Пустые надежды

Глава 1

Деревню накрыл густой туман. Плотная серая стена опустилась на дорогу и погрузила Абеллайо во мглу. Осень на востоке Терениса всегда шла рука об руку с промозглыми рассветами и пронизывающим ветром, веющим с гор. Соловьиные трели сменились тишиной, и деревья начали окрашиваться в желтизну, готовясь к зиме.

Аластор поежился и резко вскочил с кровати, едва не врезавшись лицом в потолочную балку своей крошечной комнаты. Он поселился на втором этаже неказистого здания, построенного для проживания королевских служащих – это было бесплатно и более безопасно, чем жить в самой деревне. Однако за всё так или иначе нужно платить, так что Аластору пришлось расплачиваться своим комфортом. Комната продувалась всеми ветрами и была обставлена крайне скудно: жёсткая кровать с соломенным матрасом да качающийся стул, скрипящий натужно и жалобно, подобно старухе, которую юный Аластор регулярно встречал на торговой улице Лотера, просящей подаяние.

Скрепя сердце мужчина купил на свои деньги письменный столик, сколоченный из грубых, едва обтёсанных досок. Деревня стояла в бескрайнем лесу, но среди лесорубов, как это ни удивительно, не оказалось умелых плотников, а деревенские драли тройную цену за всё, что, хотя бы в теории, могло потребоваться незваным гостям из цивилизованного мира. Поминая добрым словом королеву, чиновников и предприимчивых жителей Абеллайо, Аластор регулярно вытаскивал из ладоней и пальцев занозы, но делать было нечего – он должен экономить, чтобы поскорее вернуться в Лотер.

Вставать на работу приходилось в полутьме, когда солнце ещё не показалось из-за могучей гряды Грохочущих гор. Такой распорядок дня не вызывал ничего, кроме апатии и упадка сил, однако такова была вся работа Аластора в этой проклятой деревне. Он крепился, улыбался несмотря ни на что, но силы подходили к концу.

«Я не должен жаловаться».

Поспешно накинув рабочие штаны и рубаху, Аластор бросил взгляд на письменный стол и выругался.

«Проклятье! Опять уснул, забыв затушить свечу».

Огарок укоризненно расплылся в подсвечнике, а несколько капель воска попали на стол и лежащую рядом с подсвечником книгу «Начала врачевания» под авторством Кораса Штерна. К счастью, книга почти не пострадала и её ещё можно будет продать какому-нибудь бродячему торговцу, если кто-то из их трудолюбивой братии заглянет в Абеллайо перед зимними холодами. Аластор аккуратно сковырнул застывший воск с уголка страницы и взял огниво, лежащее рядом со свечой. Шнурок уже порядком пообтрепался, но мужчина привычным движением накинул его на шею и убрал огниво под рубаху.

«Придется на перерыве заглянуть к Ребекке» - разочарованно заключил Аластор после проверки ящика рядом со столом. Увидев лишь пропитанную свиным жиром солому, мужчина окончательно убедился, что он в очередной раз из-за своей увлеченности прожёг последнюю свечу и остался без возможности читать.

Тягу к чтению Аластор проявил еще в детстве, а теперь книги оказались одной из немногих отдушин в беспросветной зелени дремучих лесов, окружавших деревню. Его мать, Кассандра, работала помощницей библиотекаря в столице Терениса. Там ее научили читать и привили любовь к книгам, которую она впоследствии передала своему единственному ребенку. Отец Аластора изо всех сил противился увлечению сына, но мальчик проявил неожиданное упорство, и оно вознаградилось.

Торговец книгами, в магазине которого частенько ошивался Аластор, отметил увлеченность мальчишки и впечатлился рвением к знаниям. Мужчина порекомендовал Аластора своему знакомому учителю, а тот поговорил с профессором Королевской Инженерной Школы о принятии мальчика из обыкновенной семьи в одну из учебных групп.

Сверр не оценил невероятную удачу, свалившуюся на сына, и едва не поставил крест на образовании мальчика. Только совместные усилия Кассандры и Аластора, подкреплённые абсолютной непригодностью к работе в торговой лавке отца, позволили мальчику ухватиться за редкий шанс. Доверчивый, добрый и честный, он подходил для торговли также хорошо, как телега подходит для плавания через бушующий океан. Зато в учёбе Аластор смог наконец проявить себя. Он уже грезил работой в Школе и даже почти уговорил одного из профессоров дать ему шанс в качестве помощника, но война перечеркнула все его честолюбивые планы.

Королева Терениса неожиданно объявила войну соседнему королевству Медиолан и Аластора назначили на должность королевского служащего. Среди всех его знаний и умений бесстрастный и бездушный королевский распорядитель зацепился взглядом за деревообработку и участь юноши была решена одним легким росчерком гусиного пера, украшенного серебряной луной.

«Отправить на лесозаготовку в должности инженера» - короткая заметка, написанная аккуратным, каллиграфическим почерком. Заметка, способная лишить человека жизни, возвысить его над другими людьми или просто отправить в отдалённую деревню, где он обязан будет работать на благо короны.

Правящий дом Терениса отправлял королевских служащих работать в разные уголки страны, чтобы даже самые отдаленные поселения приносили государству пользу и не пытались выставить себя беднее, чем есть на самом деле.

Королевский служащий - не самая приятная должность: корона ждёт, что поселение отдаст долг перед государством, а люди и ведать не ведают, когда же это они успели так задолжать. И в эпицентре конфликта, между молотом и наковальней, находится герой, который разрешает все конфликты и становится богатым и облечённым властью.

Так, по крайней мере, рассказывали рекрутеры, набиравшие выпускников. Высокопарные фразы перемежались драматичными вздохами и многозначительным позвякиванием монет в тугих кошельках.

Со стороны могло показаться, что все соглашаются исключительно добровольно, но люди часто видят только то, что хотят видеть. Крепкие дубинки и гораздо более крепкие угрозы, высказанные с легкой усмешкой, привели в ряды королевских служащих не в пример больше людей, чем сладкие обещания. Также и Аластору сначала обещали стремительную и блестящую карьеру, а когда он отказался - пригрозили тюрьмой. Впечатлённый королевской щедростью мужчина согласился, в надежде что его отправят в один из крупных городов Терениса, где ему удастся неплохо заработать.

Однако, лучшие места оказались разобраны «правильными» людьми, имеющими рекомендации и высокопоставленных родственников, так что Аластор попал в отдалённую восточную деревню - Абеллайо. Теренис отчаянно нуждался в ресурсах для войны, и деревня быстро стала растущим центром лесозаготовки.

Впрочем, несговорчивое население и живущие в чаще коренные народы, которые не считали себя жителями Терениса, как могли препятствовали его развитию.

Очнувшись от размышлений, мужчина наскоро умылся ледяной водой, от которой кожа встопорщилась мурашками, а по мышцам пробежала волна дрожи. Ругая на чём свет стоит осеннюю погоду, Аластор перекусил холодным хлебом с сушеным мясом и кислым пивом из кувшина. Мерзкая еда отлично дополняла мерзкую погоду, создавая пренеприятнейший настрой на весь день.

Он не мог позволить себе роскошную еду, так что перебивался самыми дешёвыми перекусами. Аластор отработал обязательный срок и стремился как можно быстрее накопить достаточно денег, чтобы вернуться к матери. Он переживал, что отец не будет о ней заботиться, так что старался сэкономить на всём и уже скопил неплохую сумму.

«Ещё год, и денег будет достаточно, чтобы начать своё дело!»

Аластор спустился по лестнице, перескакивая через несколько ступенек, распахнул дверь наружу и сразу же захлопнул её, вздрогнув от пробирающей до костей сырости.

«Брр, ну и погода. Осень только наступила, а уже совершенно не хочется выходить из дома».

Впрочем, бригадир вряд ли примет это как достойный аргумент. Аластор снова открыл дверь, сокрушенно вздохнул и направился, хлюпая ботинками по осенней грязи, на лесопилку.

Густой лес вокруг постепенно сдавал позиции, отступая перед неотвратимым напором цивилизации. Вековые сосны и ели падали под аккомпанемент визга пил и цоканья топоров. Мир менялся и Аластор не согласился бы, что перемены были к лучшему.

Когда он приехал сюда, деревня утопала в бескрайнем зеленом океане лесов. Тогда в Абеллайо едва насчитывалось полтора десятка домов, и лесорубы только начинали осваиваться в деревне. Природа была уверена в своём превосходстве и лес активно наступал на крохотную деревушку, заставляя местных регулярно расчищать подлесок. Сейчас же деревня разрослась и уверенно теснила сумрачную лесную чащу.

«Да уж, если так и дальше пойдет, нашим правнукам вообще леса не останется, будут сами себе деревья сажать…»

Размышления Аластора прервал гневный выкрик.

- Будьте прокляты, черти лохматые! – из-за пилорамного цеха доносился поток ругательств, а басовитый голос крайне разочарованного человека был хорошо знаком Аластору. – Чтоб вас блохи поели, шавки проклятые!

Эпитеты, доносящиеся из-за угла, становились всё более бранными, и Аластор даже немного развеселился, отдавая должное мастерству Герела в придумывании проклятий и ругательств.

- Герел, что у тебя опять случилось? – спросил он, поворачивая за угол.

Картину, представшую перед глазами, даже с большой натяжкой не получилось бы назвать веселой. Массивные двери цеха сняты с петель, пилорама раскурочена и, на первый взгляд, не подлежит ремонту, а повсюду вокруг валяются испорченные инструменты и разорванная рабочая одежда. Когда Аластор представлял себе очередной мерзкий день, он не ожидал, что судьба окажется настолько изобретательной.

- Что, черт возьми, случилось? И что это за запах? – Аластор отшатнулся, с трудом сдерживая рвотные позывы.

Из цеха пахло так, словно там держали свиней, и их хозяева были не слишком-то заботливыми.

- Эти барсучьи дети вскрыли ворота, устроили бедлам, да еще и размазали повсюду то ли звериное, то ли своё дерьмо! –яростно потрясал руками Герел, оглядывая место преступления.

Коренастый, совершенно лишенный растительности на голове, но в то же время обладающий удивительно волосатыми предплечьями бригадир поднял с земли пилу и, снова выругавшись, со злостью швырнул инструмент на землю.

- Они и пилу дерьмом обмазали! Ну, все! Я иду к этому бесполезному комиссару, пусть выделяет людей. Мы выловим всех разбойников, и я собственноручно сколочу для них виселицу. Нашлись тут защитнички лесов! – окончив пламенный монолог, Герел развернулся и направился в сторону деревни.

Бригадир шёл подскакивающим шагом, по которому знающие его люди могли определить, что лучше убраться с дороги подобру-поздорову, и Аластор не завидовал комиссару.

– Ах да, – Герел приостановился и, нахмурив кустистые брови, взглянул на Аластора. – Побудь пока за главного, организуй рабочих. Надо посмотреть и записать, что эти зеленые отбросы испортили на этот раз. Ну и, ясное дело, попытайся отремонтировать пилораму. Если мы опять сорвем из-за них сроки, я своими руками выловлю и придушу всех выродков!

- Я думаю, ты немного перегибаешь палку, – Аластор покачал головой и внимательно оглядел разгром, учиненный в цеху. Запчасти для пилорамы почти закончились, а пока королевская бюрократия направит к ним караван – настанет зима.

Кажется, диверсанты наконец достигли своей цели, но плата за успех может стать слишком высокой. Аластор решил немного сгладить углы, чтобы Герел не принялся вершить самосуд среди невиновных.

- Они, конечно, натворили дел, но убивать за такое - перебор. Их лучше на общественно полезные работы к нам притащить, вот это стало бы подспорьем. А от повешенных нам какая польза? Только вонять будут, да ворон привлекать.

- Это происходит уже не в первый раз! Тебе, как выпускнику Королевской школы, должно быть отлично известно, что наша лесопилка находится под королевским надзором. А наказание за диверсии на королевских владениях – смерть! – Герел подошел к Аластору и ткнул узловатым указательным пальцем ему в грудь. – Помяни мое слово, в следующий раз они подожгут дом, покалечат кого-нибудь из рабочих, а то и убьют. Вот тогда вы спохватитесь, но будет поздно!

Разъярённый бригадир провел пальцем по горлу и затянул воображаемую веревку, после чего развернулся и направился в деревню.

Небо просветлело, окрасившись в нежно-розовый оттенок. Туман начинал рассеиваться и к лесопилке потянулся тонкий ручеёк сонных работников. Они будут недовольны произошедшим. Каждая задержка означала потерю денег, а кроме денег ничто не могло удержать людей в такой глуши, как Абеллайо. Аластор и сам ощущал, как гнев плещется где-то в груди, но он умел держать его в узде. Также, как умел держать в узде все остальные чувства в угоду долгу.

«День сегодня обещает быть насыщенным, главное не забыть зайти к Ребекке» - он повернулся к цеху, собираясь с силами перед началом работ.

Аластор сделал несколько шагов и зарождавшийся оптимизм мигом сдулся от запаха «подарков», оставленных защитниками леса.

«Может и правда стоит парочку повесить?» - он невесело усмехнулся и отрешённо направился в цех, чтобы начать ревизию повреждений, нанесенных диверсантами.

Аластор в чём-то понимал мотивацию Серых Полосок, так себя называли диверсанты, и в чем-то даже мог согласиться с ними.

Рабочих в Абеллайо никто не звал, деревня исправно платила десятину, и жители просто хотели покоя. Но удачное расположение неподалеку от реки и одновременно среди густого соснового леса сделало её лакомым куском для втянутого в кровопролитную войну Терениса. Пожелания коренных жителей в таких случаях совершенно не учитывались, и те могли только радоваться, что их самих не сделали подневольными работниками, или не вырезали под корень. Королева не знала жалости и относилась к своим подданным ненамного лучше, чем к врагам.

«Я ведь тоже причастен к изменениям в Абеллайо, пусть и не по своей воле, правильно ли все это?» - отрешённо размышлял Аластор, осматривая повреждения пилорамы. У него было очень плохое предчувствие, но ведь не все плохие предчувствия должны сбываться?

***

К обеду происшествие на лесопилке успело стать главной новостью деревни: кто-то в тихую посмеивался над работниками лесопилки, кто-то ругал дикарей-диверсантов на чем свет стоит, но находились и всерьез сочувствующие Серым полоскам. Они, правда, старались не выделяться, поэтому со стороны казалось будто их меньше, чем было на самом деле.

Аластор вышел из цеха и прокашлялся. Руководство бригадой рабочих оказалось для него непростой задачей: лесорубы постоянно спорили между собой и оспаривали каждое решение своего временного начальника. Грубые и неотёсанные мужчины со всех концов страны приехали на лесопилку, чтобы подзаработать, и не собирались считаться с мягкотелым юнцом – таким они считали Аластора.

«Такое чувство, что завтра я буду нем как рыба, хотя возможно это и к лучшему» - усмехнулся он, и, потирая саднящее от криков горло, поспешно двинулся к окраине деревни.

Дом Ребекки стоял на стороне Абеллайо, не претерпевшей значительных изменений после превращения деревни в важный пункт деревообработки Терениса. Небольшой одноэтажный домик, сложенный из толстых сосновых бревен и окруженный с двух сторон грядками с лечебными травами, быстро стал важной частью поселения. Недоверие и неприязнь оказались слабыми аргументами в споре с болезнями и ранениями, так что поток нуждающихся в помощи не иссякал, даже несмотря на то, что девушка брала за лечение немалые деньги.

Ребекка Вуд хорошо разбиралась в медицине и на удивление быстро вписалась в повседневную жизнь жителей, помогая решить их проблемы со здоровьем. Задорная и привлекательная молодая девушка, неизвестно каким ветром занесенная в это захолустье, надолго стала главной интригой для местных. Она хорошо хранила свои секреты, поэтому со временем деревенские перестали спрашивать её и обсуждать эту тему, хотя по бросаемым взглядам легко было понять, что их интерес не угас.

«Надеюсь, она не ушла в лес за травами и не работает с пациентом» - мелькнула в голове Аластора непрошенная мысль.

Ребекка не любила сидеть на месте, и застать ее дома было непростой задачей, так что Аластор рассчитывал поймать девушку во время обеда. Это выглядело не слишком вежливо, но отсутствие свеч не оставляло мужчине выбора.

Он не был поклонником местных видов досуга, которые в основном состояли в том, чтобы надраться до зелёных чертей и уснуть в ближайших заблёванных кустах. Так что чтение стало настоящим спасением для Аластора, а без свеч он мог лишь таращиться на книги в полной темноте, которая наступала практически сразу после окончания смены.

- О, Аластор, здравствуй. Ты ко мне? – Ребекка, широко улыбаясь, выглянула из окна и Аластор вздрогнул от неожиданности.

- Привет, Ребекка, как твои дела? - Ребекка не любила распространяться о своих делах, но Аластор всё равно каждый раз спрашивал. С целительницей было легко и весело, так что он пытался продлить эти проблески света во мраке рабочих будней.

- У меня все отлично. Сегодня я собрала целую корзину мозговиков. После того как они высушатся, будет отличное лекарство от головной боли, но ты ведь пришел не для того, чтобы узнать как у меня дела? – Каждый раз она заставляла его чувствовать себя неловко. На губах девушки играла насмешка и Аластор не мог понять, действительно ли её задевает то, что он обращается к ней только когда ему что-то нужно, или это просто его ощущение.

Он сдержал тяжелый вздох и ответил так, словно разговор шёл именно так, как ему хотелось:

- Да. Я хотел ещё кое-что узнать. У тебя остались свечи?

Ребекка исчезла из окна, но через мгновение дверь дома открылась, и девушка изобразила приглашающий жест, скорчив серьезную гримасу:

- Входите, обсудим ваш вопрос.

Её дом одновременно исполнял и роль торговой лавки, поэтому Ребекка пригласила Аластора через дверь для гостей. Она провела мужчину в комнату со стенами, завешанными лекарственными травами, где каждая горизонтальная поверхность была заставлена пузырьками всевозможных форм и размеров с лекарствами, ядами, и совершенно неизвестными Аластору жидкостями.

На полках можно было найти избавление от усталости, угли для разжигания огня желания и даже мучительную смерть – всё, что может потребовать притязательный клиент. Пыльные склянки притягивали взгляд. У Ребекки, казалось, были снадобья на все случаи жизни, и это было очередной странностью, слишком уж молодо выглядела девушка-целительница.

- Свечи, свечи, свечи, – она открыла один из шкафов, мурлыча себе под нос мелодичным голосом, и нагнулась, чтобы достать ящик со свечами.

Аластор отвел глаза, прогоняя из головы навязчивые мысли. Он уже давненько не был с женщиной. Абеллайо не предоставляла большого выбора, а приезжие проститутки здесь и так были слишком заняты обслуживанием лесорубов. К тому же посещение их определённо привело бы к необходимости просить помощи у Ребекки, а обратиться к ней по такому вопросу - Аластору не хватило бы духу.

Хозяйка лавки была старше него всего на несколько лет, а её внешность и фигура вызывали зависть всех немногочисленных женщин деревни, обеспечивая абсолютный успех у любого мужчины. Изящные, но в то же время весьма выдающиеся изгибы, угадывающиеся под одеждой, могли взволновать кого угодно. Ребекка правда этим не слишком-то пользовалась и для деревенских жителей это было ещё одной странностью в длинном списке.

Аластор слышал в Лотере о женщинах, которые руководили лавками без помощи мужа и совершенно не интересовались мужчинами. Однако приверженность Ребекки к отшельническому образу жизни в отдаленной деревне все же казалась ему необычной.

- Вот. Аж половина ящика, – опустив ящик со свечами на стол, она уперла руки в бока и взглянула на Аластора выразительными серыми глазами. – Сколько тебе нужно?

- Снабжение будет через неделю, так что трех мне хватит. Чем я могу отплатить?

Обычно Ребекка не брала с него оплату деньгами, ведь её позиция лучшего деревенского лекаря приносила достаточный доход. Девушке, казалось, приносило удовольствие каждый раз придумывать какие-нибудь задания для Аластора: будь то сбор редких и труднодоступных лекарственных трав или ловля диких животных ради меха и ингредиентов. Учитывая необходимость в экономии, мужчину такой расклад полностью устраивал.

- Даже не знаю… – Ребекка лукаво улыбнулась, а в её глазах сверкнули искры веселья.

Вдруг из окна послышались топот и прерывистое дыхание, после чего раздался лихорадочный стук в дверь, она распахнулась и перед Аластором и Ребеккой предстал запыхавшийся мальчишка-посыльный по имени Ривас Воробей.

- Здравствуйте, госпожа Ребекка… - Ривас запнулся, увидев Аластора, сидящего за столом. – И господин Аластор. Тут такое! Срочно нужна ваша помощь, госпожа Ребекка! Жуть, что случилось.

Раскрасневшийся от быстрого бега, мальчишка хватал ртом воздух и воодушевленно махал руками, одновременно пытаясь восстановить дыхание. Его волосы взъерошились и намокли от пота, так что мальчик действительно напоминал мокрого воробья.

- Ривас, говори конкретно! Что случилось? Куда идти? – Ребекка поднялась и за несколько движений собрала медицинскую сумку. Несколько склянок, хирургический набор и две плотных катушки белых бинтов – всё, что необходимо, чтобы оказать первую помощь в условиях глухой деревни.

- Генри попал в ловушку! Вся нога продырявлена, кровищщи море! – Ривас активно жестикулировал, живописно демонстрируя как из ноги хлещет кровь и как кричит попавший в ловушку работник. Зубы мальчишки стучали из-за ужаса, смешанного с возбуждением от осознания серьёзности момента. – На второй площадке! Почти у цеха, который сегодня поломали Полоски.

Аластор выругался и проследовал вместе с Ребеккой вслед за Ривасом.

«Значит Полоскам не хватило просто запугивания, и они решили перейти к действиям».

По пути к пострадавшему мужчина несколько раз споткнулся и едва не покатился кубарем, все его мысли сосредоточились на размышлениях о возможных катастрофических последствиях поступка Серых Полосок. Герел и так был крайне недоволен утренним происшествием, а теперь он будет в ярости, как и остальные лесорубы. В чём бы ни состоял план диверсантов, он приведёт к насилию.

Спустя несколько минут спешного бега стали слышны гомон толпы рабочих и слабые стоны раненого. Ребекка без лишних слов растолкала сопереживающих и склонилась над Генри. Лицо мужчины перекосилось от боли и цветом походило на березу, под которой он и попал в западню. Аластор попытался прикинуть, где еще диверсанты могли расставить ловушки, но при взгляде на ногу пострадавшего, лишние мысли сразу же улетучились из его головы.

Конструкция ловушки, в которую Генри не повезло попасть, оказалась простейшей - неглубокая яма да заточенные колья, вбитые в её дно и стенки - но от этого не менее эффективной.

Умело спрятанная от чужих глаз ловушка нашла свою жертву: колья пронзили ступню и вспороли ногу Генри. Так бы он и умер, истекая кровью среди бесстрастных деревьев, но, к счастью, неподалеку оказался Ривас Воробей.

Поначалу мальчик испугался ужасных криков, но, поборов свой страх, всё же отважился подойти. Ривас мигом сообразил, что счет времени идет на минуты, и отправился за лучшим лекарем деревни.

- Отлично, – сухо прокомментировала ситуацию Ребекка, бегло оглядев ногу Генри. – Бедренная артерия не задета, так что он, скорее всего, не умрёт прямо здесь. Вероятно, он даже сможет ходить.

Генри лишь устало застонал, услышав резюме от доктора, а со стороны рабочих раздалось недовольное роптание.

- Может мы начнем? – Аластор положил руку на плечо Ребекки, которая замерла, сосредоточив взгляд на изуродованной ноге Генри.

- Да, конечно. В первую очередь нужно сбить колья с противоположной стороны ямы, чтобы достать его ногу и обеспечить доступ ко всем ранам, – она повернулась к рабочим и махнула рукой. – Что стоим? Ну-ка, те, кто с инструментом, сюда быстро! Помогите своему другу, сбивайте колья вниз.

Толпа зашевелилась: кто-то отступился, а несколько человек, вооруженных разнообразным инструментом, подбежали и начали в спешке сбивать колья. Мужчины из-за волнения работали неаккуратно, и Ребекка недовольно нахмурилась.

- Землю сильно не разбрасывайте, только заражения мне не хватало, – грозно прикрикнула она. – Пила у кого-нибудь с собой есть?

Генри приоткрыл глаза, простонал что-то неразборчивое и потерял сознание.

- Ты хочешь отпилить ему ногу? Мне придется помогать с ампутацией здесь? – склянки в собранной Ребеккой сумке громко звякнули, выдав нарастающее волнение Аластора.

- Человек может ноги лишиться или даже умереть, а ты переживаешь как бы во время операции в обморок не грохнуться? – Ребекка сухо усмехнулась. – Да нет, она мне дома понадобится, поэтому решила заранее спросить, чтобы потом не разыскивать.

Лесорубы закончили с ловушкой и девушка, отвлекшись от изучения ноги, повернулась к Аластору.

- Передай мне «Медвежий тумак», ты ведь помнишь, как он выглядит? – хитро прищурившись, спросила она.

Аластор принялся рыться в сумке, собранной как раз для этого экстренного случая, так что пузырьков в ней было не так много. Мужчине хватило нескольких секунд на поиск нужного лекарства.

- Держи, – он протянул пузырек в окровавленную руку.

- Хах, а я ведь спрашивала! Ты ведь не хочешь заставить его заблевать тут все? Это «Жабий поцелуй». Выведет яд из организма так быстро, что моргнуть не успеешь, - девушка наклонила голову и усмехнулась.

Рабочие, окружавшие их, зароптали громче. Человек умирал от потери крови, а доктор, вызванный для скорой помощи, веселился и подшучивал над ассистентом. Лесорубы не настолько уважали Ребекку за её умения, чтобы спускать подобное поведение.

Кажется, её крайне забавляло волнение Аластора, который яро искал «Медвежий тумак»:

- Чёрт, вот же он! – нужный пузырек лежал на самой глубине сумки и оказался той же формы, но с жидкостью другого цвета.

- Теперь то, что надо! – Ребекка, не мешкая, выдернула пробку зубами и влила в рот Генри густую синюю жижу. Тот слабо дернулся, и его лицо слегка порозовело. – Промывай ему раны, будем шить и бинтовать.

Аластор щедро обработал раны пострадавшего медицинской водой, а Ребекка к этому моменту вынула из сумки иглу и вдела в нее нить.

- Ну что ж, приступим, – бодро заявила она и игла стремительно замелькала, превращая глубокие рваные раны в аккуратные линии швов. Рабочие завороженно смотрели на ловкие руки Ребекки и вроде бы даже забыли о своём недовольстве.

Аластор в это время смиренно готовил бинты, обрабатывая их медицинской водой и периодически сам прикладываясь к фляжке, чтобы унять дрожь в руках. Спустя час нога Генри была окончательно заштопана и забинтована. Опасность отступила, так что Аластор с Ребеккой собрали вещи и отправились в сторону её дома, не забыв огласить друзьям Генри цену за спасение его жизни. Услышав сумму, лесорубы начали гневно переговариваться, но целительница с вынужденным помощником уже покинули их.

- Не думаешь, что тебе стоит быть более сдержанной? Они ведь могут быть опасны, – после живительной фляжки Аластор чувствовал себя значительно спокойнее и снова завел вечный спор. Каждый раз, когда ему приходилось работать с пациентами под началом Ребекки, мужчина удивлялся её неумению или нежеланию проявлять хоть какую-то малость сострадания.

- Ты же знаешь, я так не могу, – улыбнулась Ребекка и раскинула руки. – Мне плевать, что они думают. Я делаю свою работу так, как считаю нужным.

- И делаешь лучше всех, – согласился Аластор, не желая в очередной раз приводить аргументы, которые его собеседница в очередной раз проигнорирует.

Он потряс фляжку с медицинской водой, которой после операции осталось не так уж и много, и далеко не вся ушла на обработку ран и бинтов, и бросил косой взгляд на девушку.

- Но все же. Даже мне - человеку, знающему тебя, наверное, лучше всех остальных жителей деревни, иногда не по себе.

Ребекка от души рассмеялась, и этот смех глубоко отозвался в сердце мужчины.

- Так ты, значит, знаток моей души? Наверное, консультации даешь, как лучше обратиться к хохочущей ведьме?

- Ну хватит, я не это имел в виду! – деревья поредели и расступились, Аластор с Ребеккой вышли к её дому.

- Я знаю, просто ты смешно злишься. Ну что, зайдешь на чай? – Ребекка смотрела на него со своим вечно хитрым прищуром, но в этот раз в её глазах как будто было что-то ещё.

- Я бы не отказался, но… – Аластор взглянул на небо.

Было уже далеко за полдень, а значит Герел вернулся от комиссара и встретил лесорубов, несущих Генри домой с перебинтованной ногой. Теперь бригадир снова кипит от ярости, а ответственный за здоровье рабочих собирается идти распивать чай с женщиной.

- Кажется, нам придется перенести чаепитие.

- Ну, если ты предпочитаешь пожилых мужчин с волосатыми руками, то не буду тебя задерживать, – Ребекка развернулась с притворной обидой на лице, но тут же снова усмехнулась. – Спасибо за помощь. В этот раз получилось легко, но свои свечи ты заслужил.

- Спасибо. А теперь я должен бежать, иначе спасать от смерти придется меня. Хотя, зная насколько зол сейчас Герел, я не уверен, что в этот раз ты успеешь, - он собрался было уходить, но вдруг хлопнул себя по лбу и повернулся к Ребекке. - И да, чуть не забыл! Не могла бы ты дать мне еще тех пахучих трав, которые добавляла в жаркое? Я обязательно и за них расплачусь.

Ребекка хмыкнула и сняла один из мешочков, висящих над окном дома.

- Держи. Эх, вот я и узнала, как выглядит старость: мужчинам во мне интересны только мои кулинарные секреты, – она воздела руки к небу в притворном порыве отчаяния, после чего кивнула Аластору. – Беги давай, а то ведь и правда шкуру спустит.

***

По окончании рабочего дня лесорубы собрались перед зданием цеха, подвергшегося нападкам Серых Полосок.

- И после этого комиссар говорит, что они просто мелкие хулиганы?

День, начинавшийся с тумана и сырости, после полудня стал настоящим пеклом, а ближе к закату воздух превратился в душный и вязкий кисель. Лето напомнило о себе последним отчаянным порывом, давая осени генеральное сражение перед неминуемым уходом. Люди обливались потом и это едва ли улучшало их настроение, и так крайне скверное после недавних событий.

- Ребята, которых я послал проверить окрестности, нашли три ловушки, а если там остались ещё? Я прямо сейчас пойду в деревню и узнаю кто это сделал! - Герел только и успевал обтирать свою лысину от пота. – А бесполезный рыжий жирдяй твердит, что у него недостаточно людей, чтобы прочесать лес!

Из толпы раздались одобрительные возгласы. Мужчины потрясали кулаками и выкрикивали угрозы. Недовольные перешёптывания становились всё громче, и некоторые лесорубы даже потрясали топорами, которые они должны были оставить в цеху после окончания смены.

Напряжение нарастало, а духота затуманивала разум, заставляя мысли то нестись в бешеном круговороте, то медленно тянуться, словно густой мёд, льющийся через края кружки. Аластор слушал речь Герела, который пользовался авторитетом среди рабочих, и чувствовал, что, несмотря на жару, по спине пробежал холодок. Если Герел пойдёт мстить, лесорубы последуют за ним.

«Будет кровь, и, хорошо, если никого не убьют. Комиссар, скорее всего, займет выжидающую позицию и по итогам объявит, кто был прав. Я должен переубедить их».

Мысли Аластора прервал неискренне радостный выкрик.

- А вот и наш герой-спаситель! Аластор, подойди сюда, – Герел заметил его среди толпы и поманил мужчину к себе. – Мне уже рассказали, как ты с хохочущей ведьмой помог Генри. Говорят, она просто хотела посмотреть, как он мучается.

- Это чушь, ты и сам знаешь, – гневно возразил Аластор.

Среди лесорубов Ребекка не снискала большой любви. Точнее будет сказать, что они нуждались в умениях целительницы, но при этом ненавидели её. Отчасти это объяснялось тем, что она резко и насмешливо отвечала всем, кто пытался закрутить с ней, отчасти её поведением. То, что деревенские считали за лёгкое помешательство и странность, рабочим казалось высокомерной издевкой.

- Она спасла множество жизней! Уверен, что и здесь есть те, кому она помогла, - попытка Аластора воззвать к благодарности лесорубов была обречена на провал. Люди зароптали и вперёд вышел коренастый мужчина с грязными волосами и длинной бородой, покрытой колтунами:

- Конечно, помогла. Она отрезала мне руку, – процедил Рубака Грон, продемонстрировав всем культю. – Там была пустяковая царапина, а ведьма сказала резать, да ещё и гору денег взяла. Все потому, что я её тогда рядом с пивной за задницу схватил.

Из толпы раздался смех вперемешку с гневными выкриками.

- К тебе в кровь попала грязь, и без операции ты бы уже лежал в земле! – Аластор рванулся к Грону, но Герел удержал его. Впрочем, мужчина не особо вырывался, он слышал много дурно пахнущих историй про Рубаку, который совершенно не стеснялся применять в пьяных стычках нож. Его до сих пор не повесили только потому, что Грон лучше всех умел определять дефекты дерева, а в Абеллайо деньги были важнее жизней.

- Сынок, лучше успокойся. Мы знаем, ты парень городской, многих вещей не видел и не знаешь. Не лезь куда не надо, и мы тебя не тронем, – бригадир положил свою массивную руку на плечо Аластора, так, что тот присел под её тяжестью, и перевел взгляд с него на окружавших его лесорубов. – А мы-то со всем разберемся.

Вокруг Аластора бурлило озеро гнева и недовольства. К осени у людей всегда накапливалась усталость, ведь лето для лесорубов было самым золотым временем: работы, как и денег хоть отбавляй. Летом в деревню частенько заезжали странствующие торговцы и продажные женщины из ближайшего города. Лесорубы спускали заработанные тяжким трудом деньги, зная, что скоро они получат ещё больше.

Осенью же количество заказов неуклонно снижалось, а значит снижались и доходы привыкших за лето к кутежу мужчин. Прибавить к этому напряжение из-за незримых диверсий Полосок, невыплаты жалованья из-за срывов сроков, гнетущую атмосферу поселка, стоящего в дремучем лесу, малое количество доступных женщин, и получится гремучий коктейль, которому недостает лишь небольшой искры.

Однако Аластор еще верил, что кровопролития удастся избежать. Он проследовал за ватагой возбужденных рабочих в деревню, надеясь разрешить конфликт, до которого оставались считанные минуты. Мужчина ладил с жителями не сильно лучше остальных рабочих, но тем не менее он не мог допустить убийств без суда и следствия.

Аластор надеялся, что никто не посмеет поднять руку на королевского служащего, и собирался воспользоваться своим положением, для успокоения враждующих сторон.

***

- Эй, дикари, а ну-ка выводи предателей! – закричал Грон и выломал калитку одного из домов, повалившись под хохот своих приспешников на землю. – Черт тебя дери! Они её из соломы что ли сделали?

Солнце клонилось к закату, раскрашивая людей кроваво-красным и будто предвкушая жестокую стычку. Гневные выкрики лесорубов разносились по деревне, вселяя ужас в беззащитных селян. Рабочие чувствовали себя хозяевами положения, но далеко не все жители Абеллайо ощущали страх перед вооружённой ватагой. Застарелые обиды, недовольство, гнев и ненависть копились в сердцах деревенских и искали подходящего повода, чтобы вырваться на свободу вспышкой насилия. Духота достигла своего апогея, и воздух застыл в ожидании.

Грон не стал останавливаться на калитке и, подозвав пару своих приятелей, начал ломиться в дверь. Из дома послышались детский плач и женские рыдания.

- Да не бойся ты так, мы всего-то поразвлечемся и уйдем! – хохотал однорукий.

Аластор пытался пробиться к краю толпы в сторону Грона: того необходимо было остановить, пока не произошло непоправимое. Лесорубы слишком увлеклись зрелищем, но Аластор заметил, как в тенях за домами мелькали силуэты жителей деревни. Они собирались защищаться и не с пустыми руками.

Дверь поддалась и с громким хрустом провалилась внутрь дома. Детские крики перешли в захлебывающиеся рыдания, а на пути Грона появилась девушка с лицом, мокрым от слез и перекошенным от страха.

- Уходи! Папа придет и побьет тебя, – ее била крупная дрожь, но голос не дрогнул.

Девушка, казалось, верила, что это все не совсем взаправду. Деревенские часто пугали своих детей рассказами о злобных и жестоких лесорубах, которые крадут детей, а особенно девочек и девушек. Возможно, она ждала, что вот-вот появится её храбрый отец и спасёт свою дочь. Так часто бывало в сказках, но только в них.

Грон схватил её за волосы, в то время как Аластор прорывался сквозь последний ряд внезапно притихшей толпы.

- Посмотрим, как твоему папке понравится то, что я сейчас сделаю. Иди ко мне, кхх…

Из темноты дверного проема сверкнули вилы и вонзились в горло Рубаки. Тот сделал шаг назад, отпуская волосы девушки и пытаясь выдернуть вилы из горла. Неудавшийся насильник захрипел и упал на землю, окатив дверной проем и лицо девушки фонтаном крови. Она взвизгнула в ужасе и скрылась в темноте дома.

Падение Грона стало негласным сигналом. Со всех сторон раздался крик, и в ватагу лесорубов полетели камни, а один из помощников Рубаки упал со стрелой в глазнице.

Точка невозврата была пройдена. Так долго переполнявшаяся чаша треснула и раскололась, расплескав вокруг свое багровое содержимое. Наспех вооружившиеся жители деревни с поддержкой в виде нескольких хорошо вооруженных людей, называвших себя Серыми Полосками, набросились на лесорубов. Кто с вилами, кто с косой или топором, а кто и голыми руками начали бить и кромсать захватчиков своей земли.

Аластор заметил их еще до начала бойни. Но, когда он попытался выбежать и встать между молотом и наковальней в отчаянной попытке предотвратить кровопролитие, что-то ударило его по затылку. В глазах Аластора потемнело, и он упал. Последним, что видел мужчина, был Герел, сносящий топором голову местному егерю, больше всех выступавшему против вырубки лесов.

***

- Аластор, ты должен отнести отцу еды. Сегодня ему придется задержаться, так что без твоей помощи нам не обойтись. Поторопись, он очень занят и не сможет долго ждать! – Кассандра ласково потрепала Аластора по голове, разметав чёрные вихры, и передала ему сверток с едой. – Не задерживайся, иначе твой отец будет сердиться!

- Конечно! – десятилетний мальчишка усердно закивал, принимая свой самый ответственный вид.

Он взял из рук матери сверток и вихрем помчался по улицам Лотера, направляясь на Северный рынок, где его отец установил торговый лоток для продажи самодельных украшений. Аластор не любил рынки: слишком уж много там разного народу, все шумят, толкаются и норовят обмануть друг друга. Он не понимал любовь своего отца к торговле, но явно ощущал, что она превосходит любовь к собственному сыну, так что отвечал тем же.

Мальчишка бежал вприпрыжку по вымощенной булыжником дороге, стараясь не наступать на линии между камнями. Скоро день Солнцестояния, а значит будут праздники по всему Лотеру и его день рождения. Замечтавшись, он споткнулся и едва не уронил сверток с едой. Вспомнив указ матери и представив, как разозлится отец, если ему не принесут еду, Аластор сбавил темп: все равно до рынка идти немногим больше четверти часа.

Замедлившись, он начал с любопытством глазеть по сторонам. Улица пестрела людьми всех профессий и достатков. Богатый горожанин степенно шел, перебирая перстни на руках, а за ним, словно тень, следовал его безмолвный телохранитель. Две гадалки пудрили мозги немолодой броско одетой женщине и Аластор усмехнулся. Он не верил в гадания, тем более его учитель рассказывал, что все гадалки мошенницы. Группа бедно одетых подростков с цепкими взглядами стояла у входа в подворотню, а за ними в свою очередь очень внимательно наблюдал стражник, делавший ежечасный обход улиц города.

Сотни запахов и звуков наполняли улицу и с непривычки от них могла заболеть голова. Толпы народа заставляли глаза разбегаться, а переплетения улиц и переулков сбивали с толку. Но Аластор уже давно привык к такому. Он привык к Лотеру и не мог даже представить себе, каково это – жить вне столицы.

Вдруг глаза мальчика наткнулись на моментально привлекшее его внимание происшествие. Между двумя стоящими почти стена к стене домами он увидел странно одетого пожилого мужчину, хромавшего к выходу из проулка, а потом упавшего за груду мусора.

«Он не похож на бездомного».

Аластор остановился.

Кассандра учила сына всегда помогать тем, кто нуждается, и семена воспитания упали на благодатную почву. Мальчик рос чутким и добрым, что не слишком радовало отца, постоянно называвшего сына простаком. Убедившись, что мужчину больше никто не заметил: окружающие продолжали заниматься своими делами, Аластор заколебался.

«Тот человек мог нуждаться в помощи, но мама сказала торопиться к отцу».

Сверр очень не любил опоздания, особенно по причинам, которые считал глупыми. Аластору до сих пор ни разу не удавалось придумать оправдание, удовлетворяющее отца, и избежать наказания.

«Я просто проверю, все ли с ним в порядке» - приняв решение, Аластор направился в узкий переулок, в котором едва могли протиснуться плечом к плечу два мужчины, но ребенку он казался достаточно просторным.

- У тебя все в порядке? – слегка сморщив нос из-за запаха, доносившегося от кучи мусора, рядом с которой лежал мужчина, Аластор осторожно потряс его за плечо.

Мальчик помнил рассказы матери о людях, притворяющихся больными и слабыми, чтобы совершать преступления, но в десяти шагах пролегала оживленная улица, так что он решил, что в случае чего его крик обязательно кто-нибудь услышит. Лотер не слишком славился чуткими гражданами, но на основных улицах всегда можно было рассчитывать на поддержку стражи или неравнодушных горожан.

Осмелев от таких размышлений, Аластор нагнулся и попытался перевернуть мужчину. Тот тяжело дышал, словно после долгого бега, и совершенно не хотел переворачиваться, а сил десятилетнего ребенка категорически не хватало. Мальчик пыхтел и упирался, но несчастный словно прирос к земле.

- Если нужна помощь, я могу позвать кого-нибудь, – Аластор отчаялся перевернуть мужчину и хотел было выйти на улицу, чтобы позвать на помощь, но тот пошевелился.

- Не стоит звать сюда других, сынок, – хриплый, но глубокий голос удивил Аластора.

Мужчина перевернулся и сел, опершись спиной на стену: переднюю часть его дублета покрывала кровь. Аластор испуганно отшатнулся, но незнакомец поднял руки, словно сдаваясь:

- Я не желаю тебе зла! Я правда не желал и не желаю никому зла.

Мальчик подозрительно прищурился, соблюдая, как он думал, безопасную дистанцию.

- Кто ты такой? Тебе точно не нужен доктор? У тебя ведь кровь!

Мужчина печально усмехнулся, показав ровные белые зубы.

- Это не моя кровь, так что доктор мне не нужен.

- Ты кого-то убил? – Аластор насторожился и крепче сжал кулек с едой. Незнакомец не выглядел опасным, но ребята на улице рассказывали про старика, который убил больше сотни детей и умел бегать также быстро как лошадь.

- Я не хотел… Это всё моя сила, – его голова бессильно опустилась, и мужчина похлопал себя по впалым щекам, приводя в чувство. – Уже два дня не ел, и, кажется, больше уже и не придется.

- У меня есть еда! – Аластор смотрел на незнакомца завороженным взглядом. Тайны, скрывавшиеся в его усталых глазах, будоражили сознание мальчишки, и он протянул мужчине кулек. – Сила? Ты волшебник?

- Спасибо тебе, добрый мальчик, – приняв еду, мужчина благодарно кивнул и жадно вгрызся в кусок мяса, закусывая сыром.

Он периодически бросал взгляд на Аластора и выражение его лица менялось, словно незнакомец силился убедить себя в чём-то.

- Нет, не волшебник. Я гораздо страшнее, и тебе лучше бежать отсюда.

- Но я хочу помочь…

Вдруг мужчина резко повернул голову, словно что-то услышав, и его лицо побледнело. Быстро овладев собой, он передал Аластору кулек с остатками еды.

- Прошу, выполни одну мою просьбу, и я буду благодарен тебе до конца дней.

Аластор воодушевленно закивал: еще бы, такой таинственный человек просит его о чем-то.

- Мне необходим особый напиток. Беги домой и налей вино во флягу, потом добавь туда кружку воды, размешанной с толченым углем, и принеси сюда. Сделай все именно так, как я сказал.

Аластор послушно кивнул и пулей помчался домой, совершенно забыв об отце, который ожидал свой обед.

Когда он вместе с матерью прибежал в подворотню, разочарованию мальчика не было предела: мужчина испарился, словно его там никогда и не было. Сначала Кассандра была крайне недовольна поведением сына, списав историю на богатое воображение, но потом, подняв что-то с земли, она изменилась в лице и, не оглядываясь, увела сына домой, позже прочитав ему очередную нотацию о том, что нельзя подходить к странным незнакомцам.

- Мама! Он был волшебником! – негодуя восклицал маленький Аластор.

Мальчик отказывался признавать, что человека можно оставить в беде из-за того, что он кажется не слишком безопасным.

- Хватит! Это тебе не бездомная кошка, которых ты постоянно таскаешь домой. Такие люди могут быть опасны! – кажется, в этот раз Кассандра действительно не на шутку разозлилась. Её миндалевидные глаза сверкали, а тонкие брови собрались у переносицы. – Ты еще поймешь, о чем я говорю, но пока ты не вырос, будь добр слушаться меня, или я расскажу обо всём отцу!

Кассандра дождалась пока Аластор уйдет на улицу и без сил опустилась на стул. Она раскрыла ладонь и, покачав головой, посмотрела на серебристую пуговицу с искусным оттиском в форме ворона.

«Надеюсь, они не видели, что Аластор разговаривал с тем несчастным мужчиной».

***

«Как же болит голова».

Аластор очнулся и попытался открыть глаза, но веки не поднимались. Они словно приклеились друг к другу и одновременно отяжелели. Мужчина осторожно ощупал голову и лицо. Рука сразу стала липкой от крови, из-за которой и слиплись его веки. Голова гудела, а все мышцы затекли от лежания в неудобном положении. День, начавшийся неважно, становился всё хуже и хуже.

«К чему было это воспоминание?»

Перед пробуждением Аластор видел сон о своем детстве, невероятно яркий и подробный, будто опять переживая те моменты. В его груди потеплело от воспоминаний о матери, но последние грезы рассеялись, и мужчина вспомнил, что лежит прямо на поле битвы.

Стоило ожидать худшего. Он напряг слух, пытаясь, не привлекая лишнего внимания, понять, что происходит вокруг.

Солнце давно скрылось за горизонтом и поблизости не было никаких источников шума, поэтому Аластор немного приподнялся на локтях и огляделся. Он упал в траву рядом с изгородью, так что видимо в разгаре драки его поначалу сочли мертвым, а потом, когда действие сместилось вглубь деревни, о нем совершенно позабыли.

Вокруг было темно, а над крышами в центре Абеллайо полыхало яркое зарево, заливая дома светлыми оранжевыми сполохами.

«Кажется, лесорубы подожгли несколько домов» - Аластор нахмурился, подавляя пульсирующую боль в затылке – «Значит их не перебили здесь, и они смогли отбросить деревенских…»

Но что это сулило ему и кого можно считать врагами, а кого друзьями всё ещё оставалось неизвестным.

«Жители напали без колебаний: они явно заодно с лесными диверсантами, но вряд ли планировали что-то настолько серьезное сегодня. Возможно, предполагали лишь защищаться от агрессии, возникшей из-за ловушек, и недооценили уровень напряженности. Лучше держаться от них подальше».

Мужчина вспомнил о деньгах, которые ему удалось скопить и заскрипел зубами. Тайник с монетами остался в его комнате, но путь туда пока что закрыт. Он снова прислушался: со стороны зарева послышались жуткие крики.

«Неужели еще не все закончилось?» - если лесорубы перебили всех жителей, то Аластору тоже несдобровать: ведь он один из королевских служащих, пусть и не самого высокого ранга, а значит его долг - донести на них.

«Комиссар! Вот, кто точно должен пресекать подобные конфликты!»

Рикард Шип, так звали комиссара, направленного в Абеллайо, не выглядел человеком, заслуживающим доверия. Он спустя рукава относился к своим прямым обязанностям и вместо их выполнения старался охмурить всех красивых девушек деревни, а в первую очередь Ребекку. Она, смеясь, рассказала Аластору об этих жалких потугах, впоследствии перешедших в угрозы, но закончившихся в итоге ничем. Ребекка смогла отказать Рикарду и не ощутить никаких последствий, в отличие от многих деревенских девушек, у которых выбора не оказалось.

Впрочем, сейчас Аластора не волновало ублюдок Рикард или нет – у него есть солдаты, и он должен защищать власть королевы в Абеллайо. На первое время этого достаточно.

«Только бы Полоски не пришли туда первыми».

Аластор решил выдвигаться к резиденции комиссара, рядом с которой находились и бараки солдат, призванных защищать порядок в Абеллайо. Их репутация в деревне была не сильно лучше репутации лесорубов, но солдаты, по крайней мере, также, как и Аластор, являются королевскими служащими, так что точно должны быть на его стороне.

«Да уж, свою задачу по защите деревни эти горе-вояки провалили с оглушительным треском» - горько усмехнулся мужчина.

Оценив свое положение и прикинув в какую сторону нужно будет отползти перед тем, как подниматься, Аластор осторожно начал движение. Трава тихо шелестела под его ладонями, а земля приятно холодила грудь и живот, помогая отвлечься от ужасной головной боли. Однако, не успел он проползти и пары метров, как раздался еще один крик, настолько громкий, что, казалось, человек, его издавший, находился совсем рядом. Холодные и липкие щупальца ужаса прикоснулись к спине Аластора, поднимаясь к шее.

«Нужно найти комиссара, и сделать это как можно скорее!»

Он вновь поднял голову, но поблизости все еще никого не было, а отблески пламени стали сверкать гораздо ярче. Крик продолжался, но голос становился все ниже, после чего перешел в утробный рев. Пламя сверкнуло и окрасилось в синий цвет.

«Вот ведь проказа! Неужели у них тут еще и колдовство какое-то?»

Аластор, как и большинство жителей Терениса, не доверял колдовству и тем, кто им занимается. В Школе им всё объясняли наукой, рассказывая о законах, по которым живет мир. А колдовство, малоизученная и опасная область человеческих знаний, казалось чем-то очень ненадежным и чуждым. Колдовством занимались Одаренные – люди, имеющие связь с Тенью. Сам Аластор никогда в жизни не видел Одаренного, но в одной из книг он прочёл о короле давно исчезнувшего западного государства, который имел такую силу.

Так или иначе, вне зависимости от его убеждений, жуткий крик и неожиданная смена цвета пламени выглядели как самый настоящий колдовской ритуал прямиком из страшных рассказов, которыми любил пугать Аластора один из стариков-библиотекарей, когда Кассандра брала сына с собой на время работы.

Мужчина снова огляделся.

«Вот ведь чудесный день, чтоб его!»

Луна вышла из-за облаков, и наконец стало возможно хорошо осмотреть поле битвы: вокруг лежали тела павших, а у домов, где мерцал огонь, виднелись странные силуэты. Они передвигались рывками и не слишком походили на людей.

Но главное, что понял Аластор осмотревшись - не только огонь стал синим, но сам свет, струившийся от луны, принял сапфировый оттенок. Со стороны силуэтов вновь послышался крик, постепенно сменившийся воем, а потом утробным ревом. За ним ещё один, и ещё.

«Кажется, пора забыть о предосторожностях и двинуться к комиссару» - мужчина начал подниматься, как вдруг в голове вместе со вспышкой боли сверкнула мысль – «Ребекка!»

- Проклятье.

«Она живет на восточной окраине Абеллайо, значит придется направиться в сторону пламени, а потом свернуть направо. Вот ведь проказа!» - мысль о том, что может произойти с одинокой девушкой в такое опасное время, была невыносима.

Воспитание, полученное от матери, и развитое чувство справедливости не оставляли мужчине выбора. Тихо ругаясь сквозь зубы, Аластор перебежал от одной изгороди к другой и со всеми предосторожностями направился к дому Ребекки. Он хорошо знал эту часть деревни, поэтому сократил путь, пройдя через прорехи в нескольких изгородях, и уже на подходе к дому резко остановился, услышав хриплое, рычащее дыхание и тяжелую поступь.

Затаившись за изгородью, Аластор слушал медленные шаги и прерывистое порыкивание. Такие звуки вряд ли мог издавать человек, поэтому мужчина решил аккуратно выглянуть за угол изгороди. Любопытство пересилило страх, но Аластор тут же пожалел об этом.

То, что предстало его взгляду, напоминало человека лишь в общих чертах. Существо шло на двух ногах, изредка припадая к земле и принюхиваясь. Аластор судорожно сглотнул и по его виску скатилась капля пота. Ужас запустил свои холодные пальцы в саму душу мужчины. Все чувства говорили, что нужно бежать, но он не мог оторвать взгляд от монстра.

Руки отродья разительно отличались друг от друга: одна вполне человеческая, вторая же - в полтора раза длиннее и массивнее, с длинными когтями и покрытая шерстью, явно звериная. Морда монстра отдаленно напоминала собачью или волчью, а спина бугрилась странными наростами и искривлялась дугой, словно он стоял на коленях, молясь кому-то или чему-то, и больше не мог разогнуться. Его глаза горели синим огнем, и, взглянув в них, Аластор медленно выдохнул, осторожно возвращаясь за изгородь. Но он не успел скрыться и существо уставилось прямо на него. Водоворот ненависти и насилия плескался в глубине мерцающих глаз, гипнотизируя и ослабляя волю мужчины.

Монстр закряхтел, и огромная пасть, полная кривых зубов, со свисающей до самой земли веревкой слюны, растянулась в безобразной ухмылке. С неожиданной для своего размера и внешней несуразности быстротой он рванулся к Аластору.

«Вот и конец мой…» - в голове Аластора промелькнули мысли о матери, о надеждах и планах, которые трещали по швам, растоптанные уродливым монстром – «Говорил отец не соваться в эту глушь».

Мужчина оглянулся в поисках оружия и схватил показавшуюся крепкой ветку. В тот момент, когда существо находилось почти на расстоянии вытянутой руки, Аластор изо всех сил взмахнул своей импровизированной дубиной, и искаженный собачий визг известил его о попадании. Впрочем, он быстро сменился рычанием, и монстр сбил мужчину с ног ударом могучей звериной лапы. Аластор попытался заблокировать удар веткой, но та с треском разлетелась, частично защитив его от когтей. Чудовище склонилось над ним и прохрипело:

- Ххфенрихс.

Слюна лилась на Аластора, а от трупного смрада из пасти слезились глаза. На огромных клыках отродья остались бурые пятна крови – видимо Аластор был не первой его жертвой.

«Я не могу двинуться! Какая глупая смерть. Я не хочу умирать…» - его мысли прервал резкий шорох, сменившийся влажным чавканьем.

На мужчину хлынула темная кровь чудовища, успевшего только захрипеть, и мертвенно-синий огонь в глазах отродья погас. Если бы Аластор не был смертельно напуган, то мог бы заметить, что морда чудовища сменила выражение ненависти на нечто отдалённо напоминающее облегчение.

- Отдыхаешь? – знакомый голос оказался столь же неожиданным как удар по голове, сбивший Аластора с ног несколько часов назад.

Тело существа повалилось в сторону, и перед ним предстала Ребекка с брызгами крови на светлом дублете. Её неизменная улыбка в такой ситуации смотрелась не менее жутко, чем монстр. Девушка протянула окровавленную руку.

- Поднимайся. Сейчас тут довольно оживленно, так что нам нужно уходить. Если ты, конечно, не желаешь присоединиться к нему, – она кивнула на труп.

- Р-Ребекка, спасибо… – Аластора потряхивало, хотя её нарочито пренебрежительное отношение действовало отрезвляюще. Несмотря на то, что минуту назад он уже попрощался с жизнью, мужчина смог взять себя в руки. – Я хотел бы…

Руки Аластора дрожали, а в горле пересохло. Он переводил взгляд с Ребекки на монстра и обратно, пытаясь осознать увиденное, но события не желали складыватсья в общую картину.

- Я объясню всё позже. Нам надо убираться. Тут есть существа и пострашнее, а я не собираюсь рисковать слишком сильно, – она вдруг резко повернула голову в сторону, где горело пламя. – Ну вот и полежал.

Через несколько мгновений Аластор тоже услышал топот и хриплое дыхание. К ним приближались еще монстры. Он поднялся на ноги, кажущиеся ватными. Ветка, защитившая его от лежащего мертвым монстра, разлетелась в щепки и напоминала о себе только ломящей болью в плече. Аластор выдернул из изгороди еще одну палку здоровой рукой и повернулся к Ребекке.

- А ты храбрец, – непонятно, усмехалась она, или на самом деле впечатлилась, но точеные черты девушки немного смягчились. – Веткой ты много не навоюешь, так что оставь их мне и постарайся не умереть слишком быстро.

Из-за поворота выскочили еще три существа, все походившие друг на друга: несоразмерные, асимметричные конечности, сгорбленный вид и горящие синим огнем глаза. Но в то же время каждый из них неуловимо отличался от своих собратьев. Монстр, бросившийся первым, был меньше остальных, а его голова больше всего напоминала человеческую и была совершенно гладкой, при этом все тело отродья заросло густой шерстью, особенно лапы, а на спине торчали два костяных нароста.

Он рванулся влево, а потом вправо, сбивая Аластора с толку, и резко прыгнул, оттолкнувшись от земли всеми четырьмя конечностями. Мужчина постарался отскочить в сторону, но ему не хватало скорости. В то же мгновение Ребекка выскочила откуда-то снизу и одним ударом подкинула тварь так, что та перелетела через Аластора, и мертвым грузом рухнула за ним.

Он повернулся к Ребекке, не веря своим глазам, но та уже атаковала оставшихся монстров, которые, видя трупы своих сородичей, не спешили бросаться вперед.

Схватка закончилась в считанные мгновения.

Воительница снесла ногой голову одного из нерешительных монстров, после чего быстрее ветра метнулась ко второму и пробила ему грудь кулаком, уклонившись от неловкого взмаха когтей. Перепачканная кровью с ног до головы, она размяла шею и повернулась к Аластору.

- Ты неплохо держался. А теперь серьёзно, уходим.

Неожиданно для себя Аластор осознал, что мир вокруг обрел естественные краски. Мужчина поднял отчаянный взгляд на Ребекку, надеясь получить хоть какие-то объяснения. Услышать, что она со всем справится и бояться больше не стоит.

- То, что произошло - это очень плохой знак, – развеяла его надежды Ребекка и сделала жест рукой. – Идём. У меня есть тайник в лесу с необходимыми припасами, которые нужно забрать. После этого я должна буду встретиться кое с кем. А ты что собираешься делать?

Вопрос поверг Аластора в ещё большее замешательство. Как она может так просто спрашивать, что он собирается делать, словно они встретились у ручья по пути с работы? Он бы разозлился, если бы только получилось унять чёртову дрожь, из-за которой зубы стучали как бешеные.

- Я не знаю. Что это были за монстры? Откуда здесь колдуны? Что случилось с луной? И кто ты черт возьми такая и что забыла в Абеллайо? – вопросы возникали в голове мужчины один за одним, но он озвучил лишь несколько из них.

Ответом было задумчивое молчание.

Аластор быстро зашагал вслед за Ребеккой, периодически оглядываясь на деревню, оставшуюся позади. Оттуда донеслись отголоски криков и приглушенный рев. Мужчина изо всех сил гнал из головы мысли о том, что крики очень походили на детские. Он ничем не сможет им помочь, и с этим придётся смириться.

- Слишком много вопросов. Сейчас я не смогу объяснить тебе всё, – Ребекка вздохнула и взглянула на него своими янтарными глазами, по-звериному светящимися в темноте. – Тем более я и сама пока не во всем разобралась. Подойди, я перевяжу тебе голову.

Всего несколько часов назад Аластор считал, что доверяет Ребекке, и что они вполне себе приятели. Смеялся вместе с ней и подумывал о том, что было бы неплохо позвать её посмотреть на закат. Сейчас же, глядя на залитую с ног до головы темной кровью воительницу, он едва мог узнать веселую целительницу.

«Видимо я снова переборщил с доверием» - корил себя Аластор. Именно за это его вечно попрекал Сверр и периодически журила Кассандра. То, отчего он так и не смог избавиться, несмотря на все шишки и шрамы, полученные в юношестве.

Доброта и великодушие – подходящие качества для человека, который имеет силу и умение применять их в нужный момент, для остальных они скорее проклятье. Так устроен мир, и Аластор уже достаточно повидал, чтобы понять, что не сможет его изменить.

***

Они вошли под сень леса, и мужчина сразу почувствовал себя более защищенным. Как ни странно, но ночной лес казался гораздо более безопасным местом, нежели объятая безумием деревня. Лунный свет едва пробивался через кроны деревьев, освещая мягкую подстилку из мха и сосновых иголок, по которой шли беглецы, а откуда-то издалека раздался отдающийся эхом крик совы.

Безумие, происходившее в деревне, осталось позади и Аластор смог вздохнуть свободнее. Ужас медленно разжимал свои тиски, передавая главенство усталости.

Беглецы шли быстрым шагом, но Ребекка вдруг покачнулась, оперлась рукой о дерево, и её вырвало.

- Ты ранена? – Аластор положил руку на плечо Ребекки, но она стряхнула её и согнулась, держась за живот.

- Все в порядке, просто немного неприятно. Последствия проявились, – слабый голос был едва различим среди ночных шорохов леса.

Девушку трясло, словно от холода, хотя погода оставалась почти такой же жаркой как днем. Воительница осталась в прошлом – Ребекка снова стала похожа на себя, но Аластора это не радовало.

- До тайника далеко? У тебя ведь есть лекарства? – Аластор подставил свое плечо, и Ребекка благодарно оперлась на него.

С головы до ног залитая кровью монстров, источающей смрад, она все ещё оставалась человеком, со вздохом облегчения отметил он про себя.

- До него несколько часов пути если я здорова, а в нынешнем состоянии может уйти и целый день. Возьми кинжал, от меня сейчас толку никакого, но я подозреваю, что он придется как нельзя кстати, – она протянула Аластору ножны длиной с его предплечье, с торчащей из них костяной резной рукоятью. Головка рукояти, искусно выполненная в виде цветка чертополоха, притягивала взгляд.

Мужчина взял ножны и обнажил клинок, который выглядел вполне острым. Шершавая рукоять плотно легла в ладонь, и мужчина ощутил приятную тяжесть клинка. Лунный свет отражался от холодной стали и блестел на кромке лезвия. Лёгкий и изящный, но, тем не менее, смертоносный.

Безусловно, Аластор не слишком хорошо разбирался в холодном оружии, но этот кинжал внушал чувство защищенности, когда находился в его руках.

- Я хочу, чтобы ты все-таки ответила хотя бы на часть моих вопросов! – решительно высказался мужчина, обращаясь к Ребекке.

Они продолжали продвигаться глубже в чащу, и с оружием Аластор стал чувствовать себя увереннее. Хотя ему вряд ли удалось бы выстоять даже против одного монстра из убитых Ребеккой, он больше не был совершенно беспомощен.

- Как скажешь, о, мой защитник! – по крайней мере вместе с силами Ребекка не потеряла присутствие духа, ведь за ехидным тоном последовала слабая усмешка. – Эти монстры, скорее всего, жители деревни, или одни из тех, кто хотел выдать себя за Серых Полосок. Впрочем, одно другому не мешает. Над ними произвели ритуал обращения, хотя обычно результат выглядит гораздо пригляднее. В результате ритуала можно получить, например, огромного вервольфа, более умного, чем просто зверь, и полностью преданного хозяину. Я попыталась помешать ритуалу, но не смогла.

- Разве подобные эксперименты не запрещены? – Аластор содрогнулся от омерзения, смешанного со страхом. – За Одаренными ведь должны следить и не позволять им творить такое. Разве не для этого существует Особый корпус?

- Внешне Одаренного невозможно отличить от обычного человека, как ты собираешься следить за всеми? А Особый корпус… – Ребекка нахмурилась. – Они действительно занимаются в том числе поимкой и убийством Одаренных, тут ты прав. Но за последнее десятилетие они не нашли ни одного.

На лице Одаренной промелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки и Аластор принял это за игру теней. Ребекка продолжила:

- Я корпсомант. Если по-простому, то я тоже Одаренная. Я могу быть сильнее и быстрее, чем обычный человек, к тому же мое тело способно нарушать некоторые законы, по которым существует наш мир. Но на все это требуется энергия и особые элементы, поэтому невозможно быть такой постоянно. К тому же, есть еще, эм… Некоторые сложности…

Аластор покачал головой, пытаясь осознать, во что же он ввязался и как он должен относиться к девушке, опирающейся на его плечо.

«Одаренная».

Он мало знал об Одаренных. Полумифические люди, наделённые сверхъестественными способностями, встречались крайне редко, и далеко не каждый выживал при встрече с ними, чтобы потом рассказать об этом. Если Ребекка и вправду Одаренная, а сомнений у Аластора не осталось, ему стоило бы быть осторожным. Одаренные обычно предпочитали оставаться неузнанными, а значит девушка может захотеть убрать свидетеля.

«По крайней мере сейчас она точно не в состоянии убить меня» - мужчина бросил осторожный взгляд на ковыляющую рядом Ребекку. У него ещё будет время решить, стоит ли ей доверять, а сейчас лучше сосредоточиться на побеге от монстров из деревни.

Какое-то время они шли в тишине, только пихтовые и сосновые иголки мягко шуршали под ногами. Деревья в этой части леса были старше, и густой полог ветвей не пропускал лунный свет, поэтому Аластор стал ступать гораздо медленнее и осторожнее, тем более Ребекка становилась всё слабее и уже почти висела на нём. Её молчание и резкое прерывистое дыхание очень беспокоили Аластора, но мужчина полностью сконцентрировался на поиске пути и не мог отвлекаться на что-то ещё.

- Знаешь, мы ведь идем в полной темноте. И я абсолютно не имею понятия куда. Ты сказала, что идти несколько часов, или даже целый день, но я совершенно не удивлюсь, если сейчас идти нужно еще дольше, потому что мы, возможно, свернули куда-то не туда, – он остановился передохнуть и аккуратно посадил Ребекку на корень дерева.

- Мы движемся верным путем. Я помогала тебе выбирать направление, чтобы не заблудиться, – чуть слышно прошептала Одаренная. – Лучше нам не останавливаться. Я должна выпить эликсиры. Только так я смогу восстановиться и снова быть готовой к бою.

Ребекка замолчала и устало опустила голову. Аластор хотел было сесть рядом с ней, но вдруг понял, что же ему казалось странным в звуках леса: шум состоял исключительно из шелеста ветра и скрипа вековых деревьев, ни один зверь или птица не тревожили шепчущий лес своим криком.

- Ребекка, – сипло прошептал Аластор. – Я не слышу ни одного животного звука. Егерь рассказывал мне, что такое обычно бывает, когда рядом опасность.

- Ребекка? – он повернулся к ней, оторвав взгляд от окружающей их непроглядной тьмы. – Чем я могу тебе помочь?

Аластор слегка потряс девушку за плечо, после чего поднес ухо к её рту. Ребекка спала крепким сном.

Он на мгновение задержал взгляд на лице девушки: слегка приоткрытые пухлые губы, длинные черные ресницы и выразительные скулы. Было тяжело принять, что эта красавица недавно буквально разорвала в клочья четырех звероподобных монстров и могла представлять опасность для Аластора. Он встряхнул головой, собираясь с мыслями.

«Будь проклят, чертов лес! Если это Ребекка помогала мне выбирать направление к тайнику, то, попытавшись донести её спящую, я точно заведу нас в какое-нибудь болото. Но эта тишина не может быть естественной. Нужно предпринять что-то!» - разозлившись на свою беспомощность, мужчина ударил кулаком по дереву, которое к его удивлению поддалось.

Он ощупал ствол могучего дерева и понял, что часть его из-за болезни или насекомых стала совершенно трухлявой.

«Ствол мне примерно в три обхвата. Можно постараться спрятать Ребекку и укрыться самому, но только если получится аккуратно оторвать наружную часть и немного продавить трухлявую древесину внутри» - Аластор тут же принялся с осторожностью ощупывать кору на больном участке. Ему удалось подцепить ее и отломить достаточно большой кусок, способный укрыть их обоих. Но стоит ли прятать Ребекку? Мужчина снова посмотрел на спящую девушку. Если она наберётся сил, то у него не будет никаких шансов, сейчас же он может просто оставить её неподалёку и спрятаться в дереве.

Аластор заскрипел зубами, ощупывая рукоять кинжала, подаренного Ребеккой.

«К чёрту! Я не такой ублюдок, чтобы бросать беззащитную девушку на съедение монстрам, даже если она Одаренная!» - Аластор поспешно наполовину выкопал, наполовину выдавил что-то вроде ниши, способной вместить двух человек.

«Меня так просто не возьмешь! И не из таких передряг выбирался».

Он на мгновение задумался, вытирая пот со лба.

«Ну, пожалуй, в таких я пока и не бывал».

Однако, после перетаскивания и укладывания Ребекки внутрь, мужчину посетила пугающая мысль.

«Если нас преследуют те же монстры, что и в деревне, иными словами какие-то помеси волка и человека, у них может быть хороший нюх, и они легко найдут нас в этом дереве по запаху» - былой оптимизм начал стремительно испаряться, однако Аластор решил не отступать.

«Ну что ж, я могу попробовать выманить их подальше от Ребекки, возможно она очнётся до того, как меня сожрут».

С мрачной отрешённостью мужчина проверял карманы, надеясь найти что-нибудь, что на пару с кинжалом пригодится в бою. Было бы гораздо проще пожертвовать Одаренной ради его спасения, но, совершив такой поступок, Аластор не смог бы посмотреть в глаза матери. Предать того, кто спас твою жизнь – если и есть в Теренисе человек, который меньше всех способен на такое, то это именно Аластор.

Вдруг, его губы растянулись в широкой улыбке, когда рука нащупала небольшой мешочек и сверток со свечами из свиного жира.

«Удача сегодня не совсем от меня отвернулась!»

Аластор трясущимися руками лихорадочно развязал мешок и слегка втянул носом запах, с трудом сдерживаясь, чтобы не чихнуть:

«Ух, в этот раз пахнет даже сильнее».

В мешочке находились перемолотые пахучие травы, которые Ребекка использовала, для придания аромата и вкуса пище.

Пригнувшись и стараясь ступать как можно тише, Аластор принялся за работу.

«Животные поблизости молчат, а значит монстры приближаются. Но раз они еще не напали, то нас пока не заметили».

В спешке разбросав содержимое мешка примерно по своим следам и швырнув свечи по одной в разные стороны, Аластор понадеялся, что звериного в монстрах, следующих за ними больше, чем человеческого, и они не раскусят его хитрость.

Запах свиного жира от свечей приманит преследователей, а пахучие травы скроют за своим ароматом беглецов. Еще раз на всякий случай проверив все карманы на предмет полезных вещей, Аластор подошел к дереву, в котором спала Ребекка. Мужчина взял оторванный кусок коры и залез внутрь, прикрывшись им, словно грубым деревянным щитом.

Он остро ощущал свою беззащитность, но, тем не менее, надеялся на еще одну уступку судьбы.

Глава 2

Рикард Шип, королевский комиссар, прикомандированный в Абеллайо, вышел из своей резиденции, располагавшейся на холме в некотором отдалении от деревни. Он обвел взглядом пылающие дома и пригладил непослушную гриву рыжих волос. Комиссар находился в скверном расположении духа, но это было неудивительно учитывая обстоятельства. Жара донимала тучного мужчину, а скука доводила его до исступления. Рикард был не из тех, кто способен любоваться красотой природы или наслаждаться тишиной и спокойствием. Его манили суета и пышность городских дворцов, излишества и роскошность званых ужинов, раболепие и покорность подчиненных.

- Предатели получили по заслугам. Королева будет довольна, – он любил поговорить сам с собой, считая, что очень сложно найти более приятного и умного собеседника. – Осталось собрать доклады и можно возвращаться к этой глупой женщине. Может быть в следующий раз она не будет давать мне такое банальное задание.

Энгана отправила его в Абеллайо, приказав разобраться с диверсиями, предположительно проводимыми лесной бандой Серых Полосок, а также расследовать случаи измены среди лесорубов, сочувствующих диверсантам. Королева также подозревала, что в Абеллайо могут действовать агенты Якоба Хмурого, правителя соседнего с Теренисом государства Медиолан, но Рикард не придавал этому значения. Последние годы Энгана становилась все более подозрительной, и комиссар всё чаще игнорировал королевские приказы и предложения. Будучи её бывшим любовником, он мог позволить себе больше вольностей, чем остальные, не рискуя потерять голову.

Королева изменила Арториасу с Рикардом, еще когда последний не был комиссаром. Король, совершенно утративший к ней интерес после рождения сына, упивался выигранной войной и своей славой и не подозревал, что отцом второго сына Энганы был Рикард.

Комиссар надеялся, что сможет править вместе с королевой после смерти Арториаса, и несколько раз делал ей предложение, однако смерть мужа подкосила Энгану. При дворе ходили слухи, что она сошла с ума и сама отравила короля, а затем избавилась от тела.

Комиссара слабо волновала правда о судьбе Арториаса, тем более сейчас, когда он был сослан расследовать диверсии среди лесных селян.

- Где они там застряли?! – вскипая от недовольства, Рикард направился в деревню.

«Я разжалую этого проклятого сержанта! Где это видано, чтобы комиссару приходилось искать своих солдат?!»

Однако, ему не терпелось покинуть это захолустье и вернуться в Лотер, так что комиссар шёл в сторону деревни. Он должен поспешить и продолжить свои интриги по передаче королевской власти из рук слабеющей королевы их общему сыну. Рикард мог бы избавиться от Энганы, ведь она уже давно не имела большой любви ни у народа, ни у высших слоев общества. Армия также не подчинялась королеве напрямую, но, кроме королевы на пути его сына к власти стоял Белетор, первый сын Энганы.

Законнорожденный ребенок Арториаса, казалось, не стремился к королевской власти, удовлетворившись на первое время положением генерала, но был одним из столпов, поддерживающих королеву на троне. Юноша, сам того не зная, стоял между комиссаром и его главной целью.

- Черт подери! – Рикард задумался о своем положении и тут же пришел в ярость. – Щенок еще получит по заслугам! А Ресетор станет королем, мой мальчик заслуживает лучшего!

Комиссар преодолел половину пути к деревне. Настала глубокая ночь, а значит солдаты, которых он заблаговременно послал для усмирения бунтовщиков, должны были уже давно вернуться и предоставить ему доклад, но вестей всё не было.

Где-то на дальней стороне деревни пылал огромный костёр, и слышались человеческие крики.

Комиссар привык к таким зрелищам, по долгу службы ему часто приходилось восстанавливать порядок в небольших городах и деревнях, которые жаждали ослабить королевскую петлю на своей шее. Обычно их запал сразу же терялся при виде солдат Рикарда, но за попытку восстать против власти не бывает помилований, и комиссар приказывал жечь дома сдающихся наравне с домами восставших. Жестокой рукой он принуждал несчастных к повиновению, и в следующий раз жители сами выдавали бунтовщиков в страхе за свои жизни и имущество.

- Заигрались. Сержант Крайт получит серьёзное взыскание, он пожалеет, что заставил меня спускаться в эту богом забытую деревню, – недовольно бурча себе под нос, Рикард преодолел вторую половину пути и остановился передохнуть у первого дома.

Комиссар ещё не был стар, он не перешагнул даже четвертый десяток, но излишества, присущие жизни в высшем обществе, оставили на нем свой след. Лишний вес, обрюзгшее лицо и слабые, больные ноги, стали постоянными спутниками дворянина. Его слабые руки дрожали от напряжения, а сердце трепыхалось как пойманная в ловушку птица.

В юности Рикард был очень хорош собой. Подающий надежды оруженосец короля Арториаса производил фурор среди женщин, в какой бы город не приезжал. Сейчас же противоположный пол привлекали лишь его богатство и власть, а та единственная женщина, чьего внимания желал он сам, отвернулась от комиссара.

По деревне разнесся крик, который продолжался дольше, чем были способны выдержать легкие человека, и под конец перешедший в низкий утробный рёв зверя.

«Чем они там занимаются?»

Крик оборвался, и мир вокруг озарился синим светом. Рикард протёр глаза и тряхнул головой, пытаясь сбросить морок.

– Колдовство?! Неужели паранойя Энганы оправдалась и здесь агенты Якоба?

Комиссар остановился в нерешительности: если в деревне находились агенты Якоба Хмурого, идти дальше слишком опасно.

В распоряжении Рикарда находилось два десятка хорошо вооружённых солдат - вполне достаточно, если нужно подавить бунт рабочих или расправиться с немногочисленными лесными диверсантами, но против колдовства они бессильны. Если в деревне окажется даже один единственный Одаренный, у них не будет ни шанса. Комиссар вспомнил, что несколько дней назад один из следопытов принес ему почтового ворона с запиской, написанной тайным шифром. Птица летела со стороны Лотера, но это не отменяло того, что её могли отправить диверсанты.

- Нужно возвращаться в Лотер за подкреплением, – смелый и благородный Рикард остался в прошлом, сейчас даже мысль о том, что ему возможно грозит смертельная опасность, заставляла ноги комиссара трястись, а пальцы на руках судорожно сжиматься.

Рикард сумел привыкнуть к опасностям жизни городского интригана, но мысль о сражении с неизвестными силами в захолустной деревне приводила его в состояние неконтролируемой паники.

Комиссар развернулся и спешно зашагал к резиденции. Не успев сделать и нескольких шагов, он услышал из деревни крики и звериный рев. Там происходило нечто ужасное. Это уже не было сражением между людьми, и трусливый комиссар не верил в победу собственных солдат.

Рикард бросился бежать. Он споткнулся, едва сумев восстановить равновесие, и со всей скоростью понёсся в сторону резиденции. Отбросив все мысли о собственном достоинстве, охваченный всепоглощающим ужасом комиссар мчался на подгибающихся ногах, молясь всем богам, которых сумел вспомнить. Рикард взлетел на холм и остановился перед дверью резиденции, ловя ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

- Господин, что случилось?! Откуда появился синий свет? – охранник на входе крайне удивился, увидев своего командира, несущегося по склону и обливающегося потом с гримасой ужаса на багровом от напряжения лице. Удивился настолько, что даже не отдал подобающим образом честь. В спокойное время комиссар с удовольствием наказал бы нерадивого солдата, но сейчас Рикард только прохрипел что-то неразборчивое в ответ. Последний раз он так напрягался лет десять назад, и тело отказывалось слушаться. Его лёгкие взрывались болью, а ужин просился назад, так что комиссар крепко сжал стучащие от страха зубы.

- Принесите воды для комиссара! – охранник подхватил его под руку, провел в дом и усадил на скамью.

Сердце Рикарда отбивало сумасшедший ритм, он едва держался, чтобы не упасть в обморок, отчаянно хватаясь рукой за локоть охранника.

Служанка принесла кувшин воды и бокал. Она начала в спешке наливать воду, но комиссар раздраженно отшвырнул бокал и стал жадно пить прямо из кувшина. Вода лилась по его шее и груди, скапливаясь в лужицу у ног. Теплая жидкость проваливалась в бездонное нутро и комиссар наконец смог взять себя в руки.

- Срочно собрать экипаж! – Рикард закончил пить и почувствовал себя немного лучше.

Тщетно пытаясь восстановить безнадежно сбитое дыхание, он прохрипел:

– Только самое необходимое. Поднять моих гвардейцев для сопровождения. Через четверть часа я должен выехать. Опоздаете - отправитесь на каторгу!

Закончив раздавать указания, Рикард поспешил подняться на второй этаж в свой кабинет. Слуги мгновение переглядывались, сбитые с толку неожиданным приказом, и тут же сорвались с места – никто не хотел попадать комиссару под горячую руку.

Распахнув дверь в комнату, Рикард направился к сундучку с потайным замком и, убедившись, что содержимое на месте, судорожно переложил часть бумаг из сундучка во внутренний карман жилета.

- Я вернусь в Лотер и начну действовать. Время королевы вышло! – комиссар поднялся и достал из шкафа арбалет новейшей конструкции. Для его перезарядки не требовалось значительных усилий, и он был значительно меньше обычного, имея ту же убойную силу. Взяв арбалет и сундучок, Рикард с сомнением покосился на комод, где лежал амулет, подаренный ему в Лотере одним из знакомых как средство защиты от порчи. Комиссар не верил, что амулет настоящий: такие вещи стоили целое состояние, а отличить их от обычной побрякушки мог только Одаренный, специализирующийся на защите от колдовства.

- Защита лишней не бывает, – Рикард взял амулет и повесил на шею.

Он снова поднял арбалет и крепко обхватил ручку, всматриваясь в изгибы смертоносного устройства.

«Я уеду. Уеду и никто меня не остановит».

В дверь постучали, и комиссар дёрнулся от страха, едва не спустив курок арбалета.

- Войдите! – вместо звучного баса раздался предательский писк.

- Ваше превосходительство! Экипаж готов, охранники тоже! – помощник комиссара переминался с ноги на ногу, стоя в дверях. Его щека дергалась в нервном тике:

- В деревне происходит что-то нехорошее. Все синее было, а сейчас уже нет. Да и крики утихли, там померли все что ль?

- Никто не помер. Мы выезжаем по важным делам. Я сейчас спущусь, а ты иди, проверь все ли ценности погружены в экипаж, – Рикарду не хотелось показывать слуге, насколько он сам напуган и сбит с толку. – Быстро! Пошел, пошел!

Помощник стремительно ретировался. Комиссар слышал, как он споткнулся на лестнице и прокатился несколько ступеней кубарем.

- Одни идиоты вокруг! – Рикард с ненавистью оглядел комнату и немедля направился к экипажу.– Надеюсь, я вижу это всё в последний раз.

Открыв дверь, ведущую во внутренний двор, комиссар приободрился: перед ним предстала полностью собранная карета, рядом с которой гарцевали закованные в доспехи и вооруженные пиками пятеро его личных охранников.

- Хорошо. Когда вернёмся в Лотер, награжу всех! – в неожиданном приступе великодушия вырвалось у Рикарда, и он залез в экипаж.

«Чертова сука! Энгана заплатит за то, что послала меня сюда!»

- Трогай! Чего стоим, сукины дети?!

Неожиданно лошади испуганно заржали, словно рядом находился дикий зверь, и комиссар услышал хор из хриплых дыханий. Прошло несколько томительных мгновений, но экипаж не трогался.

- Я сказал трогаем! Вы чего там замерли? – Рикард хотел высунуться наружу и поторопить кучера, но что-то остановило его.

Какое-то шестое чувство подсказало комиссару, что лучше остаться внутри. Обливаясь потом, не имевшим никакого отношения к жаре, Рикард крепко сжал в одной руке арбалет, а в другой защитный амулет. Кони заржали ещё громче, и снаружи раздались испуганные крики людей, за которыми было слышно едва различимое утробное рычание. Через несколько мгновений они сменились скрежетом разрываемых доспехов и предсмертным хрипением, а лошадиное ржание превратилось в агонизирующие крики.

В экипаже воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием комиссара. Окна оставались зашторены, и ему не хотелось открывать их, чтобы увидеть, что же произошло.

«Аман, Тимера, Микелос, молю вас! Оставьте меня в живых! Я воздвигну храм в честь каждого из вас и буду приносить жертвы до конца своих дней!» - комиссар молился богам, о которых вспоминал лишь в редкие моменты своей жизни. Он услышал тяжёлые шаги, приближающиеся к экипажу, и направил арбалет в сторону двери.

- Комиссар, не нужно совершать поступков, о которых вы потом очень сильно пожалеете, – раздался хриплый голос снаружи. – Стоит опустить арбалет, и мы поговорим как аристократ с аристократом.

Незнакомец говорил так, словно привык повелевать. Его глубокий, раскатистый голос не оставлял времени на раздумья, призывая подчиниться.

- Кто ты такой? Назовись! – предательское дрожание голоса выдавало Рикарда, хоть он и старался задать вопрос с позиции силы.

- Невежливо было бы мне называть себя, не показав вам своего лица, – голос приближался к двери.

Комиссар крепче сжал арбалет и поставил палец на спусковой крючок. Болт дрожал, дергаясь из стороны в сторону, но с такого близкого расстояния это было неважно – он попадёт и убьёт любого. Любого.

- Если прикоснешься к двери - я выстрелю! И кто бы ты ни был, ты умрешь.

- Как негостеприимно! – в притворном негодовании воскликнул голос. – Вы приходите на наши земли, ведёте себя как хозяева, да еще и угрожаете мне смертью! Я просто хочу поговорить. Меня зовут Фенриес Белый, и я благословлен Даром Волка.

Рикард сглотнул и опустил взгляд на амулет, висевший на шее. Он не знал, чем может быть опасен этот Одаренный, поэтому оставалось надеяться только на силу амулета. Комиссар видел Одаренных, когда путешествовал по Западной Империи, но никогда не встречал этих опасных существ лицом к лицу. Он слышал, что в Лотере тоже есть Одаренный, который работал на Арториаса, но эта тайна была слишком секретной даже для ушей комиссара.

- Я ни разу не слышал твоего имени. А ты знаешь кто я? – Рикард силился придать своему голосу столько силы и властности, сколько смог сейчас найти в своем сердце. – Я королевский комиссар Рикард Шип, и я приказываю именем королевы Энганы выпустить меня в Лотер по срочному делу первой важности.

Заявление прозвучало жалко, и он услышал клокочущее рычание.

- Королевский комиссар Рикард Шип, я начинаю терять терпение! Если ты не хочешь быть сожранным заживо моими детьми, то опусти арбалет и выйди из экипажа, подняв руки так, чтобы я мог их видеть, – голос уже не был таким доброжелательным. Фенриес начал раздражаться от препирательств с Рикардом. – Одаренная сука в твоей деревне и так принесла достаточно проблем и задержала нас, так что поторопись!

«Откуда здесь Одаренная? Проклятье! Я смогу договориться. Каждого можно купить, нужно лишь знать цену» - комиссар положил арбалет на сидение, дрожащей рукой открыл дверцу экипажа и вышел.

Через четыре часа из Абеллайо на дорогу к Лотеру выбежал получеловек-полуволк, размером значительно превосходивший своих чудовищных собратьев. В его глазах вместо звериной жестокости светилась ледяная ненависть. Могучие мыщцы перекатывались под толстой шкурой – зверь мчался стремительнее самой быстрой лошади. На развилке он вдруг остановился и принюхался. Зверь водил чудовищной мордой из стороны в сторону, словно пытаясь определить верное направление. Над лесом разнёсся полный злобы вой и зверь, мелькнув рыжей гривой, скрылся в темноте.

Глава 3

Стук в дверь стал настойчивее. Теперь в нее, кажется, колотили ногой. В то же время с улицы раздавались просьбы и мольбы впустить, перемежавшиеся угрозами, но профессор давно перестал обращать внимание на попытки этих отчаявшихся безумцев.

Дверь в дом Сандро была достаточно крепкой и могла выдержать небольшую осаду: окованная железом, с досками из железного дуба, она была щитом, защищавшим его от внешнего мира. Сандро погладил свою длинную бороду, вздохнул и направился в лабораторию.

В последнее время незваные гости приходили все чаще. В королевстве назревал очередной кризис, ведь королева стала слишком слаба, чтобы удержаться на троне, и даже былые заслуги уже не давали ей преимуществ перед сыновьями или главами наиболее влиятельных аристократических семей. Профессор невольно усмехнулся.

«Былые заслуги? Если считать заслугой королевы победу в мелком захватническом походе против Южного Союза, который был скорее балаганом из нескольких постоянно враждующих между собой владений. Однако решающую роль в этой победе сыграл сын королевы и Арториаса – Белетор, а не сама Энгана».

Впрочем, Сандро больше не интересовали такие вещи, как войны между королями и интриги правящих домов. Ослепленные жаждой власти аристократы могут сколь угодно долго играть в великих завоевателей, но ему хорошо известно, что каждая империя рано или поздно падёт и обратится в пыль. Любой король велик лишь пока он у власти, а стоит ему отправиться в землю, как вдруг оказывается, что он был таким же человеком, как и те, кем он правил.

Сандро почти полтора десятка лет прослужил в качестве советника покойного мужа королевы, и именно по этой причине к нему регулярно силились пробиться всяческие проходимцы.

Нет предела человеческой глупости. Какие только безумные идеи не предлагали ему разномастные шарлатаны. Один дворянин в годах, например, предлагал Сандро поручиться как бывшему советнику короля, что этот дворянин является единственным законным сыном Арториаса и имеет все права на престол. Безумец уверял, что у него есть связи во дворце, и когда он займет трон, Сандро будет купаться в золоте.

Как будто ему нужно было чёртово золото!

«Хотелось бы мне встретить человека, разболтавшего где я сейчас живу!» - он осторожно спустился по винтовой лестнице в подвал, где находилась лаборатория.

Сандро был профессором в Учебной Академии Терениса и по совместительству учил детей в Королевской Инженерной школе. Для него стало неожиданностью предложение Арториаса стать его советником, и ещё большей неожиданностью оказалась отставка. Впрочем, Сандро всегда умел приспосабливаться, так что он не стал пытаться вернуть былую власть. Последние годы профессор спокойно жил в своём особняке, занимаясь исследованиями, хотя спокойствия становилось всё меньше.

Стоило ему, закатывая рукава мантии, подойти к столу, как раздался громкий перезвон колокольчика. Сандро смастерил систему с потайным звонком у скрытой двери черного хода, и она позволяла слышать из лаборатории, когда приходит воистину желанный гость. К сожалению, возраст давал о себе знать также и ухудшением слуха - на что Сандро регулярно сетовал, одновременно пытаясь изобрести устройство навроде очков, но помогающее при тугоухости.

«Проходной двор. Почти как во времена профессуры, когда студенты не давали проходу» - проворчал про себя старик.

Сандро, кряхтя, поднялся по лестнице и прошёл по длинному коридору, освещённому свечами в подсвечниках из геометрических фигур. Он отодвинул засов и отомкнул два замка с секретом, открывая массивную потайную дверь.

Брови Сандро поползли ввысь, придавая лицу удивлённое выражение, но он взял себя в руки и неловко прокашлявшись, приветственно взмахнул рукой.

- Здравствуй, друг мой! Давно тебя не было в этом доме, – обратился профессор к человеку, стоящему за дверью. – Проходи, я всегда рад тебя видеть.

Перед ним стоял невысокий, лысый мужчина с седыми усами, облаченный в простой серый дублет и тёмный плащ с капюшоном и опирающийся на трость с резным набалдашником в виде головы ворона. Он выглядел почти таким же старым как Сандро, а длинный орлиный нос и немигающий пристальный взгляд придавали пожилому мужчине сходство с хищной птицей.

- Приветствую. Ты, я смотрю, не изменяешь себе. Закрылся в этой крепости и даже не следишь, что происходит во внешнем мире, старый затворник, – мужчина вошел в дом и, не дожидаясь дальнейшего приглашения, направился в комнату с камином, где они с Сандро, бывало, часами сидели и обсуждали государственные дела.

Много воды утекло с тех пор, в то время друг Сандро еще был главой тайной полиции, но антураж комнаты остался прежним, как будто не прошли долгие годы с того времени, когда они собирались здесь в последний раз.

На столе у дальней стены всё также была разложена подробная карта Терениса - её профессору подарили картографы Лотера за принятие законов, поддерживающих науку. Один из уголков карты прижимал тяжелый серебряный кубок, покрытый искусной резьбой – этот кубок был подарком Арториаса после того, как Сандро смог разрешить долговые проблемы Терениса и привлечь дополнительные деньги в казну.

И ностальгическим венцом была картина, на которой известнейший художник, прибывший из Западной Империи, изобразил Арториаса и его верных советников.

Лимаран недовольно цокнул языком, увидев, что пламя в камине едва теплится и, закатав рукава, занялся растопкой.

- А какое мне дело до внешнего мира? Я теперь сам по себе. Меня все эти дрязги не волнуют! Пусть хоть глотки друг другу перегрызут - я больше не хочу иметь никакого отношения к политике, особенно после того, что случилось, – Сандро прошёл следом и уселся в резное кресло напротив камина, отделанное красным бархатом.

Лимаран подбросил дров и плеснул каминного масла для растопки. Поленья затрещали, а пламя взметнулось ввысь и осветило комнату, подчеркнув на мгновение паутину морщин на лицах давних друзей.

Сандро продолжил выражать свое недовольство:

- А ты все никак не можешь успокоиться? Так и не простил королеву и её лизоблюдов за то, что они сделали?

Несмотря на произнесённые слова, бывший советник тяжело вздохнул: он тоже периодически возвращался в мыслях к тем дням, хоть и убеждал себя, что смирился. Он ненавидел Энгану за её недальновидность, жестокость и гневливость. Сандро мог бы обосновать с десяток причин ненависти, но одна из них злила его сильнее остальных. Из-за неё их с Лимараном лишили власти. Профессор никогда не признавался себе в том, что он упивался влиянием и могуществом будучи советником короля. Можно сколько угодно говорить, что всё изменилось, что произошедшее в прошлом было ошибкой, но в глубине души он всё равно знал, что это не так.

- Здесь не может идти никаких разговоров о прощении. И мы обсуждали это уже сотни раз! К тому же, до сих пор нельзя быть уверенными, что это дело рук королевы или её друзей. Я уверен только в одном. Мы с тобой глупцы и трусы, которые думали, что долг для нас превыше всего. А когда пришло время это доказать - просто ушли, – возмутился Лимаран.

После того как Арториас «освободил» их от должностей, друг приходил к Сандро лишь несколько раз, снова и снова заводя разговор об одном и том же. Казалось, старый интриган никак не мог примириться со своей совестью. Профессор считал, что неплохо знает Лимарана, но его до сих пор удивляло рвение старого приятеля. Бывший глава тайной полиции приложил руку ко многим тёмным и жестоким делам, но волновало его только то, что они не уберегли короля.

«Тоже жалеет о власти?»

- Знаешь, Сандро, добрые люди нашептали мне, что скоро произойдут перемены, - пробормотал вдруг Лимаран.

- Королева исчезнет также внезапно, как и Арториас, а на трон сядет незаконнорожденный ублюдок? Или её любовник? – Сандро усмехнулся, протянув свои продрогшие ноги поближе к пламени камина.

В доме становилось холодно: осень в Лотере вступила в свои права. Ветер завывал и стёкла дрожали под его порывами, но Лимаран не отрывал взгляда от лица своего товарища. Бывший глава тайной полиции словно обдумывал, можно ли доверить Сандро какую-то невероятно важную тайну. Он так и не решился, а профессор, разглядывая пляшущие языки пламени, продолжил монолог, отвечая на собственный вопрос:

– Давно пора. Ведь запал кровожадности уже иссяк, а без него она не сможет удержать власть. Страх, покрытый оболочкой подобострастия - это всё, что нынешняя королева способна вызвать у своих подданных. До сих пор не могу понять, чем Энгана так приглянулась Арториасу?

Лимаран задумчиво поскреб подбородок и повернулся к старому другу.

- Напомни-ка мне, Сандро, ты ведь так и не нашел себе женщину по душе? Тебя никогда не пугало одиночество. Ты жаждал его. Жаждал наконец удалиться в свой собственный мир и больше никогда его не покидать, – он вздохнул, предаваясь воспоминаниям о далеком прошлом. – Арториас был другим. Он был мечтателем и доблестным рыцарем, хотя венец правителя Терениса сильно изменил его. Я помню Арториаса ещё молодым юношей: он очаровал Энгану, и та поддалась благородному обольстителю. Дальше всё произошло по его инициативе, а отказать королю, к тому же такому как Арториас, никто не способен. В юности Энгана была мила и прекрасна, но в ней таился изъян, сделавший её такой, какой мы видим королеву сейчас.

- Я знал женщину, покорившую моё сердце, и она бы отказала Арториасу! – жарко возразил Сандро, прикрывая глаза и отправляясь в путешествие по рекам памяти. – Но я не смог удержать её, а может быть просто не захотел. Я был тем ещё эгоистом. Но мы ведь сейчас не обо мне говорим? Неужели тебе не жаль было смотреть, как нашего доблестного короля оплетает своими сетями эта паучиха?

- Сколько раз ты уже задавал мне этот вопрос? Тогда я тоже был молод и не настолько дальновиден, чтобы в скромной девчонке распознать узурпаторшу, – Лимаран пожал плечами. – Да и теперь то какой смысл перемывать все эти старые кости? Всё, что случилось - уже случилось, и я хочу предотвратить нечто более страшное.

- Думаешь, захват власти не пройдет безболезненно? – Сандро словно помолодел на десяток лет, вспоминая, как они днями и ночами обсуждали политические ходы и продумывали свои блестящие стратегии. – Я не слышал о других возможных претендентах, не считая всяких городских сумасшедших, которым и боги родня. Кровь, конечно, прольется. Без кровавого раствора новая власть не удержится на троне, но я не вижу причин устраивать террор.

- Ты и сам хорошо знаешь, что иногда террор - это цель, а не средство. У меня есть информация, что все гораздо хуже, чем кажется на первый взгляд. Медиоланский король, Якоб Хмурый, желает отхватить у нас восточные леса и горы, богатые рудами. А совсем уже на границе правды и лжи ходит слух об активных действиях одного культа, главой которого является наш общий приятель – Тельварт.

Лицо Сандро окаменело, когда он услышал знакомое имя. Настоящего владельца этого имени знали только наиболее влиятельные люди, не скупившиеся при добыче информации.

Тельварт был Одаренным, причем Одаренным худшего типа. Затворник, приумножавший свои знания и могущество долгие годы; некоторое время он даже служил при дворе Арториаса, скрывая свое настоящее имя. Лимаран и Сандро противились этому назначению, считая Одаренного опасным, и оказались правы: через год после назначения он организовал покушение на Арториаса, попытавшись сжечь короля в часовне, но советники помешали Тельварту. После этого Одаренный пропал, но, несмотря на то, что некоторое время его искали, всем хорошо известно, что разыскивать Одаренного - дело неблагодарное и осуществимое разве что при помощи другого, не менее могущественного Одаренного.

- Он вернулся? Хотя мы даже точно не знаем, уходил ли он на самом деле. Думаешь, он связан с исчезновением Элизы и смертью Марии? – профессор обхватил голову руками, не зная, что и думать. – С Тельвартом нужно разобраться, пока он опять не начал действовать. Но разве нынешняя тайная полиция не должна решать такие проблемы? Мы ведь с тобой уже старики и давно отошли от дел.

Новость совершенно выбила Сандро из колеи, так что он не заметил, как вздрогнул Лимаран при упоминании потерянной семьи. Его тщательно выстроенный мирок рушился, и старик тщетно пытался успокоить разбушевавшиеся чувства. Он боялся снова возвращаться в тот мир, из которого их с Лимараном изгнали много лет назад. Тогда у Сандро ещё оставалась решимость, он был силён духом и телом, готов к риску и опасностям. Годы затворничества изменили его, покрыв металл воли толстым слоем ржавчины, профессор ощущал страх и не знал, как с ним справиться.

- Я не знаю… – лицо Лимарана скривилось, высокий лоб избороздили морщины, и он раздосадованно стукнул тростью об пол. – Они не справятся! Энгана в бесплодной попытке насолить Вермину сделала все для ограничения полномочий тайной полиции. А этот червяк ненавидит меня, хотя именно мне он должен быть благодарен за свой пост!

- Всё покатилось в тартарары, когда мы ушли, – профессор не сводил глаз с пляшущего пламени. – Прошло тринадцать лет, и они разрушили всё, что было создано таким трудом!

Сандро был на грани паники, но Лимаран крепко держал удары судьбы. Спокойный и непоколебимый, он умел выжидать нужный момент, чтобы нанести ответный удар. И этот удар всегда находил свою цель.

- Это еще не худшая новость, – благородное лицо бывшего главы тайной полиции исказила кривая улыбка. – Есть подозрения, что Энгана, вероятно, либо в сговоре, либо под влиянием Тельварта, хотя для нас это почти одно и то же. Так что с выродком мы должны справиться сами.

- Но что мы можем?! Это раньше мы были могущественными людьми! Приближенные Арториаса: хитрый ворон и мудрый филин на плечах короля, но кто мы сейчас? Бледные тени, вот кто! – Сандро беспомощно развел руками. – К тому же, что мы вообще знаем о Тельварте? Он ведь опасный Одаренный, а против такого противника нельзя идти без какой-либо информации.

- С этим тоже есть проблема. Он прослужил год при дворе, а я так и не смог разузнать какова его специальность. Почему-то не вспоминается ни одного момента, указывающего на неё. Я уверен, что это связано с тем покушением на Арториаса, после которого король стал сам не свой и уволил нас, – Лимаран не реагировал на расстроенное состояние своего друга. Он знал, что Сандро бывал слишком эмоционален, но в важные моменты всегда умел брать себя в руки, и бывший глава тайной полиции верил, что всё ещё может рассчитывать на него.

– А насчет бледных теней… Возможно мои когти и клюв не так остры, как раньше, зато хитрость осталась при мне, также, как и мои друзья, - Лимаран поднял руку, показывая Сандро тыльную сторону ладони. На безымянном пальце поверх обручального кольца сверкал серебряный перстень с печатью в виде стилизованных ворона и филина. Старик посмотрел на свою руку, его палец украшал такой же перстень - знак товарищества и доблести.

- То есть мы даже не знаем с помощью чего он может ударить, – Сандро поправил очки и запустил пятерню в остатки шевелюры. Волна паники потихоньку отступала и блистательный ум профессора начинал работать.

Лимаран сидел молча, напрягая память, чтобы воскресить события давно минувшего. Пламя в камине плясало, отбрасывая причудливые тени на стены. В комнате воцарилась умиротворяющая тишина, но напряжённые лица мужчин не оставляли сомнений – их внимание целиком и полностью сосредоточено на решении загадки. Свечи уже прогорели, поэтому только колышащийся на толстых поленьях огонь освещал двух старых друзей, пытавшихся распутать тугой клубок тайн и секретов.

– Это один из худших вариантов, но он кажется мне самым вероятным - его специализация связана с управлением разумом… - прервав молчание, предположил Сандро.

Теперь и Лимаран схватился за голову и начал яростно трепать свой ус - привычка, оставшаяся со времен молодости, именно из-за неё его усы постоянно оказывались разной длины и формы. Несмотря на некое прояснение, ситуация приобретала все более мрачный оборот.

- Если он действительно способен управлять разумом, то зачем он вообще исчезал? Это ведь страшная сила! – Лимаран почти оторвал себе левый ус, пытаясь найти другое объяснение. – Возможно мы просто забыли в чем его сила? Может он способен управлять растениями, а провалы в памяти объясняются каким-то зельем?

Профессор покачал головой, его товарищ так разнервничался при упоминании контроля над разумом, словно ему сегодня же предстояло столкнуться с Тельвартом лицом к лицу. Сандро тут же отринул глупую мысль - Лимаран не стал бы сломя голову бросаться в бой, не будучи полностью уверенным в победе.

- Сомневаюсь, друг мой. Контроль над людьми - пугающая способность. Но ты же знаешь, Одаренные платят большую цену за использование своих сил, так что он не будет слишком рисковать, применяя их направо и налево, – Сандро решительно поднялся из кресла. Он наконец смог взять себя в руки и внимательно посмотрел на Лимарана. –Несмотря на то, что Тельварт не пожалел сил на истирание части наших воспоминаний, он не потрудился внушить нам поддельные. Если мы хотим справиться с ним, необходимо разработать план действий. У тебя ведь остались какие-то старые агенты и контакты?

Профессор подошел к камину, подбросил дров и начал размеренно ходить по комнате. Эта привычка помогала собраться с мыслями, хоть и была весьма раздражающей для многих его знакомых.

- Найдутся, и не только старые. Я уже давно копаю в этом направлении, но теперь мне не справиться без твоей помощи, – Лимаран тоже поднялся, тяжело опираясь на трость. Морщины на его лице стали глубже, но бывший глава тайной полиции не привык отступать перед опасностью. – Я поднимаю всех, кого могу. Благо у меня сохранились накопления, оставшиеся от дней, когда мы еще были у власти. Я нуждаюсь в твоей мудрости. Необходимо точно определить силу Тельварта и найти способ ей противостоять.

«Копает уже давно, но пришёл только сейчас» -промелькнуло в голове Сандро.

- Я изучу всё, что у меня есть относительно Одаренных и в особенности о тех, кто может управлять людьми, – профессор устало потер лоб. – Надо будет встретиться, но на этот раз не у меня дома. После того как начнем движение, нам не обойтись без более приемлемого места для встреч. Мой дом чёртов проходной двор, и, надеюсь, после тебя сюда не придут нежданные гости.

- За мной никто не следил. Я предпринял все предосторожности, – Лимаран плотнее запахнулся в плащ и накинул капюшон. – У меня есть потайная комната в таверне «Сияющий петух». Её хозяин - верный подданный погибшего короля и мой друг. Скажешь ему, что тебе нужна пыльная каморка под лестницей и он приведёт тебя куда нужно. А теперь - мне пора. Встретимся через десять дней, после заката.

Они стояли рядом с потайным выходом из дома Сандро. Глаза Лимарана на мгновение задержались на кинжале, висевшем на стене среди прочих трофеев, оставшихся с давних времен, и он протянул руку для рукопожатия.

Профессор посмотрел на ладонь старого товарища и в его голове невольно всплыли воспоминания о былых временах. Они с Лимараном доверяли друг другу жизни, никогда не подвергали сомнению решения друг друга, но за долгие годы службы накопилось много вопросов, которые так и не были озвучены. Вокруг бывшего главы тайной полиции витало слишком много тайн и секретов и Сандро хотел получить ответы. Он уже открыл рот, чтобы снова спросить Лимарана о событиях в Медиолане, потребовать ответ, но смог сказать лишь:

- До встречи, друг.

Не сегодня. В следующий раз он обязательно спросит, обязательно узнает и больше не будет сомневаться.

Дверь за Лимараном захлопнулась и Сандро почувствовал прилив сил. Несмотря на вспыхнувшие сомнения, уже очень давно он не ощущал себя настолько живым. Воспоминания о молодости помогли профессору ненадолго отогнать мрачные мысли, а вот бывший глава тайной полиции уходил с выражением лица осуждённого на эшафоте. Лимаран, казалось, нёс на своих плечах вес целого мира.

Профессор надеялся, что новое дело отвлечет друга от трагедии, произошедшей с его семьей незадолго до гибели Арториаса. Дочь Лимарана исчезла, а его жену нашли мёртвой через несколько месяцев после исчезновения. Найденное тело женщины высохло, словно пролежало больше года. Лимаран пытался найти убийц, но все расследования зашли в тупик. Раньше он приходил к Сандро за помощью в поиске виновных, не терял надежду, но сейчас словно забыл о дочери и проигнорировал вопрос профессора о ней.

Ему нужно было всё обдумать и подготовиться к следующей встрече, так что Сандро спешно направился в библиотеку, бормоча себе под нос имена авторов, чьи книги могут пригодиться, и ворча на дырявую память.

Десять дней прошли для него с минимальным количеством сна. Сандро проводил все время в библиотеке, лишь изредка отвлекаясь на пищу. Он погрузился в водоворот книг, в котором древние пыльные тома перемежались свежими, еще ни разу не открытыми справочниками. Строка за строкой, страница за страницей, вся информация о способах определения специальности Одаренного и приемах для противодействия вмешательствам в разум переместилась с пыльных страниц в память Сандро. Он прочитал о Тени – мире, из которого Одаренные черпают свою силу, и о Богах, которые обитают в Тени. Многие считали это мифами и легендами, но Сандро не мог рисковать, так что собрал всю информацию, которая могла оказаться хоть немного полезной. На десятый день он позволил себе немного больше сна и поел перед выходом из дома.

Солнце неспешно, но неотвратимо близилось к закату, подсвечивая низко висящие облака ярко-оранжевым сиянием. Лучи отражались от мокрых крыш и блестели на камнях мостовых, подсвечивая затухающий поток людей на главных улицах. Рабочий день законопослушных горожан подходил к концу, и они понуро брели в свои дома, надеясь наконец отдохнуть, или в таверны и кабаки, чтобы забыться перед началом следующего дня. В сумерках город начинал жить совсем иной жизнью, нежели при свете. Сумерки сулили легкие деньги, запретные развлечения и новые, часто неприятные, знакомства.

Профессору не нужен был ни один из этих даров. Он надел невзрачную темную мантию и бросил взгляд на кинжал, висящий на стене. Сандро заполучил его во время поездки в Медиолан, суровую и неприветливую страну, в которой они провернули успешную операцию под прикрытием дипломатического визита. Он снял кинжал со стены и сжал холодную рукоять в ладони. Узкое кривое лезвие блеснуло в лучах заходящего солнца, и Сандро невольно вздрогнул, захваченный воспоминаниями.

Оружие было одной из святынь культа богини Юкунды, который они уничтожили. Профессор нахмурился, вспоминая излишне жестокую миссию, и убрал оружие под мантию, потом задумался и спустился в лабораторию, взяв две коробочки с кремниевыми запалами.

- Ох, Лимаран, во что же ты ввязался на этот раз. И почему я снова слепо иду за тобой? - старик тяжело вздохнул, крепко сжимая рукоять кинжала. Он не мог ответить на свой вопрос. Бывший глава тайной полиции умел убеждать и его умение не ослабло с годами, иначе такой нерешительный домосед как Сандро не собирался бы на вечернюю встречу в таверне.

Накинув капюшон, он вышел с черного хода и двинулся по тропинке, пролегающей среди густых кустов бузины позади дома, которая вела к неприметной калитке. Подойдя к ней, профессор вытянул руку и увидел, что пальцы слегка подрагивают от предвкушения грядущих событий.

«Вот старый дурак! Ясно как день, что дело дрянь. Но ведь помнит тело, каково это - жить на острие».

Сандро горько усмехнулся и направился в торговый район, где находилась процветающая таверна «Сияющий петух», над дверью которой красовалась вывеска с закованным в доспех дворянином в шлеме, похожем на петушиную голову.

***

Лотер - столица Терениса.

Город, по самым неприметным улицам которого пробирался Сандро, жил своей жизнью. Чем ближе профессор подходил к своей цели, минуя мост, под которым вечерами собирались сомнительные личности, готовые за горсть монет лишить кого-нибудь имущества, а если накинуть немного сверху, то и самой жизни, минуя затихшую к вечеру торговую площадь, над которой до сих пор витали запахи пряностей, мяса и конского навоза, и обогнув шумный и манящий красными огнями публичный дом, вокруг которого собирались хохочущие купцы и бросающие по сторонам подозрительные взгляды дворяне, тем сильнее тряслись его руки.

Лотер почти не пострадал от ужасов войны с Медиоланом. Только когда показалось, что Теренис вот-вот проиграет, в городе вспыхнули волнения: бунтующие горожане сожгли несколько дворянских домов, а недовольные дворяне сожгли в отместку целый бедный квартал. Королева тогда распорядилась построить два десятка виселиц на главной площади и проредить ряды бунтовщиков с обеих сторон. Палачи работали без устали и пламя недовольства быстро потухло, заваленное трупами.

В остальном город оставался все таким же прекрасным, если ты высокорожденный дворянин или богатый купец и таким же неприветливым, грязным и жестоким, если ты бедный горожанин, едва сводящий концы с концами.

В столице Терениса не осталось места для полутонов. Небольшая группа людей держала все ресурсы города в своем усыпанном перстнями лоснящемся кулаке, оставляя прочим горожанам весьма неприглядную участь. Дворянские дома давным-давно поделили сферы влияния в городе и стремились к стабильности, даже безумная королева виделась для них лучшим вариантом, чем кровавые сражения за трон между новыми претендентами, в которых можно как получить, так и потерять всё.

Аккуратно ступая, чтобы не столкнуться с кем-нибудь и не привлечь лишнего внимания, Сандро наконец остановился прямиком под нужной вывеской. Профессор взглянул на свои руки: дрожь передалась от ладоней всему телу, но отступать уже поздно.

Тельварт опасен, и они должны попытаться его остановить. Так считал Лимаран, и это было полностью в интересах Сандро. Ещё будучи советником короля, он резко осуждал назначение Одаренного на королевскую должность и отклонял большинство его предложений, ограничивая власть настолько, насколько возможно, и поэтому предполагал, что у Тельварта могут быть с ним личные счеты, даже не учитывая случай с попыткой убийства короля. Сам Сандро никогда не решился бы на активные действия, но вместе с Лимараном у них может появиться шанс.

«Хорошо, что Лимаран предупредил меня. После того как мы справимся с Тельвартом, наконец можно будет вздохнуть спокойно».

Сандро поднялся по ступеням и распахнул дверь. Головокружительный аромат жареного мяса, алкоголя и дыма, казалось, наполнил его до краев, и дрожь в теле стала спадать. Профессор старался не обращать внимания на другие запахи, вмешивающиеся в восхитительную смесь ароматов: запах немытых потных тел, кислого пива и вонючей тушёной капусты.

Посетители забили трапезный зал под завязку: рабочие спускали заработанные за день гроши на кислое пиво и жидкую похлебку, граждане пообеспеченнее ели жареное мясо, запивая вином, а несколько торговцев, сидящих за одним столом, опасливо поглядывали в угол, где расположились двое наемников, вооруженных мечами, которые они выставили напоказ. Ничего необычного и ничего подозрительного – обычный день в обычной таверне. По крайней мере, Сандро хотел в это верить.

«Все будет хорошо. Сейчас Лимаран скажет, что его агенты устранили Тельварта. Потом мы, посмеявшись, выпьем пару кружечек вина и разойдемся, после чего я продам дом и наконец уеду отсюда, а может быть даже разыщу Ребекку» - Сандро вздохнул, подавляя глупый порыв малодушия. Каждый шаг давался ему с трудом, ноги отчаянно не желали вести профессора к месту встречи с Лимараном.

«Пора» - если он не сделает это прямо сейчас, то уже никогда не сможет решиться.

Неуклюже протолкнувшись к барной стойке, Сандро поманил рукой хозяина, но тот оказался слишком занят, или попросту не обращал внимания на неприметного гостя.

Крупный, с грубыми чертами лица, испещрённого шрамами с резко выделяющимися залихватски закрученными усами, хозяин таверны только и успевал раздавать указания на кухню и девушкам-официанткам. В забитой битком таверне всё требовало внимания хозяина, казалось, он настолько погрузился в работу, что его невозможно было отвлечь.

«Ах, ну да. Я и забыл, как это работает» - Сандро достал тяжёлую серебряную монету и уронил ее на стол.

- Чего желаете? – мужчина как ни в чем не бывало повернулся к нему с приветливым выражением, однако в слегка натянутой улыбке и чересчур пронзительном взгляде угадывалось нервное напряжение.

- Я хотел бы остановиться у тебя в таверне на ночь, – начал было профессор, но хозяин тут же его перебил:

- Мест нет. Прости, но сейчас осень и народу в столице тьма: всем нужно продать товар до зимы. Так что могу предложить вкуснейший ужин и лучшее вино Лотера, чтобы скрасить этот промозглый вечер. Но ночь тебе придется провести в другом месте, – он отвлекся и снова выкрикнул несколько указаний.

- Знаешь, мне бы хватило даже пыльной каморки под лестницей…

Слова были произнесены негромко и почти затерялись в шуме таверны, но хозяин услышал их безошибочно и сразу посуровел:

- Бьянка, подмени меня! Я должен отойти.

- Меня зовут Бьорн, – он протянул Сандро руку, после того как они по очереди, не привлекая лишнего внимания, вышли в боковой коридор.

- Сандро.

Рукопожатие Бьорна было подобно тискам, однако в его поведении ощущалась тревога. Это было нехорошим знаком, поэтому профессор напрягся и опустил руку под мантию, сжимая рукоять кинжала. Он сам удивился своему жесту, но ладонь лежала на рукояти как влитая и нервы немного подуспокоились.

Бьорн кивнул и двинулся вглубь таверны. Длинный коридор повернул направо, и глазам Сандро предстала лестница, под которой спряталась неприметная маленькая дверца наподобие тех, что делают в кладовках. Хозяин таверны жестом указал на дверцу.

- Тебя уже ждут, Сандро, – он развернулся и быстро зашагал обратно в сторону зала, не дожидаясь ответа от своего гостя.

Скоро все начнется. Сандро стоял перед дверью, не решаясь открыть её.

«Возможно, я еще мог бы всё бросить и попытаться сбежать куда-нибудь на окраину страны, или ещё дальше» - предательская мысль возникла в его голове словно вспышка молнии – «Жить в спокойном месте, без интриг, Одаренных и смертей».

Старик покачал головой, подавляя упаднические мысли.

«Я уже сбежал однажды и жалел об этом все последующие тринадцать лет» - Сандро сделал шаг вперёд, резко схватил ручку и распахнул дверцу.

Его глазам, вопреки ожиданиям, предстала узенькая темная лестница. Сандро оглянулся. Коридор таверны был пуст, но шум множества разговоров, звон кружек и выкрики официанток не замолкали ни на мгновение. Он накинул капюшон и двинулся вниз по неосвещённой лестнице, убеждая себя, что в этот раз поступает правильно.

***

Лимаран пришел в себя, глубоко вздохнул и огляделся. Перед ним стоял большой стол с мерцающим огарком свечи, окруженным темнотой - значит его никуда не перенесли. Бывший глава тайной полиции попытался поднять руки и встать, но с ужасом осознал, что конечности не слушаются. Он с трудом мог вертеть головой по сторонам, но туловище, руки и ноги, оставались глухи к его призывам, а затылок гудел болью после неожиданного удара.

