Путь Архитектора

Пролог. Притча об Архитекторе

Глава «Архитектор и ураган»

Архитектор миров проснулся на руинах своей Вселенной, которую разрушил сам. Он спал. Или думал. Или время остановилось, так казалось. Но время остановить нельзя. Ветер перемен выхолащивал песчинки из обломков, задавшись целью через тысячу лет сравнять пейзаж. Архитектор сам, как кусок своей Вселенной, разрушался.

Он наконец захотел построить новый мир. И Вселенная ждала это решение. Все инструменты были готовы для него.

Каждый инструмент появляется в нужном месте в нужное время. Ему нужно пройти путь и собрать их. А потом — свой мир. Новый. Или уйти в безвестность.

Он поднял руку, сжал уздечку и оседлал ураган. Раздался рев.

— Упадеш-ш-шь — не оправиш-ш-шься, — зашипел ураган.

— А не упаду — домчим быстрее ветра.

— Рис-с-скни…

Они мчались в пустоте. И вдруг внизу он увидел руины своего дворца. Придержал узду, чтобы облететь вокруг.

— Это мой дворец, который я разрушил…

— Я знаю, — ответил ураган, — я участвовал.

Они помчались дальше.

Первый инструмент — голос.

Архитектор улыбнулся, но только протянул руку — тот исчез.

— Ты опоздал, глупый Архитектор. Теперь ты дорого заплатишь, чтобы назвать свой мир. Читать мысли — этого недостаточно для сотворения.— ураган ликовал.

— Сначала нужно его построить, потом называть. Найду другой. Или отдам ту цену, что ж.

— Этот мир тебе дорого обойдется.

Тогда Архитектор понял: он не движется быстрее, он движется, как задумано.

Не стоит медлить, оглядываясь на прошлое. И он без промедления мчался дальше.

— Голос — хороший инструмент, но не ко времени. Мне всё равно не с кем говорить. Было бы с кем — я бы остановился. Потерять голос — урок, чтобы понять, что ты мой первый инструмент.

Ураган взревел:

— Однажды я разобьюсь о скалу, и ты сгинешь у её подножья.

— Я высеку из неё дом или лестницу. Но посмотрим, когда это случится.

Архитектор похлопал ураган по холке, и ничего не сказал ему более, подумал лишь про себя: «Да, друг мой, во всех мирах тебе места мало — тебя зовут, чтоб разрушать. Но сейчас ты здесь, чтобы я строил».

Глава «Куски миров»

Пред ними раскинулась пустыня. Соль и песок хрустели друг о друга, как стекло.

— Вот мертвое море. Из песка и соли мы построим здесь первый замок.

— Я разнесу его ещё до того, как ты сложишь первые песчинки.

— Мы сложим эти песчинки, но их скреплять будет мой замысел. Тебе он не под силу.

Ураган заревел и поднял со дна моря весь песок и соль. А Архитектор нанизывал их на нить своего замысла. Когда осел песок и пала соль, посередине моря стоял город с высокими башнями и стенами, домами и площадями.

— Он мертвый, как и это море. Пусть не под силу мне его разрушить, но жизнь в нём не под силу создать тебе.

— Она появится потом, сама. Или не появится. Но первый город мы построили.

Мертвое море напитало ураган. Набравшись сил, хотел бы он обрушить их на седока. Он рушил многое и многих. Но этот спокойней пустоты. Скала, о которую можно разбиться.

Ураган ревёт и несётся дальше. Как долго будут забавлять эти постройки Архитектора? Может, он снова выдохнется и уснёт на тысячу лет, а ветер успеет разметать его песчинки по Вселенной? И, закусив удила, несётся дальше порабощённая стихия, надеясь лишь на провиденье.

Глава «Кольцо»

Пространство пронзил тонкий металлический звон. Реакция тела прежде мысли. Рефлекс, древний, как сама пустота. Резкий рывок, пальцы сомкнулись на летящем со скоростью урагана предмете, погасив его инерцию о ладонь. В космическом вакууме предметы летят, не замедляясь, пока не встретят цель.

Кольцо. Летело прямо в голову. Холодное, как сама межзвёздная пустота. Ладонь обожгло погашенной инерцией, превращающей лед в огонь.

Оно было с надписью. Но не просто надпись. Просьба.

К кому и от кого она? Не напоминание себе, раз вырезано не внутри. Если надеть его — просьба станет моей. Но кому? Если просьба мне — от кого?

Странно.

Он надел кольцо на мизинец.

Летим в сторону, откуда оно двигалось. Не инструмент, но, может, указатель?

Глава «Лисичка»

Они приблизились к волшебному миру. Их встречал лес. Он стоял сырой, тёмный, корявый. Пахло мокрой корой после дождя. И тишина складывалась из звуков леса.

— Поаккуратней, — сказал Архитектор урагану. — Сильно не вреди лесу.

Но тот всё равно снёс пару старых неустойчивых деревьев. Лишь выдох — и две сосны легли, как подкошенные. Корни вздыбились. Земля ухнула. Где-то вспорхнули и заверещали испуганные птицы.

Под одним из деревьев была нора лисы.

Нора как нора. Утрамбованный вход, запах земли и тихое тепло внутри. Теперь вход разрушен. Тепло выветрено.

Лисичка сидела у корней упавшей сосны и плакала. Она не выла, не скулила. Сидела рядом с норкой и плакала молча. Слезы падали в мох.

Она лишилась дома.

Он посмотрел на неё. Потом на ураган. Ураган шумно дышал сквозь удила. Да и что он мог сказать?

Тогда Архитектор нагнулся, протянул руку. Лисичка не убежала. Он взял её, утер слезы с мордочки и убрал к себе за пазуху. Комочек тепла прижался к груди.

— Пойдём со мной, мой пушистый знаток хитрых ходов. Мы согреем друг друга, пока будем странствовать по тайным тропам, или пока не найдём тебе новый дом.

Лисичка не ответила. Только чуть глубже зарылась в складки одежды.

Густой лес стоял стеной. Архитектор стоял на опушке и смотрел. Деревья уходили вверх, в серое небо. Кора шелушилась. Внизу, между корней, что-то дышало — медленно, по-своему.

Это было творение других Архитекторов.

Архитектор понял это — по плотности воздуха. Лес не пускал его. И не пустил бы. А ураганом такой лес весь не снести. Можно было пробовать — и ураган бы попробовал, если б сказать. Но Архитектор не стал проверять чужие замыслы на прочность.

Ураган шумно выдохнул сквозь удила.

У Архитектора теперь был спутник и проводник по этому лесу.

Лисичка выглянула из-за пазухи. Мордочка сухая, глаза блестящие. Она знала, как идти по этому лесу.

Он погладил урагана по холке, словно прощаясь.

— Мой друг, здесь я отпущу тебя. Или следуй за мной лёгким ветром, как пожелаешь. Я же хочу узнать этот лес. Он живой. Он наполнен и смыслами, и замыслами. И у меня есть проводник. Мы прогуляемся здесь.

Ураган стих. Ураган сделался лёгким, почти прозрачным — только трава на опушке колосилась от его дыхания.

Он остался. Ему было любопытно.

Архитектор шагнул под кроны. Лисичка прыгнула на землю. Мягко, без звука. И под её лапами прямо из мха и хвои открылась тропа. Будто лес выдохнул и раздвинул стволы.

Тропа уходила между деревьями — узкая, примявшаяся, пахнущая чем-то давно забытым. Волшебный лес загадочно дышал. Каждый вдох — шевеление веток. Каждый выдох — шорох листьев там, где ветра не было.

Архитектор пошёл по тропе за лисичкой. Та рысцой бежала вперёд. Хвост мерно вилял из стороны в сторону, уши насторожены, нос по ветру. Останавливалась иногда, оглядывалась — и снова вперёд.

Вдруг запахло чем-то очень вкусным.

Горячим. Жирным. Курицей, что ли? Архитектор за долгие годы сна почти забыл, как пахнет такая еда.

— Лисичка, куда мы идём? Ты хочешь есть?

Лисичка помотала мордочкой. Но он услышал, как в животе у неё урчит. Настойчиво и протяжно. Она потупилась. Лизнула нос.

— Я только понюхать, — шепнула она. — Со мной всё равно никто не поделится лапкой курочки…

И замолчала. Она делала вид, что рассматривает корень под ногами.

— Я поделюсь, — сказал Архитектор. Просто у меня нет. А что там впереди?

— Там едальня. В ней едят люди. Обычные люди. Они приходят, садятся, заказывают. Может, ты там захочешь поесть…

— Я тебя понял, мой рыжий хитрый друг.

Архитектор улыбнулся. Редкая улыбка за тысячу лет, просто так.

— Я куплю нам курочку и поделюсь с тобой. И сам попробую, что тебе в ней так нравится.

Лисичка вильнула хвостом. И побежала быстрее — уже почти не таясь.

Тропа вывела их к свету.

Глава «Едальня»

Они вошли и сели за стол у окна. На одну скамейку — Архитектор. На другую, напротив, — лисичка.

Стол был старый, но добротный и чистый. Кто-то до них явно только что прошёлся с тряпкой — ещё пахло сырым деревом. Лисичка села робко, лапки вместе, хвост прижат — чтобы места много не занимать.

В окно тянуло свежим лесным воздухом. С кухни жареным луком и мясом. Запахи забивали нос очень плотно, будоража аппетит.

К ним подошёл большой грузный гном.

Фартук чуть в белой муке. Лицо красное, брови кустистые, но глаза быстрые, деловые. Глянул на лисичку, потом на Архитектора. Выдернул из-под мышки тряпку и — услужливо, без единого слова — провёл по столешнице. Раз, другой. Остановился.

— С лесными животными нельзя.

Голос низкий, как из бочки. Лисичка чуть вжалась в скамейку.

— Она не лесная, — беззвучно сказал Архитектор. — А моя.

Лисичка смотрела то на гнома, то на Архитектора. Она не понимала, что сейчас будет. Впервые у нее было тихо на душе. Как за пазухой у него. Потому что он рядом. Его сердце билось ровно — словно всё в этом мире безмятежно. Или словно его ничто не могло тронуть. И она в это хотела верить.

И сейчас ей было не страшно смотреть даже на сурового хозяина едальни — который, будь она одна, никогда бы не впустил. Но сейчас было даже любопытно. Спокойный Архитектор прав в своём спокойствии? Или их обоих сейчас выкинут взашей?

Гном помолчал. Почесал бороду. Необычный человек говорит мысленно, необычно. Гном не повел бровью, что его что-то может удивить.

— Тогда дальше своей лавки пусть нос не сует. Чего хотите?

Архитектор чуть расслабил плечи. Лисичка наблюдала.

— Хочу большую курицу, — сказал Архитектор так же мысленно. — И малиновое вино. Есть такое?

Гном сглотнул, но не замялся.

— Нет, но будет. Ща фей сгоняю, намутят малиновое. — Он наклонился ближе, понизил голос. — Чем будете платить, уважаемый?

Архитектор не полез в карман. Не достал кошель. Он сделал странный жест в воздухе — словно хотел поймать бабочку, которая летела мимо. Медленно и небрежно.

Когда он раскрыл ладонь, на ней лежала большая жемчужина.

Сероватая, с перламутром, идеальная. Настоящая.

Бровь гнома поднялась вверх. Потом опустилась.

— Это другой разговор.

Он взял жемчужину двумя пальцами, поднёс к свету, покрутил. Убрал в карман фартука.

— Уважаемых людей мы очень уважаем.

И удалился исполнять заказ.

Гном был тяжёл. Половицы под ним скрипели. А когда ушёл — всё стихло.

Только тогда лисичка перевела дух.

— Ты можешь из воздуха делать жемчужины? — спросила она. Глаза у неё стали круглые, как монеты, жёлтые, золотые.

Архитектор усмехнулся.

— Нет, глупышка. До прихода сюда мы перекопали целое море. У урагана такого добра полно. Вот подкинул одну.

Лисичка помолчала, потом выдохнула серьёзно и тихо:

— Какой он всё-таки хороший, твой ураган.

Архитектор скользнул взглядом за окно. Там, в сумерках, невидимые потоки воздуха перебирали травинки. Тёплый вечерний поток. Сверчки и лягушки соревновались в своих вечерних руладах.

— Неплохой, — согласился он, всё ещё глядя на улицу.

Им принесли большое блюдо с курицей и овощами. Приборы. Кувшин с вином и бокал.

Гном поставил всё на стол, вытер руки о фартук и глянул на лисичку.

— А она тоже будет есть?

— Да.

— Тогда вот тарелка. Пусть не свинячит.

Догадливый гном вытащил из большого кармана фартука заранее подготовленную миску для лисы. Белую, с синим ободком. Поставил рядом на ее скамейку.

Лисичка сглотнула в предвкушении. Этот прекрасный запах наконец должен был материализоваться у неё на языке. Маленький язычок выглянул из её остренькой мордочки.

Гном покосился на неё, ничего не сказал. Только услужливо поклонился Архитектору — чуть согнул спину, наклонил голову. И отошёл к другим гостям.

— Ну что, мой рыжий друг, — спросил Архитектор, — что в этой курочке самое вкусное?

Лисичка сглотнула ещё раз. Шумно, по-лисьи.

— Вот эти толстые лапки…

Архитектор аккуратно отрезал обе куриные ножки. Положил ей в миску.

Лисичка не верила глазам. Он даже не попробовал. Просто взял и отдал.

— Ты даже не попробовал, — сказала она. — Это очень вкусно.

— А вдруг бы мне понравилось и я не захотел с тобой делиться? — рассмеялся Архитектор.

Лисичка подумала секунду.

— Ты прав. Мне было бы очень жаль тебе их отдать.

— А мне не жаль, глупая. Если что — я куплю ещё. Но тут целая жирная курица. Мне её не осилить одному. Ты сегодня отсюда выйдешь с очень большим пузиком.

Лисичка облизнула куриную лапку. Закрыла глаза. Да, это всё реальность.

Архитектор ел белое мясо с грудки и овощи.

Он давно забыл вкус еды. И запах. Он просто сидел за столом, ел, запивая малиновым вином, и смотрел то в окно, то на жующую лису.

За окном вечерело. Ветер стал ещё тише.

Они сидели, ели. Не спешили.

Лисичка была рада, что спокойствие не было иллюзией. Она покосилась на гнома — тот возился за стойкой. Всё тихо. Ей было вкусно, тепло и хорошо. Какой это милый человек, подумала она. Хоть и сломал её дом, но с ним хорошо. Ей это нравилось.

Архитектор сидел и смотрел в окно — из чужого мира на чужой мир. Там тянулась улица, иногда проходили люди, спеша по своим делам, никто не смотрел на него. Здесь всё так, как было и в его мире. Всё несовершенно. Он видел, как муха ползёт по стеклу снаружи. Тычется, ползёт снова. Наверно, жалеет, что не может добраться до их еды.

До сего момента внутри у него было холодно и одиноко. А сейчас добавилось что-то новое. Пушистое существо за пазухой — его живое тепло, дыхание. Которое сейчас сидит рядом и чавкает. Это его не раздражало. Наоборот, ему нравилось, что это существо в этом мире довольно.

Глава «Лисий город»

— Ночь наступает. А у нас нет дома, — сказала лисичка, когда они вышли из едальни.

Она огляделась. В лесу уже темнело, между стволами бродили тени. Где-то кричали ночные птицы и звери.

— Почему же нет. У нас есть целый город, — ответил Архитектор.

Над ними просвистел ветер, издав ободряющий присвист.

Архитектор взял лисичку под мышку, поймал в воздухе уздечку. Ураган подхватил их, и на безопасной высоте они снова летели прочь — верхом на нем. Тот шёл ровно, без рывков.

— Ты научился быть аккуратным. Молодец, — сказал Архитектор ему.

— Да, там много было существ. Не стал наводить шороху… — ответил тот сдержанно, но в голосе сквозило удовлетворение.

— А про какой город ты говоришь? — спросила лисичка. Она сидела у Архитектора под мышкой, прижав уши, но любопытство пересиливало.

— Тот самый, из моря, под которым были жемчужины.

— Как интересно. Я ещё ничего кроме леса не видела.

Они опустились на площадь пустого города.

Каменные плиты, высокие башни, стены. Луна только начинала подниматься, и первые звёзды мерцали над крышами. Ни огонька. Ни голоса.

— Мёртвый и пустой город, — прогремел ураган. И тут же стих, когда путники спустились на землю.

Лисичка спрыгнула на плиты. Осторожно потянула воздух. Повела носом вправо, влево, вверх, вниз.

— Не такой уж он и пустой, — сказала она. — Тут так много мышей!

— Пффф, — прыснул ураган. — Появилась жизнь, как ты и говорил!

— Да, — спокойно ответил Архитектор. — Всё постепенно. Сначала растения, потом насекомые, птицы и грызуны, потом кто-то крупнее… потом кто-то ещё…

— Да-да-да, город мышей сотворил, ха-ха-ха! — ураган катался по площади, беззлобно, даже весело.

Лисичка подняла мордочку.

— А если тут никого другого не живёт, можно мы с моими братьями и сёстрами здесь поселимся?

Ураган, если б мог, подавился бы смехом. Закашлялся ветром и затих.

— Можно, лисичка, — сказал Архитектор. — Живите. Будет лисий город.

— Как здорово! У нас будет свой город. Если никто не выгонит…

— Не выгонит.

— Ага, или он всё разнесёт! — вдруг выпалил ураган. — Мы вместе всё в прах разнесём! Ха-ха-ха…

— Нет, не надо всё в прах разносить, пожалуйста… — лисичка прижала уши, но не убежала.

— Не бойся, — сказал Архитектор и положил руку ей на голову. — Всё будет хорошо. Он шутит.

Луна поднялась выше. Город лежал перед ними — пустой, тихий, полный теней и мышиного писка. И в этом писке было что-то живое, уютное, почти домашнее.

Лисичка зевнула.

— А где мы будем спать?

— Найдём, — ответил Архитектор. — Город большой.

Глава «Подарки»

Архитектор с удовлетворением наблюдал, как наполнился Лисий город. Он открыл из города в их родной лес портал, чтобы можно было в любой момент попасть туда и обратно.

— А вдруг кто-то чужой проникнет в наш город? — спросила лисичка. — Тогда точно нас однажды отсюда выгонят...

— Не выгонят, я же обещал, — Архитектор провёл рукой по её рыжей голове. Она замотала головой, ударяясь ушами об руку.

Он посмотрел на кольцо на своём мизинце. Просьба. Пусть она будет здесь работать. Он снял кольцо, продел сквозь него нить замысла. Она бесшумно скользнула сквозь кольцо и пространство. Лисичка замерла и затаила дыхание, когда он завязывал вокруг её шеи нить. Нить мерцала сквозь пространство еле видным контуром. Никто не мог её взять в руку. Нить с кольцом была, но недоступна для посторонних рук.

— И зачем мне это? — спросила лисичка.

— Теперь ты сможешь открывать портал, когда захочешь. Коснись кольца лапкой и подумай, куда хочешь попасть. Портал откроется. Сможешь провести кого хочешь. И больше никто сквозь портал не пройдёт. И кольцо с твоей шеи никто не сорвёт.

— Спасибо тебе. Ты такой добрый человек!

— Пойдём, ещё сделаю тебе подарок. Для ровного счёта нужно три. Город у тебя есть, портал к нему тоже.

Он открыл портал, они вышли из города в лес к самому входу в едальню. Вошли в неё.

Гном бурчал за стойкой в ожидании посетителей, при виде их оживился:

— Приветствую вас, Уважаемый. Что привело к нам снова?

— Очень важное дело. Хотелось бы стать вашим постоянным посетителем.

— Это всегда пожалуйста, этому мы всегда рады!

— Я открою у вас счёт лет на десять, как вы на это смотрите?

Гном ошарашенно смотрел и не нашёлся, что ответить. Только кивнул.

— Помнится, что вы принимали жемчужины, — куда вам подать три тысячи шестьсот пятьдесят штук?

На крыльце что-то грохнуло, и дверь распахнулась. На пороге стоял сундук с жемчужинами.

Гном не мог поверить глазам и потянулся к нему рукой. Но рука прошла сквозь сундук.

— Да, каждый день моя лисичка будет приходить к вам за вашей аппетитной курочкой. И после этого вы можете брать из сундука за неё жемчужину.

Лисичка и гном смотрели на странного человека: со странным обожанием — лиса, и с удивлением — гном.

— Как вы смотрите на это предложение?

Гном закивал, лисичка за ним тоже.

С тех пор мерцающий сундук с жемчужинами, которые нельзя потрогать, у входа стал местной достопримечательностью, на которую часто заходили поглазеть местные и не только.

Глава «Болото»

В городе кипела жизнь, многочисленная родня лисички обживала его. Но сама лисичка грустила. Архитектор ушёл, и она не видела его больше двух недель.

Она сначала успокаивала себя тем, что у такого важного человека, наверно, очень много важных дел. Когда он сделает самые важные, то сможет проведать и её.

Но прошла ещё неделя, и ещё. Архитектора не было.

— Хорошо, раз он так занят, я сама к нему загляну поздороваться, — сказала лисичка. Она топнула лапкой по земле, и перед ней появилась еле заметная тропа. Она побежала по ней. Тропа точно выведет её к нему.

Так закончились пустыня, поля, леса. Перед ней появилась унылая болотистая топь. Тропа вела по кочкам и островкам через болото. Было боязно и зябко. Где-то плюхало, где-то ухало. Где-то истошно кричал какой-то редкий обитатель топи.

Шерсть лисички распушило от страха и сырости. Но она бежала по тропе, не останавливаясь.

— Быстрее побегу — быстрее пробегу. Это страшное место, — говорила она себе и бежала. На ночь она выбирала островок попушистее, посуше и повыше. А утром снова бежала.

— Что он забыл в этом гиблом месте? Зачем зашёл сюда? — недоумевала она и бежала вперёд.

И вдруг она почувствовала что-то знакомое. Она огляделась вокруг, но ничего и никого не увидела. Она прыгнула на следующую кочку и снова почувствовала это. Она остановилась.

— Кто здесь есть?

Никто не ответил, только ветер потрепал её мех.

— Ураган? Это ты? — вдруг дошло до неё.

— Я. А мы знакомы?

— Ты забыл меня? Не больше месяца прошло.

Он не понял, о чем она, но продолжил:

— Тут болото, место гиблое и странное. Как ты пришла сюда и тебя не утянуло в топь? Кто касается топи, того затягивает, на того наваливается мертвецкий сон и немощь, что сил не остаётся выбраться.

— Я не знаю. Может, быстро бежала? Или, может, с тропы не сходила...

— И что сама тут забыла?

— Я искала Архитектора. Ты был с ним, должен знать, где он.

— Я знаю, — ураган погрустнел. — Его затянула топь.

Лисичка замерла и медленно повернула голову. Она увидела его.

Только голова, как кочка, торчала из болота.

Это точно был он, никто другой. Закрытые глаза. Он был в забытьи. Так рядом — рукой дотянуться. Но она никак не могла ему помочь, только сама ушла бы в топь следом.

Нет. Она не могла так уйти. Она не могла его оставить.

Она топнула в его сторону. Болото расступилось слегка — как тропа, но вязкая, ненадёжная. Она ударила лапками чуть дальше и тут же отпрыгнула назад, на кочку. Тропа открыла его плечо.

— Тропа не откроет его всего, слишком глубоко... — прошептал ураган.

Но лисичка в приоткрытом месте увидела что-то необычное — маленькие бугорки на тропе, похожие на запылённые камушки. Она топнула ещё и снова отпрыгнула назад.

Пальцы.

Она отчётливо видела его пальцы. Он боролся. Тянулся из глубины, но не справлялся.

Лисичка потянулась изо всех сил, вытянула шею — и укусила его за палец. Болотный ил скрипнул на зубах.

Его веки дрогнули.

Он сжал кулак — и уздечку в нём.

Ураган взревел и начал тянуть. Только его мощь смогла вырвать Архитектора из топи — вместе с огромным комом грязи на нём и на его одежде. Он рухнул на остров, где стояла лисичка, и открыл глаза.

Он поднялся, расправил плечи. Резко ударив воздух, он будто встряхнулся. Вся грязь слетела с него, как вода с крыла птицы. Он посмотрел вниз на лисичку.

— Ты кто, мой милый рыжий друг?

— Ты не помнишь меня?

— Нет, мы встречались разве?

— Чуть больше месяца назад, ты ушёл и не вернулся... и забыл... — лисичка не понимала.

— Какой месяц? — захохотал оживившийся ураган. — Он в топи уже много лет!

— Это интересно, — сказал Архитектор. Он опустился к ней и взял её рыжую голову в руки, чтобы рассмотреть ближе. Она не вырывалась. Его руки прошли по её шее и наткнулись на нить замысла, на которой он увидел кольцо.

— Очень интересно, — он улыбнулся, отпустил её голову и посмотрел на кольцо на своём мизинце. Лисичка тоже его увидела, и её глаза округлились. Архитектор поднялся, снял кольцо со своего пальца и метнул его вверх, сквозь пространство.

— Что ж, я рад, что познакомился с таким верным другом. Спасибо тебе за помощь! Ты помогла выбраться на много-много лет раньше.

— А зачем ты вообще сюда забрался? — спросила лисичка, так и пребывая в недоумении.

Архитектор наклонился к земле, к куче грязи из болота, и что-то поднял — длинное, как грязная болотная коряга, залепленная грязью. Резко взмахнул ею, отряхнув грязь о воздух. В его руке остался меч, мерцающий, как звёзды ночью.

— Это очень хороший инструмент, очень! — глаза его горели от того, что он не зря потратил столько сил.

Потом лисичка открыла портал в свой лес и провела всех прямо в едальню. Лисичка вела своего нового Архитектора старой тропой. Архитектор шёл следом и смотрел на неё, на своего нового верного друга.

- Куда идем?

- Кушать курочку, тебе понравится!

Глава «Искажение»

Архитектор сидел в едальне и смотрел, как забавно чавкает лиса.

Ветер свистел сквозь щели окна:

— Кто это, Архитектор?

— Не знаю.

Ураган и Архитектор переговаривались мысленно, лисичке было невдомёк, что речь шла о ней.

— Она вытащила тебя из болота, ты теперь ей обязан!

— Ты видишь мою нить замысла? Похоже, в будущем мы встретились с ней. И то, что у неё есть, говорит, что это она обязана.

— Ты создал петлю?! Глупец, ты не выберешься из неё!

— Ты не внимателен. Она уже нас вывела из петли. Это другая вселенная.

На улице что-то ухнуло, и деревья с треском согнулись и выпрямились, продолжая раскачиваться и терять ветви и листья. Ураган не сдержал своего удивления и чуть не сломал лес своим вздохом.

— Это гениально! Но я не понимаю, как ты это сделал? Да и видно, что она сделала это не потому, что обязана. Она хорошо к тебе относится! А это редкость!

— Это значит только одно — мой план провалился, мы проиграли. И не важно, как и когда это произошло…

— Но тогда есть вероятность, что ты не вышел из петли!

— Я и не должен из неё выходить, я должен изменить план.

— Ты достал меч, чтобы убивать, меч должен убивать, ураган должен крушить!

— Я здесь смогу посмотреть, чем все закончится, тогда и приму решение…

—————

Лисичка чавкала и смотрела на Архитектора. Болото его как-то сильно изменило. Он не берёт её на руки, не нуждается в её тепле. Он смотрит почти со скукой на мир за окном. Единственное, что в нём осталось от старого, — он пьёт малиновое вино.

Почему он так отстранён? Он вежлив, улыбается, говорит приятные вещи, но холоден внутри. Он оценил гнома и все вокруг, как чужой, и теперь просто чего-то ждёт.

Она поняла: он опять хочет уйти. Он бы сейчас же ушёл, остаётся лишь из вежливости, в благодарность за то, что она его вытащила.

— Ты снова уйдешь? — спросила она.

Он посмотрел на неё серьёзно, словно решал, что удобнее сейчас ответить.

— Да, лисичка, мне нужно будет уйти. — Он не стал врать.

— Можно я пойду с тобой?

— Зачем? — потом поправился: — Зачем это тебе?

— Мне было грустно без тебя…

— Там, куда я иду, совсем не весело.

— Мне не нужно веселье…

— У тебя здесь дом, еда, близкие. А там ждёт холод, страх и разрушение.

Лисичка округлила глаза.

— Ты собрался в такое страшное место? Тебе мало было оказаться в болоте? Теперь ищешь смерть?

— Я ищу только смерть моих врагов… — сказал Архитектор и повернул взгляд в окно.

— Почему у тебя враги? Они сделали тебе что-то плохое?

— Они хотят.

— Ещё не сделали, но ты идёшь их убить?

— Разве нужно ждать, чтобы они мне что-то сделали? — Он снова посмотрел на неё. В глазах играли холодные искорки, одна бровь приподнялась, а уголки губ улыбались. Её речи казались ему забавными.

— Я не понимаю, получается, кто такие враги? Это кто-то нехороший, который кому-то другому сделал плохое?

Архитектор не ответил. Снова смотрел в окно. Какое ему дело до других…

—————

— Ты посмотришь, как мы обживаем твой город?

— Да, хочу посмотреть.

— Хорошо, значит, мы ещё будем вместе какое-то время…

— Ты зря привязалась ко мне. Я могу не вернуться.

Лисичка перестала жевать. Кусок не лез ей в горло. На глазах появились слёзы.

Архитектор смотрел с любопытством на неё. Какое милое, маленькое и наивное существо. Он протянул руку и потрепал её за ухом.

— Похоже, ты всё-таки плохо меня знаешь.

— Позволь, я пойду с тобой?

— Нет, дурочка, тебе там не место. — Он улыбался.

У лисички всё сжималось внутри от его улыбки. Если бы она не знала его раньше, она бы очень его испугалась. Но она знала его, он не прав.

Глава «Лисье семейство»

Когда Архитектор и лисичка вышли из едальни, было уже темно. Огромная луна освещала силуэты деревьев и бликовала в зеркалах луж. В них же отражались и звёзды. Архитектор не видел их уже много лет.

Сейчас мир казался тихим и уютным. И этот мир был ему чужим.

Они вошли в портал, который лисичка открыла, тронув колечко на своей шее.

«Интересно придумано», — подумал Архитектор, наблюдая за ней.

Вышли они уже в Лисьем городе. Он смотрел на город, видел замысел и удивлялся сам себе. Это город для жизни, это искусное творение. Ему раньше никогда не хватало терпения заниматься таким ремеслом. Он воин, не каменщик. Он мог бы одним взмахом меча снести этот город и мир, на котором он обосновался. Зачем этот город? Для лис? Это было забавно и даже смешно.

Неужели разрушение мира его сможет заставить творить и созидать?

— Как тебе наш город?

— А разве лисы должны жить в городах?

— Мы везде можем жить, — с гордостью сказала лисичка.

— А разве в лесу тебе не лучше жилось?

— В лесу тоже хорошо, но здесь безопасно! Здесь никто не сможет войти в город без моего приглашения.

— Да, это хорошее решение.

— Вообще отличное. Все мои братья и сёстры чувствуют себя здесь очень спокойно.

— Я после болота многое не помню, но что ты знаешь обо мне, напомни?

— Ты случайно с ураганом сломал мне мой дом под сосной. Но потом подарил взамен целый город для всей моей семьи. А ещё гном теперь меня ждёт каждый день, чтобы накормить курочкой, чтобы получить одну из твоих жемчужин из сундука, который ты дал ему.

Лисичка охотно и взахлёб рассказывала ему короткую историю их знакомства. Но он удивлялся не ей, а тому Архитектору. Который… он был другим…

— У нас здесь так уютно стало, мы посадили деревья из леса, принеся семена. Разве ты не хотел бы остаться в этом прекрасном своём городе?

— Нет, лисичка, нет. Мой путь ведёт в другой мир.

Он вытащил из ножен мерцающий меч, сделал пару взмахов вокруг себя, чтобы прочувствовать, как он сбалансирован, как он чётко влился в его ладонь. Потом направил его в сторону луны, ловя её лучи поверхностью мерцающего металла.

— Этот меч — лучший разрушитель миров. Я проделал долгий путь, чтобы добыть его. И теперь осталась малость, чтобы довести своё дело до конца.

— Разрушитель, — повторила лисичка, — ты идёшь разрушать?

— Я иду побеждать. Это цель моей жизни!

— А если… — слова застряли у лисички в горле.

— Ты глупый, маленький зверёк. Ты не можешь понять, что есть что-то больше в этом мире, чем поесть и поспать под крышей. Есть высокие смыслы, есть цели, есть стремление к победе, совершенству.

Лисичка смотрела на него и даже в темноте ощущала, как горят его глаза, залитые страстью. Она правда не понимала. Но она понимала, что это опасно. Он не хочет видеть опасность. Презрев смерть и опасность, он будет идти к цели до конца.

—————

Он ушёл до рассвета. Бесшумно, бесследно. Она не смогла не уснуть — её не разбудил шелест его ухода. Так же, как и в прошлый раз.

И она знала: он опять не вернётся. Теперь впереди его точно ждёт беда.

Она не будет ждать неделями. Ни дня промедления.

Тропа, веди к его сердцу!

Глава «Бой»

Два воина встретились на равных.

Мерцающий меч звёзд и меч крови из металла цвета раскалённой лавы скрестились.

Бой начинается не с удара. С пустоты между вдохом и выдохом.

Архитектор держал меч звёзд легко, как ветвь, обледеневшую в межзвёздной пустоте. Холод клинка передавался ладони — и ладонь отвечала спокойствием.

Враг держал меч крови как продолжение сердца. Клинок дышал жаром в такт его дыханию.

Холодная сталь встретила огонь. Искры брызнули в пространство, как разорванные созвездия. Мир вздрогнул.

Звёздный меч описал короткую дугу — сверху вниз, под углом. Враг принял удар на плоскость красного клинка. Звон. Сталь запела.

Они разошлись. И новый круг. Дыхания и тишины.

Это был красивый бой на закате мира, который рушился от крушащих его ударов мечей друг о друга. Не важно было, чья вина, не важно было больше ничего.

Красный меч пошёл снизу — тяжёлый, как обвал, как лава, как сама земля, разверзшаяся под ногами. Архитектор ушёл легко. На ширину лезвия.

Меч врага рассёк воздух там, где только что была живая плоть.

Ответ был мгновенным. Звёздный клинок вошёл в брешь. Враг отбил рукоятью.

Снова разрыв. Тишина. И новый круг.

Они двигались быстрее. Удар — блок — уход — сближение — разрыв. Звёздный меч пел высоко, тонко, как ветер в иглах сосен. Красный меч ревел низко, глухо, как ураган над мёртвым морем.

Два голоса стали. Два дыхания. Два пути.

Бой мог бы длиться вечно. Или до последнего целого камня этого мира.

Но побеждает воля. И лучший клинок.

Они замерли снова.

Мир вокруг них умирал. Камни крошились в пыль. Небо трескалось. Но они не видели этого. Их мир — лишь этот бой. В нём нет ничего, кроме клинков и дыхания.

Красный меч обрушился сверху — тяжёлый, неумолимый, как судьба. Архитектор встретил его звёздным клинком. Сталь ударила в сталь. Искры. Скрежет. Они застыли в клинче — лицом к лицу, меч к мечу, дыхание к дыханию.

И когда Архитектор был готов сокрушить врага, а звёздный меч уже знал дорогу к его сердцу. Один точный выпад — и всё кончится.

Последний рывок, последний удар.

И тогда раздался вопль:

— Не убивай его!

Неведомая тропа всё-таки привела лисичку к полю битвы.

Секунда промедления Архитектора.

И не его звёздный меч сразил врага. А его сердце приняло металл красного клинка.

Закат этого мира — последнее, что увидели его глаза.

Пустота. И тишина.

Глава «Второй инструмент»

Архитектор миров проснулся на руинах своей Вселенной, которую разрушил сам. Он спал тысячу лет. Или думал. Или время остановилось, как казалось. Но время остановить нельзя.

Он проснулся. От сильной боли в груди сбивалось дыхание. Он выдохнул. И всеми оставшимися у него силами вытащил из груди красный меч, теперь меч его сердца.

Не такой хороший инструмент, как меч звёзд.

Но этот уже стал с ним одной крови.

— Наверно, в этот раз всё было правильно? — нерешительно прошептал ураган. Он склонялся над Архитектором, тысячу лет охраняя его от ветров забвения.

— В этот раз было больно, — тихо ответил Архитектор.

Вытер устало меч о рукав и вложил в ножны.

Ураган ничего не ответил. Только ждал — чтобы не спугнуть удачу, что пробудила Архитектора. Ждал, когда тот возьмёт узду. Чтобы лететь дальше. Сквозь миры.

Они помчались молча.

С тоской наблюдая, как знакомые звёзды пролетают мимо.

И когда пространство пронзил тонкий металлический звон — реакция тела была прежде мысли. Рефлекс, древний, как сама пустота. Резкий рывок, и красный меч крови рассек кольцо, летевшее прямо в голову.

Ураган взревел в такт звона клинка.

Да.

В этот раз всё так, как должно было быть.

Ни страстей, ни привязанностей — что было в прошлом, там и останется.

—————

P.S.

Архитектор сидел в едальне у окна и пил воду. Он смотрел в окно и видел отражения посетителей.

Открылся портал. Лисичка вошла, чуть насторожена, как всегда. Она пришла за курочкой. Гном уже готовил блюдо. Всё как обычно.

Он смотрел на её отражение. И не привлекал её внимание. Хотел только знать, как она жила дальше, не трогая её разума ничем, не трогая ран и воспоминаний. Он заглядывал в прошлое, которое давно прошло, но…

— Ты не отпустил её? — прошелестел ураган сквозь щели окна. — Зачем пришёл сюда? Только душу бередишь. Её уже нет как тысячу лет. Лисий век не долог.

Архитектор смотрел в окно спокойно, упрёк его не тронул.

— Ты не видишь. Я боюсь её боли. — Он помолчал. — Я хочу знать…

Лисичка, пока ждала гнома, принюхивалась, осматривала посетителей.

Её мысли были тихими, простыми, ясными. Курочка тёплая. Гном был с ней добр. Город растёт. Братья и сёстры обживают башни. В одной кладовая, в другой детская.

Она не горюет.

Она не винит себя.

Она видела его — как ещё одного из странствующих воинов, каких видела в едальне не раз. Одиноких, с мечами и тоской в глазах.

Взяла у гнома курочку с блюда и открыла портал. Перед тем как прыгнуть в него, она задержалась на секунду. Её взгляд скользнул по его силуэту, по воину, который сидел у окна и пил воду.

«Он так похож чем-то… но даже не пьёт малиновое вино. Только воду... Нет, показалось...»

Он выдохнул почти незаметно, словно размышляя о былом или грядущем.

«Прощай, призрак прошлого», — мысленно попрощался и он.

Портал закрылся.

Она не узнала его.

Он продолжал смотреть в окно, где больше не было её отражения. Только деревья. Только ветер. Только дорога.

Ураган молчал. Он понял.

Что было в прошлом, там и останется.

Глава 1. Мраморная роза

Архитектор в последний раз сидел в едальне гнома. Он заказал вина. Сейчас хотел другого. Из цветов липы, собранных в полночь, или из роз по утренней росе.

И наблюдал за небом сквозь стекло, ласкаемым неспешно облаками. Откинувшись на спинку скамьи, заложил руки под голову.

Здесь правда было очень уютно.

— Что за тоска? — шептал ураган.

— Не знаю. Мне бы лететь куда глаза глядят, а я размяк. Раскис в вине.

Он пил вино из роз. Его аромат, казалось, заполнил всю едальню и дурманил голову не хмелем.

Он созерцал. Вино цвета крови, нежнейшие облака и небо… Сочетание цветов этой палитры казалось незавершённым. Кровь в бокале и облака в небе, что могло это связать?

— Да ты пьян! — присвистнул ураган.

Он хотел было уже подняться, но почувствовал: он привлёк внимание, и оно держит. Чужое, направленное на него.

За дальним столом сидела Леди.

Он не заметил, когда она вошла. Может, она была здесь всё это время.

Розы в волосах. Розы на кимоно. Белая кожа, как мрамор. Как камень, в который вдохнули жизнь.

Она не смотрела на него прямо. Но каждое её движение говорило с ним. Как только его блуждающий взгляд касался её, плечо кокетливо вздрагивало, еле заметно поднимаясь к чуть наклонённой игриво голове. Запястья порхали над столом, тонкие пальцы обхватывали бокал с вином, и подносили к губам, а она украдкой смотрела поверх края, прикрывая лицо рукавом с розами, и потом отводила взгляд в сторону.

Игра.

Он понял это. Она не пряталась. Она показывала ровно столько, чтобы он захотел увидеть больше.

Архитектор перестал смотреть в окно. Теперь он смотрел прямо — спокойно, изучающе, без тени смущения.

От азарта хмель испарился.

«Что ты хочешь, Леди?»

Она поднялась. Узкое кимоно сковывало шаг. Деревянные гэта стучали по полу. Она не шла — она семенила, и это было частью танца, который начался в тот момент, когда он её заметил.

Она прошла к выходу. Лицо — точёное, белое, как мрамор — она прятала в тени рукавов и роз. Он видел взгляд, смеющийся. И линию плеч, зовущую за собой. И розы в волосах. Словно пахли вином цвета крови.

Дверь закрылась.

За окном её фигура поплыла по тропинке через лес.

— Это что было, ураган?

— Я не знаю. Она идёт прочь. Сквозь лес. К полю.

Он встал и последовал за ней. Шёл на достаточном расстоянии — чтобы видеть, но не пугать. Хотя она не боялась. Она оборачивалась через изящное плечо, прикрывала лицо рукавом с розами, и её смех — тонкий, как колокольчик — летел по ветру к нему.

Она звала его за собой.

И он шёл.

Они вышли из леса, где тропинка рассекала поле. Она семенила по ней, он бесшумно шёл следом. Его шаги были шире. Он догнал её. Обходил по кругу, пытаясь заглянуть в лицо, — она смеялась, прикрывалась игриво рукавом и отворачивалась.

— Зачем эта игра? — спросил Архитектор.

Колокольчик смеха полетел по ветру. Она снова отворачивалась и смеялась.

Вдруг с неба на тропу упал паланкин. Она пошла к нему и села на подушки. Он обходил её вокруг, она смеялась и прятала лицо. Потом открыла веер — теперь он скрывал меньше. Архитектор видел алые губы, белоснежную кожу лица и шеи.

Паланкин взлетел. Прикрывшись рукавом, она помахала ему закрытым веером — приглашая за собой.

Он оседлал ураган. Вихрь поднялся вокруг неё, но она летела вверх, и колокольчик смеха не заглушался рёвом урагана. Она взлетела к облакам — за ней ураган взорвал их.

И их взору открылся Небесный город.

Паланкин опустился на небесную пристань, куда за ней опустился и Архитектор. Они шли к вратам города. Со скоростью её семенящей походки.

Первые врата открылись, впустив их на площадь, заполненную нефритовыми воинами. Они стояли неподвижно, пропуская сквозь себя лучи солнца. Они медленно прошли площадь и подошли ко вторым вратам внутреннего города. Внутри площадь была заполнена армией из белого нефрита. Леди плыла вдоль них, стук её гэта и её смех откликались эхом в тишине безмолвного города. Они подошли к вратам дворца. Врата раскрылись. И на лестнице во дворец их встречала одинокая фигура в золотых одеждах. Это был Правитель города. Он спускался к ним навстречу.

Архитектор пошёл к нему.

— Спасибо, что приняли моё приглашение. Приветствую в своём городе!

Он взмахнул рукой — и подплывшая ближе Леди замерла, как статуя.

— Что это за игра? — спросил Архитектор.

— Я наслышан, что Архитектор готовится сотворить мир. Это так?

— И что?

— Творение миров и разрушение — это так близко. Я очень переживаю, что такие великие изменения разрушат наш небольшой мирок.

— Вселенная огромна. Опасения напрасны. — Архитектор перевёл взгляд на застывшую Леди. — Кто она?

Теперь он мог разглядеть её без помех. Точёное лицо. Глаза небесного цвета. Мраморная белоснежная кожа, розы в волосах. Застывшее изваяние смотрело сквозь.

— Вы ей понравились, — сказал Правитель. — Можете забрать её. Она мне больше не нужна.

Архитектор подошёл к Правителю и посмотрел на его золотое лицо.

— Да-да, можно забрать. Я не могу творить миры, но я их наполняю. Это мои творения.

— А мне зачем нужна ненужная тебе вещь? Развею её в прах!

Он выхватил меч, желая отрубить ей голову.

— Не-е-ет!

Правитель упал на колени и вознёс руки к ней. Меч остановился у её горла.

— Она — лучшее моё творение! Я не хочу её гибели! Но ей понравились Вы… я не буду противиться её воле!

Леди вздохнула и зажмурила глаза перед мечом у своего горла. Правитель дал ей свободу — и она снова ожила. Архитектор убрал клинок в ножны.

— Видимо, ты свободна. А мне пора, не провожайте. Приятно было познакомиться.

Он сжал узду в кулак, и ураган подхватил его. Вихри ветра разметали лепестки роз с её причёски, закружилась пыль с нефритовой площади. Но сквозь рёв урагана слышалось только цоканье гэта по камню.

Она бежала за ним. Семенила, спотыкалась, но продолжала бег. Узкое кимоно сковывало. Слёзы застилали глаза Правителя. Он плакал, глядя ей вслед. Её же глаза — сухие, небесного цвета — смотрели вслед урагану. Она бежала, пока не упала окончательно на каменные плиты.

Правитель кинулся к ней. Подхватил под руки, помог подняться, проверил, не сильно ли ударилась. Шум урагана стих в вышине.

— Ты не нужна ему. Останься. Вокруг него опасность!

Она не ответила, лишь закрывала лицо и отстранялась.

Перед ними упал её паланкин. Она села на подушки, и он взлетел, унося её прочь — туда, где только что растаял след урагана.

—————

Архитектор и ураган раскинули лёгкий лагерь из одного шатра посреди огромного дикого поля. Здесь будет прекрасный закат.

Он лежал на ковре и подушках, потягивая вино из роз, созерцая приближение заката.

Поодаль почти бесшумно приземлился паланкин Леди. Она сошла с него и медленно подплыла в поле его зрения.

— Хочешь, я сотру её в порошок? — прошипел ураган. — И это будет сделано не твоими руками...

— Перестань. — Архитектор говорил медленно и лениво. — Она пока не сильно нарушила мой покой.

Он был во хмелю, расслаблен и готов принять её в картину созерцания.

Она танцевала на ветру на фоне заката.

Он смотрел на ее бесшумный танец, который завораживал взгляд и раздражал разум.

— В конце концов, это любопытно.

Он смотрел, как качаются её бёдра и плечи. Как порхают её руки, шелестя рукавами, не прикрывая сейчас лицо и ничего более. Смотрел, как ветер раздувает полы её кимоно, как её босые ноги мягко ступают по траве. Закат освещал её кожу, делая её золотой.

Вокруг них начали подниматься стены города, вырастали башни. Посреди города их поляна осталась, превратившись в сад цветов и камней. Вместо его шатра сейчас стоял дом для него, а напротив — второй, для неё.

— Ты пьян и раскис! — шипел ураган, выполняя всю грязную работу по возведению города.

Архитектор двумя пальцами направлял нить, не вставая с подушек.

Закончился закат, постройка города и её танец. Он поднялся, указал ей рукой на её дом, сам же удалился в свой.

— А что ты хотел, ураган? Полевые условия не для Леди.

— Я ж предлагал её рассыпать по ветру.

— Я не хочу, — коротко ответил Архитектор, закрыв за собой дверь.

Он рухнул на кровать и уснул.

—————

Рассвет. Он не наступал. Темнота не отступала. Архитектор распахнул двери своего дома и понял почему.

Над их городом закрывал лучи солнца небесный остров.

На небесной пристани прогуливался взад и вперёд золотой Правитель. Увидев Архитектора, он оживился.

— Приветствую Вас, Архитектор. Не хотел беспокоить...

Архитектор жестом пригласил войти. Правитель на летающей плите спустился к ним в город.

— У Вас уютно, без излишеств.

Но, находясь внизу, он понял, что остров закрывает солнце, что вызывает недовольство. Он взмахом руки передвинул небесный город в другое место и подальше, чтобы его тень не мешала.

Из второго домика, цокая, вышла Леди на голоса.

Правитель, увидев её, облегчённо выдохнул и просветлел.

— Вы всё-таки оставили её, спасибо, что позаботились о ней!

Он пошёл к ней навстречу, но она закрылась рукавом.

— Всё ещё не в настроении…

Он вернулся к Архитектору. В конце концов, он побеспокоил его, хотя план был не такой.

— Не желаете ли позавтракать?

— Желал. До затмения.

— Я к Вам с подношением. С моей Леди Розой у Вас вышло недоразумение. Моя бестактная фраза, что она мне не нужна, настроила Вас не так. Увы, издержки правления собственными творениями. Забываешь напрочь учтивость и вежливость. Приношу извинения и прошу это учесть.

— Учту.

— Да, конечно, я создал её для себя, вложил в неё всю душу. Но она не хочет меня. И что я могу поделать? — он прервался. — Вы позволите угостить Вас? — и указал на свой город, на небесной пристани которого толпились в ожидании терракотовые слуги.

Архитектор кивнул, после чего последовал жест Правителя, и слуги на летающих плитах птичьим клином полетели к ним. Они несли подносы вместе со столами, которые, приземляясь, ставили в саду камней.

— Так вот, представляете, каково это, когда твоё творение тебя отвергает и ты ничего не можешь с этим поделать? Я поставил её статуей в саду и сотворил другую. Логично же?

Архитектор ухмыльнулся.

Леди стояла поодаль, спрятавшись за камнем в саду, и тихо слушала, но не участвовала.

— А та, другая, — это вообще ужас какой-то, что получилось! Видимо, всю страсть свою я вложил в эту. Вторая стала Леди Жёлтая Роза. С золотым телом. Красота. Но ревность и зависть её переполняли через край! Она хотела уничтожить статую в саду. Ну чем она ей помешала? Я лишь иногда любовался ею. И всё. Теперь эта леди меня ненавидит, а Жёлтая покончила с собой от ревности. Это ужас! Ужас!

— Да, неприятно, — подытожил Архитектор.

— Слушай, — шептал ураган, — о неприятном. Мы пощадили молчаливую статуэтку, допустим, я понимаю это. Но почему мы должны терпеть этого болтливого ловеласа-неудачника?

— Молчи, молчи, мой друг, это вежливость.

Правитель не слышал их разговор, как и Леди, но не понял природу усмешки.

— Вы знаете, если Вы всё-таки недовольны Леди Розой, я могу сделать Вам слуг для этого города.

— Не стоит, вдруг они тоже будут ревнивыми или с ещё каким изъяном, — Архитектор рассмеялся.

— Полноте Вам, не смейтесь над моей неудачей. Мои слуги очень исполнительны, как Вы сейчас можете видеть. Это в делах личных могут быть такие изъяны. Себя нам не дано видеть без искажений, чтобы творения нам соответствовали.

Архитектор перестал смеяться, но улыбка ещё оставалась в уголках губ. Он отпил вина и посмотрел на Правителя почти дружелюбно.

— Возможно, ты прав. Я тоже ошибался. Не раз. Но слуги мне не нужны. Я путешествую налегке. Без свиты.

Правитель понимающе кивнул, хотя в его глазах мелькнуло лёгкое разочарование — ему хотелось быть полезным.

— Понимаю, — сказал он. — Свита — это лишние заботы. А забот у Вас, полагаю, и без того довольно.

Архитектор не ответил, но его молчание было красноречивее.

———

Леди стояла поодаль, прижимаясь спиной к камню. Она не ела. Еда ей не требовалась. Но она не уходила. Просто стояла и украдкой смотрела, как завтракают два творца, а ветер перебирает траву и лепестки цветов.

Она села на траву, собирая лепестки в кучку. Потом начала раскладывать какие-то узоры. Она размышляла, действия были как медитация.

Она сама не понимала, зачем она здесь. Правитель прав, она не нужна Архитектору. Но он и не гонит её. Может, нужна? И как дать понять, что хочешь сама, если сама не знаешь.

А Правитель не оставил ее в покое. Она сбежала — но он снова здесь. Угощает и обаяет её покровителя.

Она лишь вещь, которую сотворили. Как она может посметь говорить с Ним? Он дал ей кров, ничего не требует от неё, не относится как к вещи. И в конце концов, он заставил Правителя дать ей свободу.

Она не знала, как выразить свою благодарность, ведь её природа очень ограничена.

———

Правитель искал поводы. Остаться или быть полезным. От свиты, такого щедрого дара, Архитектор отказался. И Правитель не знал, что может быть щедрее этого, чтобы предложить.

Он смотрел на Леди, которая ходила босиком по траве и собирала лепестки, чтобы потом сложить узор. Она не смотрела на них.

— Знаете, — сказал он Архитектору, — я мог бы остаться. Ненадолго. Помочь с городом. Вы не хотите слуг, но, может быть, совет? Или компания? Я неплохой собеседник, когда не нервничаю.

Архитектор молчал. Он смотрел на остров в отдалении, который странно дополнял пейзаж. Пауза затянулась.

— Я не гоню тебя, — сказал он наконец. — Останься присматривать за своей розой.

Правитель просиял. Он принял это разрешение.

— Тогда я, пожалуй, задержусь. Если вы не против. Я могу быть полезен. Я знаю толк в камнях, в планировке, в освещении. У вас тут хорошо, но можно сделать ещё лучше. Вы не против?

Архитектор не ответил. Он перевёл взгляд на Леди. Она как раз закончила узор из лепестков — что-то вроде цветка, вписанного в круг. Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. На секунду. Потом ураган лёгким потоком воздуха разметал ее узор, а она топнула от досады. Урагану понравилось её дразнить.

Он тихо просвистел. Чуть задумчиво.

— Смотри, как старается, — прошелестел он. — Ты видишь?

— Вижу.

— И что?

— Пусть старается. И ты чем-то занят, не скучаешь.

Правитель переводил взгляд с Архитектора на Леди и обратно. Он вздохнул и сел на траву неподалёку. Достал из складок золотых одежд маленький нефритовый цветок — заготовку, с которой всегда путешествовал, — и начал обтачивать лепестки.

В саду камней стало тихо. Каждый за своим делом. Леди собирала новый узор. Ураган разносил его по саду снова и снова.

Солнце поднималось выше. День обещал быть долгим. И день был долгим и пустым. Ничего не происходило. Правитель обтачивал свои заготовки, пока не задремал прямо на траве. Валялся он, нефритовые цветы, другие заготовки. Леди собирала и рассыпала свои узоры ещё десяток раз. Ураган лениво гонял лепестки по саду, то подбрасывая их вверх, то бросая на камни. Архитектор бесцельно слонялся между ними и домом.

Его привал у шатра превратился во что-то, что он не контролировал, — странный тихий хаос. Но он не нарушал ход этих событий, позволив им быть. Наблюдая.

Только скука. Тягучая, как вино из роз, которое он допил ещё вечером. Медленно накрывала.

А на закате Леди снова танцевала для него.

Он снова лежал на подушках в саду камней и созерцал закат и ее.

Он смотрел, как двигается её тело, как она смотрит из полуприкрытых век, как лучи солнца отблескивают от её алых губ. Тихий, манящий и соблазняющий хаос.

Мраморная роза — её имя и сущность. Каменное изваяние. Оно зеркалит его желание — или её мастера?

Её тонкие запястья трепетали по ветру, обещая прикосновения. Они хрупки и невесомы, как её поступь по траве. Она знает всё о желании. Но это не её.

Он прикрыл глаза. Нет, в его груди только холод металла, который не согрелся его собственным сердцем и кровью.

Но её танец всё же касается его. Губ, кожи, разума... ветром, который приносит запах розы.

Он открыл глаза. Танец продолжался. Оставляя вкус розы на губах.

Архитектор сжал узду в кулаке, и ураган подхватил его.

— Прогуляемся.

Глава 2. Демоны

Ночь. Тишина. Архитектор не вернулся.

Мрачный туман накрыл округу. Он стелился по саду камней, окутывая валуны и пряча в себе звуки и тени.

Из гостевого дома Правитель хотел пройти к Леди Розе. Стараясь не шуметь, он шёл тихо к её дому. Но, на его удивление, она стояла в саду.

Он тоже замер в темноте, наблюдая.

Леди Роза стояла посреди сада камней, как статуя. Белая кожа, розы в волосах и на кимоно. Розы не вяли, они часть его творения. Алые и живые. Но сейчас Леди Роза не дышала. Грудь не вздымалась. Веки не дрожали. Она стояла камнем среди других холодных глыб. Такой, какой он создал её когда-то, какой она стояла в его саду. Зачем здесь и сейчас она обернулась в камень?

Он хотел подойти, окликнуть. Но что-то остановило его. Он замер за валуном в оцепенении. В самом воздухе что-то изменилось, по траве полз туман.

Туман шевелился. Не от ветра. Ветра не было. Он тек сам, как вода в реке. И в этой реке плыли тени, разгоняя волны.

Правитель задержал дыхание. Внутри всё сжалось. Он понял, что это демоны.

Одна из теней скользнула по саду, пригибаясь к земле, перетекая от камня к камню, не прикрываясь туманом. Он слышал, как хрустят песчинки о гальку под шустрыми лапами. Слышал, как туман вздыхает, пропуская сквозь себя чужое тело.

Демон. Здесь. В саду.

Он хотел крикнуть, но не смог. Горло сжалось. Рука сама потянулась к Леди Розе, словно он мог защитить её через расстояние. Но он не воин. Он творец. Он умеет только создавать. И раньше он не был так близко к древнему ужасу, его отделяла армия и родные стены.

Леди Роза не шелохнулась. Только пальцы её чуть дрогнули. Как лепестки розы, которых коснулись первые капли надвигающейся грозы.

Тень метнулась к ней, но, взвизгнув, упала.

Случилось то, чего он не ожидал — хотя сам заложил это в неё когда-то.

С пальцев Леди Розы сорвались мраморные шипы. Тонкие, острые, как иглы. Со свистом пронзили воздух, пронзили демона насквозь и вонзились в камень за его спиной.

И снова тишина. Туман замер и начал отступать.

Шипы ещё дрожали, вонзённые в камень. С них капало что-то тёмное.

Правитель не дышал. Леди Роза не шевелилась. Туман медленно отступал, унося с собой последние отголоски визга.

Правитель выдохнул, сжал кулаки до боли и подбежал к ней. Он был в ужасе. Не только от демонов так близко. Его творение убивало. Он заложил в неё механизм защиты — когда-то, давно, на случай, если что-то будет угрожать ей, его сокровищу. Но одно дело — знать, и совсем другое — увидеть это в действии.

Леди Роза медленно обернулась. Её лицо ожило и было удивлено. Она смотрела на свои пальцы — те самые, с которых только что сорвалась смерть. Потом на тельце демона, распластанное на камнях. Потом на Правителя.

Она ничего не сказала. Но в глазах застыл вопрос: «Что это было?»

Правитель не знал, что ответить. Он смотрел на мёртвого демона низшего уровня — жалкого, сморщенного, с дымящимися ранками в груди, и не знал, как исправить это досадное недоразумение. Он знал: за этим последуют другие. Они не прощают убийств. Они вернутся, по следу смерти.

Сверху, со стены, за ними наблюдал ураган, забавляясь происшедшим. Ему было любопытно, как эти двое собираются объясняться. Особенно после того, как прилетели слуги Правителя и унесли тельце закопать где-нибудь. Какая глупость! Повсюду магические следы!

Правитель схватил Леди Розу в охапку. Она не сопротивлялась. Она всё ещё смотрела на свои руки.

— Летим, — прошептал он. — Сейчас же.

Он вскочил на летающую плиту и унёсся в свой город, прочь от мерзкой земли и чёрного тумана.

В саду камней стало пусто. Только шипы, вонзённые в камень, были следами, оставленными не специально.

