Путь

Новелла 1 Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались Глава 1 Резервист

Маленькое и далёкое голубое солнце – звезда под названием Триферос – заливало резким светом полукруглый кабинет на одном из последних этажей Башни Адмиралтейства даже через поляризованное стекло. Башня протыкала нижний слой облаков, как иголка – ткань, и внизу не было видно ничего, кроме серо-белых волн ненастоящего небесного моря, как, впрочем, и наверху – из-за незавершенного процесса терраформирования Фатум была окутана в облака постоянно. Они, как тесто слоёного пирога, обволакивали эту небольшую планету. Впрочем, башен на ней хватало – слишком мало суши, слишком много воды.

Абсолютно седой человек, с кожей цвета меди и усталыми голубыми глазами, сидел во вращающемся кресле за подковообразным металлическим столом спиной к панорамному окну. Металла в спартанском убранстве кабинета было слишком много. Не знай Володай, что находится на поверхности самой большой из лун Апатур – газового гиганта и самой крупной из планет системы — мог бы подумать, что стоит на палубе боевого корабля, тоскливо глядя в экранную подделку окна. Но – нет. И окно, и контр-адмирал Гроунд были настоящими. Впрочем, последний мог уже дослужиться и до адмирала – они слишком давно не виделись, а никаких знаков различия на сером френче Гроунда не было.

— Так и будешь стоять с кислой миной? – совершенно не по-уставному поинтересовался хозяин кабинета.

Володай пожал плечами и опустился на стул. Тоже металлический, пробитый аккуратными рядами дыр в сиденье и спинке для экономии материала. На миг в мысли закралось разочарование – он считал, что Адмиралтейство может себе позволить обстановку побогаче.

— Зачем ты меня разыскал? – в той же манере спросил Володай. Последние двадцать лет он не состоял на службе, а потому такой тон в обращении к товарищу из далёкого прошлого не счёл нарушением субординации. А если бы и так? Он больше никому не собирался служить.

— Сразу к делу? И кофессо не выпьешь? – прищурился Гроунд.

— Я не слышал ничего хорошего про местные напитки, так что обойдёмся без реверансов. Что тебе… Нет, что Адмиралтейству Звёздного Флота от меня понадобилось?

Хозяин кабинета прихлопнул ладонями по пустому столу, единственным украшением которого являлся миниатюрный флагшток с флагами всех четырёх членов Содружества. Они торчали над гладкой поверхностью столешницы под одинаковыми углами на манер своеобразного букета.

— Не хочешь, как хочешь. Смотри и слушай, капитан первого ранга Володай.

Окно потеряло прозрачность и кабинет погрузился в полумрак. Вместо облачного моря поверхность стекла отобразила карту звёздного неба. На чёрном фоне гроздьями лепились созвездия, округляясь в знакомые очертания ближайших рукавов Галактики. Моргнув, чтобы перефокусировать зрение с яркого света на темноту, Володай перевёл взгляд с карты на силуэт собеседника.

— И? – нетерпеливо поинтересовался он.

Изображение приблизилось, приобрело глубину и запестрело лазурными точками переходов. К ним добавились остро мерцающие красным метки. Особенно много их роилось между основными транспортными узлами, причём тревожное мерцание явно не было придирчиво – затрагивало миры всех известных рас.

— Что это? – невольно вырвалось у Володая, одновременно с холодком нехорошего предчувствия.

— Неприятности, разумеется, —без тени сарказма отозвался Гроунд. – Это – координаты бесследного исчезновения кораблей за последние восемь месяцев. Вместе с грузом и экипажами.

— Аварии? Пиратство? – спросил Володай, снова уставившись на карту. На первый взгляд никакой системы он не обнаружил, то, что сначала показалось смещением к основным транспортным узлам, было всего лишь следствием их большей загруженности. С таким же успехом алели более свободные участки…

— Всё, что могли, мы уже исключили. Ни обломков, ни трупов, ни взрывов, ни летучих голландцев на задворках обитаемого космоса – ничего подобного. Пропали и мелочь вроде орбитальных шаттлов, и частные яхты, и внутрисистемники, и межзвёздные корабли… Боевые, с вооружением и транспортники с грузом. Ни единого сигнала, ни одной просьбы о помощи. Наши; прыжковые и новейшие, приспособленные для переходов, корабли Три*тго*т; гаидянские сверхсветовые; даже биочелноки Шии-со. Три*тго*т в ярости и готовы обрушиться на гаидян, считая, что это их лап дело. Шии-со таинственно помалкивают, но скорее всего не доверяют вообще никому… Под подозрение попадают все в равной степени, и это начинает грозить серьёзным разладом в Содружестве. Мне бы не хотелось снова оказаться на войне, Крис.

— Сочувствую, но причём тут я? Если ты забыл, я уволен со службы ещё тогда, когда к вашей башне даже фундамент не заложили…

Володай не прикидывался. Он искренне не понимал, чем может быть полезен флоту в этой, несомненно, дрянной ситуации. Последние годы он вёл тихую жизнь на самой границе освоенного пространства, мотаясь курьером от одной колонии к другой на своём «томагавке» —списанном армейском истребителе, который недавно отметил сороковой год со дня сборки.

— Мне нужен капитан, —отключая визио, вздохнул Гроунд. – Я не знаю никого, кто справится лучше тебя.

— Стоп. «Справится» с чем? – всерьёз напрягся Володай. Разговор уходил в плоскость, которая была ему неприятна.

— Я дам тебе корабль, дам команду. Вам предстоит играть роль независимых торговцев – стать одними из тысячи блох, что скачут от системы к системе, в поисках мелких грузов и сомнительных сделок, а также проблем, с ними связанных. Во всех портах, на всех орбитальных станциях и биржах перевозчиков вы будете держать уши на макушке и глаза широко открытыми…

— У вас на флоте что, шпионов не хватает? – невежливо перебил собеседника Володай. Больше всего он хотел встать с жёсткого стула и покинуть кабинет бывшего друга, сияющую стеклом и хромом башню, и планету, которая служила ей основанием.

— Я не шучу, Крис. Вы полетите туда, куда никто не возьмётся, ведь слухи уже расползаются. И, если повезёт встретиться с тем, что мы ищем, должны будете разобраться, с чем или кем мы имеем дело. Как минимум – подать сигнал, как максимум – вернуться и доложить. И это не просьба, капитан. С ноля часов по местному времени ты отозван из резерва и приступаешь к службе немедленно.

— Да иди ты! – подорвался Володай, отшвырнув стул. – Я не вернусь!

— «Да иди ты», господин адмирал флота, капитан! – неожиданно рявкнул Гроунд, тоже вставая, поднимаясь над столом во весь свой немаленький рост, и делая шаг в сторону Володая.

Движение сопроводил едва слышный скрип, такой знакомый и, казалось, давно забытый звук. Володай вздрогнул.

Когда молодой капитан первого ранга Гроунд с раздробленной в хлам ногой, вытащил молодого капитана второго ранга Володая, который был в отключке, из разбитой спаскапсулы за секунды до взрыва, он подарил ему все те годы, которые Володай и прожил до этого утра. Потом капитан второго ранга очнулся и с раной в башке отстреливался от «призраков» защищая потерявшего сознание Гроунда… Результатом стали пластина в голове Володая и протез ноги Гроунда. А также шесть лет дружбы до тех пор, пока Гроунда не перевели в штаб, а Володая не вышвырнули со службы. Это случилось перед самым перемирием.

Выходит, что адмирал флота так и не поменял скрипучий киберпротез на что-либо приличное, — машинально отметил Володай про себя, а вслух позволил себе пару словечек из богатого арсенала флотских ругательств.

Алекс Гроунд сделал вид, что ничего не услышал. Едва заметно прихрамывая, он обошёл стол и приземлился на стул рядом с Володаем. Тому ничего другого не оставалось, кроме как снова сесть.

— Адмирал Флота, говоришь? Эко ты взлетел… — проворчал он примирительно.

— А, брось. Звания приносят с собой больше проблем, чем чего-либо другого. Неужели тебе не хочется снова летать? Не на ржавом истребителе, а на приличном корабле? Ты же всегда был авантюристом, Кристиан.

— Был… И куда это меня привело? С меня хватит, правда.

Адмирал покачал головой.

— Увы, я не могу отпустить тебя восвояси. Как уже сказал – ты лучший, а нам именно такой и нужен.

Володай поморщился и запустил пятерню в торчащий надо лбом ёжик густых волос.

— Ну какой из меня торгаш? Ты хоть об этом подумай? И что за корабль? – спохватился он.

Гроунд ухмыльнулся.

— Хороший корабль. Надёжный. Т-6000.

— Да ты что? Это же… Это же корыто! «Стрекозы» —баржи снабжения флота! Ты шутишь?

— Нисколько. У этой конкретной «стрекозы» есть парочка дополнительных крыльев, так сказать, и другие сюрпризы, но кроме команды никому об этом знать не следует. Будете неприметными.

— Слушай, Алекс, — Володай впервые обратился к Гроунду по имени, и удивился, как легко и естественно это прозвучало, —а чего-нибудь покрепче кофессо у тебя не найдётся? У меня возникла внезапная потребность выпить, иначе ты рискуешь потерять меня, как собеседника.

— Сразу бы так, — проворчал адмирал, поднимаясь.

Через минуту полированный металл столешницы украсили два тяжёлых бокала и приземистая бутыль с янтарным содержимым.

— За встречу, что ли? – поднял свой бокал Володай.

— За встречу, Крис, —кивнул адмирал и первым сделал глоток.

— Ты про команду послушать не хочешь? – спросил он, переведя дух.

Едва не закашлявшись – пойло оказалось чертовски крепким и терпким – Володай утвердительно промычал в ответ.

— Я уже говорил, что операция совместная? Так вот, в команде будут представители всех рас Содружества.

Поражённый, Володай потянулся к бутылке и щедро плеснул в оба бокала. Только потом решился спросить:

— Что, и «призраки» будут?

— Три*Тго*т, Крис. В единственном числе. И не вздумай назвать его «призраком», ты знаешь, что это звучит для них, как оскорбление.

— По мне, как оскорбление звучит их членство в Содружестве, после того, что они творили…

— Мы тоже не были ангелами, а? Кстати, этому Три*Тго*т придётся заботиться о здоровье членов экипажа.

— Что? Нет! Неужели на всём флоте не нашлось дока получше?

— У Тцещ*Тих*Тор отличные рекомендации. К тому же автомед никто не отменял, а на твоём корабле будет самый лучший.

Володай с задумчивым видом заглянул в свой бокал, качнул его в руке, и маслянистая жидкость оставила полупрозрачный след на стеклянной грани.

— Не продолжай пока, я слишком мало выпил, чтобы узнать об остальных…

— Трое людей: первый пилот, штурман (оба состоят на действительной службе), и представитель почтенной гильдии торговцев. Она, правда, ещё очень молода, но молодость – самая поправимая вещь на свете, не так ли? Зато индекс личного везения у неё самый высокий из тех, что я вообще когда-либо видел.

— А что, и такой есть? – поперхнулся ошарашенный Володай, пытаясь сообразить, шутит Алекс или говорит серьёзно.

— Есть. Так что, если она возьмёт зонт, будь уверен, что непременно пойдёт дождь. И этот индекс необычайно высок у всех вас. А у девочки, кроме всего прочего, ещё и талант, так что, глядишь, вы ещё разбогатеете… Гаидянина мне рекомендовали, как аналитика, по основному образованию он что-то вроде нашего астрофизика, а хобби у него – контакты с иными расами. Работает в аналоге нашей разведки. Шии-со, понятное дело – ксенобиолог, генетик, но это же у них базовое. Наш вполне себе может заменить суперкарго, так как увлекается математикой. И, конечно, умеет пилотировать. И последний – Кси-1/14, Ксюша. Андроид-версия корабельного псевдоразума, техник, стюард и на все свои кибернетические руки мастер.

— Стоп! Алекс, «стрекоза» получит псевдомозги?

— Уже получила. Искусственный интеллект последнего поколения. Твой корабль готов, да и команда уже здесь, на планете.

— Но я ещё не дал согласия, — вяло запротестовал Володай, скорее из упрямства.

В груди зачастило сердце. Глаза, которые с лёгкостью могли выдать его нетерпение, Володай прикрыл.

— Брось, Крис. Я же вижу, что ты согласен, — мягко ответил адмирал. – С тобой обошлись несправедливо, пришло время эту оплошность исправить.

— Но команда, — не сдавался Володай – это же бродячий цирк какой-то! Что у них за пазухой? Левитация? Глотание шпаг? Прыжки через горящий обруч? Надеюсь, хотя бы командование операцией у нас, людей?

— Да.

— И как же тебе это удалось, адмирал?

— Всё просто – корабль и капитан – мои.

— Увы. Я бы с радостью согласился на биолюльку Шии-со…

— Ты бы в ней не выжил. И где ты видел торговые корабли Шии-со?

— Верно…

Володай вздохнул.

— Не расстраивайся, —Гроунд хлопнул его по плечу, — каждая раса поделилась кое-какими технологиями. Так что «стрекоза» может тебя очень удивить. И порадовать, надеюсь.

Глава 2 «Бродячий цирк»

Кристиан Володай – широкоплечий, немного огрузневший с годами, но не растерявший природной ловкости и силы, проигнорировал лифт и поднимался пешком. Ему нужно было собраться с мыслями. В конференц-зале на восьмом этаже отеля его ожидали члены экипажа. Никто из них ещё не поднимался на борт корабля, который выделило для миссии Адмиралтейство, а Володай провёл там двое суток в обществе андроида Кси.

Если бы Алекс Гроунд сначала показал ему «стрекозу», то ему не пришлось бы уговаривать Кристиана возглавить экипаж, каким бы тот не оказался. Корабль был чудом, и это чудо существовало в единственном экземпляре, как пояснила Кси. Каждая деталь или технология, предоставленная чужаками, была завёрнута в многостраничный договор использования, не предполагавший копирования или переноса артефактов на другой объект. По окончании миссии все они должны быть демонтированы и возвращены владельцам. При условии, что корабль уцелеет, конечно.

В кабинете Алекса Кристиан пошутил про кораблик Шии-со. Он был приспособлен под другой биологический вид, но и корабли остальных рас не слишком годились для выполнения миссии. Гаидяне не пользовались переходами (Володай надеялся узнать, что им мешало), прыжковые корабли Три*Тго*т были хороши, но не на оживлённых торговых трассах, где им передвигаться не разрешалось со времён крупнейшей катастрофы, когда военный корабль «призраков» вышел из прыжка прямо в двигательном отсеке пассажирского лайнера людей. Погибли все. А корабли-универсалы Три*Тго*т начали производить совсем недавно, и такой не смог бы сойти за частное торговое судно.

Володай не спешил. Он вызвал в памяти файлы досье на членов экипажа, которые предоставил ему Гроуди. Основной интерес и тревогу вызывали, разумеется, трое чужаков.

Чешуйчатый волк, ростом с крупного пони – представитель самой молодой расы содружества. Вся раса Шии-со – результат и жертва генетических экспериментов по ассимиляции к агрессивной фауне одной из первых человеческих колоний. В результате колония погибла, а Шии-со не только выжили, но и чрезвычайно эффективно приспособили планету под себя…

Гигантский богомол – весьма меткое прозвище для гаидян. Страхолюдная внешность ничуть не помешала этим инсектам построить весьма странное, но вполне развитое общество, ведущее стремительную космическую экспансию наравне с другими расами Содружества.

Три*Тго*т, «призрак» — представитель чрезвычайно воинственного народа, недавнего врага человечества, с которым оно вело ожесточённые столкновения на протяжении долгих лет. В языке Три*Тго*т нет понятия «друг», и это их весьма точно характеризует. Самый загадочный и опасный член экипажа, начиная с того, что очень уж странная у него специализация – врач, на должном уровне способный исцелить представителей всех рас Содружества, и заканчивая тем, что в досье забыли указать его возраст.

Перед входом в конференц-зал Володай на секунду задержался. Подумал, что, переступая порог, войдёт в совершенно другую жизнь и испытал мимолетный укол тоски по тесной рубке своего истребителя.

Они его ждали – трое людей и три чужака, неосознанно разбившись на три – волшебное число – группы, если одиноко застывшего у окна «призрака» можно было счесть за группу. Мужчины и девушка встали с кресел, чешуйчатый волк, больше похожий на фантастическую помесь крокодила и льва, наоборот уселся и склонил голову набок, сверкая глазами со щелевидным зрачком. Стоявший рядом с ним гаидянин опустил к полу нижний сегмент тела и издал негромкий треск быстрым трением загнутых крюков на верхней паре лап друг о друга. Три*Тго*т медленно повернул вытянутую голову на сто восемьдесят градусов и, не мигая, уставился на Кристиана выпуклыми, непроницаемо-чёрными линзами огромных глаз.

— Доброго дня и долгой жизни, — поздоровался Володай, безжалостно задвигая в самый дальний угол сознания своё неприятие к «призракам» и сомнения в дееспособности команды, состоящей из таких разных, да ещё и незнакомых друг с другом, персон.

Ответное приветствие прозвучало нестройно, но его экипаж, по крайней мере, сносно изъяснялся на общем. Шии-со шипел, гаидянин тоже шипел и прищёлкивал, а «призрак» гундосил, словно простуженный человек, но акценты были всего лишь особенностями строения их речевого аппарата.

«И это у них называется кораблём» — прошипел себе в верхние жвальца Чтц, и негромко щёлкнул надкрылками, что люди сочли бы пожиманием плеч. Но плеч у Чтц не было, да и перенимать человеческие ужимки он не собирался. Достаточно и того, что придётся терпеть их общество. Их, и взрослого самца Три*Тго*т, что было ещё хуже. Насколько Чтц мог судить, Три*Тго*т уже прошёл все стадии роста, а значит умел мимикрировать. Это могло стать причиной для недоразумений в экипаже, и Чтц было интересно, знает ли капитан о такой особенности своего лекаря?

По счастью, человеческий корабль был достаточно просторен, и Чтц мог свободно передвигаться по широкому техническому коридору, не опасаясь повредить его обшивку. О том, чтобы повредить себя он не беспокоился – экзохитиновая броня вживлялась личинкам, таким, какой был когда-то он, на стадии последней линьки и могла посоперничать в прочности не только с внутренней, но и с внешней обшивкой любого корабля людей.

— Ну, вот, мы и пришли, — повернулась к ним псевдосамка человека. Она была похожа на воина, одетого в лёгкую броню неприятного бело-голубого оттенка. Сходство с экипировкой человека-бойца усиливал выпуклый лицевой щиток, который мог выполнять роль экрана. Капитан что-то говорил о её многофункциональности, но тогда, в гостинице, после стычки с Три*Тго*т, Чтц не мог полностью сконцентрироваться. «Нужно будет раздобыть инструкцию к этому механизму», —подумал он и вежливо склонил голову вправо, в знак внимания. Все члены команды столпились возле круглого люка, и робот, жестом фокусника, провела кистью руки над сканером.

Ангелина Вальдорф, ещё два года назад — студентка престижного университета на Новой Земле, а неделю назад — супервайзер на небольшом корабле Торговой Гильдии (это в двадцать четыре года!) приняла предложение Адмиралтейства полная надежд и честолюбивых замыслов. Попасть на службу во флот, минуя специальное обучение? Ей это казалось невероятным везением. Учитывая, что в её обязанности должно было входить именно то, что она умела лучше всего —заполнять трюм ликвидным товаром до следующей остановки на маршруте, а затем обеспечивать его реализацию с максимальной выгодой для команды, везение ещё и удваивалось.

На первый взгляд корабль мог разочаровать, но Ангелина знала, что всё военное имеет утроенный запас прочности, а корабли класса «стрекоза» были сконструированы максимально удобно для перевозки контейнерных грузов, так что внешняя неказистость судна её не пугала. К тому же, корабль был не в полном сборе – к тягачу не был подсоединён ни один из транспортных модулей, а «стрекоза» могла нести до двенадцати таких. Но вот спутников Ангелины, корабль, кажется, разочаровал. Во всяком случае, Шии-со, который шёл рядом, огляделся, недовольно фыркнул, и после этого, наполовину скрыв глаза за мигательной перепонкой, ни разу больше не посмотрел по сторонам.

— Вам не нравится? – негромко обратилась к нему Ангелина.

Устрашающего вида морда, украшенная гребневыми пластинами, покрытая чёрной чешуёй и блестевшая в свете ламп, как полированная, мгновенно повернулась в её сторону. Мелькнул и исчез в длинной зубастой пасти узкий раздвоенный язык.

— Утилитарно, — ответил Шии-со. Воздух вырывался из его горла с шипением, и звук был похож на громкий шепот.

— Практично, — кивнула Ангелина, гадая, на что похожи корабли его расы. Ей ещё не приходилось с такими сталкиваться, хотя с самими Шии-со, она однажды имела честь заключить торговое соглашение. Они запомнились девушке исключительной педантичностью и вниманием к мелочам.

Первый-в-роду ещё раз выстрелил языком, едва не коснувшись запястья попутчицы. Горьковато-сладкая смесь индивидуального и парфюмерного запахов, немного повышенный уровень адреналина, близкий к периоду овуляции запас прогестерона, учащённое сердцебиение и дыхание. Она молода, открыта и наименее опасна. Первый-в-роду решил продолжить разговор.

— Слышал, ты – торговец?

— Да, — оживилась она. – Буду служить прикрытием, если вы поможете, конечно.

— Можешь на меня рассчитывать, — наклонил голову Первый-в-роду.

В экипаже каждый мог оказаться врагом, но только не она. Чтобы убедиться в этом хватило бы и простого обонятельного теста, но вот чтобы подружиться, людям нужно вербальное общение. К тому же – Первый-в-роду это прекрасно чувствовал – она не испытывала по отношению к нему неприязни или опасений, в отличие от остальных, и это было… приятно. Стая осталась далеко, и одиночество понемногу начинало его тяготить.

Тцещ*Тих*Тор скрывал гримасу презрения за маской невозмутимости. Он отдавал должное изобретательности людей, но по части совмещения целесообразности и красоты они безнадёжно проигрывали его расе. Как и во многом другом. Его слегка раздражало, что командование операцией возложено именно на них, но не настолько, чтобы отказаться от предложенной роли. Что вызывало сдавленную ярость – присутствие гаидянина. Мерзкое насекомое вышагивало за андроидом с важным видом, словно не его соплеменники были причиной гибели десятка кораблей Три*Тго*т! Относительно инсектоида у Тцещ*Тих*Тор были совершенно чёткие указания от Старших, и он не собирался отступать от намеченных планов, но в остальном миссия его не смущала, напротив – казалась весьма полезной. Такой тесный контакт с чужаками должен пополнить знания о каждой из рас, а это может принести пользу в великом будущем С-сщетсу, Империи Три*Тго*т.

Егор Монетт и Клейтон Пак замыкали процессию. Они шагали молча, но время от времени обменивались короткими взглядами. Эти двое понимали друг друга с полуслова, так как летали вместе уже восемь лет. Егор начинал в разведке флота, а Клейтон служил в пограничье, у чёрта на рогах, пока его талант не заприметили во время очередной инспекции из штаба флота. Вдвоём эта пара составила одну из лучших навигаторских смен на боевых кораблях разных классов. К неожиданностям им было не привыкать, так что приказ поступить в распоряжение капитана Володая они приняли спокойно. Егор только плотоядно ухмыльнулся, когда в отеле появилась Ангелина, но, получив короткий тычок в бок от Клея, решил оставить более близкое знакомство с хорошенькой блондинкой на потом.

Размахивать рукой перед сканером вовсе не было необходимости. Сейчас Кси была и самостоятельным модулем в корпусе андроида, и собственно «Хризантемой» — так назвали корабль. Было просчитано, что подражание возможностям органических существ в данной ситуации целесообразно, и она совершала те же действия, которые потребуются каждому из членов команды, чтобы перейти из транспортной в рабочую и жилую зону корабля. Проведением экскурсии её миссия не ограничивалась – капитан поставил задачу наблюдать, и она наблюдала. Все внутренние камеры работали, все датчики фиксировали происходящее на борту.

Кси пыталась вычислить мотив такого приказа и пришла к выводу, что это была разумная осторожность. Иначе пришлось бы углубиться в семантику, ведь категории доверия и недоверия базировались на уровне, который был ей недоступен. Псевдомозг «Хризантемы» был новейшей версии, но оперировать категориями чувств и ощущений не мог. Зато в экспериментальной базе функционала андроида имелся пакет данных по дополнительным настройкам. Кси могла бы дополнить оперативные функции самостоятельно, если материнская система сочтёт это необходимым. Это никак не повредит управлению «Хризантемой», ведь они будут доступны только для работы андроида в автономном режиме.

Согласно показаниям датчиков, капитан ждал команду в столовой, и Кси перешагнула порог переходного люка, едва края лепестков запирающей диафрагмы исчезли в своих пазах. Жилой отсек она миновала не задерживаясь, лишь пояснила на ходу:

— Каюты персонифицированы, в каждой созданы привычные условия обитания, как вы вскоре убедитесь. Ваш багаж доставили утром, и он находится в каютах.

В том, что никто не заблудится, она не сомневалась – на дверях имелись табло с именами каждого члена экипажа, и только штурман и второй пилот пожелали проживать совместно. Их каюта располагалась прямо напротив капитанской. Следующий отсек занимали спаскапсулы, по три с каждого борта.

За очередным люком – раскрытым, как и тот, что вёл из жилого отсека, располагались помещения общего назначения – столовая, тренажёрка, медотсек и камера хранения, где размещалось всё, что могло понадобиться экипажу в полёте – от продуктов питания в стабилизированном состоянии, до всяких мелочей индивидуального использования. В тупике коридора сияло кармином окошко сканера на запертом люке в рубку.

Кси остановилась у входа в столовую – довольно просторное помещение с несколькими столами, закреплёнными у внешней стены, на которой во всю длину матово отсвечивал под ярким светом потолочных светильников неработающий экран псевдоокна. Левую стену занимали сразу три аппарата автокухонь, разного вида и размера, правую – длинный диван, что-то похожее на кошачью лежанку, размером с двуспальную кровать, и косая перекладина толщиной с человеческое бедро, больше всего напоминающая ветку высохшего дерева.

Капитан «Хризантемы» поднялся с дивана навстречу входящим. Он был серьёзен, даже несколько напряжён, что не укрылось ни от Шии-со, ни от пилота со штурманом, ни, разумеется, от Три*Тго*т.

— Добро пожаловать на борт, — приветствовал он свою команду.

Глава 3 Неожиданные пищевые привычки ​

С того момента, как команда впервые поднялась на борт «Хризантемы», прошло пять дней по местному времени. Имя кораблю выбрала Кси. Просчитала какие-то варианты и выдала теорию о том, что цветок вызывает у людей ассоциацию хрупкости и беззащитности. Из чего следует, что их никто не станет рассматривать, как серьёзного противника. Капитан мог бы поспорить, вспомнив плотоядные «цветочки» с крохотной планетки КС-О864, которые с одинаковым аппетитом лопали и его людей, и штурм-отряд «призраков», но промолчал. Ворошить события двадцатилетней давности стало признаком дурного тона.

Экипаж был занят до предела, изучая корабль, привыкая к нему. Володай смог по достоинству оценить присутствие Кси на борту. Казалось, она умудряется присутствовать в нескольких местах одновременно, без устали и раздражения помогая экипажу освоиться.

Первые признаки грядущих конфликтов появились почти сразу — Три*Тго*т и гаидянин не поладили, но капитана это не удивило. Удивило то, что в назревающий конфликт вмешался Шии-со, который однажды уселся между готовыми сцепиться чужаками и с демонстративным равнодушием принялся выколупывать что-то невидимое из-под чешуи восьмисантиметровым, похожим на изогнутый кинжал когтем среднего пальца на передней лапе. Володай знал, что он ядовит – по тонкому канальцу внутри когтя взрослый Шии-со способен впрыснуть изрядную долю нейропарализатора, от которого ни у кого не было противоядия. Чтобы подавить жизненно важные функции достаточно было бы одной единственной царапины.

Открытая неприязнь улетучилась почти мгновенно, и капитан мысленно вознёс волку хвалу, а заодно и убедился в том, что оба воинствующих чужака не лишены способности взять себя в руки. И лапы.

Три*Тго*т, который согласился на то, что члены экипажа сократят его труднопроизносимое имя до короткого — «Тор», облачился в маску каменного спокойствия и удалился из столовой, где и произошла ссора. Три пары глаз молча проводили его взглядами. Скользящий шаг, кажущаяся сутулой из-за дыхательного мешка на спине фигура, обтянутая светло-серым трико, широкие и плоские из-за сложенных перепонок ступни, почти не издающие звуков при ходьбе, слишком большая для узких плеч безволосая голова, с рудиментарным перепончатым плавником на затылке вместо волос… «Призраки» — странные существа. Амфибии, способные до суток не выплывать на поверхность, но при этом предпочитающие сушу.

Когда дверь за спиной Тора закрылась с мягким шелестом, Кристиан обратился к гаидянину, чье имя тоже претерпело метаморфозу, удобную для произношения на общем:

— Чиц, я прошу о терпении. Мы собрались здесь добровольно и знали, что без трудностей не обойдётся. И они ещё будут, поверьте моему опыту. Конфликты никому не принесут пользы.

Гаидянин согнул ходильные лапы и сравнялся в росте с капитаном. В ярком свете ламп его глаза стали почти прозрачными.

— Прошу простить мою несдержанность. Я не должен был поддаваться на провокацию, капитан. Приложу все усилия, чтобы такое не повторилось.

Кристиан кивнул.

— Спасибо. И тебе спасибо, Ши, — повернулся он к чешуйчатому волку.

Личное имя Шии-со оказалось совершенно непроизносимым, и Ангелина внезапно предложила укороченный вариант названия целой расы. Это понравилось Шии-со. Капитану даже показалось, что волку польстило такое переименование.

Шии-со фыркнул, стрельнул языком и втянул коготь.

— Был рад помочь, — шипяще отозвался он. — Конфликты не нужны.

«Но неизбежны» — подумал капитан. На притирку наспех собранного экипажа оставалось слишком мало времени…

— Капитан, разрешение на расстыковку получено, стартовое окно плюс 19 минут, курс свободен, — будничным тоном доложил Егор.

Он был так спокоен, словно всю жизнь сидел в кресле первого пилота «Хризантемы». Володай удовлетворённо хмыкнул.

— Расстыковку разрешаю, старт разрешаю. Отходи помягче, эти новые стапели длиннее нормы.

— Принял.

Двигатели «Хризантемы» ожили, она плавно отделилась от стыковочного узла орбитальной станции Фагот и, медленно переворачиваясь «брюхом кверху», стала отваливаться от гигантского обода, ощетинившегося торчащими наружу «спицами» причальных стапелей. Несколько секунд станция ещё была видна в узкой амбразуре обзорного иллюминатора, уплывая вниз, но потом стеклопласт закрыли бронещиты, и изображение осталось только на экранах визоров.

— Есть готовность к старту, удаление единица.

— Стартуем.

Капитан подавил вздох и переключился на интерком:

— Экипажу – приготовиться. Старт через пять секунд. Доброй нам всем охоты.

Т-6000, «стрекоза», с укороченным – состоящим всего из одного грузового модуля – «хвостом», взял курс на плотное скопление звёзд в шестнадцатом секторе. Всего три перехода, и экипаж ждала «проверка боем» — попытка продать груз и найти себе первый контракт на самой крупной из торговых бирж этого района Галактики.

Узнав, что за содержимое заполняет грузовой модуль «Хризантемы», Ангелина нахмурилась.

— Капитан, — обратилась она к Володаю, держа в подрагивающей руке невесомые листы пластика с распечатками, — почему с нами не согласовали груз?

Она подняла на Володая глаза и вдруг застыла.

— Или… согласовали? Вы приняли это?

Кристиан недоуменно поднял бровь. Грузовой модуль с товаром для поддержания легенды экипажа и корабля присоединили к тягачу – головной части «Хризантемы» — непосредственно перед стартом. Какая-то у них там, на планете, вышла заминка со своевременной доставкой на орбиту. Но сейчас «хвост» с грузом послушно балансировал на буксировочных тяжах, и никаких проблем с этой стороны капитан не ожидал.

— Принял, а что? На Фатуме полно воды, и рыба у них в изобилии. Понятно, почему Адмиралтейство предложило её в качестве первого товара… К тому же она здесь весьма дешёвая.

— Ну да, ну да. – Ангелина кивнула и как-то странно посмотрела сначала на свои распечатки, потом на капитана. – Я могу обратиться к вам с просьбой, капитан?

— Разумеется.

Она глубоко вдохнула, словно собиралась прыгнуть с обрыва, щёки порозовели от волнения, но взгляд серо-голубых глаз остался твёрдым.

— Больше никогда не принимайте предложение о товаре, не посоветовавшись со мной, если это возможно.

— Хорошо, а в чём загвоздка? – удивился Кристиан.

— В том, что эта рыба, в основном, мало кому интересна. Как вы сами сказали – она весьма дешева, и на это имеется причина. У местных видов есть одна неприятная особенность – будучи извлечёнными из среды обитания, они издают очень резкий запах. Попросту говоря, эта рыба воняет! Не товар, а сущее наказание там, куда мы летим. Удачный повод стать объектом насмешек среди торговцев, капитан. Если бы это было возможно, я бы открыла модуль и накормила нашим товаром пустоту за бортом, всё лучше, чем появляться с ним на бирже…

— Ну-ну, — Володай по-отечески похлопал расстроенного суперкарго «Хризантемы» по плечу. – Не верю, что всё так уж плохо. Всё-же рыбка эта – натуральный продукт. Глядишь, кто-то и заинтересуется. Есть же на свете гурманы?

