Пустой гроб

Глава 1

За иллюминатором постепенно стал исчезать город, а на его место приходили зеленые поля. Хотя и те в скором времени превратились в молочную рощу из облаков. Одному человеку спать не хотелось, несмотря на ранний вылет самолета. Это был широкоплечий и болшегрудый мужчина. Со стороны могло показаться, что он может голыми руками согнуть железный прут. На улице темной ночью не хотелось бы такого встречать. Лицо его квадратное, как и нос. Едва заметные скулы и морщины. Глаза круглые, голубые. Смотрят на все с легкой грустью. В брови шесть бусин пирсинга. Черные волосы взлохмачены, но зачесаны, по большей части, на правую сторону.

Положив подбородок на руку, Валерий смотрел на голубо-белый пейзаж за стеклом. Уши иногда закладывало, но от этой проблемы спасала ментоловая конфетка, которую музыкант вертел на языке. Лететь на своем самолете в сто крат лучше, чем в любом другом. Ходи свободно, спи в удобных креслах, ешь, можешь напиться и устроить вечеринку. Однако, ранний подъем давал о себе знать, поэтому в ближайшие часы ждать веселья не стоило. Группа "Пятница Тринадцатое" пребывала в дреме. Константин, или как он просил себя называть — Дум, Кирилл, Олег, и даже их менеджер спали. Никакого шума и громкого смеха. Только легкое гудение самолета. Но были и такие, как Валерий. Аристарх вяло общался с бодрым Павлом. Энергии в нем столько, хоть черпай ведром и раздавай другим вместо кофе. Стоит ли создать такую фабрику? Главной машиной будет милый мальчик Левин, из которого, как из лимона, будут выжимать соки. Эта мысль заставила улыбнуться.

Окинув друзей взглядом, Валерий вернулся к рассматриванию облаков. Голова была полна неприятных, тяжелых мыслей. Покоя можно было не ждать весь перелет через Атлантику. Было бы легче, мучай что-то существующее, а так, нечто село на плечи и давай душить. Что-то вроде предчувствия, интуиции. Все же забыл утюг выключить?..

— Валерка! — негромко раздалось рядом. Солист чуть вздрогнул. — Ты в порядке?

— Паша, черт тебя подери, под горячую руку однажды попадешь, — проворчал Валерий и потер затекшую щеку. Удивительная способность у человека — быть одновременно и очень громким, и очень тихим.

— Да, Олли уже показал как это, — он улыбнулся, почесав затылок. — Арик таки уснул, а ты смотрю ещё нет. Вот и спрашиваю: все ли в порядке? — ритм-гитарист сел в кресло напротив.

Павел Левин - ритм гитара. Человек, с лица которого редко уходит улыбка. Взглянув на него, тоже захочется улыбнуться. Невысокий, среднего телосложения. Круглолицый, с добродушными серыми глазами. Прическа его похожа на шапочку, отчего издалека некоторые так и считали. В ушах болтаются маленьки колечки-серьги. Возраст только немного перевалил за сорок, морщин почти не было. Единственные, кто все портили - носогубные складки. Должно быть от вечных улыбок.

— Я в норме. Просто выспался. Удивлен, что тебе удалось усыпить Князькова.

— Теряю хватку, — улыбнулся Павел. — Я лег пораньше и выпил две кружки кофе утром. Ничто не заставит стать Спящей Принцессой.

— Ну, Принцесса тут лишь одна, — мужчины не сговариваясь, посмотрели на Аристарха и прыснули в кулак.

Если не за Принцессу, то за Прекрасного Принца соло-гитарист мог сойти. Мечта, да и только. Острые черты лица, зализанные набок черные волосы. Взгляд серьезный, даже строгий, но очень к себе манящий. Такой человек мог бы командовать, кем угодно и его бы послушались. В тоже время, девушки млели от его ангельской улыбки белыми зубами.

— Точно. Жаль сказки нет про неё, — Павел перевел взгляд на Валерия и чуть поубавил свое веселье. — И все же, ты какой-то мрачный.

— Настроение так себе. Может быть, потому, что спал четыре часа, — Цыхместер прикрыл ненадолго глаза, чтобы хрустнуть шеей. — Скоро прилетим?

— Эту игру могу затевать только я, — Павел горделиво вздернул нос и немного покрасовался. — Этот полет будет долгим. Единственный минус американских туров.

— Наверное, — пробормотал Валерий.

К завтраку самолет оживился. Константин всё ещё позёвывал, но остальные отлично провели время в спячке. Обсуждали по большей части всякие детали, касаемые концертов. Валерий слушал вполуха. Знал он прекрасно каждую мелочь и не видел смысла в лекции от Якоба — их менеджера. Утреннее состояние его не покинуло. Музыкант молчал больше обычного. И то ли дело в завтраке, то ли ещё в чем-то, никто этого не заметил. К лучшему. Не хотелось портить всем настроение. Валерий спокойно ел, погруженный в себя, и никого не трогал. Хотелось бы верить, что это обычное волнение и недосып.

Все началось спустя шесть часов полета. Самолет вошел в зону турбулентности. Мужчин попросили сесть на места и пристегнуться. Трясло их будто на огромных кочках. Слышны были ругательства из уст Аристарха. Дальше затрясло быстро и часто. На дороге появилась «мелкая щебенка». Валерий вцепился в подлокотники. Беспокойство пробежало по всей группе. Две стюардессы убежали к пилотам, Якоб разместился поближе к кабине пилотов. Остальные две бортпроводницы скрылись у себя, и не было возможности поинтересоваться, когда это закончится. Вдруг раздался громкий хлопок и скрежет. Каждый почувствовал, что самолет наклонился носом вперед. Внутри запахло горелым. Вот, к чему было предчувствие. Паниковать не хотелось, но разум отказывался мыслить здраво.

Последующие события произошли молниеносно и быстро. Ругань, крики, гавканье друг на друга и страх. А ещё тихое «Боже, сохрани нас». Затем все погрузились во тьму.

В ушах что-то тихо протяжно пищало. Перед глазами находились непонятные расплывчатые фигуры. Немного подташнивало. На тело что-то давило. Валерий несколько раз поморгал, пытаясь вернуть резкость в глазах. Рука сама коснулась головы. Пальцы немедленно почувствовали нечто теплое и мокрое — кровь. Ещё плохо соображая, Цыхместер отстегнул ремень безопасности. Наклонившись вперед, музыкант рухнул на колени, ощущая, как тошнота подступила ближе к горлу. Встать с первого раза не получилось. Он поднял голову и увидел очертания леса. Самолет разорвало на две части. Группа находилась в хвостовой части. Повернувшись, Валерий посмотрел на соседние кресла. Со своего места уже поднялся Олег и помогал Кириллу. Выглядели они неплохо. У последнего по линзе очков расползлась паутинка трещин. В принципе, Кирилл Латвенко всегда выглядел довольно жалко на фоне остальных. Высокий, щуплый, нос с горбинкой. Ходил в очках. Почти стереотипный отличник в школе, которого обычно гнобят. Или умный ученый, чей лоб обуяли морщины. Но нет, он всего лишь клавишник.

Досталось сильнее Аристарху. Пол лица залило кровью. Стекло рядом с ним было разбито. Осколки валялись на коленях и на полу возле него. Князьков постанывал от боли и пытался расстегнуть свой ремень. Пальцы его не слушались. К нему поспел очнувшийся Павел. Он отделался царапинами.

— Ты как? — прозвучал голос над Валерием. Олег протянул руку другу.

Олег Романов - басист. Ростом под два метра. Худощав, но подкачен. Голова лысая, тем не менее, на вытянутом лице растет хорошая борода. Голубые глаза вечнозадумчивы. Самый молодой из группы. И если на каждом было хоть немного морщин, на нем - не единой. Вампир, не иначе.

— Сейчас сблюю, — прохрипел Цыхместер и принял помощь.

Когда мужчины оказались на ногах, они осмотрели друг друга: каждый выглядел неважно и помято. У кого-то мелкие раны и ссадины, у кого-то в скором времени появятся синяки. Больше всего пострадали Валерий и Аристарх.

— Отлично. Мы все живы, — сделал небольшой вывод Цыхместер. Вдруг он нахмурился и вновь осмотрелся. Лицо его поразило озарение вкупе со страхом. — Нестер!

Метнувшись к разрыву, они обнаружили Константина пристегнутого к креслу, который мог вполне себе оказаться вне самолета. Барабанщик был без сознания, нога его неестественно вывернута. Длинноватые кудрявые волосы прилипли к мокрому от пота лицу. На несколько мгновений все замерли. Кирилл сделал осторожный шаг к другу и приложил два пальца к его шеи.

— Теперь, точно все живы, — выдохнул он спустя мгновение. — Без сознания только.

— Что вообще случилось? — спросил Павел, обеспокоенно посмотрев на Валерия.

— Нечто, что разорвало самолет на две половины и заставило рухнуть, — ответил Цыхместер, двинувшись к краю корабля.

— О, спасибо, а я не сообразил по глупости! — с сарказмом сказал Левин. Найдя высоту небольшой, они спрыгнул вниз.

Группа действительно оказалась в лесу. Их окружали огромные ели. Вокруг были разбросаны куски самолета, чемоданы, кресла. Погода стояла ясная, солнечная. На небе всего-ничего облаков. Неужели, погодные условия не главная причина крушения? Или они проспали так долго? Валерий сделал несколько шагов в сторону деревьев. По спине пробежались мурашки. В голове появлялось столько вопросов. Но они были ерундой по сравнению с мыслью о том, что они застряли неизвестно где, возможно, единственные выжившие. Что любая мелочь могла изменить абсолютно все. И сейчас они бы не стояли на земле ровными ногами. Цыхместер положил руку на ствол.

— Это судьба, — донёсся голос Аристарха. Мрачный, даже немного злой. — Это — чертова судьба! — Валерий отвернулся от деревьев.

— О чем ты? — поинтересовался Павел, нахмурившись.

— Знаете, какой сегодня день? Не помните? Я напомню. Пятница тринадцатого! А?! Понимаете?! Это чертова судьба! — глухо произнес Аристарх. — Это должно было однажды случиться. Но никто не слушает меня! Когда я говорю не ставить перелет в этот день все отмахиваются, мол, ерунда! Суеверие! И что теперь?! Мы потерпели крушение! Мы застряли здесь! — голос его сорвался на крик.

— Перестань. В тебе говорит пессимист и страх, — сказал Павел. — Совпадение это, и все. Тоже самое, как наступить в лужу в после того, как дорогу перебежала черная кошка.

— Сравнил, конечно, оптимист. Подумаешь, мы же всего лишь в лужу наступили! — огрызнулся гитарист. — Даже в такой ситуации находишь место для шуток.

— Сейчас я серьезен! Оптимизм — не что иное, как способность находить свет во мраке, — Левин сделал несколько шагов к Князькову. — А ты уже опустил руки и похоронил нас!

— Рано или поздно судьба отплатила нам, за то, что мы прозвали себя "Пятница Тринадцатое", — процедил Аристарх, сделав так же два шага вперед. Стояли они теперь нос к носу. Князьков возвышался над своим оппонентом.

— Думай, что хочешь, но здесь я на стороне Павла. Он прав, — произнес твердым, но спокойным тоном Валерий, подойдя к мужчинам.

— Отлично! Я снова плохиш. Знаешь, что…

— Ребята! — довольно громко сказал Олег, чтобы все обратили на него внимание. — У нас будет время обсудить — судьба это или нет. Но последнее, что нам нужно, так это выяснять отношения. Мы потерпели крушение, на борту Дум и он никак не просыпается. Сосредоточьтесь на важных вещах и начните что-нибудь делать. Я бы не хотел загнуться, даже не предприняв попытки выжить, — окинув взглядом друзей, Романов двинулся к кораблю и ловко залез на него. На несколько секунд повисло молчание. Разговаривал лишь ветер при помощи леса.

— Посмотрю, что есть в чемоданах и в самолете, — проговорил Павел. Сделав два неловких шага назад, ушел.

— Я бы хотел найти воды, — сказал Валерий. — Вымыть твою рожу.

— Ты тоже не красавец, — слабо усмехнулся Аристарх. Цыхместер ответил ему тем же. — Мы в лес. Попробуем найти воды, — оповестив о своем намерении, двое мужчин собрались уйти вглубь леса, но их остановил Павел. Ритм-гитарист отдал Князькову складной нож.

Природе будто было все равно, что в её объятья рухнул самолет. Тишина и покой. Ни черного следа от крушения, ни напуганных зверей, ни огромных борозд от падения. Возможно, они есть за хвостовой частью, но где же след от передней? Есть ли вообще шанс того, что выжил экипаж и Якоб? Только сейчас Валерий вспомнил, что он ушел к пилотам, когда все началось. Бедолага Якоб. Голова перестала гудеть и болеть, мысли устаканились. Пришла горечь, пришло осознание ужаса от ситуации, в которую они попали. Судьба?..

Лес как лес. В России точно такие же. Стоит подальше выехать из Санкт-Петербурга: сосны, трава, редкие кусты, и иногда холмы, не высокие возвышенности, а просто неровная земля. Редко попадались поляны. Аристарх уже успел найти где-то черники и закидывал их сейчас себе в рот, попутно делая засечки на деревьях, чтобы не потеряться. Настроение у обоих было плохое. То, с какой злостью он резал лезвием кору деревьев, можно было понять все. Они застряли. Неизвестно насколько, неизвестно где. Хотелось верить, что о крушении узнали и вылетели искать группу, но все может быть. Это займет время. И они должны протянуть.

— Думаешь, Дум выкарабкается? — вполголоса спросил Аристарх, махнув ещё раз ножом по коре.

— Выкарабкается. Иначе и не будет, — вздохнул Валерий, перешагивая сухие палки. — Выкарабкаться бы и нам отсюда.

— Иначе и не будет, — повторил гитарист, чуть передразнив Цыхместер. — Что? Положительный настрой, — Аристарх подмигнул и улыбнулся уголком губ.

Отойдя от самолета на не очень далекое расстояние, им удалось найти маленький родник. Опустившись на корточки, первым делом музыканты утолили жажду, невзирая на то, что вода сырая. После чего оба привели себя в порядок. Аристарх постарался смыть кровь с лица и убрать оставшиеся осколки из шевелюры. Валерий же обнаружил неприятную рану на голове — царапнуло сильно. Может быть, нужно будет зашить. Но для этого они должны вернуться. Закончив со всеми делами, Князьков хорошенько содрал кору с окружающих их деревьев, чтобы наверняка. Время возвращаться, делая по пути ещё засечки. Одной проблемой меньше.

В самолете все шло тоже неплохо. Павел и Олег практически перевернули борт кверху дном. В самый большой чемодан они сложили найденную еду, медикаменты и прочее, что может пригодиться на первое время. Аптечный чемоданчик отдали Кириллу. Тот возился со Нестером. Барабанщик не просыпался и это беспокоило. Нога у него оказалась сломана. На неё привязали две палки и обмотали кусками ткани. Вышла приличная шина. Константина перенесли вглубь, на диван. Разбросанным багажом оказались вещи группы, стюардесс и пилотов. Почти всё — предметы гардероба. Но из приятного было нахождение в целости двух гитар. Соло Аристарха и акустика Олега. И, возможно, палочки Константина. Другое оборудование, так или иначе, было повреждено.

Когда раны были осмотрены и заделаны, пустые бутылки наполнены водой, а костер потрескивал, те, кто был в сознании уселись обсуждать свои дальнейшие действия. Уже вечерело. Небо с одной стороны покраснело, с другой почернело.

— Нам нужно продержаться день, два. Примерно за это время находят потерпевший крушение самолет, — произнес Валерий, глядя мрачно на огонь.

— Чисто теоретически, а если спасателям потребуется больше времени? Вдруг мы на краю света, — вставил свое слово Аристарх.

— Если честно — я не хочу заглядывать настолько далеко, — вздохнул Валерий.

— Мы должны попробовать найти вторую часть самолета, — Кирилл поправил очки. — Вдруг, мы не единственные.

— Никто не хочет подумать, как это случилось? — спросил Павел, тыкая палкой в угли.

— Думаешь это важно? — Олег тихонько что-то наигрывал на гитаре, чтобы никого не отвлекать. — Началась турбулентность, потом что-то ударило в самолет и запахло горелым. Нас затрясло и тьма… — его голос был тихим, ровным и спокойным, словно они проводили выходные в лесу. — Стоит попробовать найти вторую часть. Может там найдем ответы. И людей.

— Змеюка ты, Олли, — буркнул Павел. Басист вопросительно уставился на него. — Хладнокровный, — Левин зашипел, как гадюка. — Или лучше хладоголовый.

— Время закругляться, — сделал вывод Аристарх и поспешил ретироваться. — Завтра проснемся и, уже исходя из ситуации, начнем действовать. Не засиживаетесь, девочки, — гитарист махнул рукой и ушел.

— Как между двух огней, — слабо усмехнулся Валерий.

— О чем ты? — посмотрел на него Кирилл.

— Один балбес с шутками и другой балбес с шутками, — Цыхместер убрал с лица волосы и невольно коснулся раны: сейчас на ней была повязка, защищающая от заражения. — Я просто хочу домой.

— Все будет хорошо. Мы выберемся, — Латвенко улыбнулся и ободрительно похлопал друга по плечу.

