Путь бегуна

Путь бегуна

Путь бегуна.

Ритм, ритм, ритм. Дин спал и видел сон. Раз за разом старейший выстукивал мозолистыми лапами по горячему песку ритм Гона, а он, лун сорок от рождения, и еще с десяток такого же молодняка, безуспешно пытались угнаться за наставником. Солнце опаляло сквозь молодой, еще не проросший как следует пушок, не успевшие огрубеть подушечки лап обжигал раскаленный песок и царапали его вездесущие крупинки. Бесконечного, вечного песка вокруг.

Дин бежал. Ритм, ритм, ритм. Еще два подъема и будет указующая скала, в тени которой старейший остановится, и пока молодняк будет отдыхать, начнет вещать своим старческим голосом. Легенды одну за другой. В сотый или тысячный раз Легенду о холодном песке, Легенду о Даре и шести вратах, Легенду о прежних наставниках, снова и снова.

Дин не видел этого сна так ярко, со времен ухода из деревни в поселок небесных хранителей. Он помнил прощальную процессию, глаза, глядящие ему вслед, и где-то в конце процессии серо-голубой хохолок Изы. Бросив последний взгляд на деревню, он легко перешел на экономичный Бег путешественника, и вплоть до трех скал, отмечающих край владений их клана, боролся с желанием обернуться. Давно зажившая нога перестала его тревожить много-много лун тому назад, но, все же старейшие не дали ему разрешения участвовать в будущем весеннем беге. И именно из-за того, что разрешение этого он мог не дождаться вовсе, он вызвался идти к небесным стражам. Впрочем, все было решено раньше, еще задолго до того, памятного летнего бега, когда Дин повредил себе ногу и надолго остался в деревне с молодняком и старейшинами.

Решено тогда, когда молодой Дин, не удовлетворившись стандартным набором легенд и песен, пришел к хижине старейшего Ага – хранителя летописей и попросился в ученики. Дин был быстр, силен и вынослив и мог прийти к любой хижине. Но старейший Ага был хранителем самого большого и самого древнего архива летописей шести племен, когда-то населявших территорию от долины шести врат, до самого Большого Барьера. Сейчас на этом огромном, по меркам Народа, участке жило только племя Онн, к которому принадлежал Дин. А еще Иза, синяя шерстка, была назначена помощницей в дом Уны – знающей травы. А дом Уны стоял прямо рядом с домом Ага, и в него не брали юношей, только девушек. Зато у Уны было много помощниц – пестрая стайка девушек с приходом утра выбегала в предгорья, а вечером так же стремительно вбегала обратно, оставляя за собой терпкий запах лечебных трав. И Дин каждое утро провожал их взглядом, когда чинно, как и положено единственному ученику хранителя знаний, входил в дом наставника. И иногда, ему удавалось углядеть, в плотной группке желтошёрстных учениц травницы, голубой хохолок Изы.

***

Марк плохо спал несколько последних ночей. Так всегда бывало, когда он получал новое назначение или перед трудной командировкой. Еще только полгода он работал в должности следователя Управления гражданских дел четвертого галактического сектора, поэтому ждать новых назначений не приходилось, а вот командировка себя ждать не заставила.

Сухие фразы отчетов, снимки места происшествия, объяснения персонала. Неизбежное зло - рутина, дань богу бюрократии, поглотила его почти на неделю, пока не прибыл патрульный крейсер, который должен был доставить его на место. И, против обычного, нормальный сон так и не вернулся к нему ни в дороге, ни после прибытия на планету.

Может виной всему неординарность происшедшего события, может то, что из-за этой самой неординарности он решил выйти за рамки бюрократических стандартов и вникнуть в суть происшествия настолько глубоко, насколько это возможно.

А начал он с изучения планеты, и зря потратил свое время. Планета имела все пятьдесят баллов по пятидесятибальному индексу пригодности для колонизации, и 12 баллов по такой же шкале колонизационной целесообразности. Даже штраф в 10 баллов, начисляемый планетам, с разумными формами жизни, незначительно ухудшал данный показатель.

Планета не показывала выдающихся результатов ни по возможной колонизации как аграрная планета, ни как индустриальная, не находилась вблизи торговых путей, не представляла интереса как военная база (Марк впервые сталкивался с планетой, которая не представляет интереса для военных). 10 баллов давали за возможность организации курортной зоны для любителей уединенного отдыха. Еще 2 балла добавляла все та же разумная жизнь, как возможность для ксенобиологических исследований. Все.

Краткий отчет исследователей. Чуть более подробный отчет контактной группы. Анализ интеллектуального коэффициента, технологического развития, классификация по социологическим нормам, политический обзор в виде колонки цифр. Еще менее информативный экономический анализ, окончательно хоронящий всякую надежду на приемлемый товарооборот. Бесконечная вереница однотипных рапортов капитанов патрульного крейсера, обязанных проводить периодическую инспекцию.

Затем, стало немного интереснее. Ксено-исследовательская экспедиция по программе углубленного контакта, разрешение на ограниченную технологическую экспансию, размещение малого военного корпуса. Наконец, решение об оказании помощи планетарному правительству в борьбе с распространением психотропных веществ.

«Планетарное правительство» - звучало, пожалуй, слишком для этой планетки. Скорее консультативный совет шести городов-государств, разбросанных по территории трех материков, и, не имеющих никаких точек соприкосновения, кроме экономических. За строчками отчетов угадывалась жадная торговля аборигенов за обладание новыми технологиями. И, естественно, строго регламентированная инструкциями, позиция главы колонии, позволявшая оказывать практическую помощь в пределах имеющихся ресурсов, и, научную помощь в пределах квоты, определенной для данной цивилизационной классификации.

Подписанные договора о взаимном сотрудничестве с соседними колониями. Экономические отчеты по колонии, в основном, прилично дотационные. Письмо из департамента финансового контроля о нецелесообразности содержания колонии, единогласно зарубленное военным и научным департаментом – следы каких-то закулисных разборок между главами департаментов. Целый ворох деклараций грузов вольных торговцев, проверенных патрульным крейсером в окрестностях планеты. Обычный набор нарушений.

Затем шла информация собственно по планете. Подробный атлас с отметкой картографической службы десятилетней давности. Обобщенная информация метеорологических зондов. Ежегодные доклады дежурного исследователя биолога. Длинные индексы цифр – классификационное описание форм жизни. Сводный геологический отчет пятидесятилетней давности. Пухлый список заявок гражданского правительства колонии, и тоненькая пачка накладных на поступившие товары. Объемный том военных поставок.

Складывалось впечатление, что если поместить данные материалы рядом с материалами на сотню других планет, и предложить независимому жюри выбрать планету, где возможно подобное происшествие, эту планету выберут сотой.

Наконец, в нескончаемом водовороте бумаг, появилось нечто, похожее на предвестник будущей бури. Письмо, согласованное и гражданским и военным департаментом «Об оказании помощи коренному населению планеты в борьбе с распространением психотропных веществ», разрешающее установку (с приложением плана) силового барьера на указанном участке планеты, с привлечением к патрулированию местного населения.

Все расходы по данному проекту были взяты на себя военным ведомством, которое, как результат, получило возможность набирать рекрутов из местного населения. Далее шли несколько засекреченных отчетов о проверке, по линии военного ведомства, с частотой не реже раза в месяц, из чего следовало сделать вывод, что военное руководство колонии было уже и не радо своей инициативе. Причем проверки, самые строгие, и, судя по обилию деталей, высшего качества, продолжались вплоть до инцидента. Что ж, видимо, не обойдется без основательных перестановок в военном департаменте.

Впрочем, несмотря на то, что это в первую очередь зависело от его заключения, Марка это совершенно не волновало. Он просто хотел сделать свою работу.

***

Утро Дин встретил, как подобает сыну Народа. Он бежал на восход, выбрав максимально возможный темп – темп Погони, чтобы как легендарный Дар попытаться догнать светило, и, высоко подпрыгнув, коснутся его слепящего края. И, когда солнце целиком показало свой малиновый бок над неверной черточкой горизонта Дин, как полагалось, подпрыгнул, изо всех сил выгнулся чтобы поднять руку максимально высоко, отдавая ритуальный салют своего народа новому дню.

Когда он вернулся в лагерь, остальные его товарищи только выбирались из своих коек. В лагере небесных стражей Дин был единственным из Народа. В основном здесь служили полнотелые горожане, несколько фермеров с разных берегов окраинных болот и серошёрстный великан Ирт, пришедший от далекого полудикого племени, обитавшего в южных Предбарьерных горах. Каждый из рекрутов совершал собственные ритуалы, иногда тайно, иногда прилюдно, и все привыкли относиться к ним с пониманием, как относились к ним все старейшие небесных – инструкторы.

Дин занял свое место в строю, и командир повел их в столовую на завтрак. Мало кто догадывался, чего стоило Дину приспособить свой «Темп, темп, темп» к размеренному строевому шагу. Зато все знали, что желтошёрстный легко мог обогнать любого из рекрутов поодиночке, и всех вместе по очереди не прерываясь на отдых.

Рацион столовой не отличался разнообразием, но был питательным и полезным. По сравнению с традиционными принятиями пищи у себя в деревне, еда выглядела пиром богача. Дин даже немного прибавил в весе, хотя городские вечно жаловались на недоедание и по нескольку раз ходили за добавкой.

Завтрак заканчивался, дежурная смена уходила на обход периметра, остальные направлялись в учебные классы. Дин давно сообразил, что учебная программа была рассчитана на детей богатых горожан, и, пожалуй, полудикого Ирта.

Преподавалось устройство оружия, уход за ним, теория стрельбы, адаптированный вариант устава пограничной службы. На третий день своего пребывания в лагере Дин перебрал выданный учебный карабин, полностью разобравшись в его нехитром устройстве. На четвертый – закончил прочтение всех учебных пособий, рассчитанных на шестимесячный срок обучения. Дальнейшее свое образование Дин строил сам, внимательно изучая детали поведения небесных стражей. Многое, слишком многое было ему непонятно, но он не прекращал замечать каждую мелочь, чтобы потом, после заката, лежа в своей койке снова и снова собирать сложнейшую головоломку из огромного количества разноцветных деталей.

Старейший Тир, перед тем как объявить о его уходе в лагерь небесных хранителей призвал его в свою хижину.

- Ты ловок и силен, Маленький брат, - за спиной Старейшего горел ритуальный огонь, отбрасывая неровные блики на стены хижины. В этом неверном свете даже лицо Старейшего – практически каменная маска, казалось живым. – Ты ловок и силен, как духом, так и умом.

Дин стоял на утоптанном полу хижины и терпеливо ждал, когда Старейший перейдет к делу.

- Истинное могущество Народа держится на шести вратах. Они дают Народу ловкость, силу и быстроту тела, и ловкость, силу и быстроту духа. Внутренняя сила проистекает из тебя через эти врата и изменяет вселенную. Твое тело сильно и полно жизни, но твоя рана еще тревожит нас.

Дин ждал с замиранием сердца.

- Твоя рана тревожит нас, и мы не дадим тебе разрешения на весенний бег.

Приговор был произнесен. Дин вдруг обнаружил, что воздух перестал входить в его легкие. Весенний бег был для него закрыт, а значит и жизнь теряла смысл.

Иза вошла в возраст Выбора и именно на этих весенних бегах она должна была вручить венок победителю. Чтобы стать этим победителем Дин тренировался не по 4 часа, как принято в Народе, а все 8. Чтобы получить венок из ее рук Дин настолько изнурил себя тренировкой, что упал со склона, повредив ногу. И вот теперь все оказывалось напрасным.

- Сила Народа складывается из силы каждого. Но сила не бывает без слабости. И, каждый должен быть там, где его сила принесет максимум выгоды Народу, а его слабость не ослабит Народ во время Бега.

Дин слушал Старейшего, как слушал его всегда, как подобает настоящему Бегуну. Однако сегодня, услышав роковые слова, Дин, как будто потерял фокус восприятия. Он слушал, но не понимал того, что Старейший пытается ему сказать.

- Ты ловок и силен телом и телом быстр, - продолжал Старейший и вдруг встал со своего места и медленно пошел к Дину, - и дух твой силен и ловок, но недостаточно быстр. Ты можешь принимать сложные решения, как подобает любому из Народа, но принимаешь их ты тогда, когда принимать их уже не нужно.

Само поведение Старейшего, то, что он встал со своего места, в нарушении всех ритуалов, его странные слова вернули Дину возможность мыслить, и он увидел, что Старейший Тир растерян. Старейший говорил все это не для него, Дина, он убеждал сам себя в правильности принятого решения. Значит, правду говорили в деревне, что почти луну продолжался спор в совете, и Старейшие уходили растерянные и недовольные.

- Времена стали жестокими к Народу, - Старейший подошел к Дину вплотную и посмотрел ему прямо в глаза, - Отец-солнце стал к нам жесток. Три последних Гона не принесли успеха. Народ потерял слишком много мужчин и женщин в неудавшихся Бегах и Народу нужна новая сила. Мы не даем тебе разрешения на Весенний бег, чтобы отправить тебя в более сложный Бег. Бег за новой силой для Народа – за знаниями Небесных Хранителей.

***

Марк читал отчет ксенобиологов. Просматривая перечень религиозных воззрений жителей планеты, он вновь чувствовал себя обманутым. Ничего экстраординарного - коренное население планеты показывало стандартное многообразие теологических взглядов - от язычества к монотеизму и далее вплоть до крайних форм атеизма. Особое внимание исследователей было уделено жителям второго по величине континента, ведь исследовательская база располагалась в самой его сердцевине, в, так называемых "Барьерных горах", которые отделяли густонаселенный север материка от пустынного юга. Целый раздел был посвящен сказаниям и легендам проживающих в окрестностях базы народностей. Неожиданно, легенды пустынных жителей захватили Марка. Возможно, виной тому был контраст живого слога с казенным языком отчетов, возможно ученый, записывающий сказания обладал немалым литературным даром, неважно.

Марк еще раз перечитал Легенду о Даре и шести вратах. Главный герой Дар – первый предводитель Бега Преследования прямо или косвенно упоминался в каждой, из прочитанных Марком, историй. Дар – прародитель, Дар – первый бегун, Дар – первый певец, признавался у аборигенов родоначальником нескольких племен, чей ареал обитания располагался в экваториальной зоне центрального материка, и в основном состоял из земель горного и пустынного ландшафта. Одно из племен этого региона, точнее несколько его членов, оказались в центре его расследования, и Марк едва сдерживал дрожь нетерпения, ведь ему предстояло познакомиться со всем описанным в отчете, лично.

Меж тем, пока текли неспешные часы перелета, он все более углублялся в перипетии сюжета местных легенд. Как и у большинства обособленных формаций разумных существ, у местных племен легенды начинали свой отсчет от сотворения мира, но в отличие от многих других похожих сказаний, эта история носила ярко выраженный локальный характер.

В «Легенде о рождении мира» велся рассказ только о рождении мира одного народа, о рождении самого народа и становлении его взаимодействия с окружением. Остальной Космос, древним сказателем воспринимался как данность, как-то, что «было и будет всегда». Мир же «Народа», как называли себя аборигены, родился, жил, и, что указанно отдельно, обязательно должен найти свой конец, вместе с концом последнего из его представителей.

В который раз Марк удивлялся причудливым изгибам моральных установлений, лежащих в основе незнакомой культуры, оправдывающих и осуждающих одинаковые действия, выполненные в разном контексте. Так, среди «Народа» являлось тягчайшим преступлением насилие над противоположным полом, вместе с тем «Легенда о Даре» прямо говорит о том, что Дар похищал «дочерей городов» и держал их у себя в пещере, чтобы они принесли ему потомство и породили Народ. Вообще, строго говоря, Дар – беглец из более-менее цивилизованной части материка, изгой, преследуемый официальными властями, неудачник и преступник слабо подходил на роль великого основателя. Тем не менее, летописцы «Народа» без тени стыда со скрупулезностью, делающей честь настоящему историку, перечисляют все недостатки и достоинства Дара, сухо и безэмоционально. На секунду Марку показалось, что он вернулся к чтению официальных отчетов расследования, но когда речь зашла о "Большом Беге" (все с большой буквы), это ощущение пропало без следа.

О Большом Беге рассказывала «Легенда о рождении мира», точнее ее вторая часть. Сухой язык исследователя пропадал без следа, сменившись цветастым повествованием, полным двусмысленностей, идиом и иносказаний. Легенда описывала путь Дара к Первоисточнику жизни, спрятанному в центре Долины шести врат. Согласно легенде, едва ступив в пределы Долины, Дар перешел в мир скорее духовный, чем физический, и, последовательно проходя все шесть врат, оставлял за каждым, ненужную часть своей души, мешающую акту первородного создания мира. Четверо ворот миновал он, оставляя за каждой часть себя, и лишь двое последних врат отворились без принесения жертв. Каждые ворота носили свое имя, в соответствии с той частью души, что сбросил герой, проходя через них. Это были Врата Любопытства, Врата Корысти, Врата Любви и Врата Предательства. Двое последних врат назывались Врата Злости и Врата Сожаления. Проникнув в середину долины, Дар обрел зерно созидания. Затем начался Гон – последний этап сотворения мира, в результате которого зерно было посеяно и герой, освободившийся от его тяжести, отправился прямо на солнце, откуда он поныне смотрит на деяния своих потомков.

***

Дин спал и видел сон: он участвовал в Гоне, волшебным образом исчезнувшая во сне стена Небесных Хранителей, больше не преграждала пути к городу, и Народ снова состязался со своими древними врагами – песком, солнцем и скользящими вдалеке серыми тенями охотников.

Ритм, ритм, ритм. Дин был в голове первой тройки, место, которое он должен был заслужить вместе с венком из рук Изы, место желанное, почетное и столь же непредсказуемо опасное. Манящее и жалящее самолюбие молодого бегуна. За плечами его висел туго сжатый ремнями рюкзак, в котором, с соблюдением всех ритуалов, был тщательно упакован Росток жизни племени. Рюкзак не тяготил, наоборот, придавал уверенности и смысла всему Гону. В руке Дин держал длинное тонкое копье народа, название которого переводилось с древнего языка как «Шанс». Этим копьем он сразит одного из охотников, если останется последним в своей тройке. Когда останется.

И, в то же мгновение, как это иногда бывает во сне, он понял, что остался последним. Три тройки, положенные установлением, сгинули в песках, давая ему шанс принести жизнь Народу. Он мчался изо всех сил, как будто окрыленный, мчался быстрее ветра, летел, не касаясь песка. Он знал, что успеет, приметы местности много раз заученные им указывали на скорый успех.

Шелест песка сзади говорил, что охотники уже близко, они и должны были приблизиться на расстояние прыжка. Охотники были глупы и нападали на все, что попадалось им в пределах их охранной полосы. Вкус и запах крови приводил их в неистовство. Стоило сразить одного из них копьем – вся стая останавливалась и разрывала на части своего раненного товарища, чтобы укрепить свои силы и утолить голод его кровью и мясом, а затем продолжала погоню.

Только в этот раз добыча им не достанется, Дин был слишком близок к границе охранной полосы – вдали уже виднелись городские стены. К тому времени как стая продолжит погоню Дин должен уже рыскать вдоль стены в поисках хитрых лазов, которые устраивали свои люди в городской страже, для бегуна, успешно завершившего Гон. Обратный путь к венцу славы и почестей его ожидал в составе торгового каравана, в окружении вооруженных горожан, когда он въедет верхом на улицу деревни, спасителем и благодетелем Народа. Его будут помнить и чтить три, а может и четыре поколения, вплоть до следующих успешных Большого Бега и Гона. Сейчас все зависело от одного единственного броска. Броска, который отработан тысячами, миллионами бросков во время долгих и упорных тренировок. Бросок, механику мышц которого тело могло воспроизвести в любое время и в любом состоянии, движения, которые впитались в нервы, мышцы, кожу и кости. Движение, которое не может не получиться. Дин слышал, как шелест песка приблизился к нему еще немного, уже почти на дистанцию прыжка и изготовил копье, прижав древко к предплечью, ощущая локтем мягкое прикосновение полированной древесины.

В этот момент его раздувающиеся от бега ноздри уловили сильный запах озона, а по шерсти пробежала знакомая череда электрических разрядов. Дин понял, что перед ним – стена Небесных хранителей. Его горло, иссушенное многочасовым бегом, издало хрип отчаяния, превратившийся в стон, когда он на полном ходу ударился о невидимую преграду. Ударился, теряя ритм, теряя изготовленное для броска копье, теряя собственную мечту и жизнь Народа. И, уже ощущая, как серая махина охотников накрывает его, чтобы смять и разорвать, Дин понял, что толчок, от столкновения со стеной Небесных Хранителей, тот самый толчок, и вырвал его из объятий сна. Начинался новый день, и новое дежурство ожидало его на той самой стене, что прервала его сон.

Утренняя погоня за солнцем разогнала неприятный привкус металла во рту, оставшийся от ночных сновидений. Вместо учебы, после завтрака, Дин направился на плац. Сегодня был день его дежурства, с ним вместе на охрану среднего сегмента стены заступал мягкотелый сын одного из городских правителей, Уно. Полевая форма висела на нем мешком, коричневая свалявшаяся шерсть выглядела так, как будто он только что проснулся. Уно двигался немного боком, косил на один глаз, придерживал лапой плохо подогнанный поясной ремень, а винтовку нес так, словно вот-вот готов был бросить ее на песок и тащить за собой волоком. Дин внутренне усмехнулся, оглядев напарника.

Он внимательно изучил систему назначения в патрули. Где-то в верхних комнатах офицерского корпуса висело расписание, в соответствии с которым все рекруты по очереди проходили с дежурством по каждому сегменту стены (общим количеством 7 с западной стороны базы и 5 с восточной), с постоянной сменой напарника и времени суток. Следующее его дежурство ожидалось через 3 дня, должно было быть ночным и в напарники ему должны были назначить горного увальня Ирта.

Дежурный офицер Небесных Хранителей задал заступающим несколько стандартных вопросов. Уно, с горем пополам прошел проверку, Дин легко ответил бы и на его вопросы, и на свои, но, помня наставления Старейших, несколько раз слегка запнулся, переставил слова местами и даже заменил некоторые на похожие по звучанию, но совсем не похожие по смыслу.

Офицер привычно вздохнул (про себя сетуя на тупость дикарей) и выдал им допуск в оружейную комнату, коммуникаторы и опечатанные капсулы с кодами управления стеной. Дин пристегнул капсулу к специально предназначенному на ремне креплению и снова внутренне усмехнулся. В свое первое дежурство, он, внимательно рассмотрев капсулу, обнаружил, что ее непрозрачная часть, скрывающая листок бумаги, содержащий коды, имеет множество мелких отверстий. Если повернуть капсулу к свету под правильным углом и слегка наклонить по оси, становится видно, что находится внутри. Прочитать код, таким образом, конечно невозможно, но зато он точно установил, что капсула перестала быть пустой только в его шестое дежурство.

Дин терпеливо ожидал, пока Уно возится с механизмом перезарядки магазинов винтовки, поминутно ожидая, что горожанин, таки, загонит пулю в потолок оружейной комнаты. Наконец Уно справился и Дин, для порядку, поелозив магазином в районе затвора, зарядил винтовку и занял свое место в патрульной машине, которая развозила дежурную смену по постам. Эта же машина, параллельно собирала отдежуривших рекрутов, чтобы отвезти их обратно в лагерь. Дежурный офицер, проверив, что все в кузове, прыгнул за руль, и они поехали по утрамбованному песку, в сторону западного края стены.

Трясясь в пыльном кузове, Дин следил за тем, как офицер ведет автомобиль. Он наблюдал за этим с самого своего первого появления на Базе, и, был уверен, что в случае чего сможет повести такую машину. Он знал, КАК нужно нажимать на рычаги и знал, КОГДА. Сейчас его интересовало, ПОЧЕМУ это нужно было делать так, а не иначе, и это знание пока что ускользало от него.

***

Марк стоял на мостике патрульного крейсера, на обзорном экране которого уже показалась далекая точка – его место назначения, место его расследования, место, к прибытию на которое, он старательно готовился последние несколько недель. Его звание позволяло ему получать доступ практически к любому из сложных устройств крейсера. Мало того, в случае крайней необходимости, он мог сменить собой капитана крейсера, и команда обязана была ему подчиниться, но Марк старался не пользоваться своими полномочиями без необходимости.

Он стоял в стороне, чтобы не мешать работать дежурной смене, за спиной у поста навигатора. Молодой военный, выполняющий обязанности навигатора в этой смене, нервно ворочался в своем кресле. Соседство с высокопоставленным чиновником ему было явно в тягость. Капитан Окумаро – Центаврианец корейского происхождения с японской фамилией восседал на капитанском кресле лично. Он был с Марком вежлив и предупредителен, но не более. Не выказывал ни симпатии, ни раздражения, в присущем ему древнем восточном стиле поведения хранил невозмутимость и спокойствие, сходные с невозмутимостью стальных статуй своей родины. Марк подумал, что такой штамп поведения накладывал на любого капитана космического судна нешуточная ответственность, сопутствующая неограниченной власти капитана во время полета.

Между тем молодой навигатор, пробежавшись пальцами по пульту управления, доложил:

- Капитан! На орбите обнаружено судно. Классификация 4, средний транспорт. Предварительная оценка: Вооружение 6, щиты 21, генераторы 4. Разрешите контакт.

Окумаро повернулся к Марку:

- Господин следователь, уведомляю Вас о задержке маршрута. У нас по курсу вольный торговец, необходима дежурная процедура досмотра.

- Спасибо, капитан, это не проблема, - ответил Марк.

Кивнув ему, Окумаро повернулся к навигатору: - Протокол «Досмотр», курс на сближение, идентификация.

Тот склонился над микрофоном, старательно выговаривая предусмотренные протоколом формулы:

- Патрульный Крейсер Федерации земного альянса вызывает неизвестное судно. Предлагаю обмен идентификационными кодами.

Динамики незамедлительно ответили ему голосом капитана, пока еще не видимого глазом на обзорном экране корабля:

- Вас приветствует торговое судно «Экво» и его капитан Фредерик Пассини. Мы следуем с торговой миссией на орбитальную базу «Мамета» с грузом пряностей. Передаю идентификационные коды.

- Спасибо, подтверждение идентификации прошло, прошу снизить скорость и стабилизировать курс для проведения досмотровых мероприятий.

Голос в динамиках не выражал обычной для торговцев досады, связанной с вынужденной задержкой, и, соответственно, финансовыми потерями:

- Понял Вас, выравниваю курс, досмотровая готовность через 12 минут. Ожидаем досмотровую группу у второго шлюза.

Неожиданно слово взял Окумаро:

- «Экво», какова цель вашего посещения планеты?

- Дозаправка и пополнение пищевых запасов. Хотелось потоптать немного твердую землю и погреться на солнышке, - казалось, невидимый собеседник ухмыльнулся, - Аладар, где мы забирали пряность сущий пыльный ад.

Марк машинально построил маршрут вольного торговца, вспомнил все, что знал о планете, с которой они везли груз и о станции, где они собирались этот груз сдать. Прибыль мероприятие обещало немалую, но, учитывая накладные расходы, и не слишком высокую.

- Желаете войти в досмотровую группу? - прервал его размышления Окумаро.

- Нет, спасибо, - ответил Марк, и, уже покидая рубку, заметил странный взгляд, брошенный ему в спину капитаном.

Почти шесть часов оба корабля связанных невидимыми нитями параллельных орбит совершали неспешные обороты вокруг планеты, наконец, досмотр был завершен и крейсер пошел на посадку.

Покидая корабль, и выходя на космодром, Марк испытал странное ощущение. Согласно инструкциям, он был облачен в боевой костюм, скрываемый одетой поверх, формой, на поясе висел пульт генератора и пистолет. При необходимости он мог бы в одиночку вести боевые действия против всех объединенных сил этой захолустной планетки. И результат этих боевых действий был бы под большим вопросом. Однако, покидая остывающую после входа в атмосферу, внешнюю броню крейсера, он почувствовал приближение опасности, как будто он вступал не на территорию гражданской базы Земного союза, а в темную нору неизвестного инопланетного чудовища.

Выйдя из шлюзовой Марк осмотрелся. Перед ним расстилалась обожженная многочисленными взлетами и посадками равнина. Летное поле располагалось чуть севернее поселения землян, которое находилось в километре от крупнейшего города аборигенов. Поселение прикрывалось со стороны города военной базой, часть которой соединялась с окраинными городскими постройками.

Город венчал собой огромный скалистый провал, отделяющий плодородный север от пустынного юга. Именно там длинной неровной линией пустыню рассекал на две неравные части силовой барьер и располагался лагерь рекрутов.

Порыв ветра швырнул ему в лицо запах горелого камня и пригоршню песка. Следом за ветром его прибыла поприветствовать какая-то мелкая местная мошкара. В это время к бронированной башне крейсера подъехала легковая машина. За рулем сидел человек в форме рядового вооруженных сил, в салоне находились двое. Один из них приоткрыл окно автомобиля и махнул ему рукой:

– Заходите, заходите, укроемся от ветра. Следом за ним в кабину автомобиля запрыгнул капитан Окумаро.

Встречающими оказались начальник научного поселения и командир военной базы. Пока автомобиль мчался сквозь пыль посадочного поля, Марк завершил формальную часть представления местному руководству, и, краем глаза заметил, как с другого конца посадочной площадки взлетел какой-то другой корабль. Расследование начиналось.

***

Дин занимался патрулированием. Занятие, конечно, нужное, однако от этого не менее нудное и однообразное. В задачу патрульной смены входил обход периметра силовой стены с внутренней стороны, контроль за работой генераторов, сводящийся к проверке горит ли контрольная лампочка на вздымающихся в небо колоннах опор, и периодический выход на связь с базой.

По-над мерцающим покровом силового поля, на приличном расстоянии, была протоптана дорожка, по которой день ото дня и ночь за ночью проходил маршрут караула. По этой тропе Дину и его напарнику, предстояло курсировать сегодня не менее шести раз от одного края патрулируемого участка до другого, мимо пяти колонн генераторов, два из которых были пограничными. Около них можно было встретить соседнюю группу патрулирования, и перекинутся с ними несколькими словами.

Дин знал, что большинство горожан, выходя на маршрут, сразу шли к пограничным генераторам, встречались там с соседним патрулем и, спрятавшись в тени столба, расстилали на песке плащ-палатки и усаживались на них, чтобы скоротать время дежурства за болтовней и азартными играми. Он знал также, что Уно уже сговорился с соседями о месте встречи и, как только автомобиль дежурного проехал мимо них в сторону базы, увозя прошлую смену на отдых, они с Уно отправились к пограничному генератору.

Там уже разместилась соседняя группа, они весело болтали и раскладывали принесенный с собой из столовой паек. Дин немного посидел с ними, чтобы соблюсти приличия, и, забрав рацию, отправился по маршруту.

Он любил выходить на маршрут один. Заброшенная за спину винтовка напоминала ему рюкзак бегуна и ничуть не отягощала бега, и Дин бежал.

Едва отойдя на несколько шагов от отдыхающих сослуживцев, он переходил на бег путешественника, а когда бивуак скрывался из виду, то и на бег преследования, все ускорялся и ускорялся до предела возможного.

Ритм, ритм, ритм. Бег приносил облегчение, заполнял странную пустоту, образовавшуюся у него в сердце после ухода в лагерь Небесных хранителей. Бег наполнял его ощущением правильности происходящего, напоминал то время, когда он был способом достижения цели, когда Дин тренировался и тренировался, доводя свое тело до изнеможения. Затем, восстанавливал в своем воображении лицо Изы, под непослушным, слегка топорщащимся голубым хохолком, и снова уходил в бег без начала и конца. Разгоняясь все быстрее, Дин открывался ветру и солнцу, открывал свою душу бескрайнему простору песка вокруг. Бесконечного, вечного песка вокруг. Все посторонние мысли в этот момент покидали его, оставляя чистый восторг скорости и ритма.

Ритм, ритм, ритм. Набирая скорость, Дин всегда сходил с натоптанной тропы, чтобы ощутить податливую массу песка под лапами, окончательно восстановить ощущения былых тренировок. Взмыв на вершину очередной дюны, он увидел вдали, с другой стороны силового барьера, одинокую фигуру. Фигура подняла вверх раскрытую ладонь правой руки – древним жестом приветствия бегуна. Жест показывал также, что встречный не держит в руках оружия, не участвует ни в Беге, ни в Гоне и, одновременно, был приглашением к беседе.

Дин внезапно почувствовал, как горяч песок под его лапами, какая огромная его масса раскинулась вокруг. Он ощутил себя гонимой ветром песчинкой в этом огромном, живом кремниевом море, которое неутомимый ветер гоняет из одного угла пустыни в другой без толка и смысла. Путник, ожидающий его за стеной, был Кат – родной брат Изы.

- Полного источника на твоем пути брат! – Кат приветствовал его как равного, но ударения во фразе приветствия стояли как-то слишком странно. С таким ударением бегуны приветствовали Старейших.

- Полного источника тебе и благих вестей от дома нам, - ответил ему Дин с соблюдением установлений, одновременно давая понять, что хочет узнать новости.

- Я пришел разделить с тобой воду, брат, - Дин снова насторожился. Первое обращение к нему подчеркивало их единство как народа, но вот второе обращение «Брат» выходило за рамки установлений, либо новости, которые принес Кат, должны были дать этому разъяснения.

- Я разделю с тобой воду, - ответил Дин, и, усмехнувшись, добавил, - хотя наше нынешнее положение делает это невозможным.

Кат кивнул, как будто не поняв скрытого смысла сказанного, уселся перед барьером и достал запыленную дорожную флягу. Дин также уселся напротив него и извлек свою армейскую фляжку. Они сделали по два глотка – за себя и встреченного путника и Кат заговорил:

- Я пришел к тебе, Брат, по делу, касающемуся семьи.

Дин едва смог протолкнуть в сжавшееся горло второй глоток воды.

- Я пришел к тебе, Брат, предупредить и просить. Предупреждение я донесу до тебя, а просьбу ты должен понять сам.

Кат перевел дух.

- Через три дня, ты будешь дежурить у Клюва орла.

Дин знал эту скалу, отвесно уходящую вверх и изгибающуюся подобно клюву хищной птицы.

- в тени Клюва ты увидишь тент. Под ним, перед закатом солнца, тебя будет ждать моя сестра. Я пригоню сюда стаю Кодов, как будто они мигрируют. Тебе разрешат открыть стену.

Дин с удивлением обнаружил, что его фляга опустела. Он только что опустошил двумя глотками сосуд, дающий жизнь в пустыне одному из народа на 2-3 дня.

Он знал, что когда медлительные и неповоротливые Коды, вычищают в каком-либо регионе своими кожистыми губами всю песчаную растительность, они, всем немалым стадом, перемещаются в другой регион. По следам сезонных миграций Кодов народ находил скрытые в пустыне источники воды. При этом мирные и дружелюбные травоядные во время миграции становятся нервными, а иногда и агрессивными. Несколько раз стадо Кодов с разбегу штурмовало силовой барьер, вынуждая дежурную смену отключать стену, во избежание массовой гибели животных. Горожане использовали прирученных Кодов как вьючных животных. Их сухие лепешки, в большом количестве встречающиеся на пути миграций, служили любому путешественнику в песках отличным топливом для костра.

- Иза придет одна? – Дин сжался внутренне, стараясь, чтобы разговор проистекал так, как должно, слова текли плавно, а мысли выражались ясно и глубоко. Он заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, концентрируясь на движении воздуха, нюансах запахов и температуры воздуха.

- Старейшие не дали ей права выбора, - Кат тоже подозрительно надолго приложился к фляжке. Ветер принес и закружил вокруг его ног несколько крупиц оранжевого песка. – Я боюсь, они и не дадут ей такого разрешения.

- Старейшие…, - повторил про себя Дин. Внутри него невообразимо медленно поднималась темная волна. Он замолчал.

- Иза сказала мне, что пойдет против воли Старейших, и что свой выбор она уже сделала. Она придет к клюву и будет ждать тебя.

Дин смотрел на Ката и видел, как сквозь черты взрослого бегуна проступает лицо того ребенка, с которым они вместе играли в детстве. Увидел он и нечто новое – две глубокие морщины у глаз – они назывались в народе «солнечная метка». Морщины превращали его открытое лицо в лицо глубоко усталого человека. Кат лгал. Дин видел это по изгибу его губ, по напряженным мышцам лица. Кат играл роль брата, которого заботит целомудрие сестры. Дин опустил глаза. Любой спектакль должен идти по сценарию и по сценарию закончится.

- Я приду. И, - он на секунду запнулся, встретился с глазами с Катом и, придав голосу одновременно легкую дрожь и твердость, продолжил: Тебе не о чем беспокоиться, брат.

Кат кивнул, спрятал флягу в поясную суму и встал. Судя по весу фляги, он тоже опустошил свой запас воды полностью.

- Мягкого песка и попутного ветра, - произнес Дин формулу прощания, намеренно первым, чтобы подчеркнуть важность полученных новостей.

- Прохладных дней и теплых ночей, - перефразировал ответную формулу Кат, которая стала звучать несколько игриво, тем самым возвращая долг за приветствие.

Они одновременно поднялись, развернулись и, набирая скорость бега путешественника, отправились каждый в свою сторону. Дин добежал до пограничного генератора, противоположного тому, где устроился Уно. У самой контрольной панели он уселся на песок, обхватив себя за задние лапы. Ему больше не хотелось бежать.

***

Марк спал и видел сон. Во сне перемешивались картины прошлого, настоящего и будущего. Расплывались, убегали цветными пятнами и снова давали попробовать себя на вкус. Затем снова уходили, оставляя чувство неудовлетворенности и неясной тоски. Что именно это были за картины Марк не смог вспомнить, когда проснулся.

Вчера краткий разговор с руководством научной колонии оставил больше вопросов, чем ответов, а беседа с начальником военной базы вообще ставила под сомнение необходимость его миссии. Выяснилось, что практически весь личный состав научной базы срочно направлен на неизвестные ранее развалины древнего города, обнаруженные на днях. Развалины, по предварительной оценке, не принадлежали ни к одному известному народу планеты. Ажиотаж ученых и их нервозность была вполне объяснима. А вот что было совершенно непонятно, так это то, что весь оставшийся персонал базы, определенно выказывал признаки страха, причем не в отношении к его персоне, а скорее в отношении начальника военной базы, ни на минуту от него не отходящего.

Марк был не силен в эмпатии, но в собственных выводах был уверен совершенно. Командир военной базы – личность, о которой стоило рассказать отдельно. Судя по досье, которое сумел раскопать в архивах Марк (не без помощи однокурсников, ему удалось добраться до самых закрытых уголков архива), полковник Холодов являл собой практически ходячую легенду. Три года космического десанта, две пурпурные звезды, пятнадцать лет военной разведки. Затем, возвращение на флот, летная академия и еще шесть лет командования крейсером. Каким образом многообещающий флотский офицер оказался командиром военной базы на захолустной планете, было совершенно непонятно. А когда Марку на стол легли материалы служебной проверки по его инциденту, он вообще перестал что-либо понимать.

- Так он их не убил? – Марк на всякий случай уточнил вопрос, который в данный момент был ключевым.

Холодов развел руками: – Я достаточно недвусмысленно составил рапорт, там все очень четко указано. Мы установили усиленное наблюдение за три дня до инцидента, когда к нему пришел его соплеменник. Я лично вел наблюдение в этот день. Тент стоял на самой границе действия сканнеров, да и щекотливость момента…

- Я не понимаю – Марк держал в руках оригиналы материалов расследования – некоторые из этих бумаг я вижу в первый раз.

- Ну, вы понимаете, надежность каналов связи оставляет желать лучшего, но мой рапорт просто не мог не попасть в дело! – Холодов, кажется, был озадачен не меньше. И рассержен.

- Я сделаю копию, вы не против? – Марк собрал несколько бумаг и направился к копиру. Они расположились в кабинете Холодова в верхнем куполе военной базы. Полукруглые окна открывали вид на зеленеющие сады пригородной зоны. Выходящие на другую сторону окна, казалось, смотрят на другую планету – в нескольких километрах внизу открывался безбрежный океан песка, изредка пересекаемый неровными полосками, отмечающими границы дюн.

Полковник, с самого момента посадки, занял позицию на расстоянии не более двух метров от Марка, и постоянно ее придерживался. Полковник был невысок, широкоплеч и, слегка, полноват. Тем не менее, проходя по длинным коридорам базы к собственному кабинету, полковник ни на секунду не отставал от длинноногого Марка.

- Вы понимаете, с самого начала этого проекта мы ждали чего-то подобного. У нас отличный отдел разведки, я сам подбирал кадры. Да тут и гадать было особенно нечего, пустынники есть пустынники.

Марк уже понял, что среди человеческого персонала базы планетарное население классифицировалось по месту обитания на горожан, горцев и пустынников. Тем более что в языке аборигенов отсутствовали какие-либо слова, обозначающие те или иные территориальные группы.

Даже названия городов они произносили как одно слово, различающееся только поставленным ударением.

- Мы держали наготове группу захвата. Но кто же мог предположить.… Опять же, «кодекс офицера» не позволяет продолжать наблюдение в такой ситуации, кроме случая крайней необходимости…

Марк откинулся в кресле. Его миссия на этой планете считалась законченной.

***

Дин не знал, спал ли он этой ночью или нет. Та черная волна, что захлестнула его при упоминании о запрете Старейших, накрыла его с головой, и он ничего не мог явственно разглядеть под ее покровом. Чувства, мысли, даже движения потеряли четкость, остроту, ясность. Он вспоминал всю процедуру прощания, как смотрели на него соплеменники, когда он уходил в лагерь небесных стражей. Оказывается, отпечаток каждого лица остался у него в памяти, и теперь, своим новым взглядом он всматривался в них и делил на тех, кто ПОНИМАЛ и тех, кто нет. К счастью, он находил очень мало лиц, по которым можно было с уверенностью сказать, что они знали... Точнее, в каждом лице он видел изобличающие признаки, но понимал, что его пошатнувшееся мировосприятие, его черные очки, показывают ему то, чего нет на самом деле. Но, в некоторых случаях, он все же был уверен. Да.

Глядя сейчас на время, проведенное в лагере небесных хранителей, Дин понимал, что слишком хорошо исполнял волю старейших. Постоянное наблюдение и анализ, не прекращающийся ни днем, ни ночью научили его видеть значительно больше и глубже чем раньше.

Беседу с Изой, их последнюю, и единственную беседу он оставил на потом. Боялся, да, боялся, но и надеялся. В конце концов, не выдержал и прокрутил перед мысленным взором весь их короткий диалог. Нет, он был уверен, что она ни о чем не догадывалась тогда. Уверен, но боялся.

Воспоминания об этой беседе были не такими резкими, но более живыми, сильными.

Она встретила его за хижиной Уны, у ямы отходов. Она только что вынесла что-то из хижины знахарки и, завозившись около ямы (случайно ли?), встретила его. Он принес мешок старых рукописей, превратившихся в труху. Еще несколько лун назад они с учителем очень осторожно разобрали каждую и перенесли все знаки и рисунки, черточка к черточке, на новый пергамент. Теперь эти рассыпающиеся хранилища древних знаний превратились в обычный мусор. Дин нес нетяжелый, но очень объемный мешок так, что ничего не видел перед собой. По пути он думал о превратностях судьбы и времени, превративших бесценные сокровища знаний в горстку ненужной пыли.

И прямо посреди высоких мыслей столкнулся с Изой. Причем столкнулся в полном смысле этого слова - она едва не упала, он уронил свой мешок на песок.

- Ой! - он узнал ее и застыл в полной растерянности. Она стояла так близко, как никогда раньше, и у него перехватило дыхание.

Она слегка наклонила голову, от чего ее голубоватый хохолок смешно качнулся, и посмотрела на него: - Не ушибся?

- Нет, - он сглотнул сухим горлом. Что-то надо было говорить, но слова просто не формировались у него в голове.

- Ты ведь Дин, верно? - она наклонила голову в другую сторону, как будто рассматривая его с разных сторон, - Уна говорит, ты повредил ногу прошлой луной?

- Да, - ответил он, чувствуя себя полным идиотом, но не в силах прибавить что-то еще.

- Что ж, я надеюсь, она у тебя заживет, ведь скоро весенний бег, - сказала она, игриво улыбаясь ему и, слегка проведя своей рукой по шерсти у него на плече, убежала по тропинке.

- Пока! - крикнула она ему, обернувшись, шагов через десять и снова улыбнулась. Еще несколько минут Дин боролся с оцепенением, затем провел рукой в том самом месте, где к нему прикасалась ее рука, и его бросило в жар.

Воспоминания об этом прикосновении до сих пор действовали на него так же. Он завозился в своей койке, скинул с себя одеяло. Металлическое волокно кровати издало скрип, особенно громко прозвучавший в тишине, опустившейся на казарму. В то же мгновение, соседи по койкам тоже заворочались, их кровати заскрипели, кто-то вздохнул во сне, или даже что-то пробормотал.

Окружающие звуки помогли Дину вернуться к реальности, сбросить с себя тень воспоминаний. Ему нужно было решать, что нужно делать сейчас, в этом времени и в этом месте. И решать, основываясь на этом новом знании и новом понимании своей роли.

Темная волна снова поднялась у него внутри, но теперь она была окрашена еще и в ярко алые цвета - цвета гнева и ярости. Усилием воли Дин подавил в себе эту волну, и она ушла куда-то на край сознания.

- Подожди, - сказал он ей, - твое время придет.

Ночная тьма сменилась серым утренним светом, и Дин понял, что впервые в своей жизни пропустил утренний бег за солнцем.

***

Марк снова был озадачен.

- Это случилось месяц назад?

Холодов замялся, - Да, я направил все бумаги, как только закончил служебную проверку.

Он с досадой хлопнул рукой по столу, - Понимаете, беда никогда не приходит одна, и, главное этих двух олухов, новеньких, я еще понимаю - романтика, там, непознанное... а вот куда понесло Польского? Он же кадровый офицер, я его лично подбирал, он у меня почти три года служил... - Холодов потер переносицу.

- И вы доложили об этом только через месяц? - Марк снова посмотрел на полковника.

- Нет, все как положено, - Холодов полез в папку, извлек лист со штампом телеграфного узла: сводку отправили незамедлительно, а все материалы - по окончании проверки.

- Мне не попадалась эта сводка, - Марк нахмурился, - Да, понимаю, перебои со связью...

Он продолжал просматривать материалы проверки. Несчастный случай. Одиночное патрулирование. 3 человека, военный флаер. Карта места катастрофы. Снова подключив свою тренированную память, Марк, вспомнил изученный им атлас планеты.

- А что это за место, - он ткнул пальцем в точку катастрофы, - на атласе в этом месте ничего нет, открытая пустыня?

- Да, - Холодов передал ему несколько фотоснимков, - какие-то подземные магнитные аномалии над дюнами. Собственно, из-за этих аномалий они туда и направились. Доложили, что засекли что-то подозрительное, вроде выброс энергии... молодые, они в первый раз, тут, в этом месте такое частенько случается... Аномалия... Вот они и полетели. А вот от Яна я такого не ожидал.

Марк понял, что Холодов говорит о своем заместителе Яне Польском, вернее сказать, уже, бывшем, заместителе.

- ...машина была исправна, ребята в полной амуниции..., да вы и сами все видите! - Холодов досадливо махнул рукой в сторону пачки документов. Марк тоже посмотрел на бумаги. Они ему совсем не нравились. И, самое главное, он никак не мог понять, чем именно.

Бумаги как бумаги - плохо скрытые следы подчистки перед проверкой выглядели вполне пристойно. Понятно, что в журнале инструктажа весь состав базы поставил свои подписи на полгода вперед, и часть листов журнала были заменены, чтобы это спрятать, понятно, что вообще, половина этой стопки была заполнена одной пастой, и не позднее, чем 3-4 дня назад, это было нормально для отдаленного гарнизона.

Все выглядело слишком обычным, и Марк не знал, что именно его настораживает. Может эта самая обычность, которая как клещ цеплялась к каждой бумаге, которую он прочитал с момента начала расследования?

-...потом еще один выброс, сканнеры базы это зафиксировали и связь пропала. Я лично возглавлял поисковые работы... - Холодов продолжал рассказывать подробности инцидента, - да там место такое, я же говорю - аномалия. Там связь вообще не работает и приборы с ума сходят. Глубже в пустыню вообще лететь невозможно - то автоматика реактора откажет, то двигатели глохнут. Мы с полмили пешком прочесали, и на скалах их нашли.

Марк снова бросил взгляд на карту, затем на фотографии. Пустое место - пески. Ряды дюн ничем не прерываемые от горизонта к горизонту. Небольшая скальная гряда, на которой разбросаны обломки боевого флаера, тела погибших военных. Расследование выполнено обстоятельно, приложены несколько копий отчетов исследователей, подтверждающих наличие аномалии.

- Если интересуетесь - можем слетать на это место, - Холодов прямо кипел от досады. Он явно себя винил в происшедшем, даже не обладающему эмпатией, это было очевидно с первого взгляда.

- Нет, - Марк нахмурился, отложил в сторону бумаги. Смотреть в них больше было нечего, - Я прибыл сюда по другому делу и должен заняться им, а не вашими несчастными случаями. Вернемся к нашим аборигенам.

- Так ведь вы уже все просмотрели! - Холодов развел руками, - Впрочем, если Вас интересуют дополнительные подробности - всегда рад помочь.

Холодову явно хочется поскорее избавиться от пронырливого следователя. Что ж, Марк собирался его разочаровать.

- Кстати, - Холодов как будто собирался отвернуться (кажется, в первый раз с прилета Марка он смотрел не на него), но затем снова повернулся, - Вы интересовались этим аборигеном... Он все еще в лагере.

Взгляд Холодова ему совсем не понравился. Совсем. Но то, что он сказал...

- Как в лагере? Он не вернулся в свою деревню?

- Да, собственно, никто не знает, как с ним поступить. Формально, он нарушил ряд инструкций, от службы его отстранили. Что касается остального - его должны судить соплеменники... Требования о выдаче мы до сих пор не получали.

- И что же он делает в лагере?

- Да как обычно, живет в казарме, посещает занятия, бегает...

- Бегает?

- Еще как... - Холодов посмотрел на часы: Желаете посмотреть записи? Или завтра утром, часов в шесть утра можете посмотреть лично...

Марк почувствовал себя рыбой, заглатывающей крючок.

- Да, пожалуй, уже поздно, продолжим завтра, - он рассеянно кивнул Холодову. Оказывается, у него масса дел. Следовало, основательно подготовиться к следующему дню. Да и заснуть, скорее всего, снова не удастся.

***

Дин трясся в кузове, держа между коленей винтовку. Что-то внутри него изменилось, он чувствовал это, но не мог понять, что именно. Может, просто еще одна бессонная ночь давала о себе знать. Окружающий мир как будто укрылся прозрачным пуховым одеялом, которое гасило цвета и звуки, не давало ни ясности взгляду, ни ясности мысли.

Уже к утру он, кажется, проваливался в некоторое подобие сна, но даже в этом он не был уверен. Его измученное сознание как будто отключилось, оставив на поверхности только самое необходимое.

Построение, проверка, оружие, связь, коды. Дин чувствовал себя автоматом, действующим по заложенной небесными хранителями программе. Отчасти в этом была виновата бессонница, да, но только отчасти. В глубине черной волны, которая все больше обретала кроваво-красный окрас, под толщей мыслей и чувств, вспухало что-то, от чего болезненно ныло в груди. Дин знал, что убежать от этого невозможно и знал, что рано или поздно это выйдет наружу. Рано или поздно.… Но не сейчас.

Сейчас.

Он вдруг понял, что стоит у тропы, облако пыли вдали, обозначает скрывающийся за горизонтом автомобиль. Ирт, без лишних слов свернулся калачиком, укрывшись от легкого ветерка за ближайшей дюной, лег прямо на песок. Кажется, он уже спал.

Как прошел день? Когда он успел доехать? Дин не знал. Комья белой ваты в голове помогали отогнать боль. Этого было достаточно. Он знал, что именно нужно делать. Сомнения и страх он похоронил там же, где прятались остальные чувства. Туман поглотил их на время. Жаль, что только на время.

Дин встряхнул головой, скорее по привычке, чем по необходимости. Слегка размял лапы. Даже собственное тело ощущалось как бы отдаленно, со стороны. Он побежал. Бег не приносил ни радости, ни усталости. Он был просто средством достижения цели.

Темп, темп, темп. Привычный и правильный. Восприятие постепенно приобретало остроту, но туман в голове не рассеивался. Тени дюн стали резче, запахи рассыпались в сотню знакомых пустынных ароматов. Дин чувствовал запах большого стада Кодов. Кат не обманул.

Взбежав наверх очередной дюны Дин, увидел животных. Стадо действительно было большое, и, вожак, опустив косматую голову, как раз разбегался для первого удара по невидимой преграде. Скоро все стадо – сначала молодые самцы, потом самцы старые, наконец, совсем молодняк и самки, один за другим будут бодать непонятную преграду, вставшую на пути. Столетиями, животные решали все свои проблемы таким образом, и не собирались менять привычки. Если не отключить сегмент стены, все стадо падет от истощения, но не отступится от проторенного маршрута.

Дин включил коммуникатор и обменялся с дежурным оператором стандартными формулировками. Все, что может случиться на маршруте, все было описано в инструкциях. Оставалось только следовать им.

- Кое-что все-таки не предусмотрели, - подумал про себя Дин и внутренне усмехнулся. – Кое-что…

Он подошел к панели управления стеной, на ближайшей колонне, откинул прозрачную крышку, добрался до пульта. Подождал, когда свою комбинацию введет оператор, затем, распаковав контейнер, ввел свою.

Несколько секунд, и контрольная лампочка на столбе погасла. Очередной бросок вожака, к которому к тому времени присоединились шесть или семь сородичей встретил пустоту. Напряженно принюхиваясь, вожак вернулся. Стадо не спешило переходить подозрительное место. У Дина было время. Достаточно времени.

Он поднялся еще на одну дюну. Отсюда был хорошо виден тент, расставленный с подветренной стороны клюва орла и маленькая фигурка рядом. Она ждала его.

Дин вдруг почувствовал, что пойман в ловушку, что безжалостная судьба тащит его вперед, к тому месту, где его ждет все то, от чего он прятался внутри самого себя. Утешением было лишь то, что в конце он видел и облегчение, избавление от боли. Но до этого момента было еще далеко.

Его вдруг затрясло так, что он едва не выронил винтовку.

Ритм, ритм, ритм. Привычная мантра бегуна и дрожь и страх отступают вглубь, окрашивая черную тучу внутри в новые оттенки. Казалось, тент, отбрасывающий в лунном свете длинную тень, находится в другой вселенной. Мгновение, и Дин встал рядом глядя в лицо той, что его ожидала.

Глядя и, чувствуя, что черная волна прорывает все воздвигнутые им барьеры. Она бьет его изнутри, калеча, ломая, пробивая себе путь, круша и коверкая все, чем он был, чем он стал. Он чувствовал, как эта волна накрывает его с головой, черный вихрь разбрасывает клочья ваты, делая любые его попытки остаться собой смехотворными и нелепыми. Он сам поразился собственному внутреннему спокойствию, островку, за который зацепилось его сознание, в самом центре бури. Этот островок был надежно огорожен его выучкой и внутренним контролем. Огорожен и укреплен знанием того, что он должен был сделать.

- Здравствуй, родич! – ее голос звучал неуверенно, но твердо, - Твой путь был долог, раздели со мной воду, пищу и кров.

Он смотрел на нее и видел все обличительные признаки. Да, она ждала его. Ждала потому, что ей так сказали. Ждала, потому, что другого выбора, у нее, по сути, не было. Ее задача проста – заманить его в тент, занять на несколько минут. О том, как она сама относилась к возложенной на нее миссии, Дин старался не думать, важно было то, что она ее приняла. Приняла и исполнила.

Красные всполохи разгорались в сознании все ярче. Не было выбора? У каждого есть выбор. Каждый бегун волен выбрать для себя один из 6 путей: бежать в любую из четырех сторон света, или не бежать вовсе, или думать, что бежит - так гласила древняя мудрость. И Дин сделал свой выбор и пройдет по выбранному пути до конца. Сценарий написан, и нужно ему следовать.

- Я надеялся, что наша встреча произойдет по-другому, но рад разделить с тобой кров, - ответил он, четко выдерживая установления. Его голос не дрогнул, ни одной, разоблачающей его понимание происходящего, нотки он не допустил. Или это ему так показалось.

Она внимательно посмотрела на него. Наверное, даже слишком внимательно. Все-таки Иза была из Народа, и не могла не почувствовать в нем некоторой странности. Дин был уверен, что она спишет все на щекотливость момента.

Пока она в задумчивости застыла перед ним Дин смог, наконец, ее внимательнее рассмотреть.

Нет, время никак не отразилось на ее красоте. Серо-голубой хохолок все также играл на ночном ветру, движения были легки, плавны и точны. Фигура ее слегка изменилась, как будто девичьи формы наполнились взрослым содержимым, делая ее еще более привлекательной. Лицо тоже слегка округлилось, достигая какого-то более тонкого уровня женственности. Несколько мгновений Дин позволил себе любоваться изгибом ее шеи, мягкой округлости лап.

Глаза изменились очень сильно. В них всегда Дин видел детскую веселость, даже насмешливость. Они горели яркими огоньками, казалось, улыбались всему миру. Сейчас в них застыли сомнения и страх. Где-то в глубине, в мелких морщинках, затаилась усталость, и желание поскорее избавиться от тяжкой ответственности. И рядом с этим, злая хитрость и неуверенность в том, что свою роль она играет хорошо. И ни следа прежних задорных огоньков.

Встретившись с ней взглядом, Дин окончательно уверился в том, что должен довести начатое до конца.

- Отчего ты медлишь? – спросил он, не отводя взгляда, и взгляд отвела она. Видимо решив, что его нетерпение вызвано естественными причинами она успокоилась.

Дин снова поразился плавностью и красотой ее движений, когда она распахнула полог палатки. Распахнула приглашающим жестом, таким простым и естественным, но чуть больше чем надо колыхнулся полог и свет, от лампы внутри, коснулся края скалы. Так просто.

До самого последнего момента Дин гадал, каков будет сигнал. Просто, очень просто и естественно. Следовало отдать должное Старейшим. Дин опустил глаза, пряча решимость обреченного. Заходя и опуская за собой полог, он склонился к песку и положил у входа свою винтовку. Древними Установлениями было определено, что оружие должно оставаться вне жилища.

Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что у карабина, оставленного возле палатки, тщательно смазанного, прикрытого специальными пластиковыми чехлами, предохраняющими от попадания в механизм песка, отсутствует примкнутый штык. Впрочем, внимательные наблюдатели, которые могли бы это заметить были уже далеко в песках.

***

Марк ворочался в кресле. Ноющие мышцы не давали возможности сконцентрироваться на происходящем на экране. Вечер и половину ночи он посвятил приведению в готовность своих нано-имплантов. Пришлось выпить изрядное количество химии, и провести несколько часов в тренажерном зале. Сейчас его мышцы были готовы к большим нагрузкам, чем может выдержать среднестатистический человек. Тем не менее, они, так же, как и у любого человека, ныли и болели, и с этим ничего нельзя было поделать.

Конечно, таблетка болеутоляющего сняла бы все неприятные ощущения, но откатила бы назад половину эффекта нервной адаптации. Кроме того, после огромного количества препаратов, активизирующих нано-импланты, Марк был вынужден еще выпить таблетку снотворного. Еще одна химическая атака организму в виде обезболивающих, была бы уже слишком.

Холодов, как и вчера свежий и гладко выбритый, с выглаженной безупречной формой занял свою позицию в радиусе двух метров от начальства. Если у него и были проблемы со сном этой ночью, внешне это никак не отражалось.

Марк снова заворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Холодов прокручивал перед ним нарезку из записей камер видеофиксации, снабжая собственными обильными комментариями. Перед Марком разворачивалась ежедневная жизнь аборигенов в лагере. Нарезка была сделана профессионально, Холодов комментировал иронично и с удовольствием, из чего следовал вывод, что нарезку сделал он сам.

Марк заставил себя прекратить ворочаться и сконцентрировался на экране. Рекруты бодро маршировали на плацу, Холодов продолжал объяснения: - …послеобеденные строевые учения подходят к концу, личный состав направляется на учебу.

Камера переключилась на вид аудитории, в которой кто-то из военных консультантов читал лекцию. Камера пробежалась по лицам слушателей, задержалась на нескольких рекрутах, на задних рядах, которые сладко дремали под монотонный голос лектора.

Ехидные комментарии Холодова Марк решил не дожидаться и спросил:

- А что сейчас происходит в лагере? Можете дать обзорную картинку?

Холодов пожал плечами и остановил запись. Экраны наполнились сеткой, каждая клетка которой показывала изображение с одной из камер наблюдения. Несколько экранов показывали только пустыню и уходящие вдаль столбы генераторов. Большинство камер показывали внутреннюю часть лагерных строений – плац, учебные классы, жилой корпус, столовую, офицерское общежитие. Отдельный монитор фиксировал все происходящее вокруг и внутри дежурной части и склада вооружения.

