Пустота после

Глава 1

«я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпа́л…»

Евангелие от Матфея (глава 25, стихи 24–25)

Глава 1

- …Когда я последний раз летел самолетом, то стюардессу звали Жанна. Наверное, удобно, если твоя судьба предопределена поэтом песенником заранее. Всяким Мишам, Колям и Оксанам повезло гораздо меньше. Никогда не знаешь, куда тебя заведет жизнь в дальнейшем, в уютный офис топ менеджмента «Газпрома» или придется сниматься в дешевом порно, где тебя будут жестоко трахать в задницу за пачку дешевой лапши быстрого приготовления, - договорив, я посмотрел на сидящую напротив собеседницу.

Толстая девушка с короткими разноцветными волосами, как будто на них вылили небольшую палитру акварельных красок, торопливо вытерла выступившие бусинки пота над верхней губой, напоминающие под светом ламп сияющие стразы, и вымученно улыбнулась.

- А мой бывший употреблял наркотики, - неуверенно произнесла она. Какое-то время после этого помолчав и посмотрев на меня, внезапно добавила – тоже… а еще он меня бил и сломал предплечье.

Торжественно подняв вверх пухлую мясистую руку, она потрясла ей, дав возможность полюбоваться дрожащей от вибрации желеобразной массой. Разбудив в памяти просмотренный ранее выпуск телепередачи про мармеладные конфеты. Самый большой в мире официально изготовленный мармеладный мишка весил более шестисот килограмм. Теперь мне приходилось общаться с чем-то подобным.

Быстрые свидания напоминали мне противоестественную смесь передачи «Давай поженимся» и порнхаба, с уклоном в раздел «извращения», для особых ценителей экзотики, от которой стандартных обывателей интенсивно тошнит. Чем больше перверсий, тем лучше. Как выяснилось, тошнота тоже кого-то возбуждает.

- Как ты думаешь, какой был формат отношений между Ахматовой и Гумилевым? – я посмотрел на новую собеседницу – худую длинную девицу с фанатично горящими глазами на унылом прыщавом лице землистого цвета, - почему-то мне кