хорошо знакомым с локацией, на которой мы будем работать. Не хотелось бы попасть в просак из-за того, что я что-то упустил.

— Согласно нашему анализу, — продолжил говорить Гарри. — Атака будет в ближайшие несколько дней. В том районе находится Пятая Армия под командованием генерала Хьюберта Гоффа. Проблема в том, что защитные сооружения еще совсем не готовы. К северу от них находится Третья Армия под командованием генерала Джулиана Бинга. Здесь все намного лучше, но не идеально.

После на стене появилась увеличенная карта местности, что была нарисована недавно. На ней были пометки с защитными сооружениями, линиями окопов, как и с нашей стороны, так и со стороны врага. Это была невероятно важная информация, которую я тоже отпечатал у себя в голове. Это тоже может нам помочь.

— Все понятно? — спросил Гарри.

— В целом, да, — ответил Винс.

— Отлично, — кивнул англичанин. — Тогда я вас покину. Мне нужно провести брифинг для командования. Мои товарищи же помогут составить хоть какой-то набросок плана.

— Благодарим, — сказал наш полевой офицер.

Гарри быстро собрал свои вещи, сложил их в сумку, которая очень сильно напоминает сумки журналистов, где они хранят планшеты с бумагами.

Стоило Гарри уйти, как шторы были откинуты, позволяя солнцу проникать внутрь. Проектор был выключен.

— Хотите перекусить? — поинтересовался полноватый англичанин. — У нас здесь есть неплохой обед. Все это можно запить чаем или превосходным виски.

— Мы не против этого, — кивнул Винс.

Карту разложили на столе. Англичане в это время набрали себе еду, словно на фуршете и направились к ней. Сейчас они были готовы работать. Мы не стали противиться общему настроению и тоже взяли себе еду.

Планирование операции было достаточно выматывающим делом. Британцы спорили, каким образом мы должны туда попасть, при этом в каждый удобный момент интересуясь нашими навыками. Даже самые безумные методы не откидывались, например сбросить нас на парашютах во время воздушного боя.

За несколько часов остановились на идее, что нас можно перевести туда во время фиктивного рейда на германский фронт. Этим образом можно будет убить сразу двух зайцев. Немного нашкодить германцам и перевести на нас их линию фронта.

— Что скажете? — поинтересовался британец. Кстати, ни одного имени мы так и не узнали. Этот вопрос был адресован именно мне и Джону. Мы должны будем исполнять это задание, так что узнать мнение исполнителей очень важно.

— В целом, — начал говорить я. — Выглядит все неплохо. Было бы хорошо, если бы солдаты, которые будут с нами были вооружены гранатами. Думаю, мы сможем с этим справиться.

— Великолепно, — довольно хлопнул в ладони мужчина. — Тогда нужно дождаться возвращения Гарри и передать идею ему.

Дальше обсуждались детали, как например с какой стороны нас лучше всего доставить на фронт. Мы в этом не принимали никакого участия, так как не были знакомы ни с одной из тем, что они поднимали. На этом фронте мы новенькие, так что лучше пошире раскрыть глаза и уши, запоминая все увиденное и сказанное.

Гарри вернулся примерно под вечер. Выглядел он нейтрально. На его лице не было возможности прочитать о чем он думает.

— И так, — начал говорить он. — Генералы согласны с моими мыслями о том, что возможна атака германцев. Они хотят провести рейд чтобы хоть как-то расшевелить это осиное гнездо.

— Превосходно, — сказал толстый англичанин. — Мы как раз пришли к консенсусу, что наших американских друзей можно будет добавить к этому рейду.

— Звучит интересно, — сказал Гарри. — Рассказывайте, к чему вы пришли.

— В общем. Операторы присоединяться к рейду одетые в нашу униформу. Когда рейд окажется в германской защите, они сразу же переоденутся в германскую униформу и сыграют роль вестников. Таким образом они смогут быстро погрузиться внутрь германских линий и приблизится к цели.

— Ох, — выдохнул Гарри. — Звучит, как отличная идея! Генералы считают, что нужно отправить рейд со стороны Пятой Армии. Наверняка это будет 184-тая бригада 61 дивизии. Пока решение они не приняли. Но думаю сейчас, генерал будет не против.

Гарри подошел к столу, вытащил чистый, прозрачный бокал с интересными вензелями на нем, а затем налил в него виски. После он начал медленно его пить, наслаждаясь вкусом. Уверен, ему нравиться этот тип алкоголя.

— Так, как и договаривались, — начал говорить он. — Вот вам германская униформа и оружие.

Он вытащил две сумки, которые точно были германскими. Привлекало внимание, что они были несколько поношены уже, но думаю это даже к лучшему. Мы с Джоном быстро раскрыли сумки и обнаружили германскую униформу, шевроны и шлемы. Так же в дополнение к этому шла и обувь, которая очень сильно походила на ту, которую носят немцы.

Винтовка, которую мы получили была знакома многим. Это была винтовка Маузер Гевер 98. Она разработана гениальными конструкторами оружия. Это оружие обладает отличной точностью, силой боя и превосходной надёжностью. Эта винтовка используется многими странами. Пистолеты мы тоже получили. Это были германские пистолеты Дрейзе М1907.

Патроны к оружию нам тоже были предоставлены, так же, как и чехлы для винтовок, что было приятным дополнением. Чехлы нужны для того, чтобы скрыть оружие от заинтересованных взглядов солдат у которых могут появиться не очень удобные вопросы.

Вооруженные мы покинули этот гостеприимный дом. Вернулись к нашему домику и сразу же засели за подготовку. Первым делом нужно было проверить оружие, почистить его и привести в порядок. Затем нужно проверить одежду и сделать починку в тех местах, что в ней нуждаются.

Винс в это время ушел и вернулся обратно с несколькими папками под рукой. Когда мы продолжали чистить и приводить оружие к чистоте, то сам наш разведчик изучал бумаги и делал какие-то пометки. После, когда все было изучено он начал писать какое-то письмо. Ни я, ни Джон мы особенно не интересовали, что в этом письме. Думается мне, что он отправляет какие-то доклады обратно, что должны хоть как-то помочь или же повлиять на будущие действия.

— Готовы к работе? — поинтересовался у нас Винс.

Вечером какой-то посыльный добавил британскую военную форму, чтобы мы могли с легкостью слиться с большинством солдат.

— Вроде бы да, — сказал Джон, натачивая свой штык-нож. Я это уже сделал, так что просто переносил на бумагу увиденные изображения. В некоторых местах я делал пометки, для того чтобы хоть немного упростить планирование, и действия на месте.

— Винс, — обратился к мужчине я. — А нам известно где точно должен быть наш будущий пенсионер?

— Нет, — ответил тот после нескольких мгновений размышлений. — Если бы я знал, то точно бы поделился с вами. Эта информация невероятно сильно бы помогла.

— Если он пилот, то он точно не будет находится на первой линии фронта, — проговорил, продолжая размышлять. — Нам нужно будет попасть как-то в глубь контролируемой немцами территории. Вызнать, где находится летнее поле и отправить клиента на пенсию.

— Звучит, как отличный план, — сказал Винс.

— Но после нам нужно будет возвращаться обратно, — сказал уже Джон. — А это будет уже сложнее, чем попасть туда.

— Я верю, что вы справитесь, — сказал Винс. — Когда вы вернетесь, то мы выпьем по бокалу лучшего виски, который я только смогу здесь найти.

— Ловим на слове, — хмыкнул Джон. В это время он как раз заканчивал работать на штык ножом.

— Ах да, — внезапно привлек внимание Винс. — Если вы сможете повредить летательные аппараты германцев, то получите отличное вознаграждение не только от меня, но и от наших союзников.

— Меня это заинтересовало, — сказал я. — Каким образом мы сможем доказать, что техника была повреждена или уничтожена?

— У меня есть что-то, что вас точно заинтересует, — сказал тот. После он вытащил коробку из своей сумки. Он раскрыл ее и показал нам какой-то предмет с таким выражением гордости, будто это он разработал его. — Это фотоаппарат Ур Лейка. На него кто-то из вас сможет сделать фотографии.

Он невероятно бережно вытащил его и немного покрутил в руках.

— Пользоваться им просто, — сказал он сразу же.

Винс провел нам урок, как пользоваться камерой, как за ней следить и еще много различных нюансов и деталей. Мне пришлось все это запоминать, так как Джон на половине уже не мог воспринимать поток новой информации.

— Откуда у тебя вообще такая техника? — поинтересовался у Винса, после того как упаковал камеру в сумку. — Она же точно не дешевая и получить ее, скорей всего не так уж и просто.

— Хе-хе, — улыбнулся тот. — Все просто. Конгресс выделил невероятно большую сумму для развития нашего отдела. Если вы покажете себя отличной стороны в этом задании и всех последующих, то финансирование увеличат, так же как и штат людей.

— Теперь понятно, — кивнул ему. Действительно, все становится более понятно. Кроме этого, мне кажется, что наши Конгрессмены с пинка президента не хотят отставать от других стран в методах разведки, так как это может невероятно сильно повлиять на будущее. Кажется, они сумели понять, что с развитием технологий мир поменяется.

Ужин у нас был простым. После мы умылись в прохладной воде и отправились спать.

У меня перед глазами появилось уведомление, которое я жаждал получить все предыдущие дни, когда мы только узнали о предстоящем задании.

Вы получили новое задание:

Уничтожьте легендарного германского летчика аса под именем «Красный Барон» и вернитесь обратно с докладом.

Награда: Физическая характеристика золотого ранга. Денежная награда. +1 Уровень.

Следом за этим уведомлением шло еще одно, которое меня тоже заинтересовало.

Вы получили новое дополнительное задание.

Нанесите как можно больший вред воздушным силам Германии. Сделайте фотографии, как доказательства и вернитесь с ними для доклада.

Награда: Предмет серебряного ранга. Денежная награда.

Если смотреть на все, что я получил, то это впервые у меня появилась награда в виде целого уровня. Как я уже понял, получать новые уровни невероятно сложно. Убийства противников, и другие мелкие задания, которые даже не стоят внимания, приносят невероятно мало опыта. Так что такая награда стоит того, чтобы ее получить.

Утром мы проснулись еще до того, как солнце появилось в небе. Быстро позавтракали и начали паковать сумки для отправки в окопы к отряду с которым мы отправимся в рейд. Нам пришло уведомление на бумаге, что генерал принял решение провести этот рейд. Винс быстро убежал к американскому командиру, чтобы предупредить его о авантюре. Какая авантюра он ему не сказал, да и мужчина не особенно интересовался.

Мы все трое сели на лошади и направились в сторону окопов. Потом мы пересели на небольшой вагон с вооружением и материалами, чтобы побыстрее добраться к нашему месту назначению. Винс отправлялся с нами, чтобы передать бумагу командиру отряда, к которому мы будем приписанными с наказами отправить нас с командой в рейд.

Пока на фронте невероятно тихо. Только постоянные звуки постройки защитных сооружений, звуки машин и животных. Уже поближе к фронту стало понятно, что редкие снайперские выстрелы добавляют только звуков к жизни самого фронта.

Окопы англичан отличались от окопов французов. Они были несколько шире, более глубокие и с более толстыми перекрытиями для пулеметных гнезд. Само сокрытие боеприпасов тоже отличается от того, что я видел до этого.

Некоторую часть нам пришлось пройти пешком. Можно было бы подумать, что мы могли бы привлечь внимание солдат, но я встречал только измученные выражения лиц, молодых лиц, которые быстро постарели. В глазах у солдат не было той заинтересованности, как это можно было ожидать. Конечно, нас несколько раз останавливали, но после изучения бумаг пропускали дальше.

Я же запоминал весь путь, который мы прошли, чтобы в будущем я сумел воспользоваться этим для безопасного возвращения обратно. Уверен, это будет непросто, но я справлюсь с любыми сложностями.

У небольшого командного пункта, который находился недалеко от первой линии фронта мы остановились. Винс прошел внутрь и уже спустя минут пять вышел оттуда с двумя мужчина. Один был невероятно молодым юношей, который смотрел на нас с легким интересом. Второй был уже почти что стариком.

— Это вы пополнение? — спросил у нас мужчина.

— Да, — ответили мы с Джоном.

— Готовы отправиться на передовую линию?

— Готовы, готовы, — сказал Джон с ухмылкой на лице.

Мужчина чему-то кивнул.

— Бобби, проведи наших дорогих гостей к их отряду назначения, — проговорил мужчина после некоторого времени размышления. — Представь их и скажи сержанту Доджу, что его запрос очень скоро станет реальностью.

— Понял, — сказал Бобби. Он подошел к нам, поправил свою винтовку за спиной и махнул рукой. — Следуйте за мной.

— Парни, — сказал Винс. — Удачи вам. Я верю, что вы справитесь.

— Понятное дело, — кивнул Джон.

Глава 9

Англичане, к отряду которых мы присоединились, оказались достаточно общительными ребятами. Как только мы с Джоном «заселились» нас сразу же обступило несколько. Им было интересно, кто мы такие.

Мы рассказали им легенду о том откуда мы. После уже начали расспрашивали их в ответ. Как оказалось, все англичане из этого отряда были с одного региона центральной Англии, и некоторые из них даже учились в одной школе. В самом начале войны, они соблазнились призывом и записались в армию. Как и многие другие. Для них это было возможностью сделать что-то героическое, но реальность оказалась жестокой. Эта война совершенно не была похожей на войны прошлого. Молодые и наивные парни осознали это невероятно быстро.

Наше общение не было ни плохим, ни хорошим. Мы не успели за такое краткое время еще нормально познакомиться. Даже имена не узнали друг-друга.

Окопы принесли много самых разных воспоминаний. Я не сильно погружался в них, так как у нас было достаточно много работы, которую нужно было сделать. Что-то починить, поправить, кому-то помочь. Все это было в ожидании рейда, к которому мы с Джоном должны присоединиться. Это будет самая опасная часть, так как мы должны проникнуть на германскую сторону. После все должно будет пойти намного проще.

Самое ближайшее командование, в виде сержантов, были достаточно неплохими людьми. Они не сильно отчитывали своих подчиненных, но при этом заставляли помнить, где они находятся. Если было нужно, они могли влепить подзатыльник особенно нерасторопным.

— Внимание, — сказал один из сержантов, в команду которого мы попали. — У меня для вас есть новость.

Солдаты почти мгновенно обратили на него внимание. Карточная игра приостановилась, парень, что читал книгу сейчас внимательно смотрел на мужчину. Мы с Джоном тоже ожидали, что он скажет.

— Во время ночи, сегодня, мы отправимся в рейд, — проговорил он. — Нам было выдано задание захватить языка. Командованию интересно, что задумали эти свиньи.

— Таки да? — поинтересовался высокий англичанин, который читал до этого книгу. — Значит будет атака?

— Не могу сказать, — ответил сержант. — Так как я не знаю, что в головах у командиров. Да и хрен его знает, что германцы себе придумали.

— В какое время, мы пойдем на дело? — спросил один из парней, что играл в карты.

— В три утра, — ответил сержант. — Советую вам подготовиться немного к этому делу. Проверить винтовки, штык ножи, пистолеты.

— Будет сделано, — ответил еще один картежник и отложил в сторону карты.

— Ах да, — внезапно вскрикнул сержант, словно что-то вспомнил. — Через несколько часов вам принесут ящик с гранатами, которые мы возьмем на дело ночью. Мы должны будем использовать все гранаты.

— А это будет на слишком злобно? — проговорил тот, что читал книгу. — Мне бы не хотелось, чтобы ночью мне в кровать кто-то кинул гранату.

— Ну, — сказал сержант. — Таков приказ командования. Если ты хочешь возмущаться, то обращайся к ним. Уверен, они с радостью выслушают твои предложения.

— Да, конечно, — скривившись ответил парень и вернулся обратно к прочтению свой книги.

— У него были проблемы в самом начале, — проговорил еще один англичанин мне. — Он в действительности отправился к капитану и высказал тому свое неудовольствие.

— И что? — поинтересовался Джон, который тоже прислушивался.

— Ему выписали штраф размером в пять зарплат, — сказал тот, продолжая говорить тихо. — Он возмутился и этому, из-за чего нас вместе с ним поселили у выгребной ямы. В особенно жаркие дни, воняло так, что дай Боже.

— Ну хотя бы по башке не настучали, — сказал Джон.

— Закрой свой чертов рот, — проговорил англичанин с книгой недовольным тоном.

— Угу, извини, — проговорил тот извиняясь.

— Ну ладно, — сказал сержант. — Информацию я вам передал, так что сейчас будете разбираться сами.

Сержант покинул нас, оставляя в молчании.

— Вот вы, новенькие, — начал говорить парень, отложив книгу. — Вы думаете, что вы такие крутые, но в действительности вы тлен. Вы тлен на этой земле.

— Ну мы хотя бы не подставляли своих товарищей, — сказал Джон, откидываясь назад.

— Что ты сказал, черт? — спросил англичанин агрессивно.

— Правда глаза режет? — продолжил идти на конфликт Джон. Пока я не говорил ему остановиться он продолжал. Уверен, что стоило мне только дать знак, как он тут же прекратит. — Да?

— Смотри чтобы ночью с тобой ничего не случилось, — со злым выражением проговорил парень.

В пространстве ощущалось напряжение. Англичане были готовы поддержать своего товарища. Можно сказать, что появилось разделение на две стороны. На одной был Джон и я. На другой весь отряд, к которому нас приписали.

— Не стоит угрожать человеку, который может прикрыть твою спину, — сказал я спокойно.

— Ой да что вы сможете нам сделать! — проговорил тот. — Мы пережили на фронте уже достаточно много времени, без больших потерь.

— Все равно, тебе не стоит угрожать другим. Ничего плохого сказано не было, — продолжил говорить, понимая, что парень не сильно воспринимает мои слова. Он уже встал со своей лежанки и отложил книгу в сторону. Неужели он думает, что если выше меня, то это заставит меня отступить…

— Да ты говоришь, как маменькин пончик, — с ухмылкой сказал тот. — Наверное она тоже была такой… да? Я бы с радостью ей засадил. Люблю покорных и спокойных.

— Что ты сказал? — поинтересовался у него, улыбаясь. — Повтори, пожалуйста, я не расслышал.

— Наверное твоя мать, работала прыгуньей на…

— Прежде чем ты закончишь, я советую дважды подумать, — сказал ему, смотря прямо в глаза. Тот немного смутился, но волевым усилием заставил себя держать взгляд. Было видно, что ему не просто. — Так что ты хотел сказать?

— Твоя…

Не успел он ничего сказать, как я оказался около него, и резким прямым ударом выбил воздух.

— Кха! — скрючился тот, обвисая на моем кулаке. После он начал медленно сползать, чтобы свернуться в позу эмбриона на полу.

— Что ты делаешь! — проговорил еще один англичанин. — Ты заплатишь за нападение на солдата!

— Не думаю, — ответил ему. — У него просто живот скрутило. С кем не бывает.

— Ты вообще, о чем говоришь? — вопросительно протянул один из картежников.

— Не расслышал? — поинтересовался у него. — У данного человека, скрутило живот. Иногда такое случается, когда рот не может удержаться от того, чтобы не поведать жуткую глупость.

В действительности я был в ярости. Моя мать, когда погибла в пожаре была невероятно женщиной. Даже если я жил в будущем, принять эту женщину своей матерью я мог без особенных проблем. Она была лучшей женщиной, даже для будущего меня, который вырос в детдоме. И никто не может так просто оскорблять ее при мне.

— Надеюсь вы все поняли? — спросил у англичан. — Или вы хотите, чтобы у кого-то из вас тоже случилось несварение? Или граната в руке взорвалась. Всякое может случиться на фронте.

— Или патрон разорвется, — добавил Джон. — Или…

— Не стоит продолжать, мне кажется, ребята уже все поняли, — оставил я Джона.

Англичане действительно уже все поняли. После этого уже никаких проблем больше не было. Единственное, что было заметно — это разделение на группы. Но ни мне, ни Джону англичане не были особенно интересными. Конечно, можно сказать, что конфликт был невероятно глупым, особенно в нашей ситуации, когда мы должны как можно сильнее сливаться с толпой. Но ничего не поделаешь.

Гранаты нам принесли уже под вечер. Оказалось, что каждому выйдет примерно по три гранаты. Все англичане первыми взяли себе гранаты, а затем уже мы. Это было сделано для того, чтобы немного успокоить их. Джон получил три гранаты, а мне вышло всего лишь две. Я не особенно возмущался, так как хорошо понимаю, что от них придется избавиться, так как это британские гранаты, а не германские.

Мы с Джоном спали попеременно, чтобы кто-то один сторожил сон. Не думаю, что англичане стали бы что-то делать с нами во время сна, но лучше оставаться бдительными.

В четыре утра мы уже были готовы выдвигаться на дело. Сержант был с нами и первыми вышел в поле. На это раз переход к нашим противником был достаточно быстрым. Скрываясь за природными барьерами, и в воронках от взрыва мы оказались у германских линий, достаточно быстро. Солнце еще не поднялось, но уже ощущалось, что скоро день наступит и займет царствующее положение.

— Готовы? -поинтересовался невероятно тихо сержант, когда весь наш отряд замер в воронке как раз перед окопами германцев. Мы слышали невероятно тихий разговор двух дозорных. Они уже хотели отправиться спать и покинуть свой пост.

Ответом ему были кивки согласия.

Сержант первым начал подниматься и так же тихо скользнул в германский окоп. За ним последовали мы с Джоном. После в окоп спрыгнули и все другие англичане.

Англичане рванули вперед. Они невероятно быстро и ловко скрутили двух дозорных и быстро выкинули их из окопов. Пока никто не поднял никакой паники, что было невероятно хорошо.

— Приступайте, парни, — сказал нам сержант.

Англичане, которые услышали это с легким удивлением посмотрели на своего командира.

Мы с Джоном быстро скинули наши сумки, вытащили германские униформы и невероятно быстро переоделись. После мы сняли импровизированные чехлы из оружия. Униформы мы отдали сержанту, который быстро спрятал ее в свою сумку. Мы надели каски и направились в один из проходов.

Тут я заметил, как парни подошли к прикрытым дверям германцев, выдернули чеки своих гранат и метнули внутрь. Спустя несколько секунд раздался невероятно громкий взрыв. Из этой землянки не раздалось даже писка после.

После раздался еще один взрыв, а за ним последовал еще один.

— Внимание! — закричал один из немцев. — Вражеские лазутчики!

Раздался одиночный выстрел из пистолета, и германца откинуло в стену с простреленной головой. Это был англичанин, с которым у нас был до этого конфликт. Он поджал губы и кивнул.

— Отходим, — тихо приказал сержант. Но его расслышали все. Сейчас германский лагерь начал пробуждаться. У англичан есть еще несколько десятков секунд пока сюда не набежит десяток солдат для закрытия прорыва или бреши.

Напоследок англичане пораскидали гранаты. Мы с Джоном тоже не поскупились, так как германцы видели нас в немецкой униформе и не ожидали удара в спину. Они думали, что мы поддержим, и то что мы тоже направляемся в сторону прорыва. Но не тут-то было.

Наши действия дали достаточно времени, чтобы отступить англичанам. Я заметил, как появилась голова германца. Он целился из своей снайперской винтовки. Не долго размышляя, я вытащил пистолет и выстрелил. Пуля прошила его голову, и он не сумел сделать выстрел.

— Вперед! — закричал я на немецком. — Не позволим этим свиньям уйти!

— Йа! — закричал агрессивно Джон.

Мы начали стрелять по убегающим англичанам, но понятное дело не попадали. Спустя некоторое время к нам присоединилось еще несколько винтовок, но и те тоже ничего сделать уже не могли. Да, возможно они смогли бы достать, но это было бы сложно без прицела. Нападающие англичане растворились в ночи, словно призраки.

— Черт, — выругался один из германцев и сплюнул на землю. — Ушли, мрази.

— Да, — согласился с ним.

— Почтальоны? — удивительно спросил он после того, как повернулся ко мне. — А что вы здесь делаете?

— У нас задание, — ответил ему, имитируя легкий баварский акцент. Мы с Джоном к этому готовились.

— О, понял, — кивнул тот. — А откуда вы?

— Из Амберга, — ответил ему сразу же.

— Оберпфальц? — поинтересовался он.

— Пфольц, — исправил его.

— Чертов баварец, — сказал тот и покивал головой. - Ладно, идите.

Я только улыбнулся.

После этого мы с Джоном скрылись в глубине проходов, которые вели внутрь защитных территорий германских войск. Немцев здесь было невероятно много и первое, что бросалось в глаза, это лучшая организованность местных войск.

Уведомление о том, что никакого наступления нет передавалось невероятно быстро и сейчас почти все знали, что не стоит сильно волноваться. В это же время медленно поднималось солнце, которое даже несколько слепило. Но ни на меня, ни на Джона это не произвело никакого впечатления.

Двигаться по знакам было не так уж и сложно.

— Посыльные! — позвал нас германец. Присмотревшись к нему, можно было признать в нем человека из офицерского состава. Это был фельдвебель-лейтенант, или на американский манер — это младший второй лейтенант. Такого звания у нас пока что нет, но возможно когда-то и появиться. Когда мы проходили обучение, то выучили звания германских войск, а также какие знаки, что значат.

— Да, господин фельдфебель-лейтенант, — сказал я, замерев.

— Мне нужно чтобы вы передали это письмо, господину оберст, — сказал он. Полковнику по-нашему. — Нужно сделать это быстро.

— Будет сделано, господин фельдфебель-лейтенант, — ответил ему.

Письмо я взял аккуратно и на германский манер положил в папку. После закрыл ее и спрятал в сумку.

Мы с Джоном быстро стартанули, продолжая двигаться в глубину защиты.

— Стоять! — остановил нас какой-то германцев. — Кто такие!

— Посыльные. У нас письмо от господина фельдфебель-лейтенанта господину оберсту, — сказал быстро и показал само письмо. Солдат внимательно осмотрел его, а затем кивнул.

— Хорошо, можете двигаться.

— Спасибо, — ответил ему.

Мы с Джоном продолжили двигаться все глубже и глубже. Сейчас, если нас раскусят выбраться будет невероятно сложно, если вообще невозможно. Солнце медленно поднималось на своей орбите, а мы с Джоном продолжали двигаться. Иногда нас останавливали, но мы показывали проверяющим письмо и те без вопросов пропускали дальше.

Удивительно, как нам повезло получить задание доставить письмо. Конечно, останавливающие интересовались, почему нас двое, а не кто-то один, но все это объяснялось тем, что Джон проходит тренировку. Германцам мы назывались нашими выдуманными именами. Я стал Гансом Кнюдельмаером, а Джон стал Отто Коппертойфельом.

Небольшая река, которая протекала по линии защиты, служила еще одной дополнительной линией обороны. Через нее были поставлены деревянные мосты, по которым проходили цепочки поставок на самые передовые линии защиты. Среди этих поставок было все о чем только можно было подумать.

Мы смогли подсесть на небольшую машину, которая некоторое время провезла нас. Но потом пришлось слезть с нее, так как наши пути расходились. Водитель двигался куда-то в сторону складов, а мне с Джоном нужно бы отдать документы германскому командиру.

Если честно, исполнять задание, в действительности, нам не нужно, так как мы не являемся германскими солдатами и тем более посыльными, но с другой же стороны. Ни я, ни Джон, не знаем где можно найти нашу цель. Единственное, что мы знаем, так это то, что он будет находится на взлетном поле, как и другие пилоты из группы Красного Барона. Где эта группа находится, никому неизвестно.

Если мы принесем письмо оберсту, то появиться небольшой шанс получить какую-то дополнительную информацию. Может быть, карту увидим, или услышим что-то, что поможет. Джон ничего не говорил против.

Высший офицерский состав собирался в большом, богато выглядящем здании. Оно защищалось достаточно большим количеством солдат, вооруженных снайперскими винтовками, пулеметными гнездами, несколькими минометными расчетами и пулеметами на машинах.

Мы знали о том, где находится и собирается германское командование. Эту информацию мы получили от британской разведки. Проблемой было то, что провести атаку на это место было почти невозможно. Чтобы доставить туда армию или какие-то отряды, нужно было провести громадную атаку по всему фронту, что будет сопровождаться большими потерями. Потом нужно будет форсировать реку, что тоже будет не просто. Самолеты тоже не успеют долететь сюда. Даже если командование по большей части будет здесь, то они сумеют словно тараканы разбежаться и бомбы будут потрачены впустую. Это если они сумеют долететь, а не попадут в бой с германскими самолетами.

На посту нас быстро проверили и пропустили внутрь. Там было несколько оружий для борьбы с воздушными судами.

— Стоять, — приказал какой-то германец. — Назовитесь.

— Посыльный Ганс Кнюдельмаер, — сказал я.

— Посыльный Отто Коппертойфель, — представился Джон следом.

— Цель? — спросил солдат.

— Письмо герру оберсту, — сказал я.

— Какому из герров оберстов? — поинтересовался солдат, внимательно осматривая нас, словно желая увидеть что-то неправильное.

На секунду мы с Джоном замерли. Только после в моей голове вспыхнуло воспоминание об имени на письме, которое мы должны доставить.

— Герру Роткопфу, — сказал спокойно.

— Герр Роткопф сейчас здесь, — сказал солдат. — Вам повезло. Я позову его. Ждите.

Мы остались стоять на улице, ожидая, когда нужный человек подойдет к нам. Германские солдаты ходили вокруг с интересом поглядывая на нас. Я видел, что Джон немного волнуется, но как бы я не хотел ничего сделать не мог.

Спустя минут пять солдат вернулся обратно. За ним следовал невысокий мужчина с бородой, которая была аккуратно подстриженной. На нем была достаточно привлекательная униформа, которая едва ли не сверкала чистотой. На поясе у него был длинный нож, который блестел на солнце различными самоцветами. Не знаю, боевой ли это нож или нет, но выглядит внушительно.

— Я оберст Роткопф, — проговорил мужчина достаточно низким голосом. — Мне сказали, что у вас есть письмо для меня.

— Да, герр Роткопф, — кивнул.

Очень быстро достал письмо и протянул его мужчине. Тот аккуратно подцепил письмо и быстро открыл. Его глаза забегали, показывая, что он читает письмо. На лице у него появилось нахмуренное выражение. Кажется, ему не очень нравится информация, которая там выложена.

— Хм-м, — протянул тот. — Благодарю за работу. Ответ я дам в ближайшее время с моим личным посыльным.

Мы немного склонили головы, принимая его ответ.

— Герр Роткопф, — решил рискнуть я. — Есть ли у вас или кого из командующих послание для наших бравых авиаторов?

— Зачем интересуешься? — спросил он.

— У меня есть родственник, который хотел чтобы я поинтересовался у летчиков, насколько сложная у них работа, — начал врать я. — Хотелось бы поговорить с настоящими асами.

— Не думаю, что смогу помочь, — сказал оберст спокойным тоном. — Свободны.

Нам ничего не оставалось кроме как отдать честь и покинуть территорию виллы.

— Какой план дальше? — на немецком спросил у меня Джон.

— Нужно найти карту, или кого-то расспросить, — ответил ему тихо.

— Может быть схватить какого-то офицера и поинтересоваться у него? — сказал Джон.

— Это вызовет ненужные вопросы, — ответил ему. — Но, если будет нужно, используемся этим методом.

Мой товарищ кивнул.

Мы направились в сторону большого скопления солдат, которое было недалеко. В один момент пришлось отойти в сторону и пропустить одиночную машину. Солдаты внутри машины только с интересом на нас посмотрели, но ничего не сказали. Похоже, что у них полно своих дел.

Группа солдат, к которой мы прибыли оказалась группой, которая сейчас отдыхала. Это был не просто отряд, а достаточно большой лагерь с палатками для солдат, местом для развлечения и другими вещами, нужными для нормального функционирования лагеря.

На большом стенде было несколько объявлений, на которых говорилось, что и когда будет происходить. Футбольные матчи, борьба, выступ какой-то музыкального группы, а также призывы сражаться с врагом.

Мы с Джоном прошмыгнули на местную кухню и там быстро перекусили какими-то сосисками и запили все это неплохим пивом. После мы так же тихо ушли в сам лагерь, внимательно изучая окружающее пространство. Определить палатку командования было не так просто, но нам все удалось. Эта палатка не отличалась цветовым тоном от палаток других солдат. На ней не было никаких особенных отличительных знаков, которые позволяли понять, что в этой палатке находится. Мы нашли склад с оружием и боеприпасами, а также склад с различными деталями для починки различных механизмов.

Все это время нам везло, и никто из немцев нас не обнаружил и не останавливал. Но также мы ни на йоту не приблизились к исполнению нашего задания. Нужно немного поспешить.

— Посыльные, — позвал нас голос.

Мы с Джоном развернулись и увидели немца, который внимательно нас рассматривал.

— Да… — начал говорить. По шевронам было видно, что это самый обычный рядовой.

— Почему вы здесь, а не на брифинге? — поинтересовался тот с небольшим подозрением на лице.

— Мы только прибыли в этот лагерь, — сразу же объяснил ему я. — Мы пока еще ничего не знаем о нем.

— Да? — поинтересовался тот. — Откуда вы тогда вылезли?

— Мы новенькие, — сказал ему, а затем добавил. — Простите, герр…

— Новенькие… — протянул тот. — Следуйте за мной.

Мы с Джоном переглянулись, но последовали за ним. Солдат провел нас в одну из палаток, которую я принял вначале за палатку инженеров. Но как оказалось сейчас, я был не прав. Мы проследовали за солдатом внутрь палатки и увидели десяток германцев в таких же униформах, как и у меня с Джоном. Единственное, отличие было в том, что эти униформы выглядели более поношенными и грязными.

Говорящий капитан замолк. За его стендом стояла большая карта с самыми разными пометками. То, что на ней было, я сразу же начал запоминать. Эта карта обладала всеми нужными пометками и информацией. Здесь были расположения аерополей, топливных складов, линий фронта и много другой важной информации. Кроме этого, я обнаружил пометки, которые вели прямо сквозь фронт англичан.

— Кто это? — поинтересовался капитан.

— Посыльный Ганс Кнюдельмаер, — назвал себя я. Капитан кивнул и посмотрел на Джона.

Джон с легким волнением представил себя. Но благо капитан не обратил на это никакого внимания. Другие посыльные с интересом рассматривали нас, и невероятно тихо переговаривались между собой.

— Присаживайтесь, — сказал капитан и указал указкой на несколько свободных кресел. — Вам повезло вы не пропустили пока что ничего важного.

Мы с Джоном сели и стали ожидать, что же он будет рассказывать. Информация сразу же оказалась невероятно полезной. Жаль, что я не смогу передать ее начальству. Но думаю, они уже знают все это. Разведывательные данные у них точно есть.

Сейчас посыльным показывали пути, которыми они могут воспользоваться для доставки важной информации командирам фронтовых отрядов. Конечно, эти командиры уже ознакомлены с тем, что они должны делать, но ситуация может невероятно быстро поменяться. Именно для этого посыльным придется рисковать своими жизнями.

— Послезавтра с самого утра, начнется наступление, — еще раз повторил капитан. — Всем быть готовым газовой атаке. Авиаторы под командованием нашего лучшего аса Красного Барона сразятся с врагами, прикрывая наши бомбардировщики. Они скинут обычные бомбы и газовые бомбы. После этого начнет работать артиллерия, которую мы уже подтянули поближе. Когда наши войска захватят первую линию фронта, наступит самая важная часть работы для вас.

Капитан медленно начал ходить перед картой. Я же все это время продолжал запоминать ее, отбивая все в своей памяти. Думаю, Джон делает тоже самое.

— Вы должны будете быстро собрать информацию у командиров о потерях и доставить ее обратно в штаб. После штаб быстро проведет проверку этой информации и отдаст вам бумаги, что вы передадите резервным отрядам. Эти резервы станут подкреплением для фронтовых отрядов.

Посыльные задавали интересующие их вопросы, и тут же получали на них ответы. Для нас с Джоном это было уже не так уж и важно. Главное, что мы сумели понять, где находятся поля с самолетами. У этих полей есть лагеря с самими летчиками и обслуживающим персоналом для самолетов.

Спустя час нас всех пригласили за небольшой стол. Еда была простой, но достаточно вкусной.

— Новые здесь, да? — поинтересовался подошедший к нам капитан.

— Да, — кивнул ему. — Мы только прибыли.

— По вам видно, — сказал капитан. Он взял себе кружку и налил в нее чай. — Ну что же, добро пожаловать.

— Спасибо, — сказал я.

— Да, спасибо, — сказал Джон. Капитан на несколько секунд замер, смотря на него, а затем покачал головой.

Когда никто на нас не смотрели мы с Джоном выскользнули из палатки и невероятно быстро, и при этом как можно скрытно попытались покинуть лагерь. Это было не просто, но нам удалось это сделать, не привлекая много внимания.

— Ты запомнил карту? — поинтересовался у Джона.

— Не очень, если честно, — выдохнул тот.

— Я запомнил, — сказал ему. — Нам нужно двигаться и поймать какую-то повозку, что сможет нас подкинуть.

Но, нам совершенно не везло. Никаких повозок, что двигались бы нам по пути, не было. Пришлось пешком двигаться в нужную сторону, избегая большие отряды, которые все время двигались по территории фронта.

Под вечер мы смогли выйти к небольшому лагерю, в котором отдыхал небольшой отряд, который полностью состоял из медиков. Они с радостью приняли нас в свой круг на эту ночь. Для них мы были такими же немцами, как и они сами.

С самого утра мы покинули медиков и направились в нужную нам сторону. Германцы оказались такими же людьми, как и французы, американцы и англичане. Я как-то не особенно задумывался об этом до этого. Но в действительности это было так. Да, война так или иначе должна была произойти в Европе. Если не сейчас, то позже, но все же… Но все наши противники оставались такими же людьми со своими целями, мечтами, амбициями и планами. У многих из них есть свои семьи, которые ожидают возвращение своих родных домой. Такое же и с нашей стороны. Вопрос, вернуться ли они домой, остается быть открытым.

В обед нам пришлось остановиться и внимательно смотреть на небеса. В них были десятки самолетов, как маленьких, так и больших, которые летели в сторону фронта. Где-то в далеки, на самом краю можно было услышать взрывы артиллерийских снарядов.

— Похоже, началось, — сказал Джон, смотря на небеса.

— Да, — ответил ему. — И что-то подсказывает мне, что эта атака будет страшной.

Джон только на секунду прикрыл глаза, перекрестился и выдохнул. Уверен, что количество трупов будет большим.

— Нам нужно двигаться, — выдохнул.

Мы с Джоном продолжили наш путь, и под вечер уже добрались до первого аэрополя. Самолеты возвращались обратно. Некоторые выглядели не очень хорошо, другие, казалось, прошли бой даже без одной царапины. Те, которые не нужно было чинить быстро перезаряжались, и вновь отправлялись в бой.

Наблюдать за отточенным механизмом было приятно. Даже то, что эти люди являются нашими врагами, я не могу не похвалить за их работу. Германцы показывают высший класс в организованности.

— Ты видишь нашу цель? — поинтересовался у Джона.

— Нет, — тот отрицательно покивал головой.

— Я тоже нет, — кивнул ему. — Но она должна где-то быть.

Внимательно присматриваясь, я сумел рассмотреть несколько флагов, которые развеивались на легком ветру.

— Видишь флаги?

— Да, — кивнул Джон. — Там цифра два на главном. Значит это второе крыло.

— Нам нужно первое, — сказал Джону.

Красный Барон является командиром первого крыла. Он легенда уже сейчас, так как считается одним из самых результативных пилотов ассов Германии на данный момент. Его смерть отлично сыграет на морали наших пилотов, и повлияет на мораль германцев.

Мы немного отошли от этого лагеря и спряталась в небольшом яру. Наша палатка была покрашена определенным цветом, чтобы маскировать. Доложив немного веток на нее, каких-то цветов и немного земли можно было сказать, что мы спрятались. Ночью нас обнаружить смогут только если наступят, и кто-то из нас выдаст себя. Другого способа нет.

Мы не разводили ни огонь, ни зажигали лампы. Огонь привлечет внимание, чего нам не нужно совсем.

Ночь была тихой и на удивление теплой. Но когда мы проснулись, то все окружающее пространство накрыл невероятно густой туман. Он серебристой дымкой стелился по траве. Ничего дальше вытянутой руки рассмотреть было невозможно. Туман — это хорошо, так как он задержит наступление германцев на английские позиции. Также это даст возможность хоть немного укрепить защиту и хоть как-то попытаться отбить продолжительное наступление.

Мы с Джоном быстро позавтракали и отправились в нужную нам сторону. Ориентироваться в тумане невероятно сложно, но я, благо успел запомнить наше расположение и сопоставив с картой в моей памяти сумел построить примерный маршрут.

Когда туман немного спал, то наступление германцев продолжилось. В небеса поднялись десятки самолетов, которые собирались сразиться со своими противниками и уничтожить их. Солдаты маршировали вперед. Нам приходилось прятаться от каждого большого отряда, который двигался в сторону фронта.

До вечера мы добрались до аэрополя первого крыла и стали ожидать. Самолетов почти не было, что значит о том, что они сейчас находятся в воздухе. Это также значит, что очень скоро они вернуться обратно и тогда для нас наступит пора действовать.

К самому аэрополю подтаскивали амуницию, которую будут заряжать в летательные аппараты. Инженеры и техники занимались тем, что проверяли части, которые будут использовать в починке повреждённых самолетов.