Марк усмехнулся. Все бордюрные камни были выкрашены черной и белой краской, также свежей краской сияли металлические ограждения базы и двери оружейной комнаты. Бессонная ночь была не только у него.

- Хорошо, а видеозаписи происшествия сохранились?

Холодов еще раз пожал плечами, как будто говоря: «За кого вы нас принимаете», и, произведя несколько манипуляций с пультом, включил картинку.

- Вот тут, - он указал на отдельный монитор и показал управление, - вы можете включить детализацию с любой камеры, тут увеличение. Здесь наверху координаты и точное время. К сожалению, качество записей не очень, сами понимаете, нам поставляют всякое барахло, но мы стараемся…

Марк, углубившись в процесс управления, слегка покосился на полковника. По сравнению с большинством отдаленных колоний, местная система безопасности выглядела более чем образцовой.

***

Ритм, ритм, ритм. Дин бежал. Бежал так, как никогда в жизни. Ритм бега сливался с ритмом биения сердца и дополнял ритм дыхания. Ритм упорядочивал работу тела и упорядочивал мысли. Ритм отгонял черно-красный туман в голове и оставлял кристальную чистоту намерений, выделял важное из второстепенного, обещал скорое освобождение. Ускорение ритма давало возможность немного сократить время, до того момента, когда все задуманное будет выполнено.

Позади остался клюв орла и одинокий силуэт тента. Позади остались столбы генераторов и нерешительные Коды. Едва видимая, даже для пустынного жителя, цепочка следов было его указующий путеводной нитью. Она вела его из глубины пустыни к барьерным горам, к, невидимому пока, силуэту городских стен вдали, к последнему акту его трагедии, который он должен доиграть так, как решил. Но для этого ему требовалось максимальное напряжение сил.

Дин верно рассчитал, что отойдя на достаточное расстояние от стены, бегуны сменят бег преследования на бег путешественника, чтобы сэкономить силы для последнего рывка через охранную полосу у городских стен. У самой охранной полосы он и должен их настигнуть.

Три-четыре подъема (три, поправил он себя мысленно, узнавая приметы местности), и перед ним будет край охранной полосы. Дин проверил винтовку, дослал патрон в патронник, проверил запасную обойму. В поясном мешке он обнаружил еще две обоймы. Когда он успел забрать их у спящего Ирта, он не помнил, но очень обрадовался им. Это было хорошо.

Он опасался, что патронов может не хватить, ведь стрелять придется много и очень быстро. Нагретый бегом приклад уперся в плечо. К счастью, местность вокруг не давала возможность укрыться, тем не менее, задача была не из простых. Дин выровнял дыхание. Цепочка следов была глубокая. Стрелять придется быстро и много. Очень много…

***

Марк пересматривал записи происшествия. Разные камеры показывали одно и то же, и, казалось, он уже может разложить все события посекундно, однако просмотр следующего куска записи, давал Марку еще несколько деталей, не виденных им ранее.

- ...и заранее подготовились к любым неожиданностям. Пять групп захвата расположились по периметру под маскировочным полем… - Холодов меж тем рассказывал о подготовке к операции. Параллельно Марк смотрел камеру, установленную на шлеме одного из бойцов, показывающую одинокую фигуру, мчащуюся по бескрайнему полю песка с винтовкой на плече.

- …проход к городу был блокирован еще тремя группами, вот они, на случай если караван будет маневрировать у охранной полосы. Для отпугивания местных животных установили ультразвуковые генераторы здесь, здесь и вот здесь… - полковник расстелил на столе подробный план операции, выполненный в цвете, по старинке, на большом листе бумаги, и показывал на нем, по ходу рассказа.

Марк смотрел, как со всех сторон сходятся группы захвата к точке, где пересекались маршруты каравана и, догоняющей его фигуры бегуна. Судя по синхронности действий, план был проработан до мелочей.

- Да мы все, все предусмотрели! – как будто отозвавшись на его мысли, взмахнул рукой Холодов, охватывая жестом и карту, лежащую на столе и изображение мониторов,

- Операция синхронизировалась мною лично с командного поста с обратной стороны дюны в трехстах метрах от точки встречи, я задействовал практически всех своих людей, и бог его знает сколько техники! Пустыня на маршруте каравана была нашпигована камерами, в воздухе болтались три боевые машины, патроны мы ему заранее заменили на холостые… Мы все предусмотрели!

Марк смотрел изображение с камеры со шлема солдата, который по окончании операции заглянул в тент. Изображение слегка дрогнуло, камера ушла в сторону пустыни. В это время, на другой камере, показывающей командный пункт, Марк видел, как Холодов, выслушав доклад пехотинца, изменился в лице.

Кое-что все-таки не предусмотрели, - подумал про себя Марк и невесело усмехнулся. – Кое-что…

К середине следующего дня все материалы были просмотрены, Марк досконально изучил карту, все отчеты каждого из военных, задействованных в операции. Все было понятно кроме последнего вопроса – почему?

Ответ на этот вопрос он видел на камерах видеонаблюдения, показывающих лагерь в реальном времени. Он ел, спал, затем выходил в пустыню и снова и снова мчался по верхушкам дюн.

Марк знал, что ему предстоит сделать, но по какой-то причине все время это откладывал.

***

Из окон кабинета Холодова открывался замечательный вид на пустыню. Слева и справа, неровная граница барьерных гор, и громада городских стен, отрезали зеленеющие сады юга от раскинувшегося внизу моря песка. В хорошую погоду отсюда, с вершины барьерных гор, можно было рассмотреть верхние сегменты столбов силового барьера. Край барьера упирался в отвесные горные кручи, затем под небольшим углом сворачивал к востоку и проходил около лагеря, где несли свою службу рекруты из аборигенов. Дальше стена шла практически прямо на восток, вплоть до еще одного обрыва, отвесно уходящего в море.

Покидая кабинет, Марк еще раз окинул взглядом длинную череду дюн, прерывающуюся короткими полосками скальной породы. Посмотрел на громаду городских стен, и, давно переросшие ее пределы, городские постройки. Кристально чистый воздух позволял рассмотреть крошечные фигурки часовых на западной наблюдательной башне и по стене над пустынными воротами.

Сегодня Марк завершил предварительный сбор данных и, попросил Холодова доставить его в лагерь в пустыне. На удивление, везде следующий за Марком полковник, в этот раз решил остаться на базе, сославшись на сильную загруженность текущими делами.

Флайер, который доставил Марка в лагерь, потратил больше времени на взлет и посадку, чем на сам полет. Предупрежденный о высоком госте командир гарнизона, вышел встречать его лично. Холодов обещал полное содействие персонала и, похоже, обещания свои выполнял в точности. Марку выделили отдельное помещение в офицерском общежитии, поставили на довольствие в столовой и предоставили полную свободу действий.

Меж тем, время подошло к обеду, курсанты правильным строем направлялись на прием пищи. Среди них, в строю вышагивал и Дин. Марк еще раз мысленно просмотрел все, что знал про это существо. Сейчас он пообедает, затем не спеша подойдет к главным воротам базы, и, постояв несколько минут лицом к слепящему кругу полуденного светила, умчится в пески. Что он там делает? Встречался ли он в его путешествиях с соплеменниками, и как они относятся к свершенному им?

Марк подозревал, что ответ на эти вопросы, не приблизят его к окончанию расследования, но, тем не менее, желал их задать. И, что было совершенно непонятно, боялся. Боялся, что не получит на них ответов.

Поэтому, когда его тень пересекла условную линию ворот базы, а впереди показался знакомый по видеозаписям силуэт, Марк остановился в 10-15 шагах и тоже посмотрел на раскинувшийся перед ним серо-желтый простор песков.

- Вы, инспектор, ваше имя Марк, вы прибыли по моему делу…

Марк внутренне вздрогнул, но, пересилив себя, подошел ближе. Не такого начала разговора он ожидал.

- Вы не ожидали от дикаря подобной осведомленности и вам любопытно, откуда я так много знаю, - продолжал Дин, затем повернулся к нему и посмотрел Марку прямо в глаза.

- Я вижу, у вас очень много вопросов ко мне, - Марку он казался просто черным силуэтом, уже начавшее послеобеденный спуск солнце светило ему в глаза.

- Вы ответите на них? – Марк заговорил, и сам поразился умоляющей нотке, которую он услышал в собственном голосе.

- Не желаете пробежаться? – как будто не заметив его вопроса, спросил Дин. Его ноги, точнее лапы, внутренне поправил себя Марк, исполняли какие-то танцующие движения.

«Он же разминается перед бегом» - понял Марк и вместо ответа несколько раз присел, растер руками занемевшие от долгого сидения в кабинете мышцы икр. Дин продолжал свои пританцовывающие движения, но Марк понял, что бегун давно готов и ожидает, только, когда он закончит свою разминку. Марк распрямился, слегка подпрыгнул на месте.

Дин кивнул, и, набирая скорость, взлетел на вершину первой дюны. Марк держался слегка сзади и сбоку. Они мчались через пески, то поднимаясь над перегретыми солнцем дюнами, то опускаясь в неглубокие перепады между ними. Песок оказался на редкость удобен для бега, он слегка пружинил и почти не скользил под ногами.

Вдалеке пропали сторожевые вышки базы, за линией горизонта скрылись вздымающиеся в небо колонны генераторов. Дин и Марк уходили все глубже в самое сердце пустыни.

Марк чувствовал, как активно работает его костюм, впитывая катившийся градом пот, охлаждая перегревающуюся кожу, как включились в работу подготовленные импланты. Несмотря на всю мощь имеющегося оборудования, он понимал, что долго выдерживать эту гонку ему не под силу. Просто не хватит дыхания. Он уже дышал тяжело, хотя сохранял постоянный ритм дыхания, как его учили. Неожиданно, на вершине одной из дюн Дин замедлил шаг и остановился. Марк, повторив его движения, встал рядом. Перед ними открывался вид на скалистую гряду, встающую на горизонте. Скалы, смазанные расстоянием, напоминали торчащий в небо многокилометровый частокол древнего укрепления, или зубы мифического дракона.

- Там, - указал рукой Дин, - начинается долина шести врат. Там начался первый Бег, и началась история моего народа.

- Там Дар прошел шесть врат и принес зерно жизни в эти пески, - в тон ему ответил Марк, - вы тоже хотите ответить на мои вопросы, но хотите сделать это, по-своему…

Дин повернулся к нему, и несколько минут они молча рассматривали друг друга. Теперь, на вершине дюны, в свете уже клонящегося к горизонту, но еще яркого солнца, казалось, ничего не могло ускользнуть от взгляда.

- Ты знаешь Дара? – Дин перешел на «ты», и Марк понял, что прошел проверку.

- Я читал Легенду о Даре и шести вратах, Легенду о рождении мира…

Дин усмехнулся и поправил: - Песнь.

- Песнь?

- Да. Легенду рассказывают, когда бегут, она построена по принципу ритма бега путешественника. Песни поют, находясь в лагере, вечером, перед тем как отправиться в сон. Легенды о рождении мира нет. Есть только песнь.

Дин снова посмотрел на гранитные глыбы на горизонте.

- Я был учеником старейшего Ага – единственного, кто знал все легенды и песни народа, трех пустынных племен, из которых осталось только наше племя -племя Онн. Если хочешь, на обратном пути я расскажу тебе Легенду. Я знаю их все.

Дин развернулся спиной к далеким скалам и побежал в сторону базы. Как только они набрали скорость, Дин заговорил:

«Собравшись с силой, ветер пыль несет,

От края гор барьерных к красному песку,

По полю смерти к раненному волку,

Над круглой шапкой ледника в страну печали строгой»

Ритм строчек слегка прыгал, и Марк, вспомнив, с какой скоростью бегал Дин на видеозаписях понял почему. Бегун специально снизил скорость, чтобы Марк успевал за ним. Строчки не ложились в ритм. И, представив себе темп, с которым он должен бежать, чтобы строки легли правильно, точно в ритм дыхания, Марк понял, что не пробежал бы в таком темпе и половину пути.

Как будто прочитав его мысли, примерно на середине пути обратно, Дин остановился около одинокой скалы. Волею ветра она выглядела как стрела, смотрящая острием в глубину пустыни. Около нее они немного постояли и Марк, сбивая дыхание, сказал:

- Я знаю эту Легенду, это легенда о холодном песке. В ней описываются приметы местности, ведущие к долине шести врат. Только, там еще были кровавые камни и спуск отчаяния…

Дин усмехнулся:

- Ты не знаешь эту Легенду. Ты читал ее так, как ее записали городские. Они никогда не были здесь, никогда не спускались в долину и никогда не слышали ни одной нашей песни или легенды целиком. Они записывали все что услышали, а остальное придумывали сами.

Я расскажу тебе. Береги дыхание, - сказал Дин и снова побежал. Марк глубоко вдохнул, выдохнул и пристроился рядом:

«У тени стен таиться ход,

Что скрыт от стражей скинь-травою,

И свежий цвет его бутона,

Тебя к спасению ведет».

«тебе покажет ключ ворот», автоматически поправил про себя Марк и устыдился этого. Здесь, посреди открытой пустыни потуги городских поэтов выровнять слог Легенды выглядели смехотворными.

В этих строках не было ни рифмы, ни красоты. Но в лучах заходящего солнца, задыхаясь от многочасового бега, Марк увидел в них удивительную гармонию, точность подобранных звуков, слогов, слов, которые, помогают удержать ритм дыхания, отвлекают от монотонной нагрузки, и, одновременно, передают важную информацию.

Около ворот Марк остановился. Костюм не справлялся. Волосы на голове были мокрыми от пота, сердце стучало в сумасшедшем ритме.

- Завтра, - сказал Дин, - если хочешь, завтра, в то же время, я расскажу тебе другую Легенду.

И он скрылся в воротах.

Марк прислонился спиной к забору, пытаясь восстановить дыхание. Стоящие на карауле у ворот рекруты смотрели на него со смесью восхищения и страха.

Он поднял глаза к небу, пытаясь догадаться какие чувства сейчас испытывает человек, который наблюдает за ним через установленные по всему лагерю камеры.

***

Ритм, ритм, ритм. Марк бежал. Во сне и наяву не осталось в мире новых картин, все закрывала пустыня - океан песка и низко нависающая громада небес, надрезаемая остриями верхушек дюн и редкими скалистыми пиками. Уже почти неделю он, день за днем, проводил в одном ритме. Подъем, просмотр записей, обед, вечерняя вылазка в пески.

У него сложилось впечатление, что количество нано-клеток в его мышцах достигло критического значения, он удвоил количество принимаемых для их подкормки таблеток, однако Марк чувствовал, что и его собственные мышцы превращаются в стальные струны.

Дыхание, в конце их совместных пробежек, выровнялось, обрело глубину, и он перестал просыпаться по ночам от того, что мышцы ног сжаты тугими комками боли.

Дин каждый день приводил его в одно и то же место в глубине пустыни, откуда открывался вид на острые клыки скал вдалеке. Наложив маршрут их пробежки на карту, Марк обнаружил, что они приходят в место, буквально на несколько километров удаленное от места катастрофы военного флаера, о котором ему рассказал Холодов. Марку совсем не нравилось это совпадение.

Дин рассказывал ему легенды. Легенду за легендой посреди огромной пустоты дюн. И в этом однообразии пейзажа вокруг, однообразия событий, однообразия мыслей и чувств, Марк находил в словах легенд столь яркие краски, что иногда ему казалось, что это он, Марк, мчится по пустыне, обгоняя смерть к городским стенам, неся в заплечном мешке семя жизни, а, бегущий рядом Дин, рассказывает ему про неведомого старейшего небесных хранителей, занятого свои расследованием где-то в далеком ином мире.

Дин учил его разбираться в дюнах: - Смотри, какое у этой дюны широкое основание. Она практически не движется, только ветер потихоньку истирает ее верхушку. А вот эта - вытянутая и низкая - может переместиться за день на несколько километров. Мы называем такие дюны - шатунами.

Он показал также схроны, скрывающиеся под специальными скалами - отметками. Каждый схрон содержал запас пищи и воды, оружие и медикаменты - стандартный пустынный набор, помогающий выжить попавшему в беду путешественнику. Специальная команда ежедневно пересекала пески, инспектируя такие хранилища и пополняя их запасы.

- Смотри, вот логово песчаных скорпионов, - Дин указал на торчащие из песка сухие стебли в тени скалы.

- Скорпион умен и хитер. Он откладывает яйца, которые принесут потомство в тени скалы так, чтобы утреннее и вечернее солнце грело их, а от полуденного зноя они были спрятаны.

Марк видел песчаных скорпионов. Тварь несколько сантиметров в длину несла в себе мощнейший яд, способный свалить даже толстокожего Кода.

- К гнезду нужно подходить осторожно, по часовой стрелке, приближаясь не более чем на шаг на шесть шагов в сторону.

- Почему бы не сжечь гнездо прямо отсюда? – Марк положил руку на пистолет.

- Каждый в пустыне живет своей жизнью и без необходимости не отнимает чужую. В этом разница между пустыней и долиной. – Дин осторожно начал описывать круги вокруг гнезда, постепенно приближаясь к нему. В руке он держал копье, острием вниз.

- Здесь совсем рядом схрон, и гнездо около него, это плохо. Неправильно. Надо указать скорпиону на это, и он уйдет сам и заберет свою кладку.

- Вы в своей пустыне слишком любите окольные пути, - сказал Марк.

- В пустыне нет прямых путей, - сказал Дин, - Если ты побежишь прямо к цели – потеряешь много времени, путаясь в песке и растрачивая силу в спусках и подъемах. А я побегу в обход, по верхушкам дюн. И прибегу первым.

Дин подошел почти вплотную к гнезду.

- Ты мог бы сжечь гнездо, но скорпионы никогда не уходят далеко от своей кладки. Если даже и уходят – мы обошли вокруг, и сейчас их рядом нет, они обязательно проверят свое гнездо позже. Увидев разоренное гнездо, они учуют твой запах и пойдут за тобой. Они будут идти столько, сколько нужно и когда ты заснешь, ужалят тебя вот сюда – Дин показал на шею, чуть выше плеча.

- Тогда ты умрешь, а скорпионы отложат новую кладку.

- Я не боюсь никаких ядов! – Марк улыбнулся, - Да и вряд ли эти тонконогие малявки смогут догнать меня в пустыне.

- Ты, не боишься, да… - Дин подобрался к гнезду и замер, - но по дороге, когда он будет гнаться за тобой, он будет жалить всех, кто попадется ему на пути. Меня, кого-то еще.… А вот так – Дин осторожно прочертил острием копья несколько глубоких борозд в песке, песок осел ниже по склону - Скорпион решит, что дюна сползает, и сам заберет отсюда гнездо. И никто не умрет.

Вот так, - Дин осторожно отступил назад, - Запомни: прямой путь в пустыне лежит по верхушкам дюн.

И они снова побежали.

Марк бежал. Все тело было подчинено размеренному ритму слов, а душа - их содержанию. С каждой легендой перед ним открывался еще один эпизод нелегкой жизни пустынных жителей. Одни легенды рассказывали обо всех премудростях сбора лекарственных трав, другие - о способах помощи раненым. Некоторые легенды помогали ориентироваться в пустыне, другие, рассказывали о временах года и связанных с ними обрядах племени.

- Почему вы не записываете ваши легенды? - спросил он во время очередной короткой остановки.

- Ты задал не тот вопрос, - невозмутимо сказал Дин: - я рассказывал тебе легенду о короткой строке, и ты знаешь про хранителей знаний. Ты хотел спросить, почему записав их, мы не забываем их повторять.

Марк находил манеру общения своего оппонента и изысканно-иносказательной, и обескураживающе прямолинейной одновременно.

- Мой вопрос как путь по верхушкам дюн, - ответил он Дину, намекая на то, что чтобы получить нужный ответ, необязательно задавать правильный вопрос.

- Ты бегаешь все быстрее, - в тон ему, ответил Дин, и, снова перейдя от иносказаний к прямолинейности заговорил: - Нас всегда преследовали. Все что невозможно взять с собой - должно быть легко восстановить в новом месте. Бумага горит, а слова, которые повторяют, никогда не забываются.

***

Марк задавал много вопросов. Дин, в своей странной манере, отвечал на них, они снова уходили в бег. Лишь один вопрос безмолвно завис между ними. Невысказанный, но отбрасывающий безмолвную тень на каждую их беседу: "Почему ты убил ее? Почему хотел убить своих соплеменников?" Марк чувствовал, что Дин понимает этот вопрос, но не спешит на него ответить, и Марк не торопил его.

Меж тем, видеозаписи были просмотрены по несколько раз, все события сложились в общую картину, все документы изучены и сверены. Стальная машина расследования перемолола практически все, что мог предложить ей Холодов, и буксовала на месте, не видя дальнейшей перспективы. Пробежки с Дином давали огромное количество информации, но она никак не могла помочь пролить свет на происшедшее.

Марк ожидал проявления недовольства со стороны Холодова, но полковник ни словом, ни делом не показывал, что желает избавиться от загостившегося чиновника.

Марк обнаружил, что весь мир вокруг него выстраивается в странной почти математической последовательности. Он мог с точностью до минуты предсказать, где будет находиться, и что делать сегодня, завтра, послезавтра. Эта удивительная упорядоченность жизни, никогда ранее недостижимая, каким-то образом влияла на его способности восприятия, давала возможность внимательнее относиться к окружающему миру.

Однообразный пустынный пейзаж вдруг раскрылся перед его мысленным взором как веер в руках умелого танцора. Он увидел вместо монотонного желто-серого песка, множество цветов и оттенков, обозначавших залежи металла в глубине, либо наличие недалеко источника воды. Слегка более черный цвет туч на горизонте обозначал приход бури, менее черный с синюшным отливом – мечту путешественника в пустыне, дождь. Дюны в песках жили собственной жизнью – они рождались, перемещались, объединялись и делились, рассыпались в прах. Скалы давали тень и убежище, хранили скрытое и давали возможность осмотреть горизонт, но также скрывали врагов и множество опасных пустынных существ – ядовитых и хищных, бегающих, ползающих, скачущих и растущих.

Пустыня существовала в собственном ритме и жила собственной жизнью. Они с Дином были частью ее и, как будто слегка над ней – перемещались практически все время по верхушкам дюн, как ветер пересекали огромные расстояния за ничтожное время. Были все время на виду и при этом, не привлекали лишнего внимания.

Почему мы не идем туда? – спросил Марк, в очередной раз глядя на острые пики на горизонте.

- Ты этого хочешь? – спросил Дин, и Марку почудились в его голосе незнакомые ранее нотки.

- Да, - он помедлил: Да, я хочу отправиться туда.

Марк, вдруг понял, что этого разговора Дин ждал именно сегодня. Математически построенный мир окружал его, преследовал невероятной четкостью прямоугольных граней. Сегодня они уходили в пустыню в шестой раз. Число шесть имело в культуре дикарей огромное значение – шесть врат, шесть путей, шесть дочерей на брачной церемонии…

Только теперь Марк с удивлением, граничащим с ужасом, заметил, что подчиняется магии этого числа: шесть крошечных глотков воды, когда мучает жажда, шесть широких шагов чтобы испытать песок, шесть минут отдыха в тени.

- Ты желаешь принять участие в Беге? – Дин сказал это с теми же интонациями что и легенды, рассказываемые им во время их вылазок. Марк почувствовал, что стал участником ритуала.

- Да, - ответил он, понимая, что другого ответа от него не ждут: - Я хочу участвовать в Беге.

Дин на несколько секунд замер, как будто что-то обдумывая, затем, окинул Марка оценивающим взглядом.

- Старейшие дали разрешение на внеурочный бег, - сказал он, отводя глаза, - но нужно как следует подготовиться. Пустыня не готова, - Дин обвел рукой вокруг в пугающе человеческом жесте, - Ты не готов. Бег будет.

До самого лагеря Дин не проронил ни слова. Около ворот он остановился, и, пока Марк восстанавливал дыхание, сказал:

- Завтра мы отправимся утром, и будем в дороге весь день и еще следующий день. К вечеру следующего дня мы будем у ледяных вершин, у края барьерных гор. Там, где кончается пустыня. Там мы пробудем день. И два дня займет обратный путь. Будь готов.

Марк не ожидал такого скорого развития событий и остался стоять у ворот в некоторой растерянности, пока Дин, как ни в чем не бывало, возвращался в казарму. По традиции, бросив взгляд на мигающий огонек камеры наблюдения, Марк отправился в свою комнату.

***

Комната, которую выделили Марку, располагалась на третьем этаже офицерского общежития, в середине длинного коридора. Помещение небольшое, но крайне функциональное – с кроватью, шкафом, мини кухней, отдельным санитарным узлом, и даже, с собственной душевой. Ей-то, по сложившейся традиции, Марк и воспользовался, прежде всего. Смыть с себя песок, освободится от его вездесущих крупинок, смыть с себя пот, а вместе с ним и усталость, оставив только приятное гудение в мышцах – безмолвное свидетельство пройденных километров. Очистившись, и утолив голод, Марк решил перейти к сбору вещей. Нужный параграф инструкции легко всплыл в его тренированной памяти, и Марк нахмурился.

Формально, предстоящая вылазка считалась инспекционной, и поэтому требовалось извещение гражданского и военного руководства колонии. Даже несмотря на то, что колония, фактически состояла из десятка военных и двух десятков гражданских.

Марк набрал на видеофоне номер Холодова. Полковник ответил немедленно, обстановка за его спиной однозначно указывала на знакомое помещение наверху базы – военное руководство было на посту. Услышав о намечающейся вылазке, Холодов слегка нахмурился и предложил в сопровождение офицера и пару солдат. Марк категорически отказался, опасаясь, что в присутствии военных Дин не скажет ни слова. В конце концов, сошлись на ежедневной связи и визуальном подтверждении патрульного флаера, два раза в сутки.

- И, полковник, - добавил он в конце, - давайте обойдемся без ваших шпионских штучек.

Холодов улыбнулся, пожал плечами и отключился.

Дальше Марка ожидал разговор с начальником исследовательской группы, и он поймал себя на том, что ему совсем не хочется разговаривать с этим человеком. Впервые познакомившись с этим суховатым маленьким стариком на посадочном поле космодрома, Марк старался как можно меньше с ним общаться. Его звали старинным польским именем Витольд, переделанным на латинский манер в Виктора. Фамилия также была старинная, с глубокими польскими корнями – Коморовский. Он, так же, как и Холодов выдерживал дистанцию в общении, но в отличие от, демонстративно корректного, в любых вопросах, полковника, смотрел свысока и вел себя почти вызывающе.

Коморовский имел несколько ученых степеней, и крайне отвратительный характер. Каждый его жест, каждое слово, казалось, подчеркивало его недовольство тем, что он был оторван от важных исследований, и вынужден тратить время на пустяки.

Прошло не менее трех минут ожидания ответа, когда экран коммуникатора, наконец, засветился. Начальник научной станции сидел за собственным письменным столом и что-то записывал. Едва оторвавшись от записей, он бросил короткий взгляд в сторону экрана: - Добрый вечер, господин следователь. Как продвигается расследование?

- Спасибо, хорошо, - Коморовский продолжал делать записи. Пауза затянулась.

- Чем обязан в столь поздний час? – еще один взгляд мельком на экран.

- Я бы хотел уведомить Вас о предстоящей завтра инспекционной поездке. Я намереваюсь, в сопровождении местного жителя, отправится в открытую пустыню, по-над барьерными горами. Путешествие займет не менее 5 дней. Если вас интересует маршрут, прошу обратить внимание на карту…

- Нет, нет, - Коморовский махнул рукой и снова принялся записывать, - благодарю, избавьте меня от подробностей. Нам нечего скрывать и нечего опасаться. Надеюсь, Холодов обеспечит вас надежным эскорт и транспортным средством, в пустыне может быть опасно. Не забудьте взять достаточный запас воды.

Марк почувствовал, как в нем растет негодование. Коморовский вел себя так, как будто желал намеренно нанести оскорбление, формально придерживаясь приличий.

- Разрешите полюбопытствовать, что вы там записываете? – Марк решил, во что бы то ни стало привлечь его внимание.

- О, я веду ежедневные записи, своего рода дневник, - Коморовский посмотрел на экран чуть внимательнее, но продолжал свое занятие, - Возможно, в наш век рукописный дневник покажется анахронизмом, но поверьте, для последующей обработки, не бывает материала информативнее.

Ручка продолжала бегать по листам, а Коморовский вдруг заговорил лекторским тоном:

- Знаете ли, все эти современные регистраторы не позволяют достичь глубины восприятия рукописного текста. Все поверхностно, голые факты, двоичный код, суррогат. Использование всех этих новомодных штучек обнажает плоскость мышления, – еще один выразительный взгляд в экран, и снова к записям: - Вы очень верно решили отправиться по пустыне по краю барьерных гор. Наиболее красивая часть этого материка, без сомнения. Впрочем, - ручка снова замерла на секунду, затем возобновила свой бег, - я не вижу, как это поможет Вам в вашем расследовании.

Марк уже собирался распрощаться, когда Коморовский вдруг отбросил ручку и, вместе со стулом, придвинулся ближе, глядя прямо в экран прищуренными близорукими глазами:

- Вы читали отчеты по этой планете? Конечно, читали. Надеюсь, что они все для вас были собраны достаточно полно. Удивительное место, требующее детальнейшего, детальнейшего изучения. А мне предоставили штат в 24 человека. У военных, которые бестолково топчутся вокруг своих драгоценных башен вдвое больше! Вы слышали, что мы обнаружили неизвестное ранее поселение к югу отсюда? Только сегодня поступили ошеломляющие данные – это старая земная колония, времен первых колонизационных полетов. Вы можете себе представить какой здесь объем работы? Что же мне отвечают в министерстве? – Коморовский брезгливо толкнул по столу какую-то бумагу, - Предлагают обходиться собственными силами. Обещают оплатить дополнительные 12 кредитов, за каждый день раскопок. Двенадцать кредитов! Бред!

Казалось, Коморовский забыл, что коммуникатор включен.

- Шесть лет я возглавляю эту богом забытую исследовательскую базу, шесть лет упорных поисков, анализа, подбора данных. Какую новую информацию можно собрать среди этих туземцев? Типичная гуманоидная колония, каких тысячи, миллионы. Разве что кое-что в генетическом плане представляет определенный интерес, остальное пыль на полках, бесполезный хлам! Зачем, зачем нас сюда прислали, для какой цели, два десятка тунеядцев и лоботрясов, собрали здесь под моим руководством, а точнее сказать, собрали, чтобы отрывать меня от настоящих, стоящих этого исследований. Для чего, скажите мне, шесть лет изучать примитивную тупую недоразвитую цивилизацию, а когда появилась возможность реального прорыва, настоящий объект для исследований, что мне предлагают? Кость голодной собаке? Двенадцать кредитов? Проклятье! – выругался Коморовский, махнул рукой и снова бросил свой взгляд на коммуникатор, - Простите за резкость, надеюсь, вы сможете хотя бы, донеся мои слова до руководства, принести этим минимум пользы своим посещением. Изучайте все, что вам нужно и удачи вам в этой вашей… эээ… инспекции. Спокойной ночи.

Коморовский отключил связь.

Марк был слегка ошарашен злостью и напором старика, его, почти хамскими манерами. Однако что-то в этом монологе было не так. Эмоции, которые показывал Коморовский, не совпадали с построением слов, которые он говорил. Если внимательно вдуматься в смысл сказанного, получалось, что профессор противоречил самому себе чуть ли не через слово.

Коморовский не случайно сорвался – этот разговор был каким-то хитрым ходом в неведомой игре. И что-то еще в его словах настораживало Марка. Ах да, момент, когда тот заговорил про отчеты, в голосе старика проскочила какая-то очень странная нотка. И фраза была построена не типично, она не вписывалась ни в общую линию монолога, ни в манеру вести беседу Коморовского.

Укладываясь в кровать, Марк продолжал прокручивать в голове состоявшийся разговор. Что еще он говорил? Вот. Марк почувствовал, что ухватил самый краешек разгадки, самый кончик тонкой нити, потянув за которую сможет распутать весь клубок окружающих его недомолвок и странностей. Старик говорил про генетику, и Марк вспомнил, что в прочитанных им отчетах, отсутствовала какая-либо информация на этот счет. Если это была не случайность, то из этого следовало, что не только официальные документы подвергались чьей-то осторожной коррекции, приведению к состоянию "обычных", но и научные. И, еще, по всей видимости, Коморовский опасался выражать свои мысли напрямую, стараясь намеками, недомолвками, донести какую-то информацию до Марка. Кого мог бояться ученый? Прослушивать сообщения в пределах планетарной связи мог практически кто угодно, вот только в отдаленном гарнизоне не так много специализированного оборудования.

На первый план сразу всплывал Холодов, да и правки в официальных документах - вполне в его стиле. Оставалось только выяснить, зачем все это сделано, и что именно пытался донести до него Коморовский. Только этому всему придется подождать, ведь ему нужно было готовиться к Бегу.

Только теперь, самому себе он смог признаться в том, что Бег для него стал важнее всех расследований, которые он вел.

С этими мыслями Марк уснул.

***

Марк спал и видел сон. Что-то огромное нависало над ним, летело сверху, стремясь раздавить его, уничтожить саму суть того, чем он был. Он пытался убежать от этого, но как не напрягал силы – не мог сдвинуться ни на дюйм. Вдруг там наверху, еще выше он почувствовал что-то еще большее, еще более могущественное, нависающее над ним и над другой неведомой враждебной силой. Затем вокруг него сомкнулась темнота, внутри которой сверкали вспышки и крутились неясные тени. Тени подбирались к нему, они желали его крови. Они что-то кричали и приближались к нему со всех сторон, разгоняя окружающую его тьму. И когда круг почти сомкнулся невесть откуда взявшаяся вспышка огня, уничтожила их. Марк вздрогнул и проснулся. В горле пересохло, а сердце колотилось в сумасшедшем ритме. В окно заглядывали первые лучи просыпающегося светила.

Впервые Марк вышел в пустыню утром. Встающее на горизонте солнце светило им в спину, холодный утренний ветерок сыпал в глаза мелкую крошку песка. Он и Дин опустили на лицо защитные повязки. Привычный темп легенды, изменился вместе с тембром голоса рассказчика, приглушенного тканью.

Они бежали на запад, и, с каждым шагом, песок под ногами становился все податливей и податливей. Казалось, сама пустыня против того, чтобы допустить их к своим тайнам. Марк почувствовал, что его ноги увязают в песке, совсем немного, практически незаметно, но усилия, которые необходимо было прилагать, для преодоления этого сопротивления съедали всю его выносливость. Клыки скал, отмечающих границу долины шести врат, оставались слева, на самом краю горизонта маячила верхушка барьерных гор. В отличие от привычных серых скал, впереди показались сине-голубые шапки ледников.

Казалось, всего несколько десятков шагов и до льда можно будет дотронуться рукой, но солнце давно прошло середину небосклона, а горы оставались так же на линии горизонта, как и раньше. Как будто смеясь над путниками, они ни на метр не приближались, а только задирали все выше в небо громады своих ослепительных шапок. Добравшись до укрытия в тени скального островка, путники остановились, чтобы подкрепиться захваченным из лагеря пайком.

Марк присел на песок, растирая ноющие мышцы ног: - Песок слишком мягкий, так и должно быть?

- В какую сторону дует ветер? – вопросом на вопрос ответил Дин. Только сейчас Марк сообразил, что во время всех их прежних пробежек всегда дул легкий западный ветер. Сегодня ветер дул на восток, и нес он с собой не влагу морских просторов, а высушенный серединной пустыней раскаленный воздух.

Дин опустился рядом, поднял пушистой ладонью горсть песка и пустил ее по ветру.

- Осень ушла, ушел ветер, ушло время тайн. Каждую весну и осень ветер меняется, песок намокает, наступает время Бега. Сейчас на пороге зима, время Гона. Только путь в город закрывает стена…

Дин замолчал, глядя на высыпающиеся в ветер крупинки, и Марк почувствовал себя неуютно. Он был одним из тех, кто построил эту стену.

Дин тряхнул гривой, распрямился: - Сила Народа давно ушла бы в эти пески, если бы мы делали только то, что нам позволяют. Идем, я покажу тебе, как повернуть ветер.

Они снова побежали. Ветер усилился настолько, что голос рассказчика тонул в его порывах и Дин замолчал. Они бежали сквозь несомую ветром серую массу песка. Ветер еще сильнее замедлял передвижение.

Песок набивался везде, в любую незакрытую щель в любое крошечное отверстие. Ткань-маска, защищающая от песка, затрудняла дыхание, Марк начал выбиваться из сил. Дин продолжал бег, не снижая скорости. Казалось, окружающая действительность не оказывает на бегуна ни малейшего влияния.

Наконец, когда Марк уже потерял счет времени посреди серого марева, впереди показались тени скал, ветер, как по мановению волшебной палочки стих, закружившись у них за спиной песчаными водоворотами. Он был где-то рядом, свистел в невидимых в темноте скалах, однако в том месте, где они стояли, воздух едва шевелился. Марк отвел от лица ткань, принюхался. В воздухе явно чувствовалась влага и запах свежей растительности. Только сейчас он сообразил, что стемнело не только потому, что наступил вечер, и не только от туч песка над ними. Они находились в тени огромного скального обрыва, уходящего куда-то в невообразимую высоту.

- Мы отдохнем здесь. Подъем нельзя начинать уставшими, - Дин расстегнул застежки палатки и установил тент в специально отведенном месте. Марк заметил, что камни хранят следы многочисленных креплений крючьев для растяжки тента. Этим местом для стоянок пользовались очень часто.

Он взглянул вверх. Скала поднималась отвесно вверх, все сильнее и сильнее склонялась в сторону пустыни. Подъем? Конечно, в камне было огромное количество выступов и трещин, но подниматься без снаряжения под таким углом было совершенно невозможно.

Дин бросил ему свою опустошенную флягу и показал на камень неподалеку. Марк понял его без слов. Усталость и пройденный вместе путь делали слова лишними. Зайдя за указанный камень, он обнаружил вырубленные в скале ступеньки. Они вели в неглубокий подземный грот. Спустившись в него, Марк увидел струйку воды, истекающую из щели в камне. Падая вниз, она уходила в песок и бесследно в нем растворялась. Из щели ощутимо тянуло влагой и холодом.

Увидев, как вода исчезает, утекая в песок, Марк вспомнил, что последние несколько километров песок снова обрел ощутимую пружинистость и более не стеснял шага. Они находились в тени Южных Предбарьерных гор. Их путь к ледникам был завершен.

Наскоро перекусив, они с Дином забрались в палатку. Каменные стены, окружающие их дышали холодом, а топлива для костра достать было неоткуда. Даже обогрев, услужливо включенный его костюмом, не спасал Марка от пронизывающего влажного сквозняка. Едва закутавшись в одеяло, он мгновенно погрузился в сон.

Снилось ли ему что-то или нет, Марк не помнил. Помнил только, что несколько раз просыпался от далекого рокота. Приподнявшись, он прислушивался, озираясь в темноте палатки. Крошечный фонарь в дежурном режиме едва освещал палатку. Дин приподнял голову. Увидев его вопросительный взгляд, Дин успокаивающе махнул рукой и снова завернулся в одеяло. В следующий раз Марк, разбуженный странным звуком, просто укутывался плотнее и снова засыпал.

***

Марк проснулся, посмотрел на часы. Светящийся циферблат показывал семь часов утра. Дина рядом не было, очевидно, ушел на традиционную утреннюю пробежку. Больше Марка беспокоило то, что он не слышал, как открывается палатка и уходит его провожатый. Никакая усталость не могла служить оправданием. Выходило, что хваленая выучка следователя давала сбой.

Он выбрался из палатки. Холодный воздух, поднимающийся от камней, заставил его поежиться. Оказывается, Дин уже вернулся из пустыни, выложил на камне свою добычу – несколько лепешек Кодов. Они развели костер, приготовили по чашке местного горячего напитка, настоянного на каких-то сушеных травах. Дин свернул палатку.

- Идем, нижние скалы высасывают тепло из тела – тут нельзя долго останавливаться. Согреемся на подъеме.

Марк снова измерил взглядом высоту стен. Со вчерашнего дня скала ничуть не изменилась.

Дин повел его едва заметной тропинкой между камнями. Впереди, все ближе и ближе был слышен какой-то странный гул. Гул превратился низкое гудение, то нарастающее, то спадающее в неровном ритме. Казалось, неподалеку дышит огромный дракон.

- Что это? – спросил Марк, и его голос почти потонул в шуме.

- Молчи, слушай, у нас мало времени, - Дин проверял все крепления на себе, затем, быстро просмотрел и подтянул все ремни на Марке.

- Дальше около ущелья ничего слышно не будет, поэтому сейчас слушай и запоминай: света не зажигать, бежать в моем темпе точно за мной.

Дин пристегнул к поясу Марка трос с карабином, другой конец застегнул на своем поясе: - Дерну один раз – замри. Дерну 2 раза считай до шести и беги. Беги за мной, в моем темпе. Опусти повязку. Свет не зажигай.

Марк повиновался без вопросов, и они побежали. За очередным поворотом им открылось ущелье, из которого вырывался ветер. Он гудел и завывал, едва не сбивая с ног. Дин с Марком вбежали в ущелье, открытые части тела мгновенно закололи иголки холода, глаза слезились. Марк бежал вторым, частично удары ветра принимал на себя Дин, но даже эта, выигрышная позиция не давала ему большого преимущества. Ветер буквально выдавливал бегунов, толкая их в грудь вполне ощутимыми ударами холода и влаги. Капли воды стекали по их одежде.

В ущелье царил полумрак. Неожиданно полумрак сменился серым сумраком, и ледяной ветер остался где-то сзади. Оглянувшись, Марк увидел, что за их спинами смыкаются своды большой пещеры.

Бежать стало легче, но сумрак сменился мраком. Марк и Дин двигались синхронно в полной темноте. Отдаленный гул потерял свою громоподобность, стали слышны их шаги, многократно повторяемые эхом и их тяжелое дыхание. После ледяного душа в ущелье, воздух казался почти теплым, бег и ритм согревали. Если бы не темнота и отсутствие ориентиров Марк получал бы удовольствие от бега.

Он попытался по звуку эха, отражающегося от невидимых стен определить, что их окружает, но звуки вокруг больше запутывали, чем позволяли создать приемлемую картину. В конце концов, Марку стало казаться, что они бегут где-то в черноте космического пространства без конца и края.

Каменный пол под ногами неуловимо вел их вверх. Только тренированное чутье космического путешественника помогало Марку это выяснить. Он сконцентрировался и попытался при помощи своего внутреннего компаса построить модель их движения. Выходило, они бежали, описывая крутые спирали, забираясь все выше и выше. Иногда, когда отраженные звуки шагов, как будто пропадали, Марк понимал, что они пробежали развилку. Дин ни секунды не колебался, ни на одной из них, как будто знал все проходы наизусть. Они не останавливались, не разговаривали, бежали быстро и в одном ритме. Воздух был ощутимо влажен, казалось, температура его постепенно растет.

Лишенный привычных органов чувств Марк, хотел он этого или нет, обратил свой внутренний взор внутрь себя. Он чувствовал мягкий ритм биения сердца, ощущал, как воздух заходит в легкие, грудь поднимается, расширяются ребра, сдвигается диафрагма. Он обнаружил, что каким-то непостижимым образом ощущает, как кислород впитывается в кровь, и легкие сжимаются, выгоняя согретый и заполненный углекислотой воздух прочь. Ощущения работающих мышц, сокращения – ткань за тканью, связка за связкой, сухожилие за сухожилием, растягивание и сжатие: весь спектр ощущений, который ускользал от него в обыденной жизни. Он чувствовал, как кровь бежит по сосудам, как проходит по всем органам и тканям, неся питательные вещества и кислород. Он чувствовал, как ритм бега отзывается во всем его теле – отзывается единым, общим темпом, которому подчинялись все части сложнейшей системы – все части его организма.

Время перестало для него существовать, в океане темноты вокруг перестало существовать и пространство. Оставался только он сам и огромная и таинственная мощь, скрытая в его теле.

Меж тем впереди стало ощутимо светлее, и стало возможно рассмотреть окружающие их серые каменные стены. Послышалось журчание воды, и они выбежали в небольшой светлый зал, в середине которого располагалось озеро. Дин остановился у воды, восстановил дыхание. Марк остановился рядом.

Еще не совсем отойдя от бега во тьме, он обнаружил, что его внутреннее зрение ничуть не уменьшилось от выхода на свет. Скорее наоборот, приобрело какую-то дополнительную глубину и резкость. И, обратив свой внутренний, новый взор на окружающий мир он внезапно охнул, оперся рукой о камень. Дин слегка придержал его за локоть.

- Я… - Марк чувствовал себя человеком, нырнувшим в ледяную прорубь, - Я..., да что же это… Я видел!

Он распрямился, его слегка шатнуло.

- Эта пещера, она идет от подножия горы из ущелья, которое вы называете «горячим», мы прошли мимо двадцати четырех поворотов, первые шестнадцать из них вели в северные шахты. Остальные просто пересекались с общим спиральным рукавом, выходящим на поверхность. Сейчас мы в трехстах метрах от поверхности в купольном зале. Когда озеро переполняется, и вода выливается вон в то отверстие, - Марк показал рукой, - внизу, на стоянке слышен легкий гул – это вода падает через отвесный колодец вниз. Свет... свет нельзя включать, потому что он тревожит летающих пещерных хищников. Виров?

- Вииров, - поправил Дин.

- Вииров. Я… я все это вижу. Видел. Что со мной, Дин?

Дин уселся на камень, опустил голову.

- Дин! – позвал Марк, - Объясни, что со мной творится? Я ни разу до этого не был здесь, как я все это понял? Что со мной творится???

- Это твое второе рождение, - едва слышно сказал Дин, - Теперь ты почти готов к Бегу.

- А если еще раз…, - Марк махнул головой на тоннель.

- Может быть, - Дин отвечал, не поднимая головы:

- А может быть, и нет. Теперь, это может случиться в любом месте и в любое время. После третьего раза научишься это контролировать. Мы зовем это Испытанием.

- Испытанием? Почему испытанием?

- Это то, от чего ты меняешься, отчего сразу становится понятно Бегун ты или нет. Ты – Бегун.

- А что если…

- Есть еще много путей. Племя Онн это не только поселок у границы защитной полосы Долины. Это еще и лагерь добытчиков в предгорьях, и шахтные рабочие внизу, и некоторые стражники на стене Города. Каждый несет свою часть Бега и делает племя сильней там, где может.

Марк набрал в ладони воды и смыл с волос пот, пополам с крупинками песка.

- Сегодня мы заночуем в предгорьях, ты увидишь, что отличает Бегуна от остальных. Или, если еще не пришло время, не увидишь.

- Но почему.… Как, это произошло со мной?

Дин вздохнул, опустился к воде, напился из озера, зачерпнул еще, снова присел на камень.

- Ты думаешь Зерно жизни племени только в долине, в глубине пустыни?

Дин обвел рукой пещеру.

- Оно вокруг. Оно проникает всюду, когда ты в пустыне оно в воде, пище, воздухе, скалах и песке. Оно изменяет тебя. Ритм и темнота – только катализаторы.

Марк еще раз умылся, песок с его головы и рук ушел на дно, озеро снова обрело хрустальную прозрачность.

- Зерно. Это ведь наркотик, яд?

- Да, яд.

Дин показал свой пояс.

- Смотри: вот этот яд – вытяжка из корней листоклюва, обеззараживает рану. Вот этот – охлаждает кожу при ушибе. Вот этот – помогает при обморожении.

Он открыл второй больший отсек в своей сумке:

- А тут собраны препараты, сделанные на основе Зерна. Этот – позволяет мгновенно снять усталость. Этот – усилить память, чтобы запомнить много информации, этот – позволяет на некоторое время не чувствовать боли, а это… Мы зовем его «Последний рывок» - помогает на некоторое время сильно увеличить скорость бега. Но потом.… Потом, он убивает. Яд всегда убивает. Быстро или медленно. Идем.

Дин поднялся, совершенно кошачьим жестом стряхнул с шерсти песок и пошел к выходу. Марк еще раз приложился к воде и пошел следом.

***

Поселок, который увидел Марк, располагался в небольшой роще, на берегу речки, скорее ручья, питающего подземное озеро. Здесь заготавливали фрукты для живущих в лагере в пустыне, здесь отдыхали шахтеры, после дневных трудов в шахте.

Похоже, их прибытия ожидали. Марка приняли как члена племени, не задавая ни единого вопроса. Только дети, выглядывающие из хижин, бросали на него любопытные взгляды.

Он обратил внимание, что в отличие от сухих и поджарых пустынных жителей, местные были крепки и коренасты. Они были шире в плечах и слегка разговорчивее пустынников. На этом различия и заканчивались.

Узнав, чем в основном заняты местные жители, Марк понял, откуда у них такое телосложение. День за днем мужчины поселка спускались вниз в черноту подземных коридоров, где в полном мраке откалывали от стен куски черного камня (насколько понял Марк, что-то сходное с каменным углем). Затем, они складывали этот камень в корзины и поднимали их наверх, еще выше в горы, складывая в специальные хранилища. Женщины тем временем плели корзины, готовили пищу, пасли немногочисленный скот, собирали сладкие горные фрукты.

Чудовищный объем работы стал ясен Марку только тогда, когда он увидел громадную пещеру-склад от края до края наполненную корзинами с камнем. А потом еще одну, и еще…

Коридоры, которыми они поднимались из пустыни, были искусственного происхождения.

Он подождал, когда они останутся с Дином одни и спросил:

- Зачем им столько камня?

- Нам, – поправил его Дин, - камень нужен нам всем. Завтра я покажу тебе.

Вечером, все поселение собиралось вместе у общего очага. Женщины разносили угощение и местное пиво. Марк понял, что они как раз поспели к какому-то местному празднику, отмечающему важную веху в их грандиозной работе. Какую именно, он пока понять не мог.

Местные громко переговаривались, обсуждая повседневные дела, вспоминали редкие или забавные случаи. Пиршество шло своим чередом. Только вокруг Дина с Марком общее веселье как будто стихало. Они были призраками, случайно забредшими в мир живых и наблюдающие за праздником, не в силах принять в нем участие.

Постепенно обильная пища и алкоголь брали свое, и народ расходился по домам. Марк почувствовал, что голова его стала очень легкой, а тело, наоборот, неподъемным. С непривычки местное пиво оказалось крепковатым, а, измученное испытаниями тело, требовало отдыха. Марк кое-как добрался до выделенной им хижины и мгновенно провалился в сон.

Утреннее солнце разбудило его, заглянув через неприкрытое окно в дом. Дин снова ушел на пробежку, и Марк опять пропустил его уход. Следовало признать, что причина его безмятежного сна не в том, что Марк потерял определенные навыки, просто, на подсознательном уровне, он доверил этому существу свою жизнь, доверил полностью и безоговорочно.

Утром они, позавтракав, направились выше в горы. Воздух здесь сделался суше и холоднее. Длинной вереницей за ними потянулись все жители поселка.

По пути наверх им встретилось еще несколько пещер - хранилищ черного камня, частью полупустые, частью совершенно опустошенные, со следами множества корзин. Еще выше в горы в пещерах попадались не только корзины с камнем, но и просмоленные бочки. Тропинка виляла и петляла от одной пещеры к другой. Казалось, ей не будет конца.

Наконец, они поднялись на самый верх, и у Марка перехватило дыхание.

Они стояли на одном из семи огромных ледяных пиков, подпирающих небо. За его спиной открывался вид на срединные горы, на многочисленные зеленые долины, одна из которых скрывала лагерь. А впереди…

Впереди, до самого горизонта расстилалось море дюн, которые с такой высоты казались мелкими барашками волн в необозримом океане песка. Дин шагнул вперед, к самому краю, образующему многокилометровый провал, и, открыв лицо ветру и солнцу, показал пустыне раскрытую ладонь. Его жест повторили все жители поселка. Марк, стараясь скрывать страх, тоже шагнул к краю и отдал свой салют пустыне.

Отдав дань традиции, все вдруг засуетились. Женщины взяли из ближайшей пещеры ведра, мужчины забегали с корзинами. Марк с Дином влились в общий поток. Они забирали из ближайшего хранилища тяжелые корзины и несли их наверх. Там, в толще ледника была прорублена глубокая борозда. Черный камень ссыпали в эту борозду. Следом подходили женщины и выливали сверху на камень что-то из своих ведер. Судя по цвету и запаху, это была сырая нефть.

Марк понял, что эта полоса вырубленного льда идет через весь ледник, пересекая его по прямой линии. Вся борозда до самого края ледника была заполнена камнем, оставался лишь небольшой участок, который наполнялся прямо на глазах. В ближайших хранилищах камень закончился, пришлось опускаться ниже, но и носить стало ближе, так как полоса начиналась у самого подъема к леднику.

Наконец, борозда оказалась заполнена. Примерно прикинув ее глубину, ширину и длину, Марк понял, что поднять все это из глубины пещер, прорубить твердыню льда и перенести камень в прорубь – задача для целого поселения не на один сезон. Здесь были плоды тяжкого труда за 2-3 года.

Корзины были аккуратно сложены в сторонке, угощения подготовлены, жители поселка собрались вместе у края полосы, и Марк снова ощутил в воздухе дух ритуала. Дин шагнул вперед и опустился на одно колено. Он потрогал лед, провел ладонью по неровному рубленому краю. С силой втянул воздух, как бы пробуя его на вкус, затем распрямился и повернулся к остальным.

- Все готово.

Он сказал это тихо, но, во внезапно наступившей тишине его услышали все. По толпе пробежал легкий ропот. Дин встал рядом с Марком и подвел его к краю полосы:

- Я хочу, чтобы ты ее поджег этим, - он указал на пистолет на боку Марка.

- И что будет тогда?

- Нефть хорошо горит. Камень хорошо горит. Просто подожги край и быстро отойди ко мне.

Марк извлек из кобуры пистолет, поставил на неширокий луч. Автоматически проверил заряд батареи – полный. Он навел ствол на край полосы и дал короткую вспышку. Сделав два шага назад, он посмотрел на борозду.

По верху полосы пробежал быстрый огненный сполох. Огонь распространялся мгновенно, камень, огненной волной, прямо на глазах превращался из черного в алый. Дохнуло жаром, из-подо льда вырвалось облако пара и рванулось в небо, словно здесь, на вершине ледника вдруг проснулся гигантский гейзер.

Марк непроизвольно попятился. Полоса, превратившаяся в багровую, раскаленную, углубилась, горящий камень прожигал себе путь вглубь ледника. Стало тяжело дышать, пар уносило ветром, но жар, расплавляющий вершину ледника, выбрасывал вверх все новые порции испаренной воды.

Вдруг земля под ногами покачнулась, раздался треск, грохот, мощный, могучий звук, резонирующий с колебаниями почвы. Стон освобождающейся из-под многотонной тяжести земли. И, край ледника, отсеченный длинной огненной полосой, сорвался вниз.

Марк застыл потрясенный зрелищем. Гигантская глыба льда медленно, как бы нехотя, покидала насиженное ложе. И вдруг – хлоп! В мгновение ока исчезла из виду.

На несколько секунд стихло все. Затем, раздался отдаленный грохот, и снова заходили ходуном камни под ногами.

Дин стоял на краю вновь образовавшегося обрыва и смотрел вниз. Марк встал рядом. Внизу, даже на таком расстоянии, огромная глыба льда, расколовшись на несколько кусков, глубоко ушла своим основанием в песок. Дин внимательно рассматривал сверкающий белизной обломок ледника, чужеродным вкраплением вторгшийся во владения песков, затем повернулся к толпе.

- Хорошо, - сказал он негромко, а затем вдруг взревел: - БЕГ БУДЕТ!

И, толпа подхватила его крик, многократно умножая горным эхом. Жители деревни бросились обнимать друг друга, поздравлять. Все смешались, радостное возбуждение царило здесь. На краю плато уже разливали пиво, большой труд был завершен.

Дин тронул Марка за плечо:

- Пойдем, они выполнили большое дело, и будут отдыхать, пришла наша очередь.

- Мы не останемся на праздник?

- Нет времени. Завтра первая роса выпадет по краю Долины. Через 6 дней песок будет готов к Бегу. Надо спешить.

Они спустились в опустевший поселок, забрали свои вещи и вернулись в зал с озером. Там, они снова проверили амуницию, пристегнулись и окунулись в темноту пещеры.

Теперь Марк мог сам вести за собой Дина, он помнил каждый поворот и изгиб тоннелей, каждую нору, где могут попасться патрули Вииров. Крылатые хищники питались рыбой в подземных реках и, обыкновенно, не обращали внимания на суетящихся в пещерах людей. Единственное, что могло привести их в ярость – свет, и поэтому путники опускались вниз в полной темноте.

«Горячее ущелье» (Марк оценил чувство юмора тех, кто давал ему название) встретило их все тем же пронизывающим влажным ветром. Внизу стало еще холоднее. Марк понял, что упавший сверху лед понизил температуру в пустыне на несколько градусов.

Когда они уходили в пески, Марк постоянно боролся с желанием обернуться, чтобы еще раз посмотреть на огромную глыбу льда, волей целого народа сброшенную с вершины лишь для того, чтобы другим членам племени было чуть комфортнее передвигаться по пустыне.

***

Марк не спал. Он ворочался с боку на бок, испробовал не один десяток техник погружения в сон. Стены комнаты давили на него. Ночи, проведенные в пустыне, каким-то образом его изменили.

Марк оделся, вышел из общежития. Ветер, все еще дул на восток, но теперь он дул рывками, как будто предчувствуя скорую смену курса. В небе небольшими группами собирались облака, в пушистой шкуре которых прятались звезды. Спутников, способных осветить ночной небосвод планета, не имела.

Постовые, проходящие по периметру лагеря, поприветствовали его. Марк рассеянно кивнув, вышел через КПП в пустыню.

Здесь воздух стал холоднее, ветер сносил в сторону запахи лагеря, давая ощутить знакомый аромат пустыни. Марк прикрыл глаза, глубоко втянул носом воздух. Где-то рядом было логово местных ядовитых гадов, следовало предупредить дежурную смену.

Он присел на корточки, опустил руку на песок. Крупинки щекотали ладонь, просачивались между пальцами. Песок был еще теплым, от него поднимались вверх едва заметные в темноте ниточки марева.

Марк опустился на колени, глубоко погрузив руки вглубь песчаной массы. Казалось, он обнимает целую планету, ощущая ее безмятежное вселенское спокойствие. Песчаное море под ним раскинулось бесчисленными крупицами, каждая из которых жила собственной жизнью, но составляла с другими единое могучее целое. Верхушки дюн лениво шевелил ветер, где-то в глубине огромные пласты перетекали с места на место, повинуясь скрытым тектоническим движениям. Даже его, Марка вмешательство в покой песка, воспринималось им одновременно как огромное инородное тело, ощущаемое отдельной песчинкой, и как крохотное, едва видимое, не стоящее внимания шевеление муравья, с точки зрения самой души пустыни. Рядом с собой он ощутил еще одно движение, легкую рябь и около него на песок опустился Дин.

- Ночь – время отдыха и осмысления. Ночь время любви и сна. Как лед разворачивает ветер, Бег – разворачивает жизнь. День становится временем отдыха и размышлений. Ночь – временем опасностей и чудес.

- Значит, Бег начинается? – Марк открыл глаза, посмотрел на собеседника.

- Бег начинается тогда, когда начинается жизнь. С ней Бег и заканчивается. – Дин провел ладонью по песку и начал рисовать:

- Смотри: мы делаем песок ровным, чтобы отобразить на его поверхности наши мысли и деяния, - под его пальцами на песке появлялись контуры скал, очерчивая импровизированную карту.

В центре он изобразил круг:

- Вот это - сердце Долины.

Круг оброс со всех сторон скалами, оставались лишь несколько крошечных проходов. Шесть.

- Это врата долины.

Дин обвел скалы еще одним кругом.

- Здесь живут Носители, - еще круг, - Здесь - Наблюдатели, - еще больший круг, - Охотники.

Затем, он слегка помедлил и ткнул лапой в самый центр, - Провал.

Шесть границ - шесть путей, одна цель.

Нас будет шестеро. Шесть бегунов. Так заведено. Так правильно. Ты - Дин показал на Марка, и ему стало не по себе, - шестой.

Дин начертил на песке шесть фигур.

- Нас ждет путь сюда, - пушистый палец прочертил линию от шести фигур в центр. Так заведено, так должно быть.

Он снова помедлил, и добавил, - И так будет. Но...

Лапа с быстротой молнии опустилась к фигуркам и стерла одну из них - Ты не из народа - это неправильно.

Еще один мазок, стирающий фигурку - Бег проводится во внеурочное время. Это неправильно.

Еще движение, оставляющее только половину воображаемого отряда: - Долина была атакована, все Стражи начеку. Этого быть не должно!

Он остановился над четвертой фигурой. Посмотрел на Марка, перевел взгляд в пустыню: - Нужно пройти в самое сердце долины -к провалу.

Фигурка пропала под слоем песка.

Дин снова взглянул на Марка, и не глядя смахнул предпоследнего бегуна: - Старейшие дали особые инструкции. Такого не было ни в одном Беге.

Марк завороженно смотрел на оставшегося на песке нарисованного бегуна. Дин прищурился, смахнул с лап песок.

- Бег должен быть завершен. Последний бегун должен закончить Бег, во что бы то ни стало! Последний бегун - Ты!

***

Марк сам не понимал своей реакции на произнесенные слова, но когда Дин ткнул в него пальцем и сказал последнюю фразу, его буквально затрясло.

- Подожди, подожди, - Марк разровнял песок, стирая последнего бегуна, быстрым движением нарисовал новые фигурки и окружил их жирным кругом: - У меня есть оружие небесных хранителей! Никто не умрет в долине!

- Смотри! - Марк пробежался пальцами по пульту, активируя силовое поле. Он поднял горсть песка и бросил его по ветру. Песок уперся в невидимую преграду и сполз по ней вниз.

- Это защита, которую не пробить!

Дин тоже бросил песок. Проследил путь последней песчинки. Повернулся к рисунку.

- Здесь, - он показал на внешний круг, отсекающий владения Охотников, - здесь, - следующий за ним круг, - Твое оружие может нам помочь.

- Дальше, - Дин внезапно взмахнул лапой, большим веером рассыпая песок над пультом. Фокусирующий луч потерял опорные точки защитной полусферы, умное устройство во избежание потерь энергии отключило заплясавшее силовое поле, - твое оружие бесполезно. Ваши люди называют это - аномалией. От твоего оружия, этого, - он ткнул пальцем в пистолет, - и этого, - перевел взгляд на пульт, и от твоего костюма, пахнет электричеством. Когда мы пройдем второй круг, - он снова показал на схеме, - этот запах исчезнет. Ты будешь с пустыней один на один. Как настоящий бегун.

Дин посмотрел Марку в глаза и сказал:

- Послушай мой совет: отключи все электричество. Ты - Бегун, у тебя есть все, что тебе нужно. Это - твои костыли. Если пустыня заберет их у тебя - ты упадешь. Не будешь пользоваться ими - сможешь закончить Бег.

Мысли путались в голове у Марка. Дин с такой легкостью вывел из строя сложнейшее устройство, - основу его обороны, как будто его не существовало вовсе.

Вывел из строя, пусть, на несколько секунд. В критической ситуации этого более чем достаточно. Пульт, костюм, пистолет - все это усиливало его, давало несомненное преимущество, но и вырабатывало опасную зависимость, иллюзорное ощущение безопасности. С другой стороны, Марк вспомнил изображение Охотника - крупное четвероногое, острые когти на четырех жилистых лапах. Тугие клубки мышц, приспособленных к долгому преследованию и мощным прыжкам. Ряд острых зубов, отличное зрение и обоняние.

Преимущества нужно использовать пока они есть. Марк решил, что не станет пока отключать снаряжение, в конце концов, это всегда можно сделать позже.

Он снова вернулся взглядом к схеме. Чем-то она первоначально привлекла его внимание.

Шесть ворот в скалах. То, что была изображена та самая долина, о которой говорит легенда, не было сомнений, вот только ворота...

- Дар прошел все шесть ворот? - спросил он.

- Да.

- Но разве он прошел шесть ворот не последовательно?

Пришло время удивляться Дину.

- Последовательно?

- Ну да, одни за другими... По очереди.

Дин недоверчиво взглянул на Марка, затем на схему. И вдруг, свалившись на спину, захохотал. Смех звучал совершенно по-человечески, и Марк непроизвольно улыбнулся тоже.

- В чем дело?

Дин приподнялся на локте: - Шесть врат? Последовательно? - он снова согнулся в приступе смеха.

- Городские записавшие легенду, сумасшедшие! Когда проходишь врата - тебя обязательно преследуют. Вернутся через те же врата невозможно, это стопроцентное самоубийство. Выйти можно только через другие врата, лучше, через противоположные тем, через которые вошел. Если успеешь.

Дин склонился над рисунком и нарисовал черту, пересекающую двое противоположных ворот: в первый раз Дар прошел так, - еще одну черту, - во второй раз должен был вот так. В третий раз он прошел так, - Дин прочертил третью линию, разбивающую долину на аккуратный ряд секторов.

- Должен был?

- Да. Об этом говорит «Песнь о рождении мира». Пойдем, наберем лепешек, нужно развести огонь.

Через несколько минут костер разбрасывал в пустыню неровные блики. Дин снова, как у стены нагрел воды и приготовил свой напиток. Они замолчали, грея о кружки руки.

- Дар был в Долине всего трижды? - Марк первым нарушил молчание: - Я читал, он был в долине не менее шести раз.

- Никто не ходит в долину более одного раза. А те, кто ходят, в большинстве остаются там навсегда. Вернувшиеся, становятся Старейшими. Они доказали свою силу и мудрость племени. - Дин поерзал на песке, устраиваясь поудобнее.

- Дар был в долине всего трижды. Никто и никогда не выходил из Долины живым столько раз. Я спою тебе песнь. Слушай.

***

Много лун тому назад народы постоянно воевали. Воевали за торговые пути, воевали за ресурсы и жизненное пространство. Воевали за самок и богатую добычу, за еду и кров, и просто ради удовольствия. Каждый поселок имел свой военный отряд, леса кишели разбойниками. Города содержали по нескольку армий, каждую из которых возглавлял известный полководец.

Владыки городов жаждали завоевать своих соседей, чтобы заполучить их богатства, но города были очень далеко друг от друга, а оборона каждого сильна. Кроме того, оставить свой город для завоевания другого означало почти наверняка подставить его под удар соседа.

Ослепленные жадностью правители не могли договориться друг с другом. Каждый из них мечтал завоевать соседние города, но боялся, что выпустив армию за городские стены, он откроет путь к нападению на себя. Чтобы ослабить соперника они нападали небольшими отрядами на слабо защищенные заставы, деревни и пригороды. Не было ни дня, чтобы не горели деревни и не умирали их жители. Выжившие, стекались к стенам городов, еду было трудно достать, еще труднее сохранить – властвовал один закон – закон сильного, право голода.

Их было трое. Детей-сирот, которых столкнул вместе людской водоворот. Старшего среди них звали Танар, среднего – Манул, а младшего – Дарин. Каждый из них был последним, выжившим в своем роду. Говорят, когда погибал их народ, они смотрели в глаза собственной смерти, но каким-то чудом сумели от нее убежать. У них был разных цвет меха, они говорили на разных наречиях и кутались в драное тряпье, бывшее когда-то одеждой разного цвета и кроя. Они были похожи лишь безумным блеском в глазах. Те, кто видел их, говорили, что в них, отражается черная фигура в саване с косой. Это объединяло их, держало вместе. Вместе с толпой беженцев они шли под проливным дождем третьи сутки по большому тракту в сторону города.

Около развилки, колонну беженцев нагнал летучий отряд одного из соседей местного правителя. Черная старуха снова пересекла их след и, встретившись с ней, каждый из них попросил не забирать его с собой, чтобы они смогли вырасти и отомстить за смерть своего рода. И настолько единодушной, и искренней была их просьба, что смерть послушалась и отступила. Каким образом они избежали клинков солдат, неизвестно.

Известно только, что в многих шагах от этого места вдова, содержавшая один из последних придорожных трактиров, нашла трех едва живых детей. Они были все в запекшейся крови, сами идти они не могли, а только ползли по земле, поддерживая друг друга. Вдова пожалела их и приютила в одной из комнат опустевшего, в связи с войной, трактира. Она ухаживала за ними, кормила из своих скудных запасов.

Через 6 лун они смогли ходить прямо и говорить. Еще через 6 лун прибыл продовольственный патруль от местного правителя. Солдаты убили вдову и забрали все съестное, что было в доме, а саму таверну сожгли. Дети успели убежать в лес и оттуда наблюдали за расправой. Наконец, солдаты загрузили все, что нашли в повозки и отправились обратно в город. Путь их лежал через лес, в котором затаились дети.

Солдаты видели, куда они побежали и решили устроить охоту. Им было скучно. В третий раз старуха встала на пути детей. И они не стали просить ее о милости. Они попросили ее о помощи. И смерть снова послушалась и пошла с ними.

Дети не стали убегать. Они устроили в лесу засаду. Охотники превратились в дичь. Старший сделал себе из тяжелой ветки дубину, средний – набрал камней и сделал пращу, младший – заострил несколько веток, соорудив себе копья.

Что именно произошло в лесу - загадка. Известно лишь, что через некоторое время, до правителя, недосчитавшегося одного из своих отрядов, дошли слухи о трех братьях-подростках. Братьях, не по крови, но на крови. Братьях, которые взяли в союзники саму смерть и поклялись наказать тех, кто несет ее другим. Поклялись действовать вместе со смертью во имя жизни и никогда ни помыслом, ни действием не причинять вреда друг другу.

Еще несколько продовольственных отрядов пропало в лесу. Теперь люди, которые сбежали от сгоревших домов с окраин владений местного правителя, не хотели идти в город. По дороге их ожидало множество опасностей, да и сведения о голоде и болезнях, которые косили беженцев, кишевших у городских стен, быстро распространились по земле.

Меж тем через этот лес проходила единственная дорога из сельскохозяйственного Юга, откуда в город поставлялось зерно. Один за другим, посылал правитель продуктовые обозы за зерном, и один за другим, они пропадали.

Теперь у братьев была еда. И был лес, на территорию которого не смел ступить ни один солдат. В центре леса было лесное озеро с рыбой и небольшая ферма. Там братья основали свой первый поселок. Старший, возглавил группу, которая перехватывала продуктовые обозы и сборщиков податей. Младший, собрал быстроногих воинов с копьями и уничтожал любых бандитов, посмевших приблизится к их заповедному лесу. Средний, устроился в поселке – руководил посевными и строительными работами, обеспечивал хранение и распределение припасов.

Множество людей пришло к ним, и с каждым днем силы их крепли. А силы главы города таяли на глазах. В пределах городских стен не было ни пастбищ, ни полей. Вся дичь и рыба была выловлена и истреблена, запасы иссякли, огромное войско не получало жалования и было готово взбунтоваться. Выдался очень сухой год и те малые крохи, что могли дать горожанам огороды, погибли от засухи. Тогда, правитель направил все свои войска, чтобы разгромить братьев, и открыть путь караванам с зерном, оставив в городе лишь небольшой гарнизон.

Войско было сильным и состояло из свирепых ветеранов, выигравших не одно сражение. Они не боялись никаких противников, хотя бы даже и самой смерти. Но от долгого сидения в городе и плохого питания многие из них ослабли и больше грызлись между собой, чем жаждали военных побед.

Они двигались быстро и к концу пятого дня подошли к опушке леса. Армия попыталась с ходу ворваться в лес, но каждый куст ощетинился копьями, каждое дерево скрывало пращника или лучника и войску пришлось отступить.

Утром шестого дня они возобновили штурм и с потерями стали продвигаться к центру леса. Даже в таком состоянии, понеся тяжелые потери, войска правителя представляли собой огромную силу. Наконец, впереди среди деревьев показались озерная гладь и небольшой отряд защитников деревни. Воины убили всех, кого встретили в деревне и расположились лагерем около озера. Осмотрев деревню, они поняли, что их обманули: в деревне не осталось ни одной застарелой корки хлеба, ни даже рыбьей кости. Озеро, же было покрыто тонкой маслянистой пленкой нефти, среди которой плавала мертвая рыба.

Братья ничего не оставили захватчикам. Затем, солдаты услышали звук рога и увидели клубы дыма. Выставленные братьями отряды подожгли лес. Высушенная солнцем лесная растительность вспыхнула мгновенно, пожар распространялся со всех сторон, и спасения не было. В панике солдаты заметались по поляне, задыхаясь от дыма. А когда загорелась разлитая по озеру нефть, погибли все.

На следующий день старший брат Танар во главе своего отряда, крушил топором городские ворота. В это время небольшая группа, ведомая Дарином, под покровом ночи, перебралась через стену с другой стороны, и, убив нескольких часовых, проникла в покои правителя. Когда Дарин выставил на главной башне копье с головой правителя, гарнизон города сдался.

Перед братьями открылись двери города и дворца. Отрыв подвал, они обнаружили, что он полон пищевых запасов, которые алчный правитель хранил для себя. Они избрали себе знамя с изображением смерти и подняли его на главной башне. Для города и братьев началась новая эпоха.

Каждый из них был силен по-своему. Но когда они объединялись, сила каждого утраивалась, потому что они всегда действовали как единое целое, и ничто не могло встать между ними.

Когда-то в лесу они поклялись стать братьями и даже больше – стать ЕДИНЫМ, действовать в гармонии и согласии. Их цель была одна – объединить все города под единым руководством и прекратить любые войны. Они сражались вместе и вместе проливали кровь врагов, смешивая ее со своей.

Говорили, что когда они стояли в бою плечо к плечу, можно было видеть за их спиной черный саван и мелькающую разящую косу их незримой союзницы.

Пока их союз был нерушим, никто и ничто не могло им противостоять. Они взяли себе новые короткие имена, часть от их имен в прошлом. И называть их стали: Тан, Дар и Ман, а захваченный ими город - Тандарманом.

Правители соседних городов, прослышав, что армия, охраняющая город разгромлена, поспешили послать свои войска. Но одно из них было опрокинуто в топи болот лобовым ударом тяжелой пехоты Тана. Второе, отягченное множеством раненых, под ударами легкой пехоты Дара было вынуждено отступить. С третьим правителем, Ман договорился, пообещав ему треть всех ресурсов, собираемых им с подконтрольной территории.

Так братья укрепили свои владения и начали их расширять.

***

- Скоро рассвет, - Дин раскидал догорающие угли и затушил их песком, - Время отдыха. Завтра тебе понадобится много терпения и силы.

Марк как будто вынырнул на поверхность – где-то там, в неведомой глубине разворачивалась трагедия целого народа в лучших традициях древних земных эпосов. Меж тем ночь медленно оставляла свои владения новому дню – край барьерных гор уже освещались невидимым пока солнцем.

- Отдохни, пока есть время, - сказал Дин, и, поднявшись, скрылся в песках.

Марк встал, размял затекшие от долгого сидения ноги. Перед глазами стояли картины разрываемого бесконечной войной мира. Он вспомнил, что практически нигде, ни в одном отчете, не было упоминаний о каких-либо военных действиях на планете. Аборигены ни с кем не воевали – имеющиеся военные силы осуществляли охранные и полицейские функции. Местные жители не воевали вовсе. Что же должно было случиться такого, что эта планета из постоянной воинственности пришла к постоянному миру?

Марк направился к лагерю. Внезапно, вспомнив о чем-то, он, медленно и осторожно переступая, начал внимательно осматриваться.

Увидев то, что ему было нужно – несколько сухих стеблей, торчащих вертикально вверх, Марк, выдерживая положенную дистанцию, приблизился. Подойдя вплотную, он извлек из кобуры пистолет и стволом стал разрыхлять песок, пока часть склона не начала сползать вниз. Так же осторожно, внимательно следя, куда ставит ноги, Марк отошел от гнезда и побежал по направлению к лагерю.

Взошедшее солнце осветило верхушки дюн, и отбросило на песок тень крошечной фигурки песчаного скорпиона, спешащего прочь с кладкой в клешнях.

***

Когда Марк переступил порог своей комнаты, уже светало. Он провел в пустыне почти всю ночь. Лишь теперь, закрыв за собой двери, Марк понял, насколько он устал. Наскоро разобрав постель, он уже начал стягивать костюм, когда зазвучал сигнал вызова видеофона.

Дежурный офицер связи извинился за ранний звонок и сказал, что на прямой линии с Землей Марка ожидает генерал Храмов. Марк улыбнулся и кивнул офицеру.

Михаил Храмов – его одногруппник по академии благодаря своим недюжинным талантам в пси, сделал головокружительную карьеру. В свое время они начинали вместе работать в одном управлении, более того, были напарниками. Говорят, по Министерству ходила шутка, что в случае наступления апокалипсиса, достаточно направить в центр вселенной группу М&M -Марка и Михаила. Они разберутся.

Позже, их пути разошлись. Михаил ушел в военное ведомство, Марк остался на гражданской службе. Впрочем, насколько позволяли дела, они поддерживали приятельские отношения.

- Здорова, бюрократия! – широкое лицо Михаила заполнило половину экрана.

- Привет, вояка, - Марк едва подавил зевок, - Ты как всегда вовремя…

- Что, сонная муха, опять собрался спать до обеда?

- Ну да, ты всегда был жаворонком. А, между прочим, у нас тут половина шестого утра – Марк выразительно кивнул в сторону кровати, - И кое-кто, после бессонной ночи мечтает на часок другой сомкнуть глаза. Впрочем, от этого он не менее рад видеть старого друга.

- Ладно, ладно, отдыхай. У меня тут на Земле, аккурат, половина шестого после полудня, собрался уже домой топать, да вот решил узнать, как у тебя там дела.

Марк подавил еще один зевок: - Да я бы с удовольствием рассказал все как на духу, вот только боюсь, в процессе ты меня потеряешь…

- Да черт с ними с делами, главное узнал, что ты в порядке, живой здоровый… Лере привет передать?

Марк замялся: - Нет, наверное, не стоит… Мы с ней вроде как.… Не знаю я. Слушай, давай я тебе коротенько расскажу, что тут и как, а подробнее завтра поговорим, лады?

- Лады.

- В общем, дело обстоит так: отчеты, которые нам отсюда шлют – полное фуфло, похоже, местный шеф военных – Холодов, я тебе про него говорил, аккуратно подметает следы чего-то очень неприятного.

- Есть идеи, что это может быть? – лицо Михаила посуровело.

- Подозреваю, что имеет место быть межпланетная наркоторговля.

- Факты?

- Во-первых, слишком много кораблей за короткий срок взлетало и садилось. Когда я прилетел, одного вольного мы встретили на орбите, один улетел, как только мы сели, и еще один стоял на площадке с дальней стороны. Учитывая, что мирок более чем захудалый и торговать тут нечем…

- Может быть совпадением, - Михаил потер переносицу, - Что еще?

- Оборудование. Когда я был на исследовательской базе – видел горы дорогостоящего оборудования для проведения химических и биологических исследований. Я смотрел все накладные – ничего подобного они не заказывали и, по официальным каналам, им такого не привозили…

- Ну,… кто там у них руководит исследователями? А, этот, поляк.… Как там его? Комаровский. Может он на свои средства оборудования навез?

- В этом то и проблема, что на свои средства. Столько оборудования не всякому университету по карману. Те самые вольные и навезли. Вопрос только, в обмен на что?

- И на что?

- Помнишь, силовой барьер для чего ставили? Изначально?

- Ну, для того, чтобы местных под штыки поставить. Вроде, по просьбе аборигенских шишек...

- Да, а еще, чтобы предотвратить незаконный оборот психотропных веществ. Стену поставили, а куда теперь все вещества эти пошли?

Михаил задумался, снова потер переносицу, его густые брови сдвинулись, между ними пролегла глубокая морщинка.

- Так. Без поддержки сверху такое вряд ли бы смогли провернуть. Как ты думаешь, кто в этом замешан?

- Холодов, однозначно. Возможно, капитан крейсера – Окумаро. Прямых доказательств нет, только косвенные, но я почти уверен.

- Комаровский?

- Скорее нет, чем да. Он сам попытался навести меня на след, только при Холодове боялся сказать напрямую. Да и сам инцидент, который, по сути, оказался фарсом, похоже, он создал.

- Так что, выходит, аборигены никого не убивали?

- Убийство было, правда, только одно. Да и то, похоже, на любовной почве. Кто-то очень красиво раздул из него целый скандал, чтобы привлечь внимание. Я думаю, это был Комаровский.

- Возможно, - Михаил задумался, - Только вот оборудование от вольных не Холодову отгружали, а Комаровскому. Что-то не клеиться твоя версия. Вот что: сейчас ложись, отдыхай. Ближе к вечеру, это у нас как раз утро будет, я тебя наберу еще раз. На свежую голову, расскажешь мне все подробно, подумаем вместе. А я пока потихоньку тут некоторые справки наведу.

Михаил протянул руку к своему видеофону, чтобы прервать связи и добавил: - Не влезь там никуда пока. Сиди тихо. Удачи!

Экран погас, и Марк упал на кровать. Сидеть тихо? О.... это он с удовольствием. Одна мысль назойливо вертелась у него в голове, не давая полностью расслабится: Дин говорил, что скоро бег. И как это вяжется с их с Михаилом планами? Марк вспомнил, что ни слова не сказал своему товарищу про Дина. Ничего, успокоил он себя, вечером все расскажу. Додумывал эту мысль он уже в полудреме.

***

Проснулся он рывком, как будто сработал внутренний часовой механизм, хотя Марк был слишком усталым, чтобы давать себе установку на определенное время. Часы показывали половину седьмого вечера, толстые шторы, опущенные на окна, не пропускали в комнату солнечный свет. Звонка от Михаила не поступало, в этом он был уверен. Марк потянулся к видеофону. Звонков действительно не было, кроме того, его ждала еще одна неприятная новость: видеосвязь была отключена.

Марк привстал на кровати, нахмурился. Когда он засыпал, никаких штор на окнах не было. Значит, пока он спал, автоматическая система безопасности закрыла все окна в здании бронепластинами. Это означало, что на базе была введена боевая тревога.

Марк рывком впрыгнул в одежду. Коридоры были пусты – очевидно, все военные располагались на боевых постах. Оставалось только гадать, что именно он успел проспать.

Кабинет начальника лагеря располагался на два этажа ниже его комнаты. Он слетел по лестнице, машинально кивнул часовому у стальной двери дежурной части. В кабинете, начальник - майор Кобзев, сидел один. Он слушал доклады по рации, поглядывая на единственный, установленный монитор. Подняв глаза на влетевшего в комнату Марка, Кобзев вскочил с места, но Марку было не до формальностей:

- Что случилось?

- Получена информация о движении большой группы вооруженных дикарей в районе лагеря. Полковник Холодов дал команду объявить общую тревогу.

- Почему отключена связь?

Кобзев пожал плечами – Управление спутниками связи осуществляется из военной базы. Введение специального режима связи – один из пунктов протокола «Общая тревога».

Марк почувствовал, как в нем закипает гнев. Похоже, его разговор с Землей прослушивался.

- Ворота лагеря также заблокированы?

- Практически все управление осуществляется сверху. У нас только контрольные панели.

Марк выругался про себя.

- У Вас есть связь с Холодовым?

Кобзев пробежался пальцами по панели управления видеофоном.

- Нет, общие каналы блокированы полностью. Попробую личным…

Экран засветился. Полковник стоял у окна своего кабинета. Солнце за его спиной уже касалось края западного скалистого обрыва.

Марк отодвинул Кобзева от экрана.

- Полковник! Что происходит?

- А, господин следователь, - Холодов поморщился, - Нам сейчас не до вашего расследования. Поступила информация, что местные организуют крупномасштабное нападение на лагерь для захвата оружия. В ваших же интересах посидеть некоторое время тихо и не высовываться.

- Не ломайте комедию, полковник, мне немедленно нужен транспорт и внешняя линия связи!

- Посмотрите, - Холодов махнул рукой в сторону окна, - По последним сводкам с юго-востока идет циклон, я не могу рисковать и выпускать в такую погоду транспорт. Настоятельно рекомендую Вам оставаться в лагере и, в целях вашей безопасности, не рекомендую вам покидать вашу комнату.

- Полковник, немедленно высылайте транспорт, разблокируйте внешние ворота и связь!

- Хватит! – обычно спокойный Холодов вдруг взорвался, - Довольно! Мне и без вас сейчас забот хватает! Для вашей же пользы сидите тихо, пока все не успокоится.

Связь прервалась.

- Черт! – Марк ударил кулаком по столу.

Он повернулся к Кобзеву:

- Вы понимаете, что полковник фактически находится в моем подчинении?

- Так точно! – Кобзев с самого момента входа Марка стоял по стойке смирно, а сейчас, казалось, вытянулся еще сильнее, - Только, разрешите личное мнение: Наш полковник стреляный воробей, без серьезных причин он бы такой каши не заварил. Я бы на вашем месте его послушался.

Марк мерял комнату шагами.

- Есть возможность открыть ворота отсюда? Патрули развозят автомобили – мы можем подготовить один к выезду немедленно?

Кобзев пожал плечами:

- Готовы, то все и прямо сейчас. Только вот ворота управляются с базы. Разве что взрывать.

Марк остановился, оперся руками о стол:

- Майор, я принимаю командование. Необходимо немедленно подготовить группу для взятия под контроль военной базы. Сколько у Вас людей?

Кобзев крякнул и сел.

- Господин следователь… Мы, конечно Вам подчиняемся, и все такое… Что скажете, все сделаем. Только нас тут три дежурные смены по два человека офицеров с личным оружием, да неполных два взвода аборигенов с винтовками. Если даже мы за ворота машины перебросим и маршем через пустыню рванем, базу нам нипочем не взять. Там обороны два периметра, стационарные огневые точки, силовые барьеры, артиллерия. Плюс личного состава почти сотня, все с тяжелым оружием. Да и сверху их три боевых флаера и крейсер прикрывает. Может и вправду дикари что-то нехорошее задумали? Может, имеет смысл полковника послушать и не ходить никуда?

- Черт!

Марк тоже опустился на стул.

Стоп. Он заставил себя успокоиться и думать. Что-то было не так.

- Когда укрепляли базу?

Кобзев, похоже, решил, что штурмовать своих прямо сейчас его не отправляют и расслабился:

- Так аккурат, когда нового военного начальника прислали. Погодите-ка, годика это три назад было. Шишка какая-то военная старого начальника сняла, и вот этого нам прислали. Так он сразу себя показал – мужик толковый, и камер кругом понавешали, и оборону укрепили, почище пограничной. С ним еще много новых людей сюда пришло. Все ребята серьезные, явно, не первого года призыва. И в оружии, и в службе толк знают.

- Сколько их там, говорите?

Марк вспомнил цифры отчета. Согласно данным у Холодова был всего один взвод. Комаровский в разговоре упоминал, что у него 24 человека, а военных вдвое больше.

- До назначения полковника один взвод был. Потом он потихоньку штат расширял. Как какое новое оборудование ставили – к нему целую бригаду военных. Теперь их почитай, сотня, наверное, будет.

Вот так вот.

Марк чувствовал себя полным идиотом. Следовало признать, что он в поисках странностей и несоответствий в своем расследовании пропустил самую большую странность – огромную военную базу с современным вооружением и квалифицированным персоналом, размещенную на богом забытой планете.

- Ладно, ладно, - Марк встал, - Есть еще выходы из лагеря, кроме ворот?

- А как же не быть: КПП от ворот справа, правда, его тоже броне листами снаружи прикрыли. А через забор, я бы на вашем месте не совался – охранные вышки активированы. Все что движется, в радиусе пары метров у забора, в мелкую крошку рубят. Да и, полковник правду сказал, - метеорологи большой шторм обещают. Посидели бы вы у себя пока, а?

Марк кивнул и направился к двери. Очевидно, от местных военных помощи ждать не приходилось.

Он вышел на улицу. Ветер, даже за стеной ощутимо бил песчаной крошкой, то усиливался, то почти стихал. Марк обошел периметр. Когда он проходил около задней, глухой стены общежития, ветер вдруг взвыл, накрыв базу целым облаком песка. В такую погоду охранные башни были практически бесполезны.

Блокада базы не могла продолжаться вечно. Очевидно, Холодов пытался выиграть время. Но для чего? Существовал только один способ это выяснить.

Марк прикинул, что все нужные вещи при нем, а подобного случая может больше не представиться. Подождав, пока ближайшая камера не отвернется, он внезапно пробежал через пустой двор, запрыгнул на кузов припаркованной у забора машины, и, в мощном прыжке, сгруппировавшись, перелетел через забор.

Несущиеся песчинки буквально впивались в открытые части тела. За серой пеленой совершенно ничего невозможно было разобрать. Марк приземлился на ноги, перекатился и в продолжение движения отпрыгнул подальше от забора. Кажется, защитную зону удалось миновать.

Он включил генератор, активировал небольшой силовой экран, чтобы укрыться от песка. Кружащие в воздухе песчинки слегка расфокусировал несущие лучи, с каждым порывом ветра расход энергии рос, но накопители были полны, и энергии должно было хватить в таком режиме на несколько часов.

Марк дал энергию на систему безопасности, навигацию. На боевом экране разбежалась сетка дальномера, полоски индикаторов, кружок радара. До города и военной базы было около 70 километров. Правда, при такой видимости быстро двигаться было совершенно невозможно, зато шторм прикрывал его от наблюдателей с воздуха и спутников.

Видимость сократилась практически до нуля, а сплошная стена песка бестолково рассеивала лучи радара. Едва не свалившись с вершины очередной дюны, Марк начал двигаться еще медленнее.

Ему казалось, что он идет через пустыню целый день, хотя стрелки часов показывали, что прошло двадцать минут с тех пор, как он покинул лагерь. Счетчик пройденного расстояния показывал еще более мрачные цифры. Меж тем ветер все усиливался, стрелка расхода энергии запрыгала в красной зоне. Скоро накопители опустеют и оставят его один на один с секущими струями песка. Следовало искать укрытие.

Он осторожно шел по-над склоном дюны, прячась в ее тени от ветра. Бросив взгляд на сканнеры, Марк сначала решил, что устройства выведены из строя. Тепловизор показывал прямо по курсу большую группу крупных источников тепла. Подойдя ближе, Марк увидел торчащие из песка серо-желтые гривы спутанных волос. Коды!

В одной из своих легенд Дин говорил, что во время бури животные ложатся на песок в круг, головами внутрь, создавая для себя защищенное пространство. Их шерсть и толстая кожа не бояться никакой бури.Дин рассказывал, что путник, застигнутый на отрытом пространстве бурей мог найти стадо кодов и укрыться среди них от ветра и песка.

Марк сконцентрировался, вспоминая все подробности. Подойдя вплотную к стаду, он отключил бесполезное поле и осторожно обошел вокруг сплошной стены пыльной шерсти. Если Коды не впустят его в круг, он вполне мог погибнуть в этих песках, поэтому следовало действовать с осторожностью.

Сделав полный круг, он коснулся преграды из нечесаных грив перед собой и провел по ней рукой, чтобы животные привыкли к его прикосновению. Затем, зайдя с подветренной стороны начал медленно разгребать руками песок. Песчинки тут же осыпались обратно, он тратил огромное количество энергии с минимальным результатом, но упорно продолжал копать. Яма под его руками постепенно росла, и животное, под которым он рыл подкоп неминуемо должно было слегка сместиться, чтобы не потерять равновесие. Марк, в свою очередь, должен был ежесекундно следить за этим, чтобы не пропустить этот момент.

Наконец, сплошная завеса шерсти перед ним зашевелилась и, буквально на секунду между песком и громадой туши Кода появилась небольшая щель - животное приподняло свой зад, чтобы устроиться поудобнее. Марк глубоко вдохнул и со всей возможной скоростью нырнул в образовавшийся проход. Нырнул, распластался на песке и замер. Сейчас был ключевой момент - животные заметят его, почуют его запах. Если они не пожелают принять его - несколько ударов тяжелым копытом выбросят его обратно в бурю.

Марк ждал. Зверь над ним с шумом втягивал носом и мотал гривой. Затем, видимо, успокоившись, Код опустился на прежнее место, едва не передавив Марку ноги. Тем не менее, до безопасности было еще ой как далеко. Марк вспомнил, как Дин говорил:

- В пустыне каждый идет своим путем, и если хочешь получить помощь, следует что-то предложить взамен. Коды могут чесать друг другу шерсть на боках и гривы об скалы, но не могут достать до шерсти на животе. Там, на животе, в свалявшейся шерсти застревает песок и заводится паразит. Поэтому, чтобы Коды пустили тебя в центр круга нужно помочь им. Распутай их шерсть - прядь за прядью, очисть ее от грязи и насекомых, и ты будешь в круге.

Слова Дина Марк запомнил хорошо, но в темноте, почти без доступа кислорода, под брюхом гигантского зверя они казались слабым утешением и не слишком удачной инструкцией. Тем не менее, Марк начал осторожно, на ощупь распутывать тяжелые пряди. Какой-то мусор сыпался на него, непослушные жесткие пучки волос путались и скользили. Более или менее приведя ближайший клок в порядок, Марк остановился: Что же дальше? Животное больше не шевелилось, меж тем дышать становилось все труднее. Марк снова принялся расчесывать тяжелую шерсть, и, вдруг, почувствовал под ней податливое тепло кожи.

Внезапно, его посетило воспоминание, резко контрастирующее с окружающей действительностью. Он вспомнил маленький домик на побережье, кресло, установленное на веранде, услышал негромкий шум из кухни, перекрываемый рокотом прибоя - Лера готовила ужин. И уютное урчание Пушка - большого серого кота, уснувшего на его коленках. Другой мир, другая жизнь, место тишины и покоя.

Повинуясь наитию, он осторожно погладил горячую кожу, почесал между неравномерно спадающими вниз прядями шерсти. Зверь над ним довольно ухнул и, изогнувшись, поставил ему под руку весь свой объемный живот, тем самым, открывая проход вперед, к центру стада.

Ощутимо дохнуло свежим воздухом, и Марк не стал обманывать зверя - некоторое время усиленно чесал огромный живот, параллельно распутывая непослушные пряди. Удивительнее всего было то, что в самой середине мохнатое туловище перехватывала узкая лента дубленой кожи с металлической застежкой. Марк почесал зверя и под ремнем.

Наконец, он опустил руки и прополз вперед. Гигантская голова за его спиной опустилась на место, и Марк оказался на площадке не более полутора метров в диаметре. Со всех сторон слышалось размеренное дыхание, равномерно раздувались и опадали огромные ноздри. Наверху, сквозь спутанные гривы пробивался отфильтрованный от песка ветер и немного света, а в центре на корточках, сложив под себя лапы, сидел Дин.

Он сидел неподвижно, прикрыв глаза и равномерно и глубоко дышал, в одном ритме со стадом. Дин приоткрыл глаза:

- Ты пришел. Садись.

Он подвинулся, освобождая место.

- Старайся не тревожить Кодов, они этого не любят.

Марк уселся рядом. Место хватало только на то, чтобы присесть на корточки в такой же позе что и Дин.

- Ты знал, что я приду?

- Не шуми, они спят. Надо ждать. Тихо.

Марк замолчал, Дин снова прикрыл глаза. Шумно дышали Коды, где-то за их спинами шуршал песок, гудел ветер. Других звуков в мире не существовало.

Марк запустил системы боевого костюма, посмотрел метеорологические схемы - они находились почти в самом центре бури. По предварительным прогнозам буря будет бушевать над ними еще 4-5 часов, а потом уйдет глубже в пустыню. По краям ее фронта закручивались небольшие воронки песчаных смерчей, напоминая о том, что они с Дином тоже приложили руку к созданию этой бури, обрушив в горячий песок ледяную глыбу.

Марк пробежался по каналам связи - везде тишина. Если на планете находились еще какие-то корабли, они отключили свои передатчики. Чтобы не выдавать себя Марк пользовался только пассивным сканированием. В эфире были слышны только треск помех и сигнал радиомаяка спутника связи. В принципе, используя мощности спутника можно было установить связь с Землей, нужно было только знать коды шифрования. Марк представил себе, как на песок опускаются боевые мониторы с десантниками, а на орбиту выходит линкор Федерации. Гарнизон базы сдается, Холодова приводят к нему для дачи показаний...

Все что нужно было для этого сделать - вскрыть кодовую комбинацию спутника связи и сообщить о происходящем командованию. Марк вспомнил, с какой скрупулезностью была проработана система безопасности в вотчине Холодова и вздохнул. Без особой надежды на успех он попробовал несколько стандартных комбинаций, аккуратно увел в сторону программу-сторож, которая попыталась блокировать его попытки. В киберсхватках он был куда сильнее, чем в пси и эмпатии. Тем не менее, защита оправдывала самые худшие его опасения. Виртуальные бастионы, защищающие электронные границы военной базы вполне соответствовали ее реальной сестре-близнецу. Кругом шифрование, протоколы повышенной безопасности. Несколько достаточно очевидных лазеек, которые были ну уж слишком выставлены на виду, определенно являлись ловушками. С такой защитой можно было провозиться не один день безо всякого успеха. Марк отключил электронику, прикрыл глаза и заставил себя расслабиться. По крайней мере, он попытался.

***

Марк вздрогнул – мир вокруг него рассыпался, теряя очертания. Это был не сон, просто огромные мохнатые туши, которые окружали его, зашевелились. Звери медленно поднимались с песка, отходили на несколько метров по ветру и с шумом отряхивали с себя тонны пыли.

Марк покосился на попутчика – Дин, присев на песок, разминал затекшие лапы.

Над пустыней все еще властвовала ночь.

Дин осторожно попробовал песок, поднялся.

- Нам нужно идти за стадом.

Марк охнул, затекшие ноги отказывались его слушаться.

- Идем, - Дин поддержал его за предплечье. Коды, растянувшись по песку широким фронтом, шли на юг.

- От тебя снова пахнет электричеством, а облака сейчас уйдут, - Дин показал на яснеющее на горизонте небо, на котором начали проступать звезды.

- Хранители увидят тебя и пошлют летающую машину. Марк послушно отключил все системы. Они догнали стадо и шли вплотную следом за животными.

- Откуда ты знал, где меня ждать? – наконец придя в себя, Марк решил задать вопросы, накопившиеся у него за время вынужденного безделья.

- А где еще я мог тебя ждать? – Дин улыбнулся, - Я был в пустыне, когда ваши опустили щиты. Я знал, что идет буря, и мне оставалось только найти укрытие. Я вернулся на тропу Кодов и нашел стадо. Я знал, что ты придешь – ты не из тех, кто сидит взаперти. Нам надо спешить – время бега подходит.

- А если бы я прошел мимо или нашел другое стадо?

Дин пожал плечами уж совершенно по-человечески:

- Тут нет другого стада. Если бы ты прошел мимо – ты бы погиб в буре. Я знал, что ты придешь, и ты пришел. Сейчас надо прятаться – нас скоро увидят ваши небесные часовые.

- Спутники?

- Да, спутники. Пока нас закрывают облака, но они идут за бурей и скоро перестанут нам помогать. Надо спрятаться.

Марк оглядел раскинувшиеся до горизонта дюны:

- Где?

Дин снова улыбнулся:

- Нам надо спрятаться и нам надо двигаться. Настоящий Бегун в пустыне может идти несколькими путями сразу. Но для этого нужно чтобы нам помогли. Ты хорошо расчесал своего Кода?

- Не знаю, я это делал впервые. Не с чем сравнивать.

- Хорошо.

Они почти догнали одного из зверей.

- Смотри, - сказал Дин, - Это тот, кто пропустил тебя в круг. Она помнит тебя и знает твой запах.

Возьми, - он протянул Марку несколько ремней, скрепленных друг с другом наподобие гамака, - Это поможет тебе спрятаться. А идти за тебя будет она.

Дин похлопал зверя по боку.

- Она? – Марк пытался высмотреть какие-либо половые признаки, - Это самка?

- Да, и вожак. У этого стада матриархат. Это – самый сильный зверь в стаде, и, похоже, ты ей понравился.

- С чего это ты взял?

Дин снова пожал плечами:

- Ты еще жив.

Дин обогнал зверя, остановился перед ним и громко крикнул незнакомое слово. Код послушно остановился и опустился перед ним на задние лапы. Песок брызнул во все стороны, заклубился у них под ногами крошечными вихрями.

Дин подошел вплотную и вытянул из шерсти зверя обнаруженный Марком ранее ремень.

- Цепляй упряжь сюда. Сам становись вот сюда, - он показал на место прямо между задними лапами Кода.

- Мы будем прятаться до красной скалы. Это три часовых перехода Кодов. Учитывая, что они только что пережили бурю и не до конца проснулись, будет три с половиной часа.

- Красная скала за барьером.

Марк обнаружил, что услышанные им легенды, описывающие приметы местности, в его голове составляли стройную систему пустынных координат, которые как картой накрывали всю пустыню и давали возможность мгновенно сориентироваться.

- Тогда, тебе придется крепко держаться, - Дин застегнул ремни и отошел назад.

- Теперь мы спрячемся, а у красной скалы я освобожу тебя. Там нас уже ждут.

Марк хотел спросить, кто их ожидал у красной скалы, но Дин шагнул назад, и, подняв вверх лапу, снова скомандовал что-то на незнакомом языке.

Зверь послушно опустился, и Марк оказался в очень странном гамаке. Густая шерсть прикрывала его со всех сторон. Любой наблюдатель увидел бы просто еще одного бредущего по пустыне Кода. Огромная туша над ним надежно скрывала его от любых следящих устройств сверху. Дин был прав – они отлично спрятались.

Код мерно шагал по пустыне, вытянутой головой на длинной шее как ножом зачищая всю встреченную мелкую растительность. Марк висел на ремнях, слегка раскачиваясь в такт шагов огромных лап. Прямо под ним, проносились полоски песка, мерная поступь зверя ритмично раскачивала упряжь и пожирала километры. Раскачивание упряжи напоминало морскую качку. Шелест песка – звук набегающих на песчаный пляж волн.

Повинуясь гипнотизирующей ряби песка и убаюкивающему ритму, Марк впал в полудрему. Снова пришли непрошеные воспоминания:

Они лежали вдвоем в линии прибоя, полностью расслабившись, позволяя волнам свободно распоряжаться их телами, и смотрели вверх, на звезды.

Марк вспомнил лицо Леры – сосредоточенное и одновременно расслабленное. Она что-то высматривала в ночном небе.

- Ты улетаешь завтра? – спросила она, и, проведя рукой по небу, снова опустила ее в воду.

- Да, - он, не отрываясь, смотрел на нее. Свет ночного города оставался за их спинами, и темная полоска воды почти сливалась с темным полукружием небес. Казалось, они висят посреди космического пространства. Ощущение невесомости погруженных в воду тел усиливало впечатление.

Она снова провела рукой по небу, разбрасывая над ними едва различимые в темноте капельки воды.

- Что ты делаешь?

Она долго не отвечала, не отрывая взгляда от неба.

- Ловлю падающие звезды. Мне мама рассказывала, что если поймать упавшую звезду можно загадать заветное желание, и оно исполнится.

- У тебя есть заветное желание? – она, наконец, повернулась и посмотрела на него. В темноте он не видел ее глаз.

Марк задумался. Он много думал в последнее время. Отпуск, который он получил вместе с новым назначением подходил к концу, и Марк все чаще задумывался о том, что ожидает его в будущем.

Третью неделю они погружались в море, песок и солнце. Жили почти животной жизнью, беспечной и беззаботной. После суеты бесконечных коридоров министерства, постоянных сплетен, лжи, недомолвок и скандалов, запутанных иерархий и гор макулатуры Марк, вдруг оказался на островке тишины и спокойствия.

Он знал, что ожидало его впереди. Работа следователя в галактическом управлении предполагала постоянные командировки, бесконечные перелеты с планеты на планету, непрекращающееся напряжение духовных и физических сил.

Он много лет жил в таком состоянии, воспринимая отпуск как необходимый перерыв между тем, ради чего действительно стоило жить. И вот теперь, впервые в жизни, он почувствовал, что то состояние покоя, в котором он находился, было чем-то другим, нежели перерывом между рабочими буднями. Чем-то большим, чем просто отдых перед очередным рывком. Он вдруг остро ощутил свое отличие от других людей. От тех, кто всю жизнь живет без необходимости постоянного напряжения, от всех нормальных людей.

Марк привык воспринимать свою работу как нечто, ставящее его чуть выше обычного человека. В программу обучения чиновников входили стандартные психологические тренинги, позволяющие преодолеть чувство личного превосходства. Тем не менее, положа руку на сердце, самый последний из клерков министерства не мог не почувствовать своей значимости, просто перенося с места на место бумаги, содержащие сведения, способные изменить баланс сил в галактике.

Раньше, глядя с высоты министерских постов, в процессе своего движения по карьерной лестнице, Марк ощущал легкое чувство собственного превосходства. Он был чуть сильнее остальных, чуть быстрее, чуть умнее и сообразительнее. Он не боялся трудностей и тяжкого труда и упорно двигался к цели. Остальные… просто жили.

И вот сейчас, впервые в жизни Марк ощутил свое отличие от остальных людей не как преимущество, а как отступление от нормы, как ненормальность, особую форму одержимости. Ощутил и понял, что это ощущение исходит из нового чувства, зарождающегося в нем – чувства зависти ко всем нормальным людям.

Он лежал в темноте, расслабившись. Покачивался в волнах прибоя, и гадал, каково это – всю жизнь прожить вот так, не выгребая против течения, не штурмуя неприступные скалы, не борясь с коварными водоворотами, а просто позволить волнам жизни нести тебя туда, куда им вздумается.

- Заветное желание, - повторил за ней он: Не знаю, наверное, есть…

- А у меня их много, - она снова взмахнула рукой, - Вот! Еще одна звезда. Только я никак не могу их поймать, они все время пролетают мимо. Глупо, правда? – она привстала, опершись на локоть, и снова взглянула на него.

- Нет, почему? – он тоже привстал.

Поднялся ветер, волны закачались быстрее, и Марк понял, что воспоминание уходит, тает легкой дымкой. Он вздохнул, прогоняя дрему. Нельзя было не заметить, что образ Леры и домика у моря все чаще бессознательно всплывал в его голове.

«Пожалуй, я старею» подумал Марк улыбнувшись. Внезапно, он вспомнил, что Дин говорил про красную скалу и почему советовал держаться покрепче – привидевшиеся ему волны оказались вполне реальным ускорением ритма шагов зверя над ним. Марк изо всех сил вцепился в ремни. Ускорение движения могло означать только одно – код набирает скорость для удара. Они достигли барьера.

***

Марк сделал несколько шагов и опустился на одно колено. Мир вертелся вокруг него безумной каруселью. Краем сознания он заметил, что за его спиной Дин снимает порванную в нескольких местах упряжь с послушного Кода. Медицинские системы костюма вкололи ему несколько уколов, именно это позволяло ему до сих пор оставаться на ногах. Последнее что он помнил, как после первого удара, едва не выбросившего его на песок, он пристегнул к ремню, удерживающему упряжь, собственную пряжку из парастали.

Только это, по-видимому, его и спасло.

Персонал военной базы, очевидно, был сильно занят собственными проблемами, чтобы обращать внимание на Кодов, штурмующих один из секторов стены. Сколько раз в итоге многотонная туша с бесчувственным Марком билась об силовой барьер, прежде чем оператор обратил на них внимание, страшно было представить.

Противоперегрузочные системы костюма израсходовали всю энергию накопителей. На несколько часов Марк оказывался зависим только от энергии, даваемой генератором. Впрочем, учитывая, что для маскировки, энергопотребление всех систем он снизил до минимума, проблема была в другом. В случае боевого столкновения энергии генератора было определенно мало. И, полученное им сотрясение мозга, уж точно не прибавляли ему шансов в предстоящих приключениях. Марк подавил порыв к рвоте. Медкомплект снова вколол ему какую-то инъекцию.

Совсем рядом, за его спиной остановился Дин, и что-то в его позе не понравилось Марку. Сквозь туман в голове он вдруг понял, что его проводник застыл на самой грани боевой стойки. Марк ударил по клавишам – лошадиная доза стимуляторов мгновенно рассеяла туман. Он слегка сместился, примериваясь в прыжке перекатиться и укрыться за ближайшей скалой. В то же мгновение Дин каким-то неимоверным способом, оказался прямо перед ним, не давая маневра и ограничивая движения.

Марк замер. Поведение проводника, его молниеносная скорость перемещения, происходящая в полной тишине, вместе с ускоренным химическими препаратами сознанием превращало все происходящее в подобие болезненного бреда. Дин стоял, повернувшись к нему спиной, отгораживая его от скал впереди. Внезапно он распрямился, слегка поигрывая копьем.

- Нападать из укрытия на родичей завещали тебе предки, младший брат Тан?

Меж тем Марк заметил, что, несмотря на кажущуюся расслабленность позы, Дин держал лапы полусогнутыми, в ежесекундной готовности бросить тело в сторону.

Среди скал показались несколько фигур, очевидно, те, кого ожидал увидеть Дин около красной скалы. Их было трое, они подходили полукругом, держа в руках копья. Странной формы наконечники смотрели на Дина. Не доходя до него десятка шагов, они остановились.

- Приветствую Вас, братья. Итак, кто из вас первым желает пройти против воли старейших? – Дин снова поиграл в воздухе копьем. Наконечник, рассекая воздух, издавал угрожающий свистящий звук.

Марку показалось, что они застыли в нерешительности. Едва заметно со стороны, Дин слегка сместился и снова прикрывал Марка.

- Родич ли мне, тот, кто ведет своих на верную смерть? – Из-за спин, подошедших, вышел еще один, видимо тот, кого называли Тан.

- Родич ли мне тот, кто ставит гордыню выше нужд племени? Родич ли мне тот, кто, желая собственной смерти, ведет в бег против всех правил и вопреки всем знакам? – Тан подошел почти вплотную к Дину, - Приветствую и тебя, бегун.

Дин кивнул ему, продолжая играть с копьем.

- Значит, Тан видит дальше старейших и он, Тан, назначен ведущим Бега, не Дин?

Тан подошел чуть ближе, выставив вперед одну лапу, взмахнул копьем:

- Я вижу то, что я вижу. И я не хочу идти и умирать из-за твоего упрямства!

- За что же ты хочешь умереть? – Дин почти насмехался.

- За свой народ! Для его блага и пользы! Ты ведешь нас как скот на убой, это не принесет ничего кроме удовлетворения твоей жажды смерти! – Тан начал слегка смещаться, переступая приставными шагами влево.

Внезапно Дин взмахнул копьем чуть быстрее, и полоска песка в миллиметре от ног Тана взорвалась, взметнув вверх невесомое облачко:

- Осторожнее, родич… Ты оспариваешь старшинство в беге и волю Старейших. Может, ты просто боишься за свою жалкую жизнь? Поэтому ты прятался за спинами, когда мы пришли?

Тан замер, копье слегка подрагивало в его руках. Марк понял, что в ту секунду, когда Дин ударил в песок перед ногами своего соперника, тот успел взмахнуть своим оружием, отражая вероятную угрозу, и, прежде чем Марк понял, что произошло - оружие вернулось в исходную позицию. Если все четверо владели своими копьями так же, как и Тан, его напарник находился в смертельной опасности.

Марк проверил накопители, для небольшой стычки с пустынниками энергии было вполне достаточно. Он пробежался по клавишам, готовясь в случае необходимости, прикрыть Дина и разбросать его соперников.

Меж тем, Дин, сменил стойку, переступая с ноги на ногу, незаметно показал Марку раскрытую ладонь: «Не вмешивайся» и снова заговорил:

- Смерть ждет всех нас в долине так же, как ожидала всегда, и не моя воля заставляет тварей долины преследовать народ. И не мною бег назначен во внеурочное время, хотя я осознаю его необходимость. Те особые инструкции, которые даны старейшими, не нравятся мне, так же, как и вам. Но мы, каждый из нас, БЕГУН! – Дин с силой вогнал древко копья в песок у своих ног, - И мы – НАРОД. Старейшие доверили нам этот Бег только потому, что мы достойны и можем его нести. Если мы должны найти свою смерть в долине, я с радостью отдам свою жизнь во благо народа. Если ты, Тан, считаешь иначе, за тебя говорит твой страх! Бегу быть, так решили Старейшие, и Бег будет! Это говорю вам я – предводитель этого Бега!

Копья слегка опустились, Дин продолжал:

- Конечно, ты, Тан, младший в семье, ожидал возглавить Бег будущей весной и, набрав песка у дальних скал, возвестить свое триумфальное возвращение, даже не взглянув на границы долины. Вот только помни: отец-солнце видит твою душу и такому как ты никогда не завершить Гон.

Тан тоже ударил древком в песок:

- Не пытайся оскорбить меня Дин! Я не настолько глуп, чтобы бросать тебе вызов, когда ты ведешь Бег! Ты прекрасно знаешь, что любой из нас счастлив исполнить долг. Единственно, важно здесь: почему мы не можем выполнить его прямо здесь и сейчас!

Опустившиеся было наконечники, снова поднялись. Дин распрямился, и, мощным движением отбросил свое копье далеко в пески.

- Что ж, вы решили, что вы мудрее Старейших, и лучше знаете пустыню, чем предводитель Бега. Хорошо. Значит, вы согласны пойти против воли народа и обречь свою душу на вечные скитания в песках...

- Нет, - Тан шагнул вперед и тоже отбросил свое копье, - Мы решили, что вместо того, чтобы идти в долину в неурочное время, идти в самое сердце долины, идти, когда стражи рассержены, после нападения, идти… - он осекся, и продолжил уже тише: - Идти, нет нужды. Мы считаем… Мы... – Тан обернулся, сбился, потом продолжил: Я думаю, что ослепленный жаждой смерти ты обманул Старейших, и все что нам нужно – идти старыми верными путями. Один удар копья решит проблемы, сохранит жизни.

- Да, сохранив ваши жизни, - Дин улыбнулся и, оттолкнув с пути Тана плечом, пошел за своим оружием, - Ты все сказал Тан. Тебе нужна твоя жизнь, оставь ее себе. Совет выберет другого бегуна. Время есть.

- Но… - Тан попытался преградить ему путь и Дин снова отшвырнул его в сторону:

- Нет, НЕТ! – Дин повернулся к соплеменникам, - Ты Тар прячешь свой страх за многими словами, как прячешь свое незнание. Хуже то, что ты сбиваешь с пути остальных. Разве ты закончил Бег и Гон и стал равным совету? Пусть даже я жажду смерти, пусть. Ты считаешь, что Старейшие настолько глупы, что могли упустить это из виду? И еще подумай об одном, вы все подумайте – Дин обвел их взглядом: - Разве вы были направлены за знаниями небесных стражей? Разве вы знаете их пути и... возможности? Скажите мне вы, что если то, что вы собирались здесь сделать, привело бы вас всех к немедленной смерти? Облегчило бы это Бег другим? Помогло бы это Народу?

С каждым его словом, наконечники копий опускались все ниже. Дин поднял свое копье, стряхнул песок с древка.

- Рад, Тин и Вен, рад приветствовать вас, родичи, - Дин улыбнулся, - Нам надо идти, небесный часовой… спутник будет здесь через 2 часа, а мы слишком близко к барьеру.

Марк понял, что сражение было выиграно. Он поднялся и пошел следом за Дином. Небольшой отряд выстроился в шеренгу и, набирая скорость, заскользил по вершинам дюн.

***

Дин бежал во главе отряда.

Они пересекали дюну за дюной, и давно ушли за пределы опасной зоны вокруг стены, находящейся под пристальным внимание спутников. Стычка ослабила его больше, чем он себе представлял и теперь, он все дальше и дальше вел свой маленький отряд, не давая им передышки.

Он понимал, что время бега было временем ритма, изгоняющего мысли и сомнения. И стоит только остановиться, дать возможность передохнуть сомнения вернуться с новой силой. Каждый из бегунов вспомнит, куда они бегут и к чему это должно их привести. Сейчас страх смерти в его соплеменниках был не так силен, как груз вековых установлений, данных предками и накрепко впечатанный в голову каждого из народа. Но даже самую крепкую скалу ветер стачивает в пыль. Нужно лишь дать ему на это достаточно времени. И Дин бежал и бежал вперед.

Наконец, впереди показался хребет трех пирамид. Три красно-бурые треугольные вершины на несколько метров показывались над наметенным песком, скрывая под собой надежное убежище, в котором можно было переждать самую жаркую часть дня.

Дин нырнул в знакомое углубление в скале, осторожно отодвинул в сторону пучок колючих растений и, бросив в темноту пещеры камень, прислушался.

В пещере было тихо, стук камня отразился от невидимых стен. Запах песка и нагретой солнцем скалы подтверждали то, что сказал слух – путь был свободен.

Они один за другим прыгали в расщелину, душный полумрак которой после опаляющего света солнца казался почти прохладным.

Они присели, опираясь спинами на поросший мхом камень. Глядя, как бегуны восстанавливают дыхание, Дин понял, что слишком увлекся. В конце концов, никто из присутствующих, не посвящал тренировкам столько времени сколько он.

Тин, слишком широкоплечий для бегуна, который втиснулся в пещеру последним, помотал головой из стороны в сторону и упал рядом с остальными. Марк слегка подвинулся, давая ему место, и Тин дружески хлопнул его по плечу: Спасибо, хранитель! Для иномирянина ты очень неплохо бегаешь!

Дин услышал в его голосе добродушие и приязнь, и по тому, как отреагировали остальные, по смешкам и улыбкам он понял, что ему не о чем больше беспокоиться. Бег сделал то, чего не смогли сделать никакие установления или приказы Старейших. В этой пещере не было больше разных существ, разных народов. Здесь были только бегуны, объединенные нелегкой борьбой с вечной тройкой безжалостных врагов – жарой, усталостью и расстоянием.

Дин взглянул на Марка, а тот - на него. На долю секунды между ними проскользнула искра полного понимания. Казалось, их мысли совпали. Потом глаза небесного стража как-то странно застыли, и свет сознания исчез из них. Марк рухнул на пол, и, если бы не подхвативший его Тар, наверняка, расшиб-бы себе голову об камни.

Тар осторожно опустил Марка на пол, Тин подложил ему под голову плащ. Еще двумя плащам завесили входное отверстие и развели огонь.

Тар глядя на лежащего без сознания Марка повернулся к Дину: - Ты был прав, предводитель, сила нашего небесного хранителя беспредельна.

Остальные засмеялись.

- В его присутствии мы просто на волосок от гибели! – поддержал шутку Тин, - Если твой иномирянин все делает так же быстро как засыпает, пока мы приготовим поесть, он сбегает в долину и принесет семени столько, сколько нам потребуется…

- Когда мы миновали барьер, он был на старшей самке, - сказал Дин.

- На старшей самке?

- Во имя последней скалы.… Почему же он до сих пор жив?

Кто-то из бегунов осторожно укрыл Марка одеялом, рассыпал на его груди растертые листья, чтобы их аромат наполнял его новой силой.

- И после этого он столько бежал?

- Дааа…

Больше никто не смеялся. Они смотрели на Марка со смесью уважения и страха. Дин понял, что пришло время отдыха. Еще одно испытание пройдено. Бег будет.

***

Марк ощущал доселе неведомую ему грань бега. Когда они уходили в пустыню вдвоем с Дином, тот или поучал его, или снижал скорость, чтобы Марк успевал за ним. Сейчас, находясь в группе бегунов, он почувствовал себя частью единого механизма, состоящего из шести живых существ. Нет, они бежали не в ногу – каждый из них обладал собственным телосложением и различной подготовкой: от ширококостного Тина, до маленького и стройного Тара. Их объединяло нечто большее, чем просто одновременный шаг или такт дыхания – их объединял ритм. Ритм, который задавал бег и сама пустыня, который задавали они все вместе и каждый из них.

Их шаги, дыхание, сердцебиение, сокращение мышц, шорох песка, что-то еще, едва уловимое, объединяло их в нечто большее, чем группу существ, путешествующих вместе.

Именно отсюда произрастали корни их самоопределения как народа – их самоотверженное служение своему обществу, веру в идеалы и пути, какими бы странными они не казались стороннему наблюдателю.

Многое из того, что Марк слышал от Дина, за время их совместного путешествия, предстало перед ним в совершенно ином свете.

Меж тем, бег по пескам постепенно выгонял из его крови все те вещества, которые позволяли ему переносить последствия встрясок около барьера, и, периодически на Марка накатывала волна слабости, окрашивая пустыню вокруг него в серые тона, притупляя восприятие. Он подумывал о новой дозе транквилизаторов, когда, группа, наконец, остановилась.

Запрыгнув в темноту пещеры, Марк подождал, пока его глаза привыкнут к полумраку. Рядом с ним на пол уселся Тин. Он тяжело дышал, бег давался ему труднее остальных. Марк обнаружил, что его голова, как будто набита ватой. Ему требовался отдых.

Тин сказал что-то и хлопнул его по плечу, Марк улыбнулся ему, хотя не понял ни слова. Отворачиваясь, он встретился глазами с Дином и увидел в них тревогу за него и заботу.

Наконец, Марк позволил себе расслабиться – он был среди своих. Очертания пещеры вдруг сделались размытыми, поплыли куда-то, и он с удивлением понял, что падает.

Чьи-то руки поймали его и осторожно опустили на что-то мягкое. Краем ускользающего сознания он услышал, как кто-то сказал:

- Во имя последней скалы.… Почему же он до сих пор жив?

И то, что это было сказано про него, и то, с каким уважением в голосе это было сказано, наполнило его чистым восторгом, сравнимым с восторгом артиста, окончившего свое выступление под оглушительные аплодисменты зрительного зала.