— Я, конечно, буду искать покупателя, когда мы выйдем из перехода, но больших надежд на прибыль не питайте, — грустно отозвалась девушка и направилась в сторону своей каюты.

Мысленно почесав в затылке, Кристиан от всей души пожелал Ангелине удачи, послав, мысленно же, парочку нелестных эпитетов в адрес флотских снабженцев. Развели его, как последнего тупицу! Понятное дело, что они о миссии «Хризантемы» не осведомлены, но кто-то же должен был курировать этот вопрос? Глупо вышло, и девочка совершенно права – в деле торговли Володай совершенно ничего не понимал.

Вахту несли первый пилот и штурман, хотя присутствие последнего на мостике было вовсе не обязательно – маршрут составили заранее, он был заложен в полётный план корабля, да и какие могут быть проблемы в окрестностях главной базы человеческого флота? Но штурман попросился разделить вахту с другом, и Кристиан не стал ему отказывать. Он уже обратил внимание на то, что ребята действуют, как сиамские близнецы, следуя друг за другом, как нитка за иголкой.

Егор утопал в кресле пилота и был наглухо отрезан от мира шлемом виртуального контакта с кораблём. «Хризантема» приближалась к зоне гиперпространственного перехода, и космическая трасса становилась весьма оживлённой.

Клей развернул голокарту сектора перед штурманским постом и что-то увлечённо высчитывал, негромко бормоча себе под нос. Он обернулся только для того, чтобы поприветствовать капитана, и снова с головой погрузился в расчёты, растворившись для мира не хуже, чем если бы надвинул на глаза щиток виртуального контакта.

Володай занял место второго пилота и тоже нырнул под колпак шлема. В глазах на миг потемнело, затылок чувствительно кольнул импульс подключения, а потом вселенная распахнулась перед ним на всю мощность внешних датчиков корабля. Давно потерянное чувство окатило капитана тёплой волной сопричастности. Управлять кораблём – любым кораблём — без помощи мощного ИИ, и ощущать себя с ним единым целым, используя возможности подключения к псевдомозгу – очень разные вещи…

— Приветствую, капитан! Передать управление на ваш пульт? – мягко поинтересовался псевдомозг «Хризантемы».

— Не стоит. Первому пилоту – продолжать вахту, — распорядился Кристиан и остался всего лишь наблюдателем.

Полтора десятка судов следовали от зоны перехода или готовились в него войти. Алая искра буя диспетчерской мерцала совсем рядом с огненным кольцом перехода. Конечно, никаким образом капитан не мог бы увидеть своими глазами то, что показывал ему корабль, даже если бы сейчас оказался снаружи на его корпусе. Там, в реальном пространстве, буй болтался во тьме один-одинёшенек. Переход нельзя увидеть глазами – его выдаёт лишь фон Мю-излучения, искривляющего пространство на крохотном, по космическим меркам, участке.

Капитан подумал о Чице. Тот заперся в своей каюте и приготовился к медитации на время перехода. Гаидяне так и не приняли существование переходов всерьёз и летают на своих огромных кораблях почти со скоростью света, но отставая от всех остальных рас содружества, если требуется достичь основных транспортных узлов. Зато там, где нет, или ещё не найдены переходы, они чувствуют себя лидерами… Именно поэтому тлеет, не угасая, конфликт между ними и «призраками», которые тоже рвутся расширять свою зону обитания…

Егор отлично справился с маневрированием и, получив «добро» от диспетчера, направил корабль прямиком в сияющее кольцо, которое мгновенно исчезло, едва «Хризантема» вошла в зону гравитационной аномалии перехода. Большая часть внешних датчиков прекратила выдавать сигналы – внутри перехода это было попросту невозможно. Жемчужно-серое сияние — вот и всё, что окружало теперь корабль.

Володай покосился на мерцающий таймер, смещённый к самой границе поля зрения – семь часов двадцать одна минута сорок шесть секунд.

— Хорошей вахты, пилот, — пожелал он Егору, машинально соблюдая флотскую традицию, и разорвал контакт со шлемом.

— Вниманию экипажа, — коснувшись клавиши интеркома, сообщил он, — наш корабль благополучно вошёл в первый переход. Напоминаю, что в течение семи часов по общему времени, до выхода в нормальное пространство, нам недоступны любые виды связи, кроме внутренней.

— Думаете, кто-то уже рвётся пообщаться с родственниками, капитан, сэр? – Иронично поинтересовался Клей.

Он успел закончить свои расчёты и с довольным видом растёкся по креслу штурмана. Хохолок серых, словно припорошенных пылью волос, торчал над высоко выбритыми висками штурмана. Широкий, как у лягушки, рот расплылся в улыбке куда-то к самым ушам.

— Понятия не имею, — в тон ему ответил Володай, поднимаясь. – Хорошей вахты.

— Спасибо, капитан, сэр — отсалютовал штурман и повернулся к Егору, который как раз отодвигал гибкую штангу с «котелком» шлема себе за спину. – Мы не подведём.

Кристиану оставалось сделать всего пару шагов до жилой секции, когда ожила бусинка комма за ухом.

— Капитан, сэр?

Так к нему обращались трое, но только одна – приятным женским голосом.

— Ксюша?

— Я сейчас в кладовой, вы можете присоединиться?

Стороннему наблюдателю (если бы таковой нашёлся) маневр капитана показался бы по меньшей мере странным – тот резко развернулся через левое плечо и быстрым шагом направился в обратном направлении.

Андроиду Кси не понадобилось долго объяснять причину своего беспокойства. Едва полотно двери в кладовую отъехало в сторону, как Кристиан поперхнулся от чудовищной вони, ударившей в нос.

— Что это? – выдавил он, пытаясь сдержать рвотный позыв.

— Кое-кто запасся местной пищей на Фатум, капитан, но стазисный контейнер вышел из строя…

— Что, во имя Большого взрыва, может так вонять?

— Рыба, капитан, — бесстрастно пояснила Кси.

— Рыба?

Смутные подозрения плавно перерастали в ужаснувшую Володая уверенность. Предложение Ангелины вышвырнуть груз за борт, желательно – вместе с модулем, больше не казалось ему такой уж крайней мерой.

— Чей это контейнер? – попятившись к выходу просипел Кристиан.

— Тцещ*Тих*Тор, капитан. Его раса предпочитает морепродукты всей остальной органике.

— Пригласи его сюда, а когда мы поговорим, утилизируй контейнер вместе с содержимым и, ради всего святого – проветри кладовую, пока всё остальное не стало вонять так же! Я подожду снаружи.

Вывалившись в коридор, капитан попытался принюхаться, но нос оказался напрочь забит мерзкой вонью. Понять, не просочилась ли она вслед за ним в дверь, у Кристиана не получилось.

Три*Тго*т появился через несколько минут, за которые желудок капитана перестал подкатывать к горлу, и даже нос прочистился настолько, что начинал улавливать знакомые запахи корабля. А может дело было в повысившейся тяге вентиляции, которую догадалась отрегулировать умница-Кси…

— Капитан? – прохладно поприветствовал Володая «призрак».

— Тор, — почти вкрадчиво начал Володай.

Память взывала о мести. Пусть маленькой, пусть всего лишь толикой яда в голосе, но долг требовал иного. Тор – член экипажа. В экипаже все равны. Все – на одной стороне и иного быть не может.

— С дополнительным запасом вашей пищи случилась неприятная история. Самопроизвольно вышел из стазисного режима один из контейнеров. Вероятно, он был с дефектом, — со всем возможным тактом и обстоятельностью объяснил Володай.

Три*Тго*т немного откинул голову, принюхавшись, отчего его небольшой острый подбородок стал казаться ещё острее, а уплощённый нос явил взору капитана две узкие, трепещущие щели ноздрей.

— Верно. Я ощущаю запах…

— А я уже нет. Но лучше не стоит входить в кладовую, пока Ксюша не разберётся с содержимым контейнера и хорошенько не проветрит помещение.

— Что значит «разберётся»? – повысив голос прогундосил Тор и принялся гипнотизировать капитана непроницаемым взглядом, ожидая ответ.

— Утилизирует, разумеется. Мне жаль, — развёл капитан руками.

— Ни в коем случае! Я мог бы насладиться хотя бы частью деликатеса, если невозможно сохранить всё, —потерял невозмутимость Три*Тго*т.

— Де… Простите, Тор, но эта рыба протухла. Вряд ли вы станете… — усомнился Володай.

— Стану! – решительно отрезал «призрак» и сделал плавный шаг к двери кладовой. – Это моя собственность. Я имею на неё право!

— Постойте, Тор, — капитан ещё не приказывал, но тон сменил. – Продукт не просто испорчен – он издаёт тяжёлый запах, который будет неприятен остальному экипажу. Как минимум. К сожалению, свободных контейнеров с функцией стазиса у нас на борту нет, так что донести вашу собственность до вашей каюты без того, чтобы весь корабль не превратился в огромную тухлую рыбину, мы не сумеем…

На Три*Тго*т стало жалко смотреть. Казавшееся непроницаемым, чёрное третье веко опустилось, образовав вялые складки, напоминающие мешки под глазами усталого и не слишком здорового человека, и на капитана с горечью уставились огромные ярко-зелёные глаза с крупным чёрным зрачком. Почти человеческие глаза.

— Какое разочарование. – с шипением выдохнул он. — Морская пища Фатума – изысканнейшая! Я нигде не пробовал ничего вкуснее. Думал сохранить её до окончания миссии и доставить семье.

— О! – только и смог выдавить Володай, изо всех сил стараясь не улыбнуться. За кормой тягача спокойненько летел целый транспортный модуль «деликатесов». Вот обрадуется Ангелина! – У вас есть семья?

— Разумеется, — неожиданно сухо ответил Тор.

Перепонка вернулась на место и раскосые, выпуклые глаза снова стали напоминать линзы чёрного стекла. Впечатление усиливали две уменьшенных физиономии Володая, отразившиеся в них.

— А у вас, разве нет? – слишком быстро, для равнодушной вежливости, поинтересовался «призрак».

— Не обзавёлся, — так же сухо отозвался капитан.

Хелена, с нерождённым малышом погибли под огнём, во время налёта на колонию. Тогда-то Кристиан и ушёл во флот. А теперь пытается успокоить огорчённого потерей какой-то рыбы Три*Тго*т …

— Сколько вам лет, Тор?

Вопрос вырвался внезапно, опередив мысль о том, что именно этот «призрак» мог быть одним из тех, кто тогда заливал плазмой беззащитное поселение колонистов…

Три*Тго*т расправил плечи, всегда немного согнутые под тяжестью дыхательного мешка, перепонка снова опустилась, но на этот раз в глазах не было и следа огорчения. Зелёный лёд и холодное пламя, а потом ответ:

— Я старше вас, капитан, если это важно.

Если у Володая и был момент для сближения с бывшим противником, то он оказался упущенным.

Новелла вторая. Изгнанница. Глава 1 Судьба на кончике кисти

Я нервничаю. Мну и кручу в руках шелковистые кисти новенького пояса, который накануне подарила старшая Мать. Ладони противно влажные. На шее и между лопаток, куда падают распущенные волосы, выступила испарина, лоб и щёки горят. Хочется поднять голову и оглядеться, но я продолжаю пялиться в пыль под ногами. Мягкую рыжую пыль.

Перед Посвящением всем не по себе. Ещё бы! Через каких-то пару ударов звона мы станем взрослыми! Может быть, меня даже возьмут в другую Семью молодой женой. Рядом тяжело дышит Грик, брат из моей Семьи.

За спиной шуршат шаги Жёлтого глаза. Вот он добрался до Грика, и парень вздрагивает – я вижу, как заметно дёргается его короткая тень. Теперь моя очередь. Мягкие волокна кисти касаются обнажённого плеча, и прожигают кожу, словно раскалённый прут. Я стискиваю зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Жёлтый глаз выводит неведомый и невидимый мне узор с быстротой и ловкостью, подаренными долгой практикой. Следом за ним идёт мальчишка-раб и лепит на свежие раны листья кровостопа. К тому времени, как старый жрец добирается до конца строя, плечо успевает онеметь и боль почти исчезает.

Моё нетерпение достигает предела. Желание узнать, что за рисунок украсил плечо жжет сильнее кислоты, которой его наносили. «Ну же! Ну!» —тороплю я длинную черту тени, косо убегающую из-под монумента, одиноко торчащего в центе площадки, но она прикипела к ржавой земле и не двигается. Светило палит вовсю, запекая макушку, словно хлебный шар, заставляя пот катиться по спине под распущенными волосами. Хорошо, что во время Посвящения на нас нет ничего, кроме плетёных поясов с узором Семьи! Представить страшно, как бы я парилась в одежде.

Бум-м – бом-м! – поёт звон, и строй распадается.

Парни выходят вперёд, смыкаясь перед нами, и я, наконец, могу поднять голову. Но только для того, чтобы подойти ближе к чернявой незнакомке. У другого плеча встаёт коротконогая Бирра, моя сестра. Я мельком вижу рыжий завиток, прилипший к её вспотевшему лбу, и мы снова опускаем головы. Теперь можно видеть только чьи-то волосатые икры и грубые пятки, перепачканные в пыли. Они надёжно загораживают стрелу чёрной тени от монумента.

Жёлтый глаз заводит песню. Нудная и тоскливая мелодия дрожит в его старческом горле, то нарастая, то затихая в тихом бормотанье незнакомых слов. Дети, не прошедшие Посвящения - самая низшая каста в Семьях, и уж совсем никакая вне родных стен, так что нам не полагается знать, о чём поёт старший жрец племени. Наверно о нашем будущем, но это лишь мои догадки.

Бом-бом-бо-омм!

Оба строя – наш, и тот, в котором стоят парни – дружно вздрагивают. Я невольно выпрямляюсь, высоко задирая подбородок. В глаза бьёт светило, зацепившееся краем слепящего диска за острую верхушку монумента. На миг мне кажется, что оно непременно расплавит чёрный камень, и тот потечёт вязкими языками вниз, прямо под ноги Жёлтому глазу…

— Вы можете поздравить соседа, сообщив ему о дальнейшем пути, — торжественно сообщает он.

Я поворачиваюсь к незнакомке, и снимаю почерневший лист с её плеча. Счастливица! Острый укол зависти пронзает сердце – её назначили в жёны! Она получит самые высокие привилегии в Семье, станет Матерью, может быть даже нарожает сыновей… Незнакомка уже поздравила свою соседку и повернулась ко мне. В чёрных глазах застыло ожидание. Вздохнув, я касаюсь её запястья с уважением, которого она пока ничем не заслужила. Ничем, кроме замысловатого вензеля на смуглом плече.

— Жена…

Она вспыхивает, задыхаясь, по щекам катятся слёзы радости. Невыносимой радости. Отворачиваюсь с замирающим сердцем. Теперь пришёл мой черёд узнать, какая судьба ждёт впереди.

Бирра держит чёрный лист двумя пальцами, и он мелко трепещет, перенимая дрожь её руки. Мы никогда не ладили, что же могло вызвать тень сочувствия в её глазах? Кто я теперь? Работница? Пустой сосуд, от которого никому нет никакой радости? Охотница, чья жизнь тяжела, коротка и непонятна? Живой товар для продажи в другой клан, рабыня? Что увидел во мне Жёлтый глаз, когда осматривал, заглядывал в глаза, в рот, касался затылка сухой паучьей рукой?

— Изгнанница, — шепчет Бирра и отступает от меня, словно опасается дотронуться, даже случайно. — Исса – изгнанница! – повторяет она уже громче и все лица поворачиваются в нашу сторону.

Чёрный листок выскальзывает из пальцев сестры и мягко планирует в рыжую пыль.

Вечер и ночь проходят, как в бреду. На рассвете меня выталкивают из общего дома Семьи, и старшая Мать смачно плюёт через порог. Я иду по главной дороге и снова смотрю под ноги, не поднимая глаз. Встречные сворачивают с моего пути, некоторые зло шипят вслед, некоторые плюют. Спасибо, хоть ничем не кидают в спину. Слёзы кончились ещё ночью, так что поразвлечь тех, кто попадается навстречу, нечем, разве что – распухшим лицом.

Мне не дали даже ленту, чтобы заплести волосы, не дали с собой никаких вещей, не позволили прикоснуться к еде, и даже пояс, подаренный старшей Матерью, пришлось оставить в Семье. На мне только заношенная мешковатая хламида из колючей ткани, снятая, судя по всему, с одной из рабынь. Под ветхой тканью голое тело. Семья, в которой я родилась и провела всю жизнь, отреклась от своей дочери. Отреклась и поспешила забыть этот неприятный и позорный случай. Никого из них я не встречаю до самого конца поселения нашего клана. Только чужие, незнакомые лица. Осуждающие, презрительные, испуганные, злые. Какие угодно, кроме тех, в которых я остро нуждаюсь.

Я вдруг стала парией, изгнанницей, и никто не объяснил мне – почему? За что? Ни один клан не примет меня. Ни одна Семья не пустит на порог. Буду бродить, босая и голодная, пока не сдохну, и даже тогда для моего трупа никто не разожжёт погребального костра…

Светило садится медленно и величаво. Оно распухло до невероятных размеров, окрашивая небо в нежно-зелёный цвет первой травы. Тропа, по которой я иду целый день, превращается в его свете из жёлтой в огненно-рыжую, почти красную. Мелкий песок не спешит остывать, и приятно греет ступни. Куда я иду? Где собираюсь ночевать? Отупевшая от усталости, я не могу ответить на эти вопросы.

Тропа теряется в зарослях сухой травы – жёсткой, с колючими венчиками на концах. Я не знаю, кто проложил эту узкую дорожку и куда она ведёт, не знаю, что это за трава, я никогда не видела так много неба над головой, и такого огромного светила на нём. Всё, что я знаю – ночью будет холодно. Всё, что я чувствую – голод, жажду и усталость. Выбирать не из чего, и я продолжаю медленно идти вперёд через травяные холмы к далёкому лесу.

Дождь начался неожиданно. С деревьев капает. Не спасают даже густые кроны, плотно сплетённые высоко над головой. По гладким стволам бегут ручейки, и я подставляю ладони под один из них, чтобы напиться впрок – неизвестно, когда ещё сумею найти чистую воду. Мой грубый балахон промок и потяжелел, холод заставляет зубы стучать. Вода в животе делает только хуже – плещется и булькает при ходьбе, словно я превратилась в бурдюк. Я знаю, что останавливаться нельзя. Нельзя сесть в мешанину прелых листьев и прислониться ноющей спиной к дереву. Нельзя закрыть глаза и попытаться уснуть. Нельзя, иначе случится то же, что случилось предыдущей ночью. Я перестану быть собой. Перестану быть, но не перестану видеть странные и ужасные вещи. Это пугает больше шорохов леса, больше мыслей о голоде и холоде. Я, кажется, знаю, почему Жёлтый глаз нарисовал свой узор, только не могу понять, как он узнал, что я неправильная, раньше меня самой?

У меня в руках длинная сучковатая палка с остатками зеленоватой коры, и я давно уже опираюсь на неё всем весом, когда иду, хотя изначально собиралась использовать, как оружие. О настоящем оружии я знаю мало – охотники и воины Семьи не живут в общем доме, только приходят к женам иногда, да иногда играют с детьми. Со мной никто из них никогда не играл, я же не мальчишка. Охотницы не появляются в общем доме вовсе, их можно встретить только на праздниках, но без оружия, а ещё — если подсмотреть, как они уходят в сторону леса рано-рано утром, или возвращаются в полной темноте. У них есть копья и луки. У них длинные и короткие ножи. Мужчины-охотники мускулистые и сухопарые, а женщины — жилистые и некрасивые, с наголо обритыми головами и лицами, раскрашенными красной глиной. Одна из моих сестёр, Руна, мечтала стать охотницей. Надеюсь, ей повезло.

Мысли отвлекают, и я с удивлением замечаю, что дождь прекратился. Где-то среди веток, наверху, очнулись и принялись перекрикиваться птицы. Я слышала, что охотников учат понимать их язык, и язык животных – тоже. Верится с трудом. Что можно понять в суматошном резком писке?

Похоже, что кто-то птиц всё-таки понимает, потому что я бегу со всех ног, а трескотня над головой не замолкает, преследуя меня, вместе с шумным дыханием и топотом кого-то крупного, кого-то опасного, как утверждает гулко стучащее сердце. «Лучше бы мне не заходить в этот лес! Лучше бы остаться среди высокой травы!» Не успевая додумать, что лучше бы мне и вовсе не рождаться, я спотыкаюсь и падаю в бурный ручей с коричневой, непрозрачной водой. Теряю свою палку, размахиваю руками и ногами, путаясь в тяжёлом балахоне, глотаю, выплёвываю, захлёбываюсь и лечу, лечу куда-то вниз, в пропасть, под рёв падающей воды.

Выползаю на скользкий берег, но не целиком – ноги плавно покачивает вода. Сил на то, чтобы выбраться окончательно, не остаётся. Пальцами всё скребу и скребу вязкую глину, в надежде зацепиться, но они только глубже пропахивают в ней бороздки. Холодная глина выдавливается между ними густой массой, пока окончательно не хоронит под собой обе кисти. Я поворачиваю голову набок, и укладываюсь щекой прямо в противную жижу. «Не утонула! Лесной ручей вынес меня к Падающей воде, куда стекаются все его собратья, и уронил вниз, а я не утонула!» —мысль отдаёт ликованием, но чему я радуюсь? Если хорошо подумать, то это могло бы стать избавлением…

Хорошо подумать не удаётся. Что-то склизкое задевает ногу, и я – откуда силы берутся – выскакиваю на берег на четвереньках, как склизкий бородавчатый никук. Так и стою, нелепо покачиваясь.

Выше моей головы начинается полоса травы, а за ней – всё тот же лес. За спиной плещет река и гудит в отдалении жерло Падающей воды. Кажется, я знаю, где оказалась, и это знание не приносит радости. За Падающей водой, которая ревёт днём и ночью, за лесом, начинается территория клана Поющих стрел. Наши охотники избегают встреч с ними. Наши Матери не торгуют с ними. Наши Старейшины не говорят с их Старейшинами. Мы — враги. А за их землями, где-то возле туманных вершин заканчивается вся наша долина. Там – конец мира, и если я смогу туда дойти, то, взобравшись на один из пиков, увижу бесконечную тьму, качающую колыбель мира.

Я поднимаюсь на дрожащие ноги, вся перепачканная в глине, мокрая и избитая. Нужно бы смыть грязь и кровь, но мысль о воде вызывает панику, и я карабкаюсь на высокий берег, прочь от реки. Там валюсь в траву и, не в силах больше себя контролировать, проваливаюсь в ужасную яму сна.

Просыпаюсь от собственного сиплого мычания. Это вопль ужаса, он звенит у меня в мозгу, но резкая боль в горле мешает ему прозвучать в полную силу. С трудом разлепив глаза, в страхе вытягиваю перед собой руки. Залепленные подсохшей глиной пальцы с трудом разгибаются, и непрочная корка трескается, осыпаясь в траву неровными чешуйками. Под ней проступает кожа, всё ещё покрытая серым налётом, но не мертвенно-белая, как в кошмарном сне, а моя, родная, светло-коричневая.

Солнце висит низко, с берега мне видна только быстрая река и стена леса, которая впереди подходит вплотную к воде, нависая над ней тёмной массой спутанных веток. От голода болит живот, грубая тряпка, которая служит мне одеждой, задеревенела от грязи, и сама я больше похожа на грязевой ком, но снова соваться в ледяную воду не хочется.

Потоптавшись на узкой полоске травы, я вздыхаю, и топаю к близким деревьям, громко шурша своим жёстким одеянием. Собираюсь пойти вдоль реки по кромке леса, может быть повезёт, и чужие охотники не попадутся на пути? Наконец-то ужас от случившегося со мной немного отступил, и я снова обрела способность думать. Вот только мысли, которые теперь грозятся разорвать сердце, пугают меня даже больше, чем их отсутствие.

Глава 2. Провидица

— Ах, Хоту, — устало вздохнула Великая Мать, — я всё ещё не могу её видеть.

Она осторожно коснулась поверхности серебристой жидкости двумя тонкими пальцами, высушенными временем и частыми омовениями. По зеркальной глади пошли ровные круги, медленно расходясь к медно-красному металлу стенок большого чана. Верная служка тоже вздохнула, печально склонив голову ещё ниже, так, что заныли жилы на задней стороне её шеи.

Два вздоха смешались и уплыли в высокое узкое окно, грубо прорубленное прямо сквозь каменное тело горы. В сизом тумане над глубокой пропастью их подхватила хищная птица Сар, и понесла, жалобно крича, всё выше и выше, к самому небу. Возможно – к ушам ленивых богов Таарии, которым давно не было никакого дела до людей, копошащихся там, внизу.

Сквозняк всколыхнул серые занавеси над входом в полукруглый зал святилища, и они вздулись, подобно парусам в беспокойных водах. На миг Великой Матери показалось, что за тонкой завесой виднеется чей-то силуэт, но ткань, опадая, распахнулась, и главная провидица Святилища Ока убедилась, что за ней всего лишь пустой, слабо освещённый факелом коридор. Она отошла от постамента, на котором стоял чан, и, пока верная Хоту закрывала его тяжёлой крышкой, омыла руки остро пахнущей жидкостью с добавлением сока дерева ксумбу. Совсем скоро в узкой долине, затерянной среди диких горных вершин, должен начаться сезон сбора, и Святилищу предстояли немалые траты на годовой запас сока дерева Смерти. Великой матери было известно, что это удивительное растение встречается только там, в забытой богами и людьми долине, а спрос на ядовитый сок очень велик…

— Хоту, — обернулась Мать к служке, — передай провидицам, что я желаю видеть всех нынче вечером, чтобы объявить о милости Ока.

Служка молча склонилась в поклоне, сняла со стены у входа ярко-алую бирку с символом общего дегата и, пятясь, покинула зал.

Мать вышла следом, мягко ступая по толстым коврам, устилающим полы Святилища. Но даже они не могли больше защитить её старческие кости от вечного холода камня. Ноги привычно ныли.

В своих покоях она не задержалась, а сразу отправилась на галерею – длинный скальный карниз – и подошла к самому краю. От глубокой пропасти край уступа отделяла только туго скрученная верёвка в руку толщиной, провешенная на деревянных столбиках, потемневших от времени и сырости. Из Провала тянуло холодом. Там, далеко внизу, неслась по каменному руслу стремительная река, укрытая толстым одеялом тумана. Многие годы назад Великая Мать носила имя Ширен и знать не знала о том, какая судьба ей уготована. Впервые попав в Святилище, она отчаянно сопротивлялась Дару, даже хотела расстаться с жизнью. Здесь, на этом самом месте… А теперь, когда жизни осталось совсем немного, она думала о своём главном пророчестве, стоя над пропастью.

Где-то в необъятных землях Мира, может быть в границах Таарии, а может быть в других землях, в юной девушке просыпается Дар Провидицы, но эта девушка – особенная, не такая, как другие. Ее Путь долог, тёмен, и невообразимо далек. Ее Дар не предназначен для Таарии. Вот только даже Великая мать не могла сказать, куда приведет новую Пророчицу ее Путь. Всё, что она знала, укладывалось в минуты смутного видения, в несколько десятков слов, которыми она, как могла, постаралась передать смысл своего пророчества…

За долгое служение в Святилище Ока, Великая Мать получила сотни пророчеств, но то самое повторялось по несколько раз в год, никогда не меняясь, и недавно она почувствовала – скоро! Скоро ему суждено сбыться. Теперь она часами ждала возле Ока, надеясь, что оно позволит ей увидеть девушку, но серебряное зеркало Ока оставалось холодно к её надеждам. Отвечая на любые другие просьбы, равнодушно игнорировало эту.

В тесном кругу – плечо к плечу, бедро к бедру, разделённые лишь тканью утеплённых хламид, стояли провидицы Святилища. Все лица – молодые и старые, миловидные и почти уродливые – были безмятежны. Глаза закрыты. Под куполом общего зала, высотой в десять раз превышающей рост человека, гуляло эхо голоса Великой Матери. Провидицы молча внимали. Ей казалось, что они даже дышат в унисон с её дыханием. Вот она вдохнула перед очередной фразой, и холмики грудей под бурыми хламидами колыхнулись. Выдохнула, и они опустились…

- …дегат Матери Ноис отправится в долину немедленно, чтобы проследить за подготовкой к Дням откровений, — продолжала она говорить, а послушницы – внимать.

Лишь одна спина дрогнула, и едва заметно поникли плечи. Великая Мать знала, что именно мать Онао рассчитывала на эту милость, но кто бы посмел оспорить решение хранительницы Ока? Совсем скоро Святилище почти опустеет. Когда внизу всё будет готово, Ноис пришлёт с весточкой птицу, и остальные провидицы спустятся в долину. Этой матери, слишком молодой для дегатон, можно было доверять. Ничего не упустит, ни с кем не затеет ссору, но сумеет выбить из местных всё, чтобы остальным служительницам Святилища было не в чем нуждаться.

Три раза в год – во время Цвета, Тепла и Злака выходили провидицы к людям. Народ в долину съезжался из самых дальних земель, из невиданных краев. Все они жаждали откровения. Ответа. Но очень немногие знали, что и вопрос должен быть задан правильно, и ответ толковать им придётся самим…

— Помните, сестры, что вопрошающий невинен и безопасен. Получивший же откровение часто принимает его с гневом. Будьте осторожны, не усложняйте работу стражникам.

Великая Мать вздохнула и посмотрела на Онао. У той чуть заметно дрогнули веки.

— Дегат Онао будет ведать вопрошающими, —повелела Мать.

Веки грузной Онао снова дрогнули, губы упрямо сжались. «Та ещё работа!» — означало это мимолётное движение мимики.

Гнев Онао и её младших Сестёр пойдёт в нужное русло, — усмехнулась про себя Великая Мать. Не так-то просто командовать толпами жаждущих получить свидание с провидицами Ока. Кто, как не эта сварливая упрямица со своим дегатом разделит людской поток по нужным ветвям? Есть только две провидицы в Таарии, способные ответить на любой вопрос. Одна их них слишком стара для Долины, а вторая едва начала свой Путь. Остальные же сильны каждая в своей области.

Великая Мать хлопнула в ладоши, и, словно чары рассеялись – круг мгновенно разомкнулся, провидицы расходились, стараясь избегать прикосновений друг к другу. Общий дегат, где невозможно ничего утаить, где каждая знает и чувствует боль и чаяния других – тяжелое бремя. К нему старались часто не прибегать, но перед сходом в Долину это было необходимо. Общий дегат не только отнимал силы – взамен он давал силу.

Великая Мать покидала зал последней. «Где же ты сейчас, милая?» — настойчиво бился вопрос. Ни о чём другом думать не получалось. И ответ пришёл. Слияние сделало своё дело. Не дойдя до своих покоев, старая женщина привалилась к грубо отесанной стене коридора и сползла по ней прямо на ледяной камень пола. Видение было слишком ярким и болезненным.

Обложенная валиками подушек и бурдюками с горячей водой, она очнулась в своей постели. Хоту подскочила с плетёной треноги, на которой дремала, и растерянно промычала что-то, тараща глаза.

— Всё хорошо, Хоту. Я в порядке, — слабым голосом постаралась успокоить служку Великая мать.

Но – нет, она не была в порядке. Сбивчиво стучало сердце, в ушах шумело. Руки и ноги казались ледяными несмотря на грелки. Мысли ползли медленно и лениво, как клубы тумана над провалом. И, как туман, они пытались укрыть полученное знание за мелочами: была ли уже трапеза? Видел ли кто-нибудь момент ее слабости? Нужно встать и проводить в долину Ноис с Сестрами ее дегата… Что угодно, но не то, о чем только и стоило бы думать.

— Принеси перо и пергамент, Хоту, — приказала Великая Мать. – Я наконец увидела ее, и должна записать пророчество.

Служка обрадованно кивнула и засеменила к столу. Пусть и лишенная языка в рабстве у дикарей Синего леса, она много лет служила Матери и знала больше других.

«Богиня Ока позволила Таарии принять еще одну Великую Мать», — продиктовала Главная провидица Ока и надолго замолчала. Так надолго, что Хоту подняла голову и встревоженно на нее посмотрела. На кончике пера медленно собиралась маленькая капля чернил, грозя украсить кляксой драгоценный папирус. Опомнившись, служка прикоснулась кончиком пера к ободку каменной чернильницы, и капля проворно соскользнула обратно в своё вместилище.

Великая мать вздохнула и продолжила:

— Но принадлежит ли Таарии это дар? Новая Мать молода и не похожа на остальных. Она пророчествует без помощи Ока, и это тогда, когда Путь не завершен! Но самое главное даже не в этом – удивительном – явлении. Она пророчествует себе! Не отвечает на просьбы вопрошающих, и не спрашивает сама. Она видит своё грядущее и стремится к нему. Если позволит Око, я продолжу наблюдать за тем, как она проходит Путь, но ведёт ли он к Святилищу? И нужна ли она в Святилище? Записано в день сороковой сезона Тепла, год четыреста шестидесятый.

Хоту старательно записала дату на странице личного дневника Великой Матери и отложила перо.

— В летопись пророчеств мы пока ничего не будем записывать, Хоту. Я хочу увидеть ее Путь целиком.

Служка кивнула и подошла к своей хозяйке, чтобы поправить подушки. Великая Мать все еще была слаба.

*дегат – собрание, группа.