Примерно в семь часов первые самолеты начали приземляться. Какие-то выглядели без повреждений. Другие были такими, словно решето. У одного дымился хвост. Приземлился он достаточно жестко. Пилот едва ли не вылетел из своего места. К этому самолеты сразу же побежали пожарники, которые стали заниматься тем, что пытались потушить огонь. Медики вытаскивали пилота и пытались предоставить ему первую помощь. После этого пилота быстро положили на носилки и унесли в палатку.

Инженеры и техники приступили к работе и проверкам самолетов. Пилоты, которые были на своих двоих тоже помогали тем, указывая на места, где, по их мнению, что-то случилось или же беря в руки инструменты.

Тут из неба приземлился один самолет, который отличался от всех других самолетов своей характерной покраской красного цвета. К самолету сразу же направилось несколько инженеров. Из него спрыгнул мужчина, который быстро поправил свою униформу. К нему уже спешила небольшая делегация из других пилотов, которые не занимались сейчас ничем, а также несколько солдат в офицерской униформе.

— Это он? — поинтересовался Джон.

— Да, — кивнул, продолжая рассматривать мужчину из далека.

Мы прятались в кустах, так что рассмотреть нас с самолета было почти невозможно. Если бы не это, то нас бы уже давно заметили, что поставило бы наше задание в очень сложную ситуацию. Это был бы провал.

— Будем дожидаться ночи, — сказал я.

Ночь — это лучшее время для проведения диверсии. Нужно будет действовать быстро. Сейчас же мы продолжали наблюдать за всем, чтобы понять, как все будет происходить. Большой склад бое припасов был немного в стороне, но кажется мне, что если добавить «огоньку», то все это взлетит в воздух вместе с окружающим лагерем.

Нужно не забыть сделать фотографии всего, что будет происходить для доказательств командованию.

До вечера мы продолжали наблюдать за всем, что происходит. Джон делал небольшие пометки у себя в дневнике. Я же просто расслабленно наблюдал. Под вечер включилось освещение, которое заливало окружающее пространство белым светом. Охрана стояла на постах, внимательно вглядываясь в даль, в надежде найти противника. Хотя, почему-то мне кажется, что они не настолько внимательно, как хотя показаться. Если бы была опасность нападения, то они бы об этом знали, и патрули были бы намного усилены.

Мы с Джоном выдвинулись прямо к палатке нашей цели.

Главное в умышленном убийстве — это дегуманизация цели. Нельзя позволить себе считать жертву чем-то другим, чем просто кусок мяса, чем обычная часть мебели. Если этого не сделать, есть шансы, что просто совершить поступок не удастся.

Около десятка метров мы проползли, так как не хотелось бы попасть на глаза охране. Прошли сквозь окопы и после прошмыгнули в сам лагерь. Вокруг, по большей части была тишина. Единственное, что привлекало внимание, это звуки из палаток. В каких-то палатках военные развлекались игрой в карту. В другой палатке кто-то отдыхал или же просто обсуждал случившееся сегодня.

Нашей целью была палатка почти в самом центре. В ней, как и в некоторых других горел свет. Но, что привлекало внимание, так это три фигуры, которые сплелись в страстном развлечении. Мы видели, как наша цель утащил с собой двух проституток.

Положил руку на плечо Джона и кивнул головой. Тот ответил таким же кивком, понимая, что будет происходить дальше. Мы договорились намного ранее, кто будет делать самое действие, а кто будет стоять на страже и наблюдать. Убийцей буду я, Джон будет наблюдать.

Обполз палатку и вытащил свой нож. Тот поблескивал в свете из палатки. Медленно начал резать у земли, делая достаточно большой надрез чтобы смог проникнуть внутрь без особенных проблем и незамеченным.

Внутри палатки было тепло, пахло вином, мясом, а также сексуальными эманациями. Я увидел, мужскую фигуру, которую обнимали две женские. Пока никто меня не видел. Эта троица была полностью поглощена своей похотью.

— О, йа! — простонал мужской голос. — О, Донна. О, Мария.

— Мой асс, — проговорил страстный женский голос.

На несколько секунд замер. Медленно и глубоко вдохнул, задержал дыхание и время пошло.

Десять секунд секунд. рванул вперед. Нож уже готов пойти в дело. Блик от лампы, но я не обращаю на него внимание.

Девять. Нож погружается в шею женщины, и выходит с другой стороны, едва ли не отделяя голову от тела. Цель пока еще ничего не успел понять.

Восемь. Отвожу нож, почти полностью отрезая шею, кровь брызгает на лице цели и другой женщины, ослепляя. Кручусь телом и делаю шаг в сторону и одновременно вперед.

Семь. Меняю хват клинка, и мощнейший удар в удар в ухо с поворота. Нож проходит плоть, кость и выходит с другой стороны. Отпускаю нож, и одновременно делаю быстрый удар коленом по первой женщине. Два тела опускаются на еще живую женщину, прижимая ее к кровати.

Шесть. Второй клинок появляется у меня в руке. Сменить хват.

Пять. Тела только опустились на кровать. Я резко вонзаю нож под ребра, чтобы она не сумела закричать.

Четыре. Резко вырвал нож, воздух из легкого начал яростно выходит. Но это не заставило меня отступить от дела. Резким движением вонзаю нож в шею, тем самым превращая ее из живого объекта в мертвого.

Три. Вырвал нож из шеи, а затем забрал второй из головы цели.

Два. Скатиться с кровати на землю и замереть.

Один.

Вокруг воцарилась тишина. Никто больше не стонал, никто не звал никого по именам, никто не собирался хоть что-то делать. Осмотрел свои руки и только сейчас заметил на них кровь. Аккуратно поднялся, держа в руках ножи. Никто на меня не бросился, и никто не закричал от страха. Это было прекрасно.

Вдохнул воздух, который только начал заполняться запахом свежей, горячей крови. Вытер ножи о кровать, после вытер собственные руки. Когда привел немного себя в относительный порядок, то оттолкнул тело первой женщины на кровать. Небольшой простыню стер кровь с лица цели. Выглядел он примерно так же, как и на фотографии, что показывали до этого.

Быстро вытащил фотоаппарат и сделал несколько фотографий. Это заняло немного внимания, да и вспышки могли привлечь внимание. Но нет, вокруг была тишина, а Джон не подавал никаких знаков.

Спрятал фотоаппарат я быстро прошелся по местам, где могли быть спрятаны документы и такие были обнаружены. Главным документов был паспорт с фотографией и именем. Также там были написаны числа. Что интересно номер цели заканчивался на три шестерки. Интересно.

Забрал паспорт с собой и спрятал его в один из потайных карманов.

Загасил лампу и также медленно покинул палатку. В самом конце, уже будучи на улице я сделал все так чтобы никто не обнаружил разрез до поры, до времени. Джон все это время стоял на страже. Когда я положил ему руку на плечо, тот немного вздрогнул.

Кивнул ему, говоря, что все нормально. Джон кивнул, и мы направились в сторону выхода из лагеря. Сейчас нам нужно подготовиться к нанесению дополнительного время самолетам. План у меня уже был, так что исполнить его будет не сложно.

Когда мы оказались в окопе, то сразу же пошли к ранее обнаруженным минометам. Я подхватил один пулемет и положил несколько бом себе в сумку. Еще несколько бомб взял Джон. Он взял две сумки с бомбами, так как знал, что я буду нести само орудие.

После этого мы попытались как можно аккуратней покинуть территорию, чтобы раствориться в темноте. Мы перебрались на идеальную позицию для обстрела самолетов и лагеря из миномета. Ее я приметил еще раньше. Там, в полной темноте мы установили оружие и стали дожидаться рассвета.

Все было готово к стрельбе.

Глава 10

Утро пришло быстро. Солнечные лучи едва ли пробивались сквозь густой туман, который простирался вокруг. Этот туман, словно белая простынь накрыл все окружающие земли. Сегодняшний туман не был настолько густым, как вчерашний, так что мы могли рассмотреть силуэты.

— Готов? — спросил у Джона.

Парень кивнул, понимая, что сейчас произойдет. Бомба была уже в миномете. Немного подкрутил настройки цели, чтобы точно попасть туда куда мне нужно. Выдохнул, и кинул быстрый взгляд на Джона. Тот кивнул. Пора.

Нажал на спусковой крючок, и бомба мгновенно вылетела из орудия и по большой дуге полетела в сторону склада с бомбами. Мы скрылись за каменным выступом горы, и спустя секунду раздался первый маленький взрыв, что мгновенно превратился в громадный взрыв, от которого затряслась земля.

Туман от взрывной волны разнесло в стороны, создавая пространство с превосходной видимостью. Какофония была оглушающей. Выглянув из-за нашего укрытия, мы увидели громадный черный дым, который поднимался из такого же громадного кратера. Все вокруг полыхало красным огнем. Этот огонь под большим давлением расходился по нескольким сторонам, мгновенно заставляла палатки загореться.

Паника в лагере только начала нарастать. Я вновь начал менять цель, готовясь стрелять уже более прицельно по самолетам. Германские солдаты только собирались. Не все, а только те, кто сумел прийти в себя после взрыва. Многие из них были защищены тоненькими тканевыми стенками и ощутили взрыв в полной силе на себе. Шрапнель разлетелась по всему периметру. На мгновение выглянув из-за камень, я увидел, что из него торчит большая железная балка.

Найдя группу германцев, которая только собралась, я посмотрел на Джона. Тот поднял палец вверх. Орудие было вновь заряжено. Немного подправил положение миномета. Секундная задержка и вновь выстрел.

Бомба на громадной скорости вылетела из дула. Секунда и группа людей разлетается по округе ошметками. Джон вновь зарядил. Я подправил целеуказатель и вновь выстрелил. На этот раз бомба попала в группу самолетов, которые стояли несколько в стороне. Взрыва было достаточно чтобы уничтожить несколько самолетов.

Джон перезарядил еще раз. Поправил целеуказатель и выстрелил еще раз. Дальше мы стреляли с максимально возможной скоростью. В перерывах, когда Джон заряжал я ему не помогал, так как делал фотографии. После был выстрел, и взрыв, что забирал жизни людей или ломал технику.

— Уходим, — принял решение я. Думаю, никто из этого поля больше не взлетит в ближайшие несколько дней. Оставаться нам больше нельзя, так как я уверен, что они уже отравили сигнал паники ближайшим отрядам быстрого реагирования. Те скоро будут двигаться сюда. Не хотелось бы попасть в окружение и придумывать каким образом вырываться из него.

Джон как раз зарядил в последний раз, и выстрелил. Стрелял уже он, и промазал. Бомба перелетела несколько самолетов и взорвала пустую землю. Но да ладно. Это точно не проблема. После он бросил бомбы, закинул свою сумку и стал около меня.

Мы быстрым шагом двинулись в сторону фронта, не собираясь оставаться здесь на длительное время. Пора бы возвращаться обратно и закрывать задание. Таким бодрым шагом, и никого, не встречая мы прошли почти пол дня. На обед, мы спрятались в пустом, на половину разрушенном здании. Выглядит так словно здесь до этого держали коров или лошадей. Мы взобрались на второй этаж. Оттуда открывался неплохой вид на окружающие земли. Так что приближение противников мы должны заметить еще раньше.

Быстрый обед сменился часом отдыха, а затем мы вновь выдвинулись вперед. Нужно быть осторожным, чтобы не привлечь к себе ненужное внимание. Если это случится, то выбраться будет невероятно сложно.

Неожиданно из-за горы выпрыгнула какая-то германская машина. Она резко и со скрипом остановилась. Мы с Джоном замерли понимая, что сейчас нужно быть невероятно осторожными.

— Эй, кто вы такие? — проговорил солдат, выпрыгнув из водительского кресла. С другой стороны, прыгнуло еще два солдата, а затем к ним присоединилось еще пятеро, что появились из багажного отделения. Все они были вооружены и готовы к столкновению.

— Мы посыльные, — сказал Джон.

— Посыльные? — спросил германец, и подошел немного поближе. — Тогда что вы делаете здесь, а не в первых линиях?

— Мы… — продолжил говорить Джон, но германец прервал его взмахом руки.

— Закрой свой рот, — сказал тот. — А теперь, вы двое не двигаться.

— Матиас, Юрген, — обратился он к двум солдатам. — Проверьте наших посыльных.

Два молодых солдата с блондинистыми шевелюрами и голубыми глазами подошли к нам.

— Руки на ширину плеч, — приказал один из них. — Любое резкое движение и я буду стрелять.

Джон вопросительно посмотрел на меня. Я только незаметно кивнул ему. Расставил руки и ноги я приготовился действовать. То, что действовать придется я ощущаю. Широко раскрытыми глазами я запоминал пространство и искал пути для действия. Математика простая. Здесь восемь солдат. Все вооружены. Только один держит пистолет на виду, готовый стрелять. У других винтовки были в полу готовой позиции.

Матиас и Юрген начал осматривать нас. Они трогали все места, где только могли просунуть собственные руки. С печалью я понял, что мой потайной карман был найдет. Немец вытащил паспорт Красного Барона. Он открыл его и охнул. Похоже понял.

Активировал Гипер Осознанность. Время мгновенно замедлилось для меня. Концентрация стала невероятно сильной, отсекая все ненужное, а нужное подчеркивая. В моей руке появился пистолет. Германцы еще не успели даже осознать, как я выстрелил. Первая пуля, прошила голову немца, что держал пистолет. Он начал медленно нажимать курок отводя руку в сторону. Прозвучал выстрел.

Краем глаза заметил, как Джон собирается ударить германца в нос своим затылком. Он справится, я уверен. Я резко завел руку назад, погружая свой локоть на громадной скорости в грудь германца, что меня досматривал. В это же время, этой же рукой вытащил нож. Два, невероятно быстрых шага вперед, приобнял немца и засадил нож ему в сердце. Он не успел ничего даже понять. Клинок застрял. Меня не нужно было дважды упрашивать. Рука скользнула на рукоятку клинка. Толкнул германца, и одновременно начал вытаскивать это длинный клинок.

Только сейчас другие германцы начали реагировать. Шаг вперед, и росчерком сношу руку одну. Тело начало действовать словно у меня не было никакого контроля над ним. Подшаг вперед, и мощным ударом на наколол еще одного германца. Крутануться, тем самым вырывая клинок, а затем снести голову еще одному. Седьмым чувством понял, что сейчас у меня будет проблема. Пригнулся, и в это же время прозвучал выстрел. Пуля просвистела у меня над головой. Танцевальный шаг вперед, резкий росчерк и голова летит в сторону. Еще один шаг, удар и в сторону отлетают руки. Шаг и клинок вспарывает брюхо, чтобы потом закрутиться и вскрыть грудь. Остался только один.

Германец с невероятным испугом смотрел на нас и пытался зарядить собственное оружие, но оно заклинило. Выбросил клинок, я догнал пулю в патронник пистолета и быстро выстрелил. Германец отлетел в сторону от невероятно мощного удара в грудь.

За моей спиной раздался выстрел. Резко развернулся, вновь перезаряжая оружие, но спустя секунду понял, что это Джон вырвал пистолет и кобуры германца, что его досматривал и прострелил тому голову. После он сделал еще один выстрел, добивая своего противника.

Оставлять следом мы не можем. Джон это хорошо понимает, так что пока я приходил в себя он добил всех выживших. Возможно, это было даже гуманней. Хотя, кто его знает в действительности.

— Это было близко, — сказал я забирая паспорт Красного Барона и пряча в потайной карман.

— Да, — согласился со мной, но затем оптимистично добавил. — Но зато у нас появилась машина. Сможем быстрее добраться.

— Вначале уберем тела, — сказал ему.

Сделать это было достаточно просто. В стороне от дороги нашли небольшую яму и быстро начали скидывать туда трупы. Первым делом мы их обыскали. В общем, занялись мародерством. Золото и серебро на трупах было. Уверен, что мы сможем избавиться от этого в Америка по достаточно приятной цене. А если нет, тогда нет. Будут приятные напоминания о бесчестных действиях и убийствах на территории врага. Уверен, если другие узнают о том, что мы с Джоном сделали, то нас будет ждать тюрьма.

После мы забрались в машину и двинулись. Там были термосы с горячим чаем, а также сладости. Ни Джон, ни я, мы не отказались перекусить этим. По пути мы подобрали еще нескольких германских солдат, которые совершенно не знали с кем они сели в машину. Кого-то нужно было подкинуть к какому-то поселку по пути, другого довести до самого фронта.

Ночью, когда мы оказались уже достаточно близко линии фронта, мы решили оставить машину в лесу. Загнали ее туда, накрыли ветвями и пешком пошли в нужную нам сторону. Вдалеке едва слышались взрывы артиллерийских орудий. Но это уже было знаком, насколько близки мы к нашей цели.

Людей вокруг стало уже намного больше. Отряды солдат вереницами тянулись к передовым линиям, чтобы продолжить наступление. Повозки с техникой тоже двигались вперед. Пока что все выглядит достаточно неплохо, но я уверен, что дальше все будет меняться, показывая нам истинный лик войны.

Никто к нам не цеплялся. Только один раз какой-то офицер поинтересовался, что мы здесь делаем. Ответом было то, что у нас есть послание одному из командующих. Этот офицер германец нам поверил на слово и даже выделили два велосипеда, чтобы мы могли ускориться. Велосипеды действительно были приятным дополнением, которое быстрее доставит нас к нужному месту. Потом придется бросить эти велосипеды и вновь продолжить путь пешком.

Мы вошли в городок, который невероятно сильно пострадал от бомбардировок. На его восстановление понадобится не один год. Это был Сен-Кантен. Вот здесь уже начинается реальный фронт. Солдат было невероятно много. Отряды продолжали двигаться и заполнять пространство перед собой.

Но ночь мы скрылись в небольшом погребе, из которого уже давно выгребли все что только можно. Ночью бои уже были не такими активными, только редкие залпы артиллерии, но это не значило, что все отдыхали. Германские солдаты продолжали прибывать.

С самого утра мы продолжили путь. Присоединились к одному из свежих отрядов, который только прибыл на фронт, и двигался сейчас на самую передовую, чтобы принять участие в наступательной операции. Общаясь с солдатами, мы узнавали новую информацию.

Уже несколько дней идет германское наступление на силы англичан. И достаточно успешное, если честно. Они захватили достаточно большую землю и преодолели Канал дю Норд. Я помню, этот канал, так как мы перебирались через него, когда направлялись вместе с Винсом к отряду англичан.

Знакомый земли показались достаточно быстро. Мы с Джоном сумели отколоться от отряда и сменить часть собственной униформы, чтобы походить на солдат, а не посыльных. Нам сразу же выдали приказ двигаться вперед с отрядом, к которому нас сразу же приписали.

Захваченная территория была усыпана воронками от бомб. Трупы лежали то тут, то там. Когда мы добрались до первой линии бывшей обороны англичан, то увидели только опустение и редких германских солдат, которые занимались какими-то только им известными делами. Мы прошли по месту, где до этого была землянка отряда англичан.

— Смотри, — указал Джон на труп.

Я присмотрелся к нему и узнал того англичанина, с которым у нас был конфликт. Дальше мы увидели тела и других парней, что не пережили это наступление. Мне их жаль, если честно. Умерли такими молодыми.

В целом, уже сейчас германские войска успешно форсировали реку Сомму. Это уже достаточно большое достижение, которое позволит продолжить успешно давить оборону англичан. Германцы пока что считают эту атаку невероятно успешной и готовы продолжать давить дальше. Мораль в войсках была достаточно высокой. И даже труппы не только английских и редких французских, но и германских солдат не сильно портили ее.

Среди солдат царят мысли, что английские дивизии беспорядочно отступают и даже бегут с поля боя. Почему-то мне не сильно вериться в это, но пока я не увижу все в живую, то ничего против сказать не могу.

Дальше уже началось истинное поле боя. Взрывы, стрельба… Все это переливалось в какофонию звуков, что создавали симфонию войны. Когда мы перешли через саму реку Сомму, то попали в истинный ад, который не видели уже давно, еще с прошлого года. Трупов вокруг было куча.

Мы с Джоном держались друг друга. Сразу начало появляться ощущение, что линии снабжения отстают от главных войск, так как еда почти не поступала к отрядам на передовой. Они по большей части питались едой, которую оставили после себя английские солдаты. Нам тоже пришлось к этому прибегнуть, а также выслушать удивление германских солдат, которые видели достаточно неплохие провианты в виде редких шоколадок, и даже шампанского.

Целью германского командования была разрезать французские и английские войска. После они бы смогли начать давить английские войска, чтобы потом разобраться с французами. Нашей целью же было как можно быстрее пробраться на сторону к союзникам. Мы искали возможности для этого.

Ни я, ни Джон мы не сделали ни одного выстрела, а продолжали искать и осматриваться. И такой шанс появился достаточно быстро. Отряд германцев, с которыми мы сейчас были сумел отрезать отряд маленький отряд англичан от главных сил, которые отступали. Для нас это было шансом.

— Уничтожьте их, — такой был приказ одного из командиров отряда.

Мы ловко присоединились к германцам, а затем быстро зашли в одну из землянок, в которой совершенно недавно произошел бой. Два трупа лежали на земле. Мы с Джоном не обратили на это никакого внимания. Невероятно быстро поменяли собственную униформу на британскую. Сняли шевроны, оставив только знаки отличия рядового. После мы выбросили все германское оружие, и заменили на английское. Если мы хотим слиться с толпой, то нужно действовать уже сейчас.

Англичане пытались отстреливаться от германцев из всего оружия, но силы были неравными. Германцы медленно зажимали их к небольшому горбу и уже готовились добить.

— Готов, друг мой? — поинтересовался у Джона, переходя на английский.

— Конечно, — ответил тот, а затем улыбнулся. — Зададим им жару.

Мы одновременно поднялись из-за укрытия и начали огонь. Германцы не ожидали огня со спины, и поэтому просто ничего не успевали сделать. За первые несколько секунд мы уже положили пятерых. Все это были парни, с которыми мы некоторое время провели вместе. Жаль, но такова война.

Такой удар в спину мгновенно поменял всю ситуацию. Англичане было поняли, что у них появилась неожиданная подмога и более смело атаковали. Невероятно быстро весь отряд, который до этого мог уничтожить англичан сейчас сам лежал на земле.

— Свои! — закричал я громко.

— Двигайтесь быстрее! — закричал какой-то солдат.

Мы перебежали к англичанам. Там оказалось пятеро солдат, которые выглядели напуганными и невероятно взволнованными.

— Вы не англичане, — сказал один мгновенно. — Кто вы?

— Американцы, — решил сказать, а затем приоткрыть немного дополнительной информации. — Собирали информацию за линиями фронта.

У нас тоже были наши документы, так что мы невероятно быстро предоставили их англичанам. Один из них быстро то проверил и вернул нам обратно. Было видно, что он не особенно всматривался в то, что было на бумажках.

— Нужно выбираться отсюда, — сказал англичанин.

— Да, — согласился с ним я.

И мы начали невероятно быстро двигаться в сторону английских войск. Солдаты, к которым мы присоединились были в не очень хорошем физическом состоянии. Стресс последних дней накапливался. Усталость, легкий голод тоже не добавляли им сил для активного сражения, но они все равно продолжали двигаться.

Трупы, потоки крови и горящие воронки уже не привлекали никакого внимания. Мы переступали через них, и продолжали свой путь. Небольшие стычки с германскими силами, было не избежать и вот здесь мои навыки показали себя в полной красоте. Можно было сказать, что я был самым результативным убийцей среди всех солдат. Каждая пуля обрывала чью-то жизнь.

Мы нашли машину, внутри которой был труп, какого-то солдата. Англичане невероятно быстро вытащили его и забросили в багажник. Я же обнаружил едва ли целый пулемет. Пока англичане заводили машину, мы с Джоном устроили небольшое пулеметное гнездо, в багажнике, и так же быстро зарядились патронами.

К нам присоединилось еще несколько англичан, так как места внутри были немного. Мы медленно двинулись и быстро выехали на дорогу. Когда я заметил отряд германцев, то не раздумывая открыл огонь. Пулемет показал себя просто невероятно. Отряда германцев, как и не бывало. Пули скосили всех. По нам даже одного раза не успели выстрелить.

День медленно клонился к вечеру. Мы невероятно быстро приближались к небольшому поселку. Германцы его уже заняли и по нам открыли огонь. Джон стал выцеливать каждого и убивать их. Я делал тоже самое, но с пулеметом.

С германской стороны открылась пулеметная очередь. Пули прошили металл машины, полностью уничтожая двигатель и колеса. Теперь двигаться дальше мы никуда не сможем. Ну другой части поселка тоже шел заядлый бой.

Никто из нашего отряда не был раненным, что было самым удивительным. Водитель каким-то образом сумел развернуть машину боком, а я открыл огонь по германским силами. Пули ударялись в стены, выбивая камни, краску и штукатурку. Четырех я скосил так словно их и не было никогда. После из пулеметного гнезда раздалась еще одна очередь, но она невероятно быстро замолкла.

— Это тридцать шестая дивизия, третьей армии! — прокричал голос со стороны поселка. Это был английский, чему многие обрадовались.

— Мы из шестнадцатого Манчестерского, — ответил один из англичан, к которым мы присоединились.

Из укрытия появилось молодое лицо, испачканное в земле.

— Свои?

— Свои! — был ему ответ.

Из поселка с пленными начали появляться другие солдаты. Они выглядели удивленными и очень радостными, так как не ожидали встретить соотечественников, которые пережили этот бой. Нас сразу же приняли в круг солдат. Пулемет пришлось отдать для организации периметра обороны. Вместе с англичанами было еще и германские пленные, которых было не так уж и много.

Несколько техников, которые были вместе с этой дивизией сразу же занялись машиной и попытались починить ее. В действительности, без инструментов и деталей ничего сделать они не могут, так что придется ее оставить здесь.

Вообще, называть этот отряд дивизией было бы неправильно. Это был невероятно маленький батальон, который едва ли насчитывал больше трех сотен человек. Это одновременно достаточно мало, но также и много. Командование этого батальона было сразу проинформировано о том, что среди солдат есть два американца, так что нас быстро вызвали к себе.

Командиром был подполковник Ричард Хемсвой. Он являлся достаточно молодым мужчиной, который сумел пройти по карьерной лестнице с самого начала войны. Он видел уже многое и поэтому не особенно волновался о нас с Джоном, хотя все равно желал немного пообщаться.

— Значит вы является солдатами Экспедиционных Силы США? — спросил он, продолжая заваривать себе чай. Солдаты отдыхали и немного приходили в себя. Такая передышка была им нужна, чтобы немного восстановиться перед дальнейшими действиями.

— И да и нет, — сказал ему. Сейчас главное не выдать никакой секретной информации. — Мы были в армии, но сейчас работаем, как журналисты с расширенными обязанностями.

— Шпионы, да? — поинтересовался он с легкой ухмылкой на лице. — Можете не говорить, так как среди высоких чинов ходят слухи о нескольких американцах, которых отправились на самоубийственное задание за линию фронта. И я, конечно, верю, что разговор идет не о вас, а об каких-то других американцах. Конечно.

Мы с Джоном промолчали, позволяя подполковнику самому интерпретировать наше молчание, но похоже, что он уже все понял.

— Хорошо, — сказал тот. — Я слышал, что у вас невероятные навыки?

— Ну, можно сказать и так, — кивнул ему. — Мы хорошо подготовлены.

— Это превосходно, — кивнул англичанин. — У нас есть несколько орудий, которыми мои солдаты не умеют пользоваться.

Он подозвал одного солдата. Тот положил перед нами винтовку с оптическим прицелом. Похоже, что подполковник хочет знать, умеет ли кто-то из нас стрелять из снайперской винтовки.

Я взял ее, быстро проверил. Как оказалось она была заряженной. Не став стрелять, положил обратно. Лучше сильно не нервировать окружающих.

— Думаю, я смогу использовать это оружие, — сказал спокойно. Подполковник кивнул и посмотрел на Джона, ожидая ответ того.

— Нет, — отрицательно покивал головой тот. — Я никогда не стрелял из снайперской винтовки. Хотя не думаю, что это должно быть сложнее.

— Понятно, — протянул солдат. — Тогда я выдам вам только одну снайперскую винтовку. У нас впереди еще много тяжелых боев и такое прикрытие было невероятно полезным. Нет, я бы хотел, чтобы у меня было несколько этих танков, но чего нет, того нет.

В общем, я получил снайперское оружие, с достаточно большим количеством патронов, а также маленькой треногой, для лучшего контроля оружия. Джон снайперскую винтовку не получил, чему он был доволен. Это может показаться странным, так как это оружие позволяет противостоять противнику на больше дистанции.

Солдаты отдыхали, переговаривались и просто позволяли стрессу, который накопился за это время уменьшиться. Хотя, я уверен, что не все будет так просто, как хотелось бы. Нам было поведано, что английская армия отступает достаточно организованно. Никто не убегает, как об этом думают германские солдаты.

Над нами пролетели английские самолеты, которые собирались проредить колонны, что приближаются к линии фронта. Несколько часов относительной тишины, которая прерывалась отдаленными взрывами и вспышками пулеметов. Кажется, это было самое спокойное время за последние несколько дней.

Но так продолжаться долго не могло. Несколько разведчиков, которых отправили наблюдать за путями подхода вернулись с новостями, что они обнаружили несколько больших германских отрядов, которые медленно приближались к нам. У подполковника был доступ к полевому радиотелефону. Это была единственная вещь, которую можно было бы отнести к высоким технологиям. Этот телефон был подключен к местному телефонному проводу. Так была передана информация о приближающихся германских войсках.

Ответ пришел достаточно быстро с приказом отступать к городу Альберт для соединения с более крупными войсками. Командование планирует задержать там германскую армию. Дальнейшие планы не были раскрыты. Вместе со всеми английскими солдатами, мы организованно начали отступать. Путь был хорошо известен, так что наступающая ночь не будет большой проблемой.

Пленные германские солдаты стали рабочей силой, которая тащила все тяжелое вооружение в виде пулеметов, нескольких минометов и амуниции ко всему этому. Также они несли раненых на носилках. Не то чтобы англичане ничего не делали, а только чай пили. Они так же тащили всякую нужную утварь, что может понадобится при обороне.

Марш был тяжелым и выматывающим. Солдаты шагали без разговоров, словно тени погибели. Каждый смотрел по сторонам, пытаясь обнаружить затаившегося противника. Но, нам везло. Пока что германские отряды не сильно пытались преследовать нас.

Примерно в два утра мы оказались в поселке под названием Мондидье, где уже строилась защита. Над защитой работали инженеры французы, редкие англичане, а также пленные германцы. Нас встретили с радостью и почти сразу же отправили на отдых. Германцев же отправили к другим германским пленникам.

Меня с Джоном позвал с собой подполковник Хемсвой. Его пригласили на встречу с другими командирами, где принимаются решения о том, как будет происходить защита. Это было сделано для того, чтобы мы могли представиться, а также связаться с Винсом и получить от него новые указания.

Командование собралось в небольшой, полуразрушенной церковке. Большой, католический крест с распятием стоял у стены. Огонь в центре давал достаточно много освещение, но лампы вокруг создавали отличную видимость. На большом камне, который до этого был частью стены была расставлена не очень богатая еда алкогольные напитки и маленькая карта.

— Друзья, — обратился к нам невысокий рыжеволосый англичанин. Он внимательно окинул меня и Джона, а затем чему-то покивал. — Мы собрались здесь все чтобы обсудить, как будем защищаться здесь, пока не получим другие приказы. Вижу, что к нам присоединилось два…

— Американца, — сказал подполковник Хемсвой. — У которых было важное задание. Им нужно связаться с собственным командованием.

— Тогда пусть свяжутся, — проговорил рыжеволосый.

Французы согласно покивали. Я не знаю, как будет проходить общение, но думаю, что все будет не так уж и плохо. Этот рыжеволосый был с самыми высокими погонами и по праву звания мог командовать французскими войсками. Но это работало только в таких ситуациях.

Нас отправили к телефону, который тоже был подключен к телефонному проводу. Около него был англичанин, который едва ли мог держать глаза открытыми.

Я вспомнил номер по которому должен позвонить. Нас быстро соединили с нужным телефоном. На той стороне ответил молодой голос, который представился офисом газеты. Быстро сказав несколько кодовых слов, я дождался, когда новый, знакомый голос уже сказал.

— Это друг, — проговорил спокойно. — Друг из газеты.

— Вы живы? — поинтересовался Винс. Это был именно он на другом конце трубки.

— Да, — ответил быстро. — Оба задания исполнены. Мы сейчас с тридцать шестой дивизией. Что делать?

— Это превосходно, что задания исполнены, — сказал Винс. — Что до ваших действий… Пока что помогайте тридцать шестой дивизии. Я прибуду с ротой американских солдат на встречу с вами.

— Отлично, — кивнул я, а затем спроси: — Есть что-то, что мы должны знать?

— Не думаю, — ответил Винс после секундного размышления. — Хотя, ваши документы и членстве в армии США были востановлены задним числом, чтобы потом никто не сумел придраться. Для всех вы были отправлены для передачи опыта молодым солдатам, которые только прибыли на фронт. Также, думаю вам будет интересно знать, что в высших эшелонах должно произойти что-то очень важное. Больше ничего такого.

— Понятно, — кивнул тому. Документы это хорошо.

— Я рад, что вы живы. Проживите до нашей встречи в ближайшее время. Конец связи.

Винс положил трубку. Я сделал тоже самое и выдохнул. Джон заинтересованно посмотрел на меня. Они не слышал разговора, так что был заинтересован.

— Как я понял, — начал говорить. — Мы должны помогать тридцать шестой дивизии, до встречи с куратором и ротой американских солдат.

— Даже так? — сразу понял тот. — Это же хорошо. Жду не дождусь, когда снова смогу оказаться в мягкой кроватке.

— Я тоже, — мне оставалось только согласиться с ним.

Мы вернулись к командирам и те сразу же замолкли.

— Мы будем помогать тридцать шестой дивизии, — сказал спокойно. Подполковник Хемсворт обрадовался. — Из хороших новостей. К нам на встречу должна выдвинуться рота американских солдат.

— Превосходно, — сказал француз и потер свои усы. — Очень хорошо.

— Как вы будете действовать? — поинтересовался рыжеволосый, обращаясь ко мне.

— Мы займем какую-то высоту, и буду оттуда заниматься снайперским прикрытием — сказал спокойным тоном. — Мой товарищ будет мне помогать.

— Прекрасно, — кивнул англичанин. — Это хорошо. Просто у нас нет ни одного обученного снайпера. У наших коллег проблема такая же.

— Мы будем единственными? — поинтересовался с легким беспокойством.

— Да, скорей всего, — кивнул тот. — Другие солдаты тоже получат снайперские винтовки, но они совершенно не обучены снайперскому делу.

На карте городам нас сразу же указали, где мы можем засесть и откуда наблюдать. Это была башня еще одной церкви, которая возвышалась над всем поселком. Удивительно, что она еще не была уничтоженная бомбами.

Мы с Джоном покинули это собрание и сразу же направились к выделенному нам месту. Там мы и уснули, накрытые теплым пледом. Следующее утро мы встретили в достаточно плохом настроении. Погода была достаточно пасмурной, что не добавляло радости. Завтрак у нас был неплохой. Мы получили даже одну бутылку вина, которую передали нам несколько французских солдат. Эти же солдаты передали нам патроны, а также несколько дополнительных винтовок, если что-то случиться с моей.

День проходил достаточно спокой. Над головами летали самолеты, редкие птицы. На земле копошились солдаты, которые пытались как можно лучше сделать укрепления, чтобы защитить этот поселок. Мы слышали отдаленные взрывы, которые доходили до нас. Иногда приходили небольшие и большие группы, как английских солдат, так и французов. Уверен, что они были невероятно рады такому повороту. Новоприбывшие сразу же включались в работу укрепления. Они с собой приносили дополнительное оружие, которое тоже может поменять весь расклад битвы.

Редкие смельчаки выходили из города для сбора информации. И такая появилась достаточно скоро. К нам прибежал француз и быстро затараторил.

— Германские войска в сорока минутах марша от нас, — сказал тот. — Будьте готовы!

— Спасибо, — сказал ему.

В последний раз проверил винтовку. Я за этот день сумел ее полностью разобрать, почистить и привести к лучшему возможному состоянию. Тоже самое повторил и с другими винтовками. Теперь остаётся только ожидать.

Ожидание нападения — это невероятно трудный процесс. Приходиться быть внимательным все время, чтобы не пропустить появившееся тело, которое можно будет подстрелить. Мне как снайперу невероятно важно прикрывать все возможные подходы.

— Вижу, — сказал Джон, который смотрел в бинокль. — У большого дуба.

Я приложился к винтовке и начал искать цель. Невероятно быстро нашел нужный дуб и увидел нескольких германцев, которые заряжали миномет. Взял поправку на ветер, на дистанцию и несколько других параметров. Положил палец на курок, вдохнул и… выстрелил.

Смертельный кусок железа мгновенно сорвался в полет. Спустя секунду пуля поразила заряжающего. Догнал еще пулю и выстрел. После еще один, и еще один, и еще один. Пять патронов я отстрелял и начал быстро перезаряжать оружие.

— Пять трупов, — сказал Джон. — Примерно тридцать футов в лево от большого дуба. Еще один миномет.

Я перезарядился и вновь начал искать цель. Раздалось несколько выстрелов и спустя секунду первые бомбы приземлился на город. Ни одна из них не попала по живым солдатам, но это было знаком для всех, что бой за город начался.

Найдя цель, я выстрелил, а затем еще один раз и еще. Пять выстрелов, пять трупов. Вновь начал перезаряжаться. В это же время из тени выкатилось несколько пулеметов, которые начали поливать огнем нашу защиту. Я перезарядился и вновь начал искать цель. Первый пулемет замолчал, так как я застрелил стрелка. После еще один пулемет и еще.

По телу пробежали мурашки, и я резко прижался к полу, и рукой придавил Джона. В стену за нашими спинами врезалась пуля. Она выбила осколки камня. Похоже, что нас уже нашел вражеский снайпер. Я, примерно уже знаю откуда он стрелял.

— Вражеский снайпер, — сказал Джону. Тот кивнул. Сейчас расстреливать германские войска будет не так уж и просто. — Нужно быть осторожным.

Наши товарищи открыли минометный огонь в ответ. Я пока медленно сменил позицию, чтобы камень перекрывал меня полностью. Обзор стал невероятно маленьким, и я едва ли мог нормально целиться, но даже того было достаточно чтобы искать какие-то цели. До конца отстрелял магазин, уничтожив еще двух германцев, я стал перезаряжаться.

Джон снял свою каску и медленно поднял ее и начал шевелить. Я уже был готов, и занимался поиском снайпера по мере моих возможностей. Увидел далекий отблеск. В следующее мгновение выстрелил. В тот же момент пуля пронзила каску, показывая, что стрелявший был отличным снайпером. Думаю, что это был он.

— Самолеты! — проговорил Джон и выдохнул. — Их еще здесь не хватало.

Я нашел самолет и выдохнул. Нужно быть очень осторожным. Возможно, мне удастся подстрелить какого-то пилота. Это было бы невероятно прекрасно.

Свободные пулеметы открыли огонь по приближающимся самолетам, но они не могли нанести много вреда. Железные птицы невероятно близко приближались и сами в ответ открыли огонь из пулеметов. Кроме этого, они начали невероятно прицельно сбрасывать бомбы. Я увидел, как одна бомба приземлился на пулеметное гнездо и взорвалась, уничтожая солдат и оружие.

Я начал целиться, в поисках жертвы. Такая нашлась невероятно быстро. Прицелился, взял упреждение. Попасть будет невероятно сложно, но мои навыки, которые я получил сейчас помогали невероятно сильно.

Вдохнул и нажал на курок. Пуля вырвалась, и поразила пилота прямо в голову. Вот это мне повезло… Самолет сразу же начал падать, и спустя десяток секунд приземлился в поле в отдалении от нас. Я вновь начал искать наземные цели. Мы не могли что-то противопоставить самолетам, и они медленно, но уверенно уничтожали наши защитные сооружения. Когда они отбомбились, германцы продолжили обстрел из минометов. Последнее я максимально пресекал, но как бы мне не хотелось, я не мог одновременно стрелять по десяти разным целях.

В один момент большая группа германских солдат начала волной надвигаться на наши укрепления.

— Вот черт, — выругался Джон. — Это плохо.

Я не успевал находить германских снайперов, не успевал уничтожить минометный расчет. Так что очень скоро битва уже была на наших защитных сооружениях. Мне кажется, германцы попытаются выбить нас к вечеру. Если это не удастся сделать в ближайшие несколько часов, то они отступят и попытаются вновь с самого утра.

Отстреливать германцев, которые были уже на нашей территории было одновременно просто и сложно. Когда они были сокрыты, то я не мог их достать, или же когда сталкивались с кем-то из наших солдат в рукопашной битве.

Но я все равно отстреливал магазин за магазином. Мы сумели каким-то невероятным образом отстоять нашу защиту. Потерь много, но и у германцев их много. На некоторое время воцарилась тишина. Мне кажется, что нам нужно как можно быстрей покинуть город. Да, он является важным центром коммуникаций и обладает достаточным количеством бомб и патронов, но у нас сейчас уже образовался недостаток людей.

Отбить следующую атаку будет невероятно сложно.

К нам поднялся француз и сказал:

— Командование хочет обсудить какой-то важный вопрос. Они хотят, чтобы вы тоже присутствовали.

Мы с Джоном быстро собрали собственные вещи и спустились вниз. Через пять минут мы уже были в знакомой церкви со знакомыми людьми. Но, проблемой было то, что солдаты выглядели более устало.

— Вы проделали невероятную работу, — сказал рыжеволосый, имени которого мы так и не узнали. — Если бы не ваши точные выстрелы, то все могло бы повернуться невероятно скверно.