***

Марк проснулся не спеша, плавно входя в реальность. Он слегка полежал с закрытыми глазами, прислушиваясь. Затем открыл глаза и снова встретился взглядом с Дином. Тот присел перед ним, помешивая что-то в походном котелке.

Они больше не находились в пещере, над ним раскинулось чистое звездное небо. Двое бегунов где-то неподалеку разворачивали тент, еще один нес собранные в пустыне лепешки кодов к огню. Лагерь был практически готов.

- Где мы? – спросил Марк, оглядываясь, и Дин, пристально взглянув на него, ответил:

- В одном переходе от врат Долины. Бег будет.

Марк кивнул, посмотрел на часы – с момента его отключения прошло почти восемь часов.

- Вы несли меня – он провел руками по ремням, лежащим на песке.

Пришла пора молча кивнуть Дину.

Марк потрогал помятый кодом бок – боли не было. Медкомплект показывал, что необходимо срочно подкормить нано-импланты. Марк проглотил требуемое количество таблеток. Индикаторы горели зеленым цветом. Он был в норме.

Тем временем, остальные, закончив дела, собрались у костра, и Дин наполнял чашу каждого варевом из котла.

- Возьми – только теперь Марк понял, что зверски голоден – Тебе понадобиться много сил завтра. Нам всем понадобятся все наши силы.

Сидящий справа Тин кивнул ему, его ложка с невероятной скоростью заработала над тарелкой.

Марк также принялся за еду. Мясной суп, который приготовил Дин, имел приятный терпкий привкус и был сильно просолен. В остальном он ничем не отличался от обычного варева солдатской столовой. Они ели молча, Марка снова поразила невероятная слаженность действий – супа оказалось в точности столько, сколько было необходимо. Каждый знал, сколько он должен съесть и, приняв свою порцию, методично тер тарелку песком, чтобы очистить ее от остатков пищи.

Марк помыл таким странным способом свою тарелку, пока Дин распределял время дежурства.

- Завтра мы вступим в границу, завтра будет Бег. Все должны хорошо отдохнуть.

Тан присел на корточки рядом с Дином:

- Ты споешь нам песнь, родич?

Дин посмотрел на него, потом обвел взглядом остальных, слегка задержался на Марке.

- Хорошо, я спою вам песнь. Это будет песнь о шести вратах. Она придаст нам силу встретить Долину так, как положено бегунам.

Аах! – как один ответили все и, одновременно ударили раскрытой ладонью по песку. Марк, впервые увидевший этот жест, замер. И только потом он обнаружил, что его ладонь также ударила песок, поднимая в воздух облачко пыли.

- Когда три брата обрели власть над всеми городами континента… – начал Дин, и отражение языков пламени причудливо заплясало в его глазах.

***

Когда три брата обрели власть над всеми городами континента, больше не осталось в мире сил, способных противостоять им. И, наконец, они собрались в столице - Тандармане вместе, после тяжких трудов, бессонных ночей и кровопролитных сражений в их душах воцарился мир.

Пришло время созидания и смерть, не получая новых жертв была недовольна. Тогда их верный союзник обратился против них, в сердце каждого воспылал огонь – Тан возжелал подчинить народ, населяющий дальние острова, Дар отправился на поиски приключений, а Ман строил свои собственные планы по поводу их союза.

Пока его братья годами пропадали в военных походах, Ман оттачивал искусство правления, дипломатии и политики. Он сильно преуспел в управлении государством и больше не желал делить власть с кем бы то ни было, хотя бы и со своими названными братьями.

Когда Тан отправился в поход на острова, Ман отправил с ним отряд убийц, которые подсыпали яд в еду, и войско Тана погибло, даже не достигнув побережья. Обвинив во всем Дара, который снова ушел в один из своих походов, Ман назначил цену за его голову. Так Дар стал изгнанником.

Против него выслали целое войско, но он уклонился от сражения, не желая проливать кровь. Тогда Ман послал еще одно войско, чтобы взять в клещи своего изворотливого брата и навязать ему сражение, но Дару снова удалось ускользнуть, не потеряв ни одного из своих людей.

Ман посылал все новые и новые войска, головы военачальников, упустивших Дара, выставлялись напоказ на крепостных стенах, и с каждым днем их становилось все больше.

Наконец, воины, собранные со всех частей света, сплошной стеной протянулись от моря до моря. Дым от их костров заслонял солнце. Они шли не оставляя за собой ничего живого. Чтобы люди Дара не смогли спрятаться в лесу, они поджигали лес, чтобы не смогли укрыться среди деревенских жителей – убивали всех в деревнях и сжигали их. Смерть снова властвовала над миром.

Узнав об этом Дар сильно опечалился.

Он собрал своих людей и отступил в глубокую пустыню – куда не смели ходить даже самые отчаянные. Те же, кто осмеливались, никогда не возвращались. Пустыня была огорожена с запада отвесными скалами, а с юга и востока – обрывистым океанским берегом.

Воины Мана пришли к границе пустыни и остановились. Сколько не слал правитель гневных приказов, сколькие военачальники не поплатились за ослушание смертью – дальше не двинулся ни один солдат.

Все были уверены, что Дар и его люди нашли в песках страшную смерть и не хотели следовать по их стопам. Тогда Ман повелел поставить у единственного выхода из пустыни огромную крепость, огородив пустыню высокой стеной, чтобы никто и ничто не смогло покинуть ее – настолько силен был в его душе страх перед встречей со своим названным братом.

Меж тем шли годы, и Ман перестал уделять пристальное внимание правлению в государстве, распределив обязанности между назначенными им министрами. Вновь наступил мир, и вновь старая союзница не получала жертв, для своей жатвы. И снова, как и прежде, она попыталась вернуть кровавые дни, проникнув в душу оставшегося брата.

Предаваясь утонченным излишествам у себя во дворце, Ман все чаще стал задумываться о том, что его власть и его правление неминуемо окончится с его смертью.

Видения собственной кончины стали преследовать его, и он приказал никому ни словом, ни жестом, ни поступком, не упоминать старение, увядание и саму смерть.

Страх собственной кончины настолько глубоко запустил пальцы в его душу, что ежедневно проходило несколько казней тех, кто, как казалось властителю, напоминал ему о его возрасте или неминуемом конце – придворных летописцев, звездочетов, слуг. Это было время всеобщего страха, когда никто в государстве не мог чувствовать себя в безопасности.

Ман понял, что его власть и рассудок пошатнулись, и разослал весть о том, что тот, кто найдет средство продлить ему жизнь, может просить за это любую награду. Он сулил счастливчику, что сможет доказать эффективность своего средства, горы золота и невыразимые удовольствия.

Множество лекарей, жрецов, волхвов и, конечно, шарлатанов, стекались в Тандарман, но Ман был умен и все, отважившиеся бросить вызов смерти властителя, лишь находили ее для себя.

Однажды, первому министру Ман дал задание, во что бы то ни стало, добыть эликсир вечной жизни. Тот знал, что пришел его последний час, ведь ничего нового уже давно не могли найти шпионы, засланные в самые отдаленные уголки царства. Внезапно, к нему явился капитан стражи, несущий вахту на стене, охраняющей пустыню. Он весь трясся от ужаса и рассказывал небывалые вещи. Он говорил, что в песчаной буре ему явился сам дух пустыни и, положив к ногам пыльный мешок, изрек: Вот то, что исцелит вашего правителя!

Когда испуганный капитан поднял глаза – дух исчез так же внезапно как появился. В мешке была старинная бутыль, запечатанная незнакомой печатью. Министру нечего было терять, ведь терпение владыки было на исходе, и он принес бутыль к трону. Ман, как повелось, устроил испытание: из темницы привели дряхлого старца, стоящего на краю смерти.

И, о чудо! Испив напиток, старик прямо на глазах стал набирать силы. Через несколько часов умирающий смог самостоятельно ходить. Но Ман был осторожен и не торопился. Он приказал привести еще нескольких умирающих, и каждому из них напиток возвращал жизнь, делая их тела молодыми, а ум – острым. Почти полгода, день за днем, испытывал правитель новое средство, давая подопытным лишь по капле жидкости, и все, кто принимал ее, молодели на глазах.

Тогда, он велел министру, начать принимать эликсир, и тот, так же стал сильнее, быстрее и был наделен невиданной доселе остротой ума.

Когда Ман был удовлетворен испытанием, жидкости в бутылке осталась только половина.

Тогда, он призвал к себе первого министра, и осыпал его почестями и наградами, а затем спросил, откуда тот достал столь чудесный дар. И пришлось министру рассказать всю эту удивительную историю.

Капитан был немедленно схвачен и подвергнут допросам, но ни под пытками, ни под действием открывающих правду трав он не словом не отошел от ранее рассказанной им истории.

Меж тем, через год после появления духа пустыни к первому министру вошел новый капитан стражи. Он знал судьбу своего предшественника и от того дрожал еще больше. Следом за ним, в дверях стояла фигура, закутанная в выцветший и пропыленный плащ, со знакомым мешком за плечами. А следом за незнакомцем в плаще, и людьми, что ввели его, уже стоял гонец правителя, с приказом немедленно привести странного человека из пустыни прямо к нему.

Ман принял его в тронном зале, полученная ранее первая бутыль была почти пуста. Когда человек в плаще, ни слова не говоря, отдал ему еще одну бутыль, правитель спросил его, какую награду он желает получить. Только тогда человек из пустыни скинул плащ и ответил: Дай мне сто серебряных монет и сто жизней.

И все придворные, и сам правитель замерли, не в силах вымолвить ни слова – перед ними стоял сам Дар. Наконец, Ман обрел дар речи и приказал страже схватить названного брата, посадить в темницу и охранять его день и ночь.

Правитель боялся Дара, но еще больше он боялся снова попасть в когти своему страху смерти. Когда страх стал невыносим, он призвал брата из темницы, и потребовал отвечать, откуда у него этот эликсир. И тот без утайки рассказал, что сердце пустыни скрывает долину, охраняемую сонмом чудовищ, в центре которой можно найти само семя жизни. И тот, кто примет в себя семя будет видеть дальше и лучше и смерть отступиться от него.

Правитель послал в пустыню свою гвардию – отважнейших из воинов, с заданием найти волшебную долину и раскрыть ее тайны, но ни один из воинов не вернулся, чтобы доложить о том, что они нашли.

- Мы долгие годы живем в пустыне, нас всего сотня человек, - меж тем обратился Дар к своему сводному брату, - только мы можем раздобыть для тебя семя жизни, и мы это сделаем. И будем делать снова и снова, каждый год. Я прошу у тебя небольшую плату за бессмертие – сотню монет серебра и сотню жизней. Это то, что я пришел сказать тебе.

Ман рассмеялся – сотня монет серебром, это всего один золотой, а золотую монету, а то и несколько, носил с собой, почти каждый житель столицы.

- После всего что случилось, разве ты не желаешь моей смерти? – спросил он у Дара, когда они остались наедине, и только десяток глухонемых стражей охраняли своего властелина.

- Я не могу, - спокойно ответствовал ему Дар – Я дал клятву ни словом, ни делом не причинять тебе вреда и не могу нарушить ее, что бы ни случилось и что бы ты или я не сделали.

И Ман увидел в его словах искренность и отпустил его в долину. И каждый год Дар приходил к воротам и приносил бутыль с зерном жизни, но каждый раз просил в шесть раз больше. Шестьсот серебряных монет, затем, на следующий год уже тридцать шесть золотых, на следующий год – двести шестнадцать и так из года в год.

Правитель посмеивался над глупым братом – его сокровищница была доверху набита драгоценностями, которые повозками свозили сборщики податей со всей страны. Многие придворные, да и просто зажиточные горожане стали покупать эликсир для себя, ведь каждому хотелось победить смерть.

Время шло, и правитель решил, что пришло время завести себе наследника. Но все его попытки были тщетны. Мало того, по дворцу поползли странные слухи. Выяснилось, что уже давно, так же не могут завести детей все знатные семьи, многие богатые граждане, все, кто принимал в себя семя, дарующее бессмертие остались бездетными.

А меж тем, стоимость вожделенной бутыли все росла и росла. И все больше разорившихся богачей в городе умирали от того, что не могли более позволить себе принимать эликсир. И все более хмурыми становились министры, понимая, что их средств также скоро станет недостаточно, и они канут в небытие, не оставив после себя потомства. Жадность и сутяжество охватило всех в государстве. Каждый владелец вотчины старался побольше выкачать денег из своих крестьян, чтобы хоть на день продлить свою жизнь. Приближенные начали потихоньку таскать из казны средства для покупки эликсира и все чаще растратчиков вели на виселицу на центральной площади Тандармана.

Властитель понял, что его обманули, когда не смог расплатиться за очередную бутыль. Он предложил Дару снизить цену, но тот был непреклонен:

- Каждый год твоего правления уносит и уносил жизни многих людей. Я не могу собрать с тебя их долг. Я лишь могу потребовать честную плату за семя жизни, что продлевает твой век. Заплати, или на следующий год его не будет.

Ман рассвирепел и приказал пытать своего брата, пока тот не раскроет секретов долины, но Дар умер в пыточной, не произнеся ни слова. Когда палачам приказали принести его тело, те вернулись в страхе – тело исчезло. Охрана подземелий рассказывала, что внезапно в крохотное окошко темницы заглянуло пустынное солнце, залив пыточную нестерпимым светом, а когда свет пропал – тела Дара не было. Ман приказал казнить их всех.

В бешенстве, правитель отправил все свое огромное, многотысячное войско в пустыню, чтобы найти долину. И сама смерть возликовала обильному подношению, ибо то был год великой печали. Войско кануло, не оставив следа. Лишь несколько едва живых воинов вернулись, чтобы рассказать об ужасных чудовищах, которым не было числа, и с которыми невозможно было сражаться. Ман приказал казнить и их.

Он оставил Тандарман и построил свой дворец прямо около пустынной стены. Каждый день он отправлял смельчаков, позарившихся на обещанную награду в пустыню, и ни один из них не возвращался. Так продолжалось до тех пор, пока не осталось больше желающих идти в пустыню.

Меж тем владыка узнал, что некоторые семьи, накопившие достаточно средств, продолжают втихую покупать у пустынных жителей зерно жизни. Его гневу не было предела. Он приказал казнить изменников и изъять весь эликсир. Многие поплатились головами, многие виновные и еще больше невинных, пали жертвами гнева владыки. Он приказал утроить, а затем и удесятерить количество пустынной стражи и навсегда запретил, кому-бы то ни было, вести дела с пустынными жителями.

Время шло, а Ман с гневом и ужасом смотрел на то, как тают его запасы семени жизни и власть над смертью выскальзывает у него из пальцев. Его вспышки гнева стали неконтролируемыми.

Меж тем дела в государстве шли все хуже. Большинство придворных, самые лучшие умы империи, были либо казнены, либо уехали в провинцию, либо умерли от старости, не оставив наследников. Широкая река податей, текущая от разных городов превратилась в тоненькие ручейки, и у владыки больше не было войска, чтобы призвать местных вассалов к ответу силой.

Оставшиеся придворные были заняты не управлением, а попытками наложить руку на те богатства, которые оставались еще в казне, чтобы накопить достаточно средств и приобрести у пустынников еще одну бутыль с волшебным напитком. В пустынную стражу старались пропихнуть своих детей самые дальновидные из родителей, в надежде на то, что однажды закрыв глаза на свершившуюся сделку, те смогут на долгие годы обеспечить свою семью.

В бессильной ярости метался Ман по полупустому дворцу. Его безумных приказов больше никто не слушался, империя доживала свои последние дни. И в день, когда последняя капля жидкости перестала давать жизнь владыке, он проклял своего брата, который отомстил, но при этом сдержал и свое слово, и свой обет.

После смерти владыки, главы городов собрались на совет, и решили прекратить всякое соперничество между собой и не создавать более, никогда никаких войск. Город Тандарман был сровнен с землей, и не было больше на земле городов со своим именем.

С тех пор смерть навсегда потеряла власть над миром. Умер последний из ее союзников, и, говорят, что она убралась в долину, чтобы никогда не показываться более смертным, кроме времени, когда приходит их час на этой земле.

***

Дин замолчал, и Марк только теперь заметил, что они остались вдвоем. Все слушатели по одному разбрелись по палаткам, костер почти затух. Дин сидел, опустив глаза в огонь.

- Так гласит песнь о Даре, - Дин взглянул на Марка и снова опустил глаза.

Марк проследил взглядом путь одной из искр, вылетевших из костра, когда Дин пошевелил угли.

- Я читал совсем другую историю…

- Да, - Дин вздохнул, - История или песнь, у каждого своя точка зрения и каждый помнит то, что хочет помнить. Легенда или песнь, история или сказка – только тень прошедших событий и мало осталось тех, кого интересует, что произошло на самом деле. Городские рассказывают свою историю – историю как коварные пустынники многие луны травили медленным ядом жителей города, и за это обдирали их до нитки. Я слышал даже, рассказы о том, что пустынники похищали женщин и детей из городов и держали у себя против их воли. Думаю, - Дин усмехнулся, - через пару лет будут говорить, что Дар ел младенцев, поджаривая их живьем на медленном огне…

Марк поежился, вспоминая собственную реакцию на прочитанные им истории этого мира.

- А что же было на самом деле? – спросил он.

Некоторое время Дин молчал, не отрывая взгляда от раскаленных углей, затем заговорил:

- Слишком много дней и слишком много жизней прошло с тех пор. Им, - Дин кивнул на палатку, - вполне достаточно песен и легенд. Слишком мало осталось тех, кто что-либо знает, и еще меньше тех, кто хотел бы узнать. Тебе повезло, я переписывал множество старых книг и хорошо знаком с теми крохами информации, что еще сохранились. Было время раздоров и смуты, города беспрерывно воевали, все это, правда, кровавые строчки не вытравить из истории…

Была вдова, и был трактир у дороги. Он стоял там много-много лет и был хорошо знаком тем, кто жаждал власти и обладал для этого достаточными средствами. В этом трактире не останавливались случайные путники, застигнутые в дороге сумерками и непогодой. Туда входили молчаливые люди, под плащами скрывавшие доспехи и кошели, наполненные золотом и драгоценными камнями. Когда люди уходили, оставив в трактире свои богатства, через некоторое время, с одним из влиятельных лиц происходил несчастный случай. Или раскрывался заговор, и несчастного казнили, или раскрывалась растрата, или распутство.

Другие люди приходило в таверну за жизненно необходимыми сведениями и, мало кто из них, уходил недовольным.

Заведовала таверной вдова. Ее муж и дети однажды отправились на войну и там погибли. И женщина решила положить конец междоусобицам и привести все города к единому управлению, чтобы остановить кровавую бойню меж властителями. Этому она посвятила всю свою жизнь и все свою неиссякаемую энергию. Лучшие шпионы и лучшие убийцы исполняли ее волю. Многие влиятельные дома были у нее в должниках, и, до поры до времени она не спешила требовать свой долг.

При таверне всегда воспитывались несколько детей. Когда они вырастали, внезапно оказывалось что они внебрачные дети одного очень удачно скончавшегося бездетного лорда.

Когда вдова решила, что время пришло, она избрала трех мальчиков, еще совсем юных, но показывающих выдающиеся результаты. Она сама воспитывала их и не щадила сил и средств на лучших учителей. Когда их обучение подходило к концу, подходили к концу и приготовления, сделанные вдовой. Приготовления были столь масштабны, что их невозможно было более скрывать под покровом тайны.

Увидев в этом угрозу своей власти, местный правитель отправил войска, чтобы сжечь мятежную таверну и убить всех ее обитателей. Но вдова знала, какую цену ей придется заплатить за исполнение своей мечты, и была готова к этому. Она была уверена, что пока правитель не удостоверится в ее смерти, он не прекратит преследование и, отправив детей в удаленный лагерь у озера, скрытый в глубине лесной чащи, осталась, чтобы встретить свою судьбу.

Вдова не привыкла оставлять что-то на произвол судьбы и позволять случайностям вмешиваться в ее планы. Поэтому она не стала окружать детей вооруженной до зубов охраной, а дала им свой последний дар: старинную бутыль из невиданного стекла. Она строго наказала в случае опасности сделать из этой бутыли по глотку и далее действовать по обстоятельствам.

Но дети не послушались последнего наставления. Когда они увидели, что солдаты сделали с их приемной матерью, они не стали уходить. Они вышли из леса, чтобы солдаты их увидели. И когда те бросились их преследовать, снова скрылись в лесу.

Что было дальше, никто не знает. Известно только, что никто нее вернулся к правителю, чтобы доложить об уничтожении таверны. Также известно, что трое братьев на следующий день пришли в лагерь около озера, где были собраны самые лучшие наемники из тех, которых можно было нанять за деньги. С собой у них ничего не было, кроме полупустой бутыли старинного стекла.

- Так лагерь уже был?

- Все было подготовлено заранее – лагерь был, были запасы, было много оружия, были воины – целая армия, были планы и деньги. Много денег. И много союзников, среди высокопоставленных жителей городов, разделявших цель братьев. Как, по-твоему, трое сирот могли захватить даже один город, не то, что все города целого континента? Тут не помог бы никакой волшебный напиток.

- А что было дальше?

Дин снова пошевелил угли, подбросил в огонь еще лепешку:

- Дальше, снова вступает в свои права, легенда. За исключением того, что все время с того момента, как братьями был захвачен первый город Дар искал источник, из которого вдова получила волшебную бутыль. Когда Дар достиг успеха, Ман решил, что настало время действовать, ведь используя силу источника, брат сам мог захватить власть.

Но Дар был верен обету, хотя и заподозрил неладное. Он предупредил Тана, но тот лишь отмахнулся от него, не веря, что между братьями возможна вражда. Тогда Дар велел своим людям подготовить близких к возможному бегству.

И, когда Ман послал против Дара войска, тот уклонялся от сражения как можно дольше, уводя войска нового правителя все дальше от обозов, в которых ехали женщины, дети и старики – родные его людей. Когда они были в безопасности, Дар со своими людьми отступил в пустыню. Так родился Народ.

- Почему же в песне не рассказывается всей правды?

- Правды? – Дин откинулся назад, черты его лица скрылись в тени.

- Что есть правда? Все что мы знаем из того, чему не были свидетелями, уже стало историей. История — это хуже, чем легенда или песнь, ее пишут победители. Я слышал лишь крупицы того, что можно считать правдой из уст тех, кто сам это видел. Мой учитель, старейший Ага знал Дара. Он не любит вспоминать то время. Иногда я слышал от него что-нибудь, например, как они с Таном, переодевшись в одежды сборщиков податей, сожгли деревни, окружающие город, чтобы оставить тогдашнего правителя без еды, или то, как он ходил в крепость выкупать тело Дара у палачей…

Такая правда никому не нужна, ее заменит другая правда. Правда, которая стала легендой, песнью, сказанием.

Поэтому, когда собрался совет городов, поле смерти Мана, было принято решение оставить все как есть – пустыня, оставалась местом, где живет зло, семя – опасным ядом, от которого нужно охранять жителей городов, а пустынники – носители этого зла, которые должны быть уничтожены.

Конечно, это не мешало, как и прежде, богатым семьям периодически приобретать у нас семя для собственных нужд. Всегда есть те, кто алчет силы и власти, невзирая на последствия. Есть пустыня, и есть стена. На стене день и ночь бдит стража, но под каждым кустом скрыт тайный лаз, в конце которого нас всегда ждут те, кто не страшиться риска, и не стеснен в средствах.

- А потом прилетели мы…

- Да, - Марку показалось, что глаза Дина как-то особенно сверкнули в темноте, - Потом прилетели Вы.

Между ними повисло молчание. Они просто сидели и смотрели на огонь несколько минут. Потом Дин, так и не проронив ни слова, ушел будить следующую смену, и они отправились в свой тент.

Перед тем как закрыть глаза Марк сделал себе жесточайшую установку – утром проснуться одновременно с Дином.

***

Утро встретило их остатками ночного холода и небольшим утренним ветром, поднявшим в воздух вездесущий песок. Лагерь был разбит в тени скального участка, образующего полукруг. Этот полукруг открывался как раз в ту сторону, где по расчетам Марка должна находиться Долина. Ветер врывался в их лагерь как раз с той стороны и Марк, на секунду застыл у входа в тент, прикрывая глаза от песка.

- Правильный ветер дует, - за ним из тента выбрался Дин, - Этот ветер уносит наш запах и неосторожные звуки в открытую пустыню, в сторону от обитателей долины. Хороший знак.

- Утренний бег, - Марк несколько раз с силой взмахнул руками, разгоняя остатки сна: - Я могу присоединиться к тебе?

Казалось, Дин на несколько секунд задумался, затем улыбнулся и кивнул.

- Сегодня правильный день. Мы будем тренировать бросок назад, - Дин извлек откуда-то из мешков два длинных шеста, и они побежали.

Дин держал неспешный ритм, ритм путешествия. Они бежали рядом, и Дин возобновил свои разъяснения:

- Это утренний ритуал приветствия солнца. Дар, прежде чем уйти на свою последнюю встречу с Маном знал, что более он не вернется. И он разметил путь народа на многие годы вперед, завещая нам свою месть. Каждый год мы должны были приносить семя в город и каждый год требовать за него в шесть раз больше, чем в предыдущий.

После этого Дар ушел, и дух его воспарил в небеса. И настолько он был силен и горяч, что он заслонил собой солнце. Не зря говорят, что солнце на равнине и здесь, в пустыне, совсем разное.

И каждое утро, каждый из народа, что чтит Дара, должен показать великому предку, что мы помним его наставления и идем предначертанным путем. Для этого мы должны бежать настолько быстро, насколько нам позволяют наши силы навстречу поднимающемуся из-за горизонта светилу. После этого, следует высоко подпрыгнуть и с силой взмахнуть рукой, подталкивая солнце выше, чтобы облегчить Дару его путь по небесам, чтобы его взгляд согревал его народ, и иссушал и испепелял тех, кто рискнул явиться в пустыню с недобрыми намерениями.

И, глядя на светлеющий горизонт, Дин сказал: Сейчас мы сделаем это.

Марк почувствовал, что его ноги зажили своей собственной жизнью. Он никогда не подозревал, что способен развить такую скорость. Он буквально летел над пустыней, слегка касаясь ее подошвами своих армейских ботинок. Взмывая к вершине одной из дюн, он увидел, что небо перед ним расцветает яркими красками просыпающегося утра. И, сделав шаг на самую вершину дюны, он высоко подпрыгнул, изо всех сил выгнулся вперед и вверх. На секунду ему показалось, что вытянутой рукой он провел прямо по ослепительному боку восходящего светила.

Спускаясь вниз по склону, они почти остановились. Затем, перешли на шаг, и Дин, ничуть не запыхавшийся от их бешеной гонки вверх по склону, сказал:

- Сказано также, пока есть хотя бы один из Народа, кто может подтолкнуть светило, в его пути на небо, в пустыне будет жизнь. Когда же такого человека не останется светило упадет в самое сердце пустыни и все в ней погибнет. Это и будет конец Народу.

В тени следующей дюны они остановились.

- Как я тебе говорил, сегодня день броска. Смотри.

Дин начертил на песке фигуру, указал на нее: Вот это – охотник. Все время он и его сородичи преследуют меня. Мне нужно сразить его так, чтобы не снизить скорости бега, иначе остальные, настигнут меня. Смотри.

Он отошел подальше, затем разогнался и, пробегая мимо нарисованной на песке фигуры, высоко подпрыгнул и, практически развернувшись верхней половиной тела, всадил шест прямо в середину воображаемого охотника. Действительно, бросок практически не замедлил скорости его бега.

- Смотри, - Дин показал движение, - ты начинаешь как утреннее приветствие солнцу, главное сильно оттолкнуться и как можно выше занести руку. Все это должно четко согласовываться с движением ног - начало движения должно попасть точно в шаг левой ногой, - Дин сделал шаг, занес вверх руку с шестом.

- Затем, полуоборот корпуса и бросок со сменой ног.

Шест в его руках развернулся и ударил назад.

Марк повернулся, взмахнул вторым шестом.

- Нет, не так, руку выше и корпусом прогибаешься назад, - Дин поправил его.

Марк несколько раз попробовал повернуться – шест в руках был с очень странной балансировкой, и только сделав верное движение, Марк понял, что баланс был специально смещен, чтобы удобнее было развернуть предполагаемое копье на бегу. Он отошел на исходную позицию, разогнался и, едва не вывихнув руку, метнул шест.

- Ты слишком медленный, - покачал головой Дин. Подойдя к рисунку, он улыбнулся: - Но все равно, ты хороший бегун. Шест торчал из песка в районе морды нарисованного зверя.

***

Лагерь был свернуть в несколько минут и, скальная «подкова» осталась далеко позади. Дюны вели их все дальше, и все ближе были торчащие из песка каменные зубы.

Марк бежал вторым, сразу за Дином, усилившийся ветер бросал в лицо мелкую крошку песка, делая разговоры невозможными. Наконец, он слегка поутих, солнце прогнало последние остатки ночного холода и стало ощутимо жарко. Над дюнами поплыл горячий воздух, превращая окружающую пустыню в размытую картину сюрреалиста. Они, как всегда, передвигались по гребням дюн, то поднимаясь на вершину, то спускаясь к самому подножию.

Во время очередного подъема Марк заметил что-то странное чуть правее их курса – казалось, в бесконечной череде песка кто-то прожег, черную дыру. Когда они пробегали мимо, он понял, что это огромный обожженный круг – пепел, сажа, оплавленные куски природного стекла – след от обширного ожога на лике пустыни.

Марк всмотрелся внимательнее в черноту обожженного песка и вдруг воздух перестал входить в его легкие. Мир вокруг закружился и стал изменяться, как будто Марк видел его с нескольких ракурсов одновременно.И тут в его сознание, все еще захваченное размеренностью ритма, вдруг ворвался огонь.

Огонь, жар, пламя окружили его со всех сторон, обжигали, жгли, сжигали. Марк почувствовал, как на его голове вспыхнули волосы, как потрескалась кожа, как пламя проникает в его рот, раскрытый в предсмертном крике и сжигает его изнутри. Боль и агония, помноженная в шесть раз. Снова и снова, опять и опять, с начала с первого ожога, первого шока, до того момента, когда его обгоревшее мясо отделялось от костей и бесчувственное тело, давно покинутое истерзанным сознанием, разлеталось по ветру пеплом.

Потом, так же внезапно все закончилось, но в голове… Ему казалось, что он все еще там, все еще горит. Медленно, мучительно медленно восприятие стало возвращаться к нему. Пепел…, казалось, пепел прилип к его коже. Сквозь агонию, он услышал крик, и, лишь через некоторое время понял, что кричит он сам. Кричит и кричит, снова и снова.

Марк лежал на песке, маленький отряд встал вокруг него, а Дин поддерживая его голову, поливал ему на лицо водой из фляжки. Ощущение текущей воды по разгоряченной бегом коже и привело его в чувство. Крик прекратился. В легких закончился воздух.

Марк с шумом вдохнул, закашлялся. Простые движения все дальше отгоняли видение огня вокруг. Он разлепил веки, все тело ныло, медкомплект угощал его новыми сериями транквилизаторов. Он попытался сказать что-то, но смог выдавить из горла только едва слышный хрип. Дин осторожно пододвинул фляжку к его губам, и Марк с жадностью выпил.

Вода придала ему сил, и он смог выдохнуть:

- Они… они горели… Они все сгорели там. Что…

Дин убрал пустую флягу, кто-то протянул ему новую. Он смочил край тряпицы и положил ее Марку на голову.

- Тебе нужно несколько минут лежать смирно.

Марк попытался понять, что с ним произошло. Он лежал на песке в том месте, где его настигло видение. В том, что это было видение, сродни тем, что он видел в пещере, не было сомнений. Он видел, нет, он чувствовал, как шестеро соплеменников Дина, в точности такая же, как у них группа, бежала здесь. Они также следовали друг за другом, передвигаясь по гребню дюны, только двигались они в противоположную сторону – от Долины. Затем, они увидели что-то в небе. Совмещенный образ шести сознаний дал ему четкую картинку – это был хищный силуэт патрульного крейсера, который шел прямо на них. Они свернули с гребня, надеясь спастись. Потом… Марк едва смог унять дрожь. Над собой он шестью парами глаз увидел раскаленные добела сопла форсажных двигателей. Потом, океан огня поглотил их. Он поймал взгляд Дина и прошептал:

- Почему?

- Это тебе виднее, они твои соплеменники, - ответил тот: Ваш старейший, его имя – Витольд, попросил нас укрыть в долине одну очень ценную для него вещь. Мы долгое время имели с ним дела и не нашли причин отказать в его просьбе. Он сказал, что новые небесные хранители, прилетевшие на стальной птице, очень желают эту вещь получить, и если они ее заберут, то могут убить всех, кто знает секрет долины. Он сказал, что это очень могущественные небесные хранители и у них есть армия железных воинов, которая может убить нас всех. Только в долине, где металлические воины бессильны, можно было укрыть эту вещь. Старейшие объявили бег, и бегуны вошли в долину. Железная птица погналась за ними, но бегуны были быстры и успели уйти в долину прежде, чем их настигли. Тогда с неба упала маленькая железная птица и много стальных воинов. Они попытались пройти в долину, но не преуспели в этом...

Марк вспомнил фотографии аварии флаера. Еще один фрагмент головоломки занимал положенное место.

- Бегуны выполнили задачу, спрятали вещь, добыли семя и возвращались домой. Когда они покинули долину, большая стальная птица настигла их и.… Теперь скажи ты: почему?

Марк нашел в себе силы привстать:

- Журнал. Черный ящик. Каждый патрульный крейсер, имеет журнал – большую коробку, которая помнит все, что происходило внутри корабля. Стереть ее невозможно. Если командир включает оружие или щиты – журнал записывает еще и все, что происходит снаружи. Журнал, эта коробка, запоминает все, и потом, старейшие небесных хранителей проверяют, правильно ли поступал капитан корабля, соблюдал ли он все законы небесных хранителей. Только если не включать щиты и не использовать оружие, журнал не покажет того, что было снаружи, и о том, что здесь случилось, никто не узнает.

Марк вспомнил накрывающий бегунов огненный шквал и содрогнулся. Ему казалось, что кожа его покрыта пеплом, он пытался отряхнуться, но это был просто песок, налипший на мокрую ткань комбинезона.

- Не та смерть, которая должна настигать живые существа, - сказал Дин.

Марк встряхнул головой, химия, разливающаяся у него по венам, практически свела на нет слабость. Он посмотрел в глаза Дину и тот не отвел взгляд:

- Они подлетели и зависли, затем включили прогрев форсажных двигателей.

Дин кивнул.

- Здесь горела сама пустыня. Здесь был ад.

Марк отряхнул остатки песка и поднялся.

- Нам надо торопиться?

- Да, мы должны спешить.

Дин снова возглавил колонну.

Марк последовал за ним. Сначала, медленно и неуверенно, затем все быстрее. Весь маленький отряд растянулся за ним следом.

Ритм, ритм, ритм.

Марк запретил себе оглядываться на черный ожог позади.

***

Дин бежал.

Ритм, ритм, ритм.

За спиной растянулся его отряд – те, кто доверил ему свои жизни. Дин пытался не думать о том, что значило для него это доверие. Еще он старался не думать о том, чем этот бег может для них закончиться. Чем должен закончиться.

Он держал ритм бега путешественника, даже слегка замедлялся, как во время их первой с Марком пробежки. Нужно было экономить силы. Долина была совсем рядом.

Дин знал этот отрезок пути досконально – каждый подъем, каждый спуск, каждую выступающую верхушку скальной породы. Он бывал здесь много раз, во время тренировочных пробежек, во время рискованных вылазок за наконечниками Шанса, когда выпасал своего первого Кода. Каждый раз он и его товарищи останавливались на краю пограничного плато, и долго смотрели в сторону острых клыков скал. Смотрели на место Бега, на место славы и смерти, на место, которое каждый из них должен был пройти, испытать. На место, которое должно было испытать их.

И вот теперь, он шел туда. Шел не просто рядовым бегуном, он вел свой отряд, вел свой Бег. И, несмотря на груз ответственности, несмотря на все приметы, указывающие на опасность, несмотря на особое поручение старейших и сопутствующие проблемы, Дин почувствовал, что он счастлив. Счастьем наполняло его глубокое чувство исполнения собственного предназначения. Он, наконец, взялся за то, к чему готовился всю свою жизнь.

Песок под ногами закончился, и Дин понял, что даже не заметил ту границу, которая в прошлом разделяла для него два мира – мир повседневности от мира магии и смерти.

Окинув взглядом горизонт, он наметил ориентир – слегка выделяющийся среди остальных каменных стражей границ долины – трехглавый зуб. У его основания они остановились – последний раз остановились у самого входа в долину.

Дин вынул запирающий камень, открыл каменную дверь. Они быстро сбросили в схрон все, что могло стеснять движение, оставив себе только пояса с припасами и по Шансу в правой руке.

- Здесь мы оставляем все. Все, что замедляет передвижение, что не понадобится в Долине, - сказал он, обращаясь к Марку, - Пришло время избавиться от всего, что пахнет электричеством, дальше оно не сможет тебе помочь.

Марк покачал головой, как показалось Дину, почти с виноватым видом:

- Прости, я не могу оставить здесь эти вещи, я должен взять их с собой…

Дин пожал плечами. Остальные уже укладывали свои вещи в именной мешок – команда, обеспечивающая пополнение запасов схрона принесет мешок в племя и вернет владельцу, если тот останется жив.

Дин наблюдал, как Марк смотрит, на Тина и Вена, которые, присев на корточки около него, снимают с поясного ремня лучевые пистолеты и укладывают их в свои мешки. Дин понимал, что это значит для небесного хранителя, и был благодарен Марку за его молчание.

Меж тем, солнце перевалило далеко за полдень. Дин придирчиво осмотрел свой маленький отряд. Не зря каждый из них носил звание бегуна – их экипировка была в идеальном порядке, одежда и обувь совершенно подогнана. Поясной мешок с припасами и Шанс в руке. Они ждали.

Несколько минут он смотрел в сторону прохода, открывающегося между торчащими зубьями скал. Затем оглядел небо, попробовал на вкус ветер, и остался доволен:

- Время пришло. Пусть начнется бег!

***

Марк видел, как Дин открывает каменную крышку схрона. Подойдя поближе, он провел рукой по идеально обрезанной каменной кромке. Это резали лучевым оружием. Марк вопросительно посмотрел на Дина, но тот занимался своим делом, не обращая на небесного хранителя внимания. Его попутчики готовились к финальной части путешествия – солнце уже трогало огненным боком край ледников, вздымавшихся далеко на западе.

Марк почувствовал необходимость принять участие в этой суете, проверил оборудование, полностью перезарядил все батареи, подтянул ремни боевого костюма.

Для подкормки имплантов было еще рано, но полагая, что позже удобного случая может не представится, Марк решил сделать это сейчас, и был неприятно удивлен: в коробочке оставалось всего 4 таблетки. Весь его запас химии и оборудования остался в лагере, откуда он уходил налегке, никак не рассчитывая, что путешествие настолько затянется.

И вот теперь, кладя под язык одну таблетку, он мысленно прикидывал, что можно сделать. А сделать ничего было нельзя – одной таблетки было достаточно для нормальной работы имплантов на 8-9 часов. Не получившие подкормку импланты, вполне могли вызвать у носителя тяжелую интоксикацию и смерть. Поэтому, их программа предусматривала самовыведение из организма, в случае отсутствия питания в положенный срок. Таким образом, уже к середине следующих суток Марк должен был полностью потерять все свои нано импланты.

Его внимание привлек Дин:

- Здесь мы оставляем все. Все, что замедляет передвижение, что не понадобится в Долине. Пришло время избавиться от всего, что пахнет электричеством, дальше оно не сможет тебе помочь.

Марк поморщился. С одной стороны, он принял путь бегуна и через несколько часов все это высокотехнологическое оборудование, что он нес с собой превратиться в бесполезные килограммы, отягчающие бег. С другой стороны, инструкциями было категорически запрещено передавать аборигенам что-либо несоответствующее их технологическому уровню.

Мелькнула даже мысль, а не затеян ли весь этот бег ради того, чтобы завладеть его оборудованием, но Марк с негодованием отверг ее. Тем не менее, оставлять в каменном мешке то, что будет жизненно необходимо ему, чтобы вернуть свое положение на этой планете после Бега Марк не собирался в любом случае.

- Прости, - он покачал головой: Я не могу оставить здесь эти вещи, я должен взять их с собой…

Дин кивнул, спрятал свой мешок в схрон. Меж тем Марк увидел, что именно складывают в мешки остальные члены отряда и едва не сел на песок.

Здесь были и компасы с фосфорной подсветкой, и армейские штыки из парастали, электрические фонарики, пластиковые ремни и пряжки. Даже самого беглого взгляда хватало, чтобы понять – это были изделия других миров. Кто-то из его соплеменников здесь вел с пустынниками торговлю, презрев все существующие законы.

Было не сложно догадаться, что являлось предметом обмена. Марк был прав – вольные торговцы не зря проявляли такую активность около малопримечательной планеты.

Он снова поймал взгляд Дина, тот кивнул ему. Марку даже показалось, что в глазах бегуна мелькнула благодарность, но Дин уже отвел взгляд. Слишком многое требовало его внимания. Бег начинался, а вместе с ним начиналась и Долина. Маленький отряд нырнул в непримечательную трещину в скале и вышел на песок, с другой стороны. Ритм путешественника сменился на ритм погони. Время было дорого.

***

Марк бежал вторым. Темп бега значительно ускорился и некоторое время он просто привыкал к нагрузке, не особенно оглядываясь по сторонам. Наконец, тело его поймало ритм, и более не стесняло разум, и Марк осмотрелся.

Пустыня внутри Долины на первый взгляд, практически ничем не отличалась от пустыни вне ее. Все те же бесконечные ряды дюн, все та же волнообразная гладь песка, прерываемая редкими скалами. Лишь через некоторое время Марк почувствовал разницу – за все время бега ни одно живое существо не попалось ему на глаза. Пустыня в долине была мертва.

Бросив взгляд назад, он заметил, что манера бега его попутчиков разительно изменилась. Они как будто вросли в песок, стали ниже ростом. Дин же, наоборот, вытянулся, стараясь охватить взглядом неровную линию горизонта и, одновременно, заглянуть за окрестные дюны. В каждом их движении, в настороженных взглядах, скрытом напряжении мышц, скрывалась угроза. Вместе с омертвевшей пустыней вокруг это создавало крайне зловещее впечатление.

Чем дальше они заходили вглубь долины, тем сильнее возрастало напряжение. Марк едва не подпрыгнул, когда системы костюма издали предупреждающий сигнал – автоматика обнаружила мощные электромагнитные поля, которые вмешивались в ее работу. Еще через минуту электроника боевого костюма автоматически отключилась. Следом погасли все лампочки, сигнализирующие о нормальной работе систем связи и навигации. Марк проверил оружие – судя по контрольному индикатору, пистолет был в норме. Индикация пульта так же горела зеленым светом, но как только Марк попытался запустить самодиагностику, лампочки моргнули все разом и пульт погас. Вполне возможно с пистолетом дела обстояли так же, но проверять это во время бега Марк не решился. Как и говорил Дин, дальше приходилось полагаться только на себя.

Меж тем, судя по движениям Дина, настороженность его спутников достигла апогея. Тот все время наклонял голову набок, как будто к чему-то прислушиваясь, и с шумом вдыхал воздух. Как ему это удавалось, не теряя дыхания, Марку оставалось только гадать.

Он прислушался, повторив движение Дина, и внезапно, заметил какое-то едва уловимое изменение ритма, не звук и не движение – небольшое изменение глубины или тона, если у ритма бывает глубина и тон. Марк понял, что в те звуки, что он воспринимал частью их общего ритма, едва различимо вливается новый звук, приходящий извне. Топот многих лап по песку – их догоняли.

Как только Марк это понял, он услышал сзади одновременный вскрик, их крошечный отряд рассыпался. Он повернулся, и увидел, что за их спиной в долину между дюнами вкатывалась черная волна, состоящая сплошь из когтей, зубов и черной шерсти. Охотников уже было не меньше сотни, а они все прибывали.

Тин и Вен, чей крик и услышал Марк уже бежали навстречу стае. Копья в их руке взметнулись и сразили двух охотников в первых рядах. Передние ряды тварей смешались, как и говорил Дин, они рвали своих раненных сородичей, на несколько секунд прекратив преследование.

Тин, а за ним и Вен извлекли из-за пояса клинки. Марк увидел короткий взмах, и капли крови упали на песок. Бегуны снова одновременно издали свой крик или клич и побежали в разные стороны от тропы.

Марку некогда было гадать о причинах их странного поведения, он выхватил из кобуры оружие, дело шло на секунды. Черная волна охотников была уже в нескольких метрах от них, Марк нажал на спуск. Ничего не произошло. Пистолет был бесполезен в этом месте. Ближайший к нему зверь оскалился и приготовился к прыжку.

***

Темп, темп, темп. Дин сконцентрировался на беге так, как никогда. Это помогало отогнать панику, захватывающую его душу ледяными щупальцами. Охотники появились слишком быстро, их было слишком много. Едва они пересекли середину охранной полосы охотники взяли след.

В тысячный раз он примеривался к оставшемуся расстоянию и снова понимал: им не успеть. Он обернулся – Тин и Вен поймали его взгляд и кивнули ему. Их выучка была совершенной. Они знали, что надо делать.

Дин с самого начала понимал, какую цену придется заплатить за этот бег. Охотники неспроста оказались так близко к вратам, Тар был прав, долина была как растревоженный улей. Необходимость этого бега пересилила осторожность, но не дала ответа на вопрос как преодолеть встающие опасности.

Дин снова оглянулся и увидел, что Марк копается со своими приборами. Он хмуро усмехнулся – они давно перешли рубеж, где оружие небесного хранителя могло им помочь. Слишком далеко, и, тем не менее, слишком близко, чтобы успеть к краю охранной полосы. Бегуны были готовы, роли распределены давным-давно, но даже с учетом всех возможностей, они были слишком далеко, и как бы Дин не ускорял движение отряда, это не меняло ничего.

При этом самое страшное было не в том, что они не успевали буквально на несколько дюн, самое страшное заключалось в том, что там, за границей охранной полосы их ожидала только верная смерть. Солнце было еще высоко, и подниматься по скалам при его свете означало почти наверняка привлечь внимание Наблюдателей.

Топот когтистых лап стал почти оглушительным и Дин понял, что время пришло. Еще раньше это понял его отряд – он услышал сзади клич, и родичи отправились исполнять свой долг. Тин и Вен, замыкающие в их беге не медлили ни секунды. Когда Дин повернулся, бегуны уже мчали навстречу преследующей их смерти. Каждый из них, не сбавляя скорости, с изяществом, делающим честь их учителям, использовали свой шанс, выигрывая жизненно важные мгновения. Не сделав ни одного лишнего движения, они взмахнули клинками и побежали, все сильнее ускоряясь, чтобы увести тварей подальше от сородичей.

Дин замер. Им оставалось только сохранять неподвижность несколько секунд, пока охотники не учуют запах крови. В суете он совсем забыл о том, что хранитель ничего не знает о том, что нужно делать, и это едва не стоило им жизни. Марк завозился, извлекая из кобуры бесполезное оружие, и первая волна охотников едва не проскочила мимо следа, отмеченного кровью. К счастью, небесный хранитель застыл, пока наводил оружие и безрезультатно дергал спуск.

Один из ведущих стаи повел носом и с оглушительным ревом свернул в сторону уходящей в пустыню фигуры. Твари разбились в нескольких метрах от них на два равных потока, крупицы песка, взметнувшиеся от их лап, попали бегунам на одежду.

Медлить больше было нельзя, Дин схватил Марка за плечо и с силой рванул за собой, нужно было с пользой использовать каждое мгновение. Несмотря на всю невероятную силу и выносливость, несмотря на немалый запас различных средств в поясных мешках, Тин и Вен не смогут долго сдерживать погоню. Через несколько минут стая снова возьмет их след. Дин снова подтолкнул Марка – Скорее!

Казалось, небесный хранитель переживает шок, Дин видел, что его руки мелко тряслись, однако отвлекаться сейчас на то, чтобы успокоить малодушного инопланетянина означало найти свою смерть в этих песках для всех их.

Впрочем, Дин снова прикинул остающееся расстояние, похоже было, что избежать ее все равно не удастся – край полосы был вне пределов досягаемости. Меж тем, состояние Марка не на шутку встревожило Дина. Тот никак не мог восстановить ритм и с каждым шагом терял силы. Чтобы по возможности подгонять Марка Дин пропустил его вперед. Отряд двигался опасно медленно. Ему хотелось схватить небесного хранителя и как следует встряхнуть, чтобы вернуть его к реальности.

Внезапно он увидел, что Марк поворачивается к нему, теряя остатки скорости. Его голова запрокидывается, глаза закатываются, и тело небесного хранителя падает на песок.

Проклиная все на свете самыми страшными проклятиями, Дин перехватил бесчувственное тело, уже начавшее соскальзывать со склона дюны. Остальные молча окружили их. Дин приподнял небесного хранителя, заглянул в лицо: Марк едва дышал, глаза были закрыты. Без сознания.

Ярость и бессилие охватили Дина. Он опустил тело небесного хранителя на песок. Да, он все еще был предводителем этого бега, но сейчас он не знал, что делать дальше.

***

Марк снова надавил на спуск. И снова. Пистолет не реагировал, контрольная лампочка погасла. Его оружие было бесполезно.

Взглянув на движущуюся на него лавину, Марк внезапно попал в ловушку своей эмпатии. Он почувствовал всю мощь направленной на него безликой ненависти этих существ, всю силу их слепого желания рвать и пожирать плоть незваных гостей.

Это чувство едва не парализовало его, и лишь крепкий толчок в плечо избавил от наваждения.

Он повернул голову, все еще полуоглушённый яростным натиском ненависти охотников. Дин снова подтолкнул его, практически силой развернув от наседающей стаи – Скорее!

Марк развернулся и побежал, едва понимая, что делает. Казалось, твари уже должны наступать им на пятки. Обернувшись назад, он увидел, что по какой-то причине стая разделялась на два равных потока и уходила по следам Тина и Вена – их спины уже скрылись за ближайшими дюнами.

Сейчас, восстановив в памяти увиденное, Марк понял, что бегуны пожертвовали своими жизнями, чтобы дать им время уйти в пески подальше прежде, чем стая возобновить преследование. Каждый из них бросил свое копье в наступающих, и коротким клинком провел по запястью.

Крошечная ниточка пролитой крови направила Охотников по их следу. Только благодаря этому он был еще жив.

Марк попытался вспомнить их лица, и они пришли к нему в неестественно мельчайших деталях. Пришли, как будто он рассматривал голографическую проекцию высочайшего качества – каждую складку, каждую шерстинку можно было рассмотреть. Как будто, вне его воли, его внимание переключилось на окружающую пустыню, и открывшаяся картина в своей полноте и величии, выдавила воздух из его груди.

Он видел, как и куда бежал каждый из их отряда, видел неровную полоску охотников, выстраивающихся цепью, чтобы окружить бегунов. Он видел отчаяние в глазах склонившегося над ним Дина, понимание того, что им ни за что не успеть, прежде чем объединившаяся стая настигнет их. Он мог даже, до секунды, предсказать, сколько еще жизни оставалось каждому из них, если они останутся здесь, или продолжат бег к отдаленным скалам. Веером раскрылось перед ним время, показывая вехи их возможного пути.

Вместе с этим Марку явилось и решение, настолько очевидное, насколько это вообще было возможным. Сейчас оно светилось у него в голове как путеводный маяк, лучилась то серебристыми то изумрудными оттенками, и непонятно было, как Марк умудрялся не увидеть его раньше. Он позволил себе несколько ударов сердца потратить на то, чтобы полюбоваться игрой цветов, а затем заставил себя рывком вернуться в реальность.

Кажется, он даже прихватил часть этого сияния с собой, судя по ошарашенным глазам окруживших его бегунов. Марк легко вскочил на ноги – внутренний таймер отсчитывал отведенное им время.

Он кивнул Дину – Ты прав бегун, надо спешить. За мной!

Теперь пришла его очередь подталкивать ошалевших спутников.

- За мной, за мной! – он развернул их в обратную сторону, - У нас мало времени, скорее!

Теперь их вел Марк, и надо отдать должное их выучке – едва они признали его старшинство, их маленький отряд снова стал единым существом. Снова они мчались захваченные единым ритмом, снова летели как духи пустыни.

Позади остались истоптанные стаей следы Тина и Вена, расходящиеся в разные стороны. Внутренний хронометр Марка дал первую отсечку времени, и они услышали вдалеке крик. Вен исполнил свой долг, бросившись в свою последнюю битву. Его задача была проста – нанести ранения как можно большему количеству зверей, и Марк чувствовал его отчаяние и ярость, которые вскоре скрылись под пеленой боли. Тин держался дольше – он продолжал глотать один за другим какие-то смеси из своей сумки и мчался с совершенно сумасшедшей скоростью.

Марк, вдруг понял, что сам ведет отряд с невероятным темпом, и, если не снизить скорость, они могут упасть от усталости прежде, чем достигнут отмеченной им точки. Он снизил ритм и изменил направление, корректируя курс. Теперь, они бежали не точно к вратам долины, а отклонялись в сторону все еще бегущего Тина, уходя дальше от стаи, разорвавшей Вена, и возобновившей преследование.

Еще одна засечка хронометра, и Марк услышал второй крик. Тин был окружен, его время вышло. Одновременно он почувствовал, что они рядом с нужным ему местом. Он спрыгнул с края дюны в песок, проваливаясь и скользя. Дин вопросительно взглянул на него, но, не колеблясь, прыгнул следом.

Марк бежал, спотыкаясь и увязая в песке. Он осматривал окружающие волны песка. Где-то здесь должно быть то, чего он ожидал. Вот!

На подъеме к следующей дюне полоска оранжевого песка. Под ней, он чувствовал, знал, скрывался большой пласт породы, содержащей железную руду, несколько пластов. Они шли здесь широким подземным веером, друг за другом, слоями, создавая надежный щит электромагнитным волнам.

Он в несколько прыжков преодолел полоску, изо всех сил заработал ногами – необходимо было взобраться на очередную вершину.

Практически на грани истощения физических сил он выскочил на гребень дюны. Лампочки на пульте приветливо подмигнули зеленым светом.

Марк осмотрелся – место было не самое лучшее для предстоящего боя, но выбирать не приходилось. Пропустив своих спутников, он повернулся лицом к приближающейся стае.

Из-за соседней вершины уже можно было увидеть клубы пыли, которые поднимались в воздух, из-под лап преследующих их тварей.

Марк еще раз осмотрел местность – ни одной скалы, которую можно было бы использовать в качестве якоря. Что ж, это были всего лишь местные хищники. Он выпустил из кармана три шарика – антигравитационный двигатели заставили наводчики взмыть над его головой. Теперь он имел большую свободу маневра – наводчики давали возможность поставить опорные точки силовому полю, достаточные, чтобы прикрыть весь его отряд. Оставалось еще время чтобы проверить накопители – до краев полны энергией, и перевести генератор в боевой режим.

Марк глубоко вдохнул, вытащил из кобуры пистолет и взял его в правую руку. Левая опустилась на пульт. Руководства по ведению боя в таких случаях давали несколько рекомендаций. Времени оставалось мало, и Марк воспользовался самым простым, классическим набором. На левую сторону опустилась невидимая полусфера щита, правая сторона оставалась свободной для ведения огня.

Он почувствовал движение сзади и решил, что его спутники достаточно благоразумны, чтобы не мешать ему вести бой. Опустившаяся на боевом экране сетка дальномера на целеуказателе дала понять, что первые охотники вот-вот перевалят через соседнюю вершину дюны. Марк слегка сместился, чтобы защитная полусфера не закрывала сектор огня, и выпустил первую вспышку.

Его спутникам, наверное, казалось, он стреляет в песок, но на экране тепловизора он отчетливо видел, как луч прошивает верхушку дюны и разрывает плоть первой волны охотников. Твари слишком быстро двигались, часть из первого ряда успела в каком-то невероятном акробатическом прыжке перепрыгнуть луч, второй ряд, пригнувшись на мускулистых лапах, избежал удара.

«А ведь они не должны были ожидать выстрела» - мелькнула тревожная мысль.

Марк рассчитывал полностью сжечь первый ряд, но судя по показаниям приборов, убил или смертельно ранил только 7 или 8 тварей. Остальных, казалось, ничуть не смутила судьба авангарда. Охотники перепрыгнули через тела убитых и продолжали наступать. ПЕРЕПРЫГНУВ ЧЕРЕЗ ТЕЛА. Твари больше не отвлекались на раненых и мертвых сородичей.

Марк перевел оружие в режим импульса и стал методично выжигать наступавших, одного за другим.

Песок плавился, обожженные, разрубленные лучом тела, кувыркаясь, катились по склону. Стая рассеялась, твари пользовались любой возможностью укрыться и продолжали наступать. Казалось, дюну перед ними накрыла мохнатая лавина.

Как будто почуяв, что находятся в безопасности, большая группа стала обходить слева, и Марк не мог отвлечься на них – слишком плотно на него наседали, с другой стороны.

Ему пришлось снова перевести пистолет на широкий луч – он практически залил пространство перед собой огнем. Приблизившиеся на дистанцию прыжка охотники падали, сраженные огненным витком ослепительной карусели, которую выписывал перед собой ствол пистолета.

Индикатор расхода энергии вдруг ощутимо скакнул, и Марк едва удержался на ногах. Слева серая фигура ударила в невидимую преграду его щита, с воем отскочила, за ее спиной как в замедленной съемке, в прыжке застыли еще несколько тварей.

- Вниз! – он повернулся к бегунам, - Быстро, пригнитесь!

Те повиновались мгновенно, и Марк опустился на корточки, выписывая левой рукой пируэты по клавиатуре пульта. Колпак силового поля опустился, и энергия прыжка потащила охотников по его верхнему краю. Чтобы они не упали им на голову, Марк снова поднял щит, и твари, перевернувшись в воздухе, рухнули куда-то в ряды наступающих справа соплеменников. Меж тем те, уже прыгали, и справа и слева, и Марку оставалось только, разрядив последней мощной дугой пистолет, опустить над ними полную сферу.

Могучие лапы ударили в барьер с разных сторон. Марк, расставив ноги по шире, держал удары. Компенсаторы смягчали силу бросков, но удержаться на ногах становилось все сложнее. Их окружала сплошная стена из когтей и клыков, царапающих невидимую пленку щита.

Быстро бросив пистолет в кобуру на подзарядку, Марк сконцентрировался на пульте. Если бы поблизости была скала, он заставил бы незримый край силового барьера зацепиться за камень, и они могли бы долго сдерживать стаю. Однако скал поблизости не было.

Меж тем, за дюной слева уже показались спины охотников из второй половины стаи, преследовавшей Тина. Расход энергии рос, и Марк опасался, что не выдержит совместного напора всех тварей. Что ж, у него были пару козырей в рукаве.

Пальцы запрыгали по клавиатуре и, в мгновение Марк превратил окружавшую их плоскость щита в ряды невидимых лезвий толщиной в несколько молекул. И снова охотники поразили его скоростью реакции. Мгновенно вся стая как одно существо отскочила назад, лишь некоторые из них, которых увлекала инерция прыжка, оказались рассечены щитом.

Марк снова закрылся сферой, и вновь когти скребли щит со всех сторон. Он повторил маневр, одновременно выхватывая из кобуры пистолет и проводя широким лучом в просвет между лезвиями. В этот раз всего двое были рассечены, и шестерых сожгло лучом. Пистолет вернулся в кобуру, заряд снова был израсходован.

Марк окинул взглядом всю стаю – с учетом прибывшего подкрепления их было не менее трех сотен. Меж тем, накопители показывали, что половина всей энергии была израсходована.

Одновременно, он заметил, что с левой стороны давление, как будто ослабло, все больше существ перебирались направо. Толчки усиливались, и Марк был вынужден сделать шаг в сторону. Подошвы его ботинок оставляли глубокие полосы в песке. Твари пытались вытолкнуть его из-под защиты пластов железной руды.

Марк глубоко вдохнул, стряхнул налипший на мокрый лоб песок. Стандартный подход не сработал. Необходимо было импровизировать. Он перехватил пульт поудобнее, и застучал по кнопкам двумя руками. Не зря в поединках на силовых полях ему не было равных. Отличное пространственное мышление всегда выручало его в трудный момент.

Силовой экран над ним из сферы превратился в кольцо, отделяющее их от безумствующей стаи. Они находились внутри него, края отвесно уходили вверх на высоту, достаточную для того, чтобы ни одна тварь не смогла перепрыгнуть барьер. Это давало экономию энергии, и выигрыш во времени.

Марк сверился с дальномером, и на расстоянии ста метров вокруг них возникло второе кольцо, запирающее всех тварей между двумя барьерами. Марк закончил ввод программы и нажал на клавишу исполнения.

На экране его боевого костюма это выглядело очень красиво. Математически четко и правильно.

