Пустой II - 4 часть

Глава 1

Отметка показывала четвёртую ступень Ростка и никуда не двигалась. Руку убрал и всё равно глядел на чашу, будто отметка соскользнёт обратно, стоит мне отвернуться.

— Невозможно!

Голос Синары прошёл через весь класс. Она сжала кулаки, её источник вспыхнул и тут же ударил давлением.

— Это невозможно… — повторила она. — Чтобы какой-то отб… он был как и я. Моя семья… учителя, пилюли…

— Вот так вот! — вскочил Тавр. — Получила?

— Тихо! — попытался его остановить Варис.

— Да, Рейланд из деревни и он тоже Росток четвёртой ступени как и ты избалованная…

Варис заткнул ему рот.

Синара сделала шаг назад и потеряла равновесие. Один из её «слуг» тут же придержал её за локоть.

— Возможно, — выдохнула Севра. — Когда кто-то каждый день доводит Источник до дна… такое может произойти. Но с твоими гнёздами… это очень интересно.

— Ещё раз! — закричала Вельт. — Это ошибка, я требую повторной проверки.

— Девочка ты забылась, где ты находишься? — учитель повернулась к красной Синаре. — Я могу наказать тебя за такое поведение, а после того что ты устроила… Мало тебе не покажется.

Вельт сжала губы, и её лицо затряслось.

— Результат объявлен, — закончила Севра.

Тавр стоял с открытым ртом и смотрел, мне даже показалось или у него глаза заблестели. Дитя дружины напряг всё свое тело, чтобы броситься ко мне, но его остановил Одр.

— Четвёртая, — произнёс Варис для себя. Губы у него еле шевелились. — Две ступени сразу… Так разве бывает? — он говорил сам с собой. — Видимо, бывает…

— Вот он деревенский, — хмыкнул Сарн. — Снова всех удивил…

Бренна улыбнулась и тут же опустила глаза.

— Мало, — совершенно серьёзно сказал Одр. — Я думал, будет лучше.

Класс загудел.

— Такого даже у Корня не бывает!

— Ему помогает школа!

Меня словно по голове ударили. Мне кто-то помогает?

— Точно. — подхватил кто-то ещё.

— Да, ему дали другую пилюлю.

— Он же гнилой Лист… а мы… мы…

Севра стояла и смотрела на меня. Женщина улыбнулась одним уголком губ и пошла обратно к столу.

— Учитель!

— Севра Ясная Черта!

Вот только она не реагировала. Села за свой стол и тут же начала что-то писать. Гирт начал пятиться назад и ударился в Керса, оба свалились на пол. Вейд мотал головой из стороны в сторону и смотрел на Вельт, пока Лиара прятала свой взгляд. Только Эсса, у стола Севры, чуть повернула голову на пульсацию и улыбнулась мне.

Внутри у меня поднялось горячее и лёгкое. Не удовлетворение, а что-то шире и больше. Не сдержался и тоже улыбнулся, и тут же в голове щёлкнуло другое.

Западные ворота Школы Пути открыты сегодня. Библиотека, куда пускают чужих за плату. Два зелёных ядра ждут в Схроне. Метка сектантов, дорога через город, закат. Сегодня.

Тепло схлынуло так же быстро, как поднялось. Праздник кончился, толком и не начавшись, и остался один расчёт: сколько у меня времени и на что его хватит.

— Могу ли я идти? — спросил я тут же.

Севра подняла свой взгляд на меня и моргнула:

— Куда?

— У меня дела в городе.

Её брови поползли на лоб. Тавр рядом издал звук, будто подавился. Кто-то из серых хмыкнул. Учитель ещё пульсацию глядела на меня и уже не скрывала своей улыбки.

— Больше я сегодня ничего не дам, — пожала она плечами. — Если тебя отпустили… ты свободен, но после обязательно ко мне зайди.

Развернулся и двинулся к выходу, спиной чувствуя, как весь класс провожает меня взглядами.

— Рейланд! — окликнул Тавр.

Обернулся уже в дверях.

— Ты… — он не нашёл слов и махнул рукой. — Куда?

— Тренируйтесь без меня. Варис держит порядок.

Вышел. За дверью коридор был пуст. Зашагал быстро, потом сорвался почти на бег. Кого-то из учеников толкнул плечом. Меня попытались остановить, но я уже умчался, пока мне в спину неслись проклятия.

Первые несколько дворов в голове держалось одно слово: «успеть». Ни планов, ни расчёта, только это. Ноги сами несли, дыхание рвалось, и двор сменялся двором. Потом я поймал ритм, шаг выровнялся, и мысли вернулись на место.

Взялся разбирать по порядку. Скачок. Два деления за одно утро. Значит, дело не только в пилюле. Севра сама сказала на уроке: пилюля не дарит ступень, она возвращает то, что ты уже накопил. Ребята старались и взяли по ступени.

Неделю после того, как Севра вживила мне глифы, я каждый день гонял силу через холодные гнёзда. Искал свою меру, жёг источник до дна и наполнял снова. А потом начались наши тренировки с ребятами. Показывал, проверял, дрался, поправлял. Пока они делали упражнение по разу, я повторял по десять, потому что показать надо каждому и не по одному кругу. Их учёба сделалась моей тренировкой.

Хотя может быть причина в другом? Две школьные пилюли до того и ещё две сектантские. Может, часть той силы так и не улеглась, а осела и ждала своего часа. Или нет…

Впервые с тех пор, как я открыл свои гнёзда, я радовался, что они оказались именно такими. Благодаря их идеальной чистоте и холодности мне удалось подняться сразу на две ступени. Если я понял всё верно, следующая пилюля тоже может дать мне больше, чем другим.

Была только одна проблема. С такими гнёздами мне не перейти на стадию Узла. Мой личный потолок, в который мне придётся упереться… Потом! Сначала добраться до десятой ступени Ростка, а потом что-то придумаю.

На бегу прислушался к себе.Источник сделался плотнее, а ростки, что выросли, как будто удлинились. Сила неба прибывала быстрее. Внутри всё звенело от предвкушения, когда я попробую свои техники в деле, особенно усиленный Звериный Срез.

Тронул источником глиф, просто на пробу. Корень раскрылся в стопе и погас. Расход почти не ощутился там, где вчера ушла бы малая доля. Четвёртая ступень была не только на чаше, теперь она сидела внутри, и её было слышно на каждом вдохе.

Плохо, что сектантская метка никуда не делась и срыв на третьей пульсации по-прежнему всё дёргал внутри. Когда-нибудь я и с этим разберусь.

Моё возвышение не убрало мою цену. Просто теперь я был сильнее и с той же дырой.

У ворот стоял старший в серой накидке, тот самый, что дежурил ночью, когда приходила Синара. Он глянул на меня, потом в свиток на столике у прохода.

— Рейланд, — назвался я. — Второй Круг. Кайр разрешил выход в город.

Старший провёл пальцем по списку и нашёл имя. После того двора, где меня едва не прирезал наёмник, проверяли всех и по два раза. Он сверил моё лицо со строкой, будто на строке был портрет, и лишь потом потянулся к сложенному листу.

— Есть, — обронил он и подвинул бумагу с печатью школы. — До закрытия ворот и если…

— Знаю! — оборвал его.

Бумагу взял, сунул за пазуху и вышел за ворота. Оба солнца стояли высоко, до заката времени оставалось меньше, чем мне нужно.

Прошлый мой выход в город закончился преследованием нескольких стай. Не знал, доложат ли в этот раз или нет. Поэтому просто старался передвигаться не самыми прямыми дорогами.

Сменил сторону улицы у лавки, потом ещё раз, у телеги. Глядел в начищенные бока котлов на витрине, в лужу под желобом, во всё, что отражало улицу за спиной. Считал источники вокруг. Ни одного, кто держался бы за мной дольше двух поворотов.

Один раз показалось. Мужик в буром плаще шёл сзади три улицы кряду, ровно, не приближаясь. Свернул в проулок, переждал за углом десяток пульсаций, он прошёл мимо, не глянув, зашёл в лавку и больше не появился.

Город к полудню набух людьми. Воронье Крыло не спит ни в какой час, а к торгу и вовсе кипит. Носильщики, женщины с корытами, мальчишки под ногами. В такой толпе легко срезать хвост и так же легко его не разглядеть. Держался серёдки улицы, где людно и светло, и обходил тёмные проулки, в одном из которых меня уже однажды ждали.

Метку на щиколотке тронул вниманием. Схрон отозвался ровным холодом. Если в этот раз что-нибудь случится… у меня хотя бы есть копьё.

Погони не было или была, а я её не разглядел. С этим я поделать ничего не мог, потому выкинул это из головы и прибавил шагу. Чуть не упал, когда вдруг осознал, что их лица родителей сделались размытыми у меня в сознании. Пытался сосредоточиться, вызвать их, но ничего не получалось.

Остались лишь мелкие воспоминания, как руки матери в муке или когда отец правил древко копья у огня и не глядел на меня, потому что был занят делом. Зато утро, когда их не сделалось, а меня оставили в живых, чтобы было кого винить… я помнил, будто это было вчера.

Сначала надо было выжить, потом добыть Зерно. После добраться до города и поступить в школу. В ней не сдохнуть от битого источника, вытянуть техники. Каждый день находилась причина отложить, и каждая причина была честной.

Слишком долго я жил так, будто у меня нет прошлого.

Одно царапало. Сейна… Она обещала меня прикончить и вот я сам иду в их школу. Внутри стянуло холодом и тут же отпустило. За это время может быть она уже забыла лицо деревенского, что её «оскорбил»? Да. Зачем переживать так, будто я из Вельт и меня знает весь город. Тем более школа большая, ворота нараспашку, чужих пускают за плату. Высокой наставнице нет дела до того, который пришёл читать их ненужные никому свитки.

Складно вышло. Настолько складно, что я сам себе не до конца поверил. Но идти всё равно было надо, и я шёл.

Школа Пути открылась за поворотом длинной улицы, после того как я спросил дорогу несколько раз. Она тянулась вверх, здание за зданием, будто кто-то разложил их ступенями по всей длине подъёма. Между ними шли узкие дворы, здания и лестницы. Каменные дорожки и арки открывали следующий кусок школы за собой. Ни одна точка не выглядела последней. Даже главный двор, куда упиралась улица, вёл взгляд дальше, вверх, к синему навесу на верхнем уступе.

У самого входа замелькали накидки. У молодых бело-серые, с синей каймой по краю. У тех, кого я принял за здешних Стеблей, синего было больше. У редких старших синий шёл густой, с тёмным серебром по вороту.

Над воротами тянулся знак. С первого взгляда просто черта, проведённая между двумя метками. Приглядишься, и это дорога, у которой есть начало и есть конец, а между ними путь. Тот же знак повторялся на плитах под ногами, на бирках у поясов, над входами в здания, вышитый на груди у проходящих.

Ворота стояли распахнутыми. Внутрь шли ученики, посыльные с коробами, торговец с мешком за спиной, двое в чужих накидках с бирками на груди. Открыто. Только открыто не значит, что тебя тут ждут, и это я понял ещё до того, как переступил порог.

У самого прохода меня остановили.

Старший в синей накидке оглядел меня сверху вниз и задержался на моём жетоне.

— Тебе чего?

— Библиотека, — ответил я.

Он глянул на мою накидку ещё раз.

— У Равновесия книги кончились?

Проглотил. Не время и не место спорить.

— Я пришёл, чтобы попасть в библиотеку и заплатить за это.

— Ты? — улыбнулся парень. — И что же есть у такого как ты?