—————

Ураган облетел Архитектора вокруг.

— Тебе пора вернуться. Твои питомцы нашкодили в твоём доме, куда ты их пустил.

Архитектор на астероиде, летящем в пространстве, пребывал в медитации. Её прервали. Он открыл глаза.

Он видел магический след, который принёс ураган. Дурной след, не предвещающий ничего хорошего.

На рассвете он вернулся. Осмотрел своё небольшое творение посреди красивой и тихой равнины. И в центре, чёрной раной, зиял след убийства.

Правитель не сбежал. Он ждал его. Увидев прибытие Архитектора, он тут же спустился со своей небесной обители. Не говоря ни слова, пал на колени, распластав в его сторону руки. Слова были бы бессмысленным оправданием. Он молчал, отдав себя на волю Архитектора.

На небесной пристани стояла Леди Роза и, заламывая себе пальцы, смотрела на унижение своего творца.

Она не знала, что в ней это заложено. Не знала, что способна убивать. Правитель создал её для красоты, для вожделения и страсти. Но она не думала, что способна на другое.

И она не знала последствий. Она никогда ничего не сотворила, чтобы понимать, что есть последствия любого творения.

Архитектор дёрнул нить замысла — и город распался на куски породы и пласты земли. Ничто более не говорило, что здесь только что был город. Только след прошедшего урагана по земле.

Сверху на груды вывернутой земли упала огромная жемчужина. Она покатилась на Золотого Правителя, грозя раздавить его. Он не пошевелился. Она остановилась рядом с ним, посреди хаоса, в котором кто-то молил о пощаде своего творения.

Оседлав ураган, Архитектор удалился, оставив Правителя рыдать. А он рыдал — теперь от счастья, от облегчения. Оставшись один, он утёр рукавом лицо. Архитектор откупил их. Эта жемчужина стала платой демонам, которые потребуют расплату. И была печатью его руки. Они под его защитой.

К Правителю спустилась Леди Роза. Смотрела в его заплаканное лицо и не понимала его радости.

— Ты не разумное существо. Не понимаешь, да?

Она покачала головой.

— Любой демон теперь может тебя уничтожить, раз ты убила демона. Архитектор заплатил за нас. Он спас тебя, неразумная!

Чуть помедлив, добавил:

— О чём случилось, не переживай. Ты не знала. Я не сказал тебе. Я думал, это не понадобится. Ты защищалась, — объяснял он ей, как ребёнку. — Теперь должна знать, что поступки влекут последствия.

А он снова увлёк её в небесную обитель. Им больше нечего здесь делать. Демоны скоро будут здесь.

Небесный город плыл в тишине. Звёзды над ним стали чужими и холодными.

—————

Небо было затянуто серыми облаками, не пускающими лучи солнца развеять туман, который пребывал. Он стелился, как серая река, волна за волной, по земле, скрывая что-то от сторонних глаз. Лишь небольшие всплески говорили, что он не пуст.

Демоны скользили по туману и под прикрытием его, уже не боясь света Солнца. Как мелкие шакалы, они пришли по следу, чтобы собрать картину происшедшего воедино. Они долго кружили у жемчужины, словно не понимая чего-то, потом гонцы удалились с вестями туда, откуда пришли. В тёмные разломы земной коры, которая была испещрена ими, как губка. Из-под любого камня мог вести ход из глубины разлома миров.

Архидемон, творец тёмного мира, ждал новостей. Его царство образовалось между двумя мирами: земным, который стал прикрытием, и миром Мрака в глубине бездны. Мир Мрака сцепился с земным и не падал в бездну. В своём дворце Арх плодил демонов, которые искали щели между мирами, чтобы выискивать себе миры, наживу или пропитание.

Гонцы принесли весть. Убийство, вызов, наглость! И… жемчужина.

Восседая на чёрном троне в унынии, Арх не сразу понял, пропуская половину привычных возгласов мимо ушей.

— Жемчужина... В смысле? Что за жемчужина?

— Огромная жемчужина лежит на месте убийства, — демон сам не понимал, но говорил, что видел. — Мы не смогли её принести.

Это так удивило Арха, что он сам должен был это увидеть. Уже сотни лет ничего не происходит среди кусков миров. А тут артефакт высшего порядка.

Туман у жемчужины взорвался. Демон явился на место, смотрел на жемчужину и видел руку творения Архитектора. Он был ошеломлён. Простерев свои руки к жемчужине, он коснулся её своими когтями. Жемчужина треснула и обрушилась градом жемчуга на демонов, которые жадно бросились его собирать и потащили в разломы, в свой мир.

— Как интересно. За мелкого демона такой дар? Это точно приглашение познакомиться!

— Ищите, кто сотворил её!

И демоны, как верные шакалы, бросились искать следы.

Архидемон взял когтями самую крупную жемчужину и удалился.

Алчность или ярость движут демонами. И алчность их отвлекла от ярости, которая должна была обрушиться на Небесный город. Золотой Правитель не зря наполнил свой город нефритовыми и терракотовыми воинами. От демонов, если они обрушатся на тебя, не отбиться просто так.

———

Архидемон вернулся в свой дворец и, сидя в своём зале, усыпанном жемчугом, который демоны усердно собрали и принесли к его ногам, рассматривал одну из крупных жемчужин. Он рассуждал:

— Придётся всё-таки доложить и делиться. Какая жалость…

Он зачерпнул горсть белоснежных идеальных белых сфер и посыпал на себя, рассмеявшись. Град жемчуга, отскакивая друг от друга, рассыпался в разные стороны. Он не удержался и лёг прямо в прохладный жемчуг, закапываясь в нём. Он был один и не мог сдержать этот позыв.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась чёрная демоница — девятихвостая Лиса. Она магическим движением выхватила из его рук жемчужину. Демон вскочил и медленно присел на свой трон, жестом приглашая войти.

— Конечно, я собирался поделиться! Мои слуги только-только всё собрали. И мы ещё не закончили расследование происшествия.

Лиса молча подошла. Её шаги не издавали ни звука, но воздух вокруг неё потрескивал, как сухие дрова в огне.

Огненные глаза прошивали его насквозь.

Её безмолвный чёрный силуэт обрамляли огненные узоры по одежде, по рукавам и полам чёрного кимоно. Огненная Лиса, достигшая высшего уровня демонов, была правой рукой Самого, кого старались не поминать.

Она исчезла так же быстро, как и появилась. Забрав трофей быстрее слуг и сплетен, она доставила новость своему Господину сама.

Арх выдохнул после ухода Лисы. Остаться целым — уже удача.

В зале остался только запах — древний, как камень, раскалённый на солнце. И тишина. Глубже, чем была до неё.

Страх ушёл так же быстро, как пришёл. Он двумя руками зачерпнул жемчуг, чтобы осыпать им себя, в желании насладиться прохладой камней, которые должны были скользить по нему. Но вместо этого он закричал от боли, обжёгшись о накалённые жемчужины, которые, только сейчас он заметил, чуть порозовели, накалившись.

— Вот же… — он с трудом сдержал брань. Её уши везде.

Жемчуг остывал долго. Как и боль, что горела на коже и внутри. Он смотрел на порозовевшие камни и думал о Лисе. Она знала. Она всегда всё знала. И она унизила его одним жестом, одним присутствием. Жемчуг, который должен был его радовать, стал ненавистен — как напоминание о том, кто в доме хозяин.

Арх сидел на троне, но изнутри его разъедала ярость. Он чувствовал себя псом, которому дали кость, а потом отобрали. Лиса не говорила ни слова. Она просто ткнула мордой его… Одного взгляда хватило.

Он поднял одну жемчужину — ещё тёплую, покатал в пальцах без удовольствия. Такая малость. Такая глупость…

Он с силой швырнул её в стену. Потом горсть. Камни разлетались брызгами, стучали по полу. Не помогло.

Он встал. Прошёлся по залу, хрустя жемчугом под ногами. Слуги за дверью знали: когда Архидемон в ярости, лучше не попадаться. Даже если эта ярость — на самого себя. Особенно после ухода Лисы.

Арх провёл когтями по каменному трону, оставляя борозды.

— Ничего, — шипел он. — Ничего. Я ещё найду тебя… И тогда посмотрим, кто кого…

Потом Арх метался по своему дворцу, обещая отомстить. Но кому? Ярость демона должна найти выход, и не важно, на кого падёт. Но даже жемчуг теперь не в силах её усмирить. И сейчас его ярость падала на его же творения — демонов, которые ненароком попадались ему под ноги. Он швырял их об стены и рвал на части.

———

А в Небесном городе, который медленно уплывал прочь от тумана и разломов, Леди Роза всё ещё смотрела вниз на копошащихся демонов у жемчужины и понимала, как она была далека от мира и ничего о нём не знала. Она судила обо всех по своему творцу. А он лишь, как отец, был строг и оберегал. И было от чего.

Она видела, как туман таял, как демоны оставались вдали.

Она чувствовала: что-то изменилось. Но, может быть, есть что-то ещё, чему она может научиться, чем она могла бы быть полезна? Её глупые шипы бесполезны и вредны.

Смотрела на свои всё те же руки, с которых сорвались шипы и убили демона. Всё те же тонкие запястья, белые, мраморные. Всё те же, как и при танце на закате. Тогда они обещали прикосновение, нежность и ласку. Теперь они принесли смерть.

Её шипов не хватит отбиться от такой армии. Ни от чего её глупые шипы не защищают. И теперь хватит ли их, чтобы защититься? Или они принесли смерть — и ничего больше? Есть ли в ней что-то ещё?

Правитель стоял за её спиной. Он тоже смотрел вдаль. И молчал. Он видел, как напряглись её плечи от отчаянной решимости. Он понимал, что творится в её красивой голове. Он стоял перед своим любимым творением, не зная, что теперь будет дальше и получится ли её спасти.

— Ты хочешь научиться, — сказал он тихо. — Но это целый путь. Теперь ты стоишь в начале своего пути.

Она не обернулась. Только чуть наклонила голову, словно спрашивая: «Ты можешь научить?»

Правитель горько усмехнулся.

— Я не воин, Роза. Я не знаю, как сражаться. Я знаю только, как создавать. Но, может быть…

Он осёкся. Потом медленно подошёл к ней и встал рядом, у самого края небесной пристани.

— Может быть, тебе действительно нужен не я…

Она повернула голову. Глаза небесного цвета встретились с его золотыми.

Правитель кивнул. Он понимал, кто именно теперь может защитить. И теперь не от воли Розы зависел исход, а от его, Архитектора.

— Он умеет то, чего не умеем мы. Он прошёл долгий путь, и его пути ещё нет конца. Но наши безделушки ему не интересны. И мы для него лишь безделушки…

Леди Роза снова посмотрела вниз. Туман почти рассеялся. Разломы темнели на земле, как старые шрамы.

Где-то внизу, под туманом, в разломах кружили демоны. У места убийства они искали другие следы. Которые приведут к ним. Небесная обитель пока укрыла их.

Она обняла Правителя. Тот вздрогнул от неожиданности. Так долго она отторгала его…

— Мы найдём его, — сказал он. — И я попрошу научить… тебя.

Он смотрел на неё и видел: она больше не статуя. Она больше не вещь. Она — та, кто выбирает. И этот выбор — не танец на закате. Этот выбор — путь. Она в начале своего пути, а он — творец, который должен отпустить.

———

А где-то далеко, за пределами этого мира, Архитектор стоял на астероиде, вдали от суеты, смотря на проплывающие мимо звёзды и обломки миров. Он пытался воедино собрать в голове мозаику будущего своего творения. Нити обломков миров дрожали, их мелодия текла плавно, обнажая бреши и узлы. Лишь редкие возгласы урагана нарушали эту мелодию.

— Не хочешь последствий — ничего не делай, — бурчал ураган. — Видишь, как бесполезный камень поднял волны вокруг себя! Сотрём её в порошок, и всё!?

— Ты же знаешь, что это не мой путь.

— А мой позволяет! Только скажи, я сотру демонов в порошок!

— Я не знаю, как они сейчас, за тысячу лет обосновались. Их проведать бы стоило. Но ты сам видишь: если камень поднимает волны, что будет после урагана?

— Всё разрушим и снова начнём! — рассмеялся ураган. — Не дуй на воду, пытаясь усмирить волны.

— Не волны страшны.

— Ты не готов?

— Я не хотел.

— Тогда знай, к чему привело любопытство.

— Мне нужно сотворить мир, а я не знаю, как отдельные творения между собой ладят… а они готовы уничтожать друг друга.

— Не дали тебе помедитировать, разнылся теперь! Я разнесу демонов раньше, чем их волны принесут шторм!

— Будь вежлив... — улыбнулся Архитектор.

— Да будьте любезны!

И ураган рассмеялся и рванул в разлом.

Архитектор остался среди звёзд, которые плыли всегда мимо — медленно, в никуда из ниоткуда. Он раскинул нити замысла, собирая в один узор осколки миров. Здесь будет точка опоры новой Вселенной. Здесь будет источник сил и энергии. К нему подтянутся другие осколки. Так из мозаики соберётся контур, силуэт. Миры должен соединить единый поток энергии. Иначе каждый по отдельности будет истощён и погибнет. Источник всегда есть и будет. Нужно лишь дать русла, вены новой Вселенной, по которым хлынет эта энергия и наполнит ее. Тогда миры будут живыми и наполненными.

Глава 3. Стихии

Ураган спустился к разлому в мир Мрака. Он смотрел в бездну с края этого странного мира. Это то место, куда стекается вся энергия Вселенной, — неприкаянные души, обломки миров, не удержавшиеся от падения. Здесь он чувствовал, как энергия проходит всё насквозь. Он приостановился у края, желая прочувствовать сей момент, всего лишь миг. Смотрел в бездну и чувствовал, как чуждая энергия проходит сквозь него и наполняет его. Тёмная, плотная, древняя. Давно забытая, родная. Казалось, она пахла пылью и кровью. Раскалённое железо где-то на глубине кипело, и его пары наполняли пространство. Это родилось задолго до того, как первые миры сорвались со своих орбит. Энергия была чужой и своей одновременно. Бездна не хотела его убить, дышала безмолвно. Она просто была.

Архидемон же почувствовал, как в концентрированной атмосфере их тёмного мира что-то было подмешано и взболтано.

Чужеродное присутствие всколыхнуло Мрак, как камень — стоячую воду. Демоны засуетились, заметались по ущельям, сообщая об этом, как вороны при виде падали. Они не знали, кто вторгся. Они просто чувствовали: что-то не так. Что-то древнее вошло в их мир без спроса.

— Кто посмел ступить в мой мир без спроса?

Он нёсся, не касаясь ногами земли, вдоль тонких ручейков чужой энергии, как рыба по течению, к самому краю бездны, к урагану.

Он увидел чёрный смерч, питающийся из бездны.

— Как ты посме...

Он не договорил. Его отбросило молнией, как щенка.

Демон был в ярости. Второй раз за день пережить унижение — за последние сотни лет он подобного не припоминал.

Напитавшись энергией, смерч двинулся по разлому, не замечая, что происходит вокруг. Демоны разбегались, как могли. Кто не успевал — был размазан по скалам.

— Неслыханно! Как он посмел вообще спуститься к демонам?! — шипел Арх, преследуя, но не приближаясь ближе, где был бы под прицелом.

Ураган наконец заметил своего тихого преследователя у подножия горы. Он выхватил его, погрузив в центр смерча.

— О, ты покрепче?! — усмехнулся ураган. — А то твои псы мне не могут быть полезны.

— Кто ты вообще такой? — орал Арх, но образ грозного Архидемона бесследно был уничтожен.

— Кто у вас тут главный?

— Я главный!

— Не лги. Мне нужен сильный демон!

— Да как ты смеешь!

Ураган издевался. Он видел этого демона у жемчужины. Но демон был среднего уровня, он не обладал достаточной силой, чтобы принимать всерьёз. Урагану был нужен не он.

— Ты не главный, — повторил ураган почти лениво. — Ты — не сила. Ты — наполняешь пустоты. Пешка. Кто стоит над тобой?

Арх задыхался от ярости. Смерч держал его крепко, нелепо, как куклу, не убивал. Хотел ответа.

— Ты не понимаешь, с кем говоришь, — шипел Арх. — Ты дикая сущность. А я — творец. Я создаю. Я повелеваю. Ты не смеешь меня допрашивать!

— Творец, — повторил ураган задумчиво. — А что ты сотворил? Тварей, которые разбегаются от ветра? Это не творения. Это мусор. Ты плодишь паразитов.

Арх рванулся — и смерч сжал его сильнее.

— Я мог бы размазать тебя по скалам, как твоих псов, — продолжал ураган. — Но ты расскажешь, кто стоит над тобой. Или я найду другого, а тебя — в бездну.

— Ты не посмеешь… Ты нарушаешь законы этого мира и поплатишься!

Ураган смеялся. Это было всё равно что дразнить дикого зверя куском мяса. Но информации было мало. Оторвать ему лапки, как мухе? Он этого не делал давно…

Арх скалился, ревел, но не давал ответов. Вихрь кружил его, бил о камни, не давая пошевелиться и вырваться. Ураган собрал демонов в ком, катал о скалы, на глазах их творца.

Демоны пищали, визжали, хрустели, хлюпали, но информации не было. Он кидал один ком о скалы и потом скатывал новый. Низшие существа никого не знали, кроме своего хозяина. В одном из комов, сквозь хруст, он услышал: «Лиса».

— Что за лиса? — обрадовался ураган. — А я уж боялся, что вы в этой долине одичали в уединении.

Он разжал хватку. Выковырял из кома нужную тушку.

— Говори!

— Лиса покарает тебя!

— И где её найти?

— Она сама тебя найдёт!

Разговор ещё не закончился, как стена огня накрыла ущелье демонов, выжигая всё на своём пути, откинув ураган. Пленённые им демоны рассыпались по ущелью, ломая себе кости или сгорая в пламени. Арх тоже покатился по раскалённым камням, обжигаясь об оплавленную плиту, но предпочёл спрятаться за ней, чем идти в полымя. С каждым натиском пекла он уходил в глубь скалы.

Девятихвостая демоница парила в воздухе, расправив свои хвосты. Невидимые в обычной жизни, в боевой стойке они горели огнём, вбирая в себя потоки энергии для последующих ударов. Она плыла по потоку, как по реке.

Ураган наконец нашёл себе ровню. Он взревел и ударил. Две стихии схлестнулись. Огненный шторм и ураганный вихрь. Вокруг крошились и плавились камни. Из-за огненной стены не было видно ничего вокруг, кроме самого огня. Демоница била снова и снова, сдвигая ураган к бездне. Демоны её уровня впитывали энергию из пространства и не ослабевали, она не тратилась, а только пополнялась.

Ураган ревел и смеялся. Он вбирал в себя оплавленные куски породы, впитывал её огонь и обрушивал на неё же. Если огня она не боялась, то сдерживать удары вихря камней — беспрестанного, усиливающегося, неумолимого — ей давалось тяжелее. Грубая физическая сила против магической энергии тысячелетий. Его удары изматывали её физически. Она пыталась быть выше сражения, но ураган был вокруг и везде.

Она была полна энергией, чтобы бесконечно кидать на него стены огня и плавить скалы вокруг, но он питался её огнём и плевал в неё. Её магии хватало отражать эти плевки и ставить защиту, но какая защита и как долго вынесет дождь обрушающихся скал сверху, которые он поднимал. Он давил её щиты, изматывал, замуровывая под камни.

Она понимала, что бьётся со скалами, которыми он лишь жонглировал.

Её щиты давали трещины, осколки наносили царапины, ещё и ещё, тысячи ссадин. Энергия теперь уходила не только на удары, а на защиту и восстановление. Она ниспадала. Сокрушающую ярость сменяли сомнения.

И когда ураган завернул очередной вихрь такой мощи, чтобы оторвать её вместе с пространством и бросить в бездну, месиво огня и материи пробил всего один удар, как лезвие сквозь масло. Он рассёк пространство и вихрь пополам. Одна из отсечённых половин осыпалась глыбами в бездну. Ураган отступил оценить нового противника.

Над пространством теперь парил Властитель Тьмы. Чёрный силуэт закрывал свет разлома, и там, где только что бушевал огонь, наступила тьма — глубокая, как сама бездна. Его доспех был чёрен, как обсидиан, выкован в древнем забытом стиле: широкие наплечники, изогнутые как крылья демона, чешуйчатый нагрудник, переходящий в пластины, что струились вниз, как водопад окаменевшего огня. Из-под доспеха, из стыков и сочленений, вырывались языки пламени, лизали воздух и гасли, сменялись новыми.

Огненные волосы были собраны в пучок на затылке, но из-под него вырывался вихрь пламенных волос, что развевался на ветру, как знамя. Он был похож на падшую звезду, застывшую в небе перед последним ударом. Одной рукой он обхватил измотанную демоницу, прижимая к себе, другая рука сжимала меч. Он был готов к новой атаке.

Лиса, вжимаясь в его грудной доспех, наконец могла облегчённо выдохнуть. Она с мольбой и благодарностью смотрела на него и только.

— Убирайся вон, паршивый пёс, если не хочешь по кусочкам рассыпаться в бездну!

Ураган потерял половину силы, но не всю. Этот бой ему не осилить долго. Он отступил. Он увидел всё, что хотел. Более тут делать нечего.

Властитель прочитал немой вопрос в глазах Лисы и вместе с ней ушёл в портал, в свою обитель.

Он в гневе метал языки пламени. Но не отвечал на её вопрос. Только гнев:

— Как он посмел в мой мир закона и порядка спустить своего бешеного пса?!

Лиса не могла говорить, она общалась иллюзиями, и Властитель понимал, что она хочет сказать. Её истинную личину мало кто мог увидеть сквозь морок, но для Властителя она была идеальна.

— Почему ты пощадил его и отпустил? — прозвучала иллюзия.

— А ты не поняла, кто это?

Демоница покачала головой.

— Это беспредельщик, разрушитель миров! Урагана никто не помнит, так как он всех пережил или уничтожил. Это проклятое сумасшедшее божество. Он громил всё, что представало взору, грозил небу и богам, пока одна богиня не обуздала его. Обманом надела на него узду. И с тех пор этот пёс служит хозяину.

— Богиня?

— Да. И только на основании покровительства богини этот беспредельщик может творить что угодно! Спускать пса на демонов, потому что мы — пыль, никто в его мире. У нас нет покровителей! Мы своими силами противостоим экспансии и необоснованному гнету!

Властитель обхватил ладонями лицо демоницы. Вместо слёз на её глазах были капли золы. Он утёр их и обнял.

— Ты сама сильна и равна любому божеству, моя богиня… но он на несколько тысячелетий постарше. Ты не могла выстоять. Проклятые проснулись. Покой закончен.

Она не ответила. Только прижалась теснее к его груди, спрятав лицо. Доспех растаял вне боя, оставив его в огненных одеждах. Ей нужно было, чтобы он был сейчас рядом.

Он провёл рукой по её волосам — чёрным, с проблесками огня, которые сейчас едва тлели. Она устала. Она, которая никогда не уставала, сейчас едва держалась. Не от битвы — от унижения. От того, что кто-то посмел.

— Ты выстояла против божества, — сказал он тихо. — Выстояла.

Она подняла глаза. В них не было гордости. Только немой вопрос: «Почему ты отпустил?»

— Он непобедим в узде богини, — ответил он. — Он сгинет только, если предаст своё служение.

Он коснулся её скулы — там, где осколок камня оставил царапину. Она не отдёрнулась. Она позволяла ему видеть её такой: без иллюзий, без морока, без огненных хвостов. Просто демоница. Просто женщина. Просто та, кто ждала его удара — и дождалась.

— Покой закончился, — повторил он. — Нужно поднимать Архидемонов — нам нужна армия.

— Он размазал демонов по ущелью, как грязь!

— Наша армия боевых демонов станет ещё одной стихией. Ищейки и подхалимы низшего уровня — это для мирного времени.

Она закрыла глаза. Казалось, впервые за этот долгий день позволила себе не думать ни о чём. Только о его руке. Только о том, что он рядом.

А внизу, в разломе, где только что бушевал огонь, воцарилась тишина. Глубокая, как сама бездна. Только оплавленные камни потрескивали, остывая, да где-то в глубине осыпалась порода.

———

Арх шёл по оплавленному кратеру, который остался от его ущелья после боя. Ни единой выжившей сущности, все сгорели. Он чудом спасся в своей подземной обители, в которую просочился, когда огонь стал плотнее океана, в котором не вздохнуть, чтобы не захлебнуться. Он нашёл обугленный кусок тушки, смотрел, что осталось от его творения, и не понимал: кто дал право безнаказанно убивать демонов? Здесь, в их мире.

Он опустился на колени посреди кратера. Доспех медленно покрывал его тело, как вторая кожа, как панцирь. Он скрежетал по оплавленному камню. Вокруг — ни звука. Только треск остывающих камней да далёкий гул бездны.

Кто дал право? Он задавал этот вопрос и не находил ответа. Он тоже был творцом. Он тоже создавал. Его демоны — не просто шакалы. Он вкладывал в них себя. Свою волю. Свою тьму. Они были частью его. А теперь их нет.

Его творения, преданные, быстрые и умные, сгорели, как мусор.

Он позволил этому случиться. Иначе сгорел бы так же меж двух огней.

Он сжал обугленный кусок в когтях. Пыль. Всё обратилось в пыль. Его творения. Его ущелье. Его покой.

От Властителя прилетела искра — приказ: приготовиться к военному положению. Создать армию летающих демонов, способных выносить максимально мощные физические нагрузки.

Арх принял его молча. Он подчинится. Он создаст новые творения. Он будет сражаться. Но он больше не забудет, каково это — стоять на коленях в пепле своих творений и знать, что ты никто.

Он — Архидемон. Он будет сражаться за свой мир. Но теперь он создаст тех, кто сможет не просто постоять за себя. Они будут сами разрушением и яростью. Он только что видел, какими нужно быть, чтобы выжить. Безжалостными и яростными стихиями.

— Они ответят, — прошептал он. — За всё ответят. Свою ярость он выпустить не смог. Она ещё тлеет глубоко. Теперь она станет топливом для сердец его детищ. Он вложит всю свою боль и ярость в свои творения.

———

Ураган вернулся. Он облетел Архитектора, и тот увидел, какой ущерб нанесён.

— Неужели бежал?

— Да, очень быстро сообщить весть. Он — Демон.

Архитектор не улыбнулся. Он молчал, смотрел на раненого урагана и понимал: враг готовит войну. Война неизбежна.

Архитектор смотрел на звёзды, проплывающие мимо, и думал о том, что тот, кого он помнил человеком, теперь — Демон, Властитель Тьмы. И опережает его на три тысячи лет. И его меч, когда настигнет своей цели, уничтожит его навсегда — ему не воскреснуть и не переродиться.

— Ты мог его убить, — сказал ураган. — Там, в бою. До того, как он ударил. Ты медлил. Ты отступил.

— Я не хотел убивать.

— Ты и сейчас не хочешь?

Архитектор посмотрел на ураган.

— Мне дали возможность построить то, чего я был лишён. Я хочу построить мир. Не разрушать.

— Он не даст тебе построить. Он будет жечь твои миры, творения, пока ты снова не умрёшь или не ответишь.

— Я отвечу. Когда буду готов.

Ураган не понимал. Он был стихией. Он понимал только силу. И не мог понять, почему Архитектор не готов. Но он служил ему — и ждал.

———

В обители Властителя

Он ходил по тронному залу. Огненные одежды остыли. Гнев ушёл, оставив что-то другое — пустоту.

Лиса сидела у трона. Царапины на скулах затянулись. Она молчала.

Он смотрел в темноту за пределами зала — туда, где в разломах должны гореть тысячи котлов. Сто Архидемонов сварят субстрат. Армия родится в кипящем месиве.

— Я знал его, — произнёс он вдруг. — Давно.

Лиса подняла голову. Он не смотрел на неё. Он говорил в темноту.

— Ещё до того, как он стал тем, кем стал. До богини.

Она не спрашивала. Она слушала.

— Он был другим тогда. Мы оба. Просто… другими. Но он был моим врагом, кажется, всегда.

Он замолчал. Потом добавил тише:

— Я убил его.

Лиса не шелохнулась. Она знала, что такое смерть. Хотя сама не умирала.

— Он воскресал раз в тысячу лет, — продолжил Властитель. — Я убивал его, а он возвращался. Как проклятие.

Он повернулся к ней. Огненные глаза встретились с её глазами.

— Он думает, что я воюю с ним из-за границ. Из-за порядка. Из-за хаоса. — Он усмехнулся. — Это всё ложь. Я воюю с ним, потому что он должен умереть. В этот раз этот меч сотрёт его душу. Он больше не воскреснет и не переродится. Я смогу победить наконец!

Лиса поднялась. Подошла к нему. Положила ладонь на его грудь.

— Ты боишься не хаоса, — произнесла она иллюзией. — А я боюсь за тебя.

Властитель не ответил. И отстранил её от себя. Он гнал эти мысли у себя из головы, он не помнил, с чего конкретно началась война, но не хотел вспоминать.

———

Сто АрхиДемонов развели тысячи костров, поставили тысячи котлов, чтобы варить субстрат, из которого выйдут воины. Они создадут легион, стихию. Демонов, способных растащить миры по песчинкам.

Арх стоял перед своими пустыми котлами, его приспешников не было, чтобы наполнить их и развести костры. Он собирал золу и пепел в один из кипящих котлов, сам, без помощи, пепел своих творений, соскребал с камней, сгребал с земли. Его котёл будет варить не то, что положено. Он выплеснет всю боль и ярость на самое первое творение — своего сына-демона.

Арх положил когтистую ладонь на котёл, не обращая внимания на огонь и кипящее месиво. Там наконец зарождалась жизнь, она узнает его кровь и плоть. Он опустил руку в кипящий субстрат, не обращая внимания, как вспучивается и лопается его кожа. Он коснулся маленького зародыша в вареве. Тот маленькими лапками схватил его пальцы и стал обгладывать с костей его плоть. Арх ничего не чувствовал. Кроме ненависти в своей груди, которая выжигала изнутри сильнее кипящего котла. Он кормил ею, вместе с кровью и плотью, своего сына. Они будут одной крови и плоти. И горе тому, на кого он восстанет.