На счет три: Раз - каждое из колец превратилась в многоугольник, грани которых, повернулась вокруг своей оси в сторону центра кругов. Два – грани каждого из многоугольников пошли навстречу друг другу. Три – вернулись на исходную позицию и исчезли. Энергия иссякла. Накопители были пусты.

Стоящим за его спиной бегунам было видно только шевеление песка в тех местах, где острые грани рассекали дюны. И результат этого движения.

Потом, останки охотников легли на песок.

Тишина опустилась на пустыню. Марк устало сел на верхушку дюны, растер гудевшие ноги. Наводчики опустились в его руку, он убрал их в карман.

Марк поправил ремень пульта, снял с пояса флягу, сделал несколько глотков.

Дин шагнул вперед и сел рядом с ним. Подошли остальные.

- Приношу свои извинения, родич, - голос Тара звучал приглушенно, - ты был прав, я ошибался.

Дин кивнул ему молча. Каждый сделал по глотку воды.

Вокруг склона, на котором они стояли, не было видно песка – все покрывал слой крови, шерсти и мелко нарубленного мяса. Края этой гигантской мясорубки очерчивали две окружности правильной формы. Опасность миновала.

Бег продолжался.

***

Они снова бежали. Ритм, ритм, ритм. Дин принял старшинство в группе, он был и есть предводителем бега, и никакие фокусы небесных хранителей не могли это изменить. Едва мантра ритма изгнала страх и раздражение, Дин устыдился своих мыслей. С помощью своих «фокусов» Небесный хранитель только что спас этот бег от бесславного окончания.

Едва заметно Дин скосил глаза – Марк казался отрешенным, слишком много сил ушло, чтобы принести им первую победу в их беге. Где-то в глубине его глаз Дин видел отблеск откровения. Все же основная часть победы принадлежала пути бегуна, а не путям небесных хранителей. Сила, приведшая их к победе, была силой пустыни. Марк был частью их группы несмотря ни на что.

Теперь, торопиться не было смысла, и Дин вел их ритмом путешественника. Бегунам нужно было восстановить силы перед ночным подъемом.

Дин решил пересечь пески до наступления ночи, и переждать около границ охранной полосы. Вполне возможно, что поблизости находилась еще одна стая охотников, и ему не хотелось рисковать.

Он окинул взглядом свой отряд: хмурые сосредоточенные лица. Дин понимал, что та кажущая легкость, с которой хранитель расправился с охотниками, одновременно и облегчала их задачу, и невероятно ее усложняла. Его люди разделяли эти мысли. Между ними и инопланетником снова опустилась полоса отчуждения.

Дин вздохнул про себя, и решил, что пустыня это исправит.

Они подбежали к последним дюнам, и, на безопасном расстоянии опустились на песок. Отсюда, используя верхушку дюны как укрытие, Дин внимательно рассматривал встающие у них на пути камни.

Отвесные скалы, поднимающиеся перед ними, были не высоки. Поверхность вся изрезана трещинами, облегчающими подъем уступами. Проблема была в другом.

Острый взгляд бегуна отметил на скале вдалеке, слева от них инородное вкрапление. Это был улей наблюдателей. Значит, они вышли в правильную точку – следующий улей находился справа от них, скрытый в тенях скальных уступов.

Присмотревшись, Дин смог разглядеть на фоне неба, несколько движущихся точек. Наблюдатели кишели по верхнему краю скальной гряды. Подниматься туда до захода солнца было форменным самоубийством, и Дин позволил своему отряду насладиться коротким отдыхом.

- Почему ты мне не сказал? – Марк сидел рядом с ним, и в его голосе Дин услышал горечь.

- Про стражей… Мы могли бы сберечь жизни.

Дин вздохнул:

- Легенды о существах, населяющих долину, разрешено рассказывать только после того, как юноша выиграет весенний бег. Совет Старейших признает такого юношу бегуном и начинается подготовка к Бегу.

Дин опустил глаза.

Марк тоже вздохнул. Поправил какой-то ремень на своем костюме.

- Что я еще не знаю об этой Долине?

Дин поднял взгляд, посмотрел на хранителя:

- Что-ж, здесь нет совета, и нет Старейших…Я расскажу тебе что знаю.

Марк поняло, что иногда, слова легенды ничуть не теряли своего волшебного свойства, когда не ложились в ритм бега.

***

Марк смотрел сквозь линзы бинокля. Без привычной сетки дальномера, автоматического увеличения объектов и целеуказателей он чувствовал себя не в своей тарелке. Оставалось только признать тот факт, что сейчас ему, как никогда, не хватало его электрических «костылей».

Солнце уже почти закатилось за край дюн на западе, раскрашивая песок в алые цвета. Пока его света было достаточно для того, чтобы видеть, что мельтешение на краю скальной гряды не прекращалось. Кто бы ни были эти наблюдатели, рассмотреть их с такого расстояния Марк не мог.

Они рядом с Дином лежали, укрывшись за верхним краем дюны. Остальные члены их группы, расположившиеся поблизости, выказывали признаки нетерпения и тревоги. Тар уже трижды спускался со склона, разминаясь перед бегом. Наблюдатели не желали уходить.

Марк опустил бинокль и встретился глазами с Дином. Дин покачал головой: идти было нельзя. Марк вздохнул и снова поднял бинокль. Волей-неволей он задумался, не скрыли ли чего-то от него, его попутчики, снова. Со слов, Дина наблюдатели всегда возвращались в свой улей при наступлении ночи, так как ориентировались только при свете. И еще, они боялись утренней росы.

Тем не менее, солнце уже практически село, а черные точки вдалеке и не думали исчезать. На песок опускалась ночь. Так получилось, что они одновременно, втроем бросили взгляды на Дина.

Тот снова покачал головой – Мы не можем идти!

- Но вернуться мы тоже не можем! – Тар яростно тряхнул гривой, - этот бег должен быть завершен!

- Смотрите, - продолжил Тар, - во тьме мы не видим их, возможно, они уже укрылись в свой улей, а даже если это и не так, они не заметят нас, также как мы не видим их!

Дин покачал головой в третий раз:

- Нет. Наблюдатели на скале. Они там и их там много. Мы едва ли пройдем половину пути.

- Это неспроста, - в разговор вступил ранее все время молчавший Рад, - существа в долине никогда не меняют своих привычек. Ты же знаешь это, Тар.

Марк молчал.

- И что же мы будем делать? Сидеть, пока не придет другая стая?

Тар обвел всех взглядом. Ему никто не ответил, Дин задумчиво смотрел в сторону невидимых в темноте скал.

- Что скажешь, предводитель бега?

Дин нахмурился. Они слишком долго оставались на одном месте. Неверная стратегия для Долины.

- Мы подойдем ближе, и там будем решать, что делать дальше. Пригнитесь.

Они обошли дюну, крадучись подобрались практически вплотную к скальному основанию.

Марк, как и все, изо всех сил напрягал зрение, всматриваясь в темноту. Практически ничего не было видно. Внезапно, внизу, почти у себя под ногами он увидел, как что-то блеснуло в свете звезд.

Присев на колено, и отбросив песок, он поднял толстый металлический лист. Это оказался фрагмент боевой брони дроида. Рядом валялись еще обломки.

- Откуда здесь это?

Тар пнул ногой какую-то железку, - Это остатки армии железных воинов, что пытались взять долину штурмом. Из-за этого нападения вся долина сейчас как разворошенный улей. Безумие, - он посмотрел на Дина, - Безумие устраивать Бег в такое время.

Марк рассматривал фрагмент, оказавшийся у него в руках. Бронелист из передней брони дроида, наиболее стойкий сплав, способный выдерживать огонь из тяжелого оружия, был пробит навылет, как лист бумаги.

Подошел Дин, потрогал острые края разрыва, - Это след от атаки наблюдателя. Днем наблюдатели залетают в пустыню. Потом, охотники принесли его сюда – они привыкли делиться с наблюдателями частью добычи. С железными воинами были трое твоих соплеменников. Они погибли.

- Я знаю, - Марк вспомнил фотографии разбившегося флаера, разбросанные по песку обломки, большое черное пятно на песке. Инструкция однозначно требовала от него незамедлительно собрать все обломки и забрать их с собой, дабы оградить местных от изучения технологий, не подходящих к их технологическому уровню. Впрочем, за один день Марк видел столько нарушений…

Кроме того, он не сможет унести все это без какого-либо транспорта. Но нужно было хотя бы попытаться. Осмотрев обломки, Марк обнаружил исправный блок связи и прихватил его в поясной ремень. Туда же отправилась чудом уцелевшая батарея – более чем достаточно для создания видимости исполнения инструкций.

- Мы не можем здесь стоять всю ночь! – из темноты подошел Тар, за ним – Рад.

Дин повернулся к Марку: - Небесный! Я слышал, твои сородичи обладают особыми способностями. Можешь ли ты сказать есть ли наверху наблюдатели? Если мы встретим их на подъеме, мы все погибнем.

Марк присел на песок. Эмпатия и телепатия были не самыми сильными его сторонами, но все же - были. Концентрация, глубокий вдох. Марк изгнал из сознания посторонние мысли. Техника была не сложная, но давала неоднозначный результат и не всегда срабатывала.

Он напрягся, пытаясь нащупать в окружающем их мраке яркий огонек жизни. Перед ним была пустыня, затем он почувствовал уходящие вверх острые кромки скал. Там, наверху, он отчетливо ощутил скопление множества красных точек, они были встревожены, они искали, они ждали. Ждали, чтобы убить. Встречали их.

Такого отчетливого видения у Марка раньше никогда не было. Он чувствовал неяркое сияние окруживших его и бегунов, чувствовал где-то вдалеке бешеный ритм гонки, еще группу красных огней, переливающихся ненавистью и жаждой крови – большая стая охотников приближалась к ним.

Марк открыл глаза.

- Они там, - Дин кивнул, Тар едва слышно хмыкнул.

- И еще, - Марк опустил руку на кобуру и отдернул ее, как будто ошпарившись, - где-то в тридцати минутах от нас большая стая охотников. Они уже взяли след.

Дин снова кивнул. Воцарилась тишина.

- С какой стороны стая?

- Идут по нашим следам.

Дин снова задумался, затем скомандовал: За мной!

Они побежали в полной темноте.

Ритм, ритм, ритм.

***

Дин больше не жалел их, они мчались по краю скального обрыва с максимально возможной скоростью. Длительный отдых у края скального участка помог восстановить силы, и теперь их маленькая группа мчалась по песку быстро и бесшумно, словно ночные тени.

Марк понял замысел – Дин пытался вести за собой стаю в беге всю ночь, насколько хватит сил, а затем, начать восхождение. Если утренняя роса неспособна отпугнуть наблюдателей, крах их бега неизбежен. Чтобы узнать это наверняка, они должны были завершить подъем с первыми лучами солнца. Таким образом, они могли бы избежать и охотников, и наблюдателей.

Оставался пустяк – уходить по пескам от стаи охотников на протяжении всей ночи и сохранить силы на подъем по отвесной скале.

Они бежали. Единственный видимый ориентир – скалы справа, постоянно маячили рядом, песок, поднимающийся из-под их ног, оседал где-то далеко за их спинами. Больше ничего вокруг не двигалось. Весь мир погрузился в музыку ритма.

Ритм, ритм, ритм. Марк взглянул на часы – они бежали уже около часа. Он чувствовал, что находится на самом краю своих физических возможностей. Ничто в его прежней жизни не могло подготовить его к этой сюрреалистической гонке в темноте. Он слышал тяжелое дыхание своих спутников, и понимал, что долго они в таком темпе не протянут. Ноющие мышцы ног как будто онемели. Марк опасался, что скоро они перестанут его слушаться. Ритм дыхания был верным, но слишком порывистым. Еще немного, и он начнет задыхаться.

Идея провести в беге всю ночь еще час назад казавшаяся осуществимой, прямо сейчас терпела окончательное фиаско. Даже еще час в таком темпе им не продержаться.

Меж тем, Дин продолжал гнать их вперед. Марк понял, что бегун рассчитал необходимое до рассвета время и держал ту скорость, которая не позволит нагнать их стае раньше положенного времени. Или думал, что выдерживает нужную скорость. С тем, что эта самая скорость, медленно убивала их, ничего поделать было нельзя.

В темноте, Марк даже не мог рассмотреть выражения лиц своих попутчиков. Он бежал в окружении неясных силуэтов, на фоне черноты песка и глубины звездного неба.

Марк держался сколько мог, но теперь, он знал это точно, чтобы продолжить бег ему была необходима новая порция транквилизаторов. Оставалось только одно дело, которое нужно было сделать до того, как химия потечет в его кровь – Марк отстранил вглубь сознания гипнотизирующий мотив ритма, резь в легких и слабость мышц. Он хотел знать, насколько далеко отстают их преследователи.

Находясь в движении, сконцентрироваться оказалось намного сложнее. Марк уже решил, что попытка закончится неудачей, когда знакомое ощущение тепла накрыло его. Транс здесь, в пустыне был каким-то более глубоким и объемлющим.

Марк видел. Его сознание взмыло вверх, мир вокруг был похож на, разложенную на столе, карту, прикрытую тонкой дымкой. Это была не вспышка чужеродного осознания, который давало зерно жизни, это был знакомый плавный вход в глубины скрытого восприятия.

Вот они – четыре крошечные белые точки, едва движутся в бескрайнем просторе песка. Вот, облако красных огоньков – злоба, ярость, голод, преследует их. Насколько можно было судить по масштабу, за час безумной гонки охотники сократили расстояние до беглецов вдвое. Им было не уйти. И еще… Марк чуть было не упал, оступился, и чудом удержал равновесие – навстречу им из пустыни двигалась еще одна красная волна. На перехват шла другая стая.

***

Дин едва не валился с ног от усталости. Нервное напряжение, с которым давался ему этот бег, давило на него всей тяжестью. Чувство ответственности за их миссию, за жизнь каждого бегуна всю дорогу в Долине не позволяло ему расслабиться ни на секунду. Когда остальные отдыхали он прокручивал в голове варианты развития событий, картинки вероятного будущего, уже происшедшего прошлого и того что могло быть, но не случилось. Он не мог позволить себе расслабиться.

Дин знал, что благодаря своим тренировкам был очень быстр и вынослив. Возможно, наиболее быстр и вынослив, среди всего Народа, в настоящий момент. Вот только любая сила и любая выносливость имеет свой предел. За ним наступает слабость и приходит смерть, он видел это много раз. Тин и Вен не давали ему забыть это теперь. Их жизни незримо висели над каждым его решением. Взвешивали каждый поступок. Они говорили: «Не зря ли мы отдали жизнь за тебя? Верно ли ты поступаешь теперь?». И Дин больше не мог позволить себе сделать неправильный выбор.

Он знал, что стая вышла на след раньше, чем хранитель сказал об этом. А может, понял одновременно с ним. Он взвесил ситуацию и принял единственно возможное решение. Он повел их за собой. В который раз они пошли за ним. Проблема заключалась в том, что их предводитель бега не видел пути.

Как и с прошлой стаей, Дин просто уводил своих людей от неминуемой гибели. В перспективе он не представлял себе, что будет делать дальше. Они бежали, они были полны сил, но он чувствовал, как усталость медленно подтачивает их силы, а неумолимые песочные часы, осыпающиеся крупинками с каждым их шагом, отсчитывают последние мгновения их жизни.

В этот раз сила хранителя не сможет им помочь. Дину оставалось только признаться самому себе, что он никудышный предводитель бега. Напрасно Старейшие доверились ему, но сейчас…

Здесь и сейчас он доведет их до того места, докуда сможет. И там разделит их судьбу. Он горько улыбнулся про себя. Круг замкнулся. Он снова принял на себя непрошеную роль и снова принял чужой сценарий. Оставалось только ему следовать. Следовать по незамысловатому сюжету, к неминуемой развязке.

Когда он понял и принял это, с его души спала тяжесть. Он был всего лишь бегун. Смерть ждала его за каждым поворотом, и ему оставалось только не сдаваться ей. Он не мог изменить мир. Он мог только попытаться его обогнать.

Ритм, ритм, ритм. Дин бежал.

Он почувствовал, как вздрогнул Марк, и лишь только обернулся, чтобы посмотреть, что с ним, как услышал вторую стаю, очень близко. Пока Дин боролся со своей слабостью, их окружили.

Впрочем, теперь, это только добавило ему азарта. Что ж, в пустыне никогда не было четкого разделения света и тени – всегда полутона и переходы. Совсем не обязательно было, скрываясь от когтей охотников, бросаться прямо на пики наблюдателей. В темноте они могли попытаться переждать опасность на середине подъема.

Уже подпрыгнув и зацепившись за первый уступ, Дин вдруг понял, с какой легкостью ему пришло решение, когда, минуту назад ему казалось, что они обречены.

Напрягая зрение, он высматривал в темноте следующий уступ. Не хватало только сорваться вниз, прямо в раскрытые пасти охотников. Он не мог себе такого позволить – его ждала масса неоконченных дел.

***

Марк потерял счет времени и расстоянию. Любые измерения для него утратили смысл. Ему казалось, что они целую вечность, карабкаются вверх по отвесному скальному склону. Рядом, он чувствовал, где-то близко, поднимались остальные.

То состояние, когда ощущаешь усталость или боль он оставил далеко позади. Несколько раз во время коротких остановок на очередном уступе он почти решался сделать инъекцию, но в итоге отказался от этой идеи, как от бессмысленной. Лекарства могли лишить его чувствительности, притупить усталость, позволить обрести иллюзию силы. Они не могли дать ни отдыха телу, ни душевного покоя.

Усталости он давно не чувствовал, а вот потерять внутренние ощущения, сейчас, он никак не мог себе позволить. В темноте он двигался, больше повинуясь своему обостренному чутью, чем зрению или осязанию.

Фактически, свет звезд позволял разглядеть только собственные руки, не дальше. Как умудрялись в такой обстановке подниматься его спутники оставалось только гадать. То и дело он слышал поблизости шорох шерсти по камням. Они были где-то рядом, невидимые в темноте. Тем не менее, то, что их объединяло, их общий ритм движения, который они принесли с собой из пустыни, все еще держал их. Каждый рывок, каждая пауза, каждый удар сердца у них был общий, непрерывный, как горный поток. Они все еще бежали, просто сейчас они бежали вверх.

Марк почувствовал, что впереди большой уступ и что-то вроде пещеры, скорее навес, позволяющий укрыться от недобрых взглядов сверху. Место, которое Дин отметил задолго до того, как село солнце, как возможную площадку для отдыха.

Он знал, что там они смогут переждать ночь и с первыми лучами солнца попытаются проскочить мимо наблюдателей. Марк вскарабкался на уступ, попытался сесть и не смог пошевелить ногами. Мышцы не слушались. Он достиг порога своих сил.

Марк неуклюже завозился, руками отталкиваясь от скалы, на которой лежал, смог слегка приподняться и прислониться спиной к стене.

Совсем рядом, Дин легко вскочил на уступ. Казалось, его ничуть не утомила ни сумасшедшая гонка по пескам ни быстрый подъем в полной темноте. Он смотрел вверх, очевидно, высматривая, не заметили ли наблюдатели их маленькую группу.

Топот лап под ними давно стих. Это могло означать только одно – обе стаи достигли места начала их восхождения и остановились. Марк представил себе, как они, усевшись на песок, смотрят вверх. Ждут.

Две или три дюны вокруг должны быть полностью покрыты их мускулистыми телами – раскрытые пасти и голодные глаза направлены вверх. Он вздрогнул и усилием воли прогнал это видение из своей головы.

Меж тем что-то вокруг них привлекло его внимание. Какой-то предмет пролетел рядом и скрылся из виду. Небольшой, цилиндрической формы. Марк восстановил в памяти то, что увидел боковым зрением – пролетающая мимо неясная форма. Сконцентрировавшись, он вдруг понял – бутыль. Это была стеклянная бутыль.

Очевидно, ее бросил кто-то из его попутчиков. И еще. Бутыль была пуста, от чего-то Марк был в этом совершенно уверен.

Он услышал предостерегающий крик Рада, превратившийся в крик боли. В то же мгновение какая-то тень мелькнула перед ним, и Дин упал на край карниза, сбитый с ног. Предводитель бега не там искал опасность. На них напали не наблюдатели. Это был Тар.

***

Он стоял над распростертым на скале Дином, в руках его дрожал Шанс. Точнее, Тар не стоял на месте ни секунды. Он постоянно двигался, смещался то чуть правее, то чуть левее, то чуть вперед, то отступал назад, насколько позволяла ширина уступа. Его движения были настолько стремительны, что Марк не успевал за ним взглядом.

- Ты выпил зерно жизни, - голос Дина показался Марку смертельно усталым.

- Да, - Тар продолжал свой странный танец, - Да, родич, я выпил зерно. Я сам нашел его, и приготовил, пока вы отдыхали у края дюны. Все в точном соответствии с установлениями. Все как велят предки.

Казалось, он насмехается. В темноте Марк не видел его лица, а если бы и не темнота, то при такой скорости движений он вряд ли смог бы его рассмотреть. Движения Тара были плавны, красивы и при этом молниеносны. Он, как будто играясь, взмахнул рукой, и Шанс Дина отлетел в сторону.

- Не надо, родич, шутить со мной. Ты же понимаешь, что я выпил целую бутыль. Одной капли хватило бы, чтобы завязать тебя в узел, не сходя с места.

- Почему?

Аааа... Тебе интересно? - Марку показалось, что Тар усмехнулся, - Знаешь, не ты один отправился в этот бег в поисках смерти.

Безо всякого предупреждения древко копья описало полукруг и обрушилось на голову Дина. Марк услышал хруст. Дин успел прикрыться рукой.

- Она должна была быть моей. – Тар снова ударил, Дин снова едва успел прикрыть голову.

- Она должна была принять венок на весеннем беге. Принять от меня. Но нет. Старейшие решили иначе. Старейшие… - Тар сплюнул, - Все время твердят о том, что нужно соблюдать заветы, и сами же их нарушают.

Теперь он почти кричал:

- Старейшие решили, что она достанется тебе. Ведь ты всегда был быстрее. Тебе. Тому, кто ведет свой Бег вдали от Народа. Тому, кто ищет знаний небесных хранителей, говорили они. А потом просто подложили ее под тебя, чтобы отвлечь внимание. Ты! Знаешь ли ты, что она тайно приняла венок из моих рук? Знаешь ли ты, что она обещала мне…

Он запнулся, продолжал уже тише:

- Она была со мной, и мы…

Он замолчал.

- Что ты сделал с Радом?

- Рад… Он мертв, - Тар показал вниз – Мы все мертвы, как только старейшие огласили свое решение, свой приговор. Этот бег… Внеурочный бег, когда бегуны не готовы, когда Долина атакована, когда.… И ты, еще и ты, ТЫ – предводитель бега.

Марк понял, что момент настал. Одна его рука была рядом с ножнами. Легкое, идеально сбалансированное лезвие армейского ножа входило в стандартный комплект оборудования. С такого расстояния можно было рассчитывать на удачный бросок и в полутьме. Оставалось только воспользоваться транквилизаторами.

А вот с этим была проблема. Ампулы располагались на поясе, около кобуры. Его правая рука была слишком далеко, а Тар мог неверно растолковать его жест.

Марк осторожно на миллиметр сдвинул руку, в то же мгновение Тар оказался рядом, древко его копья больно ударило по запястью.

- Не надо, небесный, - он склонился над Марком, и тому показалось, что глаза Тара светятся в темноте зеленоватым свечением, - Это наше личное дело. Семейное. Я не намерен больше исполнять волю Старейших, и если ты не будешь вмешиваться, - он бросил короткий взгляд на Дина, - я позволю тебе живым и здоровым выйти из Долины. Я даже провожу тебя, чтобы тебя не сожрали твари, обитающие за ее пределами…

Тар снова ухмыльнулся и через мгновение снова оказался над Дином.

- Ты, наверное, очень горд собой, предводитель: ты принес знания небесных хранителей, ты возглавил бег… Правда же, в том, что тебя использовали как разменную монету. Пока вы кувыркались в тенте, в том самом стаде, что позволило тебе открыть стену, прятались бегуны с невиданным ранее запасом Зерна. И они завершили Гон. И ни твои хваленые хранители с их стеной и летающими машинами, ни городские охотники, отвлеченные вашей бестолковой возней, их не остановили.

- Ты выпил зерно, - Дин повторил, казалось, его голос затухает, - Что ты наделал?

- А что я наделал? А?

Тар развел руками:

- Выпил зерно, не получив разрешения Старейших? Ай-ай-ай. Думаешь, я не знаю, что делал ты? Думаешь, не знаю, что совет, каждый из этих трусливых стариков, трясущихся над своими жалкими шкурами, каждый день принимают зерно, чтобы продлить свой век? Дар ушел, оставив завет. Он завещал нам свою месть, и она исполнена. По чьей воле мы должны умирать снова и снова?

Тар взмахнул копьем, и Дин поднял руку, но бегун просто указывал древком на него:

- Мы должны дохнуть, поколение за поколением, лучшие из лучших, чтобы старейшие продолжали жить и жиреть. Пополнять свой запас. Чтобы ты, продолжал жить. Ты, который.… Который убил ее.

Древко уперлось Дину в грудь:

- Скажи мне, как она умерла?

Дин вздохнул и опустил взгляд.

- Скажи!

Движения Тара не прекращались, он был очень трудно мишенью.

Дин поднял голову:

- Они умерла быстро. Когда она впустила меня в тент и повернулась спиной я…

Он сглотнул ком в горле и замолчал.

Марк слегка повернулся, чтобы освободить затекшую ногу. Как будто случайно, его левая рука легла на край рукояти.

Казалось, движения Тара были хаотичны, но Марк уловил в них какую-то последовательность. Если можно будет ее выявить…

- Я пошел в этот бег, чтобы умереть. Без нее моя жизнь потеряла смысл. Но перед смертью я хотел посмотреть тебе в глаза, чтобы узнать, что ты чувствовал, когда убил ее. Ты ведь ее любил?

Дин не смотрел на него, казалось, он полностью погружен в себя.

- Любил? – в движениях Тара пропала легкость, казалось, он нависает над лежащим Дином, каждое перемещение показывало нарастающее напряжение, направление угрозы.

Дин снова опустил голову.

- Да, ты ее любил. Ха! Это могло бы показаться забавным, но ты тоже жертва. Марионетка, которую дергали за ниточки. Тебе внушили чувство долга, ответственности, а потом бросили за ненадобностью. А ты продолжаешь выполнять их волю.… Зачем? После всего, что случилось, ты доверяешь Старейшим? Они допустили ее гибель! А ты… Ты… Ты все равно повел нас на верную смерть... Так во имя чего?

- Мы должны выполнить предназначение.

- Ай, перестань! Они собрали все оборванные концы в одном месте, чтобы отсечь одним ударом, и, - Тар взмахнул рукой в сторону обрыва, - добавили немного пушечного мяса для зрелищности. Представляю, как они смеются сейчас, сидя в своих теплых хижинах. Они ведь принимают зерно и должны видеть, чем для нас закончится этот бег. Впрочем, - на секунду он замолчал:

- Впрочем, ты ведь тоже отверженный. Ты тоже должен видеть куда мы идем.… И еще…

Снова пауза. Марк ухватил рукоять и готовился к броску. Угол был удобным, но дрожащие от усталости руки могли подвести.

- Ты должен был видеть, как я готовлю зерно, должен был видеть, как я его пью, и что будет потом. Но ты не вмешался…

- Так будет лучше для всех нас, - ответил ему Дин и Марку почудился отблеск зеленого огня и в его глазах, - а ты, Тар, видимо потерял рассудок. Ты выпил зерно жизни, не пройдя шести испытаний. Ты понимаешь, что теперь ты потерян навсегда?

Тар поднял голову вверх и расхохотался. Марк использовал это для того, чтобы собрать тело в мощную пружину. Шанс был только один. Какова же система его движений? Тар перемещался слишком быстро.

- Потерян? И это говоришь мне ты? Что же я потерял? Все что я имел, ушло, когда ты убил Изу.

Это имя подействовало на Дина как пощечина. Его голова дернулась, под кожей заиграли мышцы.

- Я пришел сюда за смертью и каждый раз, когда я ожидал, ее я был готов ее принять. Но нет, - Тар бросил взгляд на Марка, и тот, вынужден был расслабиться, чтобы не выдать своих намерений, - фокусы твоего небесного дружка не давали мне спокойно исполнить долг. Умереть, как подобает бегуну, ведь таков наш долг, верно? Теперь скажи мне, предводитель. Поставь себя на мое место. Быть может, знания небесных хранителей, подскажут тебе верный ответ. Как мне поступить? Дождаться утра и убить тебя на глазах у великого предка, чтобы он смог оценить, как усердно ты выполнил свой долг, или прямо сейчас сбросить тебя вниз со скалы, чтобы ты укрепил силы пустыни, набив своим мясом бездонные желудки охотников? Какой из этих путей наиболее верный? Какой более соответствует установлениям?

- Ты не сделаешь этого, - Дин смотрел на Тара отрешенно, его лицо выражало крайнее утомление.

- Не сделаю? – Тар снова рассмеялся, - Ты еще более безумен чем я, родич!

Марк снова уловил какую-то последовательность в движении Тара. Последовательность, принцип, повторяющуюся комбинацию…. Ритм! Вот оно. Несмотря на перегруженное наркотиком сознание, несмотря на происходящее, Тар оставался частью их группы, и Марк чувствовал его движения как собственные.

- Бег должен быть завершен! – усталость вдруг бесследно испарилась из голоса Дина.

- Ты все еще веришь, что этот бег нечто большее, нежели способ избавится от всех нас?

- Да.

Теперь угроза сквозила в каждом движении Тара, они окончательно утратили легкость и мягкость. Слишком долго он удерживал свою сумасшедшую скорость. Даже силы, даруемые Зерном, не были беспредельны.

- Ну почему? – Тар возвысил тон, - Почему ты упорствуешь? Даже те, что никогда не пробовали зерна, видят, что нас отправили только в одну сторону. Мы не должны вернуться. Нас списали, за ненадобностью.Так, кажется, говорят у вас, верно, небесный?

Тар кивнул ему, и Марк снова притворился расслабленным.

- Неужели в тебе осталась хоть капля веры в слова или намерения Старейших?

- Нет. – Дин был слишком спокоен. Тар почувствовал это и напрягся еще больше.

- Нет? Но тогда почему? Во имя чего?

- Бег должен быть завершен. Старейшие исполняют волю пустыни, сами не зная об этом.

- Хватит! – голос Тара вновь сорвался на крик, - Хватит этой ерунды. Под нами мертвые камни и куча старого пепла пополам с песком. Ветер таскает все это от одного мертвого камня к другому, солнце палит день за днем, и иногда тучи поливают его дождем. Это и есть твоя пустыня. Она мертва, и не может чего-то хотеть или не хотеть! У нее нет воли! Она мертва и прямо сейчас ты станешь ее частью!

Тар отвел руку назад для удара и на мгновение замер. Марк почувствовал заранее, что это секунда вот-вот настанет. В мгновенном прозрении он понял, что бегун не ждет от него подвоха. Пустынные жители никогда не пользовались режущим оружием для метания. В сражении с охотниками – оказаться на дистанции броска означало верную смерть. Когда-то давно Народ отказался от подобного использования холодного оружия и умение, если оно и было ранее, было забыто.

Марк был уверен, что поймал ритм движения Тара достаточно для точного броска, и когда его корпус подался назад, в замахе, он понял, что время пришло. Шанс взметнулся над Даром, застыл в верхней точке, перед ударом.

- Ты не прав, - сказал Дин, в то мгновение, когда Марк метнул нож. На несколько секунд все застыло, а затем, Тар рухнул у его ног. Лезвие вошло в висок, бегун умер мгновенно.

***

Дин подтянул под себя ноги, сел. Взял левой рукой флягу, допил остатки теплой влаги, бросил флягу на колени. Поломанная рука не давала делать резких движений.

Марк поднялся, подошел к нему, тяжело привалился к скале рядом. Судя по скованности движений, бег давался небесному стражу очень тяжело.

- Тар говорил правду?

Дин повернулся, сморщился от боли.

- О чем именно?

- О том, что ты пил зерно.

Они смотрели друг на друга практически в упор.

- Да.

- Что это значит?

- Я не найду продолжения в потомстве.

Они замолчали. Ветер шелестел где-то внизу невидимым отсюда песком.

- Почему ты не сможешь иметь потомство?

Дин нарисовал в воздухе левой рукой большой круг:

- Посмотри, нас окружает пустыня. Каждый в ней занимает свое место… и свое время.

Мое время было моим, пока я не решил обменять его на силы, даваемые зерном…

- Объясни.

- То зачем мы отправились в пустыню – зерно жизни. Как я уже говорил тебе, это могучий дар и смертельный яд. Шесть испытаний должен пройти бегун, чтобы стать на путь прозрения, но прозрев, он лишается будущего. Каждый миг его наполнен настоящим. Те же, кто стремится получить все, не пройдя через испытания – становится проклятым, его душа…

- Хватит! – Марк нетерпеливо махнул рукой. – До рассвета несколько часов, избавь меня от очередных легенд…

Дин замолчал, и Марку показалось, что бегун вообще не станет ничего объяснять, но он заговорил:

- Если ты не хочешь больше легенд, найди себе другую планету, у тебя их много там, - Дин указал вверх, - у нас здесь всего одна планета и один способ рассказывать!

Марк невесело улыбнулся:

- Если уж мне суждено сдохнуть в этих песках, я хотя бы должен знать почему. Говори свою легенду.

- Хорошо, слушай: зерно вокруг нас и оно нас изменяет. Медленно, но неуклонно. С каждым изменением мы получаем силу, разум и скорость, но теряем часть себя. Пройдя шесть испытаний, ты уже не станешь таким, как прежде. Я могу зачать потомство, но оно родится… измененным. Такому семени нельзя позволять давать всходы.

- Мутация…

- Верно. И хуже того, тот, кто дерзнул испить семени до завершения всех испытаний, путь в вечность закрыт. Он будет желать употреблять все больше семени.… С каждым разом все больше. И потом, он не сможет вынести очередную порцию и уйдет. Уйдет в небытие.

- А те, кто прошел все испытания?

- Они обретут власть над смертью. Обретут мудрость, чтобы вести и направлять. Таков путь народа. Мы рождаемся и взрослеем. Как только бегун проходит пять испытаний, он участвует в весеннем беге, чтобы решить, кто разделит с ним его путь и даст жизнь его потомству. Затем, он уходит в бег и гон. Вернувшись, он встречает избранницу с потомством и живет с нею, пока не завершится ее век. Затем, он принимает мантию Старейшего и правит народом.

- Как быстро приходят… испытания?

- Раз в несколько лун, может реже, может чаще. Ты много был у самых врат долины – твои испытания скоротечны… Мы старались побольше времени проводить там, на границе. Выпасали кодов, ловили наблюдателей.… Каждый хотел, как можно раньше обрести знание, пройдя все предначертанные испытания.

- И если выпить зерно до окончания…

- Да, смерть садится тебе на плечи и ждет. Ждет удобного момента, чтобы забрать тебя.

- Почему же ты…

- Почему я выпил? О… это мы зовем искушением. Лишь только бегун получает дар пятого испытания, старейшие делятся с ним знанием как приготовить напиток из зерна жизни. Тот самый напиток, что привел братьев к победе. Тот самый, что привел их всех к смерти.

Каждому хочется сделать свое дело лучше других – показать себя, опередить соперников, заслужить признание. А сила – вот она, только протяни руку. Меня послали к вам в качестве разведчика, шпиона. Я собирал информацию, разрозненные осколки, кусочки знаний там и тут. И каждое из них было столь чуждым, столь непонятным, что руки опускались. Я проводил часы в вашей библиотеке, пытаясь вникнуть в суть вашей науки. Это было безумие – возложить такое задание на плечи одного человека. Но Старейшие знали, что делали – я принял в себя зерно и мой разум прояснился. Я стал многое понимать и сообщал своим все новые и новые сведения. Важные сведения – знания. Все ваши знания, до которых я мог дотянуться, которые мог постичь…

Видел бы ты, с каким воодушевлением они принимали меня, с какой гордостью…

Дин запнулся, немного помолчал и продолжил:

- С каждым разом я приносил все больше и все сложнее. Многое, из того, что я сообщал, вызывало трепет, многое – неприязнь. Ваш быт, ваша философия, ваша история, культура, искусство. Вскоре старейшие стали не рады тому, что я приношу. Эти понятия о жизни вне пустыни, вне планеты, вне народа, вызывали ненужное любопытство и опасное неуважение к традициям и установлениям, данными предками. Я пожертвовал своим будущим, чтобы принести народу знания, которые стали никому не нужны. Более того, они стали вредны и опасны. Старейшие донесли до меня, чтобы я более не приносил ничего, но я не мог остановиться.… Остановить или убить меня они не могли, ведь народ уважает мою жертву. А знания продолжали распространяться, сея смуту и недовольство. Тогда, они решили использовать меня как ключ – отвлечь внимание небесных стражей, чтобы провести большую партию зерна в город. Они не знали, что для того, чтобы постичь знания инопланетников, я выпил столько зерна, что их намерения стали для меня прозрачнее утренней росы в пустыне. Они решили, что когда хранители отвернуться от меня, я уж точно не смогу больше приносить что-то новое в народ. И они послали ее…

Пока Дин говорил, он осторожно стягивал поясным ремнем свою раненную руку и закреплял ее на груди.

- Они послали ее, чтобы она завладела моим вниманием и подала знак другой отвлекающей группе. Те должны были увести небесных стражей подальше от каравана с зерном. Я…

Дин запнулся, - Я любил ее. Из-за нее я ввязался во всю эту историю с небесными стражами. И когда она… когда ее послали… ммм… великий предок!

Дин с силой затянул ремень и скорчился от боли: - я был взбешен. Они не только не приняли мою жертву и растоптали все, что я принес им в дар, они еще и надругались над моей любовью. Я остался без будущего, но и настоящее было похищено у меня – обменяно на груз зерна, что доставляли в город те, кто не был достоин. Тогда я решил, что сам выберу свой бег, и пройду таким путем, который не видит ни один из старейших. Я был зол.

Зерно дает силу, скорость и остроту ума, но не дает ни терпения, ни мудрости. Однажды, приняв в себя зерно, я выбрал путь смерти. В ту ночь я подтвердил свой выбор. Я убил ее. Я хотел убить и остальных, но меня остановили твои соплеменники…

Новый порыв ветра донес до них крупицы песка. Ажиотаж погони отступил, и Марк почувствовал холод. Здесь термокостюм не мог ему помочь, и он плотнее запахнулся в плащ.

Дин невесело улыбнулся:

- Достаточно ли я рассказал тебе, иномирянин? Утолил ли твое любопытство?

Марк кивнул, поежился от нового порыва ветра.

- Что мы будем делать дальше?

- Дальше… - Дин пожал плечами, - Дальше мы исполним свой долг – продолжим бег. Мне понадобится твоя помощь. Теперь, - он кивнул на повязку – мне трудно будет продолжать подъем. Ты возьмешь мой Шанс.

Марк снова кивнул.

- Ночи осталось совсем немного, а с первыми лучами солнца мы должны закончить подъем. Нужно подкрепить силы и немного поспать.

Марк достал таблетки для имплантов. Дин – бутыль с зерном.

- Знаешь, - сказал Дин, - Нести шанс другого бегуна может только его кровный родственник. Примешь ли ты меня в качестве своего брата? Подумай, прежде чем ответить…

- Принимаю.

- Не спеши. Ты должен понимать, что однажды я могу попросить у тебя понести твое оружие…

- Принимаю, - Марк не колебался ни секунды. Здесь на скале, посередине пустыни, продуваемой ледяным ветром, строчки инструкций расплывались, отступая все дальше. С каждым шагом вглубь пустыни, в них оставалось все меньше и меньше здравого смысла.

- Тогда, твое здоровье, брат!

Марк еще раз кивнул, проглотил таблетки и попытался свернуться на ледяных камнях. Он посмотрел вверх и Дин, поймав его взгляд, сказал:

- Тебе нечего бояться. Зерно сейчас во мне, и я почую опасность издалека. Отдыхай.

Он повернул бутыль и поднес ее ближе к глазам: - Еще одна доза, для еще одного усилия завтра. Много ли мне осталось, великий предок?

Марк выбросил пустой коробок из-под таблеток:

- Надеюсь, наша цель стоила того.

- Я в этом уверен, спи - Дин подполз к нему поближе, они укрылись двумя плащами, пытаясь сохранить крохи тепла. Марк был уверен, что заснуть ему не удастся. Казалось, его все еще трясло от происшедшего, а быть может, это был только холод.

***

Едва он закрыл глаза, как почувствовал, что падает, погружается в таинственные глубины сновидения.

Он снова видел Леру. Была теплая летняя ночь, и они пили вино на темной террасе. Две свечи на столе между ними разбрасывали в темноту блики полутеней. Он ловил их отражения в ее глазах и слушал отдаленный шум прибоя.

Она была совсем рядом, и он чувствовал ее дыхание на своем лице. Затем он прикоснулся к ее волосам, утонул в них с головой, вдыхая их запах, ощущая их волнующие струи у себя на лице. Ее руки опустились ему на плечи.

Если бы все императоры вселенной, все министры и генералы, в этот момент потребовали его к себе, он, не задумываясь, послал бы их к черту.

Только теперь, с высоты происшедших событий, с расстояния во многие парсеки, Марк смог оценить, чего на самом деле стоили для него эти три недели отпуска. Насколько ему не хватало сейчас ее запаха, ощущения ее волос на коже.

Образ домика на пляже расплылся и исчез из его головы, сменившись учебной ареной академии. Это был один из тренировочных боев на силовых экранах.

Противником был преподаватель – профессор Полевин. Его грузная фигура с завидным проворством сновала по бетонным плитам арены. Марк орудовал пятью плоскостями, нанося удары одновременно с разных сторон. Профессор предпочитал уходить из-под ударов, оставив только внутренний щит, и кинжальными импульсами выбивал наводчики Марка.

Они кружились по арене уже почти двадцать минут. Два из пяти наводчиков Марка лежали на земле, но на поясе у него был еще резервный комплект, а Полевин тратил слишком много энергии, отражая постоянные атаки. Марк проверил количество энергии: в его накопителях было вдвое больше энергии, чем у его противника. Оставалось только взять профессора в клещи и додавить.

Он заставил одного из последних наводчиков вынырнуть из-под защиты, как будто случайно, одновременно опустил руку на пояс и выпустил свой резерв.

В то же мгновение мощный импульс пробил его защиту и срезал выпущенных наводчиков прямо над его раскрытой ладонью. Марк растерялся, замешкался секунды, и оставшийся без защиты наводчик также был сметен точным ударом. Ситуация резко изменилась – оставаясь с преимуществом в мощи, Марк потерял мобильность. Теперь уже профессор бросал на него волну за волной, а он был вынужден уйти в глухую оборону.

Марк закрутил сложную трехмерную структуру, сковывающую силовые лучи противника, но всего два наводчика вместе с возможностями пульта, не дали ему маневра, чтобы развернуть прием в полную силу. В ответ Полевин нанес встречный крестообразный удар - «ножницы». Марк увел свой экран из-под двойного удара и не смог уследить за оставшимися наводчиками – обратным движением «ножниц» оба дрона были сбиты. Оставалось только идти ва-банк, и Марк бросил всю энергию в мощный рассекающий импульс. В то же мгновение профессор, используя своих наводчиков как трамплин, взмыл вверх, уходя из-под удара.

Марк опустил пульт. Единоборство было проиграно.

Он поклонился и поблагодарил за урок. Полевин кивнул и улыбнулся:

- Отличный бой, курсант, ты почти меня прижал.

- Сэр, разрешите вопрос?

- Валяй.

Марк сам ошалел от своей наглости, но он должен был расставить все точки над «и»:

- Вы ведь жульничали, сэр? В тот момент, когда я выбросил резервных дронов, вы читали мои мысли. И сразу после этого вы притормозили мою реакцию, чтобы сбить того, которого я Вам подставил, чтобы выиграть время, верно?

Полевин подошел поближе, внимательно глядя на Марка.

- Продолжай, курсант. Какие ты из этого делаешь выводы?

Марк вытянулся по стойке смирно:

- Вы не хотели проигрывать курсанту, сэр!

Профессор смотрел на него с любопытством. Он достал из сумки полотенце и вытирал пот.

- И ты считаешь, что я воспользовался своими способностями телепата, чтобы выиграть этот бой, верно?

- Да сэр!

Марк сглотнул сухим горлом.

Полевин обошел его вокруг, рассматривая так, как будто увидел впервые.

- Отлично, курсант.

Он улыбнулся, взмахнул полотенцем – Великолепный ситуационный анализ, приводящий к совершенно нелепым выводам. Ты действительно думаешь, что мой авторитет преподавателя пострадал бы от того что я потерпел поражение от тебя здесь?

- Но сэр…

- Тихо, курсант! – Полевин встал перед ним глядя Марку в глаза:

- Здесь, в школе, победа или поражение не имеет значения, если ведет к верному пониманию принципов, которые потом там, - он указал вверх, - помогут тебе одержать победу и выжить!

Здесь и сейчас я мог бы позволить тебе выиграть тысячу раз, если бы ты страдал заниженной самооценкой, курсант. Но у тебя, несомненно, лучшего бойца на щитах на этом курсе, не должно быть проблем с этим, верно?

- Да сэр!

- Хорошо. Потому что я не хотел бы тратить столько времени на неудачника. Целью этого урока было показать тебе, что выиграть в том, в чем ты лучший несложно. Ты знаешь правила, знаешь, что можешь, знаешь, чего ожидать от противника. Это все здесь, в школе. Там, в реальном мире, никто не скажет тебе, что пришло время дуэли. Не будет команд «на старт, внимание, марш», никто не будет следить за исполнением правил.

Там ты будешь знать только свои способности, и тогда выяснится, что даже себя самого, ты практически не знаешь.

Вот тут-то, тебе останется только использовать все, что у тебя есть, все, что ты можешь и что думаешь, что не можешь. К черту правила и ограничения – ты будешь биться за свою жизнь. Если надо – бей лежачего, добивай упавшего, бей в спину, запрещенных приемов нет!

Единственное, что имеет значение, кто из вас потом сможет рассказать, как красиво он выиграл этот поединок, а кто – нет. Вот суть этого урока – чтобы победить, ты должен был преуспеть не только на своем поле, но, и, как минимум не проиграть на моем. Я воздействовал на тебя не сильно – ты вполне был способен мне противостоять. Но вместо этого ты предпочел сдаться, чтобы обвинить меня в жульничестве, чем сражаться, чтобы победить!

Он взял его за предплечье и слегка встряхнул:

- Я думаю, ты правильно понял меня, сынок, потому что…

Образ дуэльной арены растаял. Над ним стоял Дин и тряс его за предплечье:

- Вставай, небесный, время продолжить бег.

***

Они карабкались вверх. Солнце еще не взошло, но было где-то совсем рядом. Край горизонта светлел, окружающий мир, как будто обретал новые очертания и утерянные ночью краски. Утренняя роса сделала камни скользкими. Марк старался продвигаться быстро и несколько раз едва не сорвался вниз. Проклятое копье все время за что-то цеплялось, не давало толком воспользоваться левой рукой.

Каким образом Дин с его раной, умудрялся двигаться вровень с ним, оставалось только догадываться. Найдя опору для ног, Марк позволил себе перевести дух.

Его внимание привлекла скала. Сейчас, когда почти рассвело, он мог внимательно рассмотреть то, по чему они столько времени карабкались. Камень был похож на ракушечник, хотя почти не крошился.

Осмотрев участок стены перед собой, Марк обнаружил множество странных вкраплений. Дотронувшись до самого большого из них, он ощутил знакомый холодок – металл! Соседнее вкрапление было очень похоже на кость. И еще одно, и еще…

Оглядевшись, Марк увидел множество костей, вмурованных в камень. Он вопросительно посмотрел на Дина, но тот молча махнул рукой – времени не было. Еще один рывок и Марк, забравшись на очередной уступ, не увидел перед собой взмывающих в небо камней, лишь несколько невысоких скальных выступов. Они добрались до вершины. Где-то с той стороны, уже показывало свой яркий бок восходящее солнце. Свет окрашивал скалы вокруг в причудливые цвета.

Он оглянулся назад – сплошная вереница дюн до горизонта. Ветер стер все следы их ночного бега, да и рассмотреть их с такой высоты было бы невозможно.

Марк повернулся к Дину и застыл. Бегун держал в руках запасную флягу, как оружие, и осторожно продвигался вперед. Он шел, как будто по минному полю, наступая самым краешком подушечек лап, стелился, по-над самым камнем, не издавая в движении ни звука. Дин повернул голову, их взгляды встретились. Марк решил выяснить, что так напугало Дина, и собрался было воспользоваться своей эмпатией, но в этот момент взгляд бегуна изменился. Марк понял, что Дин смотрит на что-то за его правым плечом, взвешивает шансы, оценивает расстояние и скорость. Это был взгляд стрелка перед выстрелом.

Марк прыгнул.

В полете он перекатился, надеясь, что выбрал верное направление. В то же мгновение, скала рядом с ним взорвалась роем мелких осколков. Он почти закончил перекатываться, когда, невесть откуда появившийся рядом с ним, Дин отшвырнул его в сторону. Марк и не подозревал в своем длинноногом и худощавом попутчике такой силы.

Он отлетел, снова перевернулся в воздухе, где-то рядом, новый удар в камень, засыпал его мелкой крошкой. Краем глаза он увидел, как Дин, двигаясь с невероятной скоростью, размахивает вокруг себя фляжкой, из которой во все стороны летели водяные брызги.

Марк постарался выровнять свое падение, оттолкнулся рукой от выступа и встал на ноги. Несмотря ни на что он так и не выпустил Шанс из рук.

Так же внезапно как началось, сумасшедшее движение вокруг, вдруг прекратилось.

Дин стоял с полупустой флягой в руке, в двух местах в скале, зияли рваные провалы, мелкие крошки камня все еще опускались на землю. Марк ошарашенно оглядывался по сторонам: все было спокойно.

Дин склонившись над чем-то, сокрушенно качал головой. Подойдя ближе, Марк увидел крупное насекомое в луже воды. Насекомое или мелкая птица лежало неподвижно, форма его панциря показалась Марку очень знакомой.

- Что это?

- Мы опоздали. Это наблюдатель. Солнце уже взошло и высушило ту сторону скал. Это был дозорный.

- Но ведь это же… - Марк указывал на наконечник копья – Это…

- Да. Это те, что дают нам наконечники для копий. Иногда они залетают далеко, даже к краю пограничной полосы. Там мы убиваем их. Идем!

Он схватил Марка за руку и потянул: Нам надо спешить, солнце скоро доберется до ульев.

- Так это они сразили железных воинов? – Марк вспомнил броневой лист, прошитый насквозь.

- Да. Когда они двигаются, чешуйки на их теле начинают вибрировать от встречного потока воздуха. Они очень быстро двигаются, - Дин кивнул на проломы в скале, продолжая тащить его за собой здоровой рукой - и могут пробить все что угодно. Поэтому мы используем их тела для наконечников Шанса.

- Но как ты…?

- Вода. Единственное, чего они бояться – вода. Я сбил его струей, но слишком поздно. Он успел атаковать дважды и поднял тревогу. Как только солнце высушит росу на улье, они все будут здесь. Нам надо спешить!

Марк вспомнил, что Дин рассказывал, как они детьми охотились на наблюдателей. Только что он, несмотря на свои тренированные рефлексы, не успел даже увидеть атакующую тварь, хотя та ударила дважды!

Как будто отвечая на его мысли Дин сказал:

- Мы одевали на себя мокрую одежду и бросали на них влажные тряпицы. Сейчас это может помочь, но ненадолго. Мы должны спешить. Впереди – владения Носителей.

Они скользили по влажным камням. Дин продолжал говорить:

- Мы должны очень быстро спуститься вниз. В тени скалы влага сохраняется дольше, и они не смогут нас преследовать. Когда мы доберемся до песка, иди за мной шаг в шаг и делай то, что я скажу. Мы уже прошли самый опасный участок, и теперь в одном шаге от сердца Долины. Обычно, на все пространство до провала, Носителей всего 2 или 3 особи. Они огромные, их видно издалека, и нам не составит тру…

Дин замолчал не договорив. Марк едва не врезался в него – так резко бегун остановился. Он взглянул вниз – между уходящими к горизонту краями стены перед ним открылась внутренняя пустыня. Те же дюны, что и перед стеной, громоздящиеся одна на другую, те же небольшие вкрапления камня между ними. И весь песок – насколько хватало взгляда, усеян телами огромных ящероподобных тварей. Они сидели на песке, прятались в тенях дюн, перебегали на своих коротких лапах с места на место, громоздились на скалах. Они ждали.

Носители ждали их.

***

- Две-три особи? Да их тут сотни! – Марк перевел взгляд на Дина. Тот молча опустился на ближайший выступ.

Дин молчал. Он запрокинул голову назад, встряхнул гривой. Только сейчас Марк увидел, что его спутник смертельно устал.

- Я вижу. – Дин поднял глаза, - Вижу.

- Что нам делать? Там же яблоку некуда упасть!

Дин молчал.

Марк сел рядом с ним.

- Что скажешь, предводитель бега?

Дин вздохнул, поправил повязку, закрыл глаза и несколько секунд не открывал.

- Я не знаю.

Затем открыл глаза, окинул взглядом существ внизу и повторил:

- Я не знаю. Все что мне известно, это то, что говорили старейшие, окончившие бег. Так говорится и во всех старых книгах. Носители по две-три твари бродят по всему периметру провала. Они слепы, но чуют разум. Носитель большой, его видно издалека. Если носитель близко, бежать бессмысленно. Нужно очистить разум от всех мыслей и Носитель пройдет мимо. Это все, что я знаю!

Они сидели молча, солнце уже полностью показалось из-за горизонта, температура заметно поднялась. Марку вдруг отчаянно захотелось вернуть тот сон, где они были с Лерой.

Внезапно, он встрепенулся. Сон! Он сражался с телепатом. Самый эффективный способ противодействия телепату – создание психокинетического двойника – обманки. Фантома.

- Дин! Скажи, они чуют только разум? Они могут чувствовать запахи, звуки, тепло?

- Я не знаю. Я сказал все, что мне известно. Мало кто заходил так далеко вглубь долины.

Что ж, выяснить получится или нет, можно было только попробовав. Марк слегка коснулся своего дара и получил мощный отклик: сила, так внезапно возросшая прошлой ночью, не оставила его.

- Ты был прав, предводитель, мы должны спешить! – они снова поменялись ролями. Марк начал спуск. Камни под ногами были почти сухими.

***

Спускаться было ненамного легче – хоть сила тяготения теперь работала на них, они оба могли орудовать только одной рукой. Марк постоянно посматривал наверх, но погони не было видно. Когда они достигли широкого карниза на середине спуска, Дин, практически упал на камни. Его всегдашняя легкость, с которой бегун проходил любые испытания, куда-то исчезла.

- Объясни, - выдохнул он, пытаясь восстановить дыхание.

- Твари внизу чуют разум, ты сказал, - Марк сел рядом. Импланты пока давали ему возможность не бояться физических нагрузок. – Меня учили создавать фантома. Это иллюзия живого существа, иллюзия разума, мыслей. Я могу направлять его по своему желанию. Носители решат, что это мы, и отвлекутся, в это время мы проникнем в сердце долины.

- А их не слишком много? – Дин посмотрел на Марка, и тот не отвел взгляд, а улыбнулся и пожал плечами: - Попробуем!

- Попробуем! – в тон ему ответил Дин и свесил ноги с уступа – Как же тут высоко.

- Это точно, - Марк двинулся следом. Они продолжили спуск.

Когда до песка оставались считанные метры Марк собрался. На секунду его захлестнула паника – он не чувствовал вообще ничего. Ближайшие к ним твари были совсем рядом – они вытягивали свои слепые головы, как будто, пытаясь что-то вынюхивать в горячем пустынном воздухе.

Марк заставил себя расслабиться, выровнял дыхание и помассировал виски. Ничего.

Ближайший ящер поставил свою когтистую лапу на край скалы в нескольких метрах от них.

- Давай же! – шептал он себе, но видимо слишком много он хотел от своего измученного сознания. Дин схватил его за руку: Глубоко вдохни! Ну!

Марк подчинился и в то же мгновение, дремавшее в нем, пробудилось. Он почувствовал волну тепла, поднимающуюся от ладоней. Действовать нужно было быстро. Для начала, он поставил телепатический блок, закрывая себя и спутника от чужого взгляда.

За этим блоком он терял способность чувствовать жизнь, но и Носители, в свою очередь, не могли их почуять. Чешуйчатый бок в последний раз чиркнул об скалу, и тварь, потеряв интерес, ушла вглубь пустыни.

Марк открыл глаза, встретился взглядом с Дином.

- Готов?

Дин молча кивнул головой. Он был бледен и сосредоточен.

- На счет три я выпущу фантома. Ты должен вести нас к провалу и ни на что не отвлекаться. Что бы ни происходило вокруг!

Дин снова кивнул.

Одни, два, три!

Марк оценил свои силы и решил, что их достаточно для создания нескольких фантомов. Он выбрал число шесть – число, ставшее уже привычным в этом мире.

Марк создал пси-оболочки, вдохнул в них жизнь и бросил вперед. Телепат увидел-бы шесть фигур, напролом бросившихся по песку, не разбирая дороги, прямо через дюны, мимо грузных туш Носителей.

В то же мгновение, они с Дином спрыгнули на песок и побежали. Бегун вел его по верхушке дюны и Марк, полностью отдавшись управлению фантомами, просто бежал следом, едва понимая, где они находятся.

Ставший привычным ритм бега, дал дополнительные силы, и Марк смог осмотреться. Говоря Дину, чтобы тот бежал вперед несмотря ни на что, Марк сам не ожидал эффекта, который произведут его фантомы.

В той стороне, куда он погнал своих воображаемых двойников, пустыня кипела. Носители мчались наперерез, хватали воздух зубами, вцеплялись друг в друга, сталкивались, кувыркались на песке. Их громадные тела били по дюнам, поднимая фонтаны песка.

Марк не решался увести фантомов слишком далеко, чтобы управление на расстоянии не сожрало всю его энергию. Поэтому, все это безумие, происходило буквально в нескольких десятках метров от них, они бежали по самому краю песчаного водоворота, из которого периодически показывались то острые когти, то оскал зубов, то шипастый хвост.

Дин впереди вдруг высоко подпрыгнул и Марк, повторяя его движение, перевалился через вставшую перед ними скалу чуть выше его роста.

Они остановились, и весь хаос снаружи тоже прекратился. Фантомы исчезли. Они стояли на краю провала. Дин глубоко вздохнул.

Они достигли сердца Долины.

***

Здесь царила сама сила. Она поднималась и кружилась в воздухе. Она пересыпалась с каждым движением песка, клубилась с каждым порывом ветра и возвышалась с каждой скалой вокруг.

Небольшая ровная площадка, закрытая с трех сторон каменными валунами в рост человека. Темное пятно провала посередине. Песок, ярко оранжевый, неестественно оранжевый, лежал вокруг провала.

Марк подошел чуть ближе. Ветер стих, но кожей он чувствовал мощное движение воздушных потоков. Перед самой дырой поток воздуха создавал крошечные оранжевые смерчи. Казалось, провал дышит.

Марк почувствовал, как его спина распрямляется. Казалось, он становится выше ростом. Все тело наполнялось силой, дыхание стало ровным и глубоким. Воистину, это было волшебное место.

Он уловил рядом зловещие оранжевые сполохи враждебной жизни – носители искали их. Несколько тварей быстро двигались к пролому.

Марк сам был поражен тем, с какой невероятной легкостью он оперировал пси в долине. Сейчас он ощущал такую мощь, что спокойно мог убить их одной лишь силой мысли. Однако Марк понимал, что ощущение безграничной мощи обманчиво, и что там, за камнями бродили еще сотни таких же существ, и если они бросятся на него одновременно, никакая сила не сможет ему помочь.

Поэтому он подпустил двух ящеров к самому проходу и оглушил их там. Теперь тела носителей надежно перекрывали вход – никто не мог им помешать.

Он хотел было повернуться к Дину, но что-то привлекло его внимание. Сам провал, черное пятно, посреди оранжевого песка. В глубине его что-то знакомо сверкнуло на солнце. Марк сделал еще несколько шагов и замер.

- Проклятье!

Он подобрался к самому краю отверстия и опустился на корточки. Там, под слоем песка блестел металл. Вблизи были видны пластины внешней брони, направляющие шлюзовых дверей, сварные швы металлических щитов обшивки. Под песком лежал космический корабль.

***

- Но это же…

Краем глаза Марк ощутил движение и рывком обернулся. Над ним стоял Дин, в глаза его застыло незнакомое ранее выражение. Марк едва узнал своего спутника.

- Я хочу, чтобы ты кое-что узнал, небесный страж.

Казалось, тело Дина светится внутренней силой. Марк попятился назад и едва не упал в провал.