Глава 3. Небеса над небесами

Просыпаясь, я дёргаюсь всем телом, и каждая мышца отзывается ноющей болью. От голода сводит живот, кажется, что внутри что-то стягивается в тугой ком. Понимая, что нужно встать и двигаться дальше, что сидя на месте еду не найдёшь, а без неё я могу просто умереть, продолжаю сидеть, привалившись спиной к дереву. Жёсткая и бугристая кора царапает кожу через грубую ткань балахона. В глазах двоится, размывается. Я уже не вижу окружающего и с удивлением обнаруживаю, что плачу. Три дня я не проронила ни слезинки. Ни одной с той самой ночи – последней ночи в Семье, но теперь слёзы льются безостановочно. Я ослабела настолько, что не в силах совладать сама с собой. Плачу и отчётливо понимаю, что этот чужой лес, вот это самое дерево, станут последним моим пристанищем. Я уже не в силах подняться и куда-то идти, без цели, без надежды, без помощи.

«За что?», — бьётся в душе отчаянный вопрос. Но ответить некому. Над головой тоненько свистит какая-то птица. В траве кто-то стрекочет, ветер шуршит листьями в кронах деревьев, а я всё продолжаю сидеть, сознательно вдавливая спину в шершавый ствол. Мне больно, саднят царапины, ноют ушибы. Боль немного отрезвляет, недостаточно, чтобы подняться, но слёзы останавливаются, и я снова могу думать, но мысли крутятся только вокруг еды. Насколько я могу видеть, вокруг нет ни одного знакомого растения, чьи листья или корень можно было бы съесть.

«Исса, ты глупишь!» — говорю сама себе и вздрагиваю от того, каким слабым и хриплым кажется голос. В самом деле, стоит ли бояться отравы, когда впереди маячит голодная смерть?

Рука сама тянется к молодому ростку, нежно голубому, с белыми прожилками. Выдираю его с корнем, кое-как отряхиваю землю с белой и сочной даже на вид луковицы, и жадно жую. Рот наполняется горьковатой свежестью. Торопливо съедаю ещё одну и с трудом заставляю себя прерваться. В животе громко бурчит, там поселился прожорливый зверь, имя которому – голод. Бороться с ним сложно, но я могла бы, вот только умерев здесь, посреди чужого леса, я никогда не узнаю, за что со мной так обошлась Семья. Только потому, что теперь я вижу один и тот же пугающий сон? Кому это может навредить, кроме меня самой?

В груди, там, где стучит сердце, сжимается тугой ком раздражения, даже злости. Я стискиваю зубы и яростно дёргаю край обтрёпанного подола. Ткань с треском отрывается по кругу узкой полосой. Одной половиной получившейся грубой ленты я кое-как завязываю спутанные волосы в хвост, а в другую заматываю пучок голубых стрельчатых листьев с луковичными корнями, которые рву тут же, у дерева. Злость придаёт мне сил не хуже, чем еда – я встаю, почти не чувствуя боли, готовая снова идти вперёд, навстречу судьбе.

Идти по лесу непросто. Кусты, молодую поросль, корни и обломки сухих веток приходится обходить, перешагивать, перепрыгивать. Ноги давно сбиты в кровь, исцарапаны и искусаны насекомыми, но я всё ещё не решаюсь выйти к большой воде. Слышу её, реку, шумящую слева по ходу движения. Она – мой ориентир, но не более того. В полдень мне повезло наткнуться на крохотное озерцо – просто яму, заполненную ледяной водой, из которой убегает в траву тонкий ручей. Я смогла напиться, смыть с себя грязь и остудить горящие огнём ноги. Но теперь близятся сумерки, я снова чувствую голод и жажду, а ещё страх перед очередной ночью в лесу, наедине со своим кошмаром.

«Спокойно, Исса, спокойно», — уговариваю себя сначала мысленно, а потом и вслух, прерывистым шепотом, но помогает мало. Страх – чувство для меня новое. За эти несколько дней я так и не смогла с ним освоиться, но точно знаю, что обязана это сделать. Победить его, иначе совсем пропаду. Странно, но чем дальше я ухожу от дома и прежней беззаботной жизни, тем меньше меня гложут тоска и горечь. Конечно, клеймо изгнанницы на плече, которое ещё немного саднит, не принесло никаких радостей в мою жизнь, но от чего-то начинает казаться, что даже оно – не самый плохой результат Посвящения. А что, если бы сейчас там красовался вензель рабыни? Я измучена и голодна, но ведь свободна!

Становится слишком темно, и я забиваюсь в сырую яму под корнями упавшего дерева. Холодно, зато у меня есть хоть какая-то защита от лесных зверей, о которых я совсем ничего не знаю, и которых пока, по счастью, не встретила. Где-то над кронами деревьев сейчас восходит ночная странница Даур, опоясанная сияющим кольцом и всегда напоминавшая мне жёлтый плод спелого чаты на драгоценном серебряном блюде. Мне её не видно, но сумрак понемногу рассеивают теплые блики на листьях ближайших кустов. Старшая Мать уже прочла ночную молитву, и в комнате старших детей погасили светильник. Это никогда не помогало уснуть – шёпот и смешки, а порой и негромкие перепалки не утихают от того, что наступает темнота.

Я покрепче обнимаю колени, притянув их к самому подбородку, в попытке согреться. Два глупых занятия занимают меня: вспоминать прошлое, чтобы не заснуть; вспоминать прошлое, которого больше нет. В комнате старших детей Семьи сегодня не ложится спать никто из тех сестёр и братьев, с которыми я выросла. Все они стали взрослыми, так же, как и я. Жёны, матери, охотники и охотницы, рабы и рабыни, служители, мастера – вот кем они учатся быть теперь. И только я занимаюсь пустым делом – учусь тому, как прожить ещё одну ночь.

…Вокруг странная местность, и я смотрю на всё откуда-то сверху, словно за спиной выросли кожистые птичьи крылья, и я научилась парить над землёй. Между горных хребтов зажата узкая долина, заросшая странными деревьями. Она волнистой лентой уходит в серо-чёрный туман. Я снижаюсь, и вот уже стою на берегу звонкого ручья, который делит лес напополам довольно широкой береговой полосой. Высокая трава, очень тёмная, почти чёрная, прячет под собой что-то ужасное. Мне не по себе, но я продолжаю стоять на берегу, потому что деваться отсюда некуда. Откуда-то приходит уверенность, что и лес смертельно опасен. Вдалеке, над высоченными кронами, небо окрашивается чернотой, и я понимаю – это не туман, это дым! Там что-то горит, и горит сильно. Если это лесной пожар, то спасения мне не найти…

Снова парю, но теперь не слишком высоко. Внизу, подо мной, кто-то, кашляя, пробирается вдоль ручья. Совсем скоро он доберётся до того места, где я почувствовала опасность. Нужно предупредить, остановить!

Я хочу опуститься, но вместо этого дёргаюсь и с криком просыпаюсь. Ещё слишком рано, и в моём логове под корневищем царит сырой полумрак. Спина затекла и замёрзла, отчаянно хочется выпить чего-нибудь горячего и съесть целую лепешку матери Сои. Пышную, с горячей румяной корочкой… Но кроме двух крохотных луковиц, от которых горчит на языке, у меня ничего больше нет… Жадно проглатываю одну за другой, почти не жуя и снова сжимаюсь в комок, но сон больше не идёт. Этой ночью я хотя бы была собой, а не кем-то другим… В моей яме пахнет затхлой сыростью, прелью, как в овощном хранилище к поре цветения, когда почти все припасы уже съедены, а то, что осталось, сморщивается или гниёт…

Я и сама воняю не лучше.

Что за странный лес мне приснился? Есть ли где-то на свете те остроконечные горы, цепочкой вершин уходящие так далеко, что им не видно конца? Почему я вижу каждую ночь эти странные, пугающие сны? И почему мне так страшно каждый раз, когда я просыпаюсь?

Совсем рассвело и я выползаю из ямы, приютившей меня. Вокруг на все лады верещат птицы, приветствуя новый день, не радуюсь только я. Глотаю вязкую слюну и, едва сдерживая стон, разгибаюсь. Река чуть слышно зовёт меня из-за стены зарослей.

— Иду я, иду, — бормочу сварливо, как старуха Тулли, когда младшие дети требуют легенду на ночь.

Это почти смешно – неужели богам интересно наблюдать за моими жалкими попытками выжить? Тоже мне, развлечение. А если они уготовили мне такую судьбу не для того, чтобы помучить, то зачем?

Река сияет на солнце. Я сдираю грязный, провонявший моим страхом балахон и захожу в воду по пояс. Балахон тяжело тянется следом, зажатый в правой руке. Холодная вода успокаивает ссадины, одним прикосновением изгоняет отчаяние. Я окунаюсь с головой, жадно глотаю эту воду, и подскакиваю вверх, когда кажется, что ноги коснулось что-то шершавое, гибкое. Бросаю балахон и выскакиваю на берег, напряжённо вглядываясь в блики на водной ряби.

Чуть позже балахон прибивает к берегу. Он цепляется за корягу в паре шагов от полосы песка и полощется в прозрачной воде, словно живой. Забавно, как просто, оказывается, почувствовать радость там, где, казалось, для неё совсем нет места. Я-то подумала, что ко всем моим бедам добавилось ещё и путешествие голышом…

С берега хорошо просматривается даль. Река здесь широкая, я даже представить не могла, что может быть столько воды разом. Она течёт, не заканчиваясь, куда-то далеко-далеко, туда, где на горизонте встают острые зубцы горных вершин. Совсем такие же, как в моём сне!

Идти по влажному и твёрдому песку у самой воды куда легче, чем по лесным корням и корягам. Я ругаю себя за прежнюю трусость и щурюсь от обилия света. Моя ужасная одежда подсыхает на мне, охлаждая. Влажные волосы треплет лёгкий ветерок. Если бы ещё найти еду! Сейчас я готова съесть что угодно, но вся живность, похоже, догадывается об этом, и прячется.

Дома, возле нашего пруда водятся толстые мауни, вопящие по ночам дурными голосами своё «ма-оу» в пору любви. Они живут в воде, но часто появляются на берегу. Может быть в реках такие не водятся? Я пытаюсь представить, какой окажется ляжка мауни на вкус, если содрать с неё склизкую пупырчатую кожу, и рот наполняется слюной. Видела бы Бирра, во что я превратилась! Любимица Старшей Матери, Исса-недотрога…

Презрительно фыркаю – что толку перебирать вчерашнее, если оно никогда не повторится —и озираюсь. Пока я шла, погруженная в свои ощущения и воспоминания, берег стал более плоским. За полосой песка появились круглые камни, от маленьких до огромных ближе к лесу. Направляюсь к ним, всё равно пора немного отдохнуть, и вдруг меня сгибает от острого спазма в груди. Это не боль, а холодное и режущее ощущение, даже хуже боли. Кажется, что вырвали сердце, и на его месте возникла ледяная пустота. Не успеваю опомниться, как на меня обрушивается тоскливое и очень чёткое ощущение, что нужно спешить, иначе что-то случится. Что-то настолько ужасное, что я принимаюсь бежать, даже не успевая сообразить, почему это делаю.

Взгляд цепляется за вершины гор, плывущих над сизой дымкой, и наступает облегчение. Я устремляюсь к этим призрачным горам с такой уверенностью, словно туда и направлялась с самого начала. Моё путешествие обрело цель. Пусть – непонятную, пусть – почти недостижимую, но она дала мне почувствовать крылья за спиной и забыть о чувстве голода!

Иду до темноты. Река мягко светится под лучами Даур и насмешливо напоминает мне о том, что страх – самое разрушительное из чувств. С радостным изумлением слышу, как во тьме заводят свои песни мауни. Здесь они не такие оглушающие, как у тихого пруда рядом с общим домом Семьи, но я опускаюсь на колени и осторожно ползу на звук.

Боги, вы меня видите? Смейтесь. Я поймала мауни, шлёпнувшись на неё сверху всем телом (ушибла локоть, падая) и теперь не могу её убить! Скользкая тварюшка дёргается, бьёт задними лапами, и норовит выскользнуть из рук, а я медлю, не от отвращения, а от другого, незнакомого и неприятного чувства. Оказывается, убить кого-то вовсе не так просто. Даже для того, чтобы выжить.

Мясо скользкое и холодное. Мягкое. Восхитительное. Не только обе ляжки, но и передние лапки, похожие на крохотные шестипалые руки, и полоски мяса со спины… Камень, которым я разбила бедняге плоскую голову, я завернула в пояс, оторвав ещё одну полосу ткани от подола, и завязав на талии.

Хочется спать, да и река бормочет усыпляя. Отнятая жизнь маленькой мауни приятной тяжестью лежит в животе. Я сворачиваюсь клубком у тёплых камней и засыпаю…

…чтобы заорать от ужаса. Под моими ногами стремительно уменьшается в размерах узкая и длинная долина, зажатая между горными грядами. Это не похоже на прежний полёт, похоже на то, что меня швырнули вверх, как камень. Я протыкаю головой облако, и продолжаю вкручиваться в небо, вопя изо всех сил. Боги призвали меня? Сейчас я их увижу? Долина превращается в синюю полоску, а горы – в цепочку холмов, полускрытых за туманными облаками. Горло болит от крика, рука сжимается всё крепче, а мир продолжает уменьшаться в размерах, изгибаться, вот-вот исчезнет…

Я стискиваю ладонь ещё сильнее, и вдруг понимаю, что в ней что-то есть. Оторвать взгляд от исчезающего мира почти невозможно, но я это делаю, с усилием поворачивая голову, и вижу улыбку. Потрясение мешает понять, мешает разглядеть лицо, на котором эта улыбка сияет, как костёр в пору ледяных ветров.

Я забываю, что стала брошенным камнем, смотрю во все глаза на девушку, которая держит меня за руку. Она смуглая, кожа даже темнее моей, но короткие волосы сияют золотом света Даур, а глаза зеленее речной воды. «Не бойся», —слышу я, хотя она не разжимает губ. Я продолжаю смотреть на неё, но не заметить, что стало темнеть, невозможно. Отвожу взгляд и теперь уже она стискивает мою ладонь, потому что я снова ору и начинаю биться в истерике – мой мир пропал! В пустоте плывут лишь два шара – сине-коричнево-белый и желтый, перечёркнутый полосами кольца. А дальше – множество игольчатых искр. Много сотен и сотен искр, куда не посмотри. И огромный пылающий шар светила, который нельзя не узнать… Там, в долине среди гор, меня забрала с собой богиня и несёт в небеса над небесами!

Новелла третья. Торговая удача. Глава 1. Спасти нельзя оставить

Самоир гудел и переливался яркими огнями сотен экранов и голограмм. Когда-то он был скромной орбитальной базой гаидянского флота и носил непроизносимое название на языке шипения и гортанных щелчков. Потом, во времена очередной войны между Три*Тго*т и инсектами, база перешла во владение «призраков». Они перестроили её по своему вкусу. Во времена перемирий ей пользовались обе расы, как торговой площадкой, но, до появления в этом секторе людей, она вовсе не претендовала на Галактический перекрёсток дорог.

Как раз во время одного из перемирий, возле Самоира из ниоткуда возник странный объект. На глазах изумлённых диспетчеров базы, он приблизился и завис в зоне прямой видимости. Это был знаменитый «Сын Во» — человеческий корабль-разведчик. Поисковик. Он только что прошёл через вновь отрытый переход. Впоследствии выяснилось, что около Самоира аж восемь таких переходов, но ни Три*Тго*т, ни инсекты тогда даже не подозревали об их существовании…

Теперь же первая база — скромный додекаэдр гаидян затерялась в недрах жутковатой конструкции – наркотического бреда инженера-астроархитектора. Части гигантской станции вращались в разных плоскостях и под немыслимыми углами, соединённые осями с огромным технико-швартовочным ободом, а тот — с исполинским ячеистым шаром сердечника – Центром Биржевой торговли сектора, собственно – Самоиром.

Ангелина бывала здесь уже дважды, так что вызвалась проводником, и, хотя ни одна из рас Содружества здесь редкостью не считалась, экипаж «Хризантемы» невольно привлекал к себе внимание. Смуглая и светловолосая девушка стояла на ленте траволатора между Шии-со и вытянувшимся во весь рост гаидянином, позади них болтали с андроидом двое парней, а замыкал процессию угрюмый и неподвижный, как кусок мрамора Три*Тго*т в алой накидке, полностью скрывающей его тело и ниспадающей до самых ступней.

Первый-в-роду на Самоире никогда не был, но знал, что в данный момент на орбитальной базе ещё семеро Шии-со находились в разных её частях, и один из них ожидал встречи. Улизнуть от экипажа незамеченным было невозможно, и даже попытка выглядела бы глупо, потому он обратился к Ангелине:

— Могу ли я помочь с выбором нового груза и маршрута? Это интересно.

— Конечно! – обрадовалась девушка, но тут же сникла. – Если ты умеешь разбираться в биржевых сводках…

- Нет, —щёлкнул языком Первый-в-роду, — но я умею слушать и слышать. А ещё – разговаривать. Могу пообщаться с другими торговцами, если это не запрещено.

— Конечно не запрещено.

Девушка с сомнением покосилась на внушительную тушу Шии-со, сверкающую бронёй чешуи, на полуоткрытую пасть, полную смертельно опасных зубов, и вздохнула:

— Попробуй, Ши…конечно.

«Гаидяне с тобой точно разговаривать не станут» — высокомерно прощёлкал Чиц, ни к кому не обращаясь, и не повернув треугольной головы. Первый-в-роду сделал вид, что не понимает языка инсектов, продолжая всем своим видом демонстрировать лояльность.

Перед огромной голограммой с трёхмерной картой станции группа остановилась. Разумеется, ещё до выхода с корабля все скачали себе на коммы план Самоира, и навигационная программа никому не позволила бы заблудиться, но зрелище было грандиозным, и на минуту все разговоры затихли.

— Такие экраны здесь повсюду. Достаточно поднести комм к сканеру, вот здесь, — Ангелина указала на окошечко со зловещим красным глазком, — и на карте отобразится ваше местоположение и маршрут до исходной точки – «Хризантемы». Изменить маршрут можно голосом, главное точно назвать место, в которое вы собираетесь попасть.

Пока остальные с интересом слушали, Тцещ*Тих*Тор терпеливо ждал момента, когда сможет, наконец, покинуть экипаж. Самоир, как и принцип работы разработанных для неё Три*Тго*т навигаторов, он прекрасно знал. В его памяти хранилось очень многое, как и полагается воину его статуса. Не будь миссия тайной, он уже сидел бы в одиннадцатом секторе станции, самом большом и эстетически безупречном, и докладывал старшему по чину о своих наблюдениях. Но, увы, до определённого момента весь груз ответственности ему придётся нести самому.

Тцешшин – таково было на самом деле его личное имя, а вовсе не Тор, как его звали в экипаже – сжал узкие губы и коротко выдохнул через носовой клапан, что у людей было равносильно вздоху. Ему хотелось увидеть хоть одно не чужое лицо, но, как назло, в этом секторе преобладали люди и разновидности их человекообразных роботов. Он посмотрел на инсектоида, не поворачивая головы – при поднятых защитных веках, угол зрения в 240 градусов позволял видеть с одинаковой ясностью как то, что находится впереди, так и то, что располагается за плечом. Именно там, где стоял Чиц, что-то высматривая на карте.

— Ну, что? У кого какие планы? – поинтересовалась Ангелина. Мы с Кси отправляемся прямо сюда, — она указала на центральную часть станции, где располагалась торговая биржа.

— А мы прошвырнёмся по местным заведениям, послушаем, о чём тут народ болтает, — за двоих ответил Егор.

— Я хочу кое-что приобрести для личного пользования, — пафосно выпятив грудной сегмент и жвала, прощелкал Чиц. — Пройду по торговым рядам и вернусь на корабль.

Тцешшин дождался, пока Шии-со сообщил, что тоже погуляет по станции, и только потом обратился к девушке:

— Я иду с тобой. Возможно, это будет интереснее, чем тратить время на сувениры.

— О, отлично! Спасибо, Тор, — улыбнулась та, по хищной человеческой привычке показав чуть не весь набор зубов.

Он подумал, что люди такие во всём – суетные и резкие, показывают прямо противоположное тому, что чувствуют вместо того, чтобы сохранять лицо непроницаемым. Нелогичные и странные, уязвимые и сумевшие использовать свою уязвимость на службе прогрессу, и более чем опасные в своей активности и непонятных стремлениях к «дружбе». Опалённая войной шкура Тцещ*Тих*Тор прекрасно помнила цену этой «дружбы». Вынужденный паритет, вот истинное её значение. Разумеется, временный, что бы там не воображали себе люди и инсекты, сумевшие спрятаться за человеческими спинами, но продолжающие их презирать.

Тело начинало зудеть – слишком сухой воздух станции раздражал кожу, и он плотнее запахнул полы плаща.

Первый-в-роду неспешно прогулялся до ближайшего поворота тоннеля, а потом ринулся вперёд, так аккуратно лавируя между редкими встречными и попутчиками, что те едва успевали понять, что именно пронеслось мимо. Он продолжал бы и дальше двигаться в приятном и привычном темпе, но комм-браслет на пясти передней лапы выпустил чувствительный разряд, отчего по ближайшим пластинам чешуи на мгновение разлилось розовое сияние. «Уважаемый гость, вы нарушаете общественный порядок» — сообщил комм. Видимо, навигатор подключил его не только к карте, но и к службе безопасности станции. Первый-в-роду решил, что это было вполне разумно и замедлился до лёгкой трусцы. В конце концов в спешке не было необходимости. Уровень наивного доверия к членам экипажа у Ангелины был таким, что делал невозможной даже тень подозрений с её стороны. Это было… обидным. Почему? Ведь играло Первому в роду на лапу, и не только ему, как показал напускной интерес инсекта к магазинам или тщательно отрепетированное равнодушие Три*Тго*т. Но Первому в роду было неприятно, что искренность девушки используют. Все, включая его самого. «Это – стыд?» — удивился он. Шии-со не питали пиетета перед людьми, как своими создателями, но отдавали должное тому, что люди – единственные, кто действительно принимал их всерьёз. Однако, стыдиться – это уже слишком.

Он недовольно фыркнул, щёлкнул кончиком раздвоенного языка по пластинам носа и вошёл в кабину лифта, обернув хвост вокруг задних лап. Место встречи было не близко.

Володай рассеянно просматривал бесконечный список предложений от поставщиков и перевозчиков. Нужные ему направления выделялись красным и выпадали в отдельное окно. Ещё одно раскрытое на экране окно показывало перемещения по станции членов экипажа. Увы, не всех. Коммы Шии-со, «призрака» и гаидянина оказались заблокированы от сканеров псевдомозга «Хризантемы», а подключиться к каналу службы безопасности станции он запретил. Это могло вызвать нездоровый интерес к кораблю. В том, что все чужие ни на йоту не доверяют людям и друг другу, капитан не сомневался. Он и сам испытывал похожую паранойю, просто старался держать её в узде. Вероятность того, что в исчезновении кораблей повинна одна из рас Содружества была отнюдь не нулевой, а значит не все в экипаже хотели бы узнать, чья это работа. Кто-то это знал, и хотел, чтобы тайна осталась тайной. И в этом случае «Хризантеме» грозила нешуточная опасность.

Лидер дежурившей на станции Стаи испускал резкий феромон подчинения. Запахом пропитался весть овальный кабинет, похожий на пещеру с низким сводом. Первый-в-роду дёрнул кончиком хвоста, едва не зацепив шипами заползающую на место панель двери. Выглядело это нелепо – стандартное, почти стерильной чистоты помещение приёмной, и этот лаз..

Лидер был стар и Первому в роду незнаком. Его чешуя отливала мутным серебром на морде и шее, а «грива» — миллион толстых гибких трубчатых элементов органа фотосинтеза – казалась облезшей и поредевшей. Пластинчатый гребень на затылке был зазубрен и носил следы бурной жизни.

— Доброй охоты, — прошипел хозяин логова.

— Сытной еды, — прильнул к полу Первый-в-роду.

На этом церемонии и закончились. Лидер метко смахнул хвостом какие-то мнемики с гостевой лежанки, и жестом пригласил гостя располагаться. Первый-в-роду занял полулежачее положение, а Лидер, сопя, расположился на невысоком постаменте, имитирующем каменное ложе.

— Ты быстр. Это хорошо. Шии-со из колонии Долгого дня нужна помощь. Немедленно.

На Долгом дне выращивали ссоиш. Это был всего лишь второй мир, в котором приживалось капризное растение. Сколько бы сил не потратили Шии-со, больше ссоиш расти нигде не стал. Его родным миром была материнская планета Стай, Идиллия. Так её назвали люди, те самые, которых она затем погубила.

Колония же на Долгом дне была совсем молодой, и Первый-в-роду остро почувствовал неладное, хотя Лидер и держал при себе свои мысли и эманации тела, забивая всё вокруг феромоном подчинения.

— Я готов, — ответил Первый-в-роду, внутренне сжавшись от невозможности хотя бы сначала узнать, к чему?

Он был во власти Лидера и всё равно физически не смог бы возразить.

Чиц вернулся на корабль как раз тогда, когда Ангелина радостно сообщала капитану о деталях грядущей сделки по продаже целого модуля вонючей рыбы с Фатума. Володай был приятно удивлён ролью «призрака» в этом деле. Именно он помог девушке найти покупателей, он же и не позволил сбить цену. Осталось только дождаться корабля Три*Тго*Т, чтобы обменять пустой стандартный модуль (они даже это умудрились провернуть) на заполненный ароматным деликатесом. Конечно, швартовочное место на пять лишних суток обойдётся им в копеечку, но прибыль покроет расходы один к восьми.

Володай отключил связь с Ангелиной и обернулся к гаидянину, который вежливо ждал у входа. Разумеется, он слышал каждое слово и оттуда – мощные «усы» на треугольной голове работали, как антенны. С таким волноприёмником уши ему были без надобности.

— Что скажете?

Володай готов был поклясться, что Чиц чем-то огорчён, хотя на его физиономии совершенно ничего не отражалось.

— Скажу, что у меня тоже есть выгодное предложе…

Шии-со возник на пороге столовой внезапно и бесшумно, прервав гаидянина. То, что заменяло ему шерсть гривы стояло дыбом. Чешуйчатый волк словно увеличился в размерах, глаза тлели красноватым огнём, язык выстреливал из пасти с частотой пулемётной очереди, а опасные когти выпускались и, касаясь пола, втягивались обратно.

— Капитан-сш-с, — буквально просипел Шии-со, гипнотизируя Володая огненным взглядом. – Нам нужно лететь на, — последовало чередование шипящих и свистящих звуков. — С-сегодня. С-сейчас!

Хороший был бы момент пошутить об успехе «Хризантемы» в торговле, если бы не вид Шии-со, от которого даже двух с половиной метровый инсект испуганно отшатнулся.

— Ши, ты можешь успокоиться и объяснить, что мы забыли на … как ты сказал? И где это, вообще? – спросил капитан, поднимаясь из-за стола.

— Я скажу – с-щ. Скажу.

Казалось, что он никак не может перевести дух, но это было невозможно. Шии-со способны часами бежать со скоростью флайра, не испытывая усталости.

— Долгий день, так переводится название планеты на общий. – Шии-со перестал сипеть и заговорил почти нормально. — Это маленькая колония. Сельское хозяйство. В ваших лоциях мир носит только номер DA 50412/2. Если мы не привезём туда груз, колония может погибнуть.

— И что же это за груз?

— Саженцы. Двенадцать модулей, если нельзя больше. Здесь, на Самоире есть пятнадцать модулей, предназначенных для других мест, но… Совет Стай готов хорошо заплатить за скорость и конфиденциальность, капитан. Все знают, что Шии-со честны в вопросах расчётов.

— Подождите, капитан, — вдруг подал голос гаидянин.

Он переместился ближе к Володаю, но постарался оставить дистанцию между собой и взволнованным (иначе и не скажешь) Шии-со. «Как раз на длину смертельно опасных передних ног», — подметил капитан.

— А как же моё предложение? Мы могли бы взять выгодный груз в сектор, где чаще всего исчезают корабли…

— Позволь предположить, это зона влияния твоей расы?

Капитан догадался, что происходит. Все и каждый начали тянуть одеяло на себя, предлагая посетить именно свои миры.

— Именно, так. И это не какая-то забытая колония, а вполне обеспеченный мир, располагающий финансовой самостоятельностью…

— За груз на Долгий день будет платить Совет Стай Шии-со! – прошипел чешуйчатый волк, испепеляя невозмутимого инсекта взглядом.

Тот лишь слегка сменил окрас с розоватого на бурый и приподнял боевую ногу, немного раскрыв клешню.

— Отставить! – рявкнул Володай.

Клешня захлопнулась с сухим стуком, шерсть на гриве Шии-со, больше похожая на иглы дикобраза, с шелестом прилегла к шее.

— Совет Стай – это очень серьёзно. Дело плохо?

— Очень плохо! Нужна помощь. Немедленно! – Шии-со присел, потом припал к полу, глядя на капитана снизу вверх. – Три корабля пропали, стартовав с планеты. Больше у колонии нет кораблей. Наши корабли небольшие, вы знаете. Столько груза за раз нам не перевезти. И это займёт время… Капитан, Шии-со просят о помощи! Я прошу вас о помощи моим братьям и сёстрам. С-сщ…

— Но у нас не спасательная миссия, — всё ещё пытался возразить Чиц.

Володай поднял руку, жестом останавливая гаидянина. Ему нужно было подумать.

— Я обдумаю ваши предложения, — обратился он сразу к обоим, и покинул столовую искренне надеясь, что инсект с волком не передерутся, едва за ним закроется дверь.

В своей каюте он вызвал Егора и велел им немедленно возвращаться. Такой же приказ получили и остальные. Думать было не о чем, Володай принял решение ещё до того, как покинул столовую, оставалось решить лишь технические вопросы.

— Хризантема?

— Слушаю вас, капитан, сэр, ответил наушник голосом Кси. — Где находится DA 50412/2?

— Сектор двадцать два. Семь переходов, если пользоваться самыми длинными, но это – короткий путь, и две сотых светового года до цели в обычном пространстве. Ближе не найдено ни одного перехода.

— Как же туда занесло Шии-со? – задумчиво пробормотал Володай.

— Случайно, — ИИ вопринял риторический вопрос, как запрос. – Биокорабль Шии-со совершил на планете аварийную посадку.

— У них что, бывают аварии? – искренне удивился капитан.

— За период в тринадцать общих лет, семь месяцев, двадцать одни сутки, со времени последней, не случалось ни одной. Шии-со очень тщательно работают над ошибками.

— Спасибо, можешь отключить связь.

Последнее он знал и сам. А ещё, он никогда не слышал о взволнованном Шии-со. Даже не так, испуганном Шии-со!

Глава 2. Тайна Шии-со

Егор задумчиво теребил серьгу в мочке уха. До окончания партии оставалось три хода, и он ясно видел, что снова проигрывает. Клей довольно щурил и без того узкие глаза, сознательно оттягивая момент триумфа – делал вид, что раздумывает над очередным ходом. А о чем там было думать?

— Давай уже, прикончи меня, — обречённо вздохнул Егор и с чувством зашвырнул маленькую надувную подушку-думку в направлении фальш-окна.

Лёгкая подушка не долетела до панорамы звёздного неба над кроваво-алой вериганской пустыней, и шлёпнулась на пол.

— Как скажешь, друг мой, — плотоядно улыбнулся Клей, и «сожрал» виртуального ферзя. – Партия.

В шахматах ему равных не было, но Егор снова и снова пытался обставить друга.

— Как? – подкинулся он.

Быстро открыл запись, просмотрел двенадцать последних ходов, но так и не понял, где именно ошибся на этот раз.

Отодвинув игровой планшет так, что голограмма законченной партии немым укором повисла на самом краю низкого столика, первый пилот «Хризантемы» совершил акробатический прыжок в ограниченном пространстве каюты и потянулся всем телом.

— Как думаешь, Шии-со запудрил нам мозги или там действительно всё так плохо? – спросил он Клея.

— Уверен, что Ши не врёт, — покачал головой Клей. – Шии-со большие умники, кто же станет отрицать, но не мастера импровизаций. Он мне Ангелину напоминает своим прямодушием.

— Скажешь тоже, — мигом оживился Егор, — Ангелина – цветок, а тут зверюга с зубами и когтями. Ему прямодушно сожрать тебя или меня – раз языком щёлкнуть.

«Ангелина – цветок», — кривляясь передразнил друга Клей. – Скучаешь, а? Чёртов бабник!

Думка взмыла в воздух, подхваченная сильной пятернёй пилота, и приземлилась на макушку штурмана. Спустя несколько минут несерьёзной возни, где в ход шли приёмы Тай-су, покрасневшие от усилий и смеха друзья расползлись в разные стороны.

— На вахту скоро. Пойдёшь, или Кси позвать? – пропыхтел Егор.

— Тебе лишь бы девку, даже железную… — отдуваясь проворчал Клейтон. – Пойду, что тут одному-то сидеть. Посчитаю лучше ещё разок. Место незнакомое, маршрут, который дал Шии-со, может и хорош для их корабликов, но лично у меня вызывает несварение.

Подходило к окончанию время третьего перехода. «Хризантема» тащила за собой хвост из двенадцати грузовых модулей с неизвестно какими растениями, погружёнными в стазис. После того, как капитан согласился на просьбу Шии-со, остро встал вопрос о сделке с Три*Тго*т. Невыполнением взятых обязательств команда могла здорово подпортить себе торговую репутацию, и это – в самом начале миссии!

«Я останусь» — заявила тогда Ангелина. И осталась на Самоире, ждать прибытия покупателей. Клейтон быстро нашёл ей корабль, готовый за оплату подкинуть вместе с пустым модулем до Фитасс, ближайшей к обратному маршруту «Хризантемы» торговой станции. Гаидянской, на радость Чицу.

Володаю всё это не нравилось: разделение экипажа, лёгкость, с которой им удавалось решать возникающие проблемы, слишком большое количество удачных обстоятельств… Его не покидала мысль, что за подобным везением может последовать расплата, и она, как водится, будет несоразмерна выигрышу.