Глава 4. Если не мы, то кто?

Небесный город.

Золотой правитель ходил по своему дворцу. Шаги его были мерны, но в тишине пустых залов они звучали слишком громко. Слишком одиноко. Дворец всегда был тих. Его творения молчали. Только ветер снаружи, в такт тихой мелодии, которая звучала из скрытых инструментов. Ещё лёгкий гул невидимых механизмов в недрах летающего осколка прошлого мира. Правитель ходил от стены к стене, и мерзкая тревога шла за ним, как тень при свете магических светильников. Не отставала. Не давала сесть.

В углу зала, у высокого окна, выходящего на пустоту небес, стояла Леди Роза. Она была обездвижена им. Только глаза были устремлены в голубое небо. Еще недавно она улыбалась, танцевала для мира, не для кого-то конкретно. Теперь она стояла статуей и не могла более причинить кому-то вред.

Правитель остановился напротив неё. Чтобы подумать вслух.

— В конце концов, мы творцы. Народ маленький. Куда нам до сотворения миров?

Он усмехнулся. Усмешка вышла кривая, невесёлая.

— Нет. Нет, это самооправдание. Отсидеться не получится.

Он посмотрел на свои руки. Золотые пальцы чуть дрогнули.

— Демоны всё равно расправятся с нами. Рано или поздно. Им плевать, участвовали мы или нет. Им плевать, маленькие мы или большие.

Леди Роза не шевелилась. Но Правитель знал её хорошо. Она слушала.

— Но чтобы участвовать… — он поднял голову. — чтобы участвовать, нужно внести ощутимый вклад. Не просто на словах. Вклад.

Он щёлкнул пальцами. Звук разнёсся по залу и затих где-то в дальних коридорах. Секунда. Две. Из тени трона выползла механическая черепаха. Она была невелика, с небольшой чайный столик. Панцирь из тёмной бронзы, лапки из полированного камня. Двигалась плавно, медленно, цокая по мрамору. Правитель наклонился к ней. Нажал кнопки на панцире — последовательность, которую знали только его пальцы. Черепашка замерла на миг, принимая команду, затем развернулась и поползла прочь. Он проводил её взглядом.

— Пора работать, — сказал он тихо. — Пора готовиться.

Черепашка цокала каменными лапками по бесконечным переходам летающего города. Мимо плыли стены, покрытые фресками, которых никто не видел уже сотни лет, колонны, в которых гудел ветер, безмолвные залы, где стояла каменная армия. Она добралась до дальней стены, к узкой нише, вырезанной в камне. Устроилась в ней с тихим щелчком. Лапки поджались. Панцирь вошёл в паз, как ключ в замок.

Тишина.

Затем — первый щелчок. Внутри стены. За ним второй. Третий. Скрытые шестерёнки, дремавшие столетиями, начали свою работу. Зубцы цепляли зубцы. Валы проворачивались в маслянистой тьме. Импульс, запущенный черепашкой, пошёл по механической системе сквозь стены — дальше, глубже, к сердцу острова. За стенами, в заводских кварталах, где пыль лежала вековым ковром, вздохнули и заработали механизмы. Загудели конвейеры. Зашипели пневматические поршни. Зажужжали пилы и свёрла. В тиглях проснулся жар. На конвейерах началось вытачивание заготовок.

Правитель всё ещё стоял у окна. Он почувствовал вибрацию — далёкую, глубинную, — раньше, чем услышал звук. Город просыпался, начиная тикать, как часы, словно отсчитывать обратный отсчёт до часа Х.

Он поднял глаза на Леди Розу. Она по-прежнему смотрела в небо.

— Мы творцы, — сказал он ей. — Маленькие. Но и маленькие творцы могут выточить оружие для богов.

Молчание. Едва заметное движение глаз выдало, что Леди Роза слушала его и слышала. Он понимал это, он обращался к ней, как ко Вселенной. Теперь казалось, что где-то в глубине дворца, в такт с гулом заводов, впервые за долгое время забилось что-то похожее на надежду.

Едва первые шестерёнки провернулись в сердце летающего города, сигнал ушёл в мир. Вибрация в ткани реальности, понятная лишь тем, кто умеет слышать её. Творцы знали этот язык. Их заводы и конвейеры, хоть и покрылись вековой пылью, хранили память о таких сигналах. Как сообщающиеся сосуды, они обменивались энергией вибрации между собой. По всему разбитому миру, в потаённых уголках забытых кусков суши, в осколках миров, что дрейфовали в пустоте, — везде, где теплилась жизнь творцов, — проснулись их города. И зашептали своим хозяевам, что сна больше нет. Где-то готовится армия. Будет война.

Но творцам ли принимать решение?

Война никогда никого не обходила стороной — это знали все. Знали слишком хорошо. Знали по прошлым войнам, от которых остались шрамы на теле миров. Знали по мёртвым городам, что дрейфовали в пустоте без огней. Отсидеться в забытых кусках реальности? Запереться и надеяться, что демоны пройдут мимо? Каждый творец задавал себе этот вопрос. И каждый знал цену ответа. Их заводы молчали, но были готовы. Печи — только разжечь. Конвейеры — только запустить. Инструменты — только взять в руки.

Золотой Правитель теперь ждал гостей. Он знал: сигнал не останется без ответа. Первыми прибудут не армии — дипломаты. Те, кто потребует объяснений. На каком основании запущены заводы? Кто объявил мобилизацию? Кто и кому объявил войну без общего решения?

———

Снаружи, за высокими сводами дворца, послышался шум прибывшего корабля, причалившего к пристани. Потом стук. Мерный. Твёрдый. Металлический наконечник посоха ударял о каменные плиты воздушной пристани. Раз. Два. Три. Пауза. Снова. Рубиновый посол прибыл. Он не крался. Не прятался. Звук его посоха был объявлением — громким, торжественным, почти дерзким. «Я здесь. Я пришёл. Я требую внимания». Свита его была невелика: трое помощников в тёмных плащах с алыми подбоями. Ни оружия на виду, ни угрозы. Но Правитель знал: даже творцы не носят оружия открыто. Врата дворца были приветственно открыты. Высокие створки из золотого сплава разошлись без скрипа, приглашая гостей. Свет изнутри лёг на плиты пристани — тёплый, живой, гостеприимный для сегодняшней дипломатии.

Рубиновый посол остановился на пороге. Он был высок и прям, как его посох. Лицо — острые грани, глаза — два тлеющих угля. Одежды — цвет алой крови. Он не вошёл сразу. Обвёл взглядом зал. Увидел Леди Розу у окна. Задержал на ней взгляд дольше, чем требовала вежливость. Затем он посмотрел на Золотого Правителя.

— Вы запустили заводы, — сказал он. Не спрашивая, утверждая.

— Да, это так, — ответил Правитель.

— Без совета.

— Увы.

Посол сделал шаг вперёд. Его посох ударил о мраморный пол дворца — один раз, гулко, как колокол.

— У всех будет только один вопрос. — Он помолчал. — Зачем?

Правитель не отвёл взгляда.

— Я отвечу, — сказал он. — Демоны не оставят нам выбора. Они уже не оставили. Вопрос не в том, будем ли мы воевать. Вопрос в том, сделаем ли мы это вместе.

Рубиновый посол молчал. Где-то глубоко под полом дворца гудели конвейеры. Город дышал. Заводы работали. Печи разгорались. И в этом гуле, если прислушаться, можно было различить биение огромного сердца небесного острова.

———

Воздушная пристань, ещё час назад пустая и безмолвная, теперь гудела. Один за другим прибывали корабли — где изящные, как лепестки, где грубые, как кузнечные молоты. Трапы опускались на каменные плиты. Послы сходили на землю, и каждый шаг их отдавался в камне по-своему.

Изумрудный посол прибыл на платформе из живого дерева, что выросло прямо из воздуха и осыпало листвой, едва он ступил на пристань. Его кожа отливала зелёным, а в волосах запутались светлячки. Он не цокал посохом — он шёл бесшумно, и только запах леса после дождя тянулся за ним шлейфом.

За ним — Алмазный. Тот не шёл, а шествовал. Каждый его шаг вспыхивал радугой на гранях тела. Он был точен, резок, бескомпромиссен. Их народ готов и к защите, и к отражению любого удара. Но нужны ответы.

Стальной явился без корабля. Он просто выпал из облака на тяжёлом механическом драконе. Ударился о плиты так, что пошла звуковая волна через пристань к городу. Выпрямился, соскочил с седла, усмехнулся. Его тело звенело при ходьбе. Он не признавал церемоний, шёл во дворец без свиты, без объявлений.

Медный прибыл с оркестром — малым, но звонким. Трубы и тарелки возвестили о нём так, что слышно было, наверное, во всех концах разбитого мира. Сам он был невысок, круглолиц, и глаза светились металлическим светом. Он кланялся каждому встречному и успевал обронить шутку, прежде чем двинуться дальше.

Стеклянный посол пришёл последним. Он был прозрачен почти до невидимости, и только блики на его теле выдавали присутствие. Он ничего не сказал при встрече. Только посмотрел на Золотого Правителя долгим изучающим взглядом, отчего Правитель на миг замер.

———

Но сквозь этот гул, сквозь толпу, сквозь церемонную суету пробивались и другие шаги. Тяжёлые. Уверенные. Те, что не нуждались в представлении. Некоторые творцы не прислали послов. Они прибыли сами.

Первым в зал вошёл Обсидиановый Владыка. Он не воспользовался воздушной пристанью. Его корабль — чёрная глыба с острыми краями — просто возник в небе над городом и рухнул вниз, затормозив в последний миг, так что плиты под ним задребезжали. Трап не опускался — он спрыгнул. Высокий, угловатый, с лицом, похожим на скол вулканического стекла. Он не ждал приглашений. Он распахнул двери зала и вошёл, как входят в дом должника.

— Золотой! — голос его был скрежетом. — Ты спятил? Ты запустил заводы? Без совета? Без нашего слова?

Он пересёк половину зала в три шага и остановился, нависая над Правителем.

— Твои конвейеры гудят так, что слышно в соседних мирах. Ты хоть понимаешь, что все теперь знают: мы готовимся?

Золотой Правитель не двинулся с места.

— Они и так знали, где мы, — сказал он спокойно. — Они всегда знали. Просто раньше мы не представляли угрозы. Теперь — будем.

Обсидиановый Владыка сузил глаза. Он, кажется, хотел сказать что-то ещё — резче, злее, — но не успел.

Вторым прибыл Опаловый Князь. Его появление было иным. Корабль-раковина плавно опустился на пристань, и он сошёл с него, как сходят с лодки на берег — мягко, почти лениво. Одежды его переливались всеми цветами сразу, и невозможно было понять, где ткань, а где его собственная кожа. Он вошёл в зал, когда Обсидиановый ещё стоял лицом к лицу с Золотым. Остановился. Оглядел сцену. Усмехнулся — тонко, едко.

— О, не останавливайтесь, — произнёс он. — Продолжайте. Обсидиан, ты как раз дошёл до самой сути. Демоны с удовольствием узнают. Мы все умрём. Весьма вдохновляюще.

Обсидиановый резко обернулся.

— А ты что здесь делаешь, Опал? Ты же вечно твердил, что война — не наше дело.

— Я и сейчас так считаю, — Опаловый Князь прошёл к скамье и сел, закинув ногу на ногу. — Но я ещё считаю, что когда кто-то принимает решение за всех, я должен посмотреть или плюнуть ему в лицо. — Он перевёл взгляд на Золотого. — Ну вот. Продолжай, выскочка.

Третьим прибыл Янтарный Старейшина. Он не пользовался кораблём. Он просто тихо появился в углу зала, совершенно незаметно для других глаз оказался там, где секунду назад его не было. Седой. Морщинистый. С глазами, в которых застыло древнее, как сам мир, спокойствие. Он ничего не сказал. Только опустился в кресло, сложил руки на набалдашнике трости и стал ждать. Его молчание было тяжелее любых слов. Все знали: Янтарный говорит только тогда, когда всё уже услышано и пора подводить черту.

И наконец — Кварцевый Правитель. Его корабль был виден издалека. Прозрачный, сверкающий на солнце, он летел к городу не как гость — как друг. Не падал, не крался, не торопился. Он приближался открыто и прямо, и на пристани его встретили без страха. Кварцевый спустился по трапу быстрым шагом. Он не стал ждать свиты. Не стал соблюдать протокол. Он почти бегом пересёк двор, поднялся по ступеням и вошёл в зал — запыхавшийся, взволнованный, живой.

— Золотой, — выдохнул он.

И, не глядя на остальных, не обращая внимания на Обсидианового, на Опалового, на Янтарного, — он подошёл к Правителю и крепко сжал его плечо.

— Я здесь. Говори, что нужно. Мы с тобой.

Золотой Правитель впервые за этот долгий день позволил себе короткую улыбку.

— Спасибо, Кварц. Я знал, что ты прилетишь.

— Ты бы сделал то же самое, — отмахнулся тот. — Мы древние друзья. Ты бы не запустил заводы без причины. Я знаю тебя. — Он оглянулся на остальных. — А эти? Ругаться пришли?

— Выяснять обстоятельства, — уточнил Опаловый Князь, разглядывая свои переливающиеся ногти.

— Ну так выясняйте быстрее, — Кварцевый повернулся к залу лицом. — У нас война на носу. И если вы ещё не поняли: Золотой единственный, у кого хватило духу ответить.

———

Дворец наполнялся. Шёпот перетекал в речь, речь — в гул, гул — в живое дыхание народа, собравшегося под одной крышей. Творцы прибывали. Не все — многие ещё думали, колебались, считали риски. Но те, кто пришёл, были теми, кто хотел лично засвидетельствовать происходящее.

Золотой Правитель встал в центре главного зала. Леди Роза у окна — статуя-украшение, в которой чувствовалось внимание. Но к ней теперь внимания не было.

Гул нарастал. Послы рассаживались — кто на скамьях, кто на диванах, кто оставался стоять, чтобы лучше видеть и слышать. Стальной прислонился к колонне, скрестив руки. Изумрудный опустился в кресло. Стеклянный сел ближе всех.

Рубиновый посол, прибывший первым, сидел недалеко от Правителя. Его посох всё ещё был при нём, и он ни разу не расслабил пальцев на рукояти.

— Все здесь, — произнёс он негромко, но в наступившей тишине его голос разнёсся до дальних углов. — Или почти все. Можешь начинать, Золотой.

Правитель обвёл взглядом собравшихся. Десятки глаз — изумрудных, стальных, алмазных, медных, стеклянных, рубиновых — смотрели на него.

Он сделал шаг.

— Благодарю, что пришли, — начал он. — Я знаю, многие из вас хотели бы никогда больше не слышать этого звука.

Он сделал паузу. Где-то внизу, под полом, конвейеры гудели — ровно, неустанно, неотвратимо.

— Но вы его слышите. И я его слышу. И каждый из вас знает: если не мы, то кто?

Тишина была ему ответом. Но не враждебная. Задумчивая. Выжидающая.

Совет творцов начался.

Рубиновый посол ударил посохом о мраморный пол. Звук разнёсся по залу, как удар гонга, перекрывая гул голосов.

— Достаточно мантр! — рявкнул он. — Объяснения! Кто, зачем и почему?

По залу прошёл одобрительный гул. Головы повернулись к Золотому Правителю. Он стоял ровно, прямо, как человек, готовый держать ответ.

— Уважаемые мои друзья, — начал он. Голос его был тих, но акустика зала донесла каждое слово до дальних углов. — Вина, отчасти, есть моя. Моё творение убило демона.

Тишина. Одна секунда. Две. А затем зал взорвался.

Крики возмущения понеслись со всех сторон. Кто-то вскочил с места. Кто-то всплеснул руками. Медный что-то кричал, но его голос тонул в общем хоре негодования. Стеклянный молчал, но пошёл рябью — как вода, в которую бросили камень.

Золотой подождал. Не оправдывался. Не прятал глаз.

— Да, мы с демонами стараемся не пересекаться. Я всё это знаю. — Он обвёл зал взглядом. — Но и вы знаете, что последнее время демоны расширили свою территорию. Они захватывают всё новые и новые миры. Это была защита.

Изумрудный вскочил — стремительно, как пружина. Светлячки в его волосах вспыхнули ярче.

— Да как демоны могли напасть на тебя на твоём небесном острове?!

Золотой выдохнул. Медленно. Тяжело. И в этом выдохе каждый почувствовал: сейчас прозвучит то, что изменит всё.

— Я каюсь. Но не в моём городе это случилось. Я пребывал в гостях... у Архитектора.

Зал ахнул. Это не был обычный гул — это был взрыв. Творцы кричали одновременно, перебивая друг друга, и невозможно было разобрать, кто что говорит. Кварцевый побледнел и сжал подлокотник. Опаловый впервые за весь день перестал улыбаться. Янтарный Старейшина открыл глаза — широко, ясно, тревожно.

Глава 5. Творение

Совет дипломатов и творцов у Золотого правителя.

Обсидиановый Владыка гаркнул — и его голос, подобный горному обвалу, перекрыл шум и заставил зал притихнуть.

— Ты вмешался в его процессы?! Как ты посмел! Последняя война расколола миры на осколки — на те самые осколки, в которых мы вынуждены выживать и прятаться от демонов!

Стальной поддержал его, и голос его звенел металлом:

— Да! Их война беспощадна и идёт по нарастающей к полному уничтожению!

Золотой стоял под градом обвинений и не отводил взгляда.

— Я знаю всё это. Но провидение настигло меня врасплох. Скрытая защита моего творения сработала...

Алмазный перебил его — резко, как бьют клинком по клинку:

— Ты должен был пожертвовать этим творением!

Тишина. Теперь уже полная. Все смотрели на Золотого. Даже конвейеры внизу, казалось, притихли.

Он опустил голову. Не в страхе. Не в стыде. В скорби.

— Я понимаю. Но что сделано, то сделано. Вину свою признаю.

Алмазный шагнул вперёд. Грани его тела вспыхнули холодным огнём.

— Вина твоя безмерна. Даже если мы все решим пожертвовать лично тобой — нас уже не обойдёт стороной эта война!

И с этими словами в зале повисла истина, которую каждый уже знал, но боялся произнести вслух. Творцы смотрели друг на друга. Врата дворца были открыты. Печи гудели. Армия готовилась. А война ещё даже не началась.

Зал затих не сразу. Возмущённые крики ещё звенели под сводами, но постепенно уступали место иному звуку — тяжёлому, как сама реальность, молчанию осознания.

Все правители знали то, о чём не говорили вслух. Выбор стороны неизбежен. Не сегодня. Не вчера. Он был неизбежен с того самого момента, как демоны начали расширять свои территории, захватывая осколки миров один за другим. Любой город мог отбить первую атаку. Стены творцов были крепки. Заводы — готовы пополнять армии, защищающие города. Защитные механизмы — отлажены веками. Но вторая атака? Третья? В разрозненных мирах энергия была конечна. Печи жрали ее. Конвейеры высасывали резервы. Как только источники иссякнут — машины встанут. И тогда даже самые высокие стены превратятся в склеп.

Только один источник был вечен. Только он обладал силой, способной питать армии без конца. И его запустить может только Архитектор.

Но присоединиться к нему означало не просто встать под его знамёна. Это означало стать мишенью. Основной мишенью. Демоны сейчас охотились на того, кто строит. И все, кто встанет рядом с ним, будут под ударом.

— Если Архитектор проиграет, — произнёс кто-то в зале, кажется, Медный, хотя голос его был лишён обычной весёлости, — нас уничтожат вместе с ним.

— А если он победит, — ответил Золотой, — у нас будет мир. Не выживание в осколках. Не вечный страх. Мир.

Тишина.

Обсидиановый Владыка медленно поднялся. Его лицо — острые грани вулканического стекла — было мрачнее тучи.

— Ты говоришь о союзе с Архитектором, — произнёс он низко. — Но ты забываешь, Золотой: у нас нет права голоса в его войне. Мы — маленький народ. Мы пережили прошлую войну именно потому, что не лезли. И вот теперь ты предлагаешь нам добровольно подставить головы под меч?

— Я предлагаю не прятаться, — ответил Золотой. — Потому что прятаться больше негде.

Он обвёл взглядом собравшихся. Рубиновый хмурился, но молчал. Изумрудный нервно крутил в пальцах светлячка. Стальной скрестил руки и смотрел в пол. Стеклянный был неподвижен, как всегда, но по его телу пробегала лёгкая рябь. Янтарный Старейшина закрыл глаза и, казалось, спал. Опаловый Князь улыбался — но улыбка была невесёлой, как трещина на фарфоре.

— Мы все это понимаем, Золотой, — сказал Кварцевый тихо. Он стоял рядом с троном, там же, где и прежде. — Но страх не уходит от понимания. Что ты предлагаешь конкретно?

Золотой повернулся к нему.

— Я предлагаю собрать армию. Не ополчение из случайных машин. Не защитные механизмы на остатках энергии. Армию, которую мы поведём к Архитектору как наш вклад. Как наше право стоять рядом, когда начнётся битва.

— И что взамен? — спросил Опаловый.

— Вечная энергия. Доступ к источнику. Место в мире, который он построит. — Золотой помолчал. — Если победит.

По залу снова прошёл гул. Но теперь это был не гнев. Это был звук трудного, опасного, почти невозможного выбора.

Алмазный поднял голову. Грани его тела сверкнули.

— Ты понимаешь, что если мы согласимся — обратного пути не будет? Наши города станут крепостями на передовой. Наши заводы — военными целями. Наши детища — солдатами.

— Понимаю, — сказал Золотой. — Поэтому я лишь прошу.

И в этой просьбе повисла вся тяжесть грядущей войны. Войны, в которой у творцов не было права на ошибку. Но и права на бездействие — уже тоже.

———

Послы разлетались из золотого дворца. Корабли отчаливали от пристани один за другим, растворяясь в голубом небе. Каждый уносил с собой вопрос. Информацию для размышления. И времени на это размышление было отпущено до обидного мало. Город пустел. Шаги затихали в коридорах. Голоса — в переходах. Дворец, ещё час назад гудевший как улей, погружался в прежнюю тишину. Только где-то внизу, под полом, продолжали гудеть конвейеры. Эти не останавливались.

Кварцевый задержался до конца. Когда последний корабль отчалил и гул двигателей стих за стенами, он подошёл к Золотому — не как посол к правителю, а как брат к брату.

— Ты знаешь, я с тобой до конца, — сказал он. — Мои печи — твои печи. Присоединиться к Архитектору — самое логичное. Да, риск огромен. В прошлой битве он пал, а мир остался разрушен. Но, может, наша поддержка станет той песчинкой, которая перевесит шансы на его победу.

Он взял руку Золотого в свою — ладонь к локтю, как делали в старые времена, когда слова значили больше, чем договоры.

— Мы сделаем для этого всё. Мы сделаем лучших воинов, крушащих демонов. Мы сделаем лучшее оружие, защищающее наш новый мир и будущее. Сделаем это, брат.

И обнял его — крепко, без церемоний. Братским приветствием, которому не нужны свидетели. После чего отпустил, кивнул и вышел. Последний корабль — прозрачный, сверкающий — поднялся с пристани и исчез в небе.

———

Леди Роза на собрании впервые видела всех этих правителей. Ей было не более сотни лет — срок для творца едва ли не младенческий. Последняя битва отгремела тысячу лет назад, и после неё правители не особо желали пересекаться друг с другом. Слишком много потерь. Слишком много взаимных обид. Слишком страшно смотреть в глаза тому, кто напоминает о былом.

Она смотрела на своего творца.

Золотой стоял спиной к ней, глядя на опустевший зал. Плечи его были расправлены. Голова поднята. Но она знала его достаточно, чтобы видеть невидимое: усталость, спрятанную глубоко, как механизмы в стенах.

Он ни разу не упрекнул её. За всё это время. Ни когда она стояла статуей, отказавшись от прежней роли. Ни когда убила демона. Ни когда совет обрушился на него с обвинениями. Он держал ответственность за её действия только сам. Перед Архитектором. Перед другими творцами. Перед собой.

Она размышляла о нём — и раньше, и теперь. О его слабостях. О той слабости, для которой она была сотворена. Он создал её для страсти. Для того, чтобы она управляла страстью в нем. Она думала раньше, что это — величайшая сила. Что тот, кто владеет страстью, владеет миром.

Как она ошибалась.

Этот мир был полон другими, более страшными страстями. Не теми, что горят в спальнях и бальных залах. А теми, что бросают правителей на колени перед неизбежным. Теми, что заставляют творцов — маленький народ — запускать заводы и готовиться к войне, в которой у них почти нет шансов.

Страсть, которой она могла управлять, была лишь бледной тенью того, что выходило наружу сейчас. И она впервые это видела. Впервые понимала.

Золотой Правитель подошёл к ней.

Она не шевельнулась. Но внутри неё теперь что-то дрожало. Страх. Когда все требовали ею пожертвовать, и это было самым логичным для всех. Это привело к осознанию, что ее танец ничто в этом страшном мире.

— Я изменю тебя, — сказал он тихо. — Чтобы ты могла больше постоять за себя в пылу будущей войны.

Она смотрела на него. Он не требовал. Не приказывал.

— Но надеюсь, ты поняла, — продолжил он, и голос его стал чуть твёрже, — что сила и поступки имеют последствия. Не забывай об этом.

———

Золотой Правитель обещал Леди Розе, что изменит её. Он ждал, как схлынет шум Совета, пока затихнут шаги послов, пока город привыкнет к новому ритму — гулу конвейеров, лязгу станков, горячим вздохам печей. И только когда тишина опустилась на дворец, он пришёл за ней, чтобы проводить в лабораторию.

Лаборатория находилась в самом сердце дворца — круглая комната без окон, освещённая лишь светом, который шёл из пола, из тонких жил, прорезанных в камне. Воздух пах металлом и электричеством. На каменном столе лежали инструменты, которых Леди Роза никогда не видела.

Она стояла у входа, в лёгком кимоно, и ждала.

Правитель подошёл к столу. Взял маленький пузырёк — прозрачный, с чуть мерцающей внутри жидкостью.

— Первое, что я сделаю, — сказал он, не оборачиваясь, — дам тебе возможность говорить.

Она замерла.

— Ты молчала долго. Ты говорила жестами. Танцем. Взглядами. Это было красиво. Но этого недостаточно.

Он повернулся к ней. В руках — пузырёк. В глазах — нежность и строгость одновременно.

— Как и действие, слово тоже может иметь последствия. Думай, прежде чем сказать. Тишина важна — не нарушай её пустой болтовней. Как танец может быть нарушен неуклюжим движением, так и жизнь может быть сломана неосторожным словом.

Он открыл пузырёк. Капнул себе на палец — капля, прохладная и светящаяся, легла на его золотую кожу.

— Запомни это.

И он коснулся её губ.

Тепло. Живое, текучее тепло. Оно вошло в неё, впиталось в кожу, как вода в сухую землю, и поползло вверх, к гортани, к голосовым связкам, которых у неё раньше словно и не было.

Леди Роза открыла глаза. Она чувствовала, как внутри неё складывается что-то новое, как наполняется тишина, готовая стать звуком.

— Теперь скажи мне, — произнёс Правитель тихо. — Что ты хочешь изменить?

Она хлопнула глазами. Приоткрыла рот. Сделала вдох, которого раньше не требовалось.

— Я... — Голос был чужим. Тонким. Неуверенным. Она испугалась его. Но улыбнулась. — Я хочу...

Она помедлила. Вспомнила его слова: думай, прежде чем сказать. Тишина важна. И в этой тишине нашла то единственное, что было правдой.

— Я хочу уметь защитить. Его.

Правитель не дрогнул. Но что-то в его глазах — едва заметное, как тень на стене — сместилось. Он знал. Знал, кого она имеет в виду. Того, от чьей жизни теперь зависели и их.

Он опустил взгляд на стол. Кисть. Экстракты. Резцы. Много всего, что он творил веками.

— Тогда слушай, — сказал он. — Ты сможешь управлять моей армией. Я дам тебе мечи, разрубающие материю и демонов.

Он взял кисть. Обмакнул в другой пузырёк — золотистый, густой, как жидкий свет.

— Но этого мало.

Он снял с неё одежды. Неспешно. Она не сопротивлялась — она понимала: это не игра. Не соблазнение. Это творение.

Кисть коснулась её плеча.

— Это будет немного больно, — предупредил он. — Терпи.

Первый иероглиф лёг на мраморную кожу — и впитался, как капля в раскалённый камень. Леди Роза зажмурилась. Жжение было сильным — что проходило сквозь плоть и меняло её изнутри.

Правитель писал быстро. Уверенно. Золотые знаки ложились на её тело — на плечи, на руки, на грудь, на спину, на бёдра. Каждый находил своё место. Каждый вплавлялся в неё, оставляя на мгновение золотой след, который тут же исчезал, уходя вглубь.

Леди Роза терпела. Она знала — это цена. За голос. За силу. За то, чтобы быть полезной. За право быть рядом, когда наступит время.

Последний иероглиф — на лоб. Легче всех. Почти неощутимо. Но самый глубокий.

Правитель отложил кисть. Отступил на шаг. Посмотрел на неё — на свою работу, но уже не как творец на творение. Как учитель на ученика, который сделал первый шаг.

— Ты будешь быстра, ловка и сильна...

Он помедлил. Посмотрел в её глаза — небесного цвета, которые теперь смотрели на него яснее, чем когда-либо.

— ...и умна.

Она опустила голову. Посмотрела на свои руки — те же, мраморные, тонкие. Но теперь в них чувствовалась иная тяжесть. Не грация танцовщицы. Грация воина.

Она подняла глаза.

— Спасибо, — сказала она. Голос был тих, но твёрд.

Правитель кивнул.

— Не благодари. Ты сделала выбор. Осталось лишь соответствовать.

Он отвернулся к столу, начал собирать инструменты — спиной к ней, чтобы она не видела его лица.

Она оделась. Медленно, не глядя на него. Теперь она была другой.