Я кивнул в благодарность.

— Ну что, — проговорил тот, обращаясь ко всем командирам, которые здесь были. — Что можете сказать о нашей ситуации?

— Мы в жопе, — проговорил француз.

— Фу, как некультурно, — проговорил второй француз, а затем добавил. — Но ничего другого добавить я не могу. У нас нет даже медиков, чтобы помочь раненным. После этой последней атаки у меня осталось десять людей и два раненных. И, если бы не помощь снайпера, то меня бы здесь не было. Спасибо тебе, американец.

Я молчаливо принял благодарность француза.

— У меня примерно такая же ситуация, — сказал третий французский командир. — Нужно что-то делать. Поселок нам не удержать.

— Я общался с командованием, — сказал рыжеволосый. — Резервы будут подтянуты к Амьену для построения нормальной защиты. Они считают, что германцы скоро выдохнутся. Кроме этого, скоро прибудут свежие американские силы.

— Тогда что делаем мы? — поинтересовался француз.

— Мы будем отступать, — сказал англичанин. — Быстро соберем самое нужное оружие, патроны. Заберем целые минометы и пулеметы. Пленных оставим здесь. И будем ночью шагать к Морей. Думаю, к утру мы туда прибудем. Сможем занять оборонительные позиции там.

— Звучит, как план, — сказал француз.

— Да, — согласился еще один французский командир. — Надеюсь, что резервы прибудут как можно быстрее.

Все согласились на это предложение. После командиры быстро разошлись и начали собирать собственных солдат. Пленных германцев развели по домам и позакрывали там. Мы с Джоном прикрывали наших солдат, которые в темпе собирались. Мне удалось отстрелять еще три полных магазина и все они были с летальным исходом. Это отбило желание германцев высовывать, что дало солдатам относительно безопасно уйти из защитных сооружений. Мы с Джоном были замыкающими, прикрывали тылы насколько это было возможно.

В сумерках мы покинули Мондидье и направились по дороге к нашей цели. Целую ночь мы шагали. Количество солдат по сравнению с тем, что было до этого разительно отличалось. Силы нашего объединенного отряда уменьшились почти на половину. Это страшный результат.

Морей встречал нас тишиной. Мы преодолели Реку Авр и невероятно быстро заняли поселок. Он был небольшим, но этого было достаточно для нас. Солдат здесь не было, что было достаточно подозрительно. Но, не это было главным… В городе было тяжелое оружие, которое можно поставить на защиту. Это вселяло радость.

Солдаты разместились достаточно быстро и начали готовить защиту здесь. Мы с Джоном присоединились также. Будучи снайперской командой, мы должны были подготовить места для наших действий, промаркировать территорию для более легкого прицеливания и еще много других фишек, о которых я узнал из навыков, которые получил вместе с профессией. Связь была установлена. В это же время солдаты продолжали окапываться, останавливаясь только на краткий сон и перекус.

______

От автора: Я понимаю, что многим не нравиться то, что в работе достаточно много ошибок. Многие считают это переводом. Спешу вас заверить, что это не перевод какого-то текста. Это перевод мыслей из моей головы. Да, иногда мне легче сфморировать их на английском, чем на русском. Конечно, я понимаю, что многих бесят самые разные ошибки и я готов попытаться хоть каким-то образом их исправить (ворд мне в помощь). Я прошу у вас, дорогие друзья, накидать каким способом это лучше сделать. Где можно найти нормально редактора, который бы не требовал отдать руку и ногу в оплату? ПС: если редактура какая-то и будет, то только после завершения книги.

Глава 11

Следующие несколько дней прошли в относительном спокойствие. Германские силы сосредоточили свое наступление в некотором отдалении от посёлка. Ходят слухи, что там происходит реальное кровавое месиво. Что германские военачальники решили добавить давления на силы, чтобы наконец-то сделать именно то, в чем они и нуждаются.

В это же время к нам прибыла подмога в больших количествах. Первыми прибыли британские четырнадцатая легкая, шестнадцатая ирландская кавалерийские дивизии вместе с двумя артиллерийскими дивизиями. Совместно с британцами пришел и тридцать пятый австралийский пехотный батальон, второй канадский кавалерийский батальон и вторая новозеландская артиллерийская дивизия. С севера разместилась седьмая французская пехотная дивизия.

Винс с американскими солдатами пришел последним, но при этом притащил с собой не одну роту, как обещал в самом начале, но целый пехотный батальон и две артиллерийские роты. Это были уже большие силы, и как мне кажется, это впервые такие большие американские силы были отправлены на фронт.

— Как же я рад вас в живых, — проговорил Винс, сидя в своей палатке, которая поставили недалеко от командования батальона.

— Мы тоже рады, что сумели пережить, — ответил ему за себя и за Джона. — Это было не просто.

— Да, — добавил Джон. — Несколько раз, мне казалось, чтобы нас поймают, но благодаря удачи ничего такого не происходило.

— Это же прекрасно, — кивнул Винс. — Тогда я хочу увидеть доклад у себя на столе вместе с материалами. Вы же не забыли сделать фотографии?

— Конечно нет, — ответил я Винсу. — У меня достаточно фотографий, которые тебе очень понравятся.

— Буду ждать.

Мы покинули палатку разведчика и направились в сторону нашей палатки, которую нам поставили. Мы сейчас были среди американских солдат. У нас не было никаких отличительных знаков, что могли бы указать кому-то к какому отряду мы принадлежим. В действительности это было не самое плохое решение. Если бы у нас были американские шевроны, то шансы на то, что какой-то сержант или еще кто, точно бы попытался нас припахать. Наш отказ привел бы к небольшому конфликту, который мог бы с легкостью решиться. Но лучше не попадаться ни на какой конфликт.

Несколько часов мы с Джоном делали доклад. Нужно было описать все что происходило как можно детальней и точней. Весь доклад получился примерно на тридцать листов бумаги, без каки-либо зарисовок. Думаю, этого будет достаточно для Винса.

Проверил камеру в последний раз, я положил ее в специальный футляр и приложил к докладу. Джон же не поскупился даже нарисовать небольшую карту. Хотя не думаю, что эта карта хоть как-то поможет.

Вечером, когда на небесах уже расцветали звезды мы вновь были в палатке Винса. Тот перед нашей встречей общался с командованием батальона. Не знаю, какую информацию он им передавал, но думаю, что это было что-то очень важное.

— Дательный доклад, — сказал я и положил бумаги перед Винсом. — Камера с фотографиями и документы нашей цели.

— Документы? — удивился мужчина. Он взял паспорт и стал его внимательно изучать. После довольно покивал головой, так как он понимал, что задание было успешно исполнено. Успешно исполненное задание — это уже возможность похвастаться ему союзникам, а также показать политикам и высшему командованию, что проект окупился с потрохами.

— Превосходная работа, — довольно ухмыльнулся Винс. — Когда вернемся домой с меня виски.

Поздравляем! Вы исполнили задание по уничтожению легендарного германского летчика аса под именем «Красный Барон» и вернулись с докладом.

Награда: Физическая характеристика золотого ранга. +150$, +1 Уровень.

Поздравляем! Вы исполнили дополнительное задание. Вы нанесли невероятный вред воздушным силам Германии.

Награда (обновлено): Предмет золотого ранга. +350$.

Поздравляем! Вы открыли новую профессию: Оперативник Активной Разведки.

Вы получили дополнительные физические характеристики.

Как же это приятно смотреть на награды, а также на денежные поступления на мой виртуальный счет. Еще больше меня удивило то, что награда за дополнительное задание было обновлено. Скорей всего на нее повлияло то, какой вред был нанесен.

— Что делать дальше? — задал вопрос Джон. Меня это тоже интересовало, так как я хотел бы покинуть линию фронта и заняться нормальным изучением наград. Предмет золотого ранга должен быть невероятно полезным или дорогим.

— Пока к вам будут приписаны группы передовых действий из отлично обученных солдат, — начал говорить Винс.

— Что это значит? — спросил Джон.

— Что ты, Джон, что ты Марио, вы показали невероятные результаты, — начал говорить куратор. — Командование хочет протестировать идею по летучим отрядам, для уничтожения живой силы врагов.

— Насколько хороши эти люди? — поинтересовался уже я.

— Они прошли достаточно выматывающие тренировки, — ответил Винс. — Я, если честно, даже не знаю как их можно оценивать, так как сам в деле не видел. Что мне известно, так это то, что об их жизнях волноваться совершенно не стоит, так как все они преступники, осужденные на смерть. Если они вернуться обратно живыми, то наказание будет аннулировано, кроме небольшого штрафа.

— А не лучше их просто отправить вперед? — поинтересовался Джон, а затем задумался. — Хотя.

— Еще раз, какие будут наши цели? — поинтересовался у Винса. — Как это будет работать?

— Вы оба получите свои отряды из девяти человек, — начал повторять разведчик. — Вашим заданием будет любым образом пробраться на территорию врага и нанести как можно больший вред. Но! — привлек он внимание. — Вы оба должны вернуться живыми. Все другие не имеют значения. Поняли?

— Да, — кивнули мы с Джоном. Что здесь было непонятного.

В целом задание достаточно сложное. Думаю, что таким образом можно получить невероятно верный отряд людей. Хотя это будет не так уж и просто, так как мы пока ничего не знаем об их личностях. Они могут быть, как и адекватными, так и не очень. Посмотрим, когда с ними встретимся.

— Кстати, — проговорил внезапно Винс. — Командование уже готовит ответ на действия германцев. Французы и британцы наконец-то объединили штабы и выбрали главнокомандующего.

— Они что не были объединены все это время? — поинтересовался Джон с читаемым недоумением на лице. — Это как?

— Не спрашивайте меня, — покивал головой Винс. — Но как мне кажется, все дело в исторической вражде Англии и Франции. Другого объяснения я найти не могу.

— Наверное, — согласился Джон.

— Завтра утром в семь часов быть у меня, — сказал Винс. — Я познакомлю вас с вашими отрядами.

В это же время я получил еще одно задание.

Новое задание. Не дайте германским силами прорваться дальше.

Награда: Профессия серебряного ранга.

Мы вернулись обратно в нашу палатку и просто отправились отдыхать. Ни я, ни Джон не особенно хотели о чем-то разговаривать. Я хорошо видел, что парня последние несколько дней выдались невероятно сложными. Сейчас ему нужно хотя бы немного времени чтобы попытаться прийти в себя. Думаю, несколько дней были бы неплохим вариантом. Несколько месяцев полноценного отдыха были идеальными. Но у нас ни того, ни другого нет.

Джон невероятно быстро захрапел. Я же внимательно смотрел на токен золотой физической характеристики. Мысленно нажал на него и стал ожидать свою награду. Она точно должна быть невероятно полезной.

Поздравляем вы получили физическую характеристику: Выносливость Машины (золотой ранг)

Теперь вы Машина. Ваша выносливость намного выше человеческой. То, что уничтожит обычного человека, отправит вас на несколько дней в кровать. Сигареты для вас не опасны, а вот вы для сигарет да. Теперь не вы болеете болезнями, а болезни болеют вами. Купаться в ледяной воде? Без проблем. Купаться в кипятке? Без проблем.

Удивительная физическая характеристика. Стоило мне только немного о ней задуматься, как я сразу же осознал, что ощущение тела немного изменилось. Нужно будет проверить это в действии. Завтра, думаю, у меня будет такая возможность.

После этого я перешел к следующей награде, которая меня заинтересовала. Предмет золотого ранга? Что это может быть. У меня уже есть один предмет рангом пониже, но его полезность уже не раз доказывала себя. Что же это может быть? На секунду прикрыл глаза, я закрутил токен с наградой.

Поздравляем вы получили предмет: Черное Кольцо (золотой ранг)

Что может быть лучше незаметного кольца? Только Черное Кольцо золотого ранга. Оно сделано из невероятно прочных материалов, легкое и незаметное. Позволяет своему носителю испускать ауру лидера, которая будет влиять на окружающих. Аура при общении 100%, через посредника вариативно: от 50% до 10%.

В кармане сразу же обнаружился легкий дискомфорт. Вытащив кольцо, я стал его внимательно рассматривать. Оно было круглым, без каких-то украшений и изъянов. Казалось, будто кто-то выбил кольцо из камня, а затем отшлифовал. Кольцо было тонким и узким. Надев на палец, я удивился тому, насколько удобно оно сидело. Так словно всегда там было. Удивительно.

Не знаю, как будет работать этот эффект от кольца, но я не видел никаких кнопок для активации его действия, или же инструкций. Надеюсь, что его работа будет происходить пассивно. Положив руку под голову, я начал медленно погружаться в сон.

Утром проснулся от стонов Джона. Парень ворочался в кровати и все никак не мог найти себе место. Он что-то мычал под нос, но я не мог разобрать ни слова. Поднялся, потянулся и посмотрел на часы. Время до встречи с Винсом еще есть.

На улице солдаты продолжали работать. Только недавно одна смена сменилась на другую, которая продолжила укреплять защитные сооружения. Окопы продолжали разрастаться и становиться больше и внушительней.

Джон проснулся не в очень хорошем настроении. Его сон был тревожным. Он молча привел себя в порядок и только после чашки горячего чая начал медленно приходить в себя. Быстро перекусив, мы направились к Винсу.

— Доброе утро, — проговорил он несколько болезненным тоном. Выглядел он несколько нездоровым. На лице у него были небольшие, едва заметные покраснения. С некоторой опаской я сделал незаметный шаг назад. Никто ничего не заметил. Винс закашлял, невероятно характерным влажным кашлем, при этом не прикрывая рот рукой. — Извините. Что-то мне поплохело этой ночью.

— К доктору обращался? — спросил у Винса.

— Нет, — ответил тот беспечно. — Это пройдет быстро. Не волнуйся.

— Угу, — только протянул на это.

Похоже, что Винс заболел. И если я не ошибаюсь, то именно в этом году должна пройтись невероятная болезнь по всему миру, которая заберет невероятно много жизней. Придется мне каким-то образом ограничить собственное нахождение в лагере, и среди большого скопления людей. Конечно, моя новая характеристика в совокупности с другими физическими характеристиками должна меня спасти от такого неприятного события, как заражение вирусом.

— Ладно, следуйте за мной, — позвал нас Винс.

Мы проследовали за ним. Он провел нас к небольшому району окопов, в котором работало около двадцати людей. Присмотревшись, я увидел, что двое солдат наблюдают за всеми другими. В этих окопах работали парни, что должны попасть в наши отряды.

— Внимание! — зычным тоном позвал Винс солдат и сразу же закашлял.

Солдаты медленно вышли и построились перед разведчиков. Смотрели они на него заинтересованно, в ожидании, что он скажет дальше.

— Значит так, — продолжил говорить разведчик. — Вот ваши командиры.

Он указал на меня с Джоном.

— Разделитесь по восемь человек, и после ваши командиры разведут вас в разные стороны, — сказал Винс. — Они будут вашим шансом вернуться в нормальную жизнь обратно в США. Докажите, что вы изменились.

Он окинул внимательным взглядом всех солдат, а затем чему-то покивал.

— Парни, когда познакомитесь, можете пройти в арсенал. Вам и вашим подопечным выдадут там оружие, — тихо сказал нам с Джоном куратор. — После, отправитесь вперед для зачистки территорий. Скажу по секрету, что германские войска уже очень близко.

Только после этого он нас покинул. Джон внимательно осматривал парней, которые выстроились перед нами. Когда разведчик ушел, они успели немного расслабиться и сейчас с интересом рассматривали нас.

— Итак, внимание! — громко проговорил я. — Как вы уже знаете, вы должны разделится на две равные группы. Одна будет со мной, вторая с моим товарищем. Кто хочет быть со мной должен стать по правую руку. Все кто хотят быть с моим товарищем должны стать по левую руку. На все про все у вас две минуты. Те кто не успел будет чистить сортиры. Понятно?

Ответом мне были невольные кивки.

— Тогда за дело. Время пошло.

Парней не нужно было дважды упрашивать. Хотя некоторое время они ожидали, когда кто-то сделает первый ход. Первым оказался невысокий, черноволосый мужчина с внимательными глазами. Он первым вышел из строя и стал по правую руку. После него начали выходить и другие, по очереди распределяясь, между нами. На удивление особенных конфликтов не было, так как никто из них не знал, кто мы такие в действительности. Так что они могли строить собственные предположения только на визуальном и разговорном уровне.

Они разделились достаточно быстро так что мы могли начинать действовать.

— Друг мой, — обратился к Джону. — Думаю, нам нужно разделиться дабы познакомиться с парнями. Встретимся у арсенала.

— Согласен, — кивнул Джон.

— Следуйте за мной, — обратился я к группе, которая выбрала меня своим предводителем.

Мы направились немного в сторону от группы Джона и других солдат. Вокруг был небольшой пустырь, что неплохо подходил для откровенного разговора.

— Добро пожаловать в мой отряд, — сказал спокойным тоном. — Можете называть меня командиром. Имя узнаете позже, если доживете. Сейчас я бы хотел узнать ваши имена.

— Я Сальваторе Аугментаре, — представился черноволосый парень. — Бруклин.

— Анджело Русси, — проговорил второй. — Нижний Манхеттен.

Судя по именам, они являются выходцами из Италии. Единственный вопрос. Они родились здесь или же нет?

Шестеро других уже не особенно привлекали мое внимание. Трое из них были из Филадельфии, трое из Детройта. Вот и все. Не очень-то и разношерстная компания, если честно. Все это время, кроме того, что я запоминал их имена я наблюдал за поведением. Составить точный портрет за такое краткое время очень непросто, но какие-то базовые выводы можно сделать.

И так у меня здесь три группы. Одна группа — это троица из Филадельфии. Вторая троица — это парни из Детроита. Они держались вместе с небольшим расстоянием между собой. Третьей группой были итальянцы. Они в меньшинстве, так что будет намного сложней защищаться от нападок других.

— Превосходно, — сказал, когда все представились. — И так, я расскажу в чем будет лежать наша работа. Первым делом мы будем убивать германцев. Второе, что мы будем делать это помогать в самых сложных участках фронта прямым столкновением. Шансы погибнуть здесь очень большие, но если будете слушаться моих указаний, то может быть выживете. Думаете, сможете сделать хоть такую маленькую вещь?

Ответа я не дождался, хотя и не особенно то и ожидал. Пока они не поймут, куда попали, то большинство моих слов так и будут оставаться для них словами. Ну ничего не поделать. Первый бой и все изменится.

— Что бы вы понимали, у меня уже есть опыт ведения таких операций, — сказал им. — Я сам был участником такой. До этого я был таким же солдатом на фронте и участвовал в боях, когда только американцы еще только начали прибывать сюда. Так что можете быть уверены, что, если я что-то прикажу, вам это лучше исполнить.

Единственные, кто меня внимательно слушали — это были итальянцы. Я не знаю почему, но похоже, что они очень сильно хотят выжить и вернуться обратно.

— Вопросы?

— У меня вопрос, командир, — обратился ко мне Сальваторе.

— Задавай.

— Когда мы приступим к нашей непосредственной работе? Сколько времени мы будем этим заниматься?

— Приступим мы почти что немедленно, — ответил на его первый вопрос. — На счет твоего второго вопроса… здесь все более сложней. Свободными вы станете только после завершения войны или когда об этом скажет куратор. Понятно?

— Да, понял, — ответил Сальваторе и пожал плечами.

— Еще вопросы? — спросил у них. — Потом может быть такое, что времени на расспросы не будет.

Молчание затянулось. Никто не хотел задавать вопросы. Это значит или они не ощущают себя достаточно комфортно чтобы задавать вопросы, и это понятно, или же они просто глупые, что не понимают, где они оказались. Последнее исправить очень просто.

— Если вопросов нет, то следуйте за мной, — сказал им. — Вы получите оружие и патроны. Я хочу проверить насколько хорошо вы работаете с винтовкой. За мной.

Мои подчиненные ничего не могли сказать против, так что им пришлось следовать за мной. Спиной я ощущал их взгляды. Уверен, что ночью они будут с радостью обсуждать меня, насколько я плохой или хороший. В целом, мне все равно, что они будут говорить обо мне.

Арсенал, это было только название. В действительности это было небольшая палатка у палатки Винса. Там было два молодых рядовых, которые выдали оружие моим подчиненным. Все они были стандартными винтовками, со стандартным набором патронов. Все другое у них было, так что волноваться ни о чем не стоит. Я же получил свое оружие, которое оставил перед выходом на задание по отправке Красного Барона в другой мир. Здесь был даже мой обрез.

С удовольствием вооружился я решил поменять обычную винтовку на снайперскую. Это две стандартные винтовки, только одна с прицелом, а другая нет. Мне без проблем поменяли винтовку на снайперскую, чем я очень радовался.

Когда все мои подопечные получили оружие, мы уже собирались отправиться на полигон, как к арсеналу подошла толпа Джона. Выглядели они не настолько «привлекательно» как мои подчиненные. Сам Джон выглядел не очень радостным.

— Что там? — спросил у него, когда мы проходили мимо.

— Да одни ублюдки, честное слово, — сказал он тихо. — Сам бы удавил.

— Ты просто должен держать их в ежовых рукавицах, — сказал ему, а после добавил. — Можешь даже поставить их в какую-то опасную ситуацию, но контролируемую.

— Знаешь, а это хорошая идея, — протянул Джон и немного прищурился. — Я даже знаю, что я сделаю.

На лице у него появилась пакостная улыбка, которая не предвещала его подчиненным ничего доброго. Мне парней, даже на мгновение стало жаль. Отогнав эти эмоции, я вернулся к своей группе. Парни с интересом наблюдали за лагерем. Было видно, что они не сильно знали о жизни здесь.

Полигон находился недалеко. Назвать это реальным полигоном с мишенями было сложно. Это был большой земляной насып с несколькими досками и точками на них. По этим доскам нужно было стрелять. Здесь всегда были солдаты, которые отрабатывали собственную стрельбу в свободное время. Никто из командования не был против такого времяпровождения. Все равно это лучше чем любой другой тип отдыха. Так считает командование.

— И так, — проговорил я. — Видите там цели? Каждый из вас будет становиться перед целью и должен будет как можно быстрее отстрелять два магазина. Кто будет первым?

— Я пойду, — почти сразу вызвался Анджело.

Я отошел в сторону и махнул рукой, призывая показать нам свои навыки. От внимания, направленного на него, парень немного разволновался. Это было видно по действиям. Несколько неуверенным движением он зарядил оружие, а затем отстрелял первый магазин. Едва ли две пули поразили цели. Все другие были в молоко. Он начал перезаряжаться, что было не очень быстрым процессом. После он отстрелял и этот магазин, но с еще более худшим результатом.

— Хорошо, — кивнул ему. — Благодарю. Кто хочет быть следующим?

— Я, — проговорил Сальваторе и выступил вперед.

— Вперед, за дело.

Сальваторе оказался более точным стрелком и с лучшим контролем. Это выразилось в большем количестве попаданий по цели, но более медленно. Но даже так, это был неплохой результат.

Следующими были парни из Филадельфии и Детройта. Результат у них был примерно такой же, и не сильно отличался. Все они стреляли не очень точно, и достаточно медленно. Как мне с такими зачищать германские отряды я не знаю. Посмотрим.

— Смотрите, как надо, — сказал я.

Винтовка оказалась у меня в руке. Я стал на позицию, быстро зарядил ее, а затем опустил магазин. Выстрелы сливались в один, настолько быстро я стрелял. Затем точными движениями перезарядил винтовку, и вновь выпустил весь магазин.

Все выстрелы попадали в одну точку, едва ли не уничтожая самую цель. Выдохнув, я опустил ружье, и посмотрел на моих подчинённых. Выглядели они ошеломленными, так как им казалось, что стреляют они неплохо. Возможно, по сравнению с другими новобранцами они и стреляют хорошо, но по сравнению со мной нет.

— Если переживете несколько следующих дней, то можно будет заняться вашей точностью и скоростью, — сказал спокойно. — Сейчас заниматься этим у нас нет времени. А мне бы хотелось. Кто еще умеет делать что-то еще, что может помочь в драке. Кулачье бои мне не интересны.

— Я могу метать ножи, — сказал тихо Сальваторе. — Меня несколько друзей обучили этому нехитрому искусству.

— Покажи, — сказал ему.

— У меня ножей нет… — протянул тот.

— Сейчас.

Быстро собрал штык ножи и протянул их итальянцу. Тот с легким удивлением осмотрел их, а затем несколько затравлено посмотрел на Анджело. Тот незаметно пожал плечами.

— Ну же, смелей, — сказал я и провел рукой указывая на цель.

Итальянец выдохнул, сделал несколько шагов и стал метать штык ножи в цель. Попал он только шестью из восьми, что было достаточно неплохим результатом. Восемь из восьми было бы намного лучше, но что есть, то есть.

— В целом, неплохо, — оценил я.

Как раз в это время подошел Джон со своей группой. Выглядел парень довольно, а вот его подчиненные не очень. Похоже, что он каким-то образом нашел на них управу. Теперь главное, чтобы в ответ его подчиненные не сделали что из рук выходящее.

Кивнул ему, я вернулся обратно к своей группе. Мы приступили к отработке стрельбы, чтобы хотя бы немного повысить меткость ребят. Я выстроил всех в один ряд и заставил быстро перезаряжать оружие. После они стреляли из самых разных положений. Затем разбирали оружие и пытались чистить его как можно быстрей. У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже, но прогресс был виден.

Под вечер, уставшие мы отправились ужинать. Ужин был достаточно неплохим, по сравнению с тем, что я пробовал на германской стороне. Теплая и вкусная еда, вместе с относительно отличной выпивкой хорошо повышали боевой дух солдат. Мои подчиненные получили еду, которая была во много раз лучше, чем они ели в армии до этого. Скажем так, это было одной из возможностей повысить их лояльность. Они хорошо видели и слышали, как я договаривался с поварами, чтобы они получили более лучшую еду.

— Как вы уже знаете, — начал говорить я после ужина. — Мы через несколько часов отправимся в наш первый поход. Мне бы хотелось провести больше времени, занимаясь вашей тренировкой, но чего нет, того нет. Приказ есть приказ.

Они внимательно слушали. Даже парни из Филадельфии и Детройта. Похоже, что кольцо, которое я получил достаточно неплохо играет свою роль. Жаль, что я не могу увидеть все это в цифровом варианте.

— У вас есть несколько часов на сон, а после этого мы отправимся на дело, — сказал им. — Можете быть свободны. Советую действительно немного поспать.

На удивление подчиненные послушали моего совета и уже спустя примерно час все спали. Джон со своими подчиненными вернулся только сейчас. Они не успели на ужин и получили холодную еду. Никому холодная еда не нравиться, особенно если кушать ее после изматывающей работы или тренировок.

Пока мои подчиненные отдыхают, я же сидел ща столом, и делал маску для лица. Если среди людей распространяться болезнь, то мне нужно обладать хоть какими-то методами защиты. Хотя я и так уже был в контакте с больными. Джон уселся около меня.

— Ну что?

— У меня в группе только одни идиоты, которыми управлять невозможно, — выдохнул Джон. — Если бы не твой совет, то все было бы намного сложней.

— Да? — спросил у него. — И что ты сделал?

— Прикладом уложил всех их на землю и стрелял каждому два раза у уха, — сказал ему. — После этого они некоторое время были словно шелковые. Но не буду же я каждый раз укладывать их на землю и проводить такую воспитательную работу.

— Да-а, — протянул я. — Тут уже нужно быть очень осторожным. Ведь они и могут попытаться отомстить.

— Это я понимаю, — кивнул он. — Но буду надеется, что до такого не дойдет.

— Я тоже.

Вечер пришел достаточно быстро. Подул теплый воздух, который нес собой запахи весны, которая уже давно вступила в свои права и наполняла окружающее пространство жизнью. Мимо меня пролетел по своим делам какой-то шмель.

Когда пришло время я отправил к моей команде. Они все еще отдыхали. Разбудил всех громким голосом. Солдаты выстроились передо мной. Я погнал их всех приводить себя в порядок, а после вооружаться и на легкий перекус. Спустя примерно час мы покинули лагерь.

У каждого была винтовка, гранаты и дополнительные патроны. Отряд Джона с легкой задержкой вышел следом за нами.

Мы быстро проскользнули в небольшой лесок, а затем вышли к большой дороге. Мои подчиненные были на удивление тихими. Я всмотрелся в темноту, пытаясь обнаружить хоть какие-то знаки вражеских солдат, но пока ничего не было. Уверен, что это местность очень скоро станет центром тяжелых боев.

— Двигаемся.

Мы медленно начали продвигаться вперед, внимательно осматриваясь по сторонам. Мы держались относительно дороги, но при этом скрывались в лесу. Тихо шелестели деревья, иногда поскрипывали ветви, но относительно вокруг было тихо.

— Эй, тише, — проговорил кто-то на немецком языке.

Мы мгновенно замерли. Кажется, что мои подчиненные даже перестали дышать.

— Шванц, это ты? — тихо обратился к нам какой-то германец, очертание которого я увидел только сейчас.

— Я здесь, — ответил тихий голос в некоторой отдаленности.

— Мне кажется, что я что-то слышал…

— Тихо.

Похоже, что германцы только догадываются о том, что здесь может быть кто-то еще кроме них самих. Мы продолжали молчать. У нас есть несколько вариантов. Мы можем уничтожить этих и попытаться пройти дальше. А можем и не уничтожать, и забраться в тыл. Нужно подумать… А ладно, о чем думать.

Я махнул рукой. Мои подчиненные поняли мой безмолвный приказ. Раздалось восемь, едва ли не оглушающих выстрелов. Мне тоже пришлось выстрелить, так как я увидел тень, что попыталась укрыться.

После мы начали быстро обходить территорию в поисках трупов. Таких мы обнаружили достаточно быстро, но не все из них были трупами. Тех я холоднокровно добил, так как им было уже не выжить. Стащили их в сторону и так и оставили. Солдаты выглядели несколько взволнованными, так как это было их первое убийство в роли солдат.

— Двигаемся дальше, сейчас не время для рефлексии.

Они медленно начали следовать за мной, все еще только начиная осознавать, что я не просто убил в пылу перестрелки, а добил. Такие действия не сильно одобряются в цивилизованном обществе.

Мы продолжили наш путь. Все так же в тишине и осторожности. Я понимаю, что наша скрытность уже не играет роли, так как все ближайшие германские отряды, если таки есть уже оповещены о том, что случилось. Сохраняли мы тишину, так как может быть и такое, что это был единственный передовой отряд германцев.

В один момент мы оказались в небольшом яре. Моя чуйка стала какой-то взбешенной, и я мгновенно упал на землю. Как раз вовремя, чтобы заметить вспышку меча, который пролетел в том месте, где должна была быть моя шея.

Завязалась драка. Перекатился, в моей руке появился мой обрез. Первый выстрел откинул приближающегося германца на несколько шагов. Я сделал шаг и еще раз выстрелил. От второго выстрела, голова германца лопнула словно арбуз, разбрызгивая все вокруг кровью. Кровь сразу же полилась на Сальваторе.

На меня налетел еще один германец, которые едва ли не раздвоил меня. Удар я принял на обрез, который после этого был уже полностью уничтожен. Германец давил на меня, смотря со страшным оскалом. Его зрачки были расширены, так словно он был под какими-то наркотиками.

Откинув в сторону обрез и сразу же вытащил нож. Резкий и мощный удар, пронзает его одежду и застревает в сердце. Солдат захаркал кровью. Я в это момент резко вытащил свой нож и мгновенно перекатился в сторону. О землю ударила палица, оббитая железом. Поднял винтовку, передернул затвор и выстрелил.

Взглядом нашел еще одного германца и выстрелил. После началась череда выстрелов, которая все время забирала германскую жизнь. Только одного я пощадил, успев заметить его погоны. Похоже, что это командир этого отряда.

Ему я только прострелил обе коленные чашечки. Теперь он никуда не уйдет. Быстрым движением выбил пистолет из его руки, а затем врезал носком по ребрам. Не сломал, но доставил достаточно много боли.

— Анджело, проверь других парней, — сразу же приказал я итальянцу, который выглядел испуганно. Ночь была невероятно звездной, луна стояла во всей своей красоте, так что видно было достаточно.

— Сейчас, — ответил тот. Он вытер лицо, на котором я только сейчас заметил кровь.

В это же время я направился к Сальваторе, который лежал на земле и держал руку на ранении ноги. Быстро осмотрел ее и понял, что та не так уж и сильно ранена. Быстро очистил рану, используя одну из мед сумок и перевязал ее. Думаю, ходить он сможет нормально. Нужно только время на заживление и восстановление.

Анджело в это время проверял других парней, но по его лицу видно, что не все так хорошо, как хотелось бы.

Он подошел ко мне и стал за спиной.

— Что там? — спросил у него.

— Никто не выжил, — проговорил тихо Анджело. — Все полегли в этом нападении.

Я нахмурился. Если честно, это несколько неприятно терять людей. Не скажу, что я привык к ним, или стал воспринимать чем-то на подобии семьи. Но даже так… это… неприятно. Я поднялся и подошел по очереди к каждому парню. После я вернулся к германцу, которого уже немного перевязали. Парни не понимали, что я собираюсь делать. Германец тоже не понимал.

— Ну здравствуй, друг мой, — обратился к нему на немецком. — Как ты себя чувствуешь? Все ли в порядке? Не болят ли ноги?

— Чертова свинья, — прошипел тот. — Если бы я мог тебя застрелить.

— Не стоит напрягаться так, — проговорил ему и похлопал по плечу. — Ведь так ты можешь кровью истечь. Мы же не хотим этого?

— Чего ты хочешь от меня? Я ничего тебе не скажу! — проговорил тот, продолжая гримасничать от боли. — Убей меня, но я все равно останусь верным Кайзеру и ничего тебе не скажу.

— Зачем так сразу, — покивал головой. — Мы и без тебя все узнаем.

— Не смеши меня, — проговорил тот. — Вас осталось только трое! Мы убили шестерых! Вы точно не сможете дойти до наших передовых отрядов.

— Я уверен, что эти отряды не так уж и далеко, — выдохнул. — Думаю, что где-то в двух часах пути.

Вдалеке раздались какие-то голоса. Я нахмурился. Сальваторе и Анджело стали напряженно осматриваться по сторонам.

Вдалеке раздали это выстрелов. Топот многих ног приближался. Скрип телег только дополнял к этой непонятной какофонии звуков.

— Да, — проговорил германец. — Это именно то о чем ты думаешь. Это германские передовые отряды, которые уничтожат вашу армию и захватят Париж.

— Ану глянь, быстро, — приказал я Анджело.

Тот медленно выполз из этого яра и почти мгновенно соскользнул вниз.

— Там германские солдаты. Их много.

Германец только сильнее улыбнулся, набрал в легкие воздух и невероятно громко закричал:

— Здесь отряд вражеский! Осторожно! Меня пытают и убивают! Мы в… Кх-х.

Он не успел продолжить собственное слово, так как я вонзил нож ему в глотку. Глаза германца, которые смотрели с удовольствием начали медленно гаснуть. Но это уже было не то. Германские передовые отряды уже определили, где мы находимся, и я уже слышу, как к нам движутся на разведку.

— Уходим, — приказал я, вырывая нож и быстро вытирая его об одежду, счищая кровь. — Нам нельзя здесь больше оставаться.

Сильнее перетянул перевязку Сальваторе, а затем помог ему подняться. Анджело подхватил своего товарища с другой стороны, мы его подняли, так как он не мог стоять на ногах, а затем начали достаточно шустро уходить.

Я иногда кидал взгляды назад. Появился первый силуэт, который едва ли можно было рассмотреть. Он не должен нас видеть, так что мы продолжали уходить, не останавливаясь ни на мгновение.

Очень быстро Анджело уже начал задыхаться. Ему было намного тяжелей, так как он совершенно не был подготовлен к такому. Не скажу, что я был готов, но у меня были отличные физические характеристики, которые позволяли мне справляться с многими вещами намного проще.

— Впереди! — закричал издали какой-то германец. — За ними!

В нашу сторону выстрелили несколько раз, но никакой опасности это не представляло. Раздался собачий лай, что заставило нас немного ускориться. Собаки двигались намного быстрее, чем люди и поэтому приближались быстрее. Мы не могли бежать быстрей псов.

Остановились. Я вытащил пистолет, нашел взглядом первую собаку, прицелился и выстрелил. Пуля точно попала в животное, так как оно резко упало и перекатилось по земле, чтобы потом больше не подняться.

Второй выстрел остановил вторую собаку. Но мне нужно не это. Отпустил Сальваторе и оставил его на Анджело, я стащил винтовку, прицелился и выстрелил. Его голова откинулась, и потянула за собой все тело. Теперь он не будет кричать больше.

После этого германцы засели за каменным укрытием, а мы в это время продолжали отступать.

Когда мы вышли на дорогу, то едва ли не напоролись на отряд германцев, который уже поставил блокпост, чтобы не пропустить нас. Мы замерли в кустах, пытаясь отдышаться. Хотя это больше Анджело, я же внимательно смотрел и искал способ пройти. Как бы мне не хотелось, но такого способа не было. Значит время для более тяжелых методов убеждений.

Первая граната полетела в большую группу германцев. Вторая граната полетела к пулемету, который стоял на треноге. Третья граната полетела к еще одной группе людей. Затем раздался первый взрыв. Он разметал людей во все стороны, разрывая тела, оставляя шрамы, которые будут с ними на всю оставшуюся и не очень длинную жизнь. Следом с легкой задержкой взорвалась вторая граната. Пулемет взлетел в воздух, так же как и тело человека, что сидел за ним, а потом неудачно приземлилось на немца, проламывая череп. Даже каска не спасла. Времени на реакцию у постовых не было совсем. Третья грана взорвалась добавляя еще больше хаоса.

— Сейчас, будешь тащить его, — я тихо сказал Анджело и помог ему перекинуть Сальваторе на спину. — Готов?

— Да, — кивнул тот, поправляя на себе тело раненного товарища.

— Тогда. Вперед! — прикрикнул.

Анджело бесстрашно выпрыгнул с Сальваторе и побежал вперед. Я сразу же последовал за ним. Пистолет был у меня в руке, и я был готов им убивать.

Краем глаза, в тенях от огня успел заметить немца, который поднимался. Выстрел и он падает на землю. Нам нужно пробежать эту дорогу и после вновь скрыться в небольшом лесу. Сложное действие, особенно в нашей ситуации.

Еще один выстрел, и еще один германец падает на землю, захлебываясь в своей крови.

— Быстрее! — закричал я громко.

Огонь медленно нарастал, захватывая все больше и больше территории. Только сейчас я заметил несколько канистр с горючим, которые разлилось вокруг. Перепрыгнул через небольшой огонь, я приземлился ногами на германца, который пытался что-то сделать. Я ощутил, как под каблуками что-то захрустело. Едва не поскользнувшись на чем-то я продолжил свой путь.

Я заметил, что Анджело прыгнул и пропал в кустах. Мне пришлось последовать за ним. Парень лежал сейчас на земле и невероятно тяжело дышал.

— Еще немного, — сказал ему, помогая подняться.

— Я не могу, — говорил он задыхаясь.

— Все ты можешь, — сказал ему. — Нельзя оставаться на одном месте.

Мы продолжили наш путь. Двигались сейчас мы намного медленней, но все же продолжали двигаться. В один момент я понял, что мы уже невероятно быстро к нашей линии фронта. Пришлось остановиться в одном месте и дождаться когда к нам подойдут наблюдатели. Они поинтересовались кто мы такие, но затем увидели униформу, и раненного человека, без проблем пропустили.

— Будьте осторожны, — сказал им. — Германские силы уже невероятно близко.

— Спасибо, за предупреждение, — сказал усатый американец. Мне он не известен, но предупредить я все равно должен.

Мы прошли в лагерь и передали Сальваторе докторам. Медики также увели Анджело, так как у них были подозрения, что у него тоже есть какие-то ранения или повреждения. Все из-за его неподготовленности физически и морально.

Я немного успокоился и сразу же направился к Винсу.

Куратор все это время был в своем кабинете. Он сидел с каким-то горячительным напитком и замотанным в несколько курток одежды. Лицо его было бледным, под глазами появились синяки, а на лбу испарина.

— А, это ты, Марио, — сказал тот. Мне кажется, что я даже услышал, как его зубы стучат. — Что случилось?

— Я потерял шестерых, — сказал быстро. — Двое выжили, но скорей всего, нуждаются в восстановлении.

— Как так? — удивился Винс.

— Мы попали на разведывательный отряд германцев где-то в получасе от нашего фронта, — поведал ему. — Если бы не везение, то никто бы не вернулся.

— Значит германцы уже близко? — поинтересовался тот настороженно. — А мы об этом ничего не знаем. Интересно, почему?

— Возможно германские разведчики нашли наших наблюдателей и прикончили их, — предположил я.

— Возможно, — согласился со мной Винс. — Хорошо, я передам эту информацию на верх. Кха.

Он начал кашлять.

— Винс, с тобой все в порядке? — поинтересовался у него. — Может быть тебе стоит обратиться к доктору?

— Да все нормально, — сказал тот. — Просто где-то простыл.

— Джон еще не вернулся? — поинтересовался у него, переводя тему.

— Нет пока, — ответил он. — Но если ты говоришь о том, что германские войска уже близко, то шансы, что он на них напоролся очень большие. Нужно только ждать.

Действительно, отправляться на поиски сейчас не самое лучшее время. На улице все еще ночь. Если он не вернется, то придется его искать. Не хотелось бы терять друга. Еще раз посмотрев на Винса я покинул его палатку. Может быть стоит обратиться к медикам и рассказать о том, что я вижу?