«Я спустился по лестнице и как только вошел, меня оглушили. Неужели Бьорн предатель?»

С Бьорном их объединяла работа в тайной полиции. Тогда, ещё будучи простым барменом, Бьорн оказался блестящим информатором и даже принимал участие в нескольких операциях тайной полиции в качестве агента. На одной из миссий мужчина познакомился со своей будущей женой, которая и стала причиной его ухода с опасной службы, вынудив мужа найти занятие поспокойней.

Но несколько лет назад его жена вместе с маленькой дочкой пропали. Тогда Бьорн обращался к Лимарану, обещал отдать тому все, что имеет, лишь бы найти семью. Дело выглядело похожим на то, что случилось с его семьёй, поэтому бывший глава тайной полиции поднял многих из своих агентов, но женщина и ребенок словно провалились сквозь землю.

Ни один из торговцев людьми не узнал их описание, уличные мальчишки, нанятые Лимараном, облазили все переулки, но тел тоже не нашли.

Люди часто пропадают в Лотере, но они всегда оставляют следы. По крайней мере так Лимаран думал раньше. Он не смог связать исчезновение семьи Бьорна с исчезновением Марии и Элизы, тем более тело Марии всё-таки удалось найти.

Бьорн не показывал этого, но случившееся его сильно подкосило, поэтому Лимаран сомневался, предлагая его таверну в качестве места встреч. Он знал, что Бьорн приютил у себя беспризорную девочку с улицы и заботится о ней как о родной дочери, и решил воспользоваться этим местом в последний раз, но этого раза хватило с лихвой.

«Нет, этого не может быть! Наверное, за мной следили, и я никак не смогу предупредить Сандро…»

Он оглянулся в поисках нападавшего, но света едва хватало, и можно было разглядеть лишь стол, на котором стоял мерцающий огонек свечи, так что нападавший оставался в тени. Незримый паук, поймавший одну муху в свои сети, ждёт пока в них спустится вторая, чтобы захлопнуть ловушку.

«Я могу закричать, но нет никаких гарантий, что Сандро спускается по лестнице именно сейчас. К тому же, если этот громила смог выследить меня и раскрыть это место, то он явно догадался поставить кого-нибудь и у выхода из таверны».

Занятый тяжкими мыслями Лимаран не услышал, как едва слышно скрипнула, открываясь, дверь и в проеме показался высокий силуэт в чёрной мантии с накинутым капюшоном.

- Лимаран? – тихо произнес силуэт и снял капюшон, открывая лысеющую голову и бородатое морщинистое лицо Сандро.

- Уходи! – только и успел воскликнуть его друг, как на Сандро из темноты набросились две тени и крепко схватили за руки.

- Кто вы такие? Кто вас нанял? Я заплачу больше и не буду вас потом искать.

Будучи главой тайной полиции Лимаран представлял себе, как делаются темные дела и что у всего есть своя цена.

- Вы можете не говорить имя нанимателя, просто скажите ему, что сюда никто не пришел, и получите в два раза больше золота!

Сандро смотрел на друга, пытающегося переманить головорезов на свою сторону. В тот же момент из темноты вышла еще одна фигура на голову выше профессора и ударила Лимарана наотмашь по лицу. Голова мужчины дернулась и безвольно повисла, так что Сандро оставалось только уповать на то, что друг лишь потерял сознание. Необходимо было действовать быстро, и он попытался вырваться с единственной мыслью в голове.

«Жив ли Лимаран? Спасать его или бежать?»

Фигура двинулась в сторону Сандро, и тот решил отступить, здраво оценивая свои старческие шансы против громадного головореза, привычного к дракам. Он ещё помнил кое-какие уловки, которым его обучал Лимаран, и легко вывернулся из захвата двух, не слишком цепких головорезов. Рванувшись к двери, Сандро вытащил одну из коробочек и, выбегая из комнаты, щёлкнул запалом, и метнул её в громилу.

Захлопнув за собой дверь, старик помчался по лестнице, отчаянно надеясь, что не запнется на мантии. Впрочем, преследователи сейчас должны быть оглушены магниевой вспышкой. Хитроумное устройство ему подарил один старый знакомый алхимик в благодарность за новые линзы для очков. Профессор успел преодолеть весь путь наверх, когда дверца снизу только открылась.

«Наверху меня уже ждут» - промелькнула мысль у Сандро, и он прижал к груди непонятно как оказавшийся в руке кинжал – «Надеюсь, Бьорн услышит и придет на помощь».

Последние шаги дались ему с видимым усилием, профессор давно уже забыл, что такое бег и передвигался в основном по своему дому. Он толкнул дверцу и почти вывалился в коридор. Щурясь от яркого света факелов, Сандро тут же увидел Бьорна, стоящего прямо у входа в потайную комнату. Но мгновение ликования сменилось горечью, стоило лишь профессору взглянуть в его лицо. То была смесь горя, печали и, возможно ему показалось, но на лице Бьорна отчетливо читалась надежда. Мужчина поднял руки в умиротворяющем жесте, крепко сжимая в кулаке дубину.

- Сандро, пожалуйста, остановись и сдайся им!

Сандро сделал шаг назад, но со стороны дверцы уже слышалась тяжелая поступь громилы. Профессор лихорадочно размышлял.

«Они давят на Бьорна, но как его так быстро нашли?»

Они готовились слишком долго. Лимаран наводил справки и начал поднимать своих агентов, видимо какая-то из этих нитей привлекла к ним паука, и теперь наступало время трапезы, ведь Лимаран уже попал в ловушку. Сандро необходимо спасаться самому и уже после пытаться вытащить своего товарища.

Он рванулся вперед, лелея надежду, что хозяин таверны не решится начинать драку, но Бьорн с горьким криком кинулся на Сандро. Боя не вышло. Старик, отмахнувшись рукой, в которой до сих пор был зажат кинжал, услышал сдавленный хрип и бросился в главный зал таверны. Он протолкался через людей, столкнулся с официанткой, которая уронила поднос с двумя кувшинами вина и расплакалась, и выскочил наружу.

На улице сгущались сумерки, и небо освещала лишь скрытая за тучами полная луна. Рассеянный свет падал на мощёную булыжником дорогу, создавая нечёткие, расплывчатые тени. Спешно обведя взглядом улицу, Сандро устремился в ближайшую подворотню, отчаянно надеясь оторваться от преследователя.

Дверь таверны резко распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге стоял разъяренный громила, одной рукой он сжимал рукоять топора, висящего на бедре, а другой непрерывно тёр глаза и, щурясь, осматривал улицу. За его спиной показались ещё двое, более человеческого роста, в глубоко надвинутых капюшонах. Один из невысоких головорезов что-то прошептал громиле, после чего тот зарычал и развернулся было, чтобы войти в таверну, но в тот же миг ему в глазницу вонзилась стрела, а двоих его приспешников скрутили подскочившие завсегдатаи таверны.

Внутри, в проходе, ведущем из коридора с потайной дверцей, с луком в руках стояла Бьянка - помощница и приёмная дочь Бьорна.

По лицу девушки градом катились слёзы. Она заподозрила неладное, когда странный старик, с которым ушёл Бьорн, выбежал из таверны. Девушка пошла проверить всё ли в порядке и увидела приемного отца, лежащего на полу в луже крови, а по коридору мчался громила с топором в руке и кинжалом за плечом.

Бьянка тут же выхватила лук из-под барной стойки, и, как только громила решил вернуться в таверну, видимо подчистить за собой, пустила стрелу ему в глаз. К счастью, люди в «Сияющем петухе» хорошо её знали, поэтому сразу пришли на помощь, схватив двух подельников головореза.

Бьянка бросилась к телу приемного отца, но было слишком поздно – мужчину ударили ножом в горло, и по коридору разлилось красное озеро, над которым возвышалось тело могучего Бьорна. Неспособная сказать ни слова, девушка рухнула рядом с ним, разразившись рыданиями.

Бьорн буквально вытащил её с улицы, дал работу и кров над головой, относился к ней гораздо лучше, чем родной отец, которого Бьянка даже не помнила. Она привыкла к другому отношению и ценила эту неловкую заботу, пытаясь стать Бьорну лучшей дочерью и не обращая внимания на мелкие тяготы.

Бьянка видела, как он иногда тяжело вздыхал, глядя на неё, и порывалась спросить, что же случилось с его семьёй. Но каждый раз ей становилось страшно, что ответ, который она получит, может разрушить тот тонкий баланс, выстроенный ими в отношениях. Бьянку не волновало кто он на самом деле, ведь пока он был рядом, она была счастлива.

Была. Счастлива.

- Бьянка! – из горестного забытья её вырвал крик Джеймса, одного из братьев Уолтонов, старых знакомых Бьорна, часто захаживающих в таверну.

- Я иду, Джеймс, – из-за сдавленных рыданий её ответ оказался слишком тихим, чтобы его услышали, но Бьянка не стала повторять, а просто поднялась с тела Бьорна, мягко проведя ладонью по его лицу и закрыв своему приёмному отцу глаза. Её колени испачкались в крови, а на ладонях остались багровые отметины от ногтей, но Бьянка не замечала этого. Когда рушится целый мир, глупо обращать внимание на такие мелочи.

В зале царило напряженное возбуждение, грозившее перейти в самосуд. Видимо кто-то заглянул в коридор, пока она скорбела, склонившись над телом Бьорна, так что все в таверне уже знали о случившемся, и дальнейшая участь оставшихся соучастников его убийства была предрешена.

- Мы тут решаем, что сделать с этими будущими покойниками, – Джеймс сидел на стуле, подбрасывая кинжал в руке и недобро щурясь на лежащих головорезов. – Я бы предложил отрубить им руки и отпустить. Пусть пробегутся перед смертью.

- Братец, ты слишком милосерден! Я предлагаю отрубить им ноги, и пусть ползут отсюда подобру-поздорову, – Джон, младший брат Джеймса, сидел на столе рядом с ним и в конце своей реплики недвусмысленно обнажил меч, блеснувший хищным лезвием.

За последние несколько минут в таверне стало свободнее: более законопослушные граждане и те, кто не был близко знаком с Бьорном, поспешили покинуть место убийства. Впрочем, ни Бьянка, ни братья Уолтоны, никого за это не винили, ведь именно они были самыми близкими людьми Бьорна в последние годы, так что именно на них ложилась ответственность решать участь тех, кого считали причастными к убийству хозяина таверны.

Если кто-то из сбежавших посетителей таверны и позовет стражу, те придут не раньше, чем через пару часов.

Трупы есть, драки нет - торопиться им некуда. Поэтому времени для вынесения приговора оставалось более чем достаточно.

- Нужно объяснить всем, что произошло, – лицо Бьянки покраснело от слез, но девушка крепко сжала кулаки, и её голос почти не дрожал.

- Я могу поговорить с ними сам, – предложил Джеймс. Наемники Уолтоны знали Бьорна еще с тех времен, когда он работал на тайную полицию. – Скажу им, пусть расходятся. Нехрен тут смотреть.

- Это неправильно! – голос Бьянки все-таки надломился. – Они ведь помогли вам задержать тех двоих. К тому же большинство оставшихся здесь многие годы были знакомы с Бьорном и тоже будут скорбеть по нему! Я не опозорю имя своего отца жалкими рыданиями!

Девушка вытерла глаза и жестом попросила налить ей пива. Джеймс исполнил безмолвную просьбу, и Бьянка высоко подняла кружку, взобравшись на стол. Она абсолютно не знала о чём будет говорить, но слова пришли сами собой. Бьянка старалась держать себя в руках, чтобы не скатиться в рыдания и рассказала о Бьорне так, как если бы у него был день рождения. Рассказала о его доброте и мужестве, силе и мудрости. О том, как он изменил её жизнь, и о том, как он помогал другим. На последних словах она сквозь силу улыбнулась и осушила кружку с пивом.

Прощальная речь приёмной дочери тронула сердца посетителей и трапезную наполнили крики «За Бьорна!», «Бьорн!», все стукались кружками, осушали их и тут же поднимали новые.

Энтузиазм оставшихся посетителей, как понимала Бьянка, быстро начнет рассеиваться, когда дойдет до дела – выяснения имен нанимателей головорезов. Но это было неважно: если придется, она справится и сама.

Воодушевляющая речь отняла у девушки последние силы, и в сердце остались только боль и горечь утраты. Бьянка направилась в коридор, где до сих пор лежало тело Бьорна. Ей стало невыносимо мерзко. Она тут произносит речи в его честь и пьет, а он лежит в луже своей крови с перерезанным горлом.

- Неплохо сказано для девчонки! – на пути девушки возник Джон Уолтон.

- Джон, не мешай мне. Я должна перенести тело отца и убрать кровь, он ведь до сих пор лежит в коридоре, – Бьянка хотела оттолкнуть его, но Джон, мрачно покачав головой, перехватил её руку железной хваткой.

– Не беспокойся. Братцы обо всем позаботились. Бьорн лежит у себя в комнате, а кровь отмывает девчонка, которую Джеймс нашел забившейся от страха в погреб. Она вроде ваша работница, хотя какая нам разница, – он ухмыльнулся одними губами, лицо наемника оставалось непроницаемым. – Важно другое: мы нашли ещё один подарочек в каморке под лестницей. Джеймс сейчас там, общается с подарочком. Советую сходить к нему, а то пропустишь самое интересное.

Бьянка чувствовала, как в ней борются горе, наполняющее слезами глаза и забивающее горло, и злость на тех, кто лишил её всего. Чувства сменяли друг друга как калейдоскоп, отчего у неё начала болеть голова.

«Сейчас я должна быть сильной, показать всем, что достойна быть дочерью Бьорна».

С этой мыслью Бьянка взяла себя в руки, насколько это было возможно, и направилась в каморку под лестницей.

Спускаясь по ступеням, она задумалась, что же будет дальше - после того, как она найдет и убьет тех, кто разлучил её с приемным отцом. Жизнь без Бьорна не имеет смысла, так может ей тоже умереть? Так она могла бы воссоединиться с ним на той стороне.

Бьянка тут же ударила себя по щекам. Нет, она не будет умирать! Этого Бьорн точно бы не желал, он хотел бы, чтобы она и дальше работала в таверне и радовала посетителей. Так что Бьянка должна жить и помнить своего истинного отца.

Спустившись к подножию лестницы, девушка услышала из-за двери голоса. Джеймс разговаривал с мужчиной, голос которого казался ей знакомым.

«Джеймс уже заставил его говорить, первый шаг к отмщению сделан».

Бьянка медленно выдохнула и открыла дверь, бесшумно повернувшуюся на хорошо смазанных петлях. Взгляду девушки предстала темная комната неопределенного размера, едва освещаемая трепещущим огарком свечи, стоящим на массивном столе, рядом с которым лежали два тела.

«Значит, их было как минимум пятеро».

Джеймс сидел на стуле напротив пожилого мужчины, как раз задавая тому вопрос.

- Так значит ты думаешь, что какой-то колдун хотел убить тебя и твоего друга? И этот колдун заставил Бьорна заманить вас в ловушку? – в его голосе ощущалась значительная доля скептицизма, но Бьянке показалось, что он сомневается и почти верит пленнику.

- Это действительно может выглядеть очень подозрительно. Я понимаю тебя, ты потерял друга, мы с Бьорном тоже вместе прошли через многое, так что мы все находимся в схожем положении… - он не успел договорить, так как Бьянка решила сказать свое слово.

- В схожем положении?! Я потеряла отца! Хоть мне и удалось всадить его убийце стрелу в глаз, но тот, кто все это устроил до сих пор на свободе! Не говори, что ты в схожем положении! – в ней вскипел гремучий коктейль ярости и горечи, слезы разочарования смешивались со слезами злости.

- К тому же еще один мой друг исчез, и я даже не знаю жив ли он сейчас. Я прошу, дайте мне шанс доказать свои намерения, и что у нас одна цель. Чтобы отомстить за Бьорна, мы должны найти и убить Тельварта, – Лимаран продолжал свой монолог, не обращая внимания на то, что его перебили.

Он активно жестикулировал и даже попытался вскочить со стула, но действие яда еще не закончилось, поэтому он смог лишь немного привстать.

- Что ж, тебе придется повторить всё, что ты рассказал мне, для Бьянки. Я склоняюсь к тому, что ты не лжешь, хотя думаю, что также и не раскрываешь всех карт. Теперь давай посмотрим поверит ли она, – Джеймс сделал приглашающий жест рукой, указав на стул, и Бьянка проследовала по комнате, не отрывая взгляда от пленника. Ей стало немного стыдно из-за того, что она вспылила, ведь девушка узнала в нём старого друга своего отца.

- Лимаран… Ты уже приходил к Бьорну несколько дней назад, а до этого еще несколько недель назад, я тебя помню. Он говорил, что вы давние товарищи.

Воспоминания о времени, когда Бьорн был жив, опять затуманили её глаза слезами, но девушка крепко сжала челюсти, она никому не покажет свою слабость.

Лимаран торжествующе повернулся к Джеймсу, едва не упав со стула. Контроль над телом постепенно возвращался после того, как наемник дал ему очищающий эликсир, достав его из внутренней подкладки сапога бывшего главы тайной полиции.

- Ну вот! Как я и говорил, мы с Бьорном давние друзья, – торжествующее выражение быстро сменилось мрачным. – Я не причастен к убийству Бьорна напрямую, но все равно чувствую свою вину, потому что именно наши с Сандро действия привели к тому, что здесь произошло.

- Сандро? Это тот, в мантии, что сбежал перед тем, как Бьорна убил этот громила? – Бьянка презрительно скривила губы. – Может быть это он был заодно с убийцами, а не Бьорн?

Бывший глава тайной полиции стукнул кулаком по столу, но из-за последствий яда у него вышло скорее неловкое поглаживание.

- Думай, что говоришь, молодая леди! Сандро не воин, это правда, но он служил при дворе короля Арториаса, и много лет обучал детей инженерной науке. Я знаю его еще со службы, и это мы двое были целями головорезов, а не бедняга Бьорн…

Лимаран опустил взгляд и потер лоб. Вина давила ему на плечи с новой силой. Ворон до сих пор не простил себя за бездействие перед смертью Арториаса, потом его родные исчезли без следа, а теперь еще и старый товарищ может погибнуть из-за его ошибки. Он должен найти того, кто виноват во всех этих смертях, и он заставит этого ублюдка заплатить. Все нити сойдутся в одной точке и Лимаран будет там, чтобы нанести удар. Выплатит все долги одним махом и наконец освободится от сожалений.

- Значит, ты поможешь мне отомстить за отца, – Бьянка пристально смотрела в глаза Лимарану. – Если конечно не собираешься сбежать, как твой друг. И тогда я убью всех, кто причастен к смерти моего отца! Также, как прикончила его убийцу!

Лимаран нахмурился. Девчонка не промах, но горячая молодая кровь может завести Бьянку совсем не туда, куда хотел бы Бьорн. Он посмотрел на её по-детски круглое лицо, узкие губы и большие, выразительные глаза, увенчанные густыми ресницами. Совсем ещё ребёнок, но она может оказаться полезной в поимке Тельварта. Её кипучая энергия, направленная в правильное русло, может привлечь на сторону Лимарана двух опытных наёмников.

«Интересно, где он её нашел».

Бьорн не был настолько жалостливым, и не стал бы подбирать случайную девчонку с улицы. Будучи отголосками войны и последовавшего за ней тяжелого времени, уличные сироты в Лотере долгое время оставались головной болью губернатора и королевы. В столицу стекались не только дети, но и взрослые нищие, неизвестно каким образом пробиравшиеся через стражу, которой строго-настрого запрещалось пропускать бродяг в город.

Меньше чем за год бедные районы города переполнились, и нищие стали кочевать по более респектабельным улицам, принося столице дурную славу, но после войны количество нищих в Лотере резко снизилось. В первую очередь начали исчезать старики и взрослые, а потом куда-то подевались и дети-сироты. Лимаран в своё время расследовал эти исчезновения, но быстро зашел в тупик, придя к выводу, что их покрывают наиболее влиятельные люди Терениса и в первую очередь Вермин, новый глава тайной полиции.

- Нет, молодая леди, я не буду сбегать. Кроме того, думаю, что в нынешней ситуации мне безопаснее будет находиться не в одиночестве, а в компании умелых воинов, – Лимаран вежливо кивнул Джеймсу. – К тому же, у меня имеются некоторые связи, по которым я уже начал кое-что узнавать. И мне понадобится помощь, если вы хотите получить информацию о Тельварте.

- Подожди, старик, не так быстро! - Джеймс, прищурившись, смотрел на Лимарана. – Бьянка тебя узнала, да и ты знаешь о Бьорне то, что могут знать только его друзья. Но я все еще не уверен, что мы можем доверять тебе настолько, чтобы работать вместе. Давай так: сначала ты помогаешь нам, даешь информацию, которая поможет в нашем общем деле, а потом мы помогаем тебе и начинаем действовать вместе.

«Опытный наемник не доверяет никому и знает, что всех можно купить, если знать, чем платить» - к счастью, Лимаран подготовился к такому повороту событий.

- Взвешенное предложение, Джеймс. И я готов его принять, – Ворон поставил локти на стол и уперся руками в подбородок. – Перед тем, как прийти сюда, я принял одного из своих информаторов. Он сказал, что есть проверенная информация, будто бы Тельварт – главенствующий жрец культа Судии.

Лимаран замолчал и направил взгляд на Джеймса, изучая его реакцию. Бьянка стояла в стороне и лихорадочно силилась вспомнить всё, что она знала о поклоняющихся Судии. К сожалению, вспомнить ничего особенного не удалось - самые обычные, ничем не примечательные люди. Судия – Серое Божество, его нельзя было отнести к злым или добрым богам. Также и её последователи стояли на грани, смещаясь то в одну, то в другую сторону.

В Теренисе существовало множество верований помимо неофициально поддерживаемой государством веры в Триархию. Церковь Триархии обычно не считала нужным тратить силы на подавление сторонних верований, если они не несли прямой угрозы, поэтому нельзя было с точностью сказать кому или чему поклоняется тот или иной горожанин. А во время правления Энганы Триархия, находившаяся в немилости королевы, и вовсе постепенно отодвигалась на второй план, что привело к бурному расцвету множества культов.

Бьянка вопросительно посмотрела на Джеймса, но тот не выглядел впечатленным информацией, которую поведал им Лимаран.

- Снова ты пытаешься доказать мне что-то исключительно своими словами, – Джеймс нахмурил густые брови и опустил руку на висящий в ножнах на бедре кинжал. – Мне нужны доказательства, которые я могу проверить. Тогда мы и вправду сможем объединиться с тобой ради общей цели.

На деле Уолтон уже почти поверил Лимарану: слова старика были крайне убедительны и сам его вид внушал доверие. Но опытный воин знал, насколько обманчивой бывает внешность, поэтому хотел надавить еще немного.

Ворон сокрушенно покачал головой.

- Что за времена! Один честный и порядочный человек не готов поверить другому честному и порядочному человеку, –развел руками Лимаран, изображая глубочайшее расстройство. – Ну что ж, разденьте того громилу и его приспешников. Уверен, у них под левой грудью будет татуировка весов, полагающаяся только самым фанатичным последователям Судии.

Бьянка перевела взгляд на Джеймса. Несмотря на жгучее желание пойти и осмотреть убийцу на предмет татуировок, она хотела выглядеть более рассудительной и хладнокровной, поэтому решила брать пример со старшего друга.

- Это уже больше похоже на нечто стоящее, – Джеймс поднялся со стула и, наклонился к одному из тел, достав кинжал. – Что-то есть!

Наемник поднял мертвеца, пытаясь лучше разглядеть его в тусклом пламени свечи и удивленно указал пальцем на маленькие весы. Сделав знак Бьянке следовать за ним, Джеймс направился к двери. Там он остановился и повернулся к Лимарану.

- Идём с нами. Проверим тех, что наверху.

Бывший глава тайной полиции неуклюже поднялся со стула и последовал за наемником, кряхтя, и на чём свет стоит, ругая выродков, которые пользуются ядами паралича. Лимаран и его спутники поднялись по темной лестнице и прошли по коридору. Служанка уже убрала кровь Бьорна, и лишь по мокрым разводам еще можно было найти место, где произошло убийство.

Тело рослого головореза лежало у стены трапезной. Стрелу вынули из глаза, и уродливое лицо заливала кровь. Гигант лежал, раскинув руки, и больше не выглядел угрожающим. Смерть превратила его из грозного воина в беспомощную куклу, обрезав невидимые нити, соединяющие тело с душой. Бьянка поспешно разрезала кинжалом темный кожаный дублет, а затем нательную рубаху и раздвинула края разреза.

- Вот она! – возбужденно воскликнула девушка, указывая пальцем на серые весы, расположившиеся прямиком под мускулистой левой грудью, покрытой сплошной сетью старых шрамов. – Значит эти выродки и правда фанатики?

Джеймс махнул рукой в сторону стола, и они уселись вокруг.

- У нас есть первая деталь фигуры, но мы не знаем куда её положить, – бывший глава тайной полиции, как самый опытный в расследованиях, взял первое слово. – То, что эти люди принадлежат к культу Судии может подтверждать мою версию, или же оказаться полным опровержением. К примеру, если Бьорн перешел им дорогу, то нас взяли в заложники, как его друзей, желая получить рычаг давления. Завтра сын Энганы, Белетор, должен выступить перед народом, и, чует мое старое сердце, мы не должны пропустить это выступление - Тельварт обязательно будет там.

Бьянка нахмурилась. Бьорн обучал её читать и учил разным вещам, но Лимаран говорил слишком запутанно, к тому же на неё начала давить усталость. Сегодняшний день стал самым сложным в жизни девушки, и тяжелое нервное потрясение начинало напоминать о себе гудением в голове.

- Значит мы должны проверить культ. У меня есть один знакомый, работающий на них в качестве наемника. Я разузнаю, не слышал ли он чего. А насчет завтра – ты сам можешь сходить и послушать этого напыщенного барана, – Джеймс напряженно размышлял, но блестящие идеи пока обходили его стороной. Наемник перевел взгляд на Бьянку и заботливо произнес:

- Девочка, тебе нужно отдохнуть. Это был страшный день, но следующие могут быть не сильно лучше, поэтому стоит беречь силы.

Бьянка хотела было разозлиться на него и сказать, что она никакая не девочка, а взрослая женщина, и что именно она убила того громилу, отомстив за отца, но сил хватило лишь на усталый кивок, после которого девушка поднялась из-за стола и, едва переставляя ноги, направилась в свою комнату.

Лимаран с Джеймсом проводили её взглядами.

- Девочке тяжело, – Лимаран покачал головой, изо всех сил изображая участие. – Она искренне жаждет крови, но я сомневаюсь, что Бьорн хотел вырастить её именно такой.

- Сомневаюсь, что Бьорн хотел бы умереть в собственной таверне от рук какого-то фанатика, – парировал Джеймс, после чего вздохнул. – Ты прав, иногда её рвение впечатляет, но то, как она перенесла сегодняшние события, пугает.

- Ты и сам знаешь, что я хочу сказать. Огради её от этого дела - оно точно будет жестоким. Пока мы доберемся до Тельварта, не обойдется без жертв, и не все из них будут заслуживать своей участи. Мы с тобой сможем договориться, а вот её горячая голова только помешает мести. - Лимаран выглядел осунувшимся. Хоть Ворон и не показывал, но для него этот день тоже прошел тяжело: правая сторона лица до сих пор пульсировала болью, а в теле ощущалась тяжесть после эликсира, которым его обездвижили.

- Знаю. Но также знаю, что ничего у нас не выйдет. Дочь Бьорна, хоть и приемная, не останется в стороне, и все, что мы можем - это постараться направить её по верному пути, – Джеймс проигнорировал предложение сотрудничества и отвернулся, оглядывая опустевший зал таверны. – Не припомню, чтобы я хоть раз видел его пустым. «Сияющий петух» больше не будет прежним.

Они сидели, погруженные в свои мысли. Казалось, что два едва знакомых мужчины объединились под знаменем печали, но за скорбными лицами скрывалось нечто темное. Каждый преследовал свою цель, надеясь использовать своих спутников. Ворон не смог заручиться поддержкой Уолтона напрямую, и ему предстоял более длинный путь – использовать Бьянку.

«Все летит к чертям. Сандро пропал, я не зажег маяк, а ведь сегодня последний день» - Лимаран сжимал кулаки до боли в костяшках – «Неужели Инсидий все-таки победил? Одаренная не в игре, но остается еще новый король, а значит, партия продолжается».

Глава 4

- Арториас, любовь моя! – Энгана неспешно шла по дворцовому саду, задумчиво перебирая в пальцах лепестки роз.

Её муж куда-то запропастился. Наверное, снова отправился махать мечом на тренировочную площадку. Арториас был одним из лучших фехтовальщиков Терениса и Энгана иногда ревновала своего мужа к его клинку. Королева прогнала непрошенную мысль и свернула на аллею, украшенную цветущими анемонами, с улыбкой размышляя о том, как обрадуется Арториас, когда она принесет ему полотенце и кувшин воды к окончанию тренировки.

- Сефона! – Энгана позвала служанку, чтобы та подготовила все необходимое для встречи Арториаса, но девушка не ответила.

«Опять болтает с другими служанками» - благодушно рассудила королева.

Сейчас ей не хотелось никого наказывать. Женщину переполняло чувство любви, и она не хотела портить этот момент мелкими препирательствами и спорами. Королева сама направилась в спальню, собираясь найти подходящее полотенце и захватить кувшин воды для мужа.

Несмотря на то, что в Лотере наступала осень, дни стояли теплые. Природа давала возможность напоследок насладиться солнечной погодой перед наступлением промозглых, дождливых месяцев и, наконец, темной и морозной зимы. Голубое небо без единого облака радовало глаз, а ласковые солнечные лучи наполняли коридоры дворца светом и теплом. Поднимаясь в спальню, Энгана задумалась: по пути она почти не встретила слуг, только поодаль несколько раз мелькнули служанки, сразу сделавшие вид, что спешат по срочным делам. Королева не любила, что рядом с ней постоянно вьётся прислуга и частенько сама прогоняла их, но сейчас она шла, не встречая ни души, и в её мысли начали закрадываться смутные подозрения.

«Спрошу у Арториаса, может он решил устроить незапланированный званый ужин» - Энгана вошла в спальню и нахмурила тонкие, ухоженные брови.

«Странно, где же вещи Арториаса?»

Она прошлась по комодам и шкафам, выдвинула ящики, открыла все возможные дверцы и, не обнаружив их, вдруг вспомнила, что муж в ближайшее время собирался в поход на север. Очередной укол подозрений, но её мысли снова свернули в сторону.

«Собрал всё. Наверное, хочет взять с собой весь наш домашний уют» - Энгана улыбнулась и достала из комода одно из своих полотенец, захватила кувшин с водой, предусмотрительно оставленный кем-то на столе, и направилась на фехтовальную площадку.

Спускаясь по лестнице, она вдруг решила пойти более длинным путем. Арториас скорее всего еще не закончил, он мог часами размахивать мечом, оттачивая свое мастерство, так что королева свернула вместо того, чтобы идти прямо и буквально спустя несколько шагов столкнулась с Сефоной, выходящей из гостевой комнаты с метлой в руке.

- Сефона!

- Ваше Величество! – испуганно пискнула служанка, низко кланяясь и пряча метлу за спину.

Энгана удивленно подняла брови. Сефона дрожала мелкой дрожью, словно провинилась в чём-то, но королева сейчас слишком хорошо себя чувствовала и не желала наказывать служанку, даже если та действительно была в чём-то виновата.

- Сефона, чего ты боишься? Я не собираюсь тебя наказывать, хоть ты и не оказалась рядом, когда я нуждалась в помощи, – она покровительственно кивнула, царственно махнув рукой. – Можешь идти. Кстати, ты не знаешь, Арториас все еще на фехтовальной площадке?

Лицо девушки побледнело, её взгляд метался по коридору, изо всех сил избегая Энгану, а по лбу скатилась капля пота. Сефона крепко сжала ручку метлы и пробормотала:

- Не могу знать. Я убирала в комнате и не видела никого. Простите, Ваше Величество!

- Не знаю, чего ты так боишься… – покачала головой Энгана. – Возвращайся к работе.

- Как прикажете, Ваше Величество! – служанка пулей пронеслась по коридору, судорожно сжимая метлу, и скрылась за поворотом.

«Может быть разбила что-нибудь?» - пожала плечами королева, продолжая свой путь.

Служанки в королевском дворце очень дорожили своей работой, а Сефона еще и была одной из личных служанок королевы. Энгана не помнила, чтобы она вообще когда-либо серьезно наказывала служанок, так что страх Сефоны насторожил её. Что-то происходило во дворце, и она собиралась понять что.

«Странно, кто вообще отправил её подметать эту комнату».

Королева нахмурилась, но размышления быстро вылетели у неё из головы, вытесненные предвкушением встречи с Арториасом. Энгана вышла на фехтовальную площадку и увидела, как её любимый наносит удар за ударом по манекену. Широкая мускулистая спина блестела от пота, руки бугрились мышцами, а меч сверкал на солнце, мелькая то в одной, то в другой руке. Стремительные и могучие удары обрушивались на тренировочный манекен и тот хрустел, неспособный выдержать безудержный натиск. Сердце королевы забилось чаще: Арториас был прекрасен, и из всех женщин он выбрал именно её. Чувства переполняли женщину, и она поспешила обнять своего мужа.

- Мама, ты снова слишком задумалась, – мужчина повернулся к ней, и Энгана отшатнулась в ужасе - это был не Арториас. Незнакомый юноша направлялся в её сторону, держа в руке меч и называя Энгану матерью.

- Эй, слуги, быстро сюда, королеве нужна помощь! – взволнованно выкрикнул юноша.

Она закричала. Энгана подняла руки, защищаясь от вооружённого незнакомца, и воспоминания хлынули бурным потоком, захлестывая её хрупкий разум могучими волнами.

Она родила двух сыновей. Арториас потерял к ней интерес, а потом пропал. Всё это произошло много лет назад. Она провела кровопролитную войну с Медиоланом, тщетно пытаясь удержать власть в своих руках и борясь с постоянно возникающими заговорами завидующих дворянских домов. Все вокруг ненавидят её, потому что думают, что она виновна в исчезновении мужа и поэтому ей постоянно приходится доказывать свою власть, отнимая жизни и проливая кровь. Прекрасный сон развеялся, и перед Энганой предстала бездонная черная пропасть горя и тоски, грозившаяся поглотить женщину целиком. Ноги подогнулись, и сознание покинуло королеву. Белетор едва успел подхватить свою мать и передал её подбегающим слугам.

- Кто отпустил её во время приступа? – он грозно оглядел дрожащих мужчин и женщин. Белетор был скор на расправу, и слуги как огня боялись навлечь его гнев.

- С.. с ней все было в порядке… - еле слышно прошептала Киреба. – Она вышла в сад и отправила меня восвояси. А когда я услышала, что она зовет Его покойное Величество, то сразу отправилась искать Вас, но она уже пришла сюда…

На площадке показался взволнованный Ресетор, младший сын Энганы.

- Что здесь случилось? У матери снова был приступ? – он подбежал к слугам и торопливо взял женщину за запястье. – Пульс слабый и неровный. Пусть лекарь поднимется в её спальню. Несите королеву туда.

Юноша повернулся к брату. В его глазах читалось искреннее беспокойство.

- Она опять приняла тебя за Арториаса?

- Третий раз за последние пару недель, – вздохнул Белетор и тут же грозно прикрикнул на слуг. – А эти бездельники снова упустили её! Если бы королева пострадала, я бы не обошелся тем, что просто выгнал бы их всех на улицу!

Слуги поспешили перенести королеву, а братья остались вдвоём, желая обсудить произошедшее.

- Необходимо, чтобы рядом с ней всегда был врач, – Ресетор облокотился на стену дворца, и опустился на выложенную плиткой дорожку. – И слуги больше не должны вот так просто отпускать её одну.

- Ты же знаешь, брат, мать не терпит рядом с собой даже слуг, что уж говорить о врачах. А если не делать так, как она говорит – вспышка гнева неизбежна, – легкомысленно пожал плечами Белетор. – Сегодня я снова помолюсь за её здоровье в часовне.

Его младший брат рассеянно покачал головой. Королеве становилось все хуже, и молитвы - это явно не то, что может ей помочь.

- Я пойду в библиотеку, постараюсь найти что-нибудь полезное. А ты поднимись, проверь как там мать - на тебя она по крайней мере не накричит, если уже очнулась, – Ресетор печально улыбнулся, и братья разошлись, оставив невысказанный вопрос витать в воздухе.

«Королеве пора передать власть наследнику?»

***

Энгана очнулась в своей постели, потрогала глаза, мокрые от слез, и лицо, опухшее от рыданий, и тяжело вздохнула.

«Это снова повторилось».

Королева в отчаянии взглянула на комод, где лежала записка от мужчины, назвавшегося Сарторумом. Её передал Энгане человек, которому, как она считала, можно доверять, и сказал, что Сарторум способен помочь с этой бедой. Она получила записку после двух приступов, случившихся за одну неделю, но так и не решилась обратиться к Сарторуму, веря, что болезнь снова отступит. Энгана не привыкла сдаваться так просто, но её разум трещал по швам и это было слишком страшно.

Сегодняшний приступ оказался особенно тяжелым и остатки уверенности королевы разлетелись вдребезги. Она снова вспомнила своего отца, Дифриона, и его мать, Теменсию. Страшная болезнь преследовала наследников дома Вицит - рано или поздно все они теряли рассудок, становясь агрессивными безумцами, и Энгана содрогнулась при одной мысли о том, в кого она превращается.

***

Она сидела на полу в своей комнате, окружённая куклами, и пыхтела от натуги. Энгана, наморщив лоб, пыталась натянуть на свою новую куклу платье, оставшееся от старой. Сделанные искусным мастером куклы были похожи друг на друга, но маленькое красное платье никак не хотело поддаваться, и девочка начинала сердиться. Неделю назад ей исполнилось шесть лет, так что сейчас Энгана вовсю наслаждалась новыми игрушками и невиданным ранее ощущением собственной взрослости. На дне её рождения Даита, мать Энганы, торжественно объявила девочке, что теперь она настоящая леди.

- Вот так вот, Лоя! – девочка погрозила кукле пальцем, бросив неудачные попытки натянуть на неё неподходящее по размеру платье. – Я уже леди, а ты, если не наденешь платье - не станешь леди!

Девочка поднялась с пола и провела рукой по золотым локонам, раздумывая чем заняться дальше. Идей пока не было, поэтому она просто направилась к лестнице, которая заканчивалась дверью, ведущей в сад.

Сразу по выходу из комнаты за дочерью Даиты проследовала её служанка. Берта служила дому Вицит с тех пор, как ей исполнилось десять. Её мать тоже была служанкой, и женщина просто не представляла себе иной жизни вне хозяйского дома. Берта всегда была приветливой и любила баловать свою подопечную, так что маленькая озорница умело пользовалась добротой доверчивой служанки.

- Энгана, ты собираешься в сад? – женщина подошла к ребенку и поправила на ней расшитое кружевами, голубое платьице, помявшееся в процессе игры с куклами.

- Да, соберу цветочки для мамы, – с притворной покорностью ответила Энгана, невинно хлопая своими длинными ресницами.

На самом деле в голове озорной девочки созрел план по проникновению в голубятню, ведь там можно было погладить мягких послушных птиц и, забравшись наверх, осмотреть окрестности поместья. Даита не одобряла подобное поведение дочери и строго-настрого запрещала ходить в голубятню, а Берта вообще приходила в ужас каждый раз, когда Энгана забиралась на высоту выше табуретки.

- Ты такая молодец! Уверена, Даита очень обрадуется! – лицо Берты расплылось в добродушной улыбке. – Пойдем вместе, я помогу тебе.

Девочка коротко кивнула и вприпрыжку припустилась по лестнице, оставив причитающую женщину позади. Открыв дверь, Энгана сразу ощутила головокружительный аромат цветов. Сладкие, терпкие и пряные запахи перемешались в завораживающий калейдоскоп благоуханий, от которого у девочки чесался нос.

Лето перевалило за середину, и сад радовал глаз буйством красок от всевозможных цветов со всех уголков Терениса. Плодовые деревья уже отцвели, и сейчас на них красовались наливающиеся соком яблоки, краснеющая вишня и ещё зелёные сливы. Но Энгану слабо интересовал весь этот водоворот цветов и запахов, ведь цель девочки находилась дальше - на границе сада стоял высокий круглый домик с торчащими наружу жёрдочками под самой крышей.

«Голубочки!» - Энгана не отрываясь смотрела на едва виднеющийся за деревьями объект её мечтаний, пока Берта наконец не спустилась по лестнице и не опустила руку на плечо девочки.

- Ну что, солнышко, пойдем соберем самые красивые цветочки?

Касание вернуло Энгану с небес на землю, и мысли о том, как она будет гладить мягких и тёплых голубей, разглядывая окрестности, исчезли, вытесненные недовольством служанкой.

- Конечно, – кротко ответила девочка, уверенно направляясь к клумбе с люпинами. У Энганы созрел план как отвлечь надоедливую Берту, но для этого сначала нужно притвориться примерной девочкой.

Последующую четверть часа Энгана терпеливо выбирала и складывала цветы, подбирая их по цвету и размеру. Девочка так увлеклась занятием, что едва не забыла о своей главной цели. Но, любуясь собранным букетом, она случайно бросила взгляд на голубятню, и в голове снова всплыл коварный план. Энгана села на траву и притворно утерла лоб, усиленно изображая тяжелое дыхание.

- Что случилось? Солнышко, ты устала? Может пойдем внутрь, а то сегодня такая жара, просто нестерпимая, – заквохтала Берта, подскочив к девочке.

- Жарковато, но я все же хочу доделать букет для мамочки, – Энгана сделала жалобное лицо. – Принеси, пожалуйста, прохладный сок из погреба.

- И правда! – звонко хлопнула себя по лбу Берта – С соком-то у нас дело побыстрее пойдет, сейчас я пошлю кого-нибудь, и он принесет нам сок!

Служанка уже привстала, собираясь позвать кого-то из слуг, но девочка судорожно схватила её за руку.

- Берта, а помнишь ты мне смешивала такой вкусный-вкусный сок. Сделай, пожалуйста, такой! Никто не делает такой вкусный, как ты!

План Энганы дал трещину, но она быстро сумела сообразить, как исправить ситуацию. Девочка сделала жалобное лицо, и сердце Берты дрогнуло.

- Как скажешь, умничка моя. Я мигом! Подожди меня тут. Пожалуйста, не отходи никуда! – служанка улыбнулась и поспешила в погреб, предоставляя Энгане такую желанную свободу.

Лишь только женщина скрылась за поворотом, девочка вскочила и понеслась к голубятне. У нее было не так много времени до того, как Берта вернется и начнет суматоху и поиски, так что нужно торопиться. Энгана вмиг пересекла лужайку, усеянную пышными кустами розовых пионов, и добежала до голубятни.

Пытаясь успокоить сбившееся дыхание, она распахнула дверь и услышала манящее хлопанье крыльев. Девочка подняла взгляд. Птицы сидели на верхних жердочках почти под самой крышей, и она целеустремленно направилась к ним по вьющейся вдоль стены узкой лестнице.

Девочка едва успела схватить голубя и начать его гладить, как услышала крик Берты, вернувшейся гораздо быстрее, чем рассчитывала Энгана.

- Энганааа!!!

Берта огляделась вокруг. Юная наследница бросила букет и сбежала, но служанка уже знала где, скорее всего, сидит озорница. Покачав головой от досады, она бросила кувшин с соком и поспешно направилась к голубятне, причитая и моля богов, чтобы с девочкой ничего не случилось.

- Энгана!

Девочка осторожно глянула вниз и увидела сердитую служанку, стоящую у подножия лестницы.

- Даита обязательно узнает о твоем проступке. Ты ведь обманула меня, а такое поведение недостойно леди!

- Простите, Берта. Я просто так хотела поиграть с голубочками, – растерянно залепетала Энгана.

Кажется, Берта действительно рассержена, и если Даита узнает, то юную озорницу ожидает неотвратимое наказание.

- Стой там! Сейчас я поднимусь и помогу тебе спуститься, – служанка пошла к лестнице, но девочка, видимо перенервничав, слишком сильно сдавила голубя, так что тот клюнул её в палец и, заверещав, начал метаться по голубятне.

Энгана вскрикнула и шагнула в сторону, но крик голубя всполошил его собратьев, и птицы вспорхнули со своих жердочек, устроив водоворот из крыльев и перьев. Несколько испуганных голубей врезались в девочку и та, пытаясь увернуться, сделала неосторожный шаг и полетела вниз.

Берта, расширившимися от ужаса глазами, смотрела, как юная наследница дома Вицит оступается и, взмахнув руками, летит вниз. Не медля ни мгновения, служанка соскочила с лестницы и, аккуратно переступая, вытянула руки в отчаянной попытке поймать ребенка.

Энгана приземлилась прямиком в заботливые руки женщины, но падающая с такой высоты она сбила Берту с ног, и та, неловко пытаясь восстановить равновесие, сделала пару спешных шагов в сторону выхода из голубятни и упала, запнувшись о порог.

Приоткрыв зажмуренные от ужаса глаза и отодвинув голову от груди Берты, девочка увидела растекающуюся по мощеной камнем дороге багровую лужу и закричала.

***

Энгана очнулась и с трудом открыла опухшие от рыданий глаза. Она лежала в своей кровати и на мгновение решила, что всё произошедшее с ней - это просто плохой сон, но стоило ей увидеть лицо матери, сидящей рядом, как губы девочки задрожали, а глаза наполнились слезами.

Лицо Даиты словно окаменело: губы вытянулись в тонкую нитку, а лоб разрезали глубокие морщины. Нахмуренные брови нависли над переносицей, словно грозовые тучи, готовые разразиться безжалостным ливнем. Она взглянула на дрожащую дочь, пытаясь подобрать правильные слова и не сорваться на испуганного ребёнка.

- Энгана…

Дрожание губ усилилось и перешло в бурное рыдание, девочка бросилась на грудь матери, забившись в истошном плаче. В её голове мелькали обрывочные образы: улыбающаяся Берта, голубятня и лужа крови, растекающаяся по дорожке.

- Тише, тише, все закончилось… - Даита поглаживала ребенка по голове и сама едва сдерживала слезы.

- Берта... Поправится? – захлебываясь рыданиями, выдавила из себя Энгана.

Даита покачала головой.

- Берты больше нет.

Безутешная юная наследница уткнулась лицом в подушку, больше не пытаясь сдерживать рвущееся наружу горе. Раньше Энгане не приходилось видеть смерть, и произошедшее в голубятне оставило глубокий шрам в душе ребёнка.

***

Дифрион Вицит остановил коня перед своей резиденцией и жестом отогнал слуг, бросившихся помогать своему лорду. Идеально вычищенный мундир запылился после долгой дороги, а идеально чёрные сапоги сменили свой цвет на светло-бурый. Глава дома Вицит всегда тщательно следил за своим внешним видом, но из-за спешки ему пришлось поступиться принципами.

- Я не настолько немощен, чтобы мне нужна была помощь! – Дифрион легко спрыгнул с лошади и его грубое, обветренное лицо озарила жёсткая улыбка. Она выглядела неуместно на суровом лице, словно созданном для хмурого и недовольного выражения. – Даита! Любимая!

Вслед за слугами из резиденции вышла жена главы дома Вицит. Однако на её лице вместо искренней радости приезду мужа отразился страх, который женщина тщетно пыталась скрыть. Даита подошла к мужу, борясь с дрожью в коленях.

- Мой дорогой! – она поклонилась, и Дифрион заключил жену в могучие обьятья. Даита ощутила застарелый запах пота и лошади, но смогла не подать виду. Её муж презрительно относился к экипажам, считая, что настоящий мужчина способен скакать в седле дни напролет.

«Почему он вернулся так быстро?» - сердце Даиты бешено колотилось. Происшествие с Энганой точно вызовет гнев Дифриона, но за его ранним приездом могли скрываться и другие плохие новости. Мало что могло заставить её мужа так легко изменить свои планы, и обычно это не сулило ничего хорошего.

- А где же моя любимая дочь? – глава дома Вицит отпустил Даиту и вопросительно покрутил головой. - У меня есть хорошие новости для неё и всей нашей семьи! - его лицо озарилось гордостью.

Мать Энганы вздрогнула. Она хорошо знала Дифриона и была уверена, что эти хорошие новости могут быть гораздо хуже плохих. Ценности мужа были непонятны Даите, не принадлежавшей к потомственным дворянам, и она не ощущала той гордости за своё имя, которую так лелеял Дифрион и ради которой он мог принести любые жертвы.

- Она сейчас спит! – из-за нервов Даита ответила слишком резко, но воодушевленный Дифрион не обратил внимания на состояние своей жены.

Он не любил замечать то, что шло в разрез с его видением мира, предпочитая заставлять других подстраиваться под себя. Неприятная черта, но Даита могла сходу назвать с десяток черт хуже.

- Ну что ж, тогда мы разбудим её! – он решительно направился ко входу в резиденцию. – Ведь я несу знаменательную весть! Наша дочь уготована в невесты самому Арториасу Лилеаду!

Даита остановилась, шокированная новостью. Её сердце бухало в груди подобно молоту, мешая сосредоточиться. Слуги зашептались, живо обсуждая невероятную весть. Это не могло быть правдой, ведь дом Вицит всегда был главным противником и соперником Лилеад. Прадед Дифриона был последним из всех правителей домов Терениса, кто присягнул на верность Арнбранду Лилеаду. Дом Вицит сопротивлялся до последнего, пока великий основатель Терениса не осадил их в собственном замке без надежды на спасение.

- Но ей же всего шесть… – неуверенно залепетала Даита. – Мы ведь не будем отдавать нашу девочку, пока ей не исполнится хотя бы десять?

Мысль о том, что её дитя так скоро заберут в другую семью, рвала сердце матери на части, но кроме этого существовали и другие сложности. Отец нечасто виделся с дочерью, и в каждый его визит Даита долго разъясняла Энгане как себя вести. Глава дома Вицит не смог бы принять, что его ребёнок любит проказничать и не всегда слушается взрослых, в глазах Дифриона это было неприемлемым поведением и возраст не стал бы достаточным оправданием.

«Если Дифрион узнает, что из-за непослушания Энганы погибла Берта – он будет в ярости…» - Даита испуганно оглядела слуг.

Она уже сказала им, чтобы не смели судачить о том, что произошло. Но слуги не станут просто так лгать своему господину, если тот спросит. Даита была главной лишь в отсутствие своего мужа – когда он возвращался, её слово стоило не больше, чем комок грязи, прилипший к подошве его сапога. Все в замке страшились гнева Дифриона, и теперь этот гнев мог обрушиться на самого беззащитного.

- Ты совсем не рада… - Дифрион обернулся перед распахнутой дверью в резиденцию и внимательно оглядел свою жену. – Что-то случилось с Энганой? Она нездорова?

- Наша дочь в порядке… - Даита старалась найти верные слова, но её мысли путались под испытующим взглядом мужа. – Вчера произошел несчастный случай…

- Но Энгана в порядке?!

- Она не пострадала, но Берта пожертвовала жизнью, ради её спасения, – Даита все-таки сказала.

Не зная, как преподнести новость Дифриону, и одновременно не разгневать его, мать Энганы просто выложила правду и тут же пожалела об этом.

- Бедняга Берта… - мужчина склонил голову, отдавая честь женщине, чья семья несколько поколений служила дому Вицит. – Но как это случилось? Неужели на них напали?!

- Дорогой, прошу, не гневайся на Энгану! Она просто ребенок! – Даита подбежала к мужу и схватила его за плечо. - Она и так очень расстроена случившимся.

Дифрион оттолкнул жену и вперил в неё тяжелый взгляд. В глубине серых глаз разгоралось пламя гнева, и, если оно вспыхнет – никто не остановит безжалостного главу дома Вицит.

- Говори, что произошло! Сейчас же! Слуги, все вон отсюда!

Шепот слуг тут же затих, сменившись поспешным топотом. Они покинули зал, оставив Даиту на растерзание, но она не могла их в этом винить. Когда Дифрион выходил из себя, а происходило это часто и по любой мелочи, дворянин не знал жалости и не признавал никаких оправданий.

- Энгана пошла в голубятню… Птицы напугали её, и она упала вниз. Но Берта успела вовремя и спасла нашу дочь, - проговорила Даита едва слышно.

Женщина видела, как на лбу Дифриона пульсирует жилка, а уголок его рта подергивается в тике – шторма не избежать, но она постарается защитить свою дочь. Тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Дифриона, давила на барабанные перепонки Даиты сильнее любого крика. Она сглотнула, смотря как играют желваки на ожесточившемся лице мужа.

- То есть из-за непослушания Энганы погибла женщина, служившая нам верой и правдой, также как её мать и бабка?! – Дифрион ударил кулаком по стене и на искусной деревянной отделке остался след от латной перчатки.

- Это не её вина! Берта недоглядела за ребёнком! – голос Даиты дрожал, и она встала перед мужем, перегораживая путь к спальне дочери. Жалкая попытка, но отчаявшаяся мать не видела другого выхода.

- Мать Берты вырастила меня! Родители воспитывали меня, но старая Тереза следила, чтобы со мной ничего не произошло, и все было в порядке! – дворянин кричал, его лицо приобрело бордовый оттенок, а пальцы судорожно сжимались. – Потому что моя мать объяснила мне, что такое быть дворянином. И я слушался её!

Даита знала, что будет дальше: несокрушимый в своем невежестве её муж боготворил своих родителей и себя, одновременно смешивая свою жену с грязью. Вера в непогрешимость рода Вицит плотной пеленой висела на глазах Дифриона, скрывая от него все огрехи родственников: безумные и жестокие выходки его матери, разгульный образ жизни брата, который проматывал состояние семьи едва ли не быстрее, чем Дифрион его зарабатывал, но самое главное – он не видел со стороны себя. Все свои действия Дифрион оправдывал долгом, не допуская ни малейшего сопротивления.

- А ты не смогла справиться с девчонкой! Не смогла объяснить ей, что значит быть членом дома Вицит!

- Ей всего шесть лет!!! Я не позволю тебе и пальцем тронуть нашу дочь! Она просто ребенок и ни в чем не виновата! – Даита скрестила руки на груди. Удивительно, но дрожь в голосе исчезла, и женщина поняла, что в этот раз она не отступится.

«Дифрион должен осознать свою неправоту!» - она дерзко взглянула в глаза мужа, но увидела лишь выпученные, пылающие от ярости стеклянные шары. Дифрион потерял последние остатки самообладания и поддался гневу.

- Не забывай свое место, чернь! – глава дома Вицит размахнулся и сбил жену с ног могучим ударом латной перчатки. Кулак Дифриона сокрушил её череп с противным хрустом, Даита ударилась головой о стену и упала с глухим стуком.

- Мама!!!

Дифрион поднял взгляд и увидел, что в конце коридора стоит Энгана. Разбуженная криками девочка спустилась в главный зал как раз вовремя, чтобы увидеть, как отец бьёт её мать.

- Вот что происходит с теми, кто не слушает своего господина, – глядя прямо в глаза своей дочери, произнес Дифрион, показывая на лежащую без чувств Даиту. – Ты ведь ослушалась и мать, и Берту, когда полезла в голубятню?

- Я… я… - Энгана задрожала, переводя взгляд с окровавленной перчатки, на распростертую Даиту.

Она боялась за маму, но не могла подбежать к ней, потому что на пути стоял разъяренный отец.

- Берта… Я не хотела, но голубочки… - девочка разрыдалась и опустилась на колени, не в силах дальше смотреть на безжалостного отца и лежащую рядом с ним бездыханную мать, под которой медленно растекалась лужа крови.

- Ты отправишься на попечение моей матери, – процедил Дифрион. - Помнишь леди Теменсию?

Энгана ничего не ответила. Она просто рыдала, не осознавая, что следующие несколько лет её жизни пройдут в скорби по погибшей матери и в ненависти к отцу и его матери, жестокой сумасшедшей бабке Теменсии Вицит.

***

«Есть ли у меня выбор? И существует ли вообще шанс на спасение?» - Энгана резко встала и схватила записку, на которой были указаны место и время, где в определенный день недели она могла бы встретиться со жрецом Судии - Одаренным Сарторумом, способным, по уверениям надежного человека, помочь ей с избавлением от недуга. Королева прочла записку и разорвала её на клочки, услышав робкий стук в двери комнаты.

- Кто смеет беспокоить королеву? – в голосе Энганы зазвучала сталь.

- Простите, Ваше Величество, это Сефона. Я принесла Вам поесть.

«Они все думают, что я окончательно сошла с ума, и уже сама не могу спуститься на ужин?» - Энгана, переполненная гневом, решительно направилась к двери.

***

Слабое пламя свечи трепетало от любого движения воздуха, заставляя тени беспорядочно метаться по стене каземата. Глава тайной полиции королевы, мужчина невысокого роста с глубоко посаженными, красными от недосыпа глазами нервно ходил по помещению, превращая его в безумный театр теней.

Холодные, выложенные из крупных, грубо обтёсанных камней стены отражали звуки, создавая эхо даже из тихих шагов. Каменщик, сложивший эти стены, хорошо знал, для чего будут использоваться комнаты: крики допрашиваемых разносились по коридорам подземелья, вселяя ужас в тех, кто ещё только ожидал встречи с дознавателем. О королевских подземельях ходило множество слухов, но все они были просто выдумками, ведь никто из попавших сюда в качестве пленника не возвращался, чтобы рассказать об этом.

Массивная, окованная железом дверь скрипнула, открываясь, и ожидавший гостя Вермин нахмурился, а его узкие губы вытянулись в нитку. Ему предстоял крайне неприятный разговор, и глава тайной полиции собирал все свои душевные силы, значительно оскудевшие из-за событий последних недель. Вермин облизнул пересохшие губы и прочистил горло.

В комнату вошел высокий немолодой мужчина с крупными, грубыми чертами лица, напоминающими работу неумелого скульптора. Этот скульптор, наверное, хотел изобразить воина, но совершил слишком много ошибок и получил мясника. Брови вошедшего нависали над выпученными глазами, а челюсть выдавалась далеко вперёд, придавая лицу крайне уродливое выражение. Мужчина был облачен в темную кожаную униформу тайной полиции. Куртка плотно облегала мускулистые плечи и руки, а штаны поскрипывали при каждом шаге. Впрочем, глава тайной полиции был уверен, что его гость при желании может двигаться совершенно бесшумно.

- Вермин, – вошедший постарался изобразить учтивую улыбку, но получилась скорее гримаса боли. – Есть информация о Сарторуме и жрицах Юкунды, прибывших недавно в Лотер в поисках могущественного артефакта своей Богини.

- Наконец-то! Ты заставляешь меня ждать, Калид! – несмотря на напускное недовольство, Вермин вздохнул с облегчением. – Начни с Сарторума.

Глава тайной полиции королевы уселся на жесткий стул, предназначавшийся для палача, а своему собеседнику жестом указал на сиденье с прочными кожаными ремнями на ручках и спинке для удержания потенциальных информаторов во время проведения особо «щепетильных» процедур. Вермин проверял самообладание Калида, непрозрачно намекая на возможные последствия, которые могут последовать за провалом, или за предательством. Он делал так каждый раз, и каждый раз получал один и тот же ответ.

- Удобное местечко, – хмыкнул агент, проверяя ремни на прочность. – Наверняка многие на этом стуле вспоминали то, чего даже никогда не знали.

- Можем проверить, что вспомнишь ты, – холодно отрезал Вермин. – Я жду от тебя доклад. Не зазнавайся, Калид!

Дергающийся глаз Калида мог навести на ошибочное мнение, что агент нервничает или волнуется, но оно было бы в корне неверным. Нервный тик появился из-за душевной болезни, последствия которой и привели Калида почти на вершину карьеры в тайной полиции под руководством Вермина. Мужчина не ощущал никакой эмпатии и сострадания, обладал патологической целеустремленностью и удивительно гибким умом, отточенным за годы работы при прошлом главе тайной полиции. Его внешность тупого убийцы была крайне обманчивой. Однако, платой за все эти качества стала нечеловеческая жестокость и нежелание, а точнее неспособность подчиняться.

Вермин очень долго не мог привыкнуть, что Калид не воспринимает его как главного, даже несмотря на то, что может оказаться на столе палача по щелчку пальцев. Ублюдок лишь снисходительно усмехался каждый раз, когда глава тайной полиции угрожал ему. Иногда Вермину казалось, что тот просто не понимает всей опасности, не осознаёт, что однажды терпение главы тайной полиции лопнет, и тогда ремни на кресле, в котором так вольготно расположился Калид, будут плотно затянуты, а его самоуверенная усмешка превратится в беззубый окровавленный оскал.

Однако, вопреки всем сложностям, глава тайной полиции по достоинству оценил навыки Калида и сумел наладить взаимовыгодное сотрудничество, предоставляя своему лучшему агенту все, что тот пожелает вне зависимости от законности самих пожеланий, взамен на успешное выполнение самых сложных и опасных операций.

- Зелье, которое ты предоставил, работает. Сарторум считает, что я под его полным контролем, – Калид ощерился. – Он собирается сместить Энгану и занять её место. Я не посвящен в детали, но, кажется, назревает что-то очень кровавое. В столице собираются сторонники культа и прочее отребье, а младшие жрецы раздувают среди них пламя насилия. Скорее всего переворот произойдет в день речи Белетора.

Вермин задумчиво почесал голову, его взгляд беспокойно метался по стенам вслед за тенями пока глава тайной полиции обдумывал эту информацию. Новости не оказались неожиданностью, но он чувствовал, что за словами агента кроется что-то ещё.

- Сарторум торопится, видимо чего-то боится. Может это как-то связано с тем, что под него копает Лимаран? Старик уже совсем свихнулся на своих расследованиях, – Вермин внимательно смотрел на Калида, говоря про Лимарана, и удовлетворенно отметил, как у того сжались кулаки и надулись желваки на скулах. – Ты не очень-то любишь Лимарана, так ведь?

- У нас были разногласия, и два дружка Сандро и Лимаран вышвырнули меня из тайной полиции. По их приказам все королевские службы Терениса поставили на мне крест, – он хрустнул пальцами. – Но мы еще сочтемся.

Вермин едва заметно усмехнулся – ему удалось вывести Калида из себя, и он теперь хорошо знал, что ублюдок потребует у него в следующий раз.

- Это ведет нас к следующему вопросу - жрицы.

- Они хороши, – Калид сально усмехнулся. – Ищут свой артефакт, украденный нами почти двадцать лет назад из Медиолана.

- Ты знаешь, что это за артефакт?

- Нет, но даю руку на отсечение: он или у Лимарана, или у Сандро.

Вермин покачал головой, и Калид огрызнулся:

- Дело не в моей неприязни! Просто к другим участникам операции я уже наведывался.

Глава тайной полиции нахмурился и ударил кулаком по столу.

- Я не давал тебе такого приказа!

Работа с Калидом напоминала ему дрессировку бойцового пса. Он слушал команды, и даже выполнял их, но при этом постоянно проверял авторитет своего хозяина на прочность. Вермин видел, что бывает с дрессировщиками, которые потеряли авторитет в стае бойцовых собак.

«Нельзя позволять Калиду действовать по своей инициативе. Он умен, но чересчур одержим достижением своих целей и слишком часто не понимает, когда нужно остановиться и переждать, вместо того, чтобы резать глотки направо и налево».

Вермин нервно хрустнул пальцами. Калид вывел его из себя и перехватил инициативу.

- Я сам себе его дал, – нахально усмехнулся агент. – Мне подвернулся удачный случай, как я мог его не использовать?

- Лимаран заляжет на дно, как только узнает о смерти своих друзей.

- Сарторуму тоже надоел Лимаран, так что он собирается пленить его при первой возможности.

- Почему ты не сказал раньше?! – прорычал Вермин.

Информацию из Калида приходилось вытягивать будто клещами, и глава тайной полиции невольно усмехнулся. Возможно, рано или поздно он действительно воспользуется клещами, но это произойдет только тогда, когда Калид станет ему не нужен. Сейчас же ему нужно выманить из скрытного ублюдка всё, что тот знает, не прибегая к пыткам.

- Я собирался сказать, – уклончиво ответил Калид. – Раз Сарторум возьмет Лимарана, нам стоит взять Сандро, и тогда мы либо заполучим артефакт, либо точно будем знать у кого он.

«Думает, что не оставил мне выбора» - Вермин провёл пальцем по тёмному пятну на столе и поднял взгляд на ухмыляющегося агента.

«Как только артефакт будет у меня, ты отправишься в самую дальнюю камеру, и я буду отрывать от тебя по кусочку каждый день. Долгие долгие месяцы».

На лице главы тайной полиции возникла холодная улыбка.

- Так и сделаем. Собери людей, не из наших, а потом возьми его и жриц: узнаем у них в чем сущность артефакта, и следи за действиями людей Сарторума, которые следят за Лимараном.

- А по поводу захвата престола… - начал было Калид, но Вермин в ярости вскочил из-за стола и перебил его.

- Это не твое дело!!! – глаза главы тайной полиции едва не вылезли из орбит, на лбу пульсировала жилка, последние остатки самообладания покинули его. Вермин швырнул стул на пол и подошел к Калиду, ткнув того пальцем в грудь. – Если расскажешь кому-то ещё, то окажешься на этом же стуле, но уже при других обстоятельствах. И тебе это очень не понравится!

Невероятным усилием воли Вермин взял себя в руки.

«Откуда он знает? Откуда этот ублюдок знает?!»

- Вон! Письменные указания получишь завтра на обычном месте в обычное время.

- До встречи.

***

Калида забавляли гримасы Вермина, и он не считал того достойным своего звания. В нынешние времена тайная полиция обладала лишь тенью своего былого влияния, за что отчасти можно было «поблагодарить» нынешнего главу. Впрочем, Калид не был посвящен во все внутренние дела и его мнение могло быть ошибочным. Агент работал одновременно на два противоборствующих лагеря, при этом и Сарторум, и Вермин считали Калида исключительно своим человеком.

- Глупцы думают, что меня волнует власть или то, кто усядется на золотой стул, - усмехнулся он, вздрагивая при одной мысли о том моменте, когда он наконец схватит Сандро и Лимарана и заставит их молить о пощаде. – Но значение имеет лишь кровь, которую я пролью, работая на них.

Он не стал дальше испытывать терпение Вермина. Тот и правда мог сорваться и заключить своего агента в застенки, а это сильно расходилось с планами Калида, которые включали жестокое убийство всех, кто помешал ему наслаждаться своей работой в старой тайной полиции.

***

Дверь за Калидом захлопнулась, и Вермин глубоко вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок.

- Чертов змей!

Каждый доклад лучшего агента заканчивался одинаково, но Калид стоил потраченных на себя нервов, он добывал нужную информацию и не боялся пачкать руки. Вермин усмехнулся:

«Не боялся – неправильное слово. Калид обожал пачкать руки. Истязания и убийства для него такая же награда, как и золото. Нужно выяснить, как он узнал о моих планах воспользоваться будущим хаосом и узурпировать трон Терениса».

Вермин сел на стул и его захлестнули воспоминания.

***

Вермин Ариетес, стараясь сохранять как можно более величественное выражение лица, продвигался верхом по главной улице Лотера, направляясь к королевскому дворцу. Юношу сопровождал отряд в полторы сотни кавалеристов, наиболее отличившихся в сражениях. Все солдаты облачены в парадную форму: вычищенные до блеска доспехи, яркие табарды без единого пятнышка и развевающиеся на ветру знамёна. Они сохраняли безупречный строй и со смехом обсуждали планы на вечер. Сегодня был день их торжества.

Вермин вернулся из похода на восточную границу страны, где провел два блестящих, как он считал, сражения. Юноша заманил в засаду войско короля Медиолана и нанес тому сокрушительное поражение, после чего продвинулся вглубь вражеской страны и предал огню Фертилис, одну из главных житниц Медиолана, вынудив противника просить мира на условиях Терениса. Восточный сосед снова был наказан за свою необдуманную агрессию, а Вермин Ариетес готовился к празднованию триумфа.

Не все одобрили его жесткие действия, но Вермин не сомневался, что Арториаса волнует лишь факт достижения цели, а не способ.

«Только идиоты верят, что война - это противостояние двух благородных генералов, и их чуть менее благородных воинов».

Вермин хорошо знал, что в битве нет места чести и манерам. Тот, кто желает победить, воспользуется любым способом и будет прав. Победителей не судят, и именно победители пишут историю.

Сейчас толпа рукоплескала Ариетесу, и его дом мог еще на шаг приблизиться по величию к правящему дому Лилеад.

Вермин незаметно смахнул со лба капли пота. Вернувшись в столицу в разгар лета, он, облаченный в полный парадный доспех, ощущал, как по телу ручьями льется пот. Тем не менее, чувство собственной важности и радостно встречающие его горожане, которые бросали цветы и протягивали детей, надеясь, что победоносный полководец благословит их на успех, немного сглаживали страдания.

«Пора привыкать к славе и сопутствующим ей неудобствам».

Вермин усмехнулся про себя, не переставая в то же время махать и улыбаться толпе:

«Теперь меня точно должны повысить до полководца-тысячника, а там не за горами и…»

Юноша одернул себя. Не стоит сразу заглядывать так далеко. Желание войти в историю своего рода и занять трон Терениса преследовало Вермина с самого детства, но род Лилеад крепко держался за власть с самого основания королевства.

«Ничто не вечно под луной».

Перед глазами маячил дворец, а значит сейчас будет встреча с королем Терениса.

Вермин недовольно сморщил нос:

«Этот выскочка Арториас. Позёр и самовлюбленный павлин. Пусть Энгана увидит, что именно я лучший полководец, а не Арториас, и перестанет строить ему глазки».

Мысли об Арториасе и Энгане испортили победоносное настроение Вермина, и юноша крепко сжал поводья в кулаках, перестав приветствовать радостную толпу. Он познакомился с Энганой ещё когда та гостила у своей сумасшедшей бабки, и между ними быстро завязалась дружба. Энгана тогда истосковалась по общению, запертая в этом ужасном поместье, и Вермин отчаянно желал превратить их дружбу в нечто большее. К его несчастью, Энгану отправили в Лотер, ведь она была обещана самому Арториасу.

Вокруг ходили разговоры, что брак между дочерью главы дома Вицит и королем Арториасом укрепит отношения правящего дома и главных противников действующей власти, так что о любви не стоит и мыслить. Вермин поддерживал это мнение, но глаза говорили ему обратное. Он с досадой отмечал, что Энгана очаровала Арториаса, и, что самое страшное, Арториас тоже очаровал девушку своими манерами и великодушием.

- Она просто еще не знает о моем триумфе, – процедил сквозь зубы Вермин. – Я победил, почти не понеся потерь! В отличие от этого глупца Арториаса, постоянно бросающего войска в самоубийственные лобовые атаки.

Колонна остановилась напротив величественного дворца, принадлежащего дому Лилеад, основателям и правителям Терениса. Вермин спешился и направился к дворцу, но в тот же миг двери королевской резиденции распахнулись и глазам ошарашенного юноши предстал Арториас, одетый в парадную, ослепительно белую форму. Безупречно выглаженные рукава плотно обтягивали могучие плечи, на поясе висели ножны с клинком, украшенным серебром и бриллиантом, а на пышных, цвета воронова крыла волосах покоился венец Терениса.

Король вёл под руку улыбающуюся Энгану, и у Вермина захватило дыхание: на девушке было надето легкое, воздушное платье цвета ясного голубого неба, распущенные волосы разметались по изящным плечам, а на аккуратно-очерченных алых губах играла радостная улыбка. Она словно сошла с картины искусного художника, и Вермин одёрнул себя, заметив, что стоит с открытым ртом.

В его груди схлестнулись бурными потоками два противоречивых чувства: восхищение Энганой, подкрепленное юношеской привязанностью, и горькая зависть. Девушка не отрывала влюбленного взгляда от Арториаса, внимательно слушая каждое его слово и крепко держа короля за руку. Победоносный Вермин с трудом подавил желание выхватить меч и пронзить грудь Арториаса на глазах у Энганы. Тем более, скорее всего ему бы не удалось даже ранить короля, ведь о мастерстве фехтования Арториаса ходили легенды даже за пределами Терениса.

«Фехтование удел глупцов, которые умеют пользоваться только своими мускулами».

Полководец кисло улыбнулся Арториасу, и тот ответил дежурной улыбкой.

- Добро пожаловать в Лотер, мой верный полководец, Вермин Ариетес! – величественно провозгласил Арториас. Энгана сделала реверанс, приветствуя старого друга, но бурю чувств в груди Вермина уже было не остановить.

- Приветствую. Арториас, Энгана, – Вермин дерзко подошел и коснулся губами руки девушки. Щеки Энганы залил румянец, и она спешно убрала руку за спину. Сердце юноши забилось чаще, когда он коснулся шелковистой кожи на запястье, и Вермин посмотрел на своего соперника с вызовом.

- В жизни ты также стремителен, как и на войне, – ледяной тон Арториаса, казалось, сделал этот жаркий день чуть прохладнее. – Но не забывай, что перед тобой твои правители. Король и будущая королева.

Губы Арториаса слегка изогнулись в усмешке, когда он увидел реакцию Вермина.

«Чёртов ублюдок издевается!»

- Я сделал Энгане предложение, и она согласилась. Но не стоит отвлекаться на сторонние вещи, ведь сегодня мы празднуем твой триумф! – король махнул рукой, приказывая следовать за ним, и направился во дворец.

Вермин на деревянных ногах проследовал за Арториасом, не отрывая взгляда от Энганы. Поющее сердце юноши провалилось куда-то глубоко вниз, и теперь он ощущал одно лишь разочарование.

«Она всё-таки решилась. Она выбрала этого напыщенного самовлюблённого болвана».

Ариетес не обратил внимания на холодный тон Арториаса во время приветствия, так как был слишком увлечен размышлениями об Энгане, но войдя в тронный зал, он не увидел большого количества гостей и пышного банкета, который должен последовать за возвращением победоносного полководца. У стен стояла стража в парадной форме, но только и всего. Никаких фанфар, ломящихся от угощений столов и восхищённых взглядов от незамужних девушек-аристократок.

Арториас уселся на трон и направил суровый взгляд на Вермина. Тот очнулся от невесёлых размышлений и ощутил холодок, пробежавший по спине. Несмотря на всю свою напыщенность, Арториас умел выглядеть властно, и Вермин в полной мере ощутил всю тяжесть его недовольства.

«Дело явно не в том, что я неуважительно его поприветствовал».

Ариетес встал перед своим королем, вопросительно оглядев приемный зал.

- Я не вижу, чтобы во дворце праздновали победу также, как празднуют её жители Терениса, – осторожно начал юноша.

- Кто давал тебе слово? – Арториас грозно нахмурился, и стоящая рядом Энгана успокаивающе положила руку ему на плечо. – Во дворце не принято праздновать победы, достигнутые при помощи коварства и резни безоружных.

Вермин вздрогнул, и все его ожидания в мгновение обратились прахом. Юноша опустил глаза, принимая недовольство монарха, и с трудом подавил дрожь в коленях - нельзя позволять себе слабость перед Энганой.

- У меня не было выбора. Армия Медиолана оказалась больше, чем докладывала разведка. Они превосходили нас числом почти в два раза, к тому же с севера к ним двигались еще подкрепления…

- Молчать! – Арториас в порыве ярости поднялся с трона и его благородное лицо исказил гнев. – Воины Терениса не кучка головорезов, нападающая на спящих и режущая безоружных сдающихся горожан!

Вермин, осознавая свое бессилие, сжал кулаки и посмотрел на Энгану. Девушка стыдливо прятала глаза, все еще поглаживая Арториаса по плечу. Юноша не мог поверить своим ушам.

«Арториас хочет избавиться от соперника».

- Ты справился с задачей, – неожиданно сменил гнев на милость король, и на его губах возникла натянутая улыбка. – Но такие способы неприемлемы среди полководцев Терениса, так что я освобождаю тебя от службы в армии королевства.

Ноги Вермина Ариетеса подогнулись, и он едва успел взять себя в руки, и не рухнуть на колени. Арториас отправил его в отставку. Юноше еще не было и двадцати, а его карьера уже закончена. Самый короткий и быстрый путь к славе закрыт навсегда, а все его мечты разрушены и растоптаны завистливым ублюдком Арториасом. Испытываемые Вермином чувства, видимо, отразились у него на лице, поэтому король продолжил:

- Но я милосерден, поэтому хочу предложить тебе службу, на которой твоему коварству и умению достигать цели любой ценой найдут достойное применение, – он указал рукой направо, и Вермин с удивлением заметил мужчину, скромно сидящего на скамье для чиновников. Тот привстал и склонил голову. Юноша увидел у него на пальце большой серебряный перстень с головами ворона и филина и невольно охнул.

«Лимаран Стальной Ворон, глава тайной полиции Терениса».

Многие слышали о могущественном тайном советнике короля, но лишь избранным выдалась честь быть знакомыми с ним лично, и тем более пережить это знакомство.

- Полагаю, ты понял кто это, – Арториас зевнул, словно разговор с Вермином до ужаса утомил его. – Так вот, с этого дня ты поступаешь на службу в тайную полицию в звании агента второй степени и отчитываешься перед Лимараном лично. Все свободны.

Король величественно махнул рукой, отпуская Вермина и всех остальных, находящихся в зале. Там оставались только личные гвардейцы короля и Арториас с Энганой.

Мысли Ариетеса смешались. Разбитый вдребезги триумф и крушение всех его планов, сменившееся проблеском надежды, совершенно вывели Вермина из равновесия. Когда юноша в замешательстве выходил из зала, к нему подошел Лимаран и, коротко кивнув, протянул юноше записку.

- Здесь указаны время и место встречи. Агент на месте расскажет тебе подробнее. Добро пожаловать в тайную полицию, – кивнув на прощание, Лимаран быстрым шагом направился вглубь дворца и скрылся за поворотом, оставив Вермина в замешательстве. Звук шагов мужчины давно затих, а он всё стоял и смотрел на свёрнутый клочок бумаги, который оказался его последним шансом на возвращение.

Юноша развернул записку: бумагу покрывали неизвестные ему символы и единственное слово, написанное на понятном ему языке – «воронья стая».

- Проверка? – Вермин Ариетес мрачно усмехнулся. Замешательство постепенно отступало, сменяясь злостью.

«Арториас думает, что избавился от меня, но он ошибся, и Энгана пожалеет, что сделала неправильный выбор».

***

За одним воспоминанием сразу последовало другое.

***

- Впустите!

Вермин разбирал бумаги, сидя за массивным письменным столом из черного дерева. Мужчина тщательно просматривал отчёты от агентов, отмечая важную информацию, и не обращал внимания на крики. Он знал, кто и по какому поводу пришел к нему, так что на лице главы тайной полиции возникла усмешка. Вдруг дверь распахнулась и в кабинет ворвалась Энгана, супруга Арториаса. Лицо женщины опухло от слёз и она, едва сдерживая рыдания, рухнула в кресло рядом со столом Вермина.

Он сморщил нос. Слёзы давно не трогали главу тайной полиции, слишком много он их повидал в тёмных подземельях, когда разбирался с врагами государства. Вермин тщательно делал свою работу и совсем не удивился, когда Арториас предложил ему место главы тайной полиции.

«Лимарану давно пора на покой» - так он сказал тогда королю и Арториас покачал головой, не соглашаясь с ним. Король забыл, или сделал вид, что забыл о том дне, когда он поставил крест на карьере Вермина. Он жал мужчине руку и поздравлял с назначением на новый пост. Но Вермин не забыл.

«Теперь это всё неважно. Король исчез, а я уже так высоко. Кто же поможет твоей любимой жёнушке, Арториас?» - он холодно посмотрел на заплаканную королеву.

- Почему они не хотели впускать меня? И где мой муж? – Энгана утёрла слезы и уставилась на главу тайной полиции своими пронзительными серыми глазами. – Кто посмел скрывать от меня информацию об Арториасе?

Вермин неспешно отложил бумаги. Мечущаяся между гневом и отчаянием Энгана выглядела жалко, но он давно отбросил жалость. В тайной полиции не приходилось никого жалеть. Чтобы узнать правду и выбить из человека признание, нужны только тщательность и методичность – это Вермин хорошо уяснил. Тщательность и методичность.

Он тяжело вздохнул и указал на чашки и кувшин, наполненный вином.

- Выпейте, Ваше Величество. Вам нужно успокоиться, – он поднял руку, предвосхищая возражения Энганы. – В настоящее время у нас нет информации о том, где находится Арториас.

«Уходи».

- Прошло уже две недели! – её голос дрожал. Многие мужчины в тот же миг бросились бы исполнять любой каприз Энганы, только бы она перестала рыдать, но Вермин давно прошёл этот этап.

- Я направил все силы на расследование этого дела, но результатов нет и печальные выводы напрашиваются сами собой.

- Не смей! Ты должен найти моего любимого мужа! – Энгана сорвалась на крик.

- Так точно, Ваше Величество. Как дети смогут расти без отца, особенно Ресетор, он так похож на Арториаса…

- Как ты смеешь! – королева хотела ударить Вермина, но тот перехватил её руку. Энгана попыталась вырваться, но глава тайной полиции держал крепко, его пальцы сжались на запястье подобно стальным тискам, оставляя на коже красные пятна. – Не смей трогать свою королеву!

- Для начала Вам нужно признать смерть Арториаса и принять власть в свои руки. Вот тогда будете вольны приказывать мне, но не забывайте, что я один из немногих, кто называл Вас своим другом. Представители остальных домов с удовольствием увидели бы на Вашем месте своих наследников, – отметил Вермин, после чего продолжил сухим официальным тоном. – Тайная полиция прикладывает все усилия, но в этом деле скорее всего замешаны Одаренные…

- Ты ненавидишь меня… - Энгана закрыла лицо руками и зарыдала. Она тряслась и всхлипывала, совершенно не сдерживаясь и не пытаясь скрыть свои чувства. – Я не знала, что все так произойдет. Я совсем потеряла голову.

- Энгана, – мужчина покачал головой. Он внутренне усмехнулся, ощущая, что давно забытые чувства все ещё тлеют в его груди.

«Идиот».

- Вермин.

- Мы еще можем попытаться…

«Чёртов идиот».

- Я не могу, прости. – Энгана вскочила с кресла и отбежала к двери.

- А Рикард?

Королева выскочила из кабинета, оставив Вермина в одиночестве. Глава тайной полиции тяжело вздохнул, и едва удержался от того, чтобы расхохотаться во весь голос: его отвергли даже после смерти мужа, даже несмотря на то, что Энгана изменила Арториасу с Рикардом, она не желала быть с Вермином Ариетесом.

- Ты снова сделала неправильный выбор, Энгана, – глава тайной полиции достал из нижнего ящика подписанный отчет о неудаче в поисках Арториаса и поставил на нём печать. – Но теперь у тебя нет выбора, и, если не хочешь остаться в одиночестве среди врагов, придется положиться на своего старого друга.

***

Вермин тряхнул головой, сбрасывая остатки наваждения. Времена изменились, и он больше не собирался поддерживать Энгану.

«Безумная сука изо всех сил старалась ставить палки в колёса тайной полиции, но скоро всё закончится».

Все мысли главы тайной полиции занимал шатающийся трон Терениса. Детская мечта мальчишки Ариетеса, разбитая Арториасом, могла осуществиться после смерти короля.

- Я больше не буду предлагать тебе выбор. Пришла моя очередь выбирать, – Вермин стремительно поднялся со стула и направился к выходу из казематов тайной полиции. Ему предстояло переиграть Одаренного Сарторума и его культ, разузнать о планах Лимарана, прошлого главы тайной полиции, и сместить Энгану, сделав дом Ариетес правящим домом Терениса. Дворянские дома королевства разобщены и не готовы к тому, что произойдёт в ближайшие дни, так что им придётся подчиниться. Всем придётся подчиниться новому королю.

Глава 5

Солнце поднималось над вершинами деревьев, окрашивая листья в нежно-розовый цвет. Тонкие солнечные лучи пробивались сквозь кроны и оставляли островки света среди вечных лесных сумерек. В эти короткие рассветные мгновения лес становился менее мрачным и мог показаться вполне мирным. Но это впечатление было обманчиво. Старые ели, помнящие дни, когда никаких людей здесь не было и в помине, мрачные тисы, шелестящие желтеющей листвой, скрывали много тайн, и Аластор с Ребеккой выдвигались раскрыть одну из них.

- Ты это хорошо придумал, – Ребекка шла, отряхиваясь от древесной трухи, забившейся во все складки одежды и волосы. – С трухой конечно неприятно, но все лучше, чем быть разорванной на куски монстрами, а то и что похуже.

Она осклабилась и переломила ногой очередную гнилую ветку, лежащую на земле. По лесу разнесся звучный треск.

- Повезло просто. Ты потише иди, они все еще могут быть рядом, – Аластор не разделял оптимизма Одаренной, он всё ещё вздрагивал от каждого неизвестного звука и постоянно оглядывался, ожидая увидеть светящиеся злобой глаза и оскаленные клыки за каждым кустом.

После того как Ребекка очнулась от целебного сна, её настроение безостановочно улучшалось, и она весело хрустела ветвями и подпевала птицам. Одаренная, казалось, совсем не тяготилась путешествием и Аластор предпринял попытку спустить спутницу с небес на землю:

- Ты конечно невероятна в бою, но вот после - не слишком впечатляет.

- Да уж, тошнотой и обмороками этих отродий не перебить. Но я тогда слишком устала, выдалось несколько тяжелых дней, – в этот раз Ребекка аккуратно перешагнула очередную ветку и подмигнула Аластору. – Я не думаю, что они идут за нами. Такова уж природа этих существ, они мало что могут сделать без указаний и поддержки хозяина.

- Ты много о них знаешь? Уже встречалась с подобным? – он поежился, вспомнив о ночи в деревне. Ощеренные пасти, веревки зловонной слюны и безумные звериные глаза, горящие первобытной жестокостью, преследовали мужчину всю ночь, не давая сомкнуть глаз. Ближе к рассвету Аластор провалился в беспокойный сон. Там за ним охотились стаи монстров из деревни, постоянно держась у него за спиной, но никогда не нападая. Они выли и рычали, беснуясь где-то на грани видимости и вынуждая постоянно быть настороже. Аластор бежал что есть мочи, с трудом передвигая налившиеся тяжестью ноги, но монстры только хохотали над его жалкими попытками.

Он проснулся абсолютно разбитым. Рана на голове пульсировала болью, а мышцы отказывались повиноваться, и лишь несколько глотков эликсира, предложенного Ребеккой, держали его на ногах. Эликсир, по её словам, был экспериментальным и мог вызвать побочные эффекты, так что Аластор с тревогой ожидал последствий.

Просыпающийся лес неспешно наполнялся звуками: редкие птицы завели свои мелодичные трели, а где-то вдалеке разносился отголосок рева медведя или другого крупного зверя. Тяжелый влажный воздух вытягивал силы, а насекомые действовали на нервы, мешая сосредоточиться на ходьбе.

- Кажется, я слышал медведя. Думаю, нам стоит повернуть, чтобы не встретиться с ним, – Аластор не был большим знатоком лесных законов и чувствовал себя не в своей тарелке, да еще и живот начало скручивать с неимоверной силой. – Мне нужно отойти в кусты.

- Думаю, это побочный эффект эликсира, – равнодушно хмыкнула Ребекка. – Твой живот не привык к таким подаркам, поэтому старается избавиться от них своим способом.

Она указала ему непонятно откуда взявшейся прямой и гладкой палкой-посохом в сторону дерева, под которым рос небольшой куст с широкими и гладкими листьями.

- Тебе туда, а я пока разведаю обстановку, – она перевела палку, указав на высокое дерево, пронизывающее своей верхушкой плотный полог леса. – Заберусь наверх и гляну что там как.

Едва закончив свою мысль, она бодро зашагала в сторону импровизированной наблюдательной позиции, оставив Аластора наедине с его бунтующим организмом. Мужчина подозрительно покосился на куст, а потом на уверенно удаляющуюся Одаренную.

«Вот ведь проклятье!»

Времени оставалось в обрез, он заковылял под куст и уселся за него, моля всех богов, чтобы листья не оказались ядовитыми.

«Эликсир, конечно, помог, но почему меня так закрутило? Ребекка тоже выпила эликсиры и даже не поморщилась».

К нему в голову пришла неприятная мысль, которой не хотелось давать ход, поэтому Аластор поспешно доделал свои дела и едва успел надеть штаны, как в шею под затылком уперлось холодное острие.

«Значит, я угадал» - он мрачно усмехнулся про себя - «Ребекка что-то поняла, но ей нужно было закинуть наживку и убедиться».

Аластор медленно поднял руки, но сразу же остановился, почувствовав, что давление острия стало сильнее. Хоть Ребекка и назвала его храбрецом, но сейчас Аластор не ощущал в себе ни капли мужества. Его ноги дрожали, а по спине пробежала капля пота.

«Только бы снова не обделаться. Ребекка поможет, нужно просто немного подождать».

- Я простой путник, не воин. Скажите, что я должен сделать, – теперь капля пота скатилась по лбу. В лесу было достаточно прохладно, но мужчина не замечал этого.

Аластор надеялся, что Ребекка просто обдумывает следующее действие и вот-вот сделает свой ход, но гнетущее молчание затянулось. Дикари за его спиной обменялись короткими, резкими фразами и замолкли.

«Давай, Ребекка, вперёд!»

- Опусти руки. По одной. Встань на колени и скрести руки за спиной, – хриплый голос говорил очень неразборчиво, проглатывая части слов, как будто говорящий не слишком часто пользовался Общим наречием. – Быстрее, или будешь кормить лес.

«Кормить лес - это дело, конечно, хорошее, но хотелось бы не доводить до такого» - мужчина медленно опустился, пытаясь украдкой оглянуться и рассмотреть своих пленителей, но острие уперлось в шею сильнее, проколов кожу и пустив кровь. Аластор сжал зубы, ощущая, как из раны потёк тонкий тёплый ручеёк.

- Не оглядываться! Становись на колени.

После того, как Аластор встал на колени, его обыскали, забрав кинжал, данный Ребеккой, и накинули на голову мешок из грубой ткани, а к ступне привязали деревяшку. Дикари действовали быстро и умело, видимо имели богатый опыт ловли одиноких путников.

«Чтобы я не смог найти путь обратно, считая шаги и повороты».

Аластор невесело усмехнулся про себя.

«Им необязательно было даже накидывать мешок на голову».

Даже проработав рядом с лесом столько лет, Аластор так и не научился хорошо ориентироваться в чаще. Он общался с егерем в Абеллайо и запомнил некоторые его советы, но, стоило лишь делу дойти до практики, и Аластор сразу терялся.

- Поднимайся. Поворачивайся кругом, пока тебе не скажут остановиться, – острие отодвинулось от шеи, однако Аластор не питал иллюзий относительно возможности побега. Единственное, на что ему сейчас оставалось надеяться - это Ребекка, оставшаяся непойманной. Но она, видимо, выходить не собиралась.

Аластор поднялся на ноги и начал неспешно поворачиваться вокруг своей оси. Он решил, что не стоит лишний раз волновать пленителей и узнавать границы их терпения. Мешок на голове, перекрывавший всякий обзор, сбивал с толку, но на четвертом или пятом обороте неизвестный пленитель приказал мужчине остановиться и двигаться вперед. Слегка наклонившись, Аластор смог искоса выглянуть из-под нижнего края мешка и увидеть двух невысоких людей в темных накидках, вооруженных копьями.

- Иди, – воины были крайне скупы на слова и почти не переговаривались между собой, обращаясь исключительно к своему пленнику.

«Ну, по крайней мере можно считать, что меня задавили числом».

Мешок очень странно пах, да и дышать под ним было тяжело, так что Аластор начинал терять последние крупицы своего оптимизма. Эти дикари были людьми и пока не пытались убить его, в отличие от монстров в деревне, но вряд ли они собираются просто так отпустить своего пленника.

«Проклятье. Ребекка, выходи уже, становится не смешно».

Но Одаренная исчезла, словно её и не было, так что Аластор послушно пошёл в глубину леса.

***

Он понуро плёлся за лидером группы дикарей. Поначалу Аластор решил считать шаги, но на третьей сотне сбился и бросил это глупое дело. Ему стоило бы задуматься о побеге, но на плечи мужчины навалилась дикая усталость. К тому же он не имел ни малейшего понятия куда бежать.

«Проклятая лгунья».

Надежда на спасение постепенно угасала, сменяясь тупым безразличием. Аластор только сейчас начал осознавать, что всё его имущество потеряно в разорённой деревне, а он сам находится в неведомой чаще, где нет и следа цивилизации. Раненое плечо ныло, а голова пульсировала болью после каждого шага. Зачем она его спасла?

«Спасла меня от монстров, чтобы бросить умирать от рук лесных дикарей» - Аластор невесело усмехнулся, и в его спину упёрлось копьё. Дикари не теряли бдительность и постоянно напоминали об этом своему пленнику.

«Устал, я так устал».

Прошагав целую вечность, пленители сделали перерыв на отдых, и Аластор, несмотря на все неудобства, провалился в сон, едва преклонив голову.

Спутанные кошмары, наполненные криками, воем и тенями преследовали мужчину всю ночь, и утром он был ещё более разбитым, чем вечером. Его разбудили, грубо встряхнув за плечо, и передали бурдюк с мерзко пахнущей жижей. Аластор поколебался несколько мгновений, оценивая, достаточно ли он голоден и готов ли принимать пищу у дикарей.

«Кто знает, сколько нам ещё придётся идти?»

Он жадно проглотил содержимое, на вкус оказавшееся несравнимо лучше, чем на запах, и чувство голода ненадолго отступило. Его пленители уже были на ногах, поэтому Аластор поднялся, и один из дикарей указал копьем на мешок, который тот снял ночью. С неохотой мужчина нацепил на голову кусок грубой ткани и, в очередной раз покрутив его, чтобы сбить чувство направления, группа выдвинулась в путь.

Их шествие продолжалось несколько медленно тянувшихся дней, и в какой-то момент Аластор потерял им счет, забывшись в душной темноте мешка, чередовавшейся лишь короткими перерывами на сон.

- Я больше не могу идти, – слова были блефом только наполовину.

Аластор действительно уже еле переставлял ноги: его ступни покрылись волдырями мозолей, а мышцы ныли от бесконечной ходьбы.

- Мы почти пришли, каменный человек, – Аластор услышал тот же голос, что и в первые несколько раз, видимо он принадлежал командиру отряда дозорных. – Ты должен ответить на вопросы Древней.

«Труп не сможет ответить на вопросы» - в груди Аластора шевельнулась надежда, но слабый огонёк тут же погас – «Рабство среди дикарей? Та же смерть, но оттянутая на несколько месяцев или лет?»

Он больше не рассчитывал на помощь Ребекки.

Одаренная скорее всего уже была на полпути в Лотер, и её совершенно не касалась судьба простого служащего. Мысли Аластора о своей несправедливой судьбе были прерваны резкой остановкой. Его схватили за плечо дубовыми пальцами, и не оставалось ничего, кроме как подчиниться.

- Сейчас с тебя снимут мешок и копыто. Не делай глупостей и будь уважителен с Древнями, они мудрее тебя и знают всё. Твое дело отвечать на вопросы. Когда я сниму мешок, ты войдешь в хижину, преклонишь колено и будешь делать то, что тебе скажут, – этот голос оказался незнаком Аластору.

Уверенный и властный, он гораздо лучше управлялся со словами и звучал так, словно говоривший был чиновником при дворе какого-нибудь короля.

«Так это не Древняя, а Древни. Что ж, в такой чаще это имеет смысл».

Как только говоривший закончил объяснение, с Аластора грубо сдернули мешок и в его глаза, привыкшие к темноте, ударил яркий свет ламп, висящих вокруг: на ветвях деревьев, на стенах хижин и на витых столбах, которые, кажется, тоже были деревьями. Мужчина зажмурился, давая зрению привыкнуть к смене обстановки, а когда открыл глаза - остолбенел от удивления. Он не увидел ни одного факела. В деревне совершенно не ощущался запах дыма и не слышался треск огня.

«Не зря они так защищают деревья».

Аластор повернул голову через плечо, надеясь рассмотреть говорившего с ним человека, но увидел лишь деревянную маску с шестью мерцающими алым «глазами».

- Не оборачивайся. Древни не любят ждать, – голос, раздавшийся из-за маски, казалось, не имел ничего общего с тем, кто до этого давал Аластору напутствие, и, тем не менее, мужчина был уверен, что это тот же человек, имеющий недюжинный актерский талант.

Так или иначе, ему не хотелось получить стрелу или копье в горло. Несмотря на то, что он не видел стражу, направленные на него наконечники стрел были почти физически ощутимы, так что Аластор послушался незнакомца.

Не оглядываясь, он подошел к указанной незнакомцем хижине. Покрытая еловым лапником она возвышалась на три человеческих роста, а дверной проем закрывал полог из выделанной кожи, украшенной узором из треугольников и ветвистой росписи.

Отодвинув по очереди два полога и войдя внутрь, Аластор решил поначалу следовать советам «жреца», как он про себя отметил человека в маске. Пленник сразу же преклонил колено и на всякий случай опустил глаза, хотя в хижине и так царила непроглядная темнота из-за двух раздельных пологов. Дверь в хижину не позволяла свету снаружи даже на мгновение проникнуть внутрь, оставляя Древней недосягаемыми его взгляду.

Мрак и тишина окутали Аластора, и он поёжился, представляя себе безумных дикарей, жаждущих его крови. В голове всплыли все ужасные истории, которые лесорубы с удовольствием рассказывали за кружкой кислого вина или пива.

Говорили, что эти дикари и не люди вовсе, а духи леса, что они питаются древесным соком и человеческой кровью. Жителей леса обвиняли в исчезновении детей и убийствах женщин.

«Даю руку на отсечение, ублюдки просто скидывали свои преступления на дикарей» - Аластор всмотрелся в темноту, пытаясь собрать последние остатки мужества, но ничего не вышло.

- Незваный гость, ты пришел посягнуть на наши леса? – судя по голосам, раздавшимся с трех сторон, двое Древней находились по обе стороны от Аластора, и один был прямо перед ним. Их голоса звучали подобно скрипу деревьев, было сложно определить возраст и даже пол говорящих.

- Я простой путник, – неясно как много они знают, поэтому Аластор решил не говорить ничего лишнего, незачем обрекать себя на дополнительные мучения. – Сбился с пути, а потом меня повстречали ваши воины и привели сюда.

- Нехорошо, нехорошо, нехорошо, – слова раздались по очереди с трех сторон от Аластора. – Не смей лгать Древням! Мы знаем, что ты Убийца Древ из проклятой деревни. Вы истребляете наш лес, наш дом, и нет конца и края вашей алчности.

«Они знают, что я из Абеллайо» - Аластор похолодел. Несмотря на внутреннюю отрешённость в нём промелькнула вспышка страха. Последние шансы на быструю и безболезненную смерть таяли на глазах.

«Но знают ли они о чудовищной гибели деревни?»

- Мы вырубаем лес по приказу королевы, – Аластор попробовал снять с себя часть ответственности за вырубки. Жалкая и отчаянная попытка, но всё же лучше, чем признать, что он их злейший враг. – К тому же я не дровосек, я просто помогаю в обслуживании…

Он запнулся и прикусил язык. Не стоило продолжать, что он помогает в обслуживании конструкций, позволивших ускорить вырубку в десятки раз, но видимо продолжения от него не ждали. Со всех сторон раздалось скрипучее кряхтение, в котором Аластор с удивлением разобрал смех.

- Это уже не важно, каменный человек, ведь твоей деревни больше нет, – после этой фразы в хижине повисло молчание и обострившимся в темноте слухом Аластор услышал тяжелое дыхание Древней. Прошло несколько томительных секунд, и они заговорили вновь. – Твой дом разрушен, он вернулся в землю. Также как вы уничтожали наши леса, так и Тисовый Старец ответил на наши молитвы и обрушил на вас свой гнев, обратив убийц деревьев в перегной. Твоя участь предрешена, каменный человек. Ты будешь даром для Тисового Старца в благодарность за его великодушие.

Аластор ощутил легкое дуновение воздуха. Глаза, постепенно привыкавшие к темноте, которая всё же не была абсолютной, стали различать что-то вроде серого тумана или дыма, окутавшего ступни его ног и клубящегося по всей хижине, завихряясь и обретая смутно знакомые ему образы. Мысли гонялись друг за другом то ускоряясь, то замедляясь, не позволяя сосредоточиться на том, что нужно повернуться и приоткрыть полог хижины, чтобы выбраться на свежий воздух. Аластор начал поворачиваться, но его тело тут же закружилось, словно в водовороте. Кажется, он упал, а может быть и взлетел. Он больше не был человеком, он стал древесным листком, подхваченным порывом осеннего ветра, который кружась поднимался все выше и выше в небо.

***

- Ну ты и горазд спать!

Аластор попытался осознать где находится. Земля под ним была холодной и твердой, а сознание оставалось замутненным грезами, вызванными неизвестным наркотиком. Мир вокруг всё ещё казался зыбким и туманным, но следующий выкрик разбил остатки грёз.

– Так можно и смерть свою проспать!

Он сосредоточился на голосе. Тот звучал пронзительно знакомо, но доносился словно откуда-то сверху. Звонкий и уверенный в себе голос. Голос, который раньше принадлежал его другу и сулил возрождение надежды.

«Ребекка!»

Аластор резко вскочил и осмотрелся. Голова все еще была словно набита сеном, но он взял себя в руки, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не стошнить. Мужчину снова окружала чернильная темнота.

«Это уже почти традиция».

Аластор вытянул руку и наткнулся ладонью на земляную стену, потом развернулся по остальным трем сторонам и также обнаружил глухие стены.

«Кажется я заперт, но я точно слышал голос Ребекки».

Голос звучал совершенно отчетливо, да еще и в её обычном насмешливом тоне, но после того, что он пережил под действием наркотика, полностью доверять своим чувствам казалось не лучшим выходом. Аластор видел множество ужасных и прекрасных вещей, так что возможно голос просто…

- Ты проверил четыре стены, а как же пятая?

Мужчина вздрогнул, подняв взгляд. Раздался непродолжительный шорох, и глазам Аластора предстал небольшой клочок начинающего светлеть неба с тускло мерцающими звездами, а на фоне этого клочка темнел силуэт головы, принадлежащей никому иному, как Ребекке. Одаренной, по вине которой он и попал в эту темницу, был одурманен наркотиками и почти скормлен какому-то мифическому дереву-духу. Аластора переполняли одновременно гнев и облегчение, что его все-таки не бросили, и сегодня судьба сделает новый виток.

- Где это ты была, чёрт возьми?! – он старался добавить в свой голос побольше недовольства, но не смог скрыть облегчение. – Ты специально подставила меня этим дикарям!

Аластору не хотелось и думать о том, что, возможно, его пленители могут предложить Ребекке то, что она ищет и его плен - это прямое тому следствие. Перед глазами мужчины тут же появились монстры, появившиеся в деревне в результате ритуала. Кто знает, какую мерзкую магию могут практиковать эти дикари.

- Прости! – на мгновение показалось, что Ребекка искренне сожалеет, но голос дрогнул, и она усмехнулась. – Ты правда хорошо продержался, а у меня не было другого выбора, так что сейчас, пожалуйста, выслушай меня.

Аластор услышал в голосе Одаренной серьезные нотки. Такое случалось нечасто и, видимо, означало, что дело и вправду может закончиться плохо, но он больше не мог сдерживать гнев.

«Выслушать? Хорошо продержался? Прости?!»

- Катись к чёрту! Ты бросила меня, а теперь думаешь, что я поверю тебе?

Пожалуй, это был не самый лучший момент для демонстрации характера, но Аластор не мог просто оставить без внимания то, что Ребекка предала его. Одаренная хладнокровно сделала его приманкой для дикарей. Из-за её проклятого эликсира ему пришлось многие дни плестись по лесу с мешком на голове и мерзкой деревяшкой на ноге.

- Прости, у меня не было выбора…

«И после такого она просто просит прощения?!»

- Сначала вытащи меня отсюда, а потом я может быть и выслушаю, - Аластор перебил Одаренную и ощутил, как дрожат его руки. Если она сейчас разозлится и уйдёт – быть ему трупом к завтрашнему вечеру.

Её губы едва заметно раздвинулись в улыбке. Кажется, Ребекка совсем не расстроилась.

«Сумасшедшая».

- Я действительно подставила тебя, но это было необходимо, чтобы Древни ничего не заподозрили. Мне нужен магический артефакт, который они называют Тисовым Старцем. Ты ведь уже слышал о нём? Они говорили тебе?

Голос Одаренной дрожал от предвкушения. Аластор хотел бы разделить с ней её радость, но, вот незадача, он находился в темнице без возможности сбежать.

- Он не является разумным существом, но способен влиять на человеческий разум. Его воздействие раскрывает и усиливает силы, уже заложенные в человеке. Кроме артефакта нам нужно распознать среди Древней настоящего. Из трех лишь один владеет силой, которая поможет нам определить тех, кто стоит за нападением на деревню и даст мне возможность связаться с другом, находящимся сейчас в Лотере, – Ребекка говорила быстро, и по её тону становилось понятно, что объяснять все по второму разу она сейчас не намерена. – После того, как мы все это сделаем, я помогу тебе добраться до Лотера. Ведь там сейчас твои родители, и туда ты собирался держать путь?

Аластора сбила с толку фраза Ребекки о родителях.

«Откуда она знает? Мы никогда не разговаривали о прошлом».

Впрочем, девушка была далеко не простым человеком, да и выбора у него особенно не было, поэтому Аластор ответил на длинную тираду лишь коротким кивком. У него ещё будет время поразмыслить над её предложением. Мужчина вытянул руки в сторону силуэта Одаренной.

- Вытащишь меня? – отчаянная мольба растворилась в ночной тишине.

Вместо ответа он услышал поспешный шорох, и светлеющее небо сменилось непроглядной тьмой. Сердце Аластора рухнуло к земле. Она снова бросила его.

Гробовую тишину нарушил торопливый шёпот Одаренной:

- Сейчас слишком рано. Они должны привести тебя к Старцу, иначе мы его не найдем. Когда начнется ритуал, я распознаю истинного Древня и вмешаюсь. Держи этот эликсир, он должен помочь тебе не попасть под их влияние. Выпей его сейчас же – это очень редкий экземпляр. - Ребекка прислушалась и сбросила ему маленькую склянку. Аластор охнул, пытаясь поймать её, но бутылочка ударилась о землю с тихим шлепком, словно упала с низенькой скамьи, а не с трёхметровой высоты.

Одаренная собралась уходить и Аластор старался вытянуть из неё хоть какую-то информацию, совершенное неведение выводило его из себя.

- Это деревня Серых Полосок? Древни знают обо всем, что произошло в Абеллайо, но, кажется, они не в курсе о том, что ты тоже здесь.

- Ты не ошибся. Но они не связаны с уничтожением Абеллайо. Те, кто уничтожил деревню, лишь выдавали себя за Серых Полосок. Я объясню тебе всё позже, когда мы выберемся отсюда и сделаем что необходимо, – стремительный шепот Ребекки замолк на мгновение. – Сюда возвращается твой охранник. Не падай духом и попробуй разузнать что-нибудь о Древнях.

«Она считает меня своим сумасшедшим мальчиком на побегушках».

После того как Ребекка снова исчезла, Аластор сел в угол своей камеры и, чувствуя, как в нем закипает гнев, уставился в темноту. Он сжал в руке холодную склянку и уставился на содержимое.

«Она ведь не будет проворачивать один и тот же трюк дважды?»

Тёмная жидкость плескалась во флаконе, не желая отвечать на безмолвные вопросы Аластора. Он вынул пробку и осторожно поднёс горлышко к носу.

«Проклятье! Воняет серой и спиртом!»

Аластор плотно заткнул горлышко пробкой и убрал склянку в карман куртки. Он выпьет эликсир, если в нём возникнет нужда, но не раньше. Ребекка исчерпала кредит доверия.

«Я нахожусь в шаге от смерти, а она просит меня разузнать что-то».

Он безуспешно пытался усесться поудобнее, но узкая камера и холодный, твердый земляной пол, также, как и вероятность скорой смерти не слишком располагали к уюту и удобству. Аластору раньше не приходилось сидеть в камере. Когда он был ещё ребёнком, они с друзьями частенько шатались рядом с Домом Покорности в Лотере и смотрели на вытянутые сквозь решётки руки. Беззаботные мальчишки смеялись над отчаявшимися заключенными, и Аластор не мог и подумать, что он сам окажется заперт в темнице.

«А я ведь совершенно невиновен. Много ли таких же несчастных цеплялись скрюченными от голода и болезней пальцами за тёмный металл решёток? Кто знает…»

Возвращение Одаренной благоприятно подействовало на настрой Аластора. Её слова разозлили мужчину, но по-крайней мере они давали надежду на побег. Ребекке нельзя верить, но её сила могла помочь ему. Снова, но теперь в последний раз.

«Ребекка спасла меня, но я отплатил ей, спрятав нас в дереве. Если только Одаренные способны на самом деле испытывать благодарность».

Спроси его кто-нибудь неделю назад, и он сказал бы, что вполне доверяет Ребекке. У неё были свои секреты, но у кого их нет? Тогда Аластор считал девушку вполне надежным и хорошим человеком. Сейчас же, когда его жизнь практически полностью зависела от её действий, мужчину одолевали сомнения.

«Если выберусь отсюда, наши с Ребеккой дороги разойдутся. Она опасна, она лгунья, она Одаренная в конце концов!»

Сделав для себя определенные выводы, Аластор решил подвинуться и усесться поудобнее. Он двигался и прислонялся то к одной стене, то к другой, но холодная твёрдая земля не становилась от этого более приятной. Сверху снова раздался какой-то шорох, и Аластор с надеждой поднял голову.

«Передумала?»

- Каменный человек, – слова прозвучали приглушенно, и Аластору вновь предстал вид занимавшегося рассветом неба. На бледно розовом фоне отчётливо вырисовывалась гладко выбритая голова человека. – Каменный человек, смотреть на меня! Я Хсеанх.

«Подросток. Меня охраняет ребёнок».

- Мое имя Аластор, – он встал, похлопав себя по груди. – Кто ты такой?

- Охраняет. Ты молчать! Убийца Дерев, – в голосе Хсеанха звучала фанатичная злоба. – Я посвятиться и убить ты.

- Меня отправят к Тисовому Старцу, так что тебе придется унять свою кровожадность.

Всего пару недель назад Аластор и подумать не мог, что выстроится целая очередь желающих убить его. Страх всё ещё пульсировал где-то в глубине мыслей, но голос Хсеанха придал Аластору уверенности. Если эти дикари настолько самоуверенны, что отправляют на охрану детей, то, возможно, ему ещё удастся сбежать.

«Если Ребекка не солгала» - слабая надежда, но другой у него не было.

- Ты видел Старца? – Аластор постарался придать своему голосу благоговейный тон, надеясь, что мальчишка не раскусит его хитрость.

- Старец могучий, – Хсеанх перешел на восхищённый шепот. – Мой не видел. Но мать говорил, жрец говорит Старцу.

- Жрец? Древни ведь главные в деревне, – Аластор сомневался, что юноше можно безоговорочно доверять, но его слова звучали вполне правдиво. По крайней мере, он сам верил в то, что говорил. – Твоя мать знает жреца?

- Моя мать - любимый сосуд для семя жреца, – в словах Хсеанха сквозила гордость. – Я есть тоже его сын! Древни главный. Жрец тоже главный. Ты, молчать! Ты мертвый, я охраняю.

Аластор замолчал. Они отправили на охрану подростка, потому что были уверены, что у пленника нет шансов сбежать, или потому что Хсеанх на самом деле занимал важное положение в деревне, будучи сыном жреца?

«Жрец - это тот мужчина, встретивший меня перед святилищем Древней».

Он вспомнил слова Ребекки, о том, что Тисовый Старец на самом деле является артефактом.

«Если именно жрец говорит с ним, то Ребекка могла ошибаться, и силой владеет не один из Древней. Странно, что Одаренная сама не смогла разузнать об этом».

Аластор поднял взгляд наверх - туда, где сидел его тюремщик.

«Возможно ли, что мне настолько повезло, и они отправили охранять меня именно того, кто владеет нужной информацией?»

Совпадение казалось исключительно подозрительным, но, с другой стороны, должна же удача иногда поворачиваться к нему лицом.

Пробирающий до костей холод темницы, тяжёлый запах земли и иссушающая жажда – всё это отступило на второй план, когда Аластор понял, что теперь ему есть чем торговаться с Ребеккой. Одаренная нуждается в его информации и ей придётся считаться с ним.

Следующие попытки что-то выведать у подростка не принесли никаких плодов. Возможно он понял, что наговорил чего-то лишнего, либо просто больше не желал разговаривать, и спустя четверть часа, Аластор уронил тяжелеющую голову на плечо и забылся тревожным сном.

***

Его разбудил болезненный тычок в плечо. Аластор вскрикнул от боли, потому что Хсеанх по-настоящему ткнул его острием своего длинного копья.

- Убийца встать! – звенящий от предвкушения голос подростка, подкрепленный еще одним тычком копья, заставил Аластора поспешно вскочить, зажимая рукой царапину на плече. Между пальцев мужчины сочилась кровь, Хсеанх нанес ему две неопасные, но болезненные раны.

«Незачем провоцировать его. Дети бывают пугающе жестоки» - в голове мужчины промелькнули старые воспоминания о жизни в Лотере. Местные детишки-оборванцы не знали жалости и частенько вымещали свою злобу на тех, кто не мог ответить.

Зажимая раны одной ладонью, Аластор поднял другую, демонстрируя свою беспомощность. Ему на голову упала грубо сплетенная веревка с привязанными на манер перекладин палками. Настал момент истины, и Аластор не чувствовал себя готовым к нему. Из-за сна в неудобной позе всё тело болело, а теперь ещё и кровожадный подросток несколько раз ткнул его копьём.

- Поднимается!

Аластор подчинился приказу. Его левая рука стала влажной от крови, а плечо пронзала боль.

«Терпимо. Надеюсь, ему не захочется еще раз показать свое превосходство».

Мужчина поднялся по веревке и обнаружил, что наверху кроме подростка-тюремщика, его ждали две женщины, вооруженные мечами с лезвиями из снежно-белой кости.

Воительницы были очень хорошо сложены и полностью обнажены, словно выточенные из камня искусным скульптором: их стройные и подтянутые тела покрывал сложный узор из зеленых татуировок, изображающих пышные деревья, покрытые шипами, и ветвистые узоры. На первый взгляд они выглядели очень сексуально, но то было лишь на первый взгляд. Аластор пригляделся, и его пробрала дрожь: помимо татуировок обнаженную кожу покрывали странные наросты, похожие на чешую или, может быть, кору.

- Ты идешь со мной, – синхронно сказали женщины и разошлись, оставляя между собой место для Аластора. Плавные и уверенные движения, абсолютная синхронность и точность.

«Словно ожившие статуи».

- Мы идем к Старцу? – он попытался добыть еще хоть какую-то крупицу информации.

- Молчать! – Хсеанх подкрепил приказ ударом копья по колену. К счастью, в этот раз он выбрал тупую сторону копья, и Аластор, вскрикнув, припал к земле, потирая ушибленную конечность. – Плоды Древа отвести тебя, потом они посвятить меня в мужчина.

Подросток явно был доволен собой и ждал этот ритуал с нетерпением, его грубое, искаженное лицо и неправильные черты лица намекали на кровосмешение или болезнь. Возможно из-за этого Хсеанх был таким агрессивным.

Одна из женщин молча схватила Аластора за плечо и подняла на ноги, а другая жестко толкнула его вперед, отчего мужчина снова едва не упал.

- Иди вперед молча, или отдашь свой язык, – женщина говорила шепотом, но у Аластора не осталось сомнений, что она выполнит обещание, и он, прихрамывая, поплелся в сторону, указанную второй воительницей.

Лес уже проснулся. Солнце поднималось над горизонтом, однако под пологом деревьев сохранялась прохладная полутьма. Темница Аластора находилась у подножия могучего мертвого дуба. На ветвях не осталось ни одного листка, а кора на стволе почернела, словно обожжёная неведомым огнём, не тронувшим ветви. Оглянувшись, мужчина не увидел признаков располагающейся рядом деревни. На серой земле вокруг дерева не росло ни одной травинки, и однотонную серость разбавляла только глубокая яма, в которой его держали почитатели Древней.

Лес вокруг выглядел гораздо более мрачным и старым, по сравнению с тем, в котором они шли с Ребеккой.

«Неудивительно» - пронеслось в голове Аластора. Неизвестно насколько далеко дикари углубились в чащу, когда вели его в плен, и также покрыто завесой тайны, как долго Аластор находился в наркотическом бреду и куда его отнесли, пока он не очнулся.

В этом лесу не осталось места крикам птиц или дуновению ветра, однако и тишине не было места здесь. Старые деревья переговаривались, скрипели и кряхтели, обсуждая пришельцев, нарушающих их тысячелетний покой. Гнетущая атмосфера давила на плечи Аластора, вытягивая из него надежду и внушая ощущение безнадёжности.

«Придется опять положиться на Ребекку. Хоть она и обманула меня, сам я не выберусь из этой чащи».

Аластор с трудом переставлял ноги. Колено до сих пор болело после удара древком копья, а плечо вроде бы почти перестало кровоточить, но все ещё пульсировало болью.

«Вот только если Ребекка получит то, что хочет, что мешает ей бросить меня здесь?»

- Мы пришли, остановись.

Они вышли на большую треугольную поляну, и воительницы синхронно преклонили колени перед огромным тисом. В его основании, между корней темнел проход, из которого доносилось мерное биение, словно внутри стучало гигантское сердце. Аластор остановился - размер дерева поражал воображение.

Работая на лесопилке, он видел много огромных деревьев, но это оказалось в несколько раз больше любого виденного им ранее. Однако с ним что-то было не так: кора местами слазила со ствола, обнажая древесину темно-серого, больного цвета, а сам гигантский ствол искривился, как если бы дерево несколько раз ломалось и срасталось вновь. При этом земля рядом с корнями шевелилась словно труп, в котором копошатся черви, а сами корни выделяли густой, темный сок.