Она стояла босая, в лёгком кимоно, с золотыми иероглифами, что уже спрятались под кожей, оставив лишь лёгкий узор, видимый только творцу.

— Защитить Его, — прошептал он тихо. — Ну что ж. Значит, так тому и быть.

И в этой фразе не было горечи. Только усталая, принятая правда.

Правитель в лаборатории нажал кнопки на столе и в стене открылась секретная ниша. Свет из пола падал на его лицо снизу, делая его чужим, почти суровым.

В нише лежали мечи.

Парные. Длинные, чуть изогнутые, с рукоятями, обмотанными тёмной кожей. Лезвия не блестели — они дышали матовым серебром, в котором угадывалась глубина, как в ночной воде. Они не были тяжёлыми на вид. Они были лёгкими — лёгкими, как танец.

Леди Роза уже почувствовала их — ещё до того, как увидела. Мечи звали её, как зовёт музыка танцовщицу. В груди что-то дрогнуло, отозвалось.

— Это мечи для той, которая танцует, — сказал Правитель, не оборачиваясь. — Твой танец с ними будет лучшим из того, что я создал.

Он взял мечи из ниши. Один за другим. Лезвия качнулись в его руках, поймали свет — и на мгновение на них проступили золотые знаки. Иероглифы, нанесённые им когда-то давно.

Защита. Усиление. Точность. Скорость. И что-то магическое, неуловимое.

Он повернулся к ней. Мечи в его руках казалось не отражали свет, а излучали.

— Это лучшие мечи, какие я мог только сотворить, — продолжал он, и голос его был твёрже, чем когда-либо. — Будь достойна их и нового пути. Или осквернишь их, себя и моё имя. Или падешь ниже демонов, в пыль.

Леди Роза подошла. Медленно. Ступая босыми ногами по холодному камню.

Она не произнесла ни слова. Взяла мечи — один в правую руку, второй в левую. Рукояти легли в ладони точно, как будто ждали её всю жизнь.

Лезвия дрогнули. Качнулись. И в этом движении Правитель увидел то, что хотел увидеть: не просто оружие в руках статуи. Не просто инструмент. А продолжение её тела.

Она подняла глаза.

— Я буду достойна, — сказала она тихо.

И улыбнулась — той улыбкой, которую он не видел с тех пор, как она впервые танцевала на закате.

Правитель кивнул.

— Тогда иди. Учись. Мечи научат тебя быстрее, чем я.

Она вышла. Шаг её был иным — лёгкими тяжелым одновременно. В руках — серебро, готовое к танцу. В груди — новое, трепещущее чувство, как только что выкованная сталь дрожит, погружаясь в воду.

А в нише, где лежали мечи, осталась пустота. И тишина.

———

Небесный остров неумолимо плыл сквозь пространство.

Он двигался медленно, величественно, как айсберг в ночном океане. Под ним — пустота. Над ним — пустота. Вокруг — только холодный свет далёких звёзд и обломки миров, дрейфующие в вечном безмолвии.

Правитель стоял на капитанском мостике — круглой площадке в верхней части дворца, открытой всем ветрам. Пальцы его лежали на панели управления, вплетённой в каменные перила. Он настроил улавливатели сигнала.

Они искали Его.

Тонкие нити магии тянулись от острова в разные стороны, прощупывая пространство, как корни — почву. Они вибрировали, слушали, ждали ответа. И сами подавали сигналы — негромкие, настойчивые, чтобы Его пространство открылось им.

Глава 6. Выбор стороны

Прошло время. Может, час. Может, день. В пустоте время текло иначе.

А затем — ответ пришёл. И оно открылось.

Пространство перед ними дрогнуло. Не раскололось — скорее, приоткрылось, как веко, за которым скрывался свет. И в этом приоткрытии Правитель увидел то, чего никогда не видел раньше.

Первое, что они увидели — три слоя нового мира. Верхний слой — источник энергии, изливающий ее водопадом на все слои. Второй — мир жизни. И третий — мир для сбора остальных осколков миров. Это было начало нового мира, исток. Как три галактики, раскинулся он в пространстве.

Верхний слой сиял. Золотистый, пульсирующий, он изливался вниз водопадами чистого света. Там не было ни камня, ни земли — только текучая сила, которая стекала в следующие слои, питая их, наполняя жизнью.

Второй — мир жизни — был живым, дышащим. Отдельными цельными мирами раскинулся в пространстве. Они были наполнены лесами, океанами, пустынями и горами — всё это ещё только было в зачатке, проступало сквозь туман, как рисунок на мокрой бумаге. Но даже в этом несовершенстве чувствовалось: здесь будет жизнь. Настоящая. Густая. Пульсирующая.

Третий — мир осколков — серый, неровный, составленный из обломков того, что когда-то было другими мирами. Он лежал внизу, как дно чаши, собирая в себя остатки разрушенного. Здесь не было жизни — только память о ней. Но именно здесь будут переплавлять прошлое в будущее.

Правитель не дышал.

Он смотрел на это — на рождающуюся вселенную, на замысел, воплощённый в форме. И в груди его, там, где веками жила только осторожность, что-то дрогнуло.

Леди Роза стояла за его спиной. Мечи за спиной. Глаза широко открыты. Она тоже видела. Она тоже чувствовала.

Вокруг острова взметнулся ветер.

Ураган облетел прибывших. Быстрый, чёрный, он описывал круги вокруг небесного острова, изучая его, ощупывая, принюхиваясь. Он видел конвейеры, печи, заводы. Видел механизмы, которые уже гудели в предчувствии новой энергии. Видел армию, ещё не рождённую, но уже задуманную.

Осколок мира, который жил своей жизнью под властью Золотого Правителя.

Ураган остановился. Завис на высоте, глядя на Правителя сверху вниз.

— Чего хотите? — прозвучал только его голос. Без приветствий. Без церемоний. Резал как лезвием.

Правитель поднял голову.

— Мы присоединяемся к вам, — сказал он твёрдо. — Будем защищать новый мир, насколько сможем.

Ураган молчал. Ветер стих. Тишина длилась несколько ударов работающих механизмов, как часы.

А затем пространство рассекла нить замысла.

Она возникла из ниоткуда — тонкая, светящаяся, почти невесомая. Но в ней чувствовалась сила, способная двигать миры. Нить обхватила небесный остров, как рука обхватывает хрупкую вещь, — осторожно, но крепко. И потянула.

Остров дрогнул. Камни под ногами загудели — низко, глубоко, как струна, которую наконец задели. Конвейеры в недрах города на миг сбились с ритма, потом застучали ровнее — быстрее, горячее, словно получили новое дыхание.

Нить притянула остров в нишу второго слоя. Без рывка. Без удара. Мягко, как вставляют ключ в замок. И вшила его в этот слой — крепко, навечно.

Энергия хлынула сквозь остров.

Она вошла в каждую трещину, в каждый зазор, в каждую жилу камня. Печи, дремавшие веками, вздохнули и запульсировали — ровно, сильно, на полную мощь. Механизмы, что скрипели от старости, зажужжали, как новые. Свет зажёгся во всех окнах. Город вздохнул и ожил.

— Пусть будет так, — прозвучал голос урагана. Уже не вопрос. Не проверка. Разрешение. — Располагайтесь.

И ветер стих.

Правитель стоял на краю пристани, глядя вниз.

Там, под ним и вокруг, раскинулся новый мир. Три слоя. Три галактики. Дышащие, живые, прекрасные. Он смотрел на источник энергии, который питал его остров. На мир жизни, где его город теперь был вшит, как драгоценный камень в оправу. На мир осколков, готовый принять всё, что осталось от старого.

Он не верил своим глазам, открывшемуся. Мир был прекрасен. Он стоил того, чтобы защищать его.

Леди Роза тоже смотрела вокруг.

И в её глазах — небесного цвета, которые теперь видели яснее, чем когда-либо, — отражался свет нового мира.

———

А затем пришли другие.

Мир пустыни появился на горизонте, как мираж, — но не исчез. Кварцевый Правитель вёл свой остров по сигналам Золотого, доверяя ему, как доверяют древнему другу. Остров был грубым, колючим, сложенным из кварца. На нём не было садов — только сухие русла рек, которые когда-то текли, и башни, уходящие в небо, как застывшие пальцы. Но в центре острова горел огонь — вечный, неугасимый, который питал все механизмы.

Кварцевый стоял на носу своего корабля-острова и смотрел вперёд. Увидел три слоя нового мира. Увидел, где вшит остров Золотого. Увидел, как энергия течёт сквозь него, давая жизнь механизмам, которые дремали веками.

— Это оно, — сказал он тихо. И нить направила его остров к нише рядом с островом Золотого.

Вторая ниша открылась, едва он приблизился. И мир пустыни вошёл в неё, как клинок в ножны. Энергия хлынула сквозь песок и камень, и сухие русла рек внезапно наполнились светом — не водой, а силой. Башни засияли.

Кварцевый выдохнул. Он чувствовал, как его мир дышит впервые за долгие столетия.

За ним — Рубиновый остров.

Он был похож на сгусток крови, застывшей в космосе. Красный, тёмный, с острыми шпилями, пронзающими небо. Рубиновый Правитель не спрашивал разрешения. Он просто пришёл, как и обещал, — и встал в очередь за Кварцевым.

Он тоже видел новый мир. Три слоя. Источник. Жизнь. Осколки.

— Демоны не пройдут, — сказал он вслух. И остров направился в третью нишу.

Она приняла его.

И сразу же, едва энергия коснулась его шпилей, по ним побежали огненные жилы. Рубиновый остров вспыхнул, как костёр, который раздували. Печи заревели. Конвейеры застучали.

За ним — Алмазный.

Его остров был иным: прозрачным, как слеза, сложенным из тысяч граней, в которых отражался свет трёх слоёв. Алмазный Правитель шёл неспешно, не торопясь, словно хотел запомнить каждое мгновение.

— Мы будем защищать этот мир, — произнёс он, когда его остров подошёл к четвёртой нише. — Потому что он — наше будущее.

И вошёл в неё без колебаний.

Энергия хлынула сквозь прозрачный камень, и остров засиял — не внешним светом, а внутренним, как будто в нём зажгли миллион свечей.

А затем — Нефритовый остров.

Он был самым старым из всех. Тёмно-зелёный, покрытый мхом, с резными колоннами и статуями, которые молчали столетиями. Нефритовый Старейшина стоял впереди — седой, согбенный, но с глазами, в которых читалась твёрдая воля.

Он видел, как его собратья вошли в новый мир. Видел, как энергия питает их. И знал: у него нет права оставаться в стороне.

— Мы с вами, — сказал он. Голос его был тих, но твёрд.

Остров вошёл в пятую нишу. Энергия коснулась древнего камня, и колонны ожили. Статуи открыли глаза.

Все вшивались в ткань нового творения.

Они стояли рядом. Каждый разный. Каждый со своей историей. Но все они смотрели вверх — на источник энергии, который питал их, и на три слоя, ставшие их домом.

Золотой Правитель стоял на краю своего острова. Рядом — Леди Роза. Вокруг — города, которые ещё недавно были одиноки, а теперь стали частью чего-то большего.

Он смотрел на своих соседей. На Кварцевого, который уже начал перестраивать свои башни под новый ритм. На Рубинового, чьи печи ревели, выковывая оружие. На Алмазного, чьи грани отражали свет будущего. На Нефритового, который обходил свои статуи и пробуждал их одну за другой.

— Мы сделали это, — сказал Правитель тихо. — Мы не одни.

Пространство раскинулось так широко, что обычному глазу бы не увидеть это построение. Но творцы видели замысел творения. Каждому острову, ограниченному ранее в пространстве и в ресурсах, теперь прилагался огромный пласт своего куска вселенной, бесконечная энергия и ресурсы. Мир, который можно наполнить своим.

Где-то вверху Ураган описывал круги, как страж новой вселенной. Он видел, как одни острова встали на свои места. И как другие пребывали в поисках своего места, которое для них находилось. Видел, как энергия побежала по их жилам. Видел, как они оживали и становились готовыми жить дальше и защищать свое будущее.

———

Обсидиановый Владыка стоял на самом высоком утёсе своего осколка.

Вокруг него простирался Океан — бескрайний, тёмный, тяжёлый. Его воды не отражали небо. Они поглощали свет, делая поверхность похожей на жидкий обсидиан. Волны не шумели — они дышали, медленно, тяжело, как грудь спящего великана.

Он был один. Без свиты. Без советников. Без слуг.

Только ветер, солёный и холодный, трепал его одежды. Только камни под ногами — чёрные, острые, как его собственное имя.

Вдалеке, на горизонте, возвышались башни.

Они росли из воды, как зубы древнего чудовища, — прямые, угловатые, без украшений. Тёмный камень, из которого они были сложены, не блестел. Он был мёртвым. Идеально гладким. Смертоносным.

Обсидиановый смотрел на них, и в его глазах не было гордости. Только пристальная, холодная оценка.

— Огонь! — сказал он тихо.

Слово ушло в ветер — но башни отозвались.

Первая вспышка разрезала небо.

Луч — тонкий, как игла, — вырвался из вершины башни. Он не был ярким. Он был почти невидимым, только дрожание воздуха выдавало его путь. Луч ушёл в пустоту — туда, где дрейфовал обломок другого мира, забытый всеми.

Луч коснулся его.

Обломок не взорвался. Он просто... перестал существовать. Распался на атомы, на пыль, на ничто, не оставив даже звука.

Вторая башня выстрелила вниз — под воду.

Там, в глубине, невидимая глазу цель была поражена. Вода на мгновение вспучилась, потом опала. На поверхности осталась только рябь, расходящаяся кругами, как от упавшего камня.

Третья башня — самая высокая — выстрелила в небо, в облака. Луч рассек их, и на несколько мгновений над Океаном открылся просвет — звёзды, холодные и далёкие, на миг стали видны. Потом облака сомкнулись снова.

Обсидиановый не шевельнулся. Он видел всё. Он знал, что каждый выстрел был точен. Каждая башня — на месте. Каждый механизм — готов.

Обсидиановый купол был готов к осаде. Ни одна муха не пролетит незамеченной.

Он повернулся и пошёл к краю утёса.

Там, под ним, скрывался второй круг обороны.

Вход в бункер был незаметен — щель в скале, уходящая вниз, в толщу воды. Там, под Океаном, под скалами, под слоями базальта и обсидиана, ждали машины, которые не нуждались в воздухе. Которые могли ждать вечно.

Обсидиановый спустился.

Внутри было темно. Только слабый свет из щелей в потолке падал на стены, и в нём можно было разглядеть ряды механизмов — спящих, но готовых к пробуждению.

Он прошёл между ними, касаясь пальцами холодного металла. Проверяя. Оценивая.

Никто не знал, как долго он готовился. Никто не знал, сколько веков ушло на постройку этого убежища. Он ни с кем не торговал. Ни с кем не воевал. Он просто жил — и строил.

Теперь, когда война катилась по вселенной, когда Архитектор собирал миры, а демоны готовили легионы, — Обсидиановый Владыка уже был готов.

Он остановился у центрального пульта. Провёл пальцем по панели, где тускло мерцали огни.

— Нападающим сторонам будет не до нас, — сказал он в пустоту. — Они не станут распылять силы на отдельную крепость. Даже если заметят ее на окраине миров в их осколках.

Он поднял глаза к потолку — туда, где над ним простирался океан и башни, рассекающие материю. Теперь скрытые под водой и скалами

— Они пройдут мимо, не заметив. Или умрут.

Он просто кивнул, подтверждая самому себе, что выбор сделан.

Где-то там, под водой, башни продолжали следить за пустотой. Автоматические. Безжалостные. Готовые стрелять по любой цели, которая приблизится к границам его мира шквальным огнём.

А Обсидиановый Владыка будет ждать под толщей воды и скал, в своей тёмной крепости, когда все завершится любым исходом.

———

Стеклянный правитель сидел в своей обители перед своим советом и послом.

Обитель его была прозрачна почти до невидимости. Стены из чистого стекла, полы, в которых отражались звёзды, колонны, сквозь которые проходил свет, не задерживаясь. Всё здесь было хрупким. И уязвимым. Даже дыхание здесь казалось слишком тяжёлым — казалось, оно могло сотрясти стены и обратить их в пыль.

Посол стоял перед троном. Он только что вернулся с Совета и ещё не успел стряхнуть с себя пыль чужих миров. Его тело было прозрачным, почти невидимым, и только тусклые блики на плечах выдавали присутствие. Одежды его — лёгкие, как паутина — струились при каждом движении.

Правитель смотрел на него. Его собственное тело было чистым, как горный хрусталь, и в глубине его груди мерцал слабый свет — единственный цвет в этом зале.

— Что скажешь? — спросил он у посла.

Посол сделал шаг вперёд. Голос его был похож на звон колокольчика — высокий, чистый, но лишённый тепла.

— Я видел много сомнений, — сказал он. — И основное подписано глупостью Золотого.

Правитель чуть наклонил голову. Свет скользнул по его лицу — или тому, что было лицом, — и на мгновение в нём мелькнула тень.

— Что это значит?

— Его творение убило первого демона. Потом он вмешал в это Архитектора...

Правитель поднял глаза. Не на посла. Сквозь него. В пустоту за прозрачной стеной, где дрейфовали обломки миров.

— А тот начал войну, — продолжил за послом правитель. Голос его был тих, как звон стекла, в которое ударили ветром.

Посол склонил голову в знак согласия.

— Да. Именно так.

В зале повисла тишина. Стеклянные советники, застывшие вдоль стен, не шевелились. Они слушали, но не вмешивались.

Один из них — старший, с прозрачными, как лёд, глазами — шагнул вперёд.

— Но война всё равно была бы неизбежна, — сказал он. — Даже если бы демон не был убит. Мы все это знаем. Они расширяются. Они захватывают осколки один за другим. Это был лишь вопрос времени.

Правитель медленно кивнул. Пальцы его — тонкие, хрупкие на вид — сомкнулись на подлокотнике трона, который задрожал от его прикосновения, издав едва слышный звон.

— Верно, — сказал он. — Поводом могло быть что угодно. Торговый спор. Спор о границах. Простое присутствие в неверном месте. Война — это не случайность. Это неизбежное продолжение. И демоны свой выбор уже сделали.

Он замолчал. Посол ждал. Советники ждали.

Посол поднял глаза и добавил тихо, но твёрдо:

— Вина Золотого в том, что он стал катализатором. Ускорил процесс. Война могла случиться через сто лет. Двести. Архитектор мог быть долго занят своими построениями. У нас было бы время. А теперь его нет.

Правитель снова замолчал. Он смотрел на свою руку — прозрачную, почти невесомую. Сквозь неё проходил свет, и от этого она казалась призрачной, ненастоящей.

Он провёл пальцем по подлокотнику — тонкому стеклянному стержню, который вибрировал от прикосновения, издавая едва слышный звон.

— Времени нет, — повторил он медленно. — А у нас дом, в котором не кидаются камнями. Мы живём тысячелетия в хрупком мире, советники. Каждый шаг вокруг нас — возможное крушение.

Он поднял глаза на них. На всех, кто был в зале.

— Золотой выбрал войну. Архитектор выбрал свой путь. Демоны выбрали экспансию. А мы? Мы выбрали стоять и смотреть, как они решают нашу судьбу?

Он посмотрел на посла. Потом на советников. Взгляд его был тяжелее, чем стекло, из которого он был сделан.

— Мой брат, Кварцевый Правитель, однажды уже был разбит в песок, — сказал он тихо. — Что говорить о том, что есть стекло на войне. После прошлой войны от его мира осталась только горсть осколков и песка. Он собирал его потом веками.

Он замолчал. Тишина в зале стала плотной, как вода перед бурей. Все ждали. Слушали. Знали, что сейчас прозвучит что-то важное.

— Мы дипломаты, — продолжил правитель. — Мы ведём переговоры в хрупком мире... Но сейчас...

Он промедлил. Свет в его груди дрогнул, на мгновение став тусклее.

— И сейчас мы будем вести переговоры.

Он встал. Тело его — чистое, прозрачное — поймало свет, и на мгновение он стал похож на луч, проходящий сквозь воду. Но в голосе его не было мягкости.

— Мы пошлём послов к Архитектору и Властителю Тьмы. Мы должны выяснить, в чём их извечный спор, который так дорого обходится мирам.

Он обвёл взглядом зал. Советники замерли. Посол поднял голову.

— Есть желающие?

Тишина длилась долго.

Затем один из советников шагнул вперёд. За ним — второй. Третий.

Стеклянный правитель смотрел на них и видел: они готовы. Не сражаться. Но говорить. Не умирать. Но искать.

Он кивнул.

— Тогда готовьтесь. Мы отправляемся к двум концам войны. И будем надеяться, что нас не раздавят между ними.

Глава 7. Трудные решения

Архитектор сидел в медитации у источника. Творцы прибывали, его новый мир наполнялся жизнью. Но этой жизни угрожал хаос войны. Он не мог свести всё к своему личному противостоянию — теперь так много смотрело на него с надеждой о мире.

В противостоянии он должен победить, а для этого нужно убить.

Он никогда не желал смерти своему врагу. Даже тогда, когда пришёл к нему за ответами — зачем он хочет его смерти, — и тот убил его ещё раз. Он так и не понял, почему жажда его смерти так велика, что он хотел убивать снова и снова. И почему из-за этой ненависти стал демоном. И почему теперь ему нужно убить его, чтобы мир стал миром.

Источник не приносил ему ответа. Был только он, его меч крови, который его враг вырастил из своей боли и ненависти и вонзил в его грудь. Ему нужно вернуть эту боль и ненависть его творцу. А меч звёзд, способный убивать души и рушить миры, сшитые замыслом, в руках демона не должен оставаться. Проиграть было ошибкой, фатальной, которая только повысила ставки. Но и вернуться в петле назад было нельзя — петля тоже ошибка, которая множила ошибки.

Ему нужен был ответ. Но он не находил его.

Тишина у источника была глубокой, как сама вечность. Энергия текла сквозь него, наполняя силой, но не давала покоя. Он смотрел в неё, как в безмолвное зеркало, и не видел ответа.

Лёгкий звон металла на ветру донёсся до него, как музыка, прервав медитацию.

Ураган не опоздал — схватил нарушителя в свои объятия.

— Ты, мелкая букашка, смерти ищешь? Я оторву твои ручонки, которые смеют носить оружие!

— Остановись. Пусть скажет, зачем здесь.

Ураган бросил обезоруженного нарушителя к ногам Архитектора.

— Бесполезный булыжник, который заварил всю кашу, — шипел ураган.

У ног Архитектора лежала Леди Роза. Она подняла глаза и посмотрела с мольбой.

— Зачем ты здесь?

— Я хотела вас приветствовать и показать, что мне подарил Правитель. Я могу вас защитить…

Ураган разразился хохотом.

Она не поднялась — встала на колени, простирая к нему свои руки, как когда-то просил за неё Правитель.

Архитектор впервые слышал её голос, впервые видел смирение. Раньше она была как несмышлёный ребёнок с протестами к своему творцу — взбалмошные действия, никаких мыслей о последствиях. Сейчас она не была так спонтанна — словно Правитель вложил в неё разум.

И эти мечи. Архитектор видел работу Золотого — тонкую, точную, смертоносную. Правитель не мог просто так дать ей оружие.

— Говори, каменная башка, зачем пришла сюда с оружием? — шипел ураган.

— Я стала сильнее, я могу защищать! Я могу показать!

Нет, всё та же наивность.

— Покажи... Я знаю твой танец. Может, он отвлечёт или, наоборот, наведёт на нужные мысли.

Она встала и отошла на ровное пространство.

— Можно мне мечи? Я покажу вам свой танец с ними.

— Да как ты смеешь! — снова прыснул ураган. — С оружием нельзя! Глупая головешка!

— Отдай ей.

Архитектор встал и отошёл на край, чтобы видеть своё творение.

— Но вы же...

Леди Розу прервал лязг брошенных к ней мечей. Она наклонилась, подняла их и безмолвно начала свой молчаливый танец. Архитектор не смотрел. Он слушал. Как ступают её ноги по камню, как шелестит одежда, как мечи режут пространство, издавая звон, который музыкой летит по ветру.

— Оставь её здесь. Пусть танцует. Она не тревожит меня.

И Леди Роза продолжала танцевать. Она так хотела, чтобы иногда он бросал на неё взгляд. Но он только слушал и размышлял, глядя на свою работу. И кидал нити, что-то достраивая, изменяя, наполняя.

Пока Леди Роза танцевала у источника, Архитектор продолжал строить. А внизу, в недрах миров Правителей, кипела работа.

———

На конвейерах строились заготовки воинов, оружия, машин и механизмов для войны. У каждого были свои личные технологии и наработки. Кто-то строил механические творения, кто-то высекал, как Золотой, их из камня, кто-то совсем оставлял без формы — только как энергетические сущности или песчаные, как у Кварца. У кого-то были смертоносные рои механизмов, у кого-то — армии искусных воинов, у кого-то инженеры управляли сложными орудиями по периметрам.

Золотой в пылу работы даже не заметил, как Леди Роза улетела. Теперь она могла летать без специальной летающей плиты, как и все воины его каменной армии. Он в лаборатории изготавливал экстракт, который тёк по жилам конвейера. Специальные штампы ставили символы на заготовках туда, куда нужно, внедряя в заготовки нужные навыки и свойства. Как и силу, ловкость и умение летать. С конвейера вставали ожившие воины.

Кварцевый стоял на вершине прозрачной башни и смотрел, как его механизмы собирают кристаллических воинов. Они были хрупки на вид, но он знал: каждая грань их тел способна выдержать удар, который расколет скалу, или пропустить сквозь себя без повреждения. Воины вставали с конвейера один за другим — молчаливые, точные, как он сам. Он думал о брате, Стеклянном. Тот выбрал дипломатию. Кварцевый выбрал меч. «Может, когда-нибудь мы снова встретимся, — думал он. — И сможем поговорить о войне, как о давно минувшей байке».

Рубиновый не думал. Он работал. Его конвейеры ревели, как раненые звери, выплёвывая оружие — мечи, копья, щиты, залитые алым светом. Он ходил между станками и повторял одну и ту же фразу, как мантру: «Демоны не пройдут. Демоны не пройдут». Он не знал, сколько их будет. Не знал, выстоят ли его воины. Но он знал, что встретит их, не дрогнув.

Алмазный правитель не строил армию. Он строил защиту. Его механизмы вплавляли алмазные пластины в силовые купола, которые должны были укрыть города творцов от первого удара. Он не был воином. Он был щитом. И он знал своё место.

Нефритовый стоял у конвейера и смотрел, как его статуи открывают глаза. Он не спешил. Он был старше всех здесь и помнил прошлую войну. Тогда они проиграли. Теперь у них было оружие, которого не было тысячу лет назад — и надежда, которую дал Архитектор. «На этот раз, — думал он, касаясь древнего камня, — на этот раз мы выстоим».

———

Янтарный и Опаловый острова дрейфовали в пространстве, соединённые своими пристанями. Два старейшины встретились обсудить предстоящие события.

Они стояли на границе двух миров — там, где янтарный камень встречался с опаловой крошкой, где мох переплетался с горной пылью. Море под янтарным островом мерно дышало, скрывая в глубине древние механизмы, а горы Опалового острова уходили вверх, теряясь в тумане, как зубы старого дракона.

Янтарный Старейшина был бледен. Его морщинистые руки сжимали набалдашник трости так, что казалось он треснет.

— Я возмущён, — высказался он, и голос его дрожал от сдерживаемого гнева. — Мой мир в океане обосновался давно, и мы торгуем с демонами!

Опаловый Князь стоял напротив. Его одежды переливались всеми цветами, но сегодня в них не было игры — только тусклый, тревожный свет.

— Я тебя прекрасно понимаю, — ответил он тихо. — Мои горные шахты так же граничат с разломом, и мы не имеем с демонами вражды.

Он помолчал. Ветер с моря принёс запах соли и серы.

— Что же теперь делать? — спросил Янтарный. — Архитектор проиграл прошлый бой, тысячу лет назад. За тысячу лет Властитель Тьмы обрёл невиданную силу разрушения...

Он замолчал, глядя куда-то вдаль, где в пустоте мерцали далёкие звёзды.

— Но и построенная им Империя Тьмы подчинена жёсткому закону и правилам, — добавил он медленно.

Опаловый кивнул. Провёл пальцами по своему переливающемуся рукаву, собираясь с мыслями.

— Да, — сказал он. — Благодаря которым можно жить в мире. Я, право, не знаю...

Он хотел добавить что-то ещё, но остановился. Слова застряли в горле. Он обычно шутил, но не когда боялся. Сейчас шуток не осталось совсем.

Янтарный поднял на него глаза. В них не было сомнений.

— Я пригласил АрхиДемона, — сказал он, — если ты не против, разрешить нашу делему.

Опаловый поднял брови. Потом медленно улыбнулся — той улыбкой, которая появляется на лице человека, внезапно увидевшего выход из тупика.

— Это мудро, — сказал он. — Ты всегда был прозорлив.

Янтарный не ответил. Только сжал трость крепче и посмотрел на небо.

Над ними, в серой вышине, уже сгущались тени.

А затем — воздух дрогнул.

Сначала они услышали рёв. Глубокий, горловой, он шёл откуда-то из пустоты, разрывая тишину пространства. А затем — увидели.

На пристань приземлился огненный демонический дракон. Он был огромен — крылья его закрывали полнеба, чешуя горела багровым и оранжевым, как закат в день катастрофы. Когти скрежетали по каменным плитам, оставляя борозды. Из пасти вырывались языки пламени, опаляя воздух.

На нём восседал АрхиДемон.

Он был высок — выше любого, что жил в этих мирах. Лицо его скрывала тёмная маска, но из-под неё горели два глаза — красные, как раскалённые угли. Одежды его были черны и расшиты золотом, а на груди тускло мерцал амулет в виде когтя, сжимающего пламя.

Он неспешно спустился со спины дракона. Каждый шаг его был тяжёл, но точен. Прошествовал по пристани в янтарный дворец — как хозяин, как тот, кого ждали.

Слуги, стоящие у входа, поклонились низко. Почтительно. Без страха.