Сжал кулак и выдохнул. Никто не говорил, что будет просто, да и я не ждал. Тронул Схрон Беглеца энергией и заглянул в свой мешок, что там лежал. В кулаке появились два ядра.

— Вот это не подходит вашей школе? — разжал руку.

— Кх-км… — кашлянул старший.

— Пропусти, — бросил второй. — Вверх, до второго двора, потом налево по галерее. Дальше сам.

Прошёл внутрь и почувствовал на себя десятки взглядов со всех сторон. Не понимал как себя вести. Смотрели они зло и это означало опасность, но мне нельзя показывать им неуважение.

Старался не обращать внимания и идти строго туда, куда мне сказали. Кто-то из проходящих тронул меня источником, оценивая ступень. Ответил тем же, не удерживаясь, и почти сразу об этом пожалел.

— Ты! — бросил мне парень лет двадцати. — Что Равновесие забыло в нашей школе.

Ничего не ответил и просто переставлял ноги, пока все мышцы сжимались. Захоти они все напасть на меня… и я погибну. Пошёл дальше привлекая всё больше внимания к своей накидке и жетону.

Мимо прошли двое старших, в густой синеве с серебром по вороту. Один на ходу мазнул по мне взглядом, обронил что-то второму, и оба усмехнулись, не оборачиваясь.

Галерея вывела меня не туда. Школа была устроена не для чужого. Указатели, где они попадались, звали куда-то по своим именам: к Второму Выбору, к Ветви Расхода, к Нижнему Переходу. И ни одного простого слова, ни одного направления к библиотеке.

Спросил у первого встречного, у мальчишки с коробом свитков. Он затараторил про линию Второго Выбора и третий поворот и убежал раньше, чем я разобрал половину. Обратился к двум девушкам в синем. Одна фыркнула, вторая махнула рукой вверх и в сторону. Попробовал с парнем постарше. Тот оглядел мою накидку и посоветовал вернуться в Равновесие, там, мол, тебе и книги, и дорога.

Их школа учит находить Путь, а поставить у входа табличку к собственной библиотеке не сумела.

Потерял на этом слишком много времени. Свет за арками сместился, тени удлинились, и в груди у меня потяжелело от того, как быстро уходит день. Прошёл двор, вернулся, поднялся не по той лестнице, спустился, дал круг и снова очутился у того же фонтана с сухой чашей. Спросил в последний раз у старика, который подметал галерею. Старик хотя бы ткнул метлой в нужную сторону и объяснять ничего не принялся. Этого хватило.

Библиотека открылась в конце верхней галереи, за высокими створками. Здание уходило вверх на несколько ярусов. В середине оно было пустым, сквозным, будто из него вынули сердцевину: снизу до самой крыши шла шахта, а по стенам её, ярус за ярусом, тянулись галереи с полками. Сверху через узкие окна падал свет двух солнц, двумя полосами разной длины, и в этих полосах медленно плавала пыль, поднимаясь и опускаясь, как живая.

Полки стояли всюду. Вдоль стен, между колоннами, в тесных проходах, в глухих нишах. Книги, свитки, деревянные и каменные таблички в футлярах, связки листов, перехваченные шнуром. Часть открыта любому. Часть отгорожена: где решётка, где натянутый шнур, где запертая дверь, по которой шли печати с медленно тлеющими глифами.

Одного взгляда хватило, чтобы понять простое. То, за чем идут по-настоящему, лежит не там, куда пускают всех. В открытых рядах то, что не жалко показать чужому. У одной из запертых дверей стоял старший в синем и глядел на входящих так, что желание подойти отпадало само. Печати по створке тлели медленно, ровным светом, и по коже от них тянуло холодком, как от чужого сильного источника.

Пахло сухой бумагой, пылью и маслом светильников. Тихо скрипели лестницы под чьими-то ногами наверху. Где-то вполголоса спорили двое, и слов было не разобрать, только упрямый ритм спора. За столами сидели ученики, делали выписки, сравнивали свитки, водили пальцем по строкам.

Такого в Равновесии не было. У нас знание держали в головах наставников и выдавали по капле и то под обет. Здесь оно лежало открыто, ярусами, и всё равно до сути было не дотянуться.

У стойки при входе сидела женщина. Немолодая, с прямой спиной и лицом человека, который повидал столько учеников, что перестал считать нужным быть с ними приветливым.

Жетон я положил перед ней.

Она глянула сперва на жетон, потом на накидку.

— Лист из Равновесия? — хмыкнула она. — Таких гостей у нас ещё не было.

— В библиотеку, — ответил я.

— Это я вижу, — кивнула она. — Чужие сюда могут пройти только за плату. Два зелёных ядра. Доступ на сегодня, до закрытия.

Я молча разжал кулак. Два ядра с легким стуком упали прямо на стойку, заставив женщину сначала удивлённо поднять брови, а затем как-то недовольно скривить лицо, будто перед ней лежало что-то совершенно другое.

— Интересно… — выдохнула она. — Не ожидала увидеть два зелёных у Листа.

— Берёте мою плату?

В ответ она быстрым привычным движением смахнула ядра в свой ящик и тут же выдала мне небольшую деревянную бирку с каким-то прожжённым знаком на шершавой поверхности.

— Открытые ряды, — кивнула она. — За решётки и печати не суйся. Там тебе делать нечего, и без разрешения старших туда всё равно не войдёшь. А попробуешь… Что ж, удачи тебе тогда.

Бирку я сжал в кулаке, чувствуя, как сердце застучало в груди от предвкушения. Уже совсем скоро я наконец-то смогу всё узнать.

— Где можно прочесть о свете с неба? — спросил я.

Женщина подняла на меня глаза и глянула иначе. С усмешкой, какой глядят на дурака, который отдал последнее не за то.

— Отдал два ядра, чтобы читать сказки?

Я предпочёл просто промолчать, никак не отреагировав на этот выпад.

— Небесные огни, — перечислила она, загибая пальцы. — Падучие звёзды. Знамения. Кары. Старые сказки про то, как Небо на кого-то не так поглядело или выбрало, а может быть и упало. Всё это вон там.

С этими словами она небрежно мотнула головой в сторону дальнего прохода, указывая именно туда, где тяжёлые пыльные полки терялись в густой непроглядной тени прямо под лестницей.

— Предания, путевые записки, домыслы, свидетельства сумасшедших и всякий прочий сор. Копайся, коли не жалко зелени за мусор.

Помолчала и добавила, будто ей за меня было почти неловко:

— За эти два ядра ты мог бы притронуться к трудам великих созерцателей. Прочесть наставления тех, кто основал Школу Пути. Взять трактат о возвышении, какого в твоём Равновесии сроду не держали. А ты пришёл за огоньками в облаках.

Проглотил и это оскорбление. Мне всё равно что она себе напридумывала и что считает. Да, будь у меня время и возможность… я бы почитал что-то более полезное.

— Спасибо, — ответил я и двинулся в дальний проход.

Раздел стоял хуже всех прочих. В дальнем углу, под лестницей, у самой стены, куда почти не доходил свет. Полки тут были поплоше, кое-где покосившиеся, свитки лежали неровно и без порядка. Пригляделся — никаких названий и табличек, как у других секций. Словно им плевать, найдёт кто-нибудь что-то или нет. Много информации, которой школа не отвела даже приличного места.

Брал свиток за свитком и читал их названия, что обещали многое. Небесные знамения. Огни над хребтом. Пропавшие сёла. Кара Неба. Падучие звёзды. Голоса из облаков. Странные роды. Гибель родов. Дорога из облаков. Плач по семи домам. Ни одно из них не говорило прямо того, что мне нужно, и ни за одним я не видел родителей.

Сжал кулаки от злости, которая меня охватила. Взялся как привык. Быстро прошёлся глазами по тексту. Выхватывал всё, где было «небо», «свет», «луч», «огонь». Стягивал с полки, раскрывал, искал глазами знакомое, отбрасывал.

«Небесная кара» обернулась не карой, а притчей о жадном старейшине, которого Небо наказало за скупость, отняв урожай. Пол книги нравоучений и ни одного огня. «Белый свет над долиной» описывал редкого зверя со светящейся шкурой, за которым три поколения охотников гонялись и все передохли. «Дорога из облаков» и вовсе обернулась трактатом о созерцании, о том, как ведёт себя энергия неба на высоте гор. «Голоса из облаков» я раскрыл с колотящимся сердцем и свернул через десяток строк: проповедь, какой-то давно истлевший человек слышал в грозу голос Неба и записал, что оно велело людям поститься. Ни света, ни исчезнувших людей.

Свитков и листов было слишком много, ещё и их названия врали в лицо. За каждым, где мелькало нужное слово, пряталось совсем другое, а иногда и вовсе ничего.

Пыль въелась в пальцы, першило в горле, ныло между лопаток от того, что я всё время тянулся вверх и гнулся вниз. Складывал отобранное стопкой на полку. Мифы. Молитвы. Бред. Записки какого-то странника, который всю дорогу жаловался на еду.

Теперь понятно почему та женщина так удивилась, что я заплатил за это целых два зелёных ядра. Я уже и сам почти пожалел об этом, ведь мог бы что-то купить полезное у Сандзо.

Мотнул головой и продолжил свои поиски. Свет за окнами переменился. Полосы на полу уползли вбок и укоротились. Где-то в глубине зала запалили дополнительные светильники, и по галереям поплыл запах горячего масла. За соседним столом двое учеников принялись собирать книги и относить их к стойке. Близится час, когда чужого попросят на выход.

Внутри у меня похолодело. За все эти пульсации у полок я не продвинулся никуда, а мне ещё возвращаться через город обратно в школу. Прикинул сколько у меня осталось и чуть не выругался вслух. Шалх!

Так дальше не выйдет. Читать всё подряд я не успею и за седмицу, а у меня остаток одного дня, да и тот тает.

Нужен был человек, который знает эту библиотеку изнутри. Названия, имена тех, кто писал. Полки, порядок за которым не видно ни начала, ни конца. Тот, кто ткнёт пальцем и скажет: вот здесь, а всё прочее не трогай.

Голову поднял и оглядел зал, ища, к кому подойти, чтобы не нарваться ещё на одну усмешку про сказки.

За столом у боковой галереи сидели трое.

Их ступени я почувствовал раньше, чем разглядел лица. Одна тяжёлая и ровная девятая ступень Ростка. Рядом чуть меньше — седьмая. Напротив ещё одна, плотная, собранная — восьмая. Все трое чуть старше меня.

Светловолосая девушка девятой ступени Ростка держала перед собой сразу три свитка. Один она прижала пальцем, не давая ему свернуться, второй придерживала локтем, а третий подвинула к соседке и что-то показывала на нём ногтем. Её взгляд перебегал от одного свитка к другому. При этом девушка продолжала что-то объяснять спутнице и ещё отвечала сидевшему рядом парню и тут же вновь возвращалась к тексту.

Такому не учат за плату. Это либо вбито годами, либо дано с рождения. Она развернула ещё один свиток, не сняв пальца со строки во втором, и я поймал себя на том, что засмотрелся. Так глядят на чужой приём, которого не умеешь и хочешь украсть.

Её спутница, седьмой ступени Ростка, делала выписки на отдельный лист и время от времени тихо возражала, а светловолосая отвечала ей, не поднимая головы. Парень восьмой слушал, но слугой рядом с ней не выглядел. Держался ровно, спокойно, как человек, который здесь по делу и знает, по какому именно.

Двинулся к ним, уже прикидывая, как подступиться и как объяснить, чего мне надо. Но самым сложным было — не выдать при этом лишнего про себя и про то, зачем мне информация про «свет с неба».