Ночь была холодной. У ребят были пледы, но они слабо спасали. Валерий сжимал ледяные пальцы и пытался уснуть. Утром, распределив дела и переодевшись во что-то поудобней, каждый занялся работой. Нужно было найти реку или водоем, чтобы ловить рыбу. Для этого надо сделать удочку из имеющихся материалов. Придумать силки для лесной дичи и найти тропы, где ходят звери. Добыть побольше дров для костра. Поздно проснувшемуся Линдеманну досталось приглядывать за Нестером, составлять список имеющихся вещей и таскать палки к их лагерю, чтобы потом их скормить огню. Музыкант без особых усилий ломал толстые ветки деревьев и носил засохшие. Сочтя принесенное количество достаточным, он отправился разбирать чемодан и записывал все, рассортировывая. Его занятию помешало слабое кряхтение. Валерий навострил уши: кряхтели рядом.

— Мы…мы уже прилетели? — раздалось от Константин. Барабанщик потирал закрытые глаза и зевал. — Боже, что я пил сегодня?..

— Доброе утро, — произнес с улыбкой Валерий. Как гора с плеч свалилась: он очнулся.

— Валера? Вот же, — Нестер схватился за голову и поморщился от боли. — Ничего не помню. Где мы? — ему удалось сесть на диване. Растерянный взгляд увидел ногу в шине. — А это гипс? Что случилось?

— Наш самолет рухнул, и мы оказались черт знает где. Тебе досталось больше всех. День не просыпался, ещё и ногу сломал, — вокалист разместился в кресле напротив.

— Что?! Нет-нет-нет! Нас ещё не нашли?! Как это… как это вообще случилось?.. — Константин рухнул назад, закрыв лицо ладонями. — Моя Ульяна… Боже! Ты представляешь, что сейчас творится на дома?! — Нестер резко подорвался, схватившись за спинку дивана. Глаза его были грустные, отчаявшиеся. Он паниковал, страшился участи, в которую попал. — Новость уже, наверное, дошла до неё.

— Прошел день. За это время мы могли слетать туда и обратно, — Валерий понимал, что его слова никак не успокоят друга. Группу определенно потеряли. В Америке они не приземлились, о себе знать не дали. Самолет нигде не приземлился, а просто исчез. — Может хочешь поесть?

— Поесть? Что?.. Да какая еда?! Почему ты так спокоен?! Нас должно быть считают пропавшими без вести, а ты так… — его перебили одной поднятой рукой.

— Я просто не показываю это. Никто не показывает. Никто не хочет паниковать и терять надежду. Не у тебя одного есть те, кто сейчас волнуется и рвет на голове волосы. Как и мы, наши близкие ничего не могут поделать.

— Знаю, — приглушенно произнес Константин. Он вновь лег и грустно уставился в потолок. — Черт…

— Скоро вернутся ребята. Они будут рады, что ты очухался.

— Я хочу пить

— Хорошо.

Обедали все вместе. Бодрый Нестер прибавил уверенности и надежды в глазах группы. Царившее напряжение сошло на нет, почти не оставив следа. Разговоры ограничились обменом новостями. В лесу обитала всякая мелкая дичь, непуганая человеком. Хищников, что представляли угрозу не были обнаружены. Как и вторая часть самолета. Лишь обломки, да куски прошивки. Такой след мог привести их, поэтому трогать никто не стал. Подобрали лишь удобную деталь для подогрева воды и жарки еды. Чем-то смахивает на котелок. Поставить на камни — вот тебе и сковородка и кастрюля.

— Не могу я так валяться без дела. Неловко как-то быть обузой, — произнес Константин, поедая найденные ягоды на десерт.

— Можем затащить тебя на крышу самолета. Будешь в случае опасности орать как петух, — усмехнулся Аристарх развалившейся в своем сиденье.

— Нет. Роль петуха уже занята, как и жердочка, — ответ шуткой на шутку Нестер. Смешок прокатился среди мужчин. Князьков с улыбкой изогнул бровь. — Прости, брат, но я серьезно. Вы заняты, а я просто…лежу… Что мы вообще планируем делать?

— Я не знаю. У меня нет идей, — проговорил тихо и честно Валерий. — Дум правильно подметил. На большой земле сейчас творится, наверное, невероятное. Вряд ли бы тоже было, не будь мы теми, кем являемся… — язык даже не поворачивался на это слово.

— Популярными? — закончил за ним Аристарх. — Что в этом плохого? Я имею в виду, это даже поспособствует нашему скорейшему спасению.

— В этом-то и проблема. Пропади обычный самолет — стали бы его так усердно искать? — Цыхместер поднялся со своего места и подошел к иллюминатору.

— Издеваешься? Хочешь поднять тему нашей популярности и её проблем? Сейчас?! Обязательно было испортить, когда все шло хорошо? — Князькова разозлили слова друга. — Если честно, не так уж она и помогает, раз мы все ещё сидим здесь.

— Все пропавшие самолеты ищут усердно. Даже те, которые исчезли с радаров много лет назад. Вспомнить Бермудский треугольник тот же, — Кирилл совершил попытку успокоить обоих и сменить тему. — Надо полагать мы такие же. А значит, расследование будет идти. Самолеты либо разбиваются об землю, либо тонут в воде. И те и другие с большой вероятностью находят. С одинаковой скоростью. Вне зависимости есть на борту кто-то знаменитый или нет.

— Речь не про одну личность, а про целую группу, Кир, — сказал Валерий, повернувшись к мужчинам. — И ты забыл о тех, что улетают вдаль, и никто и никогда их больше не видел.

— Тогда нельзя отрицать, что Арик говорит бред. То, что пропали мы, определенно добавляет очки к… ну, ты понял, — клавишник поддался вперед, облокотившись на колени.

— И от этого мерзко, — ответил Цыхместер, вновь отвернувшись к окну. Арситарх пробормотал что-то невнятное про себя и скрестил руки на груди. Вероятно проклятья.

— Допустим мы стали теми, кто улетел однажды вдаль и больше их не видели, — подал голос Павел. Обстановка накалилась. Вновь. — Тогда это объясняет, почему нас не нашли до сих пор. И это же прибавляет крутости нашей пропаже. Особенно учитывая, в какой день мы исчезли. Пятница улетела в закат! В рассвет, пожалуй, лучше, мы же утром вылетали…

— Заткните его кто-нибудь! — заскулил Князьков.

— Сам завались! — отмахнулся Левин и продолжил. Константин и Олег переглянулись, предпочитая остаться в стороне от «метеоритного» дождя. Романов не вмешался, как в прошлый раз. — Получится легендарная история! Вы все правы. Да, искать будут усерднее потому, что мы — это мы. И от этого никуда не денешься. Но также потому, что мы стали очередным пропавшим самолетом. И не просто разбившемся насмерть, а улетевшим в никуда, — шутки шутками, но Павел умел говорить разумные вещи. Особенно те, что могли усмирить друзей. Все они разные и ссоры неизбежны. Они — бомба замедленного действия, что в один момент взорвется к чертям. И есть только два варианта: оттянуть время до взрыва, желательно до самой старости, либо сделать это прямо сейчас. Будучи дома, второй вариант почти исполнялся. Но, ни при каких обстоятельствах он не должен повторяться здесь. Иначе они не выживут.

Повисло молчание. Каждый думал о своем. Вдруг с места поднялся Павел и двинулся к чемодану с вещами. Покопавшись в нем, достал что-то и вернулся к группе. А именно к Нестеру.

— Осталось от инструментов немного. Но хоть что-то. Олли и Арик счастливы до Марса, теперь и ты в их команде, — улыбнулся Левин и уселся на свое место.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Константин, рассматривая свои палочки. — Без барабанов на кой-ляд, конечно. Лучше бы книгу нашли…

— Ну у вас и запросы, дорогой! — наигранно возмутился гитарист. — Ладно, найдем тебе почитать.

— Все равно спасибо.

Нестер попробовал настучать ритм по металлической части подлокотника дивана. Его удары уловил Олег и начал перебирать струны на гитаре, что стояла все это время рядом. Все, кроме него, нахмурились, будто услышали что-то знакомое, но не в силах были вспомнить. Басист играл тихонько, словно боялся спугнуть кого-то. Не то зверушку, не то нависшую мирную, однако ещё сильно неспокойную атмосферу. Сначала озарилось лицо Кирилла. Тот не был до конца уверен, что узнал мелодию. Стоило Олегу тихо запеть, как узнали каждый. «Батарейка». После первого четверостишья, песню подхватил Павел. Он улыбался, как малое дитя, но пел также не громко. За ним Константин и Кирилл. Насупившийся Аристарх — и тот не смог устоять. Разомлев, запел с остальными.

Стоявший у иллюминатора Валерий молчал. Песню узнал, несомненно. Бодрая и слегка дурацкая песенка. Олли — тот ещё лис. Мужчины неожиданно замолкли на середине. Музыкант вынужденно обернулся. На него таращился каждый. С вызовом и просьбой продолжить с ними. Романов брякнул струнами, призывая, чтобы Цыхместер запел. Он вздохнул, закатив глаза, но лицо озарила улыбка.

— «И у любви у нашей села батарейка», — скорей сказал, а не спел. Тем не менее группа одобрительно загудела и подхватила. Валерий сел вновь в кресло и запел с остальными.

Костер на вечер им понадобился, лишь для того, чтобы приготовить пойманную рыбу в реке. Дошли до неё следуя за родником. Кирилл сделал удочку из длинной палки, веревки из шнурка и колечка для ключей. Грузилом стал камешек, а поплавком кусочек коры. Добыть червей не было проблемой. Оставлять Константина в компании самого себя было неправильно, поэтому группа вновь разместилась в самолете, наблюдая издалека как постепенно тухнет красный огонек. Когда пламя превратилось в тлеющие угли, мужчины приняли решение расстилать импровизированные кровати. Аристарху и Павлу пришлось помочь Нестеру выйти наружу и справить нужду. В то время Кирилл успел уже снять очки и укрыться пледом. А Олег, смотря на звездное небо, что-то шептал. Валерий почти было решил, что он молится, но никто из них не верил в Бога. Кажется, такая ситуация заставляет поверить в любые силы, которые способны спасти.

На следующее утро, за завтраком, был составлен детальный план. Обозначили даже время, которое они могу прождать. И если никто не объявится, они начнут выбираться самостоятельно, попутно выживая. Нужно было подготовиться. В арсенале оружия было два копья: палка и острый кусок обшивки, примотанный отрезком ткани. Две просто острозаточенные палки. Перочинный ножик Пауля и множество обломков, которые более или менее подходили. Были и вилки с ножами, которые имелись на борту самолета. Вода имелась. Даже бутилированная, но её приберегли нераспечатанной на чёрный день. Проблема была только в добыче еды. Выжить можно было, нужно лишь постараться. Природа даровала для этого всё нужное.

Валерий взобрался в самолет, чтобы переодеться. Сегодня было душно и жарко. Константину нашли книгу, поэтому барабанщик был занят хотя бы умственной деятельностью, если не физической.

— И куда вы? — спросил он, выглянув из-под страниц.

— Паша и Арик направятся на охоту, а мы с Олли хотим посмотреть насколько большое место, в котором оказались, — Цыхместер поправил серую футболку. — С тобой посидит Кирыч. Он обещал ещё привести в порядок наш лагерь.

— Надолго?

— С Олли-то? На день, как минимум. Утром вернемся, — Валерий собирал дорожную сумку, которая раньше служила для переноса одежды из отеля в отель. Кидал все, что казалось, могло понадобиться в пути. — Паша говорил про реку. Вчера там же рыбу ловили. Воняли потом илом, не чувствовал? — усмехнулся музыкант.

— К счастью. Тогда, удачи там, — произнес Константин напоследок и пожал руку друга.

Романов беседовал о чем-то с Кириллом, когда к ним подошел Валерий. Кивнув головой о своей готовности, они отправились в лес. Дорогу делали по странному. То листья и иголки ногами распинают, то расцарапают кору у деревьев, то запомнят дурацкий торчащий корень. На природе, вдалеке от напоминания о крушении, было спокойней. Цыхместер наслаждался воздухом, растительностью. Внеплановый отдых. Который может никогда не закончится. Эта мысль прокатилась холодным потом по спине. Настроение скакало от хорошего к плохому за считанные секунды.

— У меня есть предположение, — подал голос Олег. Валерий поднял на него глаза. — Мы пролетели примерно половину пути, когда все началось. Мы не на большой земле, это точно.

— На острове хочешь сказать? — гитарист кивнул головой. — Ла-адно… Но что нам это дает?

— То, что, в конце концов, мы дойдем до края земли, — проговорил Романов, водя тупым концом копья по земле.

Часы не считали. Но как минимум солнце сдвинулось с изначальной точки, а живот заурчал. Дойдя до подножья высокого холма, решили разбить небольшой лагерь и чуть перевести дух. Выпить воды и съесть несколько батончиков. Пока Олег выкладывал припасы из рюкзака, Цыхместер, осмотревшись, заметил полезные травы и принялся срезать их. Музыкант был рад: теперь они могут чай заварить. К тому времени, когда они вернутся в лагерь, трава немного подсохнет и будет ещё лучше. Цепляться нужно за любые счастливые мгновения. Даже если они пахнут чем-то душистым, щекотя при этом нос. Или держат на пальце бабочку, и рассматривает её. Олли напоминал одну известную принцессу — Белоснежку. Запоет сейчас и позовет к себе всех животных. Однако он лишь вытянул руку и отпустил красивое создание в полет. Это не могло не вызвать улыбку. После этого Романов изъявил желание сходить за холм. Он поднялся на ноги и отправился туда. На самом верху холма замер, что заставило побеспокоиться.

— Валера! — раздалось отдаленно, но отчетливо. Не в страхе, а призывно.

Тот, кого позвали рванул, оставив рюкзак. На пике холма Валерий остановился и разинул рот от удивления — самолет! Его передняя часть! И… море? Переглянувшись, музыканты побежали вниз. Дыхание перехватило не только из-за пробежки. То, что они так долго искали наконец-то нашлось. Пока Олег осматривал местность, Цыхместер заглянул в самолет: все разбито, разбросано. Никаких признаков жизни. На полу лежали трупы стюардесс. Подойдя ближе, пришлось зажать нос — запах стоял мерзкий. У одной девушки разбита голова, у другой сияла рана в бедре, а юбка перепачкана кровью. Кажется, она пыталась ползти куда-то. Ещё была жива, но потеряла много крови. Осторожно перешагивая их, Валерий шел к кабине пилотов и заметил, что у самого входа лежит ещё одно тело. Сердце сжалось, а руки чуть задрожали. Якоб. Лоб его был разбит. Рядом вдруг грязно выругались.

— Мы одни, — констатировал Олег, вернувшись из кабины пилотов. — Я нашел немного полезного, но это самое большее, что мы можем добыть отсюда.

— Должно же быть ещё что-то… — в голосе Валерия прослеживалось отчаяние. Он стоял снаружи, не в силах больше вынести вони и представшего зрелища.

— Они все мертвы. Здесь нет почти ничего, что помогло бы нам, — гитарист подошел ближе. — Я тоже расстроен. Я надеялся увидеть хотя бы одного живого… Теперь мы должны полагаться на себя. Можем вернуться сюда ещё раз и попытаться извлечь выгоду хоть из тех же обломков.

— Да, конечно, — отстраненно пробормотал Цыхместер. Хмурые тучи закрыли ясное небо. Не в реальном мире, а в голове. Мужчина посмотрел на друга. — Мы должны отнести их тела в лес. Были бы лопаты — закопали. А так, отдадим матушке природе её детей.

— Подожди, я схожу за нашими вещами и помогу, — Олег побежал обратно за холм, оставив Валерия наедине с самим с собой. Ненадолго. Тем не менее, эти минуты сдавили глотку, и стало тошно. Не спасал и шум моря.

Трупы были отнесены подальше от самолета и уложены на землю. Приличия ради были накрыты опавшей листвой, ветками и мхом. Руки Валерий и Олег мыли в море или, правильнее говоря, океане. Жара разыгралась не на шутку, поэтому, оценив всю прелесть теплой, но ещё немного прохладной воды, мужчины полезли купаться. И когда уже посинели губы, а зубы застучали, вылезли. Немного обсохнув, Цыхместер надел штаны и обувь и отправился собирать палки для костра. Нужно было все подготовить, прежде чем начинать. Листики и иголочки поджигались при помощи осколка стекла. Этим солнечным лучом, можно что угодно поджечь. Как появлялось пламя, поверх клались маленькие палочки. Пока они горели к ним подкидывались все больше и больше. А под конец хорошие дрова, сломанные руками и ногами. К тому времени, пока Валерий подкладывал их, вернулся Олег. В руках он держал четырех крабов. Клешнями щипали они его за пальцы и живот, но басисту будто было все равно.

— Ничего себе, — только и мог сказать Валерий.

— Не знаю что ближе, обед или ужин, но есть хочется, — произнес Олег. Крабы были брошены прямо в костер, брюхом вверх. — Надеюсь, есть чем разрезать их.

— Да. Я прихватил ножи из самолета, — музыкант похлопал по рюкзаку.

Поленья трещали, крабы готовились и постепенно краснели. Сидя напротив моря, они оба наблюдали, как волны накатывали на берег. Имей они в багаже доску для серфинга - Олег бы побежал оседлать волну. Из него был отличный серфингист. Валерий невзначай вспомнил, как друг пытался научить Аристарха и Константина. И если барабанщик прочувствовал, так сказать, ритм, энергию воды, мог держаться на доске как положено и кататься, пускай на маленьких, но все-таки волнах, то вот гитарист нахлебался воды, поцарапался об песок, ударился копчиком об доску и получил волной по голове. Он проклял весь мир, выкурил на суше почти всю пачку сигарет и вечером снова полез. Не сложно догадаться, кто с утра проснулся с першением в горле, и дело было не в никотине. Три дня провалялся в постели. Зато потом в воду почти не залезал, предпочитая греть кости под солнцем. Цыхместер потом сожалел, что проводил свой отпуск в другом конце континента.

