Путь для нормальных героев - ОЗН.ФРАГМЕНТ

Глава 1. Полный крах всех надежд, шесть букв…

В армии мат используется для выражения мысли,

а не бессмысленного оскорбления военнослужащих.

Капитан третьего ранга К-н

(кличка «Два шара – откат нормальный»)

Пи@@@ц – это внезапное обостренное осознание ситуации,

в которой вас настигает грандиозное фиаско…

- Мессир вахмистр, я запамятовал – сигнал «полный пи@@@ц» какими сигнальными дымами подается?

Вахмистр, несмотря на потрясение, огрызнулся «на инстинктах» старослужащего.

- Отставить шуточки! Это еще не пи@@@ц!

В этот момент некое движение воздуха заставило весь секрет обернуться.

От гребня хребта, отграничивающего противоположный склон долины, из которой разведчики поднялись на перевал, неспешно откололся край векового ледника. Медленно расширяющаяся трещина пересекла белое снежное поле. Громоподобный треск еще не донесся, а ледяной массив толщиной в версту уже начал свой путь.

Обманчиво медленно и пока беззвучно он двинулся вниз, покрываясь лучащейся на ярком солнце хрустальной ледяной пылью, выбривая пробившийся на склонах лес, увлекая за собой изломанные в щепу деревья.

Замерев, с затаившимся дыханием солдаты следили, как первые глыбы льда и камня обрушились на дно долины, где остался тыл эскадрона, весь обоз. Товарищи. Продукты.

Скала содрогнулась под их ногами, и лишь потом долетел рокочущий грохот обвала, ослабленный расстоянием.

Повинуясь непостижимому внутреннему импульсу, наитию, вахмистр выкрикнул срывающимся голосом: «Ложись! Под накидки!»

Вымуштрованные солдаты выполнили команду не задумываясь.

И, затаившись под егерским маскировочным плащом, вахмистр почувствовал, как ледяные мурашки бегут по его спине под злым непостижимым взглядом. Ощущение длилось несколько кратких мгновений. Никто не разыскивал именно их, просто некий злой бог вскользь глянул на содеянное.

- Не ври себе, - пробормотал вахмистр. – Не некий бог, а сам Седой Волк… Больше некому… Единый, во что мы вляпались?

- Отбой, - скомандовал он, выждав еще с десяток вдохов.

Потрясенные разведчики медленно встали, и уставились на ущелье, на треть засыпанное льдом и камнем.

- Ну а теперь точно пи@@@ц, вахмистр? – не унимался глупый шутник.

Вахмистр не успел ответить.

Разведчик полетел наземь от тяжелой оплеухи эскадронного старшины, напросившегося с разведчиками на этот выход.

- Отставить истерику, разведка! – рявкнул рыжеволосый здоровяк. – Пока живы – не пи@@@ц! Простите, вахмистр, не сдержался…

Вахмистр лишь одобрительно кивнул. Ему бы и самому хотелось удариться в истерику, но удерживали долг и чин.

А еще совсем недавно ничего не предвещало…

***

6 день четвертого месяца лета (12 месяца года) 2009 г. Я

Южные горы у восточных границ Степи

Разведчики отправились на седловину хребта с рассветом, но заняли позицию уже ближе к полудню, когда «медвежий эскадрон» не спеша, чтобы не вытомить по жаре до атаки коней, приближался к оазису.

Уж больно тяжел оказался подъем, хотя снизу путь казался значительно проще..

Командир эскадрона, капитан Нертол Артх, был человеком в общении тяжелым, на язык несдержанным и в разговоре горячим, но все менялось, когда он начинал отдавать приказы.

Вот именно командиром он оказался осмотрительным, грамотным и изобретательным. Каждого бойца в эскадроне знал лично, подбирал по способностям и ценил как собственного ребенка. Хотя, быть может, собственных он ценил бы и больше, но Единый не дал…

Поэтому лихость операций, снискавших славу отдельному Особому сабельному эскадрону оперативного резерва Южного Корпуса пограничной стражи, опиралась, прежде всего, на холодный дерзкий расчет и бережное отношение к бойцам.

Но поклонники и недоброжелатели капитана (а и тех и других было предостаточно!) в штабе Корпуса и в столичных штабных кабинетах этого не видели.