И тут понял, что они на меня уже смотрят парень восьмой и девушка седьмой ступени Ростка. Может, приметили раньше? Чужую накидку в этом зале видно издалека. Или я привлёк внимание тем, как я перебирал свитки наугад.

Светловолосая дочитала строку до конца, не спеша, придержала её пальцем и лишь потом подняла взгляд.

Встретил его.

И тогда разглядел их жетоны, а они были… не с чертой между двумя метками, а со знаком как у меня.

Школа Равновесия…

На пульсацию во мне всё замерло. Пришёл в чужую школу и наткнулся на своих? Только накидки у них странные, не совсем серые, как у Стеблей, но и не такая, как у Кайра и других старших учеников. Их лиц я прежде не видел в нашей школе.

Остановился и уже собрался вернуться к своим свиткам. Светловолосая девушка улыбнулась и что-то сказала парню рядом. Он тут же встал и направился ко мне.

***

Друзья, как обычно я прошу вас написать лайк и поставить комментарий под новой книгой. Это помогает продвижению и чтобы другие любители Уся, Прогрессорки, Культиваторки заметили книгу.

https://author.today/work/627520

Следующая глава будет... 2 августа. Нужно всю пятую книгу перенести в специальную программу. А это читать каждый главу и копировать текст. Много времени займёт, по-другому никак.

***

Глава 2

Я быстро прикинул. Восьмая ступень Ростка, а за ним — девятая и седьмая. Обе сидят и глядят на меня. Кругом чужая школа, полный зал народу, ещё старший в синем у запечатанной двери. Бить меня тут никто не будет. Отступить к своим полкам и уткнуться в свитки я мог, но что ему помешает дойти и туда? Зачем тянуть, сразу узнаю, что им нужно.

Парень остановился напротив, и я разглядел его вблизи. Чуть бледное лицо, на котором ни единого шрама, только пушок над верхней тонкой губой. Чистая накидка со странным кроем и ни одной лишней складки. Такие, как он, не дерутся за место в библиотеке.

— Старшая хочет с тобой поговорить, — сказал он.

Старшая… Внутри у меня дёрнуло. Ещё одна старшая, будто мне Синары мало.

Свет за окнами уползал, пока свитки под лестницей лежали нечитаными.

— Мне некогда, — обронил я.

Скорее всего, просто хотят узнать, что я здесь делаю, или как ученик в форме Листа оказался в библиотеке Школы Пути за две зелени.

Парень моргнул.

— Что?

— Мне некогда, — повторил.

Он глядел на меня и, кажется, всерьёз проверял, не ослышался ли. Похоже, ему такого прежде не отвечали.

— Ты, кажется, не понял.

— Понял. Она хочет поговорить. Я не хочу.

Вот тут он подался вперёд на полшага. Не замахнулся, ничего такого, просто подвинулся, и в проходе сразу сделалось тесно. Источник у него шевельнулся.

— Тебе помочь захотеть?

До драки, скорее всего, не дойдёт, но спор соберёт зрителей, а следом придёт та женщина от стойки. Я почти уверен, что выставят вон именно меня с моей биркой за два зелёных ядра. И ещё кое-что противное: я только что стоял посреди прохода и искал глазами человека, который знает эту библиотеку. Вдруг у них получится что-то выведать?

— Пошли, — выдохнул я.

Парень закрыл рот, который уже успел открыть, явно ожидая совсем другого ответа. Он молча кивнул и развернулся. Я зашагал следом, по пути активируя в Источнике сектантский знак.

Стол у боковой галереи стоял в стороне от прохода, у самой стены, где свет из шахты падал ровно и не мешал читать. Я подошёл и остановился в двух шагах.

Разглядел самую сильную из них. Волосы у неё были почти белые, будто из них вымыли весь цвет, и собраны высоко и туго, чтобы не лезли на страницу. Брови светлые, едва заметные. Глаза, когда она наконец их подняла, вышли тёмными. Кожа ещё чище, чем у парня, я такой никогда не встречал. Пальцы ухоженные, длинные, и все в чернильных пятнах, старых и свежих. Накидка сидела так, будто её надели пульсацию назад и никогда в ней не сидели.

Она выглядела не хрупкой, а… нетронутой, как будто мир по ней ещё не бил. Источник она свой не прятала, держала активным и демонстрировала свою силу, но делала это весьма спокойно.

Девушка чего-то ждала, я делал то же самое, поэтому наше молчание тянулось. Пульсация. Другая. Третья. Девушка рядом с ней подняла голову от своих выписок и заулыбалась, пока парень восьмой ступени переступил с ноги на ногу.

— Что вам нужно? — спросил я.

Девушка седьмой ступени Ростка хихикнула и тут же опустила взгляд, пока светловолосая приподняла бровь.

— Ты знаешь, кто я? — спросила она.

— Нет.

Смешок её компаньонки повторился, и на этот раз к нему прибавился какой-то придушенный звук от парня.

— Нейра Эльвар, — чуть склонила голову светловолосая.

— Рейланд, — представился и я.

И снова тишина. Она глядела прямо на меня, не мигая, и ждала того, что должно было случиться после её имени. Я с трудом удерживал своё раздражение. Меня позвали сюда, чтобы представиться? Что за глупость и пустая трата времени. Им что нечем заняться?

— Эльвар, — подчеркнула девушка сбоку, и голос у неё дрожал от еле сдерживаемого смеха.

— Я не глухой, — дёрнул щекой, понимая, что мне с моими поисками не помогут. — С первого раза расслышал.

Тут её спутница уже не выдержала и засмеялась в голос, а после зажала себе рот ладонью и оглянулась на зал.

— Великая семья Эльвар, — выговорила она сквозь пальцы.

Ну и что? Вельт тоже Великая семья, и вся её великость кончилась тем, что она стояла у чаши с белым лицом и требовала повторной проверки. Шалх… похоже, небо всерьёз взялось сводить меня с богатыми девицами. Собрался уже сказать, что мне действительно пора, и тут заговорил парень.

— Нейра Эльвар, — произнёс он ровно. — Старшая класса Корней.

Вот тут у меня похолодело под рёбрами. Корни?.. В голове проскочили обрывки информации о них. Главное, что они пришли в школу Равновесия уже Ростками и превосходят Синару и её людей. Они лучшие из всех учеников и надежда нашей школы. Я их никогда не видел, а теперь стою перед какой-то Эльвар. И, судя по всему, ещё и задел девицу, что не знаю фамилию её великого рода. Так вот откуда у неё такое возвышение… Синара рядом с ней просто девчонка, которая громко топает во дворе.

Нейра глядела на меня и, похоже, засекла тот момент, когда до меня дошло. Уголок губ у неё дрогнул, но я уже вернул лицу спокойствие.

— На тебе накидка Листа, — произнесла она. — Только Листьев в школе больше нет. Кто ты?

— Я из класса Стеблей, раньше был в Листьях.

— Как-то ты слишком спокойно это говоришь, — заметила её спутница, разглядывая меня с головы до сапог. — И простоват для Стебля. Обманываешь нас?

Ничего не ответил. Я не собирался оправдываться или что-то доказывать. Теперь хотя бы понятно, почему я привлёк их внимание. Сжал кулаки и шумно выдохнул. Вельт, чтоб у неё перчатки пропали, и её серебряная нить оторвалась. Нам уже давно должны были выдать серые накидки, но Синара что-то сделала, поэтому мы ходим и выглядим как отбросы Стеблей.

Компаньона Эльвар свела брови. Потом ещё раз оглядела меня, и что-то у неё в лице переменилось.

— Погоди. Как тебя зовут, говоришь?

— Рейланд.

Девушка выпрямилась:

— Да это тот самый деревенский из руин.

— Свободный ученик, — добавил парень. — Оплатил своё обучение и попал к нам в школу.

— Это он? — удивилась Эльвар. — Про него нам рассказывал Эстер Тихий Слом?

— Да, — кивнула девушка рядом.

— Гений класса Листьев, — покачала головой Нейра. — Именно так называл тебя учитель… Чтобы Эстер кому-то дал такую оценку… нужно постараться.

— Ещё он побил четверых Стеблей, — обронил парень.

— Дважды, — поправила она. — И довёл саму Синару Вельт до наказания, — закончила Эльвар.

Они слышали обо мне? И это… плохо. Мой источник был готов, метка на щиколотке пульсировала, стоит мне только её коснуться, и копьё тут же окажется в руке. Нейра сняла палец со строки. Свернула верхний свиток и положила его поверх второго и повернулась ко мне уже вся.

— Так вот ты какой… — разочарованно выдохнула она. — Я ожидала увидеть кого-то более…

— У меня мало времени, — оборвал её.

Взгляд мой сам ушёл к дальнему проходу, где под лестницей лежала моя стопка, и Нейра это заметила.

— Что ты ищешь? — спросила её спутница. — Вдруг мы знаем.

Я взвешивал, как поступить и вести себя дальше. Мне было плевать, что остальные думают о моих поисках, но эти из Корня... Похоже, я стал для них отвлечением от изучения свитков. Впрочем, время я на них уже потерял. Так хотя бы узнаю, способны они подсказать что-нибудь или нет.

— Свет, который спускается с неба, — произнёс я. — Не заря. Не молния. Не техника. Такой, после которого исчезают люди.

Улыбки за столом закончились. Девушка с выписками отложила перо. Парень перестал переминаться. Даже пыль в полосе света, кажется, повисла.

— Исчезают, — повторила Нейра.

— Да.

— Ты это видел?

Держал лицо ровно.

— Нет, — мотнул головой.

Эльвар пыталась что-то найти в моём взгляде. Понятно, и они ничего не знают.

— Идём, — обронила она и поднялась.

— Куда? — поднял я бровь.

— У тебя же время ограничено? — хмыкнула она и направилась к моим полкам. Я немного замешкался, а потом двинулся за ней.

Нейра шла неторопливо, пока люди перед ней расступались. Двое, спорившие посреди прохода, сразу замолчали и отошли в сторону. Старший, который недавно едва не выгнал меня одним взглядом от запечатанной двери, качнул ей головой. Она ответила тем же, даже не сбавив шага. Даже в чужой школе её знают и, судя по всему, уважают. Повезло же мне найти ещё одну старшию…

Нейра чуть замедлилась, и дальше мы шли рядом.

— Ты всегда отказываешь старшим? — спросила она, не поворачивая головы.

— Только когда занят.

— А когда не занят?

Чего она хочет? Не понимал, как реагировать на её слова, она вела себя не так, как Вельт. Не начала сразу давить влиянием своей семьи и высокомерием. Может быть, хочет меня проучить, поэтому мы отходим от чужих взглядов? Против Ростка девятой ступени мне будет сложно… очень. Взгляд сам цеплялся за стеллажи и полки, пока я просчитывал, как мне с помощью Рваного Шага уйти от неё.

— На вопросы ты тоже не любишь отвечать? — хмыкнула Нейра.

Она остановилась. Воздух между нами загустел, и тут на мои плечи упало давление. Эльвар выпустила свою силу. Ударило так, что захотелось согнуться, но я активировал Покров и Непробиваемость, и Корень в полную силу.

Нейра смотрела на меня и улыбалась. Давление от неё прибавилось. Моя спина взмокла между лопаток. В коленях завелась мелкая дрожь, которую я прогнал энергией.

Потом всё убралось.

— Интересно, — обронила Нейра.

— Что? — спросил я, не показав, что это как-то на меня подействовало.

— Ничего.

Привела она меня не в мой угол под лестницей, а на два прохода дальше, где полки стояли гуще и пахло не пылью, а старой кожей.

— Ты искал не там, — произнесла она, разглядывая полки.

В горле у меня пересохло. Несколько часов я потратил на угол под лестницей, куда меня отправили с усмешкой, и всё это время нужное лежало в двух проходах отсюда…

— Мне указали именно на это место.

— Тебе лишь сказали, где лежат сказки. — Она вела пальцем по свиткам, не глядя на них. — И не обманули, а путевые записи держат тут. Хроники бедствий стоят у податных списков.

Слушал её внимательно и не понимал, о чём она говорит.

— Да, должно быть, где-то здесь, — продолжила она рассматривать свитки. — Ты бы не нашёл нужную тебе информацию и за седмицу дней.

Я повернулся к женщине на стойке и поморщился. Она знала и соврала или?..

— У моей семьи тоже есть огромная библиотека, — добавила Эльвар. — Но в школе Пути встречается многое, что у нас отсутствует. Поэтому я прочитала тут почти всё.

Она хвастается?

— Это должно быть где-то тут, — сузила глаза девушка. — Я читала о свете с неба, где-то год назад…

Нейра присела на корточки и вытянула из нижнего ряда узкий футляр. Из-за него вынула второй, задвинутый в глубину так, что снаружи его не было видно вовсе.

— Вот оно, — протянула она. — И второй свиток тоже. Есть ещё кое-что в сборнике примечаний, там его никто не ищет, но я помню, где. Дай мне время и я дам его тебе.

— Благодарю, — свитки я забрал.

Развернул прямо на полу и начал читать. Нейра осталась стоять надо мной, но я уже не обращал на неё внимания.

Первый свиток был старый. Не по виду даже, а по языку: половина слов шла с хвостами, каких давно не пишут, и через каждые три строки поминались боги, которых я не знал.

Читал я быстро, водя пальцем, как меня учила когда-то мать.

«Небо не пустота над человеком, но верхняя грань его мира. За гранью лежат земли тех, кто завершил нижний Путь. Иногда грань размыкается, и тогда вниз падает белый столп, не оставляющий тени».

Палец у меня остановился.

Ниже шло перечисление. Три случая, при которых грань размыкается. Спуск того, кто живёт выше. Возвращение беглеца, ушедшего вниз без дозволения. Вознесение достойного, чей Путь завершён.

А дальше, мелко, тем же почерком, приметы.

Свет идёт не от солнц. Предметы под ним теряют тени. Источники поблизости замирают. Звери уходят и не возвращаются до новой луны.

Я перестал дышать. Внутри что-то поднялось, что я не смог облечь словами. Они живы… Облегчение, которого я уже долго не испытывал, растеклось внутри. Мои родители живы. Если я правильно понял, то их забрали потому что с неба спустился кто-то? Или потому что они были достойны и их вознесли? А может, они были беглецами и их вернули?

Держал свиток и глядел в строку, пока строка не поплыла. Новая информация ударила по голове неожиданно и не укладывалось в том, что я знал об этом мире.

Вот только… всё это не сходилось с тем, что я видел, пока жил с родителями. Отец и мать были на стадии Зерна. Мы обитали в лачуге, что находилась в Руинах разрушенного города и голодали. Как-то это не похоже на тех, кто спустился с неба или заслужил, чтобы его возвысили.

Признаюсь: я хотел бы поверить в это. Тогда их уход обрёл бы смысл, а они сами перестали бы быть просто родителями — стали бы кем-то особенными. Но нет. Это была бы слишком сладкая сказка для мальчишки, потерявшего маму и папу.

А что, если они только казались слабыми? Эта мысль засела в голову и никуда не хотела уходить. Вот только зачем, зачем кому-то сильному жить в руинах, голодать и каждый день сражаться за право жить?

— Ты задержался на одной из версий, — раздалось сверху.

Голову поднял. Нейра стояла, прислонившись плечом к стойке полки, и глядела на меня.

— Есть ещё несколько версий, — повторила она. — Там есть ещё более интересные варианты.

Свернул свиток и потянулся за вторым. Это оказался не свиток, а тощая книга, свёрнутая в потёртой коже, с обгрызенным углом. Хроника бедствий. Порядок в ней шёл не по годам, а по несчастьям, и от этого чтение выходило странным, будто идёшь по чужому кладбищу.

Нужное мне лежало ближе к середине.

«Если белый разрыв с неба держится дольше, чем десяток вдохов, ждать следует не гостя, но беды. Грань истончается там, где снизу её коснулась сила, которой не должно быть в нижнем мире».

Дальше шли последствия. Войны через год и через три или пять лет. Переселение зверей, целыми выводками, из мест, где они сидели поколениями. Болезни источников у тех, кто был поблизости, и у их детей. Погасшие места силы, за которые перед тем резались семьи. И люди, исчезнувшие у самого разрыва.

А под этим отдельной строкой шёл случай.

«После света над Долиной Четырёх Колодцев исчезла семья хранителей. Через одну седмицу из земли поднялся чёрный жар, и звери покинули три соседних леса».

Прочёл дважды.

Семья хранителей… про них в книге не значилось. Строка обрывалась и переходила к следующему бедствию, где горел какой-то город, и городу этому явно отвели больше места, чем целой пропавшей семье.

Внутри у меня всё подобралось, и не от надежды.

Эта книга не обещала небесных земель, а говорила простое: свет приходит как знамение перед бедствием. Поэтому Тарим и Золтан говорили про проклятие небес? Что, раз мои родители исчезли в свете, значит, что-то скоро будет.

В голове всплыли строки про болезни источника. Поэтому я был Пустым? Нет, об этом я узнал раньше, и это никак не связано со светом с неба.

— Осталась ещё одна, — сказала Нейра.

Поднял на неё взгляд и заметил в руке ещё один свиток, который она держала. Это про него она говорила, что его никто не ищет, но она знает, где его найти?

Взял и начал читать. Третье вышло не трактатом и не хроникой, а каким-то сборником примечаний, сшитым из разного с полями шире текста. Основной текст шёл про благословлённых Небом, и был он приторный, как речь на праздник: Небо возлюбило, Небо отметило, Небо ведёт избранного своей рукой.

Я просматривал текст мельком и уже хотел отложить книгу, но тут заметил надписи на полях. Кто-то мелким неровным почерком и другими чернилами написал сбоку, что это ложь, и небо не благословляет отмеченного, а просто замечает его. Я крепче сжал переплёт. Ниже тем же почерком было добавлено, что пока отмеченный слаб, этот взгляд остаётся высоко, но когда его сила доходит до предела, взгляд приближается. Там также говорилось, что свет это не дар, а рука. В самом низу страницы, где чернила уже немного расплылись, можно было разобрать ещё одну фразу: если рука не находит отмеченного, она забирает тех, кто его прятал.

В библиотеке стояла тишина, только где-то наверху скрипнула лестница от чьих-то шагов. Я сидел на полу со свитком на коленях и слышал, как пульс бьёт в ушах. А что, если это обо мне? Пустой… Рука забирает тех, кто его укрывал. «Пустые — это проклятые Небом в назидание остальным, кто пошёл против их порядка», — вспомнил то, что говорили про меня в деревне.

В глазах начало плыть, а кожа на затылке стянулась. Пустота, которая жила под моим источником она вдруг дёрнулась сама, словно откликнулась на эти слова. Вдруг она потянулась к… Эльвар. Отбросил свиток и сжал кулаки. Сосредоточился на том, чтобы успокоиться.

Нет. Так думать нельзя. Стоит один раз поверить, что мир вертится вокруг тебя, и ты кончишь как те, кто возомнил о себе слишком много. Эти слова мог нацарапать кто угодно. Пьяный переписчик. Сумасшедший. Человек, потерявший ребёнка и придумавший себе виноватого повыше.

Сидел и смотрел на два свитка и маленькую книгу. Три разных текста и три разные сути. Почему же исчезли мои родители? Они были сильны, и Небо их вознесло, или же они сбежали? Это было знамением будущих бедствий? Или всему виной я — Пустой, которого родители укрыли от кары небес?

Это меня не приблизило к ответу, где их искать, но я получил что-то новое. Намёки, которые нужно изучить дальше. Вдох. Выдох. Я вернул своему телу контроль. Эльвар всё ещё была рядом и наблюдала за мной, нельзя показать ей ничего лишнего.

В груди сжалось. Выходит, Свет с неба — правда… это был не трюк и не обман. Если верить любой из прочитанных версий, моих родителей больше нет рядом. Свет забрал их туда, куда обычной дорогой не добраться.

Моя детская надежда, за которую я держался всё это время, начала рассыпаться. Проглотил ком, который собрался в горле. Во всём этом было единственное облегчение — родители и правда меня не бросали и они живы… Надеюсь. Почему они ушли без меня? Теперь я знаю, что это было не добровольно. Осталось лишь найти причину их исчезновения, чтобы понять, что же случилось на самом деле.

— Ты заметил? — спросила Нейра. — Эти три текста расходятся только в объяснении. Кто спускается, зачем и что при этом думает Небо. Каждый писал то, во что верил.

Она чуть повела подбородком в сторону свитков.

— А в приметах они сходятся почти дословно.

Раскрыл первый снова, потом хронику. Белый свет, идущий не от солнц. Отсутствие теней под ним. Источники, замирающие поблизости. Ушедшие звери. Люди, пропавшие у самого разрыва. Всё это было и там, и там, и даже в третьем, в приписке по краю, где про руку. Разными словами, но об одном.

— Легенды расходятся в объяснениях, но сходятся в приметах, — хмыкнула девушка. — Кто знает, может быть, они все ошибались в своих пояснениях этого явления?

— Кто знает… — повторил я.

Действительно, а что, если все три версии неточны, либо… в каждой есть только часть правды?

— Теперь расскажешь, зачем тебе это? — спросила Нейра. — Кроме меня, я не знаю ещё человека, чтобы интересовался этими легендами.

— Нет, — поднялся я и начал убирать свитки и книгу на места.

Спутница её, подошедшая к тому времени с листом выписок, засмеялась. Парень восьмой ступени, уже стоявший рядом, наоборот, потемнел лицом.

— Старшая тебе помогла, — сказал он.

— Я сказал спасибо.

— Ты…

— Оставь, — обронила Нейра, и он замолчал на полуслове.

Она глядела на меня и уже не прятала свой улыбки. Свет в шахте переменился. Полосы уползли к самой стене и налились рыжим. Торопиться обратно в школу нужно было ещё пульсаций двести назад. Мой взгляд зацепился ещё за таблички рядом со свитками, и там было:

«О детях без пути».

«Семь случаев небесного взора».

«Исчезнувшие хранители».

«О предметах, удерживающих грань».

Уже потянулся взять один из них.

— Время посещения окончено, — раздалось откуда-то сверху. — Просим вернуть материалы и покинуть библиотеку.

Рука у меня замерла, но не из-за слов, а из-за голоса. Ровный, негромкий, с той ленивой мягкостью, с какой говорят люди, которым не нужно повышать тон, потому что их и так дослушают. Этот голос я слышал дважды в жизни — оба раза на площади с палатками.

Шалх…

По залу прокатилось движение. Скамьи задвигались, разговоры оборвались на середине, двое здешних, споривших у колонны, разом уткнулись в свои листы. Женщина от стойки поднялась и выпрямила спину так, будто её потянули за верёвку. Старший в синем, который стерёг запечатанную дверь, отступил от неё на шаг и склонил голову.

Я выглянул и заметил ту, чей голос я услышал. Она спускалась по лестнице с верхнего яруса, и с ней шли двое из тех, чей синий отливал серебром по вороту, и оба держались на полшага сзади. В руках у неё была связка ключей и свёрнутый лист с печатью, а с той стороны, откуда она спустилась, наверху, темнела запертая галерея.