Вспоминая прошлое, мужчины не заметили, как прикончили еду. Руки умыли в океане, заодно немного поплескались. Ночлег устроили в самолете. Атмосфера там не самая лучшая, но не спать же на земле. Рассматривая потолок, Валерий краем уха услышал обрывок фразы Олега. Басист опять обращался к всевышнему. Что ж, каждому свое. Закрыв веки, музыкант погрузился в сон.

— Плохо, конечно, что мы здесь оказались единственными выжившими, но, с другой стороны, мы ведь нашли вторую часть самолета, выход в океан, принесли ещё всякого добра и что самое важное: крабов и моллюсков, — последние слова из уст Кирилла прозвучали куда воодушевленнее и радостней, чем первые. Они с Валерием несли дрова в лагерь.

Сейчас он выглядел гораздо ухоженнее и благоустроеннее, чем было. Никаких разбросанных металлических частей, вещей и другого мусора. Латвенко постарался. Все щепки от сломанных деревьев собрал в одну кучу, матрасы от кресел притащил поближе к костру, где они сидели. Для Нестера организовал особый лежак. Куски обшивки и чемоданы также обрели свою кучу.

— Вам тоже нужно будет на это взглянуть. Вдруг, мы что-то упустили, — проговорил Цыхместер.

— До воды точно хочется добраться. И нужно попробовать взять с нами Дума.

— Вот это будет уже проблемой.

— Что будет? — встрял в разговор Павел, наклонив голову назад.

— Будет палкой по лбу, — усмехнулся Валерий.

Бросив дрова, Цыхместер и Латвенко сели к остальным. На углях лежали мидии, а в подобии котелка варились крабы. К сытному ужину были ещё остатки еды из самолета и ягоды.

— Бесплатная акция? — улыбнулся Левин. — Тогда мне, пожалуйста, десять подходов по пять, — он поднял руку, будто сидел в ресторане и делал заказ.

— За этим обращайтесь к господину Князькову, — Валерий указал на друга.

— Верно, давать по лбу он умеет, — Павел засмеялся до того, как закончил. — Но обычно это бывают его бывшие, — смех его стал наигранным, словно у Санты.

— За такие то шутки… Не палкой по лбу. Тут просто избивают, — сказал медленно Аристарх.

— Меня нельзя! Я артист! Неприкосновенный! — живо отозвался Павел.

— Не ори так, артист, — осадил его Нестер. — Нам ещё зверье здесь ловить, чтобы тебя же и прокормить. Вы представляете, сколько он вчера сожрал? — обратился он уже к Олегу и Валерию.

— Мы весь день провели в лесу. А когда ты занимаешься делом — есть хочется быстрее. Да и к тому же, это подстава. Арик забрал мою порцию и поэтому всем показалось, что я съел больше, — пожал плечами Павел.

— Ты нарываешься? — гитарист изогнул вопросительно бровь, при этом ухмыляясь.

— Неприкосновенный, напоминаю. Поэтому, да, — Левин широко заулыбался.

— Беги, — шепнул барабанщик.

Павел сорвался с места, за ним рванул Аристарх. Зрелище лучше, чем в кино: два взрослых мужика носятся по поляне, сыпля ругательствами друг друга и используя какую-то нечеловеческую выносливость — ни разу не задохнулись. Один пытается догнать другого и навалять ему. Левин умудрился забежать за спину Олега, и теперь его с догоняющим разделял костер. Князьков, не отрывая взгляда, смотрел на свою жертву, собирая при этом шишки.

— Нет, — взмолился Павел.

— Да, — хищно отозвался Аристарх.

— Вы будете за этим наблюдать?!

Сидящие переглянулись между собой.

— Ещё бы, — с нескрываемым удовольствием сказал Валерий, хохотнув.

В эту же секунду собранные снаряды полетели в цель. Гитарист уворачивался, ойкая, когда в него все-такие попадали. Стоило шишкам закончиться, как они полетели уже с другой стороны. Погоня опять возобновилась. Для Аристарха стало делом чести поймать друга и навалять за все шуточки. В его сторону или нет. За всех, так сказать. Благородное самопожертвование. Когда Павел остановился перевести дух — похоже, и его энергия не вечная, — со спины налетел Князьков и оба свалились на траву. Кирилл даже приподнялся на ноги.

— Кости, наверное, все себе переломали, — предположил он.

— Если они ничего не сломали, бегая друг за другом — уже ничего не сломают, — произнес Олег. На время погони он перестал наигрывать мелодии на гитаре и наблюдал за действием.

— Вы живы? — поинтересовался Нестер.

— Да! — бодро воскликнул Аристарх.

— Нет! — сдавленно отозвался Павел.

Первый оседлал второго, пригвоздив руки к телу, а животом в землю.

— Ну, так что, палкой по лбу хочешь получить, неприкосновенный? Моли о пощаде, иначе получишь.

— Знаешь… Сложно решать такие сложные вопросы, когда ты, слон, сидишь на мне! — пробурчал он. — Давят! Помогите! Ребята!

— Конечно. Таких как ты обожаю раздавливать своими огромными ногами! Мой любимый досуг! — Князьков строил из себя безумца.

— Дяденька, ну не надо. Я обещаю слушаться родителей!

— Точно?

— Мамкой твоей клянусь!

Мужчины, сидевшие около костра, заржали.

— Придурок ты, Левин, — усмехнулся гитарист, поднялся со своей жертвы и протянул руку для помощи.

— Артист, что с нами сделаешь? — Павел принял помощь и быстро оказался на ногах. Отряхнувшись, в обнимку с другом он отправился к костру.

— Олли, можем складывать легенду о месте господина Князькова, — весело предложил Тилль.

— О таких людях надо знать, — подтвердил Кирилл.

— Мы не забудем тебя! — дополнил Нестер.

— Эти-то убегут, а ты чего выеживаешься, Дум? — Аристарх несильно похлопал по сломанной ноге барабанщика. Тот немного поморщился.

— За компанию.

— Сыграешь, может, что-нибудь? — обратился Павел к Олегу

— Что хотите? — Романов с радостью взял гитару в руки и приготовился. Мужчины ненадолго задумались.

— Kiss - Magic Touch? — предложил Князьков. Возражений не было.

Басист не сразу начал — должно быть, вспоминал, как играть. Вскоре его пальцы задвигались, и из гитары полилась знакомая всем мелодия. Верный фанат Аристарх запел первым. На припеве к нему присоединились остальные, а Константин застучал ритм, используя ладони и целую ногу. Эта песня была более бодрой, но в тоже время более грустной. Несмотря на совместное пение, Валерий умудрился задуматься: он вспомнил их с Думом разговор. Там, дома, их ждут близкие и друзья. Не находят себе места и ждут новостей от спасателей, которые, увы, не могут обрадовать их — самолет исчез вместе с группой, и дело с концом. Цыхместер обвел каждого взглядом: у Кирилла осталась жена, с которой он всего год в браке; у Нестера — жена и новорожденный, видел ли он вообще отца? Дома у Аристарха осталась совершеннолетняя дочь и на год её младше сын; старший ребенок Павла уже может сам о себе позаботиться, а вот с дочкой ещё долго будет возиться жена; хрупкая женушка Олега, наверное, понервничает больше всех, при этом, ей ещё нужно воспитывать их маленькую дочку. Да, они веселятся, шутят, поют, ведут между собой беседы, будто ничего такого не случилось. Будто сейчас никто не ревет в подушку от разрывающей внутри боли. Но на самом деле… Никто не хотел уподобляться слезам и печали. Каждый из музыкантов тосковал и грустил по семье и друзьям. Внутри все ныло и страдало, но что толку, если они начнут выпускать эти чувства наружу? Придет облегчение? Озарение как выбраться? Разве это поможет?

Валерий вспомнил и о своей большой дочери. Недавно её мужчина сделал ей предложение, к свадьбе готовятся. Младшая сводная живет сейчас со своей матерью. Цыхместер давно с ней развелся. По сути, только они с Аристархом разведенные волки-одиночки. Дома их ждут родители, братья, сестры, дети и друзья. Только сейчас Валерий понял: каждую ночь Олег обращался не к божественным силам, а разговаривал со своей возлюбленной.

Фанатам должно быть не лучше. Зная их количество, преданность и любовь к своим кумирам… В мужчине поселилось чувство: они всех подвели. Они виноваты в том, что самолет рухнул. Группа всех расстроила и разочаровала. Музыкант понимал, что это неправильно. Ничего подобного не случилось. Катастрофа была случайностью, к которой они не причастны. Судьба ли пожелала рухнуть на необитаемый остров или это просто произошло из-за какой-нибудь ошибки? Однако, это не успокаивает. Что-то все равно гложет и разъедает душу.

Валерий не заметил, как все замолкли. Не потому что закончилась песня. Группа после неё оказалась в подавленном состоянии. И зачем Князьков выбрал именно её?.. Каждый сейчас дошел до мыслей, которые посетили Цыхместера пару мгновений назад. Тень и грусть опустились на лица мужчин. Неужели той счастливой жизни им больше не видать?

Глава 2

По кухне витал запах жареных яиц, бекона и помидоров. Аромат кофе лишь подтверждал, что сейчас утро, а еда на сковородке, не что иное, как завтрак. Не совсем раннее утро, почти позднее. За окном, выходящим на оживленный проспект, текла суматоха. С пятого этажа за этим было любопытно наблюдать. Надя, под звуки из телевизора, заканчивала последние приготовления. Поперчить, посолить, кинуть зелень. Налить кофе в кружки и достать к нему печенье. Тарелки только опустились на стол, как на кухню вошел Гриша. Никогда ещё не опаздывал на прием пищи. Стой он в пробке, но на ужин придет вовремя.

— Доброе утро, — молодой человек застегивал последние пуговицы на рубашке. Подойдя к невесте, поцеловал в затылок, — Я думал, ты встанешь не скоро

— Доброе. Это ещё почему? — удивилась девушка, сев за стол.

— Ты, кажется, отца провожала сегодня на самолет, — оказавшись напротив, он наколол кусочек помидора на вилку и съел.

— Не спи ты так крепко, услышал бы, что я говорила с ним по телефону, — немного укоризненно сказала Надя, — он просил не провожать его. Почти все последние туры мы так и делали, — Цыхместер поковырялась в своей тарелке, будто что-то выискивая. В задумчивости, прикусила нижнюю губу.

— Что-то не так?

— Голос мне его не понравился… Обычно он всегда был в предвкушении… А сегодня, будто не свой, — она нехотя съела немного яичницы.

— Любой бы звучал угрюмо, проснись он очень рано. Может быть, твой отец просто устал? Или не выспался? — рассуждал Гриша, стараясь приободрить, — Перестань, все хорошо, — парень улыбнулся и накрыл своей ладонью ладонь невесты. Девушка улыбнулась уголками губ.

Пока они ели, Гриша взял пульт и начал переключать каналы. Мысль об отце не покидали Надю. Ей станет гораздо спокойней, когда он сообщит о том, что приземлился. С американскими турами всегда так. Сплошное волнение. Её жених остановился на новостях, они только начались. Закончив со своей порцией, Надя забрала тарелку и понесла в мойку. Сложив посуду в раковину, сделала последний глоток кофе.

— С пометкой молния: известная рок группа "Пятница Тринадцатое" бесследно исчезла на своем самолете в Атлантическом океане…

Кружка в руках Нади рухнула на пол и с грохотом разбилась.

***

Надя постоянно сжимала руку жениха. Неосознанно. Ей вообще сейчас казалось, что это её игрушка, подаренная отцом. Когда его не было дома, а на улице начиналась гроза, она постоянно сжимала своего мягкого котика. На его шерсти в скором времени появились вмятины, и отец в шутку прозвал кота «Плешивый». Как бы ни просила Надя перестать так называть его, отец заливался смехом и, чтобы успокоить гнев дочери, начинал подкидывать её на руках. Девочка звонко смеялась, и все обиды прощались.

Боялась маленькая Надя много чего. Вряд ли теперь вообще можно сравнить прошлые страхи с нынешним.

Гриша и Надя сидели в здании МВД Санкт-Петербурга в ожидании…чего-то, очевидно. Позвонив по экстренному номеру, девушка сообщила, что она является родственницей пропавшего и, мягко говоря, находится в шоке. После этого их попросили приехать. И что теперь? Они ждали ответов, но их никто не мог дать. Просто потому, что не было человека, способного что-то ответить в такой ситуации.

— Поэтому... — проговорила отстраненно Надя, — поэтому у него был такой голос.

— Предчувствие? — уточнил Гриша.

Девушка закивала головой. В комнату вдруг ворвалась взлохмаченная, даже по-домашнему одетая девушка. На вид, очень хрупкая и худощавая. Надя столкнулась с её красными глазами и жутким взглядом.

— Марго? — Цыхместер отпустила руку жениха и встала на ноги.

— Надя? — так же вопросительно сказала она. Девушка шмыгнула носом, — Ничего не известно?

— Совершенно.

— Боже мой, — Марго прошла к свободному стулу и слишком грузно опустилась на него. Выглядела она очень подавленной. Синим платком она вытирала катившиеся слезы. Цыхместер вернулась на свое место и снова взяла Гришу за руку.

Они знакомы. Ещё бы. Надя знала всех жен участников группы. Знала и старших их детей. Ну вот, на несколько людей, что будет испытывать страх за жизнь своих родных стало больше. Маленькие ещё не поймут. Мамы, наверное, объяснят им, что папы полетели выступать. Но их концертный тур затянулся в вечность… Надя покачала головой, не желая даже думать о таком. Но мысль была непреклонна и продолжала жечь, словно она пролила на себя кипяток.

Комната, которая была чьим-то кабинетом, начала заполняться. Такими же шокированными, подавленными и разбитыми. И в основном — женами. Называть их вдовами пока было рано. Среди них были и старшие дети пропавших.

Последними появилась Агния Левин. Женщина приходилась женой Павла. Никто ничего не говорил. Все молчали, вслушиваясь в тиканье настенных часов. Гробовая тишина. Никто не в силах выразить предположение, мысль по поводу случившегося. Все боялись. Вдруг мысль стала бы материальной и моментально исполнилась. Надя всматривалась в отчаянные лица. Желала найти ответ, но его не было. Был один лишь страх. Подобно железной маске, он сковал эмоции. Сердце от такого только сильнее начало биться об грудь.

В комнату зашел ещё один человек. В возрасте, с шрамом на щеке. Толпе женщин в своем кабинете не удивился. Окинул их взглядом и прошел за стол. На него вопросительно и выжидающе уставились. Мужчина сложил руки в замок, закрыл глаза и вздохнул.

— Самолет, на борту которого находилась группа, исчез с радаров спустя шесть часов полета. Пилоты не отвечали диспетчеру. Были помехи. На данный момент мы не можем обнаружить их, — голос сухой, констатирующий факты, — есть два предположения. Первое: группа сейчас в полете, но по каким-то причинам пилоты не могут ответить нам. Второе: они потерпели крушение и сейчас находятся в Атлантическом океане. Поисковый отряд был направлен по этому курсу. Если через пять часов нам не дадут ответа — останется лишь один вариант исхода.

Молчание. Едва слышимые всхлипы Марго и то сошли на нет. Сердце замерло и перестало стучаться. Стало будто холодно.

— Я прошу вас пока что не впадать в панику. Не давать никаких ответов журналистам. Не распускать слухи раньше времени. Сейчас главное — набраться терпения. Дело, несомненно, странное. Самолет не мог исчезнуть просто так, в никуда.

— Ваш голос не выражает заинтересованности, — сказала тихо Марго, словно змея, выплевывающая яд. Обняв себя, она мелко дрожала, — Ждать? Все, что вы можете посоветовать? Я хочу точно знать, где сейчас мой муж!

— Марго, пожалуйста, — шепнула Агния, положив свою ладонь на её плечо. Девушка дернула им, смахивая.

— Вы?… — произнес мужчина скорей вопросительно.

— Романова Маргарита Михайловна.

— Маргарита Михайловна… Да, это то, что я могу посоветовать на данный момент. Потому что только это вам и остается делать. Мы направили лучший поисковый отряд. В нашем арсенале самолеты и корабли. Они в скором времени окажутся на месте предполагаемого крушения… — мужчина осекся, — Или места, откуда пропала связь с диспетчером. Оставьте ваши номера, я позвоню, если что-то изменится, — мужчина извлек из стола блокнот и положил его на стол вместе с ручкой, — Мое имя Виктор Афанасьевич Брюль.

— Да как вы?!.. Вы!.. — возмущенно пыталась что-то сказать Марго. По её щекам потекли слезы, — Я знаю ваши поиски! Человек ещё может быть жив после крушения, но он просто не смог дождаться вас! Вы делаете недостаточно!

— Марго, пожалуйста, — Агния совершила ещё одну попытку успокоить бушующий ураган. — Ты сейчас мыслишь неразумно. Успокойся.

— Прислушайтесь к вашей подруге, Маргарита Михайловна. Я понимаю ваши эмоции. Но ещё я понимаю и то, что исчезновение такой группы, как Пятница вызовет большую шумиху. Кроме того, прошу заметить, что сегодня тринадцатое августа. День необычный. И пропажа группы на самолете, в такой день, именую себя так, как они себя именовали… — проговорил Виктор.

— Я не верю в суеверия! И не верю в то, что мой муж и остальные разбились! Слышите меня?! — Марго ударила по столу ладонью и быстро выбежала из кабинета.

***

— Ты слушаешь меня? — звук голоса был громче обычного. Надя вздрогнула и очнулась от задумчивости.

— Да… О чем ты говорил? — девушка пододвинула себе кружку с зеленым чаем и сделала глоток.