— Капитан, сэр, — прервала его раздумья Кси, — считаю, вы должны это увидеть.

— Что там, Ксюша?

Они несли дежурную вахту в рубке. Скорее дань традиции, чем необходимость. В переходе, если уж что-то и случится, то времени на реакцию у экипажа не останется. Впрочем, в переходах никогда ничего не случалось. Корабли двигались на малом ходу посреди жемчужно-серого «ничто», и оно выплёвывало их наружу в точно обозначенное время, всегда стабильное для каждого перехода. В качестве оплаты за удобство экипажи и пассажиры теряли часы и даже дни своей жизни, ведь в реальном пространстве не проходило и мига, как они появлялись на другом краю Галактики или в соседней звёздной системе.

Перед капитанским пультом развернулось визиополе. По просторной каюте, лишённой понятных человеку удобств, метался Шии-со. Съёмка велась с потолка, и чёрная тень мелькала туда-сюда в чётком ритме. Бросок наискось через каюту, прямо по лежанке на полу, до противоположного угла, разворот с ударом передних лап в стену, бросок в обратном направлении.

— Как давно это происходит? – обернулся к андроиду Володай.

— Пять часов, восемнадцать минут, сорок четыре секунды назад Шии-со встал с пола и начал движение. С тех пор он не останавливался – ответила Кси. – У меня мало данных, но могу предположить, что такое поведение – не нормально.

— Да, уж, — потёр подбородок капитан.

Только взбесившегося чешуйчатого волка ему на борту и не хватало. Для полного счастья. До окончания его вахты оставалось чуть больше получаса, вполне достаточно, чтобы решить, что с этим делать.

Первый-в-роду медитировал. Размеренный ритм движения успокаивал бунтующие центры в мозгу. «Стая в опасности!» — вопили они, посылая сигнал за сигналом. Стая, многие Стаи, были на волосок от гибели. Уже два полных года большая часть колоний Шии-со зависела от урожая ссоиш на Долгом дне. Не пострадает только Идиллия, где выращивают свой урожай, но его ничтожно мало для быстро растущей численности Стай.

Ожидание становилось невыносимым, а ведь «Хризантема» не прошла ещё и половины пути! Негромко крякнул интерком у входа. Первый-в-роду замер, не завершив движения. Развернулся мордой к двери. Усилием воли загнал тревогу в каменеющие мышцы шеи и спины, и прошипел:

— Открыть.

На пороге стоял капитан.

Тцешшин расслабленно стоял на дне герметичного пузыря купели, пока тот заполнялся превосходной имитацией воды родного океана. Купель с рециркулятором, как и кое-какие элементы вооружения и защиты предоставили для миссии Старшие Три*Тго*т. Кто он такой, чтобы спорить? К тому же, его личная каюта была более, чем комфортабельна. Такая никогда бы не появилась у него на родных кораблях. Чином не вышел.

Вспомнилась общая купель на боевом крейсере – здоровенная унылая ванна, куда набивались целыми подразделениями и вяло дышали, едва ли на половину расправляя мешки за спиной, тесно прижатые друг к другу, как снулые рыбины. Нет, эта купель была кристально чиста и абсолютно прозрачна. Через лёгкую зелень воды он видел резной альков над кроватью, который слегка портил рулон противоперегрузочной сетки, голубую мозаику пола, с мягким шаром кресла и причудливо изогнутой раковиной стола, чей верх был выглажен и отполирован до блеска.

Вся эта роскошь, разумеется, делалась не для него. Она всего лишь демонстрировала уровень искусства и богатства Три*Тго*т. Внешние атрибуты. В посольствах на внешних мирах можно увидеть и не такое, но отчего бы не порадоваться моменту? Годы службы многому научили Тцешшин, ловить момент – в том числе. Сейчас его не беспокоило то, что они летели на самую границу Зоны жизни только потому, что генетическому недоразумению Шии-со понадобилась трава. Даже то, что на обратном пути предстоит якшаться не с одним, а с целой толпой инсектов, сейчас было безразлично. Уметь расслабиться – искусство и необходимость для любого воина. А Тцешшин был воином по призванию.

— Я могу войти? – поинтересовался капитан.

От Первого-в-роду не укрылось то, что он взволнован. Или раздосадован. Или то и другое вместе. Чётко различить оттенки человеческого состояния мешали собственные гормоны, бушующие в чёрной крови.

— Конеш-шно, — едва справляясь со спазмами в горле, прошипел он.

Капитан вошёл и встал напротив, заложив руки за спину. Его взгляд не предвещал Первому-в-роду ничего хорошего. «Ещё одна капля неприятностей в целом море?» — подумал он.

— Ши, — начал Лидер.

Именно так. Капитан «Хризантемы не был Шии-со, но харизма позволяла ему дать почувствовать каждому, чей голос пригнёт его к земле в случае необходимости. И сейчас этот голос звучал, как приказ подчинения. Первый-в-роду припал на передние лапы. Закаменевшие мышцы шеи едва не рвались, но голова склонялась всё ниже, и только грива вздыбилась в знак неосознанного протеста.

— Я требую правды о нашем грузе. И о колонии на DA 50412/2 – тоже. Всё, что будет сказано, останется между нами даю тебе слово.

Первый в роду сжал челюсти изо всех сил, но отголосок жалобного воя, который рвал его мозг, проник сквозь стиснутые зубы и странно прозвучал в тишине каюты. Выбор – худшее, что может случиться в жизни подчинённого строгой иерархии существа. Да, его знали, как вольнодумца, потому и отправили с этой миссией, но у любого вольнодумства есть границы. Приказ капитана выходил далеко за их пределы.

— Я… не… могу-с-ш, — давясь словами отозвался Первый-в-роду и уронил голову на лапы. Опала грива. Он приоткрыл пасть и язык вяло пробежал раздвоенным кончиком по ноздрям.

— Ты должен, и понимаешь это, — не опускаясь до жалости твёрдо констатировал капитан.

— Что такое – ваше слово? – неожиданно поднял голову волк.

В глазах тускло мелькнул красноватый отблеск огня, которому здесь неоткуда было взяться.

«Я его сейчас сломаю» — мысленно ужаснулся Володай, но ответил предельно честно:

— Моё слово – это моя честь. Если тебе поможет это объяснение, то кроме чести у меня ничего, по сути, и нет.

Шии-со поднялся на лапы. Он всё ещё выглядел растерянным, но больше не скулил.

— Стула нет, — невпопад обронил он.

— Постою.

— Ссоиш, растение, саженцы которого мы везём – наша жизнь, капитан. Люди, которые нас создали, и наделили разумом и свободной волей, не были легкомысленны. Они думали, что смогут нас контролировать. Мы думали, что избавимся от контроля. Их больше нет, а контроль остался. Если Шии-со не делать инъекцию препарата на основе сока первоцвета ссоиш через каждые шесть месяцев по времени Идиллии, он умрёт. Очень быстро. Мы не смогли синтезировать препарат. Просто научились выращивать ссоиш, но Стаи растут быстро, а ссоиш капризен. На Идиллии мало места для него, а из всех миров, где мы побывали, он прижился только на Долгом дне. Сейчас там плантации и заводы. Вакцина – груз не объёмный, для его транспортировки достаточно места в наших кораблях. Зачем дарить соперникам знание о нашей уязвимости? – голос Шии-со дрогнул.

— Всё было хорошо, но с плантациями на Долгом дне что-то случилось. Мор. Погиб почти весь урожай. Они успели разработать защиту, но не успели спасти цветы. Запаса вакцины не хватит, чтобы ввести препарат даже половине Стай, а сезон подходит к концу. Если «Хризантема» не долетит, Шии-со ждёт гибель, капитан. Взрослых и детей, всех.

Шии-со замолчал. Он стоял, тяжело опираясь на лапы и покачиваясь из стороны в сторону.

— Спасибо, что доверил мне свою тайну, Ши. Однажды мы вернёмся к этому разговору, а сейчас – прекрати бегать по каюте, как зверь. Ты здесь не один – весь экипаж спешит на помощь твои Стаям, помнишь? Мы сделаем всё, чтобы груз попал на планету. — пообещал Володай и направился к выходу.

«Он меня видел», — промелькнула мысль. Но Первому-в-роду это было уже безразлично. То, что он только что совершил, во всех мирах именовалось одинаково и имело один и тот же смысл – предательство. Он предал своих, чтобы получить гарантии их спасения. Гарантии получены. Стало ли легче? Нет, не стало.

— С-ш-пасибо, капитан, — вымучил Первый-в-роду. – Я буду в норме. Скоро.

Когда Первый-в-роду прощался с родичами, Быстрая Смерть, такой древний, что только и мог целыми днями греть на солнце свою бледную чешую, сказал:

— Запомни, Первый, раз уж ты тоже собрался к звёздам, и не говори потом, что я не предупреждал. Однажды люди всё узнают, и отомстят. Так и будет.

И вот они узнали. Что сделал бы настоящий Шии-со? Воткнул себе коготь под шестнадцатый сегмент чешуи на груди, вот, что он сделал бы, а не ползал у ног человека… Так что о том, что скоро придет в норму, он капитану соврал.

Глава 3. Индекс везения

Я потеряла счёт времени. Могу проснуться среди ночи, и обнаружить, что бреду по тропинке, запинаясь о собственные ноги. Тело высохло и задубело, как варгачья кожа. На ступнях наросли жёсткие мозоли, защищающие ноги от ранений не хуже, чем деревянная подошва сандалий, которые я когда-то (когда?) носила. Я научилась есть всё, что сумею поймать, и ловить всё, что имеет неосторожность попасться мне на глаза. Я чувствую запах воды задолго до того, как услышу её плеск. Мне наплевать на прошлое и будущее, всё, что занимает мои мысли – горные вершины, которые уже заслонили собой половину неба. Я нисколько не сомневаюсь, что тропа, которая так долго вела меня к ним, так же приведёт и к той самой долине. А главное – я научилась не бояться одиночества, ведь его на самом деле не существует. Меня всегда окружает жизнь – в небе, траве и под камнями кто-то копошится: строит дом, охотится или умирает. Иногда я вижу, а иногда – только слышу, но одна не бываю никогда.

И ещё одно изменение произошло за время пути – я больше не вижу снов. Не вижу, но почему-то уверена, что ничего ещё не закончилось. «Найди богиню, Исса, и тогда сможешь что-то понять» — твердит внутренний голос, и я ему верю. Конечно, нельзя не думать о том, что я просто умираю от голода в лесу за Поющей водой, а всё это – просто бред. Пусть так, если в этом бреду я чувствую себя более живой и сильной, чем когда бы то ни было!

***

Ангелина запнулась на бегу и рухнула на камни, неловко выставив руки. Ладони обожгла острая боль, а подбородок ткнулся в землю, отчего из глаз полетели искры. В центр грудины ударило чем-то тупым. Прямо туда, где заходилось от недавно пережитого ужаса сердце.

Кое-как восстановив дыхание, она попыталась подняться, опираясь на запястья. От подступивших слез защипало глаза. Стон, который она не сумела сдержать, перелился в хриплый, горестный вой, и она закачалась от рыданий, сидя на коленях прямо посреди невысоких темно-синих кустов. На чужой планете, где она осталась одна. Совсем одна.

…Им повезло, что переход внезапно выплюнул корабль вблизи когда-то обследованной людьми системы из шести крупных и одиннадцати мелких планет. Одна из них, с массой в 0,93 земной, была занесена в каталог, как «условно пригодная для освоения». Так отмечались планеты, обнаруженные автоматическими зондами, которые вели разведку без спуска на поверхность. Да только сетовать на недостаток информации у капитана не было времени. Отправляя в равнодушное Пространство сигнал бедствия, он отчаянно надеялся, что мастер-пилот корабля дотянет на перегретом основном двигателе до планеты, а там уже можно будет совершить спуск на маневровых. Но везение закончилось при входе в высокие слои атмосферы. Едва замолчавшая, аварийка взвыла опять – двигатели чихали, плевались и отказывались работать. Мастер-пилот равнодушным механическим голосом объявил эвакуацию – корабль потерял устойчивость и падал...

Из четырнадцати членов экипажа до спасательных капсул успели добраться только шестеро. Две капсулы разбились при приземлении, похоронив своих пассажиров. Последняя, где скрючились Ангелина и худенький инженер корабля Умид, с которым она едва успела познакомиться, тяжело плюхнулась в ручей, моментально окутавшись горячим паром. Но два бесчувственных тела, укутанных в эластичные ленты противоперегрузочной системы, никак не отреагировали на успешное завершение эвакуации. А потом планета вздрогнула. По поверхности пронеслась волна большого взрыва, опаляя всё, что было ближе к эпицентру и превращаясь в ураган страшной силы, по мере расширения – это встретился с землей остов горящего грузового корабля.

Уцелевшую спасательную капсулу швырнуло в воздух и завертело, словно она была невесомой. Второе приземление было значительно жестче первого – система эвакуации завершила программу и отключилась, стабилизировать падение было уже нечему.

Ангелину привел в себя настойчивый зуммер – поврежденная система жизнеобеспечения хрипло вопила ей в правое ухо. Умид оказался прямо над девушкой, нависая в перекрестье лент. Из приоткрытого рта инженера ей на лицо вяло капала густая кровь. Его выпученные глаза налились красным и мёртво смотрели в никуда.

Она резко вдохнула и задергалась, не сразу сумев дотянуться до деактиватора ППС. Комм капсулы не работал, наручный – тоже, освещение слабело, как и звук зуммера, а ещё здорово воняло паленым, и запах усиливался. Люк капсулы раскрылся только наполовину, и девушка с трудом выкарабкалась наружу.

Вокруг капсулы тлела чёрная, взрыхленная земля. На кормовой части яростно полыхал толстый, в пару обхватов, обломок корявого ствола, в опасной близости от искореженной панели размещения слабенького энергоблока. Слабенького, но достаточного для взрыва. Ангелина бросила последний взгляд на вытянутый гексаэдр капсулы и бросилась прочь, по щиколотку утопая в горячем пепле, задыхаясь и посекундно смаргивая слезы. Когда за спиной раздался взрыв, она только вздрогнула, не останавливаясь. Воздушная волна подхватила пепел и погнала его перед собой, затуманив и без того слабые контуры гор со всех сторон.

Покинув край горячей зоны, Ангелина продралась через обширную область повала местного редколесья и выбралась, наконец, к менее повреждённым участкам. Всё это время она не позволяла себе остановиться или оглянуться. Старалась ни о чем не думать, кроме того, куда опустить ногу при следующем шаге, и не обращала внимания на усиливающуюся боль. Она механически двигалась вперед, на волне адреналиновой атаки и шока, ведомая сильнейшим из инстинктов — инстинктом самосохранения.

Когда иссякли слезы, она наконец смогла оглядеться. За кустарником вставала сплошная стена буро-коричневого леса. Острые верхушки деревьев втыкались в низкое сиреневое небо, уже начинавшее наливаться темнотой сумерек. Маленькое, но яростное местное солнце готово было провалиться за зубчатую кромку леса, а вдалеке показался тоненький край местной луны – ярко-оранжевой, подернутой дымкой облаков и опоясанной широким кольцом. От безумства красок у Ангелины закружилась голова и она опустила глаза, попытавшись оглядеть себя, пока не стемнело. Через многочисленные прорехи в закопченном комбинезоне виднелись ссадины и ожоги. Подошвы ботинок спеклись в твердую неэластичную массу, но ещё держались. Кожа на ладонях была стёсана, болело абсолютно всё, язык пересох от жажды, как и горло, надорванное кашлем, глаза резало, ноги тряслись. Ангелина всхлипнула и сделала шаг к синим зарослям кустарника. Сознание схлопнулось в яркую, болезненную точку и погасло...

Её разбудили немелодичные звуки – режущая уши смесь карканья и скрежета камня по металлу. Она вздрогнула и открыла глаза. Крохотный пятачок солнца плавил бледно-сиреневую высь прямо у неё над головой. Темные силуэты какой-то живности чиркали крыльями видимый ей кусочек неба, громко вопя. Вместе с сознанием вернулась боль во всем теле. К ней, немедленно, добавилась бездна ужаса от произошедшего накануне, и Ангелина зажмурилась, отсекая от себя невероятную, ошеломляющую реальность. Разум вступил в короткое противоборство с телом. Победило тело. Оно хотело пить. Оно стремилось выжить.

Девушка приподнялась и осторожно раздвинула тесное переплетение веток, покрытых твердыми, плотными синими листьями. Как она забиралась в кусты память ей не подсказала, но, никем не замеченная, она умудрилась проспать под их защитой всю местную ночь и половину дня.

Хор раздражающего карканья отдалился, и она осмелилась покинуть свое убежище. До леса было совсем недалеко, и Ангелина побрела к нему, едва переставляя ноги. На самой границе, отделявшей кустарник от мощных, грубых стволов, возносящих свои голые колонны на головокружительную высоту, где и начиналась короткая «елочка» ветвей, она оступилась. И по колено провалилась в ледяную воду ручья, надежно укрытого плотным слоем длинной лежачей травы, густо-синей, почти черной. Уместный, но риторический вопрос «можно ли пить эту воду?», скользнул по самому краешку её сознания и утонул в блаженстве принятой организмом влаги.

Она сидела у ручья, окунув в воду гудящие ступни. С мокрых волос за шиворот стекала вода. Лес подозрительно молчал. Тишина давила и пугала. Ангелина пыталась собраться с мыслями, но удавалось это плохо. Накануне, отдавшись во власть инстинктов, она не прогадала, поскольку до сих пор была жива и относительно, цела, но теперь пришло время решать, что же делать дальше? Браслет комма на запястье так и не ожил, а это могло значить только одно – на планете, даже названия которой она не знала, не осталось никого, с кем можно было связаться.

Ангелина неглубоко вздохнула. После вчерашнего падения сильно болела грудина, не считая всего остального – синяков, ссадин, ожогов. Перед ней лежало скудное содержимое карманов – её единственное имущество. Один слипшийся леденец в тусклой обёртке, треснувшее зеркальце и тяжёленький брусочек универсального складного ножа – подарок деда, который она таскала за собой, как бесполезную реликвию

Она обулась и, сунув в рот леденец, поднялась на ноги. Лес, по-прежнему, угрюмо молчал. «Взрыв должен был распугать любую живность на многие километры вокруг, это нормально» – уговаривала она себя. Но «нормальной» эта ватная тишина не была. Что-то притаилось в высоких кронах или за толстыми стволами, и словно наблюдало за ней. И не только в лесу — в синих кустах, в неестественно сиреневом небе ощущалось чьё-то присутствие... Упрямо поджав губы, что придало выражению её улыбчивого лица неожиданную резкость, девушка двинулась вниз по течению ручья, по той его стороне, что была ближе к кустарнику – лес пугал её. Русло стало немного шире, и трава больше не могла скрыть его полностью. Где-то вдалеке перекликались скрежещущие голоса местных «птиц», однако небо оставалось чистым, без единого облачка или крылатого силуэта. Она ощущала опасность, но не понимала, откуда следовало её ждать – вокруг висела тишина. Напряжение, боль и сосущая пустота в желудке разгоняли мысли, не давая им оформиться во что-нибудь путное. Ещё дважды она останавливалась, чтобы напиться, но вода, булькавшая в животе, облегчения не принесла – есть хотелось по-прежнему. На синих кустах плодов не было, а лес походил на мрачную колоннаду древнего храма, какие уж там плоды.

Её насторожил запах. До сих пор она почти ничего не чувствовала – носу не пошла на пользу вчерашняя пробежка среди пепла и дыма. Но эта вонь сумела пробиться к мозгу, включив сигнал тревоги. Что-то древнее, спящее в генной памяти, пробудилось и заставило измученную девушку замереть на месте. «Так пахнет логово зверя» – пронеслось у неё в голове. Почему логово? Какого зверя? Она и зверей-то, хищных, видела только на видео, да в ЗОО... Но тело окаменело, а рука непроизвольно опустилась в карман. Ангелина вытащила дедов нож и, не глядя, выщелкнула лезвие. Десять сантиметров добротной стали волшебным образом отодвинули страх в сторонку, хотя и не смогли избавить от него полностью. Девушка сделала первый осторожный шаг вперед.

Сухо зашелестела трава, и в нескольких шагах от Ангелины, над тёмно-синим травяным ковром, возникла жуткая голова на длинной шее. Она всё поднималась и поднималась, пока девушка не сообразила, наконец, что туловища не будет – над ней, опираясь на собственный хвост, нависала огромная безглазая змея. Чудовище распахнуло пасть и принялось неуверенно водить головой из стороны в сторону. Тело рептилии компенсировало нарушение баланса, волнообразно изгибаясь. Тихо защелкали пластинки молочно-белых чешуек на брюхе. Ангелина впала в ступор. Страх заморозил её до такой степени, что она и глазами повести не могла. Как не могла и дышать.

***

Горы лишают меня сил, последняя ночь на голом камне – едва не убивает, но на рассвете я замечаю туманную дымку, протянувшуюся между двумя хребтами. Когда солнце превращает туман в росу, она открывается передо мной, как на ладони – долина из моих снов.

Яркую вспышку и ураган, пронёсшийся за ней, я вижу, когда тропинка резко ныряет вниз с последней гряды. Что-то яростно гремит и полыхает в горах на другом конце долины, но с такого расстояния невозможно разглядеть, что именно. Лес, казавшийся мне с высоты маленьким и ненастоящим, выглядит пугающе. Я, наконец, понимаю, где оказалась. Долина Смерти, вот что это за место. Долина смерти в самом начале сезона урожая…

Сок Дерева смерти используют охотники и жрецы, он дарует избавление тяжело больным и смертельно искалеченным. Его капают в ноздри неправильным младенцам, чтобы избавить от страшной судьбы уродца. В жгучей патоке, которой Жёлтый глаз рисовал на моем плече узор судьбы, тоже была капля этого яда. Я и представить не могла, что когда-нибудь смогу увидеть Дерево смерти своими глазами!

Спускаюсь в долину и подхожу к лесу. Все деревья в нём странно одинаковые – огромные и гладкие стволы возносятся на головокружительную высоту. И гудят. Я осторожно прикасаюсь к нежной, словно кожа, коре, и чувствую, как внутри что-то движется. Это соки поднимаются от корней к макушке дерева, на самую высоту. Задираю голову – так и есть, чуть ниже кроны развешаны глиняные кувшины с широкими горлами. Они помечены еле различимыми с земли разноцветными пятнами – красными, синими, жёлтыми… Значит, здесь уже побывали сборщики. Значит, скоро всё живое в долине погибнет, когда Деревья заплачут отравленными слезами…

Иду по самой кромке леса вдоль ручья. Он делит долину почти пополам и по берегам зарос широкими полосами высокой синей травы. Я здесь, богиня! Что же ты? Но меня окружает тишина. Только чёрный дым вдалеке нарушает тревожное однообразие Долины смерти. К нему я и направляюсь. Кто, как не боги, мог устроить такой костёр?

Заворожённая разворачивающейся драмой, я замираю в кустах на другом берегу ручья. Всё поведение чужачки, то как она выглядит издалека – короткие светлые волосы, странного оттенка кожа, говорят о том, что она – богиня из моих снов. Виир, который ориентируется только по звуку, сейчас не понимает, где находится его добыча. А богиня неподвижно застыла перед ним, нацелив своё крохотное оружие прямо в громадное холодное сердце слепого убийцы.

Виир не выдерживает первым и, широко разинув пасть, обрушивается вперед, подминая под себя богиню. Теперь я вижу только его темную спину, сминаемую волнами судорог. Со всей возможной скоростью перебираюсь через ручей и бегу к агонизирующему вииру. Как же он огромен! Когда, в детстве, я слушала легенды о страшилищах и их повадках, то представляла его совсем не таким ужасным.

Богини не видно. Я, содрогаясь от отвращения, перебираюсь на другую сторону туши прямо по холодной спине и вижу торчащие из-под неё ноги. Что было сил он тяну эти ноги на себя, чувствуя, что вот-вот упаду без чувств. Из-под обмякшего виира показывается золотоволосая голова. Тяну богиню за плечи и выдыхаю с облегчением – её странное оружие не застряло в теле виира. Оно крепко зажато в её кулаке. Грудь богини медленно приподнимается – она дышит.

***

Ангелина пошевелилась и застонала от боли в спине. Испуганная мысль «почему так темно?» сменилась невероятным облегчением, стоило ей открыть глаза. В небе над головой переливались радужными отсветами странные облака чужой планеты, а в спину упиралось что-то неровное и твёрдое. «Я жива!» — почти улыбнулась Ангелина и повернула голову, чтобы встретиться с изучающим взглядом очень светлых, почти прозрачных глаз на грязном и худом лице. Несомненно — человеческом. Последнее, что удалось запомнить: отвратительная гадина, нависающая над ней с разинутой пастью, так что изумление буквально подбросило девушку вверх. Она села, позабыв о тянущей боли и уставилась на незнакомку, невольно приоткрыв рот.

—Та виирт до скончаш не живей, — хмуро сообщила ей неожиданная собеседница.

По отдельности, слова показались знакомыми, но смысла Ангелина не уловила. Осторожно, опасаясь спугнуть незнакомку, она протянула руку к ремню, на котором крепился вокар. Ещё со студенческих лет она привыкла к его непременному присутствию в своём гардеробе. В её профессии предпочтительно всегда понимать, о чём толкует собеседник, а постичь тонкости и нюансы чужого языка никакое гипнообучение не поможет.

«Этот виирт никогда не оживёт» — перевёл вокар. - «Виирт» – значение неизвестно. Мало данных. В этом варианте искажённого общего совпадений не найдено»

Незнакомка опустила взгляд округлившихся глаз на живот Ангелины, видимо пытаясь разглядеть того, кто говорит.

— Он мёртв? Это ты его убила? – поперхнувшись, спросила Ангелина. Голос хрипел, в пересохшем горле застрял кашель.

Вокар понёс околесицу из знакомых и незнакомых слов, щёлкнул и выдал ответ:

— Ты убила. Богиня убила виира.

— Чудесно, — пробормотала Ангелина, благоразумно коснувшись вокара, чтобы он не вздумал озвучить лишнего, — я теперь богиня.

Она присмотрелась к своей собеседнице. Драная хламида из грубейшей ткани едва прикрывала ей бёдра, подвязанная полоской той же ткани. Немытые и нечёсаные волосы были непонятного цвета, на первый взгляд напоминавшего пепел или золу, худые руки и ноги покрывали ссадины и поджившие ранки, но тонкое лицо, необычные глаза – светились волей и силой. Между бровями залегла суровая, тёмная от въевшейся грязи складка, а губы были так обветрены, что почти потеряли форму.

— Кто ты? – вырвалось у Ангелины.

— Исса, — ответила оборванка.

«Исса» — повторил вокар.

— Я – Ангелина. Где мы? Твой дом далеко?

Она огляделась, впервые сообразив посмотреть по сторонам. Везде был камень и только камень. Между высоких скал, образующих что-то вроде ущелья, вперёд и назад уходила едва заметная тропа. Ни малейшего понятия о том, как она здесь оказалась у Ангелины не было. Не могла же, в самом деле, хрупкая девчонка принести её сюда на своих плечах?

— Дома нет. Ждала тебя. Видела тебя. Ты меня унесёшь домой.

Час от часу не легче. Ангелина сняла вокар с ремня и потрясла, в безнадежной попытке вытрясти из аппарата что-то более вразумительное, но он, разумеется, промолчал.

Новелла четвёртая. Забытая колония. Глава 1. Проверка боем

Первый в роду нависал над подсвеченной панелью управления в рубке «Хризантемы», с трудом втиснув мощные плечи между двумя креслами пилотов. Специально для него капитан приказал андроиду поднять щиты, и Шии-со провожал напряжённым взглядом цепочку модулей, удаляющихся от корабля в автоматическом режиме. Согласно заданной программе, один за другим они касались туманной дымки атмосферы Долгого дня и, сверкнув на прощание, исчезали из виду. Когда к поверхности ушёл последний модуль, Первый в роду осторожно втянул когти, несомненно, оставившие царапины на полу, и повернул голову.

— Данное вами слово оплатило любую услугу со стороны Шии-со, капитан Володай. Начиная с этого момента и навсегда. Так решил Совет Стай. А я прошу о чести взять ваше имя для своего первого сына.

Капитан хмыкнул, но, спохватившись, что чешуйчатый волк может счесть это за оскорбление, взял себя в руки и ответил совершенно серьёзно:

— Тогда назови его Крис. Володай – это, э-э, имя моих предков.

— Спасибо, — склонил голову волк, шурша гривой.

— А теперь, может быть, ты освободишь проход?

Шии-со «дал задний ход» и пятился до середины рубки. Кроме него, андроида Кси и капитана в ней больше никого не было.

— Входящее сообщение с планеты, капитан. Включить визио? – сообщила Кси.

Когда она была поблизости, ИИ «Хризантемы» предпочитал обращаться к капитану через неё.

— Давай, — ответил Володай, усаживаясь за пульт.

Один их обзорных иллюминаторов потемнел и передал чёткое изображение – чешуйчатый волк с горящим взглядом что-то возбуждённо шипел, почти приникнув к экрану.

— Это Лидер Стай Долгого дня, капитан. – Перевёл Ши, опережая андроида. — Он благодарит экипаж и вас лично за помощь. Просит передать, что «Хризантема» совершила подвиг, и … не можете ли вы сказать пару слов его младшему сыну?

— Кажется, это будут транслировать на всех мирах Шии-со, капитан. — После секундной задержки пояснил Ши.

На экране возникла светло-серая мордочка юного волчонка. Его короткая грива торчала во все стороны, как иголки у рассерженного дикобраза, а язык нервно выстреливал из пасти с необычайной скоростью. Володаю показалось, что волчий парнишка рискует выколоть себе глаз.

Это оказалось труднее, чем расстреливать осколки кометы, уворачиваясь от них с пятисотметровым «хвостом» из модулей.

— Э-э, кхм, — замешкался Кристиан. – Здравствуй, парень. Мы тут, на «Хризантеме», все очень рады, что сумели помочь. Но настоящий герой стоит за моей спиной. Надеюсь, тебе его видно.

Володай обернулся:

— Ши, иди поближе.

Шии-со, не переставая шипеть и прищелкивать, горячо задышал Володаю в затылок.

— Вот он, ваш герой. Именно он убедил меня, что мы должны всё бросить и лететь к Долгому дню. Так что, это ему положена медаль, или чем у вас награждают за подвиги?

Волчонок фыркнул и быстро защёлкал ответ.

— Погонщик туч – так его зовут, знает, что там, где Лидер – герой, все остальные тоже становятся героями. Он благодарит вас. А ещё говорит, что теперь обязательно получит высший балл по знанию общего и тоже станет летать в смешанном экипаже, когда вырастет.

— Папашу хватит удар, — пробормотал капитан и добавил: — Этого не переводи.

— Для тебя и твоих друзей открыты все пути, малыш. Будь смелым и честным, а остальное приложится, — закончил он.

Шии-со прошипел последнюю фразу, и экран снова сменился рыжим боком планеты за идеально прозрачным пластеклом иллюминатора.

— Наш счёт пополнен, капитан. Совет Стай сдержал слово. Будь вы простыми торговцами, смогли бы купить новый корабль, — бесстрастно сообщила Кси.

— Лучше «Хризантемы» нам не найти, — усмехнулся Володай.

— Звучит, как комплимент, капитан, сэр, — отозвалась Кси, — но ваши слова – истина с минимальной погрешностью.

***

Егор и Клей сменили Володая в рубке, готовясь вывести «Хризантему» на обратный путь. Ши скрылся за дверью своей каюты, а Володай отправился к «призраку». У них ещё не было времени поговорить после того, что случилось на подлёте к Долгому дню, а поговорить стоило.

Воздух в каюте Тора был прохладным и таким влажным, что капитан закашлялся, прежде чем начать разговор. А может быть причиной тому была вовсе не влажность…

— Я пришёл поблагодарить тебя за помощь. Шии-со тоже благодарны. Они полностью оплатили нам перелёт и издержки.

Под издержками капитан подразумевал израсходованный на две трети боезапас знаменитых «рассеивателей» Три*Тго*т, установленных на «Хризантеме». В своё время такие орудия погубили немало кораблей человеческого флота, и оставались чрезвычайно эффективными по сей день, в чём Володай имел счастье убедиться накануне.

Тор помедлил с ответом. Предложив гостю шарообразное кресло, сам он уселся на край высокой кровати, такой помпезной, словно она стояла не в каюте грузового корабля, а во дворце какого-то из Людовиков, из исторических хроник древней Земли.

— Скажите, капитан, если бы за помощью обратился я, а не близкий вашему народу Шии-со, каким было бы ваше решение?

Володай вздохнул:

— Ты знаешь ответ. Мы полетели бы к планете Три*Тго*т так же, как отправились к Долгому дню.

— Вы же не скажете мне, почему? Все понимают, что причина не в растениях. Что было в модулях? Из-за чего мы чуть не погибли? Чуть не провалили миссию?

Володай нахмурился.

— Причина была в просьбе Шии-со о помощи. Всё, что случилось дальше – непредсказуемо и несущественно. Мы справились, заодно проверили и наши возможности, и наши ресурсы. Для миссии это только на пользу, Тор. Исчезают не только беззащитные торговцы и пассажирские яхты, тебе ли не знать? Вооружённые до зубов боевые корабли тоже есть в списке пропавших. Возможно, они не ожидали нападения и просто не успели среагировать. Ну, а мы вот успели. И, надеюсь, будем так же осторожны впредь. Я хотел поговорить о другом…

— О войне, капитан?

Три*Тго*т опустил перепонку с глаз, и это могло означать всё, что угодно. От приглашения к откровенности, до прямого вызова.