- Та вещь, за которой мы пришли. То, что просил нас укрыть один из Ваших. Она находится там – он указал на один из ящиков шлюзовой камеры. Отсюда, когда глаза привыкли к полумраку провала, Марк отчетливо различал механизм внутренней двери, шкафы со скафандрами, аварийный клапан, контрольные панели. Это был корабль, построенный землянами, сомнений быть не могло.

Он осмотрел стены, заглянул за край провала и нашел то, что искал: перекладины, помогающие перемещаться в невесомости, образовывали лестницу, по которой можно было спуститься вниз.

- Возьми, - Марк протянул Дину его Шанс: я спущусь вниз.

Дин застыл, глядя на оружие. В его глазах появилось странное выражение.

- Возьми же!

Марк сунул ему копье и нащупал ногой первую ступеньку. Песок, растревоженный его движениями, посыпался вниз, с шипением заскользил по металлу обшивки. В воздух поднялось облачко оранжевой пыли.

Марк, наконец, смог уверенно поставить ногу на ступеньку и развернулся, заводя вторую ногу вниз, да так и застыл в нелепой позе. Ощущение дежавю было столь всеобъемлющим, что у него захватило дух.

Прямо над его плечом пустая бутыль, описав полукруг, ухнула в черноту шлюзовой камеры. Где-то внизу она гулко ударилась об металлическую обшивку шлюза.

Дин стоял над ним с занесенным для удара копьем.

***

Время остановилось. Они смотрели друг другу в глаза. Мир вокруг не перестал существовать, но удалился куда-то в неопределенность и несущественность. Даже шуршание песка и отдаленное ворчание Носителей пропали.

Марк рассматривал Дина так, как будто увидел его впервые. Гладкая серая шерсть, четыре мускулистые лапы, острые поджатые уши, усы, едва шевелятся на ветру, мягкие подушечки, скрывающие острые когти. Вертикальные зрачки, неотрывно глядящие на него, нечеловеческим, немигающим взглядом. Что скрывается за ним? Что за мысли обитают в голове у этого существа?

- Я хочу еще кое-что открыть тебе, - внезапно Дин заговорил. Ни направление, ни выражение взгляда не изменилось.

- То зачем мы пришли сюда, то самое особое задание, которое дали мне старейшие… - он на секунду запнулся, - Моя особая миссия. Я должен убить тебя.

Пауза. Все тот же буравящий взгляд.

- Они знали, что ты придешь сюда. Знали, что захочешь забрать то, что спрятано здесь. Мне повелели дождаться, когда ты начнешь спуск и сразить тебя ударом копья. Даже если удар не достигнет цели, ты упадешь туда – он указал в глубину провала.

- Там достаточно зерна чтобы убить любого, даже тебя, небесный хранитель. Таково было мое задание в этом беге.

- И что же ты будешь делать? – Марк не отводил взгляда.

- Исполню свой долг!

Марк похолодел.

- Исполню долг, перед родичем… Ты ведь не забыл, что ты стал моим братом, когда согласился взять мое оружие? - Дин протянул руку, - Тебе не нужно спускаться туда. Смерть ожидает бегуна за каждым камнем. Незачем идти в ее лапы самому.

Марк принял руку, поднялся. Где-то в глубине желудка еще оставался неприятный холодок. Он обернулся и посмотрел на ящик внизу.

- Не беспокойся об том, что спрятано, когда придет время, оно достанется тебе. Если конечно, захочешь.

- Но почему…

- Подожди. Время вопросов ушло. Время слушать для тебя сейчас. Помнишь, я говорил, что однажды попрошу у тебя твое оружие? И это время тоже пришло и мне нужна твоя помощь, брат.

Марк опустил руку на кобуру, но Дин покачал головой: - Не это. Другое.

Он указал на пульт.

- Но зачем тебе… Проклятье! – Марк вдруг все понял. Весь их бессмысленный бег, упорство с которым Дин двигался именно к центру долины…

Он замотал головой – Нет! Должен быть другой способ!

- Да, - Дин положил ему руку на плечо, на ощупь, рука ничем не отличалась от человеческой - Я принял этот путь и должен его пройти.

- Нет!

- Загляни себе в душу, небесный, и ты поймешь, что я прав.

Марк снял с пояса пульт, посмотрел на него, затем на Дина:

- Зачем? Почему так?

Дин улыбнулся ему.

- Тар был прав. Прав во всем. Мы слишком долго шли по пути смерти, и этот путь завел нас в никуда. Я… я тоже долго шел к пониманию того что должно быть сделано. Я убил ту, которую любил. Я предал свой народ и заветы предков. Все это нужно прекратить, и теперь лишь я могу это сделать. Но мне нужна твоя помощь.

- Я… я не знаю… - Марк опустил глаза.

- Ты уже все понял, брат мой… Мне нужно чтобы ты подготовил это – он снова указал на пульт, - Чтобы я смог завершить начатое когда-то великим предком. Я должен… Я должен уничтожить этот мир.

***

Они стояли над провалом, центром Долины, местом, где многие годы народ проводил бег за бегом, чтобы извлечь из лап чудовищ и недр песка зерно жизни. Над провалом, который стал источником целой культуры, целого народа, целого мира. Над провалом, который оказался шлюзовой камерой земного космического корабля.

Дин протянул руку, и Марк положил в его пушистую ладонь коробочку пульта. Коробочку, скрывающую в себе технологическую мощь его мира. Львиную долю внутренностей пульта занимал шедевр земной инженерной мысли – крошечный ядерный реактор.

Дин осмотрел его ребристую поверхность и положил руку на рычаг: - Я должен повернуть это?

- Да, это извлечет из реактора предохранительные стержни. Через некоторое время начнется реакция…

- Сколько у меня будет времени?

- Инструкция говорит, что реакция войдет в необратимую стадию через два часа. Учитывая, что инструкции пишут с большим запасом, до взрыва будет около трех.

Дин кивнул. Марк понял, что бегун все это знает сам. Он просто тянет время, не желая переходить к расставанию. Дин снова улыбнулся ему и на миг опустил глаза, он тоже это понял.

- Я не знаю, как повернется дело там, - он указал вниз, - но постарайся через три часа оказаться как можно дальше отсюда.

Марк грустно улыбнулся: - Ты же знаешь, что это невозможно. А если бы и было возможно…

- Я должен внести это в самый центр – в самое сердце провала, - прервал его Дин: Если ты сумеешь убежать достаточно далеко ты выживешь. Я знаю, небесный, ты сможешь выжить!

- Даже если и так, Дин, куда я побегу? Там, снаружи толпятся Носители, на горе роятся Наблюдатели, я даже отсюда чую стаи Охотников. Все они ждут нас. Да пусть даже я пройду их всех и выйду из долины – как мне живым пройти через твоих соплеменников в пустыне, и через головорезов полковника на базе, чтобы выбраться с этой проклятой планеты? Без имплантов, без связи, а теперь еще и без энергии?

Дин сжал его плечо здоровой рукой. Пульт он закрепил на поясе:

- Ты справишься. Отсюда твой путь будет нелегким, но куда легче, чем раньше. Твои враги сразят друг друга, и путь сам откроется тебе. И еще... Ты чувствуешь?

Марк понял, что имеет в виду его спутник: где-то недалеко, бился огонек жизни. Знакомый огонек, очень слабый, слегка тронутый по краю оранжевым цветом боли и безумия. Рад был еще жив.

- Да.

- Слишком много смертей сопровождало меня в Пути. Тин, Вен, Тан…, Иза. Это нужно прекратить. Прошу, сохрани его жизнь ради меня. Главное не это, - Дин пристально посмотрел на него: - Я хочу, чтобы ты запомнил: настоящее сражение ожидает тебя тогда, когда ты решишь, что победил. Молю тебя, не повтори наших ошибок – выбери жизнь!

Дин в последний раз улыбнулся ему, перехватил здоровой рукой шанс и нырнул в темноту. Оттуда, снизу раздался его голос, искаженный и усиленный металлическими стенами:

- Возьми это!

Тетрадка в пластиковой оболочке упала на песок к его ногам. Внизу скрипнула внутренняя дверь шлюза.

- А сейчас беги, небесный. Беги так, как никогда в жизни не бегал!

И Марк побежал.

***

По его прикидкам импланты должны были действовать еще 4-5 часов. Этого было как раз достаточно. Марк на секунду задержался, перед тем как перепрыгнуть через камни. Сейчас ему нужно было использовать любые средства.

Дин был прав, он понял, что должно сделать, и план его был готов.

Марк глубоко вдохнул оранжевую пыль, почувствовал, как просыпаются дремлющие в нем силы.

Он собрал все имеющиеся резервы внутренней энергии, все до последней капли, и с криком, швырнул в пустыню мощнейший импульс паники, страха и надвигающейся грозной опасности. Многократно усиленный волшебным оранжевым порошком его дар представлял собой могучую силу.

Какими бы безумными или злобными не были существа долины, такой импульс должен был повергнуть их в бегство. Выпустив на волю все силы, что он сумел собрать, Марк достал из аптечки последние ампулы боевых стимуляторов.

Мышцы налились знакомой упругостью, и Марк одним мощным движением перемахнул через скалу. Вокруг лежали тела Носителей – его импульс просто оглушил зверей, находящихся поблизости. А возможно и убил некоторых. Остальные, он все еще чувствовал их краем сознания, в панике топтали друг друга около узких выходов из внутренней части долины. Над каждым таким входом висело гнездо наблюдателей, и все они, до единого, сидели в своих гнездах, загнанные туда страхом и ужасом, предчувствием наступающей беды. Свою роль сыграло то, что эмоции, которые он транслировал, были искренними.

Оставаться здесь грозило неминуемой гибелью всему живому, и слишком короткий срок был отмерян для спасения. Сам того не ожидая Марк вложил в раппорт ощущение, которое испытывал сам. Спасение было в расстоянии. Мгновения отсчитывали шаги приближающейся к долине смерти.

Он ускорился и буквально взлетел на вершину скалы. Сейчас, когда химия бурлила в его венах, и не было Шанса, стесняющего движения, ему показалось странным, что недавно они с Дином потратили столько времени, чтобы спуститься здесь.

В два прыжка преодолев перевал, он начал спуск. Когда он спускался с другой стороны стены, он практически не останавливался – просто прыгал с одного выступа на другой. Мягко, пружинисто, отталкиваясь от камней, чтобы поменять направление движения и погасить скорость.

У границы скал и песка он нашел того, о ком говорил Дин: на самом краю скалы, уцепившись кончиками сведенных пальцев, над обрывом, отвесно уходящем в пески, висел Рад.

Он был едва жив и практически не воспринимал окружающий мир. Марк едва смог оторвать его пальцы от скалы. Когда, наконец, ему это удалось, Рад как-то странно взмахнул руками, и, вскрикнув, завалился на бок. Марк взвалил его себе на плечи и побежал. Оставалось надеяться, что бегун сохранит хотя бы часть разума после безумной ночи и половины дня, проведенных, вися на кончиках пальцев прямо над головой у стаи голодных монстров.

Марк целиком сконцентрировал свое внимание на необходимости двигаться и не позволял себе учитывать ни время их движения, ни пройденного расстояния. Рад на его плечах вначале казался очень легкой ношей, но с каждой минутой, с каждым шагом, становился все тяжелее. Больше не было единого организма бегунов, пересекающих пески, и магия ритма бега оставила его. Марк сбил дыхание и начинал задыхаться, проклятый песок скользил под ногами, спину ломило от неподъемного груза.

Он поднял руку, чтобы стереть пот, который начал заливать глаза. Это небольшое усилие едва не опрокинуло его на песок. Легкие горели огнем, красная пелена начала застилать глаза. Он больше не чувствовал веса Рада на своих плечах, и усталости в ногах, а это было верной приметой того, что переутомленные мышцы вот-вот перестанут слушаться его команд. Слишком многого требовал от него этот бег, слишком мало энергии оставалось в его измученном теле.

Внезапно поднявшийся встречный ветер, едва не сбросив его с верхушки дюны. С каждым шагом он чувствовал, как уходят из его организма транквилизаторы. Перерабатываются в энергию, которая поглощается и растворяется в песке. Вместе с ней уходили в песок время и их жизни.

Марк опустил руку в карман и достал щепотку оранжевой пыли.

Вдохнул в себя терпкий аромат, и сила снова наполнила его. Он взглянул вперед и увидел приближающиеся знакомые силуэты скалистых «зубов». Они почти добрались до самой границы Долины. Марк едва сдержал вздох облегчения, как вдруг песок исчез из-под его ног.

Что-то загрохотало, небо и земля, скакали перед ним в безумном ритме.

Мир вокруг рушился – поднявшийся за спиной песчаный вихрь швырнул его вперед, закрутил, потащил за собой. Они с Радом закувыркались, перелетая друг через друга. Марк сильно ударился спиной о скалу, сверху на него упал Рад, когда песчаная волна прокатилась дальше.

Рад вдруг зашевелился, попытался подняться на ноги, и замер на середине движения. Марк отряхнул с себя песок, разлепил засыпанные глаза, распрямился и тоже замер.

Рядом с ним Рад зашептал еле слышно пересохшими обветренными губами:

- Предок покинул нас. Солнце… упало.

Он был прав. Перед ними в клубах дыма и песка в самое сердце пустыни падал раскаленный добела огненный шар.

Новая волна песка накрыла их с головой, и Марк понял, что эта волна уносит его сознание куда-то в неведомые дали. Действие транквилизаторов закончилось, и он с облегчением провалился в небытие.

Солнце упало, и пустыню ждал долгий закат.

***

Он рывками проходил в себя, морщась от боли в сведенных мышцах, и снова отключался. Когда Марк, наконец, окончательно очнулся, он лежал в темноте подземного схрона где-то далеко за границей долины.

Рад поил его теплым мясным бульоном. Бегун ни минуты не стоял на месте. Он развел огонь в углу пещеры и что-то все время готовил – подбирал травы, помешивал походный котелок, шевелил угли. От его резких движений у Марка закружилась голова. Он был слишком слаб.

Марк попытался сесть и чуть не завопил от боли. Все его тело, казалось, каждая мышца горела огнем. Он расслабил мышцы, и боль спала, превратилась в тяжесть. Немудрено, за последние несколько суток он настолько выжал все резервы организма, что окончательное восстановление случится очень и очень нескоро. Кроме того, время жизни имплантов подошло к концу. Он потерял свою нечеловеческую силу. Теперь он мог рассчитывать только на мощь собственных потрепанных мышц.

Марк взглянул на часы – с момента их побега из долины прошли сутки. Он проспал 24 часа. Марк заставил себя приподняться, почти выполз наружу. К счастью, выход оказался не в верхней части пещеры, и ему не пришлось никуда карабкаться. Снаружи стояла ночь, потоки шквального ветра кидали в лицо острые струи песка. Марк прислонился плечом к скале – отработанные импланты покидали его тело через выделительную систему. Это позволяло избежать токсикоза.

Пошатываясь, словно пьяный он вернулся в пещеру и мгновенно заснул, едва коснувшись головой мешка, который служил ему подушкой.

В следующий раз он проснулся от неосторожного движения во сне. Кажется, ему приснилось, что за ним кто-то гонится. Он резко дернулся и проснулся от острой боли в мышцах, сопровождавших каждое его движение.

Марк застонал, заставляя сведенные мышцы снова расслабится. К нему подошел Рад, уверенными быстрыми движениями стал массировать икры его ног. Марк вздохнул с облегчением: сведенные мышцы, наконец, расслабились, боль отступила.

- Нельзя, нельзя тебе еще двигаться, - Рад суетился над ним, накладывая на кожу слой какой-то мази. Марк принюхался – состав имел какой-то терпкий травяной запах и приятно охлаждал кожу.

- Рад принес сюда небесного хранителя и нес его сюда почти половину ночи. Наверху ночь. Все время ночь. Ночь в пустыне, темное время, темные времена, ушло время тайн…

Рад бормотал и бормотал. Он закончил с ногами, принес котелок, пещера наполнилась запахом мясного бульона.

Марк понял, что он лежит совершенно голый на одном плаще и второй плащ укрывает его сверху. Судя по всему, Рад, если и отдыхал, то спал на голых камнях. Он приподнял Марку голову и стал кормить его бульоном:

- Есть, ты должен много есть. Рад готовит бульон, много мяса наверху. Много мяса в пустыне. Безумные времена настали. Ночь. Все время ночь и смерть бьет с небес по всему, что движется в пустыне. Они ищут тебя.

- Кто? – одно единственное слово съело всю его энергию. Марк едва не потерял сознание.

- Молчи! Молчи! – Рад уложил голову Марка на импровизированную подушку из вещевого мешка, - Ты не должен говорить! Много слов, много сил. Сил у тебя нет. Совсем нет. Рад готовит мазь – она вернет силы мышцам и снимет боль. Рад готовит похлебку – она даст силу душе и желудку. Рад не хочет, чтобы его труд превращался в бессмысленные слова!

Он на секунду замолк, поправляя плащ: - Рад и так слишком много говорит в последнее время. Рад никогда так много не говорил…

Дин уже ускользающим в темноту сознанием отметил, что его спутник говорит о себе в третьем лице. Похоже, приключения в песке сильно отразилось на его психике. Снова Марк подскочил от жгучей боли, его икроножные мышцы скрутило тугими узлами боли. И снова Рад растирал его неведомой мазью и бормотал что-то себе под нос.

- Нет больше прежнего пути. Рад должен все видеть, рад должен все помнить. Солнце упало в пустыню и некому рассказать об этом в народе. Только Рад может. Только Рад должен. Должен научиться слагать слова, должен научиться рассказать все, что видел. Как смерть пришла в пустыню…

Марк снова отключился. Казалось, это повторяется бесконечно – резкая вспышка боли выдергивает его из небытия и горячие пушистые ладони на его ногах, облегчающие страдания.

- Кто... – он перевел дыхание, нашел в себе силы держать голову, - Кто ищет меня?

Рад недовольно вернул его голову на подушку:

- Разговоры. Рад сыт по горло разговорами. Твои небесные хранители ищут, кто же еще? Три стальные птицы кружат над всей пустыней, и убивают сверху все, что движется в песках. Солнце упало, великий предок оставил нас, и даже небесные хранители обезумели! Наша мать пустыня мертва. Коды больше не пересекают мертвые пески. Стальные птицы перебили их всех. У нас много мяса, очень, очень много мяса.

Раж покачал головой.

- Из пустыни дует ветер, несущий смерть. Когда он дует, все вокруг становится мертвым и несет смерть. Нам нужно уходить все дальше. Рад отнесет тебя. Рад может чувствовать, когда стальных птиц нет в небе.

Только тут Марк понял, что он находится совсем в другой пещере. Все время пока он был без сознания, его спутник переносил его все дальше от проклятой Долины. Бегун был прав – радиоактивная пыль распространялась с ветром. К счастью, ветер все еще дул в сторону моря от ледяных вершин, унося смертоносные песчинки с их пути в открытую пустыню.

Рад кивнул, как будто прочитав его мысли:

- Небесному хранителю нечего боятся, смерть прошла от нас в двух шагах, но ты успел убежать от нее. И унес меня. Рад благодарен, да… Рад благодарен и должен теперь, заботится о небесном хранителе.

Отблеск костра на мгновение бросил луч света на лицо бегуна, и Марк содрогнулся – глаза Рада светились огнем безумия.

- Рад позаботится о небесном хранителе. Об этом его попросил великий предок…

- Предок?

- Да, пока Рад висел на скале, к нему являлся великий предок и просил позаботиться о небесном хранителе. Просил выбраться к народу и принести весть о том, что Рад видел. О том, что солнце упало, и пустыня оставила нас. О том, что зерна больше нет и народ теперь свободен. Да…

На секунду Рад запнулся и продолжал:

- Дин сказал, чтобы я рассказал народу новые легенды и песни. И еще чтобы я позаботился о небесном хранителе, когда ты будешь слаб… Песни, легенды. Рад никогда не умел много говорить, ответил я ему и попросил выбрать другого, но предок рассмеялся и сказал, что судьба не имеет предпочтений и что моя роль уже написана.

- Твоя роль?

Марк заметил, что его собеседник путает великого предка с Дином. Или, для него они были единым целым?

Рад поморщился:

- Дин говорил нам про пути небесных хранителей. Про ваши развлечения. Про театр, сценарии, пьесы, актеров, роли. Он говорил, что народ похож на актеров – наша жизнь кем-то написана, и мы не в силах изменить свою судьбу, можем только катиться вперед. Рад не понимает, о чем великий предок говорил ему, не понимает, но чувствует, что это правда. Чувствует.… Да… Великий предок сказал, что завещал нам свое проклятие и свою месть, и теперь проклятие развеялось, и народ обрел свободу. Я не понимаю… Рад не понимает, но это правда, это верно, это истинно…

Он сбивался, подбирал слова, снова сбивался, говорил что-то и говорил. Марк опять отключился. В следующий раз он очнулся уже в новой пещере. Где-то наверху свистел ветер. В пещере было темно и пахло дымом. Около него на полу лежал Рад. Бегун спал на песке, нанесенном в пещеру. Сон его был тревожен, его лапы дергались, лицо искажали гримасы. Это было совершенно неудивительно, учитывая, сколько всего ему пришлось перенести. Удивительно было то, что он до сих пор держался и даже сумел вынести его – инопланетника, из-за которого начались все его беды, в безопасное место.

Марк огляделся – около него лежал еще один мешок, в котором обнаружилось все его снаряжение. Каким образом Рад тянул все это от укрытия к укрытию, под непрекращающейся песчаной бурей, при этом скрываясь от боевых флаеров? Похоже, его спутник был утомлен не меньше его, но держался куда лучше.

Марк достал из пакета паек, перекусил, стараясь не шелестеть оберткой. Рад ворочался во сне, его ухо вздрагивало от каждого резкого звука. Трапеза придала ему сил.

Марк взялся было за тетрадь, принесенную из долины, но для чтения света было маловато. В одном из карманов боевого костюма он обнаружил щепотку оранжевого песка. Помнится, Дин говорил, что оранжевый песок, из которого готовят зерно жизни, теряет свои свойства через 2-3 суток. Что ж, значит, было самое время воспользоваться им, несмотря на очевидный риск. Марк ткнулся носом в оранжевую кучку, и глубоко вдохнул. Песчинки неожиданно легко поднялись в воздух. Он почувствовал, как сила наполняет его, пронизывает каждую клеточку его измученного организма. Сейчас он мог с точностью сказать, сколько и какие пещеры они прошли – память превратилась в удобный каталог записей, каждая из которых мгновенно открывалась в мельчайших деталях. Это было не ощущение всеведения, которое давало Испытание, но сродное ему чувство целостности, силы, мощи разума. Марк осторожно подобрался к выходу из пещеры, завешанному занавесью из шкуры Кода. Шкура было совсем свежая.

Марк еще раз вдохнул оставшиеся крохи оранжевого порошка и сделал то, что должен был сделать. Рад был прав – у каждого из них был свой сценарий, отклонение от которого вело в бездну.

***

Они повернули сильно на юг, чтобы обойти опасную зону. К тому же ветер, повинуясь смене времен года, постепенно разворачивался, накрывая смертоносным облаком все большие пространства пустыни к северу и западу от долины. Уже на следующий день они практически достигли барьерных гор.

Здесь не было патрулирующих небо флаеров, и Марк начал восстанавливать энергоемкости, разложив на песке солнечные батареи. Несмотря на то, что небо все еще закрывали тучи песка, поднятого взрывом, света вполне хватало на сносную подзарядку.

Его попутчик, не прекращая своего монотонного монолога, следовал за ним. Из его слов Марк понял, что Рад считает себя избранным. И миссия его была в том, чтобы доставить Марка к барьерным горам и стать чем-то вроде живой летописи происшедших событий. Не прерываясь ни на секунду Рад слагал песни. Судя по всему, во сне он продолжал делать то же самое. Иногда, на Рада находили мгновения просветления, и он становился почти нормальным. Марк надеялся, что время излечит его душевные раны.

Самого же Марка куда больше заботила его дальнейшая судьба. Из слов Дина у провала он понял, что именно Комаровский выторговал у Старейших эту экспедицию, которая должна была кончиться его смертью. Судя по тому, что флаеры уничтожали в пустыне все, что могло двигаться, к охоте за его головой присоединились бойцы Холодова.

Казалось, на этой планете не осталось ни одной живой души, которая в тайне, или в открытую, не желала бы его смерти. Марк невесело усмехнулся и перебрал в уме имеющиеся у него ресурсы. Оставалась еще тетрадь. Он снова разложил под серым небом солнечные панели и раскрыл тетрадь.

***

Ровные строчки, аккуратный почерк. Слегка сбивчивый, совершенно нелитературный рассказ о классических колониальных буднях первой волны. Наверное, во вселенной были миллионы таких дневников, скромных дотошных описаний событий, скрывающих тайную надежду автора встать у истоков истории.

Колониальный земной корабль болтался на орбите, дни его обитателей в духоте и тесноте металлических коридоров состояли из огромного количества рутинных дел, и каждое из них записывалось в мельчайших подробностях.

Это был журнал руководителя одной из медицинских служб, в который тот записывал каждого человека, которого они приводили в сознание после «холодного сна», день за днем, страница за страницей. С момента пробуждения самого автора он месяц за месяцем занимался разморозкой будущих поселенцев. Страницы были полны имен и дат, при этом, никаких сведений о самом авторе Марку пока не встретилось.

Он прочел почти до середины исписанных страниц, когда почерк изменился. Изменился и слог. Стал более резким, отрывистым, слов стало больше. Разгадка этому нашлась здесь-же, на страницах дневника. Один из больших холодильников был неисправен. Все шестьдесят человек, содержащихся в них, погибли, в том числе и некая «Мэри». Из текста было совершенно непонятно жена это автора или дочь.

Марк вздохнул и отложил тетрадь. Завтра предстояла трудная ночь и длинный день.

Рад, что-то писавший в углу пещеры, с непрекращающимся бормотанием себе под нос, уронил голову на руки и глубоко дышал. Иногда он вздрагивал во сне, смешно перебирая задними лапами. Марк взглянул на спутника, покачал головой и улегся, прикрывшись плащом. Он был все еще под властью того могучего ощущения, того озарения, что случилось с ним в сердце долины.

Даже если бы этого не было, план дальнейших действий был очевиден – нечего было и надеяться пробраться через пустыню к городу и базе, пока в небе беспрестанно кружит вражеская авиация. Необходимо было разобраться с оставшимися у Холодова флаерами, и, самое главное, с Окумаро и его крейсером. И для решения этой проблемы у Марка был план. Точнее, половина плана. Что ж, импровизировать Марк любил ничуть не меньше чем составлять и исполнять планы.

Он прикрыл глаза, прокручивая в голове все детали предстоящего, все исполненные приготовления и то, что еще надлежало исполнить. Казалось, он едва закрыл глаза, как почувствовал близкое движение. Марк вскочил, бесшумно перекатился за ближайшее укрытие. Рука его опустилась на рукоять пистолета еще в прыжке, но Марк не стал доставать оружие. Его разбудил Рад, уходящий на утреннюю пробежку.

Марк убрал руку от кобуры, подошел к потухшему костру, развел новый огонь. Его тренированные рефлексы возвратились к нему, когда он совсем уже и не ожидал их возвращения.

***

Ночью они подобрались вплотную к массиву Барьерных гор. Марк знал и чувствовал это место, которое притягивало его как магнитом.

Они не стали ставить палатку в памятном месте. Марк лишь спустился к воде и оставил там заранее заготовленное устройство – остатки боевого дроида, найденного в долине, превращенные в мощный ретранслятор.

Холод у стен заставлял его двигаться быстрее.Рад шел за ним неслышной тенью. Если бы не его бесконечный монолог Марк мог бы ненароком забыть о своем спутнике.

Они стояли у самого входа в горячее ущелье, в том самом месте, где когда-то Дин инструктировал Марка. Казалось с тех пор прошло не одно столетие. Марк вздохнул, поплотнее закутался в плащ, опустил на лицо защитные очки шлема и шагнул в пронизывающий ледяной поток. Напоследок он обернулся и посмотрел на пустыню. Вполне могло оказаться, что эти пески он видел в последний раз. На том месте, где в прошлый раз чужеродным вкраплением возвышались белоснежные ледяные глыбы, лежал все тот же бесконечный песок. Ни следа не осталось от обрушенного с вершины ледника.

***

Марк полностью поддался магии ритма. Они поднимались в подземных коридорах в полной темноте и неестественной тишине. Эластичные подошвы ботинок Марка и мягкие подушечки лап Рада совершенно скрывали их шаги, и Марк слышал только звуки собственного дыхания, да иногда отдаленные шум воды или квакающий крик Вииров, доносящийся из боковых ответвлений коридора.

Он вспомнил, как спросил у Дина в одну из их прогулок:

- Почему Вииры не переносят свет?

- Знаешь, - Дин осматривал горизонт, бросил на Марка короткий взгляд и продолжил осмотр: У Вииров свет означает огонь. В этих пещерах трудно встретить небесных стражей с вашим холодным светом, верно? Зато искателя приключений, со смоляным факелом, запросто…

Марк кивнул.

- Теперь представь себе, что ты живешь в доме, который целиком построен из камня, который очень легко и быстро горит. Представь себе, как бы ты относился к разгуливающему по твоему дому незнакомцу с факелом?

Звук капающей воды стал громче, они приближались к подземному озеру. Марк прибавил шаг, торопясь покинуть темные коридоры. Мрак отступал. Уже можно было различить черноту стен, изгибы и углы камня вокруг. Еще один поворот. Еще несколько шагов и…

Марк замер. На него были направлены два десятка копий. Их ждали.

***

Увидев перед собой частокол из копий, направленных на него Марк на секунду замер. В это мгновение его пронзило острое чувство опасности. Стоящие перед ним существа были угрозой, безусловно, но само их появление было слишком театральным, слишком драматичным… Похоже на яркую вспышку в темноте, чтобы ослепить, привлечь внимание, отвлечь.… Отвлечь от чего-то более простого и смертоносного.

Марк почувствовал холодок между лопаток – настоящая опасность подстерегала его со спины. Понимая, что уже поздно, он, тем не менее, со всей возможной скоростью попытался развернуться. Однако, за его спиной, уже все разрешилось само. Он все-таки забыл про Рада.

Послышался шелест, рассекающего воздух копья, звук столкнувшихся древков и брошенный в него Шанс улетел куда-то в темноту, бессильно шаркнув по каменной стене. Следом за ним в поле зрения Марка появился и Рад, уже без копья (сбил чужой Шанс броском!) и движущийся с умопомрачительной скоростью. За его движениями едва можно было уследить, но больше всего Марка поразило выражение его лица.

С тех пор как он снял едва живого Рада со скалы, бегун выглядел совершенно потерянным. Его взгляд был тусклый, движения замедленны, речь невнятна. Сейчас, казалось, каждый волосок на шерсти Рада светился внутренним светом, а его глаза разбрасывали вокруг снопы искр.

Он легко двигался по каменному коридору, сжимая в одной руке открытую бутыль синего стекла, а другой, разбрасывая своих соплеменников в стороны. Казалось, будто он танцует, но преградившие им путь буквально взмывали в воздух, теряя в полете копья, бились об свод пещеры и падали вниз.

В несколько секунд на ногах остались только Рад и Марк, а бегун уже успел вернуться Марку за спину. Туда, откуда вылетел Шанс.

Марк, наконец, завершил разворот и увидел, что напавший на него сзади уже вскочил на задние лапы, и они с Радом стояли почти вплотную друг к другу. Только сейчас Марк понял, что бегун попросту прикрывает его от чужака своим телом.

- Вижу, благих вестей не принесешь ты нам сегодня, старейший Вин? – даже голос Рада изменился, налился внутренней силой, зазвенел.

- Благодаря ему, нам долго не ждать благих вестей, - в тон ответил ему старейший и слегка сместился в сторону, - Впрочем, тебе, Рад, мало вернуться из неудачного Бега, ты желаешь еще и оспаривать решения совета?

- Ты лжешь старейший! – Рад сместился, в точности повторив его движения. Они перемещались синхронно, - Что касается Бега, то ты дважды лжец или слепец. Этот бег не неудачный, но легендарный. Бег дан, чтобы нести новую жизнь народу, и это было выполнено.

- Новая жизнь? – Вин остановился, его затрясло от злости – Новая жизнь, говоришь ты? После того как оплот, сосредоточие всей силы Народа уничтожен, стерт с лица земли, отравлен на многие десятилетия? Как смеешь ты говорить про новую жизнь, зная, сколько смертей последует из-за ваших деяний?

Рад сделал шаг вперед, тем не менее, оставаясь между старейшим и Марком. Тот вдруг вспомнил, что точно так же вел себя Дин, во время памятной встречи у Красной скалы. Только сейчас он понял, что в тот день, Дин защищал не свое право главенства бегом, а его, Марка жизнь.

Рад слегка наклонил голову и сказал, обращаясь не сколько к Старейшему, сколько к приходящим в себя бегунам:

- А сколько смертей принес Великий Предок? Ты считаешь, он принес их напрасно? Путь, устланный многими смертями удел Народа…

- Да что… - Вин задохнулся от ярости, - Как ты смеешь сравнивать себя с Великим Предком???

- Себя? Ты бредишь, старейший. Злость ослепила тебя. Я всего лишь голос из пустыни. Дин, старший бега, теперь станет новым Великим Предком. Его будут почитать как Дина, который принес правду в Народ, Дина освободителя, того, кто принес себя в жертву ради будущего Народа!

- Жертву? Самоубийственное безумие! И это, - Вин указал на бутыль, - Как насчет твоей жертвы? Сегодня ты принес ее ради ложного кумира! Ради этого… - он подбирал слова, - Ради иномирянина, врага?Или твоя жертва в честь, того что уже мертв и пепел его развеян по пескам, Дина, первого неудачника из Народа?

Рад тряхнул головой: - Теперь, старейший, ты говоришь правду. Но правду так, как понимаешь ее ты. Да, я принес жертву, я отдал свое будущее за и во имя Дина и во имя того, что он сделал... И во имя того, что еще предстоит сделать. А ты, - он вдруг ткнул мохнатой лапой в грудь противника, - Во имя чего принес свою жертву ты?

Вин отшатнулся.

- Скажи мне Старейший, твоя жертва была не напрасной? Твой мешок за спиной издает очень знакомый звон. За что ты заплатил свою цену? Может великая цель или идея?

- Этого тебе не следует знать, - хмуро сказал Старейший.

- Мне и не нужно, - Рад махнул рукой в сторону поднимающихся с каменного пола бегунов, – Это нужно знать им. Я и так знаю, что ты и многие тебе подобные в Совете приняли жертву не ради народа и не ради цели, начертанной Великим предком, но лишь из страха смерти и желания продлить свой век. Страх смерти двигал вами и движет до сих пор. Сколько теперь ты должен выпить зерна, чтобы продлить свою жизнь еще на один день, скажи мне, о, мудрый старейший? Сколько жизней отдано для того, чтобы ты мог каждое утро со страхом смотреть на новый рассвет?

- Великий Предок завещал нам свой путь и свою месть! – казалось, старейший стал выше.

- Который мы с честью исполнили! - парировал Рад, - Так почему бегуны снова уходили в долину? Год за годом, поколение за поколением?

- Мы жили так века!

- И прожили бы еще века в глупости и неведении, если бы Дин не раскрыл нам глаза и не заставил принять правду!

- Правда не всегда способствует выживанию Народа! Любой Старейший знает эту истину!

Неожиданно новый голос раздался из другого края пещеры. Голос сильный, но негромкий. Тем не менее, все его услышали.

- Спешка, тоже не всегда способствует выживанию Народа. В твоем случае, Вин, скорее, наоборот.

Марк повернулся на голос, и увидел, что со стороны озера к ним подошел еще один бегун. Он, несомненно, был стар, шерсть на голове его почти полностью покрывала седина, он остановился, опираясь на короткую палку.

В этот момент Марк заметил, что Рад тоже повернулся к подошедшему, выпустив из поля зрения Вина. И вновь Марк почувствовал угрозу, и снова не успел среагировать. Он только начал поворот головы назад, когда что-то быстрое мелькнуло у его плеча и в ту же секунду, вспышка ослепила его.

Автоматически присев на одно колено, чтобы уйти с линии огня и изготовившись к стрельбе, Марк несколько раз моргнул, восстанавливая зрение. Над Радом в своде пещеры расплывалось красное пятно – след от скользнувшего лазерного луча. Сам Рад стоял на прежнем месте невредимый, а за его спиной, пришпиленный коротким копьем к стене замер старейший Вин. Лучевой пистолет вывалился из его разжавшихся пальцев и упал на пол. Старейший был мертв.

Присмотревшись, Марк узнал в снаряде, который сразил стрелка, палку, на которую опирался только что подошедший старик.

- Не люблю я эту спешку, - с усталой улыбкой продолжил тот, - Добрых новостей всем нам!

И уже обращаясь только к Марку, сказал: Славный Бег, небесный хранитель. Я рад, что смог лично увидеть тебя. Меня зовут старейший Ага, я хранитель знаний племени Онн, и Дин был моим учеником.

***

- Старость, тяжкая ноша, вне зависимости от того имеешь ли ты хвост, и покрыто ли твое тело шерстью, - старейший Ага хромая подошел ближе.

- Дай мне, пожалуйста, мою палку, - он обратился к Раду и тяжело опустился на камень у самого края воды.

Рад вернул старику его оружие. Тело Вина, лишившись опоры, сползло на пол пещеры.

- Много чудес приносит нам зерно, но даже его силы не способны победить вечность, - Ага смыл с палки кровь. Бурые разводы поплыли по поверхности озера.

- Я слишком стар и это тело едва слушается меня, но что еще хуже, мой разум постепенно теряет силу, - он достал из-за пояса тряпицу и обтер острие. Марк, вдруг понял, что палка представляла собой, шесть тел Наблюдателей, собранных последовательно. Старик был очень непрост.

Пещера опустела. Потеряв своего предводителя, остальные бегуны скрылись в коридоре, ведущем на поверхность. Рад поднес и положил у ног старейшего сумку Вина и его оружие.

С глубоким вздохом Ага опустился на колени и поднял лучевой пистолет.

- Возьми, - он протянул его Марку, - Это оружие твоего мира, оно должно быть у тебя.

Марк автоматически протянул руку и взял пистолет.

- В старину говорили, что каждый должен пользоваться тем, что предназначено ему и не искать иного, - старейший снова вздохнул и, с совершенно юношеским, блеском в глазах, посмотрел на Марка, - но, времена меняются, верно, Небесный? Теперь те, кто из Народа носят вещи небесных хранителей – он махнул рукой в сторону тела, - а Хранители, - он снова посмотрел на Марка, - пользуются силами Народа…

- Возьми и это, - он протянул Марку сумку Вина, - Использовать силу нужно там, где ее применение принесет максимальную пользу. Главное – помнить о последствиях…

- Ты знал, что я приду! – Марк внезапно почувствовал злость.

- Знал, - согласился Ага, и добавил: Мы все знали. Просто Вин сразу поспешил встретить тебя, как только услышал о награде за твою голову. Я… хм, да, я тоже поспешил следом, хотя мое тело совершенно забыло, как это – спешить. Что касается остальных, они решили выбрать беспроигрышный вариант – ждать и принять то, что свершится так, как оно уже свершилось.

Старик зачерпнул воды и намочил лоб. Озеро очистилось от крови и снова светилось кристальной чистотой ледниковой воды.

- Старый путь – верный путь, и он не может привести к поражению. Впрочем, - он отряхнул с лапы капли воды, - Он также не может привести и к победе. Следует признать, что весь наш путь в последние годы – это бесконечный бег от смерти.

- Но откуда…, и кто назначил цену за мою голову?

- Откуда? Спроси у себя сам. Что ты должен сделать в первую очередь, чтобы добраться до поселения небесных хранителей через пустыню? Очистить небо! И ты знаешь не так много мест на этой планете, чтобы выбирать, верно?

Марк кивнул, потрясенный. Неужели его намерения столь прозрачны?

- Что же касается цены.… Знаешь, почему большинство Старейших осталось в стороне? У нас есть завет. Он строг и верен. Он выверен годами и сотнями жизней. Мы имеем дело только с одним человеком. Цена всегда в шесть раз выше предыдущей. Это скала, которую обтекает песок наших жизней. Мы вели дела только с одним Вашим человеком, его имя – Витольд. Мы продавали ему зерно столько времени, сколько он мог заплатить цену. Мы помогали ему, когда он просил нас сделать странные вещи, ведь он был хорошим покупателем. Мало было таких покупателей, которые держались столько времени. Потом пришли военные. Они поставили стену, но стена останавливала только песок. Пустынный ветер перелетал через стену и взмывал ввысь. Мы продолжали торговать. Вчера в наш лагерь в пустыне явились военные. Они сказали, что мы виноваты в том, что долины больше нет, и потребовали отдать весь запас зерна. Они очень сильно верили в свое оружие и свою броню, но они не были тем, с кем мы договаривались, и они не платили цену.

Старейший на секунду умолк, и Марк представил себе, как боевики Холодова расстреливают безоружных туземцев.

- Впрочем, завет тверд и здесь. Посягнувшие на зерно, примут смерть. Тебе больше не надо беспокоиться об одной летающей машине, небесный, но все имеет свою цену. Мы потеряли многих бегунов, и все жители лагеря теперь живут в верхней деревне, потому, что в пустыне лагеря больше нет.

Марк вспомнил, как Дин сказал ему на прощанье: «Твои враги сами сразят друг друга».

Туземцы оказались не столь безобидными, как казалось с первого взгляда. У Холодова теперь оставался всего один флаер и крейсер Окумаро. На чьей стороне центаврианец было очевидно.

- Если ты знал, что я приду, ты знаешь и причину...

- Верно, - старик снова вздохнул, - Не нужно спешки, Небесный, мое время бежит гораздо медленнее твоего. Знаешь в чем главная беда зерна?

- Мутация?

- О.. – Ага взглянул почти смущенно, - Да, невозможность принести здоровое потомство, несомненно, беда, но есть кое-что похуже. Кое-что, о чем ты, небесный, по-прежнему не знаешь, хотя и близко познакомился с зерном. Пожалуй, даже слишком близко.

Старик поморщился, разминая задние лапы.

- Красная пыль, которую ты вдыхал, дает тебе на несколько минут ощутить себя духом пустыни. Но она открывает тебе не все пути, а лишь кратчайший. Знаешь в чем беда кратчайшего пути?

- Прямой путь в пустыне…

- Именно! – старик улыбнулся снова, энергично кивнул, - Никто не обладает силами создателя, никто не властен над всеми путями, никто не в силах определить все последствия того или иного деяния. И когда ты принимаешь ограничения, которые дает тебе вселенная, ты следуешь воле создателя, бежишь по вершинам дюн налегке, не теряя сил. Если же ты выбираешь путь, указанный тебе зерном, ты достигаешь цели, но одной вселенной известно, сколько сил ты растратишь в спусках и подъемах, сколько песчинок сдвинешь, в своем пути через дюны. И скольким существам станет могилой сдвинутый тобой второпях песок…

- А сколько песка сдвинул Дин?

Ага снова опустил взгляд. Затем, посмотрел на присевшего в стороне Рада, сказал:

- Дин верил в истинность избранного пути. Верю и я. Если тебе нужна история Дина, спроси Рада. Он вестник пустыни, он взял на себя ношу нести ее голос.

Они замолчали. Затем Рад поднял глаза:

- Что ты хочешь знать, небесный? Спрашивай.

Марк совершенно растерялся. Еще совсем недавно его переполняли вопросы, но сейчас он не мог внятно сформулировать ни одного. Оказывается, все время ответ на вопрос, который занимал его все время расследования, безмолвно или с нервным бормотанием следовал за ним по пятам. Все ответы.

- Просто я…, я хотел знать…, - он тянул время, пытаясь сложить в голове слова, - почему…

Рад кивнул ему, как будто понял вопрос.

- Дин…

***

Дин был рожден бегуном. Он знал свою цель, и понимал, как ее достичь. Он полюбил девушку, которая могла стать его, если бы он победил в весеннем беге. Он учился у старейшего Ага и постепенно стал шире понимать свое место в жизни Народа.

Новая эра начиналась. Завет и обычай были пока незыблемы, но песок точит даже самую крепкую скалу. В Народе было посеяно зерно сомнений, и оно давало всходы.

Совет Старейших больше не был един, и лишь неимоверными усилиями удавалось сохранять единство в Народе. Большая часть Старейших верила, что старый путь – самый верный и вне зависимости от того, свершилась ли месть, доверенная Народу Даром или нет, путь Бегуна неизменен.

Другая часть считала, что явление Небесных хранителей – знак того, что мир меняется и Народу для выживания следует проявить гибкость. Иные верили, что завет, данный Великим предком, исполнен, и путь Народа завершен. С появлением новых членов Совета расклад сил изменялся, поэтому Старейшие старались подобрать перспективных Бегунов и склонить их на свою сторону задолго до участия их в Большом Беге и Гоне.

Так было со Старейшим Ага и юным Дином. Старейший видел много лун и хорошо подготовил своего ученика. Он давал Дину переписывать старинные свитки, где было описано рождение народа. Дин изучил много легенд, повествующих о тех временах, когда люди не должны были всю жизнь закалять тело для одного единственного Бега, но могли посвящать время праздности, любви, искусствам…

Шли годы. Другие Советники избрали себе учеников, но ни один из них не мог сравниться с искусством Дина. Тот должен был стать великим бегуном, и сердце Ага наполнялось радостью при виде, как быстр и вынослив его ученик.

Но не один Ага видел, силу Дина. И советники, более понукаемые завистью, нежели нуждами племени, решили отправить Дина в лагерь небесных хранителей. Тем самым они устраняли опасного претендента на должность Советника, обосновывая свое решение тем, что Народ нуждается в знаниях, которыми владеют иномиряне.

Дар с честью принял это решение, которое, по сути, являлось изгнанием. Несмотря ни на что он продолжал тренировки, с каждым днем становясь все более искусным бегуном. Сила его была велика, но не безмерна. Знания Небесных хранителей были настолько сложны для восприятия, что Дин почти отчаялся их постичь.

Меж тем шли дни и луны проходили одна за другой. Дин проходил Испытания. Третье, четвертое, а за ним и пятое. Пришел срок, когда он должен был уйти в бег и возглавить его по праву самого быстрого, но Старейшие молчали.

Наконец, случилось шестое Испытание, и Дин лишился возможности иметь потомство и с ним, веры в мудрость Советников.

Тем временем, он все глубже постигал тайны Небесных стражей. Множество миров, в которых мириады существ живут в мире с собой и вселенной, где никому и никогда не нужно умирать, чтобы принести себя в жертву древним путям предков.

Как ему и было велено, Дин собирал знания Небесных хранителей и передавал их Народу. Его устами говорили братья близнецы -Тин и Вен. Они по очереди приходили к стене, и Дин рассказывал им то, что сумел постичь. Время шло, и все новые и новые истины раскрывали народу посланники. И все больше ропота и негодования вызывали эти знания в Народе.

Тогда Старейшие поняли, что Дин слишком хорошо исполняет возложенное на него, ибо знания небесных хранителей будоражили воображение Народа и вызывали множество вопросов, на которые Совет не искал ответов.

В непростом положении оказались советники. Они не могли приказать прекратить охоту за знаниями небесных хранителей, но и продолжать ее было нельзя, чтобы сохранить мир и согласие в Народе.

Долго шли разговоры в Совете в ту ночь, и самые мудрые, отчаявшись, покинули зал Вождей. Оставшиеся, решили, что следование прежним путем всегда приводит к правильному результату. Время Дина истекло, и пришло время Гона.

Советники решили отвлечь Дина тем, чего он жаждал более всего, но в чем ему было отказано. Изе было указано ждать Дина у Клюва орла. Она должна была завлечь Дина в тент и занять несколько минут, пока караван с Зерном не пройдет барьер. Сам караван был отвлекающим маневром, большой груз зерна был спрятан под брюхом у стада Кодов, что благополучно миновало барьер прямо под носом у ничего не подозревающих хранителей.

Старейшие решили, что, потеряв доверие Хранителей, Дин вернется в Лагерь, и больше не будет нести в Народ подрывающие устои знания. Их не беспокоило то, что Иза заключила тайный брачный союз с Таром и ждала от него потомство. Не знал об этом и Дин.

Дин решил, что Старейшие предали его, и Иза и многие другие принимали в этом участие. Он убил ее в тенте, и, пока Небесные и Бегуны гонялись друг за другом по пустыне, угнал одну из наземных машин и уехал на ней к Долине.

Он не углублялся в Долину, а лишь разграбил хранилища Носителей на самой границе. Невероятная скорость и наличие автомобиля хранителей позволили ему счастливо избежать всех стражей Долины.

Он вернулся к Небесным хранителям с богатым даром – целым грузовиком Зерна жизни. В обмен он попросил лишь возможность и дальше свободно постигать их знания. Сделка была заключена. Тин и Вен по очереди уходили в пустыню, к самому краю стены и возвращались с новой порцией знаний. Дин несколько раз объезжал Долину, собирая все крохи Зерна, до которых мог дотянуться. Так продолжалось, и Старейшие ничего не могли с этим поделать.

Затем в Совет пришел Витольд. Он прилетел на летающей машине и очень торопился. Он попросил спрятать для него в Долине одну вещь. Это была старая тетрадь. Витольд сказал, что если эта тетрадь попадет в руки военным, то все они могут найти смерть. Он принес много даров и Старейшие не нашли поводов отказать в этой просьбе. Был бег и был огонь…

Снова Витольд явился в лагерь, но теперь в сопровождении военных. Он попросил Совет о внеурочном беге. В этом беге должен был участвовать Старейший Небесных хранителей. Бегуны должны были соблазнить его на этот Бег, сопровождать в нем, и, помочь навсегда остаться в центре Долины. С ними было во много раз больше даров и чудесных вещей.

И Советники снова постановили решить все проблемы старым способом. Был собран внеурочный бег, в который набрали всех тех, кто, был связан с хранителями и Дином. Совет знал, что Небесные хранители предприняли попытку атаковать долину, и что все существа в ней начеку. Советники знали, что с таким составом бегунов Бег обречен. Советники знали, что идти в сердце Долины равносильно самоубийству.

Тем не менее, внеурочный бег был назначен, и решение было оглашено Народу.

Дин с честью принял Бег. Тот, что он должен был возглавить много лун назад, но принял на своих условиях и преследуя свои цели. Дин, наконец, постиг то, что пытался донести до него старейший Ага много лун назад и решил сам разметить путь Народа так, как когда-то разметил его Великий предок.

Дин свершил невозможное: проник в сердце Долины и уничтожил ее, ценой собственной жизни. И сам предок на небесах так скорбел об этой утрате, что солнце упало с небес и так открылось знамение того, что путь Народа завершен…

Рад замолчал. Где-то совсем рядом новая струя воды упала вниз.

- Дин завершил свой путь, - сказал, поднимаясь, Ага, - но нам такого подарка судьба пока не принесла. Пойдем, пора и нам приблизиться к собственному предназначению…

Марк поднялся, и они зашагали вверх, к свету. Рад подобрал с пола пещеры свой Шанс. Рассеченное копье старейшего Вина так и осталось лежать в темноте.

***

Тропа покинула пещеру и вела их вверх по-над краем обрыва. У самого поворота к поселку им навстречу вышел Старший Тим. Марк познакомился с ним в прошлое посещение поселка. Тим был широкоплеч и простоват. Он руководил всеми работами, производимыми людьми верхнего поселка.

Старший выглядел почти смущенным, когда церемонно склонил голову перед Ага. На Марка он старался не смотреть вовсе:

- Добрых вестей как никогда требуется нам, Старейший. И тебя приветствую я, Небесный и прошу прощения. Я с самого начала был против, но не смел пойти против воли старейшего, и тем более против воли совета. Где старейший Вин? Надеюсь, совет изменил свое решение?

Ага посмотрел на Марка, потом перевел взгляд на Рада, едва заметно кивнув, повернулся к Тиму:

- Добрые вести пришли слишком поздно, Старший Тим, но, к счастью, предок не отвернулся от нас… Ты прав, совет изменил решение. Что касается Старейшего Вина, его судьба печальна. Старейший погиб, его тело там, внизу около озера. Позже ты пошлешь людей, которые вернут его в пустыне.

Тим кивнул, а Ага продолжил:

- Сейчас же есть дело, требующее незамедлительного разрешения. Собери всех своих людей и жди нас у Большой развилки.

Тим снова кивнул:

- Я заранее послал гонцов, люди идут с самых дальних шахт. Следуйте за мной.

Они пошли дальше по тропе, ведущей мимо поселка. Тим обернулся к Старейшему:

- Верно ли говорят, что в пустыне видели знаки того, что путь народа завершен?

Ага вздохнул:

- Что тревожит тебя, бегун?

Тим тряхнул головой:

- Нет, старейший, мы, как и прежде готовы исполнить свой долг.… Но множатся слухи, людей терзают сомнения.

- Люди всегда подвержены сомнениям. Что же терзает тебя, брат?

- Я сам не видел, но говорят, что закат народа предсказан. Говорят, что видели на краю пустыни, как солнце упало с небес и… Что ждет нас, Старейший? Я сам не видел и не слишком склонен верить…

- Постой, - Ага прервал его, придержав за руку, - Я тоже сам не видел, как падало солнце, и не меньше тебя желаю, чтобы народ жил и множился на этой земле. Но ты видишь здесь нас, и ты слышал много слов. Еще больше ты видел в пустыне: смену ветра, отравленные облака, смерть всему живому в песках. Ты можешь как-то по-другому распознать эти знаки?

- Но старейший… Народ жил здесь веками.… Как можно? Ведь, ты говоришь, что не видел своими глазами, как падало солнце?

Ага снова вздохнул.

- Да, да, ты прав. Я не видел этого сам. Впрочем, как говорят в пустыне: у того, кто верит только своим глазам вскоре останется лишь одно страстное желание – закрыть их. Темные времена настали, Старший. И нам остается лишь принять свою судьбу. Сейчас, пойдем ей навстречу!

Они снова зашагали вверх. Ошарашенный Тим молчал. Наконец, они подошли к перекрестку. Семь троп расходились в разные стороны.

- Здесь мы остановимся и подождем остальных.

Тим старался не смотреть ни на кого, затем, несмело взглянул на Ага, перевел взгляд на Марка и добавил:

- Здесь тропы, ведущие на разные вершины, сходятся. Нужно решить: какая из вершин нужна Вам сегодня.

Ага приглашающе протянул руку:

- Твой черед выбирать, Небесный!

Марк посмотрел на лежащие перед ним тропинки. Кажется, Дин в свое время рассказывал ему, какая из них ведет к которой вершине. В прошлый раз они поднимались по второй тропе слева, значит, этот путь закрыт. Он изо всех сил напрягал память, но ничего не выходило.

Ага устало опустился на ближайший камень, Рад пристроился рядом. Тим стоял на прежнем месте, глядя куда-то вверх. Пауза затягивалась.

Через несколько минут сзади послышался шум – большая группа жителей поселка двигалась за ними. Это было обещанное Тимом подкрепление.

Бегуны подошли и остановились ниже по тропе. Марк чувствовал спиной их напряженные взгляды.

- Что... – он сглотнул, - Какой путь посоветуешь ты мне, Старейший?

Ага совершенно по-человечески пожал плечами:

- Дальше твой путь, небесный. Ты знаешь его куда лучше нас. Нам остается лишь помогать тебе.

Марк постарался просто спокойно осмотреть лежащую перед ним развилку.

- А что это за тропа?

Он указал на едва заметную тропинку, уводящую в сторону и как бы немного вниз.

- Куда ведет эта тропа? – спросил он громче, и Тим вдруг очнувшись, вздрогнул:

- А.… Это дорога ведет к леднику Первого Бегуна. Путь туда будет открыт, когда великий предок вернется из небесных черто…

Марк, наконец, восстановил в памяти спутниковый снимок. Ледовая шапка, которую Тим называл ледником Первого Бегуна, была самой большой. Именно ее было лучше всего видно из пустыни, и путники использовали ее в качестве основного ориентира.

- Отлично, - он окинул взглядом стоящих за их спинами бегунов, - Мы идем к нему!

По толпе за его спиной прошел еле слышный ропот.

- Но, - Тим был окончательно сбит с толку, - Легенды гласят…

Проходя мимо него, Ага молча потрепал его по плечу, а Рад сказал:

- Не беспокойся, родич, я напишу новую легенду.

Вереница бегунов далеко растянулась по едва заметной тропе в горах.

***

Здесь наверху ветер разыгрался не на шутку. Самый большой ледник оказался самым дальним. Они поднимались к нему почти четыре часа. Старейший несколько раз присаживался, чтобы дать отдых ногам. Остальные с почтение ждали, когда Ага сможет продолжать путь. Ни Тим, ни его люди не проронили ни слова во время всего восхождения.

Ветер рвал одежду и уносил звуки шагов далеко в сторону. Казалось, они поднимаются в абсолютной тишине и ничто кроме свиста ветра, холодного дыхания льда и яркого света солнца не проникает сюда.

Когда Марк ступил на ледник, он понял, почему тот несет имя Великого предка. Ледяная глыба, зависшая над пустыней, была, по-видимому, не менее чем втрое большей той, что на его глазах обрушилась вниз в прошлый раз.

Он взглянул в сторону пустыни и невольно содрогнулся: над песками кружило черно-бурое облако, из которого время от времени вырывались сполохи молний. Над пустыней властвовала буря.

Это давало ему дополнительное преимущество, ведь в такую погоду Холодов вряд ли станет гнать флаеры напрямую через пустыню. А вот Окумаро буря не способна стать весомой помехой…

Марку вдруг стало страшно. Весь его план состоял из огромного количества возможностей и предположений и если хотя бы одно из них окажется неверным…

Впрочем, механизм уже был запущен. Тим, размахивая руками, направлял своих людей по пещерам, и первые корзины с горючим камнем уже поднимались к леднику.

Марк следил за работой и пытался привести в порядок свои мысли. Бегуны работали слаженно и четко, несмотря на то, что свистящий ветер не давал возможности разговаривать, и все команды отдавались жестами. Марк решил, что они скорее станут помехой в этом отлаженном механизме, нежели принесут пользу, и вместе со старейшим и Радом отошел в сторону.

Стемнело. Бегуны зажгли факелы, в свете которых продолжали работу. Тим вернулся к ним, неся в руках чашки с похлебкой – где-то неподалеку развернулась переносная кухня, снабжавшая рабочих питанием.

Они молча поели, Тим кивнул им и снова скрылся в подступившей к вершине вплотную тьме. Глядя на равномерно движущиеся в мерцающем свете фигуры, слушая, как шуршит по льду высыпаемый камень, Марк думал о том, что он собирается сделать.

Незаметно его мысли переключились на другое – неясные колеблющиеся тени, отбрасываемые рабочими с корзинами на спине, напомнили ему что-то очень знакомое из прежней жизни. Он вдруг увидел в этих движениях рисунок, последовательность. Чередования света-тени превратились в его сознании в танец. Он вспоминал.

Она танцевала для него.

Туристический флаер доставил их на остров под вечер, и они едва успели распаковать вещи. Марк очень спешил, чтобы успеть посмотреть закат, но они опоздали.

Когда он вышел следом за ней на крыльцо – солнце уже опустилось, лишь самый край неба на горизонте был окрашен в розовый цвет.

Он нес бокалы и бутылку шампанского. Увидев, что закат они пропустили, Марк вздохнул, и собирался уже включить на веранде свет, но она остановила его. Не говоря ни слова, она провела его к креслу и усадила. Он поставил бокалы на стол, разлил шипящий напиток, она в это время колдовала над проигрывателем.

Зазвучала песня. Марк никогда раньше не слышал ее. Что-то ритмичное, инопланетное, с множеством незнакомых музыкальных инструментов.

Она отошла, и несколько секунд, склонив голову, слушала ритм. Потом, ее волосы взметнулись вверх, она изогнулась всем телом и начала танец.

Она плыла в музыке, став с ней единым целым. Движения и звуки сплетались, и длинные пряди черных волос отмечали всплески и падения ритма. Каждая нота, каждый полутон находили отклик в ее движениях.

Марк замер забыв обо всем на свете. Она двигалась то резко ритмично, то плавно, волнообразно. Последний лучик закатного солнца погас, и в наступившей темноте ее движения стали еще более нереальными и еще более пропитанными древними соками волшебства. Внезапно она оказалась очень близко, и Марк почувствовал ее дыхание у себя на лице. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но побоялся, что прикосновение разобьет волшебство, и остановил движение, но наваждение отступало.

В то же мгновение он вспомнил, где он находится, и понял, что только что видел сон. Марк вздрогнул, вскочил, разбрасывая невесть откуда взявшиеся на нем одеяла. Перед ним стоял Тим, успокаивающе подняв руки перед собой:

- Небесный, все готово…

Рядом он увидел Рада и Ага. Очевидно, они или не ложились вовсе, или проснулись раньше него.