— Боже, — вздохнул Гриша. Конечно, она не слышала его слов. Не слышала его слов поддержки, вбивание мысли о том, что группа жива и невредима, не слышала и того, что слишком рано сдаваться. Нужен иной план действий, — Я говорил, что ты должна позвонить своей бабушке и сестре. Тебе нужно поговорить с ними, понимаешь?

— Не так уж чтобы…

— Они твои родственники. И подробности знаешь только ты. Сейчас, как никогда, нужно быть ближе друг к другу. Позвони им и расскажи все. Они, наверное, знают уже из новостей о пропаже твоего отца и всей группы с ним, — Гриша стоял подле стола, скрестив руки на груди. Говорил серьезным, учительским тоном. Так он разговаривает только в школе, на работе, когда младшеклассники не слушаются его. Неле бы отшутилась по этому поводу, но настроения не было для шуток.

— И что я им скажу? Бабушка, твой сын пропал! Или, о, сестренка, наш папа улетел в небеса! Ей семнадцать. Такая чушь больше не прокатит, — довольно резким тоном ответила Надя, — Они же обе впечатлительные, — добавила она уже тише и грустнее.

— Думаешь, лучше, когда шатаешься по неизвестности? Скажи правду, поделись своими переживаниями. Вы семья и… Надя? — рассуждая, Гриша на мгновение отвернулся. А, когда вернулся в прежнее положение, застал невесту плачущей в рукав своего свитера.

Разговор с семьей дался не просто. Надя долго не решалась позвонить сестре. Вдруг трубку возьмет не она, а её мать. С этой женщиной Цыхместер бы не хотела разговаривать. Но, судя по всему, Мария сидела возле телефона и дожидалась чьего-то звонка. От той же сводной сестры или нет — неизвестно. Надя чуть выдохнула, услышав знакомый голос. На неё накинулись с расспросами. Радовать было нечем, только огорчать. Под конец беседы, Мария перестала задавать вопросы и сникла. Не попрощавшись, девушка сбросила звонок. Перезванивать Надя не стала. Отец не был так близок со второй дочерью, но не являлся для неё последним человеком. Они проводили иногда выходные вместе. Во время его отпусков ездили всей семьей на озера. Он старался быть хорошим отцом. И это у него получилось, если на его пропажу отреагировали так бурно.

Говорить бабушкой Нади и Марии оказалось также трудно. Цыхместер чуть ли не сползала по стенке, слушая её голос. И нет, он не был дрожащим, плачущим. Он был рассудительный, принимающий и ещё надеющийся на чудо. Он был подобен холодному спокойствию Агнии. И именно ощущение чуда убивало Надю. Она старалась верить. Старалась думать, что они не пропали и не лежат сейчас на дне океана. Так бы хотел отец. Он бы не пожелал иметь гроб раньше времени.

Закончив, Надя поплелась к холодильнику, где лежала бутылка вина. Осталась после вчерашнего ужина. Девушка сделала большой глоток. Потом ещё один и ещё. Не отрываясь. Из уголков губ чуть-чуть полилось. Дырявый рот. Когда легкие потребовали вдохнуть, Неле отстранилась от бутылки. Цыхместер прерывисто вздохнула, словно снова собиралась заплакать. Слезы стояли в глазах, но не собирались катиться. Надя приложила холодное стекло к разгоряченному лбу, который начинал постепенно гудеть, и тихо шмыгнула носом. В ушах прозвучали слова Гриши: «Все хорошо».

***

Когда новость об исчезновении Пятницы проникла в СМИ, поднялось настоящее цунами. Фанаты из всех уголков мира негодовали. Они не знали, верить или нет. Надеяться на лучшее или худшее. Как вообще быть, ведь прежде такого никогда не случалось. Известные люди разбивались на самолетах. Спортивная команда, музыкальная группа, звезды эстрады. Это все было. Но чтобы просто исчезли?.. Пух, и все. Нету. Они не погибли, не потерпели крушение. Они просто пропали. Фанаты Пятницы разделились. Кто-то строил теории заговора, кто-то признал кумиров мертвыми и впал в депрессию, кто-то утверждал, что все хорошо и их найдут. А кто-то ждал. Ждал других новостей.

Возвращаясь, домой через парк, Надя проходила мимо небольшой сцены в виде ракушки, что использовали во время бесплатных музыкальных фестивалей. Кто здесь только не выступал. Однако, когда и в помине не было праздника, молодежь любила занять это место. В своей компании, никому не мешая.

Ухо Нади вдруг уловило знакомую мелодию. Цыхместер повернула голову к играющим. Двое парней сидели на краю сцены с гитарами. Расстелив пледы, внизу подле них, сидело несколько человек. Они все пели. Пели, несмотря на то, что не попадали в ноты. Пели, несмотря на грусть.

В глазах Нади встали слезы. Поправив сумку, она поспешила покинуть парк.

Неделя. Самая тяжелая неделя в жизни. Надя ходила по иголкам, как йог. Только он мог ходить и не ощущать боли, в то время как Цыхместер мучилась и страдала. Девушка была на нервах. Режим дня сбился. Готовить стал Гриша и заставлял невесту есть. Следил за тем, чтобы она вовремя ложилась спать. Следил, чтобы она не уходила в себя, общалась. Хотя бы пыталась делать это. Надя общалась. С Марго. С ней она сблизилась сильнее всего. Приходила к Романовой домой, сидела с её ребенком, пока девушка носилась из комнаты в комнату, пытаясь немного уладить хозяйственные дела. Цыхместер плохо понимала, как она раньше справлялась. Однако, раньше они точно знали, где находилась группа. А сейчас — ничего. Никакой информации. Тот же руководитель спасательной операции не мог дать внятного ответа. Поэтому они сидят на тонком льду и могут в любой момент провалиться. Или выбраться. Как и Пятница.

Отойдя немного от первого шока, Надя пришла в себя в конце недели. Вышла на работу и постаралась разобраться со скопившимися делами. Предстоящая свадьба требовала внимания. Но стоило сесть за стол и взглянуть на бумаге, как в Цыхместер что-то переклинило. Какой в этом смысл? Как можно отмечать нечто столько важное без не менее важного для этого торжества человека? Скоро придется не свадьбу планировать, а… Девушка резким движением смахнула все со стола и крикнула в пустоту. Вцепившись в свои волосы, Надя глухо застонала. Страх съедал её. Ел и кожу, и мясо, и кости. Всю. И в первую очередь — голову.

Вдруг неприятным треском раздался телефонный звонок. Сначала, девушка не хотела отвечать, но звонящий был настойчив. Поднявшись и сняв телефон, Надя услышала знакомый голос:

— Здравствуйте. Могу ли я слышать Надежду Валерьевну? — звонил Виктор Брюль.

— Да… Да, это я, — безжизненным голосом сказала Надя, — что-то случилось?

— Можете ли вы приехать в здание МВД и поговорить со мной с глазу на глаз?

— Есть что-то важное, что нельзя сказать по телефону? — девушку напрягла эта просьба.

— Есть. Если можете — я жду вас прямо сейчас, — Брюль был настойчив и немного обеспокоен.

— Хорошо. Скоро буду. — Надя повесила трубку и посмотрела на свои разбросанные бумаги. Тоже самое в её душе. Никакого порядка. Все в хаосе. Все в огне.

В здание МВД она прибыла достаточно быстро. Поднялась в тот же кабинет. За своим столом сидел тот же человек с каменным лицом и шрамом на шеи. Стоило Цыхместер появиться, некая эмоция проскользнула среди морщин мужчины. Обменявшись приветствиями, Виктор предложил присесть.

— Почему я одна? — первым делом спросила Надя, осознав, что никого из знакомых не было в комнате.

— Как дочь фронтмена… — начал было Брюль.

— В Пятнице никогда не было фронтмена. Они одно целое, — в резкой форме поправила девушка.

— Как дочь солиста — это в первую очередь касается вас, — мужчина, будто не заметил комментария своей собеседницы.

— А разве жен и других детей это не касается?..

— Их не нашли, — а он умеет затыкать в нужный момент. Сердце сделало несколько кувырков внутри Нади, — Нашли некоторые обломки на месте, где предположительно оборвалась связь. Кроме того, обломки унесло течением в разные стороны и карта, скажем, происшествия, значительно расширилась. Ничего конкретного, все распластано. Обломки обшивки самолета, мелкие детали, которые просто так не вылетают. Группа потерпела авиакатастрофу, но на данный момент мы не можем найти их, — Брюль с сожалением посмотрел на Надю, которую медленно начинало лихорадить, — Не хочу заходить вперед, но…самое время все подготовить...

— Предлагаете принять их смерть? — мрачно и тихо произнесла Цыхместер.

— Нет. Хочу лишь, чтобы вы были готовы к любому исходу. Мы прикладываем все усилия, я вас уверяю. Вижу, что творится с вами, с фанатами. Но даже они перестают верить в лучшее. Поймите, прошла почти неделя. Человек без еды может прожить столько, но не без пресной воды. Даже оказавшись живыми после падения, из-за истощения, они уже мертвы, — Виктор не хотелось произносить это слово.

***

— Мы в Нью-Йорке! Смотри, как красиво! — вещал рядом веселый голос Павла. Камера показывала вид на город с крыши отеля. Левин не переставал охать и ахать, а ещё говорить: «Олли, сними это здание! Отлично! Теперь это!». В какой-то момент оператор развернул камеру к остальным мужчинам группы. Первый в кадре оказался Аристарх. Оперевшись на заграждение, он мирно покуривал, — Передай привет своим, Арик-комарик!

— Привет! Сегодня кто-то научится летать, если не перестанет снимать, — Князьков натянуто улыбнулся и выпустил облако дыма.

— Поняли, приняли! — в этот момент Павел, наверное, отсалютировал. Дальше в кадре появился сам он и бодро помахал рукой. Потом появились Кирилл и Константин, — Ребят, как вам город?

— Ты в курсе, что мы уже были здесь? — усмехнулся Нестер. Он полностью разлегся на своем стуле, закинув руки за голову.

— Нет, не знаю, расскажи незнающему свои впечатления!— сказал бодро Левин.

— Ну-у-у… — задумался Константин. — Привет, Ульяна! Надеюсь, ты не скучаешь? — выдал он, не найдя, что ответить.

— А остальные? — поинтересовался Павел и сел за стол. На нем стояли разные по размеру бокалы и стаканы. Вдруг в кадре появился Валерий. Музыкант опустил свои широкие ладони на хрупкие плечи Кирилла.

— Я думаю, что это отличный город, чтобы в нем отдыхать. Только пиво тут ужасное! А девушки неплохие, да Арик? — хохотнул Валерий.

— Заткнись! — послышалось вне камеры.

— Скромничает, — подмигнул Цыхместер, — Помнишь, Кирыч, где он её подцепил? — Валерий наклонил голову к другу.

— Конечно. Как ясный день помню! Наш дорогой друг сразу полез совать свой язык ей в рот! — подтвердил Кирилл, запрокинув голову назад.

— Вот так полез... — Валерий потянул свои губы к Латвенко. Тот ответил так же.

— Не снимай это! — воскликнул Павел, замахав руками Олегу, чтобы тот перевел камеру на него. Левин подбежал к Нестеру и обнял его, пока на фоне слышались пародийные стоны и лобызания. Кадр приблизился к обнимающимся, — Хороший город, проще говоря. Романтичный! Пока! — подвел итог Павел и на этом запись прервалась.

Надя лежала на диване и смотрела запись с кассеты. Их у неё было немного. Раньше она редко пересматривала видео, что обычно снимал Олег. Главный репортер в группе. «Премьера» происходила в компании отца. Он рассказывал о их туре, рассказывал интересные истории, которые происходили с ними. Цыхместер едва заметно ощущала его присутствие рядом. Будто сейчас придет из кухни в компании двух бутылочек темного и вместе с дочерью выпьет. Она положит голову на его большое теплое плечо и начнет слушать низкий приятный голос. Потом в их компанию влетит Гриша, чуть нарушив семейную идиллию, но приятно удивит тарелками с мороженным.

— Дорогая, я дома! Взял твое любимое мороженое, думаю, оно поднимет настроение! — в гостиную вошел улыбающийся Гриша. Улыбка быстро улетучилась, когда она увидел свою невесту, — Ты в порядке? — он поднял валяющийся на полу пульт и выключил телевизор. Молодой человек сел на диван рядом. Рукой он погладил девушку по голове.

— Вчера всем сообщили, что надежды почти нет. Вернее, её вообще нет. У группы есть добрая куча причин быть уже сто раз мертвыми. Мне сказали об этом ещё два дня назад. — вполголоса пробормотала Надя, — Агния предложила выбрать для всех одно место. Как символ того, что они ушли вместе… Я отказала.

— Что? — Гриша не знал чему удивляться больше. — Почему?

Цыхместер приняла сидячее положение и серьезно посмотрела на жениха.

— Потому что я отказываюсь верить в их смерть. Как и Марго. Мы обе отказали. Агния сказала, что прибережет для нас места. Зачем вообще, не понимаю…

— Не вам это решать. Вернее… — произнес Гриша, — Ты подумала о своей бабушке? Решать вам обеим. Не только одной тебе. Он её сын, в конце концов. А насчет Марго, она должна решать это с матерью Олега. В одиночку нельзя принимать такие решения.

— Можно, если речь идет о живых! — возразила Надя.

— Тебе нужно отдохнуть и все обдумать. Идем, положим, тебя, — Гриша поднялся на ноги и осторожно потянул на себя Надю. Девушка воспротивилась.

— Со мной все нормально! Просто вы хотите, чтобы я также смирилась! — воскликнула Цыхместер и попыталась оттолкнуть жениха. Молодой человек лишь крепче сжал её руки.

— Ты смотришь старые записи, лежишь на диване, ничего не делаешь и отдалилась от меня. Ты понимаешь, что твой отец мертв, но из-за упрямости не хочешь признавать это! — вырвалось у Гриши, — Надя, это тяжело, потребуется время, но ты должна принять. Что ты можешь сделать для него? Ты не можешь поплыть в открытый океан и начать поиски. Так не бывает. Может быть, твой отец не хотел, чтобы ты сдавалась без боя. Но не каждый бой заканчивается победой. Самое время смириться с проигрышем, ты слышишь меня? Все. Идем. — Гриша приобнял Надю, что стала бледна в лице. Полностью разбитая, она поплелась за ним, держась, как за костыль.

— Я не хочу хоронить пустой гроб… — прошептала Надя.

Глава 3

— Чем занимаешься, Дум? — спросил Валерий, зайдя в самолет.

Прошло уже больше недели с момента падения. Приняв тот факт, что поиски затянулись, группа решила действовать самостоятельно. Внутри появилось чувство безысходности. Домой хотелось вернутся как можно скорее, но без помощи извне — это было крайне сложно.

Задумка была до безумия опасная и требующая гораздо больше сил, чем группа прикладывала сейчас. Если они собирались делать плот и плыть, то им необходимо было раздобыть множество материалов. А, так же, другой выход в океан. Ведь тот, что был открыт Валерием и Олегом, не подходил. План по своей величине, должно быть, растянется на месяц. И это минимальное количество времени. Как бы протянуть столько? Протянуть и не загнуться от голода, или обезвоживания? Или от лесных тварей? Или от гнетущей атмосферы отчаяния?

В личных вещах потерпевших крушение нашлось ещё несколько интересностей — в частности, средства личной гигиены, на которые по первости не обратили должного внимания. Помыть голову, чтобы там не завелся второй лес, было приятно. Но более приятным оказались найденные станки для бритья. Каждый из членов группы покрылся щетиной. На неё было плевать. Пускай растет. Об неё было неплохо чесать руки. Страдающий был только один Олежа — его прекрасная борода мешала ему. Воспользовавшись бритвой один раз, басист искоренил проблему. Вышло худо-бедно, но Романов почувствовал значительную свободу, хоть и с неким огорчением. За ненадобностью все лезвия ушли на дело. Но, на всякий случай, оставили парочку.

Цыхместер закончил проверять силки, и на сегодняшний обед у них было, чем поживиться. Музыкант забрался в самолет, чтобы перевести дух и проверить Нестера. Последнее время он чем-то занимался: вырисовывал какие-то схемы, писал странные формулы в блокноте, который ему одолжил Валерий. Забросил даже чтение и сосредоточенно работал. Его не спрашивали — ждали, пока закончит.

— Что это? — поинтересовался Цыхместер, заглянув за плечо Нестера. Любопытство взяло верх.

— В отличие от вас, раздолбаев, — Константин лукаво улыбнулся, — я проходил службу в армии. На радиста. Есть несколько мыслей…

— Ты хочешь попробовать связаться с большой землей? — дошло до Валерия весьма быстро. О таком они могли только мечтать. Телефонная связь по понятным причинам не работала. — Разве у нас есть устройство для этого?

— Вообще, нет. Но у нас есть самолет и кабина пилотов. Оттуда же как-то связывались в диспетчерами аэропортов, — глаза Нестера блеснули огоньком энтузиазма.

— Дум, это замечательно! — воскликнул Цыхместер, одобрительно похлопав друга по спине.

— Подожди, это ещё теория… — смущенно проговорил Константин. — С моей-то ногой… Это единственное, что я могу сделать.

— Ты и так полезный, не беспокойся, — на лице Валерия появилась улыбка.

Если все удастся — им не придется пускаться в плаванье в открытый океан. Хотя, что строительство плота, что настройка связи требует времени и сил.

— Помогите! — послышался истошный крик.

Обеспокоенно переглянувшись, Валерий рванул к выходу. Из леса появились Аристарх и Павел. Князьков был опорой для Левина. Рука у того была полностью окровавлена. Плечо перевязано футболкой. Та промокла от крови. К ребятам поспешил Олег, которой подхватил Павла с другой стороны. Осторожно, чтобы не навредить ещё больше.