— О войне, — кивнул Володай. – Только двоих на этом корабле она не отпустила, остальные едва-ли помнят о ней. Я хочу, чтобы мы, здесь и сейчас, заключили мир. Пусть только между нами. Пока призрак войны маячит за нашими плечами, мы не свободны ни в поступках, ни в решениях, и мы не можем доверять. Ты — мне, а я – тебе.

— Вы знаете, что на мой язык слово «доверие» переводится с общего, как «неразумная откровенность»? – прогундосил Тор.

— Догадывался, — криво усмехнулся капитан.

— Я не умею доверять, капитан Володай. Но я знаю, что такое работа в команде, и знаю очень хорошо. Я выполню любой приказ во время этой миссии, даже если он будет угрожать моей жизни, не сомневайтесь. Но, прямота за прямоту – у меня тоже есть предложение: если я однажды спрошу о причине приказа, дайте мне честный ответ. Говорят, что доверие нужно завоевать. Странное определение, не так ли?

— Не так уж много у нас различий, Три*Тго*т, — поднимаясь, проворчал Володай. – Отлично стреляешь.

— Вы тоже.

После того, как капитан покинул его каюту, Тцешшин ещё долго оставался сидеть, только подобрал на кровать ноги и принял позу глубокой задумчивости, от которой любого йога хватил бы удар.

Он размышлял о поступке капитана. И о том, что к нему привело.

Ни Тцешшин, ни, разумеется, Чиц не скрывали неудовольствие тем, что пришлось менять планы и мчаться куда-то на край Галактики из-за Шии-со, но сам полёт проходил штатно. К удивлению Три*Тго*т неказистый человеческий корабль на поверку оказался не таким уж плохим. Между переходами он двигался на приличной тяге, а Чиц успел похвастаться тем, что гаидянские двигатели, которые капитан решил пока не использовать, придали бы ему ещё большую скорость.

Всё шло до такой степени гладко, что Тцешшин заскучал. Он не привык болтаться без дела, а потому отправился на боевой пост корабля, едва тот вышел из последнего перехода. Зная, что до планеты мутантов-Шии-со «Хризантеме» предстоит преодолеть чуть не половину парсека без гиперпространства, Три*Тго*т решил проверить и отладить, при необходимости, инссек, «рассеиватель», как его называли люди. Он начал с того, что тщательно подогнал под длину своих рук подлокотники с чашами геля, принимающего биотоки пальцев. Подумал, и подал питание на систему, чтобы провести полную проверку боеготовности. Панель осветилась символами ожидания, система инссек оживала. Тонкая игла коснулась скрытого под головным плавником контактного гнезда, вживлённого Тцешшин прямо в мозг, и мир вспыхнул ослепительным сиянием целей. Их было множество, они двигались рассеянной группой, перекрывая курс «Хризантемы» Одновременно с этим в уши Тцешшин ворвался знакомый звук – сирена боевой тревоги, которую воин Три*Тго*т ни с чем не мог спутать, и которая на кораблях всех рас звучала почти одинаково...

— Тор, какого чёрта? – перебил сирену, приглушённую контактом с инссек, голос капитана. – Что ты там творишь?

— Двести крупных и полтысячи мелких целей по курсу, капитан!

— Вижу! Откуда… Чёрт! Мы входим в рой! Держитесь все!

Корабль содрогнулся, внезапно ускоряясь. Незнакомый и крайне неприятный звук на грани слуха заставил Тцешшин на миг потерять контроль. Но только на миг. Корабль вертелся, как мелкая рыбёшка в водовороте, от перегрузки выли компенсаторы, но Тцешшин видел, что капитан сумел открыть огонь из штатного орудия корабля.

Три*Тго*т закрыл глаза. Сейчас они были ему только помехой. Нарастающее давление грозило разорвать глазные яблоки, но он только усмехнулся. Руки расслабленно плавали в геле, а рассеиватель, послушный нервным импульсам, уничтожал цели по одной и целыми группами, да ещё умудрялся распылить крупные осколки.

Скорость объектов была достаточно велика, чтобы любое столкновение повредило или даже уничтожило корабль, а размер роя показался Тцешшин просто огромным, но в тот момент он просто не способен был думать ни о чём другом, кроме уничтожения пляшущих в мозгу целей. Огромные, размером с корабль, и мелкие, с большой булыжник, они превращались в ничто, расчищая путь «Хризантеме», но на месте исчезающих тут же появлялись новые… Когда всё закончилось, он даже не сразу смог поверить, но путь был свободен. Они прорвались сквозь рой и уцелели.

— Что это было, капитан? – с трудом вытолкнул из себя слова чужого языка Тцешшин, когда жгучая игла покинула его затылок.

— Выясняем, — коротко отозвался его комм.

С вероятностью 92, 136 % —это остатки планетоида или очень крупного астероида, судя по однородному составу объектов, не считая тех, что попались нам в самом конце. Эти – искусственного происхождения. Вероятность их принадлежности к расе Шии-со – стопроцентная. Обломки био-корабля, или кораблей, которым не повезло оказаться на пути этого камнепада. Что за силы разорвали неизвестный объект и отправили в столь стремительное путешествие – не спрашивайте, но я могу точно рассчитать дальнейший маршрут роя и отправить сведения в сводную лоцию Содружества, — отчиталась Кси через пару часов.

— Чем скорее ты это сделаешь, тем лучше, — кивнул капитан.

Весь экипаж, кроме пилота и штурмана, собрался в столовой. Капитан выглядел усталым, и непрерывно тёр лоб. Тцешшин тоже был не в лучшей форме. Ему хотелось опуститься в купель на сутки, не меньше.

Шии-со скорбно прошипел, что, хотя судьба кораблей с Долгого дня и оказалась печальной, но она хотя бы стала известна, в отличие от тех, которые продолжают исчезать без следа. На что инсект, сложив на грудном сегменте короткие «внутренние» лапы, служащие ему руками, заявил, что «Хризантема» напрасно потратила время миссии, раз даже исчезновений в этом секторе не происходило.

Три*Тго*т было, в сущности, плевать на проблемы Шии-со, но инсект явно переходил границы. Захотелось от души врезать ему между пятой и шестой пластинами хитиновой брони, в единственное место, в котором он способен почувствовать боль. Или антенны оборвать…

— Чиц, — потемнел лицом капитан.

Его голос и тон изменились. Тцешшин понадобилось усилие, чтобы не выпрямить спину, повинуясь этому тону. Шии-со припал на передние лапы, а инсект брякнул об пол задний сегмент тела, приседая на всех своих ходулях разом.

— «Хризантема» только что устранила навигационную угрозу для всех рас Содружества. Да, это не та угроза, ради которой собрали наш экипаж, но разве от этого она стала менее опасной? Учитывая судьбу кораблей Шии-со, полагаю, что нет. Я благодарю вас всех за слаженные действия в экстремальной ситуации, и, — он повернулся в Три*Тго*т, — персонально Тора, за неоценимую помощь.

Шии-со подошёл ближе, и Тцешшин непроизвольно втянул воздух, пытаясь уловить его запах. Такой огромный зверь, хищник, должен не просто пахнуть – вонять опасностью, милостиво предупреждая жертву о своём приближении, но, в очередной раз не уловил абсолютно ничего.

— Пусть дни твои будут долгими, и твои дети прославят имя отца, — прошипел Ши, переведя традиционную фразу Три*Тго*т на общий.

— Твои слова услышаны, — в тон ему церемонно ответил Тцешшин.

Руки ломило и начинал ныть затылок. Он искренне посочувствовал капитану, продолжавшему непроизвольно тереть лоб. Каким бы странным это не казалось, но сейчас они оба снова были воинами, вышедшими из непростого боя. Из боя, где они сражались на одной стороне…

Кси, повинуясь команде капитана, отправилась в рубку.

— Я работаю в автономном режиме — предупредила она вахтенных, закрыв за собой люк.

— Вот и отлично, — иронично отозвался Клейтон. – Четыре головы лучше, чем три, если у нашего ИИ есть голова, в физическом выражении.

— Вообще-то есть, — сообщила Кси, — ядро процессора имеет круглую форму, и вполне подходит под это определение.

— Ксюша, это был сарказм, — покачал головой Егор, повернувшись к ней в кресле первого пилота. – Клей просто не сможет жить, если не подцепит кого-нибудь на свой острый язык. Пока, детки, мы с ИИ займёмся делом. Не скучайте.

Он опустил шлем.

— Кси, не обижайся, — покосился на андроида Клей. – Кстати, а ты это можешь?

— В моей информационной базе есть сведения обо всех эмоциях, но я их не испытываю. А если бы могла, вряд ли стала бы обижаться на вас, Клейтон.

— Это ещё почему? – с интересом уставился на неё штурман.

— Не целесообразно. Вы – важный член экипажа. От вас зависит прокладывание маршрутов. Вы обладаете редким талантом находить неожиданные решения, а также профессиональной интуицией, которой лишён даже самый лучший ИИ. Такая мелочь, как язвительность – всего лишь черта вашего характера, она с лихвой компенсируется достоинствами и, к тому же, наш первый пилот ни за что не позволил бы нам поссориться.

—Уф! Ну ты и зануда! – рассмеялся Клей. — Помоги мне лучше с расчётами.

— И он понизил меня до роли абака, — чужим скрипучим голосом проворчала Кси, и прижала палец к иконке сенсорного подключения к терминалу штурманского пульта. На экране всплыло дополнительное окно.

— Однако! Я и не знал, что ты тоже умеешь иронизировать, — пробормотал смущённый Клей.

— Я имею возможность учиться, когда нахожусь в автономном режиме. Предоставьте данные для расчётов, и я буду рада помочь.

Освобождённая от груза двенадцати транспортных модулей, «Хризантема» стремительно удалялась от небольшой планеты Шии-со.

Глава 2. Моё место не здесь

Око больше не противилось желанию Великой Матери видеть Избранную. С большой тревогой Пророчица наблюдала за лишениями на пути девушки, а ее стойкость вызывала невольную гордость. Этим утром Великая Мать, закончив привычные дела, снова вошла в зал, где беззвучно билось сердце Святилища. Зеркальная гладь Ока заколебалась и помутнела, прежде чем ответить на призыв. Тугая радиальная волна неспешно покатилась к стенкам чана, и круг в ее центре посветлел. Сколько бы не наблюдала старая Пророчица это чудо, всякий раз оно вызывало в ней восторженный трепет, так и не превратившись в нечто обыденное. Око открылось окном, в котором Мать увидела изможденную Избранную в окружении – сердце сорвалось с места и ухнуло, кажется, к самым коленям – могучих древ Леса смерти! Что, во имя Богини, она там делает?

Решение было спонтанным и пришло мгновенно, ясное, словно продиктованное кем-то свыше. «Богиня, - прошептала потрясенная Мать, - о, Богиня, я тебе внемлю!»

Стражи Святилища не были посвященными, не обладали особенным даром, кроме единственного – безусловной преданности Богине. Служить в охране Святилища приходили, лишь добровольно избрав такой путь. Мать вызвала троих самых надежных и отправила в дорогу. Пришла пора привести Избранную к Оку, чтобы определить ее судьбу.

***

У Ангелины болело все тело. Изо всех сил стараясь не стонать и не охать при каждом шаге, она следовала за Иссой вниз и снова вниз по едва заметной каменистой тропе. Временами приходилось буквально сползать с невысоких, но крутых уступов на пятой точке, а на самой тропе острые обломки камней раскатывались под ногами, будто живые. Ангелина старалась не потерять из вида ловко скачущую по тропе Иссу, и думала о нелепом инциденте, случившемся перед началом спуска с горы. Исса, хоть и была местной жительницей, почему-то решила, что именно Ангелина должна указывать им обеим дорогу. Дикарка, которая возвела Ангелину в ранг богини, настойчиво отметала всякую возможность быть проводником, а вокар смог перевести едва ли половину из того, что она говорила. С трудом убедив Иссу идти первой хотя бы до тех пор, пока они не спустятся в долину, Ангелина старалась не думать о том, что могло ждать их внизу. Судя по виду проводницы – ничего хорошего. Уровень местного развития был очевидно слишком низким, и лишь одно служило утешением: базой для языка, на котором говорила Исса служил общий – человеческий язык общения среди сотен колоний, раскиданных по Галактике. А значит Исса могла оказаться дальним потомком колонистов, и здесь, если повезет, можно будет отыскать средство связи или древний маяк.

Спуск занял целый день, и в тот момент, когда Ангелина остановилась, не в силах двигаться дальше, Исса вдруг исчезла. Только что брела ниже по склону, между двух обломков скалы, острых, будто гигантские зубы неведомого чудовища, и вдруг растворилась в фиолетовом свете сумерек. Ангелина рванула вниз, даже не успев удивиться второму дыханию, и обнаружила девушку сидящей на земле прямо за последней скалой. На ровной земле! Спуск окончился так резко, что в первый миг Ангелина не поверила глазам. Но у подножия скалы темнели пучки невысокой травы и тропинка, уже плохо различимая в подступающей темноте, убегала прочь от проклятой горы.

- Спать здесь, - ожил вокар, переводя невнятный шепот Иссы.

Она тоже отчаянно устала, вдруг поняла Ангелина. Теперь-то было понятно, почему они так спешили – ночь на крутом склоне стала бы самоубийством.

- Да, - прохрипела она в ответ, - спать, - и повалилась на траву рядом с Иссой.

Смертельно хотелось пить, в горло будто песка сыпанули, но даже мысль о том, чтобы подняться на ноги и отправиться на поиски воды, казалась чудовищной. Тело налилось тяжестью, и каждая клеточка вопила от боли, заставляя Ангелину стискивать зубы. Она закрыла глаза и незаметно провалилась в омут забытья.

***

В одном из вечерних сказаний, которые нам, детям, иногда рассказывали перед сном, говорилось о Богине, принявшей облик обычной девушки, чтобы узнать все радости и тяготы человеческой жизни. Я уже не помню, чем закончилось то сказание, зато вижу, как непросто дался спуск с горы моей Богине. Неужели она подвергла себя мучениям только ради того, чтобы унести меня в свой небесный дом? Поверить в это я не могла, хоть и знала, что это непременно случится. Но, видимо, не теперь. Она сидит, привалившись спиной к скале. Дышит тяжело, со свистом. Почти так же, как я. Наверняка ей нужна вода.

Я встаю и прислушиваюсь. Вода есть, но не слишком близко. Я слышу едва различимый шум ручья впереди. А где вода, там и те, кого можно съесть. Нашариваю острый обломок камня и иду на звук. Даур еще не видна, ее свет загораживает близкая гора, но глаза постепенно привыкают к темноте, и я начинаю различать тропу. Уверена, что ручей она не обойдет. Сборщики сока – обычные люди, и перед подъемом, конечно, наполняют бурдюки водой.

Ручей пересох почти наполовину, но вода в нем все еще хранит холод далеких снежных вершин. От нее ломит зубы и перехватывает дух, но я пью жадно, как зверь, стоя на коленях и погрузив лицо в ледяные струи. Напившись, стягиваю балахон и погружаю его в воду целиком, а потом бегу обратно к скале, и холодные капли падают мне на ноги с промоченной насквозь хламиды.

***

Ангелина очнулась, ощутив на лице влагу. Мгновенная радость – дождь! – быстро сменилась недоумением. Над головой, прямо над запрокинутым лицом, кто-то держал смятый и мокрый тряпичный куль, с которого лилась вода. Пересохшие губы разомкнулись сами собой, и она принялась ловить жалкие струйки ртом, уже ни о чем не думая. Немного позже, когда Исса обтерла ей лицо и шею выжатой почти досуха тканью своего одеяния, Ангелина окончательно пришла в себя и обнаружила, что ее спутница полностью обнажена, и свет взошедшей луны мягко обволакивает ее худое, угловатое тело.

- Вода. Нужно идти, - проскрипел вокар, у которого садился уровень заряда.

Ангелина кивнула и с огромным трудом поднялась на дрожащие ноги. Ее качало от обезвоживания и усталости, но внезапный стыд перед Иссой, которая выглядела куда хуже самой Ангелины, придал ей сил. Медленно, словно старуха, она побрела по едва различимой тропинке за Иссой. Остаток ночи они провели в невысоких кустах возле ручья, а утром Ангелину разбудили голоса. Опасаясь включать вокар, она прислушивалась к малопонятной речи. Говорили Исса и мужчина.

- Не движ сама. Стаютре, ойли движ та вдумя, - весьма категорично заявляла Исса кому-то невидимому за плотной стеной листьев.

Невидимка отвечал рокочущей скороговоркой, из которой Ангелина смогла уловить лишь что-то похожее на «мать» и снова «движ». Пора было выбираться из кустов.

Исса стояла возле самой воды, а над ней нависал огромный мужчина, с лицом, заросшим кучерявой черной шерстью по самые брови – тоже черные и лохматые. Еще двое молча ожидали на тропе. Одинаково одетые в серо-зеленые накидки, до пят скрывавшие тела, суроволицые и неподвижные.

- Та двумя! – сверкнув глазами заявила Исса, увидев Ангелину и для верности вытянула в ее сторону руку.

Волосатый вздрогнул и угрожающе засопел, сделав шаг к кустам. Ангелина задержала дыхание. Исса явно рассердила его, это было видно и по выражению лица волосатого, и по тому, как дружно напряглись те двое. Коснувшись сенсора на вокаре, Ангелина быстро спросила:

- Что случилось?

- Говорят, что за мной послала Великая мать. Только за мной. Я иду с тобой. Они не хотят.

Волосатый подозрительно уставился на пояс Ангелины, едва синхронно с первым вопросом захрипел вокар, да так и застыл, не сводя с него настороженных глаз.

- Кто такая великая мать? – спросила Ангелина.

- Почти богиня, - лаконично перевел вокар довольно пространный ответ Иссы.

- Тогда идем к ней.

Волосатый снова заворчал, но на это раз вокар не смог разобрать ни слова, а Исса вдруг растянула губы в победоносной улыбке и тряхнула спутанной гривой немытых волос.

Мрачная троица провожатых дала им по кругляшу лепешки, усеянной вкраплениями мелких травинок. Исса немедленно вгрызлась в свою, а Ангелина разломила холодный полусырой комок и осторожно понюхала. Рот мгновенно наполнился вязкой слюной, а желудок скрутил голодный спазм. Больше не раздумывая, Ангелина последовала примеру Иссы. На вкус лепешка оказалась лучше, чем на вид. Горьковато-соленая, с пряным ароматом. С тем же угрюмым выражением лица, бородатый протянул Иссе бурдюк с водой, и девушки по очереди напились.

Как только голод и жажда перестали занимать все ее мысли, проснулось любопытство. Ангелине не терпелось узнать, куда именно они направляются, кто такая эта «почти богиня» и сможет ли она чем-нибудь ей помочь, и только отчетливо-красный огонек на панели управления вокаром останавливал ее от расспросов. Впрочем, Исса тоже отмалчивалась, размеренно шагая вслед за бородатым по тропе. Когда Ангелина не смотрела по сторонам, силясь хоть как-то определить направление движения, ее взгляд упирался в свалявшиеся волосы Иссы, хлопающие ту по спине при каждом шаге.

***

Исса и властная старушенция, имя которой вокар перевел, как «Великая мать», что бы это не значило, удалились, бодро переругиваясь (так показалось Ангелине) на жуткой местной версии общего, а она все еще пыталась прийти в себя. Путешествие, затянувшееся на три ночи и четыре дня, отняло у нее последние силы, но оно того стоило. Даже новый подъем из долины на головокружительную высоту другой горы теперь не казался высокой ценой за надежду, которую она обрела в холодных пещерах Святилища, вызывавших неподдельный трепет у аборигенов. Даже Исса поначалу притихла, но это продлилось недолго. Похоже в глазах отчаянной девушки статус «богини» Ангелины был куда выше «Великой матери». Теперь, отмытая усилиями обитательниц пещер, накормленная и причесанная, она уже не походила на изможденную дикарку, какой показалась Ангелине при первой встрече. К тому же между ней и хозяйкой пещерной обители обнаружилось какое-то неуловимое сходство.

Ангелина вытянулась на жестком ложе, любезно предоставленном ей для отдыха, уверенная, что уснуть не удастся – разве это возможно, после того как старуха почтительно обратилась к ней на правильном общем? Было заметно, что она старательно подбирает слова, и общий не является для нее родным языком, но старуха его знала! Это могло значить только одно – эта планета имела или имеет контакт с остальным миром, и шанс на спасение перестал был призрачным.

***

Великая Мать, Провидица Ока… Вздох вырвался сам собой. Могла ли я мечтать о посвящении в самый загадочный и почитаемый сан в мире еще совсем недавно? Но теперь, когда я встретила свою Богиню, даже Священное Око уже не кажется чудом. Предложение Великой Матери почетно, но бессмысленно. Я израсходовала весь запас слов, пытаясь отказаться, и она решила использовать последнюю возможность меня убедить. Отчего мне кажется, что заодно она хочет и сама в чем-то убедиться? Сложно поверить, что я – такая уж большая ценность для Святилища. Провидиц здесь много.

- Тебе выпал величайший жребий из всех возможных, Исса, - торжественно сообщает Великая Мать, когда мы входим в большую пещеру, одновременно подавая сигнал своей молчаливой помощнице.

Та с натугой двигает крышку огромного котла, и с трудом откатывает ее в сторону.

- Пусть Око укажет тебе дальнейший Путь, Избранница.

Я еле сдерживаю смешок – очень уж нелепо звучат ритуальные фразы, если вокруг нет никого, кто бы испытывал священный трепет. Разве что служанка. Луны назад я ползла бы к Оку на коленях, но не сейчас. Нисколько не сомневаюсь, что Око священно и волшебно, просто свой Путь я увидела без его помощи. Но обижать Великую Мать я не собираюсь, да и интересно все таки, а потому просто заглядываю за край котла. Там сам собой раскручивается серебряный водоворот, будто вязкое варево долго и усердно замешивали.

Вращение притягивает взгляд, я пытаюсь не смотреть и с тревогой понимаю, что не могу этого сделать. Чувствую движение – Великая мать молча встает у моего плеча и тоже заглядывает в котел…

Водоворот замедляется, и поверхность Ока темнеет. Чернеет. Затягивает внутрь и бросает в ничто без низа и верха. Ужас окатывает меня, но страшное Ничто уже протыкается острыми иглами света. Оборачивается великим множеством ярких песчинок, в беспорядке рассыпанных по черному полотнищу. Я стремительно лечу среди них, не приближаясь. Меня охватывает радость и острое желание дотянуться, собрать их в горсть, любоваться, как когда-то в детстве любовалась гладкими камешками на берегу ручья…

Глухой звук вырывает меня из объятий видения. Великая Мать упала на колени перед котлом. Или передо мной?

- Мое место не здесь, теперь видите? – обращаюсь я к старой женщине, и она склоняет голову передо мной, словно я тоже стала Богиней.

Глава 3. К звездам

Ангелину разбудило осторожное прикосновение. Кто-то несмело пытался потрясти ее за плечо. Открыть глаза было невероятно сложно – казалось, она отключилась всего на пару минут, когда организму требовались часы, если не сутки сна. И все же она заморгала, пытаясь согнать пелену и со стоном опустила задеревеневшие, будто чужие ноги на холодный камень пола.

Некрасивая женщина средних лет, одетая в простое серое платье до пят, попятилась, жестом приглашая Ангелину последовать за собой. С трудом подавив зевоту, она подчинилась и побрела по узким пещерным коридорам за незнакомой провожатой, думая, куда подевалась Исса? Долго гадать не пришлось – Исса и та, кого называли Великой матерью, ждали ее возле широких деревянных дверей. Первых дверей, которые Ангелина здесь увидела. Все остальные пещеры отделяли от коридоров тканевые завесы разной степени прочности и объема. Тяжелая дверь внушала уважение не только широкими полосами серого металла, соединенными неким подобием зубчатых колес и полосами поуже, но и массивным ободом, венчающим нагромождение железа. Все это вместе красноречиво намекало на секретность или ценность запертого столь мощным замком помещения.

- Надеюсь, вам удалось отдохнуть? – обратилась к Ангелине хозяйка Святилища.

В свете двух больших факелов, горящих по обе стороны от двери, она выглядела еще старше, чем при первой встрече. Казалось, ее лицо состоит из одних только морщин, а глаза выцвели до невнятного молочного оттенка. Однако Великая мать приоделась – серое платье сменило более пышное одеяние из многослойной тонкой ткани. Под ее складками совсем затерялась фигура женщины. Исса тоже преобразилась – серое платье, по всей видимости обычную одежду местных обитательниц, теперь украшала змейка тонкого золотого пояска. Такой же металлизированный шнурок был вплетен в ее волосы.

Прежде, чем ответить, Ангелина успела сообразить, что за пару минут такое преображение не провернуть, а значит она проспала значительно дольше, чем думала.

- Спасибо, вы были очень добры, - обескураженно пробормотала она.

- Я приглашаю вас в зал Памяти, гостья Ангелина. Это место посещали очень немногие из ныне живущих, и еще меньше людей знакомы с его значением, - с торжественными нотками в голосе возвестила Великая мать и взялась за массивный обод.

К удивлению Ангелины, колесо вращалось легко и бесшумно: оборот вправо, два с половиной влево, снова вправо… Видимо, за механизмом ухаживали. С каждым оборотом металлические планки перемещались, расходились и скрещивались, а после финального – послышался приглушенный лязг с обратной стороны двери. Она скрывала круто уходящую вниз узкую лестницу, грубо вырубленную в теле горы. По одному, друг за другом, они начали спуск. Ангелина заметила изменения не сразу. Сначала ее внимание привлек блеск на каменной поверхности стены, потом она с удивлением обнаружила, что ступени, да и сама стена, стали более гладкими и ровными, и только потом обратила внимание на узоры… Выложенные мелкими кусочками металла и целыми деталями явно технологического происхождения, они украшали стены по обе стороны лестницы. А потом спуск закончился.

Полумрак от факелов внезапно разогнал ослепительно-яркий свет. Ангелина вскрикнула от неожиданности – на высоком куполообразном потолке большого помещения горели обычные светильники! Вдоль украшенных сложной металлической мозаикой стен громоздилась смутно знакомая аппаратура и массивные детали, целыми узлами и секциями притиснутые к стенам.

Великая Мать подняла дрожащую руку и заговорила на общем. Голос её был слабым, но каждое слово падало в пространство, словно камень в глубокий колодец:

— Тогда и сейчас… Два Пути пересеклись в час забвения...

Она смотрела не на Ангелину. Её полуслепые глаза были прикованы к Иссе.

— Однажды мы нашли свет среди звёзд. Мы мечтали создать тех, кто шагнёт дальше. Но украденный свет принадлежал Богине, как и этот мир. И семена проросли так, как мы не предвидели. Ты — дитя этих семян. Плод старого мира и новой крови.

Исса стояла молча, словно ее это никак не касалось, только сжимала и разжимала кулаки. Ангелина шагнула вперёд. Она не верила в богов, не верила в предопределение, но сейчас что-то внутри неё дрогнуло.

— Что это значит? — спросила она. — Кто она такая, по-вашему?

Великая Мать посмотрела на нее, на лице отразилась тень какой-то эмоции, но быстро исчезла. Ответ только запутал Ангелину еще больше:

— Она Избранная. Она Великая. Она мост. Она — песня, которую пели те, кто ушёл за крайний предел небес. И ты, дитя чужого мира, тоже носишь в себе похожую песню. Только пока не слышишь. Здесь есть ответы, которые ты сможешь понять, Ангелина. И в тебе тоже есть свет. Не такой, какой может подарить миру Избранная, но вы связаны своим светом и у вас общий Путь. Отныне ты – не гость в Святилище. Оно будет тебе домом столько, сколько понадобится.

Растерянная, ошарашенная теми сокровищами, которые притягивали взгляд к стенам зала, Ангелина едва нашла в себе силы учтиво склониться, надеясь, что ее жест будет правильно истолкован.

- Великая Мать, - спросила она, дрожа от нетерпения, - могу я осмотреть ваши… реликвии?

Старуха усмехнулась, впервые показав, что за ритуальной маской скрывается вполне живой человек:

-Это не реликвии, дитя. Это то, что сохранилось от корабля наших предков. Отчаянные были люди!

***

Моя Богиня все время пропадает в зале Памяти, а я учусь быть Провидицей. Оказывается, снов для этого вовсе недостаточно! Меня впервые призвали в дегат, и я до сих пор не могу определиться привлек ли он меня силой соединения или оттолкнул наготой мыслей и переживаний чужих для меня женщин. К тому же теперь я знаю много такого, чего вовсе знать не хочу. Даже Провидицы Ока не свободны от зависти и неприятия, от соперничества и злости. Разочарованная, я выкладываю это Великой Матери, но она лишь пожимает плечами: «Они всего лишь люди, Избранная, просто видят мир иначе». Ее ответ западает в душу,а понимание приходит позже – окружающих нужно принимать такими, какие они есть.

Учиться вовсе не легко. Настоящая Провидица заглядывает за грань реального в поисках ответов на вопросы, но эти ответы часто не понятны ей самой и касаются только вопрошающего. Это отнимает много сил. Пророчествовать для других намного сложнее, чем видеть сны про себя саму, но я стараюсь. Не ради усилий Великой Матери, а потому что чувствую – все, чему меня научат, очень скоро понадобится моей Богине.

Великая Мать совершенно не испытывает к ней почтения, и меня это задевает, но я приучена держать обиды при себе. К тому же очень скоро мы покинем Святилище. Я знаю это так же хорошо, как и то, что никогда сюда не вернусь. Моей Богине нужна помощь, и теперь я вижу часть Пути, которая приведет нас обеих в небеса над небесами. Осталось уговорить Великую Мать.

***

Ангелина сидела на полу зала Памяти, со всех сторон окруженная деталями и узлами разобранных приборов с древнего корабля колонистов. Первая радость давно сменилась разочарованием. Маяка в остатках оборудования не было, и собрать хоть что-то, отдаленно похожее из разрозненных, большей частью пришедших в полную негодность деталей у нее не получалось. Мощности допотопного генератора едва хватало на освещение пещеры, и удивительно, что он оставался в рабочем состоянии, но все остальное имело жалкий вид.

Ангелина вздохнула и поднялась. Самая большая ценность – архив колонии - занимала большой деревянный сундук у дальней стены. Очень старые накопители, конечно, было не на чем открыть, но более поздние записи, которые велись вручную, раскрыли для нее удивительную и трагичную судьбу колонистов. От двухсот до трехсот лет назад, без корабельного журнала сложно было узнать точнее, корабль совершил аварийную посадку на эту планету. В составе колонистов была целая научная группа генетиков, которые планировали экспериментировать с фауной планеты назначения, до которой так и не добрались. Когда Ангелина вспомнила пример расы Шии-со, горло перехватило – ей отчаянно хотелось оказаться на борту «Хризантемы»!

Записи утверждали, что корабль сильно пострадал, погибла большая часть оборудования и запасов, а также до трети колонистов. Уцелевшие принялись обживать неизвестный мир, и уже в первом поколении обнаружили некие местные артефакты, которые принялись активно изучать, что привело к новой катастрофе… Результатом эксперимента явилось проявление способности к предсказаниям у части популяции в следующих поколениях, а от всех артефактов осталось только Око, но принципов и целей его работы так никто и не постиг. Дальнейшее было предсказуемо – колония деградировала до настоящего уровня, но хотя бы не вымерла. Подобных примеров на ранних этапах космической экспансии человечества имелось немало.

За спиной послышался шорох – кто-то спускался по лестнице. Ангелина обернулась как раз в тот момент, когда у входа в Зал Памяти показалась Великая Мать.

- Как ты, дитя? – спросила она.

В голосе сквозило сочувствие, будто Великая Мать уже знала ответ на свой вопрос.

- Никак, - развела руками Ангелина. – Все бесполезно. Даже имей я специальные знания, вряд ли смогла бы что-то сделать. Все слишком старое и давно выработавшее свой ресурс.

Великая Мать кивнула:

- Все это – лишь далекое эхо прошлого. Оно давно стало бесполезным. Все эти знания, - старуха указала на сундук, - больше никому не нужны. Люди живут и умирают так, как научились жить и умирать согласно природе этого мира. Даже я не знала, зачем продолжала хранить эти вещи, пока не появились вы с Избранной.

- Но вокруг вас тысячи миров! Там живут люди и другие разумные существа! Они могут изменить ваш мир! Когда я вернусь, то обязательно сообщу о вас, и помощь прилетит! – воскликнула Ангелина.

- А зачем нам помощь? У нас есть Путь, и мы ему следуем. Однажды и мы дорастем до того, чтобы он вывел нас к звездам, но не теперь. Как раз об этом я и хочу с тобой поговорить. О Пути и возвращении.

Ангелина замерла. Неужели у Великой Матери есть еще что-то, о чем она не рассказала?

- Исса просит помочь тебе связаться с сородичами. Способ есть, но он таит в себе опасность. Могут пострадать Провидицы, ты тоже можешь пострадать.

- Я готова, если это касается меня, - быстро согласилась Ангелина, - но что касается Провидиц, я не могу решать за них. И не хочу жертв.

- За Провидиц здесь решаю только я, - холодно подчеркнула Великая Мать, - но у всего есть цена, дитя.

Как торговец, Ангелина даже не подумала возражать. И что запросы могли быть у этой женщины, которых не могла бы оплатить Хризантема?

- Назовите цену, я уверена, что она будет принята.

Великая Мать усмехнулась. Ангелина испытала неприятное чувство – показалось, что старуха видит ее насквозь.

- Ты никому не раскроешь тайну нашего мира, дитя. И возьмешь с собой Иссу. Как я уже говорила – вы связаны, и ее Путь лежит туда, во внешние пределы и дальше. Ее место не здесь.