Сейна… Шмыга мне в братья! Внутри у меня всё опустилось и сжалось.

Считал я быстро. До дверей полсотни шагов через весь зал, и она скоро будет ровно на моей дороге. Ученики уже потянулись к выходу, но толпы не будет, потому что народу мало. Накидка на мне чужая для этого зала и так ещё и видна издалека. Вон как меня быстро приметили свои же. Спрятаться негде.

Нейра оправила накидку одним движением, её спутница подхватила листы, а парень восьмой уже держал какие-то свитки. Они двинулись к выходу, и шли не спеша, потому что торопиться Корням некуда.

Вот оно!

Их трое, жетоны у нас одной школы, и на них не глядят так, как на меня. Просто рядом с Эльвар пойдёт кто-то четвёртый из школы Равновесия. В любом случае других идей нет, а действовать нужно сейчас. Опустил голову и вклинился между парнем и второй девушкой.

Парень скосил на меня глаза.

— Ты что делаешь?

— Выхожу, как и вы.

Он открыл рот, поглядел вперёд и закрыл обратно. Эльвар услышала это и чуть сместилась вбок. Совсем немного, на полшага, ровно настолько, чтобы её плечо и светлая голова закрыли меня со стороны лестницы. Я не знал, почему она снова решила мне помочь, но сейчас это было неважно. Главное — убраться отсюда так, чтобы меня не заметила Сейна. О мотивах Нейры я подумаю позже.

Шли. Двадцать шагов. Пятнадцать. Впереди светлел проём, и в нём уже виднелась галерея с рыжим вечерним светом.

Сейна остановилась у нижней ступени, сбоку от прохода, и глядела, как выходят.

Десять шагов.

— Стой.

Голос догнал меня в спину, но я никак не отреагировал. Мало ли, кому она сказала. Тут несколько десятков человек. Это не мне.

Шаг. Ещё шаг.

— Лист Равновесия. Стой.

Так, а вот это уже точно мне. В зале сделалось очень тихо. Я не планировал останавливаться и уж тем более поворачиваться, когда выход так близко. Всё, что нужно — добраться до него и бежать. Ноги переставлялись сами, пока я держал лицо и источник ровными.

И тут ладонь легла мне на плечо. Силу я почувствовал раньше, чем она успела нажать. Меня развернуло.

Сейна подняла на меня глаза. Сначала в них было пусто. Без единой искры узнавания, как смотрят на незнакомца. Потом в её зрачках что-то шевельнулось. Медленно, словно она перебирала в памяти лица одно за другим, но моё никак не находилось. Зрачки дрогнули и сузились. Её пальцы на моём плече напряглись, легли плотнее, а губы тронула улыбка.

— Это… ты?

Глава 3

Пальцы на моём плече расслабились, потом легли снова, ещё увереннее. Оскал пополз по её лицу медленно, от одного уголка к другому.

— А я уже решила, что больше тебя не увижу, — выдохнула она. — Грязный мальчишка из руин… Небо благоволит мне.

Голоса в зале смолкли. Женщина от стойки поднялась и застыла, не решаясь ни сесть, ни подойти. Сейна обошла меня, не спеша, по кругу. Рука её так и осталась на моём плече, и ей пришлось вести ладонь за собой, не отрывая.

— Помню каждое твоё слово, — говорила она в спину, потом сбоку, потом снова в лицо. — Ты оскорбил меня на площади, ещё и при всех. Выполз из своей ямы и посмел обмануть меня и мою школу?

Молчал и считал.

Её источник я тронул своим, коротко, на пробу и тут же пожалел, что вообще заглянул. Плотность легла на восприятие тяжёлым и ровным грузом, да ещё и без единой щели. Узел, где-то шестая ступень. Между нами пропасть в больше чем одну стадию.

— Что ты такой напряжённый, мальчишка? — хлопнула меня по плечу Сейна. — Вздумал сбежать? От меня?

За её спиной, у нижних ступеней лестницы, стояли двое в синем с серебром. Одного я прощупал первым, второго следом. Узлы… первая ступень и вторая.

Она меня держит, пусть и не схватила полностью, но мне не вырваться. Ещё двое рядом. Выход перекрыт.

В голове полетело быстро. Ударить? Кулак уйдёт в её Покров и там завязнет или что там у них за техники. Даже Усиленный Срез, способный поглотить источник целиком, не возьмёт Узел с первого удара. Рваный Шаг? Первый рывок, скорее всего получится, смещусь на метр, а там… Нет, не вариант. На втором движении она меня схватит, я помню её скорость. Третье движение не позволит мне оторваться на достаточное расстояние, чтобы себя обезопасить. Даже если выйдет, она закричит и поднимет тревогу в школе… как мне тогда выйти? Какие ещё есть варианты? Копьё? Метку тронуть недолго, оружие легло бы в ладонь за одну пульсацию. И тем самым я вскрою Схрон, да и моё копьё против них всё равно что палка против ливня. Назвать имя Ровэна? Слишком слабый козырь, его здесь нет, а она уже один раз шла против него и не сгорела.

— Помнишь, что я тебе сказала? — Сейна наклонила голову. — Тогда за твою спину встал Ровэн. Отдал за тебя пилюлю и поругался с моей Школой. Повезло же наглецу... — Пальцы на плече сжались, и кость под ними хрустнула бы, дави она ещё чуть. — Только его здесь нет, а я обещала… тебя убить. И слово своё я держу.

— Я ученик школы Равновесия, — начал.

— Оглянись, — почти засмеялась Сейна. — Это не твоя школа, а моя. И ты пришёл сюда сам… Небеса благоволят мне. Хватило же наглости и… глупости тут появиться. Нарушил правила и проник в чужую школу, так ещё и в библиотеку.

Кашлянул. Разжал кулак, в котором до сих пор держал деревянную бирку с прожжённым знаком.

Сегодня в школе Пути день открытых дверей, войти может каждый, — ответил я. — А за библиотеку… я заплатил.

Взгляд её ушёл вниз, к моей ладони, к бирке. Задержался и потом поднялся выше, к жетону на моей груди, и оттуда, глубже, к источнику.

И вот тут её лицо переменилось.

Оскал никуда не делся, но под ним прошло удивление, настоящее, какого она не прятала. Она прощупала меня своим источником ещё раз, дольше, внимательнее, будто не поверила первому касанию.

— Ты… — брови её сдвинулись. — Стал Ростком?

Молчал.

— Оборванец, что попал к нам в город из грязи… — выговорила она медленно. — И уже Росток, так ещё и ступень у тебя не первая. — Смешок вышел коротким и злым. — Надо же, сорняки так быстро растут?

Улыбка её сделалась тоньше. Плечо она сжала сильнее, и по руке до самого локтя протянуло тупой болью. Люди рядом с ней тоже это почуяли. Оба Узла подобрались, чуть сместились, перекрыв проход ещё плотнее.

Похоже, теперь ей хочется убить меня ещё сильнее. Потому что «ничтожество», которому она пророчила рабство на десять лет, вдруг посмело подняться. Сердце колотилось в горле, пока я на пульсацию насладился её недоумением.

Нейра со своими людьми двигалась к выходу. Половина её накидки уже скрылась за колонной, и тут она остановилась. Но не обернулась сразу, а стояла спиной, будто прислушивалась к чему-то у себя внутри. Пульсация. Другая. Мне подумалось, что она уходит совсем, и я вычеркнул её из своих раскладов.

А потом Нейра развернулась и двинулась обратно. Те двое, что уже спустились с лестницы и перекрыли вход, вдруг расступились перед ней. Она приблизилась к Сейне на пару шагов и остановилась. Светлые брови не дрогнули, а тёмные глаза не выражали ни единого чувства.

— Уважаемая Сейна Тонкая Игла. — Голос у неё вышел вежливым до звона. — По какой причине вы задержали ученика нашей школы?

Хватка на моём плече не ослабла. Сейна повела взглядом на Нейру, и в этом взгляде мелькнуло что-то, чего у неё до сих пор не было. Не страх, а… досада человека, которому теперь придётся соблюдать правила там, где он привык обходиться без них.

— Это не касается семьи Эльвар, — ответила она.

Нейра чуть склонила голову, и половина улыбки тронула её губы.

— Позвольте моей семье самостоятельно решать, — произнесла она, — что нас касается, а что нет. Или вы считаете, что можете решать за нас?

В зале сделалось так тихо, что было слышно, как наверху, под самой крышей, скрипнула балка.

— Нет! — тут же ответила Сейна и замотала головой. — Я не это имела в виду.

Внутри у меня прошёл холодок. Даже Узел шестой ступени, наставница, которая только что мяла моё плечо, как хлебный мякиш, не посмела ответить этой девчонке грубо. Проглотила. Отступила в словах, хоть и держала лицо.

Что же это за такая семья Эльвар? С Вельт я более или менее разобрался. За её спиной стояли: охота и алхимия, деньги и техники. И вот сейчас, глядя, как Сейна цедит слова через силу, я понимал простое: если Вельт заставляла кланяться Стеблей, то перед Эльвар опускала глаза сама наставница школы Пути.

— Он оскорбил меня, — выдала Сейна. — Этот наглец оскорбил меня и мою школу.

— При мне ничего подобного не произошло, — ровно ответила Нейра.

— Это было раньше, когда он только выполз из своих руин.

— И всё же. — Нейра повела подбородком в мою сторону, не глядя. — Теперь он ученик нашей Школы.

Сейна усмехнулась, коротко, будто поймала её на слове.

— Он жалкий Лист, — кивнула она на мою накидку. — Разве школе есть разница до того, как он? А семье Эльвар?

— Вообще-то Рейланд уже в классе Стеблей и весьма подающий надежды молодой человек, — так же ровно ответила Нейра. — Ещё не успели сменить накидку, но это уже не ваша проблема.

— Он?.. — меня дёрнуло в сторону от того, что Сейна махнула рукой, которой держала меня. — Он уже в классе Стеблей?

Вот тут повисла пауза. Сейна не ожидала такого. Теперь она глянула на меня иначе.

Эльвар… Почему она вмешалась? Не думаю, чтобы помочь. Тут что-то другое. И от мысли, что возникла в голове — в животе скрутило.

Они спорили не обо мне, а делили, кому теперь могу принадлежать. Сейна тянула меня в свою яму как чужого, вошедшего без спроса. Нейра держала как своего, за которого отвечает Равновесие. Впервые за всё время мой вес считали не по мне самому, а по жетону.

— Уважаемая Сейна Тонкая Игла… прошу отпустить нашего ученика, — произнесла крайне вежливо Нейра. — Нам необходимо вернуться. У нас не принято опаздывать.

Сейна молчала недолго. Потом лицо её отвердело, и в голосе не осталось ни игры, ни досады.

— Не позволю. Я уважаю вашу семью, — продолжила она. — Но это моя школа и мои правила. — Взгляд её лёг Нейре прямо в глаза. — Или семья Эльвар хочет рассориться со Школой Пути?

Проход всё так же держали два Узла. Мой источник звенел от готовности, и метка на щиколотке отзывалась ровным холодом на каждое биение. Я стоял и глядел, как две женщины перебрасываются словами, словно сражаются оружием.

Нейра выдержала паузу. Она не спешила, и от этого её ответ прозвучал более опасно, чем у Сейны.

— Вы, — обронила она, — сейчас угрожаете моей семье?

Ни злости, ни нажима. Ровный, спокойный голос, за которым угадывалось что-то очень большое и крайне холодное.