- Преклонись перед Тисовым Старцем, – одна из воительниц, не поднимая головы, дернула Аластора так, что тот упал на колени. Воздух вблизи дерева стал густым и тягучим, наполненным неуловимым ароматом, путающим мысли, вытягивающим силы и окутывающим тяжелым саваном усталости.

Глядя на провал меж корней, Аластор встряхнул головой, но глаза не обманывали его, темнота оттуда выходила дальше, чем это позволял здравый смысл. Она клубилась у земли, поглощая редкие солнечные лучи.

«Ребекка знает, что делает. Она разделалась с теми чудовищами легче простого, она справится и здесь» - последние остатки уверенности рассеялись и сменились ужасом. Его начало трясти, хотя рядом с деревом было ощутимо теплее.

- Плоды Древа, внесите жертву Старцу, и он одарит вас своей благосклонностью, – из провала раздался слитый воедино голос Древней.

На грани слышимости Аластор ощущал четвертый голос, влившийся в триумвират.

Воительницы встали и повернулись к Аластору.

«Ребекки еще нет, но я не дам скормить себя какому-то Старцу».

Кинжал, который дала ему Ребекка, забрали, но Аластор не остался безоружным: во время долгого путешествия к поселению дикарей он нашел и спрятал под одеждой острый камень. Пока воительницы вели его к Тисовому Старцу, Аластор вытащил камень из-за пазухи и сжал в кулаке.

Мысли путались, в горле пересохло, а по спине ручьём лился пот. Аластор вдруг вспомнил о тайнике с накоплениями, который остался в Абеллайо. Он копил деньги, надеясь вернуться к родителям в Лотер и открыть свою лавку, завести семью и спокойно жить, наслаждаясь каждым днём. Сейчас эти мысли казались злой шуткой. Всё было перечёркнуто жуткими событиями последних недель.

«Будьте все прокляты».

Ждать больше нечего, он размахнулся и ударил левую женщину в голову. Раздался хруст, но еще до того, как её тело упало на землю, другая воительница, стремительно развернувшись, ударила его ногой в грудь. Воздух выбило из лёгких Аластора, и он повалился на землю. Камень вывалился из ослабшей руки, оставляя его безоружным.

Не обращая внимания на павшую соратницу, воительница схватила его за ногу и пятясь потащила к дереву. Мужчина постарался отбиться свободной ногой и нанес несколько ударов по голове воительницы, после одного из которых её шея хрустнула, и женщина упала на землю.

Отказываясь верить в свою удачу, Аластор предпринял попытку встать, заскрипев зубами от боли. Его рёбра горели огнём, а рана на плече снова открылась и кровь пропитала рукав куртки. Мужчина услышал шорох за спиной и почувствовал хватку на своем плече.

- Жертва не сбежит…

Он повернулся и увидел перед собой воительницу с расколотым черепом, из которого медленно струилась темная, тягучая кровь. Аластор хотел отпрянуть, но она схватила его второй рукой. Холодные пальцы сомкнулись на руке Аластора, и ногти вонзились в кожу. Попробовав избавиться от захвата, мужчина вдруг увидел, что вторая воительница, которой он сломал шею, зашевелилась и схватила его за ноги.

- От Старца не уйти, – воительницы поставили Аластора, парализованного ужасом, на ноги.

Они направились к темному провалу, ведущему в глубину под корни оскверненного дерева. Когда кожи Аластора коснулась тьма, клубившаяся в проеме, он почувствовал застоявшийся смрад гниющих растений и тухлого мяса, ощутил его внутри себя, будто бы он сам уже сгнил до основания. Холодные пальцы его тюремщиц ослабли, но мужчина уже не пытался сбежать. Воительницы зашептали неразборчивые молитвы и спустя несколько шагов бросили его на землю.

- Он прибыл, как и сказал Старец.

Аластор узнал голоса Древней. Скрежещущие, скрипящие и шелестящие слова разнеслись по всей пещере, вызывая слабое эхо. Вместе со звуком голосов в пещере возникло бледно-желтое свечение. Оно находилось в дальнем конце пещеры, поэтому мужчина не мог видеть Древней.

- Убийца Древ должен получить по заслугам.

Сквозь смесь отчаяния и безнадёжности, охватившую чувства Аластора, пробилась непрошенная мысль:

«Воительницы стали слабее рядом с деревом. Они стоят слишком далеко и не успеют».

Это казалось глупым. Как можно даже помыслить о побеге из этого пугающего места? Его поймают, его будут пытать. Лучше просто сдаться и позволить судьбе решать его участь. Аластор лежал на неожиданно теплом полу, вдыхая спертый воздух пещеры.

«Старец тоже должен быть в этой комнате, но Ребекка сказала, что это просто артефакт».

Мужчина скривился от боли и одновременно от накатившей волны отчаяния. Одаренная не пришла. Она бросила его, но Аластор уже почти смирился с этой мыслью. Ему не хотелось умирать, но что он может? Снова попытаться вырваться? Его будет ждать ещё больше боли. Лучше просто сдаться. Сдаться…

«Дерьмо!» - он прокусил губу и ощутил солоноватый вкус во рту, а по подбородку протянулась тонкая красная линия. Резкая боль помогла ему отвлечься и давление безысходности ослабло.

«Это колдовство. Клянусь всеми своими накоплениями, которые остались в Абеллайо – это чёртово колдовство!» - прояснение быстро ослабло, и атмосфера снова начала давить на Аластора, запутывая его мысли и убеждая сдаться. Нужно действовать, сейчас или никогда.

Когда воительницы подошли к нему, чтобы поднять на ноги, Аластор ударил левой в колено, поддавшееся удивительно легко и с отвратительным хрустом. Женщина рухнула на землю, при этом из её рта не вырвалось ни звука. Древни тоже молчали, так что схватка происходила в гнетущей тишине, прерываемой только мерным стуком. Мужчина дернулся в левую сторону, огибая падающую воительницу, когда почувствовал, что на его запястье сомкнула хватку другая нежить. Аластор дернул руку и со смесью омерзения и ужаса осознал, что на его запястье осталась висеть часть её руки. Разложение зашло так далеко, что женщины начали гнить заживо, наполняя пещеру отвратительным смрадом. Аластор замешкался на мгновение, пытаясь стряхнуть руку, и бросился туда, где должен был быть выход.

Древни затянули песнопение, напоминающее шелест ветвей. Гнетущие звуки наполняли пещеру, давили на барабанные перепонки и сбивали с толку. Аластор успел пробежать лишь с десяток метров, но неожиданно силы начали покидать его, и мужчина опустился на колено. Ощущение походило на бег во сне, когда пытаешься сделать шаг, но конечности не слушаются тебя.

«Ребекка! Вот что она имела в виду!»

Его силы таяли с невероятной быстротой. Аластор едва осилил крышку пузырька, после чего, не мешкая, опрокинул содержимое в рот. Голову пронзила боль и его стошнило, но силы вернулись, так что мужчина поднялся как раз вовремя и увидел, как к нему медленно ковыляют воительницы. Их раны затянулись, но женщины выглядели дряхлыми, будто драка в пещере состарила их на несколько десятков лет.

«Если у Древней нет больше ничего, кроме этих разваливающихся мертвецов, то удача мне вновь улыбается».

Аластор оглянулся в поисках оружия, которое можно использовать против мертвецов, но тёмная пустая пещера предлагала мало вариантов. Идущие к нему женщины подняли костяные мечи.

«Я нужен им живым, но необязательно целым».

Он развернулся и бросился бежать в противоположную сторону. По пещере разнесся гортанный крик на неизвестном Аластору языке и из-под земли, прямо перед его ногами, вырвались корни. Мужчина запнулся и покатился кубарем. Попытавшись подняться, Аластор ощутил, как его руки и ноги, оплетенные толстыми корнями и ветвями, прижало к земле, не давая мужчине пошевелиться.

«Этот голос - это был жрец».

Аластор постарался вырваться: он напряг поочередно руки и ноги, но деревья держали крепко. Они прижали мужчину к полу, не давая даже вздохнуть полной грудью. Во рту отчетливо ощущался металлический привкус.

- Ты удивительно хорошо показал себя, – голос жреца раздался откуда-то позади. – Разбил мои бедные Плоды, потерявшие свою силу рядом со Старцем, своим создателем. Почти сбежал, но от меня нельзя убежать. Сегодня день жертвы и назначенная жертва должна умереть.

- Значит все-таки ты стоишь за происходящим здесь, прикрываясь Древнями.

Всё, на что Аластору оставалось надеяться, - это выиграть время до прихода Ребекки. Он не сможет выбраться из этой ямы сам. Только не теперь, когда его прижала к полу злобная воля жреца дикарей.

- Что происходит в этом селении? Те люди, пленившие меня. Я видел их лица: они чем-то заражены. А твои Плоды - это живые мертвецы. Кто же тогда ты сам?

Жрец усмехнулся откуда-то издалека, он выдержал паузу и злобно прошипел:

- Пытаешься заговорить зубы. Может быть у тебя есть сообщник?

Аластор похолодел.

- Не надейся, что кто-нибудь поможет тебе уйти от Старца.

Неспешные шаги жреца приближались, он обошел Аластора и встал у того перед лицом, разведя руки, словно заключая всю пещеру в свои объятья.

- Это поселение - райские сады, которые я вырастил в мире, где свирепствует ненависть и злоба, – он сделал несколько шагов назад и Аластор смог увидеть маску, закрывающую лицо жреца: также, как и в прошлый раз, на ней горело шесть красных огней.

- Люди, доверившиеся мне, не знают об ужасах внешнего мира: их жизнь спокойна и размерена, подобно жизни деревьев. А я, как мудрый и милосердный лесник, обстригаю их и иногда прореживаю лес, расчищая место для новых деревьев, - неспешно продолжил жрец.

«Безумец».

Слова жреца напоминали Аластору проповедь в церкви Триединства. Служители богов Триархии тоже многое обещали взамен на поклонение, послушание и пожертвования. Но Аластор на своей шкуре убедился в их бесполезности.

«Лжецы».

Даже если боги до сих пор наблюдают за этим миром, им наплевать на людей. Все слова проповедников – ложь, которая нужна, чтобы набить свои карманы золотом, а своё существование ложным смыслом.

- Прореживая лес, ты отдаешь жителей в жертву Старцу. Одурманенный этим артефактом, ты скармливаешь ему невинных людей, которых держишь в страхе с помощью силы, полученной за пролитую кровь, - в голосе мужчины вдруг появилась уверенность и сила. – Мнишь себя богом, но ты также ничтожен, как и остальные жрецы.

- Думаешь, что знаешь все? Ты переоцениваешь себя. А называя Старца артефактом, лишь подтверждаешь свое невежество, – жрец наклонил голову.

Аластор был готов, что на него обрушится гнев Старца, и корни выдавят жизнь из его ослабшего тела, но он ошибся. Повелитель лесной деревни выглядел спокойным. Насколько можно было судить о его чувствах по деревянной маске.

- А обвиняя меня в грехе убийства ради силы - ты ошибаешься еще сильнее. Мне не нужно убивать этих людей, потому что они сами готовы умереть ради своего дома. Они счастливы в своём неведении, счастливы в мире, который я создал для них!

Он не мог поверить, что спорит с жрецом, одержимым могущественным артефактом. Аластор находился в его власти и был уверен, что при желании жрец легко выдавит из него жизнь.

- Ты не можешь знать, насколько они счастливы! Артефакт свел тебя с ума и не позволяет отличить реальность от больной иллюзии.

После своей речи жрец отвернулся от него, и пленник использовал эти драгоценные мгновения, пытаясь вырваться. Поначалу Аластору казалось, что корни полностью оплели все его конечности, не оставив ни шанса на побег, но сейчас, осторожными и аккуратными движениями, он постепенно высвобождался из ловушки. Если жрец обернётся, Аластору конец, так что мужчина продолжил спорить:

- Откажись от него и сможешь увидеть истину. Если бы ты был свободен, то мог бы выбирать. Но Старец не оставил тебе выбора.

- Все люди, которых я встречал, так отвратительно самоуверенны, – в голосе жреца зазвучала неприкрытая ненависть. Не нужно было заглядывать под маску, чтобы понять, что Аластору всё-таки удалось вывести его из себя. – Каждый из вас думает, что именно его видение мира правильное. Мелкие люди со своими мелкими желаниями и заботами возомнили себя всемогущими, хотя все, что вы можете - это поглощать, уничтожать и размножаться. Вы лжёте, совершаете преступления и не знаете жалости. Но как только опасность начинает грозить вам – всё сразу меняется, и вот вы ползаете на коленях, вымаливая прощение. Я видел множество людей и слишком мало из них достойны жизни.

- Ты говоришь так, будто сам не человек.

Стараясь как можно меньше шуметь, Аластор смог высвободить руку и обе ноги. Он извивался как дождевой червяк и корни постепенно поддавались. Оставалось совсем немного, а враг даже и не думал поворачиваться к нему лицом:

- Хотя на самом деле ты такой же мелкий человек, как и те, о ком говоришь. Твой разум порабощен магией, и тебе только и остается, что жить в плену миражей и иллюзий, порожденных безумием. Люди способны созидать и нести ответственность за свои действия…

Он запнулся, вспомнив, что оказался здесь из-за предательства Ребекки.

- Уже не так уверен в своих словах? – гнев жреца утих, сменившись презрением. – Ты оказался здесь не просто так.

Этот спор напомнил Аластору казавшиеся такими далекими дни его юношества в Королевской Инженерной Школе. На одном из курсов по изобретательской технике им рассказали историю про молодого преподавателя, одержимого идеей о счастливом мире. Он желал объединить людей и направить их в светлое будущее, но столкнулся с насмешками и презрением.

В памяти Аластора отпечатался рассказ о споре этого преподавателя со старым священником церкви Триединства, утверждавшим, что люди ничтожны и суть их - служить, смиренно перенося лишения и горести, потому что лишь праведные смогут переродиться в лучшем мире, а праведных людей в настоящем не существует, ибо сама суть человека греховна. Униженный и оскорблённый, тот мужчина ушел из Школы в поисках единомышленников и больше о нем никто не слышал.

Тогда Аластор долго размышлял о словах спорщиков, и сейчас аргументы противника казались ему смутно знакомыми. Это точно не мог быть старый священник церкви Триединства, но...

- Имратон? – Аластор не видел лица, скрытого под маской, а голос жрец менял по мановению руки, но сомнения постепенно отступали - это был тот самый преподаватель. Лишения заставили его изменить своё мнение о людях, а магический артефакт извратил сознание, превратив достойного мужчину в одержимого жреца. Но настолько ли он одержим? Аластор не хотел признавать, но в словах жреца была правда. Горькая, мерзкая, неприятная – такая, какой она бывает чаще всего, когда предстаёт перед страждущими.

«Прав он или нет, времени у меня осталось немного» - воздух в пещере становился всё более спёртым, и Аластор вспомнил о наркотическом тумане в хижине Древней – «Будет плохо, если я опять потеряю сознание».

- Тебе известно мое прошлое имя, – в голосе Имратона появился интерес. - Ты смог противиться чарам этого места, у тебя отобрали кинжал, достойный самого короля, да и говоришь не как простой дуболом-лесоруб. Кто же ты такой? Представься сам, раз назвал меня.

- Я Аластор, но мое имя едва ли расскажет тебе о чем-то, – Аластор освободился от пут и приготовился бежать, осталось лишь выбрать момент и решить, что делать. – Как ты знаешь, мою деревню уничтожили монстры, и я бежал, после чего меня поймали твои марионетки.

- Они не марионетки. У них есть своя воля, но они хотят видеть меня своим покровителем, – Имратон сделал два шага в темноту. Он до сих пор не желал смотреть на Аластора. – Ты не лжешь, но и не говоришь той правды, которую я от тебя жду.

- Я хочу встретиться со Старцем, – осторожно начал Аластор. – Думаю, он может помочь мне решить мою проблему.

- Встретиться со Старцем?! – Имратон повысил голос. – Давно такого не было, чтобы простой человек так удивлял меня дважды за вечер! Тебя ведь вели к Старцу на казнь. Твоя проблема в том, что ты хочешь, но не можешь умереть?

- Нет, она в другом. Я должен увидеть его.

- Увидеть? Ну что ж, ты лежишь прямо перед ним, – Имратон повернулся. Но на нем больше не было маски. На Аластора воззрилось лицо, лишенное каких-либо человеческих черт: не осталось ни глаз, ни рта, а кожа превратилась в загрубевшую кору, и Аластор не мог отвести от него взгляд. Несмотря на отсутствие глаз, лицо Имратона, казалось, неотрывно и пристально смотрело на него. Неожиданно жрец отвернулся и махнул рукой, выкрикнув заклинание.

- Ххх… - Аластор проследил взглядом по направлению жеста и увидел Ребекку, опутанную древесными корнями.

«Она пришла!» - радость, вспыхнувшая в его сердце при виде Одаренной, быстро погасла, но теперь он был не один.

– Отпусти меня, и я оставлю тебя в живых, дальше играться в Бога со своими тупоголовыми куклами! – голос Одаренной звенел от ярости.

Она предприняла попытку вырваться, но ничего не вышло. Ребекка напрягла мышцы, ощущая, как сила сочится из Тени, наполняя её тело, но ничего не произошло. Её дар ослаб, проклятая пещера подавляла силы Одаренной и ей оставалось только скрипеть зубами от злости. Имратон потерял интерес к своему пленнику и медленно направился к ней. В этот момент Аластор вскочил и без оглядки бросился в сторону угасавших воительниц, отчаянно надеясь завладеть их оружием. Искаженный жрец продолжал идти к Ребекке, не замечая ничего вокруг, его безглазое лицо не отрывалось от замершей Одаренной.

Аластор содрогнулся от смрада, исходящего от тел воительниц, которые ослабели настолько, что не смогли оказать никакого сопротивления. Он разомкнул сгнившие пальцы и выхватил у одной из них костяной меч. Отбросив мысли о том, что кости могли принадлежать павшим жертвам живых мертвецов, мужчина бросился на помощь Ребекке, и в тот же миг она закричала. Пронзительный вой эхом отразился от стен пещеры. Аластор бы в жизни не поверил, что Одаренная может так кричать, если бы не слышал это собственными ушами.

Имратон схватил девушку за плечи и крик прервался. Ребекка начала стареть буквально на глазах: её волосы светлели, а кожа теряла блеск и покрывалась морщинами.

Оказавшись за спиной Имратона, Аластор взмахнул мечом и тот, с мерзким хрустом, врезался в шею жреца, но не перерубил её, а застрял между позвонков. Имратон взмахнул рукой, и Аластор отлетел к стене пещеры. В то же время другой рукой жрец продолжал удерживать Ребекку, старение которой замедлилось.

- Как и всегда, вы – люди, пришли сюда, подгоняемые алчностью и ненавистью. Хотите убить меня и уничтожить мои райские сады! – его голос потерял всякое сходство с человеческим, он звучал словно скрип деревьев во время бури.

Аластор с трудом поднялся на ноги. Он был на грани того, чтобы сбежать из пещеры и оставить Ребекку на растерзание Имратону. Да, она пришла, как и обещала, но у них ничего не вышло, и он ничем ей не обязан. Это ведь она Одаренная, а Аластор инженер - его не обучали борьбе с бессмертными существами. Мужчина начал бездумно шарить по карманам, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы спасти его и Ребекку, но у него не осталось никакого оружия. В отчаянии он опустил взгляд и увидел огниво, висящее на шее.

«Здесь пахло тухлым мясом и яйцами, а сейчас я не чувствую этого запаха. Во рту металлический привкус – это наш последний шанс».

Он сорвал огниво.

- Ребекка, закрой глаза, – Аластор опустил огниво вниз, чиркнул раз, ещё раз. Руки дрожали, и мужчина бормотал проклятья. Пальцы соскальзывали, и он едва не выронил кремень. Наконец, ему удалось высечь искру.

Вспышка.

Удар.

Звон в ушах.

Аластор ощупал голову и протёр глаза. Голова гудела от удара о стену пещеры, но кости были целы. Он сжимал в кулаке огниво, впившееся в ладонь почти до крови. В мыслях мелькала одна и та же фраза.

«Жив. Пока ещё жив».

Оглядев себя, Аластор сбил небольшие языки пламени, плясавшие на одежде, и осмотрел пещеру. Имратон, объятый пламенем отбежал от Ребекки и упал на землю. Одержимый жрец ревел от боли, катаясь по полу пещеры, но огонь разгорался всё ярче.

Одаренная, неведомым образом избежав последствий взрыва, вырвалась из пут и припала на одно колено. Их взгляды встретились и Аластор увидел, что девушка словно постарела на пару десятков лет. Постарело её лицо, но не глаза - два изумруда до сих пор горели жаждой жизни.

«Зелёные?» - мысль возникла в голове Аластора в самый неподходящий момент.

Вопросы он задаст позже, а сейчас нужно бежать.

Они поняли друг друга без слов. Ребекка побежала к выходу из пещеры, а Аластор из последних сил ринулся за ней.

Гниющее подземное святилище осталось позади, вместе с одержимым жрецом, объятым всепожирающим пламенем.

Беглецы неслись сквозь густой лес, прорываясь через кусты, уклоняясь от низко висящих ветвей, и перепрыгивая бугрящиеся корни. Они не оглядывались. Аластор всё ещё чувствовал, как смерть дышит ему в спину, но его ноги отказывались слушаться.

- Ребекка, постой! – мужчина совершенно выбился из сил, он был едва способен сохранять темп бега, заданный Одаренной. Возбуждение схватки схлынуло и на него навалилась вселенская усталость и дикая боль во всем теле. Все царапины и синяки будто сговорились и вспыхнули яркими островками страдания, заставляя Аластора скрипеть зубами.

Ребекка остановилась как вкопанная и резко повернулась.

- Мы не можем останавливаться. Если ты думаешь, что Имратон погиб, то сильно ошибаешься, – она просунула руку во внутренний карман своего облачения и, пошарив там, достала маленькую склянку. – Держи, это поможет тебе продержаться еще несколько часов.

Её руки слегка подрагивали, а зубы стучали, как если бы они стояли на морозе. Аластор взглянул на склянку с подозрением.

- Ребекка, я не хочу, конечно, заводить споры в такой момент, но в прошлый раз, когда я выпил твой эликсир, это привело к моему пленению.

- Ошибаешься. В прошлый раз эликсир помог тебе избавиться от влияния Старца, а в позапрошлый… - она на миг нахмурилась. – Он тоже по-своему помог. Бери, чёрт возьми! Некогда препираться. Если ты не хочешь, я побегу одна!

- Хорошо, хорошо! Я поверю тебе, а моя смерть будет на твоей совести, – он опрокинул пузырек себе в рот.

Живот скрутило, и мужчина ошеломленно уставился на свою спутницу.

- Да нет, не может быть! – но через десять ударов сердца все прошло.

Аластор почувствовал себя отдохнувшим и полным сил, будто последние две недели он пробыл гостем в королевской резиденции. Боль, ставшая его постоянным спутником в последние недели, отступила, и ему захотелось расхохотаться от внезапно накатившего прилива радости.

– Я готов двигаться дальше.

- Испугался? – Ребекка фыркнула. – Это всего лишь небольшой побочный эффект от принятия эликсира, завтра тебе будет гораздо хуже. Но к тому времени мы будем в относительной безопасности.

Она откинула волосы назад, и сорвалась с места, оставляя Аластора далеко позади.

«Удивительно, что они совсем не обгорели».

Короткие волосы Аластора во время взрыва были мокрыми от пота, но все равно пострадали, а Ребекка умудрилась выйти сухой из воды. Впрочем, кое-что в них изменилось - больше половины её волос стали седыми, а лицо избороздили морщины. Ребекка все еще выглядела привлекательно, но её уже нельзя было назвать молодой.

Аластор мчался за Одаренной, пытаясь не отставать. Эликсир прояснил мысли и мужчину начали одолевать сомнения.

«Когда мы остановимся, ей придется ответить на множество вопросов».

Глава 6

- Меня не волнуют расходы, народ должен любить своих правителей, – Белетор легкомысленно взмахнул рукой и продолжил тренировку с мечом. Его могучие мышцы перекатывались под блестящей от пота кожей, клинок мелькал так быстро, что Ресетор едва мог уследить за стремительными ударами. Раньше принц постоянно поражался как много времени его брат проводит на тренировочном поле и считал это бесполезным занятием, но сейчас мастерство Белетора говорило само за себя.

Финт. Парирование. Финт. Удар. Уворот.

- Ты слишком тщеславен, брат, – Ресетор наблюдал за тренировкой своего старшего брата во внутреннем дворе замка, не выпуская из рук книгу. – Народ легко увлечь. Сегодня они чествуют тебя за твою щедрость, а завтра желают свергнуть, потому что ты поднял налоги для подготовки к войне.

- Я не поднимал налоги. Я сокрушил наших врагов в первом же сражении, захватил богатую добычу и поднял боевой дух армии. Мои действия привели к победе в войне, и народ восхищается мной.

Финт. Уворот. Удар. Удар. Парирование.

Белетор, кажется, совершенно не следил за ходом разговора. За кронпринца говорил его клинок, а тонкое искусство дипломатии он оставлял своим соратникам и слугам. Ресетор сокрушенно вздохнул, поражаясь умению брата слышать лишь то, что ему нравится:

- Не зря тебя называют героем Войны Пепла. Но я все равно не соглашусь. Нельзя идти на поводу у народа. Толпа глупа и жестока, они будут обожать тебя и с таким же восторгом сожрут тебя. Простолюдины не видят дальше своего носа, а всё равно пытаются совать его в королевские решения.

Суровые слова не вязались с внешним видом юноши. Ресетор носил длинные рыжие волосы, а на его лице рос лишь мягкий подростковый пух, что часто становилось предметом насмешек со стороны Белетора, отрастившего густую черную бороду.

Вид кронпринца оправдывал его славу могучего воина, в то время как лицо Ресетора осталось открытым и добродушным, с большими, широко распахнутыми глазами, как в детстве. Впрочем, не стоило обманываться внешним видом. Изучив множество ученых трудов, принц мог похвастаться острым умом и развитой не по годам проницательностью.

Он не стал спорить с братом и говорить тому, что Война Пепла на самом деле была лишь небольшим военным походом против ослабевшего Южного Союза. Белетор на самом деле провел все сражения безупречно, хоть это и нельзя было назвать поистине масштабной войной.

- Ты читаешь книги, но жизнь невозможно изучить по книгам. Ты начнешь понимать желания народа, если будешь общаться с ним.

Кронпринц многое перенял у своего отца: он был похож на него внешне, также хорошо обращался с мечом и умел вдохновить солдат на битву. Но немногие осмеливались упомянуть о ещё одном качестве, которое Белетор перенял у Арториаса – невероятном высокомерии и нарциссизме.

Уворот. Удар. Финт. Удар. Удар.

- Ты старше, так что мать позволяет тебе больше участвовать в управлении Теренисом, а мне только и остается, что читать книги, – младший брат разочарованно пожал плечами.

Ресетор немного лукавил. Книги интересовали его сильнее, чем государственные дела, но признаться в этом Белетору – значит получить очередную нудную лекцию, которую тот будет начитывать с невероятно напыщенным выражением лица.

«И когда Белетор так изменился?»

Это произошло так быстро и неожиданно, что принц даже не заметил, как его брат превратился в напыщенного павлина. Детьми они часто играли вместе: устраивали шуточные бои на деревянных мечах, подшучивали над толстыми поварами на кухне и строили тайные убежища в королевском саду. Но в какой-то момент Арториас плотно взялся за воспитание своего сына, и тогда Белетор начал всё чаще пропадать на тренировочной площадке. Потом кронпринц завёл знакомства среди дворян и почти перестал проводить время с Ресетором. И тогда принц вдруг понял, что он больше не знает своего брата. Теперь они пересекались в основном во время приёмов пищи, или когда Ресетор приходил на тренировочную площадку, а случалось это нечасто.

Кронпринц отскочил от манекена и бросил взгляд на брата.

- Я поговорю с ней. Хоть тебе и не светит престол, ты можешь быть моим советником - кто-то же должен будет управлять государством, пока я буду в военных походах.

Финт. Удар. Удар. Удар. Удар.

Тренировочное чучело разлетелось в щепки под натиском Белетора. Огромный полуторный меч в его руках порхал, словно был сделан из лебединого пуха. Кронпринц взмахнул мечом и клинок со свистом рассёк воздух.

- Силен, – было сложно уловить в голосе Ресетора зависть, но старший брат хорошо его знал.

- Не переживай, я не сразу стал сильнейшим. Тренируйся и когда-нибудь станешь почти таким же могучим как я, – Белетор накинул на мускулистые плечи полотенце и бросил меч подбежавшему слуге. – Я пойду умоюсь, уже пора идти к ужину. Тебе тоже стоит поторопиться. Королева расстроится, если ты опять не придешь поесть вместе с нами.

- Конечно, – Ресетор встал с земли и задумчиво оглядел небо, окрасившееся в алый. – Я приду, только отнесу книгу библиотекарю.

Закатные лучи солнца упали на песок тренировочной площадки, придав ему багровый оттенок. Площадка стала походить на поле для гладиаторских боёв, и Ресетор усмехнулся.

«Самые жестокие бои разворачиваются в обеденном зале дворца. А более кровожадного противника, чем моя мать не сыскать во всём Теренисе».

- Стоило бы поручить это слуге, – нахмурился Белетор, отвлекая брата от неприятных мыслей. – Тебе уже давно пора начать вести себя по-королевски. Отец был бы недоволен тем, что ты возишься со старым библиотекарем и его книжками вместо тренировок с оружием и занятий государственными делами.

Именно Арториас приказал построить тренировочную площадку, на которой занимался его сын. Два круга: один покрытый песком, а второй - землёй, по сто шагов в диаметре каждый. Их окружала мраморная ограда, выполненная в виде стены копий с висящими на них щитами. Дальше следовали дорожки, мощёные красным камнем, и стены казарм. Арториас считал, что близость к воинам из дворцовой стражи поможет его сыну быстрее получить необходимый опыт, а спарринги с ними закалят его навыки и характер.

Может быть с Белетором он и угадал, но Ресетору такое расположение совершенно не нравилось. Принц в итоге настоял на перекрытии выходов из казарм к королевской тренировочной площадке – он не любил когда кто-то следил за его редкими тренировками.

- Отец… – Ресетор опустил взгляд.

Его старший брат не отличался проницательностью и не догадывался о том, что они не были полностью родными братьями, что у них была общая мать, но не отцы.

Белетор - сын Арториаса, законного короля Терениса, одного из величайших воинов на всём Железном Континенте, который погиб при таинственных обстоятельствах, и день его смерти до сих пор отмечен трауром в Теренисе.

Ресетор же - внебрачный ребенок Энганы и Рикарда, занимающего должность комиссара. Ресетор узнал об этом, подслушав однажды разговор королевы и своего отца. Тогда он впервые ощутил себя ничтожеством. Внебрачный сын, слабый и неуверенный в себе. Книги помогали Ресетору забыться и нырнуть в другой мир, ощущая себя великим героем, или мудрым королём.

Младший сын и так не был бы первым в очереди на престол, а будучи внебрачным ребенком его положение становилось еще более шатким, но Рикард всеми силами пытался протолкнуть своего отпрыска к власти. Ресетор противился этому как мог, и частично потому что действительно испытывал братские чувства к Белетору. Хоть тот и казался на первый взгляд обычным прямолинейным солдафоном, надутым индюком и самовлюблённым павлином, младший брат считал его честным человеком, который мог бы стать хорошим королем.

«Арториас ведь смог им стать, а они с Белетором похожи как две капли воды».

Воспоминания об отце задели струну души Белетора, одну из последних, что ещё остались в его закалённом тренировками и самолюбованием сердце:

- Да. Наш великий отец, хоть он и умер, все еще наблюдает за нами с небесных чертогов, ведь все короли попадают туда, – Белетор говорил с уверенностью, ежедневно подкреплявшейся часами проповедей в часовне Амана. – А доблестные и честные садятся по правую руку от Созидателя, и я обязательно встречусь с ним, когда завоюю себе великую славу!

- Пожалуй, ты мог бы стать таким королём, – Ресетор внимательно посмотрел на брата, задержавшись взглядом на перстне с изображением Луны – герба Лилеад. Подарок Арториаса, причём для младшего сына у него подарков не нашлось.

«Высокомерие - не самая ужасная черта для правителя. Если Белетор не забудет, что такое честь, у него получится завоевать любовь народа. А с управлением государством разберутся другие люди, более сведущие в этих делах».

- Я пойду, отнесу книгу, а то правда опоздаю на ужин.

Последняя фраза прошла мимо ушей кронпринца, зато он хорошо услышал похвалу и надулся уверенностью. Белетор выпятил волевой подбородок, нахмурил густые чёрные брови и устремил взгляд куда-то вдаль. Точь-в-точь король древности с какого-нибудь старинного гобелена.

- Конечно я стану таким королём! Я буду величайшим правителем в истории Терениса! – на лице Белетора вновь возникло самодовольное выражение, в последнее время появлявшееся все чаще. Оно заставляло Ресетора печалиться, ведь брат, которого он знал и уважал, уходил в прошлое, уступая место новому, тщеславному и высокомерному Белетору. – Мы не будем начинать ужин без тебя, так что уж постарайся не опоздать!

***

Королева и её дети ужинали в гнетущей тишине, лишь редкий звон приборов о тарелки пронизывал этот плотный полог безмолвия. Энгана запретила зажигать главную люстру зала, а высокие стрельчатые окна были закрыты тяжелыми, плотными занавесками, так что помещение окутывал мягкий полумрак. Вышитые лучшими мастерами Терениса и подаренные в давние времена уже бывшими союзниками гобелены покрывали все свободные поверхности стен. Батальные сцены и исторические события в темноте выглядели особенно мрачно. Безмолвные стражники стояли у входа в зал и на их доспехах плясали отблески пламени свечей. Лучшие времена Терениса прошли и Энгана не собиралась это скрывать.

Обеденный зал дворца был просторнейшим помещением, способным вместить сотню людей, но сейчас оно пустовало, и за длинным столом сидели лишь трое. Королева-мать и два её сына.

Три пары столовых приборов из чистого серебра тихо позванивали об изящные фарфоровые тарелки. Ослепительно белую скатерть украшали тарелки с изысканными блюдами и отделанные серебром кувшины с вином, но никто не наполнял стаканы присутствующих и не курсировал услужливо между ними, подавая кушанья в установленном порядке. Все слуги удалились из зала, ведь к ужину Энгана становилась раздражительной и мало кому хотелось попадаться ей на глаза в этот момент.

- Ресетор, ты узнавал у слуг: не приходило ли сегодня вестей от комиссара из Абеллайо? – королева обратилась к младшему сыну, в то время как её скучающий взгляд блуждал по стенам обеденной залы. Она едва притронулась к еде, но зато усиленно налегала на вино, ни на секунду не смущаясь тому, что багровые капли расплескиваются по белоснежной скатерти.

Затишье перед бурей. Если бы Ресетора спросили на что похожи ужины с матерью, он бы ответил именно это. Королева казалась спокойной, но ощущение было обманчивым, она никогда не была спокойной.

- Сегодня я не спрашивал, Ваше величество, но разве почтовый не уведомит нас сразу же, как прилетит ворон с письмом или гонец?

Ресетор знал, что вне зависимости от ответа, на него падет гнев королевы. Он сжал серебряный нож так сильно, что побелели костяшки пальцев. Итак, первые раскаты грома.

- Не ходил. И как же ты собираешься заниматься государственными делами, если не можешь выполнить простейшие поручения?! – она только разогревалась, щеки королевы покрылись красными пятнами, а глаза лихорадочно заблестели.

Вспышки гнева часто преследовали Энгану после смерти мужа - об этом уже давно знала вся верхушка Терениса и даже правители соседних государств. У Арториаса получалось сдерживать её взрывной характер, но он не успел поделиться своим секретом перед тем, как исчез.

- Даже не знаю, как у Арториаса мог получиться такой непохожий на него сын!

Её последняя фраза сочилась ядом, но Ресетор привык к подобному обращению от своей матери. Смерть Арториаса сломила её. Тайна его гибели до сих пор не была разгадана, и по стране ходили слухи, что королева сошла с ума и собственноручно отравила своего мужа. Энгана об этом знала, поэтому любители посплетничать о её жизни частенько отправлялись висеть с отрезанными языками на столбах вдоль дорог, радуя окрестных воронов.

Сложно сказать почему дворяне до сих пор терпели её выходки. Если бы кто-то спросил мнения принца, а его мнением интересовались крайне редко, он бы сказал, что это заслуга Вермина. Главу тайной полиции и королеву связывали странные отношения. На первый взгляд они ненавидели друг друга, но Ресетор видел, что было что-то ещё. Страх дворян перед агентами Вермина удерживал королеву на троне. Но это не было милосердием или взаимовыручкой.

«Как медведь отгоняет волков от тела умирающего оленя» - невесело подумал принц – «Оленю безразлично кто его съест, но если медведь не голоден, то у него будет больше времени».

- Мама, не разговаривай так с Ресетором! – Белетор вскочил со стула.

Его специфичное, избирательное чувство справедливости не давало кронпринцу спокойно смотреть на то, как королева издевается над своим сыном, но он любил мать, а также был не слишком памятлив, поэтому каждый такой разговор встречал словно в первый раз. На лице Ресетора возникла кривая усмешка, а Белетор продолжал:

- Он мой брат и в нем течет та же кровь, что и во мне. Я знаю, он будет великим советником при короле Белеторе Великом.

Начав тираду с защиты брата, Белетор ожидаемо скатился в самовосхваление.

«Был ли Арториас настолько же самовлюбленным?»

Ресетор не помнил этого, а спросить ему было не у кого. Кроме королевы и Белетора в замке жили слуги и советники королевы, преданные Энгане до мозга костей, либо хорошо делающие вид, что преданны.

На приемы часто приезжали люди из других городов и стран, а также гости из союзных аристократических домов, но за Ресетором пристально следили, пресекая любые нежелательные разговоры. Оставался старик-библиотекарь, с которым юноша и проводил большую часть своего времени, но знания Хорта были в основном о давних временах, с ним не получилось бы обсудить свежие новости, потому что библиотекарь жил при дворце и очень давно не выходил за его пределы. Ресетор находился будто под плотным куполом, но до поры до времени его это устраивало.

- Не думай, что ты можешь указывать королеве! – Энгана распалялась все сильнее. Она швырнула кубок с вином в стену, и алая жидкость расплескалась, залив платье королевы, словно кровь. – Ты еще не король, и неизвестно станешь ли им вообще. Никто из вас даже близко не стоит с моим любимым Арториасом!

Буря закончилась и гнев резко сменился всхлипами - это было сигналом, что ужин окончен. Королева оставалась в обеденном зале одна, упиваясь своим горем, и никто из слуг не смел входить туда, пока Энгана не удалялась в спальню.

«Сегодня всё прошло на удивление мирно» - подумал Ресетор.

Братья вышли из-за стола и направились к дверям.

- Верните его мне, верните моего мужа! – рыдания королевы то становились громче, наполняя пустой трапезный зал и отдаваясь эхом, то затихали. – Я отдам королевство до последнего бедняка, только верните мне мужа!

Двери за ними захлопнулись, оборвав отчаянные стенания Энганы.

- Это не может продолжаться, – Белетор повернулся к брату, его глаза сверкали, а патрицианские черты накрыла тень недовольства. – Наша мать сходит с ума, и, кажется, последние дни ей все хуже.

- Мы уже пробовали помочь ей, но врачи твердят, что все в порядке, – извиняющимся тоном пробормотал Ресетор и задумчиво потер узкий подбородок. – Я недавно читал одну книгу, написанную нейромантом…

Подняв глаза, он наткнулся на полнейшее непонимание во взгляде Белетора.

«У него, наверное, аллергия на книги» - хмыкнул про себя принц.

- Нейромант - это Одаренный, способный читать мысли и управлять разумом других людей, – в голосе Ресетора появились наставнические нотки, он поднял подбородок, пытаясь смотреть на рослого брата свысока. – Он писал о болезнях души: и то, что происходит с нашей матерью, называется расстройством разума. В книге было сказано, что это всегда идет из детства, но я родился слишком поздно, поэтому ничего такого не помню.

Белетор нахмурился, и его густые черные брови нависли над глубоко посаженными карими глазами. В голове кронпринца шёл тяжелый мыслительный процесс.

- Когда я родился, нашей матери уже исполнилось восемнадцать. Я тоже мало что помню из детства, но, когда я был маленьким, она часто очень рано уходила с приемов. Позже я узнал, что это из-за её поведения. Отец пытался это контролировать, но ты и сам знаешь, что проще запереть ветер в клетку.

- Королеве становится хуже, а значит ради её блага и ради блага королевства кто-то другой должен взойти на престол, – Ресетор избегал смотреть на брата. Он сжал рукоятку кинжала на бедре так, что побелели костяшки пальцев. – Иначе она уничтожит то, что так долго строила вместе с нашим отцом.

Сказав «нашим», Ресетор еле заметно поморщился. Он не хотел лгать брату, но сейчас было не то время, когда можно обьяснить ему все, несмотря на то, что история об измене Энганы могла бы подтолкнуть Белетора к перевороту. Он не станет манипулировать братом, несмотря на советы Лимарана.

Старший сын остановился и схватил своего брата за плечо.

- Кто-то другой. Я? – его глаза блеснули алчностью, а на лбу выступил пот. - Ты говоришь об измене своей королеве? О свержении собственной матери?

Понятие чести, пусть и немного искаженное в угоду тщеславию, не было пустым звуком для Белетора, но по его глазам Ресетор видел, что эго борется с чувством справедливости. И он не хотел видеть, как последнее проигрывает.

Белетор уже согласился с его предложением, несмотря на то, что Ресетор ещё ничего не предлагал. Безмолвное предложение и безмолвный ответ. Они оба знали, что будет дальше, так что принц решил добавить театральности, чтобы его брат не слишком задумывался о последствиях своего решения.

- Нет, я говорю о её спасении, – Ресетор обхватил руку брата, с силой сжав его предплечье. – Мы не будем её свергать. Через семь дней ты выйдешь к народу для рассказа о военных успехах на севере. Тогда и скажешь им, что готов стать королем, если они поддержат тебя. Когда народ примет нового правителя, мы объявим, что наша мать становится хранительницей рода и ты объявишь сбор знати во дворце, а я помогу совладать с ними. У тебя много воинов и народ любит тебя. Никто не сможет поспорить с притязаниями Белетора Лилеада!

«Если только агенты Вермина не убьют тебя раньше» - принц не стал омрачать хорошие новости этой мелкой деталью. Они будут готовить переворот в строжайшей тайне, и глава тайной полиции не успеет среагировать. Не слишком убедительно, но лучшего варианта у Ресетора не было.

Лицо Белетора смягчилось. Жажда славы внутри него безоговорочно победила принципы, как и предсказывал Лимаран. Кронпринц горделиво вздёрнул подбородок и выпятил челюсть.

- Да, народ обязательно примет меня. Я не потерпел ни одного поражения и принесу нашему государству процветание, а нашему роду неувядающую славу!

Он уже видел себя в королевском облачении на троне, окруженного верными вассалами. Белетор Лилеад – король Терениса, могучий и непоколебимый!

К сожалению, реальность могла оказаться совсем другой.

Ресетор лихорадочно размышлял. Он до последнего сомневался, что брат примет его предложение, и теперь предстояло хорошо продумать план действий. Они с Лимараном уже обсуждали такой исход событий, но юноша хотел все перепроверить, чтобы быть полностью уверенным в успехе. Принц почувствовал укол боли и ощутил солоноватый вкус во рту.

«Проклятье!»

Он вытер кровь с прокушенной губы и неловко похлопал Белетора по плечу, прощаясь:

- Брат, я пойду в свою комнату. Нужно продумать план по мирной смене власти. Мы не должны вызвать подозрений, поэтому прошу, веди себя как всегда, – он слабо верил в актерские способности Белетора, но попытаться стоило.

- Конечно. Спокойной ночи, брат, – Белетор горделиво кивнул ему на прощание и быстрым шагом направился в сторону тренировочной площадки.

«Что ж, хотя бы в этом он пока ведет себя естественно» - невесело усмехнулся про себя Ресетор.

***

Неделя прошла в отчаянных усилиях Ресетора предусмотреть все возможные исходы рискованного предприятия и подобрать правильные слова для речи Белетора перед народом и для своей речи перед знатью. Каждый день он встречался с Лаэром – ближайшим соратником и названым братом Белетора, и они до поздней ночи сидели среди вороха бумаг. Карты города, армейские списки, перепись дворян и их вассалов – всё перемешивалось в голове Ресетора, вызывая нестерпимую головную боль.

Белетору удалось сохранять ледяное спокойствие, но его высокомерие достигло небывалых высот. Он словно уже стал королем в своей голове и вёл себя соответственно. Теперь пешего кронпринца везде сопровождали четверо телохранителей, а его экипаж целый десяток всадников из дворцовой стражи. Он распорядился повесить свой портрет в полный рост в тронном зале и приказал герольдам отныне приветствовать его королевским маршем. Гости, приходившие на аудиенцию к Белетору, имели честь лицезреть кронпринца во всём его великолепии, облачённого в королевскую мантию и пародию на корону Арториаса. Глядя на эту клоунаду Ресетор скрипел зубами от недовольства, а Лаэр просто пожимал плечами.

Если Белетор настроит против себя большую часть знати до дня переворота, всё может стать гораздо сложнее и опаснее, но ещё опаснее будет, если про их план пронюхает Вермин. Каждый раз идя по коридору, Ресетор ожидал, что в спину вонзится кинжал, а укладываясь в кровать, прикидывал, придётся ли ему завтра проснуться, или его глотку перережут во сне. Принц охрип повторять эти очевидные вещи Белетору, но сын Арториаса словно горная река - его нельзя остановить, просто сказав об этом, и тем более бесполезно пытаться заставить, так что Ресетор старался максимально отвлечь брата сторонними новостями и просьбами, уверяя, что они невероятно важны для успеха всего предприятия.

Королева вела себя как обычно, если так можно сказать о человеке, находящемся на грани безумия, но на ужин в последний день перед переворотом привела постороннего человека в длинной тёмной мантии.

- Дети, я представляю вам Сарторума, верховного жреца Судии, одного из Серых Богов. Сарторум могущественный Одаренный и он пообещал мне, что поможет вернуть Арториаса, – её глаза лихорадочно блестели, а по щекам бежали слезы счастья.

Братья ошеломленно смотрели на человека в длинной мантии. Его молодое, нетронутое морщинами лицо, обрамленное темными волосами без намека на седину, сбивало Ресетора с толку.

«Почему он не старик? Лимаран ошибся?»

Принц поёжился, взглянув в глаза Сарторума – два пронзительных сапфира, словно испускающие собственный свет и способные прочесть все его секреты.

- Я рад познакомиться с сыновьями короля Арториаса, – судя по голосу, Одаренному было совершенно наплевать на них, но он, не слишком стараясь, играл одному ему известную роль. Ресетору показалось, что, говоря о сыновьях, Сарторум задержал взгляд на его лице.

- Мы польщены знакомством с таким известным и могущественным человеком, – с достоинством ответил Белетор и величаво кивнул, словно одарил гостя невообразимо ценным богатством.

«Удивительно, как быстро он сориентировался и сказал именно то, что и нужно было сказать» - Ресетора сбили с толку заявление матери и необычная внешность жреца, поэтому он временно отдал бразды разговора брату, невежество которого служило лучшей защитой от длинного языка.

Лимаран предупреждал, что это произойдет. Старый ворон, кажется, знал вообще обо всем происходящем при дворе и предупредил Ресетора, что их мать хочет передать власть в руки того, кому её отдавать нельзя ни в коем случае. Но он говорил об Одаренном как о старике, а перед ними стоял молодой мужчина. Надежда провести переворот прежде, чем Сарторум откроется и вступит в игру, провалилась, и нужно было понять, на самом ли деле он тот, за кого себя выдает.

- Надеюсь, мы будем сотрудничать в эти непростые времена, – продолжал Белетор таким тоном, будто сидя на троне принимал дипломата от соседнего государства. При этом он небрежно разглядывал перстни на своих пальцах, показывая, что Сарторум не достаточно важен, чтобы полностью завладеть его вниманием. – Одаренные нечасто желают сотрудничать с властью, чаще они сами хотят стать правителями.

Кронпринц воззрился на Сарторума с упреком, словно тот лично захватил власть в десятке стран. Но Одаренный не отвел взгляд, и его синие глаза засияли еще ярче.

- Сотрудничество – это прекрасно, – под маской смирения скрывался хищный зверь. Ресетор увидел это, но Белетор оставался в неведении. – Уверен, королева согласится со мной.

Сарторум выделил слово «королева», и Ресетор отметил, что его говор звучит странно, словно Одаренный пришёл откуда-то с Запада.

«Может быть, он агент Императора Западной Империи?» - Лимаран сказал бы ему, если бы знал о Сарторуме что-то ещё, но не слишком ли сильно Ресетор доверяет старому интригану?

«Он доказал, что его цели совпадают с нашими, но вдруг есть что-то ещё?»

Поздно сожалеть и сомневаться. Осталось лишь надеяться, что он не ошибся. Принц вздрогнул, когда в разговор снова вступила дрожащая от предвкушения королева:

- Сарторум не просто могущественный Одаренный! Он верховный жрец Судии, богини, чтущей справедливость в мире! Кто, как не он, поможет мне вернуть Арториаса, ведь его исчезновение - это величайшая несправедливость!

Энгана все еще была возбуждена встречей с жрецом и поэтому говорила быстро и сбивчиво.

- Мама, род Лилеад не нуждается в помощи ложных богов. Мы сами творим свою судьбу, не полагаясь ни на чьи мимолетные прихоти. Тем более, поклоняющиеся Судии всего лишь культисты, не признающие верховенство Триархии, – к окончанию тирады Белетором начал овладевать праведный гнев.

Юноша часто бывал на проповедях и был известен набожностью. Одна из немногих черт, отличающих его от Арториаса, который верил только в себя и снисходительно относился к религиям.

Энгана вздрогнула, поражённая дерзостью сына, и перевела испуганный взгляд на Сарторума. Мало что могло сейчас испугать королеву, но Одаренный явно внушал ей ужас.

- Ты не прав, мой мальчик. Судия являлась ко мне во сне! Она предрекла, что справедливость восторжествует: я лишусь короны, и оковы, удерживающие меня от воссоединения с мужем, разобьются.

С каждым словом её уверенность росла, и братья озабоченно переглянулись. Королева предвидела, что будет свергнута, и здесь явно не обошлось без Одаренного. Им оставалось надеяться, что она не узнает кем и когда до того, как станет слишком поздно.

- Молодежь всегда идет наперекор старому порядку. Они думают, что весь мир у их ног, но оказывается, что под ногами бездонная пропасть, – Сарторум сцепил руки в замок и вперил пронзительный взгляд в Ресетора. – Когда вы узрите истину – будет уже поздно. А если попытаетесь сопротивляться судьбе, вам придется познать всю горечь разочарования. Ваше величество, мы должны еще многое обсудить, не соизволите ли проводить меня в кабинет?

«Он знает».

Сарторум галантно подошел к Энгане и взял королеву под руку. Она вздрогнула, когда Одаренный коснулся её ладони, но быстро взяла себя в руки.

- Конечно, я провожу вас.

Двое пошли к выходу из обеденного зала, больше не обращая внимания на братьев. Ресетор стоял в оцепенении, пока брат не положил руку ему на плечо. Одна мысль гуляла в его голове, не давая принцу покоя. Она заставляла его ноги подгибаться, а ладони покрываться потом.

«Он знает».

- Они ушли. Мы должны последний раз обсудить завтрашние действия, – Белетора не слишком впечатлил самопровозглашенный Одаренный.

Маячивший перед глазами трон был слишком лакомым куском и не позволял отвлекаться на что-то еще, так что кронпринц готов был вцепиться в него зубами, как заправский бойцовый пёс.

- Ты все еще считаешь, что это хорошая идея? – Ресетор не разделял оптимизм брата и безостановочно теребил пуговицу у себя на камзоле, пока не оторвал её. – Я слышал о Сарторуме: он действительно жрец Судии и, кроме того, опасный Одаренный. Думаешь поддержки твоих вассалов хватит? Мы точно всё продумали? Может быть подготовимся получше?

«Он знает».

Если Сарторум прочитал их мысли – у них нет шансов. Если он захватит разум Белетора во время выступления – у них нет шансов. Если...

- Ресетор! – старший брат схватил его за плечи и хорошенько встряхнул. Так сильно, что рыжая голова Ресетора закачалась на тонкой шее. - Наша мать собирается отдать все, что создал отец в руки фанатиков, в обмен на вранье, которое этот шарлатан льёт ей в уши. Он простой мошенник и умеет только чесать языком, а я наследник престола, у которого есть друзья среди могущественных аристократических домов. Поддержки будет достаточно. Не переживай, братец.

Белетор говорил со своей обычной уверенностью, но Ресетора это не успокаивало, ведь его брат не знал того, что знал принц. Он мог бы рассказать Белетору то, что рассказал ему Лимаран, но тогда придётся признаться, что идея со свержением Энганы пришла от бывшего главы тайной полиции. Белетор не вытерпит этого, и это заставит его действовать. Ресетор не мог даже представить на что теперь может быть способен его брат, и не хотел выяснять.

Нет, информация о Сарторуме останется секретом, и Ресетор сам разберётся с этим.

- Она не может просто взять и передать власть в его руки. В отличие от истинного наследника Арториаса этот жрец никто для народа Терениса, да и знать вряд ли обрадуется переходу власти в руки культистов. Я уж молчу о церкви Триархии, которые и так в последнее время вечно в тени, – лихорадочно размышлял Ресетор.

Принц решил не принимать в расчёт тот факт, что Сарторум мог завладеть поддержкой дворян при помощи своих сил. Но даже если и так, в крайнем случае они просто захватят престол силой – у Белетора хватит воинов и решимости, чтобы взять Лотер под контроль и раздавить недовольных аристократов.

- Мы не знаем на что способен Сарторум, так что медлить нельзя. Я встречусь с Лаэром и попрошу его узнать много ли членов у культа Судии.

- Не бойся, братец. Завтра я стану королем и прикажу провести суд над Сарторумом за то, что он обманул нашу мать – кронпринц легкомысленно махнул рукой и зашагал прочь, оставляя за собой последнее слово.

Разговор был окончен, а значит у Ресетора оставалось несколько часов, чтобы обдумать все еще раз и направить весть Лимарану. Бывший глава тайной полиции рассказал юноше о своём тайном убежище и обучил шифру для записи послания. Ресетору оставалось лишь надеяться, что Лимаран получит послание вовремя и поможет им с Белетором одолеть Сарторума.

***

Решающий день оказался на удивление теплым и солнечным. Возможно последний по-летнему теплый день осени начался для Ресетора неожиданно - сказалась усталость, накопившаяся за последнюю неделю, ведь он почти не спал, готовя речь, обдумывая план действий на последующие дни и подготавливая всё необходимое.

Согласно плану, они должны будут быстро осуществить несколько важных шагов к укреплению власти.

Во-первых, захват казны, так как деньги всегда были лучшим способом остаться у власти.

Во-вторых, проведение коронации Белетора: для народной поддержки и принятия нового правителя некоторыми до сих пор свято чтущими традиции домами необходимо провести церемонию в тронном зале и возложить на голову наследника корону, которую носил его отец. Эту корону выковали для Арнбранда, прапрадеда Арториаса и короля-основателя Терениса. Несмотря на то, что сейчас Энгана являлась законным правителем страны, она не осмелилась возложить себе на голову корону умершего мужа, поэтому ритуал необходимо провести для Белетора.

В-третьих, необходимо стараться не провоцировать лишнее насилие. В Теренисе не было единой профессиональной армии, а основные войска были распределены между аристократическими домами. В крупных городах существовала лишь гарнизонная стража, а в Лотере, как в столице, еще и несколько отрядов дворцовой стражи, подчиняющейся действующему правителю.

Ресетор рассчитывал, что, если действовать быстро и по возможности бескровно, стража сохранит нейтралитет и примкнёт к победителю, но на крайний случай им можно было бы противопоставить солдат из личной гвардии Белетора и бойцов из домов его соратников.

Поэтому три основные задачи казались вполне выполнимыми пока не объявился Сарторум.

В Теренисе большинство людей поклонялось Триединству: светлому богу созидания Аману, доброй богине сострадания Тимере и доблестному богу-защитнику Микелосу.

Культ Судии был силён на юге Железного континента, а в Лотере ему приходилось вести скрытную жизнь, и это очень сильно волновало Ресетора, ведь нельзя точно сказать, насколько могуществен Сарторум и сколько людей он способен привести. Информация, предоставленная Лимараном, оказалась весьма размытой и больше касалась самого Сарторума, нежели сил культа, которым тот управлял.

Юноша открыл глаза, щурясь от солнца, бьющего прямо в лицо, и тут же вскочил в ужасе. Он отшвырнул мокрое от пота одеяло и спрыгнул с кровати.

«Какой сейчас час, неужели я опоздал?» - принц рванулся к окну, но солнце только приближалось к полудню. Голубое небо без единого облачка могло бы внушить спокойствие и умиротворение, если бы в сердце Ресетора сейчас было место для этих чувств. Его переполняли страх, неуверенность и тревога. Три неизменных спутника последних дней принца восседали на его плечах, прижимая юношу к земле своей тяжестью.

«Нужно встретиться с Белетором».

Принц скинул с себя ночную рубашку и заметался по комнате, пытаясь понять, где он вчера оставил штаны. Лёгкие приступы паники не способствовали быстрому поиску, так что он потратил почти четверть часа на одевание и выбежал из комнаты, хлопнув дверью.

Ресетор поспешно направился в правое крыло дворца, где располагались покои его старшего брата. Приступы паники прошли, сменившись гнетущим предчувствием. Необходимо было проконтролировать Белетора, чтобы тот не натворил глупостей и действовал согласно плану. Кронпринц и раньше слабо подчинялся контролю со стороны, а теперь его инициативность и самостоятельность достигли апогея и могли испортить всё.

Войдя во дворец, Ресетор сразу почувствовал неладное. Сначала он не мог понять, что случилось, и почти списал ощущение на свою тревожность, но немного приглядевшись, принц мрачно усмехнулся - слуг меньше, чем обычно. Ресетор обычно не приглядывался к лицам прислуги, но у него было несколько знакомых служанок и слуг. Пройдя до покоев Белетора, он не встретил ни одного даже отдаленно знакомого лица, а значит во дворце уже начались перемены.

«Надеюсь, это не идея брата».

Юноша вошел в покои Белетора, находясь в глубоком беспокойстве, которое тут же усугубилось.

Кронпринц сидел за столом в полном боевом облачении. На нём был искусно сделанный стальной доспех, покрытый серебряными узорами и стилизованными изображениями Луны - герба Лилеад. Массивные наплечники подчёркивали ширину могучих плеч Белетора, лёгкие наручи прикрывали предплечья, а тело защищал прочный нагрудник из сотен маленьких пластин, накладывающихся друг на друга. Блики солнечных лучей отражались от полированных пластин нагрудника и наполняли комнату блеском.

На столе лежал огромный топор Лунный Свет - оружие, владея которым Белетор не потерпел ни одного поражения. Хищное лезвие оружия тускло поблёскивало, словно предвкушая битву. На острие не было ни единой щербины, несмотря на десятки битв, которые прошёл с ней Белетор. Эту секиру выковал величайший кузнец Севера по имени Магни Железолом. Он разжигал свой древний горн раз в десять лет, и оружие, выходившее из этого горна, становилось легендой. Кронпринц получил свою секиру в награду за мужество и решимость, и Ресетор готов был поспорить, что секира для Белетора дороже всего королевского дворца.

- Брат, – будущий король указал Ресетору на стул, стоящий с другой стороны стола. – Я и мои соратники готовы к тому, что произойдет. Они соберут людей, придут на мою речь и поддержат мои притязания.

Белетор не надел шлем и по лицу кронпринца легко читалось - он уже свыкся с мыслью, что станет королем. Каждое его слово и каждый жест источали высокомерие. Ресетор мог бы подивиться такой стремительной и неприятной перемене в поведении своего брата, но ростки высокомерия давно зрели в Белеторе. Возможно, они даже передались по наследству.

«Неужели его отец, Арториас, был таким же?»

Король пропал, когда Ресетору едва исполнилось три года, и юноша не запомнил своего «приемного» отца. Тем более последние годы перед своим исчезновением тот все реже и реже посещал Лотер, проводя все время в походах и разъездах.

Так и закончилась любовь между королём и королевой. Арториас всё чаще пропадал, и в высших кругах поползли слухи, что он не брезгует поразвлекаться с доступными женщинами, пока Энгана терпеливо ждёт его во дворце. Конечно, король всё отрицал, и настоящих доказательств найти не удалось, но семена сомнения попали в благодатную почву, и Энгана бросилась в объятия Рикарда.

«А я стал орудием мщения, позорным напоминанием об измене» - принц сжал кулаки. Он возведёт Белетора на трон, и тогда будет волен делать всё, что пожелает. Жить так, как захочет, а не так, как прикажет мать, выносившая его ради насмешки над мужем.

- Ты решил облачиться в полный доспех? – Ресетор говорил максимально нейтрально, надеясь завуалировать упрёк, хотя его распирало недовольство. – Я думал, ты будешь в парадной форме. Мы вроде бы даже говорили об этом.

Белетор поморщился, снисходительно махнув рукой. Ленивый, небрежный жест, как будто отгоняет назойливую муху.

- Я решил, что мои подданные должны узреть подлинное величие, – он приосанился. – Я - король-воин! И ни у кого не должно возникнуть сомнений в моих намерениях.

- Понимаю. Это безусловно важно, но такое поведение могут истолковать как захват власти силой, а не мирную и законную её передачу по согласию народа и знати.

Кронпринц знал об этом, но нё счёл достаточно важным. Ресетор пытался привести разумные доводы, но все его слова разбивались о непоколебимую самоуверенность брата.

- Это не обсуждается. Моя воля - закон, и мои подданные это понимают. Не переживай, братец, – Белетор указал на дверь. – Ты можешь идти и встать в первые ряды, чтобы засвидетельствовать мой триумф.

Тут Ресетор не мог сдержаться. Его гнев вскипел, заставляя зубы скрипеть, а грудь тяжело вздыматься, и юноша сам удивился, насколько сильным может быть это чувство.

- Мы договорились, что на помост выйдем вместе, я тоже должен произнести слова в твою поддержку! – принц возлагал большие надежды на свою речь, которую отрабатывал в течение недели. К тому же, важной была видимость единства братьев перед тяжёлым решением – народу это должно понравиться.

«Слишком важные детали плана, нельзя жертвовать ими в угоду самолюбию» - так бы сказал разумный правитель.

- Об этом не может быть и речи, я буду говорить стоя на помосте один! – в голосе Белетора зазвучала сталь. Будущий король не хотел делить свой еще не наступивший триумф, и Ресетор нахмурился.

«Действительно ли я делаю все правильно, поддерживая его в битве за трон? Он ведь совершенно потеряет голову от такой власти. А точнее почти потерял её уже сейчас».

Но отступать уже поздно, проблемы придется решать по мере поступления. Сарторум слишком близко, и они больше не могут откладывать переворот.

- Я могу выйти после того, как ты закончишь своё обращение, – Ресетор обреченно вздохнул, он не собирался соревноваться с братом в упрямстве и пошёл на уступку. – Полагаю, ты не прочел те слова, что я написал, и будешь говорить то, что считаешь нужным.

Старший брат величественно кивнул, смерив принца пристальным взглядом из-под полуопущенных век.

- Я благодарен за помощь, но мне известно, как вести людей за собой. Я командовал армией и вел своих солдат биться насмерть, так что не надо учить меня говорить. Но я великодушно разрешаю тебе выйти после моей речи на помост и сказать свои слова, – его тон прямо говорил, что разговор окончен. Белетор снова указал на дверь, и Ресетор решил больше не испытывать судьбу. Если кронпринц по-настоящему выйдет из себя, он может отправить в темницу даже своего брата, и вот тогда начнутся настоящие проблемы. – Встретимся на площади в четыре часа.

Ресетор вышел из дворца словно в тумане - вся подготовка катилась к чертям. Его сердце отбивало бешеный ритм, а колени дрожали.

«Если Белетор продолжит вести себя так, будто он уже король, и не внемлет голосу разума, всё может закончиться междоусобной войной. Умрут тысячи людей и само существование Терениса может оказаться под угрозой».

Невероятная тяжесть ответственности давила на плечи братьев, и, если Белетор совершенно не замечал этой тяжести, то Ресетор ощущал её за двоих.

«Еще и чертов Сарторум. Придется поступать так, будто Сарторума нет. Мы не знаем, чего от него ждать, значит не можем защищаться, остаётся только атаковать».

Юноша вышел с территории дворца и медленно побрел в сторону главной площади. Стражники у ворот в начищенных до блеска доспехах отдали принцу честь. Сержант хотел было спросить Ресетора, куда тот направляется, но, увидев выражение его лица, сделал вид, что нужно срочно отполировать нагрудник.

Перед глазами принца медленно проплывали завораживающие виды главных улиц Лотера, но он не замечал их: высокие, отделанные мрамором совершенно невероятных расцветок дома самых богатых купцов Терениса. Каждый из купцов жаждал доказать другим свою значимость, так что дома часто надстраивались и перестраивались, стоило одному из владельцев в очередной раз преумножить своё состояние.

Следом перед Ресетором предстал грандиозный фонтан на площади Справедливости. Журчащие струи воды изливались из острия меча Хельмтора, одного из правителей Терениса, высеченного в полный рост, и из ран на телах поверженных им врагов.

Умиротворяющий парк с прогуливающимися по усыпанным белым гравием дорожкам в тени могучих дубов и клёнов аристократами. Территорию парка окружала стальная ограда в два метра высотой, а вход был открыт лишь для достойнейших граждан Лотера.

Все эти красоты могут оказаться в руинах, если им не удастся короновать кронпринца.

«Нужно оценить количество культистов Судии, которые придут на выступление Белетора. Нельзя допустить, чтобы его убили» - не в состоянии справиться с волнением, Ресетор перешёл на быстрый шаг, а потом побежал.

***

Солнце неспешно перевалило за полдень. Столица Терениса бурлила в предвкушении речи кронпринца и празднества, которое должно было следовать за ней. Центральная площадь Лотера наполнилась народом и Ресетору пришлось переместиться к городской ратуше, перед которой стоял помост для выступающих. Толпа весело шумела, предвкушая развлечения, люди переговаривались, спорили и смеялись. Словно сотни водопадов гремели и оглушали непривычного к такому шуму принца. Он прижал ладони к ушам. Его головная боль, начавшаяся из-за волнения, усилилась, и на лбу выступил пот.

«Все эти беззаботные горожане не подозревают, что их тихая и спокойная жизнь сейчас балансирует на лезвии бритвы».

Ресетор потёр глаза, пытаясь окинуть взглядом всю площадь. Ни Белетора, ни королевы еще не было.

Шум толпы изменился, среди бурлящего моря людей наметился просвет, и ближайшие к помосту люди начали умолкать. Весёлые разговоры и перепалки сменились мрачными перешёптываниями. Ресетор услышал цокот копыт, и к высокой деревянной ложе, стоявшей в стороне от помоста, подъехал экипаж королевы в окружении солдат.

Юноша прищурился и сухо усмехнулся: среди них не оказалось дворцовой стражи. Королева предусмотрела возможный их нейтралитет и раздобыла где-то несколько десятков суровых воинов-наемников.

«Или это Сарторум позаботился о своей защите».

Новые телохранители королевы потрясали тяжелыми двуручными мечами, и вокруг них очень быстро образовалось пустое пространство. Облаченные в кольчуги и шкуры песчаного цвета дикари внушали горожанам ужас и Ресетор не мог их винить. Из окон ложи виднелись королевские лучники, зорко оглядывающие толпу.

«Где он раскопал этих варваров?» - дверь экипажа открылась, и принц тут же отбросил ненужные мысли. Первым из кареты вышел Сарторум, он подал королеве руку, и та спустилась, изящно придерживая подол платья.

«Энгана надела свое траурное одеяние, в котором была на похоронах Арториаса» - отметил с удивлением Ресетор - «В этом есть какой-то смысл. Пусть мои кишки склюют вороны, если это не так».

Принц внимательно оглядел толпу, оценивая реакцию горожан на выход Сарторума. Многие отреагировали на его появление, и, к своему разочарованию, Ресетор убедился, что Одаренный видимо призвал на площадь всех, кого смог найти и заставить. Их число явно превышало количество соратников Белетора, и хорошо если Сарторума поприветствовала по крайней мере большая часть приспешников.

«Но они же просто фанатики. Вот люди Белетора - закаленные во множестве сражений солдаты, вооруженные и закованные в броню. Один такой стоит десятка этих отбросов».

Впрочем, даже если считать одного воина равным десяти культистам, чаша весов могла склониться на сторону Сарторума.

Одаренный сидел в ложе рядом с королевой. Народ встретил Энгану холодно, и радостные приветствия раздавались только от явных подхалимов Сарторума. Вдруг Ресетор услышал какие-то крики с другой стороны площади. Горожане тянули руки и кричали, что было сил.

«Неужели началась драка?» - он начал подниматься по лестнице, ведущей на помост, желая узнать, что же происходит на другой стороне моря голов и рук, и увидел колонну всадников с Белетором во главе.

Доспех кронпринца сверкал в лучах солнца, а серебряный плащ развевался на ветру. Плечи и спину Белетора покрывала шкура громадного белого волка, а с пояса свисала его легендарная секира. Величественный и непоколебимый, он приветствовал толпу, и горожане отвечали восторженными криками.

За Белетором шли два знаменосца с черно-серебряными флагами, на которых сверкала полная Луна, а следом за ними двигались по парам представители знатных домов, решившие поддержать законного наследника Арториаса. Полтора десятка конных аристократов и сотня пеших воинов – все были облачены в цвета знатных домов Терениса.

«Он привел больше воинов, чем я думал».

Ресетор вытянул шею, пытаясь получше разглядеть колонну. При виде мощи, которую привёл его брат, волнение принца отступило, но на его душе всё ещё скребли кошки. Не все битвы можно выиграть одной лишь сталью.

«Надеюсь, Белетор не забыл отправить людей в другие важные места, чтобы захватить казну и тронный зал к тому времени, как он закончит говорить».

Кронпринц остановился у помоста и поднял руку, требуя тишины. Шум постепенно затих, сменившись тихими шепотками, которые в свою очередь тоже быстро умолкли. Несмотря на все свои недостатки, Белетор определённо умел вести себя как король.

- Верные подданные Терениса! Сегодня, в праздничный день, когда я поднимаюсь на помост, я хочу поговорить с вами, со своим любимым народом, и у меня есть для вас добрая весть!

Толпа приветствовала его радостными криками. Белетор никогда не объявлял плохих вестей, не повышал налоги и не вносил непопулярные законы, поэтому народ любил его - человека, рассказывающего им о победах и величии Терениса. Они ликовали и толкались, пытаясь пробраться поближе к помосту, жаждая как можно лучше рассмотреть обожаемого кронпринца.

Белетор поднялся на помост, а Ресетор встал у лестницы позади. Отступившее на время волнение вернулось с прежней силой, когда принц представил себе, как будет выступать перед огромной толпой на этом самом помосте. Ладони юноши вспотели, но его внимание было сосредоточено на самой главной опасности для их плана.

Королева и Сарторум с удобством расположились в ложе и наблюдали за происходящим с шестиметровой высоты. Лицо Одаренного оставалось непроницаемым, а на щеках и лбу Энганы разгорались красные пятна гнева. Ресетор ещё раз пригляделся к Одаренному и заметил, что тот словно постарел и осунулся, превратившись в старика.

«Лимаран не ошибся. Сарторум просто-напросто обманул нас при помощи своих сил».

Юноша перевел взгляд на своего брата. Наследник Арториаса достал свободной рукой топор и вонзил его в помост, повесил на ручку шлем и поднял обе руки, приветствуя свой народ еще раз. Толпа шумно ответила на приветствие.

Ресетор наблюдал за горожанами, явно выделявшимися из толпы, людьми в темной одежде, с ничего не выражающими лицами, которые не поддавались общему радостному возбуждению. То и дело в толпе мелькали целеустремленные силуэты: собирались в группы, а потом снова расходились.

«Давай, Белетор, поторопись».

Кронпринц наконец удовлетворился приветствием горожан и начал свою речь:

- Сначала я хотел бы объявить, что Кистерская крепость успешно противостояла осаде дикарей-северян. Мне удалось разбить их орду и отбросить до берега, где они попытались бежать вплавь и были перебиты. Все до последнего дикаря!

В толпе разразилась буря воодушевленных возгласов. Ресетор готов был спорить, что большая часть ликующих знать не знает где находится эта крепость, и какой ценой её удержали, но им было наплевать на эти ненужные детали. Сегодня будет празднование и неважно, что является поводом – так считали жители Лотера, и Ресетор презирал их за это.

«Безмозглые глупцы!»

- Многие слышали, что недавно на Абеллайо было совершено нападение. Так вот, я не потерплю страданий своего любимого народа и в ближайшее время отправлюсь туда и восстановлю порядок!

- Верно!

- Нам нужен порядок!

- Белетор!

Люди нечасто слышали хорошие новости, да и гордиться обычному горожанину, как правило, было нечем. Так что они начинали фанатично гордиться своей страной и своей принадлежностью к народу Терениса, часто забывая о том, что и сами приехали из других мест. Победа в Войне Пепла подняла патриотизм простых горожан до небывалых высот. Раньше этим пользовалась Энгана, но теперь пришла очередь Белетора.

- Я уже давно верно служу нашей стране. Мой отец, Арториас, стал королем в семнадцать лет, а мне уже двадцать один.

В голосе кронпринца появились ноты недовольства и толпа притихла. Ресетор перевел взгляд на ложу. Энгана сжимала кулаки, едва сдерживая гнев, а Сарторум до сих пор сидел словно статуя, на его лице не дрогнула ни одна мышца, а глаза сияли синим.

Белетор продолжал свою речь, его голос снова начал набирать силу, и кронпринц сделал шаг к краю помоста, словно хотел оказаться среди толпы своих подданных.

«Белетор не славится умом, но в красноречии ему не откажешь. Горожане готовы идти за таким лидером, как осёл за морковкой» - Ресетор скрестил руки на груди. Он не любил выступать перед большим количеством людей, его ноги сразу начинали дрожать, а мысли путались, превращая речь в набор бессмысленных звуков.

Могучий и уверенный голос разносился по всей площади, достигая самых краёв:

- И сейчас мы находимся на заре новой эры расцвета Терениса! – Белетор широко раскинул руки, как если бы хотел охватить всю толпу. – Вместе мы станем сильнейшим и процветающим государством! Но для того, чтобы я мог вести Теренис вперед, к победе и могуществу, я должен стать королем!

По площади прошел шепоток, словно ветер всколыхнул поле травы и зашелестел листьями. Слова кронпринца внушили горожанам страх. Как белые пушистые облака могут скрывать за собой безжалостную грозу, так и слова Белетора скрывали за собой тлетворное дыхание гражданской войны. Люди уже не были так воодушевлены, и Ресетор усмехнулся, хотя их положение становилось отчаянным. Его слова о переменчивости народа подтверждались прямо сейчас, но кронпринц не собирался сдаваться.

- Я люблю свой народ и стану королем, только если вы выберете меня! – Белетор вытащил топор из помоста, взял в другую руку шлем и поднял обе руки к небу. – Только мои верные подданные могут провозгласить меня своим правителем и начать новый век, золотой век могущества Терениса! Никто не должен решать судьбу государства, кроме его народа! Я спрашиваю вас, готовы ли вы принять Белетора Могучего, как своего короля?

Толпа оглушительно заревела, и Ресетор заозирался в замешательстве. Энгана вскочила и закричала что-то, но её крик затерялся в одобрительном рёве народа, собравшегося на площади.

«Они ведь только что сомневались…»

Это было уже неважно. Энгана не смогла снискать большой народной любви, так что ей оставалось лишь потрясать кулаками в бессильном гневе. Белетор старался не погружаться в административные дела и сосредоточился на сражениях, поэтому после победоносной кампании на юге и дальнейших успешных битв на севере он заслужил славу и обожание народа, став символом возрождения могущества Терениса.

Белетор издал боевой клич и ему вторили солдаты, которых он привел с собой. Рёв оглушал, но они ещё не достигли полного успеха. Пока ещё нет. Ресетор поднялся на помост по лестнице и подошел к брату.

- Белетор, можешь передать мне слово?

«Если он откажется, настаивать я не буду» - после речи брата, принц ощущал, что его беспомощное блеяние будет настоящим позором.

Кронпринц недовольно нахмурился, ему хотелось и дальше купаться в лучах народного одобрения, ощущая себя могущественным королем. Но так как формально коронация еще не произошла, он всё-же решил уступить Ресетору.

- Мои верные подданные! Я хотел бы дать слово своему брату, младшему сыну Арториаса, – он указал латной перчаткой на Ресетора. – Который тоже хочет поддержать мои притязания на трон Терениса.

Ресетор глубоко вздохнул и постарался унять дрожь во всем теле. Юноша сделал шаг вперед и обратил внимание, что первые ряды людей перед помостом закричали и стараются убежать. Отчаянный визг напуганных до полусмерти женщин закладывал уши, сбивая принца с толку. Паника стремительно распространялась, но Ресетор не успел ничего понять, как вдруг услышал лязг доспехов и вскрик своего брата.

- В сторону, Ресетор!

Он начал разворачиваться, но в следующее мгновение его сбил с ног удар латной перчаткой. Плечо взорвалось болью - старший брат не сдерживался.

«Что за?..»

На помост приземлилось что-то тяжелое, Ресетор услышал тяжелое хриплое дыхание и жуткую звериную вонь.

Перед облаченным в доспехи наследником трона стояла огромная тварь, получеловек-полуволк с рыжим мехом на спине. Из пасти, способной перекусить пополам ногу взрослого мужчины, свисали канаты слюны, а выпученные синие глаза горели ненавистью. Тварь стала на четыре лапы и завыла. В толпе началась давка и воины поспешили к помосту. Тело принца сковал страх, и он едва не обмочился, пытаясь отползти подальше от зверя.

- Никому не двигаться! – разнесся над площадью уверенный голос Белетора. – Я сокрушу этого монстра, и мы продолжим разговор!

Кронпринц вёл себя спокойно, словно это было частью плана. Словно вся эта гора мышц, когтей и клыков была просто искусной декорацией, которая поможет ему завоевать ещё больше славы и обожания.

Он сделал шаг вперёд и крепче перехватил топор, сжав отделанную чёрной кожей рукоять. Крик заставил солдат запнуться на мгновение, но они не растерялись и окружили помост плотной цепью, обнажив оружие. Толпа замерла. Многие всё ещё пытались сбежать, но большинство людей остановилось, желая увидеть, как их король будет биться с ужасающим чудовищем.

Возможно, не все до конца осознавали серьёзность ситуации. Возможно, издалека казалось, что зверь ненастоящий. Ресетор бы рассмеялся, услышав эти слова, если бы мог. Если бы его зубы не выстукивали барабанную дробь, а пальцы не цеплялись судорожно за доски помоста. Он не сбежал только потому, что не мог заставить себя подняться, и теперь не отрывал глаза от своего брата, надеясь на чудо. Раньше он посмеивался над людьми, которые рассказывали о том, как начинали молиться во время опасности, но сейчас он сам готов был отдать всё, что угодно, лишь бы оказаться подальше от этого злосчастного помоста.

Белетор ударил первым. Сделав обманный финт лезвием топора, он обрушил рукоять на голову монстра, вызвав крики восторга, тут же прервавшиеся, как только вервольф, стремительно оправившись от атаки, бросился на воина и нанес сокрушительный удар когтями, который Белетор едва успел отвести рукоятью секиры.

Человек и зверь безостановочно обменивались могучими и стремительными атаками. Будущий король сумел дважды задеть оборотня лезвием секиры и из ран полилась густая темная кровь. Зубы клацнули в воздухе, там, где мгновение назад была рука Белетора. Он сделал шаг назад, уступая перед диким напором вервольфа. Зверь учился с пугающей быстротой, и удары кронпринца достигали цели всё реже и реже.

Люди в толпе наконец начали осознавать, что это не спектакль, и что Белетор сейчас сражается за свою жизнь. Раздавались испуганные выкрики, но горожане не спешили покидать площадь – бой кронпринца с чудовищным отродьем завораживал своей смертельной красотой.

За парированием следовал удар, а потом снова парирование. Без отдыха, без перерывов. Руки человека начали уставать, а зверь словно не знал усталости. Вервольф не обращал внимания на раны, продолжая атаковать с неистовой яростью. Его глаза горели ледяной жестокостью, слишком сосредоточенные, чтобы принадлежать зверю.

Битва происходила прямо перед глазами Ресетора, монстр даже не обратил на него внимания, сразу напав на старшего брата. Юноша завороженно наблюдал за обменом ударами и когда увидел признаки усталости Белетора, наваждение словно рукой сняло. Страх за свою жизнь сменился страхом за жизнь брата и принц повернулся к плотному кольцу солдат, окруживших помост:

- Помогите ему! Почему вы стоите? – он закричал воинам, плотной цепью окружавшим помост. – Если Белетор умрет, всё будет потеряно!

- Если кто-то из нас попытается помочь, Белетор убьет этого человека раньше, чем это отродье, – ответил Ресетору один из офицеров. Он ухмыльнулся, поднимая изуродованную шрамом верхнюю губу. – Гордыня нашего повелителя велика, но велика и его сила. Этот зверь его добыча, так что не переживайте Ваше Высочество, скоро мы все будем праздновать победу.

И словно в подтверждение словам офицера, Белетор провел серию ложных и настоящих выпадов, нанеся вервольфу еще три раны. Неизвестно откуда он взял силы, но Лунный Свет мелькал даже быстрее, чем в начале схватки. Усталость стала чувствоваться и в движениях чудовища, из его ран уже вытекло целое озеро черной крови, а сын Арториаса уверенно закреплял свой успех.

Секира сверкала подобно серебряной молнии. На теле вервольфа появлялись новые раны, и зверь обреченно зарычал, бросаясь в последнюю отчаянную атаку. Белетор умело уклонился от броска и могучим ударом располосовал тело оборотня, оставив ужасную глубокую рану вдоль всей спины. Лезвие секиры глубоко вошло в тело, рассекая шкуру и плоть вервольфа. Кровь брызнула чёрным фонтаном, окатив серебряные доспехи кронпринца.

Монстр рухнул на помост, дернулся и затих.

На мгновение над площадью повисла тишина. Можно было услышать, как тихо колышутся флаги над королевской ложей, но в следующий миг горожане взорвались восхищёнными криками. Воины ритмично били оружием в щиты или по доспехам. Грохот и радостные вопли грозили разорвать барабанные перепонки Ресетора и принц закрыл уши ладонями. Белетор поднял секиру над головой и проревел победный клич, присоединяясь к всеобщей вакханалии. Больше ни у кого не оставалось сомнений в том, что он станет королём Терениса.

Ресетор не верил своим глазам. Его брат, словно бог войны, с ног до головы перемазанный кровью вервольфа, не пропустил ни одного удара, способного пробить доспех. Принц поднял руки к небу и закричал, поддаваясь всеобщему порыву. Немного придя в себя, юноша повернул лицо к ложе.

Королева сидела на своём месте. Она раскинула руки и склонила голову на грудь, словно её одолел сон. Горло Ресетора вдруг перекрыл комок, а в глазах появились слёзы. Он давно уже не любил свою мать. Энгана издевалась над ним, попрекала его, а само рождение принца было лишь пощечиной для Арториаса. Он давно уже не любил свою мать, а теперь она умерла. Не было другого объяснения её бледным, висящим без движения рукам и бессильно опущенной голове. Сарторум убил её, и он заплатит за своё преступление. Ресетор попытался разглядеть Одаренного, но тот вдруг вскочил с кресла, и его глаза ярко запылали синим огнем.

- Белетор! – Ресетор вскрикнул, пытаясь предупредить брата о неизвестной опасности.

Кронпринц повернулся к нему, снимая шлем: счастливый и воодушевленный среди верных друзей и соратников в шаге от величайшей мечты. На его лице сияла победоносная улыбка, а мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. Вдруг среди воинов раздались несколько синхронных вскриков, слившихся в один удивленный вдох, который поддержала толпа.

Время текло медленно, подобно густому мёду, вытекающему из дубового бочонка. Ресетор с ужасом увидел, как живот Белетора пробила когтистая лапа. Лицо его брата сморщилось от жуткой боли, а изо рта хлынула кровь. Шлем выпал из ослабевшей руки и загремел по доскам помоста. Разум Ресетора накрыло дымкой, а звуки стали звучать отдаленно, словно он переместился в другое место. С подбородка Белетора медленно летела капля крови. Вервольф выдернул лапу из тела кронпринца и завыл. Алые капли срывались с когтей и разбивались о доски помоста.

Будущий король рухнул на помост и мир окрасился в синий цвет. Люди замерли в оцепенении – слишком сильным оказалось потрясение от произошедшего. Ресетор зарычал, едва сдерживая клокочущую в груди ярость. Он вскочил и в мгновение ока оказался рядом с братом. Не раздумывая ни секунды, принц выхватил у того из ножен кинжал и с криком бросился на вервольфа. Вокруг творился хаос, но люди, бывшие свидетелями схватки и оставшиеся в живых, утверждали, что монстр никак не отреагировал на Ресетора.

Юноша с ненавистью вонзил кинжал в разинутую пасть монстра, достав до мозга. Горячая чёрная кровь потекла по лезвию клинка и окропила руки принца. Он не ощутил ничего: ни торжества, ни удовлетворения, одну лишь пустоту. Ярость вдруг погасла, оставив за собой пучину разочарования. Зверь рухнул на помост, и Ресетор повернулся к ошеломленным солдатам.

- Хватит стоять столбом! Нам нужно отнести Белетора в госпиталь. Он еще жив, но ранение серьезное!

Горожане на площади обезумели от страха: культисты, смешавшиеся с толпой в начале речи, к концу схватки окружили площадь, обнажили оружие и начали кровавую жатву, не выпуская никого из смертоносного кольца. Мечи, топоры, копья поднимались и опускались. Раненые рыдали от боли и страха, валились отрубленные конечности, и кровь лилась рекой, затапливая выложенную фигурной плиткой площадь.

Толпа отхлынула к центру, но воины Белетора тоже достали оружие, приготовившись защищать своего раненого короля. Закалённые в боях ветераны не дрогнули, и щиты ударились о плоть, ломая кости, и отталкивая несчастных горожан. Лучший друг и ближайший соратник Белетора, рыцарь по имени Лаэр Риэт вскочил на помост и вместе с Ресетором подхватил короля под руки.

- Нужны носилки, его нельзя так тащить. Белетор умрет от боли даже раньше, чем истечет кровью, – Ресетора трясло после того, как он убил оборотня, а по щекам текли непрошенные слезы.

- Не бойся, храбрый Ресетор. У меня тоже есть свои секреты, – Лаэр вынул из сумки на поясе бутыль с темной жидкостью. Стекло флакона тускло поблескивало в свете синего солнца. – Этот эликсир такой же редкий, как чистый на руку сборщик налогов, и он поможет спасти жизнь твоему брату.

Рыцарь повернулся к Белетору.

- Мой король, это Лаэр. Я помогу Вам. Выпейте, и Вам станет лучше, – Лаэр наклонил бутыль и влил её содержимое в едва открытый рот Белетора. Лицо поверженного воителя побелело, а голова безвольно повисла.

- Ты убил его! – Ресетор бросился на Лаэра и начал колотить того руками и ногами. – Предатель, мерзкий предатель!

- Тише, храбрый Ресетор, – ловким движением руки воин взял Ресетора в захват. – Этот эликсир замедляет жизнь в человеке, тот становится почти мертвецом, и это поможет Белетору выжить. А теперь помоги мне нести его.

Принц стиснул зубы и уставился на Лаэра, но тот не дрогнул. Нет смысла медлить - что сделано, то сделано. Ресетор в последний раз бросил взгляд на ложу, накрытую темным полотном, способным уберечь сидящего там правителя от стрелы или болта. Он сплюнул и подхватил брата под руки, помогая Лаэру спустить его с помоста. Вдруг по площади разнесся нечеловеческий визг и довёденные до исступления горожане попадали на колени. Принц вздрогнул и замешкался на мгновение.

- Скорее Ресетор, не отставай, – сипло поторопил его Лаэр, поморщившись от разрывающего перепонки крика. Рыцарь уже охрип, раздавая приказы солдатам, многие из которых пали под натиском толпы и неизвестно откуда прибывшего вооруженного подкрепления культистов. – Я дал Белетору эликсир, но его действие не вечно, да и площадь сейчас явно не место для размышлений.

- Конечно, конечно, - юноша тщетно силился собраться с мыслями, но они разбегались, подобно попрошайкам, увидевшим городскую стражу.

Спустившись с помоста, рыцарь передал Белетора врачу, который вместе с юношей потащил кронпринца через площадь, а сам пошел во главе отряда воинов, безжалостно прокладывая путь к спасению.

Они двинулись под защитой шеренг соратников Белетора, прорубавшихся сквозь толпу, не щадя ни своих, ни чужих жизней. Ресетор видел, как воины падали один за другим: кто-то падал сраженный клинком культиста, кого-то захватывало волной из обезумевших тел и уносило в глубину толпы.

Солнце светило синим и кровь в его свете казалась черной. Лязг стали о сталь под аккомпанемент стенаний, воя и рыданий сводил с ума. Ресетор воочию видел, как выглядят изрубленые тела, реки крови и горы трупов, описания которых часто встречались ему в исторических книгах. Теперь он мог с уверенностью сказать, что чёртовы историки понятия не имели о битвах, про которые писали.

Колонна продвигалась к краю площади. Каждый шаг был оплачен кровью воинов Белетора и ботинки Ресетора хлюпали по черной жиже, словно по кровавому болоту.

- Осталось совсем немного, но на другой стороне площади творится нечто невообразимое. Мерзкое колдовство или что-то подобное, – тяжело дыша проговорил Лаэр. Лицо рыцаря забрызгала кровь, на фоне которой ярко выделялись его серые глаза. – Мы направимся к моему поместью. Там кони. Белетора нужно вывозить из города. Здесь для него больше не безопасно.

Юноша попытался что-то ответить, но не смог выдавить из себя ни звука, поэтому просто кивнул. Слишком много смертей, ужаса и боли он видел сегодня, настолько много, что всё казалось ему нереальным. Поредевшая колонна прорвала внешнюю цепь культистов и направилась к поместью Лаэра.

Воины находились в подавленном состоянии духа. Их предводитель пал, а после того как на площади раздался жуткий визг, из толпы поднялась огромная алая фигура. Её тяжело было разглядеть с дальнего конца площади, но она точно не могла принадлежать человеку. Культисты сначала упали на колени, когда демон только появился, но передышка длилась недолго и они восстановили кровавую цепь, удерживая горожан на площади, и продолжили резню.

Ресетор видел, что в некоторых местах окружение удержать не удалось. Там, где его разорвали, лежали особенно большие груды тел, но фанатики постепенно сжимали кольцо, закрывая появившиеся прорехи. Городская стража постепенно стягивалась к площади, но культисты бились не на жизнь, а на смерть, так что перелом в сражении ещё не наступил.

«Что это было?» - Единственная мысль пульсировала в голове Ресетора, после того как он увидел алого демона. – «Это безумие! Этого не могло произойти!»

- Они знали, – мрачно произнес Лаэр, вырвав юношу из замкнутого круга мыслей. – Они подготовились к тому, что произойдет, но при этом преследовали свою цель. И этой целью были не мы и не Белетор. Проклятая ведьма готова вырезать всех и заключить договор с самим дьяволом, лишь бы остаться у власти.

Рыцарь презирал Энгану за её поведение. Он считал, что королева замешана в смерти Арториаса, и теперь, когда Белетор находился на грани жизни и смерти, Лаэр готов был обвинить её во всех смертных грехах. Неуравновешенная, несносная, недостойная.

Ресетор поспешил возразить ослеплённому долгом рыцарю. Перед глазами юноши снова возникла картина, которую он увидел перед падением Белетора: побледневшая Энгана с раскинутыми руками. Мертва.

- Это не мать. Это Сарторум - Одаренный, сыгравший на её колеблющемся рассудке.

Уже неважно в чём виновата королева. Кому какая разница, что совершил человек, который больше не сможет ответить за свои поступки. Но Сарторум жив. Ублюдок жив, и Ресетор заставит его ответить за всё.

- Энгана продалась этому шарлатану? Но зачем? Белетор уверял меня, что Сарторум обманщик, не заслуживающий внимания. Он отберет у нее власть. Тем более после этой резни ее никогда не признают королевой. Что ей нужно?

- Моя мать мертва. Ей больше ничего не нужно.

Слова вырвались изо рта Ресетора и обрушились на его плечи неумолимой тяжестью. Теперь, когда он это сказал, потеря стала более ощутимой и более реальной. Как будто до этого момента он ещё сомневался, надеялся, что глаза обманули его и в ложе была не Энгана. Всё было кончено. Рыцарь посмотрел на юношу и не стал ничего отвечать, только похлопал его по плечу и снова отправился в начало колонны.

Они приблизились к поместью: перепачканные кровью воины, гордый рыцарь, похожий на неаккуратного мясника, и бледный принц, осторожно придерживающий на носилках своего раненого брата. Створки ворот распахнулись и перед мрачной процессией предстали вооруженные стражники Лаэра.

Рыцарь быстрым шагом вошёл на территорию поместья и решительно взмахнул рукой:

- Срочно седлайте всех коней!

Слуги не пошевелились, и Ресетор почувствовал исходящий от них страх.

- Ваше превосходительство, все кони мертвы, – стражник говорил, глядя Лаэру прямо в глаза. – Меньше часа назад кто-то пробрался в конюшни и перерезал им глотки. Людей было несколько, и мы не успели их поймать. Я готов ответить за свой промах.

Они подошли к конюшне: из-под приоткрытой двери вытекала черная струйка крови.

- Разберусь позже. Проклятье! На сколько же шагов они впереди нас? – Лаэр нахмурился и ударил перчаткой по дверям конюшни. Десятки глаз следили за рыцарем, готовые принять его гнев и выполнить любой приказ своего повелителя. Вдруг Лаэр остановился и его глаза просияли, он ударил кулаком по ладони и схватил слугу за плечо так крепко, что тот тихо застонал.

- Быстро! У нас в медицинском корпусе лежит больной конь моего отца!

- Но он едва ходит…

- Дайте ему эликсир, и он сможет скакать сутки без отдыха, – Лаэр повернулся к Ресетору. – Я останусь здесь, чтобы быть в курсе того, что происходит и постараться взять положение под контроль.

Рыцарь наклонился к юноше и прошептал:

- Я не могу доверить жизнь нашего короля никому из присутствующих, кроме тебя. Ты единственный, кто справится с этой задачей.

Он снова выпрямился и продолжил:

- Вы поскачете на восток по главному тракту в деревню Гипеи. Там живет самый лучший врачеватель Терениса, а может быть и всего мира. Корас спасет Белетора, и вы с братом успеете перехватить войска его соратников, спешащие в Лотер. Быстро! Защищай истинного короля!

Он передал Ресетору кипу бумаг с печатями дворянских домов Терениса и правящего дома Лилеад, поднесенные слугой. На белоснежных листах остались кровавые отпечатки от пальцев рыцаря.

- Это соглашения, подписанные соратниками Белетора и им самим. С ними ты обязательно сможешь найти того, кто защитит вас пока король слаб, а еще пропуск, по которому стража выпустит тебя из города.

Десятки клятв в верности и обещаний вечной дружбы не смогли защитить кронпринца от ранения, но ещё пригодятся в будущем. Если он выживет. Если Ресетор справится. Принц принял бумаги и судорожно кивнул. Лаэр смотрел ему в глаза: губы сжаты в тонкую линию, узкие брови нахмурены, по виску стекает капля пота.

- Ты такой же сын Арториаса, как и твой брат, что бы там не говорили злые языки, а значит доблесть у тебя в крови.

Рыцарь улыбнулся. Несмотря на хаос, творившийся вокруг, он не терял присутствия духа. Ресетор смотрел на Лаэра, не веря своим ушам. На его плечи упала ответственность за жизнь брата, за жизнь будущего короля Терениса, и все вокруг приняли это как должное.

Это какая-то шутка. Лаэр, наверное, с кем-то его перепутал. С каким-то отважным воином, который несомненно справится с этой опасной задачей. Кто-то другой, не Ресетор.

- Возьми это. Я слышал ты не слишком-то много времени уделял тренировкам с оружием, но, думаю, знаешь с какой стороны браться за меч, - Лаэр протянул клинок с простой, неукрашенной гардой, вложенный в такие же непритязательные ножны. Тяжесть меча удивила Ресетора, но она также придала ему крупицу уверенности. Совсем незначительную, но это было уже больше чем ничего.

- И не смотри на то, что он не слишком красив. История этого меча насчитывает почти два века, – Лаэр нахмурился, взглянув на дым, поднимающийся над домами со стороны площади. – Пора уходить! Мы будем стоять здесь насмерть! Мы удержим всех желающих занять трон до приезда Белетора! Но лучше бы вам не задерживаться.

Он похлопал Ресетора по плечу и сделал знак слугам, чтобы те помогли поднять кронпринца в седло. Ресетор запрыгнул следом, сев позади Белетора, и приготовился держать брата, с которого уже сняли доспехи. Теперь он казался гораздо меньше, и в нем было сложно узнать бога войны, сразившегося с чудовищем и победившего, не получив ни царапины. Багровое пятно на его животе больше не увеличивалось, словно кровь перестала течь в жилах Белетора. Ресетор поудобнее перехватил поводья, стараясь не беспокоить раненого брата.

- Да пребудет с вами благословение Микелоса и всей Триархии!

Конь вихрем пронесся через ворота поместья, словно не лежал полчаса назад на последнем издыхании.

«Эликсиры и в правду творят чудеса» - Ресетор изо всех сил вцепился в шею скакуна, одновременно придерживая Белетора в седле – «Но мало кто способен за них заплатить».

Приближаясь к барбакану, юноша оглянулся и увидел дым, клубящийся над центром Лотера. Мир вокруг обрёл естественные краски.

«Сарторум достиг своей цели? Или Лимаран смог ему помешать?» - бывший глава тайной полиции обещал, что окажет Ресетору поддержку, но так и не связался с принцем.

«Так или иначе, моя цель теперь – спасение Белетора» - это звучало неправильно и смешно, но Ресетору почему-то не хотелось смеяться.

Стражники сначала угрожающе обступили его, подняв копья, но, увидев пропуск, очень поспешно разошлись и открыли главные ворота, выпуская Ресетора из города, охваченного безумием. Звонкий цокот копыт сменился глухим стуком, когда мощёная булыжником дорога превратилась в плотно утрамбованную грунтовую. Юноша чувствовал усталость. Его тело налилось свинцом, а голова словно наполнилась песком. Слишком много потрясений, слишком большая ответственность - и всё это свалилось на него, сокрушая, прижимая к земле.

Он готов был сдаться, но вид Лаэра, без страха встретившего все ужасы, что им довелось увидеть, посеял в его душе семена решимости. Рыцарь без сомнений принял ответственность командира и без колебаний назначил Ресетору важнейшее задание. Значит он верил, что принц справится? Это странное чувство, когда кто-то в тебя верит. Раньше юноше не приходилось ощущать его, и он не собирался подводить Лаэра.

«Я не сломаюсь. В моих руках судьба брата и будущее целой страны» - стиснув зубы, Ресетор подстегнул коня, и так мчавшегося быстрее ветра.

Мрачный кровавый закат освещал Лотер. Солнечные лучи пробивались сквозь тучи, озаряя крыши багровым светом, но мало кто сейчас наслаждался красотой города. Безумие, родившееся на главной площади, расползалось по улицам и грозило захлестнуть собой всю столицу Терениса.

Глава 7

Сандро мчался по узким улочкам, совершенно не разбирая дороги. Сердце бухало в груди, заглушая шорох шагов, а дыхание вырывалось из горла с глухим сипением. Несколько раз он расталкивал людей, загородивших проход, слыша позади проклятия и ругательства.

«Не останавливаться».

Сандро старался не оглядываться и сосредоточил всё внимание на клочке дороги перед собой, но это не помогло избежать столкновения. После очередного резкого поворота профессор врезался в покрытого татуировками громилу и отлетел в сторону, приземлившись в груду мусора. Он охнул, треснувшись затылком о стену дома, но боль из-за падения и страх погони больше не были его главными проблемами.

- Куда летишь, дед? – громила сделал шаг к Сандро и хрустнул толстыми пальцами. – Думаешь, эти улицы для тебя одного?

Профессор, ошеломленный ударом, тряхнул головой, собираясь с мыслями. Вряд ли головорез примет его искренние извинения, но попробовать стоило.

- Прошу прощения, я совершенно не хотел никого задеть. Старый стал, совсем уже плохо вижу, – он подобострастно поклонился и попытался изобразить на своем лице беспомощность. Благо ему не пришлось для этого сильно стараться, Сандро на самом деле не видел ни одного выхода из этой ситуации, где он остаётся живым и, по-возможности, без повреждений.

- Если ты такой слабый, то на улицах тебе делать нечего, особенно на моих улицах. Знаешь, кто я такой? – головорез наклонился к Сандро, и тот ощутил резкий запах крови, смешанный с вонью кислого пива, и жуткое амбре масел, которыми громила был натерт с ног до головы. Не самое изысканное сочетание, зато крайне эффектное.

Старик поспешно оглянулся по сторонам, надеясь на поддержку или хотя бы свидетелей, которые могут позвать стражу. Громила перехватил его взгляд и ухмыльнулся.

- Думаешь, тебе кто-нибудь здесь поможет? Скорее уж тоже захотят поживиться чем-нибудь. Ты забрел слишком глубоко. Здесь живут по праву сильного, и каждый берет что захочет!

Он гулко расхохотался и шагнул к Сандро. Жирные губы громилы растянулись в хищной усмешке, обнажив прореху меж кривых зубов.

- Тогда мы заберем его, – из-за спины головореза послышался уверенный женский голос. Последнее, что Сандро ожидал услышать в этом грязном и вонючем переулке – это женский голос, но уши не обманывали его.

Глаза громилы расширились от удивления, и он отвернулся от Сандро. После взгляда на обладательницу голоса и её спутницу лицо головореза приняло довольное выражение, а сам он похотливо усмехнулся.

- Сегодня какой-то праздник? Сначала залетный дед, а теперь две такие сочные девки, – он потер руки и слегка повернул голову в сторону Сандро. – Эй, дед! Брось здесь свой кошелек и можешь бежать. У меня появились срочные дела.

Одна из девушек, одетая настолько легко, насколько это было возможно, чтобы в то же время не показать все свои прелести целиком, притворно наморщила лоб в раздумьях и вопросительно посмотрела на свою подругу. Тонкие светлые полоски ткани, небрежно прикрывающие её юное тело, взволновали бы даже Сандро, если бы он не находился сейчас в таком непростом положении. Это была не та помощь, которую он ожидал, но грех было жаловаться. По крайней мере, они отвлекли внимание громилы.

- У этого огромного выродка есть дела. И если он не хочет сдохнуть, то прямо сейчас уберётся из этого переулка, – вторая девушка, облаченная в плотно облегающий черный костюм, похожий на те, что носили агенты королевской тайной службы, говорила с неприкрытой угрозой, а суровые черты лица и сжатые губы не оставляли сомнений в её намерениях. На поясе девушки торчали рукояти кинжалов, но Сандро не стал бы ставить на неё в драке с вонючим громилой.

- Дерзкие сучки, прям как я люблю, – ухмылка громилы сменилась жестоким оскалом. – Сейчас я научу вас, как вести себя с настоящим мужиком!

Сандро подумывал сбежать пока головорез отвлекся, но теперь не мог оторвать взгляд от безумных девушек. Он силился найти хоть одну причину, по которой они могли так себя вести, но попытки не увенчались успехом.

«Собрались покончить с собой? Он же их разорвет!» - профессор заколебался.

«Это не мое дело, они сами полезли. Но я уже убегал раньше, и это не привело ни к чему хорошему».

Он медленно опустил руку под мантию и обнажил кинжал, беззвучно выскользнувший из ножен. Лезвие еще было влажным от крови Бьорна. Рукоять приятно холодила ладонь, а все мысли вдруг исчезли, сменившись одним единственным желанием.

Громила отцепил от пояса дубину и сделал шаг в сторону девушек.

- Кто из вас хочет быть пер… кхххх…

Сандро схватил кинжал двумя руками и вонзил в шею громилы. Лезвие вошло между позвонков легко и плавно, словно в свежеиспеченный хлеб. Тонкая алая струйка вытекла из раны и заскользила по могучей мускулистой спине. Мужчина захрипел, его тело дёрнулось, а ноги подогнулись и он упал на землю, оросив кровью мантию Сандро и стену дома. Профессор вынул кинжал до того, как мужчина упал, и зачарованно смотрел на лезвие: кровь не стекала вниз, оставаясь на клинке. Видимо поэтому тот и был таким влажным, когда Сандро достал его из ножен.

«Убил. Снова» - он подавил дрожь и поднял глаза, встретившись взглядом с полураздетой девушкой.

Она подошла к Сандро, на ходу отпихнув ногой тело громилы в сторону, и уставилась своими выразительными жёлтыми глазами на старика, а потом на кинжал в его руке. Её изящные губы слегка приоткрылись, но девушка молчала.

- Не стоит поворачиваться к нему спиной, насчет остального не уверена, – её спутница осталась на расстоянии и положила ладони на рукояти кинжалов на бедрах. Жёсткий взгляд оценивал профессора, словно она прикидывала куда будет удобнее вогнать свои клинки.

- Я хотел защитить вас от этого головореза, – голос Сандро звучал глухо. Ему давно не приходилось убивать, а сегодня на счету могли быть уже двое, если Бьорну не удалось выкарабкаться. – Прошу меня извинить, я должен идти дальше.

Девица рядом с ним положила руку ему на щеку и вопросительно наклонила голову, указав на его кинжал. Её ладонь оказалась на удивление холодной, и Сандро вздрогнул, но ещё сильнее его пугал взгляд молодой девушки: гораздо холоднее, чем ладонь. Её тело больше не привлекало профессора, он лишь надеялся, что сможет убраться от этих двоих, и желательно целым.

«От плохого к худшему. Надо же было лезть!» - выругал себя Сандро. Он больше не сомневался, что эти девушки ни на мгновение не были в опасности. Они сами были опасностью.

- Ты заинтриговал Юку, хоть она и не может об этом сказать, – девушка в черном убрала руки с рукоятей клинков и тоже подошла к старику, не отрывая взгляда от его кинжала.

«Слишком осторожно идёт и слишком внимательно смотрит».

Движения девушки напомнили ему движения Лимарана в давние времена, когда его имя внушало ужас и уважение. Профессор ощущал опасность каждой клеточкой своего тела.

- Как скажете, а теперь я пойду.

Сандро медленно двинулся, желая обойти девушек. Но «суровая», как он отметил её про себя, указала рукой на его кинжал, на лезвии которого все ещё оставалась кровь головореза. Её, казалось, стало меньше, но при этом на землю с острия не сорвалось ни капли.

- Постой, старик, откуда у тебя этот кинжал? – она сжала его плечо, и Сандро с удивлением отметил невероятную силу хватки.

Кажется, на мирное завершение разговора можно не надеяться.

«Сегодня совсем не мой день».

- Я купил его, очень давно, – ложь пришла сама собой, и профессор слабо улыбнулся. Интуиция подсказывала, что лучше не говорить правду этим странным девушкам и не злить их.

Взаимоисключающие вещи.

Старик дернулся, пытаясь вырваться, но пальцы девушки держали его как клещи.

Губы полуобнажённой девушки надулись, а лицо скривилось в недовольной гримасе. Она схватила его за другое плечо и Сандро почувствовал острую боль: на руку Юки было надето некое подобие перчатки, состоявшей из соединенных ремешками шипов, вонзавшихся в её кожу, и шипов, торчащих наружу и пронзивших плечо старика. В памяти профессора промелькнула вспышка узнавания, но он никак не мог вспомнить, где ему встречались похожие орудия. Впрочем, ситуация не располагала к долгим размышлениям. По мантии побежали темные ручейки и кровь Сандро смешалась с кровью Юки.

- Я нашел его! Давно! В другой стране. Кажется, там был какой-то культ, но это произошло почти двадцать лет назад, я уже плохо помню, – на этот раз Сандро мешал правду с ложью, не желая раскрывать всю историю. Когда он вспомнил о происхождении кинжала, девушки стали казаться похожими на последовательниц культа, уничтоженного с его помощью в далеком прошлом. Если он не ошибся, то лучше было бы умереть от рук громилы.

Рука сжалась на его плече сильнее, и Сандро крепче сжал зубы: багровые ручейки слились в реку. Девушка стала дышать чаще, её щеки порозовели.

«Есть ли ещё путь назад?» - профессор лихорадочно размышлял, стараясь абстрагироваться от острой боли в плече, но идеи почему-то не шли в голову.

- Не пытайся лгать ей, – соратница Юки с непроницаемым лицом наблюдала за действиями своей безмолвной подруги. Её прищуренные тёмные глаза остановились на перчатке и плече Сандро. – Юка, тебе стоит держать себя в руках.

Сандро ощутил, что хватка на плече ослабла. Юка выглядела глубоко разочарованной.

- Я отдам его вам, если отпустите меня. – Профессор внутренне проклинал себя за сентиментальность, можно же было взять обычный кинжал, один из тех, что он сам купил у оружейника. Сандро протянул его лезвием вниз второй девушке, из-за чего Юка скорчила недовольную гримасу.

- Договорились, – спутница Юки протянула руку, но как только коснулась лезвия кинжала, чтобы забрать его, резко отдернула пальцы. – Ах, проклятье!

Юка резко убрала руку в перчатке с плеча Сандро, заставив его охнуть от боли, и попыталась положить ладонь на плечо подруге, но та остановила её жестом и показала на кинжал.

- Кинжал не принимает меня - это странно. Попробуй ты.

Девушка радостно схватила клинок за лезвие, но, продержав его лишь мгновение, также отдернула руку и тут же стошнила на ближайшую стену. Юка с отчаянием взглянула на подругу. В её глазах стояли слезы, а руки мелькали молниями, сообщая что-то на языке жестов. Сандро отчасти знал язык глухонемых, но здесь он не понимал ни одного слова, и ему совершенно не нравилось происходящее.

- Что-то не так? – обратился он к девушке в темном.

- Издеваешься? – яростно прошипела она в ответ. Руки девушки потянулись к рукоятям кинжалов, и профессор сделал шаг назад, поднимая руки. – Как ты смог привязать его?!

Очень плохо. Сандро совершенно не понимал в чём дело, но его жизнь явно находилась в большой опасности.

- Я не понимаю… - учился всю свою жизнь, а теперь умрёт из-за своего невежества. Профессор усмехнулся бы такой иронии, но ситуация не располагала к веселью. – Скажите, что я должен сделать, и я сделаю!

Девушка в тёмном зашипела и со злостью вогнала кинжалы глубже в ножны. Сандро вздрогнул. Он ещё ни разу не получал серьёзных ранений, только лёгкие царапины, но сейчас был уверен, что всё не обойдётся так просто.

«Я прожил долгую жизнь. Совершил много ошибок, но кто их не совершает?»

- Как тебя зовут, старик?

Вопрос совершенно выбил профессора из колеи, прервав его пессимистичные размышления. Суровая девушка всё ещё не сводила с него тяжёлый взгляд, но пока не собиралась пускать в ход кинжалы. Хороший знак.

- Сандро, - его голос внезапно охрип, и профессор прокашлялся. - Меня зовут Сандро, а вас?

Убивать человека после знакомства совсем не то же самое, что убивать незнакомца. Сандро не был уверен, что этих девушек волнуют такие вещи, но ему хотелось надеяться на чудо. Когда-то он был третьим по могуществу человеком в Теренисе после короля и Лимарана, а теперь молился, чтобы две незнакомки не вскрыли ему глотку в глухом переулке.

«Сегодняшний день богат на разочарования и иронию».

- Я Унда, - она выплюнула своё имя и указала на свою соратницу. - Она – Юка.

«Юка и Унда. Будь я проклят» - он наконец понял, но понимание сделало всё гораздо хуже.

Кинжал, которым так интересовались девушки был украден из святилища Юкунды – жестокой богини Востока. Если девушки, её жрицы, то они скорее всего знают, каким образом он попал в руки Сандро.

Кровавая миссия в Медиолане. Король требовал результаты и Лимаран сорвался в путь сразу же, как получил весть от информатора. Они не слишком долго расследовали это дело, но закончилось всё ещё быстрее. Десятки мертвецов и разорённое святилище культа.

- Я так понимаю вы прибыли… - начал Сандро, но его тут же перебили.

- Кинжал, - бросила Унда. – Это реликвия нашей богини.

- Да, реликвия Юкунды, - профессор нервно облизал внезапно пересохшие губы.

- Ты был там.

Робкая надежда сменилась жестоким разочарованием, Сандро не мог вспомнить какой уже раз за день. Он участвовал в разорении их святилища. Он был против и убеждал Лимарана убедиться ещё раз перед тем, как действовать, но жрицы вряд ли поверят.

- Да, я…

Что он может ответить? Просить прощения? Умолять на коленях? Убеждать их, что он пытался отговорить Лимарана? Слабые отговорки, очень слабые. Он виновен, и кара наконец настигла его.

- То, что ты сделал тогда, уже неважно, - Унда словно читала его мысли. На губах девушки играла жестокая улыбка. – Мы с Юкой тогда ещё не родились. Для нас важно лишь то, что ты привязал к себе кинжал. Испивающий.

- Я не знал, что это за кинжал, и тем более не знал, что его можно как-то привязать к себе… - начал Сандро, но его речь прервала Юка, молниеносно подскочившая к нему и хлопнувшая по щеке рукой в перчатке. Голова профессора дёрнулась на тонкой шее, он застонал и скорчился от боли, прижимая ладонь к рассеченной щеке.

- Юка! – Унда схватила девушку за руку в перчатке. – Не трогай его! Если Испивающий возжелает твоей крови, у нас возникнут проблемы.

Юка оскалилась. Она больше не казалась профессору такой желанной: кулаки крепко сжаты, черты лица искажены гневом, а глаза жаждут его крови. Юка начала агрессивно жестикулировать, но Унда прервала её:

- Замолчи! Ты знаешь почему мы не можем сделать это сейчас! – она повернулась к Сандро. – Ты украл реликвию нашей богини, но мы не можем забрать её. И не можем убить тебя.

Кажется, первое впечатление оказалось обманчивым. Сандро думал, что именно Унда будет жаждать его крови, а она защищала его от безжалостной спутницы. Профессор покачал головой, не отнимая руку от раны на щеке:

- Но хотите.

- Хотим. И мы сделаем это очень скоро. Когда ты надоешь Испивающему, и он решит сменить хозяина. Мы обязательно это сделаем и тогда ты будешь умолять, чтобы мы наконец закончили твои страдания. - Унда презрительно скривила губы. - А пока мы будем рядом с тобой. Наблюдать и ждать. Ты пойдешь с нами.

«Дерьмо».

Слова Унды были гвоздями в крышку их общего с Лимараном гроба. Безумные жрицы безумной богини будут держать его на коротком поводке, а потом убьют, а Лимаран в это время будет умирать в плену Тельварта. Не так Сандро представлял себе триумфальное возвращение легендарных советников короля Арториаса, но времена изменились. Времена изменились, а они с Лимараном остались прежними и поэтому проиграли.

- Могу ли я заработать себе жизнь?

Ещё никогда Сандро не ощущал такого волнения и страха, задавая вопрос и ожидая ответ. Унда задумалась, заставляя его сердце выскакивать из груди. Она посмотрела на свою подругу, гнев которой уже утих, а потом перевела взгляд на Сандро.

- Юкунда не славится своим милосердием…

Профессор закрыл глаза, но жрица продолжила:

- Ты участвовал в убийстве её слуг, но можешь заслужить прощение, если обратишься к нашей богине, будешь верным слугой её дочерям и докажешь свою полезность. Юкунда не славится милосердием, но и не уничтожает без надобности. У тебя всего один шанс – сейчас или никогда.

На лице Юки появилась довольная ухмылка и Сандро насторожился.

«Так просто?»

Унда как будто прочитала его мысли и обнажила кинжал:

- Ты должен доказать, что готов служить, - она протянула клинок профессору, но тот не принял его.

- У меня есть свой, что я должен сделать?

Жрица кивнула, соглашаясь с его решением, и нарисовала в воздухе фигуру: круг, зачёркнутый наклонной линией.

- Знак Юкунды, символ твоего повиновения, должен быть изображён над твоим сердцем.

Сандро содрогнулся. Шальная мысль, проскочившая после слов Унды о том, что он сможет искупить свою вину, теперь выглядела как насмешка. Изобразить символ Юкунды при помощи кинжала. Изрезать свою плоть в надежде продлить жизнь. Кто-то сказал бы, что это невысокая цена за спасение, и Сандро плюнул бы ему в лицо. Когда на кону жизнь, ты заплатишь любую цену, и она никогда не будет слишком высокой или слишком низкой.

- Нельзя ли как-то?..

- Сейчас или никогда! Надежда рождается из страданий, хочешь получить надежду – заплати цену.

Профессор распахнул мантию и начал расстёгивать пуговицы на рубашке. Одна, вторая… Дрожащие пальцы едва справлялись, и он дёрнул края рубашки, срывая оставшиеся пуговицы. Незачем тянуть. Чем дольше он думал о том, что предстоит сделать, тем больше сомнений возникало.

«Может быть жрицы не станут меня убивать? Может Лимаран сможет помочь? Может?..»