***

В этот зал она попала впервые. В огромной пещере, формой напоминавшей перевернутый бокал, разгуливал ледяной сквозняк. Любой звук рождал шепчущее под высоким сводом эхо. Ангелина дрожала от холода и нервозности, пока зал наполнялся Провидицами Ока. Ее не сторонились, но Ангелина все равно чувствовала незримую грань отчуждения между собой и этими женщинами. Они казались ей даже большими чужаками чем Чиц или Ши. Появление Великой Матери и Иссы немного успокоило. Исса улыбнулась ей, и Ангелина нервно улыбнулась в ответ.

Что представляет собой дегат, Великая Мать объяснила лишь в общих чертах. Часть Ангелина не поняла, а в часть просто не смогла поверить. Телепатия? Предвидение? Транс? Какие бы объяснения она не пыталась найти, не помогало.

Провидицы, включая Иссу, собрались в тесный круг. Они стояли, касаясь друг друга обнаженными плечами. Великая Мать велела Ангелине встать в центр, и женщины расступились, пропуская ее. Исса протянула руку, и Ангелина схватилась за теплую ладонь девушки, как утопающий схватился бы за проплывающее мимо бревно. Признаться себе, что ей страшно, как никогда в жизни, она не успела, потому что Великая Мать заговорила. Тягучий мелодичный речитатив на малопонятном местном наречии взвился к высокому куполу и вернулся многократным эхом, не затихая, а усиливаясь с каждым словом, накладывая ранее произнесенные фразы на новые, сливаясь в монотонный гул. Лица Провидиц опустели, и только Исса не сводила живых, горящих глаз с Ангелины. У нее закружилась голова и зрение вдруг размылось. Ангелина пыталась сосредоточиться на лице девушки, но уже не могла. «Думай о своем корабле, - наставляла Великая Мать, - думай о том, кто близок тебе». Мысли Ангелины путались, она растворялась в мощном звучании голоса Великой Матери, и вдруг очень отчетливо услышала:

- Богиня, ищи свой путь! Я держу тебя, не бойся!

Удивление на миг вернуло Ангелину в реальность – Исса не знает общего и не могла с ней заговорить! А потом тело просто исчезло. Ангелина, или то бесплотное, что только и осталось от нее, пронеслось сквозь грохот чужих мыслей, воспоминаний и переживаний, сквозь камень горы и неплотные облака, сквозь холод и мрак пустоты, и яркие вспышки звезд, чтобы прокричать - «Я здесь!» целиком превратившись в это «я» и номер планеты в каталоге. Там, в невообразимой дали, кто-то принял ее крик, кто-то услышал. Она успела почувствовать это. И провалилась в полный мрак.

***

Первый в роду дремал в своей каюте, положив морду на лапы, когда почувствовал Зов. Это не был обычный Зов члена родной Стаи, но и не казался чуждым. Очень слабый, на грани восприятия, он шел издалека, окутанный невинностью и болью, подгоняемый надеждой и страхом, пронизанный неожиданным узнаванием – Ангелина! Первый в роду распластался на полу. Голова со стуком упала на пол между лап – он весь превратился во внутренний слух. Она жива! Она ждет! Ждет здесь! Зов прервался, а Первому в роду все еще казалось, что он слышит отчаянный крик Ангелины. Ошибка была невозможна. Непонятно как, она превратилась в члена его Стаи. Который находится в большой беде!

Шии-со вскочил и рявкнул:

- Кси, связь! Я нашел Ангелину!

Новелла пятая. Экипаж Глава 1. Ангелина плюс

Катер пилотировала Кси. Едва аппарат вошел в атмосферу, восстановилась связь с комм-бралетом Ангелины. Ориентируясь по его сигналу, Кси посадила катер на небольшом – только-только разместить посадочные опоры – ровном уступе горы, выше которого тянулась отвесная стена, а ниже топорщились каскады острых каменных зубцов. Протянувшаяся на половину материка горная гряда отрезала его от обширного океана, который раскинулся вплоть до Южного полюса планеты. Кси зафиксировала показания датчиков: высота катера над уровнем моря – 3700 метров, температура 11 градусов Цельсия, ветер юго-западный, 16 метров в секунду - и принялась ждать. Не так, как это делали сейчас биологические члены команды «Хризантемы», каждый по-своему скрывавшие друг от друга эмоциональное напряжение – Кси все время оставалась на связи с кораблем и непрерывно получала данные обо всем, что там происходит – нет, она просматривала и систематизировала информацию от двух десятков дронов, которых запустила ранее. Двадцать минут тридцать четыре секунды спустя из вертикальной расщелины в скальной стене показалась растрепанная голова Ангелины. С трудом протиснувшись в наружу, девушка, против вероятностной оценки поведения, не побежала ко входному люку катера, а повернулась к нему спиной, помогая выбраться на уступ кому-то еще.

Кси наблюдала, как из узкой щели выбралась на свет щуплая женская фигура и замерла, глядя на катер через плечо Ангелины. Мимика незнакомки выдавала сложную гамму чувств: изумление, ужас, восторг и, неожиданно, принятие. Ангелина взяла незнакомку за руку и подвела к люку. Все еще закрытому. Кси не знала, как поступить. Ветер трепал волосы и одежду девушек, а Кси медлила. Она впервые пыталась принять решение самостоятельно, ведь перед отлетом капитан Володай велел ей действовать по обстановке.

Люк открылся, выплюнув короткий трап прямо под ноги Ангелине, и в кабину ворвался холодный воздух чужого мира.

- Кси, ты нас заморозить решила? – выпалила Ангелина, влетев в кабину, и с нервным смехом бросилась обнимать Кси.

Данные с ее комма свидетельствовали о крайней степени возбуждения, что было логично – ей пришлось пережить катастрофу и оказаться на чужой планете без связи и надежды на спасение, и теперь она пребывала в шоке от выброса эндорфинов.

- Приветствую на борту, Ангелина, - отстраняясь произнесла Кси. – Ты мне скажешь, кто наша пассажирка?

- Конечно, но это долгая история. Ее зовут Исса, об остальном поговорим на Хризантеме, хорошо?

- Договорились. Пристегнитесь, две минуты до старта.

Ангелина вышла из кабины, а Кси, рассчитывая траекторию полета и определяя для дронов точку встречи с катером, наблюдала, как она заботливо пристегивает чужачку Иссу, как располагается рядом и берет ту за руку.

Она так и не выпустила руки чужачки из своей до тех пор, пока катер не замер под брюхом «Хризантемы», снова превратившись в один из сегментов корабля.

***

Володай все еще не принял решения относительно пассажирки на корабле, который пассажиров категорически не предусматривал. Облегчение, которое испытал капитан, когда они, наконец, обнаружили своего суперкарго, сменилось угрюмой подозрительностью команды в отношении той, которую Ангелина привезла с собой. Даже то, что без Иссы, как представила девчонку Ангелина, они бы ее никогда не нашли, положения дел не меняло.

- Ксюша! - позвал Володай.

Комм ожил и отозвался:

- Слушаю, капитан.

- Чем занята наша гостья?

- В настоящий момент Исса пребывает в гипносне. Ангелина поставила ей программу обучения общему языку.

- Уже легче, - проворчал Володай. Он никак не мог понять, что именно его так раздражало в юной дикарке из забытой колонии. – Хотя бы не будет бесконтрольно слоняться по кораблю.

- Капитан, вы можете быть спокойны, я контролирую каждый ее шаг. К тому же Шии-со кажется мне обеспокоенным ее присутствием и тоже редко отходит от каюты Ангелины.

- Ну, я рад, что не одинок в своем беспокойстве. Спасибо. А ты, разве тебя она не беспокоит?

- Вы хотите знать мое мнение об Иссе? Вероятность приобретения уникального набора данных: 18%. Вероятность усиления команды: 3%. Индекс нестабильности: высокий. Принятие нестабильного элемента на борт снижает вероятность успешного выполнения миссии на 19%. Вероятность появления непредвиденных последствий: 79%. В настоящий момент непосредственная угроза кораблю или членам команды отсутствует.

- Жестко, - усмехнулся Володай. – Жизнь, Ксюша, всегда нестабильный элемент. Да и кто из нас стабилен, скажи на милость? Напомню, взять Иссу на борт было твоим решением.

- Я не способна забыть, капитан. Неужели вы сомневаетесь в надежности моего функционала? – наигранно ужаснулась Кси.

Володай рассмеялся, почувствовав, как ослабело напряжение, сковывавшее его в последние дни.

- Только не твоего, Кси. И когда ты научилась иронизировать?

- Капитан, напоминаю, что в автономном режиме я задействую программы самообучения.

- Ты не слишком увлекайся, а то, чего доброго, и правда превратишься в очередной элемент нестабильности в команде, - проворчал Володай.

***

Ангелина смотрела на спокойное, расслабленное лицо Иссы, и думала, что еще ни разу за весь этот безумный месяц не видела его таким. Тонкие, будто паучьи лапки, золотистые ленты гипноучителя тянулись к датчикам на лбу и висках девушки. Она спала.

Опасаясь перегрузить информацией мозг девушки, Ангелина выбрала программу базового обучения. Всего три часа, и они, наконец, смогут нормально поговорить!

Неожиданно комм на ее руке ожил. Пришло голосовое сообщение от Ши:

- Ангелина, ты можешь прийти ко мне?

- Иду, - ответила она, и, бросив последний взгляд на спящую Иссу, вышла из каюты.

***

Первый-в-роду пребывал в смятении. Он расхаживал по своей каюте, раздраженно щелкая кончиком хвоста по стенам, и топорща гриву. Еще никогда ему не доводилось испытывать сомнения в собственной нормальности. Это и злило, и пугало одновременно.

Когда Ангелина вернулась на корабль, его охватила радость, как если бы на борту вдруг появился соплеменник, более того – настоящий член родной Стаи. Но вслед за ней на палубу ступила она – невозможная, пугающая, парадоксально близкая чужачка Исса, и Первый-в-роду растерялся. Эта юная особь, о которой все его чувства однозначно говорили, что она – человек, также оказалась кем-то или чем-то значительно большим. Она тревожила и притягивала Первого-в-роду тем, чего не могли увидеть в ней другие. Он ощущал всем существом спящую силу, не имевшую ничего общего со способностями людей, и при этом – крайнюю уязвимость хрупкой человеческой оболочки. Теперь он разрывался между разумным доводом держаться от нее подальше и инстинктивным желанием встать на ее защиту немедленно и навсегда.

Он замер. Грива опала, хвост опустился. Ангелина стояла прямо за дверью его каюты. Раньше, чем она дотронулась до сканера, дверь плавно поехала в сторону, приглашая девушку внутрь.

- Ши, прости! – было первым, что она произнесла, едва перешагнув порог. – Я так и не поблагодарила тебя. Ведь это был ты, правда? Ты услышал меня?

Первый-в-роду звонко щелкнул языком – «не важно».

- Не важно, - ответил на общем. – Расскажи, как ты смогла отправить Зов?

- Зов? – переспросила Ангелина. – Не знаю, что ты имеешь в виду, я просто… Я была не одна…

- Исса?

Первый-в-роду сел и выбросил язык из пасти на всю длину. Ангелина пыталась что-то скрыть, и это причиняло ей боль. Она вовсе не хотела обманывать его. Что-то вынуждало ее. Исса?

- Да!

Показалось, что она обрадовалась подсказке, но Первый-в-роду чувствовал, что дело не только в чужачке.

- Расскажешь про нее?

Ангелина посмотрела по сторонам. «Ищет место, куда можно сесть», - понял он. Значит рассказ может быть долгим.

- Могу предложить только это, - Первый-в-роду подцепил лежанку хвостом и подтянул к самым ногам девушки. – Присаживайся.

Она опустилась на самый край, поджав ноги и вздохнула:

- Понимаешь, я мало что о ней знаю. Вокар плохо справлялся с переводом, поэтому сейчас она в гипносне, учится общему. Мы как-то связаны с ней, а еще – она очень необычная. Это она спасла меня в горах и помогла с тобой связаться. Не спрашивай, как. Все, что я знаю, Исса очень хотела оказаться здесь. Она уверена, что это ее судьба. Ее путь.

- И тебя это не насторожило? Дикарка, мечтающая о космосе?

- И да, и нет. Она считает меня богиней, а боги, как известно, горазды на чудеса. Может ей просто захотелось чуда?

Первый-в-роду видел, что Ангелина мучительно пытается рассказать лишь самую малость, но не солгать, и решил рискнуть. Лапы ослабели, и он позволил голове тяжело опуститься на пол между ними, отдаваясь во власть Зова. Разговора, в котором невозможно солгать. Он не был уверен, что Ангелина услышит, ведь сейчас чужачки с ней не было, но она испуганно вскрикнула, когда Зов коснулся ее сознания, и замерла, тоже превратившись в слух.

-- Расскажи, - попросил Первый-в-роду, - все с самого начала.

Он пытался общаться не образами, а словами, понятными ей.

- Как ты это делаешь? – Она была испугана и восхищена. – Ого! Ух…

Проникновение было внезапным и болезненным, он не успел защититься, не ожидал от нее такого. Голова резко дернулась, коготь смерти вонзился в пол. Зов оборвался.

Ангелина уставилась на него в глубоком изумлении, кажется, она не пострадала.

- Не нужно смотреть так… глубоко. Без приглашения это вызывает неприятные ощущения, - прошипел Первый-в-роду, все еще пытаясь осознать произошедшее.

- Прости, - пролепетала она. - Я ничего не делала. Само как-то вышло. Надо же… Мне очень стыдно за ваших создателей!

«Вошла прямо в самое важное!» - вздрогнул от прозрения Первый-в-роду.

То, что он сейчас делал было во сто крат хуже признания, доверенного Капитану. Если он продолжит, Ангелина будет знать о Шии-Со абсолютно все. Но интуиция настойчиво подталкивала его вперед. И Первый-в-роду продолжил.

***

Голова болит! Прежде, чем открыть глаза, я пытаюсь вспомнить, что случилось, продираясь через жгучие всплески боли. Гипносон! Слово чужого языка вспыхивает в мозгу внезапным пониманием, и боль исчезает. Остается звенящая пустота и легкость. Я открываю глаза. Снимаю со лба пучок блестящих лент с липучими блямбами – «датчиками» - на концах, сажусь и совершенно по-новому рассматриваю комнату – «каюту» - Ангелины. Некоторые вещи все еще остаются загадкой, но многие обретают смысл. Замечательная штука – гипноучитель!

Ангелины в каюте нет, но я помню, что она разговаривала с ненастоящей женщиной – «андроидом» - Кси и та всегда отвечала, даже если находилась где-то еще. Я тоже могу попробовать. Зову в никуда:

- Кси!

И та сразу отвечает. Голос идет откуда-то с потолка:

- Я слушаю, Исса. Тебе нужна помощь?

Словам нового языка тесно в голове, и я с радостью выпускаю их наружу:

- Куда ушла Ангелина?

- Она сейчас в каюте Ши. Сообщить, что ты ее ищешь?

Ши. Страшного вида зверь, которого окутывает теплая, притягательная сила.

- Нет. Я могу выйти из каюты? Хочу осмотреться.

- Только в сопровождении. Подожди немного, я приду за тобой.

- Спасибо, Кси.

- Пожалуйста, Исса.

Я не знаю, как вести себя с этой Кси. Для неживой она слишком… живая. Что же, вот и разберусь. Новый язык распирает голову, вытесняя из мыслей тот, на котором я говорила с детства. Это немного грустно, будто я теряю последнюю связь со своим миром. Миром, который отторгнул меня. Миром, в котором для меня не нашлось Пути.

Дверь открывается, и я вижу за ней белую фигуру без лица. На лицевой панели – кружочки-глаза и черточка улыбки. Фальшивой. Не настоящей. Кто она для моей Богини?

Мы идем по железной пещере внутри корабля, и меня вдруг охватывает почти забытое чувство – дом! Это мой дом! Как же такое возможно? Я останавливаюсь прямо посередине «коридора на жилой палубе», как назвала это место Кси, и закрываю глаза. У моего дома есть сердце, я слышу его далекий гул – он почти живой, совсем как человек! Почти, как Кси. У него есть глаза и уши – он видит и слышит. Оберегает и защищает своих жильцов. И… двигается. Стремительно несется через пустоту.

Открываю глаза и спрашиваю:

- Кси, что для тебя корабль?

- Я и есть корабль.

Улыбка на ненастоящем лице становится шире:

- Ты скоро поймешь.

Надеюсь. Снова прислушиваюсь. Ощущаю себя частью нового дома. Но не частью Кси. Идем мимо дверей. Клейтон, Егор - молодые мужчины. Очень разные. Помню их изумление при виде меня. Тор – холод и недоверие. Опасность в черных глазах. Чиц – громадный жук. Показался мне надменным и неприятным. Капитан – хозяин корабля-дома. Загадка. Сила. Ши - проводник! Наконец-то! Мой дом полон. Я – Великая Мать-в-Пути и у меня есть собственный дегат!

- Кси, мне нужно увидеть Ши! – заявляю, стоя перед последней дверью. Странной, со сглаженными краями и высоким порогом. В летающем доме много странного и непонятного, но я все больше убеждаюсь, что мое место именно здесь.

- Чтобы пройти в чужую каюту, нужно спросить разрешения у ее хозяина, - терпеливо поясняет Кси. – Ши тебя увидит и услышит.

Она прикладывает раскрытую ладонь к гладкому квадрату, и дверь издает короткий писк, а потом открывается.

За дверью стоит Богиня. Она выглядит смущенной. Лучше и быть не может – в сборе весь мой дегат!

- Мне войти? – спрашиваю одновременно ее и уродливого зверя, стоящего в центре каюты.

- Входи, - отвечают оба.

- Кси, спасибо, дальше мы сами, - прогоняет андроида Богиня, и дверь закрывается.

Зверь по имени Ши делает два скользящих шага и быстро касается моего запястья кончиком тонкого языка. Отдернуть руку я не успеваю, но лицо, кажется, выдает испуг, потому что Богиня улыбается и успокаивает:

- Не бойся, Ши просто здоровается.

- Не совсем так, - возражает зверь. – Я могу многое узнать, прикоснувшись языком к коже. Ты взволнована и обрадована. Интересно, чем?

Он пришепетывает, но говорит даже лучше меня. Очень необычно – говорящий и думающий зверь! Богам можно принимать любые обличья, успокаиваю себя и протягиваю к нему руку.

- Можно?

Он опускает голову, и я осторожно, кончиками пальцев, касаюсь жестких игл между ушами, горячей и сухой кожи на широком лбу. Он – настоящий. Слышу, как громко бьются оба его сердца.

- Приветствую тебя, Проводник.

- И я приветствую тебя, Исса, Великая Мать-в-пути, что бы это не значило, - шипит он в ответ. – Ангелина рассказала мне о вашей встрече, но она и я многого не понимаем. Теперь, когда ты можешь говорить на общем, расскажи, что именно значит понятие Пути?

Я ужасно рада. Ши куда умнее, чем я могла надеяться. Он сразу спрашивает о самом важном!

- Путь Великой Матери – цель ее существования. Провидицы Ока лишь отвечают на вопросы о чужом грядущем, Великая Мать видит грядущее целого мира и его частей. Она направляет Провидиц и властителей Мира. Мне дали имя Великой Матери-в-пути, потому что я провидица для иного мира. Большего, чем Таария. - Я запинаюсь, пытаясь подобрать слова, - Мой Путь лежит на грань миров и, возможно, за грань, чтобы направить многие миры. Все миры. И я очень рада, что вы с Богиней составите мой дегат!

Выразить словами то, что я так ясно вижу, оказывается не просто сложно – невозможно. Превращенный в слова, смысл становился плоским, терял глубину и ясность. Я сокрушенно вздыхаю и развожу руками.

- Именно дегат позволил мне до тебя докричаться через целый парсек! – обращается к Ши Ангелина.

- Дегат дает тебе силу? – быстро спрашивает Ши.

- Это сложно объяснить. Мы можем попробовать прямо сейчас, - предлагаю я.

Предлагаю, надеясь, что они не испугаются. Надеясь, что получится хоть что-то, ведь для полного слияния мы слишком разные и совсем незнакомы… Из того, что я узнала в Святилище – общий дегат собирается годами. Старшие заботливо опекают в слиянии младших, пока те не вольются в общую песню, не станут ее сутью…

Смотрю на Ши – увидев такого в долине Великой реки, я умерла бы от страха, но теперь вижу не столько огромные когти и острые зубы, сколько умный, проницательный взгляд больших глаз. Смотрю на Богиню, и вижу спокойное ожидание грядущего соединения. И сомнения исчезают. Я – Великая Мать. Не потому, что другая, в Святилище Ока назвала меня так, а потому что знаю – это правда. Эхо древней песни звучит в голове и сердце.

Они подходят ближе, и вот мы уже стоим касаясь друг друга, обмениваясь теплом наших тел, потоками наших мыслей и желаний, растворяясь друг в друге и соединяясь в единое целое, чтобы… Ах!

Стрелой пролетаю сквозь жизни своего дегата, черпая силу, заботу и веру. Отдавая свое восхищение их победами и сожаления об их горестях. Расту, становлюсь огромнее корабля-дома, огромнее прекрасной ночной Даур, и вижу новый отрезок Пути. Мгновенно и целиком. Хочу и не могу постичь его сразу и сейчас. Песня затихает. Дегат распадается.

Я падаю на колени. Ноги не держат, руки трясутся, слезы мешают видеть. Моя Богиня рядом, тоже на коленях, упирается руками в пол. Кажется, ее тошнит. Ши замер. Стоит неподвижно, иглы на загривке поднялись и стоят торчком, взгляд все еще пустой. Ему пришлось тяжелее, чем нам.

Медленно-медленно я начинаю осознавать нашу связь. Зря они не предупредили меня о Зове. Это огромная радость и большой риск для него. Удивительный Ши! Надеюсь, он успел принять мое восхищение всеми Шии-со и, конечно, им самим. Лучшим на свете Проводником.

Моя дорогая Богиня, которая вовсе не богиня, а такой же человек, как и я. Моя Спутница!

Я моргаю и слезы капают с ресниц.

- Вы принесли мне самый дорогой Дар, который только возможен. Ши, не волнуйся, знания, полученные в дегате – священная тайна. Делиться ими с кем-то другим нельзя. То, что мы открыли друг другу, касается только нас троих. Мы можем хранить это знание, а можем забыть, каждый решает сам. И, да, немного похоже на Зов. И нет, Ангелина, дорогая, это не совсем то, что ты называешь телепатией. Мне жаль, но так, как ты можешь общаться с Ши, я не смогу. Даже завидую.

Все еще потрясенные, они понемногу приходят в себя. Ши вздрагивает, и грива опадает с громким шелестом. Ангелину уже не сотрясают судороги рвотных позывов, но ее лицо тоже залито слезами.

- Куда ты ушла? – натужно шипит Ши. – Там. Нас было трое, но потом ты исчезла.

Я вздрагиваю. Ледяной страх сжимает горло. Сиплю сквозь спазм:

- В Пророчество Пути.

- Твоего Пути? – уточняет Ангелина.

- Нет. Пути «Хризантемы». Нашего Пути. Я здесь за этим.

Глава 2. Песня Иссы

Оставив Иссу под опекой Ангелины, Кси направилась в технический отсек корабля для замены основного источника питания. Алгоритм действий был предельно прост: переключиться на резервный источник, открыть грудную панель, вытащить исчерпавший резерв источник и вставить в свободное гнездо для зарядки. Достать из другого гнезда полностью заряженный, поместить на место, закрыть грудную панель, переключиться на основной источник питания. Процедура простая и исполнялась механически. Находясь в автономном режиме, Кси могла анализировать процессы, не входящие в протокол функционирования корабля. Этим занимался материнский псевдомозг «Хризантемы», а Кси пополняла банк наблюдений за членами экипажа.

^Субъект: Исса.

(Левая рука освобождает зарядное гнездо от источника питания)

^Адаптация к кораблю. Уровень высокий.

^Адаптация к расам, отличным от субъекта. Уровень высокий.

^Психологическое состояние. Устойчивое.

(Левая рука помещает источник питания в грудной сегмент торса)

^Пометка: рекомендовать субъекту Тор произвести полный медицинский осмотр субъекта Исса.

^Зафиксировано.

(Грудная панель закрыта)

^Произвести переключение на основной источник питания.

^Субъект Исса. Поведенческий анализ. Недостаточно данных.

^Подключение к сенсорам каюты субъекта Ши.

На долю секунды Кси замерла на месте, с ногой, занесенной для очередного шага к выходу из технического отсека. Она просканировала каюту и зафиксировала незнакомые колебания на предельно тонком уровне.

^Разговор? Отрицательно.

^Песня?

^Алгоритм распознавания эмоций: ошибка. Неопределенное возбуждение.

Кси поставила ногу на пол. Переключила все свободные связи на решение задачи.

В каюте продолжала негромко петь Исса.

Песня активировала у Кси архетип восприятия «домашнего сигнала». Как будто корабль, команда, пространство на мгновение свернулись в стойкое определение «дома».

Это было не предусмотрено программой.

^ Ошибка.

^Опасность сбоя логических цепей.

^Отключение от сенсоров каюты субъекта Ши.

Кси сохранила запись и… не доложила.

(Она не знала, почему)

Вместо этого она отправилась к Капитану.

Кси нашла его в рубке, за просмотром навигационной лоции сектора, который они покидали.

- Ксюша, проходи, составишь компанию, - отвлекся Капитан.

- Сэр, у меня есть вопрос, - начала она, заняв место второго пилота.

- Любопытство – не порок, спрашивай.

- Это всего лишь запрос на восполнение недостающих данных – уточнила Кси, - но, да, термин «любопытство» соответствует ситуации.

Володай вздохнул.

- Что именно рассказала вам Ангелина о UB-474/12886? Ее нет даже в самых ранних записях каталога колонизированных планет.

Кси увидела, как поднимается и заламывается правая бровь Капитана, что соответствовало удивлению в его мимическом портрете .

- И почему тебя это заинтересовало именно сейчас? – спросил он. – А-а, понял. Исса?

- Верно.

Капитан пожал плечами.

- А ничего толкового она не рассказала. Много ли ты узнаешь у дикарей? По словам Ангелины, у них есть что-то вроде преданий о богах, свалившихся с неба. Себя они позиционируют, как потомки этих самых богов. Причем, далеко не все племена даже этой исторической памятью могут похвастаться. Ты Иссу спросить не пробовала?

- Непременно спрошу. Она получила первый сеанс общего, и уже вполне сносно говорит. Капитан, сэр, а наш медик не осматривал Иссу?

- Пока нет, только общая дезинфекция по прибытии. Ангелина просила не пугать ее первое время.

- Разумный довод, но я отмечаю, что она быстро осваивается.

- Я распоряжусь, если ты считаешь, что девочка готова. А теперь, может попробуем разобраться вместе?

Он снова развернул голограмму сектора.

***

Тцешшин медитировал в купели. Он всегда использовал эту возможность, пока «Хризантема» находилась в переходе. Состояние Гхау, отторжения внешнего, освобождало разум и чувства. Внезапно что-то пробилось в его сознание. Эхо далекой мелодии? Привкус? Изменение температуры воды? Все это вместе? Он попытался вернуться к медитации, но вместо этого неожиданно вспомнил свой дом.

Высокие уступы древних стен над крутым обрывом, открытые всем ветрам и брызгам штормов, долетающим до нижних этажей. Его клан всегда растил воинов. Каждый ребенок мужского пола с рождения готовился к этой судьбе. Маленький Тцешшин не был исключением. В возрасте выбора, когда дыхательный мешок набирает достаточный объем, ему предстояло пройти ритуал Прыжка из глубин. В ночь накануне ритуала Тцешшин впервые задумался о смерти. Всем известно, что недостойным лучше не выплывать на поверхность. Жить отщепенцем среди женщин и детей клана, на положении хуже, чем у самого ничтожного ничтожества? Лучше умереть! Но смерть – тоже выбор. И ее выбирают не все.

Утро Прыжка было хмурым и холодным. Тцешшин стоял на краю утеса, а внизу волны с грохотом разбивались о подножие. Силуэты старейшин, наблюдавших за ритуалом, были неподвижны, как изваяния. Они не давали наставлений. Не произносили благословений. Прыжок был выбором самого воина. Или его концом.

Он не оглянулся. Знал: среди наблюдателей стоят его мать и младшие братья. И знал: если он упадёт — никто не подаст руки. Он глубоко вдохнул влажный солёный воздух, наполняя дыхательный мешок. Прыжок был не в воду. Вода его испугать не могла. Даже такая – бушующая в ожидании ледяного дыхания северных ветров. Прыгнуть предстояло сквозь страх.

Он оттолкнулся и взлетел над краем бездны, почувствовав, как ветер стремится перевернуть, скомкать, сломать его тонкое тело, а в следующий миг стремительным копьем пронзил серую волну. Где-то там, на дне, лежало драгоценное ожерелье матери. Один из старейшин лично зашвырнул его с утеса на глазах у всех. Семейная реликвия. Мать была в нем так уверена…

Океан сжал его в ледяных объятьях. Чем глубже Тцешшин погружался, тем крепче становились объятья, а дна все не было видно. Кровь застучала в ушах – он был уже слишком глубоко. Нужно сделать вдох. Холод сковывал движения, но он упрямо опускался все глубже, пока не достиг дна. И там, в ледяном мраке, Тцешшин получил самый важный урок в своей жизни. Он встретился с настоящим страхом. И победил его.

Дно было усеяно камнями, которые казались ему черепами неудачников, и черепами, которые легко можно было принять за камни, а вот ожерелья нигде не было. Воздух заканчивался, а он все цеплялся за дно руками, напрасно поднимая песчаную муть.

Дыхательный мешок опустел. Тело отказывалось повиноваться. Грудь жгло огнем. Больше оставаться на глубине было нельзя. Но и вернуться без ожерелья – тоже нельзя. Тело рвалось наверх, к жизни. Тело не желало умирать. Но остатками разума Тцешшин подавил панический страх смерти и в тот же миг руку обвила тяжесть – оправленные в металл солнечные камни сверкнули и погасли скрытые мутью песка. Тело рванулось прочь, но он снова подчинил себя разуму – нельзя выскакивать из воды, будто летучая рыба. Подъем должен быть максимально спокойным. И все же последние гребки он пролетел, по пояса подскочив в провале между двумя волнами. Успел глотнуть воздуха и тут же получил удар серой пены в лицо. Снова вынырнул и рассмеялся во весь голос. Отплевался. Задышал и погреб к узкой щели пещеры под утесом, из которой вела древняя, как и сам утес, лестница наверх, к дому.

Вечер того дня был последним, который он провел в кругу семьи, окруженный самой безусловной любовью на свете – любовью матери…

Нет, это все-таки песня, понял он. Странная, резонирующая в воде купели и даже в его костях. Песня, на странном языке человеческой девчонки, которую притащила Ангелина. Песня, заставившая его вспомнить о доме впервые за целую жизнь воина, которую он выбрал, не подозревая, что никакого выбора у него и не было.

Тцешшин вынырнул, ухватившись руками за край купели, но вне водной среды песня была не слышна…

***

Чиц чистил экзохитиновый панцирь, тщательно и неторопливо, удаляя реальное и воображаемое загрязнения с каждого сегмента тела. Процесс был долгим, и отлично помогал переносить возмутительный проход через «нигде», грязную человеческую шутку, которую извращенцы-Три*Тго*т радостно записали в свой актив и скоро, похоже, будут сталкиваться лбами с людьми уже на этой почве. И прекрасно. «Скажи мне кто твой враг, и я поддержу вас обоих» - мысленно переиначил он человеческую поговорку, и продолжил кропотливо натирать брюшной сегмент тела, время от времени касаясь поверхности антеннами для проверки.

Он старался как можно реже выходить из своей каюты. «Ещё немного, — уговаривал он себя. – Ещё несколько корабельных суток, и мы будем на Женкц. Там можно будет расправить крылья, вдохнуть аромат настоящей пищи, ощутить её предсмертный трепет, с хрустом раздавить жвалами тонкий хитин и высосать сочную плоть…" Конечно, пищевой автомат, установленный для него на корабле, был отличным – он синтезировал продукт, почти неотличимый от настоящего по вкусу. При желании, Чиц мог насладиться даже такой кулинарной роскошью, которую не во всяком доме Правящего Рода подадут, но с настоящей живой едой она сравниться не могла, и дело было вовсе не во вкусе.

Второй наследник Рода Кретсщчиц – Чиц большую часть своей жизни пользовался всеми благами высокого положения. Он не был Первым, но получал то же, что и избранный брат, с личиночной стадии и до последней линьки. Ту же пищу, то же образование. Они даже росли в жилищах взрослых самцов Рода, а не в интернате, как остальные инкубы родовой кладки. Там, из ста шести личинок, до последней линьки дожили всего девять – таковы реалии взросления. Если бы со старшим братом что-нибудь случилось, Чиц не пялился бы сейчас в расписанную серо-зелёными разводами стену каюты, а принимал честь и ответственность за весь Род дома, на Гайд. Но он так и остался вторым. В последнее полнолуние его брат прошёл церемонию и официально возглавил Род.

Этот полёт от начала и до конца был протестом. Да, когда-то Чиц увлёкся изучением чужих, но разве мог представить, как далека теория от практики? Когда всерьёз рассчитывал на место главы Рода, он старался показывать толерантность, необходимую в текущей политической ситуации, но откуда ему было знать, что физическая близость к чужим станет почти невыносимой? Что варварское, противоречащее его существу прохождение через «ничто» должно будет стать рутиной его будней? Что на пути к героическому освобождению Галактики от предательских нападений на корабли, на пути к славе во имя Рода, встанут нужды ничтожного Шии-со и твёрдые приказы мягкотелого человека? Чиц изо всех сил старался справиться с желанием отстричь капитану голову, вспороть брюхо лакированному зверю и как-нибудь избавиться от ненавистного Три*Тго*т… Но всё это было лишь уделом запретных мечтаний.