И Сейна это услышала. По лицу её прошла тень, короткая, и я понял: перегнула. Зашла дальше, чем собиралась, и теперь ей нужно уходить с этой дороги, пока не поздно.

— Вы меня неправильно поняли, госпожа Нейра Эльвар, — чуть склонила голову Сейна. — Ни я, ни моя школа не хотели вам угрожать. — Но данное дело касается нашей школы, и несмотря на моё уважение к вашей семье… я не позволю вмешиваться в наши дела. Потому что тут дело даже не в старых обидах.

Пальцы разжались на моём плече, и она отступила на шаг, разглядывая меня заново, будто впервые.

— Он вошёл в библиотеку. За плату, говорит. — Уголок губ дёрнулся. — Эй, — бросила она в сторону стойки.

Женщина вздрогнула вся, от плеч до колен. Двинулась к нам мелким, неохотным шагом, вытирая ладони. Остановилась поодаль, не поднимая глаз.

— Ты выдавала ему бирку для прохода в библиотеку? — спросила Сейна. — Он платил нашей школе.

Пауза. Женщина глядела в пол, потом на Сейну. Видел, как у неё дрожат руки. Она сглотнула. Уже догадывался, что она скажет, ещё до того, как её губы дрогнули:

— Нет.

И от него мне под рёбрами стянуло холодом.

— Но у меня есть бирка! — повысил я голос. — Вот. Я заплатил два зелёных ядра за вход. Она мне даже говорила, где искать свитки.

— Вот как… — протянула Сейна. — Значит, никакого знака ты не платил. А что касается твоей бирки… — Она склонила голову. — Ты её украл у кого-то из учеников. Может быть, для госпожи Эльвар это новость, но не для меня. Такие, как ты… всегда лгут, обманывают и воруют.

— Вы можете это доказать? — поинтересовалась Нейра.

— И чьему слову мне верить? — удивлённо подняла брови Сейна. — Той, кто верно служит этой Школе двадцать лет? Или наглецу из руин?

Открыл рот, чтобы что-то сказать, но не стал.

— Незаконное проникновение, — перечисляла она, загибая тонкие пальцы. — Кража библиотечного знака. Нарушение законов Школы Пути. — Ладонь она сжала в кулак. — А знаешь, мальчик, что у нас бывает за то, что чужак пробрался за наши стены и рылся в наших книгах? Смерть.

Так вот что она решила… Из-за Эльвар ей пришлось всё вывернуть так, будто я нарушил закон и теперь должен понести наказание? Внутри кипела злость, какая же она… тварь, а ведь наставница Школы Пути.

Моя рука с биркой опустилась. Нейра всё это время стояла молча. Я скосил на неё глаза, и по лицу понял: она проиграла этот разговор. Эльвар глянула на меня, и в её взгляде был только расчёт, быстрый и холодный, вроде моего собственного.

— Тогда, — пожала плечами Нейра, — мне больше нечего добавить.

Тут же развернулась и двинулась к выходу. Внутри у меня всё опустилось разом.

Сейна проводила её взглядом до самой галереи. Дождалась, пока Эльвар со своими людьми скроется за поворотом. Только тогда повернулась ко мне, и последняя тень вежливости сошла с её лица.

— Тебе придётся немного подождать, — произнесла она негромко. — Сегодня у нашей школы важный день. Не хочу его пачкать твоей кровью на глазах у гостей. — Она чуть повела рукой в сторону двух Узлов. — Уведите в чёрную комнату.

Один из них тут же шагнул ко мне и крепко взял за локоть, а второй тут же зашёл с другой стороны. Я всё ещё продолжал намертво сжимать бирку в кулаке, пока меня наконец куда-то повели.

Пока мы шли, я как бы невзначай завёл руку к поясу, делая вид, будто просто поправляю сбившуюся накидку, что выглядело как самое обычное движение. И в этот самый момент источником осторожно тронул метку на щиколотке, Схрон Беглеца открылся. Деревянная бирка мгновенно исчезла из ладони, чего никто из сопровождающих даже не заметил, поскольку оба они лишь молча держали меня за локти и целенаправленно глядели только вперёд.

Когда меня вывели во внутренний двор, оба солнца уже заметно клонились к закату, из-за чего тени лежали на земле длинными вытянутыми полосами, а от самих камней ощутимо тянуло надвигающейся вечерней прохладой. Меня вели вовсе не к главным воротам, а куда-то в сторону и вниз по узким запутанным проходам между зданий.

Здание, к которому мы в итоге вышли, стояло глухим особняком. И представляло собой низкую и тёмную постройку из старого грубого камня с крошечными узкими окнами под самой крышей, которая казалась не столько разрушенной, сколько просто затхлой. На её потёртых дверях с тяжёлыми коваными петлями тускло тлели какие-то глифы.

Источник у меня заворочался ещё до того, как мы приблизились. Перед дверью меня остановили и принялись обыскивать. Вывернули пояс, прошлись по бокам, по рукавам, по голенищам.

— У него была бирка, — сказал тот, что стоял справа. — Забери.

Второй пошарил ещё раз. По ладоням, за пазухой, по поясу. Дёрнул меня к себе.

— Где?

— Не знаю, — ответил я. — Обронил, наверное. Пока шли.

Кулак вошёл мне под рёбра коротко и жёстко. Дыхание вышибло, я согнулся, но устоял.

— Признавайся. Где спрятал?

— Не-ту, — выдавил я.

Ещё удар в живот и в спину. В глазах немного потемнело, но я думал не о боли, а о том, что говорил Сандзо. Что даже Узлу пришлось бы очень постараться, чтобы нащупать Схрон беглеца. Эти двое не старались.

Меня обыскали ещё раз, злее. Ничего. Тогда второй ударил меня по затылку и толкнул к двери. Створка подалась тяжело, со скрипом, за ней стояла темнота, ровная и глухая.

Чёрная комната.

Что-то дёрнулось в памяти. Сорра. Давно, ещё в лечебной, она обронила это между делом, перевязывая кому-то руку. Что хуже чёрной комнаты для ученика ничего нет. Я тогда не спросил, что это такое.

Меня толкнули в спину, я перешагнул порог, и дверь за мной затворилась. Темнота сделалась полной. Я тут же начал думать, как мне выбраться из этой ситуации. То, что меня тут оставили, это… возможность? Я видел деревянные части, если использовать копьё, может получиться выйти.

Двинулся в сторону. Шаг, ещё один. Десять. Двадцать. Сто… Остановился.

— Чего? — тихо произнёс я.

Это здание точно не такое большое, но тогда как я смог пройти столько? Начал пятиться в другую сторону, даже выставил руки, чтобы почувствовать стену. Шёл, но ладони так и не нашли поверхности.

А потом комната вдохнула. Я почувствовал это всем телом, как ощущаешь чужой источник рядом, только этот был не рядом, а… вокруг: в стенах, в полу, в самом воздухе. И он потянул.

Что-то отделялось от меня и уходило в темноту, тонкими нитями, отовсюду сразу, из кожи, из мышц, из глубины, где сидел источник. Тронул своё нутро вниманием. Так и есть. Силы убавилось.

Холод пополз по коже. Сначала онемели пальцы, за ними ладони. Воздух в комнате не двигался и не пах ничем, и от этой мёртвой ровности сбивалось чутьё. Тогда я побежал в сторону. Рваный Шаг, Корень вспыхнул на стопе, и я ускорился. Ещё, ещё.

Упал от того, что вымотался. Стены я так и не достиг. Тьма стояла одинаковой во все стороны и всё тянула из меня энергию. Попытался закрыться. Начал контролировать силу внутри и старался её держать.

Ошибка.

Это место потянуло быстрее, будто ждало этого. Чем плотнее я собирал энергию, тем жаднее темнота её вытягивала, и убыль из ровной сделалась резкой.

Оборвал попытки удержать. Потери тут же спали, вернулись к тонкой, ровной струйке. Значит, она кормится сопротивлением. Чем сильнее давишь, тем больше отдаёшь.

Тронул сектантский глиф. Знак поднялся послушно, лёг поверх источника плёнкой. Темнота продавила плёнку и потянула дальше.

— Не может быть… — выдохнул я.

Покров. Развёл энергию тонким слоем под кожей, как против удара. Комната сняла и его, будто и не было. Непробиваемость. Тот же ответ. Сила ушла в никуда, а убыль не сбавила ни на волос.

Ничего не держало. Этому месту было всё равно, чем я закрываюсь. От этой мысли внутри всё задрожало. Всю жизнь у меня был ход. Прижмут в переулке, есть ноги и стены. Навалится зверь, есть местность и копьё. Загонят в угол, можно ударить первым. Я привык, что выход есть всегда, надо только его найти. А тут… ни стен, ни врага, в которого можно ткнуть. Лишь темнота, что упрямо тянула из меня силу. Впервые я упёрся не в того, кто сильнее меня.

Оставалось одно. Считать.

Отмерял пульсации, как отмерял всё в своей жизни, и следил, сколько уходит между ними. Десять пульсаций. Двадцать. К тридцатой я примерно понял скорость. Медленно. Если так и потянется ровно, меня хватит… на несколько часов.

Это немного успокоило.

Где-то на шестисотом счёте источник у меня дрогнул, как на третьей пульсации. И весь ритм сбился. Теперь каждая пульсация то опаздывала, то приходила слишком рано, и ещё боль от метки сектантов болела постоянно.

И вот тут по спине прошёл настоящий холод. Стиснул зубы. Взялся держать ритм дыханием и волей.

— Раз, два, три, пять, восемь… — пытался я считать вслух и почему-то сбивался.

Захотелось опуститься. Осесть на холодный камень под ногами или привалиться к стене. Тело просило этого всё настойчивее, а разум твердил своё: сядешь, и, наверное, уже не поднимешься. Потому стоял на одном лишь упрямстве.

Источник тем временем менялся. Он уже не просто убывал. Сжимался и разжимался сам собой, коротко и часто, будто живое, которому больно. Возвышение приучило меня чувствовать источник как ещё один орган, вроде сердца или лёгких. И теперь этот он дёргался внутри в судорогах, а помочь ему я ничем не мог.

Вдруг в темноте появились голоса. Сначала я решил, что снаружи. Прислушался. Нет. Они шли не от двери, а изнутри, из самой черноты. Такие тихие и знакомые.

Голос Сейны, ленивый и мягкий: «Кричи» — требовала она.

— Нет… — прошептал я в ответ.

«Семя шалха! Сын воров! Проклятый…» — звенел голос Тарима.

«Почему ты не умер? Ты должен был исчезнуть вместе с ними!» — откуда-то сверху зазвучал Золтан.

Их не было здесь. Я знал это. Тарим мёртв, как и Золтан. Я убил их, но они говорили, наслаивались друг на друга, и от этого чернота делалась гуще, а мысли расползались.

Голоса вокруг безостановочно множились. К уже знакомым постоянно прибавлялись новые, чужие и какие-то совсем старые, которых я не узнавал вовсе. Будто эта комната впитала в себя всех когда-либо бывших здесь людей и теперь возвращала их разом. Они непрерывно звали, и в какой-то миг моё собственное имя прозвучало во мне незнакомо, каким-то чужим звуком, к которому я вроде и не имел отношения. Рейланд... Кто это? Тот, что выживал в руинах? Тот, что дрался во дворе? Или тот, что стоит сейчас в этой темноте и по капле утекает в тьму?