— Садите его! — скомандовал Кирилл, прибежавший на шум. Он показал на сиденья возле костра.

Павел выглядел довольно плохо: сам он был бледным и ошарашенным; глаза, и так большие, были выпучены; гитарист непонимающе бегал взглядом по согруппникам. Аристарх выглядел точно так же. Усадив гитариста в кресло, Кирилл принялся за дело: сначала он развязал узел футболки. Завязана футболка была туго и служила в качестве жгута. Чуть ниже плеча у Павла сияла длинная рваная рана. Его будто царапнули когтем. Или ножем.

— За водой и аптечкой, быстро! — приказал Латвенко. Валерий побежал за всем необходимым. Нестер в самолете одарил друга вопросительным взглядом. Цыхместер успел лишь развести руками. Водой Кирилл промыл рану и смог осмотреть её повнимательней:

— Черт, нужно зашивать! Как вообще это произошло?! — недоумевал клавишник. Смочив кусочек ваты в спирте, он осторожно коснулся кожи вокруг раны. Павел вскрикнул и дернулся. — Держите его! — Цыхместер и Романов схватили друга за плечи, пытаясь блокировать любые его движения.

Аристарх отошел на некоторое расстояние и наблюдал оттуда. Что у них произошло? Почему Князьков выглядит настолько обеспокоенным?

Достав экстренный набор для зашивания ран, Кирилл продел нитку в иголку, глубоко вздохнул и собрался приступить к делу. Руки у него чуть подрагивали. Он нервничал — не каждый день зашиваешь людей на необитаемом острове.

— Отвлеките его разговорами, — попросил он. Обезболивающего у них не было.

— Паша! Паша! — Валерий окликнул друга, который не переставал напряженно дышать. Левин, услышав низкий голос, повернул голову к его источнику. — Что случилось? Как это произошло?

— Я… Меня… — начал он, но снова вскрикнул, когда игла прошла сквозь кожу.

— Крепче! — сосредоточенно процедил Кирилл. Очки приподнял на лоб, чтобы лучше видеть.

— Паша, ответь! — настоял Валерий, едва не дав тому пощечину.

— Случайно! Случайно вышло! — его голос несколько раз сорвался. Павел пыхтел и стискивал зубы, пока его кожу зашивали.

— Отлично. Кто и как? — продолжал Цыхместер, держа друга.

— Да какой смы-ы-ы-ысл?! — гласная получилась протяжная. От боли у Павла потекли слезы.

Разговорить его дальше не получилось: Левин был занят скулением и отвлечением самого себя путем рассматривания пейзажей. Оставалось только ждать, пока Кирилл закончит. Аристарх к тому времени ушел к самолету, из которого выглядывал Нестер. Допрыгал таки. Кирилл работал умело, но, кажется, его самого колотило от мысли, что он кого-то зашивает — по лицу было видно. Шов получался не идеальным. Именно такой, возьмись мужчина за иголку и нитку в первый раз, зашить дыру на штанине. Вот только дыра на плече товарища.

Валерий мучали вопросы, на которые оба участника происшествия не могли ответить. Когда Кирилл закончил заматывать бинтом рану и ушел мыть руки, а Олег решил убрать аптечку, Цыхместер приступил к расспросам.

— Можешь говорить? — Валерий протянул бутылку воды.

— Могу… — тихо выдохнул Павел и сделал несколько глотков. Он утирал остатки слез с лица.

— Вопросы ты слышал. Я жду ответа.

Левин грустно посмотрел на стоящего поодаль Аристарха. Тот уже успокоился, но выглядел насупленно, озлобленно. В их сторону не поднимал глаз.

— Глупость на самом деле. Ерунда. Я же живой, в конечном счете, — он кисло улыбнулся. Ответ не устроил музыканта.

— Хищник? Куда вы ходили?

— Нет! Не хищник. Мы по своим местам ходили. Это я дурак. Сам виноват. Ерунда, правда, — гитарист упорно скрывал детали.

— Он идиот! — вспылил Аристарх, который все слышал. Он быстро приблизился к друзьям. — Стыдно признаться?! Знаешь что он сделал, Валера? Мы шли, все было хорошо. И взбрело одному придурку в голову спрятаться и напугать меня! Я ищу, зову его. А он выпрыгивает из-за соседнего дерева и как заорет. У меня в руках копье было. Я на рефлексе резанул им и задел его плечо. Понимаешь?! Я задел его! — Князьков был не просто сердит, он был в ярости. В такой, в какой можно спалить весь лес. — Ты, вообще, осознаешь, что чуть выше, и я бы попал по шее?! — обратился он к Павлу, тыча в того пальцем. — Твоя смерть была бы на моих руках! И виноват был бы я! Что не сберег такого придурка, как ты! — под конец тирады на лице Аристарха появилась тень грусти. Он словно представил такой исход событий.

— Арик, прости меня, — Павел поднялся на ноги, немного поморщившись. — Мне жаль… Я не хотел, чтобы так все обернулось.

— У тебя вообще котелок варит или нет?! — прошипел Князьков и постучал по своей черепушке. — Ты однажды получил от Олли за то, что напугал его. Сколько синяк на животе проходил? Теперь получил и от меня! Двух уроков тебе мало?! Иди поглубже в лес и найди, не знаю, волка и прыгни на него. Вот так смешно будет! Может быть поймешь тогда! — Аристарх развернулся и сделал несколько шагов в сторону самолета.

— Стой! Мне правда жаль! Арик! — Павел подбежал к другу. — Пожалуйста, брат, я идиот, я знаю это. Я не думал…

— Именно. Ты не думал. Ты никогда не думаешь наперед!

— Я понимаю свою дурость. Понимаю, что болван. Обзывай меня, как хочешь, и ты будешь прав.

— Одного ты не понимаешь: своими выходками ты ранишь близких тебе людей. Ты не знаешь меры, Павел, — голос его прозвучал спокойней, но будто разочарованно. — Даже сейчас. Я боялся потерять тебя. Чтобы тогда было? Со мной, со всеми нами?

— Я…не знаю. Арик, прости меня, я правда не хотел. После всего того… Я хотел лишь развеселить тебя. Я обещаю, что больше так не поступлю.

Князьков молчал, устремив свой взгляд в траву. Покачав головой, он обошел Левина и направился в самолёт.

— Арик! Арик, пожалуйста! Прошу! — взмолился Павел. Гитарист в панике оглянулся на своих друзей. Но ни помощи, ни поддержки не от кого было ждать.

И вновь молния ударила в группу. Валерий знал: ссоры будут неизбежны, когда они находятся в таком тесном сотрудничестве. Вспомнить, хотя бы, первые минуты после крушения. Не знал он одного: когда именно они начнут грызться. Никто не вмешался. По собственным соображениям. Встав на чью-либо сторону, он подбросит только больше дров в костер. И конфликт ещё не скоро закончится. Лучше дать позволить Павлу и Аристарху самим разобраться.

Валерий вздохнул, потер шею и запрокинул голову назад, глядя на небо. Кто решил оставить их в живых, а не прикончить, как других? Любой другой бы благодарил за подаренный второй шанс. Но, на данный момент, Цыхместеру хотелось проклинать этого «волшебника». От мыслей его отвлек Олег. Время вернуться к работе.

— Я собираюсь попытаться связаться хоть с кем-нибудь, кто нас услышит, — произнес Нестер во время обеда. На пару секунд будто весь мир замер и затих.

Никто не ожидал. Никто и подумать не мог, что такое возможно. Константин напрягся, замечая общее недоумение. Но оно быстро спало, стоило только всем начать восторженно восклицать. Барабанщика втянули в объятья. Валерий сидел напротив и наблюдал за всеми с улыбкой. Он чуть похмурел, понимая, какая теперь ответственность легла на Нестера. Если ничего не получится — это сильнее отразиться на нем и на группе. Он дал лучик надежды. Реализовать желаемое будет сложнее…

Константин не хотел, чтобы из него делали инвалида, неспособного самостоятельно даже пройтись по самолету. На деле, так и было. Но он уже неплохо прыгал на одной ноге, опираясь на стены и кресла. Однако вряд ли бы он смог так допрыгать до передней части самолета. Нужно было что-то вроде носилок. Мужчины примерно прикидывали, что для нормальных носилок им потребуется дерево и хорошая крепкая ткань. У них под боком находится лес, поэтому недостатка в древесине они не испытывали. А что до ткани… Группа разделилась: Валерий, Аристарх и Кирилл искали материалы для обычных носилок, а Павел и Олег занимались поиском вместительного пласта металла деталь — от все такого же самолета. И проблемы могли возникнуть даже не в поиске, а в том, как они поместят Костю на свои плечи. Но, как обычно, такие вопросы будут решаться, когда поступят.

С каждым днем добывать себе пропитание становилось сложнее. Приходилось искать новые тропы и заходить все дальше в лес. Шести здоровым мужикам голодать было трудно. Исключением не стали даже Кирилл и Олег, несмотря на их худобу. Тощие люди тоже любят поесть. Музыканты порой днями пропадали в лесу только ради поиска еды. А ещё нужно было позаботиться о перемещении Нестера из точки А в точку Б. Валерий начинал уставать: одинаковая рутина порядком надоела. «Сходи найди, сходи поломай, разожги, распотроши тушку, насади на палку и готовь». Пресное мясо также надоело. Трава слабо спасала от чувства голода. Соль из маленьких пакетиков использовалась только для рыбы. Да и что толку? Вскоре и она закончится. А они так и продолжат делать одно и тоже, попутно пытаясь выбраться с острова.

Руки были в царапинах и ссадинах, на ногах появились мозоли. У Валерия и Аристарха на головах точно останутся шрамы после падения. У Князькова даже несколько мелких на лице. Болели мышцы, в горле частенько сохло, а желудок требовал еды. К периодическому голоду они уже привыкли. Надежда, которую подал им Нестер, заставляла каждый день идти в лес и заниматься делами. Музыкантам удалось найти парочку поваленных стихией деревьев. Притащив это в лагерь, пришлось думать над тем, как сделать их одинаковыми по размеру. Это решил Валерий: сняв с поломанной гитары металлические струны, солист обвязал концы вокруг ладоней и принялся за дело. Три струны неплохо пилили дерево в нужных местах. На руках были перчатки, так что можно было не бояться порезаться. Павел с грустью смотрел на все это. Струны были от его гитары и, в некотором смысле, души. Но на поломанном инструменте не сыграешь, а так, хотя бы в хозяйстве пригодился. Спустя немного времени и пота, бревна были распилены на ровные части, подходящие по росту Константина. В качестве веревки была использована лоза. Чтобы ветки не ходили ходуном, пришлось прикрепить поперечные палки. А их, в свою очередь, привязать лозами ивы. Для большей надежности лозу решили привязать по всей длине. От одного ствола к другому. Все выглядело до ужаса непрактично, криво и косо. Почти некрепко. Но Нестер осмелился залезть в эту конструкцию. Его плед использовали, как подстилку и так же попытались прочно привязать. Валерий, Аристарх, Олег и Кирилл держали носилки. Павел помог Константину забраться. Начиная из положения полусидя, мужчины выпрямились и сделали несколько шагов. Барабанщик чувствовал себя некомфортно. Он пытался приподняться, боясь, что под ним все провалится. Но пока все держалось.

— Не могу понять, как ты остаешься жирным, Нестер… — пыхтел Арситарх. — В наших условиях-то…

— Не могу понять, как ты не подкачался к лету, Князьков. — парировал Константин.

— Туше, — проговорил Аристарх.

Вес одного барабанщика распорядился на четверых. Поэтому соло гитарист прикидывался, что ему тяжело. Хотя, отрицать, что бревна неприятно давили на плечи, было нельзя. Музыканты сделали ещё пару шагов вперед, проверяя носилки на прочность. Плед не трещал, лоза ивы держалась. Разве что Нестер елозил, чтобы ребятам, что его несли не было тяжело.

— Уйми шило в заднице, пожалуйста… — попросил Валерий.

— Я готовлюсь, вдруг она рухнет. — нелепо оправдался Костя.

— Не должна. — проговорил Павел, смотря на все со стороны. Его ранение ещё не позволяло помочь друзьям. — Дум, конечно, продавливает собой, но держится.

— Может, положим? Вдруг действительно провалится? — предложил Кирилл.

Мужчины осторожно опустили носилки. Первый тест-драйв прошел успешно. Дело за малым: донести и не уронить до самолета. Ерунда вопрос.

В период досуга, когда шел дождь, или стояла безумная жара, Валерий старался занять себя чем-то другим. На ещё не исписанных листах блокнота, Цыхместер пытался сочинять стихи. Много раз он начинал первые строки, но всегда все шло не так, как хотелось. То под ухом начнут спорить, то сам с кем-нибудь сцапается, то Павел опять начнет молить о прощении, а Аристарх будет непреклонен.

Говоря о гитаристах… Ссора затянулась. Тяжело было наблюдать за друзьями, находящимися в разногласии. Один игнорировал существование другого. И, по мнению Валерия, слишком жестоко. Арситарх не только не разговаривал с Паулем, а буквально не замечал его. Если Левин стоял на его пути, он шел напролом, толкая его. Князьков может и простил его уже давно, но дурацкая гордость не хотела принимать извинения. Левин уже несколько дней находился в угрюмом состоянии. Мало говорил и вовсе перестал шутить. Плечо его, к счастью, не загноилось и спокойно заживало. Хоть какая-то отдушина из всего этого кошмара. Ведь именно кошмаром и стало это времяпрепровождение на острове.

Валерий совсем недавно заметил, как сильно на них повлияло крушение. Напряжение — вот, что так ощутимо витало в воздухе.

Эксперименты с носилками продолжались. В любом случае Константину нужно было время для подготовки. Поэтому никто не торопился. Ночуя в лесу, едва ли не поодиночке, музыканты, незаметно для себя, отделялись друг от друга. Каждый предпочитал находить еду самостоятельно для себя. Самостоятельно найти необходимые материалы. Их пока объединял костер, и то, не всегда. Вечером Олег играл скорее для себя, нежели для всех известные мотивы. Хотя, может быть, он знал, что друзья все равно будут прислушиваться и тихо подпевать. Про себя или вслух.

Проходя как-то близко мимо самолета, Валерий увидел засечки. Там Аристарх отмечал количество прошедших дней. Цыхместер с ужасом увидел количество этих засечек. Число пересекло отметку за двадцать с дня крушения. Указательный палец прошелся по каждому, пересчитывая. Все верно. Разум играл с ними злую шутку. Дни летели быстро, сливаясь иногда в один. По ощущения, будто прошло очень много. В голове, будто неделя. По факту — три. Сколько раз их уже успели похоронить?

Стоило Нестеру заикнуться о его готовности отправиться, музыканты быстро закончили со средством передвижением для хромого. Для крепости, поверх лиан положили широкий металлический пласт. Кусок от обшивки валяющийся поодаль от лагеря. Накрыли все пледом и сверху, как короля, положили Константина, предварительно наказав ему не двигаться. Группа собралась и отправилась в путь. Большинство вещей нес, или скорей вез, Павел. Еще часть взяли на себя Валерий и Олег. Почти все оружие отдали лежачему. Ещё два копья нес Левин. Из хищников однажды им встретилась лиса и скачущая по веткам куница. Смысл в средствах защиты не было, но лишняя осторожность не помешает.

Медленно и потихоньку, делая остановки и разминки, музыканты дошли до берега, на котором находилась передняя часть самолета.

— А тут красиво, — выдал Константин, приподнявшись на локтях.

— Да ты романтик, — усмехнулся Аристарх. — Может, бросим Дума прямо в воду? Охладим его…

— Эй! — Нестер махнул рукой, пытаясь задеть Князькова.

Музыканты аккуратно положили носилки барабанщика на песок. Все сели возле, чтобы перевести дух. Болели плечи и спина. У Валерия в спине что-то хрустнуло. павел поморщился от этого звука. Море было ласковое. Волн не было вообще. Вода прозрачная и теплая. Песок светлый и пушистый. Где-то валялись водоросли, но это была мелочь, по сравнению с другой красотой.

Переглянувшись друг с другом, группа приняла решение искупаться. Оставлять Нестера не собирались. Кирилл ловко снял его шину с ноги, а Аристарх и Валерий помогли зайти тому в воду. Костя плюхнулся в неё. Вода находилась ему по пояс. Барабанщик напоминал маленького ребенка, которому нельзя купаться. Только сидеть в лягушатнике. Олег нырнул дельфинчиком и поплыл вдаль. К нему присоединился Цыхместер. Павел и Кирилл остались поблизости от Нестера. Вдруг море решит забрать его в свои объятья? Аристарх вообще скрылся в неизвестном направлении.

После плескания в воде, Кирилл вновь поместил ногу Нестера в шину. Его опять приподняли и отнесли в самолет. Побыв немного рядом и задав парочку интересующих вопросов, мужчины оставили Константина работать, а сами занялись размещением лагеря. Спать будут внутри, но огонь будет нужен.

Валерий шевелил горящие дрова концом палки. К нему подсел Кирилл. От него пахло морской водой. На плечах и спине осталось немного песка. Кто-то загорал и забыл смахнуть все прилипшее. Цыхместер даже удивился, что никто не воспользовался беззащитностью Латвенко и не выложил камушками слово или фигуру на его животе. Павла приструнили, и теперь больше некому было хулиганить.

— Выглядишь отдохнувшим… — чуть улыбнулся Валерий.

— Когда ещё побываю на тихом пляже в почти гордом одиночестве? — потянулся Кирилл. Он заметил песок на своей спине и принялся стряхивать его. Цыхместер помог в этом.