Миссия принадлежала им всем, Содружеству, и, пока гаидяне не стали достаточно сильны, чтобы указать остальным на их место в Галактике, следовало проявлять чудеса мнимой толерантности. Политика, разорви её дщетц, была у него в крови. Война Высоких Родов на Гайд не утихала тысячелетиями, то вспыхивая, то прячась под камни родовых гнёзд. И теперь Чиц, избалованный своим положением в обществе, учился смирению, а его воротило от этой науки. И от распирающего желания сомкнуть жвала на живой плоти. Если верить информсети, на станции Женкц имелся вполне приличный пищевой инкубатор. Конечно, личинки гаидян нигде на внешних планетах и станциях в пищу не употреблялись даже представителями Правящего Рода, но сейчас ему хватило бы и сочного червя или шипокрылки…

«Теперь ты – никто» —снова и снова вспоминал он последний разговор с братом. Они стояли на внешней галерее родового гнезда, увитой мощными корнями ползуна. Механический точильщик, точно следуя заложенной программе, вырезал портрет нового главы Рода над входом. Пилки и стамески тихо жужжали и постукивали у них за спинами, а под ногами разворачивалась панорама родовых угодий с яслями, инкубатором, пищевой фермой, домом работников, огромным парком и высоким куполом маточного гнезда у самого горизонта.

Тогда Чиц только усмехнулся, скрежетнув жвалами. Брат не имел в виду ничего, что противоречило бы обычаю. Лет триста назад Чица уже убили бы по его указу, но теперь законы смягчились, и он превратился в «никого», впрочем, весьма состоятельного. Однако законы смягчились не настолько, чтобы Чиц мог и дальше оставаться на родной планете. Он мог вести безбедную жизнь в ближайшие несколько лет где угодно, но вдали от дома, пока не подрастёт следующая пара наследников. Гаидяне научились предотвращать потрясения, связанные с убийствами своих лидеров давным-давно. Ни перевороты, ни безвластие не способны принести пользы, как показала история. У Чица оставался один-единственный шанс – он должен совершить что-то настолько значительное, чтобы главы Великих Родов сами предложили ему занять место брата.

Он прекратил полировать брюшко и всматривался в хаотичное переплетение линий и цветов на стене каюты, пока не устали глаза. С того дня, как Чиц покинул гаидянский корабль на человеческой планете, прошло не так много времени, но собственная наивность уже обнажилась для него во всей постыдной наготе. Последние годы избранный брат трудился без отдыха, а Чиц расслабился и предпочёл болтаться без дела, теперь же пришло время раскаяться. Ни утраченное положение, ни близость к главе Правящего Рода (о чём, кстати, никто на «Хризантеме» не был осведомлён) ничем не могли помочь ему в этой миссии, а значит он должен найти себе место в странной новой жизни, среди чужаков, любой из которых может оказаться тем самым врагом, которого нужно отыскать…

***

Егор и Клей занимались на тренажерах, время от времени перебрасываясь короткими фразами.

- Как тебе девчонка? – отдуваясь, пропыхтел Егор.

Он выставил на ленте слишком большую скорость, и уже начинал об этом жалеть. Майка на спине промокла от пота, а икроножные мышцы грозило свести судорогой, но открыто признать, что он снова погорячился, Егор не мог.

В ответ Клей промычал что-то невразумительное.

- А? – переспросил Егор.

- Да никак, - мотнул головой сосредоточенно шагающий друг. - Мелкая дикарка с отсталой планеты на задворках. Все ее достоинство в том, что она помогла нашей Ангелине.

- Вот-вот. Тебе не кажется, что притащить Иссу сюда было слишком широким жестом с ее стороны?

- Не нам решать. Раз девчонка уже в переходе, значит кэп решил не возвращать ее обратно. Может быть, высадим в местечке поприличнее.

- Тоже верно, - согласился Егор, и покосившись на друга, снизил, таки, скорость ленты.

Клей, который вовсе в этот момент в его сторону не смотрел, расхохотался.

Глава 3. Конфликт приоритетов

До гаидянской торговой станции оставалось по космическим меркам всего-ничего, и «Хризантема» уверенно огибала рассеянный хвост пылевого облака, чтобы войти в зону действия диспетчерского маяка, когда ожил динамик комма в капитанском ухе.

— Сэр, — без намёка на субординацию механически отчеканил ИИ корабля, — затребован экстренный сеанс связи. Приоритет один-красный.

— Я готов.

Расслабленность стекла с Володая как вода, он выпрямил спину и повернулся к зелёному глазку визиосканера. Над пультом развернулся экран лучевой связи с пестрой заставкой. Под стрёкот и щелчки, сопровождаемые режущими слух звуками гаидянского гимна, на экране появился инсект. На первый взгляд он отличался от Чица только позолоченным хитином внешнего скелета.

— Капитан Володай? – вполне внятно спросил он.

— Так точно, — не рискнул ответить на гражданский манер Кристиан. Что-то да значил весь этот блеск, а ещё больше – дорогущий вид связи и приоритет вызова.

— Я желаю говорить с …читс… — Не опускаясь до того, чтобы представиться, заявил позолоченный исект.

— Простите, сэр, но я должен знать, кто вы, и что хотите от члена моего экипажа?

Тревожные мысли галопом неслись в голове капитана, но он сохранил на лице маску безмятежного спокойствия.

Инсект защелкал что-то, тоном весьма напоминающее угрозу, но опомнился и перешёл на общий:

— Перед вами Глава Правящего Рода Империи Гайд. Этот сеанс связи одобрен Содружеством. Немедленно пригласите …читс.

Разгневанный «император» инсектоидов не мог знать, что вызов по комму уже выдернул Чица из каюты, и тот, не заботясь о целостности коридорных стен, несётся к рубке.

— Он прибудет через минуту, господин Глава Правящего Рода, — кивнул Володай, гадая, что же могло стрястись у гаидян?

Следующие пять минут в рубке стояли треск, стрекот и щелчки чужой речи. Чиц опустил боевые клешни, почти упёрся антеннами в потолок и размахивал пятипалыми грудными конечностями со скоростью лопастей гребного винта. Выглядел он крайне возбуждённым. В конце беседы он высоко поднял треугольную голову и так резко опустил её, что со странным звуком ударился нижней частью жвал о собственную грудину.

- Капитан, — обратился к Володаю «император», — моему соотечественнику отдан приказ. К сожалению, остальные члены Содружества оставили его выполнение на ваше усмотрение, в рамках основной миссии, но я имею надежду на вашу лояльность к народу Гайд.

Позолоченный правитель инсектоидов исчез под ужасные звуки гаидянской «музыки».

Орбитальная станция Женкц, что в переводе на общий значило «Новая», действительно была новой. Её начали строить незадолго до окончания последней войны, как форпост гаидян в этом секторе, но в мирное время она превратилась в удобный торгово-пересадочный узел для Имперского флота и кораблей других членов Содружества, по каким-то причинам забравшихся в этот уголок галактики.

Несколько вращающихся тороидов разного диаметра, нанизанных на внушительную ось, держались на стационарной орбите, в тени чёрно-коричневой, обезображенной древними катаклизмами необитаемой планеты. Капитан ощутил неприятный холодок тревоги в груди. Голубые огни подсветки пультов вдруг показались ему слишком резкими, спинка кресла так и просила изменить положение на более вертикальное, чтобы быть готовым… к чему?

Он опустил на голову шлем и вошёл в соединение с ИИ корабля.

— Функция — «наблюдатель». Полный отчёт по системам, доступные данные сканирования станции, доступные данные по всем кораблям на станции плюс-минус сутки. Список руководящего состава, родовая принадлежность, полномочия, — сухо запросил он ИИ, не до конца представляя себе, что именно пытается обнаружить.

Внезапная тревога требовала действий, а поскольку интуиция не раз спасала Володаю жизнь, отмахиваться от её сигналов он не собирался. В конце концов в таких запросах не было чего-то слишком необычного. На «Новой» он никогда не бывал, так что эти сведения могли пригодиться в любом случае.

Человеческие корабли всё ещё были на Женкц в новинку, иначе объяснить присутствие аж четверых здоровенных инсектов возле внутреннего створа переходного шлюза было бы сложно. Но те сами недвусмысленно дали понять причину своего интереса: Чиц. Именно его вышла встречать целая делегация.

Пострекотав по-гаидянски, они потащили его за собой, никак не реагируя на протест Володая. Капитан вздохнул и воспользовался привилегией своего положения:

— Стоять, — ни к кому конкретно не обращаясь, скомандовал он.

Чиц резко опустил нижний сегмент тела на ребристую поверхность пола. Но замер не только он. От негромкой команды Володая, которая, тем не менее породила странное глухое эхо в высоком и длинном коридоре, замерли все четверо гаидян, один из них – с поднятой в воздух ходильной ногой; застыл за спиной капитана Шии-со, вздыбив игольчатую гриву; совершенно по-человечески сложил на груди руки Три*Тго*т, но тоже остановился, привалившись плечом к стене; прекратила движение Кси; Исса врезалась в спину внезапно остановившейся Ангелине.

— Чиц, объясните, что происходит? – хмуро предложил гаидянину Володай.

— Капитан, охранники утверждают, что мне надлежит немедленно явиться к Хрчниру, —Чиц запнулся и пояснил: — управляющему, начальнику Станции.

— Отлично. Я как раз собирался с ним потолковать. Пойдём вместе.

Один из охранников, чей хитин был чуть более яркой раскраски – не серо-зелёной, а зелёно-коричневой, затрещал, видимо требуя перевода. Чиц ответил, наклонив голову так, словно собирался боднуть охранника, и выпрямив ходильные ноги, отчего вознёсся на лишний метр над полом.

— Я сообщил ему, что не являюсь главой экипажа и не принимаю решений, капитан, — перевёл свою речь Чиц.

— Хорошо, — кивнул Володай, нисколько не обманываясь внезапной капитуляцией Чица.

Размышления о причинах такого поступка он решил оставить на потом, сейчас действительно нужно было встретиться с Хрчниром Стричты… Правильно выговорить имя управляющего станцией, которое ему предоставил ИИ «Хризантемы», не получилось ни в уме, ни по слогам.

Поскольку остальные члены экипажа охрану не интересовали, Володай отпустил их осматривать станцию в сопровождении андроида. Пилот и штурман остались на «Хризантеме», чтобы проследить за процедурой замены энергоблоков, которые Кси заказала ещё на подлёте.

Исса вцепилась в руку Ангелины, едва они вышли из переходного шлюза станции, и больше не желала ее отпускать. Внутреннее оформление станции Женкц глаз не радовало. Потолки и проходы, слишком высокие для человека, оплетали искусственные корни, покрытые затейливой резьбой. Стены были размалеваны охрой всех оттенков, создавая гнетущее впечатление глубоких нор. Одновременное присутствие нескольких десятков инсектов могло внушить трепет кому угодно, но ни Тор, ни Ши беспокойства не выказывали, а потому Ангелина успокаивающе пожала похолодевшую ладонь Иссы и продолжила идти за Кси, которая ориентировалась на станции, как у себя на корабле. Еще бы – план Женкца она загрузила еще на подлете.

- Кси, я хотела бы посмотреть, не подвернется ли нам интересный груз с нужным маршрутом доставки. Может сходим в торговый сектор? – попросила Ангелина. Бесцельно разгуливать среди не слишком дружелюбных хозяев станции ей не хотелось. К тому же она надеялась пополнить корабельный запас биомассы для пищевых синтезаторов.

Кси, отмечавшая, как удаляются от команды коммы Капитана и Чица, сочла просьбу логичной. Она не оперировала понятиями нравится-не нравится, но уровень потенциальной угрозы от длительного пребывания на Женкц определенно превышал средний для моно расового объекта несмотря на то, что в настоящий момент на станции, кроме «Хризантемы», было еще шесть кораблей. Четыре из них принадлежали гаидянам, и только два числились за Гильдией Свободных торговцев. «Хризантема» тоже считалась приписанной к Гильдии – формальному объединению космических «коробейников», контрабандистов и авантюристов всех мастей.

- Хорошее предложение, - ответила она Ангелине, - но я могу подключить твой комм к локальной торговой сети, и тогда отпадет необходимость перехода в другое кольцо станции. Ты сможешь работать в любом месте.

Внезапно Исса остановилась. Ангелина с удивлением оглянулась.

- Ши, - сказала Исса, - кивком указывая на Шии-со.

Тот немного отстал, разглядывая вход в какое-то ответвление от главного коридора.

- Ши? – позвала Ангелина. Таких ответвлений – с дверьми или без них, они миновали уже с десяток. Что могло его заинтересовать, она не знала.

- Здесь едят, - не двигаясь с места, прошипел Шии-со. – Зайдем?

Ангелина с трудом удержалась от смешка – прожорливость чешуйчатого волка была известна всем.

- Кто о чем! – воскликнула она, - что, так проголодался?

Исса молча ждала, чем закончится диалог, а Тор неожиданно поддержал Ши:

- Я бы тоже разнообразил рацион не синтезированной пищей.

- Двое на одного, - сдалась Ангелина, - что с вами поделаешь? Пошли, продегустируем местную кухню.

Помещение «кафе», как мысленно окрестила его Ангелина, оказалось еще одной норой, разве что гораздо просторнее коридора из которого она вошли. К удивлению, кроме косо поставленных имитаций древесных стволов, в нем присутствовала зона с узкими и длинными лавками, перед которыми громоздился частокол отдельных столиков с маленькими круглыми столешницами. Заведение было почти пустым, если не считать некрупного инсекта , который проворно спустился на пол прямо с потолка над чем-то, что должно было быть стойкой.

- Приветствие многие гостям, - прощелкал он на плохом общем, обращаясь почему-то к Шии-со. – Нет нужной пищи для многие виды, но общий белок сохранен, нет яда для никто.

По лицу Тора промелькнула тень гримасы. Ангелина пожала плечами. Ши прошипел:

- Пожалуйста предоставьте меню.

Над столиками появилась голограмма. Вид некоторых блюд просто ужасен, по названиям совершенно непонятно – каковы они на вкус. Тор бегло проглядел список и запросил что угодно, лишь бы оно было после контакта с кипятком. Ши внимательно изучил совершенно непроизносимые названия и заказал двойную порцию чего-то, что выглядело как лиловый синяк на спине крассианской медузы. Ангелина медлила в замешательстве, а Исса не глядя ткнула пальцем в глубокую чашу с коричневой бурдой, пробормотав, что ела вещи и пострашнее. В конце концов Ангелина остановила выбор на розовой желеобразной субстанции, отдаленно напоминающей экзотический десерт. Лицевая панель Кси погасла, словно она отключилась или занялась расчетом траектории движения пылинки в пятимерном пространстве. Ни к кому не обращаясь, она скучным голосом сообщила:

— Меню не адаптировано под вкусовые предпочтения экипажа. Вероятность рвотного рефлекса: 83,6%.

Инсект вернулся из-за стойки очень быстро, безо всяких трудностей разместив заказы в брюшных лапах, и ловко расставил их по столикам, предусмотрительно опустив на пол перед Шии-со большое деревянное блюдо. Ши немедленно принялся за еду.

Тор, невозмутимо опустив палец в свою миску, лизнул его, и, кивнув с видом «гадость, но съедобная», принялся аккуратно есть.

Исса, не обращая внимания на маленькую плошку с коричневым содержимым, от запаха которого у Ангелины засвербело в носу, смотрела на ярко-розовый, слегка подрагивающий «десерт» в ее тарелке.

- Оно живое, - потрясенно прошептала Исса.

- Угум, - невнятно подтвердил Тор.

- Не советую, - на миг вышла из прострации Кси.

Кажется, все они знали о гаидянской пище куда больше Ангелины. Приглядевшись к содержимому тарелки, она с трудом подавила рвотный рефлекс, и, смаргивая выступившие слезы, выскочила из-за столика. В коридоре станции она, глубоко дыша, прижалась спиной к стене. Кси и Исса вышли следом. Исса уткнулась Ангелине в плечо, мелко вздрагивая. Испугавшись, что она плачет, Ангелина мигом забыла про тошноту, но оказалось, что девушка едва сдерживает смех. Кси невозмутимо стояла рядом.

- Почему вы все молчали? – обиженно воскликнула Ангелина. - И Тор! Он точно был в кусе. «После контакта с кипятком»! Вам смешно, да?

Исса примирительно погладила Ангелину по руке.

- Вышло смешно, правда. Я чуть не сказала, что оно просит пощады…

- Радуйся, что удержалась, - буркнула Ангелина. Ей и самой стало смешно. Надо же было так проколоться?

- Личинка неразумна, не беспокойся, - вставила Кси.

Ангелина икнула и выдавила с нервным смешком:

- Давайте вернемся. Хочу посмотреть, чем здесь торгуют, пока Тор и Ши доедают местные «деликатесы».

***

Володай вошел в помещение первым, за ним последовал Чиц, за время движения по ярусам станции успевший раза три сменить оттенок окраски своего сегментированного тела, что, несомненно, свидетельствовало о волнении. Стараясь не поддаваться тревожащей атмосфере, Володай с уважением кивнул чрезвычайно крупному (не думал, что они могут достигать таких размеров) инсекту, проворно спрыгнувшему с резной штуковины в центре полукруглого зала, размалеванного без видимой структуры и логики всеми оттенками психоделического бреда. Прыжок гигантского гаидянина, приземлившегося прямо перед Володаем, должен был, по всей вероятности, смутить, а то и напугать визитера, но Володай и не подумал отступить. Теперь они стояли почти вплотную, и инсекту пришлось согнуть ходильные ноги, чтобы увидеть его лицо. В фасетках боковых глаз отражались маленькие Кристианы Володаи, а ряд маленьких глазок между ними излучал откровенное неприятие. Хитин гаидянина был пепельно-серым, что выдавало как его возраст, так и статус – еще одна жертва минувших войн. Начальник станции Женкц, Хрчнир Непроизносимый, собственной персоной.

- Вы есть Володайстр? – прищелкнул он жвалами, в которых вполне могла поместиться голова Володая.

Капитан выдержал паузу, словно раздумывал, действительно ли он – Володай, а потом жестко осадил гаидянина. Ибо нефиг.

- Капитан Объединенного флота Человечества Кристиан Володай, командующий специальной миссии Содружества.

Из-за спины Володая выступил Чиц. Его выпрямленное тело было напряжено, жвала сжаты так плотно, что челюсти практически не угадывались, антенны плотно прилегали к спине, а все конечности, кроме ходильных ног – к груди и брюшку, все шесть глаз устремлены на Хрчнира.

- Капитан, с вашего позволения, я обращусь к начальнику станции за разъяснениями? – не поворачивая головы спросил он.

- Действуйте, Чиц, - кивнул капитан.

Чиц застрекотал, временами включая в речь громкое шипение разной тональности. Начальник станции выслушал, пару раз громко щелкнув жвалами, что не прервало речь Чица, и ответил таким оглушительным треском, что это прозвучало, как серия электрических разрядов высокой мощности. Судя по тому, как Чиц снова сжал свои жвала, информация его не обрадовала. Пора было вмешаться.

- Как лицо, наделенное Содружеством особыми полномочиями, я требую, чтобы беседа велась на общем языке, - обратился к Хрчниру Володай.

Тот попятился к своему насесту и снова поднялся во весь рост. «Гаидянский бригад-генерал, не меньше, - подумал Володай. - Герой проигранной войны».

- Конесстчно, - неожиданно смирился «бригад-генерал». – Мы проссто обменялись традиционными приветсчтвиями.

«Разумеется. А я – шипастая жаба с Долнерона». Володай остро пожалел, что мимика гаидян практически недоступна для понимания.

- Империя порусчила своему предсчщтавителю на бортту «Хрисзантемы» исчполнить счвой долг передст Правящим Родом. Здесь, - Хрчнир жестом фокусника выхватил, казалось, прямо из воздуха стандартный мнемик и протянул его Володаю, - марсшрут для твой корабля, Капитан Объединенного флота Человечества. Остальноест тебе объяснитчс наш представительст. Счстанция Женкц готова восчполнить ваши недостатки энергии и всего осчстального. Вы полетите там, иначес Империя Гайд будет счсделать вывод, что Содружество — только счслово.

Изобиловавшая звонкими щелчками речь начальника станции оборвалась резким стуком головы о корпус. Судя по всему, прием был окончен.

Володай кивнул и развернулся к выходу из зала. Чиц последовал за ним безмолвной тенью.

***

Он едва сдерживался. Как смеет этот покрытый плесенью прошлых заслуг выскочка говорить с ним, Вторым наследником Высокого Рода, в таком тоне? Оскорбленный до кончиков антенн, Чиц забыл, что Хрчнир понятия не имеет, кто он, в действительности, такой… Вот тебе и радость встречи с соплеменниками. Сначала брат, а теперь этот… Вот капитану в выдержке не откажешь. Все потуги начальника станции принизить человека растаяли, едва Володай открыл рот. Чиц, к своему удивлению, даже испытал нечто вроде гордости. Но это не отменяло сказанного Хрчниром.

«Что значит не уверен? Что размягчило твой экзохитин? Ты должен говоришь с ними, как с равными. Не забывай, зачем тебе поручили эту миссию. Они обязаны оказаться в этом секторе. Сделай так, чтобы они туда отправились немедленно, это приказ с самого верха». О том, чей это приказ, Чиц был осведомлен куда лучше разожравшегося на станционной кухне почетного отставника. Мысленно выругавшись – витиевато и многословно, как было принято в аристократических кругах, он дотерпел аудиенцию до конца и, проклиная все на свете, поплелся за капитаном обратно на корабль, так и не добравшись до изысканных деликатесов станции.

Только оказавшись на борту, Володай потребовал объяснений.

- Что, к чертям собачьим, значит вот это? – он потряс мнемиком перед Чицем. – С чего ваш сородич решил, что может устанавливать маршрут для МОЕГО корабля?

Чиц присел, вжимаясь спиной в переборку. «Это будет трудно» - сокрушенно подумал он.

- Капитан, Хрчнир – невоспитанная грунга, но он всего лишь исполняет приказ. За последние двадцать дней по общему времени, в одном из граничных секторов наших владений с небольшим интервалом исчезли два корабля-исследователя. В секторе, где никаких исчезновений ранее не фиксировали, отдаленном, практически неизученном никем из Содружества. На мнемике – примерные координаты области, где корабли перестали выходить на связь.

- Что же ты сразу не сказал? – воскликнул капитан.

- Хрчнир… Империя… в нашем обществе еще сильны предрассудки относительно статуса Человечества… я не мог в его присутствии, - вдавив голову в плечи пробормотал Чиц, испытывая нечто, поразительно похожее на…стыд. – Мне приказали заставить вас полететь туда.

- Ясно. Конфликт приоритетов, - капитан вздохнул и легонько похлопал Чица по верхнему сегменту хватательной лапы.

Рука была теплой и мягкой, но этот жест, вопиюще нарушавший его личное пространство, отчего-то не показался Чицу оскорбительным. Вместо угрожающей реакции на прикосновение мягкотелого чужака, он внезапно почувствовал облегчение и расслабился, сползая по переборке до тех пор, пока нижний сегмент тела не шмякнулся на пол.

***

Ангелина просматривала скудный список предложений о торговле, когда на комм неожиданно пришел вызов из местной сети. Она удивленно посмотрела на Кси. Предполагалось, что все входящие поступают на «Хризантему». Кси кивнула:

- Доступ разрешен. Контактное лицо – Алекс Гиляй, твой сокурсник. Фон его эмоционального состояния — неустойчив. Возможна попытка манипуляции.

«Этого еще не хватало!» - нахмурившись подумала Ангелина. Алекс считался самым неуравновешенным придурком на курсе, и близкой дружбы с ним Ангелина никогда не водила.

Вызов оборвался, но не успела она вздохнуть с облегчением, как комм завибрировал снова. Пришлось отвечать. Физиономия Алекса – помятая и перепачканная чем-то черным, расплылась в широкой улыбке.

- Ангел мой, ты еще краше, чем я помню! Здорово встретить старую подругу так далеко от родных мест!

- Алекс, я тебе не подруга, - все еще хмурясь, отозвалась Алевтина. – Зачем ты меня вызвал?

- Ух, какая суровая стала! Деловая… Ну, дело, так дело.

Улыбка Алекса исчезла.

- Ты сейчас ищешь груз, как я вижу? Что у тебя за корабль? Длинные переходы тянет?

- Нормальный корабль. Чего ты хочешь?

- У меня есть груз с истекающим сроком доставки, а наше корыто стоит в доке на ремонте и ждет, когда привезут чертову деталь, потому что у чертовых жуков нет ремкомплекта для кораблей класса «Орион». У них вообще нет ничего для людей. Проклятые инсекты!

- Понятно. У тебя горят сроки, и ты рискуешь потерять доверие клиентов… Что за груз?

- Оборудование для геологоразведки, энергоблоки, стабилизаторы - один стандартный модуль, плюс пара ящиков какой-то хрени, опечатаны. Часть оплаты я оставляю, потому что пер все это черт знает откуда, но половину предоплаты готов отстегнуть, а остаток суммы - поверь мне, более, чем достойный – покупатель платит по факту доставки.

Вид у Алекса был и в самом деле не очень. Ангелина представила себя на его месте. Да, она тоже искала бы того, кому перекинуть заказ. Она вздохнула и спросила:

- Куда нужно доставить груз? И когда?

- Вчера, Ангел мой, - страдальчески сморщился Алекс. - Туда, куда никто не хочет соваться - сектор 47/Х-граница.

Ангелина перевела взгляд на Кси, и неожиданно обнаружила, что все – Тор, Ши, Кси и даже Исса внимательно слушают разговор.

- Зона влияния Империи Гайд, почти на краю исследованного космоса, - уточнила Кси. – Населенные миры отсутствуют.

- И кому там нужно оборудование, Алекс? Там же никого нет.

- Какие-то чудаки. Зовут себя сталкерами. Шарят повсюду в поисках Предтечи. Да не все ли равно? Деньги у них есть. Платят исправно. Я уже работал с ними раньше.

- Кси, ты на связи с капитаном? – повернулась к ней Ангелина.

- Да, он нас слышит. Просит переслать копию контракта и чек-лист груза. И приказывает нам вернуться на борт «Хризантемы».

- Алекс, пришли документы. Я свяжусь с тобой позже, - закончила разговор Ангелина и отключилась.

- Сомнительная сделка, - проворчал Тор, поднимаясь из-за столика.

Ши промолчал. Ангелина все еще пребывала в задумчивости, размышляя о том, как Алексу удалось заполучить целый корабль, которым он, судя по всему, распоряжался сам. И что же это за корабль такой? Она как раз думала о том, что нужно будет узнать, какие корабли стоят в ремонтном доке станции, когда кто-то тронул ее за локоть. Исса.

- Я думаю, это верный путь, - тихо сказала она. – Я чувствую. Можем мы собраться в дегат, когда вернемся?

- Отличная идея! Посмотрим, стоит ли туда соваться?

***

Володай собрал всех в кают-кампании, мысленно вознеся хвалу размерам «стрекозы» - пятеро людей, андроид, Три*Тгот, гаидянин и чешуйчатый волк в одном помещении корабля – и все же им не было тесно.

- У нас новый маршрут, - сообщил он команде. – Мы беремся доставить груз…

Чиц максимально выпрямил ходильные ноги, вознесясь головой под самый потолок каюты.

-…в сектор 47/Х-граница, - невозмутимо продолжил Володай, краем глаза отметив, как гаидянин оседает.

Сейчас капитан отдал бы голову на отсечение за то, что наконец понял мимику инсекта. На физиономии Чица ясно читалось замешательство. Именно в эту область и жаждали отправить «Хризантему» гаидяне, а так удачно подхваченный Ангелиной груз оказался настораживающим совпадением.

Володай проверил все. Древний, как Большой взрыв, корабль Алекса Гиляй, застрявший в ремдоке. Он действительно не мог продолжать полет с треснувшим кожухом активатора. Проверил документы на груз – они были в порядке настолько, насколько вообще могут быть в порядке документы Гильдии свободных торговцев, работающих по принципу скольжения между строк законов и правил. Проверил и биографию самого Алекса, похожую на рисунок кардиограммы зубцами взлетов и падений. Ничего подозрительного, кроме наличия целой цепи совпадений: корабль Алекса ломается именно возле Женкц, и именно тогда, когда туда прилетает Ангелина, которую он знает. Она ищет груз, он ищет того, кто доставит его груз, и куда? В сектор, который кровь-из-носа как интересует гаидян, и который, впервые, походит на настоящую цель миссии «Хризантемы». Интуиция подталкивала – нужно лететь. Инстинкт самосохранения настаивал – точно, лететь. Прочь, и как можно дальше.

Ангелина, Исса и Ши обменялись мимолетными взглядами. Тор, по обыкновению, скрестил руки на груди, с выражением «как знаете, мне все равно». Чиц явно испытывал облегчение, а Егор и Клейтон улыбались, ожидая команды к старту – им опостылело безделье.

- По моим расчетам полет займет около шестнадцати суток по времени корабля, если мы активируем гаидянские технологии для наших двигателей в обычном пространстве. Гравитационная карта этой области обновлялась еще до последней войны между Три*Тгот и Гайд. Данные неполны. Вблизи от точки встречи не отмечено ни одного перехода, - сообщила Кси.

- Наконец-то! – оживился Егор. – Пора опробовать начинку!

Володай еще раз оглядел свой экипаж. Время для притирок прошло, и, пожалуй, были они готовы. Даже девчонка незаметно влилась в команду, как маленький незаметный винтик, без которого механизм может и не заработать как нужно.

- Возражений нет? Значит, готовимся к старту.

Новелла 6. Тень присутствия. Глава 1. Сталкеры

Кси переключилась на работу в автономном режиме, зашла в кладовую и закрыла дверь. Большую часть пространства между стеллажами занимали два стандартных контейнера, знававших лучшие времена, с царапинами на стенках и краской, до металла стертой на скругленных углах. Она снова попыталась их просканировать, учитывая неудачу при приемке груза на борт «Хризантемы», и снова ничего не вышло.

^Параметры сканирования: расширенный вариант.

^ Результат:

Электромагнитное излучение – отрицательно

Акустическое излучение – отрицательно

Излучение частиц – отрицательно

Гравитационное излучение – отрицательно

Признаки биологической угрозы – не обнаружено

Признаки технологической угрозы – не обнаружено

^Продолжить попытки: да-нет

^Продолжить попытки: да

Ее прервал вызов. Ангелина интересовалась, куда она пропала?

^Отмена сканирования.

^Ответ:

- Я в кладовой.

Ангелина воскликнула:

- Ой, я как раз собиралась туда заглянуть, мне нужно поискать мнемики для Иссы.

^Мнемики для Иссы – багаж Ангелины - полка три – боксы четыре; пять; шесть.

Контейнеры загораживали доступ к нужной полке. Кси рассчитала, что для прохода к багажным боксам Ангелины ей нужно открыть дверь и вытащить один из контейнеров наружу, а второй поставить на его место. Простая задача.

Ангелина и Исса, которая повсюду следовала либо за ней, либо за Шии-со, появились как раз тогда, когда Кси вытягивала контейнер в коридор, перегородив вход в кладовую.

- Что ты делаешь? – удивилась Ангелина.

- Обеспечиваю доступ к твоим багажным боксам. Будет готово через полторы минуты.

- А я и забыла, что мы запихнули сюда часть груза! Спасибо!

Кси скрылась в кладовой, а Исса подошла к контейнеру, который был ей по грудь. Положив на крышку обе ладони, она закрыла глаза и замерла, словно к чему-то прислушиваясь.

Ангелина, уже неплохо изучившая «странности» Иссы, насторожилась.

- Что там?

- Опасность, - тихо ответила Исса и добавила: - не для нас.

- А точнее?

- Не знаю, не понимаю. Нам не угрожает.

Появившаяся в дверях Кси подтвердила:

- Опасность груза для «Хризантемы» не подтверждена.

^Объект Исса: неопределенное воздействие на грузовой контейнер

^Природа воздействия: поиск-поиск-поиск

^Результат: неизвестна

- Кси, ты снова сканировала контейнеры? – осенило Ангелину.

- Да. И результат остался неизменным. Доступ к твоему багажу свободен.

Ангелина направилась к двери, Исса – следом, но ее задержала Кси.

- Исса, можно задать вопрос?

- Конечно.

Девушка остановилась.

- Я видела, что ты тоже «сканировала» груз. Как? Что дает тебе основание считать его опасным?

Исса пожала плечами.

- Я не уверена, что смогу объяснить то, чего сама до конца не понимаю. Попробуй спросить Ангелину. Или Ши. Они умеют говорить на твоем языке, может быть, у них получится. Я знаю, - Исса коснулась руки Кси (^Телесный контакт с объектом Исса в районе запястного сустава левой верхней конечности. Угроза не обозначена) – почему ты снова изучала груз. Ты чувствуешь что-то, и не можешь понять. Так и я. Чувствую.

- Я не могу чувствовать, Исса, - ответила Кси, осторожно отстраняясь. – Но я обязана просчитывать возможные угрозы экипажу и кораблю. Хорошо, что мы обе нашли груз безопасным в этом смысле.

- Ну вот, Исса, теперь тебе хватит информации на весь переход, - улыбающаяся Ангелина вышла в коридор с охапкой разноцветных мнемиков и протянула их Иссе.

***

К исходу расчетного времени прибытия в точку встречи, ИИ вышел на связь с кораблем «сталкеров» - «Искра1001».

Сигнал был еще неустойчивым, но владельцы товара на «Искре» сгорали от нетерпения.