На виду была лишь фантастическая удачливость и эффективность кавалеристов капитана Артха, ставший легендарным кураж отдельного Особого сабельного эскадрона оперативного резерва Южного Корпуса пограничной стражи, именовавшегося обычно «медвежьим» - и по значению фамилии командира эскадрона, и фамилиям офицеров и прозвищам бойцов… Никто уже и не помнил, чьей блажью было собирать «медвежьи фамилии» в одно подразделение, но в армии случаются и более замысловатые кунштюки.

Именно сейчас, когда «медвежий эскадрон» стал первым подразделением Империи, вступившим на пески Степи, капитан Артх вовсе не испытывал головокружения от успеха.

О, нет! Напротив!

Каждое мгновение ожидал он неожиданной атаки, коварства, подвоха степняков. Всю свою жизнь бойцы и офицеры эскадрона провели в схватках со Степными Волками и меньше кого-либо были склонны недооценивать боевую выучку, ярость и находчивость воинов Степи.

Разведчики эскадрона и их командир, новоиспеченный вахмистр и лейтенант с еще необмятыми погонами, Адалард «Больц» Стребен, в этом походе пахали как проклятые. Каждый шаг, каждый переход эскадрона в Южных горах подготавливался и обеспечивался тщательнейшей разведкой, секретами, патрулями.

И сейчас на секрет, который возглавлял сам лейтенант Стребен, возлагалась ответственнейшая задача.

Лейтенант Стребен и лейтенантом то стал совсем недавно и совсем недолго пробыл вахмистром эскадрона, но на должности, которая подразумевала работу с личным составом и руководство разведкой, чувствовал себя вполне уверенно. Сказывался прежний опыт.

Не один год следопыт-инструктор егерей, мастер-сержант «Больц» Стребен топтал предгорья Южных гор в поисках степных бандитов – и уж тут он наигрался в разведку не по-детски.

Да и тот путь, которым эскадрон впервые в истории непрекращающейся войны Империи и Степи вышел в Степь, разведал именно он с двумя друзьями. Одному из которых рейд стоил жизни.

Но тот рейд, в котором привел Больца и двух его друзей к границам Степи, однозначно сделал их Первыми. Первыми имперцами, ступившими на песок Степи, гнезда исконных врагов Империи. И именно этот рейд привел Больца из егерей в конники, и даже нарушил "медвежий" порядок фамилий.

Другого человека, собственными ногами прошедшего дорогу в Степь, у Империи просто не было.

А долгий тяжелый переход эскадрона через горы окончательно утвердили авторитет новопроизведенного лейтенанта у его подчиненных и сослуживцев.

Кроме того, лейтенант был обладателем пока еще редчайшего в Пограничной страже и армии артефакта – зрительной трубы. Именно этот факт определял состав и расположение секрета.

Зрительная труба позволяла видеть на многие версты. И замаскированный пост на гребне хребта оказывался тем тактическим преимуществом, которое позволяло увидеть сверху и возможное скопление сил степняков внутри и вокруг оазиса, который собирался атаковать и захватить эскадрон, предугадать действия неприятеля.

Сообщать о действия степняков, о засаде и других неприятностях должны были цветные дымы, система сигналов которыми была досконально разработана.

Поднявшись на хребет и оборудовав по быстрому пост, разведчики разложили четыре жаровни с древесным углем, пропитанным земляным маслом. Разгоралась такая жаровня моментально, от одной искры, горела бездымно и долго, а буквально щепоть специального порошка давала столб цветного дыма, видимого за десятки верст.

Лейтенант Стребен припал к зрительной трубе.

Эскадрон приближался к оазису, и будущее поле боя открывалось как на ладони. Еще немного – и противники увидят друг друга.

Вахмистр залюбовался, как красиво шел эскадрон. Четкая, как по ниточке, колонна основных сил, авангардное и арьергардное боевое охранение, фланговые разъезды: ощущение, что эти черные черточки на золотом песке нарисованы прилежным чертежником.

Настоящая выучка видна не на плацу...

Вот блеснула золотой искоркой труба горниста – сигнальщик сыграл перестроение. Эскадрон увидел оазис и принял атакующий ордер.