И вот тут я испугался уже по-настоящему, осознав, что начинаю стремительно терять способность различать ту грань, где кончаюсь я сам, и где начинается та самая пустота, которая жадно меня пьёт. Я понял, что на самом деле делает эта комната. Её цель не в том, чтобы просто выпить чужую силу, она ещё пытается извести человека изнутри. Довести его до того самого края, за которым он уже сам не понимает, где он находится и кем вообще является. Вот только я не собирался так просто сдаваться.

Я изо всех сил вцепился в спасительный счёт и принялся мысленно вызывать перед глазами образы. Раз, и вот звучит голос матери, чьи руки перепачканы в муке. Два, и отец сидит у огня, методично правя древко и даже не глядя на меня. Три. Я упрямо держал эти воспоминания как щит против чужих голосов, выставляя своё собственное против наведённого морока.

И тут темнота нашла новое. Она подсунула мне не голоса даже, а строки. Те самые, из библиотеки, что я так и не успел обдумать. Свет не дар, а знак бедствия. Если свет не находит отмеченного, забирает тех, кто его укрыл. В черноте эти слова обрели вес, какого не было на бумаге. Что, если эта тьма, что пьёт меня сейчас, сродни тому свету? Что, если родителей забрало вот такое же, только больше, ярче, страшнее?

— Нет! — закричал я или мне это только показалось.

Стоит мне только поддаться, и эта проклятая комната без остатка доест всё то немногое, что от меня ещё осталось. Я силой загнал эти строки обратно туда, откуда они выползли, и снова вернулся к счёту.

Не знаю, сколько это длилось. Может, сотню пульсаций или несколько тысяч. Источник убывал, ритм плыл, голоса лезли, а я держал всё это.

Меня схватили чьи-то чужие, но совершенно точно живые руки, и только в это мгновение я с запозданием понял, что всё это бесконечное время на самом деле лежал на полу, а вовсе не стоял. Меня куда-то поволокли. Свет ударил в глаза, резкий после черноты, и я зажмурился. Ноги не слушались. Меня протащили через порог и бросили.

Упал на камень. Холодный, шершавый, настоящий. Сознание возвращалось рывками, кусками. То стены, то небо, то чьи-то сапоги перед лицом.

Источник был пуст. Внутри осталась одна муть, и та еле теплилась. Голову я всё же приподнял. Над двором стояли две луны, полные, и от них по камням лежал ровный двойной свет. Ночь. Сейчас уже ночь… Я был там несколько часов.

Мысль о том, что я опоздал в Школу Пути, что ворота Равновесия закрылись, а меня хватились или не хватились, прошла и не зацепилась. Она была теперь такой мелкой, что даже смешно.

Полежал так, не знаю сколько, пока собирал себя обратно по кускам. Вот руки, вот ноги, вот дыхание, и я, Рейланд. Я ещё здесь, а не растёкся по стене той комнаты. Голоса ушли, остались двор, камень и холод под щекой.

— А вот и ты, и даже не сдох…

Тварь — Сейна. Она стояла надо мной, сложив руки, и глядела вниз с тем же ленивым удовольствием, что и в библиотеке. За её спиной темнело низкое здание с потёртой дверью.

— Поднимите, — обронила она.

Чьи-то руки вздёрнули меня и поставили. Ноги держали плохо, меня качнуло, но я устоял, потому что падать перед ней не хотел.

Сейна разглядывала меня, чуть склонив голову.

— А ты крепкий, — протянула она с ноткой почти удивления. — Я думала, застану пускающего слюни дурачка. Так обычно и бывает. Комната находит, что у человека внутри тонко, и тянет за это, пока не порвётся. — Она повела плечом. — А ты всё ещё здесь. Хотя… вы, деревенские, столько дерьма повидали, что вас и темнотой не проймёшь. Ну ничего. Хоть какая-то польза. Артефакт ты нам напитал знатно.

Вот, значит, для чего эта комната. Она пила из человека силу и складывала её куда-то, в камень ли, в артефакт, я не разобрал. Наказание, из которого выжимают ещё и пользу.

Сейна завела руку под накидку и вынула спицу. Тонкую, длинную, из тёмного металла, с острым, как игла, концом. Ту самую, которой она когда-то ударила меня в спину на площади.

— Раз уж ты в сознании, — улыбнулась она, — и все покинули нашу школу… можно немного поиграть.

Она приблизилась ко мне так близко, что я ощутил её дыхание и запах. На удивление, от неё несло чем-то сладким. Она прошлась по моему плечу рукой и всадила спицу.

Боль прошила руку до кончиков пальцев и обратно до затылка, белая, слепящая. Она знала, куда бить, чтобы одна тонкая игла свернула всё тело в узел.

Стиснул зубы и не издал ни звука.

— Кричи, — сказала Сейна тихо. — Умоляй тебя пощадить.

Молчал. Дышал через зубы, коротко, и держал взгляд. Она выдернула спицу. Кровь потекла тёплой струйкой под накидку. И тут же всадила снова, чуть в стороне, в другую точку.

И тут до меня дошло. Ей хотелось, чтобы я согнулся, чтобы признал её выше, а себя грязью под её сапогом. Оттого она и не била в полную силу. Проткнуть меня спицей насквозь она могла в любую пульсацию. Ей нужен был не труп.

— Извинись, — шипела она, чуть проворачивая спицу. — За площадь, за то, что Ровэн сказал про меня Школе Пути.

Проглотил и улыбнулся.

— Скажи, что твоя школа ниже нашей. Что грязь из руин не стоит и камня Школы Пути. Как бы мне не хотелось признавать… но в тебе есть стержень, зверёк. Ты не сломался после чёрной комнаты… за такое я могу тебя и пощадить. Дай обет нашей школе, как и все деревенские. Кивни, и я закончу.

Мир качнулся и потемнел по краям. Разжал губы и произнёс, глядя ей в глаза:

— Убью.

Сейна это услышала, я увидел, как моё слово дошло до неё. Рука со спицей замерла на пульсацию. Впервые за сегодня она не нашлась, что ответить сразу. Но злость быстро возвращалась на место её дрогнувшего лица, а пальцы стиснули сильнее спицу для нового удара.

И в этот самый миг со стороны зданий долетел шум. Движение, много ног разом, голоса, оборванные на середине.

— Немедленно прекратить!

Голос долетел до нас. Спица у моего плеча так и застыла. Сейна выпрямилась и повернула голову. Из прохода между зданий, в двойном свете лун, шёл Эстер Тихий Слом. Я узнал его раньше, чем разглядел лицо. За ним двигались старшие ученики школы Равновесия, семеро, и среди них был Кайр.

Эстер приблизился и оглядел двор, чёрную дверь за спиной Сейны, меня, кровь на моей накидке. И заговорил, тихо, так, что пришлось вслушиваться:

— Это хамство и оскорбление нашей школы.

Сейна убрала спицу за отворот. Лицо её снова сделалось спокойным, гладким, будто мгновение назад она не планировала всадить мне иглу в плечо.

— Вы на земле Школы Пути, — откашлялась она. — Вас никто не звал. Прошу уйти.

— Совершенно верно, — кивнул Эстер. — Мы у вас в гостях, и поэтому я хочу услышать, почему на вашей земле удерживают ученика Школы Равновесия? Так ещё и пытают его, словно он…

— Преступник.

— Уже осуждён? — Эстер даже не повысил тона.

Сейна помедлила.

— Нет ещё.

— Тогда вы сейчас признались, — сказал Эстер, — что удерживаете чужого ученика без решения Совета.

Двое из синих за его спиной переглянулись. Сейна это тоже уловила и подобралась. Учитель подошёл ко мне и провёл рукой над моей грудью. Лицо его поникло, и он тут же тяжело выдохнул:

— Это… немыслимо. Вы настолько обнаглели, что не только пытали нашего ученика, но и поместили его в чёрную комнату без решения Совета. Уважаемая Сейна… Вы ответите за это, и ваша школа тоже. Я, Эстер Тихий Слом, клянусь вам в этом.

— Вы хотите объявить нам войну? — достала спицу из-за спины Сейна. — Тут? Прямо на земле нашей школы? Неужто Равновесие хочет бросить нам вызов?

— Сейна, — хмыкнул Эстер. — Следи за своим языком… Ты не глава школы, чтобы швыряться такими словами. Но если ты хочешь битвы… я дам тебе её. Прямо тут и сейчас. Вызову на дуэль за всё, что ты вытворила, и буду в своём праве.

Моя мучительница тут же изменилась в лице.

— Я… он… вы… — пыталась она начать. — Этот ученик оскорбил нашу школу. Незаконно проник в библиотеку, воспользовавшись днём открытых дверей. Мы тоже в своём праве.

— Глупость несусветная, — улыбнулся Эстер. — За такое вы обязаны были обратиться к нам, мы бы провели расследование и, если бы это оказалось правдой… наказали бы сами своего ученика. Но ты… решила чинить самосуд, да ещё и так? Школа Пути и ты лично заплатите за это.

И тогда из-за плеча Эстера вышла Нейра. Так вот куда она ушла? Направилась в нашу школу за подмогой?

— Уважаемая… Сейна лжёт. — тихо произнесла Эльвар. — Я видела, как этот ученик оплатил вход. Отдал два зелёных ядра. Видела, как ему выдали библиотечный знак. — Пауза. — Я видела, как он работал в открытых рядах, с этим знаком. После чего госпожа Сейна остановила его и заставила лгать члена их школы. Я пыталась её остановить и вразумить, но она угрожала нашей школе и моей… семье.

Чего?! Это же ложь… ничего она не видела. Почему она?

Сейна открыла рот и захлопала глазами. Что-то мычала, но слова не шли. В библиотеке она спросила, кому ей верить — мне или члену их школы, что служит двадцать лет. А теперь есть слово Эльвар, и с ним куда сложнее.

— Вот как… — протянул Эстер. — У меня нет причин не верить госпоже Нейре. Если вы хотите, то можете объявить её лгуньей при свидетелях.

— Я не… — попятилась назад Сейна.

— Какой позор… Школа Пути лжёт о чужом ученике, чтобы его убить. И не кто-то из молодёжи, а наставник. Это очень серьёзное нарушение. Достаточное, чтобы судить вас и школу. Мы требуем возмещения. Передайте мои слова вашему главе… у вас неделя, чтобы отдать нам откуп, или мы придём за ним сами.

Сейна не дрогнула. Она не трусиха, надо отдать ей должное. Но я видел, как она считает и не находит хода. Она повела взглядом по двору, будто искала, за что зацепиться. Женщину от библиотеки к тому времени притащили следом, и та под этим взглядом вжала голову в плечи и не подняла глаз. Только теперь её слово ничего не весило.

— Вы позволили себе выносить наказание в обход решения Совета…

Прозвучал голос рядом. Что-то переменилось во дворе раньше, чем я разглядел, кто ещё сюда направлялся. Один из старших Пути, стоявший у чёрной двери, отступил на шаг, а потом другой. Синие накидки расступались сами, без приказа, освобождая проход, и в лицах у них проступило то, чего не было даже при Эстере с его дуэлью до смерти.

И только потом в лунном свете показался он. Обычный мужчина. Средних лет, в простой тёмной одежде без единого знака. Ни оружия на виду, ни давящего источника, ни осанки воина, но старшие ученики Пути перед ним выпрямились.

Я узнал его. Тот самый человек, кто уже однажды возник из ниоткуда, когда меня прижала городская стража без пропуска. Это… как его звали? Морт, точно. Почему он здесь и кто он вообще такой?

Мужчина приблизился и даже не глянул на меня, будто меня вообще тут нет. Он прошёл к Сейне и остановился в трёх шагах.

— Госпожа Сейна, — произнёс он. — Вы же знаете, кто я такой?