Он ударил себя по щеке и обнажил кинжал. Незачем лгать себе. И так уже слишком много лжи окутывало его жизнь, мешая идти вперёд. Острое лезвие блеснуло в темноте, отражая свет далёких фонарей. Рукоять холодила ладонь, и профессор медленно поднёс клинок к груди. Глаза наполнились горячими слезами и мокрые дорожки побежали по щекам Сандро.

Он поднял взгляд на жриц.

Унда следила за ним с сомнением во взгляде, она не верила, что дряхлый червяк способен вырезать на своей плоти символ Богини. Юка смотрела с интересом, её губы слегка приоткрылись, а дыхание участилось, когда лезвие прикоснулось к коже.

«Миловидная маньячка» - Сандро сглотнул и прижал лезвие сильнее.

По узкой старческой груди, покрытой тонкими белёсыми волосами, скатилась капля крови. Сандро не чувствовал боли, только пронзающий холод тонкого лезвия. Он не чувствовал боли, но его руку всё равно сковал страх.

- Хватит. Я не сомневалась, что ты не достоин, - профессор вздрогнул, услышав презрительные слова жрицы. Он заскрипел зубами и крепче сжал рукоять кинжала. Холодно, но умирать будет ещё холоднее. Кончик лезвия рассек кожу, и кровь сначала закапала, а потом полилась тонкой струйкой. Сандро охнул от боли и ужаса. Юка облизнула губы.

Он медленно повёл кинжал по кругу.

Из горла вырвалось сдавленное хрипение. Кровь лилась непрерывным потоком, но часть алой жидкости оставалась на лезвии.

Сантиметр за сантиметром.

Сандро хотел кричать, выть и рыдать от боли, но голос больше не повиновался ему. Он хотел остановить руку, но та упрямо вела лезвие, замыкая кольцо вокруг его сердца. Круг завершён.

- Неплохо, – протянула Унда. – Но это ещё не всё.

Сандро облизал высохшие губы и убрал кинжал от раны. Где-то на границе сознания промелькнула вспышка недовольства, но профессор не заметил её на фоне дикой боли. Осталось совсем немного, всего один росчерк, но он не мог заставить себя. Рука с кинжалом замерла над окровавленной грудью. Иначе всё будет напрасно. Все его мучения и страдания. Сандро зарычал и полоснул себя по груди, разрезая круг на две ровных половины. Вспышка боли и его сознание погасло, неспособное выносить ужасную муку.

***

- Очнись, старик! Мы не собираемся ждать тебя всю ночь! – Унда грубо потрясла Сандро за плечи и тот открыл покрасневшие из-за лопнувших сосудов глаза.

«Проклятье!» - его взгляд сразу переместился на оголённую грудь. Профессор ожидал увидеть окровавленное месиво, но его глазам предстал лишь уродливый рубец. Кровь пропала, а рана зарубцевалась, словно он пролежал на улице долгие недели. - «Этого не может быть…»

- Что за?!

- Юкунда довольна жертвой, – жрица протянула ему руку, и Сандро, кряхтя, поднялся. – Нам пора двигаться.

- Мне будет позволено узнать, куда мы направляемся?

- Нет.

- А предложить иной маршрут?

- Нет.

- Что ж, - он развёл руками, выражая покорность. – Тогда ведите.

Рассечённая щека горела огнём, а царапины на плече пульсировали болью. Сандро давно не ощущал себя настолько беспомощным и потерянным. Рана на груди неведомым образом зажила и не беспокоила его, но воспоминания о её нанесении вызывали тошноту и дрожь. Он не знает, куда направляются жрицы, а срок его жизни будет определяться пожеланием безжалостной богини. Богини, чей храм он разрушил. Желая обрести хоть какой-то контроль и понимание, Сандро повернулся к Унде:

- Значит, вы уже давно ищете этот кинжал?

Лицо жрицы скривилось, словно она почувствовала какой-то неприятный запах. Она молчала, и профессор уже смирился с тем, что не дождётся ответа. Он шагал, осторожно выбирая куда поставить ногу, и силился найти выход из своего положения. Он пытался, но блестящий ум, отточенный годами тренировок, несравненный и великолепный, оказался совершенно бесполезен.

Сандро мог бы попробовать сбежать от жриц, но он видел, как двигается Юка, и в полной мере ощутил силу Унды. Эти девушки не ровня Бьорну, мимо которого он смог прорваться в таверне, да и сам профессор сейчас слишком устал, чтобы убегать.

Сандро украдкой посмотрел на Юку.

К его горлу подкатила тошнота при мысли о том, какие мучения может доставить ему эта сломленная жрица. Он добровольно стал рабом своего страха и не видел спасения. Унда сказала, что страдания помогут ему обрести надежду, но её слова оказались ложью.

Их окружали старые, полуразрушенные дома. Окна глядели на жриц пустыми чёрными провалами, а по стенам ветвились трещины. Они напоминали Сандро его самого. Такие же устаревшие и бесполезные. Как он мог даже подумать о том, что пытаться справиться с Тельвартом это хорошая идея?

«Старый идиот!»

Троица шагала по мрачным переулкам, изредка попадая под свет тусклых масляных фонарей, отмечающих основные перекрестки, вокруг которых стаями вилась последняя перед осенними холодами мошкара. Тусклые огни покачивались на ветру, и старые петли тихо скрипели, рассеивая ночную тишину.

- Мы не просто так разрушили то святилище, – всё это время Сандро собирался с мыслями и предпринял очередную попытку оправдаться перед жрицами. Он оказался полностью во власти дочерей Юкунды и должен был завоевать их благосклонность для спасения своей жалкой жизни. – Культ Юкунды занимался работорговлей и хотел захватить власть в городе.

Юка посмотрела на профессора своим колючим взглядом и отвернулась. Опять неудача.

- Никто не вырезает целое стадо из-за одной паршивой овцы, – прошипела сквозь зубы Унда.

Не слишком дружелюбный ответ, но он смог, по крайней мере, вытянуть из неё пару слов.

- Что ты имеешь в виду? У нас были доказательства, что культисты занимаются работорговлей. Не какой-то один человек, а целая группа, – профессор хорошо запомнил ту миссию. Лимаран тогда сработал на грани возможного и быстро получил практически неопровержимые доказательства, что культ совершил крупную сделку по продаже детей на юг.

- Группа… – жрица снова зашипела.

Диалог шёл не так, как надеялся Сандро. Он хотел как-то оправдать свои действия перед жрицами, но пока всё выходило совсем наоборот. Профессор провёл рукой по шраму на груди и содрогнулся от отвращения к самому себе. До чего он опустился! А всё ради того, чтобы сохранить себе жалкое подобие жизни в рабстве у жриц Юкунды?

- Дети, старики, – продолжила Унда гневно. – Все они торговали людьми, да?

Сандро резко остановился и сжал голову ладонями.

Безумный хохот. Чавкающие звуки рассекаемой плоти. Отчаянные мольбы о помощи. Лимаран приказал не щадить никого, и его агенты выполняли приказ. Больше всех безумствовал мужчина по имени Калид. Сумасшедший ублюдок, но он знал своё дело, и они бы не справились без его помощи. Именно Калид смог добыть для Лимарана основные улики и нашёл информаторов. Вина культистов казалась несомненной.

- Они продавали детей! – Сандро не гордился той миссией. Многие годы он не мог простить Лимарана и себя за то, что они совершили. Но это было необходимо, и они сделали всю грязную работу сами, убедившись, что очаг работорговли сожжён дотла. – И мы остановили их!

- О, да! – Унда подошла к Сандро и указала на Юку. – Посмотри на неё!

Полуобнаженная девушка попыталась урезонить свою подругу, но та распалялась всё сильнее.

- Как ты думаешь, кто изрезал ей горло, чтобы она не могла говорить? Кто и для чего готовил её?!

Профессор посмотрел на шею Юки. Длинные белёсые полосы шрамов, которые уже никогда не исчезнут пересекали горло и поднимались к подбородку. Ей иссекли голосовые связки, причём сделали это самым жестоким образом. Кто-то хладнокровно решил, что девочке никогда больше не нужно будет говорить, и Сандро мог себе представить какой предполагали её будущую жизнь. Его плечи опустились, и гнев Унды поутих.

- Вы не сделали ничерта полезного. Мудрецы, поклоняющиеся Юкунде, спасли нас с Юкой из лап работорговцев за пару дней до того, как надо мной совершили ритуал Молчания. Они дали нам имена и вырастили нас. Те самые люди, которых вы убивали!

- Может быть это была другая ячейка культа… – его уверенность колебалась.

Лимаран отчитывался за успех миссии перед Арториасом и клятвенно заверял короля, что Медиоланские работорговцы больше не будут торговать украденными из Терениса детьми. Но что, если они ошиблись? Что если они наказали невиновных? Сандро не участвовал в казнях, но на его руках тоже была кровь. Он недостаточно хорошо проверил доказательства, дал ввести себя в заблуждение, позволив Лимарану принимать решение, но что, если Калид сфабриковал их, а глава тайной полиции предпочёл закрыть на это глаза? Профессор смотрел на свои ладони и вспоминал тот жуткий день. Что, если?..

- Всё может быть. Надеюсь, теперь ты заткнёшься?

Ночи становились все холоднее и Сандро озяб, пока они добирались до убежища. Он периодически поглядывал на девушек, но ни Юка, едва укрытая тканью, ни Унда, костюм которой вполне мог быть весьма теплым, не показывали, что им холодно. Юка по мере приближения к убежищу, становилась все живее и радостней, словно чего-то с нетерпением ждала, и Сандро, стуча зубами, представлял себе полный истерзанных пленников подвал, в котором безумная жрица утоляет свою жажду боли. Унда же на протяжении всего пути внимательно осматривала закоулки, которые они проходили, и вроде бы даже что-то вынюхивала. Профессор больше не пробовал завязать разговор и шёл, погрузившись в свои тяжёлые мысли.

***

- Мы пришли, – Унда остановилась рядом с ничем не примечательным двухэтажным домом. Юка почти приплясывала на месте.

Сандро осмотрел улицу, оказавшуюся гораздо опрятнее чем те трущобы, на которых они встретились. Нельзя было сказать, что убежище находилось в каком-то богатом районе, просто здесь жили еще не опустившиеся, но при этом и не зажиточные горожане. Аккуратные, скудно отделанные дома, не слишком грязная, но и не слишком хорошо выложенная мостовая. Эта улица казалась максимально серой и невыразительной. Видимо, это и стало критерием, по которому жрицы выбрали себе укрытие.

- Вы купили целый дом? – удивление Сандро можно было понять, всё-таки дом в Лотере стоит больших денег, даже в таком районе. К тому же девушки не выглядели слишком богато. Хоть они и были жрицами Юкунды, культ угасал и уже не имел прежнего влияния и богатства.

- Купили? Нет, у нас нет таких денег. Юка соблазнила хозяина, а потом он пропал, но оставил документ, что дом принадлежит нам, – Унда говорила с непроницаемым, почти скучающим лицом. Она как будто бы смирилась с присутствием Сандро и его вопросами, и больше не злилась. – Когда мы будем уходить, то продадим его.

«Звучит неубедительно» - Сандро сходу мог придумать ворох более правдивых легенд. Он невольно покосился на кинжалы Унды и девушка ответила ему недовольным взглядом.

- Думаешь, мы убили его? Опять делаешь выводы, основываясь на «железных» доказательствах?

Справедливое замечание. Профессору нечего было возразить, и он покачал головой, признавая свою неправоту:

- Прости, я не хотел. Но это выглядит как очень странное совпадение, не думаешь?

Из дома повеяло спертым воздухом. Унда зажгла лампу, и та осветила аскетично оформленную прихожую. Обшарпанные стены явно видали лучшие времена, а пол скрипел так, что закладывало уши. Пожалуй, если бы ему пришлось здесь жить, Сандро тоже сбежал бы рано или поздно.

Он тщательно оглядел прихожую на предмет вещей, оставленных прошлым хозяином. Его глаза искали любой намёк на то, что может помочь профессору избавиться от общества жриц или заслужить их благодарность. Всё, что угодно, чтобы выжить.

Сандро боялся гнева дочерей Юкунды. Боялся так сильно, что изрезал себя, но каждое, даже самое ничтожное существо, запуганное до смерти, ненавидит тех, кто его угнетает. Эта ненависть зреет, скрытая от посторонних глаз, и даже от глаз своего хозяина, а потом взрывается вихрем жестокости.

Профессор едва заметно вздрогнул, увидев картину, висящую в тени на дальней стене коридора: неведомый художник изобразил на ней бушующее море и одинокий маяк.

- Проклятье…

Он подошел к картине и внимательнее рассмотрел изображение, потом прикоснулся к рамке и постучал по ней в разных местах. Дешёвая рамка из дешёвого дерева – такая точно не привлечёт лишнего внимания. Унда с удивлением наблюдала за его действиями, но пока воздерживалась от комментариев. Юка же, не обращая внимания на Сандро и свою подругу, отправилась вглубь дома. Видимо там находилось то, ради чего она так стремилась вернуться сюда.

- Вот оно, – Сандро удовлетворенно кивнул, когда рама, по которой он стучал, издала полый звук, и аккуратно снял картину со стены, повернувшись с ней к Унде. – Тот мужчина, пустивший вас сюда, это ведь не случайный человек, вы специально искали его?

Удивительное совпадение с щедростью и исчезновением незнакомца становилось понятным, если этим незнакомцем оказался бы кто-то также связанный с уничтожением святилища Юкунды. Картина с маяком была условным знаком тайной полиции, когда её возглавлял Лимаран, так что она сразу привлекла внимание Сандро в этом подозрительном, скудно обставленном помещении, и профессор ухватился за спасительную соломинку. Шрам на груди зачесался, но Сандро не обращал на это внимания, не сводя глаз со жрицы. Избавиться или заслужить благодарность.

Унда прищурилась и скрестила руки на груди. Она не доверяла странному старику и не собиралась делиться с ним информацией, но интуиция подсказывала жрице, что сейчас не время скрытничать.

- Железные доказательства повернулись в обратную сторону? – ехидно осведомилась Унда, подойдя к профессору вплотную. – Ты прав, мы искали его. Этот хитрый лис не знал, где кинжал, но знал других разрушивших наш храм и обокравших нас. Сегодня мы обыскали твой дом, но ты, уходя, забрал кинжал с собой.

Сандро побледнел. В то время как они с Лимараном готовились к противостоянию Тельварту, он оказался целью жриц Юкунды, и те были на волоске от того, чтобы убить его и забрать свою святыню.

Кто-то из знакомых подставил Сандро.

Людей, которые были в тот день в святилище Юкунды и остались в живых можно пересчитать по пальцам одной руки, но Сандро уже давно не контактировал ни с кем из них. Ни с кем, кроме Лимарана.

«Нужно найти его!»

Он почти рассмеялся незваной мысли, промелькнувшей в голове. Профессор закрыл глаза. Прошлое снова настигало его. Он бежал, он прятался, но всё напрасно. Сандро никогда не тешил себя надеждами, что ему удастся спокойно умереть в своей постели. Он поднимался слишком высоко и не верил, что можно просто уйти, оставив прошлое позади. Профессор лелеял надежды, что сможет с достоинством принять возмездие, но теперь, когда пришло время, его колени без устали дрожали от страха и волнения.

«Не проще ли остановиться? Закончить всё здесь и сейчас?» - он коснулся Испивающего под мантией. Металл приятно холодил кожу, но при одной мысли о том, чтобы вонзить ледяное лезвие себе в сердце, профессора затрясло. Он почувствовал покалывание в ладони и отдёрнул руку.

«Я был не против резать свою плоть ради этого уродливого шрама, а убить себя не способен?» - Сандро оскалил зубы в кривой усмешке и снова потянул руку к рукояти, думая о том, как вонзит лезвие себе в сердце. Рука приблизилась к кинжалу и шрам на груди вспыхнул огнём. Он больше не властен над своей жизнью и не властен над своей смертью.

Сандро снова осмотрел картину, грубая деревянная рамка казалась весьма прочной.

- Ты не могла бы помочь мне? – поразмыслив, он обратился к Унде. – Нужно вскрыть вот эту часть рамы.

Он указал на полый участок и передал картину девушке, с подозрением воззрившейся на указанную область. Унда скривила губы, но промолчала, словно решая, стоит ли верить профессору. Впрочем, думала она недолго. Положив картину на стол, Унда локтем переломила раму рядом с местом, указанным Сандро. Оттуда вывалился небольшой сверток и профессор хотел было его поднять, но девушка оказалась быстрее. Она задумчиво повертела кусок пожелтевшей бумаги в руках.

- Это связано с нами? – черты лица Унды стали более резкими, жрица мгновенно посерьезнела. – Думаешь, сможешь избавиться от нас и спокойно владеть святыней?

Сандро примирительно замахал руками, тем не менее не пытаясь забрать сверток и даже приближаться к девушке, одна из рук которой выразительно сдвинулась ближе к кинжалу в ножнах.

- Вас провели за руку по прямой дороге к кинжалу. Думаешь, вы здесь в безопасности? – в давние времена Сандро бы покривился такому топорному исполнению. Тот, кто сдал его жрицам, действовал слишком грубо и очевидно, но жрицы слишком сосредоточились на поиске своей реликвии и не замечали кричащих намёков.

«Но кто это мог быть?»

Нельзя строить догадки, не имея фактов. Так ему всегда говорил Лимаран. Не подкрепленные твёрдой опорой доказательств размышления заведут тебя в лабиринт иллюзий, и выхода оттуда не будет. Человек на удивление прочно держится за придуманные им самим теории и часто не желает отказываться от них в пользу новых. Даже если старые теории имеют мало общего с реальностью.

Его аргумент сработал. Унда не расслаблялась, но отодвинула руку от ножен. Она развернула сверток, достав ключ и зашифрованную записку. Девушка внимательно просмотрела текст, но невероятные фигуры, из которых он был составлен, имели для неё также мало смысла как случайно возникший узор из камней на мостовой. Унда протянула сверток Сандро.

- Читай.

Она повернулась в сторону коридора, в который убежала Юка, и издала странный чмокающий звук. Через несколько мгновений из коридора выскочил огромный рыжий кот, а вслед за ним сердитая Юка, которая взяла животное на руки и вопросительно уставилась на Унду. – Ты должна проверить, не лжёт ли он.

Кот, видимо поняв, что Унда звала его не для того, чтобы накормить, потерял к ней всякий интерес и воззрился своими большими желтыми глазами на Сандро. Юка поглаживала зверя по спине и за это он позволял держать себя на руках. Величественный вид и роскошная, лоснящаяся шерсть – такого кота не стыдно было подарить и королю. Взгляд животного встретился со взглядом Сандро, и профессор отметил невероятную сосредоточенность и уверенность в его глазах. В них словно было что-то большее, чем просто животный разум.

- Где вы его нашли? Он больше чем любой кот, которого я когда-либо видел, – старик сделал шаг к Юке с намерением получше рассмотреть животное, но та сделала шаг назад и крепче прижала кота к себе.

- Прочитай записку, – Унда села на стул и уставилась на него сердитыми серыми глазами. – И не пытайся солгать.

Старик осмотрел лист со всех сторон: исписана была лишь одна сторона и послание заняло лишь три строки. Неуверенные дрожащие линии говорили, что автор послания волновался, а яркие насыщенно-чёрные чернила показывали, что он богат.

Сандро начал читать.

Шифр, использованный при написании записки, разработали они с Лимараном, но пользовались им все доверенные агенты тайной полиции, в число которых входили и участники операции в Медиолане.

- «Солнце взошло. Ветер веет с гор в крохотную деревушку, жители которой идут на праздник урожая».

Он закончил читать и поднял глаза на Унду, не отрывавшую взгляда от Юки.

- Кажется, ты не соврал, – с сомнением протянула она. – Но тут еще один шифр и тебе придется перевести его тоже.

Раньше прочитанное шокировало бы Сандро до глубины души, сейчас же он просто принял это как данность. Если расшифровать текст и обрамлявшие его символы, он означал:

«Переворот в Лотере произойдет сегодня, правитель сменится, нас ждёт опасность, Одаренный открылся».

После текста стояли зашифрованные цифры, означающие, что описанные события произойдут в определенный день. Дата относилась к завтрашнему дню.

Они с Лимараном не успели найти и убрать Тельварта.

Сандро был уверен, что именно Тельварт стоит за Энганой и дергает за ниточки, пытаясь свергнуть королеву, но оставался еще ключ. По виду ключа можно было определить каким агентом оставлено послание - он не подходил ни к одному замку, являясь лишь указателем автора.

- Здесь написано, что завтра в Теренисе произойдёт государственный переворот. Всё случится на площади и не обойдется без кровопролития, – Сандро пересказал текст, но не стал добавлять то, что они обсуждали с Лимараном. – Мы могли бы попытаться найти того, кто подарил вам этот дом. Он может знать, что на самом деле произошло в Медиолане…

Унда достала кинжал и с силой воткнула в столешницу. Профессор вздрогнул и сделал осторожный шаг назад.

- Нас не волнует прошлое. Только будущее имеет ценность.

- Вы не хотите отомстить тому, кто организовал разрушение вашего святилища? – его аргумент оказался пшиком.

Губы Унды искривились в презрительной усмешке.

- Ты потерял слух? – она опустилась на стул и уставилась на профессора. – Забудь об этом. Богиня превратила ваше преступление в возможность, и мы все идём по пути проложенному Юкундой.

Профессор не ответил. Он просто не знал, что отвечать. Сандро заблудился в своих мыслях и больше не мог понять, что чувствует и чего жаждет. Разочарование, отчаяние и страх затуманили его сознание, оставив бродить среди дыма и зеркал. Он взглянул на ключ в руке Унды, и в глазах мелькнуло узнавание.

Цель.

- Мне нужен ключ. Так я смогу определить, кто оставил это послание, – Сандро протянул руку.

Унда без особого интереса осмотрела ключ и кинула его в раскрытую ладонь профессора. Серебряный отблеск сверкнул в воздухе и Сандро ощутил в ладони приятную металлическую тяжесть. Он взглянул на ключ и вздрогнул, не желая верить своим глазам.

Предательство.

Реакция Сандро удивила Унду, но он не обращал на неё внимания.

- Что такое? Что ты увидел?

Лицо профессора окаменело - ключ принадлежал бывшему главе тайной полиции, его старому другу Лимарану. Сандро глубоко вдохнул, ощущая тяжесть, всё сильнее давящую на плечи. Ответы начали всплывать на поверхность, но он больше не хотел их видеть.

«Неужели Лимаран действительно предал меня? Какую игру он ведёт? Что, если Лимаран играл на два фронта? Но в чем его ошибка? И кто тогда на нас напал: агенты королевы, агенты одного из братьев, или марионетки Тельварта? Жрицы сказали, что были у меня дома и не нашли кинжал, значит они попали туда почти сразу после того, как я ушел, было ли это совпадением или задумкой?»

Десятки мыслей заполонили его сознание, вызывая головную боль. Сандро не хотел делать поспешных выводов, но они сами лезли ему в глаза, теснились перед ним, не переставая выкрикивать:

«Предатель! Лимаран предатель! Он использовал меня и выбросил как ненужную тряпку!»

Записку оставили не для него, а значит к ним скоро придут. Жрицы пока не собирались его убивать, но те, кто придёт в этот дом явно пожелают убрать лишню помеху. Сандро открыл глаза и наткнулся взглядом на скучающую Унду.

- Ты проснулся? Я слышала, что старики иногда засыпают на ходу, но раньше ни разу не видела такого. Говори, что ты увидел на этом ключе.

- Он принадлежит моему знакомому, – Сандро осторожно подбирал слова. – А ещё, я знаю, что у нас скоро будут гости.

Унда моментально взбодрилась, услышав, что в дом придут враги. Она стремительно подошла к Сандро и крепко схватила его за грудки.

- Гости? Твоих рук дело? Какой-то хитрый сигнал? – жрица держала профессора железной хваткой, вздернув со стула на ноги.

Голова старика дернулась на тонкой шее, и он взмахнул руками, теряя равновесие.

- Это не я! Прошу, отпусти, и я все объясню, – хватка немного ослабла, но Унда не отпустила его. – Я не уверен полностью и не знаю точно, кто придет.

Он судорожно раздумывал как объяснить все рассерженной жрице, в то время как та смотрела на профессора с подозрением. От Унды исходила пугающе ощутимая угроза и Сандро начал сомневаться в своём выборе, но жрица неохотно отпустила его и уселась на стол.

- Не пытайся меня обмануть, – Унда снова позвала кота, но на звук никто не откликнулся. Тогда она достала из кармана небольшой сухарик и кинула его на пол. В одной из соседних комнат раздался глухой удар и быстрый топот. Из коридора выскочил кот и молнией бросился к сухарику. Съев его, он лениво потянулся и воззрился на Унду. Вслед за котом из коридора вышла недовольная Юка. Она посмотрела на кота, потом на подругу, изобразила несколько жестов и сердитую гримасу.

- Святыне может грозить опасность, – Унда смотрела девушке в глаза. – И мне снова нужна твоя помощь, чтобы проверить старика.

Та перевела сразу изменившийся взгляд на Сандро и скрестила руки на груди.

- Можешь говорить.

Рыжий кот перевел взгляд с Унды на Юку. Не дождавшись больше угощений, он собрался было уйти, но передумал и запрыгнул на колени старику, который снова сидел на стуле.

Сандро удивился весу животного, размерами кот скорее напоминал собаку и весил соответственно. Юка с завистью наблюдала за профессором: с ней кота связывали исключительно меркантильные чувства дармовой кормежки и почесываний.

- Я думаю эта записка предназначалась не мне, потому что мой знакомый не мог знать, что я попаду сюда. Скорее он бы предполагал, что вы убьете меня и заберете кинжал, ведь таким был изначальный план?

Унда кивнула. Юка неотрывно смотрела за котом, который удобно расположился на мантии и решил уснуть.

Сандро продолжил.

- В таком случае, число на записке указывает, что её должны получить не позже сегодняшней ночи, ведь потом содержимое станет бесполезным.

Он снова остановился. Обе девушки оставались неподвижны, поэтому Сандро продолжил пояснять свои выводы. К нему потихоньку возвращалось ощущение контроля над ситуацией – жрицам придётся слушать его, если они хотят выжить.

- Её расположение здесь также неслучайно, – он поднял палец вверх, почувствовав себя так, словно снова ведет лекцию перед учениками и ощутил комок горечи в горле, ситуация сейчас явно была не та. – То, что записка лежит в том же доме, который передали вам, означает, что вы тоже, так или иначе, входите в план. Мужчина, передавший вам дом, был пожилым? Когда он исчез?

- Он выглядел моложе тебя, хотя тоже не молод, – Унда повернулась к Юке. – Помоги описать того мужчину, который отдал нам этот дом.

Та задумчиво уставилась на Сандро и начала неторопливо жестикулировать, в то время как Унда переводила.

- Повыше тебя и волос больше, седины меньше, неприятное лицо, постоянно моргал одним глазом…

Сандро вздрогнул.

Тот, кого профессор меньше всего желал видеть по возвращении из Медиолана. Виновник его ночных кошмаров и дневных сожалений. Человек, имевший доступ к их секретному шифру.

«Лимаран уверял, что Калид мертв» – Сандро рассеянно погладил кота – «Но если это он, то нет смысла делать какие-либо прогнозы, этот беспринципный ублюдок готов работать на кого угодно. Кроме Лимарана».

- Когда вы последний раз его видели?

- Сегодня с утра он пропал из дома, пока мы еще спали, – Унда посмотрела на Юку. – Он смог избавиться от пут и решил просто сбежать. После того, как проснулись, мы попытались его найти, но ничего не вышло. Впрочем, у нас уже была вся нужная информация.

«Значит сюда могут прийти и те головорезы, от которых я спасался в таверне. Все еще непонятно с кем Калид заключил сделку и, если сюда придут солдаты королевы, дело может принять очень скверный оборот, также как если придет Тельварт».

Сандро опустил руку и нащупал кинжал - тот оставался холодным несмотря на то, что находился в ножнах под мантией, вплотную к телу.

«Если он на самом деле управляет разумом, то шансы невелики, но вариантов нет, я должен использовать жриц».

- Я не знаю, кто придет сюда за запиской. Это могут быть как обычные головорезы, так и солдаты королевы, у неё найдется кто-нибудь, кто знает шифр.

- Какая нам разница кто сюда придет, ведь мы можем просто уйти, – Унда безразлично пожала плечами и наклонила голову. – Ты ведь не думал, что мы решим остаться здесь?

Пальцы Сандро подрагивали. Наконец он смог ощутить, что жрицы теряют почву под ногами. Они ещё этого не видят, но профессор докажет, что без него им не жить.

- Скорее всего мы уже не сможем уйти. Я ведь говорил, что дом и время выбраны не случайно. Вероятно, им нужна не только записка, но и святыня, а значит, за вами следят, – Сандро с трудом сдерживался от самодовольной усмешки. Жрицы действовали слишком топорно и грубо, лишь несчастливая случайность привела его к ним в руки, и больше он такого не допустит. Страх отступил в глубину его сердца, оставляя место злорадству и сосредоточенности. – Когда тот мужчина сказал вам, где вы можете найти кинжал?

- Вчера он сказал, что сегодня вечером мы сможем найти его в твоём доме.

- И вы просто так поверили незнакомцу на слово? – Сандро потёр шрам на груди. Унда совсем не походила на доверчивую простушку, так что он удивился, что предатель настолько легко отделался.

- Этот лис очень много знал о нашем святилище и говорил так, будто был там в день разрушения, к тому же Юка проверила его слова на ложь.

«Действительно, если он говорил правду, а он определенно верил, что говорит правду о том, что святыня будет в моем доме, у жриц не было особых причин следить за ним и сомневаться в его словах».

- Но после того как вы не нашли кинжал, почему вы не вернулись сюда, а отправились в трущобы, где встретили меня?

- Юка сказала, что услышала кинжал. Им совершили убийство.

Сандро похолодел и перевел взгляд на длинноволосую девушку.

«Какие еще способности скрывают жрицы?»

Он снова инстинктивно коснулся шрама: рана зажила слишком быстро. Пытаться использовать жриц опасно, но альтернативы профессор не видел. Час назад он корчился от страха и отчаяния, размышляя о самоубийстве, а стоило лишь забрезжить лучу надежды, и Сандро снова верит в лучшее. Отчаянный глупец, но такова его природа, и её не изменит даже уродливый шрам на груди.

– Поэтому мы пошли туда, где Юка ощущала остаточную ауру его кровожадности, и нашли тебя, – продолжила Унда, пожав плечами.

- То есть, если бы я раньше пользовался этим кинжалом, то вы смогли бы найти меня раньше? – Сандро благодарил судьбу за то, что в его размеренной жизни после отставки применять оружие оказалось негде.

- Мы были слишком далеко, так что думаю, Юка вряд ли ощутила бы что-то. Разве что настоящую резню и жестокое убийство пары десятков человек. А теперь, старик, нужно подготовиться к приему гостей, а точнее к тому, как нам его избежать.

Унда повернулась к Юке, и они начали что-то живо обсуждать. Сандро рассеянно гладил кота, спящего на его коленях, и лихорадочно обдумывал свое положение.

- Вы, возможно, сможете от них убежать, но я слишком стар для такого. Меня поймают и вместе со мной кинжал, – он виновато пожал плечами. – Единственное, на чем мы еще можем сыграть - это на том, что никто кроме вас не знает, что кинжал выбрал меня.

- Чем же это нам поможет? – неприкрытый скептицизм Унды не слишком воодушевлял, но Сандро не обращал на настроение жриц внимания. Множество предположений, фактов и вероятностей сплелись в тугой узел, который необходимо распутать, а он занимался распутыванием узлов всю свою прошлую жизнь.

- Мы сейчас находимся на одной стороне, и те, кто сюда придёт, вряд ли ожидают этого. В лучшем случае они могут предполагать, что вы меня еще не убили и держите в заложниках, чтобы выпытать местоположение своей реликвии.

Он, почти не мигая, смотрел на Унду, пытаясь по её лицу понять, как та относится к его плану, но лицо девушки оставалось бесстрастным. Сандро заколебался. Если жрица сможет как-то прочесть его истинные мотивы, он вряд ли отделается всего парой шрамов.

- Думаешь, мы сможем победить их за счет неожиданности? А что, если там будет три десятка солдат? Ты ведь даже не представляешь, что нас ждет.

Слова Унды были справедливы, но интуиция говорила Сандро, что это будет тайная операция, а значит количество участников должно быть минимально достаточным. Неизвестно насколько высоко королева оценит опасность жриц, а Сандро был уже почти уверен, что сюда придут агенты королевы, ведь переворот готовится со стороны Тельварта, который так или иначе контролирует её, вместе с владельцем дома – Калидом.

По словам Лимарана, тайная полиция сейчас переживает не лучшие времена, а значит у Сандро есть шанс руками жриц перебить агентов и сбежать, заодно отомстив жестокому выродку. Профессор старался не думать о том, что произойдёт, если в дом придёт сам Лимаран.

- Это будет тайная операция, значит придут только агенты тайной полиции. На такую операцию, учитывая, что вас двое, выделят не больше пяти человек, и один будет снаружи, чтобы следить за развитием ситуации. Если мы застанем их врасплох и сможем убрать двоих неожиданно, то силы окажутся практически равны, – Сандро не решился бы ставить на свой успех, если бы это происходило при старой тайной полиции под руководством Лимарана, но нынешнее состояние некогда могущественного ведомства позволяло надеяться на победу. – Нужно спешить, они могут прийти в любой момент.

Он согнал кота и встал. Юка и Унда сосредоточили свои взгляды на профессоре, причем Унда заметно колебалась.

- Что ты предлагаешь?

Первый шаг сделан. При помощи жриц план вполне мог оказаться успешным. Сандро приободрился и накатывавшая волнами усталость, следствие мучительной ночи и влияния кинжала, отступила.

- Это не просто головорезы, а агенты тайной полиции. Они не будут молча бросаться на вас с ножами, а сначала постараются получить всю информацию, которой вы владеете, и только потом попытаются убить.

«Хорошо, что Лимаран очень много рассказывал о работе своего детища. Осталось надеяться, что правила там не слишком сильно изменились».

– Их будет пять или шесть, но покажутся сразу не больше троих, остальные двое будут наблюдать из тени. Вы будете под прицелом специальных стреляющих устройств - арбалетов, так что не совершайте резких движений, пока мы не начнем.

- Арбалеты? Я слышала о них, но разве это не слишком большая и тяжелая вещь для тайного агента?

Лоб Унды избороздили морщины, жрица усиленно размышляла над планом, излагаемым Сандро.

- Тайная полиция владеет небольшими моделями, сделанными искусным мастером, при этом они также смертоносны, как и большие версии, особенно против человека без доспехов.

Он покосился на полураздетую Юку. Унда перехватила его взгляд и едва заметно улыбнулась уголком рта.

- Не переживай за неё, моя сестра может сама о себе позаботиться.

«Сестра?»

Сандро оглядел девушек. Зная, что они сестры, вполне можно было найти некое сходство, но совершенно разная одежда и выражения лиц все равно сбивали с толку.

- Вы должны сделать вид, что привязали меня к стулу и допрашиваете. Нельзя позволить им догадаться, что кинжал найден.

Сандро будет в безопасности, если агенты решат, что кинжал до сих пор не найден, таким образом он надеялся перекрыть недостаток в виде своего возраста и оставшихся в прошлом боевых навыков.

Унда кивнула и бросила несколько отрывистых фраз в сторону Юки. Та пожала плечами и нахмурилась.

- Вы не должны подавать вид, что знаете кто они и зачем пришли. Пусть считают, что вы думаете, будто бы они пришли к хозяину дома. В удобный момент, который вам придется выбрать самим, нападайте на них, но не забывайте о тех, что с арбалетами. Я постараюсь помочь по мере своих сил, ведь меня не будут убивать, но лучше не рассчитывайте на поддержку слишком сильно.

«Надеюсь, хотя бы одну из вас убьют» - не стал договаривать Сандро.

План выглядел очень шатким, многие его этапы могли пойти совсем не так, как нужно, но в условиях недостатка времени и информации лучшего Сандро предоставить не мог.

Он взглянул на сестер.

- Есть вопросы?

Унда поморщилась, сдвинув густые брови к переносице.

- Не веди себя так, словно ты нами командуешь, червь. А теперь вставай со стула, мы переставим его в другую комнату и привяжем тебя, – она закончила фразу с явным удовлетворением и Сандро решил, что его монолог вывел Унду из себя. Видимо жрица крайне не любила, когда ей говорят, что делать.

- Ты имела в виду сделаете вид, что свяжете?

- Я объясню в процессе.

Они переместились в большую комнату и спешно приступили к подготовке.

Рыжий кот с достоинством проследовал за ними, но поняв, что ему не будут уделять внимания, недовольно протопал куда-то в коридор.

Унда крепко связала Сандро, указав какую часть веревки ему нужно будет ослабить, чтобы сразу освободиться. Юка покинула комнату и вернулась через несколько минут. Зрачки в её глазах расширились так, что те казались черными провалами, вены вздулись, а движения стали резкими и стремительными. Унда проверила ножи и смазала лезвия ядом.

Когда приготовления были закончены, все замерли в нетерпении. Томительное ожидание продлилось не более получаса, хотя Сандро готов был заключить пари, что прошло минимум два. Сначала в комнату зашел кот и, недовольно заурчав, шмыгнул под диван. Унда поспешно отошла от окна и ударила Сандро по лицу.

Брызнула кровь, и жрица нанесла еще один удар. Не слишком сильный, он, тем не менее, рассек бровь, и карминовые потеки залили всё лицо старика.

- Говори, где кинжал, – сквозь зубы процедила жрица.

Входная дверь едва слышно скрипнула. Сестры услышали, но не подали виду, Сандро же был отвлечен своими ранами, да и слух его был уже не тот, что у молодых жриц.

- Не упрямься, старик, – раздался голос из коридора, и в комнату вошел высокий мужчина средних лет с грубыми чертами лица, одетый в серую куртку и потертые штаны. В руке он держал кинжал с кривым лезвием, которым указал на Сандро. – Ты должен отдать то, что тебе не принадлежит.

Вслед за мужчиной в комнату вошли десять бойцов. Все они были одеты в серое и вооружены мечами, кинжалами и топорами. Уродливые и жестокие лица смотрели на профессора с пренебрежением, а на жриц с похотью. Сандро взглянул на Унду: её лицо окаменело. Кажется, план начинал рушиться с самого начала, ведь эта толпа головорезов явно не могла быть тайными агентами королевы.

Профессор попытался оценить настрой жриц. Он не знал, каковы сестры в бою и могут ли они позволить себе бой с одиннадцатью вооруженными мужчинами, которые вряд ли отступят при первых признаках сопротивления. К тому же было неясно, нет ли у них подкрепления снаружи, ведь если эта операция не должна быть сохранена в тайне, то за дверью могут стоять еще два десятка таких же головорезов. Сандро посмотрел на их главаря и его опасения подтвердились. Перед ним стоял их с Лимараном старый знакомый.

- Сандро, друг мой, как же ты докатился до такого, – поигрывая кинжалом, предводитель головорезов посмотрел на сестер, принявших боевые стойки. – Эти две девицы все-таки поймали тебя, а теперь ты попал ко мне в руки.

Калид. Агент Лимарана, со смехом насиловавший молодых послушниц и убивавший стариков, не моргнув глазом. Даже в такой грязной работе, как истребление культа Калид испачкался сильнее, чем вся остальная группа. Лимаран не хотел брать неуравновешенного агента на это задание, но знания Калида о религиях помогли им получить доказательства, выйти на след культа и найти святилище, а боевая подготовка позволила сократить размер группы зачистки. Участие в зачистке было его наградой за задание, и он насладился ей сполна.

«Договорился ли он тогда с Лимараном?»

- Я вижу, ты помнишь. Не хочешь, как следует представить меня этим двум девочкам? Они ведь жрицы Юкунды, а я почти забыл, что такое спать со жрицей, и, кажется, мне пора освежить память, – он сально усмехнулся, но сестры не шелохнулись. – Мы не смогли как следует поговорить с ними, но я с удовольствием продолжил бы общение. Особенно, если связаны на этот раз будут они.

Унда не подала вида, что слова Калида оскорбили её, и Сандро молил всех богов, надеясь, что жрицы не начнут бойню прямо сейчас, ведь шансы на победу казались не слишком высокими, а попасть в руки Калида будет не лучше, чем в руки жриц. Этот ублюдок точно не оставит ему ни шанса на выживание после того, как узнает где кинжал. А Сандро не сомневался, что Калид сможет вырвать из него любые ответы.

- Калид, конечно я помню тебя. Мне до сих пор не встречались настолько мерзкие типы. Кому ты лижешь сапоги за то, чтобы тебя пускали убивать и насиловать на этот раз? – Сандро хотел вывести его из себя, надеясь получить ответы. Калид не будет его убивать, пока не узнает где реликвия Юкунды, и профессор надеялся извлечь из этого максимум пользы.

Лицо Калида искривилось от злости, но через мгновение мужчина овладел собой и рассмеялся.

- А ты остер на язык для человека, сидящего связанным на стуле в комнате, полной вооруженных людей, ни один из которых не является его другом, – он повернулся спиной к Сандро, а потом резко развернулся и ударил того наотмашь по лицу, сломав нос. – Не думай, что можешь хамить мне, старый книжный червь! Тем более после того, как твой друг нанял меня, чтобы я разобрался с тобой и забрал артефакт!

Из носа Сандро хлынула кровь, но сестры до сих пор не шелохнулись. Калид рассмеялся и обошел старика, обращаясь к жрицам.

- Снова здравствуйте, красавицы. Помню, жрицы Юкунды были тем еще ураганом в постели. Сопротивлялись конечно, но я сломал всех, – широкая улыбка на его лице выглядела неестественно, словно кто-то просто натянул кожу на голове манекена. – Ведите себя хорошо, и, если вы мне понравитесь, оставлю одну в живых.

«Нужно действовать. Если кто-то из сестер сорвется, драка начнётся в невыгодных условиях».

Сандро лихорадочно размышлял. Слова Калида о предательстве Лимарана глубоко засели у него в сердце, но профессор всё ещё сомневался.

«Этот змей лжёт гораздо чаще, чем говорит правду».

Сандро огляделся, надеясь увидеть что-то, что могло бы помочь в предстоящей схватке, как вдруг его глаза расширились от неожиданности. Профессор быстро совладал с собой и сделал вид, что ничего не произошло, так что к счастью никто не заметил его реакции, ведь все взгляды были прикованы к Калиду и сестрам.

В дверном проеме позади всех Сандро увидел её. Из темноты на него смотрели голубые глаза, которые профессор никогда бы не забыл.

Она пришла помочь ему в момент, когда он нуждался в помощи больше всего.

Глава 8

Он не мог даже вообразить себе, что человеку может быть так плохо. Руки и ноги отяжелели, голова превратилась в сгусток ноющей боли, а любая попытка встать заканчивалась позорным поражением.

Аластор проснулся после сумасшедшей гонки, которую они с Ребеккой устроили вслед за побегом из ловушки Старца-Имратона, и в полной мере ощутил, как себя должен чувствовать человек, едва избежавший гибели.

«Хуже, чем мертвец».

Мужчина с трудом приоткрыл один глаз. Эксперимент по открытию сразу двух провалился несколько минут назад и теперь, собравшись с силами, Аластор сосредоточил всю свою волю на том, чтобы найти взглядом Ребекку.

Пытаясь вспомнить окончание вчерашнего дня, мужчина ощутил тошноту. Они бежали в бешеном темпе многие часы, и тогда Аластор совершенно не чувствовал усталости, а Одаренная только качала головой, глядя на его энтузиазм и туманно остерегала не перенапрягаться. Наконец он понял к чему относились все эти предостережения и хотел увидеть, как чувствует себя Ребекка. После всего, что произошло, Аластор надеялся, что она достаточно пострадала.

- Почему каждый раз, когда я прихожу, ты спишь? – звонкий голос ударил в голову, словно она была колоколом. Аластор скривился, но от этого ему стало ещё хуже. – Да, первое похмелье от «Дьявольского займа» ощущается ужасно.

«Название воистину отражает сущность этого эликсира».

Аластор стиснул зубы от напряжения и смог приподняться, неловко уперевшись руками в землю. При этом его почти стошнило, а Ребекка наблюдала за тщетными усилиями с нескрываемым интересом.

- Неплохо. Обычно люди лежат без движения гораздо дольше. У тебя здоровый организм и сильная воля. Впрочем, в твоей воле я бы и так не сомневалась после того, как ты переборол тех гниющих кукол и смог обезвредить Старца, взорвав гремучий газ.

Аластор немного удивился, что Ребекка поняла, каким образом он подорвал пещеру. Несмотря на то, что Одаренная раньше уже показывала весьма глубокие познания в разных областях, человек не мог быть экспертом во всем, особенно в таком молодом возрасте как у неё.

- Да, я понял это только в последний момент, у меня словно головоломка в голове сложилась, – ему действительно было чем гордиться, ведь именно благодаря Аластору все закончилось благополучно. – Но на самом деле мне просто надоело, что я ничего не могу сделать, и что обстоятельства всегда сильнее меня. Не могу поверить, что всё закончилось.

Такая длинная тирада совершенно измотала мужчину, и он опустил веки, искренне надеясь, что его не стошнит на себя при Ребекке.

- Пока ещё не всё, - Одаренная нахмурилась. – Но небольшой отдых мы заслужили.

- Ты бросила меня умирать.

- Я следила за тобой и была рядом. Если бы всё пошло не по плану, я бы вмешалась.

Звучало не слишком убедительно, но всё ведь и вправду закончилось почти хорошо? Аластор посмотрел на свои исцарапанные и перепачканные руки, вызывая гнев, кипевший в нём, когда его вели с мешком на голове, но ничего не вышло.

- Лгунья, - оскорбление прозвучало устало и совсем неубедительно.

- Я ни разу не солгала тебе, - парировала Ребекка. – Возможно стоило бы внимательнее прислушиваться к тому, что я говорю. Как ты относишься к свежеприготовленному бульону из заячьего мяса?

Она помахала внушительной тушкой перед лицом Аластора.

- Ты поставила силки и уже поймала зайца? - К горлу мужчины подкатила тошнота, а желудок свело от голода. Аластор не имел ни малейшего понятия о том, сколько он проспал, но ему хотелось верить, что не слишком долго, потому что поймать зайца в силки за несколько часов было бы большой удачей.

- Силки? Нет, я проснулась ненамного раньше тебя.

- Тогда каким образом?

- Ты забываешь, что я немного быстрее чем обычный человек, – Ребекка сосредоточенно осматривала свою добычу, примериваясь, как бы получше начать снимать с неё шкуру. – Поэтому я догнала и поймала его.

Аластора снова замутило при одной лишь мысли о беге за зайцем, а Одаренная фыркнула, наблюдая за его реакцией.

- Я набрала немного хвороста, но его не хватит, поэтому, пока я занимаюсь зайцем, тебе придется собрать топлива для костра.

Аластор был готов отказаться от ужина, завтрака, а может быть и обеда, лишь бы не вставать, но гордость пересилила. Раз Ребекка уже успела поохотиться, а теперь еще и занималась готовкой, он не мог продолжать праздно валяться.

- А сколько сейчас времени?

Деревья вокруг были старыми как само время и их густые кроны полностью заслоняли небо, поэтому в лесу царила темнота. Не та непроглядная чернильная тьма, что опускается в безлунную ночь, но серый изменчивый сумрак, навевающий беспокойные мысли.

- Уже далеко за полдень, думаю около семи, – Ребекка пожала плечами, не отрываясь от разделки зайца. – Но не уходи далеко. Будет нехорошо, если ты заплутаешь, и тебя съедят волки.

Аластор поежился. Он не понаслышке знал об опасности волчьих стай. В голодные годы звери, совершенно не страшась, нападали на лесорубов. И хотя в окрестностях Абеллайо волчьи стаи постепенно истребили, в глухих чащах звери продолжали вести свою скрытную жизнь.

- А ты уверена в том, что тут рядом есть волки? Тогда нам лучше побыстрее разжечь костер. Лесные звери боятся огня, и мы будем в безопасности, – Аластор не желал думать о том, что поход в лес за хворостом был также далек от именования безопасным, как они были далеки от Лотера.

Ребекка закатила глаза.

- Не бойся, ты же гроза вервольфов, а обычные волки им и в подметки не годятся, так что страшиться нечего. К тому же, если что, можешь кричать, я прибегу на помощь, – Аластор не мог понять, шутит ли Ребекка, потому что Одаренная продолжала с сосредоточенным выражением лица разделывать зайца. Аластор хотел как-то осадить её, но мысли в голову не шли, так что мужчина просто нахмурился и отправился в чащу.

Поход за хворостом в состоянии, в котором находился Аластор, поначалу казался пыткой, но видимо физическая активность оказывала свое влияние, и его самочувствие, а следом и настроение, улучшились. Тошнота и головокружение отступили, оставив лишь голод. Затекшие мышцы размялись и на смену тяжести пришла легкая ломящая боль, как после долгой работы за станком. Аластор расправил плечи и зашагал увереннее. Он смог пережить заключение у дикарей и бой с Имратоном, значит сможет выбраться и отсюда.

Лес, в котором они с Ребеккой остановились, выглядел очень древним, куда ни глянь сплошь многовековые буки, дубы и сосны. Высокие башни стволов вздымались к небесам и расходились пучком толстых ветвей, увенчанных тёмно-зелёной листвой. Прямые и ровные сосны пронзали своими вершинами полог леса, возвышаясь над остальными деревьями.

Тишина дремлющего леса изредка прерывалась скрипом деревьев, недовольных тем, что какие-то недолговечные создания попали в их обитель. Аластор снова почувствовал себя неуютно, в таком лесу легко потеряться: насколько видел глаз стояли могучие старые деревья, смешиваясь в калейдоскопе тёмных и светлых стволов.

«Как Ребекка умудрилась найти здесь зайца?»

Он подбирал ветку за веткой, обдумывая свое нынешнее положение.

«Мы сбежали из деревни и убили Старца, хотя Ребекка и сомневается, что он мертв. Она не достигла своей цели, какой бы та не была. Мне нужно попасть в Лотер. Сообщить о произошедшем в Абеллайо и проведать родителей».

После того, как Аластор узнал, что Ребекке известно где живут его родители, он начал переживать за них. Эта девушка была слишком непростой, чтобы упомянуть о чем-то просто так.

«Дальше ей придется разбираться со всем самой. Мы выйдем вместе на дорогу, а там уже я направлюсь в Лотер, а она пусть ищет себе новые проблемы в другом месте».

Аластор не собирался мстить Ребекке. Пусть по её вине мужчину чуть не убили, а то и чего похуже, она также и спасала его, поэтому они как бы оказались в расчете. Одаренная обманула Аластора, заставив плясать под собственную дудку, и сделала его жизнь ставкой в своей игре, но всё закончилось благополучно, и лучше бы ему не делать её своим врагом.

Он ещё помнил долгие дни путешествия по чаще в компании дикарей и вонючего мешка на голове. Тогда Аластор почти потерял надежду на спасение и готов был рыдать от страха. Из его воспоминаний нескоро уйдут и часы, проведённые в земляной клетке. То, как Ребекка пришла к нему, но решила не помогать, потому что таков был её план.

«План, чтоб его!»

О событиях в пещере он бы тем более предпочёл забыть. Окровавленное лицо немёртвой воительницы; кисть, оторванная от руки; хруст ломаемых костей – в общем ничего хорошего.

И виной всему – Одаренная.

«Хватит вертеть мной как вздумается. Я уведомлю королеву о произошедшем в Абеллайо и, надеюсь, получу за это повышение. Можно будет открыть мастерскую в Лотере и помогать пожилым родителям».

Задумавшись, Аластор остановился и уставился на дерево, мысли мужчины блуждали где-то очень далеко.

- Так ты и стоя спишь?

Он вздрогнул и от неожиданности уронил весь собранный хворост.

Ребекка вышла из-за дерева, на которое Аластор смотрел задумавшись. Несмотря на вымученно-насмешливый тон и натянутую улыбку, в её глазах читалась усталость.

- Костер скоро потухнет. Я-то могу и сырое мясо съесть, но, думаю, тебе оно придется не по вкусу, – Ребекка указала на печальную охапку хвороста, собранную Аластором. – Кажется, кто-то ни разу не собирал хворост. Такой кучки тебе едва хватит на пару часов поддержания пламени.

Она закатала рукава и уперла руки в бока, нахмурившись в притворном возмущении.

- Придется Ребекке самой справляться с заготовкой дров для нашего очага, – назвать очагом чахлый костерок, горевший, когда Аластор проснулся, было с его точки зрения преувеличением, но он покорно вздохнул.

- Я справлюсь, просто дай мне ещё времени.

- К сожалению, у нас его не так много, – Одаренная пристально посмотрела на Аластора. – Я должна кое-что тебе рассказать.

Он задохнулся от возмущения и чуть снова не выронил все ветки, которые только закончил поднимать.

- Конечно тебе нужно мне кое-что рассказать! Я бы даже сказал много всего! Я не задавал тебе вопросы и ждал, когда у нас наконец выдастся спокойная минута. И теперь хочу понять, что за проказа со мной происходит?!

Ребекка пожала плечами и пошла к костру, а Аластор последовал за ней. На самом деле мужчина уже слегка заплутал и навыки ориентирования, которыми обладала девушка, оказались очень кстати. Они молча шли по мрачному лесу и Аластор немного остыл после того, как выговорился, но Ребекка ничего не ответила, поэтому он потихоньку начинал снова закипать: отсутствие нормальных условий и голод также вносили свою лепту в его раздражительность.

- Ты так горишь, что я уже начинаю опасаться за лес, – Ребекка говорила не оглядываясь, но Аластор хорошо услышал в её голосе нотки печали.

- Странно, что тебя это удивляет.

Они пробрались через кустарник, за которым Ребекка и устроила лагерь. Костер еще горел, но ему явно оставалось недолго. Аластор положил хворост в стороне от костра и подкинул в огонь пару веток. Взметнулись искры и пламя стало трещать чуть веселее.

- Деревня, в которой я работал, сгорела, жители скорее всего либо убиты, либо обращены. После этого меня поймали. Если быть точнее, ты подстроила, чтобы меня поймали и отдали на казнь. Казнь тоже не прошла безболезненно, но при всем этом я вижу, что тебя почти ничего из этого не удивило, - он высказался хоть и не обо всем, что его интересовало, но начать можно и с малого, поэтому Аластор уселся у костра и начал греть ладони. На недовольном лице мужчины плясали отсветы пламени, превращая его в безумную маску.

- Я отвечу на все твои вопросы, – Ребекка села рядом и вытянула ноги, устраиваясь поудобнее. – Сейчас решается очень многое, поэтому я расскажу тебе все, что могу.

Проникновенное начало обескуражило Аластора. Он предполагал, что Ребекка начнет юлить и изворачиваться. Впрочем, пока что Одаренная не ответила ни на один его вопрос.

- Ты ждешь от меня объяснений происходящего, и я объясню. Могущественный Одаренный желает приумножить свое могущество путем манипуляций, обмана и террора, и у него есть большой шанс преуспеть. Происходить это все будет в Лотере, а неравнодушные люди хотят его остановить, – она внимательно смотрела на лицо Аластора, наблюдая за его реакцией.

- Ты знала об этом с самого начала? – Аластор разозлился тому, что Ребекка говорит так просто, словно для неё это обыденность. – Знала и потащила меня к каким-то фанатикам с демоном во главе. И что еще за «неравнодушные люди»? Те, кто считает, что именно они должны быть выше, а не этот Одаренный?

- Ты ошибаешься. Наш поход к Старцу должен был дать мне оружие против Тельварта. И в идеале помочь узнать больше о положении дел в Лотере. Частично я этой цели достигла, хоть и большой ценой, – она потрепала свои седые пряди и коснулась морщинистой кожи. – До сих пор еще даже не начала восстанавливаться. Имратон очень силен. Когда он схватил меня, сквозь боль высасываемой жизни я соприкоснулась с его сознанием. Думаю, это последствие того, что он поглотил тот артефакт, Старца.

- То есть он поглотил артефакт, но ты все равно воспользовалась им через Имратона? Что вообще такое этот Старец?

- Я не знаю всего. Ты задаешь вопросы, на которые не нашли ответа и более образованные люди. Старец - это очень древняя вещь. Я не смогла забрать его, но говорят, он обладает своей волей и, возможно, просто не захотел перейти ко мне. У меня есть причины считать, что это просто домыслы, но тут нельзя ни в чем быть уверенной. Возможно, план был ошибочен с самого начала, – девушка вздрогнула, словно от холода, и еще ближе придвинулась к костру. – Я воспользовалась им через Имратона, и давай больше не будем к этому возвращаться, мой необдуманный поступок оставил шрамы, которые никогда не затянутся полностью.

Взгляд Ребекки был прикован к языкам пламени. Становилось прохладно, поэтому она подбросила еще веток и огонь довольно затрещал, рассыпав сноп искр.

- Неравнодушные люди - это мой старый знакомый, который нанял меня, и его агенты, – Одаренная говорила тихо и шелест её голоса был едва слышен за треском костра. – И нет, он больше не стремится к власти.

Аластора удивила задумчивость Ребекки. Раньше он никогда не видел её в таком состоянии. Впрочем, раньше он не знал и о том, что она Одаренная.

- Не знаю причин, по которым человек, ранее стремившийся к власти, добровольно откажется от неё навсегда, - бросил Аластор.

Он начал ощущать жалость к Ребекке и это выводило мужчину из себя. Если Одаренная снова попытается манипулировать им, её будет ждать разочарование. По крайней мере так он говорил себе сейчас.

- Кажется, ты столкнулся с подобным лично? – Ребекка снова печально улыбалась, смотря на Аластора. – Но как обычно не расскажешь абсолютно ничего о себе и своем прошлом?

Она помешала палкой содержимое котелка. Аластор встрепенулся - он даже не заметил, когда Одаренная поставила его на огонь, да еще и успела заполнить чем-то вкусным. Запах из котелка наполнил его ноздри и желудок нетерпеливо заурчал. Гнев отступил перед более приземлённым и понятным чувством.

- Я тоже ничего не знаю о твоем прошлом, но я также не знал и о твоем настоящем, так что ты расскажешь первой, – Аластор боролся с желанием наброситься на бурлящий котелок, но чувствовал, что проигрывает.

Ребекка выудила палкой из котелка кусок мяса и попробовала. На этот раз её лицо расплылось в довольной улыбке. Аластор сглотнул слюну - сказывались последствия бешеной гонки по лесу, проведенной под действием эликсира. Как и сказала Ребекка - ничто не дается просто так, поэтому организм требовал компенсацию.

- Держи, – Одаренная протянула Аластору еще одну заостренную ветку. – К сожалению, большая часть вещей осталась рядом с деревней, поэтому трапезничаем без приборов. Ты хочешь услышать о моем прошлом и тогда ты расскажешь о своем?

Аластор взял палку, наколол на неё мясо и жадно вгрызся в него зубами: рот обжигало, но он не обращал внимания, чувство голода перекрывало все остальные ощущения. Восхитительный вкус заставлял закатывать глаза от наслаждения. Аластор мог бы поклясться, что никогда не пробовал такого вкусного зайца.

- Понимаю, – Ребекка хмыкнула, глядя как мужчина вгрызается в куски мяса один за одним и дочиста высасывает кости. – Отдача от этого эликсира довольно сильная для неподготовленного организма. Так что, ты готов слушать мою историю?

Несмотря на еще не погасшее чувство голода, Аластор замер, опустив недоеденное заячье бедро.

«Неужели Ребекка действительно расскажет о своем прошлом? В деревне никто не знал её настоящей истории. Она может солгать, но какой тогда смысл вызываться?» - мужчина знал, что всё это неспроста, но заяц в его руках был слишком вкусным, чувство голода слишком сильным, а Ребекка смотрела на него как сама невинность.

- Не тяни, я рассказываю её не так часто, так что могу и передумать, - она вздёрнула подбородок и кинула кость в огонь.

Аластор пообещал себе не терять бдительность и пробубнил:

- Ну ладно, раз ты настаиваешь, так уж и быть выслушаю.

Одаренная откашлялась, как заправский рассказчик, и начала свою историю:

- Рассказ о всей моей жизни был бы слишком долгим, поэтому я расскажу лишь об основных моментах, сделавших меня той, кто я есть.

Аластор тут же поспешил перебить её:

- Не так уж и долго. Тебе вряд ли больше тридцати. Я как-то слушал историю одной бабки, которая прожила уже почти семьдесят, вот там было много всего.

Ребекка загадочно улыбнулась:

- А сколько точно лет ты бы мне дал?

Снова игры. Аластор наигрался в них, пока общался с Одаренной в Абеллайо, а потом оказалось, что она совсем не та, кем казалась. Ребекка обманула его, и он ни на мгновение не сомневался, обманет опять, если потребуется.

- Думаю, двадцать семь лет, как и мне, – заявил он и покосился на котелок. В нем больше не осталось мяса, но все еще плескался наваристый бульон.

- Ох и льстец! Признайся сколько скинул, два или три года? – Одаренная рассмеялась, и её звонкий, серебристый смех эхом разнёсся по лесу. – Но ты совсем не угадал.

- Вряд ли я ошибся больше, чем на пять лет, – Аластор не сводил глаз с котелка.

- Возможно, ты бы оценил точнее, если бы этот вопрос тебя интересовал больше, чем бульон из зайца, – укоризненно высказалась Ребекка, после чего вытащила котелок из костра.

Аластор дернулся в ожидании вскрика, ведь она доставала железный котелок прямо из огня, и он должен был быть обжигающе горячим, но на лице Ребекки отразилось только удивление его реакцией.

- Не бойся, я не обожгусь такой мелочью. Ты же видел, что произошло в пещере. Такой маленький огонь мне не страшен.

- Ты так и не ответила сколько тебе лет. Начинаешь рассказ о прошлом с увиливаний?

Она с притворной серьезностью погрозила Аластору пальцем.

- Всё ты помнишь. Нет, мне нечего скрывать, хоть я и старая девяносто семилетняя старуха.

Аластор сидел и смотрел на Ребекку со скептическим выражением лица. Он решил, что это неудачная шутка, но Одаренная вздохнула и продолжила:

- Ты не веришь, но я объясню. Я корпсомант и могу управлять своим телом лучше, чем кто-либо из людей. Имея определенные знания и ресурсы, я также могу продлять себе молодость, чем активно и пользуюсь.

Брови Аластора поползли вверх, а челюсть неотвратимо опустилась. Такой возраст просто-напросто не укладывался в голове. Он читал, что существовали люди, доживавшие до девяноста лет, но они в этом возрасте походили скорее на живые трупы, неспособные ни говорить, ни передвигаться.

- Девяносто семь?

Ребекка от души расхохоталась над его шокированным лицом.

- Но тогда получается ты бессмертна?

Она отдышалась и уселась поудобнее, подкинув пару веток в костер.

- Скорее, вечна. Меня можно убить, но я не умираю от старости, и с болезнями тоже справляюсь лучше обычных людей. Но тут есть одна оговорка.

- Всегда есть как минимум одна оговорка, – мрачно хмыкнул Аластор, аккуратно пытаясь отхлебнуть из горячего котелка. Он потерпел неудачу, обжёг язык и недовольно зашипел.

- Сила, делающая меня такой, какая я есть, каждое мгновение пытается меня убить, – Одаренная взглянула на свою ладонь и сжала её в кулак.

Аластор замер с высунутым языком и непонимающе поднял бровь.

- Мне не нужно напрягаться для использования своей силы, но приходится постоянно сдерживаться, чтобы она не взяла верх надо мной.

В другое время Аластор отдал бы что угодно, ради возможности поговорить с настоящим Одаренным. Окутанные тайной Одаренные встречались крайне редко и о них ходило множество легенд, большинство из которых были откровенной выдумкой. Сейчас же он слушал Ребекку настороженно, отчаянно пытаясь понять зачем она ему всё это рассказывает. Если Аластор чему и научился за время их общения – так это ждать подвох. Одаренная молчала, и он спросил:

- И что тогда произойдет?

Ребекка покачала головой и провела рукой по горлу.

- Я точно умру, а вот каким образом - это большой вопрос. Одаренные почти никогда не умирают своей смертью. Смерть - это почти всегда потеря контроля, и тогда ты умираешь от того, чем повелевал всю жизнь. Сущности из Тени начинают бесконтрольно прорываться через твоё тело, до неузнаваемости меняя мир вокруг. Обычно это выглядит очень эффектно.

Она печально вздохнула и Аластор с удивлением отметил, насколько грустными могут быть её вечно смеющиеся глаза. Ребекка была прекрасна и в печали, и в радости. Мужчина невольно залюбовался ею, но тут же одёрнул себя. Он давненько не был с женщиной, и сейчас это играет против него.

- Ты знала кого-то, кто так погиб? – серьёзный разговор должен помочь развеять ненужные мысли, которые безостановочно лезли в его голову, мешая сосредоточиться.

- Многих, но больше всех запомнился мой учитель и одновременно приемный отец. На самом деле большинство Одаренных умирает, не дожив и до пяти лет. Знаешь почему?

- Это связано с родителями? – сделал осторожное предположение Аластор. По его опыту практически все проблемы детей и взрослых были связаны с родителями. Так или иначе, корень всегда находился именно в поведении и отношениях родителей.

- В некотором роде да. К пяти годам у таких как я обычно начинают проявляться способности. У кого-то чуть раньше, у кого-то чуть позже. Это зависит от силы и характера способности, да и от самого ребенка тоже. Как ты понимаешь, детей не слишком обучают контролю, поэтому обычно за проявлением способностей следует смерть. В лучшем случае только ребенка, в худшем всех, кто был рядом.

Ребекка говорила тихим голосом и Аластор заметил, что она периодически бросает взгляд на костёр. В эти моменты в её глазах мелькал неподдельный страх.

Аластору сложно было представить, что такая могущественная Одаренная может чего-то так сильно бояться, но обычному человеку не ощутить этот сверхъестественный ужас. Ужас перед другим миром, который пытается прорваться через твоё тело, разрушая его и изменяя до неузнаваемости. Вечная боязнь потери контроля, которая всегда рядом, с момента осознания своих сил и до самой смерти. При помощи Имратона Ребекка увидела не только то, что хотела. Она увидела своё будущее. То будущее, которого так боялась и жаждала избежать.

Она не говорила об этом Аластору, пытаясь выглядеть более уверенной, чем была на самом деле, поэтому продолжала рассказ о своём прошлом, как ни в чём не бывало. Как будто они просто вышли на прогулку и решили посидеть перед костром, рассказывая друг другу истории.

Обычный человек не способен понять мотивы Одаренного, так что придётся действовать так, как она привыкла.

Аластор ей нужен, и Ребекка его получит.

- Мне повезло, ведь мой отец был врачом, а мама помогала ему и торговала лекарствами. Как только он заметил странности в моем теле, то попытался их объяснить, а когда понял, что не способен объяснить, то собрался и куда-то ушел. Он вернулся через несколько часов с пожилым мужчиной, который осмотрел меня и забрал с собой. Когда мы уходили, я видела, что мужчина оставил моим родителям какой-то мешок, и я даже не хочу думать о том, что там было. Мой отец сделал правильный выбор. Если бы он оставил меня, скорее всего были бы жертвы и я в их числе, но все равно это непросто. Дальше произошло ещё много всего, но, думаю, я и так утомила тебя. Может быть, мы ещё когда-нибудь посидим так у огня, или за столом таверны, и я продолжу свою историю, но не сейчас. - Ребекка печально улыбнулась, и в лагере воцарилось молчание.

Костер продолжал уютно потрескивать - хвороста хватало, чтобы поддерживать пламя всю ночь, и Аластор задумался о том, насколько невероятны происходящие с ним события: деревня разрушена, Ребекка девяностосемилетняя Одаренная, он был на грани гибели за последнюю неделю больше раз, чем за всю остальную жизнь, но при этом ощущал себя как никогда живым. Закончились осточертевшие ему рутинные дни, похожие друг на друга как две доски, и Аластор отчаянно не хотел к ним возвращаться.

Он всё ещё хорошо помнил как жутко и тяжело было идти сквозь чащу в плену у дикарей, помнил дрожь коленей в ожидании казни, боль в плече после тычков Хсеанха и пугающий разговор с Имратоном. Но за каждым из этих моментов следовал другой, когда кровь Аластора кипела, а чувства были обострены до предела. Встреча с Ребеккой в земляной яме, драка с воительницами и побег из пещеры поверженного Имратона. Поверженного руками Аластора.

Пленительное ощущение победы заслоняло собой все остальные чувства, заставляло забыть об осторожности и осмотрительности. Никакие награды не смогут заменить это чувство.

На Аластора накатила приятная истома. Он наконец-то насытился, костер обогревал, не оставляя вечерней прохладе ни шанса, а в теле чувствовалась лишь легкая усталость, от которой глаза самовольно закрывались. Его страхи растворились в окружающих сумерках, выжидая более удобного момента, чтобы вернуться. Такова была природа Аластора – плохое забывалось также быстро, как исчезает рассветный туман, стоит лишь взойти солнцу.

- Когда ты собираешься выдвигаться в Лотер? – он силился стряхнуть дремоту, и для этого нужно было отвлечься на разговор.

- Я? Мне казалось, что мы вместе собираемся выдвигаться в Лотер? – притворно удивилась Ребекка, в то время как её глаза сосредоточились на чём-то в темноте. Аластор проследил за взглядом, но ничего не увидел.

- Я сам решу куда мне идти. Достаточно грандиозных планов, в которых я просто пешка, – мужчина уже почти не злился на Одаренную за то, что она подставила его, но при этом хорошо помнил ощущение своей беспомощности. – А я не могу стать Одаренным?

Её, казалось, ошеломил этот вопрос. Ребекка хрустнула пальцами рук и удивленно воззрилась на Аластора.

- Неожиданно. Я только что рассказала тебе насколько это тяжелая ноша, и ты все равно хочешь стать таким же? – она внимательно посмотрела на него, будто бы ожидая, что это просто неудачная шутка. – Мне неизвестны способы сделать человека таким же, как я. Когда-то давно поводился эксперимент по созданию Одаренного, но он закончился трагично. На самом деле нет даже однозначного ответа на вопрос, что же делает нас такими.

- А к какому ответу склоняешься ты?

- Есть одна теория о том, что энергия, наполняющая нас, пришла из другого мира – Тени. В теле Одаренных есть его частица, создающая канал между мирами, из которого мы и черпаем силу, одновременно прилагая всю свою волю, чтобы удержать этот канал под контролем, – она провела рукой по груди. – Но когда-нибудь он обязательно раскроется полностью, и тогда тебе лучше быть подальше от меня.

- Тень? Моя мать рассказывала мне о Тени и богах, но это ведь просто легенды... А почему эта частица появляется только у некоторых людей? И можно ли её убрать? – в Аласторе разгорелся интерес. Тот самый интерес, заставлявший его одну за одной проглатывать книги в детстве, проводя кучу времени в библиотеке с матерью. Он периодически возникал и во взрослом возрасте, склоняя мужчину к тратам сбережений на все новые и новые справочники, руководства и учебники.

- Ты задаешь вопросы, ответы на которые могли бы знать лишь самые мудрые ученые-Одаренные, потратившие на исследования целую жизнь. Но также ты должен понимать, что как ценность, так и опасность этого знания очень высоки, поэтому никто не делился им, и если открытия и были сделаны, то они до сих пор остаются тайной для всех, кроме тех, кто их совершил.

Аластор погрузился в размышления, и его лоб разрезали глубокие морщины. Пока Ребекка отвечает на вопросы, нужно этим пользоваться, и мужчина обдумывал следующий вопрос.

- Ты говорила, что твой знакомый нанял тебя - что ты имела в виду? Ты кто-то вроде наемного воина?

- Я правда похожа на сурового пса войны? – усмехнулась Одаренная. – Не совсем воина. Круг моих возможностей гораздо шире. Меня нанимают, когда не могут решить проблему, с чем бы она ни была связана. Расследование преступлений, поставивших в тупик тайную полицию, защита важных людей, на которых планируется покушение…

- Исполнение покушений, – вклинился Аластор. – Я в жизни не поверю, что тебя ни разу не пытались нанять как наемного убийцу, слишком уж твои способности подходят для этого.

- Да. Покушения, государственные перевороты, но я стараюсь придерживаться некоторых ограничений, – лицо Ребекки потемнело, разговор явно зашел не туда, куда она желала. – Не трогаю детей и стараюсь не вести дел с другими Одаренными, только с людьми.

- Страшно подумать, что может случиться, если с десяток Одаренных объединятся ради одной цели, – Аластор уперся подбородком на руки, сцепленные в замок, и пристально уставился на костер, размышляя. – Правда я о таком, кажется, ни разу не слышал.

- Об Одаренных не любят распространяться, к тому же о нас ходит куча самых невероятных слухов, – вздохнула Ребекка, закатив глаза. – Меня как-то обвинили в том, что я сохраняю молодость, купаясь в крови свежеубитых младенцев, а потом пожираю их глаза.

- Надеюсь, ты вырвала глаза тому, кто это говорил, и искупалась в его крови, – усмехнулся Аластор. – Да, несмотря на то, что я много читал, книг об Одаренных практически нет. А те, что есть, часто противоречат друг другу.

- Тут мы приходим к ответу на твой вопрос: «Что может случиться, если с десяток Одаренных объединятся ради одной цели?» Так вот, ничего не случится. Когда Одаренные собираются группой больше двух, сразу начинаются заговоры друг против друга, а заканчивается все обычно убийствами. Осознание своей силы и того, насколько могут быть сильны другие Одаренные, ведет к такому росту подозрительности, что до сих пор мне неизвестно о существовании групп, в составе которых было бы больше двух Одаренных. К тому же наше мышление отличается от мышления обычных людей, но, боюсь, я не смогу объяснить тебе все тонкости этих отличий.

Ребекка закончила свой монолог, кинув в огонь очередную ветку, и разговор снова увяз в тишине. Ночь окружила их плотным черным куполом, пытаясь задавить пляшущий огонек костра и погрузить всё вокруг во мрак. Аластор силился переварить всё, что услышал от Ребекки, но отяжелевшая голова отказывалась принимать такое количество информации.

- Теперь ты должен рассказать мне о своем прошлом, – напомнила Ребекка, улыбаясь в предвкушении. – Я рассказала тебе многое, так что время отдать должок.

- Многое, но далеко не всё, – проворчал Аластор и кивнул. – Уговор есть уговор, я держу свое слово. Но хочу сначала узнать, будешь ли ты силой заставлять меня идти с тобой в Лотер?

Ребекка посерьезнела, она сцепила руки в замок и хрустнула костяшками пальцев. Мужчина смотрел на неё и раздумывал, сможет ли он определить, если Одаренная солжёт.

- Нет. Если ты хочешь идти своим путем, я не буду настаивать, – она на мгновение замолчала. – Но я хотела бы, чтобы ты пошел со мной.

Аластор не привык видеть Ребекку такой серьезной и, будто бы отвечая на его мысли, она широко улыбнулась, но в следующее мгновение лицо женщины скривилось и снова стало серьезным. Она перехватила его вопросительный взгляд.

- Мое веселье не всегда вызвано тем, что мне на самом деле весело…

Аластор вопросительно наклонил голову, показывая, что ждет объяснения.

- Я не могу контролировать эту сторону своих эмоций. Результат неудачного эксперимента.

Она беспомощно развела руками.

- На тебе ставили эксперименты? Это был твой приемный отец? – Аластор смотрел в глаза Ребекки. Одаренная скрывала так много тайн, что, казалось, целой жизни не хватит, чтобы их рассказать.

- Нет, что ты! – она замахала руками. – Он здесь ни при чем, это все моя вина. Пытаясь манипулировать своими эмоциями с помощью эликсиров и своих сил, я потерпела неудачу. Сокрушительную неудачу.

Она натянуто улыбнулась, разводя руками. Аластор ощущал, что Ребекка изменилась после событий в пещере Имратона и это его беспокоило. Мужчина не знал, какую роль он играет в планах Одаренной, и был уверен, что та не скажет ему правду, пока не будет уверена, что он поступит так, как ей нужно. Так было и до Имратона, но всё стало сложнее из-за нервозности и какой-то дёрганности Ребекки. Слишком широкая улыбка, слишком искренний тон и слишком доверительный разговор. Может она и не желает ему зла напрямую, но добра тоже не желает.

- Ты, наверное, думал, что я слегка сумасшедшая? Так думали многие в деревне, – Ребекка усмехнулась и Аластор снова заметил, как дёрнулся уголок её губ. Актёрская игра, но игра крайне убедительная. Если бы не нервозность Одаренной, Аластор бы в жизни этого не заметил и полностью угодил бы в её сети.

- Ну, я считал, что ты со своими, хм, особенностями, – мужчина осторожно подбирал слова, хоть и сомневался, что Ребекку можно обидеть случайным словом.

- Да, особенностей у меня крайне много, но ты ушел от темы, настала твоя очередь рассказывать о своем прошлом.

Кажется, они разговаривали уже несколько часов и на Аластора снова напала усталость, но Ребекка оставалась непреклонной.

- Хорошо, я расскажу. Я родился в Лотере, в семье неудачливого торговца и помощницы библиотекаря…

Пламя продолжало тихо потрескивать, освещая их теплым, оранжевым светом. Лес за спиной скрипел и шептался о своем, да изредка где-то вдалеке раздавался крик лесной птицы. Два человека сидели у костра и разговаривали. Со стороны можно было бы подумать, будто они были знакомы всю жизнь и сейчас просто вышли на долгую совместную прогулку по лесу, но были ли их намерения действительно чисты? Лишь время покажет.

***

- Я рассказал тебе всё, – Аластор уже с трудом выговаривал слова. Его глаза слипались, а мысли витали где-то очень далеко. – Теперь я хотел бы поспать до того момента, как нужно будет идти в Лотер.

- Я думала у нас будут дежурства. Неужели ты не боишься спать в лесу? – в голосе Ребекки смешались удивление и доля ехидства.

- Сейчас я бы уснул даже в аду. Если мне нужно будет дежурить в первую смену, я просто усну, так что разбуди меня во вторую, – он внимательно оглядел Одаренную. – Да у тебя вообще сна ни в одном глазу, как ты это делаешь?

Ребекка притворно зевнула, прикрыв рот ладонью, и откинулась на предусмотрительно разложенный лапник.

- Мое тело позволяет мне больше, чем твое тебе, так что не переживай, я разбужу тебя, когда будет необходимо, а пока можешь использовать оставшиеся несколько часов по назначению.

Аластор застонал, когда Одаренная сказала о нескольких часах. Он бы предпочел сейчас проспать несколько суток, но выбора не было, и мужчина улегся на твердую землю.

«Надо попросить у Ребекки лапник. Тяжеловато будет уснуть на твердой голой земле».

Эта мысль была последней промелькнувшей в голове Аластора перед тем, как он провалился в глубокий сон без сновидений.

- Вставай, а то смерть свою проспишь! – Ребекка трясла его за плечи и кричала.

- Что?! Что случилось? На нас напали? Я же только что лег, не успел даже уснуть, – в его голове витали обрывки каких-то мыслей, Аластор схватил Ребекку за руки, чтобы она прекратила тряску. – Объясни, что случилось? Опасность?

Женщина встала во весь рост и неодобрительно посмотрела на Аластора, уперев руки в бока.

- У меня не осталось времени для шуток. Ты проспал пять часов и нам уже давно пора выходить, - Ребекка скрестила руки на груди. - Ты не реагировал на прикосновения, тихий голос и слабую тряску, поэтому мне пришлось перейти к более радикальным мерам.

Пять часов. Он готов был поклясться, что прошло не больше десяти минут. В голове витал туман, а тело не хотело слушаться, но вряд ли это просто розыгрыш от Ребекки. Аластор закрыл лицо руками.

- Будьте прокляты ранние подъемы! – он поднялся на ноги. Костер потух не так давно, и от углей еще исходил жар и слабый оранжевый свет.

- Я разберусь с костром, а ты окончательно просыпайся, и я буду выдвигаться. Придется поторопиться, чтобы успеть вовремя.

Аластор застонал и, пошатываясь, прошелся вокруг костра. Он увидел, что вчерашний котелок наполнен водой. Пока мужчина пил ледяную воду и умывался, Одаренная затушила костер и избавилась от большинства следов, оставленных за вечер и ночь.

- Я готов идти с тобой в Лотер, но прошу объяснить мне ещё одну вещь. - Ребекка отвлеклась от ревизии оставшихся у нее пузырьков с эликсирами, и Аластор внимательно следил за её лицом, пытаясь ухватить малейшие признаки лжи.

- Зачем ты взяла меня с собой? Почему ты так хочешь идти в Лотер вместе со мной? Тебе будет гораздо проще и быстрее добраться одной. Я прошу сказать правду.

Ребекка не просто так спасла его из Абеллайо и забрала с собой из пещеры Имратона. Аластор готов был вступить в игру, но сначала хотел узнать правила.

- Неизбежный вопрос, – Одаренная горько улыбнулась. – Но все проще, чем ты думаешь. Я уже давно приметила тебя в Абеллайо: ты помогал с работой и показал себя гораздо умнее остальных людей, которых я проверяла. А наша встреча в разоренной деревне: то, что ты пошел к моему дому, несмотря на монстров, желая предупредить и спасти беззащитную девушку - укрепило меня в моем выборе также, как и твои действия у Имратона.

По мере того, как Ребекка говорила, Аластор понимал все меньше.

«Ребекка влюбилась в меня? И хочет быть вместе?»

Мысль о том, что он смог настолько впечатлить Одаренную безусловно тешила его самолюбие, но оставались нюансы.

«Она сказала, что ей девяносто семь, хотя по внешности и не скажешь. К тому же, жизнь с Ребеккой будет весьма опасной. Да и я не влюблен в неё. Она, конечно, впечатляет меня, но при этом у неё слишком много тайн».

Мысли роились в голове, сбивая с толку, а Ребекка продолжала.

- Думаю, ты достоин быть моим агентом! – объявила она торжественно.

Челюсть Аластора медленно поползла вниз, в противовес бровям, устремившимся к небесам уже в который раз за последние сутки. Он совершенно позабыл о своих намерениях вывести Одаренную на чистую воду и просто глазел на неё, как рыба, вытащенная на берег из воды: вытаращив глаза и безмолвно раскрывая рот. Ребекка непонимающе уставилась на него.

- Ты не хочешь?

- Кажется, я не совсем понимаю, что это означает, – аккуратно высказался Аластор, испытывающий неловкость за свои мысли и за свою идиотскую реакцию.

- Понимаешь, почти у всех Одаренных есть своя свита - это умелые и знающие люди, работающие вместе над общим делом. Не бесплатно, конечно, – она покосилась на Аластора. – Быть агентом сильного Одаренного - это очень престижно и прибыльно. Я раньше не нуждалась в свите, было проще выполнять свои задачи одной, да и доверять свою жизнь кому попало не хотелось.

Аластор хмыкнул, прикинув насколько давно они знакомы.

- А сейчас ты таки готова доверить её кому-попало.

Ребекка усмехнулась и отвела глаза:

- Да, возможно возраст берет свое, кто знает, – она неопределенно махнула рукой. – В общем, выбор за тобой и, чтобы не быть голословной, держи.

Одаренная достала из кармана золотой перстень с драгоценным камнем и протянула Аластору.

- Ты не шутишь? – мужчина сглотнул, глядя на драгоценность.

- Не шучу. Ты уже помог мне, а значит заслужил награду, - Ребекка легкомысленно пожала плечами. – Поверь, это малая часть того, что ты сможешь заработать, будучи у меня на службе.

На первый взгляд перстень выглядел очень ценным, а ведь все сбережения Аластора остались в недосягаемой деревне. В руках Ребекки находился заработок мужчины за несколько лет, если не больше и она так просто предлагала его забрать, что искушение казалось почти неодолимым. Он сможет обеспечить родителей и себя, сможет наконец обрести свободу от однообразных серых будней.

Выбор оказался весьма неочевидным для Аластора. На одной чаше весов находилась стабильная и скучная работа королевским инженером, на которой в перспективе можно было бы стать чиновником. Впрочем, говорили, что наверх пропускают лишь избранных. С другой же стороны находилось предложение Ребекки: Одаренные, эксперименты, битвы и много золота – насыщенная жизнь, которая, тем не менее, может оказаться до обидного короткой.

«Существует ли понятие верного выбора, когда дело доходит до решений, определяющих дальнейшую судьбу?»

Сделав выбор и прожив жизнь одним путем, нельзя сказать был ли он верным и что случилось бы при выборе другого. Аластор придерживался своей философии, в которой любой сделанный им выбор являлся единственно верным. Это очень помогало жить настоящим и будущим, не коря себя за возможные ошибки в прошлом, но сейчас, даже осознавая, что нужно лишь выбрать то, что ему больше по душе в данный момент, мужчина растерялся.

- Я, конечно, не хочу тебя торопить, но во избежание сопряженных с нашим опозданием трудностей, нам стоило бы выдвигаться, а ты стоишь так уже почти четверть часа, - голос Ребекки вывел его из оцепенения, и Аластор похлопал себя по щекам.

Сказывалась усталость последних дней, поэтому мужчина никак не мог решить: готов ли он поставить на карту всё, полностью доверившись Ребекке.

Аластор вспомнил своего отца, который вон из кожи лез, только бы заработать побольше монет, прикупить лавку на проходной площади и войти в Торговый Совет, состоящий сплошь из надутых индюков, готовых идти по головам, лишь бы оттяпать чуть больше денег и власти. Если он действительно сможет продвинуться по службе и стать чиновником, его ждет нечто подобное, а то и хуже. С другой стороны мысли о странствиях, приключениях и богатстве будоражили кровь, отодвигая куда-то на задворки сознания мысли о смертельных опасностях.

Одаренная использовала его, но тогда Аластор ещё не был её агентом. Мужчина уверял себя, что на этот раз всё будет по-другому, и сомнения тонули в жажде приключений и блеске драгоценного камня венчавшего золотой перстень.

«Может не надо будет вставать с утра на работу каждый день?» - глупая шальная мысль вдруг оказалась последним аргументом и он решился.

- Я согласен, идём, – Аластор поправил куртку и осмотрел обувь. Его старые ботинки почти износились, подошва едва держалась, а кожа протёрлась настолько, что стала тоньше шёлка.

«Хорошо будет, если их хватит до Лотера, там найду себе что-нибудь получше» - он усмехнулся, нащупав во внутреннем кармане золотой перстень.

Решившись, Аластор сразу ощутил, как тревоги и сомнения сменяются спокойствием. Теперь, когда он выбрал свой путь, нужно просто следовать ему, не оглядываясь туда, где осталась прошлая жизнь. Мужчина пообещал себе, что будет помнить об осторожности, но такие обещания всегда легко даются в моменты воодушевления и легко забываются, пока не обратятся вдруг кинжалом, торчащим из спины.

- Отлично! – Ребекка подошла к нему и заключила в объятия. Аластор слегка смутился, вспомнив о своем в корне неверном истолковании её поведения. Такая тёплая и мягкая. От женщины приятно пахло, и в голове Аластора возникли непрошенные образы того, как они с Ребеккой будут отмечать следующие победы, так что мужчина повернулся немного в сторону, надеясь, что Одаренная не заметила его выдающийся энтузиазм.

- Тогда вперед! – провозгласила Ребекка, бодро повернулась и зашагала в одном ей известном направлении. Она сразу взяла быстрый маршевый темп и Аластор поспешно двинулся следом, сетуя на Одаренных, ущемляющих достоинство обычных людей своей сверхъестественной силой.

***

Ребекка ощущала спокойствие. Наконец-то она снова обрела контроль и всё шло по плану.

«Осталось совсем немного, и я найду способ избавиться от…»

Одаренная одернула свои слишком радостные мысли. Сначала нужно разобраться с Тельвартом, а потом проследить, чтобы королева осталась на престоле и хорошо отблагодарила её за поддержку. Смена правящего дома всегда сопровождалась смутами и переделом сфер влияния, а Ребекке не хотелось снова доказывать новому правителю, что она не опасна, и с ней можно сотрудничать.

«А потом можно и продолжить исследования» - Одаренная покосилась на идущего позади Аластора – «Мне не о чем переживать, пока всё под контролем».

***

Они шли по лесу уже несколько часов и пейзаж вокруг постепенно начал меняться - деревья становились ниже, но стояли гуще и были причудливо искривлены. Их стволы напоминали скрюченные конечности. На земле появилась трава, а точнее стелющиеся по земле колючки, на острых шипах которых висели скелеты мышей и птиц.

- Разве дорога к Лотеру не должна выводить нас из чащи? – осторожно поинтересовался Аластор.

Острый запах напоминал ему о пещере Имратона, но казался неуловимо другим, вызывая раздражение вперемешку с отвращением. Ребекка целеустремленно шла вперед, её не смущали изменения природы, а мужчина с трудом поспевал за Одаренной. На следующей остановке Аластор твердо решил добиться ответа.

- Хватит игнорировать мои вопросы! Я не настолько доверяю тебе, чтобы молча и спокойно идти прямиком в ад, не зная тому причины!

Его переполнял гнев. Сама атмосфера, которой была пронизана эта область леса, вызывала недовольство, вытягивая из потаённых уголков души давно забытые обиды и подавленную злость.

Ребекка вопросительно посмотрела на Аластора, на её лице читалось неподдельное удивление:

- Ты о чем-то спрашивал?

Сначала Аластор хотел разораться на Одаренную. У него даже промелькнула мысль схватить Ребекку за ворот дублета и потрясти, чтобы она наконец поняла насколько он недоволен, но мужчина подавил внезапно вспыхнувшую агрессию.

- Да. Я несколько раз спрашивал куда мы движемся и уверена ли ты в правильности пути, – он растер виски, надеясь рассеять гудение внутри черепа. – А ещё я чувствую себя странно, как будто всё внутри кипит от злости.

- Значит, мы идем верным путем, – хмыкнула Одаренная и помассировала икры. – Нам уже никак не успеть добраться до Лотера обычным путем, поэтому придется срезать.

Аластору не понравился ни тон, которым это было сказано, ни сама формулировка. Он с недоверием уставился на Ребекку.

- Срезать? То есть мы идем короткой дорогой напрямик через лес? И это будет быстрее чем, например, верхом по нормальной дороге?

- Почти. Срезать мы будем не совсем через лес, а скорее через другой мир. Через Тень. Судя по видению, что я увидела при помощи Имратона: завтра произойдет что-то ужасное, и мы должны уже сегодня оказаться в Лотере.

По прикидкам Аластора, до столицы Терениса было не меньше двух недель пешком. Мужчина ни разу не слышал о способах преодоления таких больших расстояний за такой короткий срок, и слова Ребекки о Тени его обеспокоили.

- И ты знаешь, как туда попасть?

- У меня есть кое-какие идеи, – она достала из-за пазухи скрюченную деревяшку. – Это кисть Имратона-Старца. Я отломила её, когда ты взорвал пещеру. Она поможет нам прибыть туда, куда нужно, не опаздывая.

- Ты успела оторвать ему руку? – это было настолько неожиданно, что Аластор расхохотался. Смех немного развеял гнетущие чары мертвого леса, но Аластор уже ощущал, что давление возвращается. – Времени ты даром не теряешь, это точно.

Ребекка тоже улыбнулась и тут же тряхнула головой, стряхивая с себя морок.

- Ты чувствуешь? Здесь наш мир соприкасается с Тенью. С миром откуда мы, Одаренные, черпаем свою силу, – её лицо опять свело судорожной ухмылкой, но теперь Аластор понимал, как отличать последствия неудачного эксперимента от настоящих эмоций Ребекки. – И, если всё получится, уже к вечеру мы будем в Лотере, целые и невредимые.

- Этот способ не слишком-то надежен, да? – звучало слишком удобно, и слишком похоже на западню. – Мы точно попадем именно туда, а не застрянем в Тени? В ней вообще можно выжить?

- Нельзя. Точнее никто не знает, возможно ли это. Мы попадем туда лишь на мгновение, а потом сразу окажемся в Лотере. Не волнуйся, я уже однажды пользовалась этим способом, тут главное найти хороший маяк.

Когда Аластор подумал, что худшее с ним уже случилось в пещере Имратона, судьба подкинула новый подарок - путешествие через мир смерти при помощи неведомого маяка. Он уже видел способности Ребекки как Одаренной, но раньше они всегда касались только её тела, сейчас же она должна перенести их живыми и по возможности невредимыми через сотни километров, так что руки Аластора подрагивали в ответ на его волнение. Приключение могло закончиться до обидного быстро и трагично.

- Ты говоришь, что нужно найти маяк? Он должен находится в Лотере, ведь так?

- Верно, – Ребекка наморщила лоб и прижала пальцы к вискам, пытаясь сосредоточиться. – В соответствии с запасным планом, Лимаран должен был разместить маяк в безопасном месте и «зажечь» его.

Бровь Аластора поднялась, демонстрируя крайнюю степень сомнения, и он утер пот со лба. Влияние проклятого места безжалостно давило на череп изнутри, расшатывая и так потрёпанные нервы мужчины.

- У тебя, точнее у вас, есть план и на эту ситуацию? А что если Лимаран не разместил этот маяк? И что это вообще такое - маяк?

- Мы предполагали, что у меня, возможно, не получится быстро добраться до Лотера, поэтому нужен запасной путь. Чтобы зажечь маяк, необходимо провести ритуал, принеся жертву в особом месте.

- Убить человека? Ты же говорила, что у тебя есть границы.

- Лимаран - бывший глава тайной полиции, и у него до сих пор есть доступ к приговоренным преступникам. Пойми, это крайняя мера и мне тоже не хотелось бы прибегать к ней, но времени не осталось. Если он не зажжет маяк, мы перенесёмся к другому зажжённому маяку, либо к ближайшему «разбуженному» артефакту, но скорее всего переход просто не произойдёт, потому что и другой маяк, и артефакт должны находиться неподалеку от места, куда мы собираемся направиться.

Ребекка говорила уверенно. Как минимум она сама верила в то, что пообещала Аластору, и тот мог лишь расстроенно покачать головой. Отступать уже поздно, а значит придётся шагнуть в неизвестность, и кто знает, чем всё обернётся.

- Хорошо, я верю тебе.

«Ложь».

Он постарался скрыть свою неуверенность за маской спокойствия, но получалось плохо. Мужчина переминался с ноги на ногу, с опаской оглядывая гнетущий пейзаж:

- Тебе понадобится помощь? Как вообще будет происходить переход?

- Твое мужество действительно не знает границ ни в сражениях, ни в путешествиях, – удивленно усмехнулась Одаренная. На первый взгляд могло показаться, что гнетущие чары почти не влияют на неё, но постоянный хруст пальцев и струйка пота, текущая по виску, выдавали, что Ребекке было также тяжело, как Аластору. – Я не хотела тебя просить, но, раз уж ты сам предлагаешь помощь, не откажусь. Для запуска процесса перехода нам придется совершить весьма неприятный ритуал.

Мужчина задумчиво взглянул по сторонам: похожие на иссушенных мертвецов деревья, скелеты животных и отдельные, более крупные кости, которые могли принадлежать как лошадям, так и человеку.

- Я бы удивился, если бы здесь, – он повел рукой вокруг. – Нам бы нужно было совершить приятный ритуал.

Издав сухой смешок, Одаренная вынула из ножен на спине кинжал и, осмотрев лезвие, подняла взгляд на Аластора.

- Чтобы открыть проход в тот мир, нам нужен не только ключ, – она помахала кистью Имратона. - Еще нужна кровь, а для его удержания - еще больше крови.

- Нам придется пожертвовать своей… – закончил её мысль Аластор и начал закатывать рукав. – Но как много нужно? Нас всего двое, и не хотелось бы, чтобы кто-то потерял сознание.

- Все в порядке, хватило бы и моей. Но тогда я оказалась бы в тяжелом состоянии, из которого долго восстанавливаться, а с твоей помощью я буду боеспособна сразу после перехода, – она повела носом, словно принюхиваясь. - Я не просто так выбрала это место: завеса между мирами здесь истончалась годами, так что крови нужно меньше.

Ребекка поманила Аластора за собой. Путники прошли еще немного вглубь искаженного леса, и их взору предстал алтарь из огромного пня, настолько большого, что его не смогли бы обхватить и четверо взрослых мужчин. Чёрную как смоль древесину сплошь покрывали зарубки и бурые пятна - свидетели жестоких и кровавых ритуалов. По мере приближения к алтарю в голове Аластора появился странный шум: что-то вроде стука дождя, вперемешку с шипением змеи и плеском воды. Дребезжащая какофония сбивала с толку и злила. Мужчина заметил, что непроизвольно сжал кулаки. Ребекка бросила на него взгляд и процедила сквозь зубы.

- Влияние Кероса здесь особенно сильно.

- Это алтарь бога ненависти? И мы собираемся его использовать? За такое сначала отправляют в застенки на полгода, а потом оставляют труп висеть на столбе на растерзание падальщикам.

Он злился на Ребекку за то, что она не понимает таких элементарных вещей. И вообще, какого черта они притащились именно сюда, неужели не нашлось места получше? Аластор со скепсисом относился к вере в богов и ни разу не видел вещественного проявления их воли, но аура злобы вокруг пня сильно поколебала его уверенность. И это тоже вызывало гнев.

- У нас нет выбора. К тому же вряд ли здесь найдётся толпа свидетелей, которые донесут на нас.

Тон Ребекки оставался ровным, но чувствовалось, что она изо всех сил сопротивляется темной ауре этого мрачного места.

- Лучше бы это действительно было так. И хорошо, если Керос не придет казнить нас лично! – Аластор распалялся все сильнее.

- Боги совсем не такие, какими их представляют люди, - фыркнула Ребекка и Аластор еле сдержался, чтобы не врезать ей. – Они просто могущественные сущности, которые бродят по Тени и делают всё, что им вздумается. Им плевать на людские просьбы и желания. Неужели ты веришь, что твои молитвы могут что-то изменить?

Мужчина хотел оскорбить Ребекку, но резко осекся, осознавая, что это не его желание.

- Я не верю богам, больше нет, – Аластора словно обдало холодной водой, и влияние годами оскверняемого алтаря ослабло.

- Обязательно расскажешь свою историю, а теперь надо спешить, пока на нас снова не накатила волна безумия, ведь в следующий раз мы можем ей поддаться, – Ребекка жестом показала Аластору как держать руку. Он поднес её к пню и ощутил жадный укус кинжала. Кровь полилась непрерывным багровым водопадом, орошая оторванную кисть человека, одержимого потусторонней сущностью. Коснувшись пня, жидкость зашипела, и голову Аластора пронзила острая боль.

- Ты чувствуешь это. Касание Тени, – Одаренная дала ему тряпку, и помогла перевязать рану. – С тебя хватит. Лучше нам обоим оставаться в сознании. Моя очередь пострадать.

Ребекка засучила оба рукава, и сначала вспорола одну руку, а потом и другую. Кровь заструилась из рук бурными алыми реками, а лицо Одаренной исказилось в гримасе боли.

- Я могу еще чем-то помочь? – голова Аластора раскалывалась, но судя по виду Ребекки, она чувствовала себя гораздо хуже. Одаренная покачала головой и убрала кинжал.

Неожиданно путники услышали шелест ветвей, шум воды, свист ветра и грохот молнии, гомон сотен голосов, крики и топот копыт. Звуки сбивали с толку, добавляя страданий от головной боли.

Ребекка достала лист с искаженными письменами, написанными багровыми чернилами на старинном пергаменте. Она прочла древние слова на давно забытом языке и приклеила пергамент на то место, куда пролилась кровь. Услышав скрежещущее звучание заклинания, Аластор почувствовал, как из ушей течет кровь. Следом наступила абсолютная тишина, а потом он ослеп. Такая резкая потеря чувств сбила мужчину с толку, и он начал падать. Плечо схватила небольшая крепкая рука.

Ребекка. Одаренная должна была быть рядом, но в каком состоянии она находилась? Стала ли она такой же беспомощной? Не решила ли Одаренная снова предать его?

Откуда-то издалека послышался тихий шорох. Сложно было разобрать - это игра сознания, выбитого из колеи внезапной потерей чувств, или слух возвращается к нему? Тьма в распахнутых глазах начала рассеиваться и Аластор ощутил, как по лицу текут слезы. Чувства возвращались, и шорох сформировался в тихий разговор, доносившийся из соседней комнаты, а темнота рассеялась достаточно, чтобы стало видно Ребекку, которая сидела рядом и держала Аластора за плечо, жестами показывая ему молчать.

Аластор прислушался к разговору. Он не узнал голоса, но судя по тембру разговаривали мужчина и старик, причем они явно не были друзьями.

- Я знаю один из голосов, – едва слышно прошептала Ребекка. – Это мой старый знакомый. Не понимаю, почему нас занесло сюда. В плане всё было по-другому, но в любом случае придется действовать по ситуации.

Одаренная жестом приказала ему держаться позади и осторожно выглянула из комнаты, оценивая обстановку. Одиннадцать мужчин и две девушки, которые, как ей показалось, были на одной стороне со стариком.

«Не самый лучший расклад, но бывало и гораздо хуже».

Ребекка показала Аластору, что ему лучше оставаться в тени. Потеря крови и переход плохо подействовали на мужчину, и Одаренная отлично знала почему.

«Даже не думай» - Аластор жестами возразил Ребекке. Он не собирался отсиживаться в тени, пока она идет сражаться с толпой вооруженных головорезов, хотя для себя тоже не видел больших шансов на победу.

- Нам нужно позвать подмогу, – он говорил настолько тихо, насколько позволял голос. Ребекка покачала головой и провела пальцем по горлу.

«Она боится за старика».

Аластор показал на себя, потом на Ребекку, потом на комнату и ударил кулаком в ладонь. Она пожала плечами, достала из подкладки пузырёк с эликсиром и опрокинула его в себя. Аластор успел только вскочить и сделать пару шагов к коридору, в то время как Ребекка уже пронеслась по комнате кровавым вихрем.

Не размениваясь по мелочам, Одаренная нанесла сокрушительный удар ногой, и головы двух бойцов лопнули словно переспевшие арбузы. Их товарищей окатило брызгами крови и мозгов, но они не растерялись и схватились за оружие.

- Что это за черт! – вскрикнул Калид, но его крик оборвался хрипением, когда легко одетая девушка обхватила шею двойного агента кнутом, усеянным шипами. Резкое движение, шипы взрезали кожу на горле и Калид захлебнулся кровью, хлынувшей из десятка порезов.

Вторая девушка молниеносно рассекла кинжалами горло ближайшего воина и метнула один из ножей прямо в лицо другому. Лезвие пробило переносицу и острие кинжала с хлюпаньем показалось из затылка. Головорезы, одномоментно лишившиеся половины бойцов, переглянулись и не колеблясь бросились в атаку.

Безоружный Аластор вбежал в комнату в тот момент, когда трое мужчин бросились на девушек, двое - на Ребекку, а последний занес дубину над стариком.

Одаренная чувствовала, что не успевает. Она могла убить двух нападавших одним движением, но оказалась не в состоянии успеть к третьему, собиравшемуся покончить с Сандро.

Унда и Юка находились в своей стихии. Двое мужчин, бросившихся на Унду, думая, что с девушкой, у которой остался всего один кинжал они точно справятся, крупно просчитались. Она метнула оставшийся кинжал в глаз левому противнику, а потом достала из голенищ еще два ножа и поманила ставшего уже не таким ретивым головореза. Тот попытался удивить её ложным выпадом палицы и сбить с ног ударом кулака, но жрица раскусила уловку. Она вонзила один кинжал ему в подмышку, а вторым достала сердце противника.

На Юку накинулся третий громила. Он размахивал топором словно безумный, но жрица увернулась от нескольких ударов и, практически обняв обезумевшего от ярости мужчину, перерезала ему глотку своей шипованной перчаткой.

Сандро смотрел как к нему приближается убийца. Страх первых мгновений начавшейся бойни уже прошел, и старик сжимал холодную рукоять Испивающего, смотря своей смерти в глаза.

Головорез занес дубину.

Профессор видел, как Ребекка отчаянно пытается прорваться к нему, но Одаренная не успевала. Даже её далеко превосходящие человеческие возможности не позволяли спасти его.

Внезапно он почувствовал, как по руке течет что-то теплое - кинжал по рукоять торчал в глотке убийцы и кровь лилась ручьем. Большая часть оставалась на лезвии, но немного попало и на старика. Сандро даже не понял, как это произошло - Испивающий сделал все сам и теперь пировал кровью неудавшегося убийцы.

Бой закончился, едва успев начаться. Пол устилали десять тел, а одно до сих пор стояло на коленях перед Сандро, ожидающим пока Испивающий насытится.

Жрицы встали в боевые стойки. Ребекка, залитая кровью и в мгновение ока убившая голыми руками четверых вооруженных мужчин, не вызывала большого доверия.

- Успокойтесь! Ребекка, ты тоже успокойся, – Аластор встал перед Одаренной и поднял руки. – Мы вам не враги, поэтому опустите, пожалуйста, оружие.

- А ты вообще кто такой и откуда взялся? – удивленно спросила Унда, не реагируя на просьбу Аластора опустить оружие.

Глава 9

В Лотере наступило промозглое осеннее утро. Солнце поднималось над горизонтом, едва различимое среди туч, а с севера дул пронизывающий до костей ветер. Тяжелые, свинцового цвета облака грозились разразиться ледяным осенним дождём, но на улицах было сухо. Настолько сухо, насколько вообще бывает сухо осенью в Лотере, то есть грязь ещё не растеклась по всем улицам, но и не превращалась в вездесущую пыль, как в городах далёкого Юга.

Тем не менее, несмотря на плохую погоду, жизнь на улицах города кипела: зажиточные крестьяне из соседних деревень везли на грубо сколоченных телегах продукты и самодельные вещи на продажу; стражники вели вырывающегося воришку, который потерпел неудачу, пытаясь стащить у купца кошелек; а зазывалы у дверей торговых лавок разогревали глотки, чтобы провести остаток дня, расхваливая товары своих нанимателей и вызывая звон в ушах у всех, кто по глупости подошёл слишком близко.

Бьянка очнулась от забытья и сразу же вскочила со своей кровати. Ей приснился жуткий сон, что Бьорна убили, а она расправилась с его убийцей и должна отомстить тому, кто за этим стоит.

Наверное, всё из-за того, что она слишком много работает. Бьорн предостерегал её, что нужно беречь себя, но девушка не слушала приёмного отца, возражая с весёлой дерзостью, свойственной молодым.

Бьянка посмотрела на измятый матрас и разбросанную вокруг кровати солому, которую выдрала из него во сне.

Громила у двери, Лимаран, Судия, Тельварт… Это не мог быть просто сон. Её глаза наполнились слезами, но девушка не хотела верить себе и выбежала в коридор.

- Бьянка, ты уже проснулась, а я как раз собирался послать Лию за тобой, – в коридоре стоял Джеймс, одетый в свой легкий доспех и с мечом на бедре. – Нужно обсудить наш сегодняшний план действий, мы с Лимараном не хотели начинать без тебя. Ты в порядке?

Уолтон увидел на лице девушки слезы и его взгляд смягчился. Безжалостный на поле боя, грубый и суровый наёмник искренне жалел дважды осиротевшую девушку:

- Ты можешь отдохнуть. Я перескажу тебе всё, что мы будем обсуждать.

- Нет! – Бьянка утерла слезы кулаком, растерев глаза до красноты. – Я умоюсь и спущусь, вы ведь в главном зале? Посетители уже есть?

Джеймс опустил взгляд: он не хотел расстраивать девушку и так пережившую тяжелое потрясение.

- В зале сейчас пока только мы с Лимараном, но я думаю скоро подтянутся и остальные посетители.

Бьянка закрыла глаза и выдохнула.

«Таверна не должна закрыться после смерти Бьорна, она - его единственное наследие».

Джеймс продолжил, надеясь её успокоить:

- Старик сказал, что это может быть связано с культистами, и, возможно, у нас будут гости.

Мрачная новость, тем не менее, обрадовала девушку. Бьянка предположила, что люди опасаются приходить, так как не знают кто, а главное зачем подстроил убийство хозяина таверны. Слухи о произошедшем расползлись слишком быстро, и на всех окрестных улицах уже знали, что Бьорн мёртв и у «Сияющего Петуха» больше нет хозяина.

«Когда мы разберёмся с убийцами Бьорна, в таверне будет безопасно, и она снова станет популярным местом».

Девушка думала переименовать её в честь своего приемного отца, но пока не придумала новое название. Занятая мыслями о мести, Бьянка даже не задумалась заглянуть в документы Бьорна, уверенная, что таверна досталась ей, в то время как прагматичные наёмники уже прошерстили кабинет погибшего хозяина и узнали тщательно скрываемую правду.

Уолтон слышал, что у Бьорна были серьёзные долги из-за того, что он потратил кучу денег на поиски своих жены и дочери, но, увидев документы, грязно выругался. Согласно учётным книгам «Сияющий петух» попросту отойдёт кредиторам, несмотря на то, что формальным хозяином должна быть приёмная дочь Бьорна.

Дело выглядело скверно, но Джеймс не собирался отступаться.

Уолтоны много лет назад вложились в таверну и получали с неё неплохой барыш, пока у Бьорна не произошло несчастье. В свете последних событий они собирались договориться с Бьянкой и кредиторами, чтобы и дальше грести золото без особых усилий и опасностей, сопряжённых с работой наемника.

- Поняла, я быстро. Одно мгновение, – Бьянка пронеслась мимо Джеймса словно порыв урагана, и наемник задумчиво покачал головой.

«Во что же ты ввязался старик Бьорн, не пожалел ты девочку, ох, не пожалел. Неужто они пообещали информацию о пропавшей семье?»

Бьорн не был наивным дураком, а значит не повелся бы на громкие слова. Если его заманили обещаниями найти семью, значит у них нашлись доказательства. Но ни о его жене, ни о дочери не удавалось найти ни крупицы информации, хотя все друзья Бьорна, да и он сам, обшарили каждый метр Лотера и окрестностей. Уолтон считал, что в их исчезновении замешан кто-то из самых высших кругов, но держал свои предположения при себе.

«Дело очень нечистое и Лимаран тоже что-то скрывает. Старый ворон хитер и знает гораздо больше, чем говорит, но при этом говорит ровно столько, сколько нужно» - с такими невеселыми мыслями Джеймс спускался по лестнице в главный зал таверны, где его терпеливо ждал бывший глава тайной полиции короля Арториаса, коротая время за кружкой вина.

- Приветствую, Джеймс, – Лимаран поднял кружку с вином и отхлебнул, смакуя напиток. – Бьорн закупал отменное вино для своей таверны.

Наемник сухо кивнул и сел за стол к Ворону. Джеймс жестом подозвал официантку и заказал две кружки пива и тушеное мясо, попросив девушку сделать всё побыстрее.

- Эту таверну его уговорила купить жена, раньше здесь стояла просто маленькая гостиница, но Бьорн любил поговорить, да и выпить был не дурак, поэтому создал «Сияющего петуха», хотя сначала отнекивался изо всех сил.

Лимаран не стал поддерживать диалог, и за столом воцарилось молчание, изредка прерываемое звуками отхлебываемого вина. Официантка принесла Уолтону заказ и он принялся поглощать еду.

Воздух вокруг наполнился густым ароматом тушёной свинины и варёного картофеля и громким чавканьем голодного наёмника, перемежавшимся злобным шипением, когда кусок мяса оказывался слишком горячим.

Взгляд Лимарана бесцельно блуждал по таверне, в то время как его мысли были заняты перестройкой планов в соответствии с текущим положением дел. Он не успел активировать маяк, так как находился в плену, и также не успел встретиться с главарем наемников, которых нанял, чтобы схватить жриц в доме Сандро.

«Сандро…»

Лимаран тяжело вздохнул: за другом охотятся жрицы, но он не может помочь профессору – нельзя упускать возможность, которую даёт выступление Белетора.

Ворону осталось надеяться только на себя и на то, что Инсидий не успеет перехватить инициативу.

- Мы должны сегодня быть на площади, – хриплым голосом произнес Лимаран и прочистил горло. – Там будут присутствовать влиятельнейшие люди Лотера, а значит мы сможем начать слежку за Тельвартом.

Джеймс пристально посмотрел на старика, прищурив глаза.

- Я не вижу ложь, но и правды тоже не вижу. Ты пытаешься вести свою игру, – наемник не сводил с Лимарана глаз, пытаясь прочитать его намерения. – Но даже не думай, что сможешь использовать нас с братом или Бьянку в своих целях.

- Никому нельзя доверять, да? – расстроенно вздохнул Лимаран. – Моя игра состоит лишь в том, чтобы не допустить разрушения того, что я строил, отдавая всего себя. И так уж вышло, что её цель совпадает с вашей. Одаренный Тельварт - корень всех зол.

Уолтон швырнул последнюю кость в пустую тарелку и допил вторую кружку. Он бросил взгляд в сторону коридора и увидел поспешно идущую к ним Бьянку.

- Я ничего не знаю о доверии, я ведь наемник, но если ты попытаешься нас использовать… Хотя, ты и сам знаешь.

Когда Бьянка подошла к столу, над ним висел полог тишины. Официантка убрала пустую посуду, и советник с наемником сидели за пустым столом, изучая друг друга, словно псы перед дракой. Покрытое рубцами лицо Джеймса могло испугать любого не хуже его обнажённого меча: свёрнутый на сторону нос, белёсый шрам от ножа, тянущийся через всю левую щёку, и несколько рубцов на покатом лбу – память о неожиданном ударе шипастой булавой. Впрочем, Лимаран видел много таких лиц и оставил немало подобных шрамов, так что Джеймс Уолтон был для него просто очередной возможностью - ступенькой, ведущей к цели, и Ворон даже не рассматривал его как противника.

Бьянка конечно ничего об этом не знала и решила будто они сейчас начнут сражаться между собой, а значит нужно срочно разрядить обстановку:

- Я проспала… - начала было девушка, извиняющимся тоном.

- Без проблем, уговора не было, – перебил её наемник. – Но раз уж мы все здесь…

- Джона нет… Ох! – Бьянка вздрогнула, когда неслышно подошедший младший брат Уолтон положил руку ей на плечо. – Ты крадешься словно кот!

Джон ухмыльнулся, напомнив Бьянке оскал наглого уличного кота, и уселся на угол стола.

- Раз уж мы все здесь, нужно решить, что мы делаем дальше, – Джеймс взял инициативу в свои руки и сразу перешел к делу. – Я считаю, что нужно собрать людей в таверну, дождаться прихода культистов, а потом взять нескольких живыми и узнать у них всё, что нужно.

Бьянка задумалась над предложением Джеймса. За наемниками следовала дурная слава, но эти двое были давними друзьями Бьорна, даже чем-то обязанными ему, так что девушка считала их своими соратниками.

- Погоди, у нас же есть два пленника! – воодушевленно воскликнула Бьянка. – Мы ведь поймали их вчера! Я правда не видела куда они делись, неужто сбежали?

- Наивная леди, пленников больше нет. Твои друзья не смогли добиться от них ничего стоящего, – Лимаран говорил напутственным тоном, словно объяснял ребенку почему нельзя есть землю. Такой тон мог бы любого вывести из себя, но Бьянка не обратила на него внимания в отличие от наёмников.

Она вопросительно посмотрела на Уолтонов. Джеймс сумел сохранить невозмутимость, а лицо Джона скривилось в злобной гримасе.

- Шпионил! – прошипел Джон.

- Я просто предположил. Ведь пленников не было видно со вчерашнего дня, а новой информации у вас нет. И ты просто-напросто подтвердил мою догадку, – Ворон пожал плечами.

Бьянка посмотрела на Лимарана расширившимися от удивления глазами. Её мнение о старике значительно возросло - такой ум мог бы помочь им разыскать настоящего убийцу Бьорна.

- Ты прав, мы ничего не узнали, – вступил в разговор Джеймс, с укором поглядывая на разъяренного братца. – Но мы должны были попытаться, зачем нам эти фанатики живыми?

- Безусловно, но... – Лимаран сделал многозначительную паузу. – Есть более эффективные методы узнавать правду у человека, цена жизни которого невысока.

Братья переглянулись, а Бьянка тихо охнула. Ей показалось, что люди, идущие по улице снаружи таверны, и официантка, тихо возившаяся с посудой неподалеку от барной стойки, замерли.

- Колдовство! – выплюнул Джон, а его рука потянулась к кинжалу. – Ты говоришь, что наш враг колдун, а оказывается ты и сам колдун? Может мне и с тобой поработать?

Джеймс положил руку ему на плечо, пытаясь урезонить брата. Лицо Лимарана оставалось непроницаемым, а руки неподвижно лежали на столе. Он много раз встречался с людьми подобными Джону Уолтону, и знал, что сильнее всего их выводит из себя спокойствие.

- Я не колдун, но знаю некоторые методы и у меня в доме есть необходимые снадобья. И тебе лучше бы запомнить, что наш враг Одаренный, а не «колдун», – саркастически выделив последнее слово, Лимаран перевел взгляд с Джеймса на Бьянку. Девушка смотрела старику в глаза, отметив их льдисто-голубой цвет. Она ощутила тянущее чувство где-то в груди – это страх?

«Он обманывает нас? Этот старик и правда похож на ворона. Такой же умный и хитрый, с пробирающим до костей взглядом, но он ведь на нашей стороне?»

- У нас осталось не так много времени, – прервал её размышления Джеймс, на лице которого явственно читалось недовольство. – Нужно решать, что мы будем делать. Сюда могут с минуты на минуту нагрянуть культисты, и я сомневаюсь, что Ворон впечатлит их также, как впечатлил тебя, Бьянка.

Девушка смутилась - Лимаран действительно впечатлил её. Невозмутимый и рассудительный, он выигрышно смотрелся на фоне яростного Джона и недовольного Джеймса.

- Ты слишком подозрителен, Джеймс, – обиженно заявила девушка. Смущение прошло за пару мгновений и на неё снова накатила злость и горечь утраты отца. – Но я согласна, мы просто сидим здесь и болтаем вместо того, чтобы искать убийц!

- Незачем их искать. Тельварт - тот, кто послал сюда головорезов. Сегодня он будет на главной площади под именем Сарторума. Мы можем попробовать проследить за ним после окончания речи Белетора, и, возможно, найти одно из его укрытий, – старик сложил руки на груди, демонстрируя, что готов принять любое решение, но при этом точно знает, какое из них верное. – Хотя, вы можете дальше надеяться выбить что-то из дуболомов-культистов, большинство которых и имени своего не знает.

Джеймс заскрипел зубами, ведь Бьянка, воодушевленная словами Лимарана, готова была рваться в бой, на что тот и рассчитывал. Лимаран ставил на то, что братья не оставят девушку один на один с ним, и поэтому им либо придется следовать за ними, либо разделиться. Старший Уолтон также это понимал и чувствовал, что старый ворон пока что выигрывает в словесной дуэли. Джон вынул кинжал и вонзил его в стол напротив Лимарана.

- Думаешь обхитрил нас, старый петух? Отправляйся на площадь сам и проследи за ним! А если вдруг его там не окажется, и ты сбежишь, то я найду тебя и буду отрезать пальцы, пока не назовешь имени своего хозяина, – сначала его трясло от злости, но под конец наемник овладел собой и закончил свой монолог с кривой усмешкой, демонстрируя неровные желтые зубы.

Девушка переводила взгляд с Джона на Лимарана. Поиски убийцы еще даже не начались, а в их рядах уже произошел раскол. Бьянка растерялась от неожиданной агрессии одного из братьев, но, сумев взять себя в руки, ударила по столу кулаком.

- Хватит, Джон! Мы делаем одно дело. Месть за Бьорна - наша главная цель, и не нужно начинать грызться между собой, – она ткнула пальцем ему в плечо и тут же взвыла от боли, так как Уолтон перехватил палец и заломал вместе с кистью.

В следующее мгновение Джон отскочил от Бьянки и злобно зашипел, держась за руку, а Лимаран как ни в чем не бывало сидел на стуле, но теперь держал на виду свою трость с набалдашником в виде головы ворона. Джон выхватил из-за пояса еще один нож, но прежде чем он успел совершить нечто непоправимое, Джеймс встал между ними, примирительно подняв одну руку, и держа вторую на рукояти меча.

- Здесь Бьянка права. Мы хотим отомстить, а значит в первую очередь нужно думать о деле, – он явно обращался к Джону. – Но тебе, Лимаран, тоже нужно быть аккуратнее, я не всегда буду поблизости.

Джон заткнул нож обратно за пояс, пинком опрокинул стул и уселся на стол. Лимаран, не пошевелившийся с того момента как продемонстрировал свою трость, величаво кивнул.

- Я полностью согласен с молодой леди, но при этом также думаю, что мы должны избегать таких разногласий, и для этого нужен лидер, способный принимать решения, которым все мы будем следовать.

«Предложит себя? Неужели все-таки собирается так открыто использовать нас?»

Джеймс усмехнулся:

- И кого же ты предложишь?

- Бьянку, – просто ответил старик и улыбнулся, встопорщив неровные кончики усов.

Взгляды наемников переместились на девушку, удивившуюся предложению Лимарана больше всех. Да, поначалу Бьянка считала, что она должна возглавить поиски убийцы Бьорна, но, послушав старших, приняла решение, что будет лучше, если кто-то более опытный будет руководить.

- Но… Я? Разве это правильно? – смутившись, она пыталась подобрать верные слова. – Я не слишком опытна в поисках и расследованиях, и у меня нет никаких знакомых, кто мог бы нам помочь с этим.

Бьянка старалась рассуждать здраво, как учил её Бьорн, но мысли путались. Ей вдруг стало очень мерзко. Как она смеет отказываться, ведь это её отца убили и именно она должна отомстить, а значит взять на себя эту ответственность.

То, что Лимаран сделал её приманкой, желая укрепить свое положение и протолкнуть свои интересы, Бьянка не могла и подумать. После её слов на несколько мгновений повисло молчание, которое девушка поспешила прервать.

- Я имею в виду… Я согласна. Я конечно готова взять на себя командование, если вы будете помогать мне, – девушка опустила глаза. Ей нужно быть сильной. Даже если для этого придется умолять на коленях, она заручится помощью этих людей, ведь Бьорн должен быть отмщен.

Джон недовольно шипел, Джеймс потирал лоб, удивленный неожиданным поворотом событий, а Лимаран сидел с едва заметной ухмылкой и переводил взгляд с одного брата-наемника на другого. Уолтоны не имели не малейшего понятия откуда Ворон знает, что у них есть свои интересы в таверне, но это уже неважно. Он заручился поддержкой Бьянки, а значит им остаётся только скрипеть зубами и выжидать.

- Ну что ж. Раз у нас есть командир, мы можем спокойно наметить план действий, – бодро заявил Лимаран, хлопнув ладонями. – И, если командир не возражает, я хотел бы внести свое предложение.

Он бросил вопросительный взгляд на Бьянку, и та неспешно качнула головой, изо всех стараясь вести себя как Бьорн. Именно своего отца она представляла, как лучшего кандидата на роль командира чего угодно.

Лицо Джона скривилось в гримасе недовольства, он сплюнул на пол и вскочил на ноги, но Джеймс положил руку на плечо брата, подавляя вспышку гнева в зародыше.

- Я, как уже говорил, считаю, что нам всем необходимо присутствовать сегодня на площади. Речь Белетора может иметь далеко идущие последствия, и мы должны стать ей свидетелями. Тем более, там будет присутствовать тот, кого мы ищем, что даёт возможность закончить дело сегодня же, – Лимаран кивнул Бьянке и скрестил руки на груди, давая понять, что все сказал. Он сохранял уверенный вид несмотря на то, что у него до сих пор не было точного подтверждения тому, что Тельварт покажется на площади.

- Ты… - хватка Джеймса на плече брата стала жестче, и Джон замолчал. Надувшаяся на виске жилка и играющие желваки давали понять, что младший Уолтон на грани. – Можешь проваливать туда! Мы и сами разберёмся с убийцами. Хватит меня держать, Джеймс, со мной все в порядке!

Джон вырвался из хватки брата и, пинком отшвырнув еще один стул, снова уселся на соседний стол, пристально глядя на Лимарана, который словно не видел бушующего наемника и сохранял невозмутимый вид.

- Я считаю, что мы должны выждать пока я разузнаю больше об этом культе от своих контактов, – Джеймс говорил размеренно. В отличие от яростного брата он восстановил самообладание. – В то же время мы воспользуемся любой возможностью взять пленников и попытаемся что-то разузнать у них. Спешка сейчас может спугнуть жертву, так что я против похода на площадь.

Три пары глаз уставились на Бьянку, ожидая её решения. Сама того не желая, она стала буфером между силами, действующими в своих интересах. Девушка стояла, обливаясь потом, в её руках находилась нить, ведущая к убийце отца, но нужно было выбрать в какую сторону тянуть, чтобы не разорвать её.

- Я поняла, – аккуратно выбирая слова начала она. – И думаю, что нам стоит выбрать оба пути.

Ей не хотелось выбирать чей-то план, ведь это могло опять внести раздор в их непрочные ряды, и девушка рассудила, что выбор обоих вариантов одновременно - это лучшее решение.

«Бьорн бы гордился мной?» - мысли об отце снова навеяли грусть и разбередили душевную рану. Впрочем, грусть почти уступила место страху, так как, взглянув на Джеймса и Лимарана, Бьянка поняла, что её идеальное решение не понравилось ни одному, ни другому.

«Я ошиблась?» - на лбу выступил холодный пот.

- Молодая леди, ты, наверное, оговорилась, как мы можем выбрать оба пути? – старик говорил наставническим тоном, и Бьянка снова почувствовала себя глупой маленькой девочкой, которую Бьорн учил читать. – Нас лишь четверо, каким образом ты предлагаешь нам разделиться, и при этом иметь возможность выполнить каждую часть плана?

Притихший Джон неожиданно расхохотался.

- Дед боится один идти на площадь, – наемник похлопал себя по ногам, потом по плечам, после чего щелкнул пальцами, радуясь провалу плана Лимарана. – Не переживай, старик, никто тебя там не тронет, а Бьянка пойдет с братцами по правильному пути.

Бьянка виновато глянула на Лимарана. Тот, казалось, был очень расстроен таким положением дел, и девушка решила, что нужно уравнять положение.

- Мы с Джоном пойдем с тобой, а Джеймс справится один.

Старший наемник поперхнулся, услышав заявление Бьянки, и с его лица мгновенно слетела улыбка, успевшая появиться, когда он думал, что все будет по их с братом воле.

- Совершенно невозможно. На площади будет куча народу, Джон не сможет уследить за вами обоими, особенно если там будет толпа культистов, – Джеймс прибег к последним аргументам. – Бьянка, ты не можешь умереть не отомстив, поэтому мы должны оберегать тебя, а не бросать прямиком в пекло.

Лицо старшего Уолтона приняло страдающее выражение и Бьянка решила, что тот действительно переживает, но она ведь совсем не ребенок и уже даже убила своего первого культиста. Лимаран тоже непрост, а Джон - прославленный воин. Что вообще может им угрожать среди толпы невооруженных горожан? Девушка наконец ощутила воодушевление, предвкушая как они прорвутся на площадь и лишат жизни подлого Одаренного, о котором говорил Ворон.

- Ты ошибаешься. Лимаран и Джон смогут меня защитить, тем более я и сама кое-что могу, – она похлопала по кинжалу на бедре. – А вместе мы точно сможем выследить убийцу! Так что все будет именно так: мы идем на площадь, а ты выполняешь свою часть плана.

Голос девушки звучал вполне убедительно - семена уроков Бьорна упали на благодатную почву. Всего через несколько лет Бьянка сама могла бы стать командиром, например, в страже, но судьба, как обычно, имеет свои планы на жизни людей.

- Она права, Джеймс. Ты справишься с добычей информации сам, а мы с Джоном защитим Бьянку. Это лучшее распоряжение теми немногими ресурсами, которые у нас есть, – Лимаран пожал плечами, демонстрируя смирение перед волей «командира».

Старший Уолтон стоял в ступоре.

«Старик специально предложил Бьянку в командиры, надеясь, что она поддержит именно его идею, и ему повезло» - Джеймс вгляделся в иссеченное морщинами лицо Лимарана. На этом старом лице горели острым умом пронзительные голубые глаза. Наемник недооценил его и теперь расплачивался за свою самоуверенность.

- Выступление начнется в четыре часа после полудня, так что у вас есть время на подготовку, – на этот раз Джеймс смирился с победой Лимарана, но не хотел полностью отдавать старику инициативу. – Я пойду за информацией прямо сейчас, и вам тоже стоит покинуть таверну как можно скорее, на случай если сюда наведаются культисты. Тебе есть где переждать несколько часов, Лимаран?

- Найдётся, – старик поднялся, опираясь на трость, и указал на дверь. – Я подожду снаружи. Когда подготовитесь, мы выдвинемся на тайную квартиру – там будет возможность узнать ещё кое-что о Тельварте, а потом пойдем на площадь.

Дверь таверны закрылась за стариком, и Джон опять смачно сплюнул.

- Что за старый черт! Он использует нас, нельзя ему верить!

Бьянка рассердилась. Джон уже который раз сплевывал на пол таверны её отца, да ещё и оскорблял Лимарана, человека, к которому она так быстро прониклась уважением. У Бьянки никогда не было деда, а старик очень походил на этот образ: такой же мудрый и рассудительный, знающий и понимающий, казалось, все что угодно. Кроме того, Джон слушал только своего старшего брата, и это могло вызвать проблемы, если Джеймса не будет рядом.

- Хватит! Он не обязан тебе нравиться, но он тоже друг Бьорна и хочет нам помочь, так что будь добр, веди себя как нормальный человек! – она сделала несколько шагов к Джону и хотела ткнуть его пальцем в грудь, точно так, как делал Бьорн, когда спорил с кем-нибудь, но, взглянув на лицо младшего Уолтона, решила ограничиться пронзительным взглядом.

- Смотри как разошлась! – Джон слез со стола и встал лицом к лицу с Бьянкой. Если точнее, то её лицо смотрело ему в грудь. Хоть она и была весьма высокой для девушки, но до рослого наемника не дотягивала. – Не думай, что можешь по-настоящему нами командовать. Мы помогаем тебе по своей воле, а она всегда может измениться.

Джеймс примирительно поднял одну руку, а вторую снова положил на плечо брату, урезонивая его скверный, взрывной характер.

- Бьянка, мы друзья твоего отца. Он многое сделал для нас, как и мы для него. Но Лимаран нечто другое. Я не говорю, что он однозначно плохой человек, но его цель не месть, точнее не твоя месть, – старший Уолтон пристально посмотрел на дверь, за которой скрылся старик, будто бы думая, что тот способен видеть их сквозь толстый слой дубовых досок. – Не дай ему запутать себя и всегда помни о своей цели.

Джеймс не лгал Бьянке. Каждое его слово было правдой, но наемник не собирался говорить всю правду. Чем меньше девочка знает, тем меньше проблем будет у них с Джоном.

У Джеймса не было детей. Если точнее, у него не было детей, с которыми он был бы знаком, так что Бьянка стала для наемника почти родным ребёнком. Уолтон ощущал вину за то, что они с Джоном собираются отобрать у неё права на таверну за её спиной, но это ведь было ради её же блага. Они оставят Бьянку работать барменом, но устранят её от управления доходами и расходами.

На лице Бьянки проскользнула мимолётная улыбка:

- Хорошо, я буду начеку. Джеймс, Джон, простите, я очень переживаю. Да еще и то, что я командир, – она тряхнула головой и подняла взгляд на Джеймса. Перед ним на мгновение возникла та самая Бьянка, которую несколько лет назад Бьорн подобрал с улицы. Та, боявшаяся каждого шороха и не умевшая смеяться, Бьянка. Но видение быстро рассеялось, и наемник отметил посуровевшие черты лица и ту боль в глазах, которую казалось смог излечить Бьорн, но вернувшуюся после его смерти.

- Мне нужно кое-что захватить из комнаты. Я буду у входа в таверну через пару минут, – девушка быстрым шагом промчалась в коридор и её шаги затихли в глубине таверны. Братья переглянулись.

- У этого колдуна точно куча денег и старик поможет нам его схватить. Так мы легко выкупим таверну и будем шиковать до конца жизни, – Джон говорил едва слышным шепотом, не отрывая взгляда от двери.

- Лимаран ведет свою игру, и он недооценил нас, так что не раскрывай пока все карты, – Джеймс провел рукой по лбу. – Я найду людей, которые помогут нам с этим делом за скромное вознаграждение. Встретимся на нашем месте после заката.

- Как скажешь, братец, – плотоядная ухмылка промелькнула на лице младшего Уолтона, он провел руками по кинжалам, спрятанным в ножны, и подмигнул брату. – Ты же знаешь, Джон всегда делает все в лучшем виде.

Братья стояли молча, размышляя о том, как лучше провернуть дело с убийством Тельварта, пока Бьянка не вышла из коридора. Девушка облачилась в кожаный доспех и накинула на плечи длинный плащ, а в ножнах на её бедре угрожающе покачивался увесистый нож. Уолтоны многозначительно переглянулись и Джеймс усмехнулся.

- А Бьянка-то жуть как опасна! Посмотри какой у неё нож, еще и доспех надела, – он развел руками в притворном удивлении.

- Катитесь к черту, шутники, – девушке было не до смеха. Раньше она надевала доспех, подаренный Бьорном, только для виду, а нож, купленный на заработанные в таверне деньги, не применяла по назначению еще ни разу. Поэтому сейчас, облачившись в доспех и вооружившись, Бьянка особенно остро почувствовала серьезность своего положения, и к ней начало приходить осознание того, что, возможно, кто-то из них не вернётся с площади.

Бьянка деревянным шагом проследовала к выходу, братья кивнули друг другу, и Джон последовал за ней.

На улицах Лотера вовсю кипела жизнь - это было уже не то раннее утро, когда по улицам мчат, спеша занять места торговцы, и несутся, стараясь не опоздать, слуги и помощники всех мастей, но полнокровное утро, пышущее жизнью. Переулки и проспекты полнились народом всех мастей и сословий.

Вездесущие попрошайки тянули руки к небесам в немой мольбе; глашатаи, одному Аману известно каких торговых домов, драли глотки, созывая народ; селяне, приехавшие из отдаленных деревень продать всё, что выросло за лето, мотали головой из стороны в сторону, пораженные масштабом и величием большого города.

Лимаран, наметанным глазом, приметил сразу нескольких сомнительных личностей, явно охотившихся за кошельками не слишком внимательных граждан. Старик осмотрел Бьянку, её кошелёк был спрятан во внутреннем кармане куртки. Впрочем, в нем было не так много монет, чтобы заинтересовать умелого карманника.

Джон шел со скучающим лицом: наемник, казалось, не источал абсолютно никакой угрозы, но люди все равно обходили его, как стадо овец обтекает пастушью овчарку.

Троица двигалась в сторону одного из тайных домов Лимарана. Сначала они пересекли улицы с торговцами, заполненные людьми, криками, смехом и запахами неизвестных товаров.

- Покупайте самые свежие пряности, дорогая моя! – к Бьянке подскочил загорелый торговец, демонстрируя широкую и без сомнения искреннюю улыбку. Он ткнул ей под нос пакетик, и девушка чихнула. – Покупайте! Всего две золотых монеты…

- Проваливай! – Джон схватил торговца за шиворот и отшвырнул в сторону. Тот попытался возразить, но наемник оскалился и спор был исчерпан.

Бьянка поблагодарила Уолтона, но тот лишь усмехнулся в ответ и снова зашагал впереди, бросая полные угрозы взгляды на проходящих мимо горожан.

Пройдя торговые улицы, они перешли на кварталы, застроенные домами среднего класса. Шум постепенно затихал, и редко встречающиеся горожане уже не просто обтекали, а стремились перейти на другую часть дороги, завидев Джона. И даже то, что он шел в обществе пожилого мужчины и девушки, не придавало людям особой уверенности.

Бьянка оглядывалась по сторонам, и в каждом втором горожанине ей чудился культист. Она не спускала руку с рукояти ножа с тех пор, как они вошли на узкие и мрачные жилые улицы.

- Лимаран, нам далеко еще идти? – девушка с первых минут боролась с желанием спросить у советника далеко ли находится его убежище, и чаша её терпения наконец переполнилась.

- Мы будем на месте после полудня, – отозвался Ворон, идущий, опираясь на трость.

На улице он выглядел как совершенно беспомощный пожилой человек. Бьянка была удивлена такой резкой переменой и гадала: стало ли Лимарану хуже, или это всего лишь маска.

Джон недовольно фыркнул и Бьянка тут же перевела взгляд на наемника.

- В какую же дыру ты нас тащишь, старик? – наемник коснулся рукояти меча. – Здесь уже не так безопасно даже в самый разгар дня. Наше счастье, что мы смотримся как беглецы из дома умалишенных: девчонка, старик и громила-идиот.

Он расхохотался, довольный своей шуткой. Бьянка вопросительно посмотрела на Лимарана, но тот лишь пожал плечами.

- Там, куда я вас веду, должно быть безопасно, и там я смогу забрать кое-какие вещи, которые помогут в нашем деле.

Постепенно улица вновь стала более ухоженной, дома выросли ввысь и вширь. Они уже не просто нависали над путниками, но стояли чуть поодаль, окруженные забором.

- Вот мы и на месте, – объявил Лимаран, остановившись рядом с двухэтажным зданием, немного выдававшимся на дорогу из ровной линии домов и заборов. Входная дверь была закрыта, а окна прикрыты ставнями. Дом производил гнетущее впечатление и Бьянка поежилась.

- Гостеприимством тут, кажется, никогда не пахло, – Джон первым шагнул к двери и, распахнув её, мгновенно отпрыгнул в сторону, молниеносным движением выхватив меч. Лимаран скинул маску немощного старика и отскочил в противоположную сторону, обнажив клинок, скрывавшийся в трости. Бьянка, не имевшая годами отточеных рефлексов, сначала растерялась, но быстро сориентировалась. Она отбежала в ту же сторону, что и Лимаран, в спешке вынула из-под плаща лук и, натянув на нем тетиву, достала стрелу.

Из-за двери пахнуло запахом смерти и послышалось жужжание сотен мух. Бьянка с трудом подавила рвотный позыв. Джон жестом показал девушке и Ворону оставаться на месте, а сам пошел к двери.

Лимаран шепнул Бьянке, убеждая её послушать наемника, а сам неспешно пошел за ним. Лицо старика побледнело, словно он предполагал, кого обнаружит в доме. Бьянка оглядела улицу: по всей длине не было ни одной живой души.

«Раз уж меня назначили командиром, негоже оставаться позади» - решила Бьянка. Она сняла тетиву, достала нож и двинулась за своими соратниками.

Джон, аккуратно ступая продвигался по коридору. В доме стоял тяжелый смрад смерти: где-то внутри лежало не меньше пяти трупов, а на свет из-за открытой двери слетелась целая стая жирных мясных мух. Они летали вокруг наемника, иногда садясь на него и касаясь крыльями, мешая вслушиваться в окружающие звуки. Мужчина оглянулся на шорох позади и увидел Лимарана, едва слышно кравшегося за ним.

«Не послушал. Значит тут есть что-то важное для него, но старик уже опоздал» - мрачно ухмыльнувшись, Джон распахнул едва прикрытую дверь, ведущую из коридора в комнату. Даже закаленного в боях наемника, не знавшего жалости, пробрало до глубины души.

Комната полнилась мухами, кормившимися на остатках трупов: части человеческих тел расшвыряла по комнате неведомая сила, а те тела, что сохранились лучше, были жестоко изуродованы. Багровые пятна покрывали стены и даже потолок комнаты. Перерезанное горло, раздробленный череп, выпущенные внутренности – с бойцами не церемонились, кем бы они ни были. Уолтон крепче сжал меч, искренне надеясь, что им не придется столкнуться с теми, кто учинил эту резню. Он тоже не был праведником и оставил за собой множество трупов, но здесь поработали самые настоящие мясники.

Узнать кого-то из убитых не представлялось возможным, лица несчастных были покрыты темным шевелящимся ковром из насекомых.

Позади раздался тихий вздох, Лимаран также увидел произошедшую в комнате бойню. Старик оперся о трость, но быстро взял себя в руки и начал оглядывать комнату цепким, знающим взглядом. Он подмечал с какой стороны были нанесены удары и как стояли жертвы. Им пришлось сражаться на два фронта и умерли они быстро. В комнате почти не было следов борьбы и отчаянной драки - только кровь и тела.

- Одиннадцать предположительно мужских трупов, – сделал он весьма очевидное заключение. – Сложно определить точно из-за состояния.

Джон подошел к останкам наименее похожим на человеческие и согнал мечом мух.

- Личинок еще нет, они умерли не так давно. Скорее всего этой ночью, – он с удивлением осмотрел останки. – Этого человека пробило насквозь. Удар нанесли чем-то вроде боевого копья, но слишком толстого, я раньше такого не видел.

- Культисты, – Лимаран осмотрел одежду, а после, разрезав рубаху одного из мертвецов, указал на татуировку весов. – Осталось узнать все ли мертвецы были нашими врагами.

За их спинами раздался шорох, а потом звук извергаемого содержимого желудка. Бьянка стояла на пороге, держась за дверной косяк, и её неудержимо рвало. Представшая перед глазами девушки забрызганная кровью комната, полная мух и трупов, вывела бы из равновесия и более крепкого человека, что уж говорить о девушке, которая за всю жизнь видела всего две смерти.

- Непослушная, – покачал головой Лимаран.

Джон лишь усмехнулся и продолжил изучать мертвецов, изредка бросая взгляды на старика. Лимаран же подошел к трупу, о котором говорил наемник. Следы на теле действительно не могли быть нанесены обычным оружием, и Ворон знал только одного человека, способного наносить похожие раны, но её не могло быть в городе. Если она здесь, значит кто-то все-таки зажег маяк и все снова переворачивалось с ног на голову.

Стараясь сохранять непроницаемое выражение лица, Лимаран двинулся в коридор, непрерывно теребя левый ус. Наемник не отрывал от него взгляд, стараясь понять по лицу, как реагировать на произошедшее в доме и можно ли извлечь из этого пользу, но Джону определённо не хватало опыта. Он был хорош в обращении с клинками, хорош в драке, засаде или другом грязном деле, но человеческие чувства всегда давались ему тяжело. Он частенько не мог понять даже себя, что уж говорить о других, так что этим в их паре занимался Джеймс, которого сейчас не было рядом.

«Дерьмо» - выругался про себя Уолтон, упорно разглядывая непроницаемое лицо Лимарана.

- Я осмотрю дом, возможно тут остались ещё сюрпризы, – Ворон вышел из комнаты, залитой кровью, оставив Бьянку, которая с перерывом в минуту, пыталась извергнуть содержимое уже пустого желудка и Джона, с подозрением смотрящего на старика, но решившего остаться в комнате и продолжить осмотр.

Лимаран прошел по коридору и направился в неприметное место у дальней стены в прихожей, где должна была висеть картина с морем и маяком. В таких картинах в бытность Лимарана главой тайной полиции агенты оставляли зашифрованные сообщения. В картине должно было лежать сообщение от Ресетора, которое бы дало Лимарану актуальную информацию о планах Тельварта и о том, что произойдет на площади, но сейчас картины не было на месте.

«Значит кто бы тут ни был, он знал о картине».

У Лимарана были идеи о том, кто убил культистов, но она не знала о картине. О сообщениях в картинах мог знать кто-то из его агентов, но они не должны были быть здесь, значит оставался один ответ.

«Сандро».

Друг, которым Лимаран невольно пожертвовал. Друг, которого он держал в неведении, и теперь тот мог погибнуть.

«Неужто профессор выкрутился? Но как он узнал о доме?» - возможные события складывались в гнетущую картину.

«Проклятье! Неужели головорезы, которых я нанял, решили напасть на жриц без меня, встретили в доме Сандро, сбежавшего из таверны, и привели сюда? Если артефакт у них - это может стать проблемой. Но почему же именно сюда, туда, где я собирался зажечь маяк? К тому же, если здесь оказалась и Ребекка, значит артефакт выбрал кого-то и зажегся».

Водоворот из возможных событий вился вокруг Лимарана, в то время как он старался выцепить оттуда самые вероятные и решить, что он должен делать, чтобы перехватить инициативу.

«Я не знал, что эти головорезы ещё и культисты…»

Лимаран вернулся в комнату и снова внимательно осмотрел тела. Ворон переворачивал трупы носком сапога, пытаясь найти хоть какие-то подсказки. Он вдруг вздрогнул, узнав уродливое лицо одного из мертвецов.

«Калид! Ублюдок убрал моих людей, надеясь подобраться к артефакту!»

Среди тел не было никого похожего на Сандро, а также не было женских тел, насколько Лимаран мог судить по покрытым плотным ковром насекомых останкам. Впрочем, этих культистов явно было недостаточно для боя с Одаренной.

«Если Сандро и в правду встретился с Ребеккой, я должен найти их, они не знают насколько все изменилось…»

- Задумался, старик? – Лимаран едва удержался от того, чтобы вздрогнуть. Наемник подкрался совершенно неслышно и Ворон, увлеченный размышлениями, его не заметил. – Кажется, ты стал знать немного больше, так поделись со мной.

- И со мной, – раздался слабый голос со стороны коридора, и к ним вышла Бьянка, совершенно обессиленная. Она с трудом переставляла ноги, увиденное потрясло её духовно и истощило физически, но девушка не собиралась отступать. – Я хочу знать, что там произошло.

Джон поднял брови - стойкость девушки впечатляла, ведь будучи свидетелем подобной бойни, многие отступились бы, отказавшись от мести. Вид мертвецов, особенно пролежавших несколько часов и покрытых мухами, очень быстро меняет мировоззрение и помогает осознать, что же для тебя на самом деле важно. И если человек не отступается - проливать кровь для него скоро станет вполне обычным делом. Не такого будущего они хотели для Бьянки, но дело есть дело. Джон Уолтон – наемник, а не нянька.

- Как скажешь. Я объясню вам, что произошло здесь, но знайте, все, что я скажу - это лишь мои мысли, основанные на обрывках того, в чем я уверен, – старик указал тростью на входную дверь. – Давайте выйдем. Джон, ты ведь осмотрел второй этаж?

Наемник усмехнулся.

- Не переживай, старик, я проверил все. Драка была только в той комнате, больше следов нет. Я бы даже не назвал это дракой, культистов просто разорвали и выпотрошили как беспомощных щенков.

Больше в доме делать было нечего, так что троица вышла на солнечную улицу Лотера. Лимаран оценил контраст между сумрачной обителью смерти и казавшейся теперь крайне уютной и дружелюбной улицей, но его спутников занимали более насущные проблемы.

Вырвавшись из смрадного плена, наполненного жужжанием огромных мух, Бьянка сразу почувствовала себя лучше, но перед глазами до сих пор стояли залитые кровью стены и останки, вчера бывшие людьми, а сегодня разбросанные по всей комнате и кишащие насекомыми. Джон же, хоть и впечатлённый бойней, предпочитал заниматься более приземленными вещами, поэтому не сводил глаз с Ворона.

Лимаран глубоко выдохнул, выгоняя из носа трупный смрад. В свою бытность агентом, а потом и главой тайной полиции он видел много ужасов, но эта комната заслуженно могла занять место одного из самых неприятных зрелищ.

- Я расскажу вам то, что знаю и то, что смог понять из увиденного.

Бьянка внимательно слушала Лимарана, облокотившись на стену, её лицо цветом напоминало песок, но девушка крепилась изо всех сил, сдерживая дрожь в неожиданно ослабших коленях.

- На самом деле я уже очень давно плету сеть, в которую должен угодить убийца Бьорна.

Джон стоял, состроив самую скептичную мину, на которую только был способен, и скрестив руки на груди.

«Старик решил в очередной раз сделать вид, что рассказывает нам все свои тайны, ну-ну».

Бьянка же внимательно слушала, собирая всю волю в кулак, чтобы не упасть на мостовую и не разрыдаться.

- Не так давно я узнал, что Одарённый объявится в столице и попытается перехватить власть, взяв под контроль королеву, поэтому разработал план по перехвату власти её сыном, Белетором, – продолжал Лимаран. Он взглянул на Уолтона - фраза про Белетора удивила наемника и тот потерял свою маску сомнения. Оба наемника были просто невинными детьми по сравненнию с бывшим главой тайной полиции, и Ворон использовал их по своему усмотрению.

Джеймс отправится узнавать про культ, чем привлечёт внимание Тельварта, а Лимаран с Джоном ударят в самом очевидном месте и в самый очевидный момент, то есть там и тогда, где их точно не ожидают.

- Также я договорился с женщиной-Одаренной о сотрудничестве, но из-за того, что меня взяли в плен, она не сможет добраться сюда вовремя.

Лимаран на мгновение задумался, когда говорил об Одаренной. Джон обнажил меч и сделал шаг к старику.

- Ты опять лжешь нам! – он указал кончиком меча на Лимарана. – Говори правду о колдунье, или, клянусь Керосом, я насажу твою голову на клинок.

Бьянка хотела урезонить младшего Уолтона, но настолько обессилела, что не смогла издать ни звука. Горло, казалось, полностью пересохло и все, на что она была способна это едва слышный хрип. Девушка с ужасом смотрела на обнажённый клинок Джона и перед глазами пронеслись мертвецы. Что она будет делать если Уолтон убьёт Лимарана?

Ворон нахмурился:

- Я не лгу. План, по которому она должна была добраться, не сработал, но следы, которые мы увидели в комнате, похожи на её работу, – Лимаран не шелохнулся, когда Джон направил на него меч, но костяшки пальцев, сжимающих трость, побелели, а жилы на руках вздулись. – Не знаю, как она попала сюда, но если это правда, то мы должны её отыскать. В бою эта женщина стоит двух десятков солдат.

- Прямо двух десятков? Что же она своими сиськами их будет отвлекать, пока мы будем мечами махать? – расхохотался Джон. – Видел я колдунов в бою. Большинство - трусы. И как только запахнет жареным, бегут словно последние крысы.

Лимаран покачал головой.

- Лучше бы тебе так не выражаться при Ребекке, но да ладно, – он перевел взгляд на вымотанную Бьянку. – К моему сожалению, молодая леди, нам пора идти на площадь. Именно там решится кто останется на коне, а кто падет, сраженный копьем.

Джон фыркнул на высокопарную фразу Лимарана, но меч убрал и своим видом продемонстрировал, что готов идти. Бьянка встала на ноги, но мир вдруг стремительно пришел в движение и завертелся словно подхваченный магическим вихрем. Она потеряла равновесие и упала бы, но девушку заботливо подхватил Лимаран.

- Аккуратнее, – он достал из внутреннего кармана пузырек. – Выпейте, вам сразу станет легче.

- Это эликсир? – Бьянка раньше никогда не пила магических эликсиров, настороженность боролась в ней с любопытством и последнее побеждало.

Лимаран усмехнулся в свои потрепанные усы.

- В некотором роде, это один из простейших волшебных эликсиров, попробуйте, – и протянул девушке.

Бьянка засомневалась, принимая его из рук Ворона. Джон, вставший рядом, повел носом и усмехнулся. Девушка взяла флакон и внимательно осмотрела его, не имея и тени понятия о том, что хочет увидеть.

Вряд ли Лимаран хочет причинить ей вред на глазах у Джона, так что Бьянка залпом опрокинула содержимое флакона в рот. Горло обожгло огнём, дыхание перехватило и она закашлялась. Уолтон расхохотался, а Бьянка пыталась взять себя в руки. Волшебный эликсир оказался каким-то алкоголем, причем такой крепости, какую она никогда в жизни не пробовала. Девушка откашлялась и с яростными огоньками в глазах собралась высказать Лимарану свое недовольство, но тот поднял палец и положил ладонь себе на грудь.

Бьянка сначала не поняла жест, но через несколько мгновений почувствовала, как в её груди растекается тепло, как в конечности возвращаются силы, а привкус протухшего мяса во рту и в носу исчезает без следа.

- Что это было? Какое-то очень крепкое вино? – Бьянка выпрямилась. Напиток в самом деле прибавил сил и разогнал мрачные мысли.

- Это был «Зеленый Дракон», молодая леди. Алхимический напиток с некоторыми добавками, – Лимаран указал тростью вперед. – А теперь, когда все готовы, нам пора идти.

- Пробовал я как-то этого «дракона», – вступил в диалог Джон, закатив глаза и предаваясь приятным воспоминаниям. – Никакое вино и рядом не стояло, но достать его слишком сложно и дорого, если не иметь знакомых алхимиков.

***

Они проходили улицу за улицей, направляясь к площади. Бьянка ощущала прилив сил после флакона, который дал ей Лимаран, и чувствовала благодарность к Ворону. Посещение той комнаты оставило очередной шрам на душе молодой девушки, но алкоголь убрал боль. И хотя в скором времени она вернется с новой силой, сейчас Бьянке было не до мыслей о будущем, ведь настоящее готовило новое испытание.

- На площади тоже будет битва? – тщетно пытаясь скрыть беспокойство, девушка обратилась к Лимарану, пока они шли по одной из богатых торговых улиц. Город вокруг словно вымер. Большинство жителей отправились на площадь или на улицы, прилегающие к ней, чтобы засвидетельствовать выступление любимого кронпринца.

Группа приближалась к цели и Бьянка нервничала все сильнее:

- Я не слишком хорошо обращаюсь с ножом, но я взяла свой лук и могу поддержать вас издалека. Не подумайте, что я струсила, просто так от меня будет больше пользы.

Она нервно хрустела пальцами рук и переводила взгляд с Джона на Лимарана и обратно. Способности Бьянки в ближнем бою действительно не слишком впечатляли, но она с лихвой компенсировала их своей удивительной ловкостью обращения с луком и стрелами.

Сейчас девушка не ощущала той жгучей ненависти, которая позволила ей, не испытывая ни толики сомнений убить громилу в таверне, и это добавляло дров в огонь волнения. Сможет ли она убить человека после того, что видела? Готова ли она превратить мужчину или женщину в гниющий труп, облепленный мухами? Бьянка не могла и не хотела узнавать ответы на эти вопросы, но вскоре у неё могло не остаться выбора.

Лимаран покачал головой и подергал правый ус.

- Ты должна быть рядом с Джоном, он защитит тебя.

Наемник похлопал по эфесу меча, когда девушка посмотрела на него. Многие в Лотере знали Уолтона-младшего как превосходного воина, но он был не слишком обременен честью и милосердием, поэтому Бьянке не хватало уверенности в его благих намерениях.

- Мы не должны сразу выдавать себя. На площади будет толпа горожан и нужно просто-напросто затеряться среди них, - Лимаран критически осмотрел вооруженного до зубов и одетого в легкий доспех наемника. Тот хмыкнул и выудил из сумки темный дорожный плащ, обернул его вокруг плеч, и суровый воин тут же превратился в недружелюбного путника. Лимаран одобрительно кивнул.

- Придется ждать самого конца. Белетор должен объявить себя правителем и Тельварт сделает ход. Он скорее всего будет в ложе, рядом с королевой, так что достать его там мы не сможем, но кто знает, что произойдёт дальше, – Лимаран прервал монолог, неожиданно закашлявшись.

- Я могла бы застрелить его, – сжимая кулаки, вмешалась Бьянка. – Застрелить с сотни шагов.

Девушка не была уверена, что сможет попасть, она сразу же пожалела, что вообще предложила это, но Лимаран успокоительно положил руку ей на плечо.

- Стрела не подходит, мы должны убедиться, что он мертв. К тому же там будут королевские лучники, которые застрелят тебя раньше. Этот Одаренный слишком хитер и силен, если он поймет, что мы представляем серьёзную угрозу, то мы до самой своей смерти больше никогда его не увидим, но не потому, что он хорошо спрячется, а потому что эта смерть наступит очень скоро.

- Ложу обычно охраняет с десяток преторианцев королевы, а в этот раз их может быть и больше, – подал голос наемник. – Втроем нам не прорваться туда. Даже если бы со мной был Джеймс, мы бы вытянули не больше пятерых.

В сердце Бьянки наконец начала закипать злость. Скоро они увидят того, кто виновен в смерти её отца, но она даже не способна ему повредить - это казалось до боли несправедливым и подпитывало гнев.

- А что, если мы встретим ту вашу знакомую Одаренную? – с отчаянной надеждой в голосе поинтересовалась девушка. – Она ведь невероятно сильна и может помочь нам пройти через преторианцев.

- Все не так просто, молодая леди, – расстроенно вздохнул Лимаран. – Когда мы договаривались с ней, я еще не знал, что королева заодно с Тельвартом, а моя знакомая не слишком хочет портить отношения с действующим правителем.

- Так королева недолго еще просидит, ты же сказал: Белетор объявит себя королем, – Джон искренне надеялся подловить старика на лжи. Слишком уж сложными были планы, которые тот строил, и наемник чуял во всем этом какой-то скрытый смысл. Может быть ему и не хватало ума понять в чём соль, но Джон всегда доверял своей интуиции, а она кричала, что Ворон лжёт.

Лимаран едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Положение напоминало ему маятник: колебалось от идеально спланированного действия до полной катастрофы, а недалекий подозрительный наемник надеялся поймать его на лжи. Слишком долго он ждал этого момента – и никто не помешает Ворону отомстить. Жертвы принесены, а положение фигур на доске выглядит вполне приемлемым, так что Лимаран наконец-то был готов закончить партию.

- Не каждый, кто объявляет себя королем, тут же им становится, – бывший глава тайной полиции воззвал ко всему терпению, что у него было. – Без Тельварта королеве бы нечего было противопоставить Белетору, но у Одаренного может оказаться кинжал в рукаве, при этом мы не знаем какой кинжал и в каком рукаве.

Бьянка застонала, эти интриги оказались слишком сложными для молодой девушки, проведшей последние годы под крылом заботливого Бьорна, а свою прошлую жизнь забывшей.

Сразу после смерти приёмного отца Бьянка и сама задумывалась о смерти. Но увидев комнату, полную мертвецов, поедаемых личинками мух, она пересмотрела свои планы на будущее. Несмотря на то, что Бьорн погиб, в мире осталось много хороших людей: например, братья, согласившиеся ей помочь, и Лимаран.

Всё было лучше, чем просто гнить, уставившись остекленевшими глазами в грязный потолок или бесчуственное серое небо, и она крепко запомнила эту простую истину.

Бьянка не помнила ни своих родителей, ни родственников, ни даже знакомых - вся её жизнь зависела от Бьорна. Но после его смерти придется создавать новую жизнь, и эта жизнь будет принадлежать лишь ей самой.

Глядя на задумчивую Бьянку, Уолтон перестал хмуриться.

- Не переживай, старик. На каждый его кинжал в рукаве, у нас найдется по паре кинжалов в сапогах, – хохотнул Джон.

К наемнику вернулось благодушное настроение, но Лимаран не разделял его оптимизм. Даже если у них получится объединиться с Ребеккой, и она согласится помочь, где-то в городе оставались жрицы Юкунды с пробужденным артефактом своей богини, если только маяком не оказался какой-то другой могущественный артефакт.

- Мы почти пришли. Я уже говорил, но повторю еще раз – нас не должны раскрыть раньше времени, поэтому, Джон, ты и Бьянка будете изображать возлюбленных.

Бьянка поперхнулась от неожиданности, а на лице Уолтона заиграла ехидная ухмылка.

- Я против! Лучше пусть я буду твоей внучкой, а Джон встанет поодаль, словно он не с нами, – вклинилась недовольная Бьянка, покрасневшая до корней волос. – Я не собираюсь изображать любовь с ним!

Лимаран покачал головой, он не учел особенности мышления юных девушек. Даже находясь в шаге от возможной гибели, Бьянка крайне серьёзно восприняла его предложение.

- Не переживай, любовь моя. Я буду нежен в твой первый раз, – Джон ухмылялся, изображая учтивые жесты и шутливо кланяясь.

- Хватит, Бьянка. Может ты забыла, но это не шутки. Чтобы обеспечить твою безопасность, Джону нужно быть рядом с тобой, – в голосе Ворона зазвучали повелительные нотки и Бьянка понуро опустила голову. Лимаран удовлетворённо кивнул. Сначала он попытается найти Ребекку, а наемник и девочка останутся запасным планом. – Достаточно просто идти рядом, держась за руки.

Он добавил это, смотря на слишком широко ухмыляюшегося Уолтона.

- Не бойся, Лимаран. Я же просто веселюсь, Бьянка мне почти как дочь, – примиряюще развел руками Джон. – А перед смертельным боем всегда хочется немного пошутить, кто знает, вдруг больше никогда не посмеюсь.

Бьянка посмотрела на Джона расширившимися глазами, перед её взором вновь предстала комната полная трупов, поедаемых личинками, и девушку чуть не вырвало. Она вцепилась в рукав Уолтона мертвой хваткой и подняла на него напуганный взгляд.

- Не бойся, девочка, братец Джон спасет тебя от страшного колдуна, – Уолтон улыбнулся, положил свою большую ладонь на голову Бьянки, и та слегка присела под её тяжестью. – А потом мы все отпразднуем победу, и старик оплатит всю выпивку!

Лимаран усмехнулся сквозь усы. Джон Уолтон не был приятным или хорошим человеком, жизнь наемника диктовала свои правила, так что другие просто не выживали, но в нем еще осталось что-то достойное уважения и Ворон покачал головой, надеясь, что они все переживут сегодняшний вечер.

Подойдя к площади, группа разделилась. Бьянка с Джоном шли впереди, держась за руки. Они изображали влюбленную пару, которая пришла послушать выступление любимца народа - полководца Белетора. Лимаран же, также закутавшись в плащ, неспешно брёл позади. Он сгорбился и сильно замедлил шаг, притворяясь едва живым бездомным стариком, которому больше нечего делать, кроме как бродить по улицам, надеясь на подаяние, потому что все сидячие места заняты более сильными попрошайками.

Площадь уже кишела горожанами, а по её краям ходили торговцы, продающие горячие закуски и согревающие напитки. Пить алкоголь на площади во время массовых собраний запрещалось законом, поэтому многие граждане приходили на мероприятия уже выпившими.

Бьянка испуганно вертела головой, её взгляд метался от торговца, который прошел совсем рядом, к странному горожанину, укутанному в плащ с капюшоном: в каждом встречном ей чудился убийца. Колени девушки дрожали, а руки тряслись, Бьянка не представляла, как она сможет держать лук в таком состоянии.

Джон наблюдал за паникой своей спутницы со спокойствием удава, натренированным сотнями стычек и сражений. Наемник видел десятки подобных случаев, когда новобранец впервые идет на настоящее дело. Обычно по итогу сражения такие новобранцы делились на две группы: тех, кто пересилил себя и смог обуздать волнение, и тех, с кого снимали сапоги и все ценное, а потом закапывали или сжигали. Если Бьянка хорошо училась у Бьорна, то она точно попадет в первую группу. Уолтон отпустил руку Бьянки и потрепал её по голове. Девушка вздрогнула и испуганно посмотрела на наемника. Джон ухмыльнулся и подмигнул ей.

- Не бойся, умирать придется всего один раз, зато выживать можно сколько угодно. Ты не умрешь здесь, и я не умру, за деда ручаться не буду. Не бойся смерти, лучше просто смейся ей в лицо, она очень этого не любит, – увидев осуждающий взгляд, Джон усмехнулся, чувствуя, как бурлит кровь и бешено стучит сердце. Он любил напряжение перед схваткой. Все вокруг называли Джона маньяком за его весёлые шуточки и радостное возбуждение перед началом резни, но он не жаловался. Где ещё ему почувствовать себя настолько живым, если не здесь, глядя в глаза старухе с косой?

Они постепенно подошли к краю толпы и Джон начал прокладывать путь ближе к центру. Наемник действовал весьма жёстко, но, когда горожане недовольно оглядывались, они обычно сразу расступались, увидев огромную фигуру, укрытую плащом и суровое, изборожденное шрамами лицо.

- Проберемся поближе. Безопаснее, конечно, стоять на краю площади, если вдруг что, но у меня есть предчувствие, что в этот раз стоит быть ближе к помосту, – Джон не отпускал руку Бьянки и они поспешно продвигались ближе к центру площади.

«Так много людей. Кто-то из них точно должен быть головорезом того Одаренного» - Бьянка без устали вертела головой, пытаясь определить кто в этом водовороте лиц и спин мог оказаться врагом, но из-за отсутствия опыта в подобных делах, она могла отличить разве что женщин от мужчин, и то не каждый раз – «Джон так бесстрашен, почти как Бьорн. Я не должна опозорить своего отца».

Девушка сжала свободную руку в кулак, пытаясь подавить дрожь. Джон неожиданно остановился, и она по инерции врезалась лицом в его плечо, едва не сломав нос.

- Тише, Бьянка, я не твой враг, рано еще нападать, – ухмыльнулся Уолтон и указал вперед. – Мы подошли достаточно близко. Лучше не вставать в первые ряды, если вдруг начнется резня со стороны Белетора.

Бьянке хотелось верить, что Джон шутит, но он был предельно серьезен.

«Если начнется резня со стороны Белетора. Он до сих пор не уверен в том, что сказал Лимаран, хотя Лимаран и сам не уверен в своих планах».

Девушка старалась разглядеть помост, но из-за своего недостаточно высокого роста, ей лишь иногда удавалось что-то разглядеть между плеч мужчин, стоявших впереди. Джон заметил её потуги, но только развел руками.

- Я не буду сажать тебя на плечи, так что тут справляйся сама. Тем более тебе важнее слушать, что скажет Белетор, а я уж прослежу за обстановкой, – Джон возвышался над морем людей, словно непоколебимый утес.

Мужчина проверил, легко ли ножи выходят из ножен: в такой плотной толпе меч был полностью бесполезен, а вот ножи в каждую руку могли помочь с прокладыванием пути в любую сторону. Он снова усмехнулся, как если бы вспомнил смешную старую шутку.

«Что может быть веселее, чем зависнуть над пропастью, а потом снова оказаться на твёрдой земле?»

***

Лимаран продвигался в толпе, не выпуская тем не менее из поля зрения «влюбленную парочку». У Джона с Бьянкой не возникло никаких проблем с продвижением ближе к центру площади, а вот ему пришлось попотеть, пробиваясь сквозь плотные ряды горожан.

Ворон решил выбрать место, с которого хорошо будет просматриваться как ложа королевы, так и помост выступающего, да и Уолтона с Бьянкой из поля зрения выпускать не стоило. Пытаясь добраться до такого места, Лимаран уже получил с десяток неприятных тычков и пару раз даже был вынужден применить трость против самых недовольных или самых пьяных горожан.

«Ребекки не видно, как и Сандро или жриц» - впрочем в этом человеческом море несложно спрятаться, чем и воспользовались сам Лимаран и Джон с Бьянкой.

«Покажется ли Инсидий, посмеет ли выйти на свет сам, или опять пришлет двойника?»

На помост вышел глашатай.

- Гордые жители Лотера, добрые граждане Терениса, сейчас к вам выйдет сын доблестного короля Арториаса и прекрасной королевы Энганы, мужественный полководец, Герой Войны Пепла, Покоритель Северян, победитель турниров, мастер меча, Белетор Непоколебимый!

Толпа взорвалась криками и Лимаран также для виду немного прикрикнул. Народ любил Белетора, потому что тот был воином и выдающимся генералом. Сын Арториаса не принимал никаких непопулярных государственных решений, из-за которых правители теряли любовь народа, и не начинал самолично войн, что тоже часто вызывало недовольство. Он лишь вел войска в бой, сражаясь наравне с простыми солдатами. Одно это уже могло вызывать уважение у народа, но Белетор также не потерпел ни одного поражения и был известен как освободитель множества северных городов и деревень от гнета диких племен варваров.

Доблестный и прямолинейный воин, далекий от дворцовых интриг. Энгана не видела в нем соперника, но Лимаран узнал, что в груди первого сына горит жаркий огонь амбиций и с помощью своих агентов раздул его до всепожирающего пламени. Лимаран вряд ли справился бы сам, но ему удалось найти неожиданного союзника в лице Ресетора, младшего брата кронпринца. Рассудительный принц прислушался к советам Лимарана и помог подготовить переворот в пользу своего брата, чтобы отобрать трон у терявшей рассудок и попавшей под влияние Одаренного матери.

Белетор, облаченный в полный доспех, с шлемом в одной руке и тяжелой секирой в другой, вышел на помост, и толпа взорвалась шквалом приветственных криков и восхвалений. Лимаран перевел взгляд на ложу – в центре восседала королева, а рядом ней мужчина в синей мантии, которого многие знали под именем Сарторум, немногие под именем Тельварт и лишь Лимаран знал, кто на самом деле скрывается за личностью Одаренного.

«Инсидий!» - бывший глава тайной полиции нахмурился – «Если выродок решил лично присутствовать, значит дело чрезвычайно серьезное и он знает, что произойдет сегодня».

Лимаран попытался высмотреть своих товарищей, но после выхода Белетора на помост толпа сместилась ближе к обожаемому полководцу и парочка исчезла из поля его зрения.

«Проклятье, неужели опять все пойдет совсем не по плану» - Ворон начал с ругательствами пробиваться ближе к помосту, но продвижение стало еще сложнее и ему приходилось чаще прибегать к помощи трости.

Белетор начал свою речь. Он говорил о победах на севере, а толпа осыпала его восхвалениями. Лимаран не упускал из виду ложу. Инсидий и Энгана сидели, не показывая, что подозревают о том, что произойдет через несколько минут, но Лимаран не сомневался: его враг не показался бы, будучи не уверенным в своей безопасности.

«Каков его план? Я должен найти Ребекку» - Лимаран продвигался к помосту со всей скоростью, на которую был способен.

***

- Ты ведь уже видел Белетора? – Бьянка обратилась к наемнику, то и дело переводившему взгляд с помоста на королевскую ложу и обратно.

- Да, Белетора я видел, а вот того мужика в синей мантии вижу впервые, – с сомнением отозвался Джон. – Кажется, Лимаран в этот раз не соврал и там на самом деле тот, кто нам нужен.

Бьянка сжала кулаки. Им так быстро удалось найти человека виновного в смерти её отца, отмщение было не за горами. К сожалению, с высоты роста девушки не получалось увидеть ни помост, ни Белетора, всё оказалось перекрыто спинами и плечами восторженных горожан, так что девушка лишь вслушивалась в речь кронпринца. Он рассказал о своих военных победах, после чего перешел к самовосхвалению и, наконец, заявил, что спрашивает у народа, готовы ли они принять его как своего правителя. Толпа заревела и придвинулась еще ближе к помосту

- Мои верные подданные, я хотел бы дать слово своему брату, младшему сыну Арториаса, – произнес Белетор.

Бьянка удивилась.

«Говорить будет еще и брат кронпринца?»

Внезапно по площади разнесся звериный рёв и люди отхлынули от помоста, но Джон почти не сдвинулся с места, устрашая отходящих людей обнаженными клинками.

Уолтон сбросил плащ - время для маскировки прошло.

- Держись как можно ближе ко мне, иначе тебя унесёт вместе с толпой! – вооруженный воин в доспехах излучал угрозу, и вокруг них образовалась небольшая площадка свободного места. – Пока что паника не стала всеобщей, но что будет дальше одному Керосу известно.

Он вгляделся в помост и грязно выругался.

- Что там? Что там? – Бьянка сгорала от нетерпения и волнения, но ей до сих пор не было видно, что происходит в центре площади.

- Зверь, – коротко ответил Джон. Его лицо словно окаменело: пока он следил за происходящим на помосте, толпа вокруг начала сходить с ума, а со стороны края площади раздались жуткие крики.

Бьянка старалась взять себя в руки, но эти самые руки слишком сильно дрожали. Девушка сначала хотела достать лук, но в такой толпе от него было бы мало толку, так что она обнажила кинжал, проклиная себя за трусость и одновременно пытаясь отогнать навязчивые мысли о мертвецах и мухах.

Джон обернулся посмотреть, что происходит на краю площади и его лицо еще сильнее ожесточилось.

- Кажется, люди колдуна вступили в бой, и все оказались заперты на площади, – наемник говорил неспешно, словно находился на спокойной прогулке. Он едва сдерживал улыбку. Джон наконец-то был в своей стихии. – Нужно выбираться. Старика я не вижу, и искать его смысла нет - если полезем вглубь нас затопчут или зарубят.

«Лимаран!» - Бьянка уже и забыла, что он тоже был с ними на этой площади – «Но где он может быть?»

Вдруг с помоста раздался победный рев Белетора, и девушка ощутила, как Джон вздрогнул.

- Белетор невероятно силён. Победил зверя, не получив ни одной раны, – наемник крепче сжал рукояти кинжалов. – Думаю, для нас это хорошо, но все равно нужно уходить.

Не успел Джон повернуться, как с помоста раздался рык, перетекший в горестный рёв. Монстр, поднявшийся из мертвых, сразил Белетора, и мир вокруг окрасился в синий цвет.

Глава 10

После бойни в доме Лимарана они решили переместиться в более безопасное место, и им оказалось тайное убежище Ребекки, расположенное в доме через две улицы. Невзрачный с виду дом внутри оказался настоящей крепостью. Незаметные снаружи решётки на окнах, изготовленные из толстых прутьев толщиной в палец, больше подошли бы тюрьме, чем убежищу. Двери, окованные железом и снабжённые замками с секретом, могли как защитить от нападения, так и не выпустить незваных гостей.

Входя в комнату, Аластор ожидал увидеть самый настоящий каземат, возможно усыпанный костями предыдущих пленников. И каково же было его удивление, когда глазам мужчины предстала совершенно обычная уютная комната, обставленная старомодной, но на вид очень дорогой мебелью. Резные подлокотники, мягкая зелёная обивка и умиротворяющие пейзажи на стенах очень резко контрастировали с идеей укреплённого убежища.

«С другой стороны, почему бы не добавить в тюрьму чуточку комфорта?»

Им предстоял тяжелый разговор и комфорт мог помочь сгладить острые углы. Остроты было и так слишком много: Унда с несколькими парами кинжалов, и ощетинившаяся шипами Юка – не внушали доверия, но мужчина надеялся на дипломатию. Пока что всё шло неплохо, и Одаренная просто задавала вопросы.

- Так значит вас с Лимараном схватили, вот почему он не зажег маяк, – Ребекка задумчиво ходила по комнате, в то время как остальные расположились кому как было удобно. Аластор стоял, оперевшись спиной о дверцу шкафа, Сандро рухнул в кресло, а сестры уселись на диване.

- Получается Бьорн предатель. Невероятно! Лимаран всегда отзывался о нем как об одном из самых верных своих агентов. Но как ты встретил жриц и почему вы решили объединиться? – Одаренная недоверчиво покосилась на девушек.

Сандро вздрогнул и крепче сжал Испивающего под мантией. Он должен попросить у Ребекки помощи, но, если сделать это напрямую, начнётся бойня. Профессор не сомневался в решимости жриц и решимости Одаренной, зато сомневался, что сможет пережить их схватку. Пока что Унда не возражала против действий Ребекки, которая привела их в своё убежище, считая жриц соратницами Сандро.

«Я обязательно посмеюсь над этой ситуацией чуть позже, когда перестану висеть над пропастью» - профессор глубоко вздохнул. До поры до времени он поддержит легенду о сотрудничестве со жрицами.

- Они искали артефакт Юкунды. Им оказался кинжал, который я привез с одной из миссий в Медиолане, – старик бросил беглый взгляд на Унду, надеясь, что она не начнет встревать в разговор, но девушка хранила молчание. – Думаю, именно он привел вас с Аластором сюда. Я очень сильно удивился, что Бьорн предал нас - это может бросить тень на весь план Лимарана, если даже его преданнейший соратник оказался заодно с врагом.

Сандро судорожно попытался сменить тему, отводя разговор в сторону от Испивающего и жриц.

- Рано делать выводы, пока мы не знаем всего, – Аластор покачал головой. – Его могли заставить или обмануть. Не стоит забывать, что, как ты сказала, Тельварт вообще-то нейромант и мог попросту управлять Бьорном.

Жрицы тревожно переглянулись, услышав о нейроманте.

- Он точно не был под контролем. Я думаю, что ему что-то пообещали. Что-то такое, из-за чего он не смог отказаться, – хмуро заметил профессор.

- Они угрожали его семье, – Аластор перевел взгляд с Ребекки на Сандро. Мужчина хотел оправдать предательство человека, которого даже не знал, но почему-то это казалось правильным. – У него ведь есть семья?

- Нет, – Ребекка остановилась и скрестила руки на груди. – Его жена и дочь пропали несколько лет назад. Лимаран прилагал все усилия, но не смог найти ни следа.

Ответ Ребекки ненадолго застал Аластора врасплох.

- Но тогда ему могли предложить информацию о семье! – ответ казался очевидным.

- Большинство людей конечно идиоты, но Бьорн явно не настолько глуп. Он бы не согласился на предательство при отсутствии железных доказательств. Как минимум ему должны были показать жену и дочь, – Ребекка снова переключилась на покровительственный тон.

Её смутили слова Сандро об артефакте и жрицах Юкунды – профессор нашёл себе очень странных союзниц. Впрочем, их дружба с Сандро закончилась давным-давно, и он сам решал с кем вести дела. Почему бы не вести их с такими красотками? Гораздо сильнее Одаренную обеспокоили новости о Лимаране и Бьорне – такой сложный план должен был рано или поздно дать сбой, но пленение заказчика было, наверное, худшим из вариантов. Не считая пленения самой Ребекки, конечно.

- Не может быть. Они не могли так легко найти тех, кого Лимаран искал больше года, – вмешался в спор Сандро. – Он поднял всех агентов, истратил астрономическую сумму золота, но не нашел даже тени следа.

- Хорошо, но не кажется ли тебе странным, что в обычной, ничем не примечательной семье, вдруг исчезают два человека, да так, что бывший глава тайной полиции не способен найти даже намек на то, куда и как они исчезли? – теперь Аластор обращался к Сандро.

Старик потер лысину, обдумывая вопрос.

- Я не знаю и думаю, что Лимаран тоже, – он беспомощно развел руками. – Нужно взять Тельварта живым, тогда мы сможем получить ответы на все вопросы.

- Разве мы можем взять живым нейроманта, да и вообще Одаренного? А что, если он полностью отпустит свою силу? Мы же умрем!

Ребекка покачала головой на вопрос Аластора, Унда тоже усмехнулась, словно ей уже приходилось иметь дело с Одаренными.

- У меня есть специальный эликсир, который не даст ему использовать силы, – Одаренная покопалась во внутренних карманах и показала маленький пузырек. – Но кроме эликсиров существуют и другие способы, я так понимаю, Унда знает один из них.

- Боль, – жрица произнесла слово, смакуя его звучание. – Если причинить ему достаточно сильную боль, он не сможет использовать свои способности. Так мы справляемся с Одаренными.

Аластор поежился. Эти девушки безусловно выглядели очень привлекательно, но их поведение иногда пробирало до мурашек. Удивительно, что Сандро, кажется, вполне нашел с ними общий язык. Он периодически поглядывал на жриц, и Аластору показалось, что профессор переживает за них.

- Это тоже вариант, но менее надежный, – Ребекка убрала флакон. – Нужно решить, что мы будем делать завтра. Переворот начнется на площади и нам с Аластором необходимо быть там, чтобы не дать Тельварту убить королеву.

- Кажется, у тебя не самая новая информация, – осторожно высказался Сандро, доставая из кармана запачканый кровью лист бумаги. Старик, прокашлявшись, протянул лист Ребекке.

- Энгана заодно с Тельвартом и культом Судии, а Белетор с братом попытаются свергнуть её на площади, - он развел руками, как будто извиняясь. – В этот раз Лимаран превзошел самого себя.

Ребекка скрипела зубами пока читала донесение, которое Сандро нашел у Калида. Она ударила кулаком по столу и часть столешницы вместе с ножкой разлетелись в щепки. Лицо Одаренной исказилось из-за жуткой улыбки: последствие неудачного эксперимента дало о себе знать очень невовремя. Жрицы переглянулись, и руки Унды подвинулись ближе к кинжалам.

- Проклятье! Чума и проказа! – Ребекка старалась держать себя в руках, но эмоции выходили из-под контроля. План, переданный ей Лимараном, претерпел слишком много изменений. – И что нам предполагается делать? Поддержать узурпаторов потому, что они против нашего врага?

- Ты знаешь, что королева сходит с ума, и, говорят, в последние месяцы ей все хуже, – Сандро отчаянно старался переубедить Одаренную. Профессор рассчитывал, что она попросит его пойти на площадь, а когда жрицы начнут спорить, примет его сторону. – Не знаю от горя ли, или от чьего-то воздействия, но её разум уходит все дальше от тела.

- Чудесно! Просто великолепно! Надеюсь, результатом этих хитросплетений и постоянных смен планов не будет то, что придется убить самого Лимарана, потому что именно он наш истинный враг, – ядом, сочащимся из слов Ребекки, можно было отравить небольшую деревеньку. После её слов о том, что Лимаран может оказаться истинным врагом, Сандро едва заметно вздрогнул, но быстро взял себя в руки и никто не заметил его мимолетную слабость.

- Ни разу не видел тебя настолько разозленной, даже когда Имратон пытался нас убить.

- Если бы ты знал, Аластор, как долго мы продумывали этот план и какой сложный путь мне пришлось пройти для приведения его в жизнь, ты бы понимал всю глубину моего расстройства. То, что мы пережили с тобой - это лишь небольшая его часть, – бросила Ребекка. – Впрочем, ладно. Значит завтра идем на площадь и надеемся, что там будет Тельварт?

- Раз не сработал ваш с Лимараном невероятно продуманный план, то может сработает этот? Простота и гениальность - это две сестры, – Сандро поднялся с кресла. – Завтра мы просто пойдём на площадь и сделаем то, что должны.

Если он сможет переговорить с Ребеккой ночью, возможно получится избежать лишних жертв.

Вслед за Сандро поднялись и жрицы.

- Здесь только три кровати, – задумчиво произнесла Ребекка. – Из них две двуспальные. Боюсь, Аластор, тебе придется спать на полу, если ты не возражаешь.

- Ну что ж, таков мой рок, – усмехнулся Аластор. – Надеюсь, это будет последняя плохая новость в ближайшие дни.

- Девушки, пойдемте со мной, я покажу вашу кровать. Сандро будет спать в комнате напротив, я на этой кровати, а Аластор ляжет у камина на ковре, – распорядившись Ребекка двинулась в коридор, но перед ней неожиданно возникли обе жрицы.

- Мы спим с хозяином Испивающего. Реликвия не должна быть утеряна, – Унда смотрела Ребекке в глаза, её лицо выражало непоколебимую уверенность.

- Чтоо? – из комнаты показался до крайности удивленный Сандро, остатки волос по краям его лысой головы встопорщились, подчеркивая удивление. – Может вы и в туалет будете со мной ходить?

- До двери, – без малейшего промедления ответила Унда.

Сандро выругался, но быстро взял себя в руки. Всего одна ночь и он освободится, нужно лишь проявить терпение и не вызывать лишних подозрений у жриц.

В конце концов все разошлись по своим местам. С учетом пожеланий жриц, Аластору посчастливилось спать на настоящей кровати, а не том жалком подобии, которое стояло в его каморке в Абеллайо, и впервые за многие месяцы он спал с комфортом. Пламя в камине тихо потрескивало, и мужчина провалился в глубокий сон без сновидений.

***

Ребекка задумчиво провела рукой по волосам глядя в окно. Перечёркнутое линиями стальных прутьев чернильное небо угрюмо взирало на Одаренную, вполне отвечая её настроению. Ребекка сжала кулаки, наблюдая как белеют костяшки и как ногти впиваются в кожу. Слова Сандро оказались неприятным сюрпризом, но лучше узнать раньше, чем слишком поздно. Несмотря на срыв плана, все ещё можно исправить. Завтрашний день решит её будущее, а может быть и будущее всего Терениса.

***

Сандро, донельзя смущенный и крайне недовольный, улегся на кровать. Слева от него беззаботно сопела обнаженная Юка, в то время как её сестра еще не вернулась в спальню. Профессор не предполагал, что всё так обернётся, но могло быть и хуже.

Дверь открылась и в комнату вошла хмурая Унда.

- Надеюсь, ты не собирался вонзить нож в спину моей сестре, – заявила с порога жрица.

- Ни в коем случае, - открестился Сандро. – Я не предатель, а ведь в нынешние времена мало кто способен похвастаться тем же…

«К тому же нельзя предать того, кому ты присягал под угрозой мучительной смерти» - профессор инстинктивно потёр шрам на груди.

- Если ты имеешь в виду своего друга, то Калид солгал тебе, - Унда села на край кровати и сняла доспех, оставшись в тонкой нательной рубашке. – Он говорил правду о том, что Лимаран нанял людей, но солгал о цели. Твой знакомый действительно ведёт опасную игру, но он не предавал тебя.

Глаза Сандро расширились от удивления, он не ожидал такой откровенности от суровой Унды. Но это не меняет его план.

«Нужно что-то большее, чем просто бесполезная откровенность, если хочешь загладить вашу вину» - подумал Сандро, но вслух сказал совсем другое, ведь жрицы должны были верить в его покорность:

- Если так, то это многое меняет. Лимаран мог не знать, что Калид тоже входит в банду и нанять их…

- Убить нас с Юкой, - закончила за него жрица. – Он «подарил» нам дом, желая знать где мы и насколько далеко мы продвинулись, но он не знал о том, что мы идем по пути, проложенному богиней.

- О чем ты?

- Завтра всё решится, - Унда улыбнулась и кустистые брови Сандро поползли вверх. Нечасто можно было увидеть, как всегда серьезная девушка улыбается.

- А теперь ложись и спи, я слежу за тобой, - Унда поправила рубашку и улеглась на краю кровати, отодвинувшись от Сандро настолько, насколько это позволяла ширина матраса.

«Завтра всё решится».

Профессор смотрел в потолок – сегодня ему вряд ли удастся уснуть.

***

- Мы должны разделиться, Унда и Юка привлекают слишком много внимания, – Ребекка оставалась непреклонна, они уже почти час спорили о походе на площадь и даже не думали заканчивать. – Я пойду с Аластором, а вы втроем останетесь здесь, незачем лишний раз рисковать.

- Я не согласен. Там будет Тельварт, у которого в плену Лимаран, – Сандро не желал отступать, ведь его безопасность снова висела на волоске. Жрицы не позволяют ему отходить далеко, но на площади будет проще поговорить с Ребеккой с глазу на глаз. – Жрицы могут скрыть свою внешность одеждой и, кроме того, разделяться - это плохая идея.

Атмосфера накалялась. Аластор раньше не видел, чтобы Ребекка так яростно спорила о чем-то: обычно Одаренная вела себя спокойно, даже насмешливо, но в последнее время вывести её из себя становилось слишком легко. Неужели это влияние Имратона? Раны и правда оказались слишком глубоки?

- Слушай сюда, старик, – Ребекка ткнула Сандро пальцем в грудь так, что он сделал два шага назад. Жрицы подошли ближе и Унда потянулась руками к кинжалам.

- Я здесь главная. И ты будешь слушаться меня, или я свяжу тебя и брошу тут, рядом с твоими подружками.

- Не думай, что можешь так легко справиться с дочерьми Юкунды, отродье, – процедила Унда. – Моя сестра отлично умеет управляться с такими как ты.

Юка обхватила рукоять своего кнута - ситуация становилась угрожающей. Аластор видел Ребекку в бою, поэтому не думал, что у жриц есть какие-то шансы, но ему не хотелось проверять их силы на собственной шкуре.

- Нам тоже нужен Тельварт, – вмешался Аластор, надеясь предотвратить кровопролитие. – Как насчет уступки с обеих сторон?

Лицо Ребекки немного смягчилось, видимо её позабавил нервный вид Аластора. Унда даже не подумала убирать руки с кинжалов, но, тем не менее, наклонила голову, показывая, что слушает.

- Мы с Ребеккой пойдем первыми. Она с Лимараном давно готовила этот план, поэтому сможет справиться с Тельвартом, – он поднял палец, предвосхищая возражения Сандро. – А вы пойдете следом, но будете просто наблюдать. И если все пойдет не по плану - вмешаетесь и будете действовать по своему усмотрению.

Аластор оглядел присутствующих, довольный придуманным решением. Сандро нервно смотрел на Унду, готовый, если что, пустить в ход кинжал.

- Богиня не приветствует бессмысленное насилие. Я согласна.

Сборы заняли не меньше часа: Ребекка подбирала необходимые эликсиры и вырезала на амулетах знаки для защиты от управления разумом - основы могущества Тельварта. Её тайное убежище поражало воображение: в нем уместилась целая оружейная, позволяющая подобрать себе клинок любой формы и размера, небольшая алхимическая лаборатория с полками, забитыми эликсирами, и огромная библиотека редких справочников, собранных со всего мира. У Аластора захватило дух при одной мысли о том, сколько это все может стоить, и Ребекка заметила его восхищение.

- Раз уж ты мой агент, то это принадлежит и тебе тоже, – просто сказала Одаренная, не отрываясь от работы. – Деньги не самое важное в жизни. Это убежище стоит целое состояние, но золото бесполезно, если ты не умеешь им пользоваться.

- Уж поверь, – Аластор провел рукой по алхимическому столу. – Мне приходилось пользоваться деньгами, и я знаю, что с ними делать.

Ребекка покачала головой. Во время разговора она ни на секунду не прекращала движение, перебирая флаконы и складывая некоторые из них в сумку, либо во внутренние карманы.

- Мало кто остаётся тем же человеком, неожиданно получив большое состояние. Обычно такие люди катятся по наклонной и часто заканчивают свою жизнь от клинка убийцы или яда. Ну или просто в выгребной яме, промотав свое состояние, – она пожала плечами и указала на выход. – Пойдем, нам пора выходить.

Они поднялись из подвала в прихожую, где уже ожидали подготовленные и экипированные жрицы вместе с Сандро. На первый взгляд они казались расслабленными, но Юка то и дело проводила пальцами по шраму на предплечье, а руки Унды уже привычно лежали неподалеку от рукоятей кинжалов.

- Не слишком-то вы торопитесь, – проворчала Унда, а Юка сделала выразительный жест, демонстрируя свое нетерпение. – Мы уже собирались идти сами.

Ребекка покачала головой, глянув на Аластора. Кажется, недовольство и волнение жриц натолкнуло её на какую-то мысль. Сандро тоже выглядел напряженным, одна из его рук находилась на груди под мантией, а по лбу старика скатилась капля пота.

- Вперед, – его голос был едва слышен. – Поторопитесь.

- Вы идете после нас и не высовываетесь, – лицо Одаренной сменило выражение с задумчивого на серьезное. – Если Тельварт сбежит по вашей вине, лучше вам не попадаться мне на глаза.

Жрицы оскалились, но не стали отвечать. Ребекка сделала знак Аластору следовать за ней, и они отправились на площадь. Сандро со своими надсмотрщицами остался в доме. По плану они должны дать Аластору и Ребекке фору в полчаса, после чего отправиться на площадь вслед за ними. Профессору не нравился этот план, но выбора не было и ему приходилось рисковать.

Снова.

***

Людское море на площади ошарашило Аластора. Хоть он и провел детство в Лотере, раньше ему не приходилось наблюдать такого скопления людей. Горожане заполонили площадь, толкаясь и непрерывно обсуждая последние события, и шумели словно каскад водопадов. Аластор видел такие каскады на горных реках неподалеку от Абеллайо, рядом с ними закладывало уши и перехватывало дух от осознания несравнимой природной мощи. Мужчины, женщины и даже дети – все пришли посмотреть на выступление, которое могло закончиться трагично. Аластор смотрел на этих людей и его переполнял страх - если Тельварт решит пролить кровь, у него не будет недостатка в жертвах.

Улицы, ведущие к площади, также кишели толпами горожан и разномастных приезжих. Среди них встречались все оттенки кожи: от самого белого у северян до угольно-чёрного у приезжих из далекой Сахры и других стран за Голодным морем. И никто из них не подозревал об опасности, затаившейся за спиной их королевы.

Впрочем, были среди пришедших и те, кто хорошо о ней знает. Мужчина заметил несколько групп странно одетых людей, державшихся в стороне. Их руки непрестанно опускались к поясам, где, Аластор не сомневался, висело оружие.

- Это культисты Тельварта, – тихо произнесла Ребекка, проследив за его взглядом. – На площади прольется кровь. С таким скоплением народа там начнется давка, погибнут десятки, а может быть сотни людей, так что мы постараемся это предотвратить.

- Но как? Вряд ли они резко передумают совершить задуманное, даже если мы убьем их лидера, – теперь, когда Ребекка сказала ему, Аластор начал отличать все больше выделяющихся горожан. Суровые и жестокие лица бросались ему в глаза, нагоняя панику. По закону на площадь нельзя проносить оружие, но мужчина не сомневался, что вооруженных людей там будет предостаточно. – Их очень много, слишком много.

- Жертв не избежать, – сухо заявила Одаренная. – Но то, что готовит Тельварт, явно приведет к большему их количеству, так что необходимо выбрать меньшее зло.

- Не думаю, что это правильно. Выбирая меньшее зло, мы все-таки выбираем зло, тут нужен другой путь, – Аластор посмотрел на обычных горожан вокруг. Люди смеялись, некоторые пришли семьями посмотреть на выступление горячо любимого в народе принца. И каждый из них мог погибнуть, причём погибнуть только потому, что люди, имеющие власть, не могут её поделить. – Ты хочешь принести людей в жертву, также, как Тельварт!

Ребекка резко остановилась и повернулась к Аластору. Мужчина тоже остановился, он собирался отстаивать свою точку зрения, но, увидев огонь в её глазах, ощутил, как задрожали колени. Одаренная всерьёз разозлилась, она подошла и ткнула Аластора пальцем в грудь с такой силой, что мужчина, покачнувшись, отступил на несколько шагов и едва не шлёпнулся на дорогу.

- Ты словоблуд! – её лицо перекосила улыбка несмотря на то, что глаза горели гневом. – Легко говорить об этом, да? О благородстве, о чести, о том, что нельзя никем жертвовать? Так найди выход! Сделай это, но помни, что у тебя нет права на ошибку. Если ты проиграешь, то умрут все и ты в том числе!

Она почти кричала. На памяти Аластора Ребекка никогда не выходила из себя настолько сильно. Люди из толпы начали оборачиваться на них, кто-то показывал пальцем, кто-то просто тихо обсуждал.

Из толпы вышли двое крупных мужчин, явно в подпитии.

- Эй, хрен лохматый, ты чего к ж-женщ-щине пристаешь? – язык «благородного рыцаря» заплетался, но походка оставалась твердой. Аластор окинул мужчин взглядом, оценивая свои шансы: они находились где-то между нулем и единицей по десятибалльной шкале.

- Заткнитесь и проваливайте! – Ребекка все еще была на взводе после спора с Аластором.

Тот покачал головой и вздохнул, для этих пьяниц вечер закончится через несколько секунд.

- Геор, эт она нам что ли?

- Кажись нам, Феом, надо её научить манерам, – мужчины, мгновенно забыв о присутствии Аластора, повернулись к Ребекке.

Женщина сплюнула им под ноги и разъяренные пьянчуги бросились в бой. По крайней мере они думали, что это будет бой. Все закончилось быстро и большинство зевак даже не поняли, что вообще произошло. Размытое пятно на месте, где только что стояла Ребекка, и вот неудавшиеся рыцари уже валяются в пыли без сознания, а их руки изогнуты под углами, при одном взгляде на которые становится не по себе.

- Идем, Аластор, – резко бросила Одаренная. – Мы не договорили, но придется поспешить. Речь вот-вот начнется, а мы еще не нашли нашу цель.

Она прошла сквозь толпу зевак, как раскаленный нож сквозь масло. Люди почтительно расступались, оставляя более чем достаточно пространства для Ребекки и Аластора, пока они не дошли до площади. Здесь народу стало несравнимо больше, и они уже не были свидетелями подвигов спутницы Аластора, так что продвижение замедлилось, хоть Ребекка и не скупилась на применение своей нечеловеческой силы.

- Не думай, что знаешь лучше всех, – бросила она на ходу. – Видимо ты еще не сталкивался с выбором, в котором нет правильных вариантов.

Аластор посмотрел на Ребекку, её серо-стальные глаза заволокло пеленой, словно Одаренная перенеслась с людной площади куда-то далеко, в момент, когда судьба заставила её пройти испытание, оставившее несмываемый след.

- Прости уж, я ведь обычный человек, а не Одаренный-наемник, живущий сотню лет! Мне свойственно заблуждаться и ошибаться, – Аластор корил себя за эти слова. Их разговор явно задевал Ребекку за живое, но он не мог остановиться. Судьба закрутила его в водоворот, и сейчас Аластор просто изо всех сил пытался не утонуть. – Что я еще могу: без сил, без магии, без опыта?

Одаренная неожиданно остановилась посреди толпы и Аластор, не успев среагировать, налетел на неё.

- Ты ошибаешься. Каждый человек способен менять мир. Пусть не сразу и может быть не все заметят, но ты способен на это, – Ребекка неожиданно сменила гнев на милость.

Она резко выделялась на фоне ревущей толпы, словно цветок, упавший в бурный поток горной реки, и Аластор, покачав головой, слабо улыбнулся. Может быть им ещё удастся поладить, но это точно будет после того, как они закончат задание и разберутся с Тельвартом.

- Я не могу согласиться с тобой, но, думаю, сейчас не время для спора. Белетор уже начал свою речь, а мы еще не добрались до Тельварта, – мужчина указал рукой на ложу, в которой сидели королева и Одаренный. – Она определенно охраняется.

Ребекка протянула Аластору флакон с эликсиром.

- Держи. Он действует примерно полчаса, так что выпьешь его сразу перед тем, как мы подойдем к ложе, – сама Одаренная сразу опрокинула склянку в рот. – На мой организм эликсиры действуют по-другому, я сама могу определять начало их действия в течение некоторого времени после того как выпью.

Аластор кивнул и перевёл взгляд на помост: Белетор говорил о своих победах, и толпа поддерживала всеми любимого кумира восторженными криками.

- Если Сандро говорил правду, то Белетору не составит проблем захватить власть. Народ его любит в отличие от королевы, – заметил Аластор.

- Народ - это не единственный столп власти, не стоит забывать про армию и дворян, – Ребекка целеустремленно продвигалась к ложе, параллельно высматривая вокруг культистов Судии, которые могли попытаться помочь своему мастеру. – Но я бы сказала, что армия тоже поддерживает Белетора, пусть и не вся, а только та треть, которой он является прямым командиром. Его люди - закаленные ветераны, и я уверена, что они размажут солдат, обленившихся на службе у менее воинственных домов.

Одаренная и её агент почти пробились к ложе, до которой оставалось около десяти шагов через толпу и следом несколько десятков шагов по свободному пространству, отделяющему королевскую ложу от горожан.

- Пей эликсир, а я пойду вперед и возьму Тельварта, – она протянула Аластору два свертка. – Это дымовые бомбы. Когда я дам знак, ты бросишь их в сторону ложи, предварительно переломив вот этот шнур. Дым защитит нас от королевских лучников.

Бомбы весили по несколько килограмм каждая, и эта тяжесть заставила Аластора насторожиться. Раньше он не встречался с такими вещами, но слышал о чёрном порошке, который способен взрывать каменные стены.

«Если у этих бомб внутри что-то похожее…»

Он внимательно осмотрел шнур, указанный Ребеккой.

«Главное не забыть и ничего не перепутать».

По толпе прокатился громогласный одобрительный рев.

- Белетор объявил себя королем, – Аластор посмотрел на Ребекку. – Пора действовать, я прикрою твою спину.

Одаренная кивнула, но в следующее мгновение её взгляд молниеносно переместился в сторону королевской ложи: по толпе прокатилась волна ужаса, а с помоста, где стояли Белетор и его брат, раздался звериный рёв.

- Проклятье. Тельварт начал действовать.

- Он опять применил зверолюдей? – Аластора передернуло от воспоминаний о произошедшем в деревне. – Но сейчас не было синего света.

Ребекка подпрыгнула, оглядывая площадь цепким взглядом.

- Чума и проказа! Белетор сражается с вервольфом! – Одаренная сжала кулаки, она переводила взгляд с ложи на ту часть толпы, за которой стоял помост. – Нельзя допустить смерть будущего короля.

Её лицо исказилось в нерешительности и Аластор схватил свою спутницу за плечо.

- Белетор великий воин, к тому же вокруг помоста его солдаты. Наше дело взять Тельварта! – мужчина говорил уверенно, хотя в душе также разрывался между спасением будущего короля и захватом Одаренного. – Не забывай, что неподалеку от помоста должен быть Сандро со жрицами, думаю, они помогут Белетору.

Аластор сомневался, что жрицам есть какое-то дело до короля, но выбора не было, Тельварт – главная цель.

Ребекка недоверчиво покачала головой, но взяла себя в руки и двинулась к ложе. Через несколько мгновений они услышали торжествующий боевой клич кронпринца Белетора. Ребекка неверяще развернулась и снова подпрыгнула, пытаясь взглянуть поверх голов.

Белетор стоял на ногах, воздев секиру ввысь, а рядом лежал поверженный зверь.

- Он и правда король-воин, – удивленно пробормотал Аластор. – Ему больше ничего не угрожает, нужно спешить пока Тельварт не сбежал.

Ребекка рванулась сквозь ряды горожан и, расшвыряв двух суровых, одетых в шкуры воинов, преграждавших ей путь, выбежала на свободный участок площади. Её движения стали настолько стремительными, что Одаренная превратилась в смазанное пятно, вихрем несущееся к ложе. Охранники королевы поняли, что произошло, когда она преодолела уже большую часть свободного пространства и стрелы беспомощно ударились о камень площади далеко за её спиной.

Аластор стоял, крепко сжимая бомбы и пытаясь уследить за продвижением Ребекки, как вдруг по толпе пронесся вздох, мгновенно перешедший в крик ужаса. Мужчина повернулся и мир вокруг озарился синим светом.

***

Сандро ощутил, как Испивающий горит огнем. Как только Белетор вступил в бой с чудовищем, старик посмотрел на жриц и увидел, что их лица стали белыми словно молоко. Девушки, не отрывая глаз, следили за битвой, и у него появился шанс. Возможно последний и единственный шанс избавиться от них.

Король-воин сразил чудовище и праздновал победу, но празднование продлилось недолго. Ведомый магией монстр поднялся из мертвых и пронзил короля когтистой лапой, после чего все вокруг осветилось мертвенно-синим светом.

Кинжал грозил прожечь Сандро грудь и он едва не сложился пополам от неожиданной боли. Старик осторожно обнажил клинок. Ни Унда, ни Юка не услышали тихий шелест стали, выходящей из ножен. Голодное лезвие указало на Юку и Сандро заколебался. Волнение путало мысли, а шрам на груди ужасно чесался.

«Давай, старый трус! Давай!» - профессор ругал себя на чём свет стоит. Он подался вперёд, нанося удар, но Юка вдруг обернулась.

Его нерешительность стала его погибелью. Сандро зарычал и острие кинжала мягко погрузилось в ложбинку у основания горла Юки. Её лицо на миг вздрогнуло и миндалевидные глаза закрылись, а изо рта потекла струйка крови. Жрица начала падать, а профессор, не мешкая, ударил Унду.

Вторая жрица едва начала поворачиваться, когда её настигло возмездие. Сандро ударил под челюсть, пробил череп, и кончик кинжала выглянул из уха Унды. Дрожь в его руках достигла апогея и пропала. Толпа вокруг бесновалась, но люди обходили пугающую троицу стороной. Юка перед смертью склонилась на Сандро и залила его кровью из раны в горле. Голова упала ему на плечо, и профессор невольно обнял жрицу. Он думал, что будет счастлив, когда избавится от них, но ощутил лишь разочарование.

«Я победил. Победил…» - Сандро не был уверен, что это и вправду его победа.

По периметру площади началась резня: культисты собирали кровавую жатву с горожан и те в панике не знали куда бежать.

Залитый кровью с ног до головы, Сандро вдруг ощутил неземное спокойствие. Он понял, что должен сделать. Старик взглянул на руку с кинжалом, клинок словно стал легче, напившись крови своих слуг. Профессор расположил острие напротив своего сердца и медленно вонзил Испивающего в грудь.

Воины Белетора уносили своего короля, не щадя по пути ни друзей, ни врагов. На площади началась давка, в которой гибли сотни людей, а культисты по мере своих сил старались не выпускать горожан, вырезая их без счета. Концентрация смерти и страданий достигла своего апогея, породив создание, упивающееся творящимся вокруг хаосом.

На месте, где сидел Сандро, окруженный телами Юки и Унды, появилось существо, внешне напоминавшее человека с содранной кожей. Существо поднялось с колен, возвысившись над толпой. Оно было в два раза выше самого высокого из мужчин, но в то же время оставалось болезненно тонким. Пасть монстра, полная черных иглоподобных зубов, раскрылась и издала пронзительный, рвущий барабанные перепонки визг.

***

Аластор из последних сил пытался устоять на ногах. Горожане на площади обезумели, они метались уже без всякой цели, затаптывая насмерть всех, кому не посчастливилось упасть. По всей площади вспыхивали стихийные драки, сверкали кинжалы, мечи и топоры. Люди платили кровавую цену за власть, которая им даже не принадлежала, за власть, которая приносила радость только своему хозяину, и цена была непомерно высока.

«Проклятье!» - мужчина из последних сил лавировал в бурлящем море толпы, стараясь не упасть и при этом не выпуская из виду ложу, с которой Ребекка должна подать знак. После начала беспорядков открытую часть ложи прикрыли плотной тканью, поэтому нельзя было сказать там ли до сих пор Тельварт и Энгана. Аластор до боли в кулаках сжимал бомбы. Он не падет.

Было бы глупо умирать вот так ради денег, но Аластор ещё не до конца растерял свои юношеские идеалы и был готов выстоять ради чего-то большего, нежели золотой перстень с драгоценным камнем.

«Ради моей матери и остальных невинных жителей Лотера».

***

Одаренная вихрем ворвалась во внутренние помещения ложи. На входе стояли два рослых воина, успевшие лишь угрожающе поднять мечи, когда Ребекка проскользнула под ними, сломав обоим воинам ноги и оставив их корчиться от боли позади.

«Это не преторианцы. Королева перестраховалась, используя дикарей-северян» - успела на бегу подумать Ребекка.

Крики раненых воинов привлекли внимание остальной части охраны, но Одаренной некогда было разбираться со всеми, поэтому она бросила перед собой небольшой сверток и отвернулась, закрыв глаза рукой. Коридор озарила нестерпимо яркая вспышка и дикари завыли, безостановочно протирая глаза, больше не видящие ничего, кроме слепящей белизны.

Ребекка пробежала между ошеломленных охранников, легко избегая их неловкие попытки ударить её, и помчалась вверх по лестнице на балкон ложи. Верхняя лестничная площадка встретила её болтом, летящим прямиком в грудь. Одаренная прыгнула, изворачиваясь в прыжке, чтобы увернуться и от второго болта, который все же зацепил её, ударив в плечо. Наверху стояли два агента тайной полиции, они отбросили ставшие ненужными арбалеты, обнажили мечи и подняли щиты.

«Неприятно, но терпимо» - Ребекка метнулась к левому, и тот поднял щит, ошибочно надеясь, что железная преграда остановит её. Одаренная нанесла сокрушительный удар кулаком, пробивший металл щита и сокрушивший горло мужчины. Он рухнул на пол, отчаянно пытаясь вдохнуть размолотым горлом.

Второй агент сразу же перешел в наступление, и Ребекка едва успела увернуться от стремительного удара мечом, который все же вскользь прошелся по спине, и взмахнула ногой, выбивая оружие из рук воина. Охранник на мгновение оторопел, встретившись с такой невероятной ловкостью и силой, но быстро сориентировавшись бросил в Ребекку щит, и схватил копье, стоявшее у стены. Агент собирался удержать Одаренную на расстоянии до прибытия подкрепления.

Ребекка охнула - она пропустила целых два удара, теперь дававших о себе знать резкой болью. Раны уже начинали затягиваться, но тело, выведенное далеко за пределы возможного, обязательно припомнит все её ошибки позже. И чем старше становилась Ребекка, тем тяжелее была отдача.

Одаренная тряхнула головой и, выхватив меч у мертвого агента, с силой вонзила его в оставшегося в живых. Метр стали пригвоздил мужчину к двери. Сила удара оказалась такова, что меч вонзился в деревянную перегородку, почти что уперевшись рукоятью в грудь воина, на лице которого застыло посмертное выражение крайнего удивления.

Пол лестничной клетки залила кровь, но Ребекка, не обращая внимания ни на что кроме своей цели, рывком раскрыла дверь и в этот же миг на площади раздался ужасный визг. Ни одно известное ей существо не было способно на такое, но эликсиры и корпсомантия уберегли женщину от воздействия вопля, поэтому она бросилась вперед.

Перед Ребеккой предстал богато украшеный балкон, закрытый плотным тройным полотном, способным остановить арбалетный болт. В его центре стояли два трона, занятые королевой и целью Ребекки. Темнота не была помехой для Одаренной. Выводя чувства и рефлексы еще дальше за грани человеческих возможностей, она одним грандиозным прыжком преодолела расстояние до тронов и резко остановилась.

В богато украшенном золотом кресле слева лежала королева Энгана. Ребекка выругалась. Искусная ажурная резьба на королевском троне, изображавшая прекрасные цветы и облака больше не красила королеву, а лишь подчёркивала уродство мёртвого тела. Женщине перерезали горло, однако крови не осталось, словно её собрали каким-то неведомым инструментом, а на лице погибшей застыло выражение умиротворения: глаза были закрыты, а руки спокойно лежали на поручнях. И только по глубокой тёмной полосе, следовавшей через изящную тонкую шею можно было понять, что страдания королевы закончились. Полная мучений и презрения жизнь Энганы оборвалась в момент, когда она ощущала себя почти счастливой. В этом невольном самообмане было её спасение и её погибель.

В соседнем с королевой кресле лежал Тельварт. Обостренные чувства Ребекки позволили ей увидеть едва заметное колыхание груди и услышать неспешное, слабое биение сердца. Одаренный находился на грани жизни и смерти, а его глазницы обрамляла кровь. Глаза Тельварта вытекли, изо рта и ушей тоже струилась алая жидкость, а лицо застыло в гримасе удивления и ярости. Ребекка достала эликсир Змеиного паралича и влила в открытый рот Тельварта. Дело сделано. Она подошла к укрывающему королевскую ложу полотну и вырезала из него кусок, подавая Аластору знак.

***

По лицу мужчины текла кровь, а каждый вдох отдавался жуткой болью в ребрах, но Аластор не сводил глаз с ложи и когда в плотном темном занавесе появилась прореха, из которой виднелся силуэт Ребекки, он переломил фитили на бомбах и напрягая последние силы швырнул их в сторону ложи. Эффект превзошел все ожидания Аластора.

Раздался громогласный взрыв и все вокруг окутало плотным дымом. Толпа горожан, уже значительно поредевшая и разбившаяся на отдельные части, забурлила с новой силой и Аластор рванулся к ложе, собираясь помочь Ребекке. Когда его все-таки сбили с ног, мужчина прикрыл голову руками, и на него посыпались удары: люди бежали от взрывов, не разбирая дороги, и втаптывали Аластора в багровые от крови камни площади. Бурная горная река разбилась на сотни потоков, бурлящих в кровавых водоворотах. Невинные люди, доведённые до отчаяния, с лёгкостью становились убийцами, но Аластор не мог винить их за это. Он слышал леденящий кровь визг и тоже поддался бы страху, если бы у него ещё оставались на это силы.

«Я выполнил свою часть, остальное за Ребеккой» - на него накатила жуткая усталость, мысли ползли медленно, все тело болело и единственным желанием, мерцающим в сумерках затухающего сознания, было прекращение страданий и боли – «Наконец-то отдохну».

Аластор закрыл глаза и сознание покинуло его.

***

Лимаран пробивался к ложе в тот момент, когда раздался звериный рев и Белетор вступил в схватку с оборотнем.

- Чертов Инсидий, в этот раз он не уйдет, – Ворон работал локтями и тростью, стараясь не обращать внимания на боль в руке, которую он повредил в давке, но зарождающаяся паника сделала толпу абсолютно непредсказуемой. Люди метались, толкались и умирали, падая на камень площади, затоптанные своими же соседями. Внезапно в толпе рядом с помостом раздался восторженный крик.

«Неужели Белетор победил волка? Видимо Арториас успел кое-чему научить своего сына» - впрочем торжество продлилось недолго и радостные крики сменились сначала вздохами неожиданности, а потом воплями ужаса, когда монстр сразил претендента на трон и мир окрасился в синий. Лимаран выругался - на балкон королевской ложи спустили плотное защитное покрывало.

«Чертов змей надеется уползти под шумок» - Ворон уже почти добрался до ложи, как вдруг земля содрогнулась от пронзительного вопля, люди закричали и множество горожан попадало на землю, зажимая руками уши, из которых текла кровь. Старик ощутил тепло, струящееся по щеке, но слух не утратил. Ложа была уже у него перед глазами, когда какой-то сумасшедший закричал и швырнул к её подножию два свертка. Через миг раздался взрыв и все вокруг заволокло дымом.

***

Бьянка с Джоном пробивались к краю площади. Наемник умело работал кинжалами, не жалея никого, и они продвигались почти бегом. Бьянка никогда не видела Уолтона таким: яростно рыча, он размахивал оружием, одинаково безжалостно рассекая как вооруженных горожан и культистов, так и безоружных людей, которые просто поддались панике.

- Не смотри на меня так, – прорычал он. – Все эти люди сейчас безумны. Стоит мне дать слабину и нас либо растопчут, либо унесут неизвестно куда.

Неожиданно Джон охнул и припал на колено, один из обезумевших горожан рванулся к наемнику и, сумев найти брешь в обороне, вонзил нож ему в бок. Бьянка закричала и взмахнула своим ножом, располосовав безумцу лицо. Тот закрыл его руками, сделал несколько шагов назад и упал, скрывшись в бушующей толпе. Уолтон закряхтел и поднялся, продолжив свой кровавый путь.

- Нельзя останавливаться, – он кивнул назад, где за ними уже собралась небольшая толпа горожан, использующих наемника и Бьянку как таран, пробивающий путь. – Мне еще рано умирать, тем более от рук каких-то оборванцев.

Бьянка коротко закивала, её руки тряслись, и девушка с ужасом смотрела на окровавленный нож, которым ударила безумца, а потом в то место, где он исчез, проглоченный толпой испуганных людей. Она определённо убила того человека, а ведь он вряд ли был как-то связан со смертью Бьорна. У него тоже могли быть дети…

- Не задумывайся, идем дальше! – прокричал Джон, оторвавшийся от неё на несколько шагов. – Отстанешь и тебе точно не жить.

Под ногами Бьянки захлюпала кровь - они подходили к краю площади. К границе, которая разделяла кровавое безумие и относительную безопасность. Землю здесь устилал ковер из тел погибших и вырвавшись из толпы девушка увидела плотную цепь вооруженных культистов. Привратники непреодолимой границы, отправившие сотни людей в небытие, они без устали вздымали и опускали оружие, стоило только кому-то из отчаявшихся или обезумевших горожан подбежать на расстояние удара.

Внезапно раздался дробящий зубы, оглушительный визг. Джон снова опустился на колено, а Бьянка зарыдала от боли и упала, зажав уши руками. Она разбила локти и крепко отбила колено, но боль оставалась где-то на задворках разума – слишком близка была опасность, слишком хрупкой была надежда.

Культисты перед ними пороняли оружие и упали на колени, вытянув руки к небу в ожидании благословения от своего жестокого бога. Перед Бьянкой и Джоном открылась возможность, слишком ценная, чтобы её упустить.

Наемник резким движением вздернул девушку на ноги. Его рот открывался, но она не слышала ни звука. Мужчина указал рукой в сторону спасительных хитросплетений улиц и Бьянка поняла его без слов. Корчась от боли, она побежала сначала позади Джона, но, когда они приблизились к культистам, почти догнала его. Наемник взмахнул мечом, и два мужчины, загораживавших проход упали, с остальных же будто бы спало оцепенение, и они схватились за оружие. Бьянка успела преодолеть заграждение, Джон же замешкался, пропуская её вперед и теперь оказался связан боем с тремя культистами, к которым с внешней стороны стремилось подкрепление.

Бьянка остановилась, пытаясь понять, чем она может помочь Уолтону, но наемник, крича что-то, махал рукой, давая девушке понять, что она должна уходить. По её щекам полились горячие слезы, смешиваясь с кровью. Слух постепенно возвращался, но пока Бьянка могла слышать лишь тихий отдаленный гул. Девушка отвернулась от Джона и что есть сил помчалась в подворотню. Культисты, бежавшие на помощь своим соратникам, бившимся с Уолтоном, разделились - двое продолжили свой путь, а двое других ринулись за Бьянкой.

Та неслась словно ветер, перепрыгивая через тела, обозначавшие, что горожане несколько раз прорывали заслон, заплатив за это непомерную цену. Её преследователи не отставали. Мужчина и женщина, оба невысокого роста, упорно бежали за девушкой. Бьянка дважды оглянулась и с содроганием отметила блеск стали у них в руках.

***

Ребекка спрыгнула с балкона ложи на землю, держа Тельварта на плече. Она примерно помнила, где остался Аластор, и оставалось лишь надеяться, что его не затоптала или не унесла куда-нибудь бушующая толпа. Вокруг затянутой дымом ложи уже не осталось горожан, землю устилали тела тех, кто не смог удержаться на ногах и был раздавлен обезумевшими от страха людьми. Ребекка обратила внимание, что крови почти не осталось, раны погибших выглядели так, словно их промыли.

«Это нехороший знак» - она перешла на бег. Тело Тельварта казалось почти невесомым, несмотря на то, что организм Ребекки уже прошел пик своих возможностей, и она постепенно ослабевала – «Аластор был где-то здесь».

Плотный дым из алхимических бомб мешал даже обостренному зрению Одаренной, так что она напрягла слух. В нескольких метрах слышалось дыхание двух людей, один из которых был тяжело ранен.

- Аластор, это ты? – она снова перешла на шаг, опасаясь того, кто может таиться в пелене дыма.

- Ребекка? – послышался знакомый голос. – Слава Троим ты здесь!

Этот голос принадлежал Лимарану, тому, кто нанял Ребекку и уговорил её участвовать в своем грандиозном плане по спасению Терениса от гнета Одаренного Тельварта. Ребекка горько усмехнулась, несмотря на творящееся вокруг безумие, знакомый голос словно придал ей сил.

- Лимаран! Нам нужно найти Аластора, моего нового агента, а потом Сандро и жриц, – она ринулась в дым, стремясь увидеть его и почти споткнулась о тело Аластора. – Нет! Проклятье!

Одаренная бросила Тельварта на землю словно мешок с зерном. Перед ней сидел Лимаран, склонившийся над потерявшим сознание Аластором. Тот выглядел ужасно. Его лицо напоминало кровавое месиво, рука была сломана, тело покрыто ссадинами и синяками, а в дыхании слышались хрипы, которые могли означать только одно - какое-то из сломанных ребер пробило легкое. Ребекка не ожидала, что Аластор на самом деле будет готов пожертвовать собой.

«Он пока ещё не осознал всю хрупкость и ценность своей жизни» - сама Одаренная ни за что не стала бы рисковать собой, если бы у неё был выбор. В этот раз выбора не было, Тельварт прикончил бы её, если бы получил власть.

«Одаренные не любят других Одаренных, ведь ни один вероломный ублюдок не потерпит конкурентов» - эта фраза принадлежала Кадэирну, другому Одаренному, с которым Ребекку тоже связывали совсем не дружеские отношения.

- Его спасёт либо чудо, либо твой эликсир, – Лимаран тоже выглядел потрепанным, но серьезных ран у него не было. – Я не ослышался? Ты сказала Сандро? Он здесь? Ты говоришь о жрицах Юкунды?

Не обращая внимания на вопросы Лимарана, Ребекка склонилась над Аластором, одновременно вынимая из куртки пузырек с «Медвежьим тумаком». Она влила жидкость меж окровавленных губ с выступающими на них ярко-алыми пузырями.

- У него пробиты легкие, я должна отнести его в Убежище, – Ребекка обращалась не к Лимарану, но скорее к себе самой.

- Ин… Тельварт! – лицо Лимарана перекосила ненависть. – Он все-таки жив!

Ворон подошел к недвижимому Одаренному и обнажил лезвие на своей трости.

- Лимаран! – Ребекка аккуратно подняла Аластора. – Что это был за визг? Я слышала его, будучи в ложе, но потом все здесь заволокло дымом.

- Это демон, монстр из Тени, – Лимаран смотрел Ребекке в глаза, и его лицо подёргивалось от злости. – Этот ублюдок призвал его и сейчас он заплатит за все!

Ребекка решительно встала между телом Тельварта и Лимараном, поправив безвольно лежащего у неё на руках Аластора. Лимаран наклонил голову, глаза старика сверлили Одаренную, словно она стала его главным врагом. Ворон мог злиться сколько угодно, но против Ребекки у него нет никаких шансов, и Одаренная искренне надеялась, что он это хорошо понимает.

- Дай мне совершить правосудие, Тельварт слишком опасен, и его нельзя оставлять его в живых!

- Если он призвал демона, то нам необходимо знать, что это за демон и как отправить его обратно, – в голосе Ребекки не оставалось места возражениям. – Так что бери его, и мы уходим.

- А Сандро? – хватка Лимарана на кинжале ослабла, но лицо все еще напоминало маску.

Одаренная едва заметно выдохнула. Сегодня и так пролилось слишком много крови, ей не хотелось испачкать руки ещё и в крови своего нанимателя.

- Он сам о себе позаботится, а колдовской кинжал и жрицы ему в этом помогут. Мы сделали то, зачем пришли, и я собираюсь спасти своего агента!

Лимаран прорычал какое-то проклятье, взвалил Одаренного на плечо и поковылял за Ребеккой. Его колени подгибались под тяжестью тела, и Ворон скрипел зубами от натуги.

Они шли сквозь пелену дыма, когда услышали леденящий душу вой и последовавшие за ним жуткие человеческие вопли.

- Демон начал охоту, – Ребекка ускорила шаг. – Мы должны торопиться.

- Я уже не молод, да и Тельварт не пушинка, – проворчал, пытаясь отдышаться, Лимаран. – Если хочешь, чтобы я поспевал за тобой, мне нужен эликсир.

Одаренная замешкалась, размышляя, стоит ли давать Лимарану эликсир, и не решит ли он сделать что-то необдуманное. В итоге она пришла к выводу, что старик все-таки не сумасшедший и протянула ему флакон с восстанавливающим силы снадобьем.

- Другое дело! – Лимаран распрямился, и его шаг стал гораздо бодрее. – Веди, я следую за тобой.

Они перешли на медленный бег.

Пелена дыма кончилась резко, оставив позади некое чувство защищенности. Ребекка ощущала себя очень уязвимой, находясь на полупустой площади, усеянной телами. Жителям Лотера предстояло очень много скорбной работы. Не каждая война оставляла после себя столько мертвецов, сколько сейчас устилали злосчастную площадь. Ребекка с беспокойством отметила, что не слышно криков и стонов раненых.

- Дело очень плохо, – Лимаран указал пальцем в сторону, Одаренная повернулась и увидела огромного красного демона, пировавшего трупами горожан и культистов. – Я никогда не слышал ни о чем подобном, а ты?

Ребекка покачала головой, а в её сердце проник сверхъестественный ужас перед тварью из Тени. Одаренная бегло осмотрела площадь и помчалась в сторону улицы, ведущей к Убежищу. Лимаран последовал за ней, не оглядываясь и придерживая тело своего заклятого врага у себя на плече.

***

«Кто я?» - человек медленно погружался в густую темную жидкость. Он не тонул, ведь для того чтобы тонуть, нужно ощущать потребность в дыхании, но в то же время его не покидало ощущение, что выбраться на поверхность уже не выйдет. Человек осмотрелся: жидкость, в которой он тонул, имела насыщенный темно-багровый цвет. Человек попытался ощутить её вкус, но попытка оказалась бесплодной.

«Кажется, раньше я мог ощущать вкус пищи» - мысли текли медленно и растягивались, как и все вокруг – «Что такое пища?»

Человек осмотрелся. Его тело излучало слабый свет, позволяя разглядеть ближайшее пространство, но рядом ничего не было, только вязкая тьма, в которую он погружался все глубже и глубже. Тогда человек направил взгляд вдаль, но со всех сторон его окружала такая же тьма. Тьма и падение.

«Что это?» - он заметил слабое мерцание вдали, там словно плыли две яркие искры, постепенно приближавшиеся к нему.

«Они плывут сверху» - догадался человек, хотя в вязкой тьме невозможно было точно определить, где верх, низ, право или лево, но если считать низом, то направление, в котором он погружался, то искры определенно двигались сверху – «Может быть они знают кто я?»

Человек начал усиленно двигать руками и ногами, чтобы перестать погружаться и быстрее сблизиться с искрами, но его попытки оказались тщетными, маслянистая тьма не пускала наверх, в ней существовал лишь один путь.

Человек перестал двигаться и стал ждать. Кажется, раньше он тоже ждал, и, возможно, он уже падает целую вечность, а может быть всего одно мгновение - тьма не менялась, и он ничего не чувствовал, поэтому время становилось субъективным и сама его суть теряла смысл.

Спустя тысячу лет или несколько мгновений искры приблизились к человеку, и он смог разглядеть, что это тоже люди, но они отличались от него.

«Женщины» - вспомнил человек смутно знакомое слово. – «Да, люди делились на мужчин и женщин. Странное деление, ведь по сути, все они были одинаковы. Спрошу их, кто я».

Он прождал еще вечность, пока искры не оказались совсем рядом - это были две женщины, тонувшие, сплетясь в объятьях.

«Скажите мне, кто я?» - крикнул человек не открывая рта, но женщины обернулись на этот крик. Их лица не выражали ни удивления, ни каких-то других чувств.

«Ты Первоисточник» - произнесли они синхронно – «Благословлённый Богиней Тысячи Лиц».

Человек почувствовал удивление, очень странное и необычное чувство, поэтому он решил продолжить расспросы.

«У этого падения есть конец?» - человек вдруг заметил, что женщины двигались с той же скоростью, что и он.

«У всего в этом мире есть конец» - получил он ответ с той же идеальной синхронностью.

Человек задумался над этим ответом, он поднял взгляд и увидел наверху ещё больше искр, тонущих в темноте.

«А кто вы?» - спросил он.

«Мы её дочери» - на лицах женщин также синхронно появились улыбки – «Готовься, сейчас ты познаешь нашу Богиню».

Они опустили взгляды вниз. Человек проследил за ними и увидел, что темнота там словно пульсирует, видимо падение приближалось к концу.

«Мне страшно?» - человек не знал, что такое страх, но эта мысль сама собой возникла в его голове перед прикосновением с пульсирующей тьмой.

Дальше осталась одна лишь боль. Тысяча вечностей пронзающей боли, закончившейся также неожиданно, как и начавшейся.

«Открой глаза и смотри» - пронеслось у человека в голове и его ослепило яркое сияние. Он видел усеянную мертвецами площадь и тонкие красные руки, которые рвали на части очередную жертву.

***

- Это оказалось проще, чем я думала, – Ребекка бережно уложила Аластора на кровать, и простыни мгновенно пропитались кровью. Несмотря на действие эликсира, мужчина продолжал терять драгоценную алую жидкость.

На пути до убежища им встретились две группы культистов, и только одна попыталась оказать сопротивление. Впрочем, после того, как Одаренная ударом руки пробила насквозь грудь их главаря, головорезы разбежались, пропуская Ребекку и её спутника к пункту назначения. Видимо среди культистов далеко не все были фанатиками. Скорее всего обычные головорезы, трусливые и охочие до насилия, с удовольствием примкнули к ним, предвкушая богатую добычу.

«Но как он смог завербовать так много людей, почти не привлекая внимания?» - множество вопросов оставалось за рамками понимания Ребекки, и она собиралась задать их Тельварту, висящему без сознания на плече бывшего главы тайной полиции.

- И что ты собираешься делать с этим? – Лимаран бросил Тельварта на пол словно мешок с зерном. Ворон с ненавистью смотрел на своего заклятого врага. – Мы должны избавиться от него! Этот выродок не скажет ни слова, а каждая лишняя секунда жизни даст ему ещё один шанс на побег. Ты хочешь, чтобы он снова затаился на несколько лет?

- Ты видел, что за чудовище он призвал, – Ребекка содрогнулась. Монстр, пирующий на площади погибшими и еще живыми горожанами, все ещё стоял у неё перед глазами. Одаренная не страдала от недостатка мужества, когда дело доходило до сражений с людьми, но это существо пришло из Тени, и его могущество превосходило силы Ребекки. Она бы с радостью сбежала из Лотера куда глаза глядят, но оставлять демона в живых слишком опасно. Его существование вредит Завесе, а значит подвергает Ребекку опасности. Её самый большой страх – потеря контроля.

- Мы не справимся с этим сами, тут нужен эксперт по призыву, и Тельварт явно знает где его найти. Он не мог призвать этого демона сам, - горячо продолжила она и покосилась на тело Одаренного.

Лимаран горестно покачал головой. Его губы подрагивали, словно Ворон не мог решиться что-то сказать. Он сел на стул и пристально посмотрел на Ребекку, проверяя, достойна ли она стать хранителем его тайны. Одаренная не отводила взгляда. Поведение Лимарана казалось странным, и она ждала объяснений.

- С Тельвартом все не так просто, как ты думаешь, – начал бывший глава тайной полиции. – На самом деле он мертв. Не знаю, как давно это произошло, но думаю, что ненамного раньше смерти Арториаса.

Ребекка ничего не сказала, только бросила ещё один короткий взгляд на человека, принесенного из ложи и выглядевшего точь-в-точь как Тельварт, с которым она имела неудовольствие быть знакомой. Одаренная пока что не жаловалась на проблемы со зрением и ждала пояснений неожиданного заявления.

- Несмотря на то, что Тельварт предпринял попытку убить Арториаса, и мы с Сандро провели множество бессонных ночей, стараясь найти его, даже Одаренный, пытавшийся убить короля – ничто по сравнению с существом, лежащим перед нами. Дело в том, что перед нами Инсидий, – закончил Лимаран.

Глаза Ребекки расширились, и она слегка пошатнулась. Лимаран назвал ещё одно ужасное существо, способное вселить в Одаренную панический страх.

- Инсидий?! Он мертв! – Одаренная слышала о неудачном эксперименте тайной полиции, проведенном еще до того, как Лимаран стал её главой. Тогда была предпринята первая и единственная успешная попытка по вселению в человека частицы, дающей всем Одаренным силу и связывающей их с Тенью. Эксперимент оказался очень неоднозначным: попытка создать Одаренного удалась, однако удержать его не смогли. Полученная им сила оказалась слишком опасной, и Инсидий сбежал, оставив гору трупов исследователей и охранников в лаборатории под Лотером.

- Должен быть мертв, и мы убьем его здесь и сейчас!

- Но как?! Дерьмо! Советник распространил слухи о его убийстве, надеясь сохранить репутацию, – Ребекка сразу же сама ответила на свой вопрос. – Проклятый червяк! Но в чем заключается сила Инсидия? Я так и не смогла узнать о её природе, хотя перерыла кучу документов.

Лимаран горько усмехнулся и закрыл лицо руками. Ребекка никогда не видела бывшего главу тайной полиции в таком подавленном состоянии - на него накатили очень тяжелые воспоминания, и Ворон стоял на грани.

- Его сила? Хотел бы я никогда не знать о ней! – он мгновенно переключился с печали на злость и с силой ударил кулаком по столу. – Это чудовище способно пожирать людей.

Ребекка непонимающе воззрилась на Лимарана.

- Не в смысле использовать их как пищу, все намного поганей! Он поглощает саму сущность человека, его личность и его внешность, становясь полной и неотличимой копией.

Одаренная неверящим взглядом посмотрела на лежащего без чувств Инсидия.

- Да, он поглотил Тельварта. Не знаю зачем он призвал демона, но мы должны избавиться от этого отродья. Инсидий хуже любого монстра, потому что прячется в обличье тех, кого мы знаем и способен скрыться, не оставив абсолютно никаких следов, – Лимаран встал и обнажил кинжал. – Позволь мне убить его, прошу тебя.

- Постой! – Ребекка преградила Ворону путь. – Сейчас он не сможет сбежать. Я дам ему эликсир, заглушающий силы, и мы допросим его. Тот демон не шутка. Нужно узнать, как Инсидий призвал его, и как мы можем отправить тварь обратно! Я оставлю без внимания то, что ты лгал мне, используя в своих целях, но дело приобрело очень дурной запах и мы не можем отказываться от такого ценного информатора.

На глазах Лимарана показались слезы. Было дико видеть, как плачет человек, волю которого, казалось, невозможно сломить, и Ребекка от неожиданности опустила руки. Она ждала чего угодно: угрозы, лесть, попытку заколоть её кинжалом, но не этого. Ворон вдруг встрепенулся и вскочил, промокнув глаза рукавом.

- Пусти меня! Этот ублюдок поглотил Элизу, мою дочь, а потом и Марию, мою жену, – Лимаран поднял кинжал, костяшки его пальцев побелели, а в глазах горела смесь горечи и ненависти, старик медленно двигался к Инсидию. – Дай мне отомстить, я ждал слишком долго…

- Тебя не интересовало ни спасение страны, ни власть, ни что-либо ещё, – медленно проговорила Ребекка. – Все это время ты искал убийцу.

Старик не отвечал. Он, медленно шаркая ногами, шел к Ребекке, направив на неё острие кинжала. Отчаявшийся, отчаянный.

- Остановись! – воскликнула Одаренная. – Инсидий будет только рад, если ты потеряешь голову от ненависти!

Лимаран медленно опустил кинжал и посмотрел на неё. Пустые глаза с мокрыми дорожками слёз, спускающимися по обвисшим морщинистым щекам. Бледное подобие легендарного себя, принесённого в жертву ради возмездия.

- Мы не знаем в чем состоит его план. Что, если он хочет умереть? Когда я нашла Инсидия в ложе, он был без сознания, и весь залит кровью. Что, если он хочет умереть, потому что секрет изгнания демона умрет вместе с ним? – Ребекка осторожно сделала шаг к Лимарану. Успокаивающе держа руки перед собой, она подходила к отчаявшемуся старику. – Мы обязательно избавим мир от этого чудовища, но нельзя забывать о последствиях - тысячи могут умереть, если не изгнать демона, тысячи чьих-то жен и дочерей…

Ребекка осеклась.

Раздался глухой стук. Кинжал выпал из руки Лимарана, и старик в отчаянии схватился за голову.

- Я так давно охотился за ним, что сейчас совсем потерял рассудок, – глухой голос Ворона был едва слышен даже в полной тишине. – Ты права. Невозможно вернуть человека к жизни, так что не стоит торопиться отнимать её. Даже такой ублюдок как Инсидий может быть полезен. Я пойду, мне нужно отдохнуть.

Лимаран развернулся и вышел из комнаты. Слишком много физических и душевных сил было потрачено в этот день, но завтра также не сулило отдыха, поэтому он надеялся урвать хотя бы несколько часов беспокойного сна после того, как почти достиг цели всей своей жизни.

Ребекка удивленно смотрела ему вслед – она не ожидала, что Стальной Ворон Лимаран на самом деле последние полтора десятка лет, жертвуя всем, охотится за убийцей своих жены и дочери.

«И он в одном шаге от победы. В одном шаге от…»

- Проклятье!

Она очнулась от раздумий и повернулась, чтобы осмотреть Аластора: состояние мужчины медленно, но неотвратимо становилось хуже.

Ребекка подошла к мужчине и охнула от боли в спине. Раны, полученные ею на площади, уже зажили, но тело требовало отдыха. Множественное применение сил, да еще и ранения - отдача после эликсиров и корпсомантии будет очень сильной, но у Ребекки совершенно не оставалось времени на отдых. Она пообещала себе обязательно отдохнуть немного позже, опустошая флакон с эликсиром, оттягивающим наступление отдачи, и её взгляд снова переместился на Аластора.

Выругавшись, Одаренная переворотила содержимое алхимического шкафа и достала флакон, хранившийся у неё в единственном экземпляре.

«Белый сон» - гласила надпись.

Эликсир мог ввергнуть человека в такой глубокий сон, что тот проснётся через десять лет, живым и невредимым, словно прошел всего миг. Если предыдущее снадобье, которое она дала своему агенту, лишь замедляло неизбежность, то «Белый сон» полностью её останавливал, давая Ребекке возможность найти способ обернуть все вспять. Одаренная открыла флакон и вылила содержимое в приоткрытый рот Аластора.

Дыхание мужчины остановилось.

Глава 11

Луга, покрытые желтеющей травой и простирающиеся насколько видит глаз, сменились распаханными полями - житницами столицы Терениса, которые в свою очередь сменились холмами, чередующимися с глубокими оврагами, прорезанными, словно ножами, упорными маленькими речушками. Виды мелькали перед глазами и в какой-то момент принц перестал обращать на них внимание, его мир состоял из взмокшей шеи коня и брата, которого нужно было удержать во что бы то ни стало. Ответственность вжимала Ресетора в седло и сжимала его пальцами поводья, да так, что даже если бы мир начал рушиться, он не смог бы их разжать.

Впрочем, разве его мир не рухнул?

Ресетор не мог думать ни о чём кроме дороги и в конце концов часы бешеной скачки привели его в густой лиственный лес. Там юноша смог стряхнуть оцепенение, несмотря на боль во всем теле, ведь его цель приближалась. Лес означал, что Гипеи уже неподалёку. Деревня стояла рядом с главным трактом в той части леса, где природа еще терпит присутствие человека, а дикие звери оказываются скорее случайно.

Конь Лаэра показал чудеса скорости и выносливости, пронеся своего седока многие километры без единой передышки, но ресурс снадобья заканчивался. Скакун стал немного сбиваться с темпа, а потом споткнулся. Ресетор едва сумел удержать Белетора, так и не пришедшего в сознание, и удержаться сам. Холодный пот прошиб его при мысли, что Белетор может умереть так близко от спасения, причём умереть так глупо и банально:

«Великий король Белетор пал, вывалившись их седла как мешок с зерном. Спешите видеть идиота, который стал тому виной!»

Ресетор натянул поводья. Поначалу конь, заморенный часами быстрой скачки, даже не ощутил натяжения, поэтому юноша приложил все оставшиеся силы, и благородное животное сначала замедлило шаг, а потом остановилось. Конь хрипло заржал, словно радуясь, что пережил этот забег и Ресетор поспешил снять брата и аккуратно уложил его на обочину тракта.

Юноша подошел к скакуну и потрепал его по шее. На Ресетора воззрился большой влажный глаз, шея коня взмокла от пота, а все его тело дрожало от усталости. Могучие мускулы перекатывались под чёрной как смоль шкурой, и принц невольно восхитился неудержимой силой животного. Силой, что без устали несла его долгие часы без колебаний и жалоб.

«Если бы каждый десятый соратник Белетора был способен на такое же самопожертвование, его коронация уже была бы решённым вопросом» - подумал принц, прижавшись лбом к голове коня.

- Ты молодец, справился со своей задачей. Когда Белетор станет королем, в твою честь установят статую, – шептал скакуну Ресетор, гладя его по шее. – Отныне твоя жизнь резко изменится.

Словно откликаясь на последние слова юноши, конь резко вздрогнул. Глаз, не отрывавший взгляд от Ресетора, налился кровью. Скакун обреченно заржал, его ноги подкосились и жизнь покинула перенапряженное сверх всяких пределов тело. Изо рта благородного животного струилась кровавая пена, и Ресетор отвернулся не в силах смотреть на трагичную гибель. Лес вокруг шумел листвой, словно насмехаясь над тщетным самопожертвованием.

Неважно, сколько ещё жизней оборвётся и какие подвиги будут совершены, листья продолжат тихо шуршать под светом безразличного солнца, одинаково встречая героев и злодеев, живых и мертвецов.

Юноша устало опустился рядом с братом. Остатки сил покинули его при виде загнанного до смерти коня, ноги и руки отказывались слушаться, а живот сводило от голода.

- Предполагал ли Лаэр, что я также умру от истощения, пытаясь доставить своего брата к лекарю? – Ресетор покачал головой и достал сверток, переданный лучшим другом Белетора. Внутри лежали ломоть подсохшего хлеба, четверть круга сыра, кусок соленого мяса и небольшой флакон, в котором осталось совсем немного мерцающего содержимого. – Вот сукин сын!

Лаэр положил в сверток флакон с остатками эликсира, побочный эффект которого Ресетор только что наблюдал. Видимо дворянин предвидел, что старый конь не дотянет до конца путешествия и решил также принести в жертву брата своего короля.

Нет ничего важнее жизни. Конечно же кроме другой, более важной жизни.

«Он дал мне выбор, готов ли я пожертвовать собой ради возможности спасти своего брата и Теренис?» - Ресетор перевел взгляд на Белетора. Тот лежал на земле, бледный словно сама Смерть, в тонкой белой рубахе и темных штанах, совсем непохожий на бога войны, сразившего вервольфа в честной дуэли. Был ли он вообще жив? Колючие шипы сомнений глубоко вонзились в душу Ресетора, и он потянулся к телу брата.

«Что если он мертв, а Лаэр предатель, который желает захватить трон для себя?»

Раньше у принца не возникало и мысли о том, что вернейший рыцарь способен предать, но страх смерти, приправленный отчаянной надеждой, может и палача заставить сомневаться. А Ресетор не был палачом.

На самом деле, он был просто мальчишкой, которому не повезло родиться не в то время и не от той матери. Многие завидовали ему: высокородный, богатый – у большинства людей нет и жалкой доли того, что досталось Ресетору, но за красивым фасадом скрывалась неприглядная истина. Месть, безразличие и горечь – вот настоящие спутники жизни принца. Рождённый ради мести неверной жены неверному мужу он не был ни в чём виноват, но судьба выносит приговор вне зависимости от наличия вины, и Ресетор сполна ощутил это на своей шкуре.

Мог ли Лаэр предать? Рыцарь выглядел таким уверенным в себе, он ни на мгновение не засомневался и сразу обозначил план действий. Также, как и Ресетор, Лаэр был посвящён во все планы и вполне мог обернуть всё себе на пользу. Готов ли принц найти в своём сердце достаточно веры, чтобы отдать свою жизнь?

«Ресетор Глупейший. Идиот, что своими руками обрёк Теренис на тиранию под гнётом предателя» - так его запомнят люди?

Или же:

«Ресетор Трусливейший. Червяк, что не смог принести жертву ради своего брата и своего народа и отдал невинных людей на растерзание безжалостному Одаренному».

Неприятные варианты, но во втором он по крайней мере будет жив. Какое-то время. Возможно, он будет жалеть о своём выборе каждую секунду жизни и закончит жалкие дни болтаясь в петле.

А может быть:

«Ресетор Благородный. Герой, отдавший жизнь ради спасения своего народа, добрый и милосердный».

Трупу неважно как его будут восхвалять или поносить, гниющие останки безмолвны. Но пока человек жив, он надеется оставить добрую память, ему думается, что воспоминания и слава как-то влияют на восприятие его смерти, как если бы он остался жить вечно. Самообман, но Ресетор жаждал обмануть себя.

Юношу вдруг захлестнули воспоминания.

Их с братом отношения нельзя было назвать теплыми. Белетор смотрел на младшего брата свысока, и, хотя он не придавал внимания слухам о том, что Ресетор незаконнорожденный, положение первого наследника Арториаса преисполняло старшего сына гордостью и высокомерием.

Младший же сын с детства тяготел к книгам и наукам. Пусть Арториас и делал вид, что поощряет его увлечение, все внимание уходило Белетору, казавшемуся образцом королевского отпрыска. Могучий, храбрый, решительный, он рубил сплеча и не задумывался о последствиях, предпочитая решать проблемы по мере поступления. Даже несмотря на некоторую ограниченность, старший сын проявил недюжинный талант в военном деле, что еще выше вознесло его над младшим.

Ресетор с самого раннего возраста ярко ощущал себя вторым, тенью брата, и в какой-то момент он просто смирился.

Зачем нужен скучный мир вокруг, в котором люди плетут интриги и убивают друг друга, пытаясь стать на ступень выше в придуманной ими иерархии и увеличить гору золота за своей спиной?

В детстве его настолько увлекали книжные миры, что мальчишка всерьез мечтал стать библиотекарем и сильно расстроился, узнав, что детям королевских кровей это не положено.

Позже, повзрослев, Ресетор изменил свою цель и захотел оставить свой след в мире, но не как правитель, а как ученый или мудрый королевский советник, которого будут помнить в веках, в отличие от королей, память о которых часто вычеркивали из летописей уже через пару поколений, когда правящим становился другой знатный дом.

Такими были мечты юного Ресетора, а теперь принцу приходилось решать, готов ли он помочь своему народу, возложив на жертвенный алтарь все свои надежды и саму жизнь.

Мягкий рыжий пух на подбородке, длинные медного цвета волосы, собранные в хвост на затылке и круглые глаза, слегка выпученные, из-за чего кажется, что он постоянно удивлён. Вряд ли кто-то так представляет себе героя, но ожидания часто бывают обманчивы.

- Сколько книг не читал, а все равно остался дурак дураком, – мрачно вздохнул Ресетор. – И что же прикажешь делать, Белетор Могучий?

Обращаясь к бессознательному брату, юноша надеялся хоть как-то разогнать завладевавшие им мрачные мысли и отогнать неизбежный момент принятия решения. Флакон с эликсиром все еще лежал в свертке.

Ресетор отломил кусок хлеба и начал методично жевать. По вкусу было похоже на горсть сухой земли и принц решил закусить вяленым мясом. Теперь он жевал прокисшую подметку ботинка и к горлу подкатывала тошнота. Принц выплюнул ставшую мерзкой на вкус еду и сплюнул на дорогу.

«Проклятье».

Солёное мясо вызвало жажду, но Лаэр не догадался положить ни вина, ни пива. Едва не стошнив, Ресетор перестал ощущать голод, но силы не появились. Тело продолжало болеть, и его начало потрясывать от холода.

Юноша развернул сверток и еще раз рассмотрел блестящую жидкость. Пытаясь найти в себе решимость, он хотел воскресить в памяти события в Лотере, то, что происходило с его матерью последние несколько месяцев, но получилось лишь:

«Она сошла с ума, а потом умерла».

Сухое, короткое и до боли точное описание последних месяцев жизни Энганы. Мать Ресетора осталась одна. Никто не протянул ей руку помощи, никто не пожелал помочь, и тогда она упала в объятья лжеца и манипулятора. Объятья, которые привели её к гибели. Тогда Ресетор думал совсем иначе, он ненавидел свою мать за то, что она сделала, но сейчас ненависть казалась такой глупой и детской.

«Она не виновата в своей болезни. Я должен был догадаться сам. Я должен был уговорить Белетора раньше, раньше отстранить её от управления и отправить в тихое спокойное место под присмотром людей, которые будут заботиться о ней».

Слишком поздно сожалеть. Впрочем, по опыту Ресетора сожаления всегда приходят тогда, когда уже ничего не изменить, такова уж человеческая природа. Будет ли он сожалеть о теперешнем решении или наконец сможет сделать верный выбор, за который не придётся стыдиться?

Принц поднял флакон и решительно открыл крышку, отбросив её в сторону. Он поднёс склянку с зельем к губам, но запал уверенности иссяк и горлышко замерло совсем рядом с его лицом.

«Так близко. Белетор, наверное, забудет обо мне сразу, как только его коронуют. Встречу ли я маму там, куда отправлюсь после смерти?»

Ресетор тряхнул головой, отгоняя незваные мысли и опрокинул склянку в рот. Горло обожгло льдом, словно он хлебнул воды из горной реки, а мышцы свело судорогой. Принц упал в грязь, но неприятные симптомы быстро прошли, сменившись жаром в груди и ощущением силы. Мускулы вздулись, а движения стали плавными и стремительными. Но вместе с лёгкостью и могуществом пришло осознание:

«Сколько мне осталось?»

Принца обуяла мрачная решимость:

«Уже ничто не важно, главное донести Белетора».

Он встал и осмотрел брата. Хоть это и казалось невозможным, но, кажется, тот стал еще бледнее. Сквозь побелевшую кожу проглядывали тёмные вены, а пятна синяков чернели багровыми овалами. Юноша нагнулся и поднял Белетора, старший брат весил как семилетний ребенок.

Ресетор расхохотался.

«Так вот каково быть Ресетором Могучим, хоть перед смертью почувствую себя королевским отпрыском» - он перехватил брата поудобнее и бодро зашагал по дороге. Тело словно подменили: зрение стало острее, дыхание глубже, а силы, казалось, не кончались.

«Алхимики страшные люди. Ужасно подумать, что будет, если они смогут производить такие эликсиры в больших количествах».

Мысли тоже приобрели ясность, хотя это могло произойти благодаря избавлению от боли и усталости. Он улыбался, но в голове мелькало:

«Если я не успею доставить брата, то умру напрасно».

Подгоняемый этой мыслью принц несся словно ветер, не замечая неровностей дороги, перепрыгивая ямы и уворачиваясь от ветвей, выступающих на дорогу. Лес становился все гуще, в нем начали появляться разлапистые ели и сосны, подпирающие небеса своими кронами. Ресетор едва сдерживал желание рассмеяться и подкинуть брата повыше, как подкидывают своих детей легкомысленные отцы, вызывая раскаты звонкого детского хохота.

«Деревня должна быть где-то здесь, я не мог пропустить поворот» - еще через пару минут быстрой ходьбы он увидел за очередной раскидистой елью путь, ответвляющийся от основной дороги. Ответвление оказалось в два раза уже основного тракта, на котором могли почти без проблем разъехаться две телеги.

После радостной находки юноша подстегнул темп, но вдруг до его ушей донеслись недобрые звуки. Еле слышный рёв, боевые кличи и грохот доспехов. Этого шума не должно было быть, никто из посторонних не знал, что к Белетору движется подкрепление.

Но факты говорили за себя, приблизившись еще на несколько сотен шагов, он явственно услышал звуки битвы.

«Это вассалы Белетора, но с кем они сражаются?» - над деревней, словно отвечая на немой вопрос Ресетора, раздался пронзительный волчий вой.

Юноша лихорадочно соображал:

«На помощь Белетору должен прийти большой отряд опытных солдат, если это они сражаются в деревне, то перевес в силе определенно на их стороне».

Лишь трое в Лотере знали, что на подмогу Белетору движется отряд северян: Белетор, Ресетор и Лаэр. И если двое из этой троицы были сейчас рядом с Гипеями, то Лаэр оставался в столице. Рыцарь обещал, что удержит город до возвращения Белетора, но Ресетор снова засомневался. Так много совпадений и все в одну сторону. Принц не верил, что всё это случайности, но выбора у него уже не было. Он не мог узнать, сколько еще времени осталось в запасе у брата, так что оставалось только идти в охваченную сражением деревню и искать Кораса. С Белетором во главе они смогут вернуть Лотер в свои руки, даже если рыцарь решил предать своего названного брата.

Ресетор перехватил брата поудобнее и неожиданно коснулся пальцами рукояти меча, висевшего на бедре. Будучи весьма далеким от вершины мастерства фехтования, он, тем не менее, как и любой королевский отпрыск умел обращаться с оружием. А сейчас под действием эликсира не сомневался, что в одиночку способен зарубить весь Особый Корпус.

«Надеюсь, с мечом Лаэр ничего не сделал» - обдумывая эту невеселую мысль, Ресетор двинулся в деревню.

Гипеи были процветающей деревней, известной своим медицинским искусством. Еще до того, как сюда приехал Корас, в ней уже успешно поднимали на ноги тех, за кого лекари в других местах даже не желали браться. Самые тяжелые раны и болезни излечивались в этом удивительном месте под присмотром лучших лекарей Терениса. А после прибытия лекаря-Одаренного, дела деревни пошли в гору ещё стремительнее. Она не разрасталась до города только потому, что для того, чтобы стать жителем Гипей, нужно было доказать свою исключительную полезность её старостам - Целительному Совету, возглавляемому Корасом.

Ресетор с удивлением смотрел на массивные каменные дома. Деревня не нуждалась ни в стене, ни в частоколе, так как внешние дома, сложенные из грубо обтесанных каменных блоков, стояли плотно друг к другу, образуя непреодолимую преграду, препятствующую проникновению незваных гостей. Высокие, в два человеческих роста стены внушали чувство защищённости и, возможно, некоторую тревогу – тяжело будет не только войти, но и выйти. Пока что деревня напоминала скорее тюрьму, а не лечебницу. Там, где дорога входила в поселение, стояли массивные ворота, открытые настежь.

«Нехороший знак» - Ресетор не торопился входить в них, даже учитывая, что звуки сражения затихли. Неизвестность пугала принца, и он никак не мог наконец сделать решающий шаг вперёд. Внезапно юноша почувствовал прилив сил, тело будто само стремилось в бой.

«Эликсир?» - он мрачно усмехнулся, пытаясь понять, как скоро отмеренное ему время закончится – «Плевать, из всех возможных путей я свой уже выбрал».

Ресетор решительно вошёл в Гипеи, держа руку на рукояти меча. Его взгляд метался по переулкам, пытаясь предугадать откуда может последовать нападение и первый же поворот открыл перед ним жуткую картину.

Тела воинов в кольчугах, а точнее их части, разбросанные по всей улице. Разорванные кольчуги и изуродованные пластины доспехов говорили о невероятной силе нападавших, а количество тел свидетельствовало, что здесь была засада. Северян застали врасплох, и они заплатили за это непомерную цену. Стены забрызганы кровью почти до самых крыш, а на дорогу едва можно ступить, не наткнувшись на оторванную конечность или изувеченное тело. Юноша почувствовал рвотные позывы, но смог взять их под контроль. Отрешенно наблюдая следы кровавой бойни, он двинулся дальше. Внимательно осмотрев поле битвы, Ресетор нашел и тех, с кем сражались союзники Белетора. Огромные волчьи тела, изрубленные на куски. Он не заметил их сразу лишь потому, что на один труп вервольфа приходилось не меньше четырех человеческих.

«Но как Сарторум мог предугадать все это?» - о выдвижении воинов с северо-востока стало известно в последний момент, и эта информация была доступна только троим людям в Лотере: Белетору, Лаэру и Ресетору. Письмо сожгли на глазах у Ресетора.

«Значит всё-таки Лаэр? Или же кто-то из северян? Белетор будет в ярости. Если выживет» - юноша не был близко знаком с друзьями Белетора, жившими далеко от Лотера, особенно с северянами, суровыми, недружелюбными воинами, чьи тела устилали улицы Гипей. Говорили, что, когда они рождаются, первым за что дают ухватиться новорождённому мальчику – это ручка топора. Истории рассказывали о жестокости и безудержной ярости северян в бою, но сам Ресетор ни разу не встречался с ними и совершенно не горел желанием. Какая может быть польза от неграмотных дикарей, кроме как быть бездумной грудой мышц и стали, которая сметёт всех, на кого укажет перст короля?

Мысль о брате напомнила Ресетору о главной цели его миссии. Кровавый пейзаж сбил юношу с толку, но теперь он снова целеустремленно шагал по улицам в поисках Кораса. Шагал туда, где Белетора ждало спасение или смерть.

***

- Отмерзни мои уши! У нас гость и это не собака! – после очередного поворота Ресетор наткнулся на горстку покрытых с головы до ног кровью воинов, одетых в кольчуги, отороченные шерстью белого волка. – А ты кто такой будешь?

Ресетор почувствовал смесь невероятного облегчения и недовольства, от которого хотелось закатить глаза. Хорошо конечно, что не все соратники его брата погибли, но Ресетор сильно сомневался, что сможет найти общий язык с этими дикарями. К тому же они не знали принца, а Белетор оставался без сознания.

- Я брат Белетора, – юноша повернул брата, показывая северянам его лицо. Он говорил медленно и старался выговаривать слова очень отчётливо – никому не хотелось бы умереть из-за недопонимания, и Ресетору меньше всех. – Ему нужна срочная помощь, вы знаете где можно найти Кораса, местного колдуна-лекаря?

- Балатар не говорил, что у него есть брат, – угрюмо насупился воин, которого Ресетор принял за главаря. Одетый в самую богато украшенную кольчугу и отличающийся самой длинной черной бородой он угрожающе поднял секиру, на лезвии которой виднелась еще не высохшая кровь. Остальные воины поднялись и взяли юношу в кольцо. Самые настоящие варвары. Иссечённые шрамами лица, подобные доскам для рубки мяса, смотрели недоверчиво и грозно, а клинки определённо были готовы отведать крови принца. Если бы его попросили найти людей, готовых к жестокости, Ресетор бы не сомневаясь указал на этих северян.

Значит вот так закончится его жизнь? Гибель от рук соратников брата по собственной глупости?

Ресетор медленно выдохнул. Его тело постепенно начинало наливаться усталостью, выпитые капли эликсира переставали действовать в самый неподходящий момент. Жизнь бросала принцу очередной вызов, как будто за сегодняшний день вызовов было недостаточно.

Он оглядел северян - угрюмые лица смотрели с неодобрением, переводя взгляд на бессознательного Белетора и обратно. Вряд ли они обдумывали как бы помочь незнакомцу, который утверждает, что он брат их вождя.

- Отдай короля нам и иди своей дорогой, – главарь приближался к нему, угрожающе подняв секиру.

По крайней мере пока что они не собираются его убивать. Это уже было победой, учитывая обстоятельства.

«Договоры!» - в голове Ресетора сверкнуло озарение, он потянулся рукой за пазуху и северянин бросился на него, занося оружие для удара.

- Постой! – юноша вытянул листы перед собой, словно надеясь, что бумага защитит его от удара – отчаянная надежда, но иногда других не остаётся. Лезвие остановилось в нескольких пальцах от руки Ресетора. Бородач внимательно присматривался к печатям и содержимому.

«Он не стал убивать меня сразу, но, ставлю бочку вина, этот дикарь не умеет читать».

Лицо воина исказилось от напряжения, он шевелил губами, словно что-то вспоминал.

- Он не врет! – бородач махнул рукой своим воинам, и они опустили оружие. – Меня зовут Харальд Свирепый Ветер, я командовал отрядом, шедшим на подмогу Балатару, но теперь командую разве что своей задницей.

Договоры сработали. Бумага и вправду оказалась достаточно прочной, чтобы защитить принца от тяжёлой секиры. С глубоким вздохом облегчения, Ресетор пересчитал оставшихся воинов: семь человек, не считая Харальда.

- А сколько вас было? – осторожно спросил он, вспоминая усыпанные телами улицы.

- Полторы сотни, – в голосе мужчины явственно слышалась горечь утраты. – Но никто не сбежал, все отправились в чертоги Конгульва сражаясь!

«Вот уж действительно у всех людей разные ценности» - Ресетор едва заметно покачал головой. – «Потерял почти всех людей, но вера в то, что они сейчас в небесных чертогах, дает ему силы идти вперед. Иногда вера действительно творит чудеса. Жаль, что этим обычно пользуются, сея раздор между людьми».

- Воистину северяне великие воины, как и говорил Белетор, – юноша перешел на, как ему казалось, более близкий северянам диалект, при этом он продолжал говорить медленно и чётко. – Скажите же, где Корас, ибо он нужен нашему королю как можно быстрее.

Северянин ухмыльнулся и оглянулся на своих воинов. Ресетор с удивлением заметил, что на лицах других северян промелькнули такие же ухмылки, схожие с волчьим оскалом. Воины уже не выглядели такими жестокими, но принц не собирался расслабляться, дикие обычаи северян давно стали притчей во языцех, и парой ухмылок эти слухи не развеять.

- Зря ты считаешь нас дикарями. Хоть мы и следуем древним обычаям, наш народ не глупее вас. Жители столицы только и умеют что набивать брюхо, да болтать без умолку, мы же предпочитаем давать нашим делам говорить за нас, – Харальд говорил, степенно поглаживая бороду, и Ресетор изумился, разительной перемене в его облике. Предводитель северян вдруг предстал перед ним подобием пожилого мудреца, прожившего долгую и тяжёлую жизнь. – Ты умный юноша, но тебе недостает опыта. Так что я дам один совет, совершенно задаром. Не надо судить людей по первому взгляду и сразу смотреть на них свысока.

Воины снова собрались в группу позади предводителя и что-то обсуждали на своем рычащем наречии. Они периодически поглядывали на Белетора и Ресетора, но тот не мог разобрать ни слова. Принц не смог бы объяснить почему, но ощущение опасности, исходящее от северян пропало. Он уже не думал о том, что они обсуждают как бы получше снять с него кожу и вырвать зубы для варварских ожерелий. Ресетор склонялся к тому, что северяне решают куда идти и что делать, а ему оставалось лишь следовать за ними.

- А про Кораса я ничего не могу сказать. Когда мы пришли сюда, деревня уже опустела. Здесь оставались одни только волки, которых мы отправили на корм воронам. Видимо жителей забрали куда-то еще, – Харальд почесал бороду и оглянулся на выживших братьев по оружию, оценивая оставшиеся силы. – Но раз ты говоришь, что это необходимо для спасения Балатара, мы пойдем с тобой и поможем найти этого лекаря, живым или мертвым!

- Хотелось бы живым, вряд ли труп сильно поможет брату, – нахмурился Ресетор. – Я видел, что вы вошли через ворота со стороны тракта, также, как и я, значит волки прорвались в деревню с другой стороны?

Харальд одобрительно покачал головой и кости, вплетенные в черные косицы на его голове, негромко зашелестели. Ресетор смотрел на предводителя северян и не мог понять сколько же ему лет: лицо, на котором глубокие бугры и провалы шрамов соревнуются по количеству с паутиной морщин, глаза инеисто-серого цвета, которые видели много побед и поражений - всё это говорило о большом опыте и длинной жизни, но борода и волосы остались черны как безлунная ночь, а секиру Харальд держал так, словно та не весила вообще ничего.

- Наблюдательный юноша, но твоя наблюдательность не помогает определить сколько мне лет? – Харальд засмеялся и обернулся к воинам за своей спиной. – Братья, скажите молодому волку, сколько лет Харальду?

Те расхохотались, кажется, это была одна из частых тем для шуток.

- Харальд старше гор, вздымающихся над Хьорром, – произнес нараспев один из воинов.

- Харальд младше вина в наших бурдюках, – подхватил второй.

- Харальд родился раньше, чем кедр, вздымающийся над Залом Войны.

- Харальд родился после пшеницы, из которой мы сегодня едим хлеб.

Чернобородый северянин поднял руку, останавливая веселье. Эта игра забавляла его, но глядя на переминающегося с ноги на ногу Ресетора и бессознательного короля, Харальд мгновенно восстановил дисциплину.

- Не думай, что мы легкомысленно относимся к опасности, в которой сейчас наш король. Я понимаю твое волнение, но волки унесли лекаря. И нам предстоит погоня и новая битва, а на смерть нужно идти, смеясь старухе в лицо, тогда она не заберет тебя, – все воины поднялись, и юноша заметил, что пока они говорили с Харальдом, его братья успели почистить своё оружие и броню, перекусить и сложить снаряжение. – Так что учись, молодой волк, и станешь таким же сильным как твой брат, а в мудрости даже превзойдешь его.

На последних словах чернобородый северянин снова ухмыльнулся и снял с пояса флягу, украшенную когтями и отделанную бурой шкурой. Открутив крышку, Харальд щедро отхлебнул и протянул флягу Ресетору.

- Это не простое вино. Напиток севера согреет тебя даже в самый лютый мороз и даст сил побороть медведя, – юноша принял флягу и недоверчиво понюхал, а потом смело влил содержимое в рот. По телу пронеслась сокрушительная волна жара, горло свело, а живот превратился в жаровню. Ресетор почти уронил флягу, но Харальд успел выхватить её из ослабшей руки. В глазах северянина плясали хитрые искры.

Внезапно жжение прекратилось и тело наполнилось теплом и силой, даже усталость от прекращения действия эликсира уже почти не ощущалась. Разговаривая с северянами, принц успел забыть о том, что отведённое ему время скоро должно закончиться, и на глаза вдруг навернулись слёзы, которые не имели ничего общего с крепостью напитка.

Белетор в надёжных руках, а значит Ресетор погибнет не напрасно. Предатель Лаэр или нет, разбираться с этим придётся брату Ресетора и Харальду. Юноша хотел было рассказать северянину о своей жертве, что они должны запомнить и рассказать обо всём Белетору и остальным, но открыв рот смог выдавить только жалобный хрип.

- Щедро ты отхлебнул! – довольно смеясь, Харальд протянул Ресетору ломоть засушенного мяса и кусок хлеба с луковицей. – А теперь закуси северной едой и сможешь бежать без устали весь день.

«Поем последний раз в своей жизни» - промелькнула у Ресетора безрадостная мысль. И какая разница что будут говорить после его смерти? Он наконец смог сделать правильный выбор, совершить что-то, чем можно было гордиться, так что можно и отдохнуть. Юноша откусил сначала мясо, потом жадно отломил кусок хлеба. По телу растекалась приятная истома. Если это смерть, то не так уж она и ужасна. Неожиданно он ощутил, как земля уходит из-под ног и на глаза опустилась непроглядная тьма.

***

Ресетор чувствовал тепло, ему было хорошо и уютно, словно он снова стал ребенком и лежал вместе со своей матерью в постели холодным зимним утром. Но мороз не мог пробраться к нему, мать согревала сына своим теплом, и они вместе лежали, укрытые толстым одеялом. И не было никакой мести, никаких измен, безумия, лжи и интриг. Лишь мягкое материнское тепло и неизменное спокойствие - уверенность, что всё будет хорошо.

- Эй, Ойстеин, смотри осторожнее, как бы он не начал сосать твою грудь! – юноша смутно слышал какие-то голоса сквозь сон, но образ матери все еще стоял перед глазами, её убаюкивающие покачивания не отпускали его из мира грез.

Следом раздался взрыв хохота, окончательно разбудивший Ресетора. Юноша смутился, когда понял, что за материнское тепло он принял тепло от волчьей шкуры, которой была оторочена кольчуга самого крупного оставшегося в живых северянина, а покачивания оказались следствием ходьбы. Ресетор висел у него на спине, словно маленький ребенок, а северяне подшучивали над ним и его «скакуном».

Происходящее совершенно сбило юношу с толку. Перед тем как потерять сознание он уже смирился со своей гибелью, но выспавшись, чувствовал себя на удивление живым.

«Неужели эликсир не подействовал?» - Ресетор вдруг захотел рассмеяться что есть сил, когда к нему пришло осознание – «Конь был больным и истратил гораздо больше сил. Значит расплата за использование эликсира необязательно смерть?»

Ему вдруг стало легко как никогда. Лишь смирившись со своей гибелью, юноша смог прочувствовать насколько же он на самом деле хочет жить. Никакой оставленный после себя след не сравнится с возможностью просто вдохнуть полной грудью и ощущением, что жизнь ещё впереди, что ты ещё можешь всё изменить и исправить. Это воодушевление пройдёт, оно всегда проходит, но сейчас Ресетор чувствовал себя почти счастливым.

- Что происходит? – он попытался слезть на ходу, но руки и ноги были плотно закреплены. – Я хотел бы спуститься.

- Лежебока проснулся! А мы поспорили, что Балатар проснется раньше, – Харальд шел рядом, у него на спине таким же образом висел брат Ресетора. – Халлвард, помоги ему, а то Ойстеину действительно придется стать мамочкой.

Северянин снова расхохотался, довольный своей шуткой. Ресетора не переставала удивлять эта черта - у Харальда на плечах висел их король в бессознательном состоянии, не так давно они потеряли сотню человек в жестоком бою, а впереди ждал ещё один, не менее жестокий. Но северяне продолжали смеяться. Они мирились с судьбой, и в то же время бросали ей вызов, показывая, что их не сломить, каким бы сильным ни был удар.

Хотя после пережитого юноша почти мог их понять: воины постоянно встречались со смертью и не страшились её, принимая просто как часть своего пути. Возможно, если бы он ежедневно оказывался на краю гибели, то тоже смотрел бы на всё с юмором, или просто свихнулся. Возможно, ему ещё придется с этим столкнуться, и тогда он поймёт.

- Благодарю, – Ресетор встал на твердую землю и покачнулся, тело еще не полностью отошло ото сна. – Куда мы идем? Вы напали на след?

- Ульф, – Харальд показал на одного из воинов. Тот кроме двух коротких клинков был вооружен коротким луком.

Ульф неуловимо отличался от остальных северян. Сначала Ресетор не мог понять в чём дело, но потом осознал, что на лице следопыта значительно меньше шрамов и оно выглядит гораздо менее зверским. Проявив немного воображения его можно было даже принять за цивилизованного человека. Если не смотреть в глаза. Цепкие, сосредоточенные, они сияли ярко-жёлтым цветом на фоне бледного, покрытого давней щетиной лица - это были глаза хищника, который не знает жалости и Ресетор невольно сглотнул.

Харальд продолжал, не замечая, или просто не обращая внимания на реакцию юноши:

- Он - наш следопыт, смог напасть на след. Из деревни бежало совсем немного вервольфов и еще меньше жителей, большую их часть просто перебили. Псы торопились, а люди не могли держать нужный темп, но Ульф нашел след особенно большого волка, несущего на себе человека.

- Это точно Корас! – Ресетор вдруг осознал, что безумная затея с вывозом Белетора из города может на самом деле сработать. Раньше он просто смотрел на это как на какую-то дальнюю недостижимую цель, но теперь всё становилось кристалльно ясно. – Если они и оставили кого-то из деревни в живых, то это мог быть только он!

- Поэтому мы идем по следу. Пёс торопился, но он не железный. Идя в том же темпе, мы нагоним его завтра к рассвету, – Харальд пригладил бороду. – Нельзя слишком торопиться. Если мы ускоримся, то нагоним его раньше, но, нарвавшись на засаду, не спасем Балатара.

- Я не знаю сколько у него осталось, Белетор выпил эликсир, но его действие ограничено, - Ресетор бросил быстрый взгляд на брата. - Но ты прав, если нас захватят врасплох, то ему точно несдобровать.

Двое северян бережно сняли своего короля со спины Харальда и повесили на спину Халлварду. Регулярно меняясь они могли поддерживать быстрый темп, оставаясь, в то же время, готовыми к бою. Отряд двинулся дальше, и Ресетор постепенно вливался в темп ходьбы, а его тело окончательно сбрасывало оковы сна и снова требовало еду.

- Ты рассудителен. Балатару очень не хватало этой черты, – вздохнул Харальд, его рука нырнула за пазуху и выскользнула с куском сыра и ломтем колбасы. – Возьми, тебе нужны силы для похода.

- Благодарю тебя, Харальд Свирепый Ветер, – Ресетор вежливо склонил голову и принял еду. Его живот урчал словно дикий зверь и юноша с жадностью принялся поглощать пищу, не сбавляя шаг.

Солнце клонилось к закату и редкие лучи, пробивающиеся сквозь пелену туч, раскрасили небо в фиолетово-розовые цвета. Тяжёлые и тёмные облака нависали над верхушками деревьев, как если бы небеса вот-вот готовы были обрушиться на головы путников. Погода хмурилась, угрожая в любой момент извергнуть свой гнев свирепым ливнем и грозой. Лес вокруг уже давно превратился из лиственного в хвойный: разлапистые ели и сосны раскинули ветви, не пропуская остатки света, и Ресетор начал спотыкаться о каждую ветвь.

- Проклятье! – он напрягал свое зрение до предела, глядя под ноги, но очередная коварная ветка неожиданно возникла на пути, и юноша едва не покатился кубарем. – Как вы не спотыкаетесь в такой темноте, может стоит достать факел?

Харальд только усмехнулся на жалобы Ресетора. Ярл шел практически бесшумно, несмотря на кольчугу и висящую на поясе секиру.

- Когда ступаешь вперед, веди ногу плавно, не думай, что идешь по ровному полю, ожидай подвох, – следопыт оказался прямо позади Ресетора и тот вздрогнул. Юноша готов был поклясться, что шел последним. – Ступай мягко, но пружинисто, лови взглядом грани теней. Сейчас еще не слишком темно, так что ты еще способен увидеть препятствия.

Ульф также неслышно обогнал Ресетора и снова пошел во главе группы, ведя её по одному ему видимому следу.

- Он прирожденный следопыт, – раздался слева голос Харальда. – Говорят, мать поила его волчьим молоком, так что он видит в темноте также хорошо, как днем.

Ресетор с сомнением покачал головой. Вряд ли волчье молоко могло повлиять на ночное зрение, но спорить с Харальдом было бы глупо, поэтому юноша решил сменить тему:

- Вы поддерживаете претензию моего брата на трон Терениса.

Харальд кивнул, огласив лес тихим шелестом костей, вплетенных в бороду.

- Но почему? – Ресетор смотрел на северян и не мог понять, почему такой рассудительный и мудрый воин как Харальд, безоговорочно готов был следовать за Белетором.

- Балатар пришел к нам еще мальчишкой. Он был младше тебя, когда отец привез его на север во время одного из походов, – глаза чернобородого северянина замерцали от нахлынувших воспоминаний. – Я ни разу не видел, чтобы ребенок сражался с такой яростью.

- Арториас пустил его сражаться? – Ресетор не мог поверить своим ушам. Король очень ценил Белетора, так как тот был, по его мнению, идеальным наследником.

- Не всё так просто. Не торопись, юный волк.

Воины продвигались сквозь ночной лес тихо, как призраки: советы Ульфа или банальное везение, но Ресетор почти перестал спотыкаться, и группа шла практически беззвучно, лишь их с Харальдом тихая беседа нарушала покой засыпающего леса.

- Арториас попал в засаду. Такое случалось нечасто, на моей памяти всего дважды. Дикари закопались в снег и ждали подхода его армии, а потом началась резня.

Ресетор не слышал ничего подобного о походе Арториаса, все его военные кампании описывались как блестящие успехи без единой оплошности. Юноша проштудировал множество исторических трудов, связанных с походами своего приёмного отца, надеясь показать, что он тоже способен стать генералом, но Белетор не оценил его усилий. Кронпринц поглядел на брата свысока и заявил, что воинский талант либо есть, либо его нет, а то, чем занимается Ресетор – доказательство его беспомощности. После того дня юноша бросил фехтование и в очередной раз ощутил, как сильно они с Белетором отдалились друг от друга.

- Погоди, Харальд. Арториас ни разу не попадал в засаду! Я прочел несколько книг о его военных походах, там ничего такого нет.

Свирепый Ветер расхохотался так громко, что неведомая ночная птица сорвалась с дерева неподалеку и улетела, напуганная громогласным смехом. Халлвард и Ойстейн тоже усмехнулись, как и несколько воинов, чьи имена Ресетор еще не знал, только Ульф безмолвно шел впереди как ни в чем не бывало.

- Ты ведь уже взрослый, а до сих пор веришь в сказки, Ресетор. То, что пишут в книгах - это как наши саги. Я вот знаю сагу об Ойстеине, в которой он съел пятнадцать поросей за один присест, а потом рыгнул так, что вызвал камнепад, заваливший целое войско дикарей, – Харальд снова рассмеялся, но в этот раз не так громогласно. – Подумай сам, кто будет писать плохое о своем короле, тем более если король действительно великий воин. Но даже самые великие люди остаются людьми, а значит могут быть обмануты и могут совершить ошибку.

- Но это не саги. Это научные труды, написанные летописцами… - Ресетор всю жизнь верил тому, что написано в ученых книгах. То, что говорил Харальд, оказалось очень тяжело принять. – Конечно, есть и песни, и саги, в которых все приукрашивается для интереса, но совсем другое дело сухие исторические повести. Зачем лгать потомкам?

- Тебе непросто с этим согласиться, – Харальд хлопнул Ресетора по спине, и юноша едва устоял на ногах после этого дружеского жеста. – Но таков мир. Все лгут и пытаются казаться выше, чем они есть.

- Но он все же был великим полководцем? – Ресетор не знал, действительно ли он хочет слышать правду. Герой в сияющих доспехах на поверку оказался пустышкой и даже хуже. Если все так преувеличивали его успехи и добродетели, то насколько сильно могли быть преуменьшены его неудачи и недостатки?

В голове сразу всплыли десятки грязных слухов, ходивших о короле после его смерти: измены, бессмысленный героизм, ведущий к гибели простых солдат, убийство тех, кто по мнению Арториаса оскорбил его честь – и это были только те слухи, что доходили до самого королевского дворца. Каким же на самом деле был король?

- Выдающимся, – нахмурившись, поправил его Харальд. – Арториас был великим воином, но лишь выдающимся полководцем. Как и Балатар, он был непобедим в схватке и умел вдохновлять воинов биться насмерть, но брезговал хитростями стратегии и тактики. Так что твой брат тоже не так идеален, как может казаться со стороны.

- Но как же Война Пепла? Белетор ведь действительно не потерпел ни одного поражения в этом походе! Можно вычеркнуть из истории несколько не слишком важных страниц, но нельзя переписать её полностью!

Харальд замолчал. Видимо северянин задумался над ответом и Ресетор также не нарушал воцарившееся молчание. Воины Харальда, до этого ведшие негромкую беседу заметили, что предводитель замолк и тоже притихли.

- Арториас передал Белетору много своих качеств, но лишь одно из них встречается на самом деле редко, – начал Харальд. – Это умение найти нужного человека и стать его братом.

- Ты про поиск союзников среди знатных домов? – Ресетор весьма скептично относился к способностям Белетора в интригах и дипломатии, поэтому не согласился бы с Харальдом. Поведение кронпринца чаще всего противоречило самой сути дипломатии.

- Нет, – северянин презрительно сплюнул. – Дворянские интриги здесь ни при чем. Он умеет найти себе братьев по оружию среди воинов. Способен увидеть тех, кто справится с управлением сражением лучше него, так что ему останется вдохновить войско и ринуться в гущу битвы. Его способности как полководца хороши, но большую часть славных побед, описанных в книгах, заработали его генералы, с одним из которых ты сейчас говоришь.

- Он никогда не упоминал о том, что ему помогали в битвах, никто из вас не говорил об этом! – Ресетор разочарованно всплеснул руками. – Слава для Белетора дороже всего на свете.

- Не вини его слишком сильно. Возможно, среди народа мы и не получили часть славы, но Балатар заслуживает того, чтобы следовать за ним. Жажда славы позволяет ему идти вперед там, где любой другой повернул бы, и выходить победителем просто потому, что он не осознает, что способен проиграть. Немногие способны примириться со своей сущностью и ещё меньше тех, кто способен превзойти себя и стать лучше. Белетор примирился с самим собой, но следующий этап провалил, также, как и Арториас. У тебя ещё есть шанс превзойти их обоих, но ты должен найти в себе силу. – Харальд умолк, давая понять, что на ближайшее время разговор окончен, и отошел от Ресетора, которого холодный тон ярла ударил подобно молнии.

«Я не смогу» - слова застряли в горле принца, он не смог произнести их глядя в глаза ярлу.

«У брата и у Арториаса было много недостатков, но никто не заметил их за сиянием славы, добытой при помощи достоинств».

Подготовка переворота, которую предложил и помог организовать Лимаран – первое и, пожалуй, единственное, чем Ресетор мог гордиться. Грандиозный план, в котором принц играл одну из главных ролей и имел все шансы наконец выйти из тени брата. Неудивительно, что всё пошло наперекосяк, как только бывший глава тайной полиции перестал выходить на связь.

Юноша наконец понял почему он так легко согласился на безумную затею Лаэра и так спокойно влился в отряд северян. Ресетор жаждал покончить с ничтожеством, которым он был, жаждал стать кем-то большим, чем просто никому неизвестный брат Белетора, и теперь принц ясно это видел.

Воины продолжали периодически переговариваться на своем наречии, которое, как показалось Ресетору, походило на затейливое сплетение волчьего рычания, завывания ветра и хруста снега под ногами.

Спустя часы северяне все ещё шли без устали, а вот неподготовленное тело Ресетора начинало протестовать - напряжение последних дней продолжало напоминать о себе. Он крепился и скрипел зубами, превозмогая боль в мышцах, но не отставал ни на шаг. Харальд сказал, что принц должен найти силу, значит он её найдёт.

- След совсем свежий, они впереди всего на пару часов, – провозгласил Ульф, осмотрев сломанные ветви и отпечаток когтистой лапы. – Там не меньше трех тварей.

«Трое? Кажется, сначала речь шла об одном большом» - Ресетор едва поспевал за северянами. После того как забрезжил рассвет, они перекусили и выпили еще северного вина, снова зарядившего юношу бодростью, но лишь на пару часов. Усталость вернулась и грозила повалить его на землю.

- Молодой волк, ты совсем поник, неужто боишься встречи с врагом? – Харальд подошел к нему как ни в чем не бывало с очередной подколкой. Словно и не было разговора о Белеторе и Арториасе несколько часов назад. Северяне, кажется, легко приходили в ярость, но также быстро они и забывали о том, что вызывало недовольство. Злопамятные люди просто не выживали на севере, где тебя постоянно окружают умелые бойцы, всегда готовые обнажить клинок. – Не бойся. Если там всего трое, то я возьму двоих посильнее, а остальные добьют того, что помельче. Северяне не дадут брата Балатара в обиду!

Ярл гулко расхохотался и костяные талисманы, вплетенные в его волосы и одежду, зашелестели в такт раскатам смеха. Другие северяне оценили шутку своего предводителя и лес наполнился басистым хохотом.

- Харальд, куда тебе двоих оборотней, если ты иногда с кабаньей ногой справиться не можешь? – подал голос воин, имени которого Ресетор не знал, но этот воин часто смеялся над чем-то, разговаривая со своими братьями по оружию. Выкрик вызвал новый взрыв хохота, Харальд слегка покраснел, а потом покатился со смеху, согнувшись пополам.

- Гоккар, ты сегодня в ударе! Надеюсь, что в бою с оборотнями ты будешь не только шутки выдавать.

- Для них у меня тоже кое-что есть, уверен, они надорвут животы, – Гоккар снял с бедра булаву и взмахнул ею, со свистом рассекая воздух. – Пусть попробуют показаться.

Отряд шёл через густую молодую рощицу. Северяне перестали шутить и были начеку, держа руки на рукоятях оружия. Ресетор обратил внимание на Ульфа - тот стал идти осторожнее, как кот, почуявший добычу, и юноша вдруг понял, что слышит только шум листвы. Лесные птицы затихли.

- Хьола! – Ульф закричал, одновременно снимая с плеча лук и пуская стрелы одну за одной куда-то в кусты. Со всех сторон раздалось рычание и пронзительный звериный вой. Северяне схватились за оружие, но Гоккар успел лишь поднять булаву, как вылетевший из засады вервольф одним взмахом могучей когтистой лапы оторвал ему руку и часть плеча. Ствол и листья молодой осины обагрила горячая кровь северянина. В ответ на рычание и вой раздался слившийся в единый крик боевой клич северян.

- Дхо! – Харальд бросился на помощь Гоккару, но раненый воин колоссальным усилием воли удержал уплывающее сознание и даже взмахнул булавой, вложив в удар всю свою ненависть. Оружие поразило цель, раздробив предплечье вервольфа: зверь заскулил и, отмахнувшись другой лапой, располосовал воина пополам. От лица Гоккара остались окровавленные ошмётки, и он безмолвной грудой металла и плоти рухнул на землю.

Другой, неизвестный Ресетору воин, успел обнажить двуручный меч, но был сокрушен могучим зверем, в полтора раза превосходившим в размерах своего сородича, убившего Гоккара. Монстр сбил северянина с ног и оторвал ему голову, испив солёной человеческой крови.

Третий зверь появился уже раненым, из него торчали две стрелы Ульфа. Следопыт сменил лук на два коротких меча и встал наизготовку, но волк решил выбрать более простую цель и ринулся на Ресетора. Юноша стоял и, словно зачарованный этим зрелищем, смотрел как на него несется огромный, черный зверь. Его взгляд метнулся на оторванную голову и желудок свело судорогой. Принц не ощущал в себе силы, достаточной, чтобы противостоять вервольфу.

Шерсть на загривке зверя стояла дыбом, а в разинутую красную пасть, полную кинжаловидных клыков, могла бы легко поместиться голова Ресетора и ещё осталось бы место для руки.

Но монстр ошибся, думая, что некому защитить юношу. Нерушимой скалой перед ним возник Халлвард. Выставив перед собой щит и уперев копье древком в землю, он поймал черного зверя в ловушку. Тот уже не успевал ни уйти в сторону, ни остановиться, и в тщетной попытке избежать хищно сверкающего наконечника копья вервольф подпрыгнул, но северянин был начеку и стремительным ударом насадил его на копье. Остриё вошло глубоко в плоть, царапнув о рёбра, и показалось из спины.

Волк заскулил, как побитая собака, и рухнул в нескольких шагах от Ресетора, оцепенение которого прошло. Страх исчез, сменившись яростью. Юноша зарычал, с отчаянным криком подбежал к раненному зверю и начал что есть сил рубить его мечом Лаэра. Лезвие мелькало, разбрасывая вокруг густые темные брызги, пока черный вервольф не перестал дышать.

Сильнее, ещё сильнее.

Туловище превратилось в месиво, но принц никак не мог остановиться, все его сомнения, напряжение и неуверенность растворились в ревущем пламени гнева.

Против огромного волка встали трое северян: Харальд Свирепый Ветер, Ойстейн и Ульф. Они рассредоточились вокруг противника, оставив между собой достаточно места, чтобы не мешать друг другу, но недостаточно, чтобы прорваться через них. Движения воинов, отточенные годами боевого опыта, казались совершенно синхронными.

Первым атаковал Харальд - по праву ярла у него была возможность забрать себе всю славу за убийство предводителя вервольфов. Чернобородый северянин водил секирой в разные стороны, сплетая лезвием невидимые узоры. Орудие мелькало в его руках, движения все ускорялись, но зверь ударил первым. Могучий рык грозил разорвать барабанные перепонки, а увенчанная когтями лапа просвистела на волосок от плеча Харальда, успевшего уклониться и сделать ответный выпад, также не достигший цели.

Ярл не смог закончить бой одним ударом и на зверя обрушился шквал атак от Ульфа и Ойстейна. Воины не пытались закончить всё одним ударом, полагаясь на численное преимущество.

Короткие клинки Ульфа мелькали подобно вспышкам света, отраженного от снежинок в бурю. Следопыт прорвал оборону врага, нанеся несколько неглубоких, кровоточащих ран, но слишком увлекся нападением и не успел увернуться от обратного замаха огромной лапы. Северянин находился вне досягаемости когтей, но могучий зверь сбил его с ног ударом предплечья. Ульф отлетел и врезался в молодой бук, сокрушив ствол дерева своим телом.

Своей дерзкой атакой следопыт выиграл несколько мгновений для Харальда с Ойстейном, и те воспользовались этой возможностью для нападения. Ойстейн отвлек внимание зверя обманным финтом булавой и сокрушил его ребра ударом кромкой щита. Дыхание вервольфа сбилось, и он пропустил искусный удар Свирепого Ветра, вложившего в удар всю горечь за потерянных братьев - секира прошла через плечо и отсекла зверю лапу. На землю хлынула черная кровь, но монстр не собирался умирать один. Воспользовавшись потерей равновесия Ойстейна после удара щитом, зверь пригнулся и широким движением оставшейся лапы разорвал воину обе ноги. Ойстейн рухнул, взревев от боли, и алая кровь северянина смешалась с черной кровью вервольфа.

- Дхо! – Харальд вонзил секиру в спину монстру, перерубая позвоночник, и задние лапы оборотня бессильно повисли, но он извернулся и, щелкнув пастью рассёк ярлу щеку и откусил кусок уха. Гигантское тело еще несколько раз вздрогнуло и затихло.

В то же время монстр, убивший Гоккара, вступил в схватку с седьмым воином. Ресетор слышал, что его звали Рагнар - этот северянин оказался даже более молчаливым, чем Ульф и постоянно ходил с мрачным лицом, а все открытые участки его тела покрывала искусно выполненная вязь татуировок.

Рагнар стремительным движением скинул с себя волчью шкуру и обнажил два топора. Воин оказался обнажен по пояс, по его торсу струились ритуальные руны и узоры, приходящие в движение с напряжением мышц. Утробно зарычав и оскалив зубы, он бросился на волка.

Ресетор с содроганием отметил, что в этом бою сошлись два зверя. Вервольф, раненый ударом Гоккара, не спешил бросаться в атаку, но ярости Рагнара хватило бы и на троих. Он накинулся на противника и осыпал его градом стремительных ударов. Зверь извивался и едва сумел уклониться от большинства атак, но топоры Рагнара все же настигли свою жертву и по шерсти потекла вязкая, источающая смрад кровь. Зверь попытался прорваться сквозь стальной шторм и ему это удалось. Северянин совершенно не обращал внимания на защиту, и вервольф нанес жестокий удар когтями в бок Рагнара – из раны хлынула кровь, но воин усилил напор.

- Дхо! – вскрикнул берсерк и невероятным финтом провернувшись вокруг своей оси, снес монстру голову одним топором, а второй по рукоять вонзил в грудь. На губах Рагнара скопилась алая пена, а из раны на боку пролилась багровая река, но воин, не обращая на неё внимания, приложил руки к обрубку шеи и умылся кровью врага.

Последний зверь испустил дух и на оставшихся в живых бойцов обрушилась давящая тишина. Безумие схватки уступило место осознанию, кровь успокоилась, а окаменевшие на рукоятях пальцы медленно расжались.

Ресетора пошатывало, его тело резко покинули, непонятно откуда взявшиеся в бою силы, и он рухнул на землю. Через пару мгновений юноша наклонился вперед и его вырвало. Торчащие из ран кости, канаты внутренностей, лежащие на голой земле, и оторванная голова одного из воинов Харальда навалились на принца, полностью завладев его вниманием, и он, не в силах сдерживаться, раз за разом извергал из себя сначала еду, а потом горькую желчь.

Северяне, привычные к битвам и тому, что всегда следует за ними, быстро распределились по раненым. Никто не произнёс ни слова, остались лишь скупые, отточенные за много лет движения и молчаливое принятие неизбежного.

«Как много раз им приходилось так осматривать своих товарищей, понимая, что те больше никогда не посмеются над шутками своего ярла и не сожмут рукоять клинка?» - юноша подозревал, что великое множество, но он также понял, что к этому невозможно просто привыкнуть. Ресетор увидел, как горестно покачал головой Харальд, тяжело вздохнул Ульф, а Халлвард со злостью пнул ногой труп оборотня. Только Рагнар сидел рядом с телом сраженного им зверя и рисовал его кровью на своем торсе, одновременно перевязывая бок и прикладывая к нему целебные травы.

- Конгульв, взгляни на своих доблестных сыновей и прими их в свои чертоги! – провозгласил Харальд, подняв лицо к небесам. – Они погибли в бою, держа оружие в руках, как и положено воинам!

- Аре! Аре! – закричали оставшиеся в живых северяне.

Ресетор похлопал себя по щекам. Руки тряслись, а ноги отказывались слушаться, но юноша поднялся и оглядел поле боя в поисках своего брата. Белетор лежал в десяти шагах от тела Ойстейна, там же, где воин его положил. Принц злился на себя за то, что в горячке боя совершенно забыл о том, ради чего они вообще предприняли эту отчаянную погоню. Впрочем, было глупо винить себя слишком сильно – это была его первая битва, он пережил её, и даже не обделался. Ресетор решил довольствоваться малым, так что просто наклонился к брату и обхватил его запястье:

«Кажется волки не охотились за ним, видимо они напали, желая утолить свою жажду крови».

Сердце Белетора едва билось, но он все еще боролся за жизнь. Упрямый до невозможности, кронпринц не собирался сдаваться, а значит надежда ещё есть.

Северяне перенесли тела своих соратников и сложили их в линию. Ресетор ничего не знал о их погребальных обычаях, но решил, что тоже должен отдать дань уважения павшим воинам.

- Я сочувствую вашей утрате, – юноша подошел к Харальду Свирепому Ветру, стоявшему у тел павших северян.

- Ты еще многого не знаешь молодой волк. Они сейчас сидят по правую руку от Конгульва и рассказывают истории о своих подвигах! – Харальд похлопал юношу по плечу сильнее, чем обычно, и принц увидел, что рука ярла дрожит. – А нам с тобой еще предстоит совершить подвиги, о которых мы потом расскажем нашим братьям за вечным застольем!

- Вы не будете хоронить своих братьев? – Ресетор удивился, увидев, что оставшиеся в живых воины перевязали свои раны и уже готовы уходить. Собранность и целеустремлённость этих людей потрясала. Если бы принц самолично не видел, что из их ран течёт такая же кровь, как и у него, то принял бы их за неутомимых големов.

- Мы забрали у них оружие, в нем находится душа воина, а тело - это просто мешок с костями, – в первый раз к юноше обратился Рагнар. Берсерк держал в одной руке двуручный меч, а во второй отрубленную голову вервольфа. Северянин бросил голову на землю и рассёк её ударом меча. – Они накормят лес, а лес накормит других воинов, все идет своим чередом.

Ресетор кивнул, как будто такое объяснение было достаточным. Спорить с Рагнаром было бы безумием, и юноша просто отошёл от берсерка, надеясь, что молчание не вызовет его гнев.

Поредевший отряд выдвинулся в путь. Белетора нес Халлвард, а Ресетору досталась честь нести щит и булаву Ойстейна. Юноша упорно старался нести булаву, не волоча её по земле, отдавая таким образом дань уважения павшему воину. Принц пообещал себе, что в следующей битве уже не будет стоять столбом, а поможет северянам в бою. Впрочем, такие обещания давать всегда легче, чем сдерживать.

- Волки мертвы, но Кораса с ними не было, – Ресетор говорил с трудом, северяне снова взяли резвый, маршевый темп и он едва поспевал за ними. Быстрый перекус после боя не смог полностью восстановить потраченные силы, и принц обливался потом, неловко обтирая лоб рукой, которой нёс булаву.

- А у мальчишки глаз орла, – коротко бросил Ульф.

Северяне рассмеялись и Ресетор не мог поверить своим ушам. В его голове всё ещё роились тяжелые мысли после смерти товарищей Харальда. Юноша знал их всего несколько часов, но гибель этих людей печалью отозвалась в его сердце. Харальд и остальные знали их, возможно, больше десятка лет, однако воины, казалось, совершенно не скорбели по павшим.

- Ты не привык к такому отношению к мертвым, – обратился к нему Харальд. – Но не думай, что мы забыли. Северяне скорбят по мертвым после того, как вернутся из похода, ведь если не вернется никто, то и скорбеть будет некому. Наша цель осталась неизменной - нужно спасти Балатара, узнать кто натравил на нас этих псов, а потом вырвать у него сердце и дать сожрать Рагнару.

Широко раскрыв глаза от удивления, Ресетор перевел взгляд на берсерка, но тот лишь коротко кивнул и продолжал идти как ни в чем ни бывало, словно то, что сказал Харальд было обыденностью.

- Мы идем по следу главаря вервольфов, – ответил Ресетору Ульф и указал рукой на примятые кусты и сломанную ветвь. – Вот здесь они разделились для нападения. Думаю, что пленник должен находиться в пределах пяти сотен шагов.

Воины держали оружие наготове: следующая засада могла оказаться последней. Предводитель монстров пал, но отдельные звери все еще могли оставаться в лесу, и создатель этой армии чудовищ все ещё оставался неизвестным.

Ресетор прислушался. Лес жил своей обычной жизнью: вокруг щебетали птицы, охотно обсуждая пришельцев, а где-то вдалеке осуждающе каркал ворон. Деревья скрипели, понукаемые порывистым осенним ветром, и не было никаких признаков засады.

«Неужели все закончится?» - Принц наконец смог совладать с дико бьющимся сердцем и в голову сразу же пробрались непрошенные мысли. – «Прошло всего двое суток, но их насыщенность превзошла целый год жизни в библиотеке. И в этой жизни я уверен – никакой лжи, никаких преувеличений и прикрас. Может быть это просто с непривычки, но, несмотря на все ужасы, такая жизнь кажется очень заманчивой».

Юноша смотрел на Харальда, негромко спорящего о чем-то с Халлвардом, на Ульфа, без устали оглядывающего лесную подстилку и ближайшие кусты в поисках следов. Даже Рагнар, выделявшийся среди остальных северян, все равно принадлежал к этому братству. Они бились вместе, шутили вместе и умирали вместе. Не были братьями по крови, но стали братьями, проливая кровь вместе. Их честность, прямота и надёжность подкупали принца, привыкшего к интригам, лжи и лицемерию.

«Мог бы я стать таким же как они?» - Ресетор вспоминал свою жизнь во дворце. Он прочел десятки книг и многое знал о политике и истории, медицине и искусстве, но ему некуда было применять свои знания. Жизнь, проведенная взаперти, казалась искусственной, словно он сам стал частью истории, вместо того чтобы творить её своими руками. Ничтожество. Но Харальд сказал… Тонкий ручеёк надежды пролился в пустыню сомнений. Семя уверенности упало в безжизненную почву разочарования, но сможет ли оно вырасти?

«Может, когда мы спасем Белетора, он разрешит мне присоединиться к ярлу Харальду в качестве советника?»

Размышления принца неожиданно прервались. Ульф сделал знак рукой и разговор северян мгновенно замолк. Вооруженные мужчины в один миг превратились в острожных лесных волков, выслеживающих добычу, неспешно и аккуратно ступая по палой листве. Ресетор как мог старался подражать следопыту, но ветки то и дело предательски хрустели под его ногами.

Харальд и Ульф переговаривались на языке жестов. Придя к соглашению, ярл кивнул и следопыт бесшумно двинулся вперед. Предводитель северян показал Ресетору оставаться на месте с Рагнаром, а Халлварду положить Белетора на землю и следовать за собой. Трое воинов пошли вперёд, а принц и берсерк остались защищать будущего короля.

«Если кто-то из тех зверей действительно рядом, они точно нас услышали» - у Ресетора участилось сердцебиение, он крепче перехватил щит Ойстейна и нащупал рукоять меча Лаэра - в этот раз юноша твердо решил показать, что тоже способен сражаться, но ладонь предательски потела, а дыхание никак не успокаивалось.

Уже дважды за последний день Ресетор смотрел в лицо смерти. Дважды закрывал глаза, ожидая, что небытие захлестнёт его, подобно могучей волне, и сомкнётся над головой, погружая в непроглядную пучину, из которой нет возврата. Дважды юноша поддался страху, но фортуна оказалась на его стороне, и сейчас он чувствовал себя также, как и в первый раз.

«Разве воин не становится мужественнее с каждой битвой?»

Ресетор тяжело вздохнул, представляя, как громко будет хохотать Харальд, услышав этот идиотский вопрос. Ни ярл, ни его воины не показывали страха смерти, они бились до конца даже когда костлявая старуха прочно сжимала им горло своими длинными пальцами. Принц вспомнил Гоккара, который умудрился дать отпор вервольфу даже лишившись руки. Сила, текущая в душах этих людей, пленила его, и юноша твёрдо возжелал овладеть ею, и не важно сколько битв придётся пройти. Он обретёт эту твёрдость духа и тогда Белетор больше не сможет смотреть на него свысока.

Северяне скрылись за ближайшими кустами и Ресетор взглянул на Рагнара, отвлекаясь от своих мечтательных размышлений. Берсерк оставался совершенно спокойным и был занят тем, что водил пальцами по узорам на своем теле. Его умиротворённое лицо вызывало у принца странную тревогу - слишком силён был контраст между выражением лица берсерка в безудержной ярости и его нынешним выражением. С другой стороны, гораздо тревожнее было бы, будь Рагнар его противником. Ресетор не мог и помыслить о том, как можно одолеть такого могучего воина.

Секунды складывались в минуты, но северяне не возвращались. Лес все также выглядел безопасным: шелестели листья, птицы заливались трелями, дятел упорно трудился, разыскивая пропитание. Солнечные лучи пробивались сквозь густую пожелтевшую листву, придавая лесу ещё больше яркости и безмятежности, но на фоне всеобщего спокойствия принц не мог найти себе места. Ожидание становилось гнетущим. Ресетор нервно сжимал и разжимал пальцы на рукояти меча, а ледяное спокойствие Рагнара заставляло юношу нервничать ещё сильнее.

«Что заметил Ульф? Волки? Или Корас?» - мысли метались внутри его головы, не давая успокоиться, и принц решительно поднялся на ноги.

«Я буду очень осторожен и просто посмотрю» - он кинул очередной взгляд на берсерка, но того интересовали только кровавые линии на теле – «Да у него перед носом можно украсть Белетора и спокойно уйти».

Впрочем, Ресетор не рискнул бы пробовать. Его старший брат лежал на желтых листьях, белый словно снег, непонятно откуда взявшийся в первом месяце осени. Его кожа стала еще бледнее. Шансы на успешное возвращение к жизни таяли на глазах, и Ресетор, подняв тяжелый щит и вынув меч из ножен, направился в ту же сторону, куда ушли северяне. Он осторожно отводил ветви в сторону, не ломая их, и аккуратно ступал по мягкой лесной подстилке, продвигаясь вглубь леса. В светлое время суток идти тихо оказалось гораздо легче, чем в непроглядной темноте, так что Ресетор двигался практически бесшумно.

Спустя несколько сотен шагов, юноша начал различать знакомые голоса - Харальд и Ульф о чем-то горячо спорили. Он прибавил шаг и почти выбежал на небольшую поляну среди густого леса.

- Мы спросим у Ресетора, может быть он что-то знает об этом! – сердито сказал ярл и повернулся к юноше. Харальд отреагировал очень быстро, так что у Ресетора не осталось сомнений – его услышали издалека. – Посмотри на этого червя! Он был в сговоре с тварями, сожравшими жителей Гипей и отправившими больше сотни моих воинов в небесные чертоги!

Воины расступились: на ковре из желтой листвы лежал немолодой мужчина с разбитым лицом. Видимо Харальд сначала выразил свое негодование кулаками, а потом перешел к словам. Но, если ярл говорил правду, то Ресетор и сам бы с удовольствием добавил пару синяков этому выродку. Мужчину не стали связывать, его одежда была в порядке, лишь слегка испачкана и помята после трепки, устроенной ярлом. Увидев Ресетора, он зарыдал и подполз к юноше, извиваясь так, что действительно стал похож на червя.

- Господин Ресетор, защити меня от этих проклятых дикарей! Я прославленный врач, Корас Штерн, а недолюди обвиняют меня в предательстве и пособничестве каким-то волкам, которых я даже ни разу не видел.

- От него воняет предательством и волчьим запахом, – Ульф повёл носом и скривился. – Это правда тот самый врач, который должен спасти Балатара?

Корас спешно повернулся к следопыту. Ульф не смог удержать язык за зубами и это могло плохо обернуться.

- Я самый лучший врач Терениса и всего цивилизованного мира! Если кто и способен спасти вашего Балатара, то лишь я один! Если, конечно, у вас есть достаточно денег.

Ресетор опешил. Только что Корас извивался, пытаясь вымолить защиту, а теперь требует от них денег. Истории, которые юноша читал о великом лекаре, представляли его как благородного мужчину, готового на все ради помощи людям, но если он на самом деле сотрудничал с вервольфами…

- Сначала предательство! – хрипло прорычал Харальд и предатель задрожал. – Он подставил целую деревню под удар и открыл ворота врагу, наши братья погибли из-за этого отброса!

Глаза Кораса бегали по суровым лицам северян, но в итоге остановились на лице Ресетора. Прославленный врач пришёл к выводу, что только юноша может спасти его от неминуемой гибели.

- Меня заставили! Вы не знаете Фенриеса, он могущественный Одаренный и может любого обратить в своего раба! – Корас поднялся на ноги и отряхнул одежду. – К тому же я не знал о том, что к нам придет помощь. Волки в любом случае прорвались бы в деревню, но тогда началась бы резня, а я договорился с ними, договорился, что они оставят в живых детей и часть женщин…

«Фенриес? Не Лаэр?» - подозрения принца не подтверждались, но он пока не был готов полностью от них отказаться.

Харальд не дал врачу договорить, сбив того с ног могучей оплеухой.

- Ты не говоришь всей правды! Ты не просто выгораживал жителей, в этом была и твоя выгода! – Корас сначала сверкнул глазами, но убедившись в серьезности намерений северян, ярл даже обнажил секиру, поник и опустил голову. Принц увидел во взгляде Кораса неприкрытую ненависть, но она так быстро сменилась подобострастием и покорностью, что юноша засомневался.

- Это всё ради науки! Я смогу спасти еще тысячи жизней, если мне дадут материал для опытов...

Стремительный замах.

- Постой, Харальд! – ярл уже хотел снова ударить врача, но Ресетор остановил его, загородив предателя своим телом. – Давай мы пока оставим его в сознании, нам ведь нужно понять, что все-таки произошло на самом деле.

- Аккуратней, мальчишка! – чернобородый северянин оттолкнул юношу, поддаваясь захлестнувшей его волне гнева. – Этот выродок обрек сотни людей на смерть из-за своей трусости, так еще и хотел получить свою долю невинных душ, чтобы резать их на куски!

Горечь от гибели собратьев, тщательно укрываемая в глубине души, вырывалась наружу.

«Значит все не так уж просто, как они пытаются показать. Они смеются и шутят друг с другом, но скорбь всегда рядом, готовая ударить».

Ресетор примиряюще поднял руки. Наконец он увидел, что Харальд тоже подвержен слабостям. Даже сильнейший из северян, Свирепый Ветер с лицом, выточенным из камня, оставался человеком, и на этот раз принц должен наставить его на правильный путь.

- Мы накажем его. Если придётся - казним, или будем пытать, – Корас сжался, услышав слова своего заступника. – Но нельзя позволять ярости говорить за тебя, иначе мы не сможем достичь ни одной из целей, которые привели нас сюда и ради достижения которых мы принесли те жертвы, которые необходимо было принести.

- Молодой волк говорит разумные не по годам вещи, – Халлвард встал рядом с Ресетором, закрывая Кораса от яростного взора ярла. – Сначала мы делаем то, что должно, а потом то, чего желает сердце.

Ресетору казалось, что Харальд сейчас зарубит их обоих, а потом перешагнет через тела к Корасу, но ярл неожиданно поник головой и сразу стал выглядеть старше. В нём словно ослаб внутренний огонь, освещавший взор предводителя северян. Могучие плечи опустились, а лезвие секиры вонзилось в землю.

- Молодой волк прав. Сегодня мудрости в нем больше, чем в моей старой пустой голове, – Свирепый Ветер хлопнул Ресетора по плечу, признавая правоту юноши. – Ты был бы хорошим боевым товарищем, Ресетор. Делай то, что нужно, а мы будем с тобой, чтобы прикрыть спину.

Ресетора переполняла гордость - его признали достойным и равным себе. Впервые юноша чувствовал, что готов доверить этим людям свою жизнь не потому, что у него нет другого выбора, а потому, что знает - они не предадут его. Сомнения смыло волной уверенности и решимости. Принц набрал в грудь воздуха и шумно выдохнул, поворачиваясь к Корасу.

- Не думай, что мы забудем о твоих грехах, но сейчас нам нужна твоя помощь. Один наш друг - гонец из Лотера, тяжело ранен и ему нужно лечение. Если ты сможешь спасти его, а потом честно расскажешь всё, что знаешь о произошедшем в Гипеях, у тебя будет шанс на быструю и легкую смерть. – Ресетор аккуратно подбирал слова: ни в коем случае нельзя давать предателю рычаг давления на них. Если Корас не связан с Лаэром, он не должен узнать, что в его руки попал кронпринц. Ульф уже едва не проговорился, так что у юноши не было права на ошибку.

Начавший было расслабляться Корас снова напрягся.

- Легкую смерть? Я живу на свете уже полвека и спас сотни людей от верной смерти! А скольким я просто помог - нельзя и сосчитать! А вы - те, кто только и умеет, что отнимать жизни, хотите убить меня и надеетесь, что я вам помогу? – он упер руки в бока. Безжалостность и холодный расчёт под прикрытием подобострастия и смирения, Корас не собирался сдаваться на милость победителей. – Не думайте, что меня можно сломить пытками! Ваш товарищ умрет, а вы ничего не узнаете!

Ресетор лихорадочно размышлял, пытаясь оценить насколько Корас серьёзен и сколько в его словах лжи. В аргументах предателя присутствовала рациональная часть, он действительно спас много жизней, но видя его истинную сущность, не получилось бы назвать число тех, кого он мог лишить жизни преследуя свои цели. Нельзя позволять ему жить, но руки принца связаны необходимостью спасти Белетора, и лучше заключить с Корасом договор раньше, чем он полностью в этом убедится. Судя по его поведению, лекарь не знал о кронпринце, а значит он не был связан с Лаэром. Ресетор невольно почувствовал облегчение при этой мысли – без поддержки Лаэра их шансы на благополучное возвращение в Лотер были бы ничтожными.

- Называй свои условия, – максимально безразличным тоном произнёс Ресетор и мельком взглянул на Харальда.

«Только бы ярл смог удержать себя в руках».

- Вы оставляете меня в живых и не применяете никакого насилия. Вы не говорите никому о моей связи с Фенриесом. Пусть все считают, что я был просто пленником вервольфов.

Ресетор, находясь в трех шагах от ярла, слышал яростный скрип его зубов, а Корас тем временем продолжал, не обращая или же делая вид, что не обращает внимания на гнев предводителя северян:

- За это я расскажу всё о планах Фенриеса и Тельварта и помогу спасти вашего друга, не взяв ни монеты. Это последнее предложение.

По окончанию речи Кораса на поляне воцарилось гнетущее молчание. Казалось стало слышно, как растет трава и дышит сама земля. Ресетор снова бросил осторожный взгляд на ярла, но Свирепый Ветер не предпринимал никаких действий, видимо его гнев поутих и северянин смог обуздать свои чувства. Всё шло не так уж и плохо, но это почему-то вызывало у принца тревогу.

- Что ж, иногда милосердие предпочтительнее справедливости. Пусть путь твоего искупления начнется со спасения нашего тяжелораненого товарища, – Ресетор развел руками, смиряясь. Северяне молчали, и тяжесть этого молчания могла бы сокрушить спину самого могучего быка. – Мы согласны на твои условия.

- Постой, перед тем как я начну, пускай они поклянутся честью Конгульва, что не тронут меня, – Корас скрестил руки на груди. – Я вижу, что ты разумный юноша, умеющий идти на компромиссы, но эти дикари абсолютно неуправляемы! К счастью, я знаю клятву, которую не посмеет нарушить ни один из них.

Ресетор медленно повернулся к воинам, их взглядами можно было бы рассечь самую прочную сталь также легко, как масло рассекают горячим ножом. Корас испытующе смотрел на ярла, сжимающего кулаки до хруста костей.

- Клянусь, – процедил сквозь зубы Харальд.

- Полную клятву! – не принимающим возражений тоном крикнул врач.

- Клянусь. Честью. Конгульва. – Каждое слово будто гвоздь в крышку гроба. Харальд произнес клятву и отвернулся.

- Теперь остальные.

Северяне произнесли клятву и лицо Кораса впервые по-настоящему просветлело. Он протянул Ресетору руку.

- А с тобой мы заключим договор на крови, – юноша увидел, что врач успел чем-то расцарапать себе ладонь. – Ты, конечно, выглядишь более надежным, чем эти варвары, но для осторожного человека простые слова не доказательство.

Юноша заколебался на мгновение, потом вынул из ножен клинок и провел лезвием по ладони. Из раны заструилась кровь. Корас ухмыльнулся и пожал протянутую руку. Договор был заключен, кровь предателя смешалась с кровью Ресетора.

Принц раньше ни разу не заключал договор на крови и был удивлён, что такой учёный человек, как Корас, верит в мистическую силу этого ритуала. Впрочем, никто не чужд невежеству, и даже самый яркий маяк не может развеять всю тьму вокруг себя.

- Ведите меня к пациенту, нужно оценить его состояние. Возможно нам придется срочно нести его в деревню, ведь большая часть моих лекарств и все инструменты остались в доме.

Северяне с Корасом и Ресетором спешно двинулись обратно. Больше не таясь, ломая на своём пути ветви и безжалостно сминая мелкие кусты, они вернулись к Рагнару, который как ни в чём ни бывало сидел на земле и точил один из своих топоров. Берсерк не обратил никакого внимания на прибывших, упоённо водя оселком по бритвенно-острому полумесяцу.

Врач бегло осмотрел Белетора: проверил пульс, дыхание, поднял веки раненого кронпринца, и очень обеспокоенно покачал головой.

- Нужно торопиться. Ваш друг сейчас в очень тяжелом состоянии. У него начал умирать мозг, и если не провести операцию в ближайшие часы, вы получите ни на что не способного зомби.

Ресетор повернулся к Харальду - ярл и остальные северяне оставались необычно молчаливыми, но в их глазах светилась решимость.

- Я думаю нужно выделить двух людей налегке, которые понесут Балатара по очереди и отправить их с Корасом вперед, а остальные понесут снаряжение.

Никто не назначал его командиром, но Ресетор надеялся спасти брата и прилагал к этому все усилия, несмотря на неприглядную правду, которую он узнал от Харальда. Пусть Белетор становится королём, властвует и воюет в своё удовольствие, а Ресетор отправится на север и станет учеником Свирепого Ветра. В бездну Лотер, в бездну лицемерие и ложь королевского двора. Он больше не желал быть принцем и ничто не сможет заставить его изменить своё решение.

Последняя фраза юноши вызвала видимое недовольство у ярла. Харальд почесал бороду и направил пристальный взгляд на юношу. Под этим испытующим взглядом ему вдруг захотелось спрятаться за спину Кораса, но принц собрал волю в кулак и не отвёл глаза.

- Мы не присягали тебе, молодой волк, но ты говоришь правду. Чтобы спасти Балатара, нужно забыть о гордости. – Свирепый Ветер оглядел своих братьев по оружию, и северяне закивали, соглашаясь с лидером. – Однако уверен ли ты, что нас не будет ждать засада? Если мы оставим оружие идущим позади, то станем беззащитны перед волками.

Корас хотел было вмешаться, но Ресетор сделал ему знак молчать, и врач недовольно отошёл в сторону.

- Счет идет на минуты, придется рискнуть, – юноша протянул руку. – Я думаю мы с Халлвардом сможем унести все снаряжение, а вы втроем пойдете вперед, оставив у себя по одному легкому оружию.

Харальд, нахмурившись, снял секиру со спины и осмотрел смертоносный полумесяц. Ресетор невольно задумался, как давно ярл вот так расставался со своим оружием, и было ли вообще такое. Слухи говорили, что северянин скорее расстанется с левой рукой, чем с любимой секирой, и на этот раз принц был склонен им поверить. Так или иначе, выбора у них не было – на кону стояла жизнь будущего короля и Харальду пришлось уступить.

- Не потеряй, – ярл протянул орудие юноше.

Ресетор едва удержал двумя руками секиру, которой Свирепый Ветер мог орудовать и одной рукой. Рагнар отдал один из своих топоров Харальду. Ульф лишь покачал головой, его вооружение было достаточно легким. Воины сняли кольчуги и броню, передав все Халлварду. Тот крякнул от внезапной тяжести, но потом распрямился и подмигнул Ресетору, согнувшемуся под весом секиры Харальда и щита, оставшегося от Ойстейна.

- Я не согласен, – неуверенно подал свой голос Корас. Предатель в очередной раз решил испытать свою судьбу и проверить на прочность терпение Свирепого Ветра. – Пусть юноша идет с нами.

- Каким образом ты предлагаешь Халлварду унести все наше снаряжение, червяк? – Харальд угрожающе подошел к врачу и навис над ним, подобный могучему черному утёсу. – Задумал засаду? Да я могу пойти один и успею сломать твою тощую предательскую шею до того, как меня убьют твои подельники.

- Ты неумный дикарь! Юноша нужен мне для помощи в операции, потому что ни один из вас, тугих болванов, не справится с этой задачей, слишком грубые и толстые у вас пальцы! – Корас снова скрестил руки на груди, выражая всем своим видом безразличие. Можно было подивиться самообладанию врача, ведь рука ярла медленно, но неотвратимо тянулась к ножу на поясе, и Ресетор невольно покачал головой. Запас терпения северянина иссякал, но предатель и не думал замолкать:

- Хотя, если вас не сильно волнует исход операции, можете оставить юношу со снаряжением.

Харальд выругался и сплюнул, с такими аргументами он не мог поспорить. Рука отодвинулась от ножа, но ситуация всё ещё оставалась угрожающей. Ресетор, нахмурившись, переводил взгляд с ярла на врача.

- Я останусь, – вмешался Ульф. – Рагнар самый яростный боец среди нас, он сможет биться и за двоих.

Следопыт подошел к Ресетору и взял у него секиру, он мог удержать её в одной руке, но это стоило значительных усилий. Юноша отложил щит, но оставил меч Лаэра на поясе, он виновато посмотрел на Ульфа, а потом на Харальда.

- Все в порядке, молодой волк, – Ульф похлопал его по плечу. – Спаси Балатара.

Не мешкая, они двинулись к деревне: Харальд шёл первым, за ним Рагнар с Белетором на спине, а потом Ресетор и задыхающийся Корас. Врач продержался чуть больше двух часов, после чего захрипел и сел на землю.

- Я не могу. Мне нужно добраться живым, чтобы спасти его. А я точно помру от такого темпа, – Штерн ловил ртом воздух, а его руки тряслись от напряжения.

Отряд остановился, к Корасу подошел Харальд и с выражением крайнего отвращения на лице подставил спину. Штерн забрался на ярла, безуспешно пытаясь восстановить сбитое дыхание. Принц от всей души надеялся, что врач промолчит. Харальду пришлось отказаться от секиры, а теперь он выступал в качестве скакуна для предателя, из-за которого погибли его воины – даже самый терпеливый человек может сорваться после такого, а северяне не отличались избыточным терпением. Но Корас видимо ощущал исходящие от ярла волны ненависти и просто молча пыхтел, крепко хватаясь за толстую кожаную куртку.

- Вперед! – скомандовал Свирепый Ветер, и они двинулись к своей цели в том же быстром темпе. Казалось, дополнительная ноша в лице Кораса, совершенно не отяготила Харальда, северянин шёл, также легко сохраняя дыхание. Ресетор же держался из последних сил.

«Если у меня есть второе дыхание, надеюсь оно придет очень скоро!»

Нельзя отставать. Если Корасу действительно требовалась его помощь во время операции, Ресетор её предоставит.

Спустя несколько часов гонки по лесу с парой коротких передышек, деревья перед ними расступились, и путники вышли к открытым воротам Гипей. В ноздри ударил тяжелый смрад смерти. Ещё не входя в ворота уже можно было услышать жужжание тысяч мясных мух. Деревня, бывшая средоточием жизни и восстановления, превратилась в безмолвный склеп. Ресетора мутило, но он слишком обессилел чтобы как-то реагировать на это. Северяне шли с каменными лицами, а Корас постоянно что-то причитал.

- Прямо до второго поворота, а потом налево, – Штерн прижал платок к лицу и говорил очень неразборчиво.

- Это все твоя работа, червь, полюбуйся, – Харальд снял с пояса топор Рагнара и безостановочно смотрел по сторонам, ожидая засады. Его плечи едва заметно дрожали. Ярл не показывал, но марш с Корасом на плечах дался ему нелегко.

Они молча шли по разоренной деревне: тела горожан и северян уже начали гнить, они полнились трупными мухами и их личинками, а вот вервольфов насекомые избегали.

- Природа не приемлет это мерзкое колдовство, – скривившись, с отвращением заметил Харальд. – Нужно сжечь здесь всё.

- Сожжём после того, как закончим дело, – Ресетор не спускал глаз с Кораса, лекарь поглядывал по сторонам, словно ждал чего-то. Или кого-то. – Корас! Что ты пытаешься найти?

Врач вздрогнул и повернулся, почесывая затылок. Он выглядел очень подозрительно, до боли подозрительно, и принц подавил непрошенную мысль о том, что именно он настоял на том, чтобы послушаться предателя. Если сейчас из переулка выпрыгнут ещё несколько вервольфов, то с ним и с северянами будет покончено. Белетор погибнет, а с ним погибнет и надежда на спасение Терениса. Ресетор вдруг вспомнил сплетню о том, что мать Лаэра погибла при родах, а ребёнка удалось спасти чудом, и, говорили, не без помощи Одаренного. Если тем Одаренным был Корас…

- Я взял с собой только несколько самых ценных эликсиров, – предатель отодвинул полу мантии и продемонстрировал три ряда маленьких флаконов на груди. – Остальные важные лекарства и инструменты мне должны были привезти из моего дома.

Корас снова покрутил головой.

- Так что, ты забыл, где твой дом? Сейчас я тебе быстро напомню, – вскипел Харальд.

- Я не настолько туп, – огрызнулся Корас. – Мой дом находится в конце улицы, но я готов поспорить на твою бороду, что там ничего нет.

- Мародеры? – вмешался Ресетор, к которому постепенно возвращалось дыхание.

- Фенриес обещал, что доставит мне все что нужно, – Корас махнул рукой и группа двинулась к его дому. – Но твои бравые друзья порубили в капусту всех оборотней, кроме тех, что несли меня, и я не уверен, успели ли они что-то взять из дома.

Они подошли к дому врача. Здание возвышалось над другими домами и напоминало настоящий дворец. Корас был богатейшим человеком деревни и мог заткнуть за пояс большинство влиятельных купцов Лотера. Четыре величественные колонны поддерживали вычурный балкон, окна обрамляла искусная лепнина, а над крышей вздымались ввысь башенки с узкими стрельчатыми окнами.

«Почему же он оставался жить в Гипеях, если мог купить себе дом в столице и купаться в золоте?» - Ресетора не отпускали подозрения, и юноша нащупал рукоять меча.

«В этой деревне что-то есть. То, что было необходимо Корасу и что гораздо сложнее получить в столице».

Дверь дома оказалась открытой нараспашку и болталась на одной петле, Ресетор вошел внутрь вслед за Корасом и изумился богатству убранства. Вычурный внешний вид здания должен был подготовить его к внутренней роскоши, но даже принц, выросший в королевском дворце, оказался поражён.

Несмотря на погром, прихожая, достойная короля, поражала воображение. Пол устлан дорогими южными коврами, от буйства красок которых рябит в глазах. На стенах огромные картины: бушующее море, величественный лес, а в центре, между лестницами, ведущими на второй этаж – изображение Кораса, размером больше него самого. На картине врач выглядел значительно моложе, величавее и подтянутей. Впрочем, нельзя винить художника за некоторую вольность - золото многим затуманивает взгляд.

Между картин стояли мраморные статуи, изображающие обнаженных мужчин и женщин. Ресетор присмотрелся к ним: изваяния казались одинаковыми, но в то же время у каждого была особенность. Они изображали людей, подвергающихся хирургическим операциям. Рассеченный живот, разрезанные руки и ноги, кусок плоти, вырезанный из спины. Ресетор насчитал двадцать изваяний, и каждое отличалось от другого. Харальд недовольно заворчал, но не сказал ни слова, лишь нахмурил свои густые брови и крепче сжал рукоять секиры.

- Мои образцы нетронуты! – Корас подбежал к ближайшему мужчине с перерезанным горлом.

- Каждая статуя изображает неизлечимый для других врачей недуг, от которого я смог избавить несколькими движениями ножа, - никто его не спрашивал, но экзальтированный Одаренный готов был разговаривать о своих любимых образцах часами.

- Эта рана смертельна, – Харальд указал на изваяние женщины с развороченной грудью. – Уж я-то разбираюсь в убийствах.

- Эта женщина - мать Вермина, нынешнего главы тайной полиции и, конечно же, она пережила операцию и совершенно здорова! – Корас нежно провел ладонью по лицу статуи.

Харальд шагнул к нему, но Ресетор вмешался, не давая развить конфликт.

- Мы торопимся! Наш друг при смерти, куда его нести?

- Сюда, – Штерн поспешно махнул рукой в сторону лестницы в конце коридора, ведущей в подвал. – Проверим, может быть вам крупно повезло и все инструменты на месте.

Они спустились по крепкой широкой лестнице вниз. Дверь в лабораторию Кораса оказалсь заперта на замок с секретом, но врач нажал на едва заметные панели в стене, повернул ручку, и она открылась. Глазам Ресетора и его спутников предстал огромный зал, с потолками высотой в два человеческих роста, освещаемый ярким мертвенно-белым светом, исходящим из стеклянных колб с неизвестными ему растениями. В центре зала стоял стол с ремнями, но взгляд Ресетора уперся в дальнюю стену, и юноша вздрогнул. Четверть помещения занимала отгороженная массивной железной решеткой клетка, в которой лежали на соломе ряды человеческих тел.

Позади раздалось рычание Харальда, и Корас поспешно повернулся.

- Эти люди живы, – он поднял руки, оправдываясь перед свирепеющим ярлом. – Они необходимы для проведения операций, они источники органов и жизненной силы…

Стремительный удар сбил Кораса с ног, прервав торопливые оправдания, и врач покатился по каменному полу. Харальд перехватил топор и Ресетор повис всем весом на ярле, пытаясь его остановить.

- Харальд, остановись!

- Молчи, мальчишка! – в глазах Свирепого Ветра горело пламя ненависти. – Он не врач, а просто мясник! Не спасает жизни, а меняет одну на другую! Вот что ты имел в виду под инструментами, червь!

Ярл угрожающе наступал на Кораса, не обращая внимания на тщетные попытки Ресетора остановить его. Человеческие жертвы оказались последней каплей, переполнившей чашу терпения Харальда.

- Они приходят сами! – Корас отползал, тщетно пытаясь закрыться руками от гнева ярла. Вся его показная самоуверенность испарилась, как пригоршня воды, которую плеснули на раскалённый горн. – Это добровольно! Я плачу их семьям столько, сколько они просят!

- Ты ублюдочный червь! Ты пользуешься отчаянием! Покупаешь человеческие жизни у тех, кто думает, что их жизнь ничего не стоит! – Харальд занес топор для удара, но Ресетор встал между Корасом и ярлом.

- Ты поклялся честью Конгульва! – по телу ярла прошла дрожь, его лицо исказилось от внутренней борьбы. – Харальд, прошу, дай ему спасти Белетора - это слишком важно, и нельзя бросать все, после того как мы зашли так далеко.

Ярл медленно опустил топор и смачно плюнул под ноги Ресетору.

- Будьте вы все прокляты!

Корас, едва дышащий от страха, встрепенулся, услышав имя кронпринца.

- Я так и думал! Значит на мой стол попадет сам Белетор Могучий, сын Арториаса, – он спешно поднялся, бросая осторожные взгляды на ярла, отошедшего к двери жуткой лаборатории. – Клади его на стол, нельзя позволить кронпринцу погибнуть.

Ресетор увидел в глазах Кораса нездоровый блеск. Врач был одержим своей работой, но, кроме этого, в нем скрывалось что-то ещё - то, чего юноша не мог понять.

Рагнар вопросительно посмотрел на ярла, тот коротко кивнул и берсерк положил тело кронпринца на стол. Корас, подвезший тележку с ножами различного размера и формы, потирал руки.

- Ресетор, ты ведь брат кронпринца? Подойди, мне понадобится твоя помощь.

Юноша заскрипел зубами от напряжения. Если не спасти Белетора, то погибнут тысячи, начнется гражданская война. Каким бы ни был способ, их цель оправдывает любые средства. Принц решился.

- Что я должен делать?

- Влей это снадобье в рот одному из источников и приведи сюда. Лучше выбери кого-нибудь покрупнее, твой брат в очень тяжелом состоянии, – Корас протянул ему небольшую бутыль с мутной жидкостью.

«Выбери покрупнее. Он говорит о них как о свиньях на убой» - Юноша принял бутыль дрожащей рукой, его уверенность и решимость постепенно отступали перед отвращением к себе и к тому, что ему предстояло совершить.

«Я должен решить кто умрет, чтобы Белетор жил».

Ноша, которую придется нести до конца дней. Ярл внимательно наблюдал за Ресетором, взявшим снадобье и идущим, пошатываясь к решеткам.

«Они ведь все равно умрут» – принц пытался оправдать свои действия – «Я спасу тысячи людей, принеся в жертву одного, и так приговоренного к смерти».

Он понимал, что это все просто слова. Значение имело лишь то, что он своими руками убьет невинного человека, подчиняясь приказу безумного врача. Корас солгал, сказав, что ему нужны тонкие и искусные пальцы юноши. Мясник знал, что северяне не согласятся приносить в жертву безоружных невинных людей, поэтому возложил эту ношу на принца.

Ресетор открыл дверь клетки: люди лежали не шевелясь, видимо находились под действием какого-то снадобья. Они были бледными, но не выглядели истощёнными – Корас хорошо кормил своих пленников, не давая ценному материалу умереть от голода.

Женщины, мужчины. Ужаснувшись, Ресетор увидел несколько подростков, лежавших вдали, ближе к стене. Он посмотрел на склянку в своей руке.

«Яд? Вряд ли».

Внезапно в голову пришла мысль, которую Ресетор до этого не хотел принимать.

- Я буду источником! – он повернулся к Корасу, внимательно осматривающему Белетора. – Используй мою жизненную силу!

Порыв героизма прошёл очень быстро, и Ресетор пожалел о своих словах. Он корил себя за трусость и за длинный язык, одновременно желая спасти невинного и не желая умирать.

- Ты заразился идиотизмом от этих варваров? – Корас ехидно хмыкнул, и принц облегчённо вздохнул, надеясь, что никто этого не заметил. – Даже если бы я согласился - это невозможно. Твое тело не подготовлено к процедуре. Источники, которые лежат там, я готовил по несколько месяцев. Давай быстрее, всё уже готово для проведения операции.

Ресетор двигался словно в тумане, он подошел к мужчине, лежавшему ближе всех, и присмотрелся к его лицу. Ничем не примечательный, скорее всего крестьянин, или небогатый горожанин: крупный, неоднократно сломанный нос, неаккуратная борода и сухое, жилистое тело. Как его звали? Зачем он пришёл сюда? Лучше Ресетору не знать ответов на эти вопросы. Принц наклонился и влил мужчине в рот жидкость из бутыли. Источник вздрогнул всем телом, его дыхание участилось, глаза открылись, и он резко поднялся на ноги. Ресетор от неожиданности уселся на пол клетки.

- Проснулся? Веди его сюда скорее! – недовольно крикнул Корас. – Я не хочу, чтобы моей первой неудачей стала смерть кронпринца!

Юноша не отрываясь смотрел на пробудившийся источник. Мужчина стоял, упершись взором в стену и не двигая ни единым мускулом. В его глазах зияла пустота: эликсир пробудил тело, но сознание до сих пор не вернулось к нему. Ресетор поднялся и осторожно подошел к источнику. Он взял несчастного за руку, и мужчина послушно последовал за ним. Послушный, как овца, которую ведут на убой.

«Может быть он уже мертв?» - сердце юноши гулко стучало, и стук отдавался барабанной дробью в ушах – «Или это бывший преступник».

Жалкие оправдания, но в тяжёлые моменты человек готов хвататься даже за самую тонкую веточку, за самую призрачную надежду, и принц хватался за неё изо всех сил.

- Наконец-то! – Корас схватил источник за руку, вырывая его у Ресетора. – Возьми этот нож и когда я скажу вонзи в грудь Белетору.

- Что ты сказал? – Ресетор решил, что ослышался. Кровь стучала в ушах, заглушая остальные звуки, и он перешёл на крик. – Повтори!

- Я сказал, что, когда я прикажу, ты воткнешь нож ему в сердце. Вот сюда! - зашипел Корас и нетерпеливо ткнул пальцем в грудь Белетора.

- Это необходимо для его спасения, так что хватит спорить, ты не имеешь понятия о том, на что я способен! – лекарь достал ещё один тяжелый нож, напоминающий тесак мясника, и резким ударом вскрыл грудную клетку источника. Брызнула кровь, но Корас даже бровью не повёл. Раздвинув ребра, он засунул внутрь руку, обхватывая и сжимая бьющееся сердце.

- Вонзай нож! – голос лекаря сорвался на визг, отражаясь обезумевшим эхом от стен лаборатории.

Глаза Харальда расширились, и он бросился к операционному столу, но Ресетор больше не колебался. Принц уже зашел слишком далеко, было слишком поздно останавливаться и предаваться терзаниям. Вспомнив все обиды, нанесённые ему Белетором, сжав их в кулаке вместе с кинжалом, Ресетор размахнулся и по рукоять вонзил клинок в грудь брата. Верил ли он, что это необходимо для спасения кронпринца? Пожалуй, верил. Расстроился бы, если бы слова Кораса оказались ложью? Определённо, нет. Слишком много Ресетору пришлось перенести ради спасения брата. Он не был готов к этому, и злость, копившаяся всё это время, вышла в ослепительной вспышке, вонзившись в сердце Белетора.

В подвале резко похолодало. На стенах появился иней, а дыхание вырывалось изо рта принца белым облаком. Корас захрипел и не вынимая руки из груди источника, который каким-то чудом до сих пор стоял на ногах, схватился за рукоять кинжала, торчащую из груди Белетора. Тело кронпринца вздрогнуло, его спина выгнулась, а руки разошлись в стороны. Несколько томительных минут врач-мясник безмолвно стоял, сотрясаясь в судорогах, пока жизненная сила источника перетекала в кронпринца.

Из глазниц Кораса потекла кровь, источник забился в конвульсиях и упал, оставив в руке старика дымящееся сердце. На глазах у опешившего Ресетора, лекарь-Одаренный за несколько укусов проглотил сердце и вынул нож из груди Белетора.

Юноша не мог поверить своим глазам. На него снова напало оцепенение, как в тот момент, когда огромный вервольф бросился в его сторону, желая порвать принца на части. Ритуал, произошедший здесь, был гораздо хуже всего, что Ресетор когда-либо видел. Невероятное могущество и невероятная ответственность в руках у безжалостного и бессовестного маньяка. Даже северяне замерли, не в силах осознать произошедшее.

Несколько мгновений ничего не происходило, только тяжелое дыхание Кораса рассеивало тишину в лаборатории. И в тот момент, когда терпение Харальда истощилось, и он решился нарушить клятву, данную Корасу, Белетор Могучий, кронпринц и будущий король Терениса, поднялся со стола и оглядел лабораторию Одаренного-мясника.

Глава 12

- Я встретила Сандро в твоем тайном доме. У него был маяк, притянувший нас с Аластором - кинжал Испивающий, и две жрицы Юкунды. Что тебе известно об этом? – Ребекка пристально смотрела на Лимарана – настало время раскрыть карты.

Лицо Лимарана обратилось маской непередаваемой печали, он не мог больше думать ни о чем кроме того, что в соседней комнате сидел тот, кого Ворон считал виновным в смерти своих любимых жены и дочери. Долгие годы уловок, интриг, лжи и жертв наконец привели его к цели, но сладость торжества обернулась горечью разочарования, когда Одаренная, которую он нанял, взяла Инсидия под свою защиту.

Она была права – демон может быть слишком опасен, но Лимаран уже давно перестал руководствоваться логикой. В мести нет смысла и удовлетворения, лишь кровь и жестокость. Ворон принял правила и не отступался ни перед чем на своём пути, но он был не в силах перешагнуть последнюю преграду. По крайней мере пока не в силах.

- Я не смог зажечь маяк из-за Инсидия. Тогда нас с Сандро и разделили - он смог уйти от культистов, а меня схватили. Но я ведь отправил тебе ворона и расписал, что план изменился. – Лимаран был не в силах справиться с Одаренной напрямую, но он верил, что судьба даст ему ещё один шанс. Ребекка ослабит бдительность и тогда месть свершится, он освободится от сожалений и наконец сможет прийти на могилу дочери и извиниться за всё перед холмиком земли, в котором даже нет её тела.

Мёртвым плевать на извинения. Лимаран знал это лучше многих, но не мог ничего с собой поделать – вина может быть тяжелее мельничного жёрнова и от неё не спрятаться. В конце концов вся эта месть была нужна только ему одному. Жалкое оправдание за всё, что он сделал, и особенно за то, чего не сделал.

Ребекка растрепала свои пышные волосы. В зеленых глазах Одаренной плескалось беспокойство.

- Я ничего не получила, видимо его перехватили по пути. Но я вспомнила, где видела похожего монстра.

Лимаран непонимающе уставился на неё, а Одаренная продолжила:

- Демон, вроде того, что возник на площади. Я видела его в одном из старых манускриптов, посвященных Богине Сотни Лиц. Когда он был написан, у неё еще не было имени.

- Юкунда, – пробормотал Лимаран, вспоминая давнюю операцию в Медиолане, операцию, в которой они с Сандро разрушили святилище Юкунды, и его друг взял себе на память неприметный кинжал с выгравированными на нем рунами. – Это дикое совпадение, но если это действительно так…

- Что ты знаешь?

- Мы с Сандро принимали участие в уничтожении одного из последних святилищ Юкунды, он взял кинжал как напоминание…

Лимаран помнил, как его друг переживал из-за произошедшего в Медиолане. Профессору всегда недоставало твёрдости, но у Ворона её хватало на двоих. Миссия, которая должна была вселить ужас в правителя Медиолана и показать ему могущество тайной полиции Терениса. Миссия для мясников, а не для агентов, но Лимарану не давали выбирать. Ворон летел туда, куда указывает рука хозяина, и клевал тех, кого называли его врагами. Положил свою жизнь на алтарь служения, а вместо благодарности у него отобрали жену и любимую дочь.

«Благосклонность короля также опасна, как и его недовольство».

- Жрицы искали Сандро! – Ребекка ударила кулаком о стену. Она была так близко, но не смогла увидеть, что профессор нуждается в помощи. Одаренная слишком сильно сосредоточилась на выполнении своего задания и ей придется столкнуться с последствиями.

- Искали и нашли. Но тогда как с этим связан Инсидий? – Лимаран нахмурился, но ни он, ни Ребекка не знали ответа. Лишь один человек мог рассказать им всё, и его допрос должен расставить все точки в кровавой истории.

- Сейчас узнаем.

***

Сначала вокруг была лишь темнота, но вслед за ней пришла боль. Его голова разрывалась от ударов молота, оказавшихся биением сердца. Старик открыл глаза, но тьма не ушла, окутывая его с ног до головы, она душила и подавляла волю пленника.

«Я ослеп?» - он провел рукой по лицу, но окровавленные глазницы оказались пусты. Старик застонал от боли. К счастью, голоса в его голове молчали и до поры до времени тело принадлежало ему одному.

- Кто здесь? – он безошибочно повернул лицо к вошедшим. Разбитый, но не сломленный. Израненый, но ещё живой.

- Успокойся, мы ведь уже все обсудили и договорились, – раздался женский голос, смутно знакомый старику. – Наконец-то ты очнулся, Тельварт. Или лучше Сарторум? А может быть все-таки Инсидий?

«Инсидий» - его очень старое имя. Тогда человек еще не был стариком. Перед его взором пронеслись картины лаборатории: группы людей в длинных мантиях, спорящие о вероятности его смерти во время эксперимента, тугие путы, стягивающие тело, боль, а потом прозрение, ощущение неописуемой легкости и силы. Он вырвался из плена, обретя способности, недостижимые для простых смертных. Вырвался и обрушил свой гнев на тех, кто был виновен в его мучениях. По крайней мере так казалось сначала. Затуманенный пеленой гнева взор в любом мог увидеть вину и Инсидий осознал это, когда было уже слишком поздно останавливаться.

Он скрывался от агентов тайной полиции, меняя тела одно за другим, успел прожить несколько жизней, но в итоге потерял самого себя, растворился в чужих желаниях и страхах, запутавшись в лабиринте отражений и лжи.

- Я не понимаю…

- Не юли, выродок! – цепь коротких шагов и бок Инсидия взорвался болью от удара. Старик повалился на землю, но цепи не дали ему упасть, болезненно выкрутив запястья. Старые суставы захрустели, взорвавшись болью, и он захрипел, не в силах даже кричать.

- Кхх… - Инсидий узнал голос, его память вмещала в себя сущности всех поглощенных им людей и среди них была одна, для которой этот голос оказался словно нож, вонзающийся в сердце. – Лимаран, ты так и не поверил мне…

- Не поверил? – женщина, которую Инсидий пока ещё не узнал, обращалась к Лимарану.

«Видимо он представил свою, искаженную отчаянием версию событий, обвиняя меня во всех грехах и выставляя себя отверженным всеми героем-мучеником» - Инсидий хотел было покачать головой, но решил не провоцировать Лимарана. Искаженное сознание Одаренного уже смирилось с ситуацией, и он начал искать пути к спасению.

Инсидий, даже не имея глаз, видел, что упиваясь своим горем, Стальной ворон потерял острый взор и гибкий ум. Метаясь в лабиринте отчаяния, он безуспешно пытался избавиться от чувства вины за смерть жены и дочери.

- Не слушай его! Без глаз он не может поглотить тебя, но пока его поганый язык на месте, этот дьявол будет пытаться обмануть нас и выторговать себе свободу! – Лимаран терял последние остатки самообладания. Страх, который он загнал в самые глубокие уголки своей истерзанной души, вдруг показал свою уродливую голову, и Ворон не желал встречаться с ним лицом к лицу. – Дай мне покончить с ним. Клянусь, я найду способ отправить того демона обратно, как только расправлюсь с этим!

- Успокойся! Он поглотил Тельварта, так что я понимаю опасность. И все же, – Инсидий ощущал, как женщина колеблется, и она снова обратилась к нему. – У нас есть к тебе вопросы и поверь, мы сможем определить если ты солжешь.

Израненный старик хмыкнул. Он не любил лгать, однако обладание множеством личностей одновременно, слишком сильно раздвигало рамки того, что можно было считать ложью. Не существует абсолютной истины, а значит он всегда мог показать факты так, как было необходимо.

- Я слушаю вас, но, прежде чем вы начнете допрос, прошу, дайте мне глоток воды, – его горло пересохло и саднило, словно наполненное песком. Инсидий сомневался, что его просьбу выполнят, но терять ему было нечего – он нужен своим пленителям живым, а всё остальное у него уже и так отобрали. Когда Одаренный попытался коснуться Тени, то наткнулся на непреодолимую стену. Он в тупике, но за свою долгую жизнь Инсидий выбирался и из худших переделок.

Из угла комнаты раздалось недовольное ворчание, потом шаги и плеск воды.

- Держи, – женщина протянула ему кувшин, но прикованные к стене на короткой цепи руки Инсидия не позволяли принять его и напиться. – Открой рот.

Живительная влага придала ему сил, хоть и закончилась слишком быстро и неожиданно. Он поблагодарил женщину кивком и снова услышал недовольное кряхтение Лимарана.

- Спасибо, что проявила человечность к такому, как я. Задавай свои вопросы.

- Что произошло на площади? – её голос едва заметно дрогнул. Даже Ребекка, видевшая множество ужасов в своей жизни, трепетала перед возникшим там демоном.

- Ошибка, – Инсидий поднял незрячие глаза, безошибочно определяя положение источника голоса и уставился на Ребекку. – План Тельварта рухнул из-за катастрофической случайности и теперь город будет разрушен.

В комнате воцарилась тишина, изредка прерываемая неодобрительными вздохами Лимарана. Ребекка не отрывала взгляда от лица Инсидия, точнее лицо принадлежало Тельварту, сошедшему с ума Одаренному, но его выражение явно принадлежало кому-то другому.

- Я не желал связываться с Тельвартом, но для исполнения плана ему требовалась моя сила, – тихий голос старика едва достигал края комнаты, так что Лимаран подошел ближе. Ребекка же стояла в двух шагах от Инсидия, держа в руках опустошенный кувшин. Её пальцы судорожно сжимались пока стенки кувшина не треснули, но Одаренная не обратила на это внимания, полностью сосредоточенная на рассказе пленника. – Я быстро понял, что он не оставит меня в покое и попробовал спрятаться. Умея менять обличье, думаешь, что всегда можешь исчезнуть без следа, но против Тельварта это не сработало.

Инсидий тяжело вздохнул и ему даже не пришлось притворяться. Тельварт превратил его жизнь в ад, а чтобы провернуть такое с человеком, который и так живёт в аду, нужно было очень сильно постараться.

- Он находил меня, раз за разом. Через год, или через несколько месяцев, с каждым разом всё быстрее и быстрее. Тогда я решил, что единственным выходом будет поглотить его самого.

- Ты отродье, убившее мою семью! – Лимаран сплюнул на пол, перебив Инсидия. Ворон смотрел на Ребекку и чувствовал, что месть отдаляется от него с каждым словом беспомощного старика. – Он пытается выгородить себя, давай покончим с этим!

- Остановись, Лимаран! – крикнула Ребекка, и Инсидий услышал топот, а потом шорох, словно кого-то оттолкнули. – Ближе к делу, Инсидий, наше время очень ограничено!

- Тельварт стремился к власти, поэтому я забрал личность Арториаса, пытаясь подобраться к нему поближе…

- Лжец! – неспособный принять картину событий, которая расходилась с его собственной, Лимаран окончательно вышел из себя. – Я присматривал за Арториасом, и только после того, как он отправил меня в отставку, ты мог бы захватить его. Но тогда какой смысл забирать у меня и Марию, и Элизу?

Он вдруг запнулся, кинжал выскользнул из руки Ворона и звонко ударился о каменный пол. Осознание пришло резко и оставило на его уверенности сетку трещин.

- Не может быть… Это был Тельварт? Еще до того, как ты захватил его? Но какой смысл? Я практически не пересекался с ним. – Земля стремительно уходила из-под ног Лимарана. За эти десять с небольшим лет он обдумывал всё тысячи раз, десятки агентов добыли для него сотни улик и все указывало на Инсидия, но что, если он ошибся? До личной встречи с Инсидием, Лимаран не испытывал ни тени сомнения в его вине, но сейчас что-то не складывалось, какой-то из кусочков головоломки оказался не на своем месте и это сводило Ворона с ума.

- Я бы так не сказал. Вы с Сандро почти убили Тельварта во время его покушения на меня, – Инсидий глубоко вздохнул. – Если вы разрешите мне, я покажу кое-что, о чем ты, Лимаран, стараниями Тельварта напрочь забыл.

- Забыл? Это связано с его силой… Он ведь исправил нашу с Сандро память?

- Ты все-таки ему поверишь? – Ребекка с сомнением посмотрела на бывшего главу тайной полиции. – Я не слишком посвящена в интриги, которые вы вели…

- Я никому не верю, особенно ему, но, если он действительно знает… – Лимаран покачал головой, отчаянно метаясь по комнате. В цепях висел Инсидий, но именно Лимаран оказался загнан в угол. Смысл его существования висел на волоске, и этот волосок был зажат между пальцами того, кого он ненавидел больше всех на свете. Но была ли эта ненависть оправданной? – Этот клубок нужно распутать, так или иначе.

- Ребекка, если ты позволишь, мне нужно снадобье, нейтрализующее эффект «Тишины», - Инсидий бессильно повис на цепях. – А еще, я прошу, ослабьте цепи.

- Ты знаешь меня? – Одаренная удивленно подняла бровь, вспоминая, называл ли Лимаран её по имени. – Не думай, что все твои прегрешения прощены. Хоть Лимаран и верит каким-то из твоих слов, мне недостаточно просто красивых историй.

- Знаю, – Инсидий, насколько ему позволяли цепи, изобразил несколько витиеватых жестов левой рукой. – Прекрасная была ночь.

Ребекка ахнула, но быстро взяла себя в руки.

- Уже тогда ты был Арториасом? – она потерла пальцами виски. – Хорошо, я принесу снадобье.

Опорожнив флакон, поглотитель постарался сесть настолько удобно, насколько позволяли вделанные в стену цепи. Инсидий был привычен к неудобствам и боли. Они давно стали его постоянными спутниками и не вызывали ни страха, ни злости. Единственное, что могло напугать поглотителя – безумие, к которому он приближался несмотря на все усилия. Тем не менее, сейчас он ощутил тонкую нить надежды и уцепился за неё изо всех сил.

- Времени не так много, и, если ты будешь вести свою игру - пощады не жди, – Ребекка обнажила кинжал. Лимаран поднял свой с пола и также положил рядом с собой. – Начинай.

***

- Завтра Тельварт предпримет попытку захватить разум Арториаса! – Лимаран ворвался в дом Сандро словно неудержимый ураган. Впрочем, для врагов короны он действительно был самым настоящим стихийным бедствием. – Агент, которого я внедрил почти год назад, сегодня прислал мне ворона с шифрограммой.

Профессор давно не видел друга в таком возбуждении. Оно и немудрено, Тельварт оказался очень крепким орешком. Одаренный советник короля - крайне редкое зрелище, так что Сандро и Лимаран провели много бессонных ночей, пытаясь раскрыть его истинные мотивы. На первый взгляд Тельварт вел себя как образцовый слуга своей страны, почти сразу по вступлению в должность он внес несколько дельных предложений по изменению порядка сбора налогов с малоимущих крестьян и предложил брать особо одаренных детей из простых семей в классы Королевской Инженерной Школы. Одаренный не продвигал какие-либо свои интересы, пользуясь полученной властью, и Лимаран, как глава тайной полиции, сразу заинтересовался «непорочным» советником.

Если бы тот предпринял хоть какие-то попытки обогатиться или урвать себе побольше власти при помощи своего положения, Лимаран был бы спокоен. Но кристалльная честность и желание служить своему народу среди чиновников встречались слишком редко, чтобы в них можно было так просто поверить.

Сандро вспомнил разговор, произошедший всего спустя несколько недель после того, как Тельварт вступил в должность.

«- Или я недалекий свинопас, или Тельварт хочет захватить престол, - после бесплодных попыток выведать какую-либо информацию о новом советнике, Лимаран решил занять выжидающую позицию. – Что ты об этом думаешь?

- Одаренные не приходят к королям просто так, но было бы глупо с его стороны пытаться захватить власть настолько прямолинейно. Прежде чем действовать, стоит разузнать о его способностях, - рассудительно заметил Сандро, поглаживая длинную бороду.

Несмотря на свой ещё далеко не преклонный возраст, профессор отрастил густую длинную бороду, возможно пытаясь компенсировать волосы стремительно выпадающие с затылка.

- Пока никто из информаторов не может мне сказать, кто такой этот Тельварт! – Лимаран ударил тростью об пол и схватился за ус. – Придется нырять глубже. Не хотел я к нему обращаться.

- Льет не самый приятный человек, но Тельварт не оставляет нам выбора.

Тот, о ком говорили мужчины, находился на тончайшей грани между служителями закона Терениса и его теневыми правителями. Феноменально талантливый информатор требовал большую цену за свои услуги, но та информация, которую он предоставлял, стоила любых затрат.

Лимаран попытался выйти с Льетом на контакт. Обычно на это уходило не меньше пары недель и параноидальная осторожность информатора была вполне объяснима. Но когда прошло уже больше двух недель, глава тайной полиции задействовал нескольких опытных агентов, чтобы они разыскали следы Льета. Несмотря на все приложенные усилия, те обнаружили лишь несколько его пустых убежищ и больше о талантливейшем информаторе в Лотере никто не слышал».

- Захватить разум? Так вот в чем состоит его способность, – Сандро ударил кулаком по стене. – Но уже слишком поздно, мы не успеем ничего предпринять!

- Я уже сообщил Калиду, – Лимаран нахмурился, увидев, как исказилось недовольством лицо друга. – У нас нет вариантов. За такой короткий срок не получится собрать лучших агентов, так что придется действовать самим. Утечка информации недопустима.

- То есть ты доверяешь этому ублюдку? – перед глазами Сандро промелькнули воспоминания об их миссии в Медиолане, где Калид с особой жестокостью истреблял безоружных культистов.

- Хоть он и слишком жесток, Калид умелый агент, и я знаю, что сейчас он не участвует в политических играх, так что вряд ли сразу пойдет к Тельварту, чтобы сдать нас. Ублюдок или нет, мы просто-напросто нуждаемся в его помощи.

Сандро видел в глазах главы тайной полиции абсолютную уверенность в своих действиях. Когда Лимаран брал след и бросался в погоню, ничто не могло его остановить.

- Как скажешь, но стоило бы убрать его после этой миссии. Калид слишком много знает для беспринципного ублюдка, – даже спустя несколько месяцев после завершения операции в Медиолане профессору снились крики жертв Калида.

В комнате впервые с момента неистового прибытия Лимарана воцарилось молчание. Тихо потрескивал камин, и Сандро нервно ходил кругами вокруг кресел, усиленно взлохмачивая пятернёй редеющие волосы на макушке.

- Он сделает это во время утренней медитации, стоит ли нам предупреждать Арториаса?

- Не думаю. Так мы спугнем Тельварта и не сможем доказать его вину, – Лимаран недовольно зашипел, заметив, что кусок уса остался у него в руке.

- Согласен. Значит втроем?

- Одаренные редко действуют в группах, так что с ним вряд ли будет больше двух людей в качестве поддержки. Мы справимся, главное предусмотреть защиту от его способности, – тяжелые кустистые брови Лимарана нависли над его льдисто-голубыми глазами. – Свяжись с алхимиком, но не уверен, что у него будет что-то подходящее.

- Альтернативным способом является резкая и острая боль, – пожал плечами Сандро. – Причем неважно кто её будет испытывать: тот, на кого воздействует контроль, или тот, кто его применяет. Важно лишь то, что она должна быть настоящей, вызванной чем-то извне.

- Рискованно, но вполне может стать запасным способом, – Лимаран хлопнул ладонями по ручкам кресла и поднялся. – Я свяжусь с Калидом, и мы подготовимся к операции. На тебе оценка способностей Тельварта. Нужно узнать все о подобных Одаренных и как от них защититься. Встреча в теневой комнате через два квартала к северу от часовни, за четыре часа до медитации.

Лимаран умчался также стремительно как появился, а профессор поспешно направился в библиотеку. У него оставалось лишь несколько часов на поиск информации, но Сандро привык к такому темпу, его умение быстро находить и анализировать нужные сведения еще никогда их не подводило.

***

Они заняли позиции на балках под крышей часовни. Чтобы попасть туда, им пришлось при помощи крюка-кошки забраться на крышу и аккуратно переползти по черепице до круглого окна, на которое указал Лимаран. Глава тайной полиции вырезал, а затем аккуратно вынул кусок стекла, и они оказались почти на месте.

Сандро мысленно посетовал, что для таких акробатических трюков он уже староват. Профессор не хотел возвращаться к полевой работе после того, что им пришлось пережить в Медиолане, но эта операция была слишком важной, и он решился, пообещав себе, что это точно последний раз.

- Нужно дать Арториасу понять, что Тельварт предатель, берем его только после этого, – в очередной раз повторил Лимаран, обращаясь к Калиду. Ворон добивался маниакальной точности в исполнении от своих агентов и многие были недовольны избыточной, по их мнению, муштрой. Впрочем, пока он был главой тайной полиции, никто не посмел бы возражать Лимарану.

- Да запомнил я, запомнил, – оперативник словно не мог сосредоточиться ни на чем конкретном, его глаза постоянно уходили в расфокус. – Не думай, что я заржавел после того, как вы вышвырнули меня.

Лимаран не стал отвечать на провокацию, Калид оказался слишком вспыльчив, жесток и неуправляем, и продолжать использовать его в качестве постоянного агента было слишком рискованно, но сейчас выбора не осталось, и этот головорез оказался лучшим вариантом из худших.

«Сандро прав, лучше будет избавить мир от чудовища, которое тайная полиция вырастила из него».

Дверь в часовню открылась и Лимаран услышал неспешные тяжелые шаги. В главный зал вошел Арториас в полном боевом облачении.

«Чума и проказа! Он снова задумал что-то втайне от нас!»

Короля Арториаса можно было охарактеризовать множеством эпитетов, но среди них точно не нашлось бы слов «слабовольный» или «управляемый». Правитель регулярно удивлял своих подданных и советников неожиданными выходками, демонстрируя, что его власть не имеет ограничений. Кто-то мог бы сказать, что это больше похоже на подростковый протест против родительской опеки, но сам король считал, что это показатель его решительности. Судя по облачению, в этот раз он собрался в неожиданный поход.

«К северянам. Сбора войск не было, значит король хочет отправиться к Харальду и развлечься небольшой дракой с дикарями» - глава тайной полиции пригладил усы. – «Так даже лучше. Будет больше времени на «общение» с Тельвартом».

Лимаран очнулся от размышлений и перевел взгляд на Калида. Оперативник обливался потом, несмотря на прохладу в часовне.

«Будь я трижды проклят…» - Лимаран неспешно потянулся за арбалетом. Их положение выглядело очень неоднозначным. – «Мертвецами мы точно не возьмем Тельварта».

Он поймал тревожный взгляд Сандро и кивнул в сторону Калида. Профессор тоже отметил необычное состояние оперативника и незаметно достал оружие. Лимаран цепким взглядом осмотрел все вокруг: если Тельварт уже здесь, он должен рано или поздно себя выдать, ведь если Калид действительно под его контролем, Одаренный не способен долго управлять человеком вне поля своего зрения.

В окне часовни сверкнул рассветный солнечный луч, знаменуя начало нового дня, и Лимаран увидел отблеск на дальнем балконе.

«Сейчас или никогда» - он сделал знак Сандро, оставляя Калида на него, а сам попытался найти путь до балкона, где должен был скрываться Тельварт.

Лимаран махнул рукой и стремительно, но бесшумно ринулся, прыгая с одной балки на другую в сторону балкона. За его спиной едва слышно щелкнула тетива арбалета, но вместо тихого чавкающего звука, раздался хруст болта, застрявшего в дереве. Глава тайной полиции не стал оглядываться: его целью был Одаренный, и цена промедления могла оказаться слишком высока.

Сандро выстрелил в Калида и сразу же прыгнул на его балку, собираясь поймать падающее тело, но оперативник неожиданно стряхнул напавшее на него оцепенение и в последний момент перед выстрелом пригнулся. Болт прошел у него над плечом и глубоко засел в дереве.

Калид ухмыльнулся и достал свой кривой зазубренный кинжал. Сандро почувствовал, как на него накатывают волны гнева - это был тот самый клинок, которым Калид убивал и пытал сдававшихся культистов в Медиолане. Профессор обнажил оружие следом. Он забрал этот кинжал на той же миссии в Медиолане, но на нем не еще было ни одной смерти, Сандро взял его из святилища в качестве скорбного напоминания о том, что они совершили.

Мужчины пристально смотрели друг на друга и неспешно выписывали клинками сложные узоры, ожидая удара и одновременно готовясь нанести удар. Внизу, под монотонные песнопения хора, медитировал Арториас. Так как операция уже пошла совсем не по плану, перед Сандро больше не стояло цели провести её скрытно, так что он сделал финт клинком, отвлекая внимание Калида, и бросил перед ним небольшую коробочку, неведомым образом появившуюся у него в руках. Профессор отвернулся и изо всех сил зажмурил глаза.

Калид уже встречался с магниевыми вспышками, поэтому успел закрыть глаза, но этого оказалось недостаточно. Даже сквозь веки ослепительная вспышка сбила наемника с толку, и он пропустил удар клинка в плечо.

С мрачной решимостью Сандро наносил удар за ударом, ясно осознавая, что только эффект неожиданности позволял ему более-менее уравнять шансы. Мастерство Калида в обращении с ножами далеко превосходило умения профессора, и атакуя так стремительно, как мог, он надеялся закончить все быстро. Бой проходил в полном безмолвии, Калид лишь негромко охнул, когда Сандро достал его плечо, но после этого соперники не издали ни звука, полностью сосредоточившись на стремительных ударах и опасных пируэтах на узкой деревянной балке.

Перед прыжком на балкон, где он видел отблеск, Лимаран выстрелил в штору из арбалета и повесил ставшее бесполезным оружие на пояс. Болт прошил ткань и судя по звуку не встретил никакого сопротивления, пролетев еще несколько метров и вонзившись в стену.

«Я не мог ошибиться» - глава тайной полиции спрыгнул на балкон, обнажил короткий меч и сразу же перекатился, уклоняясь от ответного болта. Несмотря на опасность его губы изогнулись в усмешке. – «Все-таки попался».

Уповая на действие защитного амулета, раздобытого Сандро, он широким взмахом рассек штору, открывая проход в верхний коридор часовни, опоясывающий её по второму этажу.

- Хорошо, что вы пришли, – в коридоре стоял Тельварт. В своей длинной черной мантии он отдаленно напоминал священника, но горящие синие глаза не имели ничего общего со святостью.

Узкое измождённое лицо Одаренного не выражало никаких чувств, он как будто просто вышел на предрассветную прогулку по спящей часовне. Впрочем, если опустить взгляд, все сомнения в его намерениях рассеивались как легкая дымка в лучах восходящего солнца, ведь в руках Одаренный держал арбалет и большой черный кристалл.

- Не для тебя, – Лимаран ринулся в атаку, но тут же ощутил, как его движения замедляются и тело перестает слушаться.

«Значит амулет все-таки подделка» - с некоторым разочарованием отметил для себя мужчина и слегка изогнув кисть руки провел лезвием себе по запястью. Руку пронзила боль и кровь закапала на деревянный пол. При этом чужеродное воздействие на его разум ослабло, и Лимаран с новой силой ринулся вперед, надеясь вывести Тельварта из игры одним ударом.

- Ожидаемо, – Одаренный не выглядел слишком удивленным, но в его голосе явственно слышалась нота недовольства. Тельварт указал кристаллом на Лимарана и бросился бежать по коридору в сторону лестницы, ведущей в главный зал.

Каждую клетку его тела пронзила адская боль. Глава тайной полиции хотел закричать, но боль стала настолько сильной, что его легкие словно парализовало: он не мог вдохнуть, не мог двинуться, казалось, все мышцы свело дикой судорогой, не позволяющей пошевелить даже пальцем.

«Выродок…» - мысли путались, и сознание начало покидать Лимарана, но глава тайной полиции был слишком упрям, чтобы просто так позволить Одаренному одержать над собой верх. Преодолевая чудовищную боль, он медленно разжал челюсти, языком вытащил из-за щеки небольшой мешочек с зельем и раскусил его.

Боль отхлынула также резко, как накатила, и Лимаран рухнул на пол.

«Хотя бы эликсир сработал, спасибо Сандро» - он приподнялся на локтях и глубоко вдохнул.

По ощущениям Лимаран простоял в коридоре не меньше часа, но на деле прошло лишь несколько десятков секунд.

«Нельзя позволить Тельварту приблизиться к Арториасу» - и глава тайной полиции, едва отойдя от шока, ринулся следом за Одаренным.

Сандро краем глаза видел, как Лимаран исчез на дальнем балконе, и понадеялся, что с другом все будет в порядке. В то же время он осознал, что начинает уступать Калиду: тот отошел от первичного шока после ранения и вовсю теснил профессора. Последняя миссия внезапно превратилась в смертельно опасную, так что ему нужно было срочно что-то придумать.

«Всё или ничего».

Сандро ощутил слабое, отдаленное воздействие на свой разум, словно что-то взывало к нему, призывая пролить кровь врага и погрузить кинжал в его плоть.

«Если это Тельварт, то я умру. С другой стороны, каков выбор?» - профессор поддался голосу и ощутил, как кинжал словно потеплел в руке, его движения стали быстрее и Калид удивленно поднял брови, впервые с момента ранения вынужденный снова перейти в оборону.

***

Дверь в зале для медитаций распахнулась и в него ворвался Тельварт, направляя кристалл на Арториаса. Король очнулся от глубоких размышлений и стремительно вскочил, обнажая клинок. Будучи опытным воином, он никогда не расставался с оружием, хоть это и вызывало постоянные нарекания со стороны священников Триединства. Тельварт выкрикнул непроизносимую, атональную фразу на скрежещущем, древнем языке. Само её звучание казалось невозможным, вызывая тошноту и головокружение, и Сандро ощутил, как из ушей течет теплая кровь.

Калид отвлекся на происходящее внизу и рука профессора, ведомая жаждущим крови кинжалом, устремилась к горлу оперативника. Тот заметил атаку слишком поздно, заблокировать её было уже невозможно, также, как и увернуться, оставшись на балке. Так что Калид просто отклонился в сторону и прыгнул вниз с высоты в три человеческих роста. Он рухнул на пол зала и затих. Сандро ощутил укол гнева, исходящий от клинка: противник выжил, и сущность внутри осталась недовольна.

Арториас упал на колени. Схватившись за голову, он выронил меч и Тельварт медленно приближался к королю, направляя на него черный кристалл.

Сандро обвязал веревку вокруг балки и, закрепив её с помощью крюка, скользнул вниз. Время тянулось медленно, как густая патока, но он всё равно не успевал. Одаренный уже почти подошел к коленопреклоненному королю, когда дверь распахнулась и Лимаран, не медля ни мгновения, метнул в Тельварта нож. Клинок вонзился под лопатку: глава тайной полиции всего на несколько пальцев промахнулся мимо сердца и Тельварт, зашипев, припал на одно колено. Его глаза вспыхнули синим огнем, Одаренный взмахнул рукой и Калид поднялся на ноги. Словно марионетка, управляемая кукловодом, он двинулся к Лимарану, но Сандро преградил ему путь, держа перед собой кинжал.

Тогда Тельварт зарычал и бросился к выходу из часовни, а Калид неуклюже побежал за своим хозяином. Догнав его, он подставил плечо, и неудавшиеся убийцы покинули здание.

Лимаран и Сандро в первую очередь бросились к Арториасу, но убедившись, что король в порядке, не говоря ни слова ринулись вслед за беглецами. Выбежав на улицу, Лимаран увидел, как две тени скользнули в подворотню.

- Стража! Именем короля срочно приведите сюда стражу! – Лимаран схватил первого попавшегося горожанина, показывая ему знак тайной полиции. Совершенно растерянный житель испуганно закивал и бросился вперед по улице.

- Кристалл! – Сандро крикнул, указывая на лежащий перед ними осколок абсолютно черного камня. В следующее мгновение раздался грохот и кристалл разлетелся на тысячу осколков, а оба агента потеряли сознание.

***

- Сандро, поднимайся. Часовня горит! – профессор ощутил, как его трясут за плечи. Лимаран пытался привести друга в сознание. – Король в безопасности.

- Я не помню… - Сандро потер лоб, безуспешно пытаясь собрать в кучу разлетевшиеся после взрыва мысли. – Что мы тут делали? Почему она горит?

- Я думал, ты помнишь, – Лимаран разочарованно дернул свой ус. – Мы проводили какую-то операцию. Кажется, это было связано с Тельвартом, но взрыв выбил из меня всю память.

- Чертов предатель! – Сандро поднялся. Голова кружилась, но в целом он был в порядке. – Это был всего лишь вопрос времени, но я не ожидал, что он захочет сжечь Арториаса заживо.

- Это очень странно, что он решил сжечь короля. Ты не помнишь в чем заключалась сила Тельварта?

- Нет, но, кажется, тебе обо всем этом рассказал агент, так что думаю, мы разберемся.

Лимаран так и не смог найти ни агента, отправившего ему шифрограмму, ни саму шифрограмму. Несмотря на отчаянные усилия, они с Сандро так и не смогли узнать куда скрылся Тельварт.

***

- Проклятье! Я запомнил всё совсем по-другому. Взрыв совершенно запутал нас. Чертово колдовство! – Лимаран в ярости ударил кулаком по столу. – В таком случае у Тельварта действительно могут быть счеты против меня.

Ребекка решила промолчать. Изначально Лимаран нанял её для защиты королевы от Тельварта, а теперь всё постоянно переворачивалось с ног на голову, словно она катилась в бочке с оврага.

- Есть ещё одно важное воспоминание, которое я могу показать, – подал голос Инсидий. – После него я постараюсь все вам объяснить, и, если вы не поверите, что ж, придется наконец узреть, что находится по ту сторону.

Он видел, что Лимаран в замешательстве. Не хватало лишь небольшого толчка, чтобы окончательно сбить его с толку, и тогда можно будет объединиться с Одаренной. Инсидий почувствовал, как дрожат его пальцы при мысли о том, что голоса скоро вернутся.

«Нет».

Он договорится с Одаренной и сможет найти способ, он обязан найти его.

***

Мария шла с вечерней службы, преисполненная осторожной надеждой. Поборники Справедливости проводили богослужения Судии, Серому Богу, в небольшой часовне неподалеку от центра Лотера. Женщина не стала брать экипаж: идти было недалеко и ей не хотелось лишний раз привлекать внимание мужа к тому, чем она занимается.

«Надеюсь, Лимаран еще не вернулся» - Мария заглянула по пути в магазин с украшениями и купила себе кулон. Придется опять обманывать мужа, ведь он не хотел даже слышать ни о каких Поборниках Справедливости.

«Это культисты!» - гневно кричал бывший глава тайной полиции Терениса. – «Они только и делают, что создают проблемы королю и своей стране, мутят разум гражданам! Ты образованная женщина и должна перестать верить подобным шарлатанам!»

Мария устала от вечных споров и старалась посещать собрания и службы втайне от мужа, благо у того сейчас было очень напряженное время. После неожиданной отставки Лимаран с головой погрузился в собственные расследования и не замечал, что семья стоит на грани пропасти.

«Сам совсем уже забыл, как выглядит его дочь, а еще мне указывает что делать».

Элиза, двенадцатилетняя дочь Лимарана, росла очень тихой и молчаливой. Девочка начала разговаривать в восемь лет, и, несмотря на то, что Мария показывала девочку врачам, те лишь разводили руками: детский разум не всегда можно понять и если с этим не справились родители, то кто вообще справится?

Женщина снова повернула за угол, до дома оставалось совсем немного, но у нее возникло неприятное чувство, будто кто-то следует за ней, не сводя глаз. Мария украдкой оглянулась, но улица полнилась людьми, спешащими по своим делам, и ей не удалось увидеть ничего подозрительного. Однако будучи замужем за главой тайной полиции она кое-чему научилась по рассказам своего мужа, да и просто наблюдая за ним.

Мария замедлила шаг и свернула в лавку сладостей. Открывшаяся дверь встретила её манящим ароматом фруктовой пастилы и тортов всевозможных форм и расцветок. Войдя в почти пустой магазин, Мария, быстро сориентировавшись, зашла за стеллаж с тортами и осмотрела помещение. Она редко бывала в этом магазине, но его владелец также управлял соседней лавкой с лечебными снадобьями, поэтому Мария, коротко кивнув продавцу, прошла межмагазинную дверь и оказалась в соседней лавке.

«Посмотрим, кто меня там ждет» - она аккуратно подошла к небольшому окошку, ведущему на улицу.

В магазине снадобий царил полумрак, и единственное небольшое окно находилось почти под потолком. Женщина приподнялась на цыпочки и осмотрела улицу. На первый взгляд никого подозрительного. Люди спешили по своим делам, кто-то просто прогуливался, кто-то стоял и ждал.

Последние как раз и интересовали её больше всех. На перекрестке слонялся похожий на бездомного мужчина, и Мария задержала на нем взгляд, но тот совершенно не отличался своим поведением от обычных пьянчуг-бездельников.

На противоположной стороне улицы стоял юноша. Облокотившись на стену дома, он бессмысленно глазел по сторонам, и Мария засомневалась было на мгновение, но вдруг лицо юноши прояснилось: к нему подбежала девушка, они поцеловались и пошли на противоположную сторону улицы.

«Черт тебя дери, Лимаран» - выругалась про себя Мария. Может ей просто показалось? Воображение сыграло злую шутку и переживать не о чем?

Внезапно её внимание привлек сгорбившийся старик, шаркающей походкой идущий по противоположной стороне улицы со стороны её дома.

«Я видела его. Две улицы назад этот старик также шел мне навстречу по противоположной стороне дороги» - женщина пригляделась внимательнее и чуть не расхохоталась. На старике по самые глаза была нахлобучена очень знакомая ей шляпа, Мария когда-то давно видела её на чердаке дома. Лимаран в юношестве играл в театре, и шляпа была частью старого реквизита. Он никогда не показывал ей этот реквизит, да и вообще не слишком любил распространяться о своем прошлом, поэтому видимо решил, что она не узнает своего мужа в старой дурацкой шляпе, натянутой по глаза и с фальшивой бородой до пояса. Ей нужно было решить, что делать дальше. Лимаран явно видел, что она идёт со службы и очередной ссоры было не избежать.

Мария выдохнула и открыла дверь лавки, направившись прямиком к шпионящему мужу.

- Извините, вам что-то нужно? - Лимаран говорил совершенно неузнаваемым голосом, до последнего играя свою роль. Мария пристально смотрела мужу в глаза, надеясь, что бывший глава тайной полиции признает свой провал.

- Ты и дальше собираешься ломать комедию? - она решила, что лучшая защита - это нападение, и понадеялась избежать разговора о секте, обвинив мужа в слежке. Мария резко дернула его за фальшивую бороду, и старик завопил от боли, пытаясь оттолкнуть агрессивную женщину.

- Ты чего творишь, идиотка?! - шляпа упала с его головы, открыв что старик совершенно лыс. Муж Марии уже начал лысеть, но на его голове ещё оставалось достаточно волос. У неё перехватило дыхание: этот человек не имел абсолютно никакого отношения к Лимарану, паранойя затмила её разум.

- Прошу меня простить, - в глазах Марии появились слезы, пока она трясущимися руками развязывала шелковые тесёмки кошелька. - Примите эти скромные извинения.

Женщина протянула старику несколько золотых монет, и глаза оборванца блеснули алчностью - ему пришлось бы попрошайничать целый год, чтобы собрать хоть четверть этой суммы. Старик жадно схватил деньги и, буркнув что-то на прощание, стремительно скрылся в ближайшем переулке, словно боясь, что Мария передумает.

«Я схожу с ума» - она стояла посреди улицы, закрыв руками лицо, и люди обходили стороной богато одетую женщину, предававшуюся горю. – «Это не может так продолжаться. Я должна сказать Сарторуму, что нужно ускорить приготовления к ритуалу пробуждения Элизы».

Мария вытерла слезы и поправила макияж. Осталось вытерпеть совсем немного. Судия поможет её дочери, и они вместе уедут от Лимарана. Её муж слишком изменился, работа сделала его безжалостным и чёрствым, а теперь, когда Арториас отправил Лимарана в отставку, каждый семейный ужин заканчивался скандалом и Элиза просто-напросто боялась своего отца. Но больше всего Марию выводила из себя святая уверенность Лимарана, что он хороший муж и прекрасный отец. Проницательнейший глава тайной полиции оказался совершенно слеп дома.

***

- Мне нужны деньги на лекаря для Элизы, - Марии было не впервой лгать мужу, но в этот раз деньги должны пойти на организацию ритуала, и если Лимаран узнает об этом... Она не хотела даже думать, что тогда произойдет. - Я нашла хорошего человека, который точно поможет.

- С нашей дочерью все в порядке, - Лимаран завел старую песню. Песню, все слова и ноты которой Мария знала наизусть. - Она не такая как все, но её способности ещё раскроются.

Элиза не вышла на ужин, сославшись на плохое самочувствие, так что они с Марией сидели за столом вдвоём.

- Она почти не разговаривает и впадает в истерику при виде скопления людей! - Мария повысила голос. - Открой глаза, "ворон", ты ведь не видишь ничего, что не относится к твоей работе. Тебя отправили в отставку, а ты все никак не успокоишься, и даже состояние собственной дочери тебя совершенно не заботит!

Лимаран ударил кубком о стол. Посуда зазвенела, но Мария не дрогнула, потому что знала, что муж не тронет её. Ему не позволит так называемая «честь», которая почему-то совсем не мешала Лимарану проводить сутки напролёт в королевском дворце или у своего приятеля Сандро, а потом обвинять Марию в том, что она не справляется со своими родительскими обязанностями. «Честь» давала ему право считать жену прислугой, а себя героем, помогала закрывать глаза и уши, когда это было необходимо и защищала от сомнений в своих решениях.

Мария ненавидела эту сторону Лимарана, но не могла не признать, что лишь благодаря ей она ещё жива. Глава тайной полиции не мог позволить себе сомневаться в своей жене и считал использование агентов для слежки за ней ниже своего достоинства.

- Не смей, женщина! Я обеспечиваю вас всем, наша семья первая после королевской! - быстро распалившись, Лимаран вдруг неожиданно обмяк, и его плечи бессильно опустились. - Прости, Мария. Сейчас действительно тяжёлое время. Я люблю вас с Элизой. Когда трудности разрешатся, мы поедем на юг Терениса в наш летний особняк.

Мария лишь недоверчиво покачала головой.

«Когда трудности разрешатся» - любимая фраза Лимарана, каждый раз он использовал её, давая обещание, которое не собирался выполнять.

Ужин закончился в гнетущем молчании, но перед тем как встать из-за стола Лимаран молча протянул Марии долговую расписку с пустым полем суммы и тяжелым шагом ушел в свой кабинет.

***

- Ты молодец, Мария, – Сарторум возложил руки ей на голову, и женщина почувствовала, как на неё снисходит благодать.

«Лимаран не понимает. Поборники Справедливости - не секта, они истинные верующие» - она закрыла глаза и отдалась ощущению наслаждения, которое вызывало одно лишь прикосновение Магистра Поборников. – «Он спасет мою дочь и всех остальных нуждающихся в помощи, а я сделаю всё, что он потребует взамен».

- Завтра мы проведем ритуал, – она очнулась от сладостного забытья, услышав голос Магистра. – Приводи Элизу, она останется у нас на некоторое время.

- А как же я? Я не смогу увидеть пробуждение? – в голове женщины все еще витал туман, но Мария помнила ради чего она здесь. – К тому же как я объясню Лимарану, что его дочь забрали, а я вернулась?

- Спокойней, – Сарторум снова провел рукой по её голове, развеяв последние остатки сомнений. Волна наслаждения в этот раз сокрушила все стены в её разуме и Мария застонала. – У тебя на завтра тоже будет задание. Сейчас под лицом короля Терениса скрывается опасный Одаренный, и ты поможешь Поборникам остановить его.

- Хорошо, – она едва могла говорить, мышцы сводило судорогой.

- А теперь мы пройдем в спальню, где я более подробно расскажу тебе свой план, – Сарторум поднялся, и Мария, едва передвигая ногами, пошла за ним.

***

- Он лжет!!! Чертов змей лжет! – Инсидий слышал, как беснуется Лимаран, в то время как Ребекка прилагала все усилия, не давая тому совершить непоправимое и в то же время стараясь не ранить его.

- Хватит, остановись! – Ребекка явно оказалась сбита с толку и обратилась к Инсидию. – Ты уверен, что все это необходимо было показывать от начала и до конца?

- Показывать воспоминания не так просто, это они решают, что показать, я могу лишь примерно выбрать момент, – Инсидий покачал головой. Он немного лукавил, но это было неважно – представление удалось на славу и осталось лишь немного додавить. – Тельварт умел больше, но сейчас он пропал.

- Также, как и остальные, кого ты убил, отродье? – воспоминание, связанное с семьей, вывело Лимарана из себя. То, что он увидел о своей жене, поразило его до глубины души, открыв ему наконец глаза на то, что старик изо всех сил старался упрятать в самые дальние уголки своей души, маниакально охотясь за убийцей жены и дочери.

«Это ты виноват».

- Ты не виноват, Лимаран. Сарторум, или, если точнее, Тельварт, управлял разумом твоей жены. Он обманул и околдовал её, пытаясь подобраться ко мне, – голос Инсидия становился все тише. – Она хотела отравить меня, дать Тельварту спокойно захватить мой разум, но я перехватил её тело, обставив все так, словно Арториас исчез.

- Я даже не заметил…

- Никто бы не заметил. Я узнаю все привычки и могу идеально скопировать поведение человека, если поглощение проходит успешно, – пожал плечами Инсидий. – Но дальше… Дальше все пошло не по плану.

- Ты хотел подобраться к Тельварту, чтобы убить его? – Ребекка стояла, скрестив руки на груди: терпение Одаренной заканчивалось. Аластор лежал при смерти, а по городу бродил демон, и пока Инсидий не раскрыл им достаточно, чтобы заслужить жизнь, а лишь оттягивал неизбежное.

- Я хотел поглотить его – это казалось более надежным, чем убийство, но я ошибся, также как он ошибся при попытке призыва Судии. После того, как я поглотил Тельварта, он постепенно перехватил контроль и запер меня в отдаленном уголке своего сознания.

- Наконец-то мы подошли к настоящей цели разговора, – лицо Ребекки рассекла мрачная ухмылка. – Ты надеешься таким образом обмануть нас, разжалобить и заполучить еще немного времени, хочешь снова сменить шкуру. Тебе придется рассказать нам что-то более существенное, если хочешь прожить еще немного.

Одаренная щелкнула пальцами по кинжалу и Инсидий напрягся, он ожидал, что Ребекка окажется более сговорчивой. Нужно было срочно использовать все свои козыри:

- Я знаю, где сейчас находится Элиза.

Слова были сказаны как будто невзначай, но их эффект превзошел все ожидания.

Лимаран словно окаменел. В нем боролись две эмоции: старая, плотно пустившая корни в его сердце ненависть к Инсидию и слабый огонек надежды, едва заметной надежды на то, что его дочь может быть жива.

Некоторые вещи невозможно исправить: смерть, потерянные конечности, утраченный разум. Но если Элиза жива и здорова, то ничего непоправимого не произошло. Лимаран надеялся, что сможет исправить все свои ошибки. Он будет заботиться о ней и беречь как зеницу ока.

Старый интриган хотел, но не мог поверить в такую сладкую ложь. Это было бы слишком просто и слишком сложно одновременно. Жива? Здорова? После стольких лет?

- Ей сейчас двадцать четыре, – продолжил Инсидий, глядя пустыми глазницами на Лимарана. – И она действительно здорова. Корас научил её справляться с влиянием Тени.

- Не смей! – в голосе старика сквозила боль. – Не смей лгать об Элизе!

На протяжении многих лет он каждый день убеждался в том, что его дочь не вернётся. Встречал рассвет с надеждой, а засыпал в глубоком отчаянии. Тысячи моментов разочарования высушили его сердце и всё равно среди песков отчаяния прорастала робкая надежда.

- Постой, Лимаран. Сейчас мы ставим условия, а цели Инсидия явно расходятся с мучительной смертью в застенке, – Ребекка вдруг наклонила голову, разглядывая измученного Одаренного, прикованного к стене. – А значит мы можем получить кое-что взамен.

- Не стоит совершать сделку с демоном, он всегда останется в плюсе, – хмуро процедил Лимаран. Ворон до сих пор колебался, а вот Одаренная, к удивлению Инсидия, вдруг решила поверить ему.

- Я готов помочь вам. Лимарану я верну дочь, а что нужно тебе, Ребекка? – Инсидий решил говорить с позиции дарящего, словно это не он отчаянно нуждался в помощи и спасении от безумия.

- Ты так уверенно раздаешь нам то, что мы хотим, но как мы можем доверять тебе? Где уверенность, что ты не поглотишь кого-нибудь из нас и не сбежишь?

- Справедливое замечание, – печально усмехнулся Инсидий.

«Настало время раскрыть карты - сейчас или никогда».

- Залогом моей честности будет мое предложение нанять тебя.

Лимаран злобно сплюнул, а Ребекка скептически нахмурила брови. Торгующийся перед лицом смерти поглотитель удивил её. Раньше она испытывала перед Инсидием мистический ужас – он был пугающей легендой, которая не должна существовать в реальности. Но сейчас, встретив его во плоти, Одаренная осознала какое множество возможностей может открыться, если она заполучит такого союзника. Он поможет ей в исследованиях. С Инсидием и Аластором у неё наконец появится шанс спастись.

- Ты и правда удивителен, Инсидий. Пытаться перейти от предсмертного допроса к предложению сотрудничества, – Ребекка не обращала внимания на Лимарана, скрипящего зубами в растерянности. Старик всё ещё не мог решиться на сделку с тем, кого долгие годы считал врагом, но Одаренная была почти уверена, что сделка стоит того. – Ты хочешь объединиться, чтобы снова стать королем, уничтожив демона?

- Я хочу спастись от демона, живущего внутри меня, – в голосе Инсидия явственно слышался страх и ему не нужно было притворяться. – Я думаю, что Тельварт до сих пор в моей голове. Рождение демона ослабило его и позволило мне перехватить контроль, но одному Аману известно, когда он вернется. К тому же десятки сущностей, живущих внутри моей головы, становятся слишком громкими. Я начинаю терять рассудок и хочу избавиться от них.

- И каким образом ты хочешь спастись? – слова Инсидия заинтриговали Ребекку, он говорил как раз о том, что она так долго и упорно изучала.

- Для начала мне нужен другой Одаренный. Я возьму его тело и личность - это ослабит Тельварта и заберет у меня возможность управлять разумом, - не задумываясь ответил поглотитель. Он не был уверен, что это сработает, но выбора нет, как и времени. Так или иначе, он либо спасётся, либо сойдёт с ума пытаясь спастись.

- Сумасшедший! Он точно лжет насчет моей дочери, еще и хочет захватить Одаренного, – бывший глава тайной полиции взял в руку нож и недвусмысленно направил на Инсидия.

- Ты поможешь мне поднять на ноги Аластора, моего агента, – Ребекка решилась. Нельзя тратить еще больше времени на болтовню. – По пути расскажешь все, что знаешь о демонах подобных тому, что призвал, и если сдержишь все свои обещания и поможешь, то после изгнания демона я рассмотрю твое предложение.

- По рукам! Я помогу убедить Кораса Штерна, чтобы он излечил твоего агента, – Инсидий протянул руку насколько позволяла цепь, но Ребекка проигнорировала жест.

- Кажется, Тельварт мог воздействовать на людей не только взглядом, но и касанием, так что придется замотать все открытые участки его тела, – Ребекка обращалась к Лимарану. – Если будет вести себя подозрительно, режь ему глотку.

- Вижу ты не растеряла хватку. Надеюсь, мы все-таки сможем договориться, – горько рассмеялся Инсидий.

***

Лотер горел. Трущобы состояли из старых деревянных домов, нагроможденных друг на друга, с надстроенными кривыми этажами, которые вспыхнули во время беспорядков, вызванных произошедшим на площади, и теперь огонь двигался в сторону богатых кварталов. Ревущее море пламени пожирало дом за домом, а бригады пожарных и просто храбрые и предприимчивые горожане набивали целые состояния на защите домов богатых купцов, но никакие деньги не могли остановить пламя.

А еще деньги оказались бесполезны против ужаса, бродящего по улицам Лотера. Демон, возникший на площади - безжалостное существо цвета свежей крови. Он никуда не пропал и не собирался останавливаться. Жажда плоти вела его по улицам, и горожане падали под ударами когтей, отправляясь в бездонную пасть.

Городская стража быстро бросила попытки убить монстра. Его неторопливые движения оказались обманчивыми - оказавшись на расстоянии удара копьём, демон в мгновение ока убивал нападавших на него стражников. Мужчины превращались в изуродованные ошметки мяса, ведь когти монстра легко разрывали доспехи и кольчуги, разрезая человека также легко, как коса срезает сорную траву. Простые стражники, привычные к разборкам с мелкими воришками, пьянчугами и дебоширами, не могли выстоять против порождения ужаса. Самые мужественные погибли первыми, а остальные просто-напросто разбежались, распространяя по городу пугающие, вызывающие панику слухи.

Гвардия короля и Особый Корпус могли бы попытаться остановить демона, но смерть Энганы, ранение Белетора и исчезновение братьев-наследников привели к хаосу в высших кругах. Дворяне почувствовали возможность завладеть престолом Терениса и начали грызню, подобные стае гиен у тела павшего льва. Лишь несколько домов, лояльных Белетору, верили, что их король выживет и вернется, чтобы восстановить порядок, но надежда таяла на глазах. Столица погружалась в пучину хаоса и отчаяния, предвещая начало разрушительной гражданской войны. Кровь лилась по улицам, которые освещались пламенем пожаров, под аккомпанемент предсмертных криков и зова о помощи.

Лимаран, Ребекка и Инсидий стремительно мчались к воротам, ведущим в Гипеи, стараясь не обращать внимания на окружающий хаос. Зрелище рушащейся столицы Терениса вселяло трепет.

Глядя на облака серого дыма, клубящегося над крышами домов, бывший глава тайной полиции ощущал, что вся его жизнь стремительно несется в бездну. Одаренная заключила с Инсидием договор и лишь слабая надежда увидеть дочь поддерживала в старике едва теплящийся огонь жизни. Путники приблизились к выходу из города, но путь преградили тяжелые окованные железом ворота и массивная решетка барбакана.

- Я не вижу ни одного стражника поблизости, – Ребекка осмотрелась, отметив разгромленную и опустевшую будку стражи. – И у меня есть неприятные подозрения.

Одаренная передала тело Аластора Лимарану и подошла к решетке. В закутке внутри барбакана лежали тела стражников, мужчины и женщины, сваленные в одну кучу. Ребекка насчитала семь бездыханных тел.

- Кто-то очень не хотел выпускать людей из города, – она подняла голову и увидела раскуроченный механизм подъема решетки. – И у него получилось.

- Но это вряд ли остановит могущественную Ребекку, – осклабился Инсидий. Избавление от цепей благотворно повлияло на Одаренного, и, хотя его руки оставались связанными, он явно больше не считал себя пленником. – Это тоже часть плана Тельварта, он хотел создать в городе хаос, чтобы провести свой ритуал.

Инсидий безошибочно повернулся к Ребекке и вытянул в её сторону связанные руки. Лимаран недовольно заворчал, но в этот раз Одаренная не собиралась давать поблажек.

- Даже не надейся, – она достала серебряную цепь и направилась к Инсидию. Он лишь обреченно вздохнул, когда Ребекка крепко стянула цепью его ноги, а потом приковала к решетке.

- А я думал мы поняли друг друга, – Инсидий предпринял последнюю попытку изменить свое положение. – У нас же договоренность.

- Не на твоих условиях, – отрезала Ребекка и преклонила колено рядом с Лимараном. – Забирайся на спину, время не ждет.

Преодоление стены заняло около часа. Переправив сначала Лимарана, а потом бессознательного Аластора, Одаренная вернулась за Инсидием.

- Забирайся, – она посадила замотанного с головы до ног в тряпки Инсидия на спину. – И давай без фокусов.

- Я не желаю вам зла, – устало вздохнул Одаренный. – Прошу, поверь, сейчас меня волнует только избавление от Тельварта. Я не хочу потерять остатки себя.

- Скажи это людям, умирающим по всему Лотеру от лап существа, призванного твоим ритуалом, – Ребекка аккуратно перенесла вес с одной руки на другую, надеясь, что ладонь не соскользнет.

- Хватит обвинять меня! – Инсидий вдруг не на шутку рассердился. Он помнил себя только с момента пробуждения после ритуала, во время которого Инсидия превратили в Одаренного, и всё это время его считали либо чудовищем, либо инструментом. Поглотитель хорошо уяснил, что люди лицемерны по своей природе, но не желал мириться с таким отношением от Одаренной, которая по своей сути была ближе к нему, чем к обычным людям. – Тельварт совершил это при помощи моей силы, заперев меня на задворках сознания! Я словно оказался парализован внутри своих мыслей, в непроглядной темноте и тишине. Ты даже представить не можешь каково это!

- Откуда тогда ты знаешь обо всем что произошло, о срыве плана Тельварта?

- Рождение демона на несколько мгновений приоткрыло Завесу и Тельварт заглянул в Тень, – Инсидий невольно вздрогнул. – Я не знаю, что с ним сейчас, но мне доступны обрывки его памяти до самого момента рождения демона, дальше осталась одна лишь темнота.

Ребекка осторожно спрыгнула и разомкнула звенья цепи, закреплявшей Инсидия у неё на спине.

- Помоги мне. Я не хотел становится таким, но я тот, кто я есть, и я прошу лишь о сострадании, – Одаренная не могла видеть лица поглотителя, скрытого за слоями ткани, но его голос не оставлял сомнений, что тот не лжёт. – Я не хочу растворяться среди теней, наполняющих мою голову. Должен быть способ всё исправить, освободиться от этой силы.

- После того как ты выполнишь свои обещания, и мы избавим Лотер от демона, я готова взяться за этот заказ, если тебе будет чем заплатить, – рисковать жизнью, занимаясь благотворительностью, не входило планы Ребекки, но помощь Инсидию даст ей могущественного союзника и позволит приблизиться к её главной цели – спасению от рока, нависшего над каждым Одаренным. – Так что в твоих интересах помочь нам.

- Ты снова о чем-то договариваешься с этим выродком? – Лимаран, прихрамывая, поспешил к ним. – Надеюсь, ты помнишь, Ребекка, что сейчас я твой наниматель.

- Уже нет, – холодно ответила Одаренная. – Твой план провалился и наши дела закончены. Мой наниматель - это законный правитель Терениса, для которого я избавлюсь от демона, уничтожающего столицу.

- Сейчас у Терениса нет законного правителя! – вспыхнул старик. – Королева мертва, а её сыновья пропали.

- В нашей стране два места никогда не пустуют долго – тюрьма и королевский трон, – хмыкнула Ребекка. – Если Белетор не вернется, среди дворян найдется достаточно желающих. С тем, кто преуспеет, я и договорюсь.

- Что ж, это твое дело, мне нужна только моя дочь, и я увезу Элизу из этой проклятой страны, – Лимаран развернулся и зашагал к телу Аластора, бормоча на ходу ругательства.

Ребекка покачала головой. Ей не хотелось портить отношения с Лимараном, но старик колебался на грани безумия. Исчезновение семьи и последовавшие за этим годы бесплодных поисков сильно ударили по нему, и Одаренная считала, что старому ворону давно было пора на покой.

- Так значит Гипеи? – Ребекка обратилась к Инсидию. Они преодолели стену и пришло время выполнять обещания. – Я слышала, Корас способен и мертвого поднять на ноги, ты знаком с ним?

Инсидий повернул обмотанную тряпьем, пропитанным кровью, голову на голос Ребекки и медленно кивнул.

- Да, он сможет помочь. Но нужно поспешить, вервольфы Тельварта скоро будут в Гипеях и тогда у нас могут возникнуть проблемы.

- Есть ли в Теренисе хоть кто-то не затронутый его планами? - Лимаран говорил тихо, потрясения последних дней сильно подкосили его, но в лишь недавно потухших глазах снова начинали тлеть угли решимости.

- Иногда невозможно предугадать последствия своих действий. Столкнув сегодня камушек с горы, завтра ты можешь увидеть, как целый город стерла с лица земли сокрушительная лавина, - Инсидий тяжело вздохнул, поправляя бинты на лице.

Они двинулись в путь. Широко и уверенно шагая, словно слепота абсолютно не вызывала у него никаких неудобств, замотанный в окровавленные тряпки Инсидий напоминал паломника-флагеллянта.

– Тельварт толкнул сотню камушков разного размера и в разных местах, так что сложно сказать, кого сметут вызванные ими лавины.

- Я выстою! – глаза Ворона хищно блеснули. – А потом вдоволь выпью, празднуя твою смерть.

- Ты не умеешь и не хочешь слушать, – расстроенно покачал головой Инсидий. – Это и привело тебя сюда, разрушив вашу счастливую с виду семью. Я сказал, что ты не виноват в смерти Марии, и это правда, но твоя семья умерла задолго до смерти твоей жены.

- Достаточно! – Ребекка остановила Лимарана, готового броситься на Одаренного. – Хватит, Инсидий. Оставь свои откровения на потом, иначе я не могу гарантировать, что Лимаран не перережет тебе глотку глубокой ночью.

Дальше путники шли в молчании под аккомпанемент бормочущего Инсидия, пытавшегося извлечь из осколков памяти Тельварта информацию о призванном в Лотере демоне.

Вокруг сгущались сумерки и дневное щебетание птиц уступило место тишине, изредка прерываемой отдаленной трелью козодоя и кваканьем лягушек. Деревья придвинулись ближе к дороге, нависая своими раскидистыми ветвями над путниками. С востока приезжало слишком мало торговцев, так что дорога была в ужасном состоянии: ухабы перемежались ямами, а ветви, вытягивающиеся до середины, грозились сбросить невнимательного всадника.

- Не помню, чтобы рядом была вода, – Ребекка прислушалась, но кваканье лягушек затихло.

Они несколько часов шли в сторону Гипей, и пришло время задуматься о ночлеге. Хоть Одаренная могла идти и целые сутки, Лимаран и Инсидий уже начали отставать.

- Если это лягушки, то я козодой. Чертовы мародеры собрались ловить людей, бегущих из Лотера, – дыхание Лимарана стало хриплым и прерывистым, произошедшее на площади и после неё вымотало бывшего главу тайной полиции как духовно, так и физически, но старая закалка давала о себе знать, он как мог держал темп, заданный Одаренной. – И нам надо быть осмотрительнее.

- С нами Ребекка, – легкомысленно пожал плечами Инсидий. – Мародеры вряд ли будут пытаться убить нас исподтишка, скорее взять в плен, так что не вижу причин для беспокойства.

- Когда из твоей пустой глазницы будет торчать стрела, будет уже поздно «видеть» причину, – сердито проворчала Ребекка. – Может быть меня они и захотят взять живой, но ты, Инсидий, им точно не будешь нужен.

Одаренный покрутил головой, как будто оглядывая местность, и повернулся к Ребекке.

- Тебе придется защитить меня. Вряд ли у вас с собой достаточно золота для оплаты услуг Кораса. Я слышал оплату для него обычно везут на повозке, потому что человек не способен унести столько золота.

Лицо Ребекки скривилось в гримасе негодования.

- Я могу быть очень убедительной и без золота.

- Не с ним. Хитрец позаботился о своей безопасности, его дом напичкан хитростями, а в подвале у него целая армия големов.

Из-за туч выплыла луна, освещая истерзанную временем дорогу. Мягкий серебристый свет падал на листья деревьев и пытался обмануть зрение игрой теней.

- Мало ли что говорят. В Теренисе нет големов, – вмешался Лимаран. – Корас пробовал убедить короля, что будет использовать их исключительно для защиты и только из приговоренных к смерти преступников, но Арториас отказал ему.

- Корас тогда просто хотел вывести свои эксперименты из тени, – возразил Инсидий. – Он давно пытается создать совершенного голема и твои запреты его слабо волнуют, слишком уж много высокородных приходит за исцелением к Одаренному-врачу.

- Я отправлял к нему агентов, и они ничего не нашли!

- Они нашли кучу золота себе в карман и благодарность лучшего лекаря Терениса, – бесстрастно парировал Инсидий. – Я был в его лаборатории и видел все своими глазами, так что незачем спорить об этом.

- О чем ты договаривался с ним? – с трудом переводя дух спросил Лимаран.

Слова Инсидия не предвещали ничего хорошего: владелец големов, согласившийся на сделку с поглотителем, не был похож на того, кому Ребекка согласилась бы доверить спасение Аластора, но положение не оставляло выбора. Вернуть человека после «Белого сна» могли единицы и Корас входил в этот круг.

- Не я, а Тельварт. Ты ведь знаешь, что сейчас происходит на восточной границе Терениса? – вкрадчиво поинтересовался поглотитель.

- Якоб… - Лимаран тяжело вздохнул. – Чёртов стервятник опять хочет откусить кусок, который встанет комом у него в горле.

- Не ожидал. Все-таки ты не совсем свихнулся на моих поисках. С помощью моей способности Тельварт надеялся поглотить сущность, явившуюся из Тени, а потом сесть на трон Терениса и объединить все страны под своей властью. Его планы как-то касались богов и другого мира, но мысли Тельварта на этот счет слишком запутанны и спрятаны слишком глубоко.

- Ты лжешь… – старик потрепал свой ус. – Он правда настолько сошел с ума?

- Так, а при чем здесь Якоб и Корас? – вмешалась Ребекка. – Он собирался отправить Кораса на восток?

- Да, в деревне Абеллайо сейчас хозяйничает один из его генералов – Одаренный по имени Фенриес. Он собирает армию из вервольфов, а Корас ему нужен для создания более разумных и сильных экземпляров.

- Ты хочешь сказать, что они собрались сразиться с Якобом? – Ребекка резко остановилась. – Сколько же людей он уже обратил?

Лимаран использовал короткую передышку, пытаясь отдышаться, Инсидий же, не выказывающий признаков усталости, лишь пожал плечами.

- Не могу сказать, но волки Фенриеса должны были стать основой армии Тельварта. Кажется, они составили какой-то план по обращению войска Якоба на свою сторону, но я не могу увидеть это воспоминание, Тельварт спрятал его очень глубоко.

- Будь он проклят! – путники снова двинулись вперед, но теперь Ребекка внимательно смотрела по сторонам. – Скоро у нас будут гости.

Она произнесла эту фразу шепотом и Лимаран напряг слух. Поблизости больше не слышалось пение ночных птиц, из звуков леса остались лишь шелест листьев и скрип деревьев. И где-то вдалеке раздавался волчий вой.

В ближайщих кустах послышался громкий шорох и на дорогу выскочили резко пахнущие тени. Ребекка обернулась, но пути отхода тоже оказались перекрыты. Самая высокая тень сделала шаг вперед, прозвучал угрожающий лязг вынимаемых из ножен клинков.

- Деньги и драгоценности на землю! Девка остается с нами, а вы проваливайте откуда пришли! – громила с бычьей шеей, огромный как медведь, обнажил громадный тесак и направил на Ребекку. От мужчины дико разило немытым телом и прокисшим пивом. – Иначе мы с мужиками быстро вас разделаем!

Ребекка услышала смешок Инсидия, краем глаза она увидела, как Лимаран медленно тянет руку к поясу, туда, где висел нож.

- Мы всего лишь беженцы. На Лотер напал жуткий демон и нам пришлось бросить все в городе и убегать, спасая свои шкуры, – Одаренная совершенно не надеялась на успех, но стоило попробовать договориться - отдача после использования силы, это не то, с чем она хотела бы спешить к Корасу. – Прошу, во имя Тимеры, отпустите нас с миром, и да минуют вас ужасы, пережитые нами.

Она украдкой посчитала мародеров.

«Почти две дюжины. Не слишком хорошо, но и не ужасно» - она сжала кулаки, ощущая, как тело наливается силой.

- Черта с два! Ты, сучка, идешь с нами. Уверен, мои парни помогут тебе забыть о демонах, – вокруг раздались похотливые смешки, и мужчина довольно ощерился. – А деды будут бегать за пивом.

Он гулко рассмеялся, но еще до того, как главарь мародеров успел вдоволь насладиться своим чувством юмора, Ребекка пришла в движение.

Одаренная оценила окружавших их головорезов: одетые в лохмотья и вооруженные чем попало, мародеры явно не могли похвастаться высоким боевым духом.

«Значит нужно провести показательную казнь».

Своей целью она выбрала главаря, его смерть явно заставит остальных пересмотреть планы на сегодняшний вечер.

Ребекка рванулась вперед и оттолкнувшись от земли, запустила свое тело в полет. Перекувырнувшись в воздухе, она, используя импульс от прыжка, ударила двумя ногами в грудь вожака. Едва успевший осознать, что происходит, он не смог удержаться на ногах и, взмахнув руками, в одной из которых до сих пор был зажат тесак, повалился на землю.

Другие бандиты пришли в движение. Лимаран стремительным броском ножа вывел ближайшего головореза из строя и обнажил меч.

Инсидий просто стоял в эпицентре начинающейся драки, словно это все никак не относилось к нему. Поглотителя окутала аура страха, заставлявшая каждого, кто приближался на расстояние вытянутого копья, бежать сломя голову.

Ребекка стальной хваткой взялась сначала за правое, потом за левое плечо головореза и уперевшись ногами в его грудь, резким движением вырвала обе руки мужчины из плеч. Животный вопль боли разнесся над дорогой, Одарённая стояла на груди вопящего главаря мародеров, держа окровавленные конечности в руках. Крик быстро захлебнулся - могучий головорез потерял сознание, но представления, устроенного Ребеккой, оказалось достаточно. Остальные бандиты исчезли также быстро как появились, никто из них даже не кричал, настолько они были потрясены зрелищем гибели своего вожака.

Женщина спрыгнула с груди мертвого гиганта и бросила руки на залитую кровью землю рядом с ним.

- Лучше было бы, конечно, перебить их всех, но, думаю мало кто из этих крыс вернется к разбойной жизни после такого.

Лимаран подошел к убитому броском ножа бандиту и вытащил клинок из горла, вытерев лезвие о рубашку мертвеца.

- Преступники словно тараканы - в темноте они храбры, но стоит зажечься факелу, как разбегаются кто куда, – он сплюнул. – И извести их также тяжело.

- Хорошая работа, – Инсидий так и не сдвинулся с места, на котором стоял, когда их окружили. – Достаточно их немного припугнуть, как тут же ноги в руки и сбежали. По крайней мере те, у кого остались руки.

Он сухо усмехнулся, но спутники не оценили юмор.

- Не так много времени прошло после событий в Лотере, а на дороге уже мародеры, – Лимаран мрачно посмотрел вслед разбежавшимся бандитам. – Они явно спешили. Скорее всего надеялись успеть к первой волне беженцев и собрать самую богатую добычу, а значит неподалеку должны быть их кони.

Огонь решимости в глазах Лимарана разгорался все ярче, Ворон готовился снова расправить крылья. Оказавшись вдали от несущейся в бездну столицы, старик словно ощутил второе дыхание. Предвкушал ли он встречу с дочерью, или просто смирился с чем-то, что давно грызло его изнутри и сбросил этот груз с плеч, но Ребекке была на руку эта перемена. Учитывая ненависть Лимарана к Инсидию, лучше будет если он сможет держать себя в руках.

- Сначала я проверю с северной стороны, потом с южной, а вы с Инсидием останьтесь где-нибудь в стороне от дороги, – Ребекка уже приготовилась выдвигаться, но её остановило многозначительное покашливание поглотителя.

- Ты убила вожака мародеров так жестоко и неожиданно. Точно не знаю каким образом, но я ощутил его предсмертные мысли, – лицо Одаренного оставалось закрыто полосками ткани, но Ребекка каким-то образом знала, что Инсидий улыбается. – Тебе стоит начать с южной стороны, полсотни шагов по дороге вперед, а потом на юг, там будет их стоянка.

- Хоть какая-то польза, – проворчал Лимаран.

- Я иду за лошадьми, ты следишь чтобы он не выкинул ничего лишнего, – Ребекка понеслась по пути, указанному Инсидием и через считанные мгновения скрылась из виду.

- Почему ты так уверен, что Элиза жива? – стоило Ребекке скрыться из виду, как Лимаран сразу повернулся к Инсидию. – Тельварт держал её взаперти?

- Ты наконец поверил мне, – Инсидий погладил растрепанную бороду, пробивающуюся через тряпьё. – С Элизой все в порядке, потому что она оказалась невероятно ценной для Тельварта благодаря своим способностям.

- Способностям? – ворон стремительно подошел к Одаренному и едва сдержался, чтобы не схватить его за грудки.

- Успокойся. Твоя дочь оказалась невероятно восприимчивой к тому, что происходит в Тени, и он использовал её для передачи сообщений на расстояние. Находясь далеко от Лотера, Тельварт мысленно отправлял Элизе приказы, которые она передавала его агентам, – Инсидий поднял руки, демонстрируя свои мирные намерения. – Так что Элиза провела эти годы ни в чем не нуждаясь.

- Её забрали из семьи, а ты говоришь, словно это какой-то курорт!

- Ты знаешь, что я имел в виду, – Инсидий откашлялся, раздумывая как перевести разговор с тяжелой темы, но Лимаран больше не задавал вопросов и поглотитель просто замолчал. Они стояли в гнетущей тишине, пока из леса не раздалось отдаленное ржание.

- А вот и кони! – встрепенулся Инсидий, очнувшись от мрачных размышлений.

Звук резко прервался, но через пару мгновений возник снова и уже ближе.

- Кажется, Ребекка не слишком поладила с мародерскими лошадьми.

Быстро приближающийся топот копыт и шорох ветвей ознаменовали прибытие Одаренной.

- Я раздобыла пять коней, с их помощью мы достигнем Гипей к завтрашнему полудню, – её с ног до головы покрывала кровь, что явно не способствовало спокойствию лошадей. – К сожалению, в лагере оставили охрану.

Лимаран коротко кивнул, охранники явно не были знакомы с Ребеккой и жестоко поплатились за свое невежество.

- Ты поскачешь на отдельном коне, – Ребекка обратилась к Инсидию. – Нужно спешить, а эти клячи точно долго не протянут под двумя седоками.

Поглотитель послушно кивнул, выказывая полнейшее смирение со своим положением. Он протянул руки, давая Ребекке прикрепить цепь к упряжи. Одаренная приковала Инсидия к лошади и привязала животное к дереву.

- Думаешь с Корасом что-то может случиться? – Лимаран шепотом обратился к Ребекке, когда они отошли от Инсидия.

- Тот вой, что разносился над лесом - это не обычные волки, – Одаренная была крайне обеспокоена, и Лимаран приметил её искусанные из-за нервов губы. – Это вервольфы, и они тоже торопятся в Гипеи.

Она повернулась, направляясь к лошади, но Ворон положил руку ей на плечо.

- Я буду с вами пока Инсидий не приведет меня к Элизе. Дальше наши дороги разойдутся, но я хотел бы разойтись друзьями, несмотря на то, что произошло.

- Ты сполна оплатил контракт. То, что все пойдет наперекосяк сложно было предугадать, – не задумываясь пожала плечами Одаренная. – Я рада, что ты смог взять себя в руки и откликнусь, если тебе снова понадобятся мои услуги.

- Не думаю, что я потяну еще один контракт, – покачал головой Лимаран. – Спасибо, Ребекка.

Одаренная отправилась осматривать своего коня, а Ворон подошел проверить хорошо ли закреплен на седле Аластор.

«Все изменится, когда я встречусь с Элизой» - старик сжал кулаки. Сломанная в давке на площади рука все еще болела, но лекарства Ребекки творили чудеса, и он уже мог почти без боли двигать пальцами.

- Мы не будем останавливаться пока не достигнем Гипей! – воодушевленно провозгласила Ребекка, уверенно сидя в седле и держа за уздцы лошадь с привязанным к ней Инсидием. Лимарану досталось вести коня с Аластором и свободную запасную лошадь.

Луна скрылась за тучами и ночь окутала все вокруг плотным черным саваном. Невзирая на опасность, путники что есть сил помчались сквозь непроглядную черноту навстречу неизвестности.

Глава 13

Вермин шел по коридору королевского дворца Лотера, периодически встречая тела прислужников Сарторума, притворявшихся слугами. Словно незримые паразиты они проникли во дворец Энганы, просочились в ближайшее её окружение и беспрекословно исполняли приказ своего господина, намеренно усугубляя и без того тяжелое психическое состояние королевы. Глава тайной полиции с презрением пнул очередное тело. Энгана сама виновата, что отказалась от его предложения после смерти Арториаса, этим решением она подписала себе приговор, и Вермин убеждал себя, что не испытывает сожалений, зная, что его бывшая возлюбленная не вернется с площади.

Королевский дворец находился под контролем людей Вермина и ему следовало осуществить дальнейшие шаги для создания видимости законной передачи власти. Единственный наследник рода Ариетес усиленно тер виски, собираясь с мыслями. Последние две недели сильно измотали мужчину, но сейчас ему нужно быть собранным как никогда, ведь в ближайшие несколько дней решится будущее Лотера, а может и всего Терениса.

Он вошел в комнату, бывшую кабинетом Арториаса – Энгана оставила её нетронутой и все предметы лежали также как в день исчезновения короля. При этом на столе не было ни пылинки, а отсутствие запаха затхлости говорило о том, что пустующий кабинет регулярно проветривали.

«Куда же ты пропал, Арториас?» - Вермин не смог раскрыть тайну, будоражившую Теренис много лет, но теперь это все стало несущественным. Глава тайной полиции станет королем и вычеркнет Арториаса из истории страны.

Он резко обернулся на едва слышный шорох, инстинктивно потянувшись к кинжалу, висящему на бедре, но увидев большого рыжего кота, лениво вошедшего в комнату, по-хозяйски толкнув лапой дверь, Вермин расслабился и усмехнулся.

- Ты меня пугаешь, Лусэт, – убрав руку от кинжала, мужчина уселся в кресло, принадлежавшее королю Терениса. – Надеюсь, ты пришел с хорошими новостями?

Кот недовольно фыркнул и грациозно запрыгнул на стол, смахнув пушистым хвостом покрытую серебряной вязью чернильницу на пол.

- Ну и ну, – усмехнулся Вермин, наблюдая как чернила растекаются по деревянному полу. – Они даже чернила меняли! Правда что-ли верили, что Арториас вернется?

Лусэт поудобнее устроился на столе и направил свои большие жёлтые глаза на хозяина. Вермин тяжело вздохнул, готовясь к неприятной процедуре объединения сознаний, и обнажил запястье.

- Давай, не будем тянуть.

Кот повел ушами и вонзил клыки в подставленную руку. Вермин скривился и сжал зубы - резкая боль от укуса напомнила ему о первой встрече с Лусэтом.

***

- Ваше превосходительство, вам послание от Доминия Солиса, – юноша-курьер учтиво поклонившись вошел в кабинет Вермина, нервно сжимая послание и положил лист на письменный стол.

Глава тайной полиции уже несколько дней был не в духе, его мать тяжело заболела и ни один из лекарей оказался не в состоянии ей помочь. Дом Ариетес не отличался особым богатством и в данный момент не мог позволить себе услуги Кораса, так что Вермин безуспешно пытался найти выход.

- Я вижу послание, теперь проваливай! – рявкнул он на слугу, неловко переминавшегося с ноги на ногу. – Открою его тогда, когда у меня будет время!

Лицо юноши покраснело, став одного цвета с вином в кубке главы тайной полиции, но он пересилил себя и едва слышно пискнул:

- Господин Солис приказал мне дождаться пока вы откроете и прочтете послание, он сказал… - Вермин ударил кулаком по столу и внутренне усмехнулся, у курьера было такое лицо, будто он скоро потеряет сознание от ужаса.

- А я сказал, что я сейчас занят! – он рассеянно отхлебнул вино из кубка и неспешно отложил лист бумаги, который изучал, когда юноша вошел в кабинет. – Хотя в отчете все равно мало интересного, так уж и быть, посмотрю, что там от меня хочет этот хряк Доминий.

Вермин удовлетворенно отметил снова расширившиеся от страха глаза слуги, услышавшего как при нем оскорбляют главного советника Энганы. Глава тайной полиции знал, что в душе слуги будут бороться два чувства: если тот расскажет об оскорблении своему хозяину Солису, то Вермин будет знать, кто это сделал, а если не расскажет, то Вермин сам может доложить о нём Солису и выставить это как проверку.

Бегло пробежавшись по тексту послания, глава тайной полиции позволил себе легкую ухмылку.

«Если в деле замешан Совет Алхимиков, значит там фигурируют очень большие деньги, а раз этот ленивый толстосум Доминий убедил королеву поставить свою печать, то дело срочное» - настроение Вермина сразу пошло в гору, операция должна оказаться самой прибыльной за его карьеру. Он перевел взгляд на полуобморочного курьера.

- Ну, что стоишь? Можешь идти, и скажешь Его Благородию, что я все прочел и хочу обсудить с ним некоторые моменты, – Вермин махнул рукой в сторону двери и посыльный стремительно ретировался, хлопнув в спешке дверью.

«И откуда, а главное зачем Доминий берет к себе таких идиотов?» - на самом деле у Вермина были подозрения и даже некоторые доказательства того, почему в свиту главного советника королевы принимают так много молодых и внешне привлекательных мужчин, часто едва справляющихся со своими основными обязанностями, но пока он предпочитал держать их при себе, чтобы применить в нужный момент.

- Итак, судьба неожиданно преподносит дому Ариетес подарок! – провозгласил он, поднимая кубок с вином. – И за это стоит выпить!

***

Солнце давно зашло за горизонт и ночь накрыла Лотер своим непроглядно-черным подолом. Весна еще только начинала вступать в свои права, так что ночи оставались длинными и холодными, а дни «радовали» горожан пейзажами растекавшейся по улицам грязи и нечистот, оттаявших после суровой зимы. Вермин зябко повел плечами и встал с кресла, собираясь подбросить в камин ещё одно полено.

«Чертовы слуги не могут даже огонь нормально развести».

Позади едва слышно скрипнула половица, но глава тайной полиции сделал вид, что полностью поглощен ревизией камина. Он уселся обратно в кресло и с удовлетворением уставился на сидящего напротив Доминия Солиса.

- Не удивлен? – усмехнулся советник королевы, а его громадные щеки колыхнулись, оставляя Вермина в раздумьях, насколько же несдержанным в своих желаниях нужно быть, чтобы превратиться из человека в такого борова как Солис.

- Ты так кряхтел пока крался, что я услышал бы даже будучи глухим на одно ухо, – хмыкнул в ответ глава тайной полиции. – К тому же, увидев сегодняшнее послание, я ни мгновения не сомневался, что ты захочешь переговорить об этом лично.

- Проклятые крысы из Сахры! – лицо советника исказилось от гнева, он прищурил свои маленькие глаза и стукнул рыхлым кулаком по подлокотнику кресла. – Я уверен, Аспиды сами сотрудничают с такими контрабандистами!

Сахра, далекая южная страна, расположенная за Голодным морем и пустыней Кази, давно пережила времена своего расцвета и после смерти последнего правителя превратилась в средоточие беззакония, управляемое бандой безжалостных купцов-олигархов, называвших себя Аспидами. Практически недосягаемая для больших армий из-за безжалостной Кази и могущественного флота Аспидов, Сахра стала головной болью для монархов, не сумевших найти общий язык с узурпаторами.

- Энгана так и не договорилась с ними?

- Эти песчаные дерьмоеды требуют слишком низкие пошлины на свой товар! Так мы потеряем всех остальных партнеров и окажемся в торговой кабале! К тому же совершенно недопустимо продавать эликсиры без одобрения Алхимического Совета. Кто знает, что там за бурда во флаконах! – Доминий достал из одного из карманов кусок мяса, завернутый в плотный шелковый платок, и яростно вгрызся в него, утирая текущий по щекам сок рукавом.

Вермин покачал головой. Ходили слухи, что Доминий Солис не способен даже четверти часа продержаться без еды и глава тайной полиции, глядя на необъятного советника, едва поместившегося в просторное кресло, был склонен верить этим слухам.

- Есть какая-то конкретная информация? – Вермин перешел на деловой тон. – Имена, места, предполагаемый товар? Кроме того, хотелось бы обсудить, чем Алхимический Совет готов вознаградить меня за проведение столь важной операции.

Он откинулся в кресле, вытянув ноги к камину и сцепил руки в замок.

- Потому что, как вы знаете, несмотря на пожелание королевы, тайная полиция сейчас очень сильно занята. Мы ведем сразу несколько крупных и важных расследований, если я захочу выдернуть своих лучших агентов, нужно быть уверенным, что дело того стоит.

Солис доел мясо и бросил кость в огонь камина.

- Я понимаю твои переживания, Вермин, – советник тяжело вздохнул и помахал рукой. Из темноты вышел слуга, одетый в броские цвета дома Солис и протянул своему хозяину кубок с вином. Шумно осушив его, Доминий продолжил:

- У нас есть кое-какая информация. С ней мы бы и сами могли раздавить этих крыс, если бы все было так просто, как кажется на первый взгляд, – он расстроенно фыркнул. – Но не так важно, что произойдет с этими отбросами, главное заполучить груз эликсиров, которые они привезли в Лотер.

«Так переживают за «бурду во флаконах», что обратились ко мне, даже зная о цене, которую я потребую» - Вермин потирал руки, дело начинало выглядеть все более прибыльным.

- Есть ли там что-то кроме эликсиров? Я должен точно знать о грузе, если мы оба хотим избежать неожиданностей.

- Экзотические животные: львы, змеи, возможно кто-то из обращенных.

- Они привезли на продажу обращенных людей? – Вермин едва удержался, чтобы не открыть рот от удивления.

Торговля обычными людьми была незаконной и порицаемой во всех без исключения странах, но насильное обращение людей в животных и последующая их продажа... Существует не так много преступлений, наказываемых более сурово чем это, к тому же всегда непросто найти того, кто имеет достаточно средств и рискнет купить такое существо.

- Насчет этого достоверной информации нет, возможно их уже продали, – безучастно махнул рукой Доминий. – Нас интересуют только эликсиры, доставь их в целости и сохранности, и я щедро отплачу тебе.

- Доставить их в поместье дома Солис в Лотере? – у Вермина начали закрадываться сомнения относительно намерений советника, и он решил аккуратно прощупать почву.

- Нет, это слишком опасно, вдруг там какие-то яды, – чуть более поспешно, чем необходимо ответил Доминий, но глава тайной полиции имел большой опыт работы со лжецами и понял истинную суть предложения продажного Солиса. – Вот все, что известно об этих контрабандистах.

Советник протянул Вермину лист, исписанный мелким, убористым почерком и утер обильно вспотевшее лицо. Глава тайной полиции понимающе кивнул и, едва сдерживая улыбку, успокоил Доминия:

- Хорошо, я доставлю груз в твое личное имение в четырех часах к западу от Лотера, идет?

Лицо толстяка просветлело, когда он решил, что смог убедить Вермина.

- Да, безусловно! Ты не пожалеешь, что решил помочь мне, Вермин Ариетес! А теперь прощай, – он снова взмахнул рукой, подзывая слуг, подхвативших свего хозяина под руки и направивших его к выходу из комнаты.

- Прощай, Доминий Солис, – Вермин открыто ухмылялся. Алчный толстяк определенно надеялся провернуть все в тайне от Алхимического Совета, а потом сказать, что груз уничтожен контрабандистами при попытке их поимки.

Глава тайной полиции расправил плечи, ему нужно было очень осторожно проверить, как остальные старейшины Алхимического Совета воспримут известие, что их пытался обмануть один из своих.

- Лезть в дела алхимиков, что совать руку в пчелиный улей, – вздохнул Вермин. – С другой стороны, сладость мёда может и заглушить боль от укусов.

Глава тайной полиции встал и направился в кабинет, несмотря на поздний час, ему необходимо было отправить срочное и важное послание.

***

- Это немыслимо! – Георг Доэт, представитель Алхимического Совета отказывался верить словам Вермина, но у того был козырь в рукаве.

- Доминий передал мне информацию о контрабандистах, – глава тайной полиции протянул Георгу бумагу, переданную ему советником, и покосился на охранников Доэта.

Все выше двух метров ростом, бугрящиеся мускулами, с непропорциональными, ничего не выражающими лицами, они явно были выращены под воздействием эликсиров. Вермин слышал о попытках создать нечто подобное в королевских лабораториях, но все они потерпели неудачу.

Алхимики строго следили, чтобы секреты выращивания их стражи не просочились в большой мир. Впрочем, точно также они следили за любым из своих секретов и именно поэтому Вермин был уверен в успехе своего предприятия.

- Брадр! – выругался Георг, но тут же взял себя в руки. – Действительно, эта информация получена по нашим каналам и была доверена очень ограниченному кругу лиц.

- Кажется, одно из этих лиц носит маску, – улыбнулся Вермин, но представитель алхимиков не разделял его настроения, невысокий старичок с длинной бородой метал бы молнии из глаз, если бы мог.

- Мы разберемся с этим. Совет не любит вмешивать посторонних во внутренние дела, – он слегка поклонился Вермину. - Безусловно вы заслуживаете глубочайшей признательности и благодарности всех алхимиков Терениса. За её материальным выражением прошу зайти через пару дней, когда мы утрясем дела с Доминием.

- Я не мог поступить иначе, – Вермин поклонился в ответ. – Но я хотел бы все-таки предложить услуги тайной полиции в этом тонком деле. Мои агенты могут быстро и без лишнего шума изъять у контрабандистов всё, что необходимо и передать вам.

Георг задумчиво почесал подбородок и уставился на главу тайной полиции. Алхимики очень редко просили о помощи тех, кто не находится под их полным контролем – это означало бы неоправданный риск раскрытия тех или иных секретов. Но Вермин уже знал основную суть проблемы и надеялся сыграть на этом, чтобы заслужить благодарность богатой и могущественной гильдии.

- Это могло бы разрешить некоторые сложности… - Доэт покрутил перстень на пальце и кивнул, словно решившись на что-то. – Совет принимает твое предложение Вермин Ариетес, если тебе нужна поддержка, обращайся ко мне.

- Я уже подготовил все, – как можно более учтиво улыбнулся Вермин. – Так что завтра после полуночи доставлю груз в ваше имение.

Георг сначала вопросительно поднял бровь, а потом расхохотался.

- Ох и хитрец! – он хлопнул себя по бедрам. – Нет, вези в резиденцию Совета. Можешь передать там любому из старейшин, я введу их в курс дела.

- Тогда разрешите откланяться, – Вермин кивнул и сделал знак агентам следовать за ним. Георг ухмыльнулся и, потрепав бороду, направился в противоположную сторону, покидая темную невзрачную подворотню, неожиданно ставшую местом встречи могущественнейших людей Лотера.

***

Прикрывая нос и рот ладонью, глава тайной полиции шел по ответвлению системы канализации Лотера. Построенные во время правления прапрадеда Арториаса, великого короля Арнбранда, эти громадные подземные туннели поражали воображение. Вытесанные из скалы массивные каменные блоки высотой почти по пояс взрослому мужчине почти не поддавались влиянию времени и оставались такими же ровными и гладкими, как и сотню лет назад. Раньше в Теренисе умели строить на века, а нынешние постройки крошились через жалкий десяток лет. Золотой век давно закончился, уступив место кровавому веку, и Вермин чувствовал себя в нём как рыба в воде.

- Они здесь, сэр, – агент махнул рукой в сторону едва заметной ниши в стене.

Туннель в этом месте поворачивал, странно изгибаясь, и в образовавшемся из-за изгиба закутке притаилась небольшая дверь, на вид такая же древняя, как и стены коллекторов.

- Наконец-то, – облегченно вздохнул Вермин. – Я надышался канализацией ещё когда был агентом.

Его проводник подобострастно закивал, соглашаясь с начальником и открыл дверь, приглашая главу тайной полиции войти и засвидетельствовать успех миссии.

Преодолев длинный узкий коридор, навевавший беспокойные аналогии с чревом гигантского мертвого зверя, Вермин попал в просторную комнату с потолками высотой в три человеческих роста, заставленную ящиками, клетками, завешенными тряпьем, и странными маленькими коробками. Как будто какой-то безумный купец решил устроить южный базар в потайной комнате канализации.

- Вы уверены, что взяли всех? – осматривая помещение между делом спросил глава тайной полиции. – И откуда тут запах горелой плоти? Надеюсь, товары не пострадали?

- Так точно, сэр! Предоставленная нам информация позволила перебить всех контрабандистов практически без потерь и сохранить товары целыми!

- Практически? – Вермин изогнул бровь в удивлении. – Что же настолько застало вас врасплох, что даже привело к потере агента?

- Мы потеряли семерых, – извиняющимся тоном произнес адъютант главы тайной полиции, Силвгар, готовясь к шквалу недовольства. Он знал, что за его словами последует буря, но всё равно оказался не готов к масштабам гнева Вермина.

Глава тайной полиции остановился так резко, что юноша чуть не налетел на него.

- Повтори!

- Сэр…

- Повтори!!!

- Одаренный… - перед глазами адьютанта уже стояли казематы под дворцом Лилеад, в которых он проводил допросы будучи кандидатом в агенты, но после такого провала Вермин отправит его туда уже в качестве пленника. Отчаянные мольбы, эхом отражающиеся от бесстрастных стен, и узкие тесные комнатушки, в которых пленники ожидают своей очереди на пути к дознавателям.

Многие из бунтовщиков и врагов короны кичились тем, что не скажут ни слова даже если попадут в плен, но на памяти Силвгара не было ни одного человека, который не стал бы говорить всё, что знает после недели в пыточной. Все эти воспоминания пронеслись перед его глазами, пока адъютант смотрел, как тяжело вздымается грудь главы тайной полиции, а его лицо омрачают тяжелые мысли.

- Среди них был Одаренный?! Проклятый боров не сказал ничего об этом, как и Георг… - Вермин заскрипел зубами. – Доминий точно знал об этом, значит и Георг должен был, вот почему он согласился. В чем заключалась сила Одаренного?

- Он обращал в пепел всё, к чему мог прикоснуться.

- Но вы смогли избежать Прорыва Завесы, – удовлетворенно кивнул Вермин. – Иначе мы бы тут не стояли.

- Так точно. Когда Одаренный понял, что его соратники мертвы, а он окружен, то попытался произвести Прорыв Завесы, но при этом потерял концентрацию и пропустил арбалетный болт в голову, а потом сразу же еще один в грудь. Болты были смазаны специальным ядом, так что Прорыв не произошел, – несмотря на то, что лишь пару часов назад адъютант находился в нескольких метрах от опасного Одаренного, пытавшегося убить всех, находившихся в тайном убежище, даже тогда он не чувствовал себя настолько в опасности как сейчас, рассказывая о болезненном завершении казавшейся простой операции.

- Нужно внести поправки в директивы по особо важным операциям, – Вермин говорил таким тоном, что Силвгар сразу достал блокнот и перо и начал записывать. – Каждая спецгруппа при обезвреживании особо опасных противников на операциях от серебряной важности и выше, должна предполагать наличие как минимум одного Одаренного. При количестве предполагаемых противников больше тридцати, либо меньше трех и золотом уровне важности, предполагать наличие двух Одаренных.

Вермин подошел к одной из клеток и резким движением сдернул с неё плотную ткань. Стоящий рядом Силвгар испуганно отшатнулся и пробормотал молитву, но глава тайной полиции лишь усмехнулся. Он ожидал увидеть нечто подобное. Из глубины клетки на них воззрилась фантастических размеров змея: тело, толщиной с бедро крупного мужчины, свилось в кольца, над которыми покачивалась плоская голова со стеклянными желтыми глазами.

- Проклятье! В некоторых ящиках мы нашли львов, но змей еще не было, – Силвгар поежился. – Ненавижу змей.

Вермин сделал еще несколько шагов вглубь склада и увидел расшитую золотом и красным бархатом коробку, с вышитыми на ней оскалившимися мордами львов.

- Хм, здесь должно быть что-то ценное. Силвгар, открой эту коробку, – безапелляционным тоном произнес глава тайной полиции, не отрывая взгляда от загадочного предмета.

Юноша громко сглотнул и осторожно подошел к коробке, словно уже представлял себе, как оттуда выпрыгнет целый клубок ядовитых змей.

- Сэр, там может быть что-то опасное…

- Поэтому её откроешь ты. И, возможно, я забуду, что сегодня погибли семеро моих агентов высшего эшелона, – благодушно произнес Вермин. – Вперед, Силвгар!

Резким движением юноша сдернул бархатную обивку, но под ней обнаружилась лишь плотно сбитая коробка с отверстиями для дыхания, из которых доносилось недовольное сопение.

- Там определенно что-то живое, – Силвгар поддел край крышки кинжалом и, крякнув от усилия, одним резким движением сбросил крышку и сразу отскочил от опасной коробки, но выскочившая оттуда рыжая молния оказалась быстрее. Пушистый шар бросился на адьютанта, но лишь для того, чтобы, оттолкнувшись, совершить поистине могучий прыжок на грудь Вермина. Глава тайной полиции не растерялся и постарался схватить наглеца за шкирку, но тот извернулся и вонзил клыки в запястье Вермина.

В этот же миг он ощутил в своей голове дерзкий мальчишеский голос:

«Кто вы такие, и что здесь делаете?»

Донельзя удивленный глава тайной полиции воззрился широко распахнутыми глазами на рыжего кота, впившегося в его запястье, и в голове мужчины вспыхнуло озарение.

«Ты обращенный? Я не причиню тебе зла» - Вермин сделал Силвгару, спешившему с обнаженным кинжалом на помощь командиру знак остановиться. – «И мои люди тоже. Мы убили тех, кто держал тебя в клетке».

«Наконец-то! Вообще-то я сам собирался их убить, но так тоже неплохо» - кот скосил на него большие желтые глаза, не вынимая клыков из запястья. – «Мы можем говорить только когда я тебя кусаю».

«Я это понял. Как твое имя? Меня зовут Вермин, и я глава тайной полиции Лотера» - это было очень странное ощущение, мысли Вермина словно разделились, в одной из областей он разговаривал с обращенным, в другой же мог размышлять, разговаривая сам с собой.

«Меня зовут Лусэт. Я был сыном прачки и каменщика, но отец отвел меня к каким-то людям, которые сначала обучали меня, а потом что-то сделали, и я стал таким» - Вермин ощущал сильный диссонанс, глядя на кота и слыша в голове его мысли. – «Ты ведь отпустишь меня? Я хочу вернуться домой, к отцу и матери».

«Лусэт, тебя ведь привезли из Сахры?» - глава тайной полиции не мог упустить такого потенциально полезного агента и в его голове мгновенно созрел план.

«Да, а где я сейчас?»

«Ты в Лотере, столице Терениса, знаешь где это?» - вряд ли малограмотный сын прачки и каменщика знает где находится такая далекая от Сахры страна.

«Нет, но я что-то помню. Те люди на уроках говорили мне про Теренис. Это далеко от Сахры?» - голос ребенка дрожал, хоть он и не говорил по-настоящему.

«Очень далеко. За Голодным морем и великой пустыней Кази, пересечь которую можно только в составе большого каравана, место в котором стоит больших денег» - проникновенно вещал Вермин. – «Но я могу помочь тебе».

«Ты дашь мне денег на это путешествие?» - Лусэт невольно вильнул пушистым хвостом.

«Я дам тебе возможность заработать деньги и возможно вернуть свой истинный облик. Ты должен понимать, что будучи котом ты вряд ли сможешь совершить такое путешествие сам, а стоит лишь открыть кому-нибудь свою настояющую сущность и тебя снова посадят в клетку».

«Ты прав» - кот тяжело вздохнул, встопорщив усы. – «А что я могу сделать для тебя?»

«О, для тебя откроется блестящая карьера в качестве агента тайной полиции. Ты станешь лучшим информатором, Лусэт!» - Вермин ощутил, как кот нетерпеливо топчется по его руке.

«А у меня получится? И вы не будете держать меня в клетке?»

«Конечно нет! Если ты согласен, пойдем со мной. Мы еще поговорим, но сейчас не мог бы ты отпустить меня, иначе я закричу от боли».

«Простите» - Лусэт вынул клыки из раны и, виновато мяукнув, лизнул кровоточащие проколы в запястье Вермина.

- Ничего страшного, Лусэт. Я понимаю, как тебе тяжело, – глава тайной полиции погладил рыжего кота и обратился к Силвгару. – Соберите все эликсиры и доставьте в резиденцию Алхимического Совета, если будут спрашивать меня, скажите, что я ранен и зайду чуть позже.

- Так точно командир! – Силвгар с интересом уставился на кота и прошептал. – А почему вы так долго сидели и смотрели на кота, впившегося вам в запястье, он ведь обращенный, да?

Вермин огляделся, остальные агенты охраняли периметр и не видели произошедшего.

- Повернись спиной, Силвгар, я должен сделать кое-что секретное.

- Так точно командир! – адъютант повернулся и ему в шею вонзился кинжал. Лезвие пронзило шею юноши, выйдя из его горла, и агент рухнул на землю, заливая каменный пол кровью.

- Все в порядке! – крикнул Вермин остальным. – Лестер, ты остаешься за главного. Соберите эликсиры и доставьте в резиденцию Алхимического Совета, если спросят меня, скажете, что я ранен и зайду чуть позже!

Агент вышел из-за ящика и безмолвно кивнул, покосившись на тело своего соратника.

- К сожалению, Силвгар подвел свою страну и больше не сможет служить ей, надеюсь, вы покажете себя лучше! – мрачно процедил Вермин и направился к выходу. – Сопровождение не нужно, займитесь поставленной задачей.

***

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Вермина и в следующее мгновение он услышал знакомый мальчишеский голос. Несмотря на то, что прошло уже три года, звучание голоса Лусэта в его мыслях не изменилось, видимо он навсегда останется тем же, что и в момент обращения.

- Привет, Вермин, - в голосе мальчика явственно слышалось недовольство, и глава тайной полиции знал, в чем его причина, но не хотел первым поднимать эту тему.

- Здравствуй, Лусэт. Надеюсь, ты принес хорошие новости? Как видишь, сейчас мы нуждаемся в них как никогда, - за притворно бодрым голосом скрывалось беспокойство, обращенный мальчишка не забыл свой дом и своих родителей, несмотря на то, что они продали своего сына в рабство, и до сих пор яро желал вернуться в Сахру.

- Калид мертв, вместе со всеми своими головорезами, - обращенный внутренне усмехнулся.

Жестокий по своей натуре, Калид не любил ни людей, ни животных и на дух не переносил Лусэта, который отвечал агенту тем же.

- Жрицы справились с целым отрядом бойцов? - по лбу главы тайной полиции скатилась капля пота.

«Если жрицы Юкунды настолько сильны, то больше нельзя позволять им ходить по городу без слежки».

- Они тоже, но лучше всех дралась другая женщина, она сильнее всех, кого я видел, - Лусэт возбужденно взмахнул хвостом. – Она разорвала их на части голыми руками!

- Только Одаренных нам не хватало, кто-то называл её по имени? - если вместе со жрицами работает Одаренная, то дело может принять очень скверный оборот и ему нужно срочно найти артефакт, который они ищут.

- Ребекка.

- Проклятье! Ребекка все-таки успела в Лотер! - Вермин выругался и в его мыслях всплыло надменное лицо Лимарана. – Даже не думай, старик, твой король вышвырнул тебя и умер, хватит вмешиваться в государственные дела Терениса!

- О чем ты говоришь? - заинтересованно спросил Лусэт. Глава тайной полиции так рассердился, что случайно показал мальчишке свои мысли.

- Одаренная, которая была вместе со жрицами, работает на нашего врага, бывшего главу тайной полиции, Лимарана, - Вермин решил, что нет смысла скрывать это от мальчишки, он и так знает слишком многое, так что еще один секрет не изменит ситуацию. – О чем еще они говорили? Имена, места встречи?

- Они очень много говорили о каких-то планах. Говорили что-то про Испивающий. Я так и не понял про кого это, но он выбрал того старика, который был с ними, Сандро, - Лусэт закрыл глаза, вспоминая. – Когда пришел Калид, жрица сделала вид, что спрашивает у Сандро про кинжал и Калид хотел выведать где этот кинжал. А жрицы и Сандро вроде даже подружились.

На этот раз Вермин тщательно оградил свои мысли от обращенного.

«Испивающий - это и есть кинжал-артефакт Юкунды. Но что значит «выбрал Сандро»? И если жрицы объединились с Сандро и Ребеккой, а значит и с Лимараном…» - он заскрипел зубами от злости - этот альянс становился слишком опасным. К тому же до сих пор неясно к чему конкретно они стремятся. - «Чертов Калид так и не рассказал о планах Сарторума, а теперь он мертв. Сарторум вместе с королевой, а на площади творится форменный хаос».

Последнее донесение пришло меньше четверти часа назад и в нем говорилось о нападении на Белетора. Пока все шло в соответствии с планом Вермина, и глава тайной полиции не собирался позволять жрицам Юкунды и бывшему начальнику тайной полиции, купившему Одаренную спутать ему все карты.

- Ты уже нашел корабль, который возьмет меня в плавание через Голодное море? - каждый их разговор заканчивался одним и тем же, как только Вермин задумался, мальчишка сразу поднял тему своего возвращения домой. – Думаю, у меня уже достаточно золота, и я могу оплатить место в караване.

- Но недостаточно, если ты хочешь нанять сопровождающего, который не предаст тебя, - недовольно возразил глава тайной полиции. Сейчас был худший момент для ухода Лусэта, Вермин очень рассчитывал на его помощь в захвате престола и не мог допустить ухода обращенного.

- Но уже прошло так много времени…

- Слушай, Лусэт, - нетерпеливо перебил мальчика Вермин. – Раскрою тебе секрет, сейчас в Теренисе происходит смена власти и я собираюсь занять престол.

- Ты хочешь быть королем? - глаза кота расширились от удивления.

- Да, и пока все идет к тому, что я им стану, а если ты мне поможешь, то все точно пройдет гладко, и тогда, как правитель Терениса, я организую тебе и корабль, и караван прямиком до Сахры, - Вермин сконцентрировался, лгать в мысленных разговорах сложнее, а мальчишка не должен сомневаться.

Лусэт задумался, он встопорщил усы и нервно вилял хвостом, оценивая предложение Вермина.

- Я согласен. А ты можешь сделать меня рыцарем, после того как станешь королем? - смущенно спросил он. – Тогда я скажу маме, что я стал рыцарем, как и хотел, а ведь она не верила!

- Как скажешь, я обязательно сделаю тебя рыцарем, - улыбнулся глава тайной полиции. – Но мне снова нужна твоя помощь. Нужно найти кого-то из тех, кто был в том доме – Сандро, жриц, или Ребекку, и следить за ними. Когда услышишь что-то стоящее, возвращайся ко мне, сэр Лусэт.

Услышав, как его называют «сэром», Лусэт вздрогнул и замурчал.

- Как скажете, мой король, - махнув пушистым хвостом, он аккуратно извлек клыки из запястья Вермина и в три прыжка покинул комнату, направившись на выполнение задания.

«Нехорошо, но ставки слишком высоки» - Вермин покачал головой, как вдруг услышал поспешный топот. Дверь в комнату распахнулась настежь и перед ним предстал запыхавшийся адъютант.

- Ваше Превосходительство, новое донесение с площади!

- Докладывай.

- Принц Белетор убит оборотнем, состояние королевы и Сарторума неизвестно, на площади демон, пожирающий горожан, а еще взгляните в окно! – выпалил мужчина. Окна в кабинете Арториаса были закрыты плотными шторами, а свет давали масляные лампы на стенах. Вермин торопливо подошел к окну и, отдернув штору, коротко охнул.

- Почему солнце синее?

- Никому не известно, сэр – нервно отрапортовал адъютант – на площади творится безумие, культисты режут всех подряд, демон убивает без жалости. Ещё и синее солнце. Вы знаете что делать?

Глава тайной полиции взглянул на своего адьютанта и увидел, что мужчина дрожит мелкой дрожью. Ситуация выходила за рамки логики, но глава тайной полиции не собирался отступаться от своей цели.

- Необходимо определить местоположение и состояние королевы, Ресетора и Сарторума. Также нужно собрать всю стражу с окрестных районов: обеспечить порядок вокруг королевского дворца и его окрестностей, защитить имения дома Ариетес. Не забудьте спросить нужна ли помощь Алхимическому Совету и союзным Ариетесу домам. Раздайте сержантам стражи табарды с гербом дома Ариетес. Соберите Особый Корпус, через два часа я хочу видеть здесь Сангина и его бойцов, нельзя позволять демону просто так разгуливать по улицам Лотера! Если останутся свободные люди, попробуйте организовать порядок на главных улицах. Отправь несколько агентов проследить за казной, там будут самые кровавые сражения между стервятниками, желающими поживиться на теле умирающей столицы, но сразу соваться в эту мясорубку бессмысленно, слишком много будет желающих, – Вермин вздохнул, вспоминая, не забыл ли он чего. – Вы избавились от коней в домах наших противников? Мы должны ограничить мобильность их сил.

- Всё сделано, как Вы и сказали, сэр. Поместья Риэта, Солисов, Лилеад и прочих – конюшни всех ваших противников утоплены в крови. Также мы забрали лошадей у крупных купцов.

- Хорошо, - Вермин закрыл штору и уселся за письменный стол. – И направь ко мне четырех курьеров, срочно.

- Так точно, сэр! Будет сделано! – адъютант поспешно покинул комнату, его шаги эхом отдавались в пустом дворце.

«Пора собирать силы, ближайшие дни будут решающими в борьбе за трон Терениса» - наследник дома Ариетес потер усталые глаза. – «И в этот раз я никому не позволю украсть у меня мою мечту».

***

Она потеряла счет подворотням, в которых надеялась оторваться от преследователей. Бьянка постепенно выбивалась из сил, но культисты не отставали.

«Спрятаться, нужно спрятаться» - лихорадочный стук сердца мешал сосредоточиться. Бьянка дрожала как осиновый лист и лишь чудом ни разу не споткнулась, убегая от преследователей.

Кажется, она находилась уже совсем недалеко от таверны своего отца, но ужас, пережитый на площади, и близость преследователей не позволяли девушке остановиться, чтобы точнее определить свое местонахождение.

Она снова оглянулась: сейчас за ней бежала только женщина. Мужчина отстал, видимо не выдержав бешеного темпа. Бьянка приободрилась и ощутила, что дрожь понемногу спадает. С женщиной она может справиться, нужно просто напасть неожиданно. Девушка слегка сбавила скорость и попыталась найти подходящее место. В глаза сразу бросился рыбный склад.

«Должно быть мы в портовом районе».

Бьянка свернула в подворотню рядом со складом и её сердце подпрыгнуло от радости. Дверь оказалась закрыта на старый засов, так что девушка, достав кинжал, легко отомкнула его и проскользнула в здание.

Запыхавшаяся Бьянка едва не потеряла сознание от ошеломительной вони. Кажется, лишь войдя внутрь, она мгновенно пропиталась этим отвратительным запахом до костей. С трудом сдерживая рвотные позывы, девушка заметалась в поисках укрытия. Повсюду стояли пустые бочки, видимо в день выступления Белетора рыбакам дали выходной, но у Бьянки не оставалось времени задуматься о том, насколько это странно, и она просто шмыгнула за одну из груд бочек, изо всех сил стараясь успокоить дыхание и крепко сжимая рукоять кинжала.

Спустя несколько томительных мгновений складская дверь снова открылась и Бьянка, затаив дыхание, напрягла слух. Она слышала тяжелые шаги и хриплые вдохи и выдохи.

«Кажется, только женщина» - в груди девушки впервые за этот безумный день начала теплиться надежда.

- Выходи, мышка, я не буду тебя трогать. Мы просто хотели рассказать о нашей вере и предложить преломить хлеб вместе! – голос женщины прерывался тяжелыми вдохами, она пнула бочку, и та упала, покатившись по полу склада.

- Мы просто мирные верующие, которых оболгали и хотели представить в неверном свете.

Бьянка почувствовала, как ужас начинает уступать место гневу.

«Она смеет называть себя мирной после того, как они убили моего отца и устроили резню на площади? Нельзя выходить, другие культисты могут быть рядом».

Она осторожно выглянула из-за своего укрытия. Женщина ходила по складу, размахивая кинжалом и заглядывая в бочки.

- Не надо бояться истинного бога, он справедлив и милостив, – культистка обошла еще одну груду бочек. – Когда он придет, то воздаст всем по заслугам, но тебе еще не поздно присоединиться к нему и покаяться.

Сейчас культистка осматривала дальний от Бьянки угол, но девушка уже обдумывала куда еще можно спрятаться от сумасшедшей культистки. Бьянка подавила зарождавшийся гнев: нельзя поддаваться эмоциям пока её отец не отмщен.

- Даже если кто-то и погиб от рук верующих, значит это был неправедный человек, заслуживший вечно томиться во тьме.

Бьянка заскрипела зубами:

«Мой отец был самым праведным человеком и сейчас наблюдает за своей дочерью, а не прозябает во тьме. Если эта дрянь скажет ещё хоть слово о Бьорне…»

Удивительно, но страх почти прошёл, уступив место жгучей ненависти. Культисты заслуживали смерти, каждый из них должен умереть и Бьянка позаботится об этом. Но не сейчас. Позже, когда она будет готова.

- Я предупреждаю последний раз! Если ты не выйдешь, нам придется предать это здание очищающему пламени, дабы не позволить не покаявшейся грешнице бежать!

Бьянка вздрогнула, очнувшись от гневных мыслей. Огонь пугал её, сколько она себя помнила. Бьорну даже пришлось освободить свою подопечную от работы на кухне, потому что пылающий очаг приводил Бьянку в состояние неконтролируемого ужаса. Угроза сожжением сломала внутренний барьер в сознании девушки и перед её глазами замелькали давно забытые образы.

«Женщину ведут к помосту, её лицо покрыто засохшей кровью и синяками, но даже эта грязь не может скрыть его красоты. Люди вокруг кричат, лица стоящих в первых рядах искажены злостью и ненавистью, но большинство горожан пришли сюда просто ради развлечения. Маленькая Бьянка стоит рядом со своей тетей и по щекам ребенка бегут слёзы. Её мать поднимается на помост, и жрец Амана зачитывает приговор. Девочка напрягает слух, но слышит лишь обрывки предложений.

Культ… Преступления… Юкунда… Ересь… Сожжение…

Старик приковывает женщину к столбу, обложенному ветками и соломой. Её блуждающий взгляд находит глаза дочери, женщина улыбается потрескавшимися от жажды губами и произносит свои последние слова. Маленькая Бьянка плачет. Она не смогла разобрать, что сказала мама, и не понимает, что происходит и почему все вокруг так кричат на маму. Жрец подносит факел и костер вспыхивает. Тетя отворачивает Бьянку от жуткого зрелища, но девочка пытается вырваться и видит, как её мать охватывает пламя, но женщина не отрывает взгляд от дочери и продолжает улыбаться».

Отрывки этого воспоминания иногда приходили к Бьянке во время ночных кошмаров, но оно никогда не было таким полным и подробным, так что раньше девушка не понимала его смысл.

В её глазах застыли слезы. Бьянка обещала себе забыть прошлое, оставить эту боль позади, но смерть Бьорна перечеркнула все её усилия и призраки детства вернулись, став лишь сильнее.

- Мы сожжём тебя, а потом сожжём этот город! – культистка начала выходить из себя, она просто швыряла бочки и пинала их, раскидывая в разные стороны.

Бьянка больше не боялась. Служители выдуманных богов сначала забрали у неё мать, а теперь и отца. Все, чего она желала - это отомстить, умывшись их кровью.

- Выходи, черт тебя дери! – женщина направлялась в угол, где сидела Бьянка, и та сжала кинжал до боли в пальцах. Она выглянула из-за бочки и увидела, что культистка отвернулась, видимо ошибочно увидев какое-то движение. Не медля ни секунды, Бьянка молнией рванулась к ней и, вложив в удар всю свою скорбь, вонзила кинжал в шею. Лезвие легко прошло сквозь кожу, пронзило мышцы и выглянуло из горла культистки.

Кровь заструилась по шее и спине женщины, она обмякла и рухнула на пол, не издав ни звука. Бьянка вырвала клинок из шеи и кровь хлынула потоком, заливая провонявший рыбой пол склада.

Громилу в таверне она убила в порыве слепой ярости, а мужчину, напавшего на них с Джоном в толпе, она убила, содрогаясь от страха, сейчас же Бьянка полностью осознавала свои действия. Она желала этой женщине смерти, и она принесла смерть собственной рукой. В её сознании вдруг проснулось что-то очень пугающее, но Бьянка не успела понять что это, потому что услышала полный ненависти крик.

- Ах ты тварь!

Она вскочила, держа наготове окровавленный кинжал. С той стороны, куда смотрела культистка, к Бьянке бежали трое вооруженных мужчин. Девушка оскалилась и подняла оружие, она больше не будет убегать и прольет больше крови этих выродков. Мужчины рассредоточились на бегу, их глаза горели ненавистью и еще каким-то темным чувством. Бьянка не успела ничего сделать, как оказалась окружена.

- Сдавайся, и мы будем нежными, – самый молодой среди культистов перехватил топор и облизнулся. – Здесь нас всего трое, а если будешь упорствовать, мы оттащим тебя в казарму и там будет полсотни голодных мужиков.

Вместо ответа Бьянка сделала выпад кинжалом в лицо юноши. Тот отшатнулся, но лезвие оставило тонкий след на его щеке и по ней скатилась узкая полоска крови.

– Ты сделала свой выбор, сука!

Он взмахнул топором, и девушка уклонилась, но удар оказался ложным, культист хотел, чтобы она отскочила. Молчаливый бородатый мужчина, обошедший Бьянку справа, ударил её топорищем по спине, и девушка заскрипела зубами от боли. Дыхание сбилось, и она наотмашь ударила кинжалом, описав широкую дугу, но не задела никого из противников. Эти ублюдки умело работали в команде, учитывая, что их противником была беззащитная девушка-подросток.

Удар по затылку, и сознание начало уплывать. По её щекам потекли горькие слезы беспомощности. Бьянка повалилась на грязный пол и сквозь накатывающее забытье почувствовала, как чьи-то руки грубо стягивают доспех и разрывают на ней рубашку.

***

- Она хороша. Может оставим тут? Незачем делиться такой милашкой.

Сознание медленно возвращалось к Бьянке, и она едва смогла сдержать стон от боли во всем теле. Кровь пульсировала в голове мучительным набатом, а мышцы отказывались повиноваться.

- Посмотри, рассекла мне щеку. Надо с ней тоже ножиком поиграть.

Она узнала дерзкий голос молодого культиста и почувствовала рвотный позыв.

- Даже не думай портить её! Развлечемся еще немного и можем продать, она ведь еще девкой была.

- Была, – хохотнул молодой. – А ведь могли кучу денег за неё выручить. Хотя оно того стоило.

Бьянка осторожно приоткрыла глаз. Она лежала на полу, а неподалеку на бочках сидели её мучители. Юноша держал в руке открытую бутылку, видимо ублюдки отмечали удачный день. Осмотревшись насколько это было возможно, не поворачивая голову, Бьянка не увидела ничего, что могло бы сойти за оружие. Перед глазами девушки снова возник образ измученной матери - её эти нелюди тоже пытали, прежде чем привести на смерть. При воспоминании о матери она снова ощутила какой-то отзвук в глубине души, но он быстро прошёл, сменившись злостью и отрешённостью.

«Я отомщу за тебя, мама, и за отца, и за себя, даже если придется перегрызть этим выродкам их поганые глотки собственными зубами».

Бьянка аккуратно сжала кулаки, её спина жутко болела после удара культиста, но кости, кажется, остались целы.

- Что-то мне снова стало холодно, – усмехнулся юноша, потирая ладони. – Пойду-ка разогреюсь.

Он передал бутылку товарищу и, сально ухмыляясь, направился к Бьянке, спуская по пути штаны. Девушка приготовилась, и как только мучитель нагнулся, она со всей силой доведенного до отчаяния человека вонзила средние пальцы рук ему в глаза. Насильник завыл, и, отшатнувшись от Бьянки, рухнул на пол, закрыв лицо руками. Его товарищи вскочили, но бородатый культист видимо слишком часто прикладывался к бутылке, потому что, попытавшись спрыгнуть с бочки, он просто повалился на землю.

Бьянка вскочила на ноги и с размаху ударила мычавшего от боли юношу ногой в пах. Тот сложился пополам и захрипел, катаясь по полу в бессильной попытке унять дикую боль. Бьянка хотела добить ублюдка, но третий оставшийся на ногах культист уже обнажил меч и плотоядно ухмылялся, неспешно подступая к девушке.

- Неужели тебе не понравилось? Ты ведь даже сознание от удовольствия потеряла, – он угрожающе взмахнул мечом и лезвие со свистом пронеслось в полуметре от лица Бьянки. – Мы не хотим тебя убивать, просто еще немного развлечемся и тогда ты будешь свободна, может даже денег дадим.

Бьянка стояла молча, тяжело дыша и не отрывая взгляд от меча. У неё совсем не оставалось времени, бородатый культист уже начал ворочаться, пытаясь встать, да и всхлипы юноши постепенно переходили в злобное рычание.

Всё это было неважно.

Мир сократился до маленького пятачка, на котором стояли Бьянка и её мучитель, вооружённый мечом и уверенный в своем превосходстве. Пора показать ему, что он ошибается. Девушка глубоко вдохнула и ринулась на вооруженного мужчину.

- Ты чего творишь, дура? – он не ожидал такой самоубийственной атаки и в нем взыграла алчность. Культист не стал убивать Бьянку, а лишь попытался оглушить нападающую девушку ударом меча плашмя. Сжав челюсти до хруста, Бьянка приняла удар меча плечом и в ответ ударила культиста в пах, но он перехватил её ногу, открыв при этом свое лицо, и девушка с рычанием вцепилась зубами в щеку, обхватив ублюдка руками изо всех сил.

- Ааа, проклятье! – культист выронил меч и начал вырываться, нанося бесчисленные удары по телу Бьянки, но она не чувствовала боли. Мужчина сделал несколько неловких шагов, и они оба упали на пол.

Оторвав кусок плоти от его щеки, Бьянка извернулась и вцепилась в горло. По щекам побежала теплая, соленая кровь, и девушка сжала челюсти крепче. Культист захрипел в последний раз и затих. Бьянка отпустила тело и, размазав кровь по лицу, обернулась.

Юноша и бородатый успели вооружиться топорами, но не спешили нападать на обезумевшую девушку. Бьянка увидела, как штаны юноши потемнели в районе паха и культисты, рыдая от ужаса, начали пятиться назад.

- Вы не сбежите, – Бьянка сделала шаг вперед, удовлетворённая произведенным эффектом, но через мгновение все объяснилось. Она почувствовала движение воздуха и увидела мелькнувшую красную тень. Тела культистов повисли на когтях демона, поглощающего их кровь. Девушка безучастно смотрела как проклятое создание швыряет обескровленные тела о стену и поворачивается к ней.

Бьянка протянула окровавленную ладонь, и демон приложил к ней свою когтистую лапу.

- Ююкххун, – широкие, безгубые челюсти существа не были приспособлены для человеческой речи, но Бьянка смогла разобрать имя, из страха перед которым убили её мать.

Коготь аккуратно прошел по груди девушки, и теплая кровь закапала на пол. Не ощущая больше боли, Бьянка с удивлением ощутила приток сил и дикое желание снова пролить кровь. Приложив ладони к лицу, она размазала алую жидкость по лбу и щекам, её губы растянулись в жутковатой ухмылке, напоминающей о давних, ныне забытых временах, когда человеческой цивилизации еще не существовало и выживали лишь самые сильные и самые жестокие. Когда она убрала руки, демон исчез, оставив девушку в одиночестве среди обезображенных тел.

Исчезновение злобной сущности оставило в груди Бьянки зияющую пустоту и воодушевление прошло, уступив место дикой усталости. Волнение, испытанное на площади, а потом бешеная гонка и все, что произошло дальше, вымотали её как никогда раньше. Тело и разум требовали отдыха, так что Бьянка опустилась на колени и уснула, облокотившись на тело убитого ею мужчины.

***

- Снова идут! К оружию!

- Будьте трижды прокляты! – Джеймс схватил меч и кинулся к выходу из таверны. Уже несколько часов они отражали атаки культистов, вооруженные банды которых ходили по городским улицам, убивая всех, кто попадался им на глаза, и поджигая неугодные дома.

Уолтон не смог встретиться с братом на условленном месте и привел свой отряд в таверну, предполагая, что если кто-то и вернется с кровавой площади, то только сюда.

Решение оказалось выигрышным: улицы стали слишком опасными, полные вооруженных фанатиков и обычных мародеров, пытавшихся поживиться чем-нибудь в терпящем крах городе. Стражники оказались бессильны против всплеска насилия, а власти не предпринимали ничего, слишком занятые кровавой борьбой за престол.

Ходили также слухи, что по Лотеру бродит демон, но Джеймс не верил в демонов, он верил в людей, которые могут быть гораздо страшнее любого демона.

Следуя призыву, наемник выскочил на улицу и обнажил клинок. Оборона таверны изнутри не представлялась возможной из-за факелов, которые фанатики совершенно не боялись пускать в ход. Сгореть заживо не хотелось никому, и наемники раз за разом принимали бой на мостовой перед входом в «Сияющего Петуха».

- Постойте, слепые вы собаки! Там же женщины и дети! – Джеймс опустил меч. – Кто такие? Отвечайте, или придется угостить вас стрелами.

У них было всего два лучника, и тем не менее Джеймс активно пользовался действенной угрозой. Толпа остановилась в тени здания и на свет вышла женщина с ребенком.

- Простите нас, господин. Мы бежим из церкви Амана, среди нас одни лишь женщины и дети, – она вывела перед собой несколько чумазых, прячущих лица девочек. – Прошу, дайте нам приют во имя Триединства.

Джеймс присмотрелся к детям и понял почему среди наемников раздавался ропот. Глаза детей были пусты: ни слез, ни страха, ни надежды, женщина словно привела с собой кукол.

- Кажется, вас сильно потрепало, но почему вы покинули церковь и вышли на улицу? – ему не хотелось подозревать группу женщин с детьми, но процессия действительно выглядела очень странно. Она казалась слишком тихой - ни плача, ни причитаний, лишь смиренное молчание, как у ведомых на убой овец.

Вопрос Джеймса вызвал шевеление в толпе, по ней пронесся шепот полный ужаса, женщины оборачивались и закрывали лица детей, словно пытаясь оградить их от чего-то.

- Демон… – прошептала едва слышно женщина, Джеймс не расслышал и сделал несколько шагов к ней, вопросительно склонив голову. – Демон.

Она повторила чуть громче, и наемник кивнул.

«Настолько напуганы, что начали видеть демонов. Неужто культисты смогли прорваться в церковь и устроить там резню? Очень нехороший знак».

Несмотря на все сомнения, он не мог просто прогнать их и оставить на улице. Будучи наемником Джеймс совершил множество скверных вещей, но бросить в охваченном безумием городе толпу женщин и детей на верную смерть, а то и что похуже? Возможно, сам Аман давал ему шанс искупить часть грехов, и Джеймс воспользуется этим шансом.

- Я могу впустить вас, но только с несколькими условиями, – он не успел договорить, как женщина бросилась ему в ноги и стала целовать сапоги. – Успокойся! Вы займетесь уборкой и готовкой, вас будут окружать наемники и придется затянуть пояса. У нас осталось не так много припасов, зато стало очень много ртов…

***

Беглецы разместились в таверне, и Уолтон направил самых толковых бойцов с хорошо подвешенными языками разузнать какова обстановка в городе и что же за «демон» на самом деле пришел в церковь, но женщины оказались напуганы до полусмерти. Многие из них не могли связать и двух слов, лишь прижимали к себе детей и опускали глаза. Джеймс разрывался между желанием послать несколько человек к церкви и чутьем наемника, подсказывающим, что все люди понадобятся ему здесь, а вести скоро придут сами.

Так и произошло.

***

- Стоять, кто идет! – закричал дозорный, увидев одинокую девушку, бредущую по улице. В разорванной одежде, покрытая кровью с головы до ног она остановилась, услышав крик, и сжалась, словно боясь, что на неё нападут. Расширившиеся от ужаса глаза метались с одного стражника на другого, не останавливаясь ни на мгновение.

- Да это ж девка! Ты чего, девки испугался? – Ранульф рассмеялся над своим товарищем, стоявшим в дозоре. – Эй! Иди сюда! Да не боись, мы тебя не тронем.

- Кто их знает сейчас, кто девка, а кто демон, – Кендрик поежился, крепче перехватывая древко копья. – Сам видел тех женщин, будто смерть увидали.

Девушка наблюдала за препирающимися наемниками и на измученном лице отражалась целая гамма чувств. С надеждой смотря на вывеску таверны, она ощущала панический страх перед двумя вооруженными мужчинами, и, тем не менее, собрав остатки воли в кулак и сделав несколько шагов в сторону охранников, бедняжка чуть слышно прошептала.

- Я ищу Джеймса, Джеймса Уолтона, вы не знаете его? – голос был едва различим, несмотря на гробовую тишину улицы.

Дозорные удивленно переглянулись. Они не ожидали услышать имя своего нанимателя от какой-то оборванки.

- А ты кем ему будешь?

- Я Бьянка, дочь Бьорна, владельца таверны, – её глаза наполнились слезами. – Так вы знаете его? Позовите мне Джеймса, прошу.

- Джеймс! – Ранульф подошел к двери, открыл её и заорал во всю мощь своей луженой глотки. – Джеймс!

- Да чтоб вас свиньи пожрали, ни минуты покоя! – через минуту из таверны показался Уолтон, его взгляд наткнулся на Бьянку, и наемник тихо охнул. – Ты жива!

Уже не сдерживая рыданий, девушка бросилась на грудь другу. Ранульф и Кендрик многозначительно переглянулись.

- Они все ушли, все ушли! – захлебываясь рыданиями Бьянка пыталась рассказать Джеймсу все, что случилось. – А потом культисты….

Фраза прервалась рыданием, Джеймс погладил девушку по голове и как мог по-отечески прижал к себе.

- Тише, тише, ты в безопасности, все будет хорошо, мы защитим тебя.

- Культисты схватили меня, а потом… - она запнулась. – Я не помню. Я проснулась, там были тела и кровь, везде кровь.

- Подрались небось, из-за такой девки то, – шепнул Кендрику Ранульф, и сразу же поймал гневный взгляд Джеймса. – А что? Я просто подумал.

- Думать не твое дело, твое дело смотреть и звать меня, если что! – Джеймс поднял Бьянку на руки, девушка обхватила его шею и совсем по-детски прильнула к груди наемника, закрыв глаза.

- Так мы так и делаем, – Ранульф указал на Бьянку. – Вот.

- Продолжайте, – дверь за Уолтоном закрылась, и дозорные тут же начали шептаться, обсуждая необычную девушку и её отношения с капитаном.

***

- Тебе больше нечего бояться, – Джеймс уложил Бьянку в кровать. Комнату девушки еще не заняли - Уолтон до последнего надеялся, что хоть кто-то вернется с площади. Лицо наемника слегка подрагивало. – А где Джон? Он оставил тебя? Вот прохвост, я ему устрою!

- Он оставил меня, когда мы уходили с площади, там были… - она снова разрыдалась, тщетно пытаясь совладать со своими чувствами. – Культисты, они не хотели нас выпускать, но Джон сказал бежать вперед и дрался с ними, я побежала, но они гнались за мной.

Бьянка сжалась в комок, стараясь стать как можно меньше, ей не хотелось думать о том, что произошло, когда она потеряла сознание, но все тело болело и пугающий, мерзкий ответ постоянно маячил перед глазами девушки.

- Джон справится, – Джеймс невидящим взглядом смотрел в стену. – Он всегда справлялся, кучке фанатиков не взять его. Наверное, в какой-нибудь кабак завалился и дрыхнет вдрызг пьяный.

Уолтон перевел взгляд на Бьянку. На лице наемника отразилась скорбь по брату, и он безуспешно старался скрыть её за напускным весельем, растягивая вымученную улыбку.

- Ты не представляешь, как много раз такое случалось. А старик, сбежал?

- Я не знаю, я плохо помню, все так перемешалось, – она всхлипнула. – Тут так много людей.

- Да, буквально перед тобой к нам пришли беглецы из церкви Триединства. Говорят, там какой-то «демон», так что, боюсь, культисты и туда добрались, – он осекся, но сказанного было не вернуть. Джеймс корил себя за то, что напугал девушку еще сильнее, но наткнулся на странный взгляд: Бьянка словно не испугалась, а разозлилась: маленькие кулаки сжались, а губы вытянулись в нитку.

- Ты в порядке? – он внимательнее пригляделся к заплаканному лицу, но пугающая тень исчезла без следа.

«Кажется, пора тебе поспать, Джеймс. Уже не тот возраст, чтобы сутками дежурить».

- Прости, я боюсь оставаться одна, – Бьянка потерла глаза кулаками.

«Как маленький ребенок» - впрочем, Бьянке лишь недавно исполнилось шестнадцать и на её долю уже выпало слишком много трудностей. Джеймс успокаивающе кивнул.

- Конечно, я тебя понимаю. Мне тоже нужно вздремнуть, так что я сейчас передам командование и вернусь к тебе, а ты пока можешь умыться и переодеться, все твои вещи на месте, – он увидел, как девушка задрожала всем телом, подсознательно вжимаясь в стену. – Не переживай, я возьму свой плащ и лягу вон там у двери, так что никто не сможет сюда войти.

Бьянка благодарно закивала, ей стало стыдно за свои мысли, но произошедшее днем оставило неизгладимый след в душе девушки. Дверь за Джеймсом закрылась, и, переодевшись в чистую одежду, Бьянка уснула едва её голова коснулась кровати. Так что когда наемник вернулся, он увидел лишь крепко спящую девочку-подростка, словно всё было хорошо и Лотер не стоял на грани пропасти.

***

Джеймс потянулся и, широко зевая, приподнялся на локтях. По краям ставней пробивался свет: уже рассвело, а значит надо срочно бежать вниз и снова брать командование на себя. Он тихо встал, стараясь не разбудить Бьянку, но с удивлением увидел, что кровать пуста и аккуратно заправлена.

«Наверное, проголодалась и пошла вниз. Удивительно, как она прошла мимо, не разбудив меня? Старею» - Уолтон усмехнулся – «Ну ничего, заберём золото колдуна, расплатимся с долгами за таверну, и уйдем с Джоном на покой».

Он размял ужасно затекшую за ночь шею и открыл ставни, щурясь от яркого солнечного света. Окна этой комнаты смотрели в сторону богатых районов, поэтому над крышами домов почти не было дыма, сильные города сего не желали мириться со своей участью.

«Уже почти полдень, будь я проклят!» - он наконец осознал, что за мысль не давала ему покоя с самого момента пробуждения – «Слишком тихо, я не слышу никого внизу».

Дурное предчувствие тяжким грузом навалилось на плечи старшего Уолтона, и он обнажил меч, лежавший рядом с плащом.

«Такая толпа народу не могла исчезнуть, не разбудив меня» - он толкнул дверь и вышел в коридор. Двери во все комнаты второго этажа оказались распахнуты настежь, но в комнатах никого не осталось. В коридоре также никого не было, как не было и следов борьбы или насилия.

«Те люди оказались фанатиками?» - Джеймс стиснул зубы и крепче сжал рукоять меча – «Этого не может быть, они не смогли бы провести меня».

Проверив комнаты наверху, наемник спустился по лестнице в коридор первого этажа.

«И здесь ничего кроме распахнутых дверей».

Напряжение нарастало. Оказавшись в непонятно как опустевшей таверне, лишь несколько часов назад кипящей жизнью, Джеймс почувствовал себя неуютно. По его спине пробежал холодок страха. Интуиция говорила, что в этот раз наемник столкнулся с чем-то более жутким, нежели обычные фанатики.

Джеймс прошел по коридору в сторону харчевни, он слышал странный гул, но не мог понять что это. Словно шум воды или множество отдаленных голосов, сливающихся в единый монотонный звук. Выйдя в харчевню, мужчина едва сдержал рвотные позывы. Уолтон, будучи наемником, видел много страшных вещей, приходилось ему и участвовать в набегах на деревни и самому оказываться в плену, но то, что предстало перед его глазами не могло быть делом человеческих рук.

Он упал на колени и закричал.

***

- Доложите обстановку! – Лаэр грозно оглядел разведчиков.

Кровь покрывала благородного рыцаря с головы до ног, но времени на смену облачения не оставалось, ведь его родной город погружается в хаос, а тех, кто в этом виноват, нужно остановить.

- Мой господин, мы смогли взять казну почти без боя, но через пару часов после резни на площади туда примчались войска Риденсов и Солисов и выбили нас, понеся тяжелые потери, – кровь покрывала воина почти также, как Лаэра и его слова не подлежали сомнению. – Также есть информация, что Вермин Ариетес выступил против дома Лилеад. Его люди контролируют дворец, вероятно Особый Корпус также под контролем этого предателя. Вицит пока хранит молчание, но им нечего будет противопоставить нам, даже если они примут неверную сторону.

- Казна сейчас не так важна, а с Вермином мы разберемся позже. Этот червяк не способен удержать власть. Всё, что он смог – это утопить в крови наши конюшни, надеясь сокрушить меня при помощи кавалерии. Звезда дома Ариетес уже давно закатилась, и у них слишком мало сторонников, – слова рыцаря казались абсурдными, ведь золото могло открыть любые ворота, а королевский дворец был по своей сути оплотом законной власти Терениса, но происходившее в Лотере выходило за рамки здравого смысла. – Мне сказали, что все выходы из города заблокированы, либо охраняются культистами, это правда? Успел ли Ресетор уйти из Лотера?