Общая колонна без суеты разбилась на три взводных шеренги, между которыми выдвинулись полувзводы конных стрелков. Именно они первыми пощупают степняков за подбрюшье…

Со стороны оазиса выдвинулась небольшая группа пеших воинов – на вскидку, человек около тридцати. По знаку идущего впереди предводителя степняки стали разворачиваться в тонкую черную ниточку редкой цепи в считанных шагах от границы оазиса. Между редкими деревьями оазиса виднелись несколько походных шатров – но людей возле них не было.

«На что они надеются, - поразился вахмистр. – Их же сейчас просто втопчут в песок…»

Конные стрелки дали залп, потом, поближе, еще один. Но строй черных степных воинов обратил на падающие стрелы не больше внимания, чем на легкий дождик.

Вот снова блеснула медь горна, стрелки стали замедляться, прячась за разворачивающейся шеренгой атакующей лавы.

Вот качнулись вперед флажки на пиках.

Голова к голове, плечо к плечу, как на смотру перед Императором, эскадрон пошел в атаку.

Сто шагов. Пятьдесят.

Вот сейчас…

***

И тут ЭТО произошло.

Больц не увидел самого начала катастрофы, сосредоточенно вглядываясь через трубу в фигуры конников, ожидая таранного удара. От окуляра его оторвал изумленный вскрик одного из разведчиков.

За спинами конных стрелков песок стремительно проседал, образуя громадную воронку, моментально распахнувшуюся в самую сердцевину Мира.

Где-то там, в глубине, ворочались отвратительные монстры, хорошо различимые даже невооруженным глазом – извивающиеся, влажно-блестящие, похожие на громадных червей или личинок. Размерами они должны были превосходить многомачтовый корабль – коль скоро были ясно видны на таком расстоянии.

Конкретные детали скрывал поднявшийся янтарный туман, заклубившийся над провалом.

А по крутым осыпающимся склонам громадной песчаной ловушки катились в бездну, барахтаясь и переворачиваясь, люди и кони.

Полное безмолвие происходящего делало эту картину абсолютно нереальной, разворачивающуюся трагедию превращало в кукольный фарс.

Вот последний из них скрылся в глубине, и воронка лениво закрылась, сытой отрыжкой выплюнув в небо кольчатое облачко желто-розового песка.

И тут Больц увидел, на что рассчитывали и надеялись степняки, собираясь сдержать и отразить атаку эскадрона.

Под ногами каждого из воинов в черных доспехах, стоящего в цепи, обрисовались громадные твари. Видимо, раньше они таились под толщей песка. Их черные хитиновые панцири с такого расстояния казались больше лошади раза в четыре-шесть, а грандиозные клешни могли легко обхватить тело человека – а то и лошадиное туловище…

В этот момент молодой разведчик обернулся к вахмистру. Его лицо было искажено гримасой истерического смеха.

- Мессир вахмистр, я запамятовал – сигнал «полный пи@@@ц» какими сигнальными дымами подается?

***

Ошеломленные разведчики растерянно переводили взгляды c успокоившейся глади песков на заваленное ледяной лавиной ущелье – и обратно.

В течение нескольких мгновений потерять всех товарищей, остаться на расстоянии нескольких недель пути от границ Империи без поддержки и припасов, на краю населенной чудовищными тварями Степи…

Такое у кого угодно выбьет почву из-под ног.

Тем более, что разведчики были кавалеристами, солдатами, привыкшими чувствовать локоть товарища, силу строя.

А тут…

Но первым пришел в себя старшина.

- Уходить надо, вахмистр. И быстро… Боги это затеяли или люди – но явно хотели, чтоб никто из эскадрона не ушел. Узнают, что остался кто-то живой – будут гонять как зайцев по полю…

Больц кивнул.

- Да, старшина, надо уходить. Но уходить надо туда, - он махнул рукой в сторону неведомого юга. – Там искать не будут. А вот назад этим путем нам дороги нет. Что-то подсказывает мне, что и дальше путь закрылся. Пойдем горами, но по кромке Степи. Здесь есть вода, в горах водятся птицы и звери. Где-то там горы открываются к морю, там, у устья Белой Змеи лежит остров-порт Дерзкий. Туда заходят корабли купцов, торгующих с Империй.