За спиной Демона огненные драконы описывали круги над островами, защищая периметр от посторонних глаз. Их крылья хлопали по воздуху с глухим металлическим звуком, и тени их скользили по камням, как пальцы невидимого великана.

Янтарный и Опаловый смотрели на прибывшего.

Демон остановился перед ними. Молчание длилось несколько длинных секунд.

— Вы хотели говорить, — произнёс он. Голос его звучал, как скрежет камней, трущихся друг о друга, — и я пришёл.

Он обвёл взглядом двух старейшин.

— Говорите. Время — не бесконечно.

Янтарный, как гостеприимный хозяин, предложил присесть на расшитый золотом диван с подушками. Такой же, на какие присели сами творцы. Мягкие, низкие, утопающие в шёлке и бархате, они стояли в круг в центре зала, окружённые резными колоннами. Свет струился сверху, проходя сквозь янтарные пластины в потолке, и заливал комнату тёплым медовым сиянием.

Между ними сновали слуги — безликие тени в длинных одеждах. Они разливали напитки в кубки, предлагали подносы с явствами, бесшумно двигаясь, опуская глаза. Движения их были отточены веками, лица — скрыты капюшонами.

АрхиДемон с удовольствием плюхнулся на диван. Тяжело, всем телом, так, что подушки прогнулись, а золотые нити на обивке тускло сверкнули. Он взял большой кубок — массивный, тяжёлый, с ручкой в виде змеиной головы, — и в него тут же был налит янтарный напиток. Дымящийся, густой, пахнущий мёдом и фруктами на травах.

Демон отпил. Кубок хрустнул в его пальцах.

— Помоги нам разрешить нашу дилемму, уважаемый? — произнёс Янтарный, чуть склонив голову.

Демон поставил кубок на столик рядом. Провёл когтем по его краю, оставляя тонкую царапину.

— Аркс, — представился он. Без титулов. Без церемоний. Просто имя, как удар молота.

— Да, Аркс, — Янтарный согласно кивнул и жестом указал на Опалового, стоящего чуть поодаль. — Это мой лучший друг, Опаловый правитель. Вы сотрудничаете в шахтах у разлома.

Аркс перевёл взгляд на Опалового. Глаза его — два красных угля — впились в собеседника, изучая, сканируя, взвешивая.

Опаловый выдержал взгляд. Но что-то дрогнуло в его плечах — неуловимо, едва заметно.

— И вы готовы передать свой народ и пойти против Архитектора? — спросил Аркс. Голос его был спокоен, почти ленив, но в нём чувствовалась сталь.

Опаловый подскочил с дивана и шагнул вперёд. Пальцы его перебирали складки переливающейся одежды.

— Подождите, подождите, — вступил он в разговор. — Наши народы — это наши города, и мы не хотим воевать ни на чьей стороне. Мы мирный народ!

Тишина.

Она длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы воздух стал плотным, как вода.

Аркс рассмеялся. Гулко, резко — но в этом смехе не было веселья. Он бил по ушам, как дробь по камню.

— А мы не мирные и не одни из вас! — прорычал он сквозь смех. — Мы вас в крови вашей утопим! — прошипел Демон, наклоняясь вперёд, и пламя на мгновение вырвалось из его пасти, опаляя воздух перед лицом Опалового.

Кубок на столе дрогнул. Опаловый не отступил, но побледнел — даже сквозь переливы его кожи было видно, как кровь отхлынула от лица.

Повисла пауза. Тяжёлая, густая, как патока. Слуги замерли на месте. Огонь в светильниках задрожал.

Её разорвал Янтарный.

Он поднялся тоже поднялся с дивана — медленно, опираясь на трость. Голос его звучал тихо, но в нём не было страха.

— Аркс, — сказал он, глядя Демону прямо в глаза. — Мы много столетий торгуем и живём с вами бок о бок. Мы не хотим с вами воевать, понимаешь? Вы не враги нам.

Аркс замолчал. Пламя в его пасти погасло. Он смотрел на Янтарного — долго, пристально, словно видел его впервые.

— Не враги, — повторил он медленно. — Значит, вы хотите сказать, что мы — друзья?

Он откинулся на спинку дивана, взял кубок вновь, но не пил. Просто держал, глядя сквозь тёмную жидкость на двух старейшин.

— Дружба — это дорого, — сказал он. — Очень дорого. Что вы готовы за неё заплатить?

Слуги замерли, ожидая ответа. Опаловый переглянулся с Янтарным.

А над островами огненные драконы продолжали кружить, охраняя тайну, которая только начала раскрываться.

— Мир вообще дорог, — промолвил Янтарный. Голос его был тих, но в нём слышалась та осторожная твёрдость, которую дают только века. — Мы готовы это обсудить.

Аркс поставил кубок на стол. Неспешно. Аккуратно. Когти его царапнули по золотому ободку, оставляя тонкую, почти невидимую борозду.

— Обсуждать нечего, — сказал он. И голос его стал иным — не громче, не резче, но в нём появилась та глухота, которая бывает у камня перед обвалом. — Вы откроете нам проход. Брешь в защите мира Архитектора.

Он поднял глаза. Красные угли впились в Янтарного, прожигая его насквозь.

— Или будете стёрты в порошок.

Янтарный и Опаловый снова переглянулись. В этом взгляде не было паники — только тяжёлое, холодное понимание. Словно они знали, что услышат это, с самого начала. Но надеялись, что ошибутся.

Аркс не стал ждать их ответа.

Он рассмеялся — сухо, отрывисто, как треск костра. Поднялся с дивана. Тяжело, но без усилия, словно его тело не весило ничего. Подушки, ещё мгновение назад продавленные под его тяжестью, медленно распрямлялись, возвращая форму.

— Переговоры закончены, — сказал он уже на ходу. — Плата объявлена.

И пошёл прочь. Не обернулся. Шаги его были мерны, как удары колокола, и каждый из них отдавался в груди двух старейшин, как отсчёт. Они, как под гипнозом, последовали за ним, сопровождая его уход и лицезрея огромную демоническую спину.

У входа его уже ждал огненный дракон. Аркс вскочил на него, не оглядываясь, не прощаясь. Дракон взревел — глубоко, протяжно — и взмыл вверх, прочь из янтарного дворца, прочь от переливающихся гор Опалового, в пустоту, где его ждали другие тени.

Над островами огненные драконы сделали круг, сомкнули строй и улетели следом, как стая хищных птиц, выполнивших свою работу.

Янтарный стоял у входа, глядя им вслед. Трость в его руке дрожала.

— Он не оставил нам выбора, — сказал он тихо.

Опаловый подошёл к нему. Встал рядом. Оба смотрели в пустоту, где только что кружили драконы.

— Выбора у нас не было с самого начала, — ответил Опаловый. — Мы просто надеялись, что он не произнесёт этого вслух.

Слуги за их спинами бесшумно убирали со стола кубки и подносы.

В зале было тихо. Так тихо, что слышно было, как остывает воздух после ухода Демона.

———

Архитектор чувствовал дрожь в нитях замысла. Все было зыбко, не однородно. Что-то менялось волнами, как река. Но он ещё не знал, что именно, где и к чему может привести.

Глава 8. Жизнь кипит, где горит

Опаловый и Янтарный вернулись во дворец Янтарного. Там всё ещё пахло гарью и чем-то ещё, чем пахнут демоны. Они сели ужинать и ели без слов. Казалось, они в задумчивости от столь значимого общения, но мыслей в голове не было. Они двигались, как в трансе. Подавленное состояние было у обоих. Переговоры не только не решили дилемму, они усугубили. Теперь ничего отыграть было нельзя.

Аркс же напротив, возвращался в приподнятом настроении. Для него всё завершилось, как нельзя лучше. Он ранее опасался, что они захотят примкнуть своими армиями к ним, что привнесло бы только сумбур. Но получить брешь в обороне — это было отличным исходом. Даже если они и не решатся, он пронюхал их насквозь. Они пахли чистейшим и отборнейшим страхом.

Он летел на своих драконах, упиваясь полётом и эйфорией от переговоров и перспектив.

В его подземном дворце Инферно его ждали два лучших друга, почти брата. Они будут довольны его новостям.

Драконы влетели в разлом и, пролетая меж своих ущелий, летели вглубь, где кипела лава и котлы на ней. В котлах зарождались детища Аркса, его драконы, армия. Он притормозил над котлами, его дракон завис над ними, массивно хлопая крыльями.

Аркс укусил палец и накапал своей крови в более пустые котлы. Из каждой капли, как маленькие мальки, поплыли будущие дракончики. Более взрослые, как только их крылья становились крепче, вставали на крыло. Ущелье кишело драконами разного размера. Одни с воробья, другие — как те, на которых летал он. Они росли быстро, питаясь энергией бездны.

В его дворце его ждали Арх и Анес. Их развлекали демоницы, которых они привезли для обмена — в дополнение к тем, что уже служили Арксу.

— Почему ты маешься дурью, делаешь всё в одиночку? Давай я дам тебе несколько приспешников. Что ты всё своими руками горбатишься? — говорил Анес Арху.

— Я хочу все силы вложить в своего сына.

— Ты знаешь, что количество тоже играет роль. Тебя не похвалят, если сочтут твой вклад ничтожным.

— Я знаю...

— И даже никто не вспомнит, почему твоё ущелье опустошено!

— Не сыпь мне соль на рану...

— Как знаешь, брат. Но несколько приспешников — моих и Аркса — возьми. Вон какие девки получились у тебя лихие, когда ты ещё пару котлов поставил. Не только ведь воевать и готовиться к войне!

— Благодарю, Анес. Даже не знаю, что бы со мной было, если бы не вы с Арксом.

— Что-что. Твой сынуля тебя бы и сожрал.

— Да как-то всё сразу навалилось...

— Нельзя так раскисать, встряхнись! Пошли искупнёмся! Потом массажик, потом выпьем!

Арх встряхнул головой, хлопнул себя по коленям и вскочил. Они плюхнулись в лавовый бассейн.

Лава здесь была особой — густая, тягучая. Она не обжигала, а мягко обволакивала, вымывая усталость. Над поверхностью поднимался редкий пар, и в нём тонули очертания стен, покрытых застывшими потёками базальта.

К ним подплыли демоницы. Они были из выводка Анеса — гладкие и скользкие, как змеи. Они принялись массировать демонам конечности, что-то щебетать и хихикать.

Аркс, влетев в зал, с разбегу прыгнул к ним. Под всеобщий гогот устроился на противоположном краю, раскинув ноги и руки как звезда. Он глядел на своих друзей, и на его лице блуждала довольная улыбка — та, что появляется после удачно сложившихся дел.

— Рассказывай, — потребовал Анес, обращаясь к Арксу. — Как всё прошло?

Аркс лениво наклонил голову.

— Лучше некуда. Они уже наши. Сами откроют брешь в обороне.

Анес хмыкнул.

— Без боя?

— Они дрожали как тщедушные травинки. Я мог бы взять их головы и размозжить их друг о друга, покончив с ними уже там.

Арх слушал молча, но на его лице мелькнула тень. Он не мог полностью разделить радости, чувствуя только пустоту.

Демоница, массировавшая его плечи, наклонилась к уху и что-то шепнула — тихо и нежно. Арх не ответил. Но плечи его чуть расслабились. А она нырнула в глубину.

Анес плеснул лавой в Аркса и расхохотался.

— Ну, за брешь в обороне! Сегодня — отдыхаем.

Арх поднял кубок, который ему подала демоница. Пойло в кубке было прохладное и отдавало металлом и солью.

— За сына, — сказал он тихо.

Анес и Аркс переглянулись, но спорить не стали. Три кубка, поднятые над поверхностью лавы, должны быть испиты.

— За сына, — повторил Анес. — Пусть вырастет и сожрёт побольше наших врагов.

Арх выпил. Где-то глубоко внутри, под слоем усталости и расслабления, шевельнулась тревога — смутная, неоформленная, как толчок изнутри. Его угнетало, что он не знал, где его сын и чем себя занимает сейчас, в это самое мгновение.

Но он отогнал эту мысль. Сегодня был вечер отдыха. Война будет потом.

———

В их опустошённом ущелье у бездны сын Арха сидел на краю разлома и смотрел в бесконечность — туда, где свет не рождался и не умирал, а просто не существовал. Бездна смотрела в ответ. И словно звала его.

Их ущелье хорошо омывалось энергией. Сын Арха — Арес, рос быстро. Он уже был выше своего отца вдвое, но всё ещё оставался дитём.

Приспешник суетился рядом.

— Зачем вы сидите на самом краю? Можно упасть туда! Мой господин, ваш отец будет в горе, если что-то случится...

Демон махнул лапой, и приспешник отлетел в скалу, заскулив.

Он не хотел его слушать. Он вообще не хотел слушать никого. Внутри него, с самого рождения, жила чужая боль. Она пульсировала в жилах, как вторая кровь. Он не знал, откуда она. Не знал, кому принадлежала раньше. Но она была его — с первого вздоха, с первого удара сердца.

Отец вложил в него всё. Свою плоть. Свою ярость. Своё унижение. Он, ещё не умея говорить, уже знал вкус пепла. Он, ещё не видя врагов, уже ненавидел их.

За что? Он не понимал. Он не знал имён. Не знал причин. Но гнев клокотал в груди, требуя выхода. И некуда было его направлять — только пустота перед ним, спокойная и успокаивающая.

Он смотрел в бездну и думал: зачем ему столько боли, если он даже не знает, что с ней делать? Зачем его ярость, если не на кого направить?

Приспешник за его спиной поднялся, отряхнулся и замолчал. Он знал: ещё одно слово — и он полетит дальше, чем в прошлый раз.

А Арес сидел и смотрел в бесконечность. И бездна смотрела в него. Она завораживала и словно облегчала боль. Но боль не уходила — она затихала, как зверь перед прыжком. И он знал: где-то там, вверху, есть те, кто должен ответить за каждую каплю этой боли.

Его враги — они где-то там, вверху. Он их чуял. Их запах спускался со всеми потоками всех миров сюда, к бездне. Запах страха. Запах жизни. Запах того, что можно разорвать.

Как он устал ждать и терпеть!

Он рванул вверх по скалам к выходу из разлома. Как яростный зверь, он рвался всё выше и выше. Когти высекали искры из камня. Приспешник не ожидал такой резкой прыти, попытался догонять, но не смог. Причитая и проклиная всё и вся, он карабкался по скалам. Уже сам не знал, куда и зачем. Ареса рядом уже не было — только след из сорванных камней и дрожащий воздух.

В последний рывок Арес вложил всю свою мощь, оттолкнулся от края разлома и выпрыгнул в неизвестный ему мир.

Он летел в пустоте и впервые понял, что бездна, которая казалась ему бесконечной, — лишь трещина в полу подвала. А здесь — настоящая бесконечность. Она не смотрела на него. Ей было всё равно. Вокруг него раскинулась холодная пустота. В ней плыли обломки миров, и летел, как огненный метеорит, Арес. Он был один. Совсем один — впервые в жизни. Без отца. Без приспешников. Без ущелья. Только он и его ярость, которая теперь стала его единственным компасом.

Достигая одного обломка, он отталкивался и летел дальше. Он не оглядывался, но и не знал, куда его принесёт. Да это было и не важно. Он заставил себя лететь дальше. Потому что не хотел останавливаться. Важно было только одно — вперёд.

И вдруг из ниоткуда возникла скала, как стена. Бескрайняя, не как обломки до этого. Он врезался в неё, вцепляясь когтями. Камень под когтями завизжал. Он почувствовал, что камень холодный. Просто мёртвый камень. Он лежал на скале и слушал тишину. Здесь не было ничего. Ни запахов. Ни звуков. Ни жизни. Только он и его дыхание. В бесконечном пространстве он не знал, где верх и где низ. Чуть придя в себя, он осознал, что упал и больше падать некуда. Он огляделся. Вокруг была бескрайняя каменная пустыня. Но в одной из сторон, за горизонтом, мерцало свечение. Тёплое. Живое. Чужое.

Он бежал что есть мочи по камню в сторону света. Его мышцы не уставали — они только раскалялись и разгоняли лавовую кровь внутри. И скорость в пространстве не сбавлялась, а росла.

Горизонт, казалось, убегал с той же скоростью. Он стал бежать рывками. Его не уносило в пустоту, но ничего и не тормозило.

Вдруг его что-то словно обожгло — брызги. Вода летела ему навстречу и, как линза, усиливала свечение. Он снова почуял запахи. Он был близко. Ярость стала его кровью, наполняя энергией, и гнала вперед.

И вот он отчётливо стал видеть приближение горизонта. Это был край, с которого срывалась ему навстречу вода. Он попробовал тормозить когтями, чтобы не упасть, но упал. В воду. В океан, на самую глубину. Толща воды его сжимала, а холод парализовывал. Сквозь тёмную толщу воды он опять вдалеке видел свет. Словно прорываясь сквозь вязкую лаву, он грёб лапами толщу воды, чтобы плыть вверх. К проклятому свету.

Он не знал, сколько он боролся, пока наконец не вынырнул посреди океана. Он вдохнул воздух — первый воздух этого мира. Он пах солью и чем-то живым. Он был чужим. Но он был здесь Впереди, вдалеке, был свет. Далеко за горизонтом океана. А позади он слышал грохот края мира. Он не стал оборачиваться. Он поплыл вперёд.

Этот мир казался бесконечным по сравнению с его родным ущельем. Он летел через космос, рвался через каменную пустыню, теперь вдыхал его воздух и захлёбывался его океаном. Он казался сам себе мелким и жалким. И он не знал, что и кто впереди.

Океан, как и бездна, чуть погасил его ярость. Теперь он чувствовал что-то новое, что никогда не чувствовал раньше — любопытство. И ему нравилось это чувство. И нравилось всё это, что окружало его, — новое и другое.

Каждый новый горизонт отличался. Теперь впереди он увидел приближение зелёного — с дурманящими, чужими запахами. Он бы извалялся в них, разорвал и сожрал бы всё то, что так пахло. Он рвался вперёд и наконец вышел на берег.

Он потянул носом воздух. Вокруг ни души. Перед ним — зелёные джунгли. Они шумели, звали. Запахи дурманили голову. Он бросился на одну из пальм, вырвав её с корнями, перекусил пополам. Потом сжевал и выплюнул крону. Этот лес был ему как поляна. Он бросился в него, ломая деревья своим весом, катаясь по ним.

Он лежал в зелени и смотрел на небо. Он был один, и ему нравилось это. Над ним плыли радужные облака по сиреневому небу. Невдалеке плескался океан.

Вдруг раздался треск.

Он тут же насторожился, затаился. Он не вскочил — замер, медленно возвращая опору под ногами.

Охота.

Его глаза сканировали всё на движение, уши вслушивались во все звуки, выявляя не фон. Он шкурой теперь чувствовал, что кто-то затаился и тоже наблюдает.

Он втянул воздух, так же сканируя и выявляя сторонние запахи, что не принадлежали пейзажу.

И вот он отчётливо слышал, как стучит сердце, чуял, как выступает пот на чьём-то теле. Он чуял страх — и его потянуло навстречу. Наблюдающий, не выдержав, сорвался с места и полетел меж деревьев на летающей платформе, пытаясь уйти от погони чудовища, которое догнало в один прыжок, придавив лапой к земле.

Попался.

Арес лёг в предвкушении увидеть, что это за враг такой, которого он так долго искал и так быстро поймал.

Существо было живо. Он придавил его одним когтем, пытаясь разглядеть.

— Ты кто? — спросил Арес.

Существо дрожало. Может, оно и говорить не умеет. Может, это вообще еда?

— Я слуга Изумрудного Правителя этих земель.

Умеет говорить.

— Вы все такие там маленькие?

— Не все…

Арес наклонил голову.

— Странно, — протянул он. — Я не вижу вообще, что вы собираетесь себя как-то охранять.

Слуга заморгал. Глаза его были слишком большими для такого маленького лица.

— С океана наверно никто не ждал, — выдавил он.

— А не с океана есть защита?

Существо показало пальцем на точку у горизонта — едва видную сквозь облака.

— Что это?

— Сторожевые башни. Они режут лазерами все цели из космоса.

Арес покосился в указанном направлении.

— Слушай, — сказал он, снова переводя взгляд на слугу. — Если ты не еда, сможешь мне всё тут показать?

Существо зажмурилось и неуверенно закивало. Он дрожал пропуская вдохи и выдохи.

Арес огляделся. На земле, рядом с корнями дерева, лежал гладкий камень, тёплый от солнца. Он подобрал его. Схватил слугу двумя когтями и посадил себе в ухо. Придавил камнем, чтобы тот не выпал или не убежал.

Тот пискнул.

— Не ори мне в ухо, — рыкнул Арес. — И не щекоти. Или я тебя когтем выковыряю и раздавлю. Где тут у вас что?

Слуга затих. Только всхлипнул тихо.

Арес встал на две лапы, чтобы повыше оглядеться. Этот коротышка не мог издалека прийти, видимо, они были где-то рядом.

С высоты двух лап в бескрайних зелёных джунглях казалось, что ничего и нет вокруг.

— Держись ориентира светила, — зашептал слуга. — Оно прямо. Правее — дворец, левее — фабрики и военные лагеря.

Арес приметил справа: кроны словно чуть выше. Купол. Зелёный дворец. А слева — целая гроздь куполов.

Он опустился к земле, почти прижавшись. Над кронами пробраться между секторами незаметно — очень маловероятно. Придётся идти в обход со стороны дворца, ближе к горам.

Слуга в его ухе дрожал.

— А что ты хочешь? — пискнул он. — Хочешь дворец разгромить?

— Давай не будем громить дворец, — ответил Арес. — Обойдём всё стороной, но посмотрим. Мне очень хочется всё видеть. Где у вас сторожевые? И сильные ли воины?

— Я не знаю, как сказать. Казалось, что да. Их много.

— Со мной справятся?

Слуга помолчал. Потом неуверенно:

— Да нее…

Арес оскалился.

— Ясно. Врёшь значит. Хочешь в ловушку завести. Смотри: я тебя первым раздавлю. Но если всё покажешь — отпущу.

— Я не буду вести тебя в ловушку… — прошептал слуга. — Честно…

Арес не ответил. Он смотрел вперёд — туда, где за кронами начинались горы. Он двигался дальше, прижимаясь к земле, бесшумно, ловко, как хищник, который выслеживает дичь.

Арес дошел до камней.

Он вывалялся сначала во влажных джунглей, потом извалялся в каменной пыли. Грязь и влага, оставшиеся на нем, собрали сухую пыль мгновенно, покрывая его естественным камуфляжем. Он слился с камнями, стал их частью — такой же неровный, безжизненный на первый взгляд.

Если никто специально не смотрел, вряд ли бы заметил. Он припадал к земле, почти вжимался в неё, полз между валунами, становясь тенью среди серого безмолвия.

— Апчхи...

Арес аж подпрыгнул. Всё его тело напряглось, когти впились в камень. Голова дёрнулась, выхватывая пространство — никого. Тишина.

— Прости, прости... надышалось пыли, не смог сдержаться! — зашептало существо в его ухе. Голос был испуганным, виноватым.

Арес перевёл дыхание. Медленно, с трудом.

— Ты мне маскировку чуть не угробил! — прошипел он. — Не делай так!

— Хорошо, хорошо, — послышался треск ткани. — Я маску себе сделаю. Не обращай внимания, пожалуйста.

Арес двинулся дальше, припадая к камням.

— Ты очень неосторожное существо, — сказал он тихо. — Или глупое, или вы тут страха совсем не знаете.

Слуга помолчал. Потом тонко, робко:

— Я вообще в жизни ничего страшнее тебя не видел.

Арес замер. Усмехнулся.

— С одной стороны спасибо, с другой стороны осторожнее.

— Хорошо, хорошо. Молчу.

Арес двинулся дальше. Камни смыкались вокруг него, пыль оседала на теле. Слуга в ухе молчал — только тихо дышал сквозь ткань, боясь пошевелиться.

— Что в горах?

Глава 9. Рывок

— А что в горах? — спросил Арес.

— За горами другой мир, Алмазного Правителя. Я их устройства не знаю.

Арес задумался. Хребет был высоким, каменистым, местами скрытым облаками. С одной стороны — джунгли Изумрудного, с другой — неизвестность. Но рисковать, пробираясь между куполами фабрик и дворцов, было глупо. Слишком много глаз, слишком много охраны.

Он решил, что всё же по хребту пробираться будет лучше. Не привлекая внимания.

Он медленно полез в горы. Крался между глыбами. Когти цеплялись за камни, тело прижималось к скале. Каждый шаг был осторожным, каждый вздох — тихим. Слуга в его ухе молчал, боясь даже дышать громко.

С высоты открывалось пространство как на ладони.

Когда он поднялся на самый высокий хребет, он увидел совсем другой мир.

Кристаллическая алмазная пустошь простиралась за горами. Она не блестела — она сияла ровным, холодным светом. Тысячи граней отражали небо, и от этого весь мир казался прозрачным, как вода в чистом роднике. Там не было грязи, не было листьев, не было пыли — только камни, чистые, как слёзы.

Арес же заворожённо смотрел на то, что существо называло светилом.

Источник света. Он висел над всеми мирами — огромный, пульсирующий, тёплый. Он источал столько энергии, сколько Арес в бездне никогда не видел. Даже не находясь рядом с ним, в этом мире Арес питался этой энергией интенсивнее. Она впитывалась в его кожу, проходила сквозь плоть, наполняя его силой. Ему даже казалось, он чуть подрос.

Он замер на мгновение, закрыл глаза, впитывая её. Потом медленно открыл.

— Что это вообще за свет? — спросил он тихо.

— Это светило, — прошептал слуга. — Оно даёт жизнь всем мирам вокруг. Мы все питаемся от него. Даже мы, слуги. Даже вы, демоны.

Арес молчал.

Мир Изумрудного казался безобидным — зелёным, влажным, живым. Но недооценивать с виду не стоило. Он видел, как устроены джунгли, чувствовал, как они дышат. Они были красивыми, но возможно и таили смерть для того, кто не знает их законов.

Потом посмотрел вниз, на кристаллическую пустошь.

А здесь — кристаллы, свет, пустота. Другой порядок. Другая угроза.

Сначала нужно добраться до этого источника света. Он манил и притягивал. И теперь, находясь на хребте, который прикрывался облаками, он видел извилистый и каменистый, но безопасный путь. Между двумя мирами.

Он смотрел на светило и чувствовал, как оно зовёт его вперёд. Как цель, как добыча.

Арес двинулся по хребту, к источнику. Слуга молчал. Камни осыпались под лапами, но никто не услышал. Он рванул вперёд.

Всё, что было до этого — джунгли, камни, пыль, испуганный слуга в ухе — всё это отодвинулось куда-то назад, в туман. Остался только свет. Тёплый, золотистый, пульсирующий. Он тек по хребту, как река, и Арес бежал по ней, впитывая каждый луч, каждую частицу энергии.

Слуга молчал. Даже он чувствовал это — тяжесть, которая давила на уши, на глаза, на самую душу. Он прижимался к камню, вжавшись, боясь не только говорить, но и дышать.

Арес бежал.

Хребет под ним становился всё уже. Облака редели. Светило росло на глазах, и теперь он видел его не как точку в небе, а как огромный шар, который заполнял собой горизонт. В нём не было ни тени, ни пятна — только ровное, сияющее золото. Оно дышало. Оно жило.

— Это оно, — прошептал Арес. — Это его сердце.

Слуга в его ухе всхлипнул, но ничего не сказал. Он не знал, что ответить. Он никогда не был так близко к светилу. Никто не был.

Он бежал не чувствуя ног. Тепло источника становилось сильнее, поглощало все внимание и вытесняло другие мысли. Он не думал, как вообще он потом вернётся домой.

Горный хребет поднимался ввысь к высокому пику. В нём сходились хребты всех миров. Арес рвался всё выше и выше. Энергия источника наполняла его, он становился сильнее, быстрее. Пик уходил ввысь, конца ему не было. Но и источник не приближался, а удалялся с его же скоростью.

И оказавшись на вершине мира, он смог оглядеться вокруг. Увидеть, как сотня миров раскинулись вокруг пика и уходили за горизонт. Ему не верилось, что он добрался сюда из-за этого горизонта.

Но источник был высоко. Даже если бы он прыгнул изо всех своих сил...

И он прыгнул.

Прямо к цели. От силы рывка разрушился пик, и обломки покатились вниз, к облакам.

Арес летел. Ветер бил в лицо, рвал чешую, срывал пыль, которая ещё держалась на его теле. Светило не приближалось. Оно было огромным, живым, пульсирующим. Каждая частица его энергии пронизывала его насквозь, и он чувствовал, как меняется, как растёт, как наполняется силой, которую не знал раньше.

Слуга в ухе молчал. Он не кричал. Он просто вжался в камень, зажмурился и ждал конца.

Арес тянул лапы к светилу. Когти царапали воздух. Ещё чуть-чуть. Ещё мгновение.

Казалось, он вот-вот хватит когтями его каменные корни. Но когти прошли сквозь иллюзорный камень. Он был сокрыт ото всех. Видим, но не осязаем.

Арес теперь падал. Смотря, как его цель удаляется от него. Он даже не думал о падении, только досада переполняла его.

Тут его и подхватил ураган. За шкирку, как щенка. Тряхнул так, что он взвизгнул.

Как только не выпал слуга из уха, сам не знал. Он только очнулся после того, как выключился от перегрузок.

Архитектор сидел в медитации у источника, когда ураган принёс демона, как дикого зверя. Тот ревел, пытался рвать когтями невидимую руку, которая держала его за холку, но была недосягаема для зубов и когтей.

— Смотри, кого я поймал, — прозвучал голос урагана. — Прямо тут, в центре.

Ураган встряхнул демона ещё раз, и тот зарычал, но рык его был бессильным. Он болтался в воздухе, пойманный и отчаянный зверь, не в силах ни вырваться, ни ударить. Когти царапали пустоту, зубы щёлкали впустую.

Архитектор медленно открыл глаза.

Он сидел на плоском камне у самого основания источника. Свет лился на него сверху, делая его лицо то тёплым, то холодным, в зависимости от пульсации светила. Он не двигался. Только смотрел на демона — спокойно, изучающе.