Но дело к этому не дошло. В небольшом отдалении раздались десятки выстрелов. После был свистящий звук и меня отбросило в палатку мощной взрывной волной. Грохот взрывов только нарастал, превращаясь в барабанную дробь.

Отплевавшись от земли, я медленно поднялся. Бомбы продолжали падать на лагерь, уничтожая людей, палатки и защитные сооружения. Вот же черт… Это невероятно плохо. Я никогда бы не подумал, что германцы будут атаковать посреди ночи. Хотя в действительности все это было на руке.

Глава 12

Артиллерийский обстрел был невероятной разрушительной мощи, причем пришелся не только на наши позиции, но и по всей ближайшей линии укреплений. Взрывы раскидывали людей, уничтожали палатки и оружие. Разорванные трупы лежали повсюду, огонь, полыхающий повсеместно, отражался в лужах крови. Сюрреалистичная картина, Дюрер отдыхает.

Я облизал спекшиеся губы и ощутил на языке странный вкус, отдающий металлом. Спустя мгновение пришло понимание — это была кровь, чья-то, но не моя. Брезгливо сплюнув, я начал быстро вытирать грязь с лица.

В это же момент наша артиллерия открыла ответный огонь. Огненные вспышки разрывов накрыли территорию за нейтральной полосой, напротив наших укрытий. Проблема в том, что наши боги войны посылают свои смертоносные подарки в неизвестность, по примерным координатам, надеясь, в силу закона больших чисел, накрыть цель.

Германцы тоже лупили по площадям, но, судя по результатам, их разведка и корректировщики огня сработали лучше, и артиллеристы имели примерные координаты нашего расположения.

В это время в небо с шипением взмыли десятки осветительных ракет, с нервным мерцанием превративших ночь в день. Передовая линия укреплений стала видна как на ладони, неровный свет демаскировал каждое движение защитников. Вот теперь германцы могут с легкостью отстреливать каждого бойца, решившегося приподняться над бруствером, условия как в тире.

Орудийный огонь затих — наступал момент для атаки на наши позиции, мы это понимали и время затикало тягучими секундами ожидания.

Стоны и крики нечеловеческой боли ужасной музыкой заполняли щели окопов. Такого ночного нападения не ожидал никто, и результат был поистине страшен. Я помог какому-то молодому солдату подняться, судя по всем признакам этот парнишка был контужен в ходе обстрела.

— Ты меня слышишь?

— А? — спросил тот невероятно громко.

— Слышишь? — едва ли не прокричал я.

— Да, — ответил тот таким же криком.

— Садись за пулемет! — приказал ему, помогая себе жестами.

Солдатик, покачиваясь, пошел за мной. Найти пулеметное гнездо с целой машинкой для скоростного убийства не составило труда — кто-то даже заботливо накрыл позицию куском брезента, защищая механизм от загрязнения, но сам похоже уже не сможет воспользоваться плодами такой предусмотрительности. Я помог бойцу разобраться с процессом заряжания — в силу контузии или отсутствия навыков он никак не мог справиться с пулеметной лентой.

— Что вы делаете? — поинтересовался неизвестный мне сержант.

— Нам необходимы все целые пулеметы, если мы хотим выжить, а это возможно только отстояв нашу часть позиций, — ответил ему. — Сейчас они повалят, поэтому быстро займись поисков пулеметных расчетов или кого-то кто хоть как-то может их использовать против врага, я сказал «быстро» сержант!

Последнее было произнесено в приказном тоне. Сержант рефлекторно вытянулся, а после убежал, пинками поднимая живых, не трогая только тяжело раненных. Это породило цепную реакцию осознания ситуации и подготовки к отражению атаки. Солдаты приходили в себя, и начали достаточно быстро, что было удивительно, восстанавливать хоть какое-то подобие защитных линий.

— Эй ты, рыжий! — поймал я молодого солдата. — Иди сюда, будешь набивать ленты патронами и подавать, ясно?

— Так точно, сэр, — козырнул тот.

Я уступил ему место, бегом направившись к палатке Винса, но, не добежав несколько метров с ужасом обнаружил на ее месте огромную воронку с разбросанными поблизости кровавыми ошметками. Наклонившись к странному предмету, привлекшему мое внимание, я рассмотрел, похожий на толстого грязного червяка, оторванный палец с кольцом, которое разведчик носил не снимая. Ситуация складывалась отвратительно, с Винсом всё, а быстро найти выход на людей из его конторы я не смогу. Конечно нужные мне люди сами выйдут на меня, но вряд-ли это будет очень быстро, так что нужно еще дожить до этого времени. Для этого первым делом нужно найти Анджело и Сальваторе, а потом Джона. Он все еще не вернулся, а это значит, что он находится где-то среди врагов. И я надеюсь, что он еще жив.

Полевой госпиталь не имел повреждений, но там бурлила суматоха эвакуации. Медики понимали к чему идет дело и стремились вывезти оборудование и раненых подальше от опасной зоны, активно шла погрузка на транспорт. Несмотря на это найти Анджело и Сальваторе не составило труда.

— Анджело, — обратился я к парню. — У нас есть работа, тебе не стоит прохлаждаться.

— Да, — кивнул итальянец.

— Я тоже останусь, — сказал внезапно Сальваторе. — Мои руки пригодятся в обороне.

Ответить на такое заявление мне было нечего, поэтому я только кивнул. Вооружить парней в ситуации такой мясорубки не составило проблем, годного оружия было гораздо больше чем уцелевших бойцов. А дальше началась кровавое безумие.

С нашей и вражеской стороны почти одновременно открыли огонь пулеметы. Наши пулеметчики стремились погасить порыв наступления, а германцы прикрывали свои атакующие порядки, стараясь нейтрализовать пулеметные гнезда. Крики наступающих приближались.

— Готовы к самой бурной ночке в вашей жизни?

Ответом мне была тишина. Анджело и Сальваторе смотрели в сторону нападающих. На их лицах было видно, что они собираются сражаться до последнего. Это был правильный настрой, который должен помочь им этой ночью.

Странное чувство смутного предчувствия прокатилось по позвоночнику. Я, без раздумий, толкнул обоих парней в ближайший кратер воронки, заваливаясь в него вместе с ними. С неба вновь обрушились снаряды, вздымая комья разрывов и противно визжа осколками. Сейчас огонь был намного точней, уничтожая огневые позиции пулеметчиков, видимо корректировщики отработались хорошо. Спустя некоторое время, две-три минуты, обстрел прекратился, наверно, чтобы не задеть своих штурмовиков. Несколько, еще огрызавшихся огнем, с нашей стороны пулеметов невероятно быстро замолкали. Хлопал редкий винтовочный огонь, но в целом ситуация была уже ясна — позиции нам не удержать, и оставаться здесь означало лишь бессмысленно погибнуть либо глупо попасть в плен.

Я так и объяснил парням, дав им команду на отход, которую они без возражений стали исполнять. Мы начали перемещаться — сначала по ходам сообщения, а потом и рывками по открытой местности, используя в качестве укрытий воронки от снарядов. Очень скоро мы добрались до нескольких искореженных разрывами машин. Зрелище было ужасное, человеческие тела валялись как поломанные большие куклы, вперемежку лежали медики и их пациенты, отличимые только по обмундированию, да и то не всегда. Эвакуация была почти окончена, и похоже, что колонну машин накрыли в момент окончания погрузки.

— Ужас, — только и сказал Анджело.

— Такова война, — сказал ему. — Мы не можем оставаться на одном месте. Нужно отходить и встретиться с резервными отрядами. Они уже должны начинать готовиться к защите и возможному контрнаступлению.

Вдалеке мы увидели отряд солдат, который уверенно шагал в нашу сторону. Мы не успели отойти на большое расстояние от своих позиций, когда подкрепление приблизилось и заняло оборону. Такая оперативность мне очень понравилась. Влившись в ряды подкрепления, и собравшиеся остатки нашего подразделения, из числа выживших при обстреле, мы заняли позицию, высматривая германских солдат. Стрельба уже давно началась, и не собиралась прекращаться. Только сейчас свет от ракеты пропал, вновь погружая все в темноту. Двоякая ситуация: с одной стороны, нас не так просто поймать на мушку, а с другой мы и сами не можем рассмотреть приближение гансов.

Солдаты, тащили с собой различное вооружение, не только винтовки, но и разместившиеся на повозках пулеметы и минометы. Я увидел даже малые артиллерийские установки, о которых раньше только слышал. Редкая штука.

— Там жарко, парни? — поинтересовался один из вояк, с офицерскими шевронами.

Мы даже не успели заметить, как на краю небосвода начало светлеть.

— Да, сэр, — ответил я.

Стрельба продолжалась, иногда заглушаемая близким разрывом снаряда. В небесах что-то загудело, и, посмотрев в небо, мы увидели большую группу самолетов, летящих из-за наших спин в сторону линии фронта. Судя по отличительной маркировке это были английские королевские воздушные силы. Эти парни могут сильно повлиять на исход боя.

— Вижу, что жарко, — кивнул тот. — Кстати, а не твое ли имя Марио?

— Мое, — ответил ему и немного прищурился.

— Ты работал с человеком по имени Винс?

— Да, — кивнул ему, не очень понимая к чему он клонит.

— Вот так удача, — сказал мой собеседник, потянулся в карман и вытащил какую-то фотографию. Некоторое время смотрел на изображение, а затем перевел взгляд на меня. Анджело и Сальваторе тоже с интересом наблюдали за этим странным офицером. Наконец незнакомец показал мне фотографию, на которой был изображен я. — Это ты!

— Что надо-то? — поинтересовался я.

— Меня зовут Тим Хантер, — ответил он, — Я прибыл из Вашингтона для встречи с тобой и Джоном. Где Джон?

— Не знаю, — ответил ему. — Может быть покажешь какие-то документы, подтверждающие твои слова и личность?

— Эй Тим, — позвал какой-то солдат. — Не отставай.

— Я достиг своей цели, — сказал тот. — Можете продолжать без меня.

Солдат только пожал плечами и вернулся в строй.

— Документы у меня есть, — проговорил Тим. — Правильно, что ты так сразу не стал доверять мне. Я же мог оказаться вражеским шпионом.

Он вытащил из своего рюкзака папку с бумагами, раскрыл ее и протянул мне верхний лист. Быстро пробежавшись глазами по тексту я прочитал приказ Тиму Хантеру присоединиться к разведывательной миссии США, и служить связным между Вашингтоном и фронтом, в обход общих армейских каналов. Подписан этот документ был генералом Першингом и Ларри Ольфредом, являющимся главой Разведывательного Дивизиона, и находящимся в Вашингтоне, на связи с президентом.

Следующий документ, показанный Тимом, подтверждал его личность — фотография, большая печать и подпись самого президента придавали убедительности, после такого не верить невозможно.

— Винс погиб от шального снаряда, — произнес я.

Хантер на секунду помрачнел и сказал:

— Он был моим товарищем, очень жаль.

— В чем заключается твоя работа и что должен буду делать я? — поинтересовался у него, пытаясь перевести разговор в конструктивное русло.

— Ах да, — сказал тот. — Меня прислали стать помощником в организации одного отдела.

Он повел глазами на Анджело и Сальваторе, показывая, что при них говорить он не может.

Парни, на удивление, оказались сообразительными и быстро ушли. В это же время, мы услышали наконец-то взрывы авиабомб и выстрелы пулеметов из самолетов. Вдалеке можно было рассмотреть, как черные точки на фоне золотистого неба, то падали коршунами, то поднимались.

— Ребята дают им там жару, — сказал Тим и довольно улыбнулся. — Так вот, президенту очень понравились результаты программы, через которую вы с Джоном прошли. Он заинтересован в том, чтобы эта программа развивалась. Ларри Ольфред с ним согласен. В мире, когда информацией стало намного проще обмениваться, грех не воспользоваться этим. А для поддержания всего этого в рабочем состоянии нам будут нужны отличные специалисты.

— Мне предлагается работа? — поинтересовался у него. — И как это будет выглядеть?

— Контракт на три месяца для обучения ребят, — ответил он сразу же. — Зарплата будет более чем достойной.

В целом я могу и согласиться на это дело. Три месяца пробыть инструктором это не то же самое, что быть на передовых линиях. И кто бы что не говорил, но, если есть возможность оказаться подальше от передовой, я бы не отказался от нее. Более того, мне было интересно заняться обучением молодых парней, в будущем это отлично сыграет мне на руку.

— Ну-у, — протянул медленно. — Я согласен, но не могу решать за Джона. Кроме этого, остается вопрос о моих ребятах.

Я кивнул головой на двух итальянцев, которые стояли в сторонке и внимательно осматривались по сторонам.

— Это парни из того отряда смертников? — поинтересовался мужчина.

— Да.

— Как их зовут?

— Анджело и Сальваторе, — сказал спокойно. Парни услышали собственные имена и немного насторожились. — Они достаточно неплохо себя показали этой ночью, когда мы отправились в рейд.

— Тебе все равно нужны будут ассистенты, — сказал Тим. — Думаю, мы сможем их вписать в программу. Насчет Джона… нужно понять, что с ним случилось. Если он попал в плен, то стоит попытаться его вытащить.

— Если он столкнулся с таким же отрядом, как и я, — выдохнул. — То шансы, что он выжил маленькие. Но не нулевые. Может стоит потрясти британцев или французов, на счет такой информации?

— Можно, — сказал Тим и скривился, — но не желательно. Тебя, наверное, интересует вопрос почему… все дело в том, что президент хочет показать, что нам не нужно много времени чтобы создать свою собственную сеть информаторов. Даже в армии противника.

Создание сети информаторов не такой уж и быстрый процесс. Конечно, можно найти идейного союзника, которого будет намного проще переманить свою сторону, чтобы он сливал нужную информацию. Но на верхах власти и командования таких идейных не очень много. С такими людьми можно работать, только если предложить деньги или какие-то блага, либо каким-то образом надавив.

— Тогда нужно найти его самим, — кивнул я.

— Нужно, — повторил за мной Тим, ожидая, что же я предложу.

— Значит так, — начал говорить. — Я отправлюсь вперед один и попытаюсь разузнать насчет Джона. Если мне не повезет, то я хотя бы вернусь с какой-то информацией, чтобы можно было спланировать дальнейшие действия. Тебе нужно быть в месте, которое я смогу легко найти.

— Я буду в палатке командования, — сказал Тим. — Мне нравится твой план, но что будут делать они?

Он кивнул на Анджело и Сальваторе. Тут я его понимаю, но взять их с собой я не могу — они будут только замедлять меня. Одному мне будет намного проще. Так что их можно сплавить ему.

— Они будут при тебе, и когда я вернусь, то, возможно, заберу их с собой на дело, — сказал спокойно. — Сейчас они буду только мешать.

— Хорошо, — кивнул тот. — Я найду им какую-нибудь работу.

— Отлично, тогда выдвигаемся.

Я взмахом руки подозвал парней к себе. Они сразу же подошли.

— Мы возвращаемся обратно на передовую, — сказал им. — За линию фронта я пойду сам, для поиска товарища. Вы же будете вместе с Хантером до последующих указаний от меня. Понятно?

— Да, — кивнули парни вместе.

— Надеюсь, что вы не будете устраивать там интриги на пустом месте, мне будет неприятно такое услышать.

Парням, оценившим выражение моего лица, ничего не оставалось кроме как выразить свое согласие кивками. Некоторое время мы потратили на то, чтобы привести себя в порядок, после чего направились в сторону передовой, следом за отрядом. Догнать это подразделение было не сложно. Так как они передвигались группой и несли тяжелое вооружение, то темп их движения был ниже нашего. Впереди шли тяжелые бои, и солдаты продвигались в ту сторону, как будто погружаясь в реку, чтобы стать грудью против наступающих германцев.

Германские солдаты давили со всех сил, но ощущалась нехватка ресурсов и личного состава. Конечно, солдат может быть невероятно хорошо подготовлен, но это не имеет значения если он голоден и ограничен в боеприпасах.

Все это я рассказывал Тиму, который сразу же делал какие-то записи. Думаю, что когда он окажется в полевом штабе, то вся эта информация будет быстро передана командованию, влияя на дальнейшие действия и планирование боевых операций.

Сейчас тактическая ситуация менялась очень быстро, атаки и контрнаступления мелькали как в калейдоскопе, и поэтому тяжелая артиллерия себя не особо проявляла, опасаясь накрыть свои подразделения, занявшие бывшие только что вражескими позиции. Отряды германцев прорывались вперед и сталкивались в перестрелках с отрядами наших солдат или же союзников. Победившие продолжают давить, а проигравшие, из числа выживших, отступают к своим.

Штаб был неплохо замаскирован и укреплен, имелось несколько линий коммуникаций с высшим руководством, и командованием различных соединений. Тима приняли сразу, так же, как и Анджело с Сальваторе, насчет личности которых никто не был в курсе.

— Анджело, Сальваторе, — позвал я итальянцев тихо. — Обращайте на все внимание и запоминайте, а потом расскажете нужное, слышите?

— Да без проблем, босс, — проговорил уверенно Сальваторе и показал большой палец. Анджело только кивнул, соглашаясь со своим товарищем.

Я собрал себе походную сумку, перекусил и отправился в путь. У меня хватало патронов для винтовки, пистолета и обреза. Так же у меня было три боевые гранаты, и несколько дымовых. Еще я прихватил продуктов на несколько дней, медпакет, снаряжение для выживания, и, две жестянки с виски.

Когда я спустился в окопы, то увидел множество трупов солдат, погибших от шальной пули, осколков или компрессионного воздействия взрывной волны. Часто я обходил отряды, которые сидели в засаде и ожидали противника. Я следовал мимо них, не останавливаясь. Но это не значит, что я несся вперед сломя голову, совсем нет. Большие отряды противника я успевал обнаружить заранее и обойти, или пропустить их мимо замаскировав свое местоположение.

Одиночных противников тоже лучше избегать, в конце концов со всеми своими способностями и характеристиками я также уязвим к воздействию огнестрельного оружия, как и обычный человек. Да, в принципе, даже умело загнанный в основание черепа окопный нож выведет из строя любого. Поэтому мне бы не хотелось сорвать всю операцию только из-за того, что монетка судьбы упадет не той стороной и кому-то удастся засадить в меня кусок металла. Конечно совсем без происшествий такое путешествие обойтись не могло, но только в крайнем случае я прибегал к оружию, предпочитая полагаться на свое умение маскироваться и бесшумно перемещаться по пересеченной местности. А в крайних случаях… Тут уже нож стал моим спасением. Избегая малейшего шума, я превращался из малоприметной детали пейзажа в приникшую, после стремительного рывка, к спине врага блеклую тень, и, со скоростью взбесившейся швейной машинки, работая клинком, делал в его тушке достаточное, для прекращения жизнедеятельности, количество отверстий, зажимая рвущийся в крике рот ладонью левой руки, обернутой тряпкой. Это не представляло для меня особой сложности, и позволяло не рисковать с применением шумного огнестрела. Да и проще работать ножом, чем свернуть шею голыми руками, рискуя ввязаться в рукопашную схватку с туманными перспективами. Но все же, при наличии возможности абсолютного скрытного передвижения, я предпочитал ею пользоваться, не стремясь вырезать все на своем пути. Сейчас у меня другая задача, и она важнее количества выведенных из строя врагов.

Ночью мне не нужно было спать, так как моя недавняя награда в виде превосходной физической характеристики отлично работала. Я проник достаточно глубоко в тыл к фрицам, чтобы не волноваться о поражающем воздействии снарядов своих же войск, не говоря уже о пулях. Обстрел тылов противника на такой дистанции не имеет смысла даже в том случае если ты знаешь примерные координаты цели, корректировщики огня чисто физически не смогу исполнить свою работу не видя цели, а если они будут достаточно близко к цели, то как им передать информацию своей артиллерии из тыла врага? Поэтому опасность мог представлять только прилетевший шальной снаряд, но на такой дистанции вероятность этого была примерно равна поражению метеоритом.

Утром я обнаружил привал, разбитый небольшим германским отрядом, под командованием офицера. Судя по его лощеному виду, а также внешнему виду формы, не самая маленькая шишка. Даже странно, почему он передвигается в сопровождении столь малого количества солдат, возможно нахождение в тылу его расслабило, но сейчас мы это дело поправим.

Взять офицера в плен оказалось делом нехитрым: сначала, с помощью своего неизменного ножа, я помог беспечному часовому перейти из стадии легкой дремы в вечный сон, а потом повторил эту манипуляцию с неполной дюжиной военнослужащих, которые беспечно смотрели сны под якобы надежной охраной.

С офицером я обошелся достаточно вежливо — вбил ему в солнечное сплетение каблук своей обувки, и пока он крючился, пытаясь продышаться от такого ночного кошмара, скрутил его руки, ранее приготовленным отрезком веревки, за спиной.

Перед началом продуктивного общения я, из врожденной любезности, провел офицера по биваку, нежно держа его за волосы на голове, и прижав острие клинка к кадыку. Подождав пока бедолага закончит опорожнять свой желудок на свои босые ноги, я оттащил его в сторону и обдал холодной водой из ведра, дабы кислый запах рвоты не сбивал его внимание в ходе разговора.

Фриц как завороженный смотрел на мелькание подобранного мною штыка, а я, тренируясь в смене хватов, задавал интересующие меня вопросы.

Таким образом мне стала доступна информация о местонахождении наших пленных, и системе их охраны. Также я получил свежие сведения о дислокации подразделений противника в непосредственной близости. После чего со словами о том, что своим сотрудничеством он купил себе жизнь, но не должен пытаться освободить руки ранее чем через полчаса после моего ухода, я пошел в сторону намеченной цели, мимоходом всадив германский штык в ухо невольному информатору.

Никаких угрызений совести я себе позволить не мог, да я и не понимал, чем убитые мною солдаты были лучше наших парней, разбросанных фаршем по передовой. Все рефлексии оставим на после войны, а сейчас надо не пускать сопли, а делать свою работу. Тем не менее, для облегчения консенсуса со своей психикой, я на ходу сделал пару глотков виски.

Я продолжил свой путь, но шел уже не наобум, а с четким пониманием расположения цели. Германская система содержания пленных работала превосходно, чисто прусская педантичность и порядок. Военнослужащих противника, видимо по мотивам поведения турок, загоняют в различные складки местности — овраги и балки, для предварительного содержания. После первичной фильтрации пленных распределяют в специализированные концентрационные лагеря, расположенные в разной степени удаленности от фронта, ориентируясь по значимости и потенциальной пользе для разведки и армейского командования.

По моим прикидкам Джон должен был еще находиться в этаком импровизированном зиндане неподалеку отсюда, вряд ли, судя по количеству прошедшего времени, его этапировали в концлагерь. Я исходил из того, что активные наступательные операции не способствуют стимуляции командования на распыление сил и выделение подразделений боеспособных солдат для конвоирования, да и не до этого им сейчас.

Вступать в противостояние с многочисленными подразделениями противника, постоянно продвигающимся к линии фронта, мне было совсем не с руки. Постоянно укрываясь и наблюдая за перемещающимися мимо меня отрядами, в чистой и необмятой форме, я пришел к выводу, что в бой бросают свежие резервы, а значит наступление либо идет успешно и необходимы силы для развития успеха после прорыва обороны, либо немцы поставили на карту все и стремятся во чтобы то ни стало одержать вверх и сломить сопротивление.

Уже под вечер я достиг первой точки с нашими пленными. Несколько огневых точек, с пулеметами, контролирующими периметр, позволяли не бояться попыток побега или организованного бунта, да кроме того виднелось и несколько минометных расчетов, готовых накидать в балку с пленными достаточное, для прекращения любых беспорядков, количество мин.

Оценить окружающую территорию не составило труда — я забрался на дерево и вооружился биноклем. Отсюда открывался отличный вид на пленных, так что я искал среди них нужного мне человека. Но, как бы я не пытался, найти его было невозможно. Лица солдат были грязные и усталые. Среди них было немало раненных, как с тяжелыми ранами, так и не очень. Предпринимать какую-то акцию — это самое лучшее решение. Если честно, я был бы не против высвободить всех пленных из плена, но одному сделать это невероятно сложно.

Мое внимание привлекла палатка, в которую по очереди приводят солдат, а после выпускают с повязками на руках. Повязки были разного цвета и на разных руках. Интересно-то как, похоже, что в этой палатке происходит запись всех вновь прибывших.

Дождавшись ночи, я перекусил тушенкой из жестяной банки, и хлебнул, исключительно чтобы согреть занемевшее тело, немного виски. После этого я медленно спустился и начал аккуратно приближаться к заинтересовавшей меня палатке. Избегая внимания, и передвигаясь с большой осторожностью, я за несколько часов добрался к ней. Внутри никого не было, что играло мне только на руку. Проскользнул внутрь и сразу же увидел несколько аккуратно размещенным ящиков, имеющих четкую буквенную маркировку.

Внутри этой палатки светилась оставленная кем-то зажженной одинокая керосиновая лампа, так что искать нужные мне бумаги я мог без особенных проблем. В картотеке хранились документы всех содержащихся в лагере солдат, я имею в виду такой же паспорт, как и у меня. Поиск по фамилии ничего не дал, и сами понимаете с каким чувством я принялся искать по совпадению такого редкого имени как Джон, но удача улыбнулась мне.

Он был в этом лагере, судя по его паспорту с синей линией, которая соответствовала повязкам, которые получали солдаты. Отлично, спрятав документы в карман, я положил ящики на место, примерно так же, как они стояли и до этого. Выскользнул из палатки и растворился в ночи, не стоит давать врагу шансы обнаружить меня.

Вернулся обратно на свое дерево и на несколько часов заснул. Проснулся я за полчаса до того, как солнце начало подниматься. Всматриваться в темноту было не очень продуктивно, но мне ничего другого не оставалось делать. С самого утра, я увидел, как всех людей с синими повязками начали выводить из этого «котла».

Сосредоточившись на них, я начал внимательно изучать лица с помощью бинокля. Пленные солдаты тащили раненых на носилках. Германские солдаты охраняли их и подталкивали вперед жесткими ударами прикладов.

Джона я обнаружил на одних из носилок, несмотря на шапку на его голове. Но мне помогла его рука, которой он закрывал глаза, а точнее фигура, сложенная из пальцев. Когда мы проходили обучение, то нас научили некоторым знакам, которые можно использовать для быстрой идентификации друг друга в самых сложных ситуациях. Именно такой знак сейчас он и показывал.

То, что он сейчас на носилках является проблемой. Я не знаю, насколько сильно он ранен, и смогу ли я, без вреда для его здоровья, организовать побег.

Следовать за отрядом с пленными пришлось примерно полдня. Мне приходилось прятаться, как никогда до этого, чтобы не быть обнаруженным солдатами врага. Они остановились в полностью разрушенном городке, где уже был еще один отряд солдат, которые приняли пленных. Там уже была установлена знакомая мне палатка, через которую вновь начали пропускать людей.

Одних отправляли в правую часть города, других в левую. В левую часть отправлялись все солдаты, что прибыли на носилках. Их относили и просто оставляли на земле. Медиков вокруг не было, так что не знаю, что они собираются сделать. Людей, из правой части города, быстро выпроводили, чтобы продолжить путь. Я продолжал наблюдать за Джоном и заметил странную и взволновавшую меня картину.

Несколько солдат в униформе без особенных отличительных знаков начали ходить между пленных и убивать их. Каждый раненный получал пулю в голову. После этого, еще двое солдат быстро убирали носилки и бежали к большой яме, у которой стояла бочка с горючим. Что-то мне не нравится, что они собираются сделать.

Похоже, что мне нужно начинать действовать. Быстро расчехлил свое оружие — прицел был готов к работе. Зарядил винтовку и положил цевье на деревянную рогатку, которую вбил в землю до этого. Германцы, без особенных ухищрений, ходили между раненных и просто добивали их.

Когда они оказались за несколько тел от Джона, я прицелился в ближнего солдата, идущего с пистолетом в руке. Выстрел и его голову просто сносит. Перезарядился, и выбрал новую цель. Второй германец еще не успел понять, что происходит, как раздался новый выстрел и его голова разлетелась, словно тыква.

Только после этого началась суета, но было уже поздно. Немцы были для меня словно на ладони, и, до тех пор, пока они не скрылись за стенами зданий, я отстреливал их как в тире, действуя без особенной жалости. Я успел расстрелять два магазина, пока германцы не разбежались по укрытиям. Дальше будет сложнее, но у меня есть решение и для этого.

Я быстро сменил позицию переместившись поближе к врагу. После чего, прострелив одному из солдат колено, стал ждать появления его товарищей, спешащих на помощь. Однако, к моему огромному удивлению этот тип просто вставил пистолет себе в рот и выстрелил, окропив мозгами окрестности.

Какое странное поведения, нетипично для обычных солдат.

Еще одна перебежка и вновь внимательное наблюдение за спрятавшимися в укрытиях немцами. Не обнаружив угрожающего мне движения, я быстро добежал к первому дому, и приготовил к бою пистолет и обрез. Пришло время ближнего боя, пора зачистить поселение от этих монстров. Хотя… если учитывать мою результативность, то я буду монстром гораздо хлеще.

Медленно и уверенно я передвигался между зданиями, и первая жертва нашлась достаточно быстро. Две пули — в грудь и голову успокоили фрица навсегда, причем выстрелы практически слились в один. Теперь, дав понять, что я здесь и убиваю их, несмотря на попытки спрятаться, мне надо было действовать предельно аккуратно, но при этом очень быстро. Итак, сезон охоты можно считать открытым. Проскочив к соседнему строению, я наскочил на таившегося за углом немца, который явно не ожидал увидеть меня так быстро и близко. Сплющив его яички ударом в пах, я выстрелил в открытый в хрипе рот, и рванул дальше, перепрыгнув через конвульсивно дергающееся тело.

Начавшаяся игра в прятки была жаркой, но недолгой. Я убивал их, они пытались убить меня. Старая как мир игра агрессивных самцов, убивающих другого, чтобы выжить самому. Один хитрый зольдатен под шумок пытался скрыться, и почти преуспел в этом, но соревнование в скорости с пулей окончилось победой последней, что она и отметила с чавкающим звуком разнеся бритый затылок. По какому-то перекосу психики я дослал в упавшее тело остаток магазина, перезарядился и быстро направился в сторону раненных. Все они были в плохом состоянии, кто-то откровенно безнадежен, а некоторые уже не дышали. Вскоре нашелся Джон, так же лежащий на носилках, и его состояние мне откровенно не понравилось. Травматическая ампутация правой стопы усугублялась высокой температурой — как бы не пошло заражения — подумал я. На фоне общей бледности лица и видимых кожных покров смотрелось это угнетающе.

Я видел, что у германцев есть машина, так что думаю мне стоит ей воспользоваться. Следующий вопрос касается того, что мне делать с другими ранеными, которые еще в живых. Решение нашлось достаточно быстро: я подогнал машину, а после погрузил внутрь всех раненных, кого смог. Несколько парней успели испустить души за это время, тем самым облегчив мне задачу.

На удивление мне удалось забрать всех выживших, после чего я рванул в сторону фронта. Скорость я сумел набрать достаточно внушительную, но, так как эта машина не является гоночным болидом, да и по своей прочности тоже уступает машинам будущего, я не мог все время двигаться на большой скорости. Иногда приходилось двигаться медленно, чтобы не повредить ходовую, и только на некоторых участках дороги можно было двигаться с хорошей скоростью. Именно на таком отрезке я встретил группу германских солдат, которые отступали. У них было много раненных, но я не остановился, а они не отошли в сторону. Редкие выстрелы послышались в мою сторону, но ни одна пуля не попала. Я же просто продолжил свой путь.

Группы германских солдат стали попадаться все чаще и чаще, многие из них были не в самом лучшем расположении духа. Это отлично повлияло на мое продвижение, мне не нужно было останавливаться и доказывать другим, что я именно тот, за кого себя выдаю.

Похоже, что германцев сумели откинуть за время тяжелых боев. Количество отступавших солдат никак нельзя было сравнить с количеством ушедших в наступление. Я остановил машину только когда передо мной появился отряд американских солдат. Они стояли и целились в машину, явно собираясь стрелять.

Я вышел и поднял руки. Моя униформа вызвала удивление и поэтому ко мне обратился сержант, что стоял немного позади солдат и тоже целился из своей винтовки.

— Кто ты такой? — обратился тот.

— Американский солдат, — сказал ему. — Мои документ.

Я вытащил паспорт и стал удерживать перед собой.

Сержант кивнул чернокожему солдату. Тот быстро подбежал ко мне и аккуратно забрал паспорт, а после вернулся к командиру. Последний быстро прочел мои документы, а затем кивнул и опустил оружие. Это стало сигналом для других солдат тоже опустить оружие.

— А я уже думал… — проговорил тот и подошел для рукопожатия. — Что в машине?

— Раненные солдаты, — сказал ему. — Не только наши, но и союзников.

— Парни быстро вытаскивайте и готовьте носилки, — приказал тот.

Солдаты быстро исполнили его приказ и с большим удивлением вытаскивали раненных и располагали их на носилках. За эти полчаса к нам успел подойти еще один отряд, уже большего размера. Они сразу начали строить небольшой защитный периметр, так как у них был один пулемет и один миномет с очень малым количеством боеприпасов.

Командиром этого большего отряда был Второй Лейтенант, у которого в распоряжении имелась радиостанция, что является самым современным видом связи. Он быстро передал информацию другим отрядам о том, что они встретили меня с большим количеством раненных. У отряда было несколько людей, которые могут оказывать первую помощь, так что раненными занялись они.

Ответ вышестоящего командования заключался в приказе ждать на месте, а отрядам, с которыми я уже встретился, охранять раненых. Другие отряды, среди которых были не только американские, но и британские, австралийские и даже французские, продолжали рваться вперед, отбивая территорию у германцев.

Вечером, когда мы оказались уже в неглубоком тылу, к нам прибыло несколько повозок. Они привезли еду, оружие, и даже нескольких инженеров, для создания блок-поста. Раненых погрузили на эти повозки, а вместе с ними отправился и я. Машину, которую я захватил у германцев, оставил здесь — возможно, она будет нужна ребятам.

Извозчики были не очень разговорчивыми, так что я тоже молчал. Под вечер мы приехали к уже знакомому лагерю. Трупов по пути было много, но я уверен, что скоро их станет еще больше. Медработники быстро начали разбирать раненных, для предоставления им возможной в данной ситуации помощи.

— Отличная работа, — обратился ко мне Тим. Он подошел некоторое время назад, но ничего не говорил, до тех пор, пока врачи не забрали Джона.

Другими раненными занялись обычный медперсонал, а вот за Джона врачи взялись сразу.

— Его отправят на лечение в Парижский госпиталь, — сказал он. — А работа его подождет.

— Ты так уверен, что врачи его вытащат? — поинтересовался я.

— Думаю, да, — ответил мне Тим. — В Париже традиционно сильна медицинская корпорация, там много учебных заведений и практикующих врачей. Знания Джона знания очень ценны, так же, как и твои. Хотя, твоя потеря обошлась бы нам намного дороже.

Анджело и Сальваторе только что подошли. Выглядели они измученными, но при этом довольными.

— Как парни себя проявили? — поинтересовался у него.

— Неплохо, — ответил Тим. — Они сумели убедить меня отправить письмо с просьбой на замену реального срока другим видом наказания, вроде как искупили вину пребыванием на фронте, да.

— Как так? — удивился я.

— Они сумели вытащить меня и еще нескольких офицеров из небольшого окружения, — честно ответил Тим. — А после удерживали позицию до прихода наших свежих сил.

— Ого, — удивленно покивал я, а затем посмотрел на парней. — Отличная работа. Что вообще произошло за время, которое я отсутствовал? Мы сумели остановить наступление германцев?

— Да, — кивнул Тим, а затем махнул рукой, призывая следовать за ним. — Пошли перекусим, а я расскажу в процессе.

Палатка с кухней стояла несколько в сторонке от лагеря. Людей сейчас вокруг было немного, солдаты отдыхали и восстанавливали силы перед возвращением на передовую. Кто-то просто сидел, опершись спиной на дерево, камень или колесо пулемета.

Получить еду было просто — мы подошли, повара выдали миски, с нашими порциями, и даже дали какой-то компот. После мы отошли в сторону и сели за свободный стол. Анджело и Сальваторе тоже сели с нами. Ни я, ни Тим не были против такого.

— Бой был тяжелым, — сказал Тим, когда мы наслаждались теплой едой. — Германцы давили со всех сил, но дальше они просто не смогли бы пройти. Наши пилоты-разведчики доложили, что их системы снабжения очень растянуты и с большими прорехами. На других частях фронта тоже самое. В это же время наши свежие солдаты начинают поступление в полной мере.

— Можно ли сказать, что германцы теперь передут к обороне? — поинтересовался.

— Я не могу знать, к чему придет командование, — ответил Тим. — Но судя по той информации, которая у меня есть, у германцев просто нет больше сил для продолжения наступления. Но не стоит думать, что мы так просто войдем в Берлин за месяц. Они будут яростно сопротивляться, и вот тут в дело уже вступят выпускники нашей программы.

— Расскажи немного, что и как будет происходить? — заинтересовался я, — Мне нужны детали.

— Деталей как таковых нет, — ответил мужчина, спустя некоторое время. — Нужно провести предварительный рекрутинг людей из армии. Потом найти место для тренировок и много чего другого.

— Место нужно найти еще до того, как будут набраны люди, — сказал я спокойно. Теплый чай, который мне принес молодой помощник поваров, был приятным на вкус и даже не отдавал веником. — Как я понял, они должны будут пойти на дело сразу же после обучения. Не так ли?

— Да, — кивнул Тим.

— Тогда нужно выбрать место в Европе, — проговорил спокойно. — Сейчас я думаю, бои должны немного успокоиться, так как всем сторонам нужно сделать рокировку, так что время у нас есть.

— Не думаю, — сказал Тим. — У германцев еще должен быть туз в рукаве.

— Ну ладно, — согласился с ним. Действительно строить крепость из облаков предположений — не самое лучшее решение. — Может быть мы сможем вернуться туда, где проходили обучение с моим другом?

Тим отрицательно покивал.

— Это место было найдено и уничтожено германскими шпионами, — сказал мужчина. — Нужно что-то другое.

— Тогда я даже не знаю, — сказал я сдаваясь. — Мне нужно отдохнуть, и только потом смогу нормально думать и планировать.

— Конечно-конечно, — кивнул Тим. — Ты проделал тяжелую работу. Кстати, тут тебе письмо пришло.

Он протянул мне запечатанное письмо. Хотя, если он бы хотел, то я думаю вскрыть письмо без следов было бы не сложно. Но, я не переживал по этому поводу, так как знаю, что ничего инкриминирующего там не может быть.

Я вскрыл конверт и стал читать письмо, которое пришло от отца Солен. Содержание письма мне не понравился настолько, что я автоматически перечитал его три раза, находясь уже полностью в своих мыслях. Вот уж точно, приплыли.

Глава 13

Находясь на передовой ты в первую очередь меняешься внутренне. Понятно, что война стесывает внешний лоск и лишний жирок, щедро покрывает тебя грязью, потом, и кровью — своей и чужой, но это в основном наносное, отмыть солдатика, сводить к парикмахеру и — вуаля, совершенно другой человек, довоенный типаж, молодой и красивый. Ну, если только глаза, являясь зеркалом души, выдадут груз пережитого, и то, что возраст не в полной мере отражает состояние прошедшего мясорубку Великой войны.

Я повидал на передовой и за линией врага многое, случалось мне и прерывать телесное бытие людей, как на расстоянии, не видя лиц и стреляя в силуэт, так и тыкая заточенной железкой в противно податливое тело. Пришлось повидать и безумцев, несущих с собой оторванную взрывом голову товарища, и говорящих с ней. И циничных ублюдков, и сентиментальных романтиков, и просто жадную сволочь, греющую руки в неразберихе сражений, тут уж кому война, а кому мать родна.

Но, у всех, я думаю, есть в глубине души уголок, в котором живет иллюзия о мире вне войны, о ждущей солдата родне, любимой, о возвращении домой, в тот островок спокойствия в этом безумном мире, в котором ты был счастлив до попадания в этот холодный ад окопов. Я попал в этот мир, не принеся с собой ничего, кроме своей личности, а воспоминания реципиента были не очень радужными. И вот, прочтя письмо, я понял, что мой мирок в глубине души, освещаемый нежным теплом и уютом моей ласковой Солен, исчез.

Скупые строчки, прозвучавшие голосом ее отца, уведомляли о начале и ходе тяжелого заболевания, неизвестного местной науке. По ряду упомянутых симптомов я пришел к выводу, что это та самая эпидемия гриппа, известная нам как «испанка». И, как вы поняли, Солен была отнюдь не единственной заболевшей, медучреждения уже переполнены пациентами, и шансы на выздоровление, и так мизерные, уменьшаются с ростом нагрузки на медиков, которые так же заболевают и выходят из строя. Солен, моя малышка, просто сгорела за несколько дней, проведенных в бреду на больничной койке. Ее отец, указав на подробности оплаты затрат, связанных с похоронами, просил меня, при возможности, проследить за установкой заказанного им для любимой дочери памятника. Установка надгробья была возможна не ранее чем через год, когда грунт слежится, а по косвенным оговоркам я понял, что он тоже подцепил эту заразу, и понимает, что окончание работ встретит лежа рядом с дочерью на семейном участке кладбища.

Положив письмо во внутренний карман верхней одежды, я, немного дрожащими руками, вытащил фляжку с вискарем, и, в несколько глотков, переместил в свой желудок ее содержимое. Мерзкий вкус теплого спиртного, упавшего в пустой желудок, и борьба с рвотным рефлексом, желавшего избавиться от отравы организма, на время отвлекло меня от печальных новостей, и помогло внутренне собраться.