- Где-то там? – с явным страхом спросил один из разведчиков. – Далеко?

- Никто не знает. Может месяц, а может – полгода. Но там у нас хотя бы есть шанс. Там, - Больц махнул рукой в ту сторону, откуда пришел эскадрон, в сторону Империи. Предположительно, – там нас не ждет ничего, кроме смерти. Мы должны вернуться в Империю и рассказать об увиденном. Но придется сделать крюк…

***

И спустя несколько минут группа двинулась в сторону зенита: голому одеться – просто подпоясаться. Собирать было нечего, двинулись с тем, что было в руках…

***

Ходоки из конных разведчиков оказались так себе, но стимул был достаточно силен, чтобы они старались изо всех сил. Никому и в голову не приходило, что две катастрофы одновременно – случайное совпадение.

Траверзом вдоль хребта, закрываясь его гребнем от взглядов со стороны Степи, до темноты успели сделать не менее дюжины верст, перевалив в соседнюю долинку.

Предположение вахмистра оправдалось полностью – по склонам гор тут и там журчали ручейки, в кустах и деревьях пищала и шевелилась разнообразная живность.

Раскаленные пески Степи дышали – днем раскаленный воздух поднимался вверх над барханами, ночью, остывая, пустыня тянула к себе влажные ветры с окружающих горных хребтов, да только их влага оседала на склонах ущелий, не доставаясь жаждущим пескам…

Поэтому в долинах кипела жизнь: есть вода, есть растительность. Птицы, ящерицы, горные козлы. Хищники.

Все это годилось в пищу.

***

На вечернем привале зашел разговор о выборе маршрута.

И хотя разведчики – по воинской своей специальности – хорошо читали и составляли кроки, общего представления об устройстве Мира за пределами Империи у них не было. В Империи мало интересовались тем, что происходит за ее границами.

- Вот смотрите, - вахмистр обугленной палочкой нарисовал на гладком камне нечто, похожее на кривое яблоко. – Это Степь, окруженная горами.

- Вверху, - у яблока появился толстенький черенок. – Долина Народа и Северный Проход, перед воротами которого проходит Ярмарка, от которой берет начало Ярмарочный тракт.

- Мы сейчас примерно вот здесь, на восточной стороне, - на боку "яблочка", на расстоянии примерно четверти от черенка, появилась жирная точка.

- Внизу, - на рисунке появилось несколько черточек, - кольцо гор разрывается устьем Белой Змеи – реки, вытекающей из самого сердца раскаленной пустыни. Не спрашивайте меня, как это возможно. Все это – по рассказам южных купцов, которые приходят торговать на Ярмарочное плоскогорье. У устья реки, в море, лежит укрепленный остров-порт Дерзкий – столица пиратов и разбойников. Там делают остановку корабли южных купцов, идущие в Империю - запастись водой и провиантом, подкупить товаров, иногда - добрать команду. Нам надо выйти туда.

- А почему нам не попробовать выйти отсюда прямо на побережье, раз уж нам все равно пересекать горы? – включился в обсуждение старшина Бэсиэр. – Так может и дорога выйти покороче, и незачем будет соваться в пасть к пиратам?

***

Старшина отдельного эскадрона, мастер-сержант Волдугур Бэсиэр, однозначно заслуживает нескольких слов.

Высокий, крупный и широкоплечий, мастер-сержант имел круглую веснушчатую физиономию с тяжелыми щеками, отвисающими, но еще не превратившимися в брыли. Так и тугой животик явно выпирал, но не переваливался через ремень.

Лицо, с постоянной складкой между бровями и нахмуренной миной предельно занятого человека, которого отвлекли от важнейших дел, имело странную особенность – даже гладко выбритое, выглядело так, будто поросло кустиками рыжей щетины. Недоброжелатели говорили, что выражение лица, с которым обычно разгуливал старшина, напоминает морду медведя, которого отвлекли от поедания спелой малины.

Наверняка были люди, которым доводилось видеть радостную улыбку мастер-сержанта Бэсиэра, но, видимо, никто из бойцов и офицеров эскадрона к этой категории не относился.