- Я был у восточных ворот. Стража мертва, а механизм разрушен, но я не видел там тел принцев и не слышал от агентов, что их обнаружили, – подал голос Кирлас, отвечавший за восточную часть города. – Думаю, Ресетор успел. Ворота закрылись не сразу, а принц был на коне.

- Известий из дворца нет?

Разведчик, ответственный за информацию о положении дел во дворце, так и не вернулся, поэтому все присутствующие лишь покачали головами и Лаэр продолжил:

- Мне докладывали, что корону Терениса переместили в церковь Триархии, так что мы двинемся туда.

- Думаете, там тоже будет битва, в святая святых Лотера? – Матс, самый богобоязненный соратник Лаэра, сжал кулаки в праведном негодовании. – Ублюдки не посмеют осквернить священные стены храма!

- А если посмеют, то мы им помешаем! – Лаэр взмахнул рукой, делая оруженосцу знак подвести коня и вскочил на него, воздев меч к небесам. – Выдвигаемся! Главный храм Лотера привлечет множество людей, потерявших надежду, и мы должны защитить свой народ от врага. За Теренис и короля Белетора!

Тактично умолчав о короне, Лаэр поднял боевой дух окружающих его солдат, и отряд направился к храму Триархии, оставив в особняке лишь несколько людей для сохранения информационной сети и охраны.

Ситуация в богатом квартале Лотера еще не совсем вышла из-под контроля: культисты нечасто совались сюда, занимаясь резней в более доступных местах, но некоторые богатые дома уже успели пострадать от мародеров и стояли, оскорбленно глядя проемами разбитых окон на продвигающийся мимо них отряд.

«В богатом квартале так много культистов?» - Лаэр не видел другого объяснения абсолютной беззащитности роскошных резиденций перед мародерами, без охраны их могли оставить только фанатики, ушедшие выполнять волю своего жестокого бога.

***

Храм находился на границе богатого и бедного районов, открывая свои двери каждому, кто готов был впустить Триархию в свое сердце. Здание возвышалось над улицами незыблемым островом спокойствия и надёжности, вселяя в сердца верующих благоговение и трепет. Но далеко не все в Лотере боялись гнева богов.

Перед воротами храма стоял отряд вооруженных воинов. Их командир, активно жестикулируя, пытался договориться о чем-то со священниками. Святые отцы оставались непреклонны, и воин распалялся все сильнее. Вдруг он взмахнул рукой и, выхватив из ножен меч, пронзил стоящего перед ним старика. Его соратники обнажили оружие и бросились в храм, оскверняя священное место кровопролитием.

- Вперед! Быстрее! – Лаэр пришпорил коня и бросился к воротам. Воины, сопровождающие рыцаря, не могли угнаться за всадником, но все равно перешли на бег, выкрикивая боевые кличи. Почти не замедляя скакуна, аристократ спрыгнул с него и ворвался в храм.

Разбойники не смогли далеко продвинуться в святая святых Триархии. Встреченные благословленными Микелосом флагеллянтами, они завязли в бою среди величественных колонн и образов Богов Порядка. Обитель созидания и милосердия обагрила кровь служителей Триархии. А стены вместо священных псалмов отражали боевые кличи и крики боли.

Лаэр, не раздумывая, врубился в гущу битвы. Стремительным движением он обезглавил щитоносца, не подозревавшего, что нужно сражаться на два фронта. Честь и милосердие были неприменимы к осквернителям храмов, поэтому рыцарь вынул кинжал и метнул в спину головорезу, одержавшему верх над флагеллянтом и бросившемуся в сторону алтаря.

В храм ворвались соратники Лаэра, и разбойники осознали свою участь. Некоторые предприняли попытки сдаться, но распаленные праведным гневом флагеллянты не собирались останавливаться, повергая каждого, осмелившегося бросить вызов богам. Через пару минут на ногах не осталось ни одного разбойника и Лаэр убрал меч в ножны, осеняя себя знамением Микелоса.

- Я благодарен за помощь. Сам Аман послал вас, чтобы прекратить это ужасное богохульство, – с алтаря спускался настоятель храма Триархии. Степенный старик с бородой, заплетенной в три косицы, облаченный в пышное одеяние, расшитое серебряными нитями, склонил голову, встав перед Лаэром. Весь его вид говорил о покорности, милосердии и смирении. – К сожалению, на нас пал гнев Богов, и эти разбойники не первые и не последние, кто пытается разграбить и осквернить святыню Лотера.

- Святые воины хорошо справлялись и без нашей помощи, – Лаэр лукавил: флагеллянтов было чуть больше десятка, а после битвы на ногах стояли лишь четверо.

- Микелос хранит нас, но мы не готовы к такому, – старик нахмурил свои густые, косматые брови. – Тьма нависла над городом, что-то очень злое и жестокое родилось, чтобы покарать Лотер.

В мыслях рыцаря всплыла алая фигура, возвышающаяся над обезумевшей от крови и ужаса толпой, но Лаэр не поддался страху, ему приходилось встречаться с порождениями Тени и даже изгонять их обратно.

- Самая глубокая тьма хранится в сердцах людей, не демонов, – возразил он триарху. – А эти существа ведомы лишь инстинктом выживания и не способны испытывать ненависть.

Аврелий лишь покачал головой, не соглашаясь со словами рыцаря. Старик сделал знак служкам и те открыли двери в соседние помещения храма, так что зал сразу же заполнился гомоном, плачем и молитвами: в смежных комнатах ютились несколько десятков женщин с детьми и стариков.

- Так много несчастных… – Лаэр попробовал сосчитать их, но люди все прибывали из других комнат и падали ниц перед алтарем, пытаясь вымолить прощение за грехи и отвести напасть от себя и своих близких. Женщины опасливо косились на вооруженных людей. Хоть воины и убрали оружие, они резко выделялись на фоне остальных.

- Это только начало, – тяжело вздохнул Аврелий, опираясь на перила. – Спасибо Аману, сейчас мы можем принять каждого, кто желает защиты Триархии, но я боюсь представить, что будет, когда храм переполнится.

- Если сюда проникнут культисты, все эти люди утонут в крови, – Лаэр сделал вид, что принял тяжелое решение. – Мы останемся и будем защищать храм Триархии. Я организую здесь командный пункт.

Рыцарь действительно хотел защитить нуждающихся, но поддержка церкви была и хорошим политическим ходом. Во времена смуты становилось сложно понять кто из дворянских домов находится на правой стороне, а поддержка Триархии давала весомое преимущество в признании стороны правой. К тому же оставалась необходимость узнать, где находится корона Арториаса, а настоятель храма определенно владел этой информацией.

- Великодушное решение, – осторожно начал Аврелий, понимая к чему ведет разговор Лаэр. – Но вам не о чем беспокоиться, Микелос защитит нас. Среди прихожан не только беспомощные старики и женщины, да и слуги Триархии не так слабы, как кажутся.

Ситуация в храме оказалась не настолько отчаянной как виделось на первый взгляд. Флагеллянты всегда были расходными войсками, не поддающимися контролю, поэтому здесь их осталось так мало, но сейчас в зал выходили другие солдаты Триархии: обычные прихожане, вооруженные топорами и самодельными копьями; самые крепкие из послушников, также вооружившиеся и полные решимости отстоять священное место.

- Это правда, но будет ли этих сил достаточно? – Лаэр старался подбирать слова как можно аккуратнее. Нельзя допустить, чтобы Аврелий решил, будто рыцарь угрожает ему и пытается силой склонить Триархию на свою сторону. Обстановка становилась напряженной, и рыцарь бегло осмотрелся - храмовые воины уже не уступали по количеству его солдатам. – К тому же, многие из этих людей далеки от дисциплины и на них вряд ли можно будет рассчитывать в тяжелом бою.

- Понимаю ваше беспокойство, Лаэр, – Аврелий прищурил глаза, всматриваясь в лицо аристократа. – Но правда ли вами руководит лишь благородство и желание помочь?

«Старый лис» - рыцарь едва удержался от усмешки – «он готов на переговоры».

- Дело в том, что я, как всем известно, являюсь названным братом Белетора, сына Арториаса, – Лаэр решился рискнуть всем, и раскрыть карты перед Триархом. – На него совершили покушение, когда Белетор узнавал волю народа.

- Я наслышан, хотя сам не был на площади.

- Так вот, являясь законным наследником, Белетор Могучий, при поддержке народа Терениса, собирался испросить у своей матери права сменить её на престоле королевства, – если смотреть в целом, то Лаэр ни разу не солгал, лишь привел некоторые факты с одной, удобной ему, точки зрения.

- Белетор не погиб?

Рыцарь почувствовал в словах Аврелия искреннюю заинтересованность: Триархи давно боролись за монополизацию религии в Теренисе и на это стоило надавить.

- Белетор жив. Я лично вынес его с площади и отправил к Корасу, Одаренный точно сможет поставить нашего короля на ноги.

Брови Аврелия поползли вверх, но старик быстро взял себя в руки и снова накинул благочинную маску.

- Церковь не одобряет государственные перевороты, избранный Богами правитель не должен смещаться путем насилия.

- Белетор законный наследник, а королева, как вы знаете, уже совсем плоха, к тому же она слишком сблизилась с Сарторумом, – к Лаэру вернулась былая уверенность. Триарх не мог поддержать королеву, заигрывающую с культами.

- Да простит её Тимера, но это правда, – глубоко вздохнул Аврелий, осенив себя знамением Триархии и поклонившись алтарю. – Белетор всегда был благочестивым юношей, он точно понимает всю важность Триархии для благополучия Терениса.

- Безусловно, – Лаэр смиренно склонил голову. – Белетор видит Триархию как единственную истинную веру Терениса. Но для того, чтобы у его ненавистников не возникло возражений по законности притязаний, необходимо короновать его венцом Арториаса.

Лицо Триарха просветлело, старик понимал, что сейчас они с Лаэром заключают взаимовыгодную сделку.

- Понимаю. Аман благоволит Белетору, поэтому Его волей венец сейчас находится в нашем храме, – он кивнул, словно соглашаясь со своими словами. – Я распоряжусь, так что ваших людей разместят в бараках для служителей, а для вас есть подобающая комната наверху.

- Благодарю вас, Ваше Преосвященство, – Лаэр поклонился и осенил себя знамением Микелоса. – Да осветит Аман наши пути.

«Даже самый благочестивый и возвышенный на первый взгляд человек, всё ещё остаётся человеком» - так говорил Лаэру его отец, когда обучал своего сына тонкостям переговоров.

«Нет ничего противозаконного в том, чтобы найти путь к чаяниям человека – будь он королём или обычным солдатом» - поучения, которые Лаэр, будучи юношей повторял каждый день. Повторял так, что они прочно въелись в его память и образ мыслей. Даже если для возведения Белетора на трон и выполнения клятвы ему придётся договориться с самим Керосом – он это сделает.

***

- Люди размещены, караулы назначены, – облегченно вздохнув, Лаэр ощутил, как его тело наливается свинцовой усталостью. – Рауд, ты остаешься за главного, а мне нужно переговорить с Триархом.

- Как скажете, ваше Высочество, – рыжебородый сержант поклонился и сразу же приступил к изучению плана храма, любезно предоставленного Аврелием.

Он служил под началом Лаэра ещё с тех времён, когда тот был совсем зелёным юнцом. Тогда Рауд и помыслить не мог, что скромный мальчишка превратится в уверенного воина и дипломата. Сержант гордился своим командиром, не допуская и мысли об отставке. Каждый раз возвращаясь домой в увольнение, он рассказывал своим сыновьям о благородном рыцаре в сияющих доспехах, не знающем страха и сомнений, и жена Рауда каждый раз с усмешкой говорила, что тот бы с удовольствием вышел замуж за своего командира, если бы такое было возможно.

Временно оставив командование, Лаэр вышел из командной ставки. В его мыслях витал туман, но дела с настоятелем не терпели промедления.

«Покои Триарха должны быть где-то наверху» - он потер слипающиеся глаза – «Спать буду после смерти, а сейчас нужно исполнить долг».

Рыцарь неспешно брел по коридорам храма, чертыхаясь на Аврелия, не объяснившего толком, где его покои, как вдруг услышал странный монотонный звук, напоминающий молитву. Сначала Лаэр подумал, что всё дело в усталости и монотонное гудение раздаётся в его голове. Но звук пропал, стоило ему зажать уши ладонями, а по мере движения по коридору, шум усилился и в нем стало возможно различить голоса.

«Здесь не должно быть жилых комнат, людей собрали и разместили внизу» - Лаэр обговаривал этот момент с Аврелием, поэтому был абсолютно уверен, но при этом из коридора доносились монотонные песнопения, периодически прерывающиеся негромкими вскриками – «их несколько, а молитвы совсем не похожи на Триархические псалмы».

Обнажив меч, рыцарь осторожно пошел по коридору, пытаясь определить источник звука. Интенсивность песнопений возрастала не только по мере приближения Лаэра. Кажется, нечестивая служба подходила к концу.

«Храм просто огромен, услышит ли кто-нибудь мои крики?» - в его голове промелькнула мысль отступить и вернуться с подкреплением, но Лаэр не привык отступать, к тому же молитва уже почти достигла кульминации. – «Микелос направил мой путь, чтобы я положил конец этой мерзости!»

Из-за тяжелой дубовой двери донеслись дикие крики, и рыцарь мог поклясться, что начал слышать шепот на грани слышимости: обрывки фраз, сулящие непередаваемые мучения и подталкивающие к насилию.

«Культисты, в самом сердце храма Триархии».

У него больше не осталось сомнений. Лаэр обнажил меч и с силой распахнул дверь, намереваясь прервать ритуал, но оказался парализован зрелищем, развернувшимся перед его глазами.

***

- Триархия защищает и направляет, – наставлял Лаэра Эирик Риэт. – Ты можешь не замечать, но боги ведут тебя по пути, предназначенном одному тебе, и лишь ты один можешь справиться со всеми испытаниями, ждущими на нем.

Они сидели на скамье в главном храме Триархии и юный Лаэр с упоением слушал поучения отца. У Эирика оставалось слишком мало времени для занятий с сыном, Арториас без устали организовывал военные походы, пытаясь укрепить могущество Терениса, и верный друг всегда стоял по правую руку от короля.

- Значит моя мать умерла по воле Триархии?

Адела умерла при родах вместе с братом-близнецом Лаэра, но Эирик так и не рассказал мальчику, что кроме матери тот потерял еще и брата.

- Боги не создают события, они лишь направляют нас по тому или иному пути, – Эирик вздохнул и его длинные, пшеничного цвета волосы разлетелись в стороны от этого тяжелого вздоха. – Аделе было суждено погибнуть, но это не наказание. Она отправилась в Небесные чертоги, потому что нужна там больше, чем здесь.

- Почему они сами решают, где она нужна?! – мальчик сжал кулаки, его патрицианские черты исказил гнев. – Они думают только о себе!

- Не обвиняй богов, сын, – Эирик положил мальчику руку на голову и взлохматил длинные волосы, так похожие на его собственные. – Мы не можем изменить их решений, но можем выдержать все испытания, выпавшие на нашу долю с честью и благородством - таков путь рыцаря.

- Молча терпеть все тягости?

- Терпеть и бороться с ними, но при этом помнить, что если выйдешь на бой с ветром, умрешь уставшим и разочарованным.

Дальше они сидели молча, думая каждый о своем. Юный Лаэр не смог сразу осознать то, что пытался донести до него отец, но в будущем Лаэр-рыцарь в полной мере ощутил тяжесть сражений с ветром. После смерти отца он встал по правую руку Арториаса, но король был совсем не таким, как казалось со стороны: самовлюбленный и витающий в облаках, он ставил недостижимые цели и достигал их, невзирая на препятствия. Арториас показательно дорожил своей честью, пряча за сияющим фасадом благородства тысячи погибших из-за его самоуверенных решений.

***

- Аман, просвети меня. Тимера, укажи мне путь. Микелос направь мою руку, – Лаэр пришел в храм Триархии после того, как Арториас пропал. – Не дайте Теренису рухнуть в пучину гражданской войны.

Боги услышали юношу по-своему: вместо гражданской войны началась завоевательная. Энгана, пытаясь укрепить свою власть, решила расширить территории Терениса и захватить плодородные земли на востоке, но легкий завоевательный поход обернулся кровавой трехлетней войной, из которой никто не вышел победителем. Хрупкое душевное состояние королевы за эти годы сильно пошатнулось и Теренис снова встал на грани катастрофы.

***

Перед глазами Лаэра кровавым водоворотом пронеслись события на площади: Белетор сразил зверя, но противоестественное колдовство подняло монстра из мертвых и король пал.

«Ресетор спасет брата, Корас способен творить чудеса».

Лаэр содрогнулся. Перед ним стоял Белетор, но он больше не был кронпринцем Терениса, от былого могущества осталась лишь оболочка: пустые глаза и нить слюны, свисающая с подбородка, разбивали вдребезги последнюю надежду рыцаря на мир.

«Боги снова обманули тебя и все твои надежды обернулись ложью», – в его голове возник звенящий женский голос. – «Это не испытания, ведь ты просто игрушка сил, которые не в состоянии осознать, они хохочут над твоими тщетными попытками победить судьбу».

В грудь короля вонзился кинжал и Белетор упал, истекая кровью. Рядом с ним лежали тела Арториаса, Эирика и Аделы, с маленьким мертвым ребенком на руках.

***

Лаэр вдруг понял, что кричит. Он закрыл глаза, но мертвецы не исчезли, они пошли на него, вытянув руки. Тонкие бледные пальцы коснулись его плеча, но рыцарь ничего не почувствовал.

«Это просто морок, отголосок мерзкого колдовства» - пытаясь взять себя в руки, он открыл глаза и едва успел уклониться от ритуального кинжала, целящего в горло. Лаэр взмахнул мечом и культист, заскулив от боли, бросился на него, размахивая обрубком руки.

- Замолкни! – рыцарь погрузил меч в грудь мужчины и тот рухнул на каменный пол, заливая его кровью. В полумраке открывшейся перед Лаэром комнаты, оставшиеся фанатики послушно стояли на коленях, пока обнаженная жрица перерезала им глотки длинным кривым кинжалом из красного металла. Девятеро уже лежали на полу и кровь из их ран собиралась в углублении в центре комнаты. Никто не обратил внимания на Лаэра, кроме уже мертвого культиста, охранявшего богомерзкое святилище.

- Именем Триархии, остановитесь! – рыцарь бросился внутрь, но, едва войдя в комнату, ощутил, как ноги подгибаются, а руки тяжелеют.

Жрица вскрыла горло очередной жертве.

Лаэр, напрягая все силы, полз в её сторону: мышцы надулись, а по лбу скатилась капля пота, но движения оставались медленными, как если бы он продирался сквозь вязкую патоку. Осталось лишь двое живых, а значит, ритуал подходит к концу.

«Я должен. Должен…»

Из последних сил рыцарь швырнул меч, целя в женщину, но попал в жертвенного раба. Клинок вонзился под ключицу и лезвие вышло из спины, но жертва выстояла – силы, проникшие в святилище из Тени, удерживали умирающего на ногах.

- Финальный штрих, – жрица толкнула последнюю жертву на пол, завершая ритуал.

Углубление в центре зала заполнилось, и она шагнула в него, погружаясь в теплую кровь. Воздух над ней задрожал словно над раскаленной жаровней. Голова Лаэра раскалывалась от невыносимой острой боли, он сжал её руками и закрыл глаза…

Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Открыв глаза, рыцарь увидел алого демона, высотой в два человеческих роста, покрытого кровавыми разводами и ошмётками плоти, оставшимися после пугающей трапезы.

«Ты проиграл. Остановись. Прими свою сущность и свою судьбу» – голос раздался в голове у Лаэра, и лицо демона ощерилось в ухмылке, открывая бесчисленные ряды черных иглоподобных зубов.

- Не трать силы попусту, порождение порченого колдовства. Я отправлю тебя обратно в Тень. – Лаэр осторожно спустил в ладонь метательный нож из рукава. Его меч остался в теле жертвы позади демона такой же недосягаемый, как звезды.

Демон провел когтями по полу, издав противный скрежет. От алого тела исходил жар, а из бездонной пасти несло мертвечиной.

На мгновение противники замерли, изучая друг друга, но затишье продлилось не дольше двух ударов сердца.

Молниеносным движением Лаэр метнул нож и бросился в коридор. Демон коротко рыкнул, вынимая из глазницы заостренный кусок металла, и ринулся следом.

Рыцарь бежал со всех ног. Усталость, накопленная за недели тяжелых трудов и бессонные сутки, исчезла, уступив место мрачной целеустремлённости.

Выбирая на развилках случайные пути, он вдруг оказался перед винтовой лестницей, ведущей в келью Триарха. Теперь, в самый неподходящий момент, комната всё-таки нашлась. Лаэр оглянулся: демон отстал, либо рыцарь не был его главной целью.

«Беззащитные люди внизу будут лакомым куском для отродья» - Лаэр разрывался между долгом перед своими солдатами и долгом перед Белетором – «Корона в келье Аврелия. Там он или нет, я должен забрать то, что принадлежит моему королю».

Он умел принимать тяжёлые решения и приносить жертвы, если это было необходимо. Лаэра готовили к тому, что он будет командовать людьми и нести за это ответственность. Его учили быть жёстким, когда того требовала ситуация, но грань между оправданной жесткостью и неоправданной жестокостью иногда может оказаться слишком тонкой.

Откуда-то издалека раздался протяжный рык.

- Куда же ты запропастился, чертов старикан?! – Лаэр плюнул на первую ступень лестницы и помчался на поиски лестницы в свои покои. Ему нужно вооружиться, ведь бой обещает быть кровавым.

Уже на подходе к своим покоям рыцарь увидел первых жертв демонического отродья. Разорванные на части могучими лапами часовые не успели оказать никакого сопротивления и Лаэр с удивлением отметил отсутствие крови.

«Тварь высасывает всю кровь, и тем самым поддерживает свое существование».

Он ворвался в келью, схватил секиру, подаренную Белетором, и ринулся на первый этаж, откуда раздавались крики ужаса и скрежещущее рычание монстра.

***

Под охраной королевских солдат она наконец-то чувствовала себя в безопасности. Больше никакие бандиты не посмеют напасть на храм Триархии и все нуждающиеся в защите смогут пережить эту ужасную ночь. Бенедикта уложила своего ребенка спать и перекинулась парой слов с одним из воинов, как вдруг сверху раздался ужасающий рев. Горожане перепугались и стали разбегаться по углам, пытаясь спрятаться.

- Защитный строй у лестницы! – Рауд пытался навести порядок среди зарождавшейся паники, и солдаты Лаэра сразу исполнили приказ командира. Воины Триархии же построились в стороне. – Гражданские, в трапезную, сукины дети! Заблокируйте дверь столом и сидите тихо!

Бенедикта едва успела подняться со своим сыном и направиться к трапезной, когда на лестнице мелькнуло красное пятно. Женщина не успела разглядеть его, но ощутила, как отчаяние и страх начинают проникать в её душу.

- Микелос, защити нас, не позволь произойти кровопролитию в доме твоем, – Бенедикта истово молилась, перебегая главный зал. На входе в прачечную образовался затор: женщины толкались и ругались, дети кричали, кто-то упал и завыл от боли. Страх вытягивал на поверхность животную сущность людей и разум засыпал, отдавая власть инстинктам.

- Копья! – Рауд махнул рукой, и солдаты выставили перед собой стену копий, отчаянно надеясь, что демон не начнёт прорываться через них. Но монстра не интересовали закованные в доспехи, вооруженные люди. Могучим прыжком он перемахнул через строй солдат и оказался лицом к лицу с рыжим Раудом. Сержант успел только взмахнуть мечом, оставив на алой груди отметину, и его голова одним взмахом когтистой лапы превратилась в мешанину костей и мозга.

Солдаты спешно старались перестроиться, смерть командира вселила ужас в сердца мужчин, но к их чести никто не побежал. Развернувшись, они двинулись на врага, упивающегося кровью Рауда.

Бенедикта бросила попытки пробраться в трапезную и улеглась за колонной, безуспешно пытаясь успокоить сына.

- Тише, любимый мой, мама с тобой, – она укачивала ребенка, закрыв глаза, словно все вокруг было лишь ночным кошмаром, ожидающим рассвета, чтобы навсегда рассеяться в лучах восходящего солнца.

Горожане, успевшие прорваться в трапезную, силились закрыть и заблокировать двери, но тщетно. Никто не хотел умирать и люди любой ценой прорывались туда, где по их мнению было безопасно. Хрустели кости и лилась кровь. Стариков и детей безжалостно отталкивали в стороны и сбивали с ног. В глубине толпы блеснула сталь: кто-то припрятал под одеждой нож и начал силой расчищать себе путь к безопасности.

Демон не стал задерживаться рядом с Раудом, он в три прыжка преодолел расстояние до дверей и приземлился прямо в толпу беззащитных людей. Тела несчастных, раздавленные задними лапами монстра, превратились в кровавое месиво. Демон был слишком тяжёл для своих размеров, но его тело, сплетённое при помощи энергий Тени, не подчинялось законам материального мира.

Увидев монстра на расстоянии вытянутой руки, люди окончательно потеряли рассудок от ужаса. Крики достигли апогея и начали резко обрываться с каждым взмахом когтистых лап.

Строй копейщиков распался. Со всей возможной скоростью они неслись, надеясь защитить безоружных, но безжалостное отродье и с них собрало кровавую дань. Орм и Хорм, братья-близнецы, первыми добрались до демона. Привычно обойдя противника с двух сторон, они начали атаку. Орм провел обманный финт копьем, в то время как Хорм неожиданно нанес удар в бедро демона.

Копье погрузилось в плоть монстра, и второй брат попытался закрепить успех, ударив, как он думал, дезориентированного демона в горло. Но копье прошло мимо цели - изогнув лапу под невозможным углом, монстр пронзил грудь Орма и отшвырнул того в брата, готовясь отражать атаки остальных окруживших его воинов. Несколько солдат Триархии присоединились к воинам Лаэра, тщетно выкрикивая молитвы и Оберегающие Псалмы, призванные защищать от хищных сущностей, пришедших из Тени, но большинство, сокрушенные страхом, бежали из церкви, забыв свой священный долг.

***

Лаэр мчался со всех ног, но спустившись с лестницы в главный зал, рыцарь едва сумел подавить крик отчаяния. Лишь двое солдат еще не утратили способность стоять на ногах - Хорм и Оден. Услышав топот позади, они на мгновение потеряли бдительность и сразу же поплатились жизнями. Демон сбил Хорма с ног, молниеносным прыжком размазав его по каменному полу, и, сразу же взмахнув лапой, снес Одену половину головы. Воин почти успел среагировать и пригнуться, но движения существа оказались слишком стремительны.

Отродье подняло окровавленную морду и ощерилось, словно издеваясь над Лаэром. В маслянисто-черных глазах отражались разорванные тела его солдат, и рыцарь едва сдерживался от того, чтобы набросится на тварь и изрубить её на куски, но годы воинского опыта позволили обуздать ярость и не совершить ошибку, которая оказалась бы последней в его жизни.

«Эта тварь слишком опасна, нельзя терять голову» - он невольно бросил взгляд на Одена и принял оборонительную стойку.

Бенедикта не отрывала глаз от рыцаря. Несмотря на гибель всех своих товарищей он бросал чудовищу вызов, не выказывая даже тени страха и сомнений.

- Это сам Микелос пришел сразить монстра, – она сквозь слезы шептала ребенку, который настолько устал от криков, что забылся глубоким сном. – Сейчас он всех нас спасет.

Демон провел несколько осторожных атак, проверяя оборону Лаэра на прочность. Он не спешил бросаться напролом, инстинктивно ощущая исходящую от мужчины опасность. Рыцарь медленно вращал секиру, перехватывая её из руки в руку, запутывая противника и рассеивая его внимание, готовясь нанести единственный смертельный удар. Лаэр проклинал себя за нерешительность, но десятки трупов, разбросанные по залу, говорили сами за себя – даже самая незначительная ошибка будет стоить ему жизни.

Потустороннему существу наскучило ожидание. Показавшийся опасным смертный оказался таким же ничтожным, как и все остальные.

Монстр оттолкнулся задними лапами и бросился на человека, рассчитывая раздавить его о каменный пол, но Лаэр уже видел эту атаку. Бросившись навстречу демону, он поднырнул под когтистые передние лапы и, воспользовавшись импульсом от прыжка противника, вонзил ему в грудь секиру, погрузив лезвие по самый обух.

Обратным взмахом лапы, раненое отродье отшвырнуло Лаэра к колонне, и, ударившись о гранитное основание, мужчина потерял сознание.

Удар, нанесённый Лаэром свалил бы даже взрослого медведя, но демон лишь заревел и вырвал оружие из тела. От раны валил пар и на глазах изумленной Бенедикты она затянулась, словно мгновение назад оттуда не торчал боевой топор. Монстр бросился к Лаэру, но женщина не могла позволить храброму рыцарю погибнуть.

Выскочив из-за колонны, где она оставила своего маленького сына, Бенедикта воздела руки и ощутила, как её тело наполняется теплом и силой. Маленькая женщина встала на пути демона и страх покинул её, уступив место спокойствию и умиротворению.

- Во имя Тимеры, больше здесь никто не умрет! – Бенедикта достала маленькую серебряную звезду, символ Богини Сострадания, подаренную ей мужем после рождения сына, и направила на демона.

***

Тело Лаэра словно разбилось вдребезги: все кости болели, а правая рука совершенно отказывалась повиноваться. Рыцарь открыл глаза и попытался встать, но, услышав оглушительный рев демона, смог только повернуться. Он ожидал удар и следующую за ним неминуемую гибель, но увиденное заставило Лаэра замереть в благоговении.

Между ним и порождением ужаса стояла сама богиня сострадания Тимера. Окутанная ореолом белого света, она держала в руках звезду, направляя её на отродье. И демон отступил. Рыча и скребя когтями по полу, отродье бездны уступало сияющей богине. Яркая вспышка ослепила Лаэра, и монстр исчез, как и воплощение Тимеры. Осталась лишь ослепшая женщина, рухнувшая бездыханной на пол, сжимая в обгоревших до костей пальцах раскаленную звезду.

Глава 14

- Белетор? – Ресетор осторожно подошел к брату, но будущий король безучастно смотрел в стену, словно не замечая его. – Ты в порядке?

Принц вытянул руку и положил на плечо Белетора, тот медленно повернул голову и, также безучастно глянув на руку, снова уставился в стену. Харальд недовольно заворчал.

- Что с ним? – Ресетор в недоумении обратился к Корасу. Лекарь, выпивший неведомое снадобье, выглядел значительно лучше, чем до операции.

- К сожалению, его разум не пережил заточение в умершем теле, – он развел руками, в голосе звучало разочарование и недовольство. Такое недовольство, как у человека, который забивал гвоздь и молотком попал себе по пальцу. – Я ведь предупреждал вас, что времени мало! Мне удалось вернуть его тело к жизни, но это просто оболочка. Белетор покинул нас и даже моих сил не хватит чтобы вернуть его.

- Лжец! – Харальд, сжимая кулаки, направился к Корасу. – Ты чертов лжец!

- Постой, Харальд! – Ресетор хотел встать между лекарем и ярлом, но того было не остановить. Впрочем, Корас больше не выглядел напуганным или покорным. Пока северяне и Ресетор силились осознать, что же произошло с их королём, Корас не терял времени и был готов к тому, что произойдёт дальше.

- Зря вы не захотели разойтись миром, – в голосе лекаря зазвучало торжество. – С другой стороны, я даже рад, мощные источники никогда не будут лишними. Ил’ал А’м Ам’и!

Одаренный что есть сил рванулся к клеткам и Харальд, рыча словно разъяренный медведь, бросился за ним. Расстояние между Корасом и ярлом стремительно сокращалось и в глазах северянина сияла смерть.

- Проклятье! Проклятье! – Ресетор кинулся следом. Юноша надеялся остановить кровопролитие или, по крайней мере, отсрочить его, пока не станет ясно, что же случилось с Белетором на самом деле. Но ни Ресетору, ни Харальду не удалось добраться до Одаренного. Они резко остановились, уставившись на зашевелившиеся вдруг горы тел.

Из груды лежавших в клетках источников выбиралось нечто мерзкое и противоестественное. Три огромных бесформенных кадавра вышли из клеток и Корас спрятался за их уродливыми спинами.

- Лучше остановись, дикарь!

Харальд и так не собирался сломя голову бросаться на жутких тварей. Чутьё говорило опытному воину, что поспешность может оказаться смертельной.

- Если вы не сдадитесь сами, мои големы разорвут вас на куски, и я воспользуюсь вашей плотью, сделав своих детей ещё сильнее, - Корас мягко провел рукой по одной из тварей.

Ресетор с дрожью смотрел на мерзких существ. Высотой в полтора человеческих роста, бесформенные, словно сшитые из разных тел они, покачиваясь, стояли на гротескно толстых человеческих ногах. Принц с содроганием считал конечности големов: не меньше пяти рук и по четыре ноги, а казавшиеся маленькими головы на толстых шеях вперились взглядами в своего хозяина, ожидая его команды.

- Охрани меня Конгульв от нечисти! – Харальд изобразил в воздухе священный знак северян и снял с пояса топор. – И этому выродку ты решил отдать своего брата, Ресетор?

Юноша был совершенно сбит с толку. Лучший лекарь Терениса оказался самым настоящим мясником, проводящим отвратительные эксперименты на людях.

«Он солгал насчет Белетора?»

Эта мысль пронзила голову Ресетора раскаленной иглой.

«Он сам убил его, чтобы сделать такое же чудовище».

Все остальные мысли мгновенно испарились из его сознания.

«Я привел своего брата на бойню» - фраза грохотала в голове принца, не давая сосредоточиться – «Ойстейн, Гоккар и ещё один северянин погибли ради него, а я привел своего брата на бойню и своими руками помог с его убийством».

- Твой брат был уже мёртв, когда вы показали его мне, шанс на спасение был очень мал! – вмешался Корас. – Но тупоголовые дикари не поверили бы и казнили меня на месте…

- Ты лжешь! – яростно прорычал Ресетор. – Мой брат должен был выжить!

- Мальчик, я лечу людей дольше, чем ты ходишь по земле. Не смей даже думать о том, чтобы перечить мне! – лекарь больше не выказывал показного подобострастия, его голос сочился высокомерием. – Или я помогу тебе навсегда стать одним целым со своим братом.

Ресетор вынул меч. Он слышал, как позади достает свой топор и подходит ближе Рагнар.

«Халлвард и Ульф должны быть уже близко, надеюсь они смогут найти дом Кораса» - в его сердце горела ненависть к этому мяснику, прикрывающемуся благими намерениями ради потакания своим порокам.

«Этот выродок считает себя исключительным, считает, что его не касаются никакие законы потому что он Одаренный».

Отчаяние, возникшее после осознания вины в смерти брата, уступало место другому чувству. Юноша ощутил невиданную ранее ясность и на границе его чувств начинал закипать необузданный гнев. Перед глазами Ресетора стояла картина гибели его брата: старик со светящимися глазами, вернувший оборотня с того света.

«Одаренные – корень зла. Они не имеют права на существование».

Гнев неожиданно вспыхнул, подобный пожару, и поглотил все остальные чувства юноши. Он был готов отдать всё, лишь бы спасти брата. Северяне отдали ради Белетора свои жизни. И всё перечёркнуто волей одного единственного выродка.

«От судьбы кронпринца зависела судьба тысяч людей, а Корас превратил его в пускающего слюни идиота».

Надежды на предотвращение гражданской войны больше не было, и Ресетор жаждал одного – мести. Показать Корасу, что тот никакой не вершитель судеб, а просто сумасшедший выродок, и платой за высокомерие станет его жизнь.

- Не надейтесь выйти отсюда живыми! – Корас окончательно сбросил маску миролюбия. – Вы все станете плотью для создания нового голема. Эль’м О’ту!

Порождения извращенного разума Кораса завыли и бросились вперед. У них не было оружия, но каждая рука оканчивалась острыми металлическими когтями, а массы тела легко хватило бы, чтобы раздавить человека в лепешку. Сам безумный лекарь отступил, скрываясь в тени за решеткой.

Первыми чудовищ встретили Харальд с Рагнаром.

Рычащий от предвкушения битвы берсерк взмахнул топором, рассчитывая отрубить одним ударом сразу две руки, но голем оказался на удивление проворным. Груда сшитого мяса наклонилась, не замедляя бег, и врезалась в северянина, одновременно пытаясь рассечь его когтями. Берсерк отлетел в сторону и перекатился, смягчая падение. По его лицу текла кровь, но разбитые губы растянулись в полной удовлетворения улыбке. Рагнар наконец встретил достаточно могучего противника, достойного его безжалостной ярости.

Харальд сумел унять свой гнев и встретил монстра хладнокровно выверенным ударом, перерубившим одну из ног в колене. Голем удивительным образом смог сохранить равновесие, и ярл сразу же отскочил, избегая могучего удара когтями с двух сторон. В противовес своему соратнику, Харальд выглядел абсолютно сосредоточенным: брови нахмурены, губы вытянулись в тонкую линию, а глаза, почти не моргая, следят за каждым движением противника. Если Рагнар был свирепой бурей, то Харальд – безжалостным и неотвратимым ледником, спукающимся с гор.

Сыны севера не собирались сдаваться, и зал наполнился свистом холодной стали, короткими рыками и чавканьем плоти големов, рассекаемой ударами топора.

Ресетор едва справился с дрожью: огромная груда плоти неслась на него, размахивая мускулистыми руками, увенчанными кинжалоподобными когтями. Юноша успел отскочить в сторону и уклониться от гибельных взмахов, но голем с ужасающей для его размеров ловкостью развернулся и снова накинулся на принца. Не желая мириться со своей участью, Ресетор лихорадочно вспоминал все, чему его учил брат. Со всей возможной скоростью парируя взмахи когтей, он только и успевал, что обороняться и отступать.

- Мои дети не знают боли и усталости, так что лучше вам сразу сдаться, – раздался голос Кораса из клетки. – Они убивают быстро, а один из вас даже удостоится чести выжить и стать основой голема.

- Выродок! – прорычал Харальд.

Ярл пропустил несколько ударов когтями и из ран на плече и спине сочилась кровь. Несмотря на все его мастерство, бой с врагом, не знающим боли, страха и усталости, был заведомо обречен на провал.

Северянин смог отсечь две руки и нанес несколько ударов по корпусу в дополнение к перерубленному колену, но это лишь немного замедлило передвижение голема. Удары отродья оставались такими же стремительными и могучими, а Харальд терял силы вместе с кровью, вытекающей из множащихся ран.

Рагнар преуспел сильнее, чем ярл. Благодаря первобытной ярости берсерка, он был так же невосприимчив к боли и страху, как и голем. Северянин оставил чудовищу всего две верхних конечности и откромсал своим топором два огромных куска плоти, которые теперь мешали монстру атаковать.

Но у ярости имелась своя цена: Рагнар стоял в луже собственной крови, смешавшейся с кровью голема, его тело покрывал с десяток ран, а свободная рука свисала плетью - монстр сломал её ударом ноги.

***

Взмах клинком и рука отродья бессильно повисла. Ресетор перекатился, уворачиваясь от ответного удара когтями, но голем взмахнул ногой, сокрушая ребра юноши.

«Ублюдок заплатит» - тень страха, нависшая над принцем в начале боя, уступила место ненависти, и он, не замечая боли, горящей в груди, снова ринулся в атаку. Оглядев краем глаза поле боя, Ресетор отметил, что монстры соблюдают четкий порядок, держась строго между Корасом и воинами.

- Интересно как ты отреагируешь, если я убью твоего создателя, – прошипел юноша.

Он отвлекся, оглядывая других големов и пропустил удар в плечо. Кость хрустнула, но выдержала, и ручеек крови заструился по руке.

Големы постепенно оттесняли северян к лестнице, но Ресетор находился по другую сторону от хирургического стола, поэтому голем зажимал его в угол прямо напротив клеток, в которых скрылся Корас.

Попытаться прорваться, рискуя погибнуть сразу, или медленно отступать, пропуская удар за ударом и надеясь на спасение перед лицом неумолимой смерти? Раньше Ресетор вполне мог задуматься, какой из вариантов для него предпочтительнее, но знакомство с северянами изменило взгляд принца на жизнь. Он пообещал, что найдёт в себе силу и сейчас было самое время это доказать.

«Сейчас или никогда».

- Да защитит меня Микелос!

Белетор считал Микелоса своим покровителем, и, хотя Ресетор не был богобоязненным человеком, сейчас он призвал на помощь все силы, которые только мог.

Юноша взмахнул клинком, отсекая кисть одной из рук и, не останавливая замах, развернулся, пригнувшись от ответного удара. Он смог выскользнуть из угла, но от голема нельзя просто убежать, если не хочешь получить когти в спину.

«Была не была».

Он что есть сил метнул меч в голову голема и бросился бежать к Корасу, каждое мгновение ожидая, как в его спину вонзятся когти и поставят точку в этом неравном противостоянии.

Монстр взревел и начал метаться по сторонам, размахивая руками. Меч рассек его лицо пополам и глаза голема залило кровью. Лишенная зрения тварь металась по лаборатории, а Ресетор несся к Корасу, готовый свершить возмездие. Принц вынул кинжал из ножен на бедре и крепко сжал рукоять.

Неожиданно дверь клетки перед ним распахнулась, и юноша едва успел уклониться от взмаха странного искривленного клинка, с лезвием, покрытым шипами.

- Хороший ход, – Корас вышел из тени. Его лицо, сведенное судорогой, застыло в гримасе кривой ухмылки. – Не обращай внимания - это побочное действие эликсира.

Мясник провел выпад и ужасное оружие прошло на волосок мимо плеча Ресетора.

«Он так быстр» - юноша перехватил кинжал для схватки.

- Думаю, ты заметил, что мои рефлексы улучшились. Хоть я и плохой фехтовальщик, но я настолько сильнее и быстрее, что у тебя нет никаких шансов.

Одновременно со своей тирадой Корас перешел в атаку и на принца обрушился шквал ударов со всех сторон. Ресетор попытался отвести первый удар лезвием кинжала, но тот оказался настолько сильным, что едва не сломал юноше запястье.

Ресетор уклонялся так быстро как мог, стараясь отводить наиболее слабые удары держа кинжал двумя руками, но бой складывался крайне неудачно, вдобавок к ранениям от голема у него появились порезы от шипов искривленного клинка. Юноша рычал от бессилия и боли, а кровь всё бежала и бежала из множества порезов, забирая с собой его силы и стирая в пыль последние шансы на победу.

Сквозь боль и растущее чувство безысходности, Ресетор видел, что Корас просто издевается над ним, пытаясь наносить несмертельные, но наиболее болезненные удары и решился сыграть на этом. Его единственным желанием было отправить высокомерного выродка в грязь и неважно, чем придётся пожертвовать.

Мясник нанес стремительный колющий удар, пытаясь раскроить шипами плечо Ресетора, но принц ожидал его. Фехтовальные навыки Кораса оставляли желать лучшего, и юноша очень быстро запомнил все атакующие движения. Сместившись в сторону, он прижал клинок рукой к телу и ринулся на мясника, держа кинжал перед собой.

Корас потерял несколько мгновений: он не ожидал от Ресетора такой выдержки. Юноша рванулся к нему, обдирая свой бок шипами до самых ребер и разрывая сухожилия на правой руке. Он крепко зажал кривое лезвие, не давая ни поднять, ни опустить его.

Расширившимися от ужаса глазами, оцепеневший от неожиданности Одаренный беспомощно смотрел как приближается его рок.

Кинжал вонзился в грудь Кораса по самую рукоять и Ресетор рухнул на землю рядом со своим противником, сознание юноши не выдержало нечеловеческой боли и разлетелось на осколки.

***

Пока юноша, временно выведя одного голема из битвы, бросился на их хозяина, остальные отродья успешно заканчивали бой.

Рагнар истекал кровью из полутора десятков ран. Даже всепоглощающая ярость уже не могла дать ему достаточно сил для продолжения безнадёжного боя. Краем глаза берсерк видел, как молодой волк атаковал голову голема и смог вывести того из строя. В сознании воина мгновенно возник план атаки и Рагнар приступил к его выполнению.

У голема осталось лишь две руки, увенчанные когтями, от остальных конечностей берсерк так или иначе избавился. Опасность также представляли мускулистые ноги - один удар такой ноги вполне мог сломать ребра и при особой неудаче позвоночник, но цель Рагнара находилась наверху, так что ноги не должны были помешать.

- Хьола! – берсерк бросился на голема.

Собрав остатки ярости и гнева в ослепительное копье, он уклонился от когтей и вонзил топор так высоко как смог в тело отродья. Голем не ощущал боли, поэтому просто продолжил атаку, пытаясь навалиться на Рагнара, но воин, крепко ухватившись за рукоять топора подтянулся на одной руке, скрипя зубами от боли, ухватился сломанной рукой за плечо отродья и подтянулся могучим усилием оказавшись на его шее.

По волчьи завыв он крепко ухватил голову отродья и одним резким движением раздавил его череп. Во все стороны брызнули осколки кости и мозг, ноги отродья подкосились и голем рухнул на пол лаборатории.

Рагнар хотел встать и издать боевой клич севера, показывая, что в его сердце нет страха, но ноги отказались слушаться. Когда он запрыгивал на шею голема, одна из рук рассекла его бедро, достав до артерии и горячая кровь лилась рекой.

- Хьола… - прошептал воин и рухнул на поверженного врага.

***

Свирепый Ветер кружил вокруг монстра, но тот всегда оказывался между Корасом и ярлом.

«Проклятое отродье».

Северянин ощущал, как уходят его силы с каждым нанесенным и парированным ударом. С каждым уклонением и броском шансы на победу таяли.

«Славная будет смерть после того, как я завалю этого ублюдка Кораса».

Ярл сделал обманный финт топором, заметив, что голем не отрывает взгляда от его оружия, почти не уделяя внимания рукам и ногам. Монстр сразу же отреагировал, но в этот раз скорости реакции ему не хватило, и он остался лишь с одной опасной рукой.

Харальд видел, как юноша пытается прорваться к Корасу и когда тому удалось сбить своего противника с толку, ярл едва подавил желание расхохотаться.

«И вправду молодой волк! У мальчишки большие шансы стать великим правителем».

Секундная потеря концентрации едва не стоила ярлу жизни. Оставшийся с одной действующей рукой голем сменил тактику боя и старался затоптать или сбить Харальда с ног. Пытаться парировать эти нечеловеческой силы удары было глупо, и ярл уворачивался как мог.

***

- Хьола! – Рагнар бросился на своего противника.

***

«Мне тоже пора заканчивать».

Свирепый Ветер вывел из строя одну ногу монстра ещё в начале схватки и пытался вывести его из равновесия.

Северянин начал крайне рискованную атаку: лезвие топора неслось сверху вниз и голем отступил, уклоняясь от удара, но в последний момент Харальд развернул корпус, вкладывая в изменение направления удара всю свою массу и рубанул по горизонтали, перерубая вторую ногу отродья.

Монстр начал терять равновесие и заваливаться на северянина, но ярл не терял ни мгновения. Едва закончив удар, он сместился в сторону, готовый добивать поверженного врага.

Северянин не мог и предположить, что перерубленная в колене нога все ещё способна нанести удар. Стремительный взмах причинил бы любому человеку боль, которую невозможно перенести, но големы не чувствовали боли, и культя, сшитая из нескольких человеческих, сокрушила правую руку Харальда, раскрошив кости от запястья до предплечья.

Ярл захрипел и выронил топор, голем перевернулся, освобождая единственную руку для удара и рассек предплечье Харальда. Рука северянина упала на пол и кровь полилась ручьем из безжизненного обрубка на плече. Титаническим усилием воли Свирепый Ветер сохранил сознание. Он схватил топор левой рукой и швырнул в голову отродья. Лезвие раскололо раздутый череп пополам, и монстр затих.

«Не проиграл» - промелькнула последняя мысль в затухающем сознании воина.

***

- Гхлупый малец… - Одаренный, расширившимися от боли и удивления глазами смотрел на кинжал, вонзившийся ему в грудь по рукоять. – Тхы не понхх…

Корас опустился на колено, отчаянно цепляясь за утекающее сознание. Он поднял мутнеющий взгляд на поле боя. Два голема были повержены, но северяне не смогли пережить своих противников, третий наконец смог прочистить глаза от крови и мчался на помощь хозяину.

«Я слышу голоса. Так вот как выглядит смерть. Проклятый, ублюдочный мальчишка, разрушивший то, что его ограниченный маленький мозг даже не в силах осознать».

В голове Кораса раздался скрип, а потом он услышал голоса девушки и двух стариков.

«Смерть и её помощники» - он закрыл глаза и поплыл по волнам реки забвения.

***

- Быстро! Там двое раненых и живой голем! – Ребекка в три прыжка преодолела лабораторию.

Оставшийся в живых монстр остановился: поддерживающая его воля хозяина угасла и конструкт замер посреди хаоса окончившейся битвы.

Одаренная на бегу выхватила топор из тела поверженного голема, и метким броском раскроила голову последнему оставшемуся в живых отродью.

- Ресетор и, кажется, Корас! – она поспешно достала лечебные эликсиры и бинт. – Проклятье, у лекаря кинжал в груди!

- Харальд Свирепый Ветер! – Лимаран пробежал по полю боя и присоединился к Ребекке, указывая на поверженного воина. – Будь они все прокляты, принц на грани гибели!

Одаренная разрывалась между умирающим принцем и Корасом, раны обоих выглядели смертельными и счет времени шел на минуты.

- Ты не сможешь спасти лекаря, но я могу помочь, – вкрадчиво проговорил неожиданно оказавшийся рядом Инсидий. – Позволь мне забрать его.

- Ни за что! – Лимаран вскочил и выхватил кинжал. – Нельзя давать ему использовать силу!

Ребекка совершенно растерялась: все вокруг истекали кровью и были на грани гибели.

Аластор до сих пор находился под действием Белого Сна и Корас был совершенно необходим для его пробуждения, но Ресетор - единственный живой наследник престола и он мог бы стать знаменем объединения Терениса после изгнания демона.

- Мы не можем дать умереть ни одному из них! – отчаянный взгляд Ребекки остановился на обмотанном тканью лице. – Я займусь Ресетором, Инсидий - Корасом, а ты, Лимаран, можешь попытаться спасти от смерти Харальда, кем бы он ни был.

Выбор сделан.

Руки Ребекки замелькали подобно лапам паука, прядущего сеть. Она зашивала раны, втирая в самые опасные лечебную мазь, и бинтовала Ресетора, будто пеленала собственного ребенка. Юноша стоял на черте, разделяющей мир живых и мир мертвых, и ближайшие минуты решат, куда он перейдет.

Лимаран раздраженно сплюнул, и, взяв протянутые Ребеккой бинты и лекарства, кинулся к Харальду.

Они познакомились во время одной из кампаний Хэлмтора, отца Арториаса, на севере. Тогда Харальд еще не стал ярлом, а ворон еще не был главой тайной полиции. В суровом северном походе они выковали крепкую дружбу и сейчас Лимаран прилагал все усилия, пытаясь спасти северянина.

В другом конце зала Инсидий неспешно подошел к умирающему Корасу и, бросив короткий взгляд на Ребекку, размотал тряпье на правой руке.

- Позволь поглотить тебя, – он вынул кинжал из груди лекаря и разрезал мантию. Кровь полилась с новой силой, но поглотитель зажал рану ладонью.

В лаборатории похолодало. Ребекка удивленно подняла брови, увидев выдыхаемый пар. Оставшиеся целыми колбы и пробирки покрылись инеем, как и решетки клеток, Инсидий же наоборот источал жар. От тряпья, покрывавшего его с ног до головы, валили дым и пар.

Глаза Кораса открылись, и лекарь захрипел. Его тело вздрагивало в конвульсиях, но Инсидий плотно прижал ладонь к смертельной ране и убрал тряпье с лица, направив безглазый взор в лицо своей жертвы.

Лекарь закричал. Его крик, наполненный ужасом, отражался от стен и рождал пугающее эхо. Ребекка зябко повела плечами, хотя её тело хорошо переносило холод. Не переставая выть от ужаса, Корас начал сморщиваться, словно каждое мгновение стоило ему десятков лет жизни. От него исходил запах серы и едва слышимое шипение.

В свою очередь Инсидий расправил плечи: тряпьё стало ему мало. По лицу поглотителя потекла кровь из раскрывшихся ран в глазницах, и Ребекка с содроганием увидела, как в них появляются новые глаза, на лице уже не принадлежавшем тому старику. Лицо Тельварта сменилось едва знакомым Ребекке лицом лучшего лекаря Терениса.

Минуты складывались в часы. Одаренная перестала ощущать течение времени, важным было только лишь биение сердца, которое она пыталась спасти. Воля Ресетора к жизни поразила Ребекку - получив столько ран и потеряв море крови, юноша боролся за жизнь вместе с ней, отвоевывая свою душу у пустоты.

Она смахнула пот со лба: основные раны зашиты и перебинтованы, Ресетор вымазан лечебной мазью почти с головы до ног, а баночка, стоившая как особняк в паре часов скачки от столицы, опустела. Ребекка оглядела лабораторию, впервые оторвавшись от тела принца.

Лимаран, не прекращающий изрыгать ругательства ни на мгновение, смог остановить кровь и перебинтовать Харальда. Ворон силился влить в рот северянина лечебный эликсир, но ярл перед потерей сознания крепко сжал челюсти и пока не поддавался.

Вдруг крик, не затихавший до этого ни на мгновение, прервался и останки, несколько минут назад бывшие Корасом, сморщились окончательно. От человека остался лишь скелет, обернутый в одежду и залитый вскипевшей кровью. Инсидий поднялся на ноги и, улыбаясь, взглянул на Ребекку.

- Будь я проклята, – она посмотрела в глаза Корасу, тот ухмыльнулся и развел руками.

- Я готов помочь спасти твоего друга, хотя это будет тяжело, оригинал еще пока не свыкся со своим новым местом.

Тряпье, в которое Ребекка замотала Инсидия, разошлось по швам. Тело Кораса оказалось крупнее тела Тельварта, и поглотитель после превращения остался обнаженным. Он взял мантию Кораса и вытряхнул из нее высохшие останки. Высокая температура высушила кровь и Инсидий, ни мгновения не сомневаясь, накинул мантию на плечи.

- Ты передумала? – он заглянул в её глаза. – Нет, я же вижу, что не передумала.

Ребекка перевела взгляд с Инсидия на Лимарана, а потом на Аластора. Несмотря на полное отсутствие подготовки мужчина спас ей жизнь, не спасовав перед потерявшим человеческий облик Имратоном. После того, чем она пожертвовала ради Аластора…

«Он станет моей страховкой на случай, если я начну терять контроль» - Ребекка тяжело вздохнула, но её размышления прервались, когда в углу лаборатории раздался шорох и три пары глаз повернулись туда.

Белетор - кронпринц Терениса, великий воин и могущественный полководец, осторожно выполз из-под горы тряпья и осмотрелся словно затравленный зверь.

- Белетор! – Лимаран подбежал к старшему сыну Арториаса, но тот едва не упал от неожиданности и прижался к стене, подрагивая от ужаса.

- Что с ним? – Ребекка подошла к Лимарану и присмотрелась к лицу бывшего короля. – Белетор? Ты слышишь нас?

Лицо мужчины исказила гримаса ужаса, а из глаз полились слезы. Он захрипел и попробовал снова заползти под гору тряпья.

- Это не Белетор, – Инсидий присоединился к ним, внимательно разглядывая умалишенного. – Белетор Могучий умер, убит отцом собственного сводного брата.

Ребекка и Лимаран опешили, в этот раз две пары удивленных глаз повернулись к Инсидию, ожидая ответов.

- Он мог помешать призыву и Фенриес предложил Тельварту использовать зверя, чтобы вывести Белетора из игры. Видимо Корас пытался спасти будущего короля, но тот находился на грани смерти слишком долго и его разум покинул тело.

- Опять ты пытаешься обелить свое имя, – Лимаран бросил попытки выудить «короля» из кучи ветхой одежды и уставился на Инсидия. – Может ты и договорился с Ребеккой, но я не поверю тебе, пока не увижу свою дочь.

- В бездну Белетора, если его уже не спасти! Выполняй обещание, Инсидий! – Одаренная нетерпеливо махнула рукой в сторону тела Аластора. Кончики её пальцев едва заметно подрагивали и поглотитель удивленно отметил насколько обычно собранная Ребекка переживает за своего агента.

- Конечно, начинаю сию секунду!

Они положили бессознательного Аластора на хирургический стол.

- Кто-то идет, – Ребекка повернулась к двери, а Лимаран отошел от Харальда, обнажая меч.

Спустя несколько мгновений дверь открылась и в лабораторию ворвались два воина: вооруженный коротким луком следопыт и могучий щитоносец. Северяне осмотрели залитое кровью поле боя, их взгляды скользнули по телу Рагнара и Харальду, лежащему без сознания рядом с поверженным големом.

Напряжение повисло в воздухе подобно тугой струне, или же подобно тетиве натянутого лука, готового пустить смертоносную стрелу.

- Северяне! Вы соратники Харальда? – Лимаран шагнул вперед, убирая меч в ножны. – Мы позаботились о вашем ярле. Второй воин пал, но Конгульва впечатлит его мужество.

Воины переглянулись, но не спешили убирать оружие. Следопыт выступил вперед.

- Кто ты, старик? Мы не знаем тебя, а ты знаешь Харальда - назови свое имя.

- Я Лимаран Стальной Ворон, мы с Харальдом уже были друзьями, когда вы еще не могли удержать топор в руке.

- Я Ульф, а это Халлвард, – Ульф кивнул, опуская лук. – Харальд говорил о тебе, но он сказал, что когти Стального Ворона заржавели, а крылья ослабли.

Лимаран сжал челюсти. Его последняя встреча с ярлом закончилась раздором, тогда Ворон был одержим поисками Инсидия, а Харальд хотел остудить пыл друга.

- Нам нужно оживить нашего друга, – вмешалась в разговор Ребекка. – Мы вам не враги, можете осмотреть Харальда и своего погибшего товарища.

- А где молодой волк? – Халлвард осмотрел лабораторию. – С нами был молодой принц Ресетор, он тоже должен быть здесь.

- Он жив и лежит там, – Ребекка указала на клетку с источниками и повернулась к Инсидию. – Начинай.

Поглотитель потер виски и посмотрел на Аластора, а потом на клетку с источниками.

- Что случилось?

- Я вспоминаю. Это не так просто, слишком много воспоминаний, слишком много знаний и я не успел еще все это понять, – он направился к клеткам. Источники продолжали безмолвно лежать внутри, словно в лаборатории ничего не произошло. – Мне нужно принести в жертву одного из этих людей.

Все в лаборатории повернулись к Инсидию, а расслабившиеся было северяне крепче перехватили оружие.

- Что ты имеешь в виду? – Ребекка подошла к нему и с жалостью взглянула на изможденных, забитых людей, лежавших на полу клетки.

- Корас использовал их как дрова, источник для своих сил, – Инсидий говорил медленно, пытаясь верно подобрать слова. – Он боялся рока, нависшего над каждым Одаренным.

- Прорыв завесы… – перед глазами Ребекки возник образ горящего дома. Её приемная мать просто стояла и смотрела на объятое огнем здание, на щеках женщины не было ни слезинки, а девочка рыдала от ужаса и ощущения непомерной вины за случившееся. Неотвратимость и опасность пламени сковали её сердце невидимой цепью и этот момент навсегда отпечатался в памяти. – Ты обязательно должен использовать этих загнанных, отчаявшихся людей?

- Воспоминания говорят мне, что, когда Корас попробовал совершить операцию без источника, он почти погиб. К тому же это уже не люди, души покинули их тела, оставив лишь оболочки, смерть будет для них избавлением от бессмысленного существования.

- Если ты уверен в этом… – плечи Ребекки опустились. Она заколебалась на мгновение, но жизнь Аластора безмерно важнее, чем жизни этих безымянных страдальцев. – Если это единственный способ, то вперёд!

Инсидий сжал виски руками, принятие воспоминаний, накопленных за целую жизнь, очень долгий и тяжелый процесс, и сейчас он пытался вытянуть из этого водоворота то, что было необходимо, а его голова раскалывалась от боли.

- Белетор! – он повернулся к тени старшего сына Арториаса.

Потерявший рассудок мужчина забился под гору тряпья и сидел тихо, слышались лишь редкие всхлипы.

– Корас возродил его, используя источник, но разум принца уже покинул тело и теперь это просто оболочка. Оболочка, заполненная энергией.

- Он же сын Арториаса, его единственный настоящий сын, ты уверен, что его невозможно вернуть?

- Я, нет. Корас уверен, – Инсидий беспомощно развел руками. – Использовать кронпринца будет безопаснее, чем источник, так что, если не хочешь, чтобы Аластор оказался там же, где сейчас Белетор, лучше будет начать.

- Будь оно все проклято! – Ребекка ударила кулаком по столу, оставив на металлической поверхности глубокую вмятину. – Если Белетора уже не спасти, так пусть хоть после смерти послужит своему народу…

- Нет! – Ребекка с Инсидием повернулись в сторону клеток. Ресетор поднялся на руках и скрипя зубами от боли полз к ним. Халлвард отошел от все еще бессознательного ярла и помог юноше, подставив плечо.

- Чертовы Одаренные, все проблемы из-за вас, – злобно шипел Ресетор. – Я же убил тебя, почему ты снова жив?

- Все немного сложнее, чем ты думаешь. Даже, я бы сказал, намного сложнее, – Инсидий отвернулся от разгневанного израненного юноши. – Я не Корас, но я действительно сделал много очень спорных вещей.

- Халлвард, будь добр, отнеси юношу обратно, ему нужен покой, иначе раны снова откроются, и он умрет, – от тона Ребекки веяло холодом. – К тому же он явно не в себе.

- Ты тоже чертова колдунья, я сотру вас всех с лица Терениса… – голос Ресетора слабел. – Вы виноваты… в том…

Юноша потерял сознание и Халлвард аккуратно положил его рядом с Харальдом.

- Вы можете идти, – Одаренная обратилась к северянам, а её ледяной тон, мог бы напомнить им о родине. – Я бы сказала, что требую, чтобы вы покинули это место вместе со своим ярлом и этим несмышленым щенком, пока я не передумала.

- Ты не можешь приказывать нам, ведьма! – Халлвард насупился и поднял топор. – Мы уйдем тогда, когда захотим.

- Халлвард, прошу, остановись! Ты не знаешь с кем связываешься! – Лимаран встал между Ребеккой и северянином, подняв руки. Старик видел, что Одаренная на грани и боялся, что она может выплеснуть свой гнев на северян. – Я прошу вас. Достаточно крови пролилось сегодня, вы должны спасти Харальда и Ресетора.

- Стальной Ворон просит? Харальд говорил, что ты можешь только приказывать, но видимо времена изменились, – Халлвард опустил топор. – Сегодня тебе повезло, ведьма, мы уйдем, но в следующий раз не надейся так легко отделаться.

- Начинай ритуал! – Ребекка полностью сосредоточилась на действиях Инсидия, проигнорировав северян, как какую-то назойливую мелочь, от которой наконец удалось избавиться. Воины поднялись по лестнице и вышли из лаборатории, недобро косясь на Ребекку. Лимаран помог им вынести Ресетора, Халлвард взял Харальда, а Ульф забрал оружие Рагнара.

Ребекка подошла к груде тряпья и за ногу вытащила оттуда Белетора. Принц захныкал, но не сопротивлялся.

- Как же низко могут пасть даже самые могучие, – она не церемонясь вздернула его за плечо и толкнула к Инсидию.

- Я не могу сказать, как долго продлится пробуждение, – Инсидий зажмурил глаза, пытаясь найти в лабиринте памяти Кораса нужные ему воспоминания. – Все слишком запутанно, но думаю, что не дольше пары часов.

- Я не впущу сюда никого, пока все не закончится, – её глаза горели решимостью. Ребекка закрыла клетки с источниками и встала у двери в лабораторию.

«Аластор должен жить, пока я не нашла способ спастись» - она сжала кулаки, пытаясь найти в глубине души решимость, но там оставалась одна лишь неуверенность. Слишком много тяжестей свалилось на Одаренную за последнее время, и слишком много сложных решений ей пришлось принять. Ребекка стояла на грани отчаяния, а её единственная надежда лежала на хирургическом столе, не подавая признаков жизни.

«Он справится. Мы справимся».

Инсидий подвел Белетора ближе к столу и вынул из складок мантии кинжал. Дотронувшись до шеи Аластора поглотитель ощутил холод. Он уже хотел убрать руку, но почувствовал удар. Очень медленно, но сердце мужчины все еще билось.

«Здесь нужен особый подход» - Инсидий повернулся к Белетору Могучему, по лицу которого катились слезы ужаса. Это было нехорошо. – «Его разум угас не до конца».

Инсидий не хотел использовать источник, подготовленный Корасом, потому что не был уверен, что справится с таким количеством хаотичной энергии. Энергия в теле Белетора уже была упорядочена, так что поглотителю нужно было лишь перелить её в тело Аластора, а вот Аластору придётся ещё и подавить остатки воли Белетора.

«Если он действительно так хорош, как говорила о нём Ребекка, то это не будет проблемой» - Инсидий рисковал, но это был меньший риск, чем Прорыв Завесы из-за хаотичной энергии обычного Источника.

- Я подарю тебе милосердие, – поглотитель вонзил кинжал в грудь кронпринца и положил руку на сердце Аластора. Он почувствовал жар - жизненная сила Белетора протекала по нему, вливаясь в агента Ребекки. Кронпринц стоял, закатив глаза, он не издал ни звука, когда в его грудь вонзился кинжал и теперь таял, подобно пылающей свече.

«Сколько же людей Корас принес в жертву ради своей безопасности?» - Инсидий вздохнул – «не меньше, чем убил я из-за своей глупости».

Ритуал продолжался и жизнь бурным потоком исходила из Белетора, кронпринц старел на глазах, его могучее тело покрылось морщинами, мускулы опали и повисли мешками. По лбу Инсидия катились бусины пота - жизненная энергия обжигала, но он не отпускал рукоять кинжала. Ему казалось, что прошло лишь несколько мгновений, но руки и ноги ныли так, словно он стоит уже несколько часов. Поглотитель ощущал прикосновение Тени: будоражащее разум, вызывающее ужас и эйфорию одновременно. Завеса становилась всё тоньше, и он уже мог слышать голоса. Зовущие, сулящие жизнь и смерть, победы и поражения.

Внезапно все закончилось. Поток энергии прервался и останки Белетора рухнули на пол. Инсидий ощутил холод и печаль, он хотел снова ощутить течение жизни в своем теле.

«Да это наркотик! Неудивительно, что Корас так активно занимался операциями» - он перевел взгляд на Аластора, тот глубоко дышал, а его лицо приобрело румяный оттенок - ритуал удался.

- Ребекка, – он позвал Одаренную, но та, услышав падение тела Белетора уже была рядом.

- Он выглядит вполне живым, – Ребекка прикоснулась к груди Аластора. – Сердце бьется вполне нормально, почему же он не поднимается?

- Я сделал все, что мог. Хотя этот ритуал немного отличался от тех, что Корас проводил чаще всего. Его воспоминания говорят, что по окончании ритуала люди вставали сами, может стоит потрясти его?

Ребекка осторожно взяла Аластора за плечо и потрясла, не увидев реакции, она похлопала мужчину по щекам.

- О нет, снова утро? Я не пойду на работу! Пускай Герел катится к черту, я увольняюсь, – Аластор оттолкнул руку Ребекки и повернулся на бок.

- Кажется, ты слишком загоняла своего агента, он даже после смерти не выспался! – Инсидий невольно рассмеялся, несмотря на всё накопившееся напряжение. Ребекка лишь криво улыбнулась и с силой ткнула Аластора в бок.

- А ну вставай! У нас тут опять происшествие в лесу! – Одаренная весьма талантливо сымитировала голос бригадира и план сработал.

Аластор вскочил как ошпаренный, пытаясь одновременно определить, где он находится и натянуть несуществующие штаны.

- Будь я проклят, если я все еще в Абеллайо! – он остановился и оглядел лабораторию. – Вот черт.

Мужчина схватился за голову, раскалывающуюся от нахлынувших бурным потоком воспоминаний. Бойня в деревне, сражение со Старцем, Лотер, площадь. Ощущения переполняли его и Аластор застонал от головной боли.

- Ты был одной ногой в могиле, так что нужно время, чтобы привыкнуть, – Ребекка скрестила руки на груди, но на её лице наконец появилась настоящая улыбка, которую Одаренная неудачно старалась скрыть. – Теперь мы с тобой в расчете.

- Он умудрился спасти тебе жизнь? – брови Инсидия удивленно выгнулись. – Видимо в нём действительно что-то есть.

- Кто это? – голова все еще раскалывалась, но Аластор вспомнил большую часть того, что произошло с ним после событий в Абеллайо. – И что, черт возьми, здесь произошло?

- Я Инсидий. Тот, кто вернул тебя к жизни, хотя ты можешь знать меня под именем Тельварт, – мужчина усмехнулся, увидев, как глаза мужчины расширились от удивления. – А вот что произошло - это чертовски долгая история.

- А у нас нет времени сидеть здесь, – вмешалась Ребекка. – Я расскажу все по пути, пора выдвигаться.

- По пути куда?

Одаренная уже начала осмотр лаборатории на предмет полезных эликсиров и печально вздохнула.

- Ты не знаешь, но в Лотере сейчас буйствует демон, убивающий людей направо и налево, нам нужно найти способ изгнать его и потом найти людей, согласных за это заплатить.

- Мои родители! – лицо Аластора исказила гримаса отчаяния. – Они сейчас в Лотере, я должен им помочь!

- Проклятье! – Ребекка всплеснула руками. – В каком районе они живут? Демон появился на главной площади и если они недалеко, то шансов весьма мало.

- Они на другой стороне города, я уверен они в порядке! – Аластор поспешно осмотрелся в поисках выхода. – Нужно торопиться, мы еще успеем спасти их!

- А как насчет остальных жителей? – Ребекка преградила мужчине путь и вопросительно наклонила голову. – Мы побежим спасать твоих родителей и вытащим их из города. Но это не остановит демона, он продолжит истреблять горожан, ведь все выходы из города перекрыты и сейчас там паника и хаос.

- Мы пойдем за моей дочерью, как вы и обещали! – в лабораторию вошел Лимаран и с подозрением воззрился на Ребекку. – Или, стоило ему помочь тебе, как планы изменились?

- А это кто?

- Это Лимаран – бывший глава тайной полиции Терениса. Да, мы пойдем за Элизой. Крепость, в которой её держат, долго была важным пунктом связи для Тельварта и там могли остаться люди, знающие больше о его планах, или какие-то записи, возможно связанные с демоном, – Ребекка пристально посмотрела на Аластора. – Идти в город сейчас – неразумно.

- Не просто неразумно, – Лимаран тяжело вздохнул, поддерживая Ребекку. – Ты скорее всего даже не сможешь войти в город. Ребекка вытащила нас, забравшись на стену, и я искренне сомневаюсь, что ты повторишь её подвиг. Я понимаю тебя, для меня сам Лотер как ребенок, но нельзя спешить. Запомни, у вас есть всего одна попытка и если вы провалитесь, то возможно больше никто не сможет с этим справиться!

- Я не могу бросить родителей на произвол судьбы из-за того, что у вас другие планы! Можете идти за его дочерью, а я отправлюсь в город, – Аластор настаивал на своем, перед его глазами возникло лицо матери, когда они прощались перед отъездом в Абеллайо. Кассандра не хотела отпускать сына, но в конце концов сдалась под его напором. – У меня не осталось никого, кроме неё!

- Аластор, я не просто так вырвала тебя из объятий смерти, – Ребекка нахмурилась. – Я не смогу справиться без твоей помощи. Если уйдёшь, то своим безрассудством ты обречешь город и тысячи людей на гибель.

Он смотрел на Одаренную, но не мог поверить своим глазам, слушал, что она говорит, но не мог поверить своим ушам. Ребекка не сможет справиться без него? Что ещё за чушь?

- Ты предлагаешь мне пожертвовать родителями! Просто бросить их среди этого безумия, отдать в лапы демона! – мужчина сорвался на крик. – Неужели нет Одаренных способных спасти Лотер?! Почему я?

- Это неправда. Демон действительно опасен, но также опасна и паника, начавшаяся в городе. Это существо насытилось на площади и убивает, неспешно блуждая по городу, – губы Ребекки подрагивали, когда она говорила об отродье Юкунды. Одаренная была бесстрашной в сражениях с людьми, но существа, пришедшие из Тени, пугали её, так как были в некотором смысле схожи с Одаренными. – Большую опасность представляют оставшиеся культисты и мародеры, то есть люди, которым нечего терять. Если твои родители не будут выходить из дома и объединятся с соседями, они точно смогут протянуть несколько дней. Нам хватит этого времени, чтобы найти нужные ответы. А насчет Одаренных - не стоит недооценивать человеческую алчность, они обязательно захотят заработать награду за спасение столицы, но получится ли у них достичь успеха? Я бы не надеялась слишком сильно.

Аластор колебался и ненавидел себя за это. Он ощущал, как слова Ребекки проникают в его сознание и заставляют сомневаться, заставляют пожертвовать самым дорогим, что у него осталось.

Сердце говорило ему мчаться в Лотер, забыть обо всех условностях, просто приехать туда и попытаться спасти отца и мать. Однако, после слов Ребекки в нем проснулся и рациональный голос разума.

«Я просто хочу снять с себя ответственность. Если они умрут, пока я буду спешить в город, или пока буду пытаться перебраться через стену, или если мы умрем все вместе от лап демона - это будет значить, что я пытался их спасти, но судьба была против меня» - он бессильно опустил голову.

Такой оказалась служба у Одаренной. Она сулила деньги и приключения, а принесла лишь страдания и жертвы. Аластор вспомнил слова Ребекки о том, что он способен менять мир и почувствовал, как в горле появился комок, а глаза вдруг наполнились слезами. Вот, что она имела в виду. Своим выбором он способен попытаться спасти сотни жителей Лотера или попытаться спасти свою мать, но не одновременно. И тогда мир изменится, изменится навсегда и с последствиями этих изменений ему придется жить до самой смерти.

«Чтобы спасти их, чтобы спасти всех, нужно избавиться от первопричины этого безумия. Нужно взять более тяжелую ношу, чем бездумное самопожертвование. Чего хотела бы мама?»

Глупый вопрос. Кассандра всегда учила его милосердию, доброте и взаимопомощи. Она без сомнений пожертвовала бы собой ради спасения сотен невинных людей. Аластор был уверен в этом, но выбор не становился легче. Будет ли она думать, что сын забыл про неё и бросил на произвол судьбы в горящем городе? Будет ли проклинать его имя и жалеть, что принесла его на свет?

Эти вопросы ещё глупее. Кассандра знает своего сына, знает, что он поступит правильно, потому что она научила его этому. Она знает и будет гордиться.

- Я готов.

«Это ложь, но может ли хоть кто-то быть готов к такому? Разве что Ребекка» - он посмотрел на Одаренную. Та безуспешно старалась скрыть облегчение.

«Потащила бы она меня с собой против моей воли? Наверное, некоторые вопросы лучше не задавать».

- Выдвигаемся прямо сейчас! У нас есть пять коней, и мы будем скакать так быстро, как только сможем! – в голосе Ребекки звучала монолитная уверенность и Аластор в очередной раз подивился её умению брать чувства под контроль. Ему хотелось бы ощутить хотя бы долю той уверенности, которую излучала Одаренная, но сделанный выбор висел у него за спиной и давил на плечи тяжестью целого мира.

Лимаран прокашлялся:

- У нас есть четыре коня, – все взгляды обратились на него. – Северяне взяли одного для перевозки раненых.

- Это несущественно, – Ребекка стремительно направилась к выходу. – Вперед!

Они в спешке вышли из усадьбы, надежно хранившей происходившие в ней ужасы.

- Может быть стоит сжечь этот дом? – Лимаран повернулся к Ребекке. – Там могут храниться записи этого маньяка и будет очень плохо, если они попадут не в те руки.

- Записи у меня, – Ребекка помахала стопкой темных листов и Ворон неодобрительно покачал головой. – Но поджечь дом действительно стоит. Избавим пленников Кораса от страданий.

Инсидий кивнул, соглашаясь.

- Воспоминания Кораса говорят, что многие жители знали о людях в его подвале и даже помогали их находить, но никто не знал о големах.

- Ублюдки. Ульф поделился со мной кое-чем, – Лимаран продемонстрировал небольшую глиняную бутыль с промасленной тряпкой. – Жидкий огонь.

- Заканчивай с этим и отправляемся, – Ребекка запрыгнула на лошадь и Инсидий последовал её примеру.

- Я не слишком-то хорош в верховой езде, практики не очень много было, – Аластор с легкой опаской смотрел на черного коня. Животное косилось на мужчину и недовольно раздувало ноздри.

- Они ведь хорошо объезжены? Не хотелось бы сломать шею, упав с лошади, - мужчина подошёл к коню и осторожно положил ладонь ему на шею. Тот всхрапнул, но не отодвинулся. Аластор начал гладить могучую шею, пытаясь успокоить коня и заодно успокоиться самому. – Хороший, хороший конь.

- Не беспокойся, ты быстро привыкнешь. Эти лошади на удивление хорошо объезжены, хоть и принадлежали мародерам. Думаю, они их тоже у кого-то украли.

Лимаран вышел из усадьбы. Он показал большой палец и легко запрыгнул на лошадь, готовый выступать сию минуту.

- Отлично! – Аластор недовольно покачал головой, осознав, что он тут единственный посредственный всадник и осторожно взгромоздился на своего скакуна.

- Веди, Инсидий! – Ребекка хлестнула поводьями, и путники помчались прочь из опустевшей деревни.

***

Солнце скрылось за свинцовыми тучами и небо пролилось холодным дождем. Косой ливень, обрушившийся на путников, мгновенно промочил одежду до последней нитки, заставляя зубы выстукивать барабанную дробь. Вокруг потемнело и скорость движения группы сразу упала до минимальной - за плотными струями едва можно было увидеть свою руку.

- Нужно сделать привал! – Ребекка замедлила коня, давая Лимарану и Аластору догнать себя. Она кричала, перекрывая голосом шум капель, барабанящих по земле, листьям деревьев и по самим неудачливым путникам. – Если лошадь сломает ногу, то мы точно не доберемся до крепости!

Мужчины кивнули и поспешили отвести коней в сторону от дороги. Аластор прикрыл глаза от дождя и увидел, что Инсидий уже ждёт всех под сенью разлапистой ели. Землю под ней устилала сухая хвоя, даже такой сильный ливень не мог намочить землю у подножия старого могучего дерева.

- Будь проклята осенняя погода Терениса! – в сердцах выругался Аластор. – Этот ливень может продлиться целый день!

- Всё равно животным нужен отдых. Также, как и нам, – Ребекка уселась поудобнее, оперевшись спиной о ствол дерева. – Лимаран, в твоем мешке была еда, не хочешь поделиться с нами?

Старик раскрыл мешок и вынул промокшие до нитки ломти хлеба, сыр и размокшее сушеное мясо. Дождь не пощадил припасы, но других у них не было.

- Вина у меня нет, только вода.

- Спасибо, воды я вдоволь нахлебался пока скакал, – Аластор взял ломоть хлеба и кусок мяса и поспешно приступил к трапезе.

Остальные также разделили еду и наступило молчание, прерываемое периодическим чавканьем и глотками воды.

- Я знаю кто такой Лимаран, – Аластор доел первым и решил потратить выдавшееся время отдыха с пользой. Мужчина не терял надежду спасти мать, а значит ему нужна была любая информация, которая может помочь. – А вот Тельварт, почему он теперь наш союзник?

- Тельварт все еще наш враг, но сейчас он заперт внутри Инсидия.

- Заперт? – Аластор непонимающе взглянул на Ребекку.

- Все сложно, – она зажмурила глаза, собираясь с мыслями. – Инсидий - особый Одаренный, он не родился таким, его создали в лаборатории Терениса.

- Я никогда не слышал о создании Одаренных.

- Никто не слышал. Людей из ныне живущих, которые знают об Инсидии, можно пересчитать по пальцам одной руки, – Ребекка глянула на поглотителя. – И во многом это его заслуга.

- Я не просил делать меня таким, – Инсидий, пожав плечами, указал пальцем на Лимарана. – Его предшественники надеялись получить контролируемого агента, способного менять обличья и добывать любую информацию. У них все получилось, но с контролем вышла недоработка. На самом деле мы с тобой знакомы уже давно, Аластор.

Мужчина недоверчиво нахмурился.

- Не помню, чтобы я встречал в своей жизни Одаренных до Ребекки.

- Тогда ты был ещё ребёнком и встретил раненого старика в одном из переулков Лотера, - Инсидий наморщил лоб, вспоминая. – Я тогда спасался от агентов Лимарана, находясь под личиной одного из своих создателей. У меня возникла ужасная мысль - поглотить ребенка, и сбежать в его теле, но я не смог…

Аластор, расширившимися от удивления глазами смотрел на Одаренного. Будучи ребёнком, да даже и сейчас, он и помыслить не мог, в какой опасности можно оказаться, даже не подозревая об этом.

- Мы не смогли тебя взять, хоть и были очень близки! – посетовал бывший глава тайной полиции.

- Ближе чем ты думаешь. Я некоторое время провел в шкуре твоего агента, в чем раскаиваюсь. Но у меня не было выбора, - Инсидий покачал головой. – Я тогда находился меж двух огней: Тельварт тоже был у меня на хвосте, и приходилось использовать любой шанс ради выживания. Тогда, увидев Аластора, я оказался на грани. Думаю, что если бы я поглотил его, то уже не смог бы остановиться и превратился бы в нечто даже худшее, чем Тельварт.

- Я помню что-то такое, хоть и смутно, - Аластор почесал подбородок. – Кажется, я тогда получил сильный нагоняй от матери.

Мужчина невольно улыбнулся. На мгновение он словно снова оказался в детстве, но ощущение рассеялось под гнётом тяжелых мыслей о происходящем в Лотере. Его мать в опасности и нельзя расслабляться, пока они не достигнут цели.

- Так что вообще произошло в Лотере после того, как я бросил бомбы? Почему всё так изменилось?

Ребекка кратко пересказала Аластору все, что произошло после того, как он потерял сознание.

- Мы с Лимараном считаем, что демон - это воплощение Юкунды, проникшее в наш мир через кинжал Сандро.

- Проклятье! Он был так близко! Если бы мы только знали, – Аластор ударил по стволу дерева. – Но что нам делать? Я не разбираюсь в демонах, но он, наверное, очень силен. Как мы с ним справимся и почему ты сказала, что без меня не справишься?

Под елью воцарилось молчание.

Струи дождя продолжали хлестать размякшую землю, словно наказывая её за неведомую провинность. Ребекка взглянула на Лимарана, потом на Инсидия. Аластор так просто задал этот вопрос, тот самый вопрос, ответа на который она старалась избегать.

- По правде сейчас среди нас нет того, кто может точно ответить на этот вопрос, – Ребекка колебалась. То, что она скажет дальше может изменить их судьбу. – Этот…человек, тот, кто знает… Ты уже знаком с ним.

- Я знаю не так много людей, сведущих в демонах, – Аластор задумался, потирая подбородок. – Вероятно все они сейчас находятся под этой елью.

- Он не совсем человек, – Ребекка переглянулась с Инсидием и тот едва заметно кивнул. – Это Имратон.

- Ты шутишь… - Аластор хотел подняться, но ему помешали плотные ветви, и он снова с силой ударил ствол. – Мы же почти убили его, или я еще что-то забыл?

- Ты ничего не забыл, но он знает о тварях из Тени больше всех, ведь сам частично оттуда. Если мы не найдем ничего в крепости, придется отправляться к нему.

- Ты все-таки решилась, – Лимаран укоризненно смотрел на Ребекку. – И ты доверилась ему! Тому, кто меняет свое обличье и не контролирует свой разум! Впрочем, мы даже не знаем правда ли это.

- Пока что он держит обещания!

- Пока что.

- Мы не можем просто прийти к демону, которого я взорвал в его собственной пещере и спросить, а не знает ли он как изгнать другого демона? – Аластор переводил взгляд с Ребекки на Инсидия и обратно.

Не может быть, чтобы она не понимала. Тут должна быть какая-то тонкость, которую он упускает. У них определённо есть очень хороший и продуманный план и сейчас они его расскажут.

- На самом деле можем, – Ребекка посмотрела на него и Аластор увидел в её глазах непреодолимую решимость. – И мы не так слабы, как ты думаешь.

- Я точно не стал сильнее…

- Тут ты ошибаешься, молодой человек, – Инсидий поднял палец. – Из того, что я понял, процедура, которой ты подвергся, передает тебе часть силы и воспоминаний объекта, являющегося источником. Для этого Корас и использовал тех людей. Он поил их особыми эликсирами, пока те не забывали самих себя и держал впроголодь, поэтому эффект почти не проявлялся.

- Вы убили кого-то, спасая меня?!

- Технически, да. По сути, не совсем, – Инсидий потер лоб, пытаясь правильно сформулировать ответ. – Дело в том, что Корас попытался вернуть к жизни Белетора, старшего сына Арториаса, но смог вернуть лишь его тело.

- То есть, вы убили кронпринца, чтобы… Чтобы оживить меня?

- Он уже не был кронпринцем! – Ребекка всплеснула руками. – Дослушай хоть раз. Это была просто его оболочка - тело, покинутое разумом.

- Но, тем не менее - это тело кронпринца. Хоть ты и не получил его воспоминания, рефлексы и энергия передались сполна.

- Энергия? – все резко стало слишком сложным для обычного мастера по лесозаготовке. – Я как-то читал про рефлексы - это вещи, которые ты делаешь не задумываясь. Но какая в нем может быть энергия?

- Думаю, это тебе лучше Ребекка объяснит. Что касается понимания того, как работает человеческое тело - в этом она мастер. Я, а точнее Тельварт, знаем только о работе мозга. К сожалению, воспоминания Кораса мне пока не совсем подвластны, – Инсидий с полупоклоном указал на Одаренную.

- Не думаю, что это важно, но суть в том, что в твоем теле есть субстанции, которые управляют его строением, от их количества и соотношения зависит твоя сила, настроение и многое другое. Так вот во время ритуала соотношение этих субстанций в твоем теле изменилось и это позволит тебе стать сильнее.

- Будь я проклят. Там не было ничего, что сделает меня умнее? – Аластор ощущал, как голова трещит по швам, слишком много всего произошло за последние несколько часов. – И вы думаете, что это поможет заставить Имратона поделиться знаниями?

- Мы с тобой уже справились с ним один раз, будучи совершенно не готовыми к бою с демоном. Теперь же все будет по-другому, и у него не будет ни шанса, – в её голосе звучала уверенность и Аластор поневоле начинал верить Ребекке.

- Ещё ты говорила, что кто-то должен заплатить за изгнание демона, – эта фраза давно мучала Аластора. Он собирался спасти родителей, да и остальных не хотел обрекать на верную смерть. – То есть, если никто не предложит тебе достаточно денег, то вы не будете ничего делать? Просто бросите людей умирать?!

- Дело не в деньгах, Аластор, хотя без них тоже тяжело. Сколько, думаешь, эликсиров я истратила для твоего спасения? Хватило бы на постройку целой деревни из особняков!

Она протерла покрасневшие от недосыпа глаза. Хоть Ребекка и была Одаренной, потрясения последних дней начали оказывать свое влияние и на неё.

- Не думай, что способ, который мы узнаем от Имратона будет простым. Я ни разу не слышала об изгнаниях таких могущественных существ, но знаю точно, что нужно будет потратить не меньше сил, чем на его призыв. Инсидий, ты смог извлечь из воспоминаний Тельварта что-то о смене цвета солнца и луны?

- Цвет солнца и луны не изменился, – покачал головой Инсидий. – Ритуал Тельварта временно объединил наш мир с миром, где живут существа, одно из которых вы видели на площади. Больше я ничего не могу сказать, воспоминания Тельварта об этом слишком хаотичны и непоследовательны.

- Тогда остается Имратон, а после мы должны будем провести ритуал, подобный тому, что провел Тельварт, – холодно резюмировала Ребекка.

- Но тогда ведь были убиты сотни людей… - неуверенно возразил Аластор.

- Мы постараемся избежать этого. Узнаем от Имратона, что можно сделать, но, - Ребекка развела руками. – Иногда приходится идти на жертвы и выбирать меньшее зло.

- Не существует меньшего зла - это в любом случае зло!

- Подумай, о чем говоришь, мальчишка! – громогласный голос Инсидия перебил даже рокот бури. – Ты ничего не знаешь! Такие идеалисты как ты, только и могут, что кричать о благородстве, но когда приходит время действовать, то все, на что вы способны - это геройски погибнуть, утащив всех за собой! Любой твой выбор - это жертва, и чем масштабнее выбор, тем тяжелее жертва…

- Но я ведь не просил о выборе.

- Мало кто просит о таком, – тихо произнес Лимаран. – И редко, когда заранее известно, что же будет жертвой.

Под елью вновь повисло тяжелое молчание.

- Кажется, дождь почти закончился, – Ребекка выглянула из-под раскидистых ветвей.

Всё вокруг покрывали блестящие капли воды. Лошади фыркали, вздрагивая от холода. Капли дождя впитывались в лесную подстилку и по лесу разносился тяжелый запах мокрой древесины.

- Выдвигаемся? – Аластор встал рядом с Ребеккой и осмотрелся. – Мы вряд ли сможем также быстро скакать по размокшей дороге.

- Аластор. Насчет заказчика изгнания - он обязательно найдется, и не один, нам нужно будет лишь выбрать подходящего, – её лицо исказила неестественная улыбка, но мужчина еще не забыл, как их отличать. – Я учту твоё мнение, но не позволяй эмоциям брать верх над разумом.

- Вперёд, Элиза ждет! – бывший глава тайной полиции окликнул Ребекку и Аластора, прерывая их разговор.

Лимаран с Инсидием уже оседлали коней, и животные нетерпеливо переминались с ноги на ногу.

- Я поверю тебе, и, надеюсь, не напрасно, – Аластор быстрым шагом подошел к своему коню и, погладив ему шею, закрепил на спине седло.

Ребекка отработанным движением снарядила свою лошадь и ловко запрыгнула в седло.

- До крепости осталось не больше двух дней пути, – Инсидий посмотрел на положение солнца, потом о чем-то задумался. – Даже, может быть, полтора дня, если будем скакать не слишком медленно.

Взметнулись поводья и кони помчали путников по дороге к крепости Тельварта.

Глава 15

Человек, когда-то бывший Джеймсом Уолтоном, шел по разоренной улице Лотера. Дерганые движения и блуждающий, ничего не выражающий взгляд не давали ошибиться. Известный наемник, ветеран десятков сражений и гроза всех окрестных борделей заблудился в закоулках своего разума. Его сознание не выдержало ужаса, сотворенного неизвестным безумцем в таверне «Сияющий Петух».

Три десятка женщин и детей, полтора десятка бравых солдат, каждого из которых он знал лично. То, во что превратила их чья-то злобная нечеловеческая воля, разбило мир Джеймса Уолтона на тысячу осколков, и он блуждал по одному из них, счастливый в своем неведении и несчастный в своей судьбе.

Так бы он и бродил до самой своей скорой смерти в городе, полном мародеров и фанатиков, если бы не встретил отголосок своего прошлого.

- Джеймс? – знакомая фигура отделилась от теней узкого переулка. – Чтоб у меня задница поперек треснула!

Незнакомец заключил Джеймса в крепкие объятья. Уолтон не ощутил ни радости, ни печали, в его голове зияла пустота. Черная, бездонная пропасть, поглощающая весь свет, который только мог проникнуть в его душу. Человек хлопал его по плечу, и тряс так, что голова Джеймса болталась, словно у тряпичной куклы. Не увидев никакой реакции, он нахмурился.

- Ты чего это удумал, братец?

Едва уловимая вспышка света промелькнула в беспросветном мраке, но тут же угасла. Джеймс вгляделся в лицо незнакомца, но не увидел ничего. Он попытался вырваться из хватки человека и идти дальше. Ему нужно было идти вперед, остановка означала что-то ужасное, правда он не помнил что.

- Будь я проклят! Джеймс - это же я, Джон! – мужчина искренне удивлялся непонятливости Джеймса. – Ну может покромсали меня немого, но я ж только красивее стал!

Лицо Джона действительно пересекали грубо зашитые шрамы, а если приглядеться, можно было заметить, что младший Уолтон прихрамывает и держит спину неестественно ровно. Мускулистое тело под рубашкой все исполосовано новыми шрамами, зашитыми на скорую руку знакомым хирургом.

- Попал в небольшую передрягу, – легкомысленно хмыкнул Джон. – Зато спас девчонку. Ты, кстати, её не встретил?

Снова яркая вспышка, но на этот раз воспоминание принесло едва заметный отголосок тревоги. Девушка плачет, потом засыпает.

«Что же произошло ночью, кто это сделал?»

Бездна снова поглощает возникающие в его голове мысли.

- Кажется, тебе надо к доктору. К счастью, у меня как раз есть кое-кто на примете, – Джон взял брата за руку. Тот не стал сопротивляться, но и не горел желанием следовать за кем-то. – Её зовут Мэрит. Не знаю знаком ли ты с ней, но она лучший врач, что я знаю! А фигура! Ух, сразу очнешься как увидишь!

Джон осмотрел улицу и повел брата в темный переулок. Младший Уолтон всегда доверял своей интуиции и чутью, но сейчас притворился слепым дураком. Он в упор не хотел видеть, что с его братом произошло нечто непоправимое, лелея надежду на чудо, хоть и давно перестал верить во всё, даже в смерть.

***

Бьянка проснулась в грязном переулке, разбуженная утренним морозом, неожиданно пришедшим в Лотер в начале осени.

«Что случилось? Где Джеймс и таверна?» - она непонимающе огляделась.

Переулок оказался ей незнаком. Хоть и заваленный какими-то отбросами, он явно относился к богатому району, в котором Бьянка бывала всего несколько раз. Девушка поднялась, зябко кутаясь в чистую рубаху, выданную Джеймсом.

«Но где же он сам?»

Глаза девушки наполнились слезами. Не может быть, чтобы её опять бросили, опять предали. Чем она заслужила это?

«Это не твоя вина. В таверне сейчас опасно, так что пока не следует туда возвращаться» - вкрадчивый шепот на грани слышимости не вызвал у Бьянки никакого удивления, словно так было всегда – «Ты справишься и вернёшь то, что у тебя украли, а виновные заплатят за всё, что сделали, но всему своё время».

- Что ты имеешь в виду? Как я верну всё обратно? Я совершенно безоружна и у меня нет денег.

Голос не ответил, так что Бьянка вышла на улицу и пошла вперед, не преследуя никакой цели. Она просто шла куда глаза глядят. Периодически сворачивая на перекрестках, Бьянка старалась избегать людей – воспоминания о рыбном складе были слишком свежи и не давали ей покоя.

Бьянка не хотела об этом думать, но мысли постоянно возвращались к тому моменту. Культисты хотели взять её силой, а потом она потеряла сознание и дальше провал, до того самого момента как она проснулась среди мертвых тел.

«Они просто передрались между собой, да и все».

Девушка упорно не хотела вспоминать детали того дня, говорившие, что пока она была без сознания, там произошло что-то очень скверное.

«Изуродованы и обескровлены».

Бьянка тряхнула головой, избавляясь от навязчивых мыслей. Чтобы не впасть в отчаяние, ей нужно сосредоточиться на первоочередных задачах: нужен кров и еда, нужны деньги. Как раздобыть деньги в терпящем крах городе Бьянка не имела ни малейшего понятия, но у неё неожиданно возникла блестящая идея, где можно получить кров и еду.

- Церковь Триархии! – она никогда не была слишком верующей, но Бьорн считал Амана своим покровителем и периодически ходил на службы, оставляя священникам щедрые пожертвования.

«Отец жертвовал им, пусть теперь они помогут мне»

Бьянка попыталась сориентироваться: церковь находилась на перекрестке, объединяющем богатые и бедные районы.

Она потратила больше часа, пытаясь найти правильный путь или хотя бы какой-то ориентир, по которому можно определить верное направление и уже почти отчаялась, как вдруг услышала звон колокола.

«Началась служба!» - Бьянка радостно повернулась в сторону, откуда доносился звон и побежала, окрыленная надеждой, в место, где каждый просящий мог обрести приют и миску похлебки, не заплатив ни монеты, в обмен на честный труд во благо храма.

Девушка, потерявшая всё, ещё не знала, что она обрела.

***

Лаэр окончил утреннюю молитву. После того, как простая женщина при помощи одних лишь чистых помыслов и невероятной веры смогла прогнать демона, защитив храм Триархии ценой своей жизни, рыцарь наконец принял свою судьбу. Он осознал, что всю жизнь Триархия давала ему подсказки, пытаясь наставить на праведный путь, но он, упрямствуя, игнорировал их, и поэтому богам приходилось насылать на Лаэра испытания.

Он наконец принял свое предназначение - стать священным клинком на службе Триархии. Сразу после перевязки ран, рыцарь отправился к Аврелию и попросил принять его в качестве воинствующего монаха, служащего Микелосу. Старик, изо всех сил стараясь не выказывать удивления, предложил Лаэру более подходящий пост.

Триарх едва поверил своей удаче, когда ближайший соратник вероятного короля Белетора Могучего, пришел просить о службе на благо Триархии. Такой альянс мог привести к признанию веры в Богов Порядка главной и единственной на территории всего Терениса. Недолго думая, старик назначил Лаэра Первым Хранителем Веры, предлагая создать подразделение, которое в будущем сможет противостоять угрозам, подобным той, что поставила Лотер в нынешнее положение.

С величайшей благодарностью согласившись, Лаэр спустился и провел остаток утра в диалоге с самим собой и молитве. Придя после молитвы в трапезную, рыцарь обнаружил практически пустое помещение, так как все монахи уже разошлись по своим делам, а большинство горожан покинуло церковь после нападения демона. Он увидел лишь сидевшую, пугливо сгорбившись, девушку с едва сдерживаемой жадностью налегавшую на похлебку.

- Здравствуй, сестра, – обратился Лаэр к ней. – Ты пришла в храм помолиться, или тебе нужна защита Триархии?

Она перестала есть и настороженно повернула голову, оглядев Лаэра с ног до головы. Напуганная и осторожная, как маленький дикий зверёк.

- Добрый вечер, Ваше превосходительство, – девушка запнулась, покраснев до корней волос. – То есть день, добрый день. Я пришла потому что мне больше некуда идти, все мои родные погибли, а из дома меня вышвырнули пока я спала.

- Это ужасно. Но помни, боги не посылают бессмысленных испытаний. Всё, что нам приходится перенести, имеет перед собой важную цель. Как тебя зовут? Мое имя Лаэр, – мужчина поклонился, и девушка отметила его привлекательность: несмотря на раны и синяки на лице, он был невероятно красив. Что-то шевельнулось в её душе, словно отвечая на мысли о красоте Лаэра, но девушка не заметила, или просто не захотела замечать. Забыв на время перенесенные ужасы, сейчас она была обычной девчонкой, очарованной прекрасным принцем.

- Бьянка! – девушка опустила глаза. – Мое имя Бьянка. А вы верите в богов?

Лаэр едва заметно улыбнулся. В этой долгой битве за возведение Белетора на престол, начавшейся для него со смертью Арториаса, Лаэр уже и забыл о том, каково это - очаровывать девушек и просто разговаривать, не пытаясь раздобыть какую-то информацию, или не налаживая полезные связи.

- Да, я верю. И даже более того, Тимера снизошла из Небесных Чертогов и спасла меня от демона.

В груди Бьянки снова шевельнулось странное чувство, едва заметный отголосок ненависти, но она не обратила на него внимания, не сводя глаз с прекрасного рыцаря.

- Я расскажу тебе. Пойдем, трапезная не предназначена для праздных бесед.

Бьянка послушно кивнула и последовала за Лаэром во внутренний двор храма. Они расположились на скамье, стоящей под сенью раскидистого старого тиса. Хотя осень уже вступила в свои права, дерево до сих пор оставалось зеленым, изо всех сил сопротивляясь повсеместному упадку и разложению. Лаэр взглянул на Бьянку своими серыми глазами, и девушка едва не забыла свое имя.

- Я начну свой рассказ с одной истории из детства… - мужчина ощутил, как в груди растекается тепло.

Девушка казалась такой беззащитной и невинной, его священный долг велел защитить её. По крайней мере так Лаэр пытался оправдать свои ощущения, ведь жизнь Первого Хранителя больше не принадлежит ему самому и должна быть без остатка посвящена служению Триархии в благодарность за чудесное спасение.

История следовала за историей и время пролетело со стремительностью хищной птицы, бросающейся на добычу.

Вечером Лаэр проводил Бьянку в предоставленную ей келью и ушел составлять план создания отряда борцов с демоническими отродьями. Обитатели храма Триархии погружались в сон, не ведая, что ночь может пробудить ужасы, невидимые при дневном свете.

Дверь кельи Бьянки едва слышно скрипнула и по коридору пронесся легкий ветерок.

***

- Ты назвал это крепостью? – путники, практически не отдыхая, мчали двое суток и сейчас Аластор указывал на древний, стоявший еще со времен, когда Терениса не существовало, форт. Донжон окружала заросшая мхом и плющом стена, сейчас покрытая лишь пожухлыми листьями. Когда-то эта стена, возможно, и могла защитить от нападения, но эти времена прошли слишком давно. Трещины и выпавшие из кладки камни стали постоянными спутниками форта, а вот ремонта он, судя по всему, не видел уже добрую сотню лет. Если бы Инсидий не указал на дорогу к нему, то мимо форта можно было бы вполне спокойно проехать, не заметив его в глубине сосновой рощи.

- Не суди по внешнему виду, – нахмурился Инсидий. – Память Тельварта говорит, что здесь должна быть охрана. Элиза была важна для него.

Лимаран крепко сжал поводья лошади. Он едва сдерживался, чтобы не помчаться сломя голову к донжону, колотить в дверь, пока не вышибет её с петель, и найти свою дочь, живую и невредимую.

Ребекка подъехала к нему и похлопала по плечу.

- С ней все в порядке, скоро ты её увидишь.

- Дверь заколочена снаружи! – Аластор неловко спешился и уже стоял у входа в донжон, махая рукой. – Кого-то очень не хотели выпускать отсюда.

- Моя девочка! – Лимаран пришпорил коня и в мгновение ока оказался рядом с Аластором. Старик силился оторвать доски, но дверь заколотили намертво. Он достал трость, но Ребекка остановила его.

- Постой, Лимаран, я открою дверь, но там может быть что-то опасное. Скорее всего твоей дочери здесь нет, – она схватила доску, оценивая насколько прочно заколочен вход.

- Просто открой чертову дверь! Элиза там! Я чувствую! – на виске старика пульсировала жилка, в сердцах он окончательно оторвал свой левый ус и выругавшись отбросил пучок волос сторону.

- Элиза невероятно чувствительная девушка, – вмешался Инсидий. – Тельварт развил в ней эти способности и, хотя она находится весьма далеко от города, рождение демона могло повлиять на неё.

Ребекка недовольно взглянула на Инсидия, но тот лишь виновато пожал плечами. Лимаран затравленно переводил взгляд с двери на Ребекку и обратно. Он сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Решившись, женщина кивнула и сделала знак, чтобы все отошли.

- Я открою и войду, вы стойте здесь, – она ткнула Лимарана пальцем в грудь. – Особенно ты!

Старик кивнул, не внушив, впрочем, Ребекке особого доверия. Она схватилась за доску и, крякнув от усилия, вырвала её вместе с гвоздями из дверного косяка. Проделав эту манипуляцию с остальными тремя досками, Одаренная пинком распахнула дверь и, поморщившись от пахнувшего из донжона запаха гниения, вошла в темноту.

В сумерках донжона глазам женщины предстала картина полного хаоса. Мебель разломана и разбросана по полу, гобелены разорваны на клочки, а стены измазаны кровью. Тот, кто всё это проделал, явно очень не любил Тельварта и его слуг.

«Не похоже на организованное отступление, будет непросто найти здесь полезную информацию» - Одаренная прошла по залу и двинулась по лестнице наверх.

Пройдя по ступеням, она почти сразу наткнулась на первое тело. Обнаженная женщина, пригвожденная металлическими прутами к стене. Неизвестный раскурочил её грудную клетку и вынул все внутренние органы. Ребекка едва сдержала позывы тошноты. Она оглянулась, проверяя, не идет ли за ней Лимаран, но спутники пока выполняли её указание не соваться внутрь.

«Дело рук фанатика, либо здесь тоже замешаны силы, пришедшие из Тени» - она ощутила успокаивающую силу, пульсирующую в теле – «Здесь неоткуда взяться тому, с чем я не смогла бы справиться».

Ребекка продолжила подниматься наверх, но теперь гораздо осторожнее. Спустя пять витков лестницы и еще четыре пригвожденных к стене тела, Одаренная наконец достигла верхней комнаты.

Дубовая, обитая железом дверь, оказалась едва заметно приотворена и Ребекка, напрягая обостренный слух, различила хриплое прерывистое дыхание и слабое нечеткое биение двух сердец.

«Они мне не противники, скорее всего едва живы» - Одаренная распахнула дверь, мгновенно различив в темноте источник звука: измазанную кровью с головы до ног девушку в изорванном в клочья платье.

- Ты Элиза? – Ребекка медленно шла к ней, подняв руки и стараясь не напугать. – Я Ребекка, я знаю твоего отца Лимарана, ты помнишь его?

Девушка повернулась к ней лицом, и Одаренная невольно охнула, едва не отпрыгнув назад от открывшегося ей ужасного зрелища. Лицо незнакомки покрывали пронзившие кожу шипы, а из широкого рта торчали иглоподобные черные зубы. Лицо, когда-то бывшее вполне миловидным, превратилось в уродливую маску. На Ребекку уставились красные, налитые кровью глаза, и она приготовилась к битве насмерть.

Опасения оказались напрасными. Из демонических глаз полились слезы и одержимая девушка закрыла лицо когтистыми лапами.

- Я не буду на тебя нападать, - едва слышно прохрипела она.

Ребекка все еще держалась начеку, пригвожденные мертвецы на лестнице вряд ли были добровольцами, но сейчас одержимая, видимо, находилась в здравом рассудке.

- Ты ведь Элиза?

Девушка кивнула.

- Отец… - ей тяжело давались слова: торчащие наружу зубы и длинный раздвоенный язык делали речь крайне неразборчивой. – Он с тобой?

- Да, он здесь.

Чувствительность к происходящему в Тени сыграла с Элизой злую шутку. Рождение могущественного воплощения одной из тамошних сущностей ненадолго истончило Завесу на многие километры вокруг Лотера и что-то пробралось в Элизу.

- Я могу помочь тебе спуститься к отцу. С нами могущественный целитель, он осмотрит тебя и постарается изгнать того, с кем ты делишь тело.

- Не могу… - слабый вздох тяжким грузом лег на плечи Ребекки. – Он хочет родиться, я не хочу…

- Сейчас я приведу Лимарана и целителя! – Ребекка вихрем пронеслась по лестнице и встретила на первом этаже нарушившего запрет старика. – Быстро наверх, Элиза там!

Лицо Лимарана на миг просветлело, но в глазах Ребекки он видел, что радостного воссоединения не будет. Коротко кивнув, ворон вихрем пронесся по лестнице. Крикнув Инсидию и Аластору, чтобы они поднимались наверх, Одаренная вернулась в комнату.

Если бы она не видела Лимарана полминуты назад, Ребекка бы поклялась, что прошло два десятка лет. Старик осунулся, его плечи опустились, а глаза, влажные от слез, выражали скорбь, слишком тяжелую, чтобы её можно было передать словами. Он держал Элизу за руку, нежно проводя пальцами по спутавшимся окровавленным волосам на её щеке.

- Элиза…

- Папа… - девушка едва могла пошевелиться, растущий внутри неё демон причинял невообразимые страдания, но, подавив боль, она нагнулась к старику и заключила его в объятия. – Так больно…

- Разреши мне… - Инсидий осторожно присел рядом с отцом и дочерью. – Я осмотрю её и попытаюсь помочь.

- Спаси мою девочку, – сипло выдавил Лимаран. Слезы катились по морщинистым щекам, старик подвинулся, не выпуская Элизу из объятий, но давая Инсидию возможность осмотреть её. – Я сделаю всё, только помоги ей.

Аластор стоял у входа в комнату и силился проглотить комок, застрявший в горле. Они с Ребеккой не успели остановить Тельварта и весь Лотер оказался в опасности, а Элиза… Внутри Элизы росла потусторонняя сущность. Осколок, соединяющий два мира, стал вратами, через которые что-то пыталось пробраться в её тело.

Аластор отвёл глаза от Элизы и поймал взгляд Ребекки. Она подавленно вздохнула и отвернулась, Одаренная видела в Элизе своё возможное будущее.

«Если я не смогу избавиться от своего дара, меня ждет нечто подобное, а может быть и хуже» - она знала, что сцена, разворачивающаяся перед глазами, ещё долго будет преследовать её в ночных кошмарах.

Инсидий поднялся и сделал несколько шагов в сторону стены, он уперся в неё спиной и опустился на пол, разочарованно качая головой.

Лимаран вздрогнул, словно ему в спину вонзили кинжал. Если владеющий знаниями Кораса поглотитель не способен исцелить Элизу, значит надежды нет.

Девушка почувствовала, как в душе её отца погас последний огонек надежды и нежно, стараясь не поцарапать когтями, провела рукой по его волосам.

- Неизбежность… - вздохнула она. – Останься до конца, не дай ему родиться…

Аластор не мигая смотрел, как голова Лимарана опускается на плечо дочери. Ребекка закрыла лицо руками и отвернулась.

- Уходите, я останусь здесь, – глухой голос Ворона прогремел подобно грому в скорбной тишине донжона. – Я буду с дочерью до конца и догоню вас. Позже…

Он аккуратно уложил девушку себе на колени и прикоснулся своим лбом к её.

Ребекка сделала знак Аластору и Инсидию и направилась к выходу. Они преодолели лестницу в скорбном молчании, вышли из донжона и оседлали лошадей. Одаренная присоединилась к ним после того, как осмотрела донжон на предмет полезных записей.

- Он не выйдет оттуда, – Аластор озвучил ту безмолвную истину, которую они трое приняли, еще находясь в комнате с Элизой.

- Здесь ничего нет, так что нам нужно спешить, – мрачно заключила Ребекка. – Если не хотим снова опоздать.

Инсидий лишь молча взмахнул поводьями, и троица помчалась на северо-восток, в непроходимую чащу, где обитал Старец-Имратон, владевший секретами призыва и изгнания могущественных сущностей из Тени.

***

На одной из редких остановок по пути к Имратону, Аластор дождался пока Инсидий уснет крепким сном и, жестом показав сидящей в дозоре Ребекке, что хочет поговорить, отошел от костра.

- Не спится? – хмуро спросила Одаренная, продолжавшая цепким взглядом осматривать лесную чащу, словно в любую секунду ожидала нападения.

- Я много размышлял о том, что произошло, - хрипло прошептал Аластор. – Лимаран лгал всем о главной цели своего плана, а на самом деле он просто хотел отомстить тому, кого считал убийцей своей семьи. При этом он бросил всё, когда узнал, что его дочь жива.

Ребекка оторвалась от изучения покрытой мраком чащи и, скрестив руки на груди, уставилась на Аластора.

- Хочешь узнать в чем моя настоящая цель?

Аластор удивленно поднял брови, но сумел быстро взять себя в руки.

- Да. Раз уж мы с тобой работаем вместе, я хочу знать о твоих настоящих планах, - он нахмурился. – Ты использовала меня, лгала мне.

- Я не…

- Утаивание правды и манипуляция фактами ничем не лучше лжи.

Ребекка казалась действительно расстроенной, и Аластор смягчился, но в воздухе все ещё ощущалось напряжение.

- Ты прав, - она покачала головой. – Я хочу использовать Инсидия, чтобы освободиться от рока, висящего надо мной с самого рождения.

- Ты имеешь в виду свой дар? Это возможно? – Аластор бросил короткий взгляд на их импровизированный лагерь, где у костра спал мужчина, владеющий невероятной силой. – А он об этом знает?

- Я никогда не слышала о таком, но думаю, что вместе с ним мы справимся.

- Ты уверена, что хочешь?..

- Да. Я думала над этим много лет. Сила давно стала бременем, от которого я хочу избавиться. Я чувствую, как неизбежный рок приближается, и смерть дышит мне в спину, - Ребекка помассировала виски. – Одаренные редко живут дольше сотни лет, потому что рано или поздно контроль ослабевает и тогда приходит расплата.

- И ты надеешься избежать этого…

- Я не хочу умирать, - Ребекка повела плечами, словно от холода, хотя её плечи укрывал плотный плащ. – На самом деле я наняла тебя именно для этого. Ты помогаешь мне не потерять контроль.

- Не понимаю, - Аластор всматривался в хмурое лицо спутницы, ожидая продолжения.

- Тот эликсир, который я дала тебе для противостояния Имратону, имел побочный эффект.

Мужчина схватил Одаренную за плечо.

- Что ты туда подмешала?!

- Сражаться с Имратоном в моем состоянии было бы слишком опасно и мне требовалась поддержка, - спокойно, словно не замечая судорожную хватку Аластора на своем плече, продолжила Ребекка. – Этот эликсир моя собственная разработка, он делает тебя менее восприимчивым к воздействиям Тени. В нём содержится элиенит – минерал, который стоит в тысячу раз дороже своего веса в золоте.

- Но почему ты сама не выпила его? Или…

- Да, для Одаренных этот эликсир смертелен, но обычный человек под его воздействием подавляет силы Одаренных вблизи себя. Этого эффекта достаточно, чтобы помочь мне сохранить контроль, но недостаточно, чтобы отобрать у меня силу.

- То есть я просто твой ходячий щит? Кукла для экспериментов? – Аластор печально усмехнулся. – Не то, чтобы я надеялся на что-то вроде сотрудничества…

- Я бы не потратила этот эликсир на кого-попало. Это результат десятилетия исследований, и я была уверена в его безопасности. Я правда доверяю тебе.

Она открыла один из множества карманов на своем дублете и достала оттуда драгоценный камень.

- Держи, это вторая часть оплаты, третья будет после того, как мы выведаем у Имратона как изгнать демона.

- Не всё можно купить за золото, - Аластор отодвинул руку с камнем. – Я возьму оплату после того, как мы разберемся с демоном и спасём моих родителей.

Ребекка хотела возразить, но Аластор просто развернулся и отправился к костру, оставив Одаренную наедине с тяжелыми мыслями.

«Сейчас главное справиться с демоном и спасти родителей. С Ребеккой разберусь позже».

Красивая картинка жизни полной приключений стремительно теряла все свои яркие цвета, сохраняя лишь багровый и серый - кровь и пепел. Аластор положил голову на сложенный плащ и мгновенно уснул, провалившись в лабиринт мрачных сновидений.

***

Над горизонтом забрезжил рассвет, и Якоб Хмурый растер пальцами слипающиеся глаза. Правитель Медиолана почти не спал последние пять суток, с тех пор как пришла весть о смерти Энганы и Белетора и о появлении в Лотере могущественного демона.

«Тюринн послал свою кару на правителей и граждан Терениса» – провозгласил Якоб, выступая перед народом в столице – «Это знак, что Медиолан должен вернуть земли, отнятые Арнбрандом, основателем королевства Теренис. Всем известно, что Грохочущие горы принадлежали Медиолану, как и река Вендела».

Народ Гахарита разразился одобрительным гулом, стражники и гвардия правителя стучали оружием по щитам, распаляя толпу еще сильнее.

«Я объявляю начало освободительного похода» - Якоб поднял руки, добиваясь тишины – «Похода, который вернет наши исконные земли, а могущество Медиолана достигнет новых высот!»

Якоб с горькой усмешкой вспоминал свою речь перед народом.

- Могущество достигнет новых высот, - он хмыкнул. – Хорошо, если мы добьемся своего и Медиолан не развалится на кучку враждующих княжеств.

Тристан, отец Якоба, перехватил власть в Медиолане, свергнув предыдущего правителя, и за время своего правления сумел превратить цветущий некогда Медиолан в нищую, злую и голодную страну, известную своими разбойничьими набегами на соседей. Приняв власть из слабеющих рук отца, Якоб удержал её в своих руках, избавившись ото всех сколько-нибудь влиятельных конкурентов, и занялся восстановлением государства из руин.

- Вот только люди не видят медленных и планомерных изменений, – вздохнул король. – И кроме хлеба и зрелищ хотят еще и чувствовать себя выше других.

Небольшая победоносная война, не просто разбойничий налет, но поход, принесший новые плодородные земли вдоль реки и богатые рудами горы, поможет ему сплотить людей и дать им терпения еще на десяток лет медленных и планомерных реформ.

Он вышел из командирского шатра и обвел взглядом военный лагерь, раскинувшийся вокруг. Собрать целую армию за такое короткое время невозможно, поэтому Якоб назначил точкой сбора границу Медиолана и Терениса. Его отряду оставалось еще пять дней пути, за которые король надеялся собрать четыре тысячи солдат, совершить переход через Грохочущие горы, и обрушиться на ничего не подозревающих жителей Терениса.

- Их ждут темные времена, – Якоб любил рассуждать вслух: некоторые мысли требовали озвучивания для лучшей оценки. – Правитель, пришедший после переворота, будет нуждаться в союзниках, в том числе извне, и Медиолан великодушно предложит свою помощь взамен на уступки.

Перед уставшими глазами Якоба замерцали яркие перспективы: союзное государство, а потом возможно и слияние двух королевств. Тогда все замолчат о том, что он сын идиота, низвергнувшего процветающую страну в нищету.

- Выступаем! – Якоб обратился к незримо следующему за ним адьютанту. – Поднимай людей, нам предстоит долгий путь, медлить на котором нельзя!