Внимание их привлёк отдаленный разговор. Левин просил прощения у Князькова, пока тот стоял по колено в воде, с соломинкой во рту и копьем на перевес. Аристарх игнорировал его. Жевал свою травинку и смотрел на водную гладь. Оставшись непрощенным, Павел поник и двинулся в сторону самолета. Очевидно, к Нестеру.

— Меня беспокоит, что они все ещё не разговаривают друг с другом, — выразил свои мысли Валерий.

— Боишься, что не помирятся? — спросил Кирилл, посмотрев на Цыхместера.

— Возможно.

— Они оба правы. Арик прав в том, что Паша сначала делает, а потом — думает. Но с другой стороны, он искренне сожалеет и всего-то пытался поднять настроение, — рассуждал Латвенко.

— Чуть не погубив себя, — хмыкнул Валерий.

— Думаю, проблема в том, что мы занимаемся не тем делом. Посуди сам: думаем только о том, как выжить. К этим заботам теперь прибавилась забота о постройке плота. Его вряд ли получится построить, учитывая отсутствие инструментов, веревок, паруса, — звучал клавишник весьма пессимистично. Не верил он в то, что они смогут построить что-то, что не потонет в первые минуты и выдержит долгое плаванье. — Мы можем попробовать заняться музыкой. Для нового альбома с острова. Я видел твои записи в блокноте, — а вот эта идея пришла Кириллу по душе. — Что скажешь?

— Заглянул таки. Серьезно думаешь заняться этим? — Цыхместер изогнул надломленную бровь, однако чуть улыбнулся.

— Брось. Разве это проблема? У нас есть две гитары и половина барабанщика.

— Теперь-то ты меня убедил… — саркастично произнес Валерий. Музыкант немного задумался, переведя взгляд на огонь. — Черт с ним. Можем попробовать.

— Вот и отлично. Пойду, обрадую других. — Кирилл поднялся и двинулся к ребятам. К тем, кто ещё был здесь. Олег скрылся в лесу, собирать что-нибудь съестное к рыбе.

Согласились все не сразу. С каким-то скептицизмом отнеслись к этой затее. Писать музыку в такой атмосфере было двояким ощущением: ни оборудования, ни нормальных инструментов. Ничего.

В воспоминаниях сразу вспылили картины прошлого. В каких условиях записывали тогда. И ведь ничего, удавалось как-то. Смогут и здесь. Собравшись вместе, вокруг костра, музыканты, как будто находясь всего лишь на природе, начали работу. На лицах в этот миг исчезла усталость. Исчезло все плохое. Они заставили себя поверить в их маленькую легенду, мечту. Сделали так, что гитара Олега играла музыку, несущую в себе их прежние мотивы. Да, баллады, ведь другие вряд ли можно создать здесь. Но они были родными и знакомыми. Повеяло домом. Но это ощущение не заставило грустить. Накидывая слова и мелодии, группа оживилась. Каждый. Кирилл не ошибся в своем предположении. Занявшись своим делом, они напомнили себе, что значит быть одной командой. Ради кого они стараются вернутся. Ради чего продолжают быть вместе.

Но, не смотря на это, примирения Аристарха и Павла не произошло. Гордость Князькова взяла над ним верх.

Остаток вечера был тихим и мирным. Мужчины мало разговаривали и много думали про себя. Константин продолжал возиться в кабине пилотов. Туда же ему приносили еду и воду. Мозг у барабанщика работал и работал. Подключи к его голове провод, наверное, смог бы зарядить какое-нибудь устройство. Короткое воссоединение, как музыкальной группы, дало временный эффект. Вскоре они опять молчаливо шатались от безделья. Ближе к вечеру, Валерию удалось всех собрать возле костра и начать готовить ужин. Хотя бы здесь звучали тихие шутки и смех.

— Ари-и-ик! — протянул Павел, лежа на земле.

— Паша-а-а! — так же валяясь, ответил Аристарх.

— Ребя-я-ят! — вторил им Костя.

Они лежали на землю кругом, чуть ли не соприкасаясь головами. Что-то вроде трехконечной звезды. Музыканты смотрели на звездное небо с чуть приоткрытыми ртами. Поодаль от них, возле костра, сидели Кирилл и Олег. Они не обращали никакого внимания на лежащих, ели какие-то ягоды и семечки из шишек. Огонь играл на их лицах. К ним подошел Валерий, вышедший из леса. Сев на часть матраса от кресла, Цыхместер взял немного ягод с листа, на котором они находились. Мужчина заметил троих друзей на земле и вопросительно насупился. Когда он отходил, такого не было. Что произошло?

— Арик, брат, извини меня, а? Я ж не хотел, я ж дурак. Я ж хотел улыбки только от тебя. Ты так красиво улыбаешься, — говорил Латвенко не своим голосом. Более расслабленным, тягучим, веселым.

— Паха, брат, ты дурак! Но, черт тебя дери на месте, такой хороший. За щеки потискать хочется, а потом — утопить, — сказал Князьков не своим голосом. — Ты тоже красиво улыбаешься. Особенно широко. Самому хочется заулыбаться.

— Вот вы мерзкие! — усмехнулся Костя, который не походил на себя. — У меня аж скулы свело от количество «улыбок».

— Арик, простишь меня? — спросил ещё раз гитарист.

— Конечно, Пашка! Не могу на тебя долго злиться. Ты же мне как брат. Глупый, вредный, но брат!

— Арик, блин, я сейчас расплачусь! — всхлипнул Левин.

Валерий недоумевал. Что происходило? Это походило на… Но это просто невозможно. Совершенно невозможно. Самые безумный вариант. Он был слишком очевидным:

— Они под чем-то?.. — спросил Цыхместр, посмотрев на Кирилла и Олега.

— Да, но не совсем… — ответил Романов, продолжая трескать семечки. — Я их угостил грибами…

— Что?! — удивлен был лишь один Валерий.

— Спокойствие. Когда-то давно я сам такими баловался с друзьями. Случайно нашел в этом лесу. И подсунул этим троим как лакомство. Думу надо отдохнуть умственно, а им —помириться, — Олег кивнул в сторону валяющихся. — Заснут, и завтра их отпустит, — Валерию было нечего сказать в этот момент. Разинув рот, он уставился на басиста. — Может я действительно хладоголовая змеюка? — Олег улыбнулся.

— Это юмор уровня Левина, — усмехнулся Цыхместер. — Ты безумец, Олли. Или великий гений.

Абсурд, да и только. Дать попробовать своим друзьям странные грибы, а потом наблюдать за их реакцией… Не совсем в стиле Олега, но это бы объяснило его вечное спокойствие и рассудительность. Может, басист сам не прочь побаловаться чем-нибудь эдаким? Валерий посмеялся про себя от этих предположений. Чушь.

— Я кое-что понял за время прибывания на острове, — проговорил Валерий, не обращая внимания на лежащих.

— Что? — спросил Кирилл, разглядывавший в это время интересную форму у ягоды.

— Когда вернемся, я пожелаю столько же не видеть вас, — не удержался от шутки Цыхместер. Олег и Кирилл тихо засмеялись. — Нет. На самом деле я понял, как сильно мы стали единым целым. Убери одного, и мы все бы перестали существовать. Наша группа одна из уникальных. В ней не меняется состав. Никому из нас не найдется никогда замены. Я все думаю: что было бы, погибни кто-то? Смогли бы мы выживать дальше? — Валерий вздохнул. Не смогли бы. Не стань всего одного — все бы пошло иначе. — Если мы не вернемся, я буду рад прожить остаток жизни в окружении своей семьи.

Олег и Кирилл молча и не сговариваясь пододвинулись к Валерию и приобняли его. Как бы они сильно не ссорились, они должны находить компромисс. Ведь либо действовать дальше вместе, либо одновременно уходить в закат. Или лучше рассвет? Их самолет же улетел утром…

Валерий проснулся сам по себе. Впервые раньше всех. Он принял сидячее положение и осмотрелся. Легкое посапывание эхом отдавалось в самолете. Музыканты завернулись в пледы и старались не высовывать ни одну клеточку своего тела. Ночью на природе всегда холодно. Даже сейчас. Мерзлотно. Цыхместер зевнул и потер щеку. Его ноги тихо опустились на пол. Ноги были босые, поэтому не издавали ни единого звука. Валерий подошел к двери и выглянул наружу: хмуро серо и туманно. Ближайшие деревья ещё видно, но вот те, что подальше, покрыты белой мглой. На небе тучи, которые не несли в себе дождя, однако выглядели нерадостно. В траве блестела роса. На море опять штиль. По коже прокатились мурашки от накатившей прямо в лицо прохлады.

Валерий прошел вглубь самолета и ещё раз осмотрелся. Среди всех не хватало Нестера. И это последний человек, что в состоянии уйти куда-то. Цыхместер четко помнил, как они, оставшись троем, заносили обдолбанных друзей и укладывали их спать. Тогда куда девался Константин? Почесав затылок, Валерий двинулся к кабине пилотов. Приоткрыв дверь, он заглянул и обнаружил сидячего в кресле барабанщика. Откинувшись немного назад, он не то спал, не то бодрствовал. Валерий зашел полностью и закрыл дверь, чтобы никого не разбудить.

— Ты чего не спишь? — сонно спросил Костя.

— Хотел тебя об этом спросить, — ответил Валерий. Друг выглядел плохо: обросший щетиной, с сальными волосами, убранными в хвост. С уставшими глазами, под которыми были морщины и синяки. Вся грусть скопилась в одном человеке.

— Эта махина требует настройки, — последовал зевок. — Непрерывной. Вожусь с ней…

— А может, все-таки поспишь? — Валерий сел на второе кресло. В сущности, Константин ничем не занимался, а тупо смотрел в панель управления. — Ничего не получится, если твоя голова будет мутная.

— Нет. Я не могу вас подвести. Я же обещал. От меня толку ведь мало, а тут… — Нестер снова зевнул и уставился на пейзаж на стеклом.

— Брось. Разве ты виноват в том, что сломал ногу? Могло все быть гораздо хуже.

— Ты не понимаешь. Я… — Константин неожиданно закрыл лицо руками и спустя мгновение всхлипнул. Затем ещё раз. Он заплакал. — Я хочу сделать все, чтобы вернутся домой. Я устал, Валера. Раньше я никогда не испытывал такого желания оказаться дома, а сейчас… Кажется, я схожу с ума, — голос его надрывался и дрожал. Цыхместер увидел красные и мокрые глаза Кости, когда тот ненадолго оторвал руки от лица. — от одной мысли, что нас похоронили заживо.

Валерий не знал, что сказать. Нестер был разбит. Трудно было понять: потерял ли он веру в то, что они выберутся с острова или нет. Он старался. Правда, старался для всех. Делал, что мог. И вот когда подвернулся шанс повлиять на что-то, изменить и спасти их, на Константина напало сомнение. Будто он взялся за что-то неподъемное, при этом пообещав, что справится. Теперь боится всех подвести. И Валерий понимал его. Сдерживать эмоции он больше не мог, и когда ком в горле накатил, его прорвало.

— Как ты живешь с этой мыслью? Спишь, ешь. Она же…

— Разъедает изнутри? — закончил Цыхместер за друга. Они посмотрели на друг друга. — Я вспоминаю, кого оставил на большой земле. Кто нас ждет. И как бы я плохо не отзывался о нашей чрезмерной популярности, нельзя не признать, что там нас ждут не только близкие. Сколько миллионов преданных фанатов сейчас надеются на лучшее? И меня до сих пор не покидает чувство, что мы всех подвели, скрывшись в неизвестности, — Валерий вздохнул, сцепив пальцы в замок. — Ты настроишь эту штуковину, и мы вернемся домой целыми и живыми. Понял? — музыкант поддался вперед, оперевшись на колени.

— А что если…

— Если нет — значит, Арик был прав: нам было предначертано оказаться здесь.

Нестер затих, уставив взгляд в пол. За дверью послышались голоса и движение. Валерий поднялся на ноги, собираясь выйти. Костя неожиданно схватил его за руку.

— Спасибо, — тихо, но, кажется, с облегчением сказал Константин. Цыхместеру оставалось только улыбнуться.

В самолете начинала пробуждаться жизнь. Аристарх, Павел и Олег стояли на краю и высовывались, рассматривая природу. Кирилл периодически глазел на них, укутавшись в плед по самый подбородок. Пожелав доброе утро Латвенко, Валерий подошел к остальным.

— Нравится? — поинтересовался музыкант.

— Мы будто ежики, — с детским восторгом проговорил Левин. Глаза у него счастливо горели. Долгожданная улыбка появилась на лице.

— Почему ежики? — спросил Аристарх, положившись лоб на руку, на которую опирался.

— Мультик помнишь? «Ежик в тумане». Там Ежик потерялся в тумане, а потом встретил сову и лошадку. А в конце своего друга медвежонка. Но нас много, поэтому мы ежики, — объяснил Павел. Князьков поджал губы и покачал головой, будто проявляя какое-то уважение к познаниям друга.

Валерий повернул голову на Олега, вопросительно посмотрев на него. Романов улыбнулся уголком губ и медленно кивнул. Они помирились. Цыхместер облегченно выдохнул. На одну беду меньше.

По крыше, сначала осторожно, затарабанил дождь. Разогнавшись, на лес обрушился ливень.

Глава 4

Сапоги аккуратно ступали по усыпанной немногочисленной листвой тропе. Такая хорошая, солнечная и безоблачная погода не соответствует такому дню. Она подошла бы для свадьбы, однако на сегодня запланированы только похороны. Неле шла в сторонке от своей семьи, с ней рядом был Гриша и Марго. Романова также не хотела быть рядом с родственниками. На похороны группы может и пригласили исключительно близких им людей, но даже их было достаточно много. Помимо семьи присутствовали и друзья, и все они были омерзительны Наде. Ладно родители, ладно жены и дети — они находятся в глубоком шоке и горе от случившегося, но друзья-то… Как друзья могли поверить в смерть Пятницы?! Ярость и злость одолевали девушку. Пальцы в перчатках то и дело сжимались и разжимались. Это было невыносимо. Странно ощущать себя, можно сказать, лишней. В то время, когда все убеждены в стопроцентной гибели дорогих им людей, Надя была непреклонной и упрямо твердила об обратном. Как быстро это превратится в безумство? Внутри себя Цыхместер отдавала отчет о том, что однажды отчаяние её сразит. Когда-нибудь холодные и длинные пальцы траура дотянутся до Нади, и хриплый голос прошепчет: «Он больше не ходит по земле».

Цыхместер говорили утешительные слова, ободряюще хлопали по плечам, приобнимали, кто-то умудрился чмокнуть в лоб, но ничего из этого девушке не было нужно. Ей нужен был её отец. Во плоти. Рядом. Черная вуаль закрывала эмоции Нади. На её глазах не было слез — один лишь гнев. Но всего на секунду, когда взгляд скользнул на фотографию с черной лентой на уголке, сердце ёкнуло и замерло. Специально взяли те, на которых музыканты выглядели молодыми и счастливыми? Зачем? Ответ был прост: чтобы окончательно добить.

После отпевания понесли гроб. Один общий, как и яма. Но плиты выбрали каждому. Небольшие, стоящие полукругом близко друг к другу. Гриша вызвался быть одним из тех, кто понесет гроб. На ватных ногах Надя шла следом. Каждый шаг словно утопал в болоте. А может, это были всего лишь глубокие лужи. Гроб погружали слишком медленно. Или так казалось? Сложно было отличить, что реально, а что — игры разума. Вот оно — сумасшествие.

Надя немного подташнивало; голова кружилась; каблуки сапогов вонзились в землю, не давая свалиться прямо в яму; кто-то рядом всхлипывал; кто-то мычал в платок, старясь сдержать громкий плач. А Надя, обхватив себя руками, стояла бледная, немая и подавленная. По щеке медленно скатилась одинокая слеза.

Взмах ресниц, и Цыхместер стоит около окна с бокалом шампанского, крепко держа его пальцами и слегка надавливая. Ещё немного, и стекло лопнет.

Надя наблюдала из окна, как Агния старалась успокоить Марго — хоть жена Павла, как и многие, была сама не своя, в ней оставались силы поддержать того, кому было ещё хуже.

Надя не покидали навязчивые мысли: они должны были праздновать свадьбу; вместе танцевать под музыку с отцом; наблюдать за тем, как пьяный Аристарх крутится возле официантки; смеяться… Не хоронить. Нет.

В сумке завибрировал телефон. Девушка достала его и, несмотря на номер, ответила. Пара секунд разговора, и бокал рухнул на пол, звонко разбиваясь.

***

— Господи Боже! — в очередной раз воскликнул Павел, когда раздался гром после молнии. — На этот раз прямо над головой ударила!

— Хватит вспоминать бога. Не помогло однажды, не поможет и сейчас, — произнес Аристарх, сосредоточенно смотря прямо в глаза Кириллом. Они с клавишником играли в бой на пальцах и одновременно в гляделки. — Не думал, что это он так балуется?

— С молниями балуется только Зевс, — вставил свое слово Олег. Басист уставился в иллюминатор, наблюдая за бушующей природой: лес озарился ярким светом, а через пару секунд громыхнуло.

Ливень шел целый день. Под вечер он усилился и привел с собой грозу. Группа укрывалась от холода и дождя в самолете. У них остались кое-какие припасы, на которых можно было прожить и не загнуться, но этого было мало. Даже когда все закончится, придется подумать о поиске пищи.

Зверье укрылось в своих норах и не скоро высунет нос. Но голод выгонит всех. О сухих дровах тоже беспокоиться не стоит — хорошая кучка была припрятана в надежном месте. Все шло почти неплохо, если бы не один маленький факт:

— Как бы Зевс не пощекотал бока Нестеру, — сказал Павел, поправив свой плед на ногах.