— Плохие новости, друг? Ты как, держишься? — поинтересовался, внимательно смотревший на меня Тим.

Неопределенно пожав плечами, я внезапно вспомнил о странных деформациях на поверхности конверта, которым не придал значения при получении письма, и которые явственно говорили о том, что его содержимое известно не только мне и отправителю. Возможно это ушлые работники почты выискивали пересылаемые на фронт солдатам купюры, всякое бывает, но я уверен, и ставлю сто к одному, что на этих интересующихся была надета военная форма. Понятно, что при моем роде деятельности мне обеспечено внимание не только цензоров, но и лиц, несущих контрразведывательные функции. И я уверен, что Тим прекрасно осведомлен о том, какие новости я получил, и теперь внимательно отслеживает мою реакцию, пытаясь понять степень морального удара и потери работоспособности мною.

Не дождешься, зло подумал я, стиснув зубы. Тим оценил мой внешний вид, и приступил к инструктажу. До меня было доведено, что завтра, после дня, отведенного на отдых, мы, все вместе, отправимся сопровождать Джона в парижскую клинику. «Все вместе» означает, что с нами выдвигаются и Сальваторе с Анджело.

Алкоголь, начавший растекаться по телу приятным теплом, заглушавшим острое лезвие утраты Солен, одновременно и возвращал меня в реальность, и рассеивал концентрацию внимания. Я не мог позволить себе превратиться в пускающую слюни и сопли амебу, ведь, как я понимал с помощью послезнания, на меня были завязаны значимые моменты зарождения будущего разведывательного монстра армейской разведки. Но и позволить казенной машине запросто метать меня как щепку, не отдав последнюю дань памяти людям, которые стали здесь моей семьей, я так же не мог.

Собравшись и медленно выдохнув, я, повернулся к настороженно посмотревшему на меня Тиму, и озвучил свое намерение съездить в Нанси. Затем, не давая перебить и вставить хоть слово, выложил свой козырь — гарантированное нахождение места базирования и подготовки личного состава разведслужбы. По лицу Тима было понятно, что он колеблется, осознавая истинные мотивы, движущие мной, и поэтому я, глядя ему в глаза прямо и уверенно, твердо произнес: «Гарантия — сто процентов». И Тим сломался, утвердительно кивнув головой, и добавив, чтобы я взял с собой и своих итальянских друзей. Аргумент насчет моей безопасности был лишним, я и так собирался просить об их откомандировании со мной.

Парни, услышав этот диалог, а также поняв, что я начинал в тех местах свою службу, и везуч настолько, что сумел вырваться невредимым из такой мясорубки, навострили уши и переглянулись. Крученые типы, но возможно это и пригодится мне в дальнейшем. Все же рисковать своей шкурой исключительно за казенную зарплату, не столь большую как у просиживающих роскошные кожаные кресла шишек, дураков немного.

Закончив разговор я, захватив с собой Анджело и Сальваторе, отправились на обустройство в выделенную нам солдатскую палатку, а Тим отправился в свою палатку, которая выглядела даже несколько более комфортно, чем палатки у командного состава, не говоря уже про общие солдатские.

Наша палатка была полупустой — на другом ее конце виднелось несколько занятых кроватей. Солдаты там спали очень крепко и никак не отреагировали на наше заселение. Я не стал раздеваться, и прямо в форме, завалился на кровать и погрузился в чуткий сон.

Утро встретило меня невероятно разговором двух неизвестных солдат, которые в это же время покидали палатку. Один кивнул мне, а затем пропал на улице. Анджело и Сальваторе сладко спали, видя хорошие сны, что было понятно по их лицам. Я же ощущал себя вполне отдохнувшим и готовым к новым свершениям, поэтому спать мне не хотелось совершенно, а значит и им пора вставать.

Фактом столь ранней побудки парни были недовольны, но ничего поделать просто не могли, оставаясь моими подчиненными. В этом плане за время, которое я провел в тылу германцев, ничего не изменилось, по крайней мере мне никто никаких новых вводных не доводил.

Мы покинули палатку и направились к Тиму, который по всей видимости проснулся и провожал какую-то девицу, выпорхнувшую из его палатки. Я вопросительно приподнял бровь, на что Тим ответил: «Певица, и достаточно неплохая.». Не став развивать тему я, а за мной и неразлучные итальянцы, прошли в просторную палатку, и я сразу же заметил на столе небольшую баночку с надписью: «Таблетки Коки от Барти Боунса».

— Вижу у тебя есть интересные таблетки, — сказал я, кивая на баночку.

— Да, — ответил Тим. — Это лучшие кокаиновые таблетки, которые можно купить в Вашингтоне. Хочешь?

— Пожалуй откажусь, — ответил ему, поднимая руку в останавливающем жесте.

— Ну как хочешь, — ухмыльнулся Тим, — мне же больше достанется. А тебе я бы все равно советовал попробовать. Как говорят ученые, — тут он присмотрелся к этикетке и зачитал вслух, — стимулирующие свойства этого препарата отлично служат для укрепления американского национального характера с его инициативностью, энергичностью, неуемной активностью и безграничным оптимизмом.

Не знаю, кто это сказал: негодяй или глупец, но как по мне, то лучше держаться от наркотиков подальше — они ничего кроме разрушения не несут. Тоже самое можно сказать и об алкоголе, хотя последний я и употребляю. Право каждого решать, что он хочет принимать, и каждый должен нести ответственность за свой выбор. Хотя, как говорится, наркоман совершает ошибку, а дилер совершает преступление. В этот временной период, как я понял, кокаин считается безопасным и полезным для здоровья, этакий природный стимулятор. Вряд ли кто-то подозревает, что в будущем кокс станет запрещенным веществом, и его хранение, не говоря уже про реализацию, будет стоить тюремного срока.

— Я готов, — сказал Тим, и покрутил головой. Он быстро собрал свою сумку и положил ее в стороне. — А вы готовы?

— Да, — кивнул ему. — Мои вещи со мной.

— Превосходно.

Мы покинули палатку Тима и сразу же направились к госпиталю. Там уже было немного людей, и самого разного медицинского персонала. Они забирали тяжело раненных солдат для прохождения полноценного лечения уже в нормальных условиях. По сравнению с тем, что я видел в будущем, условия в госпиталях здесь не очень.

Джон уже очнулся, и лежал на носилках, которые тащили два молодых медбрата. Он выглядел несколько удивленным, но когда увидел меня, то радость осветила его лицо.

— Марио, — сказал он, немного приподнимаясь на руках, и заметно успокаиваясь.

— Джон, — кивнул ему я, а затем добавил, — Не стоит волноваться, тебя транспортируют в Париж, где предоставят лучшую помощь.

— Спасибо, что вытащил меня, — поблагодарил Джон, а затем посмотрел на свою перемотанную ногу. — Жаль, что я не смогу тебе больше помогать в поле.

— Не дрейфь, — положил я ему руку на плечо и сжал. — Я тебя не брошу, это уж точно.

— Спасибо, — кивнул мой товарищ.

Может быть он и молод, но это не значит, что не понимает: в современном обществе стать калекой — это черная метка. На работу скорее всего никуда не примут, а значит не будет и денег, чтобы получить хорошее образование и достойно зарабатывать.

Калеки невероятно быстро становятся зависимыми от руки помогающего, будь это государство или какие-то благотворительные фонды. Я не собираюсь позволять такому случиться, не чужие люди. Да и вообще, когда он восстановится, то почему бы мне не сконструировать простой протез для него…

Раненных на машинах отвезли к ближайшей линии железнодорожного сообщения, к станции в Амьене, который некоторое время назад находился в большой опасности. Но, судя по всему, нападение было отбито и сейчас войска союзников давят на германцев, откидывая их обратно и возвращая все потерянные земли.

Нас без проблем пустили в машину к уже немолодому водителю, который всю дорогу непрерывно курил сигареты. Не знаю, сколько он скуривает за день, но, судя по всему, очень много, если уж за время дороги скурил не меньше десятка.

На поезд раненных загрузили достаточно быстро. Кроме нас здесь были еще и множество других машин с раненными из других полевых госпиталей. Все они тоже отправляли раненных в Париж. Там пострадавшие получат направления в госпитали в более безопасные части страны. После лечения кого-то вернут в строй, а кого-то оставят в запасе, чтобы помогать военному ведомству в тылу. Раненых, с самыми тяжелыми случаями, отправят по домам, они свое отвоевали.

Путь до Парижа был длинным и, я бы даже сказал, выматывающим. Меня, бесило все: Тим бесил тем, что весь путь просидел на кокаине, Анджело и Сальваторе своей бесконечной игрой в карты и куревом. Другие солдаты тоже курили не стесняясь, заполняя весь вагон клубами дыма. Где-то вдалеке стонали раненные, стукали колеса, деревья мелькали за окном, мир вокруг был наполнен множеством звуков, которые мне абсолютно не нравились.

Выдохнув, я вытащил фляжку с виски, немного отпил и меня отпустило. Окружение уже не так сильно давило, и я, встряхнувшись, решил присоединиться к парням в их карточной игре. Несколько раздач я привыкал к их манере игры, а после, как говорится, пошла жара. Во всех партиях я не просто выигрывал, а уничтожал партнеров. Все дело в том, что парни привыкли мухлевать, и не предполагали столкнуться с таким игроком, как я, а следовательно, не могли перестроиться психологически, да и мои новые способности давали мне неоспоримое преимущество.

Но поскольку мы играли на интерес, и корову никто не проиграл, то Анджело и Сальваторе не особо расстроились. Если бы игра шла на деньги, то я бы уже давно обчистил их карманы.

По прибытии в Париж, раненными, прямо на вокзале, сразу же занялась достаточно большая бригада медиков. Кого-то определяли в повозки и отвозили на другие вокзалы, чтобы эвакуировать в другой регион, кого-то просто переносили на другие поезда, для местных перевозок, а некоторых увезли в парижские больницы, как и Джона, за которым последовали и мы.

Госпиталь, в который попал Джон, был невероятно богатым, это был известный «Госпиталь Ларибуазьер». Здание сразу же привлекало взгляд своими основательными каменными стенами, красивыми статуями и привлекательными фасадами. Медицинский персонал сразу же забрал Джона на первичное обследование. Доктор, который будет им заниматься, должен понимать, с чем будет работать. Хотя процедура первичного приема и обследования отличалась от привычной мне.

— Мы позаботимся о нем, — на французском сказала пухлая немолодая медсестра, с умными глазами. — Не стоит волноваться.

— Спасибо, — ответил я ей на французском.

Медицинский персонал практически не общался на английском, так, пара человек, и это могло бы быть проблемой, если бы я не знал французский язык. Общение пошло очень просто, все медики оказались приятными в общении людьми, война еще не успела оставить на них свой скорбный отпечаток.

Когда Тим уверился, что все будет сделано по высшему разряду, то выписал чек на внушительную сумму. Администратор, который занимался бухгалтерией, быстро проверил чек, а затем довольно кивнул. А вот это было неожиданно, если честно. Мне казалось, что у Тима не настолько много власти. Если у него есть контроль над бюджетом, который был выделен на программу, то все становится еще более интересным.

Мы покинули госпиталь и отправились в штаб американской армии, который находился в Париже. Шансы встретить кого-то из высшего командования там невероятно малы, так как все они предпочитают быть на фронте, поближе к передовой. А в парижском штабе сидит различный персонал, который нужен для административных дел, и работы с корреспонденцией из Штатов.

Внутрь мы не попали, так как Тим не хотел светить нас перед местными сотрудниками.

— Когда вернетесь, — проговорил он перед самым расставанием, — то сразу же отправляйтесь сюда. Я тоже попытаюсь найти место для себя, через административные возможности штабных. И да, постарайтесь не привлекать внимание к себе.

— Хорошо, — кивнул согласно я. — До встречи.

Мы все получили карманные деньги от Тима. Этих денег было достаточно на месяц нормальной, сытной жизни, где-нибудь в селе под Нью-Йорком. Для Анджело и Сальваторе это были большие деньги, за которые они собирались держаться всеми силами. Остаток дня и время до следующего утра мы провели в арендованной на сутки небольшой квартирке. Отмылись, привели себя в порядок, а затем переоделись в чистую гражданскую одежду. Расхаживать в военной форме не лучшее решение на данный момент, слишком уж она бросается в глаза.

Утром мы отправились на вокзал.

— Босс, — обратился ко мне Анджело, когда мы ожидали поезд, что будет отправляться в сторону Нанси. — Так тебя зовут Марио?

— Да, — кивнул ему я. Сальваторе стоял рядом и заинтересованно прислушивался. Сейчас мы более-менее сливались с толпой, так как оружие пришлось сдать. Но это значит, что его у нас нет, у каждого есть пистолет и нож. — Позвольте представиться — Марио Скварчалупи.

— Ты итальянец? — поинтересовался Сальваторе. Все это было сказано на итальянском языке, который я уже очень давно не слышал. До меня даже сразу и не дошло, на каком языке он это сказал.

— Да, — ответил ему тоже на итальянском. — Но я считаю себя американцем.

— А откуда конкретно из Италии? — поинтересовался в свой черед Анджело. — Мы оба из Сицилии, провинция Кальтаниссетта.

— Да? — удивился я, припоминая географию Сицилии.

Эта провинция находится на юге острова и граничит на севере с провинцией Палермо, на востоке с провинциями Катания, Рагуза и Энна, а на западе Агридженто. Больше ничего такого я особенно и не помню.

— Я тоже из Сицилии, — ответил им. — Но из другой провинции. Из Палермо.

— О! — вскрикнул Анджело. — Так мы почти что земляки!

За время разговора он стал жестикулировать руками намного энергичней, как будто оказался дома, при должном навыке любой бы сумел узнать в нем итальянца. Но пока, люди просто с легким удивлением смотрели на экспрессивного молодого парня. Сальваторе тоже смотрел с большим интересом и даже каким-то уважением.

— Ты из Нью Йорка? — поинтересовался сразу Анджело, взяв инициативу разговора на себя. Весь разговор проходил на итальянском, с примесью одного из сицилийских диалектов, благо я его понимал. — Из какого района?

— Я жил некоторое время в этом городе, — ответил ему. — Но потом пришлось переехать в Филадельфию.

— Молодые люди, — обратилась пожилая француженка с какой-то невероятно странной шляпой. — Не могли бы вы разговаривать потише?

— Извините, мадам, — ответил я.

Разговор утих, а затем стало совершенно не до него, так как пришло время посадки на поезд. Наши билеты проверили, и только потом пустили внутрь. Местные французы быстро занимали места, не особенно обращая внимание на нас. Хотя, я иногда чувствовал заинтересованные взгляды женщин на себе.

Анджело и Сальваторе пытались расспрашивать меня о разном, так как теперь я был для них не просто начальником, а еще и соотечественником. Это уже было что-то.

— Так как вы попали сюда? — поинтересовался у них. Мы разговаривали на итальянском. Никто понять нас не мог.

— Мы были начинающими членами в одной компании в Нью-Йорке, — ответил спокойно Сальваторе. — Занимались честными делами, охраной обычных предприятий от различных угроз. Но так случилось, что один прилавок с выпечкой сгорел, вместе со всем домом и людьми, которые жили в том доме. В этом поджоге обвинили нас.

— А вы невиновны? — поинтересовался у них, уже примерно понимая, почему они оказались здесь.

— Конечно нет, — проговорил Анджело. — Мы точно не виноваты! Нас подставили.

— И кто же вас подставил? — поинтересовался.

— Наши товарищи из компании, — ответил Сальваторе. — Но чего еще можно было ожидать от этих людей, которые не позволяют честным работягам зарабатывать. Чертов Вакарелли со своей Ассоциацией Докеров!

— О, вы работали с профсоюзом? — поинтересовался у них.

— На профсоюз, — поправил меня Анджело. — Но да, было дело.

— И каково это, работать на профсоюз? — спросил я.

Мы продолжали разговор о профсоюзах, но сейчас я слушал в вполуха. Нужно понять, врут они или нет. Если не врут, и они действительно не преступники, то все будет идти своим чередом. Они никаким образом не смогут быть мне полезными. Если же группа, к которой они принадлежали, является бандитской, то вырисовывается вкусная картинка. У них есть, какие-никакие, связи с преступным миром, и это можно будет использовать для заработка.

Такие разговоры продолжались весь путь. Некоторую часть пути я провел во сне, так как не собирался оставлять возможность отдохнуть. И пусть, мне не нужен был сейчас отдых, это мне совершенно не мешало подрыхнуть. Под вечер перед глазами появилась надпись:

<b>Поздравляем. Вы исполнили задание и отразили нападение германцев. </b>

<i>Награда: бронзовый кейс (награда была уменьшена, так как степень Вашего участия в отражении нападения была не очень высокой).</i>

Ну, бронзовый кейс — это тоже неплохо. Недолго раздумывая, я его открыл, ожидая, что же появится в виде награды. Это должна быть какая-то профессия, но вот какая… Не знаю. Перед глазами появился еще текст:

<b>Поздравляем. Вы получили профессию: Пианист (бронзовый ранг). </b>

<i>Пианист — это человек, который умеет играть на клавишных музыкальных инструментах. На каких-то лучше, на других хуже. У вас есть навыки игры на фортепиано среднего уровня.</i>

Эта профессия достаточно интересная, и хотя она никак не сможет мне помочь сейчас, но в будущем почему бы и нет. Должно же быть у меня какое-то хобби, и какое-то развлечение. Почему бы и не игра на фортепиано?

Мы останавливались в разных городах, но никогда на долгое время. Приехали мы в нужную точку примерно под утро. Сейчас, большинство прибывающих на фронт были редкие солдаты, а также медики. Пассажиры поменялись за это время.

Ночь была достаточно теплой и светлой. Тьму разгоняло уличное освещение. Это значит, что город не ожидает налета германских самолетов. Мы направились в сторону знакомой мне таверны, но та оказалась закрытой и, как бы я не стучал в дверь, никто не открывал.

Это меня немного насторожило, но я не стал пробираться внутрь, лучше дождаться утра. Анджело и Сальваторе все это время молчали, ожидая продолжения.

— Возвращаемся.

Мы вернулись на станцию. Там была небольшая забегаловка, которая работала круглосуточно и обслуживала всех, кто оставался на местном «вокзале». Некоторые люди пытались немного отоспаться, другие тихо перешептывались. Все пытались сохранять хоть какое-то подобие тишины.

Мы заказали себе немного еды и после этого тоже отправились отдыхать. Хотя, отдыхать отправились Анджело и Сальваторе, которым этот отдых был нужен. Я же ощущал себя достаточно бодрым, чтобы не спать. Да и за вещами нужно присмотреть.

Рассвет встречал уже с пятой чашкой чая. Больше ничего не заказывал, так как есть не хотелось. Разбудил Анджело и Сальваторе. Те проснулись, выпили чай, привели себя в порядок, и мы отправились к таверне.

Таверна была закрытой, что несколько нетипично для этого здания. Я еще немного подергал ручку, в попытке открыть дверь и пройти внутрь. Мы медленно обошли здание, и я заметил, что место для мусора было пустым. Судя по всему, последний раз им воспользовались более недели назад. Очень странно. Я думал, что, хотя бы Жак будет здесь.

Мы вновь вышли на улицу и привлекли внимание невероятно старой женщины, которая куда-то медленно шла, помогая себе палкой. На другой руке у нее была корзина с какими-то фруктами.

— Доброе утро, — поздоровался с ней я. — Извините, но меня кое-что интересует.

Эта старая женщина сможет ответить мне, что же случилось с таверной. Она точно должна это знать, так как сплетни в таких маленьких городках расходятся невероятно быстро, а затем обрастают самыми страшными дополнениями.

— Пресвятая Жанна! — вскрикнула она. — Что же ты меня так пугаешь, чертов юноша.

— Извините, — еще раз сказал я. — Вы знаете, почему эта таверна закрыта? В последний раз, когда я ее посещал, там была очень вкусная еда.

— А ты не знаешь? — поинтересовалась она несколько ворчливым тоном.

— Я только прибыл, — ответил ей.

— Что случилось, спрашиваешь. Что случилось… тьфу, — сплюнула она, а затем продолжила. — Померли все. Что малышка Солен, что ее отец Жак. А все это из-за американцев, которые привезли с собой непонятную хворь. Мой прадед еще воевал в Америке, и вот как они ответили! Привезли хворь.

Я продолжил ожидать.

— А почему ты спрашиваешь? — внезапно поинтересовалась старуха. — Хочешь руки наложить на их собственность? А?

— Да нет, — отрицательно помотал головой я. — Просто, Солен и Жак были моими знакомыми.

— Если хочешь проститься, то они на кладбище, — сказала женщина. — А мне нужно идти. Если что, то заходи в булочную Мильена. Ты привлекательный молодой человек, а моя внучка как раз на выданье. Она умеет отлично готовить, убирать и присматривать за детьми.

— Спасибо большое, — ответил ей. — Я подумаю над этим.

— Ну смотри, многое упускаешь.

Старуха медленно отправились по своим делам. Улыбка же с моего лица пропала. Новости, которые я услышал, принесли печаль в мое сердце.

— О чем вы разговаривали? — поинтересовался Сальваторе.

— О владельцах этой таверны, — сказал ему. — Просто я их знал.

— И что она сказал? — продолжил парень.

— Да ничего такого, — покачал головой. — Пошли.

Мы направились на местное кладбище. Сейчас там добавилось несколько новых могил. Мы ходили мимо них, пока не дошли до небольшой оградки. Я остановился, внимательно глядя на текст, который был написан на кресте.

Это было обращение Жака к Солен, а также даты ее рождения и смерти. Вторая могила, около Солен, была могилой самого Жака. Если бы я прибыл три дня назад, то успел бы на похороны. А так, грустно все это.

Как-то неожиданно закончилась жизнь этих прекрасных людей. Только сейчас я могу осознать, что Солен была мне глубоко симпатична. Выдохнув, я поправил собственную одежду, и направился назад, к Анджело и Сальваторе, которые не решились заходить сюда.

— Идем обратно, — сказал им. — Скорей всего, ничего поделать мы здесь больше не сможем.

Парни только промолчали.

Мы вернулись в город и сразу же направились к небольшому постоялому дому. Это было трехэтажное здание, с небольшими дверьми. На крыше находилась стрелковая позиция, но сейчас в ней не было ничего, что могло бы стрелять. Возможно, в будущем, если германцы сумеют прорваться, то что-то стреляющее там и появится.

Анджело и Сальваторе отправились прогуляться по городку. Я выделил каждому некоторую сумму денег, которую они смогут потратить на свои нужды. Сам же занялся сбором информации на предмет выкупа таверны, которая принадлежала когда-то Жаку.

Общение с местными было достаточно спокойным, хотя на меня и смотрели с подозрением. Многие совершенно не понимали, что же я хочу от них, и почему желаю прикупить эту таверну. Солдаты, которые были вокруг, тоже интересовались этим, но объяснение, что я был знаком с Жаком и Солен, снимали все вопросы.

Когда я объяснял, что знаком с умершими владельцами таверны, то отношение ко мне несколько менялось, и люди становились более приветливыми. Ответы на заинтересовавшие меня вопросы я нашел, но они меня не радовали.

Жак продал таверну городу для того, чтобы купить небольшой памятник для Солен, и чтобы потом уехать отсюда. Но он не успел, и все деньги остались здесь, и были реквизированы на городские нужды. В общем, ничего получить с этого я не смогу. Звучит достаточно по-свински, но что есть, то есть.

Вечером парни вернулись жутко довольными. Могу только догадываться на что они деньги потратили.

Ночь мы провели в этом постоялом доме, чтобы с самого утра сесть на поезд, который направляется обратно в Париж. С нами было несколько французских солдат, которым не особенно интересна была наша компания.

— Когда мы вернемся, — начал говорить я, — то нас будет ожидать достаточно много работы.

— Ну это и понятно, — протянул Анджело. — Можно, я все-таки поинтересуюсь. Меня этот вопрос достаточно сильно волнует.

— Спрашивай, — кивнул ему.

— На кладбище были твои друзья? — поинтересовался он.

— Да, — честно сказал ему.

— Тогда…

Не успел он закончить свой вопрос, как раздался грохот. Поезд задрожал, а затем весь мир пошел кувырком. Вагон полетел куда-то в сторону, и я едва сумел удержаться рукой за кресло. Сальваторе и Анджело полетели в другую сторону и достаточно болезненно ударились о стенку.

Раздались крики боли, стоны и мольбы о помощи. Дым начал заполнять весь вагон, заставляя думать и двигаться невероятно быстро. Отпустив кресло, я стал на ноги. Пистолет так и просился прыгнуть мне в руку, но я сдерживал себя. Пока не время его использовать, так как мне совершенно неизвестно, что же происходит.

Анджело и Сальваторе пережили эту аварию без особенных ранений. Возможно, только мелкие порезы от разбившегося стекла и других вещей. Французские солдаты были в более плачевном состоянии. Один неудачно упал и свернул себе шею. Другой лежал с ногой, вывернутой под неестественным углом. Третий истекал кровью, так как стекло перерезало ему горло.

Но дальше началось то, что меня заставило действовать быстро. Внутри поезда, в отдаленных вагонах проявились звуки активной стрельбы и даже несколько гранатных взрывов, которые немного сотрясли вагон.

— Двигаемся, — приказал я итальянцам.

Пистолеты уже были в наших руках. Французы были без оружия, так что ничем они нам помочь не могут. Тащить раненного в такой ситуации, не самая лучшая идея. Обмотал руку чьей-то курткой, разбил окно и аккуратно выскользнул на улицу. Прижимаясь к стенке осмотрел пространство. Сразу стало понятно, что ситуация не сахар.

Поезд окружило, на машинах, несколько групп людей, которые были вооружены винтовками. Несколько боевиков выводили людей из вагонов, и ставили на колени, рядами. Другие боевиков вытаскивали какие-то ценности у всех пленных, и складировали добытое в грузовой машине.

— Что будем делать? –тихо поинтересовался Анджело, который тоже сумел выглянуть и оценить ситуацию.

— Думаю, — ответил ему.

Боевики действовали невероятно жестко, все кто сопротивлялся — получал пулю в голову. Судя по звукам выстрелов, внутри вагонов они добивали раненых. Несколько налетчиков вытащили из машины пулемет и начали его собирать за спинами пленных, которые ничего не видели, да и не могли они что-либо предпринять.

— Нужно убираться отсюда, — сказал я Анджело и Сальваторе. — И как можно скорей.

Я услышал тихие шаги, и сразу же понял, что к нам кто-то приближается. Мы отошли немного за угол, так что если что-то случится, то мы сможем действовать. В моей руке появился нож, который был готов к своей привычной работе с мягкой плотью.

Тень мы увидели первым делом. Еще сильнее вжимаясь в стенку, мы ожидали появления боевика, который в этот момент беспечно приближался к нам. Он не успел ничего сделать, как я рванул его на себя, а второй рукой засадил нож прямо ему в сердце. Отпустив хват, я, освободившейся рукой, жестко перекрыл рот бандиту, не позволяя выскользнуть ни звуку.

После медленно опустил еще теплый труп на землю и начал быстро собирать трофеи, заполучив таким образом винтовку с патронами и гранату. Остальной хабар меня не особенно интересовал. Проверил оружие и понял, что патрон уже в патроннике.

Дальше произошло то, чего я и ожидал.

— Огонь, — резкий окрик на французском, и пулемет начал стрелять.

— Черт, — тихо выругался Анджело, уже понимая, что происходит. Да и Сальваторе тоже уже начал догадываться.

Спустя десяток секунд выстрелы прекратились и окружающее пространство нарыла условная тишина после грохота очередей. Уверен, что сейчас налетчики собираются, чтобы скрыться, и непременно начнут искать своего пропавшего подельника. Я аккуратно выглянул, выставив перед собой ствол оружия и начал целиться. Моей мишенью стал мужчина, который был одет в старую потрепанную шинель, чем сразу отличался от других боевиков, одетых кто во что горазд.

Сделав вдох и задержав дыхание, я совместил мушку с целиком в районе его головы, и выстрелил. Тяжелая пуля разнесла его черепную коробку, плеснув содержимым на стоящих рядом боевиков, которые ошарашенно замерли, дав мне возможность спокойно подстрелить водителя одной из машин.

А потом началась суматоха и беспорядочная пальба в нашем направлении, впрочем, безуспешная. Анджело и Сальваторе в ответ стреляли из пистолетов, создавая видимость плотности огня и большого количества нападающих, я же бил прицельно и, за несколько секунд, записал на свой счет еще три живых мишени, перешедших в разряд остывающих мешков с мясом.

Опустошив магазин, я вытащил гранату, активировал ее и метнул в сторону противников. Под аккомпанемент взрыва я перезарядил свою винтовку и вновь открыл результативный огонь.

— Уходим! — раздался крик на французском языке.

Моторы нескольких машин заревели и стали стремительно удаляться, выглянув я увидел уезжающие машины с награбленным добром, и посланным в дорогу гостинцем переломил в пояснице одного из налетчиков, безжизненным кулем рухнувшего на дорогу.

Короткими перебежками мы втроем приблизились к месту бойни гражданских. Еще не улегся дым от выхлопов машин, как нам стало понятно, что засаду нападавшие не оставили. Анджело и Сальваторе держали свои пистолеты готовыми к стрельбе, я также был готов открыть огонь из своей винтовки.

Нам открылось страшное зрелище расстрела: месиво из трупов, дыры от пуль в стенах поезда и запах крови. Боевики расстреляли всех пленных, хотя, если честно, то я не понимаю, зачем нужна такая жестокость. Нападавшие, насколько я понял, обычные гражданские, а не солдаты или диверсанты противника. Уверен, что когда об их безумной выходке узнают власти и население, то на беспредельных бандитов будут охотиться словно на бешеных животных.

Сальваторе бурно стошнило. Анджело держался, но по нему было видно, что ему неприятно смотреть на все это. И его понять можно.

— Можете отойти, — сказал им. — Я возьму машину, и мы отправимся к ближайшему городу.

— Да, хорошо, — сказал Сальваторе и сразу же пропал за углом. Анджело последовал за ним.

Награбленное боевики сумели увезти с собой, но я сильно об этом не волновался, так как одна машина осталась неповрежденной стоять возле поезда. Похоже, это та самая машина, шофера которой я подстрелил. Поскольку количество пассажиров на обратную дорогу я изрядно уменьшил, действуя ножом и винтовкой, то и авто бросили в суматохе за ненадобностью. Похоже, что — легко пришло, легко и ушло, типичные бандитские манеры.

Завел машину и позвал Анджело и Сальваторе. Мы двинулись вперед, следуя вдоль рельсов. Как оказалось, боевики заложили взрывчатку в нескольких местах, а затем взорвали все одновременно. Мы проезжали мимо раскуроченных вагонов, где можно было увидеть трупы. Особенно сильное внимание привлек машинист, который свисал на перилах впереди состава и медленно орошал кровью землю. Темная жидкость стекала по передней стенке, окрашивая черный металл в багровые тона.

— Просто ужасно, — проговорил Сальваторе, когда мы немного отъехали.

— Это только начало для нас, — ответил ему я.

Парни понимали к чему я веду. Французы точно захотят узнать от нас, что и каким образом произошло. Нам придется отвечать честно, так как никому не хочется попасть в тюрьму. Это помешает планам очень многих людей, что вызовет их недовольство, и автоматически выльется в проблемы для меня.

Спустя несколько часов мы добрались к небольшому поселку. Машину мы оставили в сторонке, не собираясь въезжать внутрь. Оружие мы тоже оставили в машине. Оно будет только привлекать не нужно внимание.

В поселке было тихо. Люди занимались своей работой, не особенно обращая внимание на нескольких чужаков, которые появились. Мы сразу направились к станции.

Управляющим станции оказался молодой парень с небольшими усами под носом. Он выглядел несколько удивленным, что к нему кто-то подошел. Охраняло станцию несколько солдат. Нас они проводили не очень дружелюбными взглядами.

— Что вам нужно, господа? — поинтересовался управляющий.

— Я хочу сказать, что поезд из Нанси не придет, — проговорил я спокойно.

— Почему? — удивился француз.

— На него произошло нападение, — как можно спокойнее произнес я. — Мы единственные, кто выжили в той бойне. Советую отправить людей, чтобы они проверили все.

— Кто напал? — сразу спросил парень. Его поза, да и выражение лица, поменялись на более напряженные.

— Не могу сказать, — покачал головой я. — Но это точно были не немцы. Возможно кто-то, кто работает с ними, а может просто какие-то бандиты.

— Хорошо, — кивнул тот. — Не хотели бы вы остаться здесь, пока я не отправлю человека проверить ваши слова?

— Да, без проблем, — кивнул ему.

Анджело и Сальваторе продолжали стоять в сторонке, и молчать. Они ничего не могли добавить или сказать, так как просто не знали французский язык. Хорошо, что я сумел выучить его за это время.

— Как вас зовут? — поинтересовался у управляющего станции.

— Марсель, — ответил парень. — Подождите несколько секунд.

Марсель позвал к себе высокого мужчину, который окидывал нас невероятно подозрительным взглядом. Парень что-то зашептал ему на ухо, надеясь, что мы ничего не услышим.

— Бернард, мне нужно чтобы ты с несколькими парнями проверил путь к Нанси, — сказал он. — Мне сказали, что там произошла какая-то серьёзная беда. Сможешь сделать?

— Да, без проблем, — сказал тот так же тихо. — Может быть мне взять несколько инженеров, чтобы они могли оценить повреждения, если что-то действительно пошло не так?

— Думаю это будет неплохой идеей, — согласился с ним Марсель. — А в это время я задержу их до твоего возвращения.

— Понял. Уже отправляюсь.

Бернард ушел, оставляя нас с Марселем в кабинете. Парень вернулся за свой стол и некоторое время рассматривал нас. Я услышал, что машина куда-то уехала. Уверен, что увиденное им не понравится.

— Расскажите немного о себе, — сказал он.

— Меня зовут Марио, и я являюсь солдатом армии США, — сказал ему. — Это мои товарищи, но они не разговаривают на французском.

— А Вы вижу его учили? — поинтересовался тот.

— Моя девушка француженка, — сказал я, Марсель кивнул. — Ты можешь отправить запрос через жандармерию, в наш штаб, где тебе подтвердят эту информацию.

— У вас есть какие-то документы или бумаги? — спросил он.

— Конечно, — я кивнул, а затем сказал Анджело и Сальваторе на английском. — Приготовьте документы.

Они безмолвно подчинились и передали документы мне. Я же передал их Марселю. Парень внимательно рассматривал каждый, словно хотел найти подделку. Но ничего такого не было, так как это были реальные документы.

— Хорошо, я вам верю, — кивнул чиновник. — Но все равно проверить кое-что нужно.

— Без проблем, — кивнул ему.

— Может быть желаете что-то перекусить?

________________

Всех с наступившим Новым Годом! Желаю чтобы 2022 был в 22 раза лучше, чем 2021.

________________

Глава 14

Когда Бернард вернулся, то начался сущий кошмар. Марсель не понимал, что делать и хватался за все подряд. Похоже, что никогда такого во время его службы еще не случалось. Хаос разрастался невероятно быстро, но только до тех пор, пока я не дал парню несколько советов.

Следуя моему совету, он «задержал» меня с Анджело и Сальваторе. Нас «посадили» в небольшую комнату, с окнами, выходящими внутрь двора. Да, к дверям приставили солдата, который должен был охранять нас, но зато нам предоставили неплохую еду, а также, что вообще удивительно, постельное белье.

После таких действий Марсель связался со своим командованием и сообщил ужасные новости. Бернарда он отправил обратно на место преступления с несколькими солдатами, чтобы они охраняли это место, а также отгоняли зевак, которые точно полезут к месту побоища, движимые любопытством, либо желанием заняться мародерством. Машине охраны правопорядка нужен был только небольшой толчок, а дальше она уже начала двигаться сама, набирая скорость.

Первыми, на следующее утро, прибыло две роты французских солдат, которые оцепили окружающую территорию. Одна рота занималась охраной, а вторая приступила к опросу жителей окружающих поселков. Следом прибыла полиция, вместе со следователями, а за ними пресса. Следователи захотели опросить нас, так как мы были важными свидетелями.

Французский следователь был невысокий, немного пузатый мужчина с очками на носу. На его голове была небольшая кожаная шапка. Но не это привлекало внимание в его внешности. Внимание привлекал его крючковатый нос.

— Добрый день, — поздоровался на английском мужчина. — Меня зовут Авраам Вальтерман, и я хочу задать вам несколько вопросов по поводу того, что случилось.

— Хорошо, — кивнул ему. — Я с радостью отвечу на ваши вопросы.

— Как Вас зовут? — задал он свой первый вопрос.

— Марио Скварчалупи, — ответил ему спокойно.

— Ваш день рождения? — продолжил он.

— Четырнадцатое июля тысяча восемьсот девяносто восьмого года, — так же спокойно сообщил я.

Мужчина кивнул, продолжая просматривать собственные бумаги и документы.

— Вы являетесь солдатом армии США? — задал он следующий вопрос.

— Да, — кивнул — Шестнадцатый Пехотный Полк Первой Пехотной Дивизии, бывшая рота «Ф».

— Благодарю, — произнес Авраам. — Скажите, почему вы были в Нанси?

— Я получил письмо от отца моей девушки, — начал рассказывать ему и вытащил письмо. Мужчина взял его и быстро пробежал глазами, а затем вернул письмо мне. — Мне нужно было приехать.

— Понимаю, мне очень жаль, — сказал Авраам. По его лицу было видно, что ему все равно. — Расскажите мне, как произошло нападение?

Я начал свой рассказ, не скупясь на детали, которые все еще были свежи в памяти. Авраам записывал мои слова на бумагу и иногда задавал уточняющие вопросы. После, я перешел к тому, как происходил сам бой.

— Интересно, — протянул тот. — Как я понимаю, Вы отличный стрелок, не так ли?

— Да, — кивнул ему. — Могу доказать, если хотите.

— Я вам верю, — ответил Авраам. Он открыл свою сумку и вытащил несколько газет. — Как-никак, а я читал о Вас в газете.

Это была какая-то французская газета, о которой я никогда до этого даже не слышал. Там был небольшой текст обо мне и Джоне, и даже фотография.

— Ого, — выразил свое удивление я. — Никогда бы не подумал, что окажусь в газете.

— Да, — улыбнулся Авраам. — Когда мне сказали, какая работа меня ожидает, а также, кто принес информацию, я сразу же нашел вот эту газету.

— Тогда, что будет дальше? — поинтересовался у него.

— Скорее всего ничего, — сказал он. — Вас заберет ваше командование, которое уже само будет решать, что с вами делать. Для нас Вы являетесь не подозреваемым, а простой жертвой бандитского нападения.

Что-то такое я и ожидал, если честно. Конечно, если бы они хотели, то наверняка бы сумели каким-то образом прицепиться, и еще долгое время не выпускать, но это бы сработало, если бы я был французом. С американцем такие действия могут превратиться в политический скандал, что ударит по правящим элитам Франции намного сильнее, чем по американским.

Из «тюрьмы» нас, понятное дело, не отпустили, так как расследование продолжалось. К нам прибыл какой-то помощник Тима, которого я никогда до этого не видел. Он представился как Джереми МакМафин, и, как я понял, он является каким-то крутым адвокатом, специализирующемся на французском праве.

— Не стоит волноваться, парни, — проговорил Джереми. — У меня здесь не так уж и много работы, так как никаких обвинений в вашу сторону нет.

— Слава Богу и деве Марии, — проговорил Анджело и перекрестился. Сальваторе последовал его примеру. — Когда нас выпустят?

— Как бы мне ни хотелось, но выпустят вас только через семь дней, — сказал тот. — Ускорить это я не могу. Единственное, что я могу, это поменять место вашего заточения. Что скажете?

— Звучит интересно, — согласился я. — Даже не просто интересно, а невероятно интересно.

— Тогда вам нужно подождать немного.

И ждать пришлось действительно не долго. Авраам предоставил нам небольшой домик, в котором можно было спокойно и без особенных забот отдохнуть. Как я узнал, этот домик был свободным, потому что предыдущие владельцы убежали от вероятной войны, забрав с собой большинство вещей.

Анджело и Сальваторе предоставили мне возможность выбрать свою комнату первому. После они распределили между собой оставшиеся. К нам было приставлено несколько солдат, которые охраняли дом и нас. Их работой также было предупреждение нашего побега. Это было бессмысленно, именно в этой ситуации, так как все понимают, что убегать мы не собираемся. Кроме солдат, к нам было предоставлено еще несколько местных девушек, которые должны были помогать и убирать, а также исполнять мелкие прихоти. Мы ощущали себя так, словно мы не заключенные, а какие-то аристократы.

Я отказался от ночи с девушкой, так как в сердце была еще свежа память о Солен. Мне нужно еще некоторое время, чтобы отойти от всего. Анджело и Сальваторе же совершенно не отказывались от предоставленных удобств.

Еду нам готовили и приносили сюда. Единственным, что было запрещено — это распивать алкоголь, что ни для меня, ни для итальянцев не было проблемой. И только спустя неделю нас выпустили из этого заключения.

Это время я потратил на основательный отдых и восстановление. В общем, почти неделя отдыха, пошла на пользу всем из моей команды.

Джереми сопровождал нас в Париж. Анджело и Сальваторе достаточно хорош с ним сошлись. Меня же он несколько сторонился, так как боялся. Это было странное ощущение, которое описать словами не просто. Так что, друзьями мы с ним не стали, но я и не особенно стремился к этому.