Рядовые кавалеристы, нарвавшись на язвительную улыбку старшины, вспоминали свои прегрешения, совершенные с ранних детских лет, начинали готовиться к встрече с Единым, и жалеть о том, что родились на свет.

Старшина Бэсиэр прочно держал в больших веснушчатых руках хозвзвод эскадрона, а также был осведомлен обо всем, что доходило до слуха офицеров или не доходило. В большинстве случаев он и решал: что офицерам надо знать, а от какого знания их лучше избавить. Контролируя таким образом множество незримых нитей человеческих отношений, старшина автоматически становился человеком всем очень нужным и, несомненно, весьма уважаемым.

Все вышесказанное не мешало старшине Бэсиэру абсолютно искренне печься об интересах службы в целом и эскадрона в частности, поддерживать хозяйство и дисциплину в казармах на высочайшем уровне, и пользоваться несомненным авторитетом.

Вот и в секрет он напросился исключительно потому, что не мог сидеть в обозе во время первого боестолкновения эскадрона со степняками…

Что касается остальных наших героев, то это - вахмистр "медвежьего эскадрона", полный лейтенант Адалард «Bolz/Больц» Стребен, невысокий крепыш с загорелой бритой головой и пышными пшеничными усами. Небольшой шрамик на левой брови создает впечатление, что он вот-вот подмигнет. Ему идет двадцать пятый год и ему уже доводилось терять друзей в скоротечных схватках и засадах. Отсюда горькая складка между бровями, которые белесыми штрихами на смуглой коже оттеняют не по годам колючий взгляд.

Разведчики-рядовые были одинаково молоды - лет 18-19 и выбраны вахмистром за выносливость и цепкость.

Один - чернявый, быстрый и жилистый как ящерка, с неподвижным и маловыразительным лицом, Карл Лацис, отлично показал себя в этом походе как скалолаз, хотя ранее гор практически не видел. Был исполнительным, но безынициативным и слегка туповатым. Больца при общении с ним не отпускало впечатление, что Лацис специально прикидывается дурачком - ну не может человек, столь быстрый в движениях, быть тугодумом.

Второй - крепыш по имени Оскар Дра - был похож на мячик: такой же подвижный, тугой и кругленький. Оскар был буквально влюблен в своего героического вахмистра, а уж его отца - легендарного "Сотника" Стребена - почитал как фигуру божественную. Поэтому взирал на Больца своими светло-серыми глазами с истинным обожанием и приоткрытым ртом, а приказания бросался исполнять вприпрыжку.

***

Больцу совсем не хотелось вступать в спор со старшиной Бэсиером, но если сейчас поступиться авторитетом, то маленькая группка бойцов может полностью утратить управляемость. А это - смерть для всех.

Осуществить дерзкий замысел, который только начал оформляться в голове Больца, группа еще могла. Одиночка был обречен на гибель. И поэтому позволить группе расколоться было категорически нельзя.

В училище не преподавали такие предметы, но Больц это чувствовал. Именно это чутье - на превращение коллектива в единый организм - и называют "командирской жилкой". А вовсе не командный голос и желание отдавать приказы.

Здесь и сейчас, вдали от Империи и на шаг от смерти, традиционная субординация ничего не стоила, и личный авторитет старшины мог перевесить лейтенантские погоны Больца. Но у вахмистра были еще знания и умения. И вот это надо было доказать сейчас, раз и навсегда.

- Нет, старшина, - голос Больца остался спокойным. - Мы не пойдем к побережью. Это бессмысленно. Корабли, идущие из Дерзкого в ближайшие порты Империи берут с собой воды на три-четыре месяца. До самых границ Империи нет ни одной бухты, ни одной якорной стоянки. Отвесные скалы обрываются сразу в бездну, до дна которой не достают якоря...

- Откуда Вы это знаете, лейтенант? - в словах старшины не звучало желания спорить и Больц слегка успокоился.

- Так рассказывают купцы.

- Вы сами разговаривали с ними?