Марк взглянул на одеяла, и Рад сказал:

- Мы не решились разводить костер здесь – огонь в ночи виден издалека.

Над пустыней медленно, словно нехотя поднималось солнце. Наступало утро.

***

Марк глубоко вдохнул морозный воздух и осмотрел горизонт. Над пустыней продолжали крутиться черные вихри. Со всех сторон небо было чистым и ослепительно голубым. Таким, каким небо бывает только высоко в горах.

Он снова вышел на лед, прямо к вырубленной борозде, отмечающей место разлома. От виденной им ранее, она отличалась и длинной и толщиной. Очевидно, этот ледник не зря носил имя Великого Предка. И еще кое-что привлекло его внимание. Марк нахмурился и повернулся к Тиму.

Рад с Ага тоже взглянули на Старшего.

Тот опустил глаза и переминался с лапы на лапу.

- Старейший, Небесный, ведь последний внеурочный бег был всего несколько дней назад.… Все хранилища пусты, мы больше ничем не можем помочь Вам сегодня…

Глубокая борозда, что отрезала ледник от скального основания, была наполнена черным камнем только наполовину.

Марк вздохнул, извлек оба пистолета, проверил заряд. Он не ожидал, что затруднения в его плане начнутся так скоро.

- Ничего, Старший, - он кивнул и улыбнулся, - Ты сделал все что мог, и теперь пришла моя очередь. Собери всех своих людей, и уходите как можно дальше отсюда. Вам, - он посмотрел на Рада и Ага, - тоже лучше скрыться.

- И пропустить такое зрелище? Великий предок, - Ага улыбнулся, - тебе придется связать меня, Небесный!

Рад встал рядом: - Я должен записать это, прости. Мы остаемся.

Марк кивнул, активировал приемник, попереключал каналы. Ловушка была готова, пора было заняться приманкой.

Внезапно он получил прямой вызов. Его по личному коду вызывал не кто иной, как сам начальник Научной станции. Марк покачал головой. Что ж, это была определенно удача. Комаровский не подозревает, что Марку известно о его роли в происшедшем и ответ на его вызов от скрывающегося в пустыне беглеца не будет выглядеть подозрительным. По крайней мере, Марк на это надеялся.

Он поправил настройки, и передатчик внизу ожил. Спутниковый перехват укажет, что Марк вещает из небольшого грота у основания барьерных гор. Теперь главное было точно рассчитать время.

Марк нажал на клавишу ответа и улыбнулся, появившемуся на экране, Комаровскому:

- А, господин ученый… Рад вас видеть! Как продвигаются раскопки?

Он чувствовал, как Комаровский изучает его, и гадал, не перестарался ли он с сарказмом.

Наконец, тот сделал именно то, чего ожидал от него Марк – бросил короткий взгляд поверх экрана и сказал:

- Приветствую Вас, господин следователь. Вам не кажется, что ваша инспекционная поездка слегка затянулась?

Сказано было с прежним высокомерием, и внешне, ученый выглядел спокойно, но этот один единственный взгляд дал Марку уверенность, что все идет по плану.

Комаровский явно вызывал его под контролем у людей Холодова. Это означало, что вызов был ловушкой, способом определить его местоположение и где-то там, на невидимом отсюда космодроме в авральном порядке задраивает люки крейсер Окумаро.

Марк вдруг успокоился. Все его сомнения и волнения растаяли в изумрудном свете, озарявшем его путь еще из самого сердца долины. Он видел этот момент и точно знал, когда и как нужно действовать. Сейчас Комаровский будет тянуть время, чтобы как можно дольше не разрывать связь. Что ж, Марк готов был сыграть с ним в эту игру и попытаться выудить из него как можно больше сведений.

- Насколько я помню, господин Руководитель Научной базы, - он улыбнулся самой искренней улыбкой, на которую был способен, - в процессе моей инспекционной поездки возник ряд ОБСТОЯТЕЛЬСТВ, - он выделил это слово, чтобы с той стороны экрана хорошенько подумали о том, что же на самом деле ему известно, - которые значительно повлияли на озвученные мною, в нашем предыдущем разговоре, сроки…

Комаровский, на несколько секунд, растерялся, и Марк почти воочию увидел стоящего за камерой Холодова и бесшумно показывающего - продолжай!

Поскольку затягивать паузу было не в его интересах, продолжил Марк:

- Так вы не ответили на вопрос, как ваши раскопки?

Надо было отдать должное, ученый быстро взял себя в руки:

- Мне искренне непонятен ваш внезапный интерес к моим научным, я подчеркиваю, сугубо научным изысканиям. И хотел бы вам напомнить, что ваше расследование проходит по военному ведомству и кроме обязательств оказывать вам содействие, иной властью надо мной вы, господин следователь не обладаете!

- О, конечно, простите великодушно, - Марк изобразил крайнюю увлеченность разговором, прислушиваясь к внутреннему хронометру. Крейсер уже должен был взлететь.

- Я просто желал уточнить известно ли вам о том, что в центре пустыни имелись остатки древнего земного космического корабля?

Глядя на то, как меняются эмоции на лице Коморовского, Марк в очередной раз подумал, не перегнул ли он палку, взяв быка за рога, но тот вновь быстро справился с растерянностью:

- Молодой человек! Ваши неумные намеки указывают только на вашу полную некомпетентность в данном вопросе! Вы даже примерно не представляете, с чем вы здесь столкнулись! На вашем месте, я бы перестал валять дурака, и немедленно явился на базу. Не забывайте, что ответственность за уничтожение исторических реликвий такого масштаба весьма серьезна, и вас ожидают крупные неприятности!

- Чего же мне опасаться? Бортовой челнок с «Ковчега-1» уничтожил не я, а местные жители. Происходящее здесь скорее вызовет массу вопросов к Вам и господину Холодову в первую очередь...

Витольд окончательно вернул свой самоуверенный заносчивый вид. Он укоризненно улыбнулся, как будто учитель, поймавший нерадивого ученика на очевидной ошибке:

- Итак, судя по Вашим словам, тетрадь у Вас. Меж тем прискорбно, что получив такой важный источник информации, Вы даже не потрудились ее прочитать. Молодой человек, неужели служба в армии настолько разрушительна для работы головного мозга? Уж простите за вынужденные уточнения, но Вы уничтожили не спускаемый аппарат с «Ковчега-1», а сам «Ковчег»! Форма котловины, в которой находится эта ваша пресловутая «Долина» не показалась вам странной? Вытянутый овал, значительно ниже уровня окружающей местности, но не затопленный водой. Ни на какие мысли не наводит?

- Кратер от падения… – Марк почувствовал, что, несмотря на внутреннюю собранность, ошеломлен.

- Именно. Своим маленьким ядерным взрывом вы похоронили последние свидетельства самой масштабной катастрофы древности и заодно, мечту человечества о бессмертии!

- Бессмертии?

- Бессмертии. Вас не смутил тот факт, что единственным источником долгой жизни аборигенов, их обожаемым «Зерном» является вещество, добываемое из недр земного космического корабля? Хотите сказать, вы верите в естественность его происхождения? Вы глупее, чем выглядите. Это синтезированное вещество, а учитывая его особые свойства…

В конце концов, молодой человек, я полагал, что Вас там обучают обращать внимание на странности и несовпадения. Как вы могли заметить, местность, окружающая место катастрофы пустынна. И при этом, в этой самой пустыне практически отсутствует видовое разнообразие – всего несколько видов кустарника, и десяток представителей фауны. Отчего же так скромно? Почему кустарники за долгие годы не зафиксировали почву, открывая дорогу более крупной растительности? Почему при крайне высоком уровне влажности в самой Вашей Долине растительность отсутствует полностью? И вообще, Вам раньше доводилось бывать в пустыне? Вы видели где-то такой песок, который столько времени удерживает в себе влагу? Было бы любопытно взглянуть как вы, и ваши обожаемые аборигены, побегали бы, скажем по пустыне Сахара на древней Земле…

- Если это не песок, то, что же? – Марк напрягся, момент почти настал.

- Пепел.

- Пепел?

- Да, именно пепел. Органические остатки, результаты процесса окисления, если вам будет угодно, - Комаровский поправил очки, - Еще точнее, смесь пепла от уничтоженной при катастрофе органики, с кристаллизировавшимися отходами «Зерна Жизни». Все это время, господин следователь, вы гуляли по пеплу, скрывающему под собой огромную воронку от падения космического корабля!

- Вот как… - Марк изобразил удивление, одновременно высвобождая руку с пистолетом так, чтобы на экране этого было не видно. Со стороны пустыни приближался едва слышный гул ракетных двигателей.

- Именно! Вы поймите, я втолковывал это твердолобым военным раз за разом. Это вещество было синтезировано! Много лет оно производилось в промышленных масштабах, изменяя все вокруг! Изменяя всех! Продлевая жизнь, ускоряя регенерацию, усиливая телепатические и интеллектуальные способности. Что Вы можете знать, вы здесь всего несколько дней! Я же пробыл здесь почти шесть лет. За это время у меня полностью восстановилась подвижность суставов. Остеохондроз, знаете не шутка. Я чувствую себя двадцатилетним, и медицинские показатели это подтверждают! Задумайтесь! Многие из местных аборигенов живут более трех сотен лет! Вы представить себе не можете, какие чудеса творит это вещество! Мы можем принести человечеству бессмертие! Идеальное здоровье, избавление от всех болезней!

- Ценой лишения функции размножения?

- А, - Комаровский досадливо отмахнулся, - Побочный эффект, который впоследствии можно приглушить, а возможно и вовсе убрать. Но для этого необходимо продолжить работы, продолжить изыскания! А вы, со своими полоумными фанатиками-аборигенами взорвали источник! Вы понимаете, что вы натворили?

Марк напрягся, гул приближался. Крейсер был совсем рядом.

- Вы думаете, я не понимал, что делаю? Ваша панацея от всех бед отравляла жизнь местному населению уже много лет. Прием этого препарата приводит к мутациям, спросите любого аборигена, он скажет вам какой ценой достается это бессмертие! Не потому ли в центре долины нет ни одного растения и ни одного животного? Вы то уж, профессор, должны знать, какой ценой достигаются абсолюты. Ваше бессмертие для всего человечества, обернется его уничтожением!

Марк понимал, что ему надо максимально вывести из себя ученого, чтобы тот сгоряча сказал, как можно больше и кажется, ему это удалось:

- Мальчишка! Глупец! - лицо Комаровского перекосилось от злости, - Какое ты имеешь право судить о таких вещах??? Да тебя еще на свете не было, когда я защищал свою первую научную степень! Ты влез не в свое дело, испортил все, что только мог! Да, ты держишь в руках готовый рецепт приготовления «Зерна», но даже это не делает тебя хозяином положения! Да кем же ты себя возомнил?

Ученый вдруг осекся и замолчал.

Марк снова широко ему улыбнулся.

- Насколько я понимаю, сведений, содержащихся в этом, - он помахал в воздухе тетрадью, - дневнике достаточно, чтобы наладить серийный выпуск «Зерна»?

Комаровский выглядел жалко.

- Нет, ну вы должны понимать, для того, чтобы верно подобрать… даже подробно описанный процесс может…, требуется тщательное изучение…

Марк еще раз улыбнулся и отключил связь. Больше в отвлечении внимание не было необходимости, крейсер находился в нужном месте.

В этот момент его пронзила острая как Шанс мысль: Что я наделал? Только теперь, в запоздалом раскаянии, он понял, что имел в виду старейший Ага, говоря про то, что зерно указывает лишь прямой путь, не показывая всех последствий свершенного. Только что, увлекшись беседой, он обрек весь персонал научной базы на смерть.

Ставший свидетелем этого диалога Холодов поймет, что для раскрытия секрета Зерна ученые ему больше не нужны. Дни Комаровского были сочтены.

Марк вздохнул. Не время было предаваться сожалениям. Он поднял пистолет и нажал спуск…

***

Первая вспышка по камням, широкая, короткая. Затем, быстро переставив на тонкий луч, Марк дорезал тот лед, на который не хватило камня. Практически мгновенно стало нечем дышать, пар поднимался слишком быстро, и его было слишком много. Трофейное оружие, полученное от Старейшего в пещере, израсходовало заряд, и Марк без сожаления бросил его вниз. Не тратя времени, он достал свой пистолет и продолжил прожигать лед.

Толщина ледяного панциря здесь была слишком велика, а расстояние до края – слишком большим. Марк видел, знал, чувствовал, энергии оружия будет недостаточно.

Когда до края оставалось еще несколько метров, тонкая нить луча замерцала и погасла.

На секунду Марк поддался панике. Казалось, Великий предок с небес смеется над жалкими смертными, посягнувшими на его собственность. А затем…

Это было совсем не похоже на прошлый раз. По льду побежали сетки трещин и…

Марку пришлось схватиться за камень, который оказался поблизости, чтобы удержаться на ногах. Казалось, неведомый великан принял гору под ним за яблоню и истово трусит ее, в надежде полакомится упавшим плодом.

Часть мира перед ним качнулась, и разлом начал ощутимо увеличиваться. Медленно, величественно и неспешно ледяная глыба уползала с насиженного места. Затем, она, ускоряясь, рванулась вниз и, зацепившись за скальный уступ, подпрыгнула и, заваливаясь на бок, ухнула в пропасть.

Когда многотонный язык ледника зацепился за уступ скалы, Марк все-таки не удержался на ногах и едва не упал следом.

Через несколько секунд, гора снова встряхнулась, уже от падения отколовшегося языка далеко внизу.

Когда Марк сумел подняться на ноги, ему казалось, что земля под ним все еще дрожит. Мелкие осыпи камней, растревоженные сходом ледника, еще грохотали по обнажившемуся склону. Он взглянул вниз.

Во время падения ледяной панцирь развернуло к пустыне широкой частью, и он накрыл огромную территорию.

Звук двигателей исчез. Напрасно Марк осматривал горизонт. Даже следа не осталось от боевого крейсера. Ни энергетические щиты, ни броня не смогли спасти корабль от всесокрушающей мощи векового льда.

Он ощутил небольшой укол совести – большинство военных, служащих на крейсере, не подозревали о том, что задумал их капитан. С другой стороны, для него это был единственный шанс прорваться на базу и попытаться до конца разобраться с тем, что здесь происходило.

Марк еще раз осмотрел горизонт. Пора было уходить – от Холодова вполне можно было ожидать сюрприза типа артиллерийского удара или десанта с оставшегося флаера. Впрочем, памятуя о том, что полковник в курсе, где находится журнал, артиллерийский удар отпадал.

Машинально бросив взгляд на экран коммуникатора, Марк заметил еще один личный вызов. В этот раз его решил осчастливить беседой лично господин начальник военной базы.

Понимая, что лучше бы этого не делать, но, тем не менее, не в силах победить соблазн взглянуть полковнику в глаза, Марк нажал на кнопку ответа.

Холодов стоял на фоне стены какого-то здания, на нем был полный боевой костюм. Он приблизил камеру вплотную к лицу, его глаза горели огнем бешеной злобы:

- Ты думаешь, я не знаю кто ты? – Холодов медленно покачал головой, - Я понял, что ты такое, как только увидел тебя сходящего с трапа! Он все-таки прислал за мной… Не-е-т, этот нюня Комаровский и трус Окумаро боялись замарать ручки, пытались выйти чистенькими. Они не понимали, что на самом деле стоит на кону!

Теперь, слушай меня, - взгляд полковника буравил экран, - Как я уже говорил, я знаю, кто ты, знаю кто, и зачем тебя сюда послал. Игры в прятки кончились, и тебе в любом случае придется заполучить транспорт, чтобы покинуть планету. А транспорт здесь есть только у меня!

Марк изобразил задумчивую заинтересованность. Сомнительно было, чтобы полковник действительно пытался договориться, но тогда что? Флайера не было ни видно, ни слышно.

Казалось, Холодов пододвинулся к камере еще ближе:

- Я дам тебе уйти в обмен на тетрадь. Ты уже понял, что меня мало интересуют свидетели, мне некогда устраивать здесь зачистку, а значит и ты мне не нужен. Мне нужна только тетрадь. Отдай ее, и мы мирно разойдемся. Ты слишком быстро начал… и слишком далеко зашел…

На секунду, фокус пропал из взгляда полковника, и Марк ощутил внезапный холодок. Кто-то докладывал ему по встроенному приемнику. И так же неслышно для него Холодов ответил неведомому собеседнику одним отрывистым словом. Марк уловил лишь движение губ.

«Огонь!» - вот, что сказал Холодов по другой линии связи и Марк, изо всех сил оттолкнувшись ногами, покатился по камням. Поздно! Его как будто сбил грузовой кар. На несколько минут Марк полностью потерял ориентацию – настолько мощно его закрутила энергия выстрела.

«Снайпер», промелькнула мысль, пробившись сквозь затуманенное сознание. Холодов все-таки обыграл его. Флайер сначала оставил снайпера на соседней вершине и теперь, под его прикрытием готовится к высадке десанта.

В голове шумело, в ушах стучала кровь, перед глазами плыли фиолетово-багровые круги. Его тело, пролетев несколько метров, ударилось о камни и застряло между двумя большими валунами.

Боевой костюм израсходовал почти всю энергию, чтобы поглотить последствия выстрела. Медицинские системы сходили с ума. Левый бок, куда попал луч, то окатывало жаром, то бросало в холод.

Марк попытался поднять голову, но не смог пошевелить ни одной мышцей тела. Любая попытка двигаться накрывала его тошнотворным покрывалом боли, от которого темнело в глазах. Больше всего он сейчас боялся потерять сознание, и был очень близок к этому.

Марк прекратил попытки пошевелиться и попытался сосредоточиться на картине неба над ним, и в тот же миг заметил пикирующий флаер.

Машина шла к краю уступа. Пилот собирался под прикрытием снайпера и огневой мощи турелей флаера, высадить десантную группу. Тут же на соседнем уступе, как из-под земли, возникли фигурки с копьями в руках. Они появлялись по шесть за раз, запускали свои смертоносные снаряды и скрывались в тени скал.

К сожалению, флаер был слишком далеко. Пилот, легко сманеврировав, уклонился от веера копий и ушел на второй заход. Турель забарабанила, пули заплясали по камням, но Бегуны уже скрылись в расщелинах.

Место было выбрано идеальное – от огня снайпера защищала большой скальный выступ прямо над ними, обилие расщелин позволяло укрываться от пуль турели, но Марк знал, что последует дальше.

- Бегите! Бегите! – хотел закричать он, закипая от злости и бессилия.

Флайер зашел на второй заход и завис высоко над ними. Марк видел на боевой подвеске две кассеты с неуправляемыми ракетами. Машина слегка наклонила нос и пилот, дав малый ход, опустошил обе кассеты.

Первые ракеты ударили в скальное основание, обрушив на голову Бегунов те самые камни, которые ранее защищали их. Основной удар прошел по тому месту, где появлялись и исчезали фигурки, превратив скалу в каменное крошево. Летящие осколки срубили чахлые деревца, что приютились на самом краю скального обрыва.

Ярость придала ему сил, и Марк смог слегка покачать головой, разгоняя туман. Казалось, кто-то плотно набил его голову ватой. Впрочем, слабость постепенно отступала, под напором медицинских препаратов, которыми щедро угощала его аптечка, как рассеивалась и пыль от ракетного удара. Марк увидел, что флаер готовится совершить посадку. А еще он увидел сгорбленную фигуру с коротким копьем на вершине скалы.

Ага! Старик замер, у самого края скалы. Снайпер не должен был его видеть за камнями. Пилот – из-за окраски его шерсти. Лишь Марку снизу, благодаря игре теней, было хорошо виден силуэт затаившегося Старейшего.Вот только Ага не знал, что любая боевая машина оснащена тепловизором.

Флайер завис над скалой, оставаясь вне пределов досягаемости. Затем, сделав полукруг, развернул турель. Вновь заплясали вспышки трассеров, но Старейший, проявив невероятную прыть, спрыгнул со скалы, в затяжном акробатическом прыжке, перекатился по камням и нырнул в тень следующей скалы. Казалось, пули скачут в том месте, где он находился мгновение назад, но Старейший был всегда чуть быстрее.

Наконец, пилот, решив, что достаточно отогнал незваного гостя, вернулся к площадке, и Марк увидел, как один за другим из недр машины сыпятся на землю десантники. Глубоко вдохнув, он смог согнуть в локте руку. Пульсирующая боль поднималась от ребер вверх по руке. Ноги пока не слушались совершенно.

Флайер снова взмыл в воздух и продолжил преследование. Кажется, пилот забавлялся этой игрой. Ага вертелся в воздухе как юла, он был выше пуль и ниже их и совсем рядом, но каждый раз оказывался в безопасности, прежде чем автоматика турели успевала его достать.

Марк понимал, что десантная группа будет здесь с минуты на минуту и, невероятным усилием воли, заставил себя скатиться с камней. Слава богу, тропа была рядом. Он даже не пытался встать, а просто толкал свое тело вперед теми конечностями, что еще слушались команд мозга.

В поле его зрения снова попал Ага. Старейший, казалось, исполняет замысловатый танец. Движения его были столь стремительны и красивы, исполнены такой нечеловеческой грации, что завораживали. Марк на секунду замер, поневоле привлеченный зрелищем. Очевидно, так же замер пилот флаера и это стоило ему жизни.

Ага внезапно с силой оттолкнулся от очередного камня и взмыл в воздух. Только теперь он не прятался, целью его прыжка была боевая машина. Движение было столь стремительным, что пилот не успел среагировать. Машина только начала задирать нос к верху, а Старейший уже вскочил прямо на фонарь, в мертвую зону, куда не доставал огонь турели. Еще в полете, Ага бросил свой Шанс, и бронированное стекло кабины треснуло. Даже с такого расстояния Марк видел, как дернулось тело пилота в кабине, и флаер, завалившись на бок, ушел из его поля зрения.

Еще одно сотрясение земли показало, что небо над пустыней окончательно очищено от авиации. Не удержавшись, Марк покатился по тропе вниз. Там, где она делала резкий поворот, он едва не сорвался с обрыва, в последний момент, ухватившись за ствол сухого дерева.

Дальше он не бежал, а практически скользил. Камни, вырываясь у него из-под ног, летели вниз. Краем сознания он заметил, что проскочил перекресток, потом еще один. Наконец, он смог подняться на ноги. Марк пошатнулся, сделал несколько осторожных шагов. В то же мгновение камень под ним взорвался мелкими осколками, несколько лучей прошли совсем рядом, обдав горячим воздухом. Преследователи буквально наступали ему на пятки. Марк побежал. К счастью, тропа постоянно виляла, не позволяя десантникам толком прицелиться.

Пока его спасало то, что он знал эти тропы и уже ходил по ним. А они - нет.

Из последних сил, перекатившись, Марк влетел в прохладный полумрак пещеры. Тело Старейшего Вина все еще лежало на прежнем месте. Не успев затормозить, Марк со всего размаху влетел в подземное озеро.

Холодная вода неожиданно придала ему сил. Марк вскочил, разбрасывая по каменным стенам веера брызг, и побежал вниз по темным коридорам. Ритм бега привычно заполнял его сознание, укрывая от боли и ненужных мыслей.

***

Ритм, ритм, ритм. Если бы не постоянный уклон, Марк давно рухнул бы без сил. Ему нужно было выиграть время, поэтому он мчался вниз, по темным коридорам, выдавливая из своих измученных мышц последние запасы сил. Небольшой гандикап, десять-пятнадцать минут отрыва вполне хватало для его целей.

Однако, судя по звукам сзади, ему удалось отыграть лишь минуту или две, и преследователи сокращали даже этот небольшой разрыв. В постоянно петляющем каменном коридоре очень сложно было понять, насколько далеко ему удалось оторваться, но Марк заметил, что впереди, на стене изредка появлялась его пляшущая тень.

Десантники мчались за ним через один или два поворота позади и свет их фонарей уже достигал его. Через несколько минут, они выйдут и на дистанцию выстрела…

Свет! Марк снял с пояса фонарь, включил на самый яркий режим и, пробегая мимо одного из ответвлений, изо всех сил зашвырнул его подальше. Прямо в сторону недовольных ухающих звуков.

Через мгновение позади он услышал, как уханье превратилось в визг и серию громких ударов – Вииры терзали его фонарь. А затем загрохотали выстрелы.

Марк представил себе, как из-за поворота вырывается волна рассвирепевших пещерных жителей и штурмует ряды десантников. К счастью, военные знали, из чего состоят стены пещеры и били пулевым оружием, а не лучевым.

Стрельба усилилась, очевидно, Вииры усилили натиск за счет подкрепления. Меж тем шум боя удалялся, Марк выиграл нужное время. Темнота подземелья снова поглотила его, и он чувствовал, что скоро, совсем скоро, коридоры закончатся…

***

Каменные коридоры почти закончились, когда он остановился. Полоса бирюзового света, что все еще отражалась в глазах, привела его сюда. Он остановился около стены, перед последним поворотом каменного лабиринта. Здесь была еще одна веха в его пути.

Казалось, эта стена ничем не отличается от остальных, но Марк знал, что это не так. Прямо за ней открывался тот самый провал, через который вода падала вниз из верхнего озера. Этот провал – вертикальная штольня, должен был стать проводником огню. По нему пламя взберется вверх, отрезая боевикам Холодова путь к отступлению.

Марк несколько раз глубоко вздохнул – впереди его ждал еще один рывок, на который он едва ли был способен. Гонка в темноте вымотала его до крайности. Вновь он почувствовал ноющую боль в боку. Ноги дрожали. Аптечка выдавала сообщение за сообщением, все с красной пометкой. У него практически закончились все медикаменты.

Он проверил энергию. Накопители были почти пусты. Марк слил часть энергии в пистолет, оставив только на самые необходимые боевые системы. Не было ни времени, ни места на подзарядку.

Он еще раз вдохнул, слегка задержал дыхание, выдохнул и выстрелил в стену.

Затем, бросив на пол пещеры бесполезный пистолет, Марк побежал. В спину ему дохнуло жаром, коридор за его спиной мгновенно вспыхнул.

Мысленно представив себе, как по всей высоте провала рванулось вверх пламя, Марк вылетел к выходу из пещеры. Теперь он бежал с огнем наперегонки. За его спиной веками скрывающаяся в темноте пещера засияла нереальным багровым цветом. Что-то затрещало в недрах горы.

Марк считал шаги. Казалось, раскаленный камень обжигает его сквозь подошвы сапог. Мир сузился до размеров нескольких метров, отделявших его от выхода. Казалось, с минуты на минуту каменный свод, потерявший опору, рухнет вниз. Снова послышался треск и где-то далеко нарастающий гул.

Марк, наконец, достиг выхода и рванулся к дневному свету, как вдруг с хриплым воплем отпрянул. Ветер, несущийся в ущелье, дышал нестерпимым жаром. На секунду он дохнул на незащищенную кожу руки, и она покраснела.

«Получен ожег», констатировал медицинский блок боевого костюма. Аптечка вновь наградила его инъекциями и сообщением о закончившемся запасе лекарств.

От боли и неожиданности Марк завалился на раненный бок и задохнулся в беззвучном крике.

Сзади снова дохнуло жаром, коридор вот-вот запылает. Марк оглянулся, попытался встать и не смог. Ноги отказывались его слушаться, истерзанное тело требовало отдыха.

Он пересилил себя, поднялся, пошатнулся, едва не упал, натягивая боевые перчатки. Наверху прекратилась стрельба, но усиливался треск и гул разгорающегося пламени.

Марк попытался снова сунуться в ущелье, но порыв раскаленного ветра заставил его отшатнуться. Вся гора превратилась в огромные кузнечные меха, а Марк пытался выбраться через их горловину.

Он снова упал, на этот раз на колени, едва не зарыдав от боли и обиды. Ловушка, в которую он заманил десантников, оказалась слишком хороша. Марк оперся здоровым боком о пока еще едва теплую каменную стену. Коридор за ним уже вовсю пылал.

Вдруг, сквозь красноватое свечение, размытое волнами поднимающегося марева, он увидел тень, похожую на огромную черную птицу. Через мгновение она была рядом и Марк, уже без удивления, узнал Рада. Бегун мчался сквозь огонь, закрываясь от жара накинутым сверху плащом. На секунду он присел рядом, сдернул с пояса флягу, вылил остатки на плащ и кивнул Марку:

- Отличная работа, небесный. Сегодня, ты поджог очень много камня. Идем! Мы должны идти!

Рад поставил его на ноги и, укрывшись с ним под мокрой тканью, толкнул вперед. Горячий воздух, даже сквозь влажный плащ, ударил их, словно огненным молотом. Марк закричал, ему показалось, что его кожа задымилась.

Рад что-то сказал ему, но слова утонули в реве огненного ветра. Плащ над ними моментально высох, костюм сигнализировал о переходе в чрезвычайный режим, но Марк ничего не видел и не слышал. Еще несколько шагов, еще несколько секунд нестерпимой боли и ноги его подогнулись, он рухнул, увлекая за собой Рада, путаясь в дымящемся, кое-где уже горящем плаще.

Они покатились вниз, перелетая друг через друга. Сознание Марка то меркло с каждой вспышкой боли, то снова прояснялось. Еще один удар выбил воздух из его легких, и Марк на секунду отключился. Когда он снова обрел возможность чувствовать, то понял, что они миновали поворот и Рад тащит его на плаще, волоча по каменной тропе подальше от Горячего ущелья, которое едва не стало их могилой.

Увидев, что Марк очнулся, Рад попытался снова поставить его на ноги:

- Небесный! Нам надо идти! Гора вот-вот обрушится!

Марк посмотрел на него: подпаленная шерсть, полуистлевший плащ, безумный взгляд.

- Да, - сказал он, чувствуя, как удаляется от него все происходящее, - Да, горы… тоже... падают…

Сознание его угасло. Последней искрой мелькнула мысль, что дальше их путь будет лежать через ледник, а их теплый плащ практически сгорел.

***

Марк очнулся. Так уже было много раз и снова повторялось. Казалось, бег в темноте наперегонки с огнем ему привиделся. Рядом снова бормотал свою скороговорку Рад, растирая неведомые снадобья в ступке. Весело потрескивал костер, что-то варившееся в котелке, обдавало приятным терпким ароматом.

- Насколько мы далеко?

Рад вздрогнул:

- Слова, слова, слова… Небесный тебе нужно экономить силы. Рад пронес тебя достаточно далеко, чтобы оказаться в безопасности. Народ… те, что остались, ушли из этих мест, твои соплеменники не рискнут уходить далеко без летающих машин, яда в ветре нет. Пока нет. Спи, небесный, собирай силы.

Рад рассыпал над ним какой-то порошок, и Марк снова уплыл в черное марево сна без сновидений. Но даже во сне его неумолимый хронометр отсчитывал мгновения, указанные ему в видении. Близилось время великих перемен.

Усилием воли Марк прогнал сон. Необходимость успеть в срок подгоняла его. В пещере было темно, костер угас, Рад спал рядом, завернувшись в прогоревший плащ. Марк знал, что наверху, над ними, в пустыне медленно вставало солнце.

Он встал, морщась от боли во всем теле, потряс Рада. Вместе они свернули лагерь. До городских стен оставался еще один дневной переход и Марк, учитывая их состояние, рассчитывал преодолеть его за два дня.

Ни один из них не вышел поприветствовать солнце как положено, по обычаю. Бежать они тоже не стали, да, пожалуй, бы и не смогли.

Марк проверил боевые системы, но экран не засветился. Очевидно, последняя энергия ушла на термозащиту во время бега через Горячее ущелье. Только сейчас Марк понял, что смысл его названия был не изощренной шуткой, но далеким прозрением бегунов древности.

Еще он понял, что пытался донести до него Дин во время ночной прогулки по пустыне. Теперь Марк мог оценить, насколько далеко простиралось видение его проводника, учителя и друга. Сейчас у него не было больше ничего от его прежней жизни, он остался безо всех своих высокотехнологичных костылей. Теперь он был с пустыней один на один, а его личный Бег был в самом разгаре.

Когда солнце достигло зенита, они остановились отдохнуть в тени указующей скалы. Уже недалеко было последнее убежище на их пути, и Марк надеялся достичь его до темна. Рад извлек из схрона запас пищи, они жевали, лежа прямо на песке и не чувствовали вкуса. Мимоходом Марк подумал, что возобновлять запасы теперь, по-видимому, будет некому, да и незачем.

Сделав по глотку из фляг, они поднялись и продолжили путь. Марк старался не смотреть назад, где, даже с такого расстояния можно было различить ослепительную белизну снега, и гигантскую воронку, над которой все еще поднимались клубы не до конца рассеявшегося дыма.

***

Несмотря на то, что они шли не спеша, к вечеру оба едва передвигали ноги. Слишком многое они пережили, слишком изможденными были их тела и души. К тому же погода снова менялась. То тут, то там ветер закручивал у их ног крошечные песчаные смерчи. Небо на горизонте заволокло тучами.

Когда Рад увидел это, он на несколько секунд замер. Марк обернулся к нему:

- Там! – бегун внезапно задрожал: - Там идет смерть!

Марк тоже взглянул на небо. Приближалась буря, и приближалась она со стороны глубокой пустыни. И еще она несла в себе тонны радиоактивной пыли.

- Бежим! – Марк подтолкнул Рада, - Мы должны успеть укрыться до прихода бури!

Вновь их роли поменялись. Теперь Марк практически тащил на себе обессилевшего Рада. В сгустившихся сумерках Марк едва не проскочил нужную расселину в скале. Они запрыгнули в щель, затем спустились в лаз, выводящий к узкой пещере промытой водой много лет тому назад.

Живности опасаться не приходилось. Все, что могло двигаться, давно покинуло пустыню. Марк осмотрел пещеру, других выходов не было. Он знал, что двигаться нужно было быстро. Превозмогая боль, он скинул с себя боевой костюм. Теперь это оставалась их последняя надежда на выживание. Скатав ткань костюма в тугой комок, он как пробку вогнал ее в узкий лаз, через который они пришли. Подумав, он добавил туда еще и плащ Рада. Забрав у лежащего бегуна Шанс, Марк древком протолкнул пробку как можно дальше к выходу. Он надеялся, что этого будет достаточно для того, чтобы не пустить радиоактивный песок в их убежище. Проблема была в другом. В пещере было очень мало воздуха.

Марк выключил фонарь, улегся на камни прямо рядом с Радом. Усилием воли он заставил себя делать более короткие вдохи и слегка задерживать выдохи. В темноте, совсем рядом слышалось дыхание Рада. Они молчали.

В это время наверху налетела буря. Ветер засвистел, зашелестел крупицами летящего песка. Казалось, скалы застонали под его ударами. Плохо пришлось бы сейчас тому, кто рискнул прогуляться по пустыне, даже без учета радиационной пыли.

Они просто лежали в темноте, слушая вой ветра. На сколько у них тут воздуха? На час? На десять минут? Марк не знал. Он был настолько измотан, что почти засыпал, несмотря на то, что холодные камни под ним врезались острыми краями в незащищенное тело. Он услышал сквозь вой ветра шелест – Рад достал из заплечного мешка одеяло, и они завернулись в него вдвоем. Холод отступил, и Марка снова потянуло в сон. Но ветер, завывающий над головой не давал сомкнуть глаз.

Сколько продлится ураган? Стало труднее дышать, или это ему просто показалось? Марк попытался снова вдыхать экономнее, но ничего не выходило.

- Буря может длиться несколько дней, - он едва расслышал безжизненный голос Рада, - Нам не выбраться, небесный. Здесь мы найдем свою смерть.

Марк мотнул головой: такого не могло быть, они что-то не учли. Бирюзовый луч вел его дальше, его путь не мог завершиться здесь.

- Ты что, уже записал все легенды, которые собирался? – он постарался добавить в голос веселость, и, кажется, ему это почти удалось.

Они помолчали. Марк вспоминал, как впервые ступил на эту планету. Как уходил в первый свой бег с Дином.

- Расскажи мне легенду, или спой песню, - попросил он, чтобы прервать молчание. Кажется, в их пещере становилось теплее.

- Я не помню ни одной, - еле слышно ответил ему бегун.

- Тогда я расскажу тебе те, что помню я! Дин говорил мне про многие ваши легенды. Когда мы шли к ледяным вершинам, даже когда ветер не давал открыть рта, Дин продолжал говорить.

Вдруг, Марк вскочил так стремительно, что едва не разбил себе голову об низкий свод пещеры:

- Ледяные вершины! Мы сбросили ледник! Мы развернули ветер! Это не буря из глубины пустыни, это влажный ветер! Он дует с моря!

Марк завозился, высвобождаясь из-под одеяла. Он снова взял шанс и древком вытолкнул пробку наружу. Прохладная волна свежего воздуха ворвалась в пещеру.

Только теперь Марк понял, насколько мало его оставалось. Рад высуну голову в проход вместе с ним, и они жадно вдыхали врывающийся к ним ветер. Марк был прав, воздух ощутимо пах морем.

- В воздухе все же есть смерть, - сказал Рад, принюхавшись, - но ее очень мало.

Они вернулись под одеяло, разделили остатки воды и пищи. Рад нашел в заплечном мешке фонарь и включил его. Некоторое время они привыкали к свету, затем, осмотрев пещеру, смогли выбрать себе место поудобнее.

Рад, доев свой скудный паек, свернулся и заснул, завернувшись в свой край одеяла. Марка же сон совершенно оставил. Он улегся, поворочался немного и снова встал. Высота пещеры не позволяла распрямиться в полный рост, и он просто сел на край одеяла. Из своего мешка он достал журнал и принялся за чтение.

Неровные прыгающие буквы дневника снова встали в аккуратные рядки. Автор писал о том, как разговаривал с дочерью, что она рассказывала ему о быте планетарного поселка. Первая группа исследователей уже высадилась на планету. Челнок безостановочно возил вниз горы нового оборудования и разбуженных людей. Поселок расширялся, строились новые дома, распахивались поля, геологоразведка искала подходящие залежи минералов для разворачивания тяжелой индустрии.

Рассказ дочери занимал почти три страницы. Как будто свежим ветром подуло в душных коридорах «Ковчега». Она рассказывала, как запускали первую пробную партию кур, как устанавливали опоры нового коровника. Как разбежавшиеся после высадки кошки вернулись с новым потомством. Жизнь в поселке кипела энтузиазмом первооткрывателей – перед ними лежал целый неизведанный мир.

Разговор с дочерью закончился, и снова потекли описания быта на корабле. Марк пролистал несколько страниц вперед, и, вновь, увидел скачущие буквы. Что-то пошло не так. Много людей слегло со странными недомоганиями. Лекарство нашлось быстро, достаточно, оказалось, накормить больного обычной земной пищей, как тот мгновенно вставал на ноги. Проблема была в том, что запасы земной еды в основном находились на корабле, и челнок прекратил перевозку оборудования. Раз за разом уходил он на планету груженный только продовольствием.

И на этом беды только начались: слег весь крупный скот, а за ним и птица. Все, что питалось местной пищей, медленно угасало. Природа мстила человеку за самонадеянность. Какой-то минерал или микроэлемент, какая то крошечная порция вещества, которая была необходима для жизни земным организмам, на этой планете отсутствовала.

Злаки, дав несколько рекордных урожаев, увяли. Плодовые деревья принесли первые плоды и засыхали на глазах. Миссия была на грани провала.

Ученые корабля день и ночь трудились, пытаясь выявить недостающий элемент. Другие работы были приостановлены. Челнок возил только продукты, и, привозил обратно на корабль тех, кто был особенно плох.

Теснота стальных коридоров усилилась во сто крат. Стало больше людей, а время и надежды таяли. Только коты, расплодившиеся на планете, похоже, полностью адаптировались к новому миру. Плюнув на все нормы и законы, ученые экспериментировали и на них, и на добровольцах из колонистов.

Автор часами просиживал около огромного синтезатора. Он создавал смесь за смесью, но ни один из созданных препаратов не помогал.

Марк прервал чтение, перевернувшись на другой бок, чтобы освободить затекшую руку. Строчки в дневнике едва касались горизонтальных линий, то налезали друг на друга, то разбегались по листу. Пишущий был крайне утомлен и расстроен. Марк продолжил чтение:

Снова пришла беда. Челнок, из-за того, что количество рейсов пришлось увеличить, сменил маршрут и потерпел аварию. Связь с ним была утеряна, инженеры пытались запустить резервный челнок, но слишком много запасных частей были сняты с него за последние дни и поставлены на тот, обломки которого лежали сейчас где-то на скалах внизу.

Колония была отрезана. Инженеры перебирали ящик за ящиком, в поисках необходимого оборудования, но время шло, а необходимые части не находились. Один из дней был отмечен только одной записью: прервалась связь с колонией. Судьба колонистов была неизвестна. Ученые продолжали работы, и, кажется, наметился прогресс, но, учитывая потерю челнока, это не спасало ситуацию.

Марк перевернул лист. Ровные строчки, буква к букве. Похоже, автор писал это намного позже происшедших событий.

Капитан «Ковчега» попросил всех собраться в кают-компании, чтобы сообщить последние новости. Многие полагали, что «Ковчег» ляжет на обратный курс к Земле. Остальные сомневались, так как у капитана в колонии оставался единственный сын. Жену он, так же, как и автор, потерял в несработавшем крио-танке.

Когда все собрались, капитан блокировал двери кают компании, и сообщил по коммуникатору что корабль идет на посадку. Это было безумное решение, так как «Ковчег» не был приспособлен к полету в атмосфере, но капитан знал корабль лучше его создателей. Он расстыковал часть отсеков и использовал их как щит при входе в атмосферу.

Капитан запер всех для того, чтобы ни у кого не возникло мысли остановить его, ведь часть отсеков, которые он собирался спалить при входе в атмосферу, были с крио-танками и еще не размороженными людьми.

Марк вздрогнул, представив себе дилемму, с которой столкнулся капитан «Ковчега». Бросить на гибель колонистов или пожертвовать частью экипажа и рискнуть отчаянно, но все же попытаться организовать спасательную миссию.

Как бы там ни было, гигантский «Ковчег» вошел в атмосферу. Главная проблема была в том, что оставалось крайне мало топлива на маневры. Корабль заныривал все глубже, теряя один за другим свои «щиты». Казалось, все пройдет успешно, но на очередном витке, над тем местом, где упал челнок, у корабля отказала вся электроника. К счастью, основные параметры полета были уже заданы и включившиеся через несколько секунд, компьютеры сумели откорректировать курс. Вот только эта коррекция сожгла остатки горючего в баках, и, завершив виток, корабль рухнул. Каким-то чудом капитан сумел направить потерявшего управление стального титана подальше от лагеря поселенцев, чтобы не уничтожить его, и, при этом не упасть в море.

Тем не менее, посадка была ужасна. Когда корабль рухнул, сминая отсек за отсеком, большинство экипажа погибли. Корабль фактически развалился на части, похоронив тонны и тонны бесценного для нового мира оборудования.

Рухнувший с небес огненный шар едва не спалил половину континента. Пламя превратило в пепел огромную полосу джунглей, а гигантская воронка навсегда изуродовала лик планеты. Долгое время выжившие, пробивали себе путь, сквозь искореженное тело корабля, к поверхности.

Наконец, они смогли выбраться. В это время автор, несмотря на множественные переломы, полученные им во время посадки, наладил массовое производство чудо-лекарства, которое должно было спасти поселенцев.

Он принимал его сам, и, чтобы заглушить боль добавил в него болеутоляющего. Чтобы сохранить работоспособность он также добавил туда смесь из различных энергетиков и транквилизаторов. Получившееся лекарство синтезатор выдавал в форме удлиненных кристаллов.

Лекарство было крайне нестабильно и рассыпалось оранжевой пылью уже через несколько дней, но этого должно было хватить для спасения колонистов. Ситуация усугублялась тем, что ни один электронный аппарат не работал, лишь в самой глубине корабля оставалось одно помещение, экранированное от внешних воздействий, в котором синтезатор выпускал партию за партией драгоценных кристаллов.

Спасательная группа, собрав все вещество, что к тому времени было синтезировано, ушла в сторону колонии. Автор дневника, страдая от болей, продолжал работу над усовершенствованием лекарства, чтобы сделать его более стабильным. В помощники ему остался один из младших техников, который при посадке повредил плечо – его правая рука не работала.

Техника звали Карл Додд. Он помогал таскать тяжелые контейнеры с реагентами для работы синтезатора. Для экспериментов требовалось много вещества и со дня на день ожидалось возвращение спасателей за новой порцией лекарства. Но шли дни, недели, а никаких вестей от спасательной группы все не было.

Кружащий в воздухе пепел постепенно осаживался, присыпая корпус корабля. Взрыв от удара создал посреди материка огромную впадину, случившийся затем пожар выжег все вокруг, превратив в пустыню, усеянную пеплом.

Вводя новые ингредиенты, в попытках стабилизировать вещество, автор дневника обнаружил удивительные свойства, которые получила смесь. При длительном приеме, у человека, просыпались способности к регенерации. Восстанавливались костные, мышечные и даже нервные ткани. Переломы зажили, и он продолжал исследования, чтобы отвлечься от мыслей о том, что произошло с колонистами и их спасателями.

Еще одну удивительную особенность имело вещество – у предрасположенных к этому людей просыпались скрытые психические способности. Карл обрел дар мысленно управлять мелкой живностью, местными формами жизни, что прибежала к кораблю, влекомая любопытством.

Он устраивал меж ними бои, чтобы определить самую сильную особь. Автору не нравились эти состязания, но других развлечений в их положении не было. Отработанные остатки лекарства Карл высыпал прямо у шлюза корабля и со смехом наблюдал, как его питомцы дерутся за право первым попробовать смесь. Похоже, лекарство пришлось им по вкусу, и Карл заметил, что те, кто принимал его, постепенно становились больше, сильнее, выносливее своих сородичей. А заодно и агрессивнее. Несколько песчаных ящерок достигли такого размера, что вместо людей таскали ящики с реагентами к синтезатору.

Марк заметил, что нескольких страниц в журнале не хватает, а следом за вырванными листами был последний. Почерк снова скакал, буквы потеряли всякую форму и о смысле некоторых слов, Марк догадывался только по смыслу предложения. Последний абзац в дневнике звучал так:

«…сегодня одна из тварей, что заполонили корабль, зарычала на меня, когда я в очередной раз подошел проверить синтезатор. Я поделился своими опасениями с Карлом, но тот лишь отмахнулся. Он был слишком уверен в своих «зверушках».

Карл стал очень замкнутым в последнее время. Почти не разговаривает, думает о чем-то своем. У него стал очень странный взгляд. Взгляд насквозь, как будто он смотрит куда-то сквозь окружающие его предметы. В его присутствии мне не по себе. Кажется, я начинаю бояться его.

Вчера, когда я зашел в каюту, он сидел на кровати неподвижно, уставившись в одну точку. Могу поклясться, что он был где-то очень далеко и не видел ничего вокруг. Я тоже сильно изменился, что тут скажешь...

Как бы то ни было, похоже, истории колонии пришел конец. Даже такому законченному оптимисту как я понятно, что все остальные погибли. На этой забытой богом планете остались только двое людей: я и Карл, и лучшее что мы можем сделать, это отключить синтезатор и предоставить планете возможность закончить начатое.

Я так устал. Прошедшие дни отняли слишком много сил. Все оказалось напрасно. Кэти, ее друзья, мои коллеги. Их больше нет. Всех их нет.

Мне даже не с кем об этом поговорить – Карл все время возится со своими питомцами. Я так скучаю по Мэри и Кэти.… Надеюсь там, куда они попали, нет боли и страха. Нет скорби и сожалений. Этот корабль, эта экспедиция должны была принести нам новый мир, а вместо этого отняли все, что мы любили.

Вчера, когда я впервые задумался над тем, что следует отключить синтезатор, я услышал, как в соседней каюте заворочался в своей койке Карл. Я боюсь его. Теперь я это точно знаю. Он стал совсем другим, с тех пор как стал принимать лекарство, и теперь я боюсь и того, что он услышит мои мысли.

Как бы то ни было я должен это сделать. Уверен, мои девочки ждут меня. Мы должны быть вместе».

На этих строках дневник заканчивался. Оставалась еще примерно половина чистых листов. Марк просмотрел их и закрыл тетрадь. Наконец, усталость накатила на него и, откинувшись на одеяло, он погрузился в полудрему.

***

Марк проснулся от того, что что-то вокруг изменилось. Фонарь продолжал светить, по стенам пещеры кружились невесомые пылинки, заброшенные ветром внутрь. Наконец он понял, что именно вырвало его из состояния полусна. Завывающий наверху ветер утих. Буря прошла, и Марк снова ощутил могучий призыв бирюзового луча. Время поджимало. Он разбудил Рада, и они выбрались на песок. Судя по звездам, наверху была середина ночи. Сделав еще по глотку из фляг, путники продолжили движение.

Где-то совсем рядом, невидимая в темноте вставала отвесная городская стена.

- Небесный, мы только что прошли границу, - заметил Рад, - если на страже еще есть хоть один охотник, нас ожидает схватка.

Марк покачал головой:

- Здесь нет охотников. Несколько дней назад отравленный ветер загнал их в логова, где они и нашли свою смерть. Я это видел.

Рад повеселел:

- Если это так, то мы с тобой исполним самый простой гон за всю историю Народа!

От упоминания Народа Рад ушел в воспоминания, помрачнел, и дальше они шли молча.

Когда рассветное солнце бросило первые лучи на песок, они достигли стены и остановились. Марк оглядел отвесную стену с рядами бойниц, закрытые ворота. И что дальше? Искать скинь-траву, указывающую подземный ход? Но ждет ли их кто-то здесь? Когда последний раз горожане готовили подземный ход для груза Зерна?

Он повернулся к Раду: - Как нам попасть внутрь, ты знаешь?

- Незачем, - бегун уселся на песок, - нас заметили. Скоро мы пройдем.

Как будто услышав его слова, заскрипели петли, и огромная створка ворот отошла в сторону. Из проема показалась небольшая фигурка, казавшаяся странно знакомой.

Припадающая на одну ногу походка, палка для опоры, состоящая из тел наблюдателей. Марк едва не бросился навстречу, а Рад встал, приветствуя Старейшего.

- Добрые вести принес я всем нам, - начал Ага формальное приветствие равного в песках.

- Добрых вестей так не хватает этой земле, - ответил Марк, - Я рад, что ты жив.

- Дааа, – Ага уселся на мешок Марка, поморщившись от боли, - Мои старые кости прошли тяжкие испытания, но они не сравнимы с теми, которые выпали на вашу долю. И теперь я говорю Вам – Отдыхайте, вы пришли к друзьям!

- Как же так, - спросил Марк, - Награда за мою голову отменена? Совет больше не желает моей смерти?

Ага поморщился.

- Ты не должен судить о совете по двум старым дуракам, что ты видел, небесный. Вин был слишком алчен. Я всегда ставил эмоции выше разума.

Теперь Старейший улыбнулся, но через мгновение снова посерьезнел и продолжил:

- Ты должен знать: Большинство советников следуют логике своего видения. Они столь увлечены видениями, что иногда мне кажется, что они потеряли свет жизни.

Ага снова вздохнул.

- Пока вы бродили по пустыне, Совет решил, что пришло время возмездия. Мы напали на лагерь Холодова с тыла, пока городские штурмовали главные ворота и убили нескольких военных. Когда бегуны отступили, небесные сожгли всю местность, где они укрывались огнем с неба.

«Артиллерия»: подумал Марк.

- Погибло много хороших воинов, - продолжал Ага, - и теперь Совету нужен новый план атаки. Они решили, что сегодня ты можешь стать хорошим союзником, поэтому награду за твою голову отменили и меня послали вам на встречу.

Ага вздохнул и опустил глаза:

- Много чудесных вещей принесли небесные хранители Народу. Но самый большой дар — это умение жить в мире. Ты не должен строго судить советников, небесный. Они всегда следуют логике, даже если логика ведет в бездну. Впрочем, каждый путь, пройденный до конца достоин уважения. Мой ведет меня вглубь пустыни, с новым заданием от Совета я покидаю вас.

- Ага, пустыня отравлена на многие дни пути! Там тебя ждет только смерть! - Рад взмахнул лапами так, как будто собирался остановить Старейшего.

- Смерть ждет нас за каждым камнем, - улыбнулся Ага, - Каждая встреченная нами крупинка песка приближает нас к ее костлявым объятьям. Но перспектива встречи с ней не остановила ни Дара, ни Дина, ни многих других бегунов, что чтили традиции все эти годы. Можно сомневаться в совете, да что там сомневаться, - Старейший махнул рукой, - Большинство Советников давно променяли на долгую жизнь остатки разума и души. Я отправляюсь в пустыню по многим причинам, и одна из них, уважение к тем, что все это время самоотверженно отдавал свои жизни для защиты заветов предков, чтобы силы народа крепли и множились.

- Ага, ты ведь читал дневник? – Марк посмотрел на Старейшего. Песок кружился между ними, оставляя замысловатые рисунки.

- Читал, - Ага кивнул головой и посмотрел на Марка. Их глаза встретились.

- И что ты думаешь?

Ага покачал головой и улыбнулся:

- Все мы идем кругами, одни маленькими, другие большими. Вы принесли Зерно в этот мир, вы его и забрали.

- Я не об этом…. Я о вашем происхождении. Народ…

Ага вздохнул. Опустил глаза, потом снова взглянул на Марка:

- Да.… Иногда знание – тяжкое испытание. Для любого из народа непросто знать о том, что он – результат неудачного эксперимента… Гордость моя говорит, что возможно, все наоборот. Возможно, мы потомки тех колонистов, которым были искусственно переданы силы ваших домашних животных, позволяющие им выживать в чуждом мире. Это, должно было изменить их.… Но, к сожалению, вероятность этого мала…, впрочем, что плохого в том, чтобы быть домашним любимцем? Ты можешь поспорить со мной, небесный, но даже ты должен признать, что за отведенное время мы прошли немалый путь.

Идите, вас уже ждут внутри. Там вы сможете отдохнуть перед встречей с Советом. Мой долг и мой бег ведут меня в пустыню. Я знаю, что меня там ждет, и с честью приму свою судьбу!

Глядя как они поднимаются, Ага добавил:

- Доброго пути Вам и полного источника. Мой путь близок к завершению, и мы больше не увидимся. Прощай родич, прощай небесный, пусть каждый новый день приносит вам только добрые вести!

С этими словами он встал, отдал Марку походный рюкзак, на котором сидел, запахнул плащ и скрылся в горячем мареве, поднятом утренним ветром.

***

"Люди иногда совершают ошибки". Марк едва смог унять дрожь. Несколько измятых страниц, обрывок чужого дневника. Обрывок чужой жизни. Последний акт разыгравшейся много лет назад драмы. Последние попытки расколовшегося разума собраться и вырваться из плена безумия.

Вот уже третий день они отдыхали в лагере пустынников, разбитом прямо посреди узкого проулка старого города. Все жители города разбежались, услышав о том, что произошло в песках. А те же, кто не разбежался, сейчас штурмовали силовой барьер около военной базы.

Здесь же было тихо. Радиоактивная пыль не проникла так далеко внутрь городских кварталов, остановленная стеной.

Женщины варили еду, из одной из палаток слышался монотонный голос учителя, и вторящий ему нестройный детский хор. Жизнь продолжалась.

Рад ушел к своему племени, а Марку выделили отдельную палатку около стены, сложенной из старого песчаника. Три раза в день приходил один и тот же подросток, который назвался Кон и приносил еду. Три раза в день он говорил, что Старейшие скоро примут его и снова скрывался в импровизированном палаточном городке.

Марк вздохнул. Время еще было, и он рад был внезапно выпавшей спокойной минуте. Перед ним лежали несколько страниц, которые он нашел в своем вещевом мешке. Марк был абсолютно уверен, что не складывал их туда.

Он вспомнил как Ага, прощаясь, похлопал лапой по его мешку, когда сидел на нем. Очевидно, миссия Старейшего, как раз состояла в том, чтобы унести опасные страницы в пустыню. Из-за чего Ага решил оставить их Марку, оставалось только гадать.

Без сомнения, это были страницы из того самого дневника. Марк сложил их вместе и оторванные края в точности совпали. Причина, по которой эти клочки бумаги были вырваны, также не представляла тайны. На полях, там, где написанные дрожащей рукой строчки не слишком забирались в сторону, тем же почерком был записан рецепт приготовления Зерна жизни. Описание того, как создавалась первая волшебная бутыль.

Марк принялся за еду, не прекращая чтения. Он совсем не чувствовал вкуса блюд, которые ел...

***

Люди совершают ошибки. Люди иногда совершают ошибки. ЛЮДИ СОВЕРШАЮТ ОШИБКИ.

Который сегодня день? Давно ли ушла спасательная группа? Я столько времени не слышал человеческого голоса. Только шум. Все время шум в ушах. Когда я хочу его заглушить, я напоминаю себе о том, что все люди иногда совершают ошибки. Это нужно помнить. Боже, как путаются мысли!

Лиз, Мэри. Я знаю, они где-то рядом. Иногда я даже вижу их лица, прямо тут, на стене своей стальной тюрьмы или слышу их голоса. Сколько же времени прошло? Я не знаю.

Вчера я загрузил в синтезатор последний контейнер с реактивами. Карл и его зверюшки, стояли и смотрели. В кои-то веки Карл вышел из своей каюты. Я почти забыл, что не один на этом проклятом корабле. Чертов стальной саркофаг, как же меня тошнит от этих стен, от вечного запаха гари, песка, тлена. Совершил ли я еще одну ошибку, доработав препарат? Мой бог, а что я еще мог сделать?

Все эти странные твари, которых приручил Карл. Зачем они ему, зачем столько? Все время какая-то мерзость суетиться вокруг, что-то копает, шипит, пищит. Иногда мне кажется, что я слышу их... Внутри.

Карл, определенно и раньше обладал скрытым даром, препарат лишь усилил его, позволил развивать. И у меня его нет, я чувствую, что даже во мне эта проклятая смесь пробуждает нечто. Как будто кто-то говорит в соседней комнате. Я слышу какое-то далекое "Бу-бу-бу", неразборчивое бормотание. Это раздражает, но самое неприятное в том, что когда сконцентрируешься, чтобы разобрать звуки, понимаешь, что разговаривают на другом языке. И все время это бормотание... Почему оно не может прекратиться?

Ошибки. Надо помнить, что ошибки совершают все. В другой жизни, где-то там (Да была ли она?), я любил книги по философии, истории. Мне всегда хотелось узнать, что чувствует человек, виновный в гибели другого. Двоих, десятка, сотни...

В чем он ищет морального оправдания? Как договаривается с безмолвным червячком вины, который медленно грызет изнутри, день за днем... Как побеждает скрытую в подсознании истину, что свершенное им - один из самых первейших грехов?

Нет, я не нажимал на курок, не бросал бомб и не давил на гашетку. Все намного хуже - я помог перейти ту тонкую грань, что отделяла жизнь от смерти. Бытие от катастрофы. Я стал тем снежком, что обрушил лавину на голову невинных. Кто сосчитает жертвы? Не их ли голоса я слышу ночами? Бормотание, бормотание... Бессмысленный гул в голове. Уйдите! Все люди совершают ошибки!

Я так хотел бы забыть. Забыть.

Лиз, Мэри, просто уйти туда... К ним...

Нет. Каждая деталь, каждая мелочь, каждая кроха воспоминаний о том дне, стоят у меня перед глазами как часовые, как ограда, как неприступные стены, отделяющие меня от моих девочек. За что? Такова ли цена ошибки?

Я все помню. Это был тринадцатый день с тех пор, как перестал отвечать лагерь поселенцев внизу. Тринадцатый день скрытого кошмара. Как там они? Что с Лиз? После того... Когда Мери не стало, мы никак не могли поговорить, все время были в делах, все время далеко. И сейчас, когда мне так хотелось просто побыть с ней, оказалось, что возможно, мы больше вообще не увидимся. Я завершил последний опытный образец, запустил данные на обработку. Персонал валился с ног от усталости. Мы не спали почти неделю, ели урывками, но формула была завершена.

Я отпустил всех отдыхать, а сам уставился в экран. Не было сил встать и уйти в свою каюту. Какой смысл? До конца расчетов было около двенадцати часов. Я понял, что безумно голоден, но не мог пошевелиться. Сколько я тогда так просидел? Час? Два? Измерение времени никогда не было моей сильной стороной, порой я забывал обо всем, погрузившись с головой в работу, и тогда Мэри приходилось насильно вытаскивать меня из лаборатории.

Только теперь Мэри не сможет прийти. Уже несколько десятилетий она - холодная мумия в неисправном криотанке.

Меня привел в чувство резкий звук вызова. Капитан Кларк снова интересовался прогрессом разработки лекарства. Я сообщил ему, что расчетные данные введены, и мы ожидаем первую партию вещества через 12 часов, плюс минус час. Он кивнул, и собрался было отключаться, но вдруг, спросил:

- Гэри, вы там один?

- Да, - я уже почти ничего не соображал, - кэп, я тут совсем, совсем один.

- Вам нужно отдохнуть, - обычно жесткое лицо капитана смягчилось, а возможно во всем виновато мое зрение. Я никак не мог сфокусироваться.