— Дум не идиот, чтобы пытаться связаться с кем-то в такую погоду… Черт! — чертыхнулся Кирилл, когда Аристарх его в очередной раз уделал. — Или ты про антенну?

— Про нее, — кивнул Павел.

— Ну, подумаешь, ударит в неё. Ничего страшного не случится, — пожал плечами Аристарх. — Зарядится энергией.

— Вас волнует антенна, а не то, что Дум остался один? — вмешался Валерий, сидящий за столом.

С того дня, как они принесли Константина в переднюю часть самолета, прошло некоторое время. Со счета сбились, сказать наверняка не могли, сколько именно дней прошло с того момента. Но, кажется, достаточно. Оставаться с пострадавшим не могли — основной лагерь был здесь, на месте крушения. Поэтому решили просто ходить к барабанщику поочереди: добывать для него пищу, развлекать, если он сам того хочет, а потом меняться. И если бы не ливень, то сегодня к Нестеру идти должен был Валерий. Но погода решила все изменить, и Константин остался один, на попечении самого себя. В его распоряжении был блокнот, книга, панель для связи с внешним миром и антенна. Нестер буквально заставил друзей сделать её, чтобы усилить сигнал приемника. С огромным трудом группа осуществила просьбу и установила самодельную антенну, а точнее — провода из инструментов, струны, более-менее подходящие части самолета, любой железный хлам, который только смогли найти, и длинная ветка. Находясь под бдительным присмотром Константина, музыканты собирали эту махину и ставили на самый верх самолета. Абсолютно всем казалось, что это бесполезное занятие, но Нестер в итоге остался доволен.

— Хочешь по дороге к Нестеру подхватить простуду, а то и вовсе не дойти — милости просим, — Аристарх указал Валерию ладонью на выход. — Дум — большой мальчик. Один день переживет.

— Я бы посмотрел на тебя в таком случае, — обратился Цыхместер к Князькову.

— Зато теперь я понимаю тех, кто остался дома, — пробормотал Олег.

— Нет, серьезно, Тилль, что ты предлагаешь? — спросил Князьков, повернувшись к другу.

— Мне было бы спокойней, зная, что Дум в порядке.

— Уверен, ему там нескучно. У Нестера есть большая игрушка в виде панели управления, есть книга, которую он все дочитать не может.

— А еда?

— Еда?.. — Аристарх задумался. — Кажется, была. Мы тоже голодаем иногда. Ничего страшного. Захочет пить — допрыгает до края, морду высунет и попьет. И с остальным справится. Расслабься, большая мамочка, — гитарист вернулся к игре.

— Большая мамочка? — чуть усмехнулся Валерий.

— Потому что огромный, как бегемот, и нервный, как мамка пятерых дармоедов.

— Ведь это так и есть! — засмеялся Павел.

Дружный смех прервался из-за очередной вспышки света и устрашающего громыхания.

Ночью дождь стих, а утром и вовсе перестал идти. Музыканты поспешили собрать вещи и отправиться к Нестеру. От группы отделились Аристарх и Олег, чтобы поискать зверье для завтрака.

После такого шторма берег океана выглядел потрепанным. Чего только не принесли волны, которые, должны быть, выглядели по-устрашающе большими во время шторма. Валерий все пытался убедить себя, что с Константином ничего такого не случилось, что друг в полном порядке, что он не держит на них зла. Но правду можно было узнать, только зайдя в самолет.

— Дум! — позвал барабанщика Павел, который прибежал к самолету быстрее остальных. — Эй! Дум? — гитарист заглянул в кабину пилотов, но и там никого не было. — Костик! — но даже на это имя никто не отозвался. — Его нет! — оповестил Павел, высунувшись из самолета. К нему как раз подходили Кирилл и Валерий.

— То есть, как? — удивился Латвенко.

— Тело его исчезло и не обитает в этой местности, а вот душа вполне может парить рядом, — объяснил Левин зловещем голосом.

— Давай только без мистики, — попросил Валерий, ступив на борт воздушного судна. Он осмотрелся сам: ничего. Но Нестер не иголка в траве. Его найти гораздо проще в закрытом пространстве.

Следы жизнедеятельности были: откинутый плед на диване, разбросанные вещи, работающая панель управления, на свободной от кнопок части которой лежал лист с едой, полупустая бутылка воды валялась на втором кресле. У книги, лежащей неподалеку, загнут другой уголок странички — читал, значит. И все-таки, вопрос оставался открытым: где владелец всего этого добра?

— Ушел в лес? — предположил Кирилл, доставая все необходимое из рюкзака. Павел одарил его максимально вопросительным взглядом. — У Кости есть трость. С ней вполне мог утопать, — ответил он на немой вопрос гитариста.

— Может, дело и правда в голоде, — произнес Валерий, кинув взгляд на лес.

— Хромой? В лес? Скажи, что ещё по воде пошел, а когда касался ее ступнями — она превращалась в вино, — хмыкнул Павел, плюхнувшись в кресло.

— Не напоминай про вино! — Латвенко недовольно махнул рукой на друга. — Что делать-то будем?

— Я осмотрю окрестности. Далеко не мог зайти, — сказал Цыхместер и спрыгнул на землю. — Оставайтесь здесь и дождитесь Арика и Олли. Никуда не уходите.

— Да куда нам! Мы же всего лишь имеем две целые ноги… — начал Павел, но его голос быстро затих.

Валерий постарался представить себя на месте пропавшего: идти через холм к основному лагерю сложнее всего — точно не этот вариант. Проще дойти до ближайшего леса, пройтись немного вглубь, где они ещё не ходили. Почесав нос, Цыхместер направился в правую сторону от самолета. Но, не дойдя немного до него, он услышал голоса. Из-за деревьев показался Аристарх с копьем и тушкой зайца, за ним шли Олег и Константин. Его придерживал басист.

— Знакомые лица! — усмехнулся Валерий и подбежал к друзьям. Князьков приветливо помахал своим оружием. — А мы потеряли тебя, — обратился Цыхместер к барабанщику.

— Мне стоило оставить записку: «Ушел. Буду к ужину», — отшутился Нестер. — Повезло, что я встретил этих приятных молодых людей.

— Тот, что тебя несет, точно молодой, — с улыбкой сказал Валерий, шагая рядом.

— Прости нас, что оставили тебя на целый день одного, — извинился Валерий, приобнимая Костю.

— Я больше волновался за вас. Как только Олег ушел — начался дождь. И вдруг — ливень! Я все думал, дошел он или нет. А потом вспомнил, что ты должен был идти ко мне вчера. Но когда прошло много времени, понял — сегодня развлекаю сам себя, — усмехнулся Нестер. — Я, правда, в порядке. В грозу сначала побоялся работать, а потом скука взяла верх. Молния в антенну не била. Все хорошо, — говорил он убедительно, но Цыхместеру что-то не нравилось в его голосе.

— Уверен? — уточнил вокалист.

— Если честно, было страшновато. Я бы не хотел больше такого повторять, — признался тихо барабанщик.

— А почему мы не можем перенести наш лагерь сюда? — спросил Олег. — Теперь есть весомые причины.

— Нужно обсудить с другими, — мысль о перенесении лагеря показалась Валерию интересной и имеющей смысл.

Жизнь группы теперь зависела только от радиоприемника, находящегося в передней части самолета. Будь он настроен сразу — проблем не возникло бы. Или будь хотя бы Нестер целый. Не очень многое они и теряют, если поселятся здесь. Вещи перетаскают за день-два. Ещё и лес окончательно не исследован, и море рядом. Нужно будет только поискать, куда впадает река, и ходить за пресной водой туда.

Разделывать мясо всегда предоставляли Валерию. Почему, сам он, как и другие, понять не мог. Может, потому что он походил на типичного мясника на рынке. Или делал это аккуратней остальных. Сидя на краю самолета, Цыхместер потрошил пойманного зайца. Уже немного затупленный нож не так хорошо работал. Приходилось прикладывать чуть больше усилий, чем раньше. Позади, за столом, сидел Аристарх и мычал какую-то мелодию, которую друзья сочинили совсем недавно.

— Знаешь, а мне нравится, — сказал он вдруг. В голосе чувствовалось его восхищение.

— Что? — попросил уточнить Валерий, складывая шкуру на железный кусок.

— «Закат», — ответил Князьков. — Отлично у тебя вышли слова.

— Мне было бы даже приятно, не разделывай я в это время мясо, — усмехнулся Валерий.

Гитарист тоже засмеялся. Смахнув невидимую слезу, он продолжить читать, делая одновременно кое-какие пометки карандашом. На лице Аристарха была сосредоточенность и некая… грусть?

— Ты в порядке? — спросил вдруг Цыхместер.

— Я похож на человека, у которого все в порядке? — ответил Аристарх, немного помолчав.

— Мы все похожи на людей, у которых все в порядке? — парировал Валерий, а в это время Арситарх невесело улыбнулся.

— Мы не хотели говорить тебе, но…

— Что не хотели говорить? — насторожился Цыхместер.

— Только ты и сам Нестер верите в его задумку, — Аристарх сказал честно и смело. Он откинулся в кресле и вздохнул. — Во мне давно сидит желание просто бросить все к черту и подохнуть через год или два от болезни, ранения или ещё какой-нибудь фигни.

— Быстро ты сдался, — хмыкнул Валерий.

— Забыл? Я изначально был настроен скептически. Просто подумай: к чему это все? Предположим, настроит Дум эту штуковину, и что? Нас никто не услышит. Мы обречены жить здесь, пока не согнемся.

— Ты заявляешь, что не собираешься больше бороться за наше спасение? Скидываешь с себя ответственность перед всеми и уходишь гулять? — начал раздражаться Цыхместер.

— Перед кем ответственность?

— Перед своими детьми, хотя бы. Перед родителями, — напомнил музыкант. Аристарх хмыкнул и пробубнил что-то невнятное. Но было видно, что его зацепили слова о семье. — Перед теми, кто не считает тебя последним куском дерьма.

— Я не хочу мечтать о своей семье наравне с мыслью о своем невозвращении домой. Я устал. Пускай меня лучше считают дерьмом — отчасти так и есть, — но я не хочу представлять того, что не сбудется.

— Я не понимаю, почему вы перестаете верить… — проговорил мрачно Валерий. Он отвернулся от друга и молча продолжил разделывать тушку.

— Семейное это у вас — упертость, — почти одними губами сказал Аристарх.

***

Надя была вся на иголках и не находила себе места даже дома, лишь шарахалась от угла к углу. Гриша пытался усадить невесту куда-то и занять чем-нибудь, но девушка была настолько в нервозно-возбужденном состоянии, что не могла сосредоточиться ни на чем больше, чем на полчаса. Таким образом она умудрилась сжечь кашу и пересолить ее. Просить её приготовить завтрак было плохой идеей.

Ночью Цыхместер так вертелась, что помяла простыню и утянула на себя все одеяло. Заснула только под самое утро. Днем ей снова позвонили и сообщили о новостях: нужно ждать ещё, как минимум, два с половиной дня. Цыхместер боялась сойти с ума. Ей придется снова пойти на кладбище и встретиться лицом к лицу с надгробием. Только вот придется наблюдать за тем, как будут раскапывать свежую могилу и поднимать гроб. Надю не пугало это. Пугало другое, но о таком было рано думать.

Ожидание было ещё не самым худшим. Худшим — ехать в больницу во время пробок. Гриша старался уехать на дорогу, что была хоть и длиннее, но не такой загруженной. Но, похоже, все подумали об этом. Надя тарабанила по двери машины и ругалась на всех про себя. Жених же ругался вслух.

— Мы опоздаем! Все уже будут там, и только мы застряли в этой… заднице! — воскликнула Надя.

— Какая разница: опоздаем или нет? — с раздражением спросил Гриша.

— Для меня — большая, — буркнула Цыхместер. — Все, хватит! — решила она и вышла из авто.

— Куда ты? Пешком собралась? — высунулся из окна Гриша.

Надя открыла багажник и вытащила сложенный велосипед. Отойдя к не заставленному машинами участку трассы, она поставила велосипед на дорогу. Подкрутив сиденье, Цыхместер помахала рукой Грише и поехала. Никогда прежде так быстро на велосипеде она не ездила, нарушая всевозможные правила безопасности. Она должна быть в больнице как можно быстрее. Это дело жизни и смерти.

***

— Ты не можешь отрицать того, что обычные кости и какие-нибудь косточки из персиков похожи! — настаивал Павел, обращаясь к Олегу. — Посади их, мы можем вырастить дерево с зайцами!

— Тащите смирительную рубашку, Паша сходит с ума, — констатировал Аристарх.

— Так не работает. Персики — растения, животные — это животные, которые рождаются. Кто-то из яиц, а кто-то — из своей матери, — спокойно произнес Романов, заканчивая обгладывать свою кость.

— Тогда почему и то, и то называют косточками?! — удивлялся Павел.

— Скажи мне, милый друг, как ты в школе учился? — усмехнулся Кирилл, который уже почти в открытую смеялся.

— В персиках косточки, в людях и животных — кости, — объяснил Олег.

— Но почему они так назвали совершенно разные… штуки? Я думаю… — но Павла заткнула ладонь Аристарха, который так удачно сидел позади него.

— Тише-тише! Ладно-ладно, ты прав. Как закончим с едой, пойдем и посадим кости. Будем ухаживать за нашим деревом и ждать, пока оно вырастет большим и сильным. А когда оно совсем подрастет — будем собирать урожай, — говорил Аристарх тоном заботливой санитарки из лечебницы для душевнобольных. Он даже поцеловал Левина в лоб. — Только перестать болтать, а то Анна Генриховна разозлится, а ты же не хочешь, чтобы она злилась, верно?

— Тебе стоит определиться, Арик, — сказал Олег.

— В чем?

— Мстительный господин ты у нас или санитарка Анна Генриховна, — лукаво улыбнулся басист.

— По шкале от одного до десяти: насколько сильно мы сходим с ума? — Валерий и Константин сидели в кабине пилотов с открытой дверью, так что разговор о костях и косточках им был слышен.

Последнее время Нестер не отходил от панели и иногда просил залезать на крышу самолета и крутить антенну. И, кажется, это помогало, ведь на его лице все чаще появлялась улыбка, и он все чаще просил крутить антенну.

— Пять. Вроде бы, мы ещё разумные создания, но уже с подвохом, — ответил барабанщик. Закончил он со своей порцией крайне быстро, и единственное, что ему осталось сейчас — играться с приборной панелью.

— Запишу это примечание в нашем ежедневнике, — усмехнулся Валерий и сделал глоток воды.

Из головы Цыхместера не выходил разговор с Аристархом: Нестер делает все, что в его силах, а остальные практически не верят в его успех. Он и так страдает от того, что оказался со сломанной ногой, и быть хоть в чем-то полезным — для него отдушина.

Их мотало. Сильно. В разные стороны с бешенной скоростью. Вот тут есть надежда, на следующий день её нет, вот им подвернулась удача и все хорошо, а вот снова безрыбье в реке. Они постепенно тлели, как уголек. Один за другим. Группа не была готова к такому. Кто на всем белом свете вообще готов неожиданно оказаться на необитаемом острове? Кто готов каждый день бороться за жизнь, смотреть на то, как друзья теряют веру в хороший исход? А ты остаешься единственным упрямцем-ослом, который думает, что все вернутся домой… Пятницу засасывала пучина безнадеги. И поняв, что помощи не от кого ждать, поняв, что и самим выбраться будет невозможно, все стали просто жить. Просто жить, сходя потихоньку с ума. Гляди, так скоро исполнится желание Аристарха, и они вместе помрут от болезни или…

— Валера! — тряс его за плечо Костя. — Валера!

— А? Что? — очнулся Цыхместер. Он растерянно посмотрел на друга.

— Быстро, скажи залезть на крышу! Быстро! — приказал Нестер. Ему будто дали хорошую пощечину, отчего он стал на взводе.

Музыкант сорвался с места и передал слова барабанщика остальным. Сидевший ближе к краю Олег в два шага оказался снаружи и без особых усилий взобрался наверх. По потолку послышались его шаги.

— Стойте кто-нибудь рядом! Арик, иди сюда! — добавил Константин.

— Что происходит, Дум? — без энтузиазма Князьков прошел в кабину пилотов.

— Сядь! — Нестер дернул гитариста за руку, заставляя рухнуть в кресло. Он быстро надел на него наушники. — Слышишь?!

— Что? — недоумевал Аристарх, но он прислушался. В наушниках был шум. — Это…

— Да! — воскликнул Константин. Радовался, как дитя конфетке или новой игрушке. — Скажите Олли повернуть на сорок пять градусов вправо! А ты — когда будет громче, — обратился он к Аристарху.

— Почему я, а не ты?

— Ты владеешь английским лучше меня.

— Аргумент так аргумент.

— Просто говори.

— Что?

— Ну, что нам нужна помощь, что мы потерпели авиакатастрофу! А то ты не знаешь! — Нестер буквально задыхался от этой ситуации. — Ещё крутить?

— Да.

— Тридцать вправо! А потом пусть медленно продолжает, — сказал Константин Валерию. Тот передал басисту.

Они продолжали крутить антенну в разные стороны, стараясь не потерять сигнал и усилить его. Шумы становились то отчетливей, то стихали почти до абсолютной тишины. Но когда среди этих помех стал появляться голос, искаженный, пропадающий, но голос — все замерли и ненадолго замолчали. Аристарх пододвинулся к микрофону.

— Спасите наши души. Нам нужна помощь. Мы потерпели крушение на самолете. Помогите нам. Прием! — сказал Князьков по-английски. Гитарист посмотрел на Константина. Тот рукой показал продолжать. Вся группа столпилась у входа в кабину. По сосредоточенному лицу Аристарха было понятно, что ответа нет. Он попробовал ещё раз. В ответ молчащий шум.