- Разговаривал. Но благодаря батюшке моему, воспитателем у меня и у братьев был такой южный купец. Не угодил он своему шейху и спасти свою жизнь смог, только скрывшись в Империи. Учил он нас сложению цифр, южным наречиям и купеческим маршрутам. Так вот, маршрут водный в Империю считается более безопасным, но долгим. Самый рисковый переход - от Дерзкого до имперских портов. Именно потому что нет ни одной гавани, а коварные шквалы могут внезапно бросить на скалы слишком приблизившийся корабль. Путь через Степь чуть ли не втрое быстрее, но и рисковее: песчаные бури, степные твари, капризные духи Степи, проводники, которым надо подчиняться беспрекословно... Поэтому к побережью мы не пойдем - сесть там на корабль не получится. Да и пересечь самые высокие хребты, боюсь, мы не сможем. Возвращаться в сторону Северного прохода опасно - там Степь населена гуще, там степняки патрулируют горы. Мы пойдем в Дерзкий и будем пытаться попасть на корабль, идущий в Империю.

- Есть план, вахмистр?

- Пока только наброски.

- Это хорошо. Командуйте, вахмистр. Из всех нас только вы знаете горы...

***

Утром Больц огорошил своих спутников.

- В пути будем учить южное наречие!

На все удивленные и скептические возражения ответил один раз.

- В Дерзком имперский – это язык рабов! Вы хотите войти туда рабами? Нам не нужно разговаривать, как жрецы или законники. И даже как купцы. Мы – матросы. А нормальный матрос, даже когда говорит в таверне «Налей мне кружку пива», то половина слов у него ругательства. Как и нормальный солдат. Нормальный матрос на берегу обычно пьян – как и солдат в увольнительной. Его желания просты, а речи коротки. Вот и мы в первую очередь будем ругаться. Первая фраза примерно соответствует «Ах ты ж, бл@дь, еб@ный в рот, что за пиво!». Это звучит так…

Старшина рассмеялся.

- Хорошего же наставника нашел вам батюшка!

- Хорошего, - кивнул Больц. – Он учил нас честно. Уже когда он поселился в нашем доме, его шейх присылал наемных убийц. Но дом «Сотника» Стребена – не таверна у рынка. Наемники умерли, а Тарион нынче наставляет моего младшего брата. Он ценит защиту, которую дает ему семья Стребен. И учит на совесть. А еще он любил рассказывать историю о хитрой кошке. Знаете?

- Нет, вахмистр... Про кошек много разных историй...

- Гонится кошка за мышью - а та, раз, и нырнула в норку. Кошка села у норки и ...запела соловьем. Удивленная мышь высунулась из норки, была поймана и съедена. Сытая кошка умывается и мурчит: "Прррррава была моя мммматушка, когда говорила - учи, деточка, языки иноземные, всегда сыта будешь..."

Бойцы рассмеялись.

- Тарион говорил, что смерда всегда можно опознать по сквернословию, как образованного человека – по владению высоким искусством оскорбления. Нам нужно выглядеть тупыми пьяными матросами. Тупая пьянь вызывает меньше подозрений, даже если ляпнет что-то невпопад. Поэтому разговаривать нам придется в основном ругательствами. А их не так уж и много. Запоминайте... На полуденном привале я дам вам следующую фразу.

***

Глава 2. Жители долин

Дни пути постепенно складывались в недели, недели незаметно начали складываться в месяцы. Хотя точно сказать, какой нынче день, никто из четверых сейчас не смог бы.

Разве что Больц - но и ему для этого пришлось бы призвать на помощь дневник, где он поначалу пытался набрасывать кроки маршрута, пройденного за день. Пока в дневнике оставались свободные листы. Последнюю запись Больц сделал шесть дней назад. Или семь? Дни были так похожи один на другой, мелкие долинки у пограничного хребта не баловали разнообразием видов: видел одну - видел все сразу.

Больц настоял на своем, и результаты были поистине удивительными - большинство фраз, которыми путники обменивались на ходу или при разбивке лагеря, звучали теперь на южном наречии. Действительно, не так уж много слов надо, чтобы говорить о повседневном.

Шли не торопясь, но аккуратно, присматриваясь по возможности к следам и приметам, но - хвала Единому - следов человека не встречалось.

Заблудиться не боялись. Главный ориентир - Степь - неотрывно напоминал о себе по правую руку. Иногда, когда позволял более-менее пологий подъем, поднимались на хребет и оглядывали Степь.