Париж в это время выглядел примерно так же, как мы его и помнили. Единственное отличие — это усиленные армейские патрули, а также странные подозрительные личности, которые прятались в тенях домов и внимательными взглядами наблюдали за прохожими. От лёгкого волнения я то и дело, опускал руку на кобуру, но в дело оружие не пускал.

Мы прибыли к штаб-квартире, где нас уже ждали. Тим выглядел усталым -казалось, будто под его глазами надули фиолетовые мешки. Лицо было несколько бледноватым, а в глазах легкий блеск безумия.

— О! Вы вернулись! — вскрикнул он. — Наконец-то! Наконец-то.

Он потащил нас внутрь штаб-квартиры. Первое, что я заметил, так это беспорядок внутри. Мусор, бокалы и бутылки, полные пепельницы и еще много других интересных деталей. Тут одна дверь открылась и оттуда выскользнула скудно одетая девица. На ее руках я успел заметить странные, кровоточащие отметины. Ее лицо выглядело еще хуже, чем у Тима.

— Ох, дорогая, — вскрикнул тот. После чего вытащил из своего халата ручку, и выписал чек на достаточно внушительную сумму. Сдается мне, что он ошибся на один нолик.

Что-то мне не нравится эта ситуация. Как бы нас не заляпало дерьмом от действий Тима. Проститутка, а это была она, быстро куда-то убежала, не собираясь надолго оставаться здесь.

— Тим, — обратился я к мужчине. — Что это было?

— Да ничего, — махнул тут рукой. — Ха-ха. Не стоит волноваться об этом.

От последней фразы волноваться мне захотелось еще сильнее. Мы прошли на кухню, на которой царил невероятный беспорядок, еще хуже, чем в коридоре и других комнатах. На полу валялось несколько шприцев с остатками серой жидкости внутри и красными иглами. Кажется, я знаю, что здесь произошло.

Анджело и Сальваторе тоже осторожно рассматривали все это. По их лицам нельзя было что-либо прочесть, но мне кажется, что они тоже все осознали.

— Как же я прекрасно вас выручил, — сказал тот довольно. — Джереми, держи чек.

Тим быстро выдал чек мужчине. Тот принял его, спрятал в свой пиджак, и, как можно скорее, попытался исчезнуть отсюда.

— Ну, бывайте, — сказал он. — Мне нужно бежать, так как есть еще работа.

— Джереми, ты помнишь, что я говорил? — поинтересовался Тим.

— Не стоит волноваться, — кивнул адвокат. — Я молчок.

Когда дверь за мужчиной закрылась, то я посмотрел на Тима.

— Что здесь происходит? Почему здесь такой беспорядок?

— Все в порядке, — сказал он, беспечно махая рукой. Мы последовали за ним в кабинет, который тоже был в беспорядке, а на дорогом ковре были пятна. Но меня волновало отнюдь не это. Как только Тим подошел к столу, то сразу же открыл шкафчик и вытащил уже знакомые мне таблетки, которыми мгновенно закинулся. После чего прикрыл глаза, и стал дожидаться, когда наркотики начнут действовать.

— Ничего не чувствую, — пожаловался Тим, а затем положил в рот еще несколько таблеток.

Вопрос на засыпку: как он еще не словил передоз? Не знаю, но мне кажется, что очень скоро государство заинтересуется результатами миссии Тима. И я уверен, что чиновники проявят сильное недовольство.

— Ох-х, — выдохнул он. — Мне уже лучше. Что ты там спрашивал, Марио?

— Что здесь происходит? — еще раз повторил я свой первый вопрос.

— Я профессиональный разведчик, — вдруг яростно вскрикнул Тим. Эта вспышка была неожиданной. — Я знаю, что я делаю! Я так уже сто раз делал.

— И что ты делаешь? — поинтересовался я спокойным тоном.

— Я закладываю фундамент для прекрасного будущего нашей службы во Франции, — прозвучал ответ. — А вы мне мешаете! Да! Мешаете!

Мы с парнями переглянулись и медленно начали пятиться. В руках у Тима появился револьвер.

— Не мешайте мне! — закричал он. — Гребаные пауки повсюду!

Рукояткой револьвера он отбил горлышко у бутылки с каким-то алкогольным напитком, схватил свободной рукой покалеченную бутылку и начал вливать содержимое в себя.

— Чертовые пауки! — он закричал, и с яростью бросил бутылку об пол. Тара разлетелась мелкими осколками.

Тим резво вскочил на стол, и начал махать руками во все стороны, а затем принялся что-то искать по карманам.

— Нашел! — воскликнул он.

— Может быть надо что-то сделать? — поинтересовался Сальваторе. — Все это выглядит так, словно он несколько перебрал с галлюциногенами.

— Несколько? — поинтересовался я у него, а затем добавил. — Это еще легко сказано.

Тим вытащил сигарету, чиркнул спичкой и закурил. Запах, который начал распространяться, был не сигаретным. Это был характерный сладковато-неприятный запах, чем-то напомнивший мне запах паленой тряпки.

— Конопля, — сказал Анджело. — Это конопля!

— Кажется, у нас проблемы, — добавил Сальваторе.

В короткое время Тим скурил всю «заряженную» сигарету, после чего бросил окурок на ковер. Только каким-то чудом ковер не начал тлеть, а мой невменяемый начальник вытащил еще одну сигарету и прикурил ее.

— Лучше нам покинуть дом, — сказал я парням, начиная их понемногу выталкивать.

Тук-тук-тук, раздался громкий стук в дверь.

— Это они! — вскрикнул Тим. — Мои информаторы! Спрячьтесь!

Мужчина спрыгнул со стола и рванул к двери. Он ловко перепрыгнул через подножку, которую подставил ему Сальваторе, и направился к двери. Мы последовали за ним, и затем спрятались за углом.

Тим открыл дверь и начал быстро что-то говорить.

— Превосходно. Отличная работа. Вот ваши деньги.

Он быстро что-то написал в своей чековой книге, вырвал, а затем так же быстро закрыл дверь.

— Я получил очень нужную мне информацию.

Тим быстро побежал обратно в свой кабинет. В его руках я заметил небольшую сумку, которая выглядела так, словно ее вытащили из мусорной кучи. Разведчик открыл сумку и начал вытаскивать оттуда самые разные бумаги… Это были просто странички из журналов.

— И сколько стоила эта информация? — поинтересовался я у него.

— Семь тысяч, — ответил тот.

— Ничего себе… — протянул Сальваторе. Анджело только засвистел.

— Франков?

— Нет, — Тим сощурился, словно я задал невероятно глупый вопрос. — Долларов!

Молчание было оглушающим.

— Так, где там оно было, — проговорил быстро Тим. Он вытащил сигарету с травой и вновь закурил. — Вот, так намного лучше. Ну, что же, за работу!

— Тим, — обратился я к мужчине. На секунду замолчал, чтобы подобрать правильные слова. — Не мог бы ты, выдать некоторую сумму на покупку места для обучения?

— Точно, я забыл, — сказал он и шлёпнул себя по лбу. После чего вытащил баночку с уже знакомыми мне таблетками, принял несколько штук и промычал. — Всегда помогает. Думаешь, десять тысяч долларов хватит?

— Думаю, хватит, — сказал я осторожно.

— Так и быть, — согласно произнес Тим и достал чековую книгу, выглядевшую сильно похудевшей. Кажется, в ней осталось всего несколько листов. Он написал в чеке нужную сумму, и поставил свою подпись. После того, как чек оказался у меня, Тим медленно спрятал чековую книжку в собственный карман.

— Благодарю, — сказал я.

— Нам с Сальваторе тоже нужна небольшая сумма, — внезапно проговорил Анджело.

— Зачем? — поинтересовался Тим и медленно затянулся сигаретой с наркотиком.

— На нужды нашей армии, — несколько возвышенно проговорил итальянец. — На нужды нашей разведки и людей, которых мы завербовали.

— Вы завербовали людей? — поинтересовался Тим.

— Да, — продолжил уверенно лгать Анджело.

— Кто они? — сразу же последовал вопрос.

Анджело на несколько секунд задумался.

— Группа Швайнмаршеров, — проговорил он. — На поддержание этой сети нужны деньги.

— И вы не можете мне рассказать ничего, потому что хотите сохранить все в секрете? — поинтересовался Тим. — Правильное решение.

— От Вашего острого ума ничего не скрыть, — медовым тоном добавил Анджело. — Вы лучший разведчик, которого я встречал.

— А то, — довольно кивнул Тим, и вновь затянулся. — Хорошо. Вот вам по четыре тысячи долларов. Вы сами знаете на что их потратить.

Анджело и Сальваторе забрали свои чеки тоже.

— Можете идти, — проговорил разведчик. — Мне нужно еще работать.

Мы поспешили покинуть штаб-квартиру. Никто не говорил о деньгах. Когда мы вышли, то сразу же поймали небольшое такси, которое достаточно дешево доставило нас к местному отделению банка. Итальянцы молча протянули мне чеки, чтобы я их обналичил. Эта парочка по-французски ничего не понимает.

Обналичить такие большие суммы денег оказалось на удивление просто. Никто ничего не проверял и не задавал никаких вопросов. Удивительное время. Я хорошо помню, как в будущем, даже за перевод в сто долларов, могут протащить сквозь все круги ада бюрократии.

Деньги мы получили в американских долларах, и сразу отдал итальянцам причитающееся им. После этого мы вышли на улицу, и, стараясь не привлекать к себе внимание, направились на городскую окраину. Там можно было снять комнату в местной кантине, за относительно малые средства, что мы и сделали.

В комнате Анджело и Сальваторе сразу же отсчитали по тысяче долларов и передали их мне.

— Зачем? — поинтересовался я у них.

— Ну-у, — протянул Анджело, они с Сальваторе переглянулись. — Это за помощь в получении денег. Ну, и… ты понял.

— Хорошо, — кивнул им.

Я уже понял, что они хотели мне сказать. А они оценили это мое понимание. Анджело и Сальваторе не собираются тратить эти деньги ни на какие разведывательные группы, потому что последних попросту не существует. Все, что они сказали Тиму было ложью, которую очень сложно проверить. И я их не остановил, а даже помог. Это принесли мне две тысячи долларов. Неплохая прибыль.

Эти две тысячи я положил в карман, и они сразу же растворились и появились на моем виртуальном аккаунте. Теперь нужно понять, что делать с полученными деньгами. Десять тысяч — это громадная сумма. Я могу положить их себе в карман, и сказать, что Тим был под наркотой и никаких денег я не получал. Думаю, Сальваторе и Анджело сделают тоже самое.

— У меня есть идея, — внезапно сказал Сальваторе. — А почему бы нам не попытаться подделывать чеки? Я видел, как этим занимается один человек в Нью Йорке.

— Ты о Йошке Фанике? — поинтересовался Анджело, показывая, что знает о ком говорит приятель.

— Да, о нем, — кивнул Сальваторе.

— Ну-у, звучит как отличная идея, — протянул Анджело. Итальянцы повернулись ко мне, выжидающе глядя на меня.

Если они хотели заниматься подделкой чеков во Франции, то им позарез нужен тот, кто умеет разговаривать на французском, а также тот, кто будет не против таких махинаций. Я догадываюсь, что подделка чека будет более успешным предприятием, чем в будущем, в мое время, когда на проверку на подлинность нужно несколько секунд. Так что, подделка чеков может принести достаточно большие деньги, но для того, чтобы работники банка не подкопались, нужно обладать сноровкой и материалами. Ни первого, ни второго у нас нет.

— Что? — сымитировал я свое непонимание намеков. — Хотите, чтобы я в этом вам помог?

— Ну-у, — протянул Сальваторе, показывая некоторую удаль, которую я от него не ожидал. Все время мужчина казался более пассивным, чем Анджело. — У нас есть деньги, которые можно потратить и вложить в это дело.

— Насколько прибыльным оно будет? — поинтересовался я у них, не показывая своего отношения. В действительности я уже все решил.

— Отбить вложения сможем, и поверх того заработаем достаточно много, — сказал Сальваторе.

— Нет, — отрицательно покивал я. — Не советую этим заниматься. А если и будете, то без меня.

— Почему нет? — спросил Анджело. — Мы же упускаем возможность разбогатеть.

— Когда французы поймут, что происходит, — начал объяснять я. — Они будут невероятно злы. За такое преступление США не будет спасать своих подданных.

— Почему? — спросил Сальваторе. — Мы же воруем у банка, а не у государства.

— Тут ты ошибаешься, — сказал ему. — Банки — это часть государственной системы. Воровство у банков — это воровство у государства, что является воровством у политиков. А те такое на дух не переносят.

— Звучит как-то не очень понятно, — сказал Анджело. — Ну да ладно. Нет, так нет.

Сальваторе тоже пожал плечами.

— Что будем делать с Тимом? — спросил Анджело.

— Его нужно слить, — предложил я, и заработал вопросительные взгляды парней. — Его действия ставят под угрозу множество жизней. Вышестоящие чиновники должны быть проинформированы о том, что происходит.

— А кому рассказывать-то? — поинтересовался Анджело.

— Отличный вопрос.

В действительности я не очень хорошо знаю куда писать. Это палка о двух концах. С одной стороны, это может возвысить меня, поднять на новые государственные должности с большим содержанием. С другой же стороны, может получится так, что придется попрощаться с любыми амбициями и продвижением наверх. Возможно, пока что, лучше ничего не предпринимать и ожидать, когда эта проблема сама решится.

— Думаю, никого сливать не будем, — проговорил я, постукивая пальцами по столу. — Дождемся, когда он сам себя убьёт.

— Не думаю, что суицид возможен, — проговорил Анджело.

— Наркотики никого не доводят до добра, — сказал я. — Такими темпами, что мы видели, он себя быстро доведет до передоза, и все… Его жизнь помашет ручкой.

— А может лучше устроить пожар? — внезапно поинтересовался Сальваторе. — Это скроет все возможные следы и улики. А списать это можно на местных преступников… или на что-то ещё.

— Нет, — отрицательно покачал головой я. — Решено. Мы пока ничего не будем делать. Деньги, которые были получены сейчас… пропали. Вы все поняли?

— Конечно, — закивал Анджело, сразу поняв мой намек. — Какие деньги?! О чем ты?

— Вот так намного лучше, — кивнул. — Мы просто будем выжидать и делать нашу работу до тех пор, пока нас не отправят домой.

Итальянцы согласились на это. Они хорошо понимают, что должны слушаться меня. Конечно, они могут попытаться сдать меня властям, но они также понимают, что я не оставлю это просто так. Так что они будут помалкивать.

В этой таверне, расположенной на краю города, мы провели еще несколько дней. Я проведывал Джона, который быстро шел на поправку. Из города нужно было поскорей уехать, так как появилась я чувствовал сгущающееся напряжение. Так что, спустя еще несколько дней, мы направились на Юг, чтобы начать поиск местности для тренировок личного состава. Конечно, я собирался исполнять задание, но те деньги, которые были мне выданы, я сохранил на своем виртуальном счету. Анджело и Сальваторе удивлялись куда я подевал сумку, но я только загадочно молчал.

Газеты были невероятно полезным инструментом для сбора информации. Я вышел на агентов Британии и Франции, с которыми был знаком до этого. Они с радостью приняли нашу помощь, так как такие «талантливые» люди, как я, были нужны им. Анджело и Сальваторе тоже занимались такими делами, но они общались с итальянской разведкой, на которую мы тоже вышли.

Такие телодвижения стали заметны сразу же, и к нам на встречу приехал посол США во Франции. Это не был глава дипломатического корпуса, но тоже представлял из себя достаточно влиятельную фигуру. Мы находились сейчас в городе Ницца, на берегу Средиземного моря. Прекрасный климат и прекрасные люди, которых, казалось, совсем не задела война.

Я снял прекрасную виллу, с невероятным видом на море. Если честно, то я бы остался здесь жить. Ну да ладно.

Дипломат прибыл ранним утром, и нам пришлось его встречать. Это был мужчина среднего роста, с залысиной на голове. Высокий, блестящий лоб отражал утренние лучи, привлекая внимание. Он был одет в добротный костюм, что сразу говорило о том, что этот человек не настолько просто. Особенно сильное внимание привлекали его ухоженные усы.

— Доброе утро, мистер Уоллес, — обратился к нему я. Вместе с ним было еще несколько молодых помощников, а также охрана. Охранники сразу же начали проверять периметр.

— Доброе утро, мистер Скварчалупи, — проговорил он. Мы пожали друг другу руки.

— Проходите, я как раз собирался завтракать.

— Пожалуй, не откажусь, — кивнул тот.

На этой вилле был персонал, который занимался обычными домашними делами. Они не знали какую работу здесь делаю я. Завязался самый обычный разговор, так как мужчина только недавно прибыл из США. Было интересно узнать о жизни дома. Завтрак был легкий, и располагал к серьёзному разговору. Я выпроводил Анджело и Сальваторе помогать охране посла, занимать удобные места для охраны. А также, чтобы они показали, где находится арсенал. Получить оружие и боеприпасы не составило труда.

— Знаете, мне нравится эта вилла, — проговорил посол, показывая, что он желает начать более основательный разговор. Если честно, я не особенно пока знаю, зачем он решил приехать поговорить. Если бы это было что-то плохое, то нас бы уже повязали. — Отличный вид, прекрасная погода.

— Это точно, — согласился с ним я.

— И прекрасное место для штаба, — добавил тот.

Я только ухмыльнулся. Да, в этой вилле иногда появлялись разведчики и других стран. Кто-то просто проездом. Кто-то для того, чтобы поговорить с кем-то. Кто-то для того, чтобы отдохнуть.

— А то, — кивнул я, довольно улыбаясь.

— Знаете, президент еще некоторое время назад направил сюда аудитора, — внезапно сказал он. Этого я не знал. — И этот человек, собирал информацию и делал ее анализ, чтобы доложить все в Вашингтон.

— Умно, — согласился я.

— И знаете, мы понимаем, что ошиблись, отправив сюда функционера, — проговорил тот. — Я не хочу сказать, что мне известны все приказы президента, и, естественно, что у меня нет всей полноты информации, но у меня есть почта, которая может Вас заинтересовать.

Помощник мужчины передал мне небольшой бумажный пакет, в котором было что-то объемное. Я взял нож и аккуратно вскрыл пакет, чтобы вытащить оттуда несколько писем, чековую книгу и большую тетрадь с записями.

Взял первое письмо и медленно его вскрыл. Посол в это время закурил, внимательно рассматривая меня. В письме говорилось о том, что мне предлагают работу по контракту до конца года. Если я соглашусь, то в другом письме будет контракт, который я должен буду подписать и отправить обратно через посла.

Вскрыл конверт с контрактом и начал его изучать. Согласно содержанию документа, я должен буду создать нормальную разведывательную сеть в стране. Эта сеть должна будет функционировать не только во время войны, но и после нее. Получаемая информация должна быть секретной и полученной независимо от товарищей из других стран. Кроме этого, разведывательная служба будет сотрудничать с Армией США, но только на самом высоком уровне.

Главными заданиями, которыми должна заниматься эта сеть, является стратегическая разведка, промышленный шпионаж, экономический шпионаж и много чего другого, вплоть до нелегальных операций. Мне предлагаются достаточно большие деньги, а также государственное финансирование. В августе прибудет человек, которого я должен буду ввести в дела, а также передать всю созданную службу.

В целом все выглядит достаточно интересно, а главное то, что я буду вдали от окопов, а это выглядит очень приятно.

Важным моментом было и то, что я должен буду делать доклады не только главному послу, но и главе разведки в Вашингтоне. Но при этом мне было ясно указано, что для этого информация должна быть очень важной.

— Ну, — протянул я. — Выглядит неплохо. Я согласен.

Поставил подпись под контрактом, и спрятал его в конверт.

— Превосходно, Марио, — кивнул посол. — Я же могу так тебя называть?

— Без проблем, — кивнул ему. — Тогда и я буду обращаться к вам по имени.

Посол только кивнул, соглашаясь на мое предложение.

— Что случилось с Тимом? — поинтересовался.

— Скажу по секрету, — начал говорить он. — Этот парень создал достаточно много проблем. Он не только спустил большие деньги, но и создал не очень хорошую репутацию для нас. Пришлось отправить его обратно в Вашингтон с самым первым судном. Там его будут судить.

— Мда-а, — только и оставалось мне протянуть. — Ну-у. Бывает и такое.

— Да, бывает, — согласился со мной Хью.

Посла звали Хью Кэмпбелл Уоллес. Мне ничего не известно о нем, но думаю в будущем это пройдет. Лучше поддерживать отношения с этим человеком, пока он остается послом во Франции. В будущем, это может мне помочь.

— Ну, что же мы выпьем за нормальное начало нашей работы? — поинтересовался тот. — Я предлагаю привезенное мною лучшее американское виски.

Виски действительно оказалось приятным. Оно называлось «Canadian Club», но, что самое забавное, местом производства был Детройт. Это было прямо указано на крышечке. Если честно, то это был элитный виски, которого не погнушаются и королевские особы. Я слышал, что этот напиток был приоритетным американским виски для королевы Виктории и короля Эдварда Седьмого. В общем, отличный напиток.

— За успешное начало, — сказал я тост и отпил немного алкоголя.

Дальнейший разговор был о работе, но только о важных ее частях. Мы обсудили каким образом я буду связываться с ним и каким образом он может связаться со мной, чтобы никто не сумел заметить нашу связь. Также мы обсудили самые интересные варианты для работы и то, с чего стоит начинать. Париж был бы неплохим местом для начала, но там сейчас просто засилье самых разных разведок. В Ницце же спокойно и даже несколько монотонно. Самое то для создания основы разведывательной сети. Когда наступит лето, многие богатые французы, которые не сильно пострадали в войне, отправятся сюда на отдых. Там же с ними и будет наложен первый контакт.

У меня в голове есть достаточно много информации о том, как примерно работает разведка. Благо информации об этом в интернете всегда было навалом. Много чего я не помню, но если поломать голову, то думаю, что какие-то интересные факты всплывут.

Дальше разговор перешел в более личное поле. Посол хотел познакомиться со мной поближе, чтобы понять, что я за человек такой, чем живу и как думаю. Неплохой подход, мне нравится. Хью задержался до обеда. Только после него он покинул виллу и направился на еще одну встречу. Эта встреча уже была полуофициальной. Она была с несколькими французскими политиками, которые были сейчас здесь для работы. Меня это пока что не сильно интересовало, хотя узнать, о чем они будут разговаривать, я был бы не против.

Анджело и Сальваторе были очень заинтересованы результатом нашего с Хью общения.

— Вы поступаете ко мне в штаб, — проговорил им я.

— Также, как и у Тима? — поинтересовался Анджело.

— И да, и нет, — сказал ему. — Тим отправился обратно в Вашингтон. Им займется суд и следователи.

— А что насчет нас? — поинтересовался Сальваторе. — Что мы получим?

— Помилование, это раз, — сказал им. В пакете с бумагами были документы, где говорилось, что Анджело и Сальваторе были помилованы Верховным Судом. Можно сказать, что они стали «свободными» гражданами США. — Так же официальное трудоустройство и жалование.

— Звучит очень приятно, — сказал Анджело, перечитывая документы, а также контракт на работу.

— Угу, — сказал Сальваторе.

— Что скажете? — спросил у них я. — Готовы продолжать работать на меня?

— Да, я готов, — сказал Анджело. — Если бы мы не держались тебя, то не дожили бы до этого момента. Так что, какое задание будет у тебя, Босс?

— Я тоже готов, — сказал Сальваторе. — Босс.

Довольно улыбнулся на это. Первые двое людей в моей сети уже есть. Когда прибудет человек из Вашингтона, то их скорее всего уволят, вместе со мной. Хотя это будет не увольнение. Они просто не будут продлевать контракт и все. Главное, чтобы потом наши затылки с дулом пистолета не познакомились. Все другие проблемы решаемы.

— Значит так, ребята, — начал говорить я. — У нас будет достаточно непростая работа. Надо завязать дружбу с несколькими местными воротилами, которые владеют элитными ресторанами, отелями, яхтами и прочими престижными вещами. Всю информацию мы будем собирать в папочки, чтобы людям после нас было легче работать.

— Но как нам это сделать? — поинтересовался Анджело. — Может быть попросить помощи у наших друзей и местных?

— Проблема в том, — начал говорить я. — Что это дело должно оставаться в секрете от других заинтересованных лиц, как можно дольше.

— А почему бы не взять город под какое-то подобие контроля? — поинтересовался внезапно Анджело. — Здесь есть много людей с итальянской кровью. А если я смогу обратиться к своим родственникам с Сицилии, то они с большой радостью приеду и помогут в некоторых делах.

— Не думаю, что это сейчас нужно, — покачал я головой.

Анджело только покивал на это головой. Хотя по его лицу было видно, что он планировал пристроить своих «родственников» на местные хлебные места. И как мне кажется, все это было бы связано с криминалом. Возможно, только редкие из них открыли свои собственные лавки или еще что-то. Меня такое пока что не интересует.

До самой ночи мы продолжали планировать возможные действия. Шли самые разные идеи, даже самые безумные. Но для реализации многих этих идей нужно было, чтобы разведывательная сеть уже была настроенной и готовой для работы, а не только виднеющейся в мечтах. Кроме этого, нам будут нужны люди, и получить этих людей я могу из армии. Я уверен, что там есть люди, которые смогут помочь в построении такой сети своими навыками, а также могут стать билетами на встречи с действительно влиятельными людьми.

Война же в это время продолжалась. Германцы все еще пытались продвинуться вперед и захватить Париж, но с каждым днем становилось ясно, что их шансы на победу становятся все более призрачными. Даже помощь китайцев не стала решающей, а наоборот, только ускорила их падение.

В самом Китае же происходила схватка не на жизнь, а на смерть. Как поговаривают газеты, они режут друг друга без жалости, выплескивая годы обиды и ненависти. Японию тоже не собиралась сидеть сложа руки, и помогала «нашим» китайцам оружием, обучением и даже некоторыми технологиями.

Кроме этого, в газетах все чаще начала упоминаться странная болезнь, которая ширилась невероятно быстро и собирала свою жатву со всех слоев населения. Бедные, богатые, солдаты, купцы и священники. Все становились жертвами. Страх перед вирусом медленно пускал свои корни в обществе. Я знаю, насколько заболевание может быть опасно, так как сам потерял близкого человека. Кто его знает, что случилось бы, если бы не эта болезнь, от которой Солен сгорела.

Глава 15

Время за работой просто летит. Стоит только отвлечься от календаря и часов на стене, как все… Первый месяц был напряженно активным и отличился внушительными тратами. Но, обо всем по порядку.

Первым делом, было решено поближе познакомиться с население Ниццы. Газетчики, артисты, бизнесмены, простые рабочие, рыбаки, а главное местные политики да управленцы. На все про все нужны деньги. Они у нас были, так как государство выделило внушительное финансирование.

Анджело и Сальваторе занимались общением с людьми, имеющими итальянские корни, тут была обширная италоговорящая прослойка. В основном они представлены артистами и рыбаками. Все другие рабочие больше общались на французском, и не знали, ни английский, ни итальянский. С ними уже работал я.

Завязать контакты с рабочими было не сложно. Я просто нанимал их для каких-то работ, покупал у них товар, который был нужен, и иногда дарил подарки, если было подходящее время. Праздновать в Ницце любят, так что получить позитив от людей было не сложно. Я познакомился с многими местными «политическими» фигурами, которые были ответственны за различные сферы жизни города.

После таких хлопот я вернулся в Париж, чтобы забрать Джона и учредить небольшой фонд, который я собирался использовать как прикрытие для достижения своих целей. Когда посол об этом узнал, то я получил зеленый свет на реализацию своего проекта, а также помощь во всех вопросах. Несколько адвокатов помогли с оформлением документов, и их подачей. Само же посольство устранилось от этого дела, чтобы не привлекать излишнего внимания.

Изученное мною законодательство о фондах оказалось недоработанным, и имело множество пробелов, порождая подчас забавные коллизии. Я уверен, что многие детали будут меняться и перерабатываться, но даже так, это было прекрасное дополнение для меня и для развития сети.

Джон выглядел достаточно свежо. Единственным, что изменилось в его облике, было постоянное присутствие костылей, которые он использовал для ходьбы. Он был рад, что его выпустили из больницы и позволили заняться своими делами. Доктор выписал медикаменты для самостоятельного приема, а также проконсультировал о порядке действий в случае ухудшения самочувствия.

Кроме получения помощи от посольства, я также составил доклад о текущем положении дел, чтобы куратор понимал происходящее и мог информировать Вашингтон. Как оказалось, там были довольны тем, как все развивается. Все затраты я просчитал до последнего цента и отправил отчет дипломатической почтой, вместе с другими документами.

Вернувшись в Ниццу я дал Джону работу: он стал заниматься сортировкой информации, которую добывали Анджело и Сальваторе, а также ее анализом. Дополнительной обязанностью было создание картотеки интересных нам лиц и организаций. Мне даже пришлось помогать ему в разработке алгоритма категоризации документов.

Своей первоочередной задачей я наметил создание того, что в мое время назвали бы бизнес-планом.

Одним из лучших мест для знакомства с нужными людьми являются хорошие рестораны. Человек, который вкусно поел и принял на грудь спиртного для расслабления потенциально гораздо более доступен для вербовки. Соответственно мне нужно иметь подходящее место «для рыбалки».

А что необходимо для вступления в ресторанный бизнес? Очевидно, что нужно обладать престижным местом, грамотными работниками и, что самое главное, финансами. Для точки общепита, с претензией на фешенебельность, деньги являются критической точкой. И вот как раз свободные финансы у меня были.

Изучение местного рынка не было простым делом. Я тщательно изучал стоимость различной продукции, размер заработного фонда и зарплат обслуживающего персонала, предпочтения публики и репутацию местных поваров. Имеющиеся помещения, пригодные для моей задумки, были заняты либо стоили совершенно несоразмерно, все же достаточно популярный город для богатых бездельников накладывал свой отпечаток на рынок недвижимости. Поэтому здание своего ресторана я решил построить с нуля, и это должно было стать самой большой тратой денег в моей операции. Направив руководству на согласование план с обоснованием трат и планируемых выгод, в том числе и в работе под прикрытием, я, через некоторое время, получил ответное письмо с одобрением задуманного мной.

Письмо я подшил в папочку с другими документами и бизнес-планом. Из прошлой жизни я хорошо помню пословицу: «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек». Здесь это работает на все сто процентов.

Покупка земли стала первым шагом к созданию образа прикрытия для разведывательных операций, ну, и для знакомства с различными значимыми в городе персонами. Участок находился недалеко от Собора Святой Репараты, первый камень которого был заложен почти девять сотен лет назад. Что самое интересное, так это то, что работы по завершению стройки продолжались и по сей день. Вот это я понимаю фундаментальная Европа.

Приобретаемый участок стоил, на мой взгляд, чрезмерно дорого, из-за привлекающего туристов здания собора, и близости Бухты Ангелов. Но эти же факторы и обеспечивали его привлекательность для моих целей.

Согласно легендам Репарата была схвачена за проповеди христианства язычникам. При этом, несмотря на юный возраст девушка не отреклась от веры, продолжая свои проповеди несмотря на истязания, и ее решено было сжечь. Забавно даже, казнь «без пролития крови» использовалась в последующем уже как раз не язычниками, а ее единоверцами, одержавшими победу в теологической войне.

Так вот, после отправки в печь огонь, якобы, просто облизывал ступни Репараты, как ласковый щенок, и не причинял ей никакого физического вреда. Это напугало и разозлило ее преследователей, и те прибегли к декапитации, а говоря попросту, тупо отрубили девушке голову. Но и тут Репарата не сдалась, и ее душа, превратившись в голубя, отправилась на небеса.

Вначале местные священники были против ресторана, но… не отличались они стойкостью своей святой и сдались, будучи сломлены щедрыми денежными пожертвованиями. Да и посулы неплохих скидок в будущем, плюс кое-какие небольшие преференции, сделали свое дело. «Нищенствующие монаси» оказались падкими на деньги и хорошую еду, возможно поэтому местные священники и ходят с лишим весом. Но, не мне их судить, мне ими только пользоваться. После решения «духовного» вопроса и получения поддержки, от ставших всеми руками за создание ресторана священнослужителей, дело почти мгновенно пошло как по смазке.

Местные святоши обладали большим влиянием на прихожан. А где прихожане, там и политика. В общем, дело спорилось, а противников стройки утихомиривали сами прихожане. Ну, а как иначе, я же вон «богоугодное дело» совершаю, пастор так сказал.

Деньги утекали полноводной рекой. Работников было много, так как я не экономил ни на них, ни на материалах. Эта стройка дала работу многим людям из смежных бизнесов. Вот посмотрите сами и поймете, что кроме каменщиков, являющихся, казалось бы, основными работягами, есть множество не менее важных специальностей, занятых в рытье траншей под фундамент, приобретении и доставке материалов, прокладке проводки, остеклении, отделке интерьеров и тому подобном.

В общем, дел было много, но это не значит, что я только и занимался, что контролировал строительство. Кроме этого, я продолжал активно проводить встречи с нужными людьми, пользуясь таким благовидным предлогом как резонансная стройка. А моя инициатива стала достаточно известной в городе, как из-за своего, бросающегося в глаза местонахождения, так и из-за количества задействованных работяг и моей политики справедливой и своевременной оплаты труда.

Понятно, что без паршивых овец не обходилось, и некоторые пролетарии, относящиеся больше к классу люмпенов, обладали не самыми добрыми и чистыми намерениями. Так, как-то раз, темной ночью, местная шайка попыталась, проникнув на стройку, то ли похитить материалы, то ли учинить акт вандализма. Конкретнее понять на данный момент было трудно, потому что жестко проинструктированная охрана, начала палить без зазрения совести уложив наповал троих злоумышленников. Еще двое негодяев были живы, когда их забирала полиция, но допросить их не удалось, так как в тюремной больничке они скончались. Я же говорю — шмаляли от души, половина города на уши встала из-за шума.

Досадно конечно, что не удалось вывести заразу под корень, но тут уж ничего не попишешь.

Местная газета даже взяла у меня интервью, чтобы осветить такое резонансное событие. Разузнать, что это была за банда такая, оказалось не так просто — нам не удалось найти никого, кто был бы знаком с этими молодыми людьми. Это вызвало определенное напряжение в местном полицейском участке.

Чтобы хоть как-то поддержать блюстителей правопорядка я сделал благотворительное пожертвование, со счета своего фонда. Жандармы были очень довольно, особенно дяди, просиживающие зады на высоких постах. Коррупция она такая, может быть незаметной.

И последнее, чем я занимался — это протез для Джона. Парню не очень нравилось ходить с костылями, так что мы занялись небольшим протезом в виде ступни с несколькими пружинами, которая будет надеваться на культяпку. Достаточно сложная работа, как по мне, но навыки, которые я уже получил от профессии, помогли мне получить неплохой результат.

Когда первый прототип был сделан, то я обратился к одному местному механику — чувак занимался ремонтом машин и мог мне помочь. Механик действительно отработался на отлично и сделал протез более функциональным.

Для Джона этот протез оказался тем, что буквально вернуло его к жизни. Он настолько сильно хотел освоить девайс, что уже спустя две недели с легкостью мог ходить в нем, не испытывая больших неудобств. Конечно, пришлось протез немного дорабатывать, как говорится допилить напильником, но это того стоило.

— Как протез? — поинтересовался у Джона.

Я как раз собирался в Париж, чтобы встретиться с послом, сделать доклад, а также познакомиться с человеком, которому я должен передать созданную сеть, которая выглядела уже достаточно презентабельно.

— Работает превосходно, — довольно ответил Джон. — Если честно, то это лучший подарок, который я получал!

Внезапно Джон меня крепко обнял. Это были мужские объятия, которые описывали состояние парня лучше, чем тысяча слов. Для него возможность ходить без костылей поменяла жизнь в лучшую сторону.

— Не стоит, — проговорил ему. — Все-таки я не могу оставить своего друга в такой ситуации.

— Да.

Из Ниццы я добрался до Марселя, а уже оттуда направился в сторону Парижа. Лето было на удивление жарким, но это не значило, что поезд оставался пустым. Хотя… внимание привлекали люди в масках, пытающиеся хоть как-то дистанцироваться от других пассажиров. У меня на лице тоже была тканевая маска, так как я не хотел привлекать к себе лишнего внимания.

Вирус в Европе только выходил на пик развития. Ситуация по странам стала появляться на первых страницах, даже оттесняя войну, которая и не собиралась утихать. Люди не просто умирали, они вымирали целыми семьями. Эта лихорадка уничтожала людей больше, чем сама война и самые кровавые битвы.

Ученые со всего мира пытались найти пути чтобы победить и остановить данную болезнь, но пока что никаких особых успехов в этом направлении не было. Оставалось только повышать информированность населения любыми способами, начиная газетами и заканчивая почтовыми марками и объявлениями.

В Ницце вспышки, как таковой, и не было. Возможно, это из-за того, что людей, которые воевали, здесь было очень мало, и поэтому у населения иммунитет не был уничтожен тяжелыми условиями окопной войны. Кроме этого, местных было не сложно убедить, что если они чувствуют себя больными, то им лучше остаться дома или вообще покинуть город и уехать жить на природу. Уверен, что в Париже ситуация будет намного сложней.

Сама война продолжалась, но была она не настолько тяжелой, как весной. Бои продолжались, но они уже не были ожесточенно яростными и кровопролитными.

Хотя, судя по всему, это ненадолго — судя по газетам и слухам большая часть американских солдат уже прошла обучение и получила первое крещение огнем. А значит у нас есть много свежих сил, готовых к обороне и наступлению. Думается мне, что скорее всего будет их ждать наступление, причем достаточно скоро.

С такими мыслями я расслабился в кресле и открыл перед глазами виртуальное окно с моими характеристиками и инвентарем. Полезно посмотреть, чего я достиг за прошедшее время. Одинокая поездка в поезде –прекрасная возможность для этого.

Имя: Марио Скварчалупи

Уровень: 15

Опыт: 153/30000

Профессии: Солдат, Профессиональный метатель лягушек (блинчиков), Оперативник Активной Разведки, Пианист.

Физические характеристики: Превосходные Гены (алмазный), Выносливость Машины (золотой ранг), Чувство Опасности (серебряный), Чувство Времени, Чувство Ориентации в пространстве, Чувство Дистанции, Чувство Цели, Психическая Устойчивость, Ловкость Рук, Меткий Стрелок, Тихий Шаг (бронзовый) и еще 25...

Достижения: Первая Кровь, Двойное Убийство, Тройное Убийство, Массовое Убийство, Опытный Фиксик, Взорви Ближнего Своего и еще 30...

Задания

Магазин

Ну что же, я не сидел на одном месте, это точно. Дневные задания, которые я даже иногда и не видел, исполнялись все время. Кроме этого, я получил несколько внушительных заданий, которые принесли мне очки опыта и несколько физических характеристик.

Пятнадцатый уровень… Это достаточно неплохой результат, как мне кажется. Его я достиг только недавно, когда закончил делать протез. Рукоделие вылилось в то, что мое достижение «Начинающий Фиксик» превратилось в «Опытный Фиксик».

С достижением нового уровня мне открылся Магазин, в который я, естественно, не преминул зайти. Перед глазами появилось полупрозрачное окно, которое несколько перекрывало обзор. Похоже, что во время некоторых ситуаций использовать магазин не стоит, иначе можно просмотреть все самое интересное, например, как летящий в пузо штык.

Магазин был разделен на несколько разделов. В первом были профессии, во втором физические характеристики, в третьем предметы, а в четвертом наборы.

Первые три были понятны по самому названию, так что я решил обратится к вкладке с наборами. Наборы оказались именно тем, о чем я думал. Это было ассорти из профессии, навыков и предметов, которые могут понадобиться в том или ином случае.

Все предметы во вкладке можно было отсортировать по несколькими категориям. Первая категория была по рангу, вторая по цене, а третья по тегам, которые описывали позицию в общих чертах. Например, боевые профессии, или медицинские навыки, и тому подобное. Я решил сразу же провести первую сортировку, выставив самые дорогие товары на первые позиции. И, можно сказать, что я был приятно удивлен. Но, когда увидел цены, то понял, что не все так сладко, как хотелось бы.

Например, предмет: «Свиток Межмирового Перехода». Это предмет алмазного уровня и его цена двести тридцать миллиардов долларов. Неплохая цена… У меня сейчас только тринадцать тысяч с копейками, и это уже большие деньги. А здесь двести тридцать миллиардов!!!

Или вот набор под названием: «Слабый Начинающий Маг» ценой в полтора триллиона долларов. И в этот набор входит профессия «Начинающий Маг», физическая характеристика «Слабое Магическое Тело», физическая характеристика «Магическое Ядро» и три предмета «Очень Слабое Зелье Восстановления Маны». Нет, конечно, набор очень привлекательный… но деньги получить на него представляется фантастикой.

Когда я понял, что на дорогие предметы у меня не хватит денег, то решил посмотреть на самые дешевые вещи. И самые дешевые оказались достаточно обыденными. Физические характеристики начинались с ценника в двадцать пять тысяч долларов. Вот взять характеристику под названием «Аккуратный Тост». Она увеличивает шанс не пролить пиво во время тоста. Сказать, что это бесполезная характеристика, это просто заменить потом ругательств на вежливое слово. Самый дешевый предмет начинался с цены в один доллар, и это было обычное железное колечко с гравировкой в виде квадратов.

Я потратил несколько часов, чтобы разобраться в этом магазине и подобрать себе несколько товаров, которыми мне было бы интересно обладать. Благо, что здесь была функция, позволявшая добавить товары в закладки и купить потом. Так я добавил себе в закладки несколько профессий, которые меня интересовали.

Так я отобрал «Мастер Меча» золотого ранга, «Мастер Оружейник» тоже золотого ранга. Повышение для профессии «Солдат» до алмазного уровня. Из характеристик я выбрал себе повышения для «Чувства Опасности», «Ловкость Рук», «Психическая Устойчивость», «Тихий Шаг».

Планирую еще добавить потом несколько повышений для характеристик, когда изучу профессии. Из предметов я не раздумывая добавил в закладки «Кольцо с дополнительным подпространством», «Общая вакцина», «Регенератор+» и несколько расходников, стоивших не запредельно дорого. Все вместе это потянуло миллионов на шестьдесят долларов. Что тоже является для меня, сейчас, огромными деньгами, но не настолько, чтобы я никогда не смог заработать такое.

С открытием магазина я, кажется, нашел себе работу на всю свою жизнь: зарабатывать деньги, чтобы покупать товары. И, скажем так, то, что я вижу в доступном ассортименте, стоит затрат времени, нервов и сил.

Но, самым важным предметом, который я собираюсь купить, является «Кольцо с дополнительным пространством». Его цена семь с половиной миллионов долларов. До такой суммы мне еще расти и расти, но какие мои годы.

С легким волнением я отложил в сторону наполеоновские планы и просто расслабился. Деревья мелькали за окном, иногда превращаясь в небольшие речушки, озера или одиночные дома. Все это сменялось полями, на которых работали люди.

— Мсьё, — обратилась ко мне юная француженка. Она была одета в дорогую одежду, что намекало на происхождение из богатой семьи. Эта особа села на поезд вместе с другой девушкой, одетой в красное платье. Достаточно привлекательная, как по мне, а там посмотрим.

— Да? — повернулся к девочке я.

— Вижу вы сидите здесь один, — проговорила она. — Не желаете присоединиться к нам? Моя сестра, такая скромница, что боится первой подойти.

Вторую фразу она сказала более тихим тоном, так что никто другой не расслышал. Я только улыбнулся на это.

— Почему бы и нет, — ответил ей. — Как вас зовут, юная леди?

— Амели, — ответила та. — А моя сестру звать Биргит.

Я пересел к девушке. Она с интересом рассматривала меня, думая, что я не увижу ее взглядов.

— Я видела, что вы сидите там в одиночестве, — проговорила живым голосом Биргит. — И подумала, почему бы не пригласить к нам. Вы понравились Амели.

— Что Вы, — ответил той, продолжая улыбаться. — Мне и самому было бы интересно пообщаться с вами.

— Как вас зовут, мсьё? — поинтересовалась она.

— Марио, — ответил ей. Ее взгляд сразу же изменился. Из заинтересованного он стал просто нейтральным.

— Ах, Вы не француз, — проговорила девушка. — Как жаль. Вы очень хорошо разговариваете на французском. Откуда вы?

— Из Нью-Йорка, — ответил ей. — Прибыл еще в прошлом году.

— Ох, Вы из Америки, — проговорила француженка. — И как там?

— США — это большая страна, — ответил я. — Там есть как горы, так и пустыни, и холодная тундра. Есть и очень приятные места, которые могут поспорить с пляжами на берегах Средиземного Моря.

— Не врите, Марио, — сказала она. — Всем давно известно, что нет лучше места, чем Юг Франции, и без разницы, что говорят иностранцы, англичане и все другие. Франция — это лучшая страна, а Юг — это ее жемчужина.

Мне оставалось только молча покивать на это. Пусть так и будет.

— Пусть, — кивнул ей.

Разговор дальше не клеился, но я сумел узнать много любопытной информации. Амели и Биргит принадлежат к семье состоятельного человека, который обладает десятком ферм и несколькими винодельнями. Их отправили в Париж на учебу: Биргит должна была поступить в местный Институт Благородных Девиц, а Амели отправляется в частную школу. Хм, действительно состоятельная семья, раз вкладывает большие деньги в обучение девушек. Было бы интересно пообщаться с их родней, но девчата скрыли собственную фамилию.

Когда мы прибыли в Париж, то расстались на легкой ноте. Биргит была умной и начитанной девушкой, и с ней приятно общаться. Но дальше, я думаю, наши пути расходятся. Не думаю, что встречусь с ней еще раз.

За прошедшее время Париж поменялся. В нем чувствовалось напряжение, страх и печаль. Болезнь особенно сильно прошлась по городу, но люди все равно продолжали приезжать сюда, словно мотыльки, слетаясь на свет лампы. То тут, то там можно было увидеть медработников, которые проверяли гражданских и солдат, и заставляли каждого носить маски. За отказ даже назначалось наказание.

Я переночевал в отеле и направился в посольство. При входе стояло несколько часовых, а внутри был контрольно-пропускной пункт, где мне пришлось показать свои документы. Охрана проверила их, сделала запись в журнал, а после мне позволили пройти далее в здание. Я сразу же направился в сторону кабинета посла.

На входе меня встретил секретарь. Это был уже немолодой человек, который провел на долгие годы. Зовут его Джон Джек, и он из Чикаго. На его глазах были солидные и аккуратно сделанные очки, в линзах которых иногда отражались блики света.

— А-а, Марио, — поздоровался он со мной по имени. — Посол пока что на встрече. Он освободится примерно через час.

— Понял, — кивнул ему. — Спасибо, Джон.

— Как там на Юге? — поинтересовался мужичина, откладывая в сторону свои бумаги. — Я слышал, что там все намного лучше, чем здесь.

— Ну, как сказать, — протянул я и уселся в кресло, стоявшее напротив него. — Ницца отличное место для отдыха. Прекрасный климат, теплое море.

— Звучит, как райское местечко, — хмыкнул мужчина. — Думаешь, стоит поехать туда на отдых, когда все это закончится?

— Думаю, да, — кивнул я ему, после некоторого времени размышления. — Приятное место.

— Значит, так и быть, — кивнул тот довольно. — А француженки там какие? Другие или такие же?

— Ты же женат, Джон, — сказал я с ухмылкой.

— Ну, интересно же, — ответил он. — Да и вопрос — это же не измена?

— Ну, ладно-ладно, — махнул я рукой. — Француженки там не сильно отличаются от местных. Только более открытые и загорелые.

— Хоть какое-то новшество.

Такой легкий разговор мы с Джоном продолжали еще некоторое время. Ему был интересен Юг, не только из-за своего положения, но и из-за истории. Все-таки эта часть Европы всегда была важной.

Из кабинета посла вышел незнакомый мне человек, который, даже на мгновение, не посмотрел в нашу с Джоном сторону. По нему было видно, что разговор прошел сложно — в его глазах отчетливо читалась злость. Мужчина был напряжен и готов сорваться на первого встречного.

Посол тоже вышел и сразу посмотрел на своего секретаря. А потом увидел меня. На мгновение он прикрыл глаза, вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться, и приглашающе махнул рукой мне.

Я поднялся, кивнул Джону и последовал за послом.

Кабинет посла был просторным, с портретами его предшественников, а также небольшим пейзажем Вашингтона. На стенах были полки с разными книгами, но, по пыли, которая собралась на них, было понятно, что они здесь только для вида. Кроме этого, внимание привлекал большой, желтоватый глобус, который стоял в углу. Там хранится его любимый виски, револьвер и патроны. Конечно, другое оружие в кабинете тоже было, и за этим оружием следили достаточно внимательно, но оно играло, по большей части, декоративную роль. Несколько кинжалов на противоположных стенах и перекрещенные шпаги.

— Вижу, что был тяжелый разговор, — протянул я, усаживаясь на за стол.

Посол только откинулся на свое кресло и закурил. Было видно, что ему нужно немного передохнуть от напряженного разговора. И это время я ему дам — мне не сложно.

— Иногда так сложно с ними работать, — проговорил мужчина, махнув рукой. — И так хочется, чтобы они исчезли…

— Могу устроить, — проговорил я негромко, но так чтобы посол меня услышал.

Тот сконцентрировал внимание на мне и задумчиво затянулся. Выдержать его взгляд было простой задачкой.

— Неплохая идея, — проговорил тот и вновь затянулся. — Но это того не стоит. Если что-то всплывет, то скандал будет до луны.

— Всякое в жизни случается, — протянул я.

— Мой ответ «нет».

Я только кивнул на эти слова. Ну что же, пусть пока что ходит тот человек. С новыми возможностями в виде магазина, я смогу устроить смерть любого человека так чтобы она никогда не привела ко мне. Всего лишь капелька яда, и все… нет человека.

— Как там Юг? — спросил он, когда потушил свою сигарету и выбросил остатки в металлический ящик.

— Неплохо, — кивнул ему. — Даже не так… Все идет достаточно хорошо.

— Это хорошо, — проговорил посол. — В Париж уже прибыл один человек со своей группой помощников.

А вот и интересная для меня информация.

— Группа помощников? — поинтересовался у него. — Что-то такое я не припоминаю в бумажке.

— Не стоит волноваться об этом, — проговорил посол. — Картина дел на Юге для большого босса несколько поменялась.

— Просто мне забыли сказать, — кивнул на это. Неприятно это, если честно, но что поделать. Таков мир и не все в нем идет в соответствии с разработанными планами. Для меня же это достаточно интересная возможность, несколько поменять контракт в свою сторону.

— Иногда такое бывает, — выдохнул посол. — Не скажу, что я сам этому рад.

— Тогда придется немного пересмотреть бюджет в сторону увеличения, — сказал ему. — Ведь нужно будет как-то всех этих новеньких обустроить на Юге.

— У тебя есть мое добро на это, — согласился со мной мужчина.

— Благодарю, — кивнул ему. — Можешь рассказать мне немного об этих новеньких?

— Слушай внимательно.

Я действительно стал внимательно слушать рассказ посла. Кроме этого, он протянул мне небольшую папочку с информацией на каждого человека, который должен был прибыть в мое подчинение, чтобы я их обучил, обустроил и передал бразды руководства организацией, когда контракт завершится.

Первым был человек, который должен был стать во главе разведсети. Его зовут Тони Кабот Лодж. Выпуск Гарвардского университета двухгодичной давности. Продолжил обучаться в Морском Колледже, который и закончил год назад. Все это время готовился к работе во Франции. Является младшим сыном в семье сенатора от Массачусетса. Папашу переизбирали уже пять рад подряд. Это однозначный успех.

Другие меня не особенно интересовали, так как они не были важны. Все выпускники Гарварда, причем с одного года выпуска. В общем папенькины сыночки — все из богатых и влиятельных семей. Детишки государственных служащих и крупных бизнесменов. В общем, сдается мне, что с ними будут определенные проблемы. Они совершенно новые в этой стране, и совершенно не понимают, что здесь можно, а что нет. Франция — это не Америка. Но, да и ладно. Мне нужно только продержаться здесь некоторое время, а после я, со своими парнями, вернусь домой, и гори оно все синим огнем.

— Неплохо, — только и оставалось, что сказать мне. В папочках этих парней были даже рекомендательные письма их преподавателей и небольшие дополнительные характеристики. Но верить им я не могу, так как преподаватели точно знают, кто родители этих детишек и портить свою жизнь искренней бумагой точно не будут.

— Согласен, — сказал посол. — Думаю, что они могут наворотить делов. Парни уже здесь, проживают в отеле неподалеку. Когда хочешь встретиться с ними и где?

— Что ты скажешь о них? — поинтересовался я у мужчины, игнорируя его последний вопрос. — Все-таки они в Париже уже некоторое время…

— Что я могу сказать, — протянул тот. — Нормальные парни. Ничем не хуже и не лучше других выпускников Гарварда. Думаю, они тебе понравятся.

Как бы не так, уже по его мимике было понятно, что посол сам не верит в свои слова.

Разумеется, вслух я ничего не сказал, ограничившись коротким кивком. Ну ладно, пока что не буду составлять мнение по прочитанному. Нужно увидеть их самому, пообщаться, увидеть, как они живут и только тогда составлять свое мнение.

— Ладно, так уж и быть, — сказал ему. — Встреча с ними завтра в десять утра. Мне нужно познакомиться с ними, а затем будем выдвигаться обратно на Юг.

— Тогда я отправлю посыльного, — сказал мужчина. — Что делаешь сегодня вечером?

— Пока никаких планов, — кивнул ему.

— Я хочу пригласить тебя на ужин, — озвучил посол. — Моя жена и дочь очень сильно хотели бы познакомиться с тобой. Там будут еще и другие люди. Думаю, тебе было бы интересно завести с ними полезные знакомства.

— Хорошо, — кивнул ему. — Я буду.

Посол выдал мне вычурную карточку — приглашение на вечерний раут. Я могу прийти со спутницей, а могу и один. Также там был указан дресс-код, которого стоит придерживаться.

Мы попрощались, так как в дверь раздался стук, и секретарь сказал, что у посла скоро должна состояться следующая встреча. Это был прямой сигнал для меня, что пора заканчивать. Мы пожали друг другу руки, и я ушел.

Для меня подготовка к мероприятию не заняла много времени. Нужно было купить уже готовый костюм, что было проблемой, но не с моими деньгами. Да, цены в магазине моей Системы кусают руку по локоть, но в реальном мире все не так.

После обеда я взял себе несколько разных газет, как французских, так и английский и американских, чтобы хоть как-то убить время до вечера. На новости я внимание не обращал, так как хорошо знаю, что ничего нового там не будет. Я просто читал небольшие истории, которые выкладывали в разделе для развлечений.

Когда пробил нужный час, то я быстро переоделся, положил стилет в карман, поправил костюм и направился к такси, которое уже ожидало перед отелем. Таксистом был немолодой, одноглазый мужчина, с исполосованным шрамами лицом.

— Куда? — поинтересовался у меня он.

Я назвал ему адрес, таксист кивнул и медленно повез меня в нужную сторону. Спустя двадцать минут мы прибыли на место. Там уже стояло несколько машин, редкие повозки и достаточно много людей. Кажется, что это будет не просто дружеская встреча, а целое событие в мире местного бомонда.

На входе стояло несколько американских солдат. Они осматривали каждого внимательным взглядом, словно не собираясь позволять никому пройти внутрь. Когда я прошел, то меня встретил дворецкий француз, который проверил мое приглашение. После этого он сверился с записями в гостевой книге и кивнул:

— Проходите.

Внутри оказалось достаточно многолюдно, и это несмотря на то, что вирус бушует в городе, а фронт находится совсем недалеко. Были здесь политики и военные высоких рангов в парадных мундирах. Вместе с ними были и их партнерши, одетые в самые разнообразные вечерние платья, словно пытаясь затмить друг друга.

— Ах, Марио, — поприветствовал меня посол. Вместе с ним была молодая блондинка с сильно подведенными глазами и сильно накрашенными ярко-красной помадой губами. На ней было легкое белое платье, которое подчеркивало ее прелести, обтягивая все изгибы ее тела.

Никакой свободы для воображения, но все же, не очень характерное для нынешнего пуританского времени одеяние. Возле посла и его спутницы стояла еще одна девушка, в чертах лица которой усматривалось сильное сходство с ними. Она тоже была одета в белое платье, но не настолько роскошное и откровенное. Оно было более консервативным и, я бы сказал, простым. Посол продолжил. — Рад, что ты сумел приехать.

— Я тоже, друг мой, — кивнул ему с улыбкой на лице. — А кто же эти прекрасные дамы?

— Это моя жена Мелинда, и моя дочь Натали, — представил дам посол.

— Рад познакомится с прекрасными леди, — сказал я. — Мелинда, Натали, вы невероятно очаровательны.

На лице женщин можно было увидеть легкое удивление. Не каждый мужчина посмеет так прямо выразить симпатию в нынешнее время. Это не считается чем-то плохим, но никто так не делает — просто не принято. Особенно на таких мероприятиях, хотя очень скоро правила поведения поменяются. Улыбка на моем лице должна была быть очаровательной, по крайней мере я так предполагал. По лицу Натали было видно, что я ей понравился и услышать от меня комплимент девушке было приятно.

— Вы джентльмен, — проговорила милым тоном Мелинда. — Никогда бы не подумала…

Она на секунду замолчала, словно обдумывая стоит ли продолжать мысль.

— Извините меня, — сказала она с улыбкой.

На секунду я заметил, что посол сжал руку своей жены несколько крепче, чем того требовали приличия. Сдается мне, что я здесь кому-то не сильно нравлюсь. Ну, и ладно, не крестить же детей мне с ней.

— Многие уже собрались, — проговорил посол. — Уверен, что Вы, Марио, встретите несколько своих знакомых. Натали, не проводишь нашего гостя?

— Конечно, отец, — проговорила та.

Я еще раз пожал руку послу, а после проследовал за девушкой. Она провела меня в большой зал, а затем просто оставила, вернувшись к родителям. Не знаю, должен ли я был что-то сделать? Сложный вопрос.

— Марио, рад тебя видеть, — ко мне подошел секретарь.

— О, Джон, — кивнул ему. — Я тоже рад тебя встретить. Ты здесь один?

— Нет, — покачал головой он, а затем махнул рукой, указывая на группу женщин, которые собрались вокруг столика с легким алкоголем. — Моя супруга сейчас с другими дамами обсуждают последние новости мира моды. А я вижу, что ты именно один?

— Да, — кивнул ему. — Не было времени и возможности найти подругу на этот вечер.

— Понимаю, — кивнул Джон. — Пойдем к столу, ты удивишься, но повара приготовили прекрасные лягушачьи лапки.

По пути я заметил генерала Першинга, который был окружен офицерами. Кроме американцев там были французы и англичане. Хотя, англичане больше держались отдельно, или смешиваясь с редкими канадскими офицерами, и, что меня удивило, даже находящимися здесь несколькими военнослужащими из Австралии.

Меня интересовали не только люди, но и окружающая территория. Я считал окна, различные залы, которые видел сквозь большие проходы, и другие места, которые могли бы явиться узлами обороны, на случай внезапного нападения. Профессиональная деформация, ничего не попишешь.

У стола, с якобы отлично приготовленными лапками земноводных, стояло несколько мужчин, которые что-то тихо обсуждали. Когда мы с Джоном подошли ближе, то они как-бы невзначай отошли в сторону и вновь продолжили разговор. Жареные жабьи лапки выглядели словно уменьшенные куриные ножки из магазинов в будущем. Положил немного себе в тарелку, а также добавил немного соуса. Попробовал и удивился тому, что вкус был совершенно не таким, каким я его представлял. Лапки не только выглядели как курица, но и были на вкус очень похожи. Хотя, может чуть более нежными были, чем курица. Соус добавлял пикантности вкусу, и в целом получалось очень даже неплохо.

— А что, недурно, — согласился я с секретарем. — Достаточно вкусно.

— А то, — довольно кивнул мужчина. — Хочешь познакомлю тебя с несколькими интересными людьми? Или у тебя есть на примете предмет интереса, кому ты хотел бы быть представлен?

— Если честно, то нет, — ответил. — Я никого здесь и не знаю. Так что, был бы просто рад познакомится с интересными и полезными людьми.

Краем глаза я заметил через оконное стекло, как по улице проехала большая машина, но не обратил внимание на это должного внимания — я смотрел на Джона, ожидая интересных знакомств. Он тоже осматривал зал, пытаясь найти кого-то.

В это время проявила себя небольшая группа музыкантов, которые стали наигрывать тихую, но приятную мелодию. Музыка струилась в пространстве, гармонично вплетаясь в обстановку приема и не отвлекая людей от общения.

— О, нашел, — проговорил Джон. — Следуй за мной.

Мы прошли почти к центру зала, к небольшой группе мужчин, которые общались между собой. Присмотревшись к ним, я понял, что они не являются военными. Возможно, какие-то политики или просто дельцы.

— Джентльмены, — сразу же обратился к ним Джон, прерывая их разговор. Они немного расступились и с интересом начали рассматривать меня. — Как у вас дела?

— Неплохо, благодарим, — проговорил один из них. — Вижу, что ты привел кого-то очень интересного, Джон?

— Конечно, — ответил он. — Позвольте представить вам прекрасного молодого человека, который занимается делами США на территории Юга Франции. Его зовут Марио.

— Марио, — протянул один из мужчин. Этот мужчина был высоким и русоволосым. — У Вас не английское имя. Вы итальянец, да?

— Мои родители из Италии, — ответил ему.

— Марио, позволь тебе представить наших друзей из Канады, — начал говорить Джон. — Это Эндрю Микитник, он является вторым секретарем представителя Канады во Франции. Джошуа Флук занимает должность советника у генерала Артура Карри, а Эмиль Круасан занимается бизнесом в Торонто.

— Рад познакомиться с вами, господа, — кивнул я им с улыбкой. Канадцы приветливо улыбнулись в ответ. — Как вам Франция?

Глава 16

Канадцы оказались достаточно приветливыми парнями, которые с интересом расспрашивали меня о войне и моих приключениях. Кроме этого, я даже договорился с Эмилем встретиться в будущем времени, когда война завершится. А в том, что война скоро закончится, уверены были все.

Все же Канада, хоть и представляется мне страной с суровым климатом и немногочисленным, разбросанным по просторам населением, но может представлять для меня определенный интерес. Если, конечно, к тому времени в моей жизни не произойдет незапланированных перемен.

Я, проведя в свою очередь импровизированный разведопрос, немного подробнее разузнал об этих жителях страны кленового листа подробности их биографии.

Так оказалось, что Эндрю Микитник был иммигрантом из Буковины, из небольшого села около города Черновицы. Он эмигрировал вместе со всеми своими односельчанами, этакий исход на землю обетованную.

Насколько она оказалась обетованной и оправдала надежды переселенцев, они видимо до конца и сами не знали, но, на новой родине родители Эндрю получили большой земельный надел. Понятно, что потребуется масса времени и усилий, чтобы привести землю в надлежащее, для ведения сельского хозяйства, состояние, но сам факт перехода из нищих крестьян, батрачащих на хозяина на далекой родине, в статус землевладельцев, играл огромную роль.

Старшие братья Эндрю остались в селе, помогая отцу отстраивать ферму на новом месте, а сам он, обладая авантюрной жилкой и живым характером, решил попытать счастья в больших городах.

Джошуа Флук был из семьи кадрового военного, который решил выйти на пенсию в Канаде. Парень, по стопам отца, поступил в военное училище. Окончив альма-матер, он стал упорно строить карьеру в армии. Никаких кардинальных жизненных перемен, по сравнению с Эндрю, в жизни Джошуа не происходило, и тут началась большая война.

Парень ухватился за свой шанс двумя руками, ведь кроме рисков война несет и невиданные бонусы по карьере. Если конечно останешься жив, но об этом, в силу возраста и недостаточного житейского опыта, молодой военный не задумывался. Первая Мировая для него в самом деле первая, ведь за годы службы он в боевых действиях не участвовал, и все его познания сводились к тонкостям несения гарнизонной службы.

Эмиль Круасан родился в Торонто, в семье простых рабочих. Несмотря на происхождение из семьи пролетариев, он, упорно учась, и параллельно зарабатывая на высшее образования, смог поступить в Университет Торонто. После окончания обучения решил открыть свое собственное дело, и в итоге оказался здесь.

Дома, в Торонто, у него осталась семья, и было понятно, что он хочет вернуться к родным в ближайшем будущем. Подробности своего направления сюда Эмиль аккуратно обходил стороной, делая это тактично, но твердо.

Вот он, парадокс большой войны: канадцы едут во Францию, а местные жители эмигрируют в Канаду, где традиционно сильны франкоговорящие общины, что облегчает привыкание к новому месту жительства.

Кроме этой троицы, я общался и с другими людьми на этом мероприятии, но без особого успеха. Ведь для окружающих, не считая женщин, бросавших на меня заинтересованные, и порой очень откровенные взгляды, я не представлял особого интереса.

Да, симпатичный крепкий парень с открытым лицом и искренней улыбкой, но…. Но я не генерал, не богатый бизнесмен и не являюсь влиятельным государственным служащим. Поэтому очевидно, что не представляю интереса в общении: у присутствующих здесь во главе угла стояла перспектива получения выгоды, или на крайний случай заведение полезных знакомств.

Не скажу, что меня данное отношение сильно задело, хотя и способствовало некоторой скуке. Я уже начал гадать, когда же все закончится, когда внезапно столкнулся с генералом Першингом.

Я даже сумел перекинуться с ним несколькими словами, и надо сказать, бравый вояка обрадовался, увидев меня. Он, со свойственной ему прямотой, заявил о своем желании принять такого молодца обратно на службу, и предложил, не стесняясь обращаться напрямую к нему, паче я решу снова примерить военный мундир.

Но Першинг бы не стал генералом, не умей он обращать ситуацию в свою пользу. Даже в ходе мимолетного разговора он умудрился очень навязчиво интересоваться у меня наличием интересной информации, потенциально полезной в планировании боевых операций. Понятно, что в этом вопросе я его ничем порадовать не смог, но он все же вежливо поблагодарил, сохраняя теплые отношения на будущее.

Искренне извинившись, и посетовав на служебную необходимость, Першинг отправился общаться с каким-то французским воякой. Судя по тому, какая вокруг последнего собралась могучая кучка представительных джентльменов, этот француз был изрядной шишкой.

В принципе развлечений здесь и без скучных разговоров о политике и войне было предостаточно: музыка, еда, несколько игровых столов. Под конец вечера должно анонсировалось представление какой-то театральной труппы, специально приглашенной по случаю приема. Пока парни гибнут на театре боевых действий богатые бездельники жаждут хлеба и зрелищ. Ну, а с чего им грустить: военные растут в чинах, политики набирают авторитет, а промышленники снабжают деньгами и тех, и других, желая погреть руки на выгодных военных заказах. Как говорят русские: кому война, а кому — мать родна.

Когда время представления наступило, то большая часть веселящейся публики собралась в большом зале, с бокалами в руках, и стала ожидать начала представления. Несколько музыкантов, в достаточно забавных, на мой взгляд, костюмах, разогревая собравшихся, негромко наигрывали какую-то ненавязчивую, но задорную мелодию.

Вот музыка стала стихать, и, из-за неприметной двери, вышел толстый мужчина с красным мясистым носом, выдающим любителя хорошей выпивки и французской кухни. Толстяк был одет в черный костюм, на фоне которого выгодно смотрелась белая сорочка, а также красный цветок в нагрудном кармане фрака. На голове у модника был черный котелок, увенчанный небольшим желтым пером.

— Добрый вечер, дамы и господа! — провозгласил он громким хорошо поставленным голосом. — Мы театральная труппа самых интересных уникумов Европы! У нас есть карлики Лёлек и Болек из Кракова, есть гигант Аймо из Гельсингфорса, а также толстая Анна из Барселоны. А кроме этого, только у нас — лучшие гимнастки Франции. Поприветствуйте же их!

Зрители, невольно поддавшись гипнозу его голоса, захлопали в ладоши. Музыканты тут же начали играть какую-то бодрую мелодию, послужившую сигналом к началу представления.

И вот, откуда-то из отгороженного ширмами закутка в углу большой залы, выбежало два карлика, разыгравшие какую-то комическую сцену.

Для меня постановка представлялась слишком банальной и не смешной, но люди, вокруг меня, находили ее достаточно забавной, смеялись и подбадривали актеров аплодисментами.

После представления карликов к зрителям вышел гигант Аймо. Этот парень действительно был громадным. Если поставить меня и его рядом, то моя макушка не смогла бы подняться выше его локтя.

Аймо не просто был длинным, как жердь, а являлся хорошо развитым физически, с сухими мышцами и отличной координацией движений. Не хотел бы я столкнуться с таким индивидом в штыковой, мигом на тот свет отправит.

Атлет показывал различные силовые упражнения: подбрасывал и ловил на тело тяжелые чугунные гири, рвал толстые цепи и поднимал несколько человек, усевшихся на удерживаемую его плечами здоровенную деревянную балку.

Насчет отличной координации движения я не ошибался, и, кроме указанных силовых трюков, Аймо продемонстрировал еще и удивительный глазомер, показывая трюки со своим боевым топором. Это было настоящее шоу: тяжелое оружие мелькало в его руках подобно легкой тросточке, описывая сияющие сталью круги вокруг тела гиганта.

Потом пришла очередь удивлять публику «Толстой Анне». Ну, она конечно оказалась, естественно, не худышкой, но не такой уж и толстой. Возможно в настоящее время ее вид и вызывает удивление, но, если сравнивать с фанатами фаст-фуда в будущем, то…

В общем, не впечатлила она меня. Да, чрезмерно толстая, но отнюдь не слонопотам, который и ходить-то не может. Да и вообще я не понимаю, как можно находить интерес в такого рода развлечениях, разглядывая чужое некрасивое тело.

Карлики притащили на свободное место разнообразный цирковой реквизит, в том числе и несколько больших ящиков. Потом невысокие артисты попытались пародировать сценку из фронтовой жизни, и специально для этого натянули на себя старую германскую военную униформу, дополнив ее круглыми очками пилотов. Благодаря своим большим окулярам артисты ассоциировались с мультяшными миньонами, но вместо комического воздействия произвели на меня какое-то зловещее впечатление.

По моей спине внезапно пробежал табун мурашек, рожденный инстинктом, кричащим о неправильности происходящего. Мышцы тела самопроизвольно напряглись, и я быстро просканировал обстановку вокруг места представления.

И вроде ничего угрожающего я и не обнаружил, но…

Мое внимание привлекли несколько человек из числа официантов — уж больно однотипно смотрелись эти голубоглазые рослые блондины. Не к добру такое фенотипическое сходство, и их явная связь друг с другом, чем-то это напомнило действия подразделения, прошедшего боевое слаживание. Слишком выделялись они на фоне местных, очень уж скоординировано передвигаясь по залу, и равномерно распределившись по его площади.

Движимый неясным инстинктом я сделал несколько шагов в сторону, и, поравнявшись с Джоном, ухватил его за руку и оттащил в сторону, в местечко потише, которое не внушало мне опасений.

Его недовольство от моих непонятных действий вызвало раздраженный вопросительный взгляд, который наткнулся на мой посерьезневший внешний вид. Поняв, что дело нечисто, Джон не стал ничего говорить, а послушно остался на месте, воздержавшись от лишних вопросов.

На всякий случай я, оставив Джона, стал медленно продвигаться в сторону оружия, висевшего на стене. Если ничего не случится, и это просто разыгралась моя паранойя, то мои действия можно списать на желание перекусить. Ведь стол с едой и напитками очень удобно расположился под стендом с оружием.

Однако, случилось, причем настолько дико, что не был готов никто. И начало этого безумия выглядело внешне безобидно. Как раз была в разгаре разыгрываемая карликами сцена, когда…

— И потом! — патетично вскрикнул Болек. — Был ад!

А в следующую секунду он, с невинным видом, вытащил из ящика чугунный шар гранаты. Я опознал, по характерному корпусу, французскую F-1, остроумно прозванную нашими союзниками из России «лимонкой», по фамилии инженера Лемана. Доводилось мне встречаться с этой французской дрянью, убойная вещь, но чертовски капризная.

Французские инженеры обладают своеобразным подходом к решению технических проблем, являясь не меньшими оригиналами, чем их германские коллеги, носители сумрачного тевтонского гения. Оно и по современным мне машинам отчетливо видно, а уж в военной технике своеобразный подход прет вовсю, начиная от специфичных пулеметов, и заканчивая нарождающимся танкостроением.

Хотя, как подсказывает послезнание, как раз в производстве бронированных машин, нетипичный подход определенно пошел французам на пользу, гарантировав их творению звание лучшего танка Первой мировой войны.

А вот с лимонкой они слегка погорячились, снабдив, неплохую по сути, гранату, запалом с корпусом из прессованного картона. Ну, я понимаю, теплый климат, виноградники, все так аккуратненько… только не в окопной войне. В условиях грязных траншей, зачастую заполненных месивом из жидкой грязи и крови, корпус запала отсыревал чертовски быстро, делая такое решение как минимум странным.

В результате, насколько я мог наблюдать на передовой за действиями французов, зачастую метаемая ими адская машинка, просто отказывалась детонировать, приближаясь по своим боевым качествам к булыжнику. Должно быть это немало веселило фрицев, но вот нам было не до смеха.

Да еще и перекошенное от боли и залитое кровью лицо молодого парнишки из соседнего батальона всплыло в памяти. Каким-то образом, полагаю, что в результате бартера, предприимчивый солдат раздобыл у союзников несколько гранат, справедливо полагая их хорошим подспорьем в зачистке вражеских траншей. Но, видимо, лягушатники сдыхали ему свои негодные запасы. А может и без всякого злого умысла так у них получилось, и они просто не предупредили его о необходимости периодического осмотра запалов.

В общем, суть в том, что капризный механизм инициировал взрыв без положенной задержки, лишив кидавшего кисти руки и снабдив тушки его товарищей, стоявших рядом, доброй пригоршней чугунных осколков.

Мои воспоминания прервал карлик, который шутовски кривлялся, демонстрируя болванку публике, после чего играючи, и как-то небрежно, отправил ее навесом в гущу толпы.

Меня насторожило то, что ловкий артист очень уж правдоподобно вырвал чеку одним непринужденным движением. А тут и его напарник проделал то же самое. И тут, после четкого щелчка запалов, время для меня замедлилось.

Я рывком скользнул под стол, перевернув его сильным толчком плеча — роняя толстой столешницей в сторону взрыва.

Мгновение я фиксировал ошарашенные лица окружающих, удивленно взиравших на мой фокус, но тут оглушительно раздался взрыв, а через мгновение бахнул второй.

Взрывной волной повыбивало оконные стекла, и, в пустые проемы, оскалившиеся острыми осколками, понеслись на улицу вопли боли и ужаса. Минуло мгновение, и паника превратила почтенную публику в стадо, ведомое животным инстинктом в попытке покинуть опасное место.

Высунувшись на секунду из своего убежища я с одного взгляда оценил ситуацию, а она была неважной.

— Груа! — громогласно вскричал гигант с каким-то бешеным выражением лица. Вращавшийся в его руках топор был с виду не тяжелее карандаша, но каждый его взмах раскидывал человеческие фигурки как куклы.

Аймо, уже забрызганный чужой кровью, яростно рванул в толпу паникующих людей, лишенных возможности уйти с его пути.

Он стремительно приближался к скучившейся группке растерявшихся офицеров, и его тропа была отмечена трупами с размозженными головами, и еще живыми людьми, вопящими от боли в изувеченных телах.

Официанты-блондины быстро пресекли попытки своих настоящих коллег вывести обезумевшую толпу из помещения, убивая, не ожидавших нападения в упор, ударами стилетов, извлеченных из рукавов белой униформы. Холодное оружие очень эффективно в такой ситуации — и своих нечаянным выстрелом не зацепишь, и с патронами и перезарядкой возни никакой.

Опять-таки тихо, и следующая жертва даже не поймет, что стоящего рядом человека уже разлучили с жизнью, и не сообразит убежать от убийцы. Бей себе спокойно в спины, ломящимся на выход, пока рука не устанет. Даже если сразу и не насмерть, так потом упавшего и обессилевшего от потери крови дорезать можно, никуда он не денется.

Давка играла нападающим на руку, делая невозможными все попытки организовать хоть какое-то сопротивление и эвакуацию.

Массивная Анна оказалась матрешкой с сюрпризом: под ее обширной юбкой, слетевшей на пол, на толстых ляжках притаились несколько револьверов, ожидая своего часа на ременных перевязях. Эта тварь стреляла с двух рук, выхватив верхнюю пару револьверов. Извергая свинцовую смерть в толпу людей, толстуха не особо выбирала цели, паля практически наугад, и все равно попадая.

В довершение картины, проклятые карлы, не желая зацепить своих сообщников, перешли от гранат к более точному оружию, вытаскивая из ящиков карабины. В помещении, для стрельбы по сбившейся в кучу толпе, это страшное оружие. Благодаря высокой энергии пули оно способно прошивать тело жертвы навылет, да еще и поражать тело стоящего за ней человека. Я понимал, что бойня станет еще более кровавой, но осознание этого уже не отвлекало меня от перехода в боевой режим.

Гиперконцентрация активировалась моментально: вся информация улеглась в голове, полностью охватывая все происходящее, включая даже самые мелкие деталями. Я, действуя четко и холодно, как терминатор из будущего, начал действовать, двигаясь по пунктам своего молниеносно вырисовавшегося плана.

Ныряя обратно за надежную столешницу, я успел в движении открыть магазин Системы и вычленить нужное мне в данный момент оружие ближнего боя с приемлемой скорострельностью.

Отметая револьверы из-за долгой перезарядки, я мысленной командой оплатил дешевые, несмотря на хорошую репутацию, Кольты-1911. Распихав по карманам, материализовавшиеся в руках снаряженные магазины с толстыми патронами, я, сразу же после этого, ощутил в ладонях тяжесть заряженного оружия.

Ну, ловите, твари, стрельбу по-македонски! Время шоу!!!

Взрывным движением я вынырнул из-под стола, и, двигаясь на скорости, выдал молниеносную серию выстрелов с обоих рук.

Бах, бах, бах, — это Лёлек поймал мозамбикскую тройку. Свинцовые гостинцы оказались очень эффективны на такой дистанции, разворотив его грудную клетку и вышибив мозги грязно-бурым фонтаном.

Следующая огненная троица досталась Болеку, эффектно загеноцидив диверсанта, и позволяя мне без помех переместиться на пять метров вправо, уходя с линии огня, почувствовавшей неладное толстухи.

Удивительно ловко для своей комплекции она крутанулась ко мне, но мои стальные друзья прервали карьеру начинающего Джона Уэйна.

Выпущенные за секунду шесть пуль, буквально снесли ее с ног, отшвырнув объемную тушу в сторону — будто огромный кусок кровяной колбасы с грохотом рухнул на пол.

Несколькими прыжками я нырнул за ближайшую колонну, и, перезарядившись с превышением всех существующих нормативов, выскользнул с другой стороны, направляясь в сторону официантов-перевертышей.

При таком мощном боеприпасе всегда существует риск, что пуля, пробив конечность, достанется и непричастному человеку. Поэтому я выбрал тактику ближнего боя с максимальным сближением, чтобы стрелять исключительно в корпус, несмотря на риск нарваться на заточенную полосу стали, направляемую сильной рукой противников.

Бах, бах, — отброшенный сдвоенным выстрелом между лопаток улетает вперед лицом официант, разбрызгивая спиной клочья плоти.

Уход от медленно блеснувшего клинка следующего противника и встречное движение — глухой хруст височной кости под металлом пистолетной рукоятки и оседающее на пол тело с моментально опустевшими глазами. Сильным ударом ноги придаю ему ускорение, отшвыриваю в ноги набегающему на меня обезумевшему человеку в белой ливрее с окровавленным стилетом.

Серия из трех выстрелов, в запнувшегося о тело своего товарища бойца, складывает его перочинным ножиком. Контроль сверху в голову и мозг окрашивает пол причудливым узором.

Краем глаза ловлю осознанный взгляд какого-то американского офицера. Его правая рука окровавлена, но в остальном он выглядел невредимым. Молодец мужик, не растерялся: похоже он перехватил оружие атакующего его противника, и смог его нейтрализовать. Надеюсь, что летально, и старая добрая традиция — изобразить отобранным клинком иглу швейной машинки, военному знакома.

Лови! — крикнул я ему в лицо, сопровождая слова полетом пистолета из правой руки. Несмотря на пораненную ладонь американец ловко поймал оружие, ловкий малый.

Рванув дальше я краем глаза заметил, как офицер проверил, выщелкнув из пистолета, магазин. А затем вернул его на место, с щелчком вогнав в приемное гнездо рукояти, и кинулся в гущу схватки. Похоже не дурак оказался мой неожиданный союзник, и тоже принял решение сражаться на короткой дистанции, чтобы не зацепить в суматохе невинных людей. Ну, а пяти патронов, думаю ему должно хватить.

Аймо оставлял после себя кровавую просеку, но его остановил какой-то рослый толстый француз. Их схватка выглядела символичной, этакая метафорой столкновения двух держав: еще мощная, но красиво дряхлеющая Франция, представленная крепким седым крепышом с солидным животом, и молодой империалистический хищник, строящий свой Рейх кровью и сталью, в лице белокурой бестии с молодым поджарым телом.

Француз, смотрю не только крепкий, но и смелый человек. Он бросился на перерез к Аймо, и ухитрился крепко перехватить топорище убийственного оружия. Допускаю, что в молодости, он был бы достойным противником агенту германцев, но не сейчас.

Несмотря на то, что пальцы галла чуть не побелели от силы, с которой он сжимал деревянную рукоять, северянин уверенно надавил сверху на топорище и резко крутнул корпусом, сумев оттолкнуть толстого француза. Старый смельчак не сумел удержаться и упал на одно колено. Аймо, высвободив рывком свое оружие, занес его над головой проигравшего, который смело взглянул на убийцу в упор.

Достойная была бы гибель, мужская — в схватке, пусть и проигравшим, но не побежденным. Однако, вмешался фактор судьбы, в моем лице. Поскольку паника разогнала людей от места схватки, то, стоя с левой стороны от разыгравшейся сцены, мог стрелять, не опасаясь зацепить посторонних.

Два выстрела, раздавшиеся рядом, отвлекли Аймо, заставив взглянуть в мою сторону.

Это мне пришлось, паля практически в упор, положить конец притязаниям, наделать дырок в моей шкуре, со стороны неожиданно вынырнувшего сбоку от меня окровавленного человека в форме официанта.

Он упал на пол смятой куклой, позволив убийце с топором повернуть голову в мою сторону. А больше я ничего этому ублюдку сделать не позволил; три выстрела буквально слились в один, терзая мощный торс атлета и отбрасывая его к стене, заставив уронить топор из мощных рук.