— Отпусти его, — сказал он тихо.

Ураган замешкался. Но вихрь разжался, и Арес рухнул на каменный пол. Он зашипел, вскочил на лапы, оскалился и бросился на Архитектора. Но нить замысла обвила его шею, и цепью остановила его. Он ревел, рвался, как пёс на цепи, потом бессильно пытался грызть цепь.

— Зачем тебе они здесь? — прошипел ураган. — Эта хоть молча танцует, а этот визжит, как свинья.

Арес наконец бессильно замер. Глаза его горели жёлтым огнём, но в них появилось понимание, что такое боль, унижение и бессилие. Он раньше их чувствовал, но не знал причин. Теперь всё, всё было в точку. И следующая его ярость и гнев — всё было теперь по причине.

— Как ты здесь оказался? И зачем? — спросил Архитектор.

Арес молчал. Он смотрел на Архитектора и чувствовал, как энергия источника всё ещё течёт в нём, но теперь она была иной — не манящей, не тёплой. Она давала силу, но силы никогда не хватит разорвать те оковы, в которые он добровольно и так глупо прыгнул.

— Я перегрызу тебе горло! И вырву кишки, — прорычал он.

Архитектор чуть улыбнулся — одним уголком губ, как в грустной усмешке.

— Теперь ты здесь, и много видел. Я бы отпустил, но теперь не могу.

Он поднялся. Медленно. Легко. Подошёл к демону ровно на длину его цепи. И она лязгнула от рывка демона. Его челюсти сомкнулись клацнув в воздухе, достаточно близко, чтобы разглядеть его. Когти так же со свистом резанули воздух. Демона отбросило, и больше болезненных тщетных попыток он не делал.

— Ты далеко зашёл, — сказал Архитектор. — Через джунгли, камни, горы. Ты сильный. И любопытный. — Он помолчал. — И совершенно неконтролируемый.

Арес молчал.

— Я не убью тебя, — сказал Архитектор. — Но ты расскажешь мне, что видел. Какие миры. Каких правителей. Из того, что готовится к войне.

Арес оскалился, но ничего не ответил.

Ураган за спиной Архитектора зашелестел:

— Я могу его раздавить, если не заговорит.

— Не надо, — сказал Архитектор. — Он заговорит сам. Когда поймёт, что это единственный способ вернуть свободу.

Демон следил за целью. “Только допусти ошибку, и тебе конец.”

— Сиди, — сказал Архитектор. — И думай. Времени у нас много.

Арес опустился на камни. Злой. Голодный. Униженный. Но живой.

А в его ухе, придавленный камнем, тихо дрожал слуга Изумрудного правителя, боясь даже вздохнуть.

Арес сидел и смотрел прямо на своего врага. На цепи. Унижение и оскорбление приобрели осязаемую форму оков — холодный металл оплёл шею, приковывая его к камню, к этому месту, к этому миру, который он так хотел увидеть, а теперь не мог покинуть. Самоуверенность врага была причиной его гнева и ярости, которые кипели внутри, как лава в недрах его мира, готовая вырваться наружу. Он огляделся, куда так рвался и попал.

Вокруг простиралась каменная площадка у самого основания источника. Свет лился сверху, золотистый и густой, как мёд, оседая на камнях, делая их тёплыми и живыми на вид. Тени от колонн и пилонов падали длинными полосами, разрезая пространство на свет и тьму. Где-то вдалеке слышался гул — то ли ветер, то ли само светило дышало, пульсировало в такт с сердцем этого мира. Сквозь камни прорезались призрачные цветы и лианы, которые тянулись к свету.

Архитектор оседлал ураган и удалился. Вихрь подхватил его, и они исчезли в вышине, оставив после себя только лёгкое колебание воздуха и запах озона.

Арес лёг на камни. Жар от источника проникал сквозь чешую, согревая, но не успокаивая. Он смотрел вверх, на светило, которое теперь казалось ещё более недосягаемым, чем раньше.

И вдруг его зрение выцепило движение. Среди золотого света, среди неподвижных камней — едва уловимая тень скользнула по площадке. Зрачки сфокусировались на новой цели, и он снова рванул.

Напротив него, не намного больше слуги в его ухе, стояла Леди Роза и смотрела на него. Она была невысокой, но в её осанке чувствовалась сила, которой не было в её хрупком теле. Два меча висели за спиной, перекрещённые, и даже в покое они казались опасными, как два зрачка хищника, готовых открыться в любой момент. Белая кожа её — мраморная, как у статуи — отражала свет, делая её почти прозрачной в этом золотом сиянии. Розы в волосах, розы на кимоно — алые, живые, казалось, они дышали вместе с ней. Она легко увернулась от когтей.

Леди Роза второй раз в жизни видела демона. И предыдущие были другими. То, что стояло перед ней, было намного крупнее, темнее, опаснее. Но она не отступала. Это чудовище напало, но она не понимала, как она могла бы от него кого-то защитить, даже себя.

— Ты-то кто? — спросил Арес. Голос его был хриплым, сорванным, но в нём звучал вызов.

Она не ответила. Облетела его вокруг, разглядывая со всех сторон. Лёгкая, почти невесомая, она двигалась бесшумно, как тень, скользящая по воздуху. Мечи за спиной не звенели — они были в ножнах, но она держалась так, словно в любой момент могла выхватить их. Её глаза — небесного цвета — рассматривали демона без страха, без отвращения. Только любопытство.

— Я даже не знала, что такие огромные демоны бывают.

— Это ты ещё драконов не видела.

Арес усмехнулся, глядя на неё сверху вниз. Хотя то, как он здесь вырос, сделало их рядом с ним ящерицами.

— А что ты можешь? — спросила она.

— Съесть тебя могу.

— Глупо, — сказала она, и в голосе её не было страха. — Впрочем, был бы умным, не попался так просто.

Арес сжал челюсти. Если бы не цепь, прихлопнул бы любого такого милюзгу за такие наглые речи. Но что-то в ней было другое — не страх, не вызов, а что-то, чего он не мог понять.

— Сама-то что тут делаешь? — спросил он. — Подтанцовка для босса или что-то больше?

Леди Роза заметила, что ей неприятно это слышать. Никто раньше с ней так не говорил. Она сама раньше чувствовала это отвращение, теперь он своими словами эти чувства вернул. Пальцы её дрогнули, сжали рукоять меча.

— Вы все демоны такие низменные чудовища? — спросила она.

— Я вообще-то повыше тебя, мелкота, — ответил Арес, и в голосе его послышалась насмешка.

— Тебе бы стоило отрезать наглый язык! — выпалила она.

— Попробуй, допрыгни!

Леди Роза схватила мечи. Злость и возмущение переполняли её. И разум шептал, что не будет такой возможности для тренировки. Пальцы сжали рукояти, и лезвия скользнули из ножен с тихим свистом, разрезая воздух.

Арес расхохотался. Гулко, хрипло, как обвал. И Леди Роза больше не могла себя сдержать.

Она полетела на демона. Лёгкая, быстрая, как ветер, она сократила расстояние за мгновение. Мечи сверкнули в золотом свете, и лезвия воткнулись в лапу Ареса. Глубоко, до кости, сквозь чешую, сквозь плоть.

Арес завизжал. Шутки кончились.

Ярость залила его глаза, он взмахнул когтями на рефлексе. Леди Роза уклонилась. Ловкость она сама у себя оценила. Она снова нанесла удар, ответ, уклонение. Арес бился в ярости. Эта порхающая в своём кимоно бабочка жалила его со всех сторон и злила ещё больше.

Когти снова рассекли воздух, но она уже была в другом месте — лёгкая, быстрая, неуловимая. Её мечи оставляли на его чешуе царапины — неглубокие, но болезненные. Арес ревел, пытался схватить её, прижать к земле, раздавить, но она ускользала в последний миг, и каждый раз — новый укол.

Леди Роза чувствовала, как в ней растёт уверенность. Мечи в её руках двигались сами — не как оружие, а как продолжение её тела, как танец, которому она училась всю свою жизнь. Она уклонялась, наносила удары, снова уклонялась, и в этом кружении она забыла о страхе, забыла о том, что он — демон, а она — только ученица.

Арес бил лапами, клацал зубами, лязгая цепью и получая уколы со всех сторон.

Леди Роза не пользовалась его ограниченным пространством для защиты себя — она уклонялась и нападала в поле его доступности, не отступала. Только собственные навыки и умения, полный контакт. Бой был честным, изматывающим для обеих сторон.

Хотя Арес в пылу ярости и в поле источника не чувствовал этого. Его раны затягивались быстро — только в присутствии вблизи истока. В сражении на уровне второго мира он истекал бы кровью, не излечиваясь так быстро. Здесь же каждая царапина заживала почти мгновенно, оставляя лишь тонкие серебристые линии на чешуе, которые тут же тускнели и исчезали.

Он бился с яростью загнанного зверя, но цепь держала его, ограничивая радиус. Леди Роза чувствовала это — она видела, как он рвётся, как его когти царапают камень, как челюсти смыкаются в воздухе в миллиметре от неё. Она могла бы просто отойти за пределы его досягаемости и ждать, пока он выдохнется. Но она не отступала. Она была в его поле, на его территории, принимая бой таким, какой он есть.

И это уважал даже Арес. Где-то глубоко, под слоями ярости и боли, он видел это. Она не пряталась. Она сражалась. И это делало бой честным.

За этой сценой наблюдал ураган, как в театре. Он кружил над площадкой, прячась в тени источника, невидимый и неслышимый. Его вихрь шевелил волосы Леди Розы, но она не замечала — все её внимание было поглощено демоном. Мысленно благодаря Архитектора за это развлечение, ураган тихо посвистывал, комментируя каждый удар, каждый уклон, каждую ошибку.

Наконец слуга в ухе не выдержал и взмолился, что больше не вынесет этих перегрузок и молил, чтобы его уже добили.

Леди Роза не ожидала присутствия кого-то ещё, отступила. Мечи её опустились, дыхание сбилось, но глаза всё ещё следили за демоном.

Арес, не в силах выносить этот визг в ухе, начал трясти головой, словно отряхиваясь. Слуга вылетел вместе с камнем из уха и покатился по камням, маленький, испуганный, дрожащий.

— Это кто ещё тут? — проявился ураган, вынырнув из-за источника. Его голос звучал насмешливо, но в нём проскальзывало любопытство.

Глава 10. Цена жизни

— Вам тут что, мёдом намазано? Что вам в мире не живётся, во втором?

Ураган схватил слугу — легко, почти небрежно, — и, не дожидаясь ответа, улетел к Архитектору. Слуга только пискнул, но более ничего не посмел.

Оставшись одни, Леди Роза подняла меч в сторону демона:

— Теперь ты понял, с кем имеешь дело, демон?

Леди Роза парила напротив Ареса, мечи в руках, дыхание ещё не восстановилось после боя, но голос её был твёрд. Она смотрела на него сверху вниз — с высоты того, кто только что выдержал его ярость и не отступил.

— С мелкой козявкой, которую я бы отловил, если бы не цепь, — ответил Арес, скалясь. Его раны уже затягивались, но чешуя была исцарапана, а дыхание — тяжёлым. Он не смотрел на неё, как на победителя. Только временное препятствие отделяло её от смерти.

Леди Роза сжала рукояти мечей.

— Никто не смеет смеяться надо мной. Тебя спас только источник.

Арес усмехнулся, коротко и хрипло.

— А тебя — моя цепь. Не гордись сильно.

———

Тем временем Архитектор с Изумрудным правителем ходили по берегу, по которому Арес вышел из моря.

— Определённо он вылез здесь, — констатировал Изумрудный, указывая на сломанные деревья и примятую траву. — Вот тут где-то пропал и мой слуга.

Архитектор смотрел сквозь толщу океана, понимая, что это слепая зона для народов. Вода здесь была тёмной, глубокой, непроницаемой для взгляда, скрывающей то, что лежало под ней. Демон вылез именно здесь, где никто не ждал. Где не было башен, не было стражей, не было защиты. И это было и остаётся опасным.

Архитектор с Изумрудным правителем стояли на берегу, осматривая следы, оставленные Аресом на границе их миров. Вода океана медленно перекатывала обломки деревьев и примятую траву — всё, что осталось от пути демона. Изумрудный суетился, отдавал распоряжения, оправдывался, предлагал башни и драконов. Архитектор молчал, пребывая в раздумьях.

В этот момент сверху, из-за тени источника, спустился Ураган. В его вихре что-то мелькало — маленькое, тёмное, испуганное. Он приблизился к берегу и разжал хватку, выпуская слугу на камни перед ногами Изумрудного правителя.

Слуга упал на четвереньки, дрожа всем телом. Он был грязный, взлохмаченный, его одежда висела клочьями, а лицо было залито слезами и пыльными разводами. Он не мог говорить — только хрипел, хватая воздух.

— Говори! — приказал помощник Изумрудного, нависая над слугой. — Что ты видел? Где был? Что делал?

Слуга поднял на него мокрые глаза, полные ужаса, и заговорил, запинаясь и всхлипывая:

— Он... он... этот демон... он схватил меня, посадил в ухо, заставил показывать путь... Мы шли через джунгли, он видел купола дворца, военные лагеря... Он спросил про сторожевые башни... Я показал... — он захлебнулся слезами. — Я не хотел, он грозился раздавить меня, если я не покажу...

— Он видел что-то ещё? — спросил помощник жёстко.

— Нет, — замотал головой слуга. — Только джунгли Изумрудного мира... и сверху, мимоходом, Алмазный мир, когда он на хребет поднимался... Он даже не знал, что это такое. Сказал: «Кристаллы какие-то». Больше ничего. Он обошёл всё через горы, я показывал ему путь в обход...

— Ты предал своего правителя! — сказал помощник.

— Нет! Нет! — закричал слуга, падая с коленей плашмя к ногам. — Я не хотел! Я испугался! Это чудовище... оно было огромным, оно угрожало, придавило меня камнем, чтобы я не сбежал, за неподчинение — смерть... Я не воин, я маленький слуга, я просто хотел выжить! — он снова разрыдался, прижимая руки к груди. — Простите меня, помилуйте...

Изумрудный правитель смотрел на него сверху вниз. Его лицо было непроницаемым. Он медленно перевёл взгляд на Архитектора, но тот не смотрел на слугу. Он смотрел на горизонт, на следы, оставленные демоном.

— Он не знает ничего, что могло бы нам навредить, — сказал наконец Изумрудный. — Только то, что мы показываем сами.

Архитектор медленно кивнул, но ничего не ответил. Он созерцал поверхность воды, размышляя, как убрать бреши. И думал о том, сколько ещё таких слуг могут быть пойманы, сколько ещё демонов могут пройти по этому пути, если он не закроет его навсегда.

— Океан стал входом сюда...

— Я понимаю свою вину, я не ожидал, и нам не дано заглянуть за край — оправдывался Изумрудный. — Я наводню океан морскими драконами, сейчас же поставлю их производство на конвейер!

— Нужно на дно океана башни опустить, — подсказывал ему советник.

— Да, можно и нужно башни!

Архитектор молчал, слушая верещание Правителя. Им нужно просто продержаться, чтобы демоны не раскрошили их миры и их вместе с ними.

— Защита периметра теперь не выход, стоит обратить внимание, что нападение теперь определённо может быть не в лоб обороны, а снизу, — продолжал Изумрудный.

Архитектор кивнул и, снова оседлав ураган, поднялся над мирами. Он прошивал дно мироздания, укрепляя его от разрушений и проникновения. Он возвёл барьер между вторым слоем и третьим, чтобы никто не мог любыми усилиями проникнуть с нижнего слоя. Прошил край мира не только для удержания воды, но и как стену, для сдерживания вторжения. Теперь башни можно крепить к стене, у дна.

Но он помнил, что меч звёзд сможет рассечь нити, сделав разлом. Если миры растрескаются, все труды будут тщетны. Единственное, кто опасен, — это Властитель Тьмы. Только исход их боя должен определить исход войны и судьбу самого мира. Архитектор не хотел, чтобы в случае его поражения те, кто возлагал на него надежды, остались без надежд на прежних осколках. Он должен сделать проход для меча звёзд, путь, в котором он будет ключом. Он должен подумать, как это сделать.

———

Арес остался на вершине мира. Леди Розу он не воспринимал как полноценного стража — она была лишь тенью, порхающей бабочкой, которую он мог бы раздавить, если бы не цепь. Но сейчас, когда рядом не было ни урагана, ни Архитектора, упускать этот шанс не стоило.

У источника он чувствовал силы и рост. Энергия вливалась в него, как лава в пустые котлы, наполняя каждую клетку, каждый мускул, каждую кость. Он стал больше, чем был. Сильнее, чем был. И он знал: сейчас или никогда.

Вцепившись когтями в ошейник, он рванул. Сначала передними, а потом всеми четырьмя лапами. Металл впился в горло и шею, перекрывая дыхание. Он давился, задыхался, хрипел, но рвал что есть мочи.

Леди Роза растерянно смотрела, как он катается по камням, хрипит, бьётся головой о землю, пытаясь сорвать путы. В этот клубок ярости и отчаяния даже не было смысла вклиниваться — она просто смотрела с высоты, не в силах ни помочь, ни помешать.

Кровь брызгала во все стороны, заливая камни вокруг, потом тонкие ручейки потекли к краю, начали капать вниз, вместе с потоком энергии источника. Два рога, которые цеплялись за ошейник, треснули и сломались с хрустом. Он захрипел и завыл, и... наконец сорвал ошейник вместе с кожей. Цепь лязгнула о камень, и Арес рухнул на бок, еле дыша.

Леди Роза, поняв, что произошло, и попытавшись вмешаться, получила резкий и мощный удар. Неожиданный животный рефлекс. Он отбросил её, даже не глядя, одним движением лапы. Она улетела куда-то вниз, в нижний мир, и скрылась в облаках.

Он ощупал себя. Цел. Жив. Свободен! Арес припал к земле, вслушиваясь в пространство, не появится ли ураган — его главный и самый страшный враг. Тишина. Он был один. Источник исцелял его — плоть медленно покрывалась новой кожей, раны затягивались, и даже сломанные рога проклюнулись заново. Этого он и ждал.

Наконец он услышал знакомые звуки атмосферы. Это он.

Арес что есть мочи рванул вниз, в противоположную сторону. Он был огромен. Не разбившись от падения, приземлился на все четыре лапы и кубарем, вращаясь через себя, несколько раз по инерции перевернулся. Потом вскочил и припустил прочь от источника что было сил.

Ураган его заметил уже достаточно далеко, чтобы ринуться за ним, он видел, что натворил этот зверь. Вырванные когтями клоки земли зияли, как огромные овраги. Города, военные сооружения, сторожевые башни — всё, что вставало на пути, Арес давил, не замедляя хода. Такую прыть выдают только те, кто точно знает, где граница жизни и смерти. И он рвался к ней — к свободе.

Рванув за ним, он крушил бы так же только выстроенные миры, которые и так пострадали от демона. Он гнал вперёд, в вышине, наблюдая с тоской, как отчаянный зверь почти вырвался наружу. И где-то в глубине его вихря, среди воя ветра и скрежета камней, мелькнуло что-то похожее на восхищение. Этот демон не сдался, даже посаженный на нерушимую цепь.

Приближаясь к линиям обороны из тыла, Арес принял рваный бег — петлял, уворачивался, словно предугадывал каждый выстрел башен.

Арес, вращаясь, как вихрь, оттолкнувшись от края мира и разрушив добрую часть защиты, уходил от выстрелов, улетая прямо в космос.

Ураган не успевал настичь его до границ мира Архитектора. И не стал преследовать за пределами — не сейчас. Сейчас не стал оставлять мир без защиты, но посмотреть на этот рывок ему было удивительно.

Он остановился у границы, провожая демона взглядом. Тот уходил в пустоту — израненный, но свободный.

Ураган вернулся к источнику, где остался Архитектор. Тот держал и рассматривал ошейник в руках.

— Он смог вырваться из ошейника, из нити замысла.

— И улепётывал так, что пяток не разглядеть было.

— Если у них армия таких демонов, то этому миру не выстоять. Он быстр и передвигается между мирами. Находит бреши в нити мироздания. — Архитектор опустился на землю, всё так же держа окровавленный ошейник с кусками плоти.

— Это мой недосмотр, что демоны ходят здесь, как у себя дома, — проговорил ураган вслух то, о чём Архитектор молчал.

«Чёртов разведчик», — прошипел он уже в пустоту, видя, как Архитектор ушёл в задумчивость с налётом отчаяния.

Ураган видел это опустошение в нём часто. Это то отчаяние, пребывая в котором Архитектор и он встретились.

Ураган не из тех, кто мог утешать, взбадривать, вдохновлять. Он мог пасть грудью, защищая, но не утереть слёз. Он помнил его ещё мальчиком — каким увидел его впервые. Тот многое научился держать в себе. Но лицо ребёнка не могло скрыть, как иногда слёзы наворачиваются и горло пытается сглотнуть ком, подкатывающий к горлу. Он хмурился, сжимал зубы, но старался их сдерживать. И сдерживал. Ураган стал его спутником на годы, пока мальчик рос, пряча боль внутри, и потом на века.

Архитектор смотрел на ураган. Когда в его глазах вставал немой вопрос: «Что делать? Как преодолеть?», он находил безмолвный ответ: «Идти вперёд. Не останавливаться, до конца». Это был единственный урок, который он давно усвоил, который мог дать ураган.

Он сжал зубы и рукоять меча крови. А других вариантов и не было.

———

Когда Арх вернулся в своё ущелье, то застал немногочисленных приспешников в полной панике.

Кто-то забивался в щели между камней, царапая когтями стены в попытке исчезнуть. Кто-то кидался пред ним на колени, простирая руки и бормоча мольбы о пощаде, не смея поднять глаз. Кто-то бился в истериках, катаясь по пыльной земле, выдирая себе волосы и завывая в голос. Кто-то, обезумев окончательно, кидался в кипящие котлы, и их тела растворялись в вареве с коротким, хлюпающим звуком, уходя на перерождение, не успев даже закричать.

— Что здесь происходит, уроды? — рявкнул Арх, и голос его эхом прокатился по ущелью, заставляя стены дрожать.

— Не гневайтесь, не гневайтесь! — за ним ползал приспешник Ареса — маленький, юркий, с длинным носом и вечно дрожащими руками. Он цеплялся за его ноги, пытаясь лизнуть когти в знак покорности, но Арх с отвращением пнул его.

Приспешник завизжал, отлетел к стене, но притих, свернувшись в комок.

— Говори! — рявкнул Арх, нависая над ним. — Что здесь происходит?

— Арес сбежал! — протараторил приспешник, сжался в комок и зажмурился, ожидая удара.

Арх замер.

Он был озадачен.

Арес пребывал в унынии с самого рождения — мрачный, тяжёлый, вечно недовольный. Его всё бесило и раздражало. Он не хотел ни развлекаться, ни руководить. Только грызть тех, кто бесил больше остальных, и сидеть в уединении у бездны, глядя в чёрную пустоту и целыми днями перемалывая камни зубами. Он никогда не проявлял инициативы. Никогда не стремился куда-то. А теперь — сбежал?

— Он рванул по скалам и ушёл через разлом, я не догнал, — продолжил приспешник, рискнув приоткрыть один глаз. Увидев, что ярость не обрушилась на него, заговорил быстрее: — Мы искали, но след обрывается у разлома. Никто не знает, куда он направился. Мы думали, вы знаете...

Арх не стал слушать дальше.

Он сел в колесницу — тяжёлую, чёрную, сколоченную из костей и металла, — и дёрнул поводья. Колесница, запряженная скоростными тварями, рванула вверх, взметнув облако пепла. Он спустил несколько летающих ищеек — тощих, серых, с горящими красными глазами, — и те ринулись вперёд, вынюхивая след.

Арх летел следом.

Его сопровождали несколько драконов Аркса — огненные, массивные, с чешуёй, горящей багровым и оранжевым. Они вылетели из разлома в пустоту, и ущелье осталось позади, погружаясь во мрак.

Вокруг была только тьма. Холодная, бесконечная, беззвучная.

Он огляделся. Где искать?

Но ищейки взяли след. Они кружили в пустоте, принюхиваясь, выискивая едва заметный запах — запах Ареса, смешанный с запахом чуждой энергии. И они вывели его к корням мира Архитектора.

Арх видел, что на отдалении тот сокрыт. Он не блестел, не светился, не выдавал своего присутствия. Лишь приблизившись, ты натыкаешься на него — как на стену, которая возникает перед тобой из ниоткуда. Он пытался облететь его, но это была бесконечная стена, простиравшаяся во все стороны — вверх, вниз, влево, вправо. Ей не было конца. Только с одной стороны горизонта было небольшое зарево — тусклое, золотистое, пульсирующее. Оно манило, как огонёк в ночи.

Он понял, что это строение Архитектора.

Арх очень долго гнал колесницу и драконов к зареву, потеряв счёт времени. В пустоте время текло иначе — минуты превращались в часы, часы — в дни. Он не знал, сколько прошло. Он знал только, что зарево становилось всё ближе, всё ярче и теплее.

И вдруг — океанский водопад чуть не накрыл их.

Огромная стена воды рухнула на них, сверкая в свете источника, и только чудом Арх успел дёрнуть поводья в сторону, уводя колесницу из-под потока. Драконы взревели, уклоняясь, но не все успели.

Он облетел водопад, поднимаясь над краем мира, чтобы увидеть, что скрывается за ним.

И в этот момент их накрыл плазменный огонь сторожевых башен.

Он был ослепительным — бело-голубым, режущим глаза, обжигающим кожу даже на расстоянии. Лучи вырвались из ниоткуда, из пустоты, из самих камней, и ударили точно в центр летящего строя. Драконы взорвались, рассыпаясь на куски, даже не успев зареветь. Ищейки сгорели мгновенно, оставив после себя только горстки пепла в пустоте, развеянные потом ветром.

Арху чудом удалось отвести колесницу от огня, положив её на крыло. Он заложил крутой вираж, уходя вниз, в тень, под прикрытие кусков изрезанных драконов. Огонь пронёсся над его головой, обжигая спину, плавя металл колесницы.

За секунду он потерял почти всех драконов и ищеек. То, что осталось от его отряда, было жалкими, обгоревшими и перепуганными остатками.

Уйдя из-под огня, он ушёл из поля видимости мира. Тьма сомкнулась вокруг него, скрывая его от башен, от света, от всего, как и сам мир исчез.

Он смотрел на дымящиеся обломки своей колесницы, на единственного оставшегося дракона с обгоревшим крылом, на пустоту вокруг и понимал — он должен передать эту информацию демоническим творцам и Властителю.

Он отступил.

Глава 11. Цепь, как судьба

Арес был доволен. Попасть в мир Архитектора и сбежать оттуда — это была весёлая вылазка. Впервые в его жизни. И он увидел своих врагов в лицо. Сам, лично и так близко. Никто из демонов не мог бы таким похвастаться.

Оказавшись в бескрайнем космосе, среди обломков миров, он передвигался по ним. Осколки не разлетались от его прыжков и приземлений — их словно что-то удерживало. Может, те невидимые нити, которыми Архитектор всё опутал?

Опустившись на обломок с океаном, он хотел выпить воды, пусть солёной, но… Ему в морду ударили тысячи стрел с нефритовыми наконечниками. Арес взвыл и всеми лапами ударил и оттолкнулся, выпрыгнув прочь. Нефритовый мир под ним треснул и утонул под толщей собственного океана.

Следующий обломок Арес уже осторожно исследовал, обнюхивал, только потом позволил себе расслабиться и прилечь.

Он не понимал, где находится, но всегда знал, куда идти. Даже тот нечаянно раздавленный мир встретился ему не зря — он стал местом, где Арес выпустил из себя лишнее. Хоть мимолётно, но получил удовлетворение от случайного слома.

Теперь он хотел домой. И тонкая нить запаха словно звала за собой. Его нос был как у ищейки. Или лучше? Раньше в своём мире он и не мог представить. И только здесь… Где? На свободе? Он мог быть собой, понимать, на что способен, пробовать свои силы в полном объёме.

Арес заметил, что пребывание у источника изменило его. Или он был таким, но не знал? Он пользовался теперь своими навыками, о которых раньше и не подозревал.

Но ещё — у него очень резко начала чесаться спина. Зуд был почти невыносим. Когда он нёсся мобилизованный, он не чувствовал этого. Но стоило расслабиться, как зуд драл спину, словно кожа хотела треснуть.

Он начал кататься по поверхности осколка, чесать спину и скулить.

Сначала он думал, что так отрастает кожа, которую он содрал с себя ошейником. Но зуд был где-то в области лопаток. Он тянулся туда когтями и драл спину, пытаясь унять зуд.

Он чувствовал на гладкой чешуйчатой спине, словно проклюнулись какие-то наросты, прямо вдоль лопаток.

Что-то растёт. Неужели он может трансформироваться? Или линяет, получая взрослую форму? Или иную.

Он чесал наросты, прыгая по осколкам миров в сторону запаха дома, к которому добавился ещё один, до боли знакомый.

Вдали он увидел колесницу отца. Он нагнал её легко и быстро.

Арх, заметив его, притормозил. Они летали по кругу, разглядывая друг друга. Арх удивлялся, как вырос сын. А Арес не мог осознать, как уменьшился его отец.

— Сын мой, я искал тебя! Где ты был, что так вырос?

— Я был в мире наших врагов!

— Был рядом?

— Внутри! Я был у самого источника, отец.

— Но как? Я в поисках тебя наткнулся на тот мир, и мы почти всех потеряли. Их оружие било стеной. Как ты оказался внутри?

— Бежал, плыл, опять бежал… Я много бегал…

Они направились к разлому, но не домой. Там Арес ещё не бывал. Они направлялись во дворец Властителя. Арх больше ничего не спрашивал. Только развернул колесницу. Арес следовал за ним, отталкиваясь от осколков. У него-то много было вопросов.

— Куда мы, отец?

— Я представлю тебя верховному Правителю мира демонов. Ты повзрослел. Нам есть что ему рассказать.