Степь была велика, безгранична и безлюдна. Хотелось бы сказать и безжизнена, но кто знает, что за твари могут таиться под толщей коварных песков!

Периодически охотились. Несколько раз удавалось подстрелить горного козла, чаще - птиц. Не деликатес, но никто не привередничал. Одна проблема - соль закончилась совсем. Про хлеб уж давно не вспоминали, но без соли стало совсем туго...

***

Эта долина была самой зеленой и обширной из тех, что они пересекали.

Вид, который открылся с перевала, привлекал густой зеленью деревьев далеко внизу. Настоящих деревьев, а не низкорослого высокогорного подлеска. А еще - среди деревьев блеснуло зеркальце маленького озерца. Путникам показалось, что перед ними маленький филиал рая.

- Может, сделаем дневку, вахмистр? - спросил вставший рядом с лейтенантом старшина Бэсиер. - Надо бы постираться, да и просто дать роздыху ногам.

- Может быть, старшина, может быть, - задумчиво отвечал Больц, внимательно изучая в зрительную трубу долину.

Но не тут то было...

***

Не успели солдаты спуститься с каменистого склона, как из гущи кустов им навстречу выскочило чудовище.

Здоровенное косматое чудище стояло на двух ногах и напоминало злобную пародию на человека. Очень мускулистого человека.

Длинная пепельно-серая шерсть скрывала лицо и торс, руки и ноги были покрыты более короткой и курчавой порослью.

Ростом чудовище больше чем на голову превышало самого высокого из путников - старшину Бэсиера.

Сделав несколько шагов навстречу людям, монстр выпрямился во весь рост, развернул плечи и заревел, сопровождая этот вопль гулкими ударами волосатых кулаков в бочкообразную грудь.

Люди замерли.

Не успело смолкнуть эхо долгого вопля, как монстр еще больше удивил путников.

Вытянув вперед ногу, он мозолистым большим пальцем (Больц с изумлением увидел не коготь, а вполне человеческий ноготь, грязный и обломанный) провел перед собой короткую черту.

И указывая на нее рукой, что-то коротко проревел.

- Это не зверь, - прошептал Больц.

- А что же это за тварь? - так же шепотом ответил старшина, чья ладонь замерла в воздухе на расстоянии пальца от рукояти палаша.

- Вы точно хотите это знать, старшина?

- Мечтаю! Что от него ждать?

- Ну, я так понимаю, он показывает, что не стоит нам переступать эту черту...

Чудовище вновь ткнуло пальцев в черту и что-то проревело. В этих звуках угадывались отдельные слова.

Больц попытался ответить на южном наречии. В ответ раздался яростный рев.

Вахмистр попробовал другой из южных диалектов.

Рев.

Без всякой надежды на успех, Больц сказал на имперском: "Мы пришли с миром..."

В ответ на это чудище ткнуло пальцем в сторону старшины.

- Видите, старшина, хотя он и не знает языков, но с ним можно договориться жестами...

- С ним - это с кем? С кем вы собираетесь договаривать?

- Старшина, вам не понравится, то, что я скажу. У южных купцов есть легенды о волосатых горных великанах...

- И?

- И они - людоеды...

***

Старшина дисциплинировано выругался на южном наречии.

- Час от часу не легче! Вы знали о них, вахмистр?

- Слышал. Все источники считали их сказочными персонажами...

- Ох@еть!!! Вот так повезло!

Теряющее терпение чудовище вновь ткнуло пальцем в сторону старшины и снова заревело, стуча себя в грудь.

- Чего ему надо?

- Понятие не имею, старшина!

Больц покачал рукой из стороны в сторону и поочередно показал на всех четверых. Удивительно, но волосатый монстр понял этот знак.

Он повторил отрицающий жест Больца, но вновь указал лишь на старшину.

Больц снова не согласился, но горный великан уже исчерпал все свои дипломатические способности.

Отступив на шаг, он продемонстрировал людям свои волосатые подмышки, и извлек из-за спины два грубых металлических серпа, каждый - длиной в руку...

- Ну вот этот язык мы понимаем, - прошипел старшина и выхватил палаш.

***

КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ФРАГМЕНТА

полностью повесть можно прочесть:

https://litmarket.ru/books/fraktaly-put-dlya-normalnyh-geroev