Оказавшийся живучим гад открыл рот, издав какой-то животный рык, быстро прекращенный удачно попавшей в его рот четвертой, последней пулей. Удачная траектория, ничего не скажешь: на выходе деформированный кусок металла живописно прихватил с собой значительную часть черепной коробки, раскидав фрагменты костей и мозга на несколько метров.

Увидев фигуру Першинга я внезапно осознал, что к операции по устранению целей такого масштаба, был привлечен кто-то грамотный в таких специфичных делах.

Операцию разработана с большим знанием дела. Сначала гранаты и паника, всколыхнувшая толпу. Потом револьверы Анны для зачистки ближней дистанции — отстрела людей возле карликов, которые, в свою очередь, будут работая из карабинов с дистанции, по людям, пытающимся покинуть ставшее смертельной ловушкой помещение.

Затем, в созданной давке, скользят, как акулы, ловкие «официанты», методично вырезая всех оставшихся в живых — выживут лишь самые удачливые, сумевшие сбежать в самом начале резни.

Да, все могло окончиться тотальным уничтожением, и лишь мое участие, и полученные физические характеристики, естественно вкупе со способностями и возможностью вооружаться из виртуального магазина, позволяют сорвать нападающим их игру.

Но, не время расслабляться и эти мысли пролетают в голове, а тело делает свое дело. Перезарядка на ходу, и рывок в сторону Першинга.

Цел? Да, и даже, судя по всему, не получил ни единой царапины, удачно сложилось. Ловко крутанув в руке, передаю увесистый пистолет, рукоятью вперед, генералу. Кадровый военный сразу же схватился за оружие, это буквально рефлекс у вояк, некий символ надежности и контроля над ситуацией. Я передал генералу и два остававшихся у меня снаряженным магазина, мне они явно были уже не нужны.

В конце концов, если будет надо, то я без проблем прикуплю себе еще одну пару Кольтов.

Нападавшие уже разобрались, что ситуация кардинально изменилась, и, понеся за короткое время значительные потери, организованно рванули в сторону неприметной двери кухонной раздачи, в дальнем от входа конце зала. Першинг начал палить в официантов, также, как и американец с подаренным мной пистолетом.

Впрочем, у неизвестного мне офицера дела шли хорошо, но недолго. Через четыре выстрела, когда один сбегавший упал замертво на пол, а второго подхватили на руки и потащили в сторону спасительной кухни подельники, пистолет офицера смолк.

Как известно, боеприпасы имеют свойство заканчиваться. Но сейчас это уже неважно, чтобы прогнать отступавших, благо их осталось немного, хватит и Першинга с его двумя магазинами…

В этот момент, из раскрытого прохода на кухню, неожиданно высунулось несколько винтовочных стволов, выплюнувших пламя выстрелов. Похоже убегающие диверсанты озаботились группой прикрытия.

Немногочисленные стрелки били не прицельно, но в очень хорошем темпе, вели огонь на подавление. Мы с Першингом спрятались за массивной колонной, осыпаемые кусками штукатурки, сбитой попаданиями пуль в наше укрытие.

Окинув взглядом зал, я увидел, что офицер с разряженным пистолетом, также умудрился успеть заскочить за перевернутую мебель, уходя с линии огня.

Несколько человек в парадной военной форме, видимо офицеры из числа приглашенных гостей, сообразили вооружиться валявшимися на полу револьверами Анны и карабинами карликов.

Изобразив импровизированную баррикаду из фуршетных столов, они принялись перестреливаться с прикрывавшими отход диверсантов стрелками, но особых успехов ни одна из сторон так и не добилась. Среди наших сторонников я заметил и стрелявшего в кухонный проем Джошуа Флука — канадец жив, и это порадовало.

Перестрелка стихла внезапно, и несколько секунд было слышно только крики и стоны раненых. Воздух наполнен запахами крови и нечистот из распоротых внутренностей, но я остался жив, и это неимоверно меня радовало. Кажется, все закончилось гораздо лучше, чем должно было по плану нападавших.

В этот момент какой-то вояка в английской форме, с громким криком: «За ними!», во главе, ведомой им группы, организовал преследование. Брючину предводителя разорвало, видимо осколком гранаты, но, сочившаяся по ноге и пропитавшая ткань, кровь, не могла охладить его пыл.

Даже не прикрывая друг друга, без всяких глупостей вроде передвижений перебежками, они гурьбой воинственно залетели в помещении кухонного цеха, скрывшись из вида.

— Стойте генерал, что за ребячество, — осадил я рванувшегося вдогонку им Першинга, — там и без Вас разберутся. Налетите еще неровен час на шальную пулю, и все. Загонщиков там и так уже много.

Генерал попытался вырвать руку из моего захвата, и мы несколько секунд яростно препирались.

Наш спор прервал лишь чудовищный силы взрыв, отбросивший нас друг от друга, будто невесомый тополиный пух под порывом ветра.

Меня мощно шваркнуло об стену с такой силой, что я некоторое время даже не мог набрать воздух в легкие. Когда это удалось, то организм тут же отозвался затяжным кашлем, протестуя против заполнивших воздух клубов пыли и гари сработавшей взрывчатки.

Нескоро, но я смог унять горящие от кашля огнем легкие. С трудом, но я привел свой организм в вертикальное положение и увидел, что возле меня, совсем рядом, валяется чья-то оторванная рука, а вместо той части здания, куда скрылись диверсанты и их преследователи, остались одни развалины: сквозь ощерившиеся балками и битым кирпичом развалины можно было рассмотреть ночное небо.

Глава 17

Уже давно осели клубы пыли от взрыва, да и самые громкие крики боли затихли, по причине ухода людей, их издававших, в мир иной, а к разбору завалов никто еще не приступал.

Все же, по сравнению с моим родным временем, как-то слишком уж безалаберно всё тут устроено. Казалось бы, время военное и все соответствующие службы должны находиться в режиме круглосуточной готовности, но куда там…

Впоследствии эту войну назовут «Великой». По версиям некоторых историков именно невиданный ранее размах боевых действий и количество погибших способствовали отказу Англии и Франции от начала боевых действий, после аннексии Гитлером Судетской области. А Польша, под шумок, даже и урвала себе часть территории Чехии, не догадываясь о том, что ее она следующая в очереди на оккупацию нацистами.

Если судить по количеству потерь, то становится понятным, почему так уважительно относятся европейцы к Первой мировой. Те же французы понесли огромные боевые потери, усугубленные привезенной нашими американскими войсками из-за океана «испанкой», косившей без разбора и военных и гражданских. На этом фоне скоротечный захват Рейхом Франции во Второй Мировой войне ничего кроме презрительной усмешки, не вызывает.

Но вот ковровые бомбардировки по территориям мирных городов здесь еще неизвестны. Да что там говорить, даже до появления жалких Фау, этой совершенно идиотской попытки сумрачного тевтонского гения создать вундервафлю, еще не одно десятилетие.

Вот и получается, что на совершенный теракт, французы реагировать не готовы. Впрочем, что тут говорить, достаточно вспомнить сравнительно недавнюю, и полвека не прошло, историю покушения на русского императора. Только умение бегать, петляя как заяц, да неопытность стрелка, спасли властителя огромной страны от получения пули. Об этом все европейские газеты трубили.

И это еще правитель такого уровня, самодержец с миллионной армией и бесчисленными органами охраны правопорядка. Да и те же русские, после взрыва во дворце царя, не быстро раскачались на разбор завалов и оказание медицинской помощи потерпевшим. Что уж взять с несколько безалаберных французов, никогда ранее с таким не сталкивавшихся.

Военные, оставшиеся в живых, потерянно кучковались, или бродили среди побоища. Першинг так вообще, нашел где-то бутылку крепкого пойла, и, с очумелым видом, присосался к ней как к любимой соске, не предпринимая никаких попыток к управлению людьми и организации первой помощи пострадавшим.

Ажаны (прозвище французских полицейских) прибежали достаточно быстро, но большей частью щелкали клювом и создавали суматоху, вместо организации оцепления и эффективной работы по ликвидации последствий теракта, поискам выживших злоумышленников по горячим следам и сбору доказательственной базы. Хотя, простить их можно. Теракты пока еще не являются чем-то известным и популярным.

И только приехавшие, после полиции, но до прибытия военных и медиков, пожарные смогли начать оказывать помощь жертвам кровавой бойни. К приезду медиков они уже вывели и вытащили большую часть раненых из здания, погасили несколько очагов разгоравшихся пожаров, и теперь вытаскивали на улицу тела погибших с открытых помещений и из-под завалов.

Жандармы, по прибытии, оцепили территорию и отгоняли толпу зевак. Солдаты споро помогали пожарным разбирать завалы и выносить тела. Медики занимались сортировкой пострадавших по степени тяжести ранений, а самых тяжелых, но все еще живых, пытались по мере возможности стабилизировать, чтобы бедолаги имели шанс доехать до больницы.

Ушлые журналюги уже были здесь, собирая информацию и пытаясь узнать жареные подробности у выживших. Кто-то мог говорить нормально, а кто-то только мог связать несколько слов в одно целое, так как все еще не отошел от взрыва.

Трупов было очень много. Их всех складывали в стороне, прямо на дороге. После будут проводить процедуру опознания и выдачу тел родственникам, а пока только так.

Полицейские, действуя по подсказке пришедшего в себя Першинга и несколько гостей приема, так же отсортировали и забрали нескольких раненых, но сумевших выжить, нападавших. Террористов, под конвоем солдат, куда-то быстро увезли. Думаю, что злодеев допросят с особенным пристрастием, но в эффективности полученных показаний сильно сомневаюсь: концы тут обрубать уже научились.

Нами занялись французские детективы, которые прибыли под утро. Вообще на место трагедии набежало такое количество официальных лиц, что в глазах мельтешило от важных физиономий и мундиров.

Всех выживших, я имею в виду лиц из числа обслуживающего персонала, разместили в небольшом палаточном лагере, обустроенном солдатами с помощью небезразличных жителей.

Те гости приема, кто был в силах и не отправился в больницы, уже в основном разъехались по домам. В числе уезжавших я увидел и Джона. Секретарь посла выжил в этой ситуации, хотя и получил небольшое ранение. Но я рад даже этому. Его смерть была бы не самым приятным последствием этой ситуации, так как я уже успел наладить с ним дружественный контакт.

В принципе список участвующих лиц для полиции легкодоступен. После уточнения анкетных данных гостей, которые выжили, с ними будут общаться большие чины полиции и армейской контрразведки, оказывая должное почтение и уважение к положению.

Понятно, что сразу же после такой трагедии никто не возьмет в оборот уважаемого чиновника, союзного военного или крупного промышленника. К таким людям подойдут со всей возможной деликатностью: дадут время прийти в себя и поправить здоровье, не докучая расспросами. Допрашивать изначально будут официантов, поваров, и прочий обслуживающий персонал. И, как ни странно, меня.

Как-то так оказалось, что после отъезда Першинга со свитой, и Джона, который был в явной прострации, я оказался никому не нужен. Поскольку по моей внешности сразу было видно, что я не местный, и не являюсь пузатой промышленной или правительственной шишкой, а уж тем более не ношу мундир, то я вызвал справедливое подозрение у местных стражей порядка.

Поскольку на месте происшествия детективы общались со мной откровенно по-хамски и достаточно грубо, то я, чувствуя неладное и понимая желание легавых найти крайнего как можно быстрее, заявил о своем американском гражданстве и желании общаться в присутствии представителей своего посольства. Поскольку никто не указывал на меня, как на сообщника преступников, то и в тюрьму меня тащить пока было преждевременно, с точки зрения полицейских. Но и отпустить меня просто так они, повинуясь своему инстинкту ажанов, никак не могли. А у меня не оказалось тут никаких влиятельных заступников.

Вот и сложилась патовая ситуация: ажаны не могли отправить меня в тюрьму, но и я не мог убедить их отпустить меня под ручательство о явке.

В итоге, после долгих препирательств, меня отвезли в участок, куда и прибыл, к обеду, уже известный мне адвокат Джереми МакМафин.

Понятное дело, что, получив такой болезненный щелчок по самолюбию, французские власти находились в бешенстве. И теперь, профукав заговор такого масштаба, который случился в самом сердце их территории, они рыли землю чтобы найти виновных. Ну, или тех, кого можно подвести под данную категорию.

Положение у меня было достаточно шатким. С одной стороны, я был гражданином Соединенных Штатов, то есть союзной державы, чей воинский контингент находился на их территории по приглашению и оказывал действенную помощь. С другой стороны, я, с формальной точки зрения, не являлся военнослужащим и истинный смысл моего нахождения во Франции раскрыть не мог. Приходилось полагаться на достаточно шаткую легенду, и расторопность посольства, которое должно было мне помочь.

Ага, должно, но как известно бюрократия — это достаточно неповоротливая машина. Да и помощь мне сейчас вряд ли в приоритете у заинтересованных лиц, такой шквал событий, до мелкой ли сошки тут?

— Скажите мне, Марио, — несколько по-панибратски обратился ко мне детектив Парижской жандармерии. Он неплохо разговаривал на английском, что говорило о серьезном подходе к делу у «принимающей стороны». — А чем Вы занимаетесь на юге Франции?

— Инвестициями, — ответил я ему с улыбкой. — Инвестициями в организацию путешествий для состоятельных людей. И как раз должен был встретить сегодня нескольких молодых людей, которые могли оказать мне помощь в этом занятии.

Эти люди были моими преемниками в деле построения разведывательной сети, но никому об этом знать не нужно. Так что… они просто помощники.

— А Вы не слишком юны для этого? — поинтересовался детектив.

— Возраст — это только число, — с улыбкой ответил ему. Если честно, то я не очень беспокоюсь обо всей этой ситуации, так как хорошо понимаю, что США не выгодно оставлять меня один на один с машиной французского правосудия в такой ситуации. Так что, как бы они не пытались, найти что-то компрометирующее меня, либо дающее зацепки, будет очень сложно. Сейчас еще не то время, когда можно прямо обратиться к властям на другой стороне планеты и получить ответ в тот же день.

— Вы как моя дочь, — сказал тот. — Она тоже любит говорить, что возраст — это только число. Но давайте поговорим о несколько другом. Как мы уже узнали, Вы оказались самим первым, кто сумел адекватно отреагировать в такой ситуации. И мне интересно… а как так получилось? Может быть, Вы заранее знали об этом нападении?

— Вы не думаете, что это слишком наглый вопрос? — поинтересовался Джереми МакМафин. — Или Вы хотите обвинить гражданина США в чем-то?

— Вопрос — обвинить кого-то, не сложен, — ответил француз. — Если захотеть, то дело найдется. Но мне действительно интересно.

— Историю жизни моего подзащитного Вы уже изучили, — сказал Джереми с ухмылкой.

— О да, — проговорил кивнул француз. — Занимательная история. Солдат, потом гражданский, а сейчас инвестор. Мне кажется, что мой нос уловил какую-то интересную историю.

— Иногда нужно держать свой нос при себе, — хмыкнул МакМафин.

— А я бы с радостью его засунул в каждую дыру, — проговорил детектив. — Помните, вы — американцы, и вы не у себя дома. Вы во Франции, лучшей и самой честной стране мира. Так что, мистер Скварчалупи, Вы пока останетесь на попечении жандармерии.

— Вы собираетесь удерживать человека, который ни в чем не виновен? — спросил Джереми.

— Ну мистер Скварчалупи должен подождать пока мы не докажем его невиновность, — проговорил француз, поднимаясь. — Думаю, мои друзья из жандармерии устроят ему приятную камеру с интеллигентным коллективом.

— Вы угрожаете? — поинтересовался Джереми.

— Что Вы, конечно нет, — сказал мужчина, поднимая руки. — А пока, месье жандармы отвезут мистера в его камеру, я отправлюсь на юг. Все-таки я родом оттуда и думаю, что мои старые друзья с радостью помогут мне составить впечатление об истории этих инвестиций.

Он постучал в дверь, и та открылась.

— Сопроводите месье в камеру, — сказал детектив на французском, и добавил несколько слов, которые я не понял, наверное, профессиональный жаргон. Не очень это хорошо.

— Будет сделано, — проговорил один из жандармов.

Он позвал еще двух сотрудников, которые вошли и надели на мои руки стальные браслеты.

— Не волнуйся, мы решим эту проблему, — уверенно сказал Джереми. — Несколько дней придется потерпеть.

— У меня есть и другая работа, — сказал я ему. — Так что лучше бы это случилось скорей.

— Я понимаю, — сказал тот спокойным тоном. — Я попытаюсь решить этот вопрос в правовом поле, без привлечения крупных калибров.

Мне оставалось только кивнуть в ответ на это. Посмотрим, как дело повернется. Никогда бы не подумал, что я попадусь такому детективу, который собирается искать и что-то вынюхивать. Конечно, у него никаких железных доказательств против меня не будет, но все-таки не хотелось бы задерживаться здесь дольше, чем нужно.

Конвоиры увели меня в отдельную комнату. Охранять меня осталось два других жандарма, которые хмуро посматривали в мою сторону. Кажется, они не очень сильно довольны своей работой, но пока не распускают рук, то пусть стоят и будут хмурыми. Мне все равно.

Ни еды, ни воды мне никто не предложил. Где-то под вечер мне забрали другие жандармы, которые в машине для перевозки заключенных, похожей на комнату из железа, поставленную на колеса, куда-то меня повезли. Что-то мне совсем не нравится, как складывается ситуация.

Мы остановились у громадного здания, которое было окружено большой каменной стеной. Что-то мне эта ситуация не нравится все сильнее и сильнее. У обитых железом больших ворот наш путь прервался.

— Что там у вас? — поинтересовался громкий голос.

— Да вот, новый клиент на отдых, — проговорил водитель.

— Арсен, глянь.

Дверь в воротах открылась и оттуда вышел невысокий, молодой парень с очками на лице. Он подошел к нашей повозке, заглянул в зарешеченное окошко, и, несколько секунд поводив по сторонам глазами, ушел обратно.

— Да, клиент здесь, — различил я благодаря своему обострившемуся слуху. Судя по всему, это говорил некий Арсен.

— Хорошо, — довольно сказал первый голос. — Проезжайте.

Машина продолжила свой путь, чтобы через минуты три вновь остановиться. В этот раз водитель заглушил двигатель.

Вот и вопрос, смогу ли я выбраться отсюда, если будет нужно? Так-то да, смогу, но будут большие жертвы среди местных охранников или среди заключенных. Посмотрим, как будет продвигаться ситуация дальше.

Дверь моего узилища открылась, и я увидел нескольких французов, облаченных в серые униформы.

— Давай, выходи, — проговорил жандарм, который ехал вместе со мной.

Я поднялся со своей скамьи, но вредный ажан все равно ткнул мне под ребра своей дубинкой. Не смертельно, но неприятно.

Я, делая вид, что с трудом владею затекшим от некомфортной езды телом, неловко спрыгнул на землю. Французы с интересом меня рассматривали, поигрывая деревянными дубинками, а некоторые держали руки на кобурах с оружием. Похоже, что они только и ждут от меня проявления недовольства или непослушания. А вот и не дождутся, рано пока.

— Вперед, — скомандовал один из надзирателей. — Двигайся живее.

Указания куда двигаться мне выдавали грубым тоном, сопровождая их ругательствами и легкими, но болезненными, тычками дубинок по моему телу.

Я, изображая тихую панику, постоянно скособочивался от ударов, и достаточно медленно ковылял вперед, внимательно осматривая окружающее пространство. Высокие каменные стены, каменная кладка на земле. Узкие окна с решетками, узкие двери, через которые нормально можно проходить только по одному, и еще много интересных деталей.

— Сюда, — сказал француз, имени которого я так и не узнал, и ударил дубинкой по плечу. Меня направили в сторону небольшой комнаты, где сидел человек в сравнительно белом халате. Надзиратель загремел ключами и снял мои наручники, которые выглядели как кандалы. — Доктор. Новый клиент.

— Я уже вижу, — кивнул тот, открывая какой-то журнал. — Имя, фамилия.

— Марио Скварчалупи, — проговорил ему.

— Не французское имя, — удивился тот немного.

— Я граждан США, — ответил ему.

— А я Дева Мария, — хохотнул тот. — Документов у тебя нет, так и запишем. Раздевайся. Обувь тоже снимай.

Долго размышлять мне не позволили, так как я получил тычок под ребра. Похоже, что придется подчиниться, но мне это совершенно не нравится. Даже не так… Мне это не нравится от слова совсем. Но буду продолжать выжидать. Буду ждать поступления информации от Джереми, и только тогда начну действовать.

Единственное, что меня волнует, так это бюрократическая волокита. В результате теракта погибло много людей, а среди них были и очень значимые представители других государств, в том числе и американцы.

Это были не только военные в больших чинах, но и гражданские на самых разных местах и уровнях. Всех их нужно заменить, составить новые цепочки связей и еще много чего другого.

Моя работа является важной, и пока что я незаменим на своем месте. Без меня, в настоящее время, разведывательная сеть в Ницце просто развалится.

Пребывая в своих размышлениях, я автоматически снял одежду. Врач окинул меня спокойным взглядом, а затем облизал губы. От этого стало несколько не по себе. Кивнув чему-то, он сделал несколько записей. После он оказался у большого ящика и вытащил оттуда серую робу с такой же серой шапочкой.

— После дезинфекции наденешь, — проговорил он.

Я быстро оглядел полученную робу, которая была явно мне не по размеру. И она отчетливо воняла немытым телом. Кажется, что ее недавно сняли с кого-то.

— Как тебе? Модный фасончик? — с насмешкой проговорил доктор. — Ее сегодня утром сняли с казненного преступника. Надеюсь, что ты не закончишь, как он.

Я, с некоторым трудом, удержал себя от того, чтобы сказать что-нибудь резкое. Доктор заметил это, но ничего не сказал, а только хмыкнул и кивнул жандармам.

— Уводите его. Необщительный он какой-то.

— Шмотье в руки и пошел на дезинфекцию, — сказал мне француз и ткнул увесистой деревяшкой в спину.

Я, подсознательно оттягивая момент, когда придется переодеться в выданное мне тряпье, даже с некоторой радостью вышел из кабинета. Меня вели по длинным, темным и сырым коридорам. Электричества, понятное дело, здесь не было. Пол был холодным и ступни вскоре начали терять чувствительность, но я пытался не обращать на это внимания.

— Поворачивай, — сказал мой конвоир и тычком дубинки направил мое движение в длинную комнату с несколькими маленькими зарешеченными окнами. Там я, выполняя полученные команды, сложил свою поклажу на деревянный стол и встал в середине помещения.

Эти скоты не нашли ничего лучше, как окатить меня мощной струей ледяной воды из пожарного рукава. Вот теперь я задубел окончательно, и несколько секунд изображал ледяную дрожащую статую. Пока я приходил в себя на меня плеснули из ковша какой-то вонючей и едкой жидкостью, счастье, что мои отточенные рефлексы никуда не делись, и я успел прикрыть глаза. Судя по злорадной роже надзирателя, он специально хотел в них попасть.

Подгоняемый криками и ударами я, не успев даже вытереться, впрочем, все равно было нечем, влез в вонючую робу.

— Правила в нашем отеле простые, месье, — издевательски сказал один из надзирателей, выведших меня из помывочной. — В семь утра принесут завтрак: кофе и круассаны. Через полчаса построение на работы. Обед в час. Ужин в девять. В десять отбой. Чтобы ты не скучал и не наращивал жирок от вкусной и питательной еды, администрация учреждения предоставит тебе, причем заметь — совершенно бесплатно, работу на фабрике. Если ты окажешься совсем тупым куском дерьма, то мы, для начала, поломаем тебе кости нашими деревянными подружками и кинем в карцер. Это быстро вправит тебе мозги.

Шутник еще мне тут нашелся, острить пытается, скотина тупорылая. Вымещает на мне свое чувство ничтожности и комплекс неполноценности.

Я, после ледяной воды и вонючей робы, был сильно раздражен, но изо всех сил пытался сдерживаться. В сознании упорно билась мысль плюнуть на все, размазать конвой по стенкам, и свалить отсюда. Но нельзя — слишком уж многое на меня завязано, да и, если честно, жаль труда, вложенного в создание образа молодого и успешного инвестора. Так что, надо просто продержаться день-другой, пока меня отсюда не вытащат.

Пока я гонял в голове эти мысли, один из сопровождавших меня надзирателей, отконвоировав меня по тюремному коридору, открыл, звеня ключами, железную дверь. Звук гулко разошелся по узкому коридору, несколько раз отражаясь эхом. Таких дверей тут было много по обоим сторонам коридора.

Войдя в проскрипевшую что-то погребальное дверь, я получил сильный толчок в спину и буквально влетел в камеру. Почти мгновенно дверь за моей спиной захлопнулась. Щелчки за спиной подсказали, что дверь закрыли на замок. Похоже выбраться отсюда не получится.

Поздравляю Марио, ты в тюрьме.

В тесном и душном помещении находилось явно больше людей, чем камера должна была содержать. На меня смотрели двадцать пар глаз, принадлежащих мужчинам самого разного возраста и внешнего вида. Были здесь и юнцы, моложе меня, а были и совсем старики. Тишина была напряженной и буквально давила. Так и должно быть, старожилы камеры умело создавали прессинг на новенького, которым оказался я. Но, мне было все равно. Такое давление для меня, словно камню мягкая игрушка.

Неприятный запах сырости, вместе с миазмами от потных тел, и запахами отхожего места не доставляли удовольствия. Все заключенные были одеты в такую же одежду, как и у меня. Серые робы, серые шапочки на голове и никакой обуви.

Как и в любом мужском коллективе, существующем в специфичных условиях, в тюремном обществе имеется своя иерархия и свои правила поведения. Некоторые ситуации, совершенно привычные на воле, в условиях камеры приобретают совершенно иное звучание. Но, даже при условии незнания местных законов, по которым живут отбросы общества в тюрьмах, есть вещи, которые неизменны везде. Обязательно имеются лидеры и бесправные.

Первые создают свой круг общения, собирая вокруг себя сильных, либо имеющих некую ценность в текущей ситуации, людей. Эта группа находится в привилегированном положении, получая лучшее питание — за счет остальных членов социума, лучшие места, лучшую одежду. Зачастую их власть держится на примитивном насилии. При этом, как правило, такие люди не могут составлять большинство, поскольку иначе им не хватит «кормовой базы», да и по складу характера далеко не все способны вести себя как примитивные звери.

Бесправные выполняют грязную работу, безропотно делятся едой и выполняют различные поручения от доминирующих особей. Зачастую они служат объектом унижений либо сексуального насилия.

Основную массу составляют индивиды одинаково далекие как от первой, так и от второй группы. Серое большинство, скажем так. Вот среди них зачастую и встречаются совершенно нормальные люди, которые не могут поломать правила игры, но и не потеряли себя.

Вот и здесь такое наблюдаем: в углу камеры, поближе к тусклому оконцу, на нарах расположилась группа из 7 человек. Самое козырное место — и свет есть и от отхожего места подальше.

Осмотревшись и оценив ситуацию, я сделал первый шаг вперед.

Сразу же камера пришла в движение. Трое молодых парней с обритыми головами отделились от компании, «держащей масть», и начали медленно подходить ко мне. За моей спиной дверь и стена, оттуда точно никто не нападет. Значит, при плохом раскладе, схватиться с этой не святой троицей мне удастся лицом к лицу, а это вообще не проблема.

Пока что я собирался обойтись без применения насилия, это же стандартная «пробивка», надо на разговорах «съезжать с темы». Такие люди звериным чутьем чувствуют твою сущность, и, быстро заводясь от запаха страха, так же быстро сдуваются, почувствовав уверенного в своих силах, духовитого самца, настроенного биться пока дышит.

Худощавый живчик, с вихлястыми движениями, подоспел ко мне первым. Классика жанра, самый мелкий дерзит и, скорее всего выхватывает. А потом за него вступаются товарищи и понеслось.

— А кто тут у нас? — гундосо протянул живчик, держась обманчиво расслабленно. Он сканировал меня пронзительным взглядом, и похоже пришел к каким-то выводам. — Новенький. Да еще и такой красавчик. Будешь нашей кошечкой?

Похоже результат осмотра сыграл не в мою пользу, бывалый сиделец сразу понял, что я человек не их круга, но вот дальнейшие выводы сделал неверные. К сожалению. Для него.

— Слышишь, шкет, тебя не учили взрослые, что нельзя хамить незнакомым дядям? Ты в шары что-ли долбишься, если человека от животного не отличаешь? — я сознательно провоцировал его, в то же время показывая остальным обитателям камеры, что понял замысел мизансцены и принимаю правила игры.

— Ну если не хочешь, то заставим, — протянул он, при этом продолжая оживленно жестикулировать, наверное, местная вариация «распальцовки» из моего времени. Но не все знают, что такие жесты имеют у жуликов и практический смысл, заставляя привыкнуть сознание собеседника к резким ломаным жестам. А потом следует, при необходимости, хлесткий удар пальцами в глаза, и начинается избиение обескураженной жертвы, либо бегство с украденным кошельком, смотря по ситуации. Уродец напоминал карманника, такая же неприметная внешность, и своеобразная пластика движений.

Плавали знаем, подумал я, а вот тебя, мелкий, ждет сюрприз, и профессиональная дисквалификация.

Я, молниеносным движением перехватил стальными клещами своей левой руки мелькнувшую в очередной раз перед моим лицом татуированную ладонь. В ту же секунду, не давая опомниться сидельцу, я, движением на противоходе, вывернул пальцы живчика в обратную сторону, несколько расширив заложенный природой диапазон амплитуд.

Хрясь! Поломанные пальцы, превратившиеся в абсурдную пародию на снятую перчатку, полностью приковали внимание не верящего в реальность происходящего заводилы.

Моя правая рука коротким ударом выстрелила вперед, вбивая сжатый в камень кулак в диафрагму страдальца. Судорожно хекнув он кучкой задыхающегося тряпья осел на грязный пол.

— Неуважение — это очень плохо, с людьми так разговаривать нельзя. — Перешагнув через тело я плавно скользнул вперед, к ожидавшей моих дальнейших действий парочке.

Теперь все зависит от местного главаря. Если он сообразит, что не все со мной так просто, то отзовет своих шестерок и начнет разговоры разговаривать. Да, по результатам беседы мне вполне могут попробовать сунуть заточку в бок, но остаются шансы и на другой исход событий. Умный главарь поддержит свою репутацию, получив от меня выражение почтения, а переломы живчика спишут на его косяк, мол не нюхал на кого рычит.

Однако, либо камерному пахану ума не хватило, либо характер слишком горячий.

— Жак, Люк. Покажите ему, что он не прав. Но не по лицу… оно еще пригодится. — Седой коренастый крепыш с покрытым оспинами лицом все же решил спустить своих псов с привязи.

Ладно, к драке я всегда готов. Вопрос следующий: ломать или не ломать?

Но нападавшие сами решили за меня эту дилемму. В руке одного из них, плотного телосложения парня среднего роста, промелькнула заточка. Ну, что ж, так тому и быть.

Длинный заключенный бросился на меня вытянув вперед свои грабли. Задумка проста, как мысли блондинки: при его удаче он сумеет меня облапить, сковывая действия рук, а второй, не знаю кто это, Жак или Люк, да и все равно, наделает своей железкой дырок в моей тушке.

План был хорош, но что-то у парней пошло не так. Длинному скорее всего помешал лоу-кик, который я со все дури влупил в его ногу, уйдя с линии атаки. А возможно его планы изменило и влетевшее в челюсть, в размазанном движении, мое колено. В общем он прилег отдохнуть и собрать в кучку получивший сотрясение мозг. Причем приземлил я его ровнехонько на пытавшегося подняться с пола живчика, чтобы тому одному скучно не было.

С каким-то звериным рычанием крепыш с заточкой рванул ко мне и начал полосовать сталью воздух перед собой. Сейчас я окажусь вплотную к стене, и он сможет спокойно меня прирезать. Так бы и вышло, если бы не пропущенный им прямой удар в пах, нанесенный мною с дистанции. Секундная задержка нападавшего, вызванная болевым шоком, позволила мне ухватить его вооруженную руку. Фиксирую его руку обеими кистями, затем провожу моментальный бросок с подсечкой. Скручивание моего корпуса сопровождается приятным звуком разрушенного, грамотно выполненным рычагом руки наружу, локтевого сустава, и падением бесчувственного тела моего противника на пол.

Подобрав глухо звякнувшую об пол заточку, я красивым перебросом отправил ее в левую ладонь, перехватив прямым хватом, и пошел к главарю.

Французы напряглись и вскочили, но ничего не предпринимали, уже не спеша лезть на рожон. Они понимали, что если я сумел так быстро голыми руками разделать троих, то теперь, когда у меня есть заточка, слишком велики шансы, что они отправятся в лучший мир, либо получат тяжелое ранение. Впрочем, в этих условиях это почти равнозначные понятия, уровень медицины в тюрьме явно никакой, и еще неизвестно, что лучше: умереть сразу или через несколько дней мучений.

— А ты горячий парень, — проговорил седой. — Не боишься, что не справишься с нами?

— С вами я точно справлюсь. Боши меня на тот свет не отправили на фронте, а вам это и подавно не светит. — ответил ему спокойно. — Не вы первые, не вы последние.

— Ого, — проговорил тот и примирительно поднял ладони. — Давай не будем горячиться. Может быть стоит обдумать собственные слова еще раз. Ведь тебе тоже нужно спать… А здесь может быть опасно. Тебя как зовут парень?

— Зови меня Мотылек. Так мне будет привычнее. — Почему-то в голове всплыл этот французский фильм, и я решил немного схулиганить, присвоив прозвище главного героя, прототип которого напишет свою якобы автобиографическую книгу только через полвека.

— А за предупреждение благодарю, но только и ты помни, что спать не только мне надо. Все ложатся спать, но не все просыпаются. — Кивком я показал ему на нары, — некоторые проснувшись свою голову под шконкой находят. Ты понимаешь меня?

— Не напрягайся, Мотылек, мы здесь люди с понятиями. — Процедил старший по хате. — Беспредела мы не допустим. Тут ты в своем праве был, они борзанули не по теме, ты с них спрос взял. Нет у общества к тебе вопросов. Но если берега начнешь путать, то как ты руками не махай, а мы тебя по-тихому заземлим, усек?

Пытается сохранить лицо пахан, понимает, что если сейчас пойдет замес, то ему придется туго. Но и откровенно сдавать назад не собирается, понимает, что если даст слабину, то покатится вниз по иерархической лестнице, свои же сожрут. А для таких людей это хуже смерти. Ну, что же, подыграем ему, открытая конфронтация мне сейчас абсолютно не нужна.

— Я тебя услышал, — кивнул ему, — понятия ваши нарушать не собираюсь, быковать тут и не думал. Ты правильно говоришь — не я это начал. По жизни я другой «масти», и не особо в ваших темах, но если что-то не пойму, или решу с кем разобраться, то сначала спрошу у тебя. Ты здесь старший и я это понимаю, и отношусь со всем уважением.

Пристяжь авторитета уже успокоилась и уселась обратно на нары, туда же настороженно присел и я, следуя приглашающему жесту уголовника.

— Хорошо, — проговорил мужчина. — Меня зовут Ренард Монсаксон, может читал в газетах про мои вооруженные налеты?

После моего отрицательного ответа Ренард продолжил:

— Люди меня прозвали Чумой, так и обращайся ко мне. Между нами крови нет, так что ничего не бойся. Правильно ты сказал про уважение, так и делай, и никто тебя здесь против моего слова не тронет.

Обычная блатная трепотня, отбросы они и есть отбросы. Подонки и преступники, а говорить красиво любят, медом не корми. Так послушаешь иного татуированного, прямо не обычный воришка, а рыцарь-джентльмен. Тьфу, давил бы их голыми руками, без продыху.

— Откуда ты родом? — стал плести разговор Чума.

— Из-за океана, — ответил ему. — А если точнее, то из США.

— И как ты здесь оказался? — поинтересовался он. Другие заключенные тоже заинтересованно прислушивались к нашему разговору. Чума отвлекся и негромко скомандовал одному зеку, кивнув головой в сторону приходящих в себя торпед. — Жака на шконку — пусть отлежится. А Люку и Карману к лепиле надо. Курсаните попкаря, пусть отведет.

При этом Чума передал подручному свернутую в трубку купюру, которую непринужденно достал из складок робы. Вот даже как, похоже если есть деньги, то тут многие вопросы решаются, и надзиратели становятся адекватнее. И, что несколько странно, я даже начал как-то интуитивно понимать значение некоторых жаргонных слов.

Шестерка стала организовывать исполнение указаний, а Ренард вернулся к нашему разговору.

— Так что, как ты к нам на кичу заехал? — проговорил Ренард. — Ну, как ты здесь оказался?

— Скажем так… В Париже произошло одно событие. Детектив жандармерии решил сделать допрос, а затем по его указанию меня отправили сюда. — Я намеренно не стал вдаваться в подробности, здесь за словами нужно следить, и если есть возможность, то говорить надо коротко и, по существу.

— Детективы жандармерии еще те ублюдки, — сказал Ренард. — А если у него и связи, то тебя могли бы отправить куда-то в тюрьму за Парижем. Оттуда выбраться будет не просто. Да и отсюда тоже, если честно.

— Французские тюрьмы не очень радостно отпускают заключенных, — продолжил Чума. — Так что, ты здесь застрял.

***

Посол сидел у себя в кабинете, в меланхолии и клубах дыма. Нападение, организованное диверсантами из отлично законспирированной германской шпионской сетью, оказалось очень неприятным сюрпризом. Потери среди персонала, который занимается обслуживанием работы посольства, это еще половина беды. Хуже другое — потеря нескольких опытных боевых офицеров. И если простых служащих еще можно было заменить, то опытных вояк так просто и быстро не найти. Если бы Марио не сорвал планы террористов, то удар был бы еще более чувствительным.

А еще непростая сложилась ситуация с самим Марио. Да, посол знал о том, чем занимается этот итальянец в Ницце, так как был одним из кураторов от правительства Штатов. Но также он знал и о заслугах Марио во время службы в армии. В общем непросто все, и сейчас адвокат как раз разбирается в этом деле.

Раздался стук в дверь и внутрь кабинета заглянул Джон. Его голова была перемотана бинтами, но посол знал, что, несмотря на ужасающий внешний вид, никаких серьёзных ранений, за исключением отрезанной части уха, у секретаря не было. Джону сильно повезло, что Марио, каким-то образом поняв подоплеку происходящего, сумел среагировать до того, как началась атака, и сумел оттащить его из зоны первичного удара.

— Джереми МакМафин прибыл, — доложил секретарь.

— Пусть войдет, — проговорил посол и потушил сигарету.

Потеря жены и дочери в этом нападении ударила по нему, но не смогла сломать. Чтобы не погрузиться в пучину отчаянья он стал работать круглосуточно, даже ночевал в своем кабинете. Это негативно влияло на здоровье и самочувствие, но отвлекало от черных мыслей. С таким горем каждый справляется как может и умеет.

Адвокат вошел в кабинет. Немного помахал рукой, разгоняя дым. Увидев кресло, он уселся в него и сразу же вытащил несколько папок с документами из своей сумки.

— Давай, начнем с Марио, — проговорил посол. — Как продвигается дело?

— Ни шатко, ни валко, — ответил Джереми. — Они тянут это дело, собираясь полностью в нем разобраться, и, я уверен, хотят хоть к чему-то докопаться. Пока освобождать его полицейские не собираются.

— Ты узнал кто задерживает дело? — напряженно спросил посол.

— Да, это один детектив, который первым допрашивал Марио, — ответил юрист. — Он покинул Париж и направился на юг для продолжения собственного расследования.

Посол нахмурился. Ему сильно не понравилось, что кто-то лезет не в свои дела. Но он также прекрасно понимал, что здесь нужно действовать аккуратно, чтобы не подставить свое правительство.

— Хорошо, с этим разберемся позже. — После некоторого раздумья проговорил посол. — Мне нужно встретиться с Марио, для обсуждения одного вопроса. Где он находится сейчас?

— Эм-м, — проговорил Джереми, показывая собственное волнение. В одно мгновение ему стало жарко, дым начал душить, а во рту все пересохло.

— Только не говори мне, что не знаешь где его удерживают? — проговорил спокойно посол, при этом на его лице заходили желваки.

— Мне это неизвестно, — проговорил адвокат. — Но я попытаюсь узнать.

— Уж будь добр, сделай это, — сказал посол. Ему хотелось сейчас наорать на Джереми, а лучше ударить его по лицу.

В такой ситуации все должны работать на пределе возможностей, а этот тюфяк даже не может просто выполнять свою работы.

Но… Это положило бы конец его карьере, которую он построил за минувшие годы. И хотя его семья погибла, но рушить труд долгих лет из-за одного разгильдяя он не желал.

— Ты должен срочно узнать где содержат Марио. И обеспечить мне встречу с ним. — Тихим, но очень раздраженным голосом произнес госслужащий. — И чем быстрее, тем лучше.

Кроме вышеуказанных доводов посол понимал еще и то, что человек с такими навыками, как у Марио, не задержится надолго в тюрьме. Если его не вытащить в ближайшее время, то итальянца вызволят земляки. А у них наверняка уже есть некоторые интересные связи, которые они не побоятся использовать для этого. Слишком многим они обязаны этому своему руководителю, да и повязаны слишком крепко.

И явно это не будет тихим мероприятием, а тогда летит к черту вся легенда и усилия, направленные на создание разведсети в Ницце.

А кто будет крайним? Естественно куратор от правительства, господин посол.

Так что, надо действовать решительно. Нельзя допустить такого развития событий. А главное — нельзя допустить в голову Марио мысль, что наниматели его предали и забыли.