— Он управляет чем?

— Всё увидишь. Это сильнейший демон, покоривший царство. Много тысячелетий он правит по установленным им правилам.

— Все демоны и ты ему подчиняются?

— Да.

Они влетели в разлом. Перед ними раскинулось плато с другой стороны бездны. Каменная гладь уходила к горизонту, покрытая трещинами, из которых поднимался тусклый багровый свет. Из скалы был вырезан огромный дворец — тяжёлый, мрачный, с вратами, открытыми, как пасть спящего зверя. По краям плато, на каменных зубцах, сидели демоны-стражники, провожая прибывших взглядами.

— Дальше ты не пройдёшь, — остановился Арх. — Эти врата выточены для меньших. Ты теперь таков, что не протиснешься и в главные.

Арес посмотрел на отца. Тот вместе с колесницей казался игрушечным. Но говорил, как прежде, — спокойно и твёрдо, как будто ничего не изменилось.

— Я пойду один, — сказал Арх. — Доложу и представлю тебя Властителю. Жди здесь.

Арес смотрел, как отец — маленький, одинокий, но прямой — сошёл с колесницы и прошёл через огромные врата в темноту, оставляя его снаружи, на камне, среди стражников, которые буравили взглядами.

Только теперь он осознал: он — тот, кого нельзя не заметить.

В тронном зале Властитель встретил Арха стоя от нетерпения после доклада о прибытии прислужниками.

— Мне доложили: ты не один. Ты создал мощного демона?! Ты должен был доложить!

— Он был ещё маленький и мало какие способности показывал.

— Ты сможешь таких поставить на поток?

— Увы, он получился случайно. Я пробовал воспроизвести процесс, но не получилось.

— Что ж, он сможет служить мне лично. Пойдём, покажешь, чему ты его научил!

Мягко планируя в воздухе, Властитель направился к выходу. Рядом летела Демоница Лиса. Арху приходилось иногда переходить на бег, чтобы успевать за ними.

У выхода Властитель не мог сдержать своей радости:

— Это восхитительно! Он огромен! Он умеет летать?

Арес отрицательно потряс головой.

— Жаль. Как ездовой он неудобен. Что ещё умеешь?

— У меня хороший нюх, — ответил Арес.

— Ты боевая единица, нюх не обязателен, но хорошо. Ты будешь служить лично мне.

— Что от меня требуется?

— Наводить страх и ужас, — Властитель засмеялся. — Что ещё может от тебя требоваться?

Арес посмотрел на стражу у врат. Это низшие демоны, он таких рвал у отца за неповиновение.

— Врата сторожить?

— Всё. Сопровождать меня, крушить и убивать, если потребуется. Чётко меня слушаться и выполнять поручения.

Арес вспомнил, как приспешники бегали и путались под ногами, и он давил их. Его передёрнуло.

— А я могу служить вам, как отец, помогая ему в служении?

Властитель снова рассмеялся.

— Арх, ты не объяснил своему творению, как он должен служить? — он показывал взглядом своё разочарование. — Ты не сын. Ты творение. Куда тебе прикажут, туда и пойдёшь.

Лиса облетала Ареса вокруг, рассматривая, изучая. Арес вынужденно должен был отслеживать её со спины и говорить с Властителем.

Арх не издал ни звука. Аресу стало очевидным, что его отец перед Властителем сам приспешник. Он боится его, глубоко внутри. Его передёрнуло опять, от запаха страха, который он уловил.

— Тебе ещё есть, что сказать?

— Да, мы были у мира Архитектора.

Властитель замер и поднял бровь.

— Он уже строит мир?

— Практически построен и хорошо защищён, — ответил Арх.

Властитель покосился на него.

— И как он защищён?

Арх показал на колесницу:

— Я попал под огонь сторожевых башен. Мир не видно издалека. Только оказавшись близко, ты его сможешь увидеть. И башни мгновенно подрезали весь мой отряд. Выжил дракон и я. Скоростные твари вёрткие и быстрые, отвели меня, а погибшие драконы прикрыли от огня.

— А он, — Властитель показал глазами на Ареса, — он же не летает, и вряд ли скоростной.

— Я достаточно скоростной. Я сбежал так, что порушил и помял кучу защиты, и они не особо меня покоцали, — хвалился Арес.

Властитель снова посмотрел на него с приподнятой бровью.

— Они срезали драконов, а тебя нет?

— Он ещё сказал, что был внутри, у источника. Он прошёл защиту внутрь и вышел наружу. Я не видел.

— Может, он врёт?

Арес оскалился:

— Я не вру, — его тихий внутренний рык загромыхал вокруг.

— Я испытаю его. На подготовку — ночь. Подготовь и отправляйся снова делать армию. Твои котлы плохо работают, — дал распоряжение Арху.

Взмах пальца — и на Аресе щёлкнул ошейник. Тот зарычал.

— Ты диковат. Тебя долго обучать. Но испытания расставят всё по местам.

Они с Лисой удалились, оставив Арха с Аресом.

Арес остался стоять у врат. Ошейник раздражал недавно отросшую кожу на шее.

Арх молчал.

Он смотрел то на сына, то на удаляющиеся фигуры Властителя и Лисы. Потом тяжело опустился на камень, словно вес собственного тела стал для него в этот вечер неподъёмным.

— Ну и чего ты добьёшься, показывая непокорность? — спросил он наконец.

Арес не сразу понял, о чём отец.

— Я видел их, — ответил Арес. — Мир Архитектора, даже жителей. Источник. Их защиту.

— И что? — Арх поднял на него глаза. В них не было гнева. Только усталость.

— Это не те, кто причина твоей боли и страданий, которые кипят сейчас во мне.

— О чём ты?

— Я — твоё творение, я знаю это. Но в моей крови твоя ненависть. И я только сейчас её ощутил в полной мере. Передо мной были те, кого ты ненавидишь! Я ощутил это всем нутром и шкурой.

— Творения должны служить, и вассалы должны. Ты не забыл, для чего я тебя создал?

Арес сжал челюсти. В крови бурлила боль, которую отец вложил в него с самого котла.

— Ты создал меня, — сказал Арес тихо, — чтобы я, подчиняясь тем, кого ты ненавидишь, убивал тех, кого они захотят уничтожить? Я стал больше, чем ты задумывал.

Арх долго смотрел на него. Потом встал.

— Властитель дал ночь на подготовку. У нас мало времени, сын, — он сделал шаг к бездне. — Когда он увидит, на что ты способен, он уничтожит нас. Подчинись, ради нашего будущего.

Он пошёл вперёд, не оглядываясь. Арес проводил его взглядом, потом двинулся следом.

— Ради моего будущего на этой цепи, — прорычал Арес сквозь зубы.

— Так устроен наш мир. Это иерархия, это закон и порядок.

— Какой закон, отец?

Арх обернулся:

— Сильнейшего. Его закон, его правила, которые я должен тебе объяснить.

Арес взял Арха одной лапой и поднёс ближе к своей морде:

— Ты так боишься, что я не понимаю, зачем ты живёшь?

У Арха впервые застучало сердце от ужаса, который смотрел ему прямо в глаза.

— Чтобы жить, сын.

— По закону сильного ты больше мне не указ, — Арес перекусил отца пополам.

Он жевал его, чувствуя его кровь, плоть, то самое родное чувство. Теперь в этом мире не будет его запаха, за которым можно пойти.

— А как твой сын, я избавил тебя от этих страданий…

Он бросил вторую часть Арха себе в пасть и, медленно пережёвывая, улёгся на краю бездны, которая опять своим гулом успокаивала его. Он бы хотел провалиться в сон, но разум был на взводе, а выспаться бы нужно. Он закрыл глаза и слушал бездну, которая, казалось, стала ему ближе и роднее. Она осталась единственной в его недолгой жизни, кто знает его с рождения. Ни отец, ни бездна, ни сны не давали ему ответ, зачем он в этом мире. Он не заметил, как выключился, провалившись в сон. Ему было впервые так спокойно, словно кровь отца нашла успокоение в нём. Останется ли он собой или станет оружием Властителя — решит завтрашний день.

Наутро, которое не озарило светило, мерзкие приспешники Властителя своими пищащими голосами разбудили его.

— Проснись, чудовище, Властитель тут, — он пнул ногой Ареса в бок и не успел опустить ногу на землю, как был проглочен демоном.

Властитель наблюдал за сценой. Ему доложили, что Арес сожрал и Арха.

— Ты настолько дикий и тупой?

Арес оскалился.

— Похоже, тупой, — не подходя к нему, Властитель сжал кулак и, подняв демона за ошейник в воздух, сам взлетел ввысь. Он швырнул демона, как щенка, от себя:

— Нападай. Играем!

Арес, упав на землю с высоты, вскочил и, оттолкнувшись от камней, бросился на Властителя. Тот отбросил его взмахом руки.

Лиса присоединилась. Они возвышались над ним, куда он не мог достать. Лиса распустила свои девять хвостов, и энергия потянулась к ней — отовсюду, из расщелин, из бездны, из самого воздуха. Она снова питалась извне. Нескончаемый поток, какого Аресу и не снилось. Его раны так быстро не затягивались.

Он кидался. Его отшвыривали, он вскакивал и кидался снова. Потом ещё и ещё.

Сначала на Властителя — прыжки, ярость, лязг челюстей. Тот отбрасывал его взмахом руки, не сходя с места. Арес падал на камни, разбивая их собой, груда мышц, не чувствующая в раже боли.

Потом на Лису. Она уходила в сторону легко, как язычок пламени. Он клацал зубами в миллиметре от её хвостов, но не доставал. Она улыбалась.

Они играли с ним.

Не убивали. Травили. Как дикого пса, которого нужно довести до изнеможения, чтобы усмирить. Правило силы — дикий зверь должен быть сломлен.

Арес падал. Поднимался. Снова кидался. Слюна летела с клыков, кровь смешивалась с пылью. Он ранился о камни, но лишь больше зверел.

— Когда эта тварь выдохнется? — лениво спросила Лиса. — А то это становится скучным.

— А мне любопытно, — отозвался Властитель. — Смотри, ему всё нипочём. Если его натравить на тех творцов, он с удовольствием ими похрустит.

Челюсти Ареса лязгнули так близко к Лисе, что она качнулась в сторону.

— Он не врал, — рассмеялся Властитель. — Резкий и быстрый. Мыслей ноль. Слепая и тупая ярость.

Они близко. Так близко, что он чувствовал их запах, слышал пульсы. Он узнавал их скорость. Он приучал к одной длине рывка. Их бдительность усыпляло то, что он ранится. Что звереет и не достаёт. Несколько раз он щёлкнул челюстью недалеко от Лисы, и она красовалась своими медленными уворотами, показывала, как легко может предсказать его траекторию.

Пока на какой-то её ленивой фразе он не рванул резче и быстрее.

Его челюсти сомкнулись на одном из её хвостов.

Властитель ударил, но на землю упали оба. Арес рвал её за хвост прямо в воздухе, ударив о землю. Властитель во всю мощь силы сжал ошейник, подняв его над землёй, но тот не переставал терзать Лису, которая была уже без сознания. Он силой разжимал челюсти Ареса, который даже в поднятом в воздух состоянии не намерен был сдаваться.

Наконец Лиса выпала из его челюсти.

Властитель в ярости ударил Ареса о камни и швырнул в бездну.

— <вырезано цензурой>, — выругался он и приблизился к Лисе. Впервые чувствуя страх за неё. Он начал процесс её исцеления, не дожидаясь, пока донесёт её до дворца. Поднял на руки и полетел.

Лиса лежала на руках Властителя, лёгкая, безвольная и раненая. Он нёс её во дворец, и его ярость становилась тише, а страх — глубже.

Хвост, который сжимали челюсти Ареса, не источал кровь. Магическая плоть не знала её. Но один из каналов энергии был перебит — тот, что питал её защитный контур. Удары о камни не сильно ей навредили: пока она была в сознании, её щит регенерации работал отлично, впитывая урон и возвращая телу целостность.

Но щит держался на девяти хвостах, как пламя на девяти языках. Один был повреждён — и пламя ударило её саму.

Властитель опустил её на ложе в глубине дворца. Его пальцы скользнули над рваным краем хвоста, не касаясь. Энергия потекла с его ладоней — ровная, тёмная, как вода из глубинного источника. Он не исцелял. Он делился силой. Она сама дышала, сама тянулась к жизни, и её дыхание выравнивалось.

— Отойдите, — приказал он слугам, что сбежались на шум. — Ей нужен покой. И тишина.

Он сел рядом. Не сводил с неё глаз. Не уходил.

Немного заботы — и она поправится. Но этот зверь, брошенный в бездну, забрал у неё не кусок плоти. Он забрал у Властителя незыблемость его власти, посмев неповиноваться. Проклятые демоны! Бунт поднимать? Это ж какая-то тварь из котла осмелилась на такое. А таких тварей росли тысячи. Никто не должен узнать об инциденте. Ни Арха, ни Ареса. Только лишние свидетели.

Все находившиеся в комнате приспешники схватились за горло — их шеи были свернуты, тела сожжены. Так произошло со всеми во дворце. Все слуги и стража были уничтожены.

Он вернулся к Лисе, посмотрел, что она почти исцелилась, но спит.

Он открыл иллюзорное окно к Арсу, производителю слуг во дворце. Приказ: подготовить новую обслугу для дворца.

———

Бездна — это конец. Здесь перемалывается всё в пыль, тлен. Канализация мироздания, куда был вышвырнут демон, неудачный эксперимент.

Арес падал в успокаивающий гул бездны, расслабленный и спокойный впервые. И был доволен своей короткой жизнью.

«Отец, я отомстил ей за твоё унижение. Ты чувствуешь это в моей крови? Её проклятый хвост хрустел на моих зубах. Пусть это конец, но больше никто не посмеет сажать меня на ошейник. Слышишь, отец? Больше никто».

Бездна готовилась переварить его.

Глава 12. Враг твоего врага

Стеклянные послы замерли, не в силах пошевелиться, находясь в тени дворца.

Они появились на рассвете, когда увидели отбывающего к обрыву в бездну Властителя с Лисой и свитой. Видели игру с огромным демоном, видели, как она вышла из-под контроля, как демона швырнули со скалы, как Властитель нёсся с Лисой на руках, потом переполох во дворце. Не вмешивались. Но уже тогда было понятно, что они появились в неположенный час. И когда огненный поток сжёг стражу перед ними, как последних свидетелей, стало ясно окончательно: медлили уйти они зря. Теперь оставалось замереть и быть прозрачными в тени, стараясь не отразить случайный луч или не звякнуть.

— Остаться — всё равно ошибка, — шептал секретарь #11.

— Если выйдем из тени, можем блеснуть, — прошептал секретарь #3.

— Нужно дождаться заката, — шептал секретарь #8.

— Главное не дождаться, когда новый персонал начнёт рыскать, осваивая новое место, — прошептал посол, — а мы не сможем связаться и передать Правителю свидетельство, которое мы теперь храним, рискуя жизнью.

— Мы знали, на что идём, отправляясь сюда, — шептал секретарь #12.

— Дождёмся темноты и разделимся. Наши свидетельства хоть один, но кто-то должен доставить, — дал поручение своим подчинённым посол, — но, кажется, наша миссия провалилась… пока.

Стена огня, которая сжигала всё внутри и вокруг, стеклянному народу была не страшна, хоть прошла по ним своим жаром, но выбраться теперь было страшнее. Чтобы взлететь или связаться со Стеклянным Правителем, им нужно активировать свет внутри себя, что тут же привлечёт внимание и обнаружит их. Нужно уходить пешком, пользуясь своей прозрачностью, на безопасное расстояние. Они безмолвно замерли до заката.

Это был самый долгий и мучительный закат, который они только могли видеть в своих жизнях.

———

Ущелье Аркса.

Аркс, получив приказ Властителя, был озадачен. Было ясно — почему требуется новая обслуга. Но что за причина уничтожения старой? Причём всей? Что могло случиться во дворце, что были зачищены все, как свидетели?

«Пум-пум-пум... Не всё спокойно в нашем королевстве-то. Разлад что ли с Лисой? Вот бабы, все проблемы от их самомнения!» — размышлял Аркс. Вслух так высказаться — было бы опрометчиво. Озадаченно улыбаясь, он отправился проверять котлы и воспроизводство. Он вскочил в колесницу и взмыл над ущельем. Уже в полёте, в догонку к предыдущему приказу, долетел второй. И он поставил его в тупик:

— Ущелье Арха переходит тебе. Наладь производство там! Слишком долго его котлы бездействовали, простаивая зря!

«Хм, очень всё не просто оказывается…»

В груди защемило. Этого щемящего чувства в груди он не понимал или не знал. Они с Архом были друзьями, ровно настолько, насколько демоны могут быть друзьями. Он часто посмеивался над ним, что того задевают иерархические устои в мире демонов. Аркса же это совершенно не трогало, его сложно было пронять. Котлы — на всю мощь, отжать мир — легко, трофеи не считал — всегда хорошо, когда они есть, не важно какой процент. Он был отличным вассалом. Но не считал Арха плохим.

Тот слишком много печалился по разным поводам, через которые Аркс перешагивал спокойно и непринуждённо, чем веселил. Но его спокойствие выстроилось на укладе тыла: успешный надел, чёткая организация, а друзья-нытики, как Арх, были частью. И теперь его не будет. Это не радовало и не было всё равно.

«Дурак ты, Арх, вот же дурак. Всегда встревал во что-то абсурдное. Вот тебя это и сгубило».

Он просто понял, что его больше не будет, вместе с его нытьём про сына, которого он себе сотворил. И его сын… Жив ли он? Аркс его видел ещё мелкого. Когда достали из котла, а тот уже тогда стремился куснуть. Демоны-драконы, рождаясь, и то испытывали страх, а этот нет. Аркс его ещё больно так шлёпнул, и он вцепился в палец. Были бы зубы — откусил.

Это было весело так, Арх чуть слезу не пустил, а Аркс ржал — это был такой странный и тёплый момент — день рождения сына Арха…

А теперь что с этим плохишом? Знает ли он, что случилось? И что, если он сейчас столкнётся с ним? Или тот уже всё знает сам?

В голове роились вопросы, в груди бурлило что-то противоречивое, раздражало его. Он резко хлестанул скоростных, и сам же понял, что зря вымещает всё на них.

Его котлы прекрасно творили драконов, которые хорошо росли и размножались вне котлов. Он закладывал в своих детищ возможность к воспроизводству, отчего его ущелье было передовым по производству.

Проверив свои наделы, он отправился к землям Арха, прихватив ответственных по котлам. Котлы друга пустовали действительно давно. Это не оправдывалось тем, что у него не осталось приспешников. Аркс предлагал своих, пока не наладится их производство. Но Арх отказывался, чтобы не чувствовать обязанным.

«Дурак, вот дурак! Это все твоя гордость! А в итоге стал неэффективным» — Аркс то ли оправдывался перед собой, то ли объяснял себе в чем логика. Но логике там не было много места.

Он прилетает в опустевшее ущелье Арха, прошелся вдоль пустых котлов и опустился на край самого большого. Тот был пуст — только остывшая корка на дне. Он провёл по ней когтем, стряхнул серую пыль. Пахло гарью и чем-то ещё — знакомым. Аркс поднял голову и грустно посмотрел в пустоту ущелья. Потом щелкнул пальцами и его приспешники, ждавшие сигнала, засуетились наводя привычную суету.

———

В это время у границы мира Архитектора.

Острова Янтарного и Опалового шли к границе, как два молчаливых корабля. Они стелились в темноте, вздрагивая от собственной тени и осколков вокруг. Им было не впервой ходить дальними тропами в открытом пространстве космоса. Но впервые — с таким грузом: страха и отчаяния.

Янтарный Старейшина стоял на носу своего острова. Ветер с океана трепал его седые волосы. Трость в его руке была неподвижна. Только пальцы, сжимавшие набалдашник, ныли.

Опаловый Князь сидел рядом на камне, перебирая складки переливающегося рукава. Он смотрел вперёд, не оглядываясь на следующий позади его остров, который следовал за ним, словно на буксире. Он пытался угадать границы. Улыбки на его лице не было. Только усталая, серая тень.

— Страх не уходит, — сказал он тихо. — Я думал, когда мы решимся, станет легче.

— Легче не стало, — ответил Янтарный. — Но и тяжелее уже не будет.

— Ты веришь, что они нас не тронут?

— Аркс дал слово. Насколько слово демона вообще чего-то стоит.

Опаловый усмехнулся — криво, без веселья.

— Слово демона. Мы теперь в его власти.

— Мы зависим от того, кто окажется сильнее. Если Властитель — мы выжили. Если Архитектор — мы мертвы. В любом случае, отсидеться и откупиться не получилось.

Опаловый поднял глаза. В них не было тревоги. Только пустота.

— Мы могли бы сбежать. Увести острова в дальние осколки. Переждать.

— От судьбы не уйти. Мой компас засёк предсмертный сигнал Нефритового. Он как раз хотел отсидеться где-то у края.

Они замолчали. Под ними, в тёмном пространстве, проступали каменные жилы — та самая защита, которую возвели их собратья, чтобы закрыть подход с океана. Бреши ещё были.

— Мы просто хотим выжить, — сказал Опаловый тихо.

Янтарный не ответил. Он смотрел вперёд, где открылся горизонт мира, куда звали компасы Правителей.

— Мы уже всё решили, — произнёс он наконец. — Обратного пути нет.

И острова шли к границе, готовые войти в мир Архитектора. Мир рассекся, расширился, образуя ниши, в которые должны быть вшиты их осколки.

———

Дворец Властителя

Лиса боялась своих снов. Мастер иллюзий — боялась нереальности во сне. Давно не погружалась глубоко. Но когда её сознание отключил поток перебитой энергии, она упала... в свой давний, почти забытый, кошмар.

Сначала был огонь.

Она стояла у собственного дома. Вокруг горело всё: башни, мосты, аллеи. Она сама сжигала их. Одним движением хвоста. Без крика. Без слёз. Только пламя, которое разрасталось и пожирало воспоминания.

В этом сне она жгла свой дом, своё прошлое и себя.

Она видела тех, кто погиб из-за неё, когда рушился мир. Образы вспыхивали и гасли, как сухие листья в костре. Она не отворачивалась, смотрела, как горит то, что она любила. И ничего не собиралась тушить. Наоборот, она не собиралась останавливаться. Разрушение мира, в котором случилось все самое плохое, не приносило облегчения. А в кошмарах позже било, как в открытую рану.

Тогда она осудила сама себя за смерть своего мира, откусив себе язык и с тех пор не говорила ни слова, говоря своими иллюзиями.

Боль выжгла в ней все живое, а слёзы смешались с пеплом ее сердца. Она плакала и давилась пеплом и сажей.

Она пыталась проснуться. Не могла. Сон держал её на дне собственной вины за горло, удушая и не отпуская.

После того как сожгла себя, душу и казнила тело, она, разрушенная, оказалась на дне демонического мира.

Там, во тьме, среди остывшего тлена и обломков своего прошлого, ее встретил Властитель.

Он смотрел на нее, сломленную и отчаянную, которой некуда было идти, изучающе, как смотрят на ценный артефакт, что прошел через смерть, огонь и горе. Это идеальная почва для роста демона. Перед ним был лисий демон, способный стать сильнейшим в демоническом мире. И он был единственный, кто протянул ей руку.

— Идем со мной, дитя. Я научу тебя, как возвысится и никогда больше не падать на дно.

И она впервые подумала, что, может быть, не всё сгорело дотла.

Но во сне, кошмар приходил без надежд и не заканчивался, снова и снова сжигая ее. И у него не было конца и выбраться она не могла. Где-то над нею, в реальности, её тело лежало на ложе, а дыхание никак не выравнивалось. Рядом сидел Властитель — уже не из сна. Настоящий. Всегда рядом. Лечащий ее раны, пытаясь снова достать ее со дна.

Ни одна иллюзия не может стереть тот кошмар, только он, его руки, напитывающие энергией, заживляющие раны ее тела и души.

Ее хвост, энергетический канал, который формировался сто лет, был безнадежно перебит. Проклятый демон имел способность касаться тонких материй. Как? Грубая звериная сущность только недавно рожденного, без сотен лет становления и концентрации. Это опасно, хорошо, что он сброшен в небытие.

———

Бездна.

Готовилась переварить Ареса, растереть в пыль или на атомы, на что она растирала весь мусор, попавший к ней. И он смирился с этим. Он падал, не чувствуя ничего. Ни ярости, ни ненависти, ни страха, ни отчаяния, ни надежд.

Но что-то подхватило его.

Нет, это была не иллюзия, когда кажется, что ты не падаешь. Он отчётливо почувствовал не падение, а подъём. Он рванулся в воздухе, но ничего не произошло. Он поднимался. Поднимался тот воздух, потоком, подхватив и вытягивая его вверх.

Он снова увидел край плато, обрыв в бездну. А в высоте отчётливо видел разлом. Это выглядело, как глаз. Вселенной, которая не так к нему безразлична?

Он набирал скорость. Его вынесло из бездонного горла его смерти и несло из разлома.

Он вращался в потоке, который закручивался всё сильнее и сильнее. До Ареса дошло, что это — ураган.

«Только тебя и не хватало», — ярость подкатила к горлу. — «Только ты ещё не наиздевался!?»

Он бессильно бил когтями в пространстве и ревел, клацая челюстью в попытках укусить воздух, пока наконец на шкирке не сомкнулся незримый захват, который он хорошо помнил с момента, как ураган поймал его в первый раз. Он встряхнул его снова и бросил. Куда-то.

Твёрдая почва. Совершенно незнакомое пространство. Никаких знакомых запахов. Арес ещё какое-то время пытался кидаться и схватить. Тщетно. Ураган потоком воздуха просто кружил.

— Что за игры? Зачем ты вытащил? Думаешь, я тебе буду обязан?

В вихре вокруг него раздалось громыхание, похожее на хохот.

— Думаешь, здесь меня запереть? Новая клетка? Одиночная?

Один из камушков ударил его в лоб, вызвав новый приступ ярости и бросков.

— Что молчишь, гад?! — Арес отчаянно метался внутри вихря.

— Не нужны мне твои обязательства, — хохотал ураган. — Я спас одну редкую зверушку, которой есть место в новом мире. Видишь этот слой? Для таких, как ты.

— Пошёл ты куда подальше! Из того сбежал и из этого убегу.

— Беги, ты здесь не заперт. Сам выберешь, где твоё место. Хотя тебя только что поставили на твоё место в прежнем мире. Обидно, да? Как щенка за шкирку кинули, — ураган гоготал.

— Я кишки им вырву, глотки перегрызу, выслежу и уничтожу!

— И закончишь так же. Они играли с тобой, иначе сожгли бы в горстку пепла. Повезло, что целой тушкой бросили.

— И здесь я не останусь.

— Как хочешь. Я лишь дал второй шанс. Не тебе — демонам, которых я помню. А я их помню до всего этого «порядка». Властителю тысячи лет, ты не вывезешь его. Всё, что ты можешь, — это не отсвечивать и дать случиться его бою с Архитектором. А вся эта бессмысленная мясорубка, когда твой собрат кинется на оборонные стены мелкоты творцов, — это бессмысленный шум. Отвлечение внимания. Гуляй!

Ураган резко стих. Ушёл. Оставив его одного в этом странном месте.

Сквозь второй слой сверху источник светил рассеянным багровым светом. Арес чувствовал энергию. Не такую, как у источника, которая обожгла, отчего теперь трескалась кожа, желая облезть.

Он упал на землю. Почесал спину, лапу. Кусок кожи остался на когте. Всё-таки облезал. Он неистово стал валяться, сдирая зудящую облезающую шкуру. Она легко отходила, как корка, оставляя тонкую змеиную кожу. Совсем не такую, как была, взамен жёсткой чешуи-брони.

Спинной панцирь лопнул, и он почувствовал их.

На спине, сложенные вдоль позвоночника, ещё влажные, открылись прохладному воздуху... Крылья.

По нему пробежали мурашки. Он вскочил и расправил их. Его затрясло от озноба и предвкушения.

Он смотрел на свои новые крылья, ещё не привыкшие к воздуху. Они были его.

Расправленными крыльями он пытался почувствовать воздух, ветер. Он поймал поток, который подхватил его. Но после первых же взмахов крыльями стало ясно — не так все просто.

Пока он просто парил, крылья держали его ровно по курсу. Но только он взмахивал ими, его рывком переносило... Он не сразу понял куда, но учился быстро. Он перемещался в точку, куда падал его взгляд.

Когда он это понял, то решил осмотреть пространство, в котором оказался, — где не было ни души. Он прыгал к зримому горизонту и дальше, куда горизонт отпрыгивал от него.

Каждый взмах — новый рывок. Каждый рывок — новый горизонт. Он перемещался через пустоту, как луч, отражающийся от зеркал. Мир под ним менялся — багровые тени сменялись серым камнем, серый камень — редкими осколками миров, которые дрейфовали в пустоте, как разбитые и забытые обломки кораблей.

Он остановился на одном из них, сложив крылья, и смотрел вдаль. Тихо. Пусто. Ни запахов, ни звуков, ни движения. Только холодный ветер и тусклое свечение источника, пронизывающее всё вокруг.

Он не знал, куда лететь и что делать. В голове звучал кусок разговора, как навязчивый мотив: «не отсвечивать… не вывезешь… вырву кишки и глотки…»

Дома больше не было. Арха — не было. Остался ли его дом домом? Властитель сбросил его в бездну, выкинул, как отброс, как неудачный эксперимент. Он для него умер, и вскрывать это не стоило. Ураган — не друг. В его мире не было и нет места. Только этот никому не нужный слой, с никому ненужными осколками прошлого мира, как отстойник перед всё той же бездной, из которой он был вытащен.

В пустом мире, брошенный, кинутый. Тоска рвала грудь. Он не тот, кто будет здесь отсиживаться. Сказано, сделано: «Я выслежу их всех и перегрызу глотки! Но первыми пусть ответят друзья отца. Зачем они создают армию рабов, чтобы пустить на мясо!»

Он потянул воздух, взмахнул крыльями и снова исчез. К следующему горизонту.