— Может, они хотят услышать кого-то более привлекательного? — предположил Павел.

— Тебя что ли? — с раздражением спросил Аристарх.

— А почему бы и нет. Ну-ка, свалил! Я, кстати, отлично говорю по-немецки. Вот забавно будет, если они нас спасут в итоге, — Левин сел на место друга. Деловито надел наушники и пододвинул микрофон. Его фразы были короче, на базовом уровне, но, возможно, носители бы поняли суть. Как и прошлый «диктор», он повторил все несколько раз.

За ним был Олег, Кирилл, Костя и Валерий. «Изобретать колесо» Цыхместер не стал, сказал простое «спасите нас» и покинул кабину пилотов. В него вернулся Аристарх и продолжил свою тираду на англо-русском. По прошествию часа на их зов никто не ответил, но шум не прекращался. Может быть, им показалось, что это было похоже на голос? Нестер было уже начал засыпать. Князьков говорил слова без энтузиазма, серым, сухим голосом. Его текст сократился до пяти слов. В конце концов, гитарист начал что-то тихо напевать, нажимая периодически на кнопку для связи.

Под чистый, чуть с хрипотцой голос можно было вздремнуть. Мимолетная надежда забрала все силы. Павел и Олег работали на улице с гитарой, чтобы никому не мешать. Записывали, наверное, что-то новенькое. Кирилл, немного почитав, заснул с книгой на лице. Валерий просто лег на диван, подпер рукой голову и уставился в потолок. Отвратительное чувство разъедало изнутри. Их, словно голодных хищников, подразнили сочным куском мяса и забрали его, не дав укусить. Глаза защипало от слез: они не выберутся. Никогда. Эти дурацкие помехи всего лишь помехи, ничего большего! Хватит уподобляться жалкой надежде и вере! Нет её и с самого начала не было! С того самого момента, когда Валерий понял, что что-то не так. Когда его что-то тревожило во время полета. Именно с этого момента. Вся удача, все добрые силы покинули их. Все зло сконцентрировалось на группе. И почему? Потому что они прозвались «Пятница Тринадцатое».

— Эй, кто-нибудь слышит меня? — зажжужало в наушниках. — Кто…азы…ется с…ами? Прием!

— Я… Что? — потянулся Аристарх на своем месте. Голова была ещё тяжелая от сна и медленно соображала.

— …ышит меня?.. — снова прозвучал голос. Последовала ещё одна обрывистая фраза, только на другом языке.

— Да! Да! Слышим! Прием! — воскликнул гитарист, сказав все по-русски. — Да! Помогите нам! Мы на острове. Упали на самолете. Прием! — поправился он уже на английском. Князьков ударил по плечу Нестера, чтобы тот проснулся. На его недоуменный взгляд, показал на наушники. Барабанщик нахмурился сонливо, но вдруг его осенило. Он стащил наушники и надел на себя. Пальцем указал на микрофон. — Прием! Мы застряли на острове! Авиакатастрофа!

— О, черт! — было ответом. — Черт! Как… емя…ать… Не отключайтесь…мы… Кто вы?.. ем!

— Спрашивают, кто говорит, и просят не отключаться, — быстро протараторил Константин, прислушиваясь. — Скажи им, кто мы!

— Пятница Тринадцатое. Группа музыкальная. Пару месяцев назад пропавшие. Пятница на острове. Живы все! Прием! — передал Аристарх, чуть дрожащим от волнения голосом.

— Что происходит? — на шум пришел Кирилл.

— Слышат нас! И мы их! — живо отозвался Нестер.

— Что?! — глаза Кирилл округлились от удивления.

— Буди всех! — воскликнул барабанщик.

— …ица… Черт! Невозмо…ывает… Черт! Сейчас, мы…ас! Ждите! Только ждите! Боже храни… Говорите! Говорите, как…ете… Прием! — Костя отдал наушники Аристарх, а сам приблизился к панели управления и с осторожностью стал нажимать на кнопки. Им нужно было продержаться. Совсем чуть-чуть. Те, кто их услышал, найдут сигнал и пойдут по нему.

— Хорошо. Конечно! У нас один со сломанной ногой. Мы находимся в самолете, в кабине пилотов. Отсюда говорим. А кто вы? Вы на самолете или корабле? — спрашивал гитарист.

— …еть…ято… Черт! Италия…овой корабль… Держитесь, держитесь…олько…можете…ем! — теперь Аристарх понял, чей это был акцент.

— Ладно… Буду нести всякий бред. Иногда на русском, хорошо? — глаза Аристарха забегали в разные стороны. Он будто искал, о чем может рассказать. — Мы безумно рады, что нас услышали. Наш барабанщик сделал это! Представляете? Не зря в армии служил, — Князьков повернулся к другу и улыбнулся. — Прости нас. Мы почти с самого начала не верили в эту затею. Только не Валера. Он знал, что у тебя получится, — раскаивание чувствовалось в его голосе, а ещё искреннее сожаление.

— Сейчас уже не имеет значения. Все получилось. Мы вернемся домой. Мы вернемся домой! — Константин даже закричал от радости.

К ним наконец-то зашли остальные: таких счастливых лиц давно не было. Все восхваляли Нестера. Мир вокруг приобретал краски. Ждать — самое тяжелое. Ждать, когда за ними прибудут и заберут. Мужчины были в предвкушении.

— Пришли остальные. Ждем дальнейших указаний. Может быть, мы можем сориентировать вас? Прием! — сказал Аристарх в микрофон.

— …лично… Мы…няли, где вы…тесь… Примерно час или два… Не отключайтесь. Прием!

— А говорил, что бесполезный, — Валерий широко улыбнулся и обнял друга. Константин был смущен таким вниманием. Впервые за трудные недели он смог выдохнуть.

Важные для группы вещи были распиханы по рюкзакам. Совсем немного им предстояло увезти с острова. На последок они искупались, привели себя в порядок и прогулялись по окрестностям. Не было голода, жажды или усталости. Удивительный голос из наушников, способный избавить от всего. Аристарх попытался объяснить, в какой части острова они находились, но не был до конца уверен, что его поняли, или что помехи не исказили слова. Постепенно шумы стали пропадать — это означало только одно. Волнение стучало в груди и готово было вырваться в любую секунду. Корабль был итальянский, грузовой. Возвращался из Мексики домой. И на полпути радисты поймали странный сигнал бедствия и ответили на него. Они слышали о пропавшей в океане группе и были удивлены не меньше пропавших.

В ожидании музыканты занялись тем, чем им полагалось: музыкой. На двух целых гитарах попытались исполнить новый материал. И, если песни звучали в такой обстановке неплохо — значит в студии будет ещё лучше. Валерий вдохновился и написал слова к ещё одному мотиву. Песни для них останутся единственным кошмаром наяву. Шрамы станут незаметны, а их произведения поселятся рядом с другими. Возвращаться к такому не хочется, но, если признаться, из опыта, полученного на острове, среди дикой природы, вышло нечто особенное. Мрачное, одинокое, пахнущее солью, костром и немного кровью. Такое как нельзя лучше вписывается в общий репертуар.

— Мы на месте. Посылаем лодку. Идите к берегу, вас подберут. Прием.

— Вас поняли. Идем. Прием, — это были последние слова Аристарха в микрофон.

Князьков выбежал из самолета, где его уже ждали. Пересказав услышанное, они двинулись к морю. На горизонте внушительным пятном виднелся корабль. От него плыла маленькая точка. Павел прыгал и махал, как сумасшедший. Брызгал на всех водой и хохотал. Аристарх в шутку опять погнался за ним. Грех не веселиться в такой момент.

— Ты спас нас, Дум, — проговорил тихо, но с улыбкой Валерий.

— Точно. Удивительно, правда? Я до самого коцна не верил, — произнес также тихо Константин. — Будь я целым — все равно бы не справился без вас. Вы лучшие, ребята. И мы наконец-то вернемся домой.

— Мы тоже любим тебя, — усмехнулся Валерий и потрепал друга по голове. — Вы, двое, хватит! Не позорьте нас! — крикнул он носящимся по берегу.

Итальянцы оказались ребятами разговорчивыми и дружелюбными. Шокированные не меньше, они расспрашивали музыкантов о том, как они умудрились выжить. Группа, ссылаясь на свою усталость, пообещала рассказать все завтра. Моряки больше ничего не спрашивали, но сказали, что им все-таки нужно будет поведать обо всем капитану.

На корабле их приняли радушно: Нестера осмотрел врач и наложил настоящую шину на его ногу. Гипс и рентген сделают только в больнице. Мужчинам дали умыться по-настоящему, даже побриться. Дали одежду и поесть. Никогда с таким восторгом Валерий не ел переваренный рис с овощами. Он имел вкус! За едой к ним подсел капитан и начал задавать вопросы. Он сообщил, что уже они оповестили МВД Санкт-Петербурга о своей «находке». Группу ждут и всего через три дня они окажутся в Санкт-Петербурге.

В сон свалились почти все. Кто от эмоциональной перегрузки, кто от настоящей усталости, кто — просто скоротать время. Бодрыми остались Валерий и Аристарх. Попросив по сигарете, они вышли на палубу и закурили.

— Черт меня дери, — сказал Князьков с блаженно закатанными глазами и выдохнул дымок. — Я скучал по тебе, дорогуша, — он посмотрел на сигарету.

— И что теперь? — произнес Цыхместер, ощущая, как каждая его клеточка тела расслабляется под гнетом никотина.

— Теперь? Теперь я хочу поскорей домой лечь в свою постель и бутылку хорошего коньяка.

— Какой ты мелочный, — хмыкнул вокалист и затянулся.

— Ты спросил — я ответил. Мелочный… Нормальное желание. А, ну, может быть, ещё ванную принять, — Князьков довольно усмехнулся. — Ладно, если серьезно, то я думаю о перерыве. О небольшом, чтобы настрой не потерять. После него мы можем заняться альбомом.

— А что насчет туров? — Валерий стряхнул пепел и посмотрел на друга. В глазах Аристарха появился испуг.

— Не знаю, получится ли у нас летать на самолетах. По Европе-старушке и России-матушке ещё получится на колесном транспорте, а, что до Америки… — Аристарх вздохнул и повис на ограждении. Его пальцы коснулись шрама на голове. — Давай не будем строить планы? Первое, что нам нужно: отдых. Согласен?

— Хорошо, согласен. Посидим дома на креслах-качалках, как старые деды, — Цыхместер улыбнулся уголками губ.

Валерий пододвинулся поближе к Аристарху и приобнял его.

***

Надя с шумом ворвалась в приемное отделение. Немолодая женщина-администратор косо посмотрела на взъерошенную и раскрасневшуюся девушку. Цыхместер вздохнула, поправила волосы и уверенным шагом двинулась к стойке.

— Здравствуйте, — сказала она запыхавшимся голосом.

— Здрасьте. Чем могу помочь? — спросила женщина.

— Я по поводу… — Надя огляделась по сторонам. Она приподнялась на носочках, залезая локтями на стойку сильнее нужного. — Пятница Тринадцатое. Мой отец и остальная группа находится у вас, — голос был её тихим.

— Имя.

— Цыхместер Надежда Валерьевна. Могу документ даже дать, — девушка достала паспорт и показала администратору. Женщина подозрительно посмотрела на документ, затем на посетительницу и снова на паспорт.

— Второй этаж, восточное крыло, самые последние палаты, — ответила администратор.

— Спасибо! — поблагодарила её Надя и понеслась к лестнице. На лифт тратить время не стала.

В ней открылось второе дыхание и невероятная ловкость. Надя бежала по коридорам, уворачиваясь от врачей и людей. За поворотом её ждал последний длинный пролет и в самом его конце — отец. Внутри, должно быть, перевернулись все органы. Чувствовался странный комок эмоций и будто пузырь, который и давал эту легкость. Цыхместер прибавила скорости. Но путь её был прегражден телохранителем. Девушка больно врезалась носом в него.

— Я дочь… вот черт… Цыхместер я! — возмущалась девушка, трогая свой, вроде бы целый нос. — Пусти! — охранник собрался открыть рот, как его прервали.

— Надя?! — воскликнул Валерий, увидев из прозрачных стен свою дочь. Мужчина выбежал из своей палаты в одной больничной сорочке.

— Папа?! — голос её сорвался.

Оттолкнув телохранителя, Надя рванула к отцу. Он обхватил её своими руками, прижимая к себе в объятья, а она повисла на его шее. Цыхместер не сдерживала себя и плакала, но уже от счастья. Валерий гладил её по волосам и целовал то в висок, то в щеку. Он шептал что-то в духе: «Я дома, дома. Все хорошо», пока она ощущала, как сильно бьется его сердце. Только сейчас Надя увидела остальных. Вся группа была живой. Почти все жены были рядом со своими потерянными мужьями. Наедине с медсестрой остался один лишь Олег. Но вдруг Романов оживился, встал на ноги и поближе подошел к стеклу. Его лицо из мрачного стало светлым. Басист выбежал в коридор и мгновенно в его руках оказалась Марго. Девушка прыгнула на него, обхватив мужа ногами, лицо ладонями, а губы ее тут же начали целовать его. Она рыдала и целовала. Как и он.

Отведя от них взгляд, Надя случайно встретилась с Павлом. Гитарист широко улыбнулся и весело помахал ей рукой. Цыхместер не сдержалась и рассмеялась.

— Папка вернулся еле живым, а мы смеемся? — шутливо упрекнул Валерий свою дочь.

— Нет, я просто… — Надя посмотрела в глаза отцу. — Просто счастлива. Вы живы и вы вернулись! Черт, — она ещё раз уткнулась в отцовское плечо. — Я скучала, папа…

— Не поверишь, но я тоже. У меня теперь сто-о-олько историй есть для тебя, — усмехнулся вокалист.

— Правда? — улыбнулась Надя. Медсестра тем временем попросила вернуться их в палату. — А у меня куча новостей.

— Знаю я про хоккей. Досадно, что пропустил.

— Ну-ну. А ещё ты пропустил то, что станешь дедушкой, — Цыхместер состроила лукавое выражение лица. Валерий плюхнулся на кровать, удивленно уставившись на дочь. — Но хоккей, конечно, важнее, даже не спорю!

— Хорошо, что мы в больнице. Тут и сердечный приступ не страшен.

— Ты чего, пап? — Надя села на стул возле кровати.

— А где, этот твой, осеменитель? — мужчина изогнул вопросительно бровь.

— В пробке бросила, — с какой-то гордостью сказала девушка. Валерий засмеялся после этих слов.

— Моя девочка. Не могу поверить, я выжил! Я выжил и стану дедом! — воскликнул он неожиданно. Цыхместер опять соскочил с кровати и выбежал в коридор. — Парни, у Надьки будет ребенок! А у меня — внук! — вокалист смеялся и не мог нарадоваться. Из открытых палат повысовывались головы музыкантов.

— Ну все, ты официально старикашка! — хохотал Павел. — Поздравляю!

— Специально подарок готовила? — поинтересовался весело Аристарх.

— Разумеется. Вот как узнала, так сразу и оформила! — ерничала чуть смущенная Надя.

— Поздравляю! — одновременно сказали Олег и Кирилл.

— Костя тоже рад! — сказала за него Ульяна.

— Пап, зайди обратно, — попросила Надя.

— Зачем? Мне сказали, что ничего здоровью не угрожает. Я здоров!

— Ты похудел, иди сюда, — уже более настойчиво попросила Цыхместер.

— Ладно, — согласился Валерий. Стоило ему оказаться опять внутри, как он подхватил дочь в объятья и покрутился на месте. — Я люблю тебя, Надя. Очень сильно.

— Я тоже. Тоже, — девушка прижалась своей щекой к шершавой отцовской.

***

Надя и Гриша решили, что Валерию следует одну ночь переночевать в их квартире — оставаться среди врачей он не пожелал, но и не пожелал ночевать в одиночестве. Вскоре в больницу к ним приехала Мария вместе с бабушкой и, по совместительсву, матерью Валерия. На их приезд вокалист отреагировал уже спокойней. От глаз старшей Цыхместер не скрылись несколько слез бабушки и волнение Марии перед объятьями. Встреча получилось очень трепетной и душевной. Разумеется, новость о беременности была рассказана и им. Двойная радость. Огромная радость!

Попрощавшись со всеми, Гриша и Надя повезли Валерия домой. По пути, заехали в магазин. Цыхместер взял для себя кучу вредностей: не сдержался. Желание было сильнее. Отказать ему никто не был в силах.

На кухне, воодушевленная и веселая Надя готовила ужин. На сей раз еда не пригорела, не была пересолена или испорчена сахаром по невнимательности. Она была идеальна. В гостинной, перед телевизором сидели Гриша и отец. Жених рассказывал тестю последние новости. Про спорт, про светское что-то, про реакцию общественности на исчезновение группы и просто про что-то бытовое. Удивительную историю о авиакатастрофе приберегли для общего сбора семьи. Цыхместер разлила по двум бокалам вино, разложила тушеное мясо с макаронами по тарелкам и понесла все в гостинную. Девушка отдала тарелки своим мужчинам и села рядом с отцом. Прямо, как в детстве, она прижалась к его теплому, чуть исхудавшему боку.

— Расскажешь сказку на ночь? — спросила Надя с улыбкой.

— Она невеселая. Где-то грустная, а где-то веселая. Точно хочешь? — Цыхместер ласково посмотрел на дочь.

— Точно, — кивнула она головой.

— Ну, дети, внимание! Это история о людях, получившие пустые гроба будучи живыми… — начал Валерий.