- Да, кэп, я сейчас буду отдыхать.

Кажется, я отключился прямо посреди разговора, потому, что следующее, что я помню - лицо Кларка над собой. Он выглядит озабоченным и очень усталым. Его усталость хуже моей, она внутренняя. От нее не избавится сном или едой.

- Еда, - говорю я, зрение все еще не фокусируется. Я очень слаб.

- Гэри, когда вы в последний раз что-то ели?

Я улыбаюсь, качаю головой. Капитан быстро окидывает взглядом полки, на некоторое время я теряю его из виду. Затем он возвращается с кружкой горячего бульона. Этот запах.

Когда я допиваю кружку, то уже могу сидеть самостоятельно. Кларк приносит еще еды, и мы набрасываемся на нее как два изголодавшихся волка. Когда первая волна голода спадает, я откидываюсь в кресло. Капитан принес не обычный бортовой паек. Откуда-то он достал мясо, фрукты.

- Кэп, вы транжирите продукты из личного запаса?

Он смеется. Невесело. Он отвык смеяться.

- К черту экономию. Возможно, скоро некому будет есть всю эту еду...

Мы замолкаем.

Чтобы разбить создавшуюся неловкость я достаю из ящика бутылку. Смотрю, как округляются глаза Кларка.

- Да, да, капитан, каюсь... Под видом реактивов протащил на борт контрабанду...

Он снова улыбается. Я никогда раньше не видел его улыбки. Он всегда выглядел так, словно высечен из мрамора. Острые черты, подвижный живой взгляд и ни следа эмоций. Холодная уверенность.

Пока я разливал по стаканам, я вспомнил его взгляд, когда ему сообщили про неработающий криотанк.

Мы молча подняли бокалы, и, не чокаясь, выпили. Какая-то странная связь возникла между нами. Раньше мы общались только по служебной необходимости и за все время вряд ли перекинулись парой фраз, не относящихся к нашим обязанностям на корабле.

Он посмотрел на меня, и я снова вспомнил его в тот день. Каково это давалось ему, сколько сил требовалось, чтобы сохранить это каменно-холодное выражение лица?

- Ты ходил смотреть? - казалось, он прочитал мои мысли.

- Нет, - я сглотнул сухим горлом, - Так и не решился.

Мы выпили еще.

- А я ходил. Ее капсула с самого краю. Ей предлагали в следующую, но она так торопилась...

Кларк опустил глаза. Я тоже. Голова стала тяжелой.

- Я видел ее лицо. Она как будто спит...

Он посмотрел куда-то в сторону, покачал головой.

Я снова налил по стаканам, помолчал:

- Ты давно говорил с Бартом? - сын капитана тоже был внизу.

- Две недели назад. Он держался молодцом, хотя видно было, что едва переставляет ноги...

Мы помолчали. Я не мог спросить, не имел права. Изо всех сил я давил в себе вопрос, но никак не удавалось его удержать:

- И что... теперь?

Кларк посмотрел на меня. Холодный, уверенный. Только еще жестче очерчены скулы:

- Я связался с Землей. Курьерский беспилотник. Пришло сообщение... Нам приказано возвращаться.

Вот и все.

Я вспомнил лица тех людей, которые остались внизу. Кларк забрал у меня бутылку и разлил остатки. Мы выпили.

- А что тут можно поделать?

- Что! - я вдруг взорвался, искры полетели у меня из глаз вместе со слезами: - Да все что угодно! Нужно делать что угодно! Они доверились нам! Они нам доверяют! Мы не можем их просто так бросить! Должен, должен быть выход! Должен!

Я едва не упал со стула. В голове шумело. Мне было горько, обидно и в то же время стыдно за свою глупую выходку. Я был пьян.

Кларк помог мне добраться до кушетки, и я отключился, едва успев коснуться подушки.

Когда я проснулся, расчеты были еще не готовы, но общая связь транслировала приказ капитана собраться в кают-кампании. Уже тогда я почувствовал неладное, но усталость, недосып и похмелье приглушили голос разума.

И даже когда я вошел в кают-компанию и увидел все противоперегрузочные кресла, собранные здесь, холодная игла страха лишь слегка кольнула меня в глубине. Я не мог поверить в то, что Кларк пойдет против прямого приказа с Земли.

А через несколько минут "Ковчег" пошел на посадку.

Нет, я не мог быть уверен, что именно мой срыв заставил Кларка принять такое решение. Нам уже никогда не узнать, что творилось в его голове, когда он заканчивал расчеты орбит. Но от этой неизвестности становится еще хуже, начинает казаться, что именно я столкнул "Ковчег" вниз, к падению, к гибели, к смерти.

Что думал Кларк в последние мгновения, когда стало понятно, что посадка превращается в падение, и катастрофа неизбежна? Жалел ли о принятом решении? Жалел ли о том, что послушался меня? Понял ли что совершил страшную ошибку?

Снова эти шорохи за стеной. Толи пришел Карл, толи опять эти проклятые твари.

Сегодня я едва поверил своим глазам. Две особо крупные ящерицы приволокли мертвую тушу местного травоядного и сбросили его в приемный модуль синтезатора. Бред, но это вполне сможет сработать. Я проверил приборы - синтезатор сумел получить достаточно ингредиентов для новой порции вещества.

Правда и состав слегка изменился. Сможет ли он поддерживать наши жизни? Стоят ли они того, чтобы их поддерживали?

Я хотел бы поговорить об этом хоть с кем-нибудь, но понимаю, что совсем один. Карл сидит у себя в каюте, и смотрит в пустоту. Он смотрит наружу, сквозь обшивку корабля, куда-то далеко... Что он там видит?

Может он видит там Лиз и Мэри? Я хотел спросить его об этом, хотел встряхнуть его, чтобы он перестал смотреть в пустоту и поговорил со мной, но свернувшиеся у его ног твари снова на меня зарычали.

И я вернулся сюда. Смотреть в металлическую стену, на которой изучил каждую заклепку. Вспоминать лица, слышать голоса. Шепот. Бормотание.

Я точно знаю, чего хочу. Я хочу, чтобы они прекратили. Я так этого хочу. Люди совершают ошибки!

Все люди совершают ошибки! Люди совершают ошибки!

***

Марк встряхнул головой. Он почувствовал, почуял, ощутил всей кожей, всем нутром приближение того, к чему он шел все это время. Здесь его рубиновый луч, его путеводная звезда мерцала и обрывалась, оставляя тьму и неуверенность. Марк видел многое из того, что случилось, и должно было случится, но в промежутках между тем, что он видел, оставалось слишком большой пласт, полный неведомых опасностей. Каждая из них могла прервать тонкую нить, по которой он пробирался над пропастью. Каждая могла прервать его жизнь сотни раз, и лишь чистое везение не позволило этому случиться до сих пор.

Но дальше... Его беспокоило то, что Старейшие, тоже могли видеть. И они практиковались в этом умении долгие годы. Что из того, что ведомо им, скрыто от Марка? Какой путь они выбрали для него? Почему, несмотря на то, что они понимают, что Марк знает об их намерениях, они не сменят курс? ЧТО ОН УПУСКАЕТ ИЗ ВИДУ?

Хуже всего было то, что Холодов, по всей видимости, обладает тем же даром. Полковник уже несколько раз обыгрывал Марка, был на один шаг впереди, и лишь вмешательство местных спасало его. Но любое везение рано или поздно должно было закончиться.

Если полковник видит, то же что и Марк, но следует тем же курсом, он также видит и нечто большее. Или, поправил себя он, видит лишь часть того, что ему открылось и Холодов, как и Марк, вынужден в некоторых местах играть вслепую.

В одном из домов, что прикрывал развернутый лагерь, нашлась большая кадка, которую по его просьбе местные наполнили свежей водой.

Марк с упоением смыл с себя въевшуюся грязь и песок.

Его старая одежда, что была под боевым костюмом, совершенно разлезлась, и он выбросил оставшиеся лохмотья.

Боевой шлем он из чистого упрямства оставил, хотя толку от него не было никакого. Просто Марк сохранял последнюю ниточку, связывающую его с тем далеким временем, когда он сошел с мостика корабля, впервые ступив на эту планету. Символ того, что он не сдался тем силам, что окружили его и пытались сломать.

Он свернул журнал с листками внутри и спрятал его во внутренний карман одежд пустынника. Если бы не шлем и чудом уцелевшие сапоги, Марк выглядел как местный житель. Впрочем, он понимал, что такая маскировка плохо поможет против тех, кто противостоял ему сегодня.

- Вы должны пойти со мной, - Кон заглянул в его палатку, - Старейшие желают Вас видеть!

***

Марк шел за своим новым проводником. Мальчишка старательно скрывал страх, но Марк имел достаточный опыт общения с местными, чтобы понимать, что получается у него не очень хорошо.

Они быстро шли, почти бежали, по одной из запутанных улиц старого города. Где-то рядом, в двух или трех кварталах была стена, возможно, некоторые дома, мимо которых они проходили в прошлом использовались для создания подкопов и встречи бегунов с зерном.

"Как же они потом выходили с караваном припасов в пустыню? Ведь пустынники объявлены вне закона?", спросил он однажды у Рада во время одного из их длительных переходов.

Тот, ничуть не смущаясь, пояснил, что отдельным указом главы города в составе песчаной стражи была введена должность инспектора, в обязанности которого входил внешний осмотр стены. Он имел право выходить в пустыню, а в каком составе проводить "инспекцию" и какие вещи с собой брать законами не регламентировалось. Известна была и цена. За три сотни золотых монет любой мог получить эту должность. Желающие всегда находились. Каждый успешный гон.

Марк покачал головой. Лицемерие, охватившее целый город. Впрочем, кто он был такой, чтобы судить их?

Кон боязливо оглянулся:

- Вон там, - он указал на следующее здание, - Вас ожидает Старейший Тир. Дальше он поведет вас.

И не дожидаясь ответа, мальчик скрылся в боковом проходе.

Марк не спеша приблизился. От стены отделились три фигуры.

Он увидел двух мускулистых бегунов с Шансами наперевес. Длинные одежды скрывали броню, надетую под ними. Марк слышал о таких - это были стражи Совета. Телохранители, и, одновременно палачи. Самые лучшие бойцы народа, которые были недостаточно быстры, чтобы принимать бег, или недостаточно выносливы, но в совершенстве владеющие искусством боя. Они были еще совсем молоды. Острый взгляд хищного зверя, расчетливые, скупые движения, в каждом из которых чувствовалась едва сдерживаемая сила.

То, как они двигались, напомнили ему движения Тара там, на скале. Очевидно, оба бойца приняли зерно и сейчас находились на пике своих физических и психических сил. Молодые, бесконечно самоуверенные.

Между ними стоял Старейший. Он был одного роста с Марком, но рядом со своими телохранителями выглядел пигмеем. Серая шерсть, острый взгляд, несмотря на очевидную старость. Он не тратил время на ритуалы:

- Небесный хранитель, идем. Совет ждет тебя около вон того здания,- рука, скрытая в полах плаща указала вперед. Вторая рука держала Шанс, почти вдвое короче тех, что были у остальных.

Идем, - снова приглашающий жест. Марк пошел. Внутренне он усмехнулся - слишком все было просто и незатейливо. Они шли за ним следом, приотстав на пару шагов. Марк посмотрел на здание впереди - оно казалось полуразрушенным. То ли какой-то конфликт произошел тут ранее, то ли, утюжившие окрестности артиллерийские удары Холодова были этому виной.

За развалинами поднимался старый дворец и городская ратуша. Над ратушей Марк заметил флюгер в форме рыбы. Он вновь ощутил, как подхватывает его могучая волна бирюзового луча. Это было не новое прозрение и, не испытание, а отголосок, воспоминания о том, что он пережил в пустыне. Оно наполнило его радостью понимания и свежими силами.

Он знал эту рыбку. Помнил. На мгновение, она мелькнула в кадре. Всего на секунду, когда его внимание было привлечено к человеку в боевом костюме, чьи губы безмолвно скомандовали "Огонь!", но заднем плане в проеме полуобвалившегося окна он видел эту металлическую рыбку-флюгер.

- У вас странный способ обретать союзников, старейший Тир.

Он не ждал ответа, но Старейший внезапно сказал:

- Мы делаем лишь то, что следует, для укрепления сил Народа. То, что должно.

- Даже если это предполагает предательство?

Тир не моргнув смотрел на Марка:

- Это не важно. Важно лишь благо племени.

- Это ведь ты предложил послать Дина в лагерь небесных хранителей?

- Да, я.

- И ты предложил отправить Ага в пустыню, чтобы он спрятал там страницы дневника, отправить на верную смерть!

- Да, - снова ни один мускул не дрогнул на лице Старейшего, - Ага слишком заботился о собственной чести, чтобы действовать эффективно.

- Эффективно?

- Да, этому слову мы научились у Вас, небесный. Мы многое узнали от Вас, и эти знания принесли много изменений. Но это не дает Вам право вмешиваться в нашу жизнь. Ты пришел сюда со своими соплеменниками, и мы предоставим Вам возможность самим решать свою судьбу!

Марк прислушался - сопровождающие отстали еще на пол шага. Едва заметно, но достаточно чтобы точно определить намерения. Видение не лгало. Все шло по плану.

- Вы уже заняли сторону в нашем конфликте, не пытайся заморочить мне голову! Я знаю Ваши пути!

Старейший снова его удивил:

- Знаешь наши пути? Да что ты можешь знать о нас, небесный страж! Ты болтался меж звезд, провел здесь не больше трех лун и думаешь, что знаешь наши пути?

- Я был в Долине, - напомнил ему Марк.

- Человек! Ты был участником лишь одного таинства Народа. О нас ты не знаешь ничего. Хуже того, ты уже сделал свою неверную оценку, а значит, ты знаешь еще меньше, ведь ты закрыл путь к новому знанию в своем сердце! Я говорил с другими людьми. Они обещали нам мир. Обещали, что улетят и не будет больше стен на пути Народа! Цена этого – твоя жизнь!

До здания оставалось несколько шагов и Старейший с телохранителями вовсе остановились.

Марк хотел сказать: "Но ведь они убьют вас!", когда невидимые тиски выдавили воздух из его груди. Смертоносный силовой захват, управляемые невидимыми лучами грани, сдавливали его со всех сторон.

Он взглянул на Тира, и впервые увидел изменение эмоций на его лице. "Я знаю", сказали ему глаза Старейшего, и его лицо снова превратилось в каменную маску.

- Господин следователь, - раздался голос за спиной и силовые лучи, повинуясь команде, развернули его в воздухе лицом к говорившему. Полог невидимости опустился, и Марк увидел Холодова, который стоял около стены в окружении двух бойцов в боевых костюмах.

Марк смотрел на них и на мгновение поддался ощущению нереальности происходящего. Слишком похожими были эти две группы застывших напротив друг друга существ. И он посредине.

Бойцы Холодова были почти на голову выше его, укрытые в полные боевые костюмы. На сгибе руки каждого лежала лазерная винтовка. Молодые и бесконечно самоуверенные, они слегка переступали с ноги на ногу. Им не терпелось в бой. Расширенные зрачки указывали на то, что все имеющиеся боевые транквилизаторы были приняты. Холодов держал левую руку на пульте.

Именно этот пульт сжимал его невидимыми силовыми лучами. Марк был уверен, что если бы смог повернуть голову, то рассмотрел бы зависшие над ними шарики наводчиков.

- Господин следователь, следует признать, что я едва узнал вас в этом виде, - Холодов обвел Марка взглядом. В его глазах плясали искры злобного торжества.

Тиски, сдавливающие его грудь, слегка ослабли, и Марк смог сделать вдох.

- Вы оказались на редкость изворотливыми, - продолжал полковник, на ходу продолжая манипуляции с пультом. Марк почувствовал, что теперь и его голова свободна. Холодов владел силовыми полями в совершенстве.

- Рад видеть вас, полковник, - Марк вложил в свои слова намного больше уверенности, чем чувствовал. Впрочем, уже скоро. Он знал это.

Холодов нахмурился:

- Хватит паясничать, достаточно! Вы заставили меня бегать по пустыне как какого-то мальчишку! Все, игра сыграна, даже ваши друзья - аборигены, предали вас. Продали за пару цветных бус и несбыточные обещания!

Слегка повернув голову, Марк попытался взглянуть, как реагирует на эти слова Тир. Краем глаза, Марк увидел, что старейший не изменил выражения лица, а его телохранители вздрогнули, как будто от удара.

Он снова посмотрел на военных. Полковник улыбнулся и подмигнул ему. Марк понял, что Холодов видел этот момент, их взгляды встретились, лучи, играющие в глазах каждого, перекрестились. И Марк успокоился.

Холодов не знал. Он был совершенно уверен в своей окончательной победе. Марк скрыл ликование, но что-то все же видимо отразилось на его лице, поскольку полковник вдруг присмотрелся к нему повнимательнее:

- На что же вы надеетесь? Ближний космос успешно контролируется моими зенитными установками, ни один корабль извне не придет к вам на помощь.

- А вы, полковник, как вы собираетесь покинуть эту планету? - Марк решил, что нужно отвлечь Холодова, совсем немного потянуть время, чтобы все встало точно в нужной позиции. Несмотря на расстояние, он хорошо рассмотрел пульт. Это была стандартная армейская модель, точно с таким Дин ушел в свой последний бег в глубину "Ковчега", Марк знал его до последнего винтика. Когда придет время, он был уверен, что справится с задачей.

- Чтобы сбить меня у вас недостаточно ни опыта, ни способностей. Вы прекрасно понимаете, что любой вольный торговец, которому я предложу долю, с удовольствием отвезет меня в любое место по моему усмотрению!

- Но вы ведь не хотите ни с кем делиться, верно, полковник?

Холодов начинал злиться:

- Хватит бесполезной болтовни. Слишком много потеряно времени на одного человека.

Заберите у него журнал! - Он махнул рукой своим подчиненным: - Судя по показаниям сканнера, он слева, во внутреннем кармане.

Марк снова повернул голову, чтобы видеть бегунов и сказал:

- Ага не унес в пустыню то, зачем был послан. Он отдал его мне.

- Что?

Телохранители Старейшего, непроизвольно двинулись вперед.

Тир взмахнул рукой.

- Стойте!

Бегуны замерли, военные остановились.

- В чем дело? – спросил Холодов, но Тир не обратил на это внимания:

- Они у тебя?

- Да, - Марк кивнул, - Я вложил их на место, в журнал. Все ведь должно быть на своих местах, верно, Старейший?

И снова Марк почувствовал себя, стоящим посредине зеркала, настолько одинаковыми были те, кто собрался перед ним и позади него. Старейший и Холодов остановились, лихорадочно размышляют, как выйти из положения. И пара бойцов, с обоих сторон, застывших в нерешительности в середине движения.

Полковник, старейший.

Марку вдруг пришла в голову мысль, что каждый из них считал, что сможет обмануть другого. И оба ошибались!

Марк внутренне улыбнулся. Его хронометр показывал, что время пришло. Он успел. Все получилось точно.

***

- В чем дело? – полковник опустил руку на кобуру.

Его бойцы слегка пригнулись, пальцы нашли спуск винтовок.

- Сделка отменяется! – ответил ему Тир, - Мы заберем его.

Копье, в руках Старейшего, сместилось, указывая острием на Марка. Бегуны, так же слегка пригнулись, отводя руки с копьями назад.

- Черта с два! – Холодов собирался ответить именно так, но его голос потонул в новом звуке. Точнее в звуке нового голоса, который сейчас транслировался каждым приемником на планете. Даже в наушниках у Марка. В наушниках, отключенных от питания, звучал этот голос.

«Внимание! Говорит адмирал оперативного корпуса галактического флота! Эта планета взята под контроль военными силами Земного Альянса. Всем разумным и условно разумным существам запрещены любые насильственные акции. Любые попытки нападения на сотрудников корпуса или иных лиц приведут к немедленному уничтожению. Повторяю…»

Марк позволил себе победоносную улыбку. Войну он выиграл, оставалась самая малость. Выжить.

- Как? - Холодов взглянул на него, и Марк не услышал, а скорее угадал слово, слетевшее с его губ.

- Зерно, полковник, зерно. Пока я бегал по пустыне, у меня было много времени, чтобы дышать этой проклятой оранжевой пылью. А она, знаете ли, усиливает мыслительные способности. В том числе, математические. Я вскрыл ваши спутники связи намного быстрее, чем рассчитывал!

Изумление на лице Холодова сменилось яростью. Рука потянулась к пульту.

Вот этот момент!

Марк собрался. Теперь все зависело только от него. Время было доставать тузы из рукава.

Марк плохо владел телекинезом. Честно говоря, практически не владел вовсе. Однако сейчас у него не стояла задача швырнуть в противника многотонную скалу. Нужно было всего лишь нажать одну кнопку.

Он собрался, закрыл глаза и представил себе пульт. Представил ярко, во всех деталях. Вот здесь, с краю, кнопка питания. Кнопка, которая отключит силовое поле и освободит его. Нужно только собрать в кулак волю и послать невидимый импульс.

Марк глубоко вдохнул, и, на выдохе бросил в цель все свои силы, всю мощь своего разума.

Его мысленный импульс, наткнулся на мощный щит опытного телекинетика. Полковник тоже был выпускником академии. Козыри в рукаве были сегодня не у одного Марка.

***

Он стоял у двери кабинета ректора. Большие створки из натурального дерева или очень хорошая подделка. Марк постучал.

Вообще-то, во всех этих условностях не было смысла. Ректор, высокорослый худощавый старик, был телепатом высшей ступени. Он давно знал, кто стоит за дверью и зачем он пришел, но, порядок для всех был общий. И нарушать его сейчас, Марку хотелось меньше всего. Ведь он пришел с непростой просьбой.

- Войдите!

Марк оценил такт ректора. Он ведь мог пригласить войти и до того, как Марк постучится.

Он вошел в кабинет. Высокий письменный стол, псевдо окно на всю стену, проектор на потолке. Несколько мягких кресел стоят в ряд около стены.

Ректор постоянно двигался. Он брал какие-то бумаги, переносил их с места на место, делал пометки, одновременно, поглядывая на десяток мини экранов на плоскости стола.

- О! Марк! Проходи, присаживайся!

Ректор был очень стар, но сохранил живость движений тридцатилетнего. Кроме того, он мог себе позволить дружеское отношение к курсантам. Он буквально, видел их насквозь.

Марк выбрал кресло, пододвинул его поближе к ректорскому столу и присел на краешек.

Старик опустил очередную бумажку и взглянул на него:

- Ну-с, с чем пожаловали, молодой человек?

- Простите, сэр, - Марк потупился, - Я пришел просить вас об изменениях в расписании.

- Та-а-к, - ректор пробежался пальцами по клавиатуре, проектор выдал трехмерное изображение дерева предметов, на вершине которого красовался портрет Марка. Он слегка помотал список вверх и вниз, сверяя фамилии преподавателей.

- Так, так.… И в чем же состоит Ваша... гм... просьба? Ваше расписание я составлял лично…

Простите, сэр, - Марк покраснел, - я ни в коем случае не ставлю под сомнение вашу компетентность…

- Ближе к делу, курсант.

- Да, да… Я прошу Вас, по возможности, сократить количество часов практики по пси, и увеличить на огневую подготовку, на силовые поля или на кибербой.

Серые глаза ректора добродушно рассматривали его. Старик улыбался.

- Значит, молодой человек, вы решили посвятить себя оперативной работе?

- Да, сэр!

Ректор еще раз взглянул на расписание.

- Но вы должны знать, что оперативник без умений пси – не более чем талантливый наемник и вся суть обучения в академии сводится к изучению дисциплин пси.

- Верно, сэр, но дисциплин, к которым курсант имеет предрасположенность. В моем случае предрасположенности нет.

- Ясно, - ректор кивнул, и снова пробежался по клавишам. На экранах псевдоокна мелькали вырезки из его последних тренировок. Как он пытается прочесть мысли, как путем невероятного усилия сдвигает, таки с места спичечный коробок, как через час огромного напряжения поджигает ватный ком. А на заднем плане его однокурсники сталкивают между собой усилием мысли виртуальные армии, швыряются друг в друга огромными базальтовыми глыбами и поливают мишени вихрями огня.

- Вы чувствуете себя не очень комфортно в связи с низким уровнем ваших способностей, по сравнению с остальными курсантами, верно?

- В точку, сэр, - Марк опустил глаза.

- Что ж, молодой человек, мне есть, что вам возразить. Смотрите:

Проектор перестал показывать расписание. Теперь он давал схематическую проекцию здания академии. Цветные точки перемещались по этажам, по учебным классам.

- Смотрите, юноша, вот здесь вы видите нашу Альма-матер, на текущий момент на территории находится четыреста семьдесят шесть курсантов.

Он указал на светящиеся точки.

- Из них большая часть, точнее, двести девяносто три – телекинетики. Еще одна большая группа, сто пятьдесят два человека – телепаты. Остальные, тридцать один человек, более редкие таланты: эмпаты, внушатели, пирокинетики, пророки. Каждый из них, обладает уникальным даром, и наша задача полностью раскрыть потенциал каждого ученика.

За голограммой раздвинулась часть стены, показав ряды аккуратных стеллажей.

- Вот здесь, - ректор указал на стеллажи, - Хранятся личные дела всех выпускников академии. Их сильные и слабые стороны, их учебные успехи и промахи. Многие дорого бы отдали за малую часть этой картотеки.

Марк застыл. Он и думать не смел, что сможет увидеть легендарное хранилище академии.

Часть из полок окрасилась в черный цвет.

- Видишь дела, которые поменяли цвет? Это те выпускники академии, которых мы потеряли. Я помню каждого из них.

Ректор вздохнул.

- Бывают, несчастные случаи, да и современная медицина далека до совершенства, однако, основная причина по которой мы теряем лучших представителей своего вида – столкновение с другим носителем дара. Большинство из них погибло в результате боевого столкновения с тем, кто также владел одним из пси-навыков.

Теперь, вернемся к схеме школы: как вы думаете, сколько учеников владеет всеми навыками одновременно?

Марк потупился.

- Именно, молодой человек. Ваш дар уникален. И оставлять его неразвитым, неважно, насколько он кажется слабым, я считаю, преступлением. Вы обладаете уникальной возможностью не только узнать слабые стороны каждого из аспектов пси, но и использовать их сильные стороны, пусть и не в полной мере, зато комплексно!

- Сэр, просто я…

Ректор снова улыбнулся:

- Мне известны ваши успехи в киберсхватках и лучший в академии показатель по владению силовыми полями. Если вы решите продолжить развитие своих талантов вне стен академии – ваше право. Здесь же вы должны подчиняться правилам, придуманным теми, кто лучше знает, что поможет вам в будущем сохранить вашу жизнь.

Ректор вздохнул, стена скрыла картотеку.

- Слишком много черного цвета вижу я, заглядывая в картотеку в последнее время.

Проектор снова вернул изображение расписания.

- Впрочем, кое-какие изменения внести, пожалуй, стоит. Пилотирование у Вас хромает, а физическая подготовка и вовсе.… Хм. Да вы посмотрите на эти показатели по бегу! Это, батенька, совсем никуда не годится... Вот так. И, пожалуй, еще тут пару дополнительных часов по пирокинезу не помешают.

Ректор завершил изменения и повернулся к Марку:

- Идите, юноша. Если возникнут еще вопросы по поводу учебного процесса, заходите, не стесняйтесь.

Марк аккуратно прикрыл за собой дверь.

***

Его телекинетическая атака была отбита с такой легкостью и мастерством, что становилось ясно, Холодов не просто телекинетик, а мастер высочайшего ранга.

Марк собрался. Отчаяние придавало сил. Он снова сконцентрировал все силы. Теперь время играло против него. Полковнику оставалось лишь слегка коснуться пульта и силовые тиски, что обездвиживали его, в мгновение превратят тело Марка в брызги кровавого мяса.

Палец военного был уже в нескольких сантиметрах от цели. Марк глубоко вдохнул, чтобы на выдохе нанести еще один удар и замер…

Мир вокруг расцвел неведомыми красками. Он почувствовал страх затаившихся за ближайшими развалинами местных, возбужденные переговоры по рации приближающегося десанта, отдаленную дрожь грунта от землетрясения, что случилось где-то далеко в пустыне.

Одинокая тень ястреба мелькнула в небе и Марк, едва не растворился в его яростном крике, когда тот, углядел добычу. Едва не умчался за ним в бешеном азарте охоты.

Это было испытание. Время замерло для него, потеряв значение. Мир расширился, превратившись в подобие шахматной доски, вокруг которой расположились игроки. Лишь те, кто вкусили зерна, могли принимать участие в этой сюрреалистической шахматной партии.

Слева стоял Старейший Тир. Справа, Холодов. Рука полковника медленно плыла в воздухе. Целая вечность была нужна ей, чтобы достичь пульта.

Что-то еще привлекло внимание. Тир. Он стоял от Марка так, что ветер, прорывающийся через обломки зданий, дул ему в спину и нес в сторону Марка тонкую струйку оранжевой пыли. Старейший высыпал в воздух Зерно, чтобы Марк смог уйти в новое испытание.

Дин говорил ему, что иногда, вдыхая оранжевую пыль можно было ускорить приход Испытания. А иногда нет. В любом случае, это был яд, и последствия его были неотвратимы и безжалостны.

«Четвертое», подумал Марк. Четвертое испытание проходил он. Еще два, и пути назад не будет.

Он снова обратил внимание на Холодова. Как же медленно тот движется. Тем не менее, здесь нужно было действовать и действовать прямо сейчас.

В первую очередь, Марк атаковал полковника телепатическим ударом. Сейчас он не обладал силами, достаточными чтобы оглушить или дезориентировать противника, но самыми эффективными всегда оставались самые простые атаки. Марк просто замедлил его движения.

Он почувствовал сопротивление. Холодов умел преодолевать внушение, этому тоже учили в академии. Тем не менее, хоть на немного, его движения замедлились. У Марка появилось еще время, чтобы подготовить более сложную атаку.

Он заглянул в такие глубины себя, куда не заглядывал уже многие годы. Ему нужно было видение. Тот, самый тонкий инструмент, из всех пси сил, которым пользовались видящие, или пророки. Этот дар помогал увидеть то, что обычным способом увидеть было невозможно. Скрытое. И сейчас ему требовалась самая малость – заглянуть под верхнюю крышку пульта. Увидеть контакты кнопки выключения.

В даре видящего, самое сложное было отличить реальную картинку от той, что нарисовало воображение. Но сейчас Марк не сомневался ни секунды. Он видел каждую микросхему, каждый выступ с внутренней стороны кожуха. Теперь оставалось задействовать другой дремлющий дар. Пирокинез. Могучая сила, позволяющая управлять огнем. От нее не было защиты. Опытный пирокинетик мог буквально зажарить противника изнутри.

Марку нужно было всего лишь расплавить тонкий пластик, удерживающий контакты. Замкнуть их. Выключить пульт. Он собрал все остатки сил и превратил их в огонь.

Импульс!

От напряжения на секунду померкло в глазах, но оранжевая волна поддержала, дала сил. Пульт в руках у Холодова буквально взорвался, во все стороны полетели брызги плавящегося пластика. Невидимы оковы, удерживающие его, спали.

В это время Марк вновь обрел целостность видения окружающего. Шахматная партия шла своим чередом, и пришло время размена пешками. Первым ход сделал старейший Тир.

Мохнатая лапа Старейшего взметнулась вверх, подавая сигнал к атаке. В воздухе зазвучал двойной боевой клич. Бегуны изогнулись, замерли на мгновение, словно натянутая тетива, и бросили свои копья. Марк залюбовался красотой их движения. Они били наверняка. Они были уверены в силе и точности броска. Уверенность струилась в каждом их движении.

Пришло время ответного хода. Военные, с отточенной тренировками синхронностью, подняли стволы винтовок. Не обращая внимание, на летящие копья, они одновременно нажали на спуск, и огненные лучи рванулись к цели.

Марк, вдруг вспомнил страницу из учебника: «В современном мире, в связи с тем, что искусство дипломатии достигло невиданных высот, силовой конфликт возможен лишь в том случае, когда обе противоборствующие стороны, абсолютно уверены в собственном значительном превосходстве».

Сейчас он видел живое воплощение этих строк.

Военные видели летящие копья, и, усмехнувшись отсталости дикарей, открыли огонь. Они были абсолютно уверены в победе, ведь каждого прикрывал персональный силовой экран и несколько миллиметров лучшей брони.

Бегуны увидели выстрел и усмехнулись. Они считали, что могут двигаться намного быстрее небесных хранителей, всегда полагающихся на свои технологические костыли. Когда луч почти достиг их, они легко, как будто исполняя танцевальное па, ушли в сторону.

Но, в это время, военные, не отпуская спуск, слегка повели стволами винтовок и изогнувшиеся змеей лучи ударили по уклоняющимся бегунам. Марк увидел, как меняется выражение глаз у умирающих. Секунду назад они были совершенно уверены в победе и вдруг… Удивление, испуг, обреченность.

В то же мгновение, посланные в военных копья вонзились в силовое поле, и, прошив его насквозь, ударили в броню. Один из бойцов отлетел назад, сила броска перевернула его в воздухе, несмотря на тяжелое оборудование и амуницию. Второй упал на одно колено, держась за край древка, торчащего у него из груди.

И снова Марк увидел смену эмоций. Удивление, испуг, обреченность.

Тела рухнули на песок. Размен состоялся, в игру вступали крупные фигуры.

***

Марк чувствовал приближение десантного бота. Спасение было близко, но все же недостаточно близко.

У Холодова оставалось еще много времени, чтобы извлечь оружие и изрубить их со Старейшим в мелкую крошку. Меж тем, силы, потраченные на пирокинетическую вспышку, не спешили восстанавливаться. Марк все еще чувствовал слабость и легкое головокружение.

Тем не менее, это не мешало ему продолжать давить на сознание полковника, замедляя его, не давая быстро воспользоваться оружием. Он чувствовал, сзади Тир изготовился к броску.

Холодов боролся. По его лицу, скрытому боевым шлемом, градом катился пот. Он тоже понимал, что десантники вот-вот прибудут, и от того, чья возьмет в этом противостоянии, сейчас зависело все.

Он чувствовал, что не успевает.

Слишком мало времени требовалось старейшему наизготовку, слишком небольшое расстояние отделяло их.

Пришло время сделать последние ходы.

Шанс Старейшего взвился в воздух, и в то же мгновение, полковник освободился от пут, накинутых Марком на его сознание.

У него оставались лишь доли секунды, и Холодов использовал самое простое – первое, чему учат телекинетиков. Толчок.

Песок брызнул во все стороны из-под ног в боевых ботинках. Шанс, направленный рукою Старейшего вдруг, закрутившись в воздухе, полетел обратно. Могучая сила удара достигла Марка, и он взмыл вверх, едва сохраняя ориентацию.

Кувыркаясь в воздухе, полуоглушённый, Марк снова достиг странного состояния, что вело его от самой сердцевины долины до этого момента. Он точно знал, что нужно делать и как. Он видел этот момент…

Единственное, чего он не знал, это получится ли у него. Что будет дальше, оставалось только предполагать. Здесь луч видения прерывался.

Повинуясь его последнему отблеску, Марк развернулся в воздухе. Его ладонь точным движением поймала вертящийся Шанс. Древко легло на предплечье так, словно находилось там вечность. Остальные движения Марк знал очень хорошо, хоть и делал их всего несколько раз в жизни.

Правая нога идет вперед, а левая назад. Корпус прогибается в полуобороте. Рука поднята высоко вверх, как будто отдает салют восходящему солнцу. Смена ног и Шанс летит назад.

Удар при приземлении на секунду дезориентировал его. Марк встал, отряхивая песок. Тот забился в глаза, рот, даже в нос. Когда он, наконец, смог смотреть, то увидел неподвижную фигуру Холодова.

Тот стоял на прежнем месте, в руке его был пистолет, направленный на Марка. На груди полковника, из-под броневых листов, хлестала кровь. Копье пробило ему грудь навылет. В глазах застыло отчаяние, решимость и боль. Чего ему стоило удерживать руку с оружием, Марк мог лишь догадываться.

Палец на спуске напрягся, и Марк зажмурился в ожидании огненной спицы, что сейчас должна ударить в него. Еще не успев толком прийти в себя от падения, Марк, вдруг с удивлением понял, что снова летит. Старейший Тир в мощном прыжке оттолкнул его с линии огня, и луч ударил в пустоту.

Полковник вновь прицелился, но сверху раздался громовый раскат голоса, усиленного электроникой:

- Оперативный корпус! Немедленно прекратить боевые действия!

Рука полковника дрогнула, и луч срезал часть полуразрушенной стены за их спинами. В то же мгновение выстрел импульсной пушки с десантного бота буквально разорвал Холодова на части.

Марк устало опустился на песок.

В то же мгновение, он в третий раз услышал болевой клич. Тень мелькнула перед ним. Старейший Тир, подобрав копье изготовился к броску.

Не-е-е-ет! – только сейчас Марк понял, что упустил самое важное. Увлекшись спасением собственной шкуры, он и думать забыл о том, как должна выглядеть высадка десанта с точки зрения Бегунов.

Для них это выглядело так, как будто к Холодову, внезапно подошло подкрепление. И Бегуны бросались в бой. И гибли.

- НЕТ! – заорал Марк на приближающийся бот. Взметнулось копье, тупорылое жерло пушки повернулось, и взрывная волна отшвырнула Марка в сторону, обдав волной горячего песка, смешанного с кровью.

Нет, нет, нет, - шептал он, на четвереньках пробираясь сквозь взметнувшийся столб песка к телам военных. Едва не теряя сознание от слабости, он нашел на ощупь тело, снял боевой шлем и, ударив по кнопке вызова, заорал в микрофон:

- Немедленно прекратите огонь! Вас принимают за силы вторжения! Местные жители не представляют угрозы! Прекратите огонь!

И, теряя сознание, он все повторял и повторял:

- Прекратить огонь, прекратить огонь,

Прекрасно понимая, что опоздал.

***

- Сигару? - адмирал сделал приглашающий жест.

Марк уже в третий или четвертый раз покачал головой. Адмирал, все время забывал, что Марк не курит, и, каждый раз закуривая сам, предлагал сигару собеседнику.

- Значит, вы сбили крейсер из ручного оружия?

Адмирал Стасюк был длинным, рослым, широкоплечим. Правда, возраст и пост оставили на его фигуре и лице свои неизменные отметины. Лицо, как бывает с людьми, редко выходящими на свежий воздух, было очень бледным, почти белым. Под аккуратно отутюженным мундиром, весьма явственно проглядывал животик. Несмотря на это глаза оставались яркими, пытливыми.

Марку нравилась его манера слушать. Адмирал курил сигару за сигарой, ничего не переспрашивая и не уточняя. Видел, понимал, что это не очередное бюрократическое действо. Марку просто необходимо было выговориться.

Они сидели в столовой авианосца «Персей», головного корабля оперативной группы. Помещение почти в двадцать квадратных метров, казалось непозволительно огромным для боевого корабля. Двери столовой были закрыты. По корабельному времени было около двух часов ночи. Уже почти третий час Марк рассказывал о том, что ему пришлось пережить на этой планете. Стасюк внимательно слушал, курил, молча качал головой.

- Таким образом, очевидно, Комаровский направил эту телеграмму, опасаясь, что Холодов уничтожит всю исследовательскую команду, заметая следы. А сам скроется с формулой приготовления наркотика на какой-то из планет пограничных миров, где можно наладить серийное производство. Думаю, Комаровский решил, что пока я буду отвлекать внимание Холодова, ему удастся ускользнуть на одном из вольных торговцев. Узнав, что побег невозможен, он попросил аборигенов спрятать журнал.

Марк на секунду замолчал:

- А что говорит сам Комаровский? Вы его уже допросили?

Адмирал вздохнул и затушил в пепельнице только что раскуренную сигару:

- Боюсь, господин Комаровский не прольет нам свет на эту историю. Как и его люди, впрочем, как и другие военные. Как вы тут только что верно выразились, Холодов заметал следы. Надо сказать, сделано все было в высшей степени профессионально. Если бы не ваш рассказ, я самолично написал бы в рапорте о том, что они все были убиты аборигенами…

Все поплыло у Марка перед глазами. Столько смертей. Ради чего?

Он готовился к этой встрече. От нее зависело очень многое. Здесь и сейчас, сидевший напротив него в простом пластиковом кресле военный, являлся царем и богом. Именно он командовал всем экспедиционным корпусом. Повиновались его воле экипажи трех боевых крейсеров, двух линкоров и авианосца. Были еще десантные корабли, вспомогательные корабли, грузовики с припасами, госпиталь, и бог его знает, что еще.

Прощаясь, Рад отдал ему то, что в новом мире, являлось бесценным сокровищем. Вакуумная упаковка, темный блеск кристалла.

- Возьми, - сказал Рад, - Это поможет тебе. В вашем мешке зерно продержится долго. Но все равно, используй его в ближайшие дни, иначе оно обратиться в обычный песок!

Марк был тронут подарком до глубины души. Сейчас, после уничтожения долины, не было в их мире вещи более ценной.

- Но откуда?

- Бегуны принесли из пустыни. Яд накрыл песок сверху, если копать глубже – яда нет. Есть зерно, которое скоро умрет. Нет времени делать из него эликсир. Более того, скоро на любого обладателя эликсира начнется охота. Сделай мне одолжение, забери зерно…

Перед беседой Марк достал подарок Рада и вдохнул в себя всю красновато-оранжевую пыль, в которую превратился темный кристалл. В разговоре с адмиралом ему требовалась вся сила, которую он мог собрать. Иначе, все усилия могли пойти прахом.

- Что вы думаете по этому поводу?

Он вгляделся в глаза собеседника, сквозь табачный дым.

- Что я думаю? – адмирал помедлил, склонив голову набок, почесал затылок. Затем, поморщившись, достал из пепельницы свою потушенную сигару и зажег ее снова.

- Странная, весьма странная история. Впрочем, как вы понимаете, оперативный корпус редко имеет дело с чем-то… обыденным…

Адмирал выдохнул в сторону вентиляционного отверстия струю дыма.

- Поставьте себя на мое место: как бы вы поступили?

- Полная блокада планеты без объяснения причин. Военную базу, по возможности эвакуировать, остальное законсервировать. Срок блокады – десять лет, минимум. Это вещество слишком опасно!

- Да, да, вещество… Несомненно, корень нашей с вами проблемы, - Адмирал снова склонил голову и запустил пальцы в свои черные с проседью волосы.

- Говорите, практически, бессмертие? Страшно даже подумать…

Марк напрягся. Что если…

Стасюк откинулся в кресле, выпустил новую струю дыма в потолок. Несмотря на приличный объем и хорошую вентиляцию в столовой становилось весьма дымно.

- Знаете, мне почти восемьдесят лет. С возрастом, начинаешь задумываться о том, что ожидает тебя… дальше. Эликсир бессмертия, был бы мне как никогда кстати.

- Но цена…

- Знаете, я уже староват для потомства, двое моих сыновей закончили академию и служат во флоте… Мне предлагали забрать их к себе, но я отказался. Не дело это, чтобы отец и сын.… Да, не важно…

- Вы не понимаете, это не просто невозможность получить потомство, это генетическая мутация! Кто знает, как это вещество в итоге вас изменит…

- Верно.

Адмирал снова замолчал.

- Верно. Верно…

Еще пауза.

Он вдруг, по-мальчишески тряхнул головой и улыбнулся:

- Да к черту все… Я слишком стар для всех этих этических проблем. Моя задача уничтожать вероятного противника и спасать вероятного союзника. Знаете, мой отец тоже служил в космофлоте! Правда, дослужился только до помощника капитана на корвете, но космолетчиком был отменным. Он мне говорил: «Когда перед тобой стоит слишком сложная проблема – вспомни устав!». Если бы я решил сунуться в политику, я бы сейчас сидел на одном из приемов у командующего сектором, а не глотал дым в тесных каютах боевых кораблей! Устав гласит, что в случае возникновения осложнений, возможно привлечение в качестве эксперта старших офицеров местной колонии. Учитывая, что вы единственный офицер, что прожил на этой планете больше суток, я намерен воспользоваться вашим советом!

Адмирал встал, вытряхнул пепельницу.

- Итак: На планете вводится карантин длительностью в 20 стандартных лет. Я оставлю тут пару крейсеров, дабы не возникало у вольных торговцев искушения этот карантин проигнорировать. Командиры крейсеров, в общем, ребятки неплохие, но на дух не переваривают друг друга. Они проследят, чтобы ни у кого не возникло идеи, высадится на планету. Потом подберем им достойную смену. Я пообщался с некоторыми своими, -

Адмирал подмигнул Марку, - среди младших чинов. Попросил активно муссировать слухи про то, что мы нашли там, на поверхности планеты. Про корабль чужих, с человеческими зародышами на борту, про развалины древнего города предтечей, и прочую ерунду. Особо попросил рассказать про эликсир бессмертия. Учитывая, что в этом году уже третья планета ставится на карантин без объяснения причин… Можете не сильно беспокоиться о своей тайне. Кстати, пока мы разговариваем, техники заканчивают демонтаж военной базы. Остальное будет накрыто силовым колпаком и взорвано с орбиты. Все желающие заполучить технологии, могут потом побродить и повыковыривать что-то из пепла… Что же касается Вас, я отдам вам свой адмиральский катер - вполне удобная вещь, и через недельку-другую, будете уже на родине. Я им все равно не пользуюсь – предпочитаю здесь, с ребятами… Да и пользоваться, честно говоря, не особенно выходит. Вечно летает на нем всякая дипломатическая…

На секунду адмирал задумался, но быстро нашел выход: Почта.

- Рапорт составлю стандартный, пока будете лететь, получите копию. А уж что сказать чинушам в министерстве, тут уж вам виднее…

Они уже выходили из столовой, когда ожил экран корабельной связи:

- Адмирал, простите за беспокойство, поступило два вызова от генерала Храмова, он просил немедленно связаться с ним, как только господин следователь освободится.

- Спасибо, Эдик, по нашей миссии ничего нового? – то, как Адмирал запросто общался с офицерами по именам, Марку понравилось.

- Нет, сэр! – офицер связи покачал головой, - Как и раньше, остается еще три точки.

Он покосился на Марка и замолчал.

- Спасибо, - адмирал кивнул, - Господин следователь ответит на вызов из своей каюты, если ему будет так удобно…

Марк кивнул, с благодарностью. Отдельная каюта, две недели отдыха телу и душе. Медики, осматривающие его, констатировали крайнюю степень истощения организма.

Уже проходя по узкому коридору, что вел от столовой к лифтовой зоне, Адмирал сказал:

- Да, для Михаила это будет удар. Ты уж, помягче с ним.

- Что? Марк почувствовал себя очень странно. Казалось, он слышит слова адмирала откуда то издалека.

- Они были большими друзьями с Холодовым. Летали на одинаковых крейсерах, но по разным маршрутам. Иногда, специально маршрутами менялись. Я тогда с ними вместе на «Фоготе-5» отдыхал. Друзьями были, не разлей вода.… Потом только что-то не заладилось видно у них. Миша свой крейсер бросил, в министерство ушел. Саша тоже, по какой-то причине из флота списался, в пехоту подался. Вот теперь, похоже, знаю почему...

Марк понял, что плывет по реке времени, плывет назад, в самое начало, когда он только что из отпуска шагал к секретариату, гадая, какое новое назначение его ожидает. Навстречу ему, с боковой лестницы поднялся Михаил. Они шумно поздоровались, обменялись новостями. И, посредине обычного дружеского трепа, Михаил, вдруг, схватил его под локоть и отвел в сторону:

- Слушай, я вчера видел Леру… Похоже, отпуск удался, а?

Марк смутился, а Михаил весело подмигнув ему продолжал:

- Да ты не смущайся, хорошее дело сделал. Счастливую женщину, знаешь, за версту видно… Ты вот что, раз у вас так все закрутилось…

Он понизил голос:

- Знаю я как вам с этим делом помочь. Там по нашему ведомству, телеграммка одна пришла. Дело скользкое и неприятное, но разбирательства все будут по военному ведомству. Ну да там пока почешутся... Формально, пока ситуация не ясна, требуется гражданское расследование. Ты попросись на это дело. Там надо только на место слетать и рапорт по всей форме, мол, расследование в юрисдикции военных, да ты сам все увидишь! А после такой командировки, опять увольнение положено. Две недели! Так что давай, - Михаил потрепал его по плечу, - Не теряйся!

Он кивнул и растворился в суете Министерства. И только теперь Марк, наконец, задумался, каким ветром занесло вечно занятого генерала в недра гражданского ведомства. И почему его старый товарищ так интересовался делом, которое даже не проходило по его линии. И знал о нем столько подробностей.

Последние части головоломки дрогнули и легли на свои места. Марк подбежал к ближайшему экрану и нажал кнопку вызова.

- Слушаю Вас, господин следователь, - несмотря на отношение адмирала, а возможно и благодаря ему, дисциплина на корабле была на высшем уровне. Офицер связи вопросительно смотрел на Марка.

- Официальный канал, пожалуйста - сказал он.

Офицер мгновенно посерьезнел, нажимая требуемые кнопки.

- Адресат?

- Генерал Храмов, контрразведка.

- Устанавливаю связь.

В правом верхнем углу замигала красная пиктограмма – указатель на то, что разговор фиксируется бортовым журналом корабля. Дублирующую запись вела каждая станция, через которую проходил сигнал. Официальный канал предполагал передачу важных сообщений.

- Ответ есть, соединяю.

С экрана пропало изображение рубки и появилось широкое лицо Михаила. Судя по заднему плану, вызов застиг генерала в рабочем кабинете.

- А! Наконец то! – Михаил выглядел озабоченным, - Я, черт побери, уже всех на уши поставил!

И вдруг, увидев пиктограмму, осекся...

Марк просто молча смотрел в экран. Он подбирал слова.

- Марк…

- Боже мой, а я все гадал, что же за пси талант у тебя такой! То ты едва можешь прочитать одного человека, то берешь под контроль чуть ли не целый город! Ты хоть представляешь, что ты натворил?

Генерал опустил глаза, видно было, что он пытается быстро придумать что-то.

- Марк, - они встретились взглядами, - Марк, не делай ничего, о чем потом придется жалеть… Я все объясню…

- Господин генерал! – Марк до боли сжал губы, - Я предъявляю Вам официальное обвинение в организации ряда убийств, в том числе лиц, находящихся при исполнении служебных обязанностей, сокрытии важной информации, организации межпланетной наркоторговле и …

Марк сглотнул сухим горлом.

- Скотина ты, - покачал головой Михаил и отключил связь.

Марк опустился прямо на металлический пол.

Все очень просто. Он был единственным из всего министерства оперативником, кто, в силу особенностей своего пси, не расколол бы всей схемы с первого взгляда. Он должен был просто прилететь, увидеть, что массового убийства не случилось и улететь. А если бы он что-то заподозрил…

Опять же, с ним было бы куда проще справиться, чем с кем-то другим.

Тройка, фактически контролирующая планету: Окумаро, Холодов и Комаровский, очевидно, решили не делиться более ни с кем. Но как только дело дошло до реальных возможностей сорвать куш, Комаровский запаниковал, опасаясь (не без оснований), что его зачистят, и подделал телеграмму. Тут в игру вступил Храмов. Прикрывая своих подельников, он отправил на планету Марка, полагая, что тот не станет сильно вдаваться в детали. К тому же это было средством напомнить о себе и, своей доле. Откуда ему было знать, что Марк искал любой повод, чтобы отвлечься от мыслей о Лере?

Холодов и Окумаро решили, что Марк – еще один сильный игрок, который в курсе всего происходящего и попытались договориться с ним. Для этого его хотели заманить на орбите на борт вольного торговца, где можно было торговаться, не опасаясь камер и микрофонов крейсера. Когда Марк отказался, они решили, будто Марк спецназовец контрразведки, чистильщик, которого послал Храмов, чтобы выкрасть рецепт зерна и уничтожить неудачливых компаньонов. Последующие события только утвердили их в такой мысли.

Они решили разделаться с ним при первом удачном случае, но так, чтобы по возможности не оставить следов. А он, ни о чем, не подозревая, увлекся местным фольклором. Карты всем смешали местные, которые так же решили найти свою выгоду в игре инопланетников. И вот к чему все это привело.

Марк сидел на полу, обхватив голову руками. То, что он только что ощутил, было без сомнения Испытание. Он видел всю картину целиком, ощущал место каждой детали, но сейчас, это сверхвидение не радовало его. Видение не уходило, безжалостно показывая ему всю последовательность его действий и результат, к которым они привели.

Результаты выглядели впечатляюще. Первое – благодаря его действиям уничтожена целая народность. Быт, культура, обычаи. Все. Погибло много, очень много местных жителей.

Второе – он собственноручно уничтожил патрульный крейсер космического флота. Большинство, из служивших на нем – обычные военные. Ни в чем не повинные люди.

Третье, благодаря его действиям, уничтожен ценнейший артефакт – первый земной колониальный корабль.

Четвертое, не без его помощи на планете разразится гражданская война. Неминуема смена власти, многочисленные смерти, бедствия, смутное время.

Марк поднялся и пошел по коридору. Нужно было лететь на адмиральский катер.

Пятое… Черт возьми!

Он с силой ударил кулаком по стене коридора.

Боль встряхнула его, заставила собраться.

Марк повернулся к экрану.

- Простите, сэр! – офицер связи выглядел ошарашенным, - Вам прямой вызов. Вице-Адмирал Сухов, командующий военными силами сектора.

Марк поморщился. Сейчас было не самое лучшее время общаться с высокими чинами.

- Соединяйте…

Жизнерадостное лицо Вице-Адмирала кипело от эмоций:

- О! Вот и наш герой! Марк, так, кажется, тебя зовут? Сынок, я от души тебя поздравляю! Такая история… Такая захватывающая история… Ты, без сомнения, герой!

Вице-Адмирал не давал вставить ни слова.

- Впервые в истории флота сбил крейсер ручным оружием! Ха! Орел, гордость нашего сектора, самородок! Ты знаешь, что твоей персоной заинтересовался сам губернатор? Какие возможности открываются, чуешь? Это брат не каждому дается… Как прилетишь – пулей ко мне! Скорее всего, тебе придет от губернатора приглашение на прием… Только не падай в обморок, малыш! Прием у самого губернатора, а? Не каждому выпадает такой шанс.… Знаешь, там публика то, сам понимаешь.… А тут ты! Герой, орел! А у губернатора две дочери незамужние.… Понимаешь? Я тебе все покажу, все расскажу, что говорить, куда смотреть, мы с тобой.… Э-эх! А уж ты уважь, не забудь старика.… Такой шанс, он раз в миллион, да нет, раз в миллиард лет бывает!

Вице-Адмирал расхохотался, его шикарные, уложенные в сложные узлы усы, мелко задрожали. Марк понял, что больше не может это выносить:

- Господин адмирал! Идите к черту!

Он ударил по кнопке разрыва связи, но экран не погас. Вместо этого, Марк увидел осоловевший взгляд офицера связи.

- Сэр… Вы… послали Вице-адмирала?

Пришло время Марку войти в ступор:

- Вы что, это записали?

Офицер ошарашено пожал плечами:

- Команды на прекращение официального канала не было. Это все записали, сэр.

Марк кивнул и снова отключил связь. На этот раз экран погас. Это было не важно. Все было не важно.

Он спустился на палубу истребителей. Катер адмирала был довольно крупным судном, поэтому его пристыковали к внешнему шлюзу, а не загнали в ангары к истребителям. Младший офицер, помогающий Марку в переходе, на секунду замешкался.

- Простите, сэр, - он взглянул и тут же отвел взгляд, - Правду говорят о том, что вы сбили крейсер ручным оружием?

- Правда, - Марк кивнул, погруженный в свои мысли. Офицер проводил его взглядом, полным восхищения и восторга. Марк поморщился. Не хватало только, чтобы он стал легендой космофлота. Особенно за то, что лично у него вызывало не гордость, а горечь.

Марк добрался до каюты, дал добро пилоту на отстыковку и взлет, попрощался с Адмиралом. Флот, за исключением двух крейсеров, как и обещал Стасюк, уже разворачивался в боевое построение и покидал орбиту.

Марк устроился на койке и разложил перед собой содержимое рюкзака. Несмотря на то, что у него было достаточно времени, чтобы отдохнуть, Марк чувствовал себя столетним стариком, стоящим на краю могилы.

Все происшедшее давило на него непосильным грузом.

Раздался сигнал прямого вызова. Марк накрыл все покрывалом и повернулся к экрану.

- Привет, Марк!

Это был его сослуживец, Дэн Стаур, он отвечал за безопасность в министерском крыле, которое занимал Марк.

- Дэн, - Марк кивнул.

- У меня плохие новости. Я как увидел ориентировку, сразу набрал тебя. Твой друг Михаил, разыскивается контрразведкой флота…

- Да, я слышал… - Марк устало махнул рукой, - Это я его сдал. Он играл не на той стороне, из-за него погибла уйма народу и едва не погиб я. Стоп.

Марк встрепенулся:

- Какую сводку?

- Я думал, ты знаешь. Он внезапно подался в бега, и теперь, я знаю почему. Убил двух постовых, угнал катер. Бог его знает, как умудрился обмануть систему безопасности порта и детекторы...

- Я, кажется, догадываюсь…

Марк втянул воздух и с шумом выдохнул…

- Черт, черт, черт…

И, увидев вопросительный взгляд собеседника, закончил разговор:

- Дэн, спасибо за предупреждение, но я чертовски устал. Поболтаем, когда я прилечу, о-кей?

Ладно, - Стаур пристально всмотрелся в экран, - Просто, я хотел предупредить. Если все так, как ты говоришь, ты заработал себе очень опасного врага…

Марк кивнул и отключил связь.

Вот так. Бывший друг желает его смерти. Вся знать жаждет видеть его на приеме, дабы использовать в собственных интригах, для флотских он герой, сбивший крейсер…

Сам же он чувствовал себя неудачником.

Марк заставил себя мыслить рационально.

Впрочем, все реально было исправить. У него были средства, чтобы повернуть всю эту ситуацию в свою пользу. Вице-адмирал говорил вполне здравые вещи. Такими шансами разбрасываться нельзя. Марк повеселел. В конце концов, приемы у губернатора ничем, по сути, не отличались от оперативной работы. Один неверный шаг и пропал.

Марк представил себе прием, где вместо чиновников, одетых в строгие костюмы, инопланетные монстры ведут светские беседы, и усмехнулся. У него был козырь, в этой игре и не использовать его было бы…

И тут, запоздалая мысль, наконец, догнала его. Видения, неведомые силы, все эти озарения каждый раз приводили к одному результату. Если бы он не поддался искушению, не решил потешить самолюбие красивым обвинением, еще двое остались бы живы, а Михаила тихонько арестовали бы и препроводили на пенсию. Может даже, чтобы не раздувать скандал, сослали на незначительную должность в окраинные миры. Может, устроили бы несчастный случай…

Марк вдруг понял, что он давно все решил. Решил, и принял это решение самой сутью своего я. Тот, последний поединок, о котором предупреждал его Дин, уже состоялся, и он победил.

Оставалось сделать еще два дела и можно будет, наконец, отдохнуть.

Марк проверил, не включен ли до сих пор официальный канал. Слава богу, пиктограмма погасла. Он набрал номер Леры.

Она ответила сразу же, как будто ждала его вызова.

Он смотрел на нее и чувствовал, как растворяется вся его усталость и боль. Как будто не было этих месяцев, и они расстались только вчера.

- Привет! - Сказала она.

- Привет, - Марк чувствовал себя как во сне, - Ты одна?

И, поняв неоднозначность вопроса, сначала смутился, потом улыбнулся.

Она улыбнулась ему в ответ:

- Да, я одна.

- Я лечу к тебе! – сказал он, - Буду через две недели и сразу к тебе!

- Сумасшедший! - она улыбнулась еще шире, - А как же твои дела? Тебе же надо будет сдать отчет по командировке?

- Да пошло оно все! – Марк никогда не чувствовал себя более спокойно, чем в эти мгновения, - Потом.

- Сумасшедший… - она рассматривала его, - Исхудал, загорел. Да ты же просто с ног валишься!

- Я все тебе расскажу. Просто трудная была командировка.

- Я буду ждать.

- Две недели.

- Да.

Они смотрели друг на друга молча.

Никто не хотел первым прерывать связь.

***

Скоростной адмиральский катер мчался к Земле. Его острый нос разрезал пространство, мерцающее невидимое силовое поле разбрасывало космическую пыль, оставляя за собой небольшие вихри из материи, движущейся по инерции. В центре одного из таких завихрений летели три предмета. Бутыль, наполненная прозрачной жидкостью, старый журнал и значок следователя четвертого галактического сектора. Стекло треснуло, и жидкость, в мгновение, превратилось в облачко пара. Журнал рассыпался мелкой бумажной трухой, и только значок еще долго кружился посреди необъятных просторов открытого космоса.

А в каюте адмиральского катера сладко спал Марк. Что ему снилось, оставалось тайной, но он крепко обнимал подушку и улыбался во сне.

КОНЕЦ