Володай силился разглядеть расплывчатое лицо визави: слишком заметные, даже при таком качестве визио, глубокие носогубные складки, изрезанный морщинами открытый лоб, горящий взгляд фанатика… «Надеюсь, что деньги у них все-таки есть», - подумал капитан.

- Я ждал не вас, но, к черту – я ждал свой груз! Вы привезли его?

- До точки встречи два часа, груз на корабле. Стандартный модуль и два контейнера.

Мужчина, представившийся Сиделем Кано, тряхнул неопрятной гривой черных, с заметной проседью, волос.

- Отлично, для завершения сделки доставьте контейнеры на борт «Искры» по прибытии.

Прежде, чем Володай успел возразить, связь оборвалась.

- Контакт потерян, - сообщил ИИ корабля.

***

«Искра» оказалась довольно старой моделью пассажирской яхты со следами модернизации. Одним из таких следов был наружный захват для грузового модуля, который как раз приближался к днищу яхты, постреливая маневровыми двигателями. Катер «Хризантемы» был уже рядом с правым бортом «Искры» и выдвигал телескопическую переходную трубу к шлюзу. Кси разместила контейнеры возле люка и управляла стыковкой, одновременно отслеживая переговоры своего капитана и владельца яхты.

- Каким образом мой груз оказался у вас? Алекс ничего не сообщил, а ведь наш контракт с ним подразумевал полную конфиденциальность, - сердился Кано.

Володай уже знал, что личность с таким именем и кодом идентификации реально существует. Проживает на Лире-6 и не имеет к собеседнику никакого отношения. Чтобы обнаружить подделку личности, Кси пришлось потрудиться, но она это сделала. Разыгрывая легкое недоумение, капитан постарался успокоить нервного клиента:

- В договоре передачи вашего груза на «Хризантему» это указано, и я ни в коей мере не намерен его нарушать. Если короче – мы вас знать не знаем и видеть не видели. Какой груз? Как только вы перечислите оплату, мы тут же забудем о вашем существовании.

- Хотелось бы верить, - сквозь зубы процедил лже-Кано. – Ваш катер прибыл, до связи.

Минуту спустя стала поступать информация от Кси. Сталкеров на борту яхты было шестеро. Судя по визио с ее камеры, неказистое с виду суденышко было нашпиговано различной техникой под завязку. Кси передала контейнеры, расхлябанного вида парень просканировал пломбы и кивнул своему капитану. Кто-то невидимый крикнул, что стыковка модуля завершена. Володай ждал. Расхлябанный ходил вокруг Кси, чуть не облизываясь, даже попытался поскрести ногтем грудную пластину андроида. Кси изображала красивую безмозглую игрушку «подай-принеси» с простейшим набором кодов.

- Нам бы такая не помешала, кэп. Может, продадут? – с надеждой спросил он у лже-Кано.

Тот отмахнулся, занятый переводом денег. Планшет прыгал в его дрожащих руках.

«Не терпится от нас избавиться, дружок?» - подумал Володай.

- Капитан, «Искра 1001» вооружена. Не исключаю попытки нападения. – Сообщила Кси.

Она стояла слишком близко к целому пучку проводов, которые лианами опутывали все внутреннее пространство суденышка. Его команде и в голову не приходило, что Кси подключилась к «Искре» напрямую и спокойно загрузила все данные, которые имелись в основном и резервном блоках корабельного ИИ – далеко не такого продвинутого, как псевдо-мозг «Хризантемы».

- Перевод средств завершен, завизирован. Миссия завершена. Я возвращаюсь, капитан. На основе полученных данных, советую активировать защитное поле «Хризантемы».

- Спасибо Ксюша. Так и сделаю, - усмехнулся Володай.

ИИ «Хризантемы» уже получил от него соответствующую команду и ждал, когда пристыкуется катер.

***

Володай следил, как тает на экране отметка «Искры» - яхта уходила с хорошей скоростью. «Кано» выстрелить не решился, хотя ИИ отметил, что «Хризантема» долгих пятьдесят одну секунду была помечена, как цель, и угроза миновала только тогда, когда Володай отдал приказ взять на прицел саму «Искру».

- Вот и поговорили, - ухмыльнулся Егор, чуть ранее занявший свое кресло. «Хризантема» готовилась повторить маршрут сталкеров с небольшой задержкой.

- Позволите? – прогундосил Тор в капитанский комм.

- Заходи.

Володай разблокировал вход в рубку. Не то, чтобы он сомневался в возможности своего ИИ использовать «технологию невидимости» призраков – нужная программа была загружена в него на этапе установки системы – просто решил подстраховаться. А заодно и сделать приятное самому недоверчивому члену своего экипажа.

- Капитан, маршрут заложен, проверен, расчетное время прибытия в точку назначения – двадцать один час, с учетом разгона и торможения «Искры». Мы можем их обогнать, если вы пожелаете. Устроим сюрприз, - предложил Егор.

- Не стоит. Будем висеть у них «на хвосте».

«В точку прибытия». Володай все еще не понимал, что именно могло привлечь там сталкеров – космическая «яма», не столь редкий участок пустоты, без близких звезд или пылевых облаков, ни тебе газа, ни тебе черной дыры. «Яма», она и есть - «яма». Но факт, которого сталкеры знать не могли, привлекал в этот сектор самого капитана – где-то там пропали корабли гаидян!

- Внимание, экипаж! Приготовиться к старту. Полет в нормальном пространстве, не расслабляемся! – сообщил он по корабельной связи, мысленно представив, как Ангелина страхует Иссу на время разгона, как устраивается в своей каюте-норе Чиц, как безмятежно продрыхнет половину полета Ши, как совсем скоро не выдержит и примчится в рубку Клейтон…

- Поехали, Егор.

Глава 2. Призрачная угроза

Не успел экипаж «Хризантемы» отойти от потрясения, вызванного исчезновением яхты сталкеров, как за бронестеклом обзорного иллюминатора, прямо из пустого мертвого пространства, стало проявляться нечто. В полном молчании члены команды, стоявшие в рубке буквально плечом к плечу, пытались осознать, что именно они видят.

Как определить форму объекта, в которой не было и следа от присутствия привычной логики, если одного взгляда на него хватило бы специалисту по пространственной геометрии чтобы свихнуться, а физикам и математикам – чтобы с воплями умчаться прочь? Торчащие углы и нелепые округлости переходили в скрученные ленты, разрывались пустотами; штыри и иглы всех размеров торчали под невероятными углами, свивались в спирали, втыкались друг в друга; висели шары, казалось, не прикрепленные ни к чему; высовывались разделенные на куски пирамиды; тянулись нити, никуда не ведущие или опутывающие соседние части этой странной композиции… И вся эта гигантская мешанина форм, слепленная в неровный ком, там и сям зияющий мрачными провалами, медленно выплывала из мрака пустоты. И нет, она не двигалась навстречу «Хризантеме» - она просто возникала там, где минуту назад не было ничего.

- Ну и как это теперь развидеть? – ошарашенно пробормотал Егор.

Володай дал команду ИИ определить размеры объекта и расстояние до него.

- Почему оно не трогает нас? – шепотом спросила Ангелина.

- Не видит? – предположил Тор. – Защита все еще работает.

Никто, кроме Шии-со не обращал внимания на Иссу, прижатую его тушей в самом углу рубки. Она закрыла глаза и напряглась так, что на тонкой шее натянулись жилы, а с губ сорвался мучительный стон, странно прозвучавший в тишине рубки. Ши прислонил голову к плечу девушки, словно пытался ее поддержать. Так оно и было, но в другом смысле – сейчас они составили неполный дегат. Он просто почувствовал, что ей необходима его сила.

- Объект, фиксируемый вами, не поддается сканированию. Определить его размеры и точное расстояние инструментально не удается, - бесстрастно доложил голос ИИ.

- Поясни, - потребовал Володай, не отрывая взгляда от грандиозного и пугающего зрелища.

- Объект не отражает, не поглощает и не излучает. Я его не вижу.

- Проверь системы сканирования, возможно, это какой-то сбой?

- Проверка завершена. Все системы работают в штатном режиме. Объект, о котором вы сообщили не обнаружен.

- Но мы смотрим прямо на него! – воскликнул Егор. – Как такое может быть?

- У меня нет ответа.

Володай нахмурился и позвал:

- Ксюша, ты в автономе?

- Переключаюсь, капитан.

Кси оставалась у входа, чтобы не создавать еще большей давки.

- Что ты видишь за иллюминатором?

Кси направила фронтальные камеры на иллюминатор через головы Тора и Чица.

- Ничего, капитан, сэр. Там ничего нет. Разрешите предположить?

- Валяй.

- Тор в какой-то степени прав. Оно не смогло обнаружить корабль за защитой, но и его невозможно обнаружить, не будучи биологическим объектом. И я рискну предположить, что ваше зрение тут ни при чем. Объект, по какой-то причине, позволяет вам его видеть. А мне – нет. И всему арсеналу сканеров корабля – нет. Но то, что вы видите, может оказаться иллюзией, капитан.

В повисшей паузе отчетливо прозвучал шепот Иссы:

- Это не иллюзия. Он действительно там.

Володай развернул кресло к своему экипажу. Осмотрел знакомые, ставшие почти родными лица: застывшие – Чица и Тора, возбужденное, с пылающими щеками – Егора, хмурое – Клейтона, посерьезневшее – Ангелины, задумчивое – Иссы, непонятно что выражающую морду Ши… Нужно было что-то сказать, и он даже знал, что именно, но как же трудно оказалось это сделать!

- Факт номер один – исчезновение яхты сталкеров. Факт номер два – прямо перед вами, за иллюминатором. Мы находимся в месте, где возможно, действуют технологии или законы природы, которых никто из нас не понимает. У нас два варианта: мы вольны улететь и отчитаться перед Содружеством о находке. Содружество пришлет кого-то, кому предстоит с этим, - Володай кивком указал на загадочный объект, - разбираться. Или мы можем остаться, и попробовать исследовать это самостоятельно. Пришло время хорошенько подумать, ради чего каждый из вас согласился на эту миссию.

На короткое время в рубке воцарилась тишина. Почти все члены экипажа «Хризантемы» восприняли предложение капитана, как приказ, действительно погрузившись в размышления.

. Я не могу принять такое решение за всех, а потому предлагаю проголосовать. Кто против? - Нарушил тишину капитан.

Чиц прощелкал что-то на максимальной громкости и так быстро, что звуки его языка слились в монотонный стрекот. Опомнившись, он перешел на общий:

- Я протестую! Гайд протестует! Если нас постигнет участь остальных, «Хризантема» станет всего лишь еще одним исчезнувшим кораблем… Нужно доложить на Гайд! Капитан, координаты дали мы!

- И сталкеры, - уточнил Володай. – Я услышал. Кто еще?

- Я.

Шии-со сидел, но голову держал высоко.

- Считаю вылазку на объект преждевременной и опасной.

Он не сказал, для кого именно. Не мог сказать, понимая, как странно это может прозвучать. Просто знал, что Исса непременно отправится туда, рискуя собой, и всем, что она может дать миру.

- Принято. Кто-то еще? Нет? Кто «за»?

Егор, Клейтон, Тор, и Ангелина подняли руки. Исса кивнула и присоединилась.

- Что, вы и ее спрашиваете? – возмущенно прошипел Чиц и демонстративно хлопнул головой о средний сегмент тела. – Это же совершенно нелогично!

Тор раздвинул узкие губы. Челюсти усеивали мелкие, но смертельно острые треугольные зубы. Он выдержал паузу и поинтересовался самым ядовитым тоном:

— А ты, Чиц, все о логике? Интересная она у тебя. Очень… гаидянская. Вы ведь так и проиграли все войны. Логично. Сначала спрятались от нас под защиту людей. Тоже логично. А потом — решили пойти против них и прибились к нам. Чтобы выжить. Так может, логика — просто красивая ширма для страха?

Чиц выпрямился, буквально влепившись головой в потолок и едва не переломав собственные антенны.

- Не сметь! Оскорблять! Меня! Кто я такой тебе знать нельзя, но моя жизнь драгоценна!

- Стойте! – Исса вмешалась раньше, чем это успел сделать Володай. – Любая жизнь драгоценна. Чиц, никто не заставит тебя идти туда, если не хочешь, правда, капитан?

- Разумеется, - кивнул Володай, с тревогой поглядывая на осветительную панель, которую таранил головой инсект.

- Мы нашли нечто, что может быть опасным — даже на уровне существования. По протоколу мы обязаны, - не успокаивался тот, - доложить! Но вы предлагаете идти туда? Без понимания?

- Чиц, - подал голос молчавший до сих пор Клейтон, - а как мы сможем что-либо понять, если не пойдем? Кому-то все-равно придется. Даже если мы улетим, пошлют других, и кто знает, будет ли еще на месте эта штука? К тому же, пока работает защита Тора, у нас нет связи, а отключать ее я бы не рискнул.

- Я - против. Кси, зафиксируй мой протест! – упрямо заявил Чиц, и стал проталкиваться к выходу из рубки.

- Весь процесс голосования записан в корабельный журнал, - сухо подтвердила Кси.

Володай посмотрел в ее сторону.

- Ксюша, а ты что думаешь?

- У меня нет данных об объекте, капитан. Как часть ИИ, я не вижу смысла в вашем споре, так как не существует его предмета. Как самостоятельный модуль, могу сказать, что у меня нет оснований не доверять вам и экипажу, а значит вы действительно видите нечто, чего не могу увидеть я. В таком случае получение любой информации желательно и необходимо.

Исса повернулась к Шии-со и прошептала прямо в ухо:

- Первый-в-роду не должен отступать. Скажи.

Он медленно, будто на плечи внезапно навалился непосильный груз, поднялся. Можно ли удержать стремительно несущуюся комету? Что же, он попытался.

- Я ошибся, капитан. Голосую за исследование объекта.

По моим губам скользит легкая улыбка удовлетворения, но я едва отдаю себе отчет в этом. За толстого бронестеклом, во мраке и холодной пустоте, я слышу биение не-жизни, и вскрикиваю так громко, что вздрагивают все, даже капитан Володай, а потом шепчу онемевшими от ужаса губами:

- Оно не живое и не мертвое. Оно спит, но слышит нас! Не слова. Нас. Кого-то из нас… ждет. Нельзя улетать…

Я слышу, как капитан говорит: «Решено. Мы подойдем ближе, но не станем пересекать границу зоны исчезновения «Искры», и будем готовиться к десанту», и с облегчением проваливаюсь в серый туман забытья.

***

- Что, капитан, дурные воспоминания? – ехидно поинтересовался Тор.

Голос, слегка искаженный скафом ТриТгоТ, знакомо прозвучал через динамик комма, вживленный за ушной раковиной Володая еще во время последней войны.

- Давно я не видел боевую броню Призрака, - в тон Тору ухмыльнулся Володай. – Тебе идет. Смотри, не перепугай чертову штуковину до икоты своим грозным видом.

Полностью затянутый черной, как смоль нанокожей, способной изменять структуру по мере необходимости, и превращаться в прочный, словно из титана, экзоскелет, многократно усиливающий силу и скорость носителя, Тор отсалютовал Володаю армейской отмашкой ТриТгоТ.

- Странно, капитан?

- Да, уж. Броня модифицирована?

- Согласно новейшим разработкам. Не сомневайся.

Володай повернулся к Иссе. Скаф Ангелины был ей впору, даже остался резерв подгонки. Побледневшее лицо Иссы еще не скрывал шлем, который держала в руках Ангелина, одевавшая подругу.

- Исса, оружие тебе не положено. В любом случае, ты не умеешь с ним обращаться, поэтому всегда, слышишь, всегда держись рядом с Ши, Тором или Кси, они смогут тебя прикрыть в случае опасности. Поняла?

Исса кивнула. Двенадцать часов тренировок в скафе не прошли даром, она больше не ощущала себя беспомощной куклой и надеялась, что выглядит вполне уверенной. Что было не так, конечно. Володай видел, что вылазка ее пугает, но настойчивость, с которой она доказывала необходимость своего участия, а также поддержка со стороны Шии-со и Ангелины, поколебали его решительность. И теперь он мог только надеяться, что не отправляет девочку на верную смерть.

- Присмотри за ними, - обронил он Тору.

Чешуйчатый волк щелкнул Призрака кончиком хвоста по плечу. Его дыхательная маска больше походила на декорацию к визио с участием монстров, закрывая только глаза и ноздри, а больше никакой защиты его уникальный организм не требовал. Вот, кому можно было позавидовать.

Кси сидела на краю раскрытого переходного люка, свесив ноги внутрь.

- Капитан, не забудьте запереть дверь, - попыталась пошутить она и, проигнорировав перекладины лестницы, спрыгнула внутрь катера.

За ней спустился Тор. Исса неловко облапила Ангелину и полезла следом, высунувшись из люка только за тем, чтобы забрать шлем. Последним в катер нырнул Шии-со, напоследок одарив Володая шипящим: «Не беспокойтесь».

***

«Инспектор второго ранга 473 – Арбитру Порядка:

Функционирование ограничено на 99.97%. Важная информация: обнаружено присутствие Великих Архитекторов. Ожидается проникновение. Запрашиваю инструкц…»

Четыреста семьдесят третий был почти мертв. Важнейшие системы, лишенные должного обслуживания, выходили из строя одна за другой, а повреждения, полученные в последнем столкновении Великих Архитекторов с Коварными Предателями, так и не были устранены. Четыреста семьдесят третий утратил целые пласты памяти, но долгое время все еще мог нести ограниченные функции. Сейчас всему этому пришел конец. Он был лишен возможности сожалеть, мог только констатировать: Великие Архитекторы появились слишком поздно. Цепляясь за последние искры сознания, сложнейшая из машин великой цивилизации отправила сообщение Арбитру и активировала цепи допуска, расходуя критический для собственного существования уровень энергии. Это можно было бы назвать надеждой на восстановление, но такой функции у четыреста семьдесят третьего тоже не было.

Глава 3. Изнанка невозможного

Катером управлял Тор. Кси бесконечно сканировала пространство, но это по-прежнему ни к чему не приводило. Она не могла зафиксировать объект, а потому и пилотировать тоже не могла.

- Подходим к области исчезновения «Искры». До сближения тысяча метров. Пятьсот… пересекли границу.

Параллельно Кси мониторила состояние членов команды. Никто не издал ни звука. Никто не дрогнул. Только участился пульс Иссы, и замедлился – у Тора. Шии-Со даже этих признаков волнения не выдал. Все логические цепи сообщали ей о том, что катер находится в крайне угрожающей ситуации, и вместе с тем в блоке самообучения зарождалась совершенно новая конструкция. Если бы Кси осмелилась, то назвала бы ее «любопытством». Она, отделенная от материнского ядра единица, желала проникнуть в загадку так же сильно, как презревшие опасность, живые и уязвимые Тор, Исса и Ши.

^Внутренняя диагностика: желание?

^Ошибка.

^Отмена определения.

^Разделение записи: 1) файл 5267 блока памяти программы самообучения 2) субъекты Тор, Исса, Ши. 3) исследовательская миссия.

Завершая операцию разделения, чтобы позже разобраться в новой конструкции сознания, Кси все еще продолжала бесполезные попытки сканирования, теперь полагаясь только на отчеты Тора.

- До цели не больше шести тысяч визуально. Попробую подойти вот к тому длинному выступу, - показал на что-то ТриТгоТ.

Ши издал короткий одобрительный рык, а Исса, вплотную прижавшись к обзорному окну катера, только кивнула.

Когда катер выдвинул посадочные опоры, и они коснулись поверхности, передав едва ощутимый толчок катеру, Кси замерла. В ее мыслительных цепях метались сплошные «отмены». Псевдомозг андроида не мог принять факт физического контакта катера с несуществующей поверхностью. Пришлось заблокировать почти половину анализирующих центров, чтобы стабилизироваться.

- Я не полностью функциональна, - сообщила она. – Самоблокировка.

- Боишься свихнуться? – повернулся к ней Тор. – Не переживай, я тоже. Ну, что? Выходим?

- Не вижу ничего, что можно назвать входом, - разочарованно прошипел Ши.

Исса молча надела шлем, казалось, она прислушивается к чему-то глубоко внутри себя.

Выступ, казавшийся на подлете всего лишь одной из длинных игл, был огромен и уходил в сюрреалистическую мешанину скрученных, бессистемно слепленных между собой геометрических фигур. Яркий свет фонарей катера плыл отдельно от поверхности, рассеиваясь, исчезая, не касаясь ее, но, тем не менее, Объект оставался видимым. Для всех, кроме Кси. Она шагнула с трапа прямо в ничто и, покачнувшись, замерла, когда под ногами оказалась твердая опора.

- Ворбле тнег! – гундосо выругался Тор. – Капитан, мы на поверхности.

Ответа с «Хризантемы» не последовало.

- Кси, что со связью?

- В настоящий момент связь невозможна. Пространство нестабильною. Регистрирую колебания неизвестной природы, - до странного неуверенно отозвалась Кси.

Под руку андроида поднырнула голова Шии-со.

- Ты в норме, Кси? – спросил он.

- Нет. Меня отторгают. Отталкивают. Гонят. Вернуться… Мне… вернуться… катер…

Она больше не говорила и не двигалась, застыв в полуприседе с приподнятыми руками. Лицевой щиток наливался оранжевым цветом неисправности, а потом и вовсе погас.

- Ши, давай запихнем ее обратно, - скомандовал Тор. – Быстрее!

Занятые с Кси, они не заметили, как молчавшая все это время Исса двинулась вперед по гладкому ребру «иглы», туда, где та вырастала из нескольких слившихся между собой шаров, каждый размером с катер.

***

Я слышу, как ругается Тор. Слова незнакомы, но совершенно понятен их смысл. Великая Богиня, тут есть от чего растеряться, а суровый воин Тор – растерян. Как и Ши. Как все мы. Может быть, даже испуган? Не знаю. Я не чувствую страха, только изумление.

Вспоминаю, как не могла осмыслить сон, где Ангелина, казавшаяся Богиней, уносила меня из родного мира в «небеса над небесами». Теперь я знаю, что Вселенная состоит из сплошных небес, в которых редкими искрами горят островки жизни, но - это? «Не смотри глазами, - учила Великая мать Таарии, - смотри сердцем». Я закрываю глаза. Слышу, как зовет меня Ши. Не в мыслях. Его голос, искаженный и тихий, шипит в интеркоме шлема. К нему присоединяется Тор. Кажется, теперь они идут следом, но мне сейчас не до них – я чувствую, как едва ощутимая нить чужой воли зовет и торопит, и спешу, неуклюже переставляя непослушные ноги по черному зеркалу поверхности. Лишь бы не соскользнуть!

По шее ползет капелька пота и тут же высыхает. Скаф отлично справляется. Вот бы еще и тревогу мог отогнать так же, как легко высушил пот... Они уже рядом, догнали. Я не открываю глаз, не отвечаю на их взволнованные оклики – боюсь потерять нить.

- Исса, стой! – Тор почти кричит.

Его волнение звучит почти забавно. Я останавливаюсь, открываю глаза и вижу искривленное отражение шлема, а в нем - собственное лицо, подсвеченное фонариком скафа, с вытаращенными, как у испуганного мауни, глазами. Прямо передо мной один из полированных шаров, просто громадина. Я едва не врезалась в него всем телом! Меня все еще зовут, прямо туда, в шар, но никакого входа не видно. Оглядываюсь. Тор и Ши – рядом. Слышу их дыхание.

- Исса, что? – шипит Ши.

- Нужно войти сюда, - я касаюсь гладкой поверхности шара рукой и едва не падаю, в неловкой попытке отскочить.

Там, где перчатка коснулась шара, появляется дырка. Она растет и ширится. Теперь, рыча, ругается уже и Ши, оттаскивая меня прочь, но я пытаюсь вырваться. Нам нужно войти! Мне – нужно! Вот теперь я слышу их страх. Не надо! Нельзя… От волнения горло сдавливает так, что я не могу и пискнуть, не то, что говорить. Изо всех сил тянусь к Ши зовом, и он принимает! «Спокойно-спокойно-спокойно» - шепчу мысленно, представляю, как глажу жесткие трубочки гривы, пеленаю его, как ребенка в это «спокойно».

Ши разжимает лапы. Чувствую, с каким трудом он поддается моим уговорам. «Успокой Тора. Идем».

Дыра уже превышает мой рост и продолжает расширяться неровным овалом. За ней – тьма, чернее черного. Свет фонарей вязнет в ней, как луч солнца в болотной жиже. Я делаю шаг.

***

Едва Исса исчезла в черной пасти дыры, как Шии-со с утробным воем метнулся следом. Тору не оставалось ничего другого – инстинктивно забрав в дыхательный мешок изрядную порцию воздуха, насколько позволил скафандр, он головой вперед «нырнул» в пугающую тьму, как в океанские глубины. И мгновенно прикрыл глаза третьим веком – после темноты свет показался слишком ярким. Голубой, с четким смещением в фиолетовый, он слепил даже через естественные фильтры его глаз. Впереди смутно вырисовывались две фигуры.

- Исса, ты как? – с трудом разлепив внезапно пересохшие губы выдавил Тор.

- Нормально. Глаза только… Пелена.

Ее шлем был в максимальном затемнении, но видимо скаф сработал не сразу. Тор огляделся. Шар снаружи вовсе не был шаром и внутри – они стояли в узкой трубе, загибающейся кверху, так что конца пути видно не было. Гладкие, но не зеркальные стены трубы светились по всей поверхности. Дыра, через которую они попали внутрь исчезла. За спиной, для разнообразия изгибаясь к низу, тянулась все та же труба.

***

^Внутренняя диагностика:

Сбой систем позиционирования

Сбой речевого коммуникатора

Сбой энергетических цепей

Сбой управления двигательными функциями

Сбой…

Сбой…

Сбой…

Я… умерла? Не отключилась. Не была принудительно отключена. Умерла?

Я? Что я такое? Кто - «я»?

Кси, которую втащили в шлюз катера Тор и Ши, полусидела, привалившись спинной панелью к стене. Возможность видеофиксации вернулась, и она «смотрела» прямо перед собой на панель датчиков давления в шлюзе. Все индикаторы горели зеленым. «Цвет жизни» - искрой проскочил мысле-сигнал.

^Соединение с катером: завершено.

Катер по-прежнему стоял там, куда его посадил Тор, надежно опираясь на «ничто».

^Мониторинг данных субъект Тор: нет контакта

^Мониторинг данных субъект Ши: нет контакта

^Мониторинг данных субъект Исса: нет контакта

Системы приходили в норму. На нее обрушилась лавина информации: состояние модуля самой Кси – всех узлов и пакетов данных вместе и по отдельности, то же – с катером, анализ окружающей среды, проверки и перепроверки…

«Что это было?» – билась мысль в выделенном узле программы самообучения. Кси пошевелилась и поднялась на ноги. «Не важно, что происходит со мной. Важно – что случилось с ними».

^Катер, связь с «Хризантемой»

В динамик ворвался сиплый и усталый голос капитана:

- …тветьте.

- Капитан, докладываю: за пределами катера связь блокируется.

- Ксюша! Где остальные?

- Нет информации. Снаружи у меня произошел сбой всех систем, после перезапуска нахожусь на борту. Одна. Визуально, - Кси «посмотрела» в обзорное окно кабины, - членов команды не наблюдаю. Предполагаю, что они сумели войти внутрь Объекта. Запрашиваю инструкции для дальнейших действий.

Она промедлила одну целую двадцать девять сотых секунды и добавила с неожиданным надломом в голосе:

- Что мне делать, капитан, сэр?

Это прозвучало странно не только для нее.

- Ксюша, с тобой все в порядке? – осторожно поинтересовался капитан.

- Да. Речевой коммуникатор восстанавливается после сбоя, - намеренно исказила информацию Кси, заталкивая в выделенный файл ужасное: «соврала!»

- Если эта штуковина выключает тебя, то оставайся на катере. Ждем еще час. Связь – постоянная.

- Принято, капитан.

***

Первый-в-Роду чувствовал себя отвратительно. Он прекрасно осознавал, в какой опасности находятся Исса, Тор и он сам. И миссия, разумеется, исход которой сейчас зависел от них троих, а точнее – от Великой Матери в-Пути. Именно ей открылся проход в это чудовищно холодное и страшное место. Нет, холод его не беспокоил, за пределами Объекта он немного остыл, верно, но здесь была температура вполне приемлемая для его диапазона. Вымораживала неизвестность и остывающий след убийственно-чуждой логики во всем – от уничтожения яхты сталкеров, до «приглашения» команды катера внутрь. Не желало укладываться в голове. Что это? Приглашение к переговорам? Почему сейчас? Почему Иссу? Подсознательно, Первый-в-Роду знал, почему именно ее. А кого же еще? Но…

Он медленно шел вперед и вверх, наклонив голову, выпустив боевой коготь, вздыбив гриву, которая сама по себе могла послужить оружием, или защитой, если потребуется. Исса шла у плеча, время от времени касаясь чешуи рукой, затянутой в перчатку скафа.

- Ты видишь цель пути? – спросил он.

- Я просто иду. Не волнуйся, Ши. Никто не может увидеть конец Пути, пока не пройдет его целиком, - отозвалась Исса.

- Я не про этот Путь, - проворчал Ши.

- А я про него. И мы сейчас как раз по нему идем.

- О чем это вы? – вклинился Тор.

Он двигался за Иссой, и тоже временами касался крупа Первого-в-Роду – труба была слишком узкой.

- О конце Пути, - так же ворчливо ответил Шии-со.

- А что о нем говорить? Дойдем и все увидим.

- Тор прав, Ши. Скоро все увидим.

***

«Исса слишком оптимистична - подумал Тор спустя десять минут субъективного времени. – И слишком наивна». Они все так же шли по безликой трубе, и ничего не менялось – впереди она уходила наверх, позади – загибалась книзу. «Петля» - мысленно констатировал Тор, но вслух ничего не озвучил. Пальцы правой руки все крепче сжимали рукоять разрядника, защита скафандра была активирована в максимальной конфигурации, но ничего не происходило.

- Стойте! – вдруг воскликнула Исса и потянулась к стенке трубы.

Тор рефлекторно напрягся. Под рукой Иссы стенка растаяла, открыв новый проход.

- Откуда ты знаешь, где нужно нажать на стену? – вырвалось у него.

Вихрь нелепых подозрений и предположений одно бредовее другого пронесся в мозгу и исчез, оставив лишь тень недоверия.

- Я не знаю, меня ведут, - спокойно ответила Исса и повернула в новый проход.

Еще безумнее предыдущего – треугольный, слишком широкий внизу, и с такой низкой вершиной свода, что Тору, с его ростом, пришлось присесть, чтобы голова не застряла в сужающемся пространстве потолка. Здесь свет был тускло-красным. И стало так жарко, будто они попали в печь. Защита скафа держала температуру, но показатели выглядели угрожающе.

Треугольный лаз сменили узкие ленты над бездонными провалами, коридор, утыканный синими шипами, сиявшими от внутреннего света, новый проход, где со стен лилась вода, которая не была водой, и все это – в полной, оглушительной тишине. А вот чего не было – ни единого признака жизни. И это заставляло Тора оставаться напряженным до крайности, взвинчивая и без того натянутые нервы. Инстинктивно напрягая мышцы дыхательного мешка, стиснутого скафом, он поглядывал на Шии-со и видел, что тот тоже готов сорваться, а человеческая девчонка просто шла и шла вперед, как на прогулке…

В какой момент он оказался в одиночестве? Только что рядом загребал лапами Ши, и вот его уже нет. И Иссы – тоже. И синий свет медленно гаснет, оставляя его в темноте, не подвластной свету фонаря. Он позвал:

- Исса! Ши, мнерго тебя задуши, где вы?

Звук голоса отразился от лицевого щитка шлема и утонул в повисшей тишине.

***

Первый-в-роду замер. Исса исчезла. И… нет. Ее не было рядом с ним, словно Великая Мать провалилась сквозь шершавый пол очередного прохода. Он вперил напряженный взгляд туда, где она только что шла – никаких ям, люков, щелей… И все же она была совсем рядом, отделенная от него не расстоянием, а чем-то, недоступным для понимания. Он больше не мог ее видеть, но все еще мог чувствовать, «слышать».

Освещение теряло интенсивность, плавно сходя до полного мрака, но Первого-в-роду трудно было смутить такой мелочью, как тьма. Он видел в трех диапазонах, и сейчас, едва заметные, контуры стен слабо мерцали по бокам.

«Нас разделили не случайно. Странно, что вообще впустили кого-то, кроме нее», - подумал он и просто сел на пол.

***

Ощущение внезапного одиночества острой болью колет в груди, и я целый миг не могу сделать вдох. У моих ног вдруг разворачивается прямая лента дорожки, скорее даже тропинки, ведущей через хаос скрученных спиралью коридоров и труб, пронизывающей их, как игла - ткань. Это приглашение. Для меня одной…

В страхе, от которого постукивают зубы, всем существом пытаюсь дотянуться до Ши и чувствую его присутствие – живой, здоровый, немного растерянный Шии-Со где-то рядом, заперт в одном из проходов.

«Не время паниковать, Исса!» - уговариваю сама себя вслух. Звучит жалко и очень одиноко. Тот, кто ждет меня в конце пути, торопит, подгоняет. Я не просто чувствую это, я это вижу – коридор за спиной исчезает, превращаясь в глухую стену, и она начинает медленно наезжать на меня. «Вот так. Выбора нет. Только вперед» - киваю коварной стене и себе самой. Ставлю ногу на тропинку, которая оживает и стремительно несет меня мимо призрачных теней всевозможных и невозможных конструкций и форм. Мимо и сквозь. Мелькание настолько неприятно, неприемлемо для глаз, что я невольно зажмуриваюсь, чтобы не упасть прямо на эту живую ленту, и не вытошнить страх и отвращение прямо в шлем своего скафа.