— Конечно… — опустила голову женщина. — Уважаемый, Морт Дарк

— Значит вы знаете, что я могу говорить от имени Совета Города. Так вот, мне доложили, — продолжал он, — что ученик Школы Равновесия задержан на территории Пути без уведомления его школы. Что его поместили в чёрную комнату. Что из него принудительно тянули источник, питая артефакт. Что ему нанесли телесные повреждения.

Он умолк.

— Я… мы… — мямлила Сейна.

— Если хоть один из этих пунктов подтвердится, Совет Города будет вынужден начать разбирательство против вас и против вашей Школы. Сейчас я пока прошу вас… немедленно отпустите этого ученика.

Тишина сделалась вязкой. Двое её Узлов, что держали проход и меня, переглянулись и снова подались назад. Ещё пульсацию назад они готовы были ломать мне кости по одному её слову. Теперь они глядели не на неё и не на меня, а на человека из какого-то Совета Города.

Меня отпустили, и я чуть не упал, если бы сбоку не подхватили. Кайр. Его плечо подставилось под мою руку.

— Держись, — буркнул он тихо.

— Городской Совет решит своё, — бросил Эстер и развернулся. — Мы, как школа, требуем возмещения.

Мы пошли. Морт остался с Сейной, а я с остальными направился к выходу. Я бросил ещё раз взгляд на члена Совета Города. Выходит, в Вороньем Крыле есть ещё силы, о которых я не знал. И, судя по всему, они ничуть не слабее школ, дружин или городской стражи.

Внутри что-то кольнуло. За меня заступились. Такого в моей жизни не было… никогда. Я даже почти обрадовался, пока не понял, что это не просто так. Эльвар, Школа Равновесия… про какое возмещение они говорили? Значит у них есть какая-то своя цель. Вот толь я уверен, что мне ничего не дадут. Я лишь стал поводом для кого-то разжиться. Сейна решила, что за мной никто не придёт, и просчиталась.

Посмотрел на её опущенную голову перед Мортом.

«Убью» — повторил я про себя.

Дорога обратно вышла тихой. После всего, что я пережил сегодня, тишина давила сильнее любых слов. Эстер двигался впереди, ни разу не обернувшись. Нейра держалась рядом со мной, но чуть позади старших. Кайр и ещё один продолжали мне помогать переставлять ноги.

Учитель обронил вполголоса кому-то из старших:

— Не первый раз они переступают черту. Их наглости нет предела… Будь глава Школы не в созерцании, они бы давно за это ответили. Но теперь у нас есть повод бросить им вызов… Скоро в городе станет на одну великую школу меньше.

Эти слова зацепились и потянули за собой чужие. Орин. Школа Древа. Тот разговор о том, что городу порой нужен хаос, чтобы сдвинулись старые камни. Только Орин был из Древа, а не из Пути. И всё же две разные Школы тянулись будто к одному. Подо всем этим уже шла своя игра, чужая и давняя, а я влез в неё сбоку, ничего о ней не зная.

Нейра шла молча. Я долго собирался с силами, прежде чем разжать губы.

— Почему? — Слово вышло одно, но в нём я уместил всё сразу.

— Потому что ты наш ученик, — ответила она, глядя вперёд. — Равновесие своих не бросает. Ну или потому что госпожа Сейна забыла, где кончаются её возможности. Или мне очень не нравится, когда кто-то решает за меня?

Хмыкнул. Первая часть — ложь, а вот всё остальное… больше похоже на правду. Нейра тоже преследовала какие-то свои цели, как и все, кто сюда пришёл.

— Вот ещё одна причина, — добавила она. — Я помогла тебе, но ты свой долг не вернул, а стань ты мертвецом… с кого мне спрашивать?

Она скосила на меня взгляд, и в нём мелькнуло что-то от девчоночьего лукавства. Выгода? Ещё бы, она же из Великой семьи города и ничего просто так не делает.

— А ещё, — обронила она совсем тихо, будто себе, — как старшей класса Корней мне не к лицу бросать ученика своей школы. Особенно, — уголок губ приподнялся снова, — того, кто так хорошо злит Синару Вельт.

Я поднял на неё взгляд. За этими словами стояло что-то своё, какая-то их история с Вельт, в которую я нечаянно влез. Плевать. Желания играть в игры с семьями у меня нет. Хватает и Синары с нашим спором об экзамене.

— Спасибо, — кивнул я.

Нейра чуть повернула голову.

— Ты что, решил, что так просто от меня отвяжешься? — улыбнулась она. — Э-э-э, нет. Даже не мечтай.

Напрягся, но не показал. Вот тебе и спасение, за которое ещё не назвали свою цену, хотя уверен, и школа, и она что-то да получат. Потом подумаю об этом.

Добрались до ворот Равновесия. Створки открыли по слову Эстера, без разговоров. Внутри было тихо и пусто. У поворота к общим комнатам мне сунули в руки плошку с водой. Выпил залпом, не почувствовав вкуса. Дали передохнуть, а потом Кайр добавил:

— Ляжешь спать чуть позже… тебе же не привыкать? А сейчас мы ещё кое-куда сходим.

— Куда? — мой голос вышел сиплым.

— Тебя ждёт Ровэн, он хочет поговорить с тобой о том, что случилось.

— Шалх, — вырвалось у меня под недовольное лицо старшего ученика.

Видеть заместителя главы школы мне совершенно не хотелось. Хватило и одной встречи, чтобы понять — я здесь не случайно, и он явно что-то затеял, но спрашивать меня не стали. Подхватили, поставили на ноги и поволокли дальше. Где-то через двадцать шагов я понял, что уже способен передвигаться без чужой помощи.

— Ты опять во что-то влез, — бросил Кайр.

— Это Школа Пути, — выдавил я. — Ты же всё слышал.

— Слышал, — согласился он. — Знай я, куда ты собрался… не отпустил бы. Ты забыл, как она чуть тебя не убила? Если бы тогда не учитель и его пилюля… ты бы был уже мёртв.

— У меня там было дело, — пожал плечами.

Кабинет Ровэна встретил тишиной и ровным светом лампы. Он сидел за столом и что-то писал. Когда он поднял взгляд, я понял: знает уже всё и про библиотеку, и про чёрную комнату, и про Совет.

— Садись, — обронил он.

Опустился на край кресла.

— Рассказывай.

Поведал всё коротко и сухо, как доклад с охоты. Ровэн слушал, не перебивая, а когда я умолк, взялся уточнять. И спрашивал он не про боль, не про Сейну, не про чёрную комнату.

— Кто именно тебя задержал?

— Сама дрянь… — замолчал я и откашлялся. — Сама Сейна какая-то там игла. При двух своих, которые были на стадии Узла.

— Кто видел, как ты платил за вход?

— Женщина у стойки и, как оказалось… — поморщился — Нейра Эльвар.

— У тебя пытались забрать знак?

— Да, но я спрятал его.

— Покажи.

Пока мы шли сюда, я догадывался, что попросят об этом, поэтому заранее достал его из Схрона Беглеца. Подошёл к столу и положил бирку.

Ровэн взял её и покрутил.

— Молодец, — обронил он, — что сохранил и не отдал им. С этим у нас куда больше веса.

Он даже улыбнулся. Я тут же отступил на шаг назад. Ещё ни разу я не видел такого счастливого лица у него. Ровэн убрал мою бирку куда-то в стол.

— Рад… стараться, — попытался я улыбнуться ему в ответ.

— И ещё, — учитель выпрямился, и лицо его стало серьёзным. — Ты провёл в чёрной комнате школы Пути несколько часов…

— Судя по всему, — кивнул я.

— Как тебе место? У нас есть такая же ты знал?

— Наверное… — проглотил, не понимая к чему он ведёт. — Не хотел бы туда снова попасть, — поморщился и вернулся на кресло.

— Разумеется никому не хочется, кто вышел оттуда, но ты выдержал столько… это удивительно для Ростка. Другой бы сошёл с ума. У тебя есть какой-то артефакт защиты?

— Нет, — тут же замотал головой.

Усталость, слабость, и я чуть не попался в его ловушку. Я же знаю какой он… Глупец! Сейна говорила, что тоже удивлена моей стойкостью, и теперь вот Ровэн. Теперь я даже не знаю, хорошо ли что он в курсе, что я выдержал. Вдруг это вызовет какие-то проблемы или разбирательства? Кулаки сжались сами, пока я следил за его лицом и ждал действий.

— Успокойся, Рейланд, — улыбнулся учитель. — Я не собираюсь тебя допрашивать, ты же пострадал… Случись всё по-другому, выгнали бы из школы, но ты нам даже помог.

Помог? Какое странное слово. Про это говорил Эстер? Про то что у них есть повод теперь бросить Пути вызов? А тот откуп должен их разозлить перед этим. Что-то мне не нравиться так помогать школам решать свои проблемы. Глянул на дверь, чтобы побыстрее покинуть это место.

— Четвёртая ступень, — произнёс он. — И это со второй... Ты снова впечатлил не только меня, но и Эстера, снова, а теперь и Севру Ясную Черту, а её удивить непросто…

— А-а-а… — вырвалось из меня. — Это плохо?

Сердце стучало от того, что я не понимал чего он добивается. Выглядит так, будто меня наказывают и благодарят одновременно. И это никакой не разговор, а допрос.

— Почему же, — хмыкнул учитель. — Ты демонстрируешь именно то, что мы ждём он наших учеников. Ещё и твои ребята поднялись. Ваши совместные тренировки и твоё на них влияние весьма положительное.

— Понятно, — кивнул я не зная, что ответить.

— До экзамена времени осталось мало, но теперь у тебя высокие шансы пройти его и перейти на основной курс. Готовься.

Промолчал. Я на это не куплюсь. Сначала похвала, а потом ловушка. Или это и есть одна большая ловушка….

— И вот ещё, — Ровэн посмотрел на меня. — С этого дня один ты школу не покидаешь.

— Что? Почему? — я не сдержался.

Внутри тут же вспыхнуло недовольство. Меня хотят посадить на цепь? Хватит мне и обета, что я уже дал за знания о техниках и глифах.

Ровэн покачал головой.

— Ну для начала, я глава школы и могу так решить. Если не хочешь… дверь вон там. — указали мне направление. — А ещё, тебя сегодня пытались убить, а когда это не вышло — подчинить через обет. Я бы не хотел терять такого перспективного ученика, как ты.

Уставился на него. Откуда? Откуда он знает о словах Сейны, в тот момент там никого не было. По спине пробежал холодок. Что-то Ровэн мне нравиться всё меньше. Забота обо мне? Ложь. Плевать ему на меня, у него какие-то свои мотивы в том, чтобы я был под присмотром. Вот только почему сейчас?

— Я вообще не могу выйти? — уточнил.

— Один нет, но в сопровождении… да.

— Кого?

— Это будет мой личный ученик.

Поднял на него взгляд. За всё время в Равновесии я ни разу не слышал, чтобы у Ровэна были свои ученики. Временный глава Школы, и вдруг личный ученик, о котором никто не говорил.

Приготовился увидеть незнакомца. Кого-то из старших, кого держали в секрете. Ровэн перевёл взгляд за моё плечо, туда, где у дальней стены кабинета лампа не доставала и лежала густая тень.

— Выходи, — обронил он.

Тишина, а потом шаги. Из тени вышел человек. Высокий. Длинные волосы, забранные назад, и длинные руки. Свет лампы лёг ему на лицо.

— Одр? — произнёс я.

***

Вот это глава вышла... Надеюсь, что вам понравилась =) Не забываем своё мнение написать в лайк и поставить коммент тут - https://author.today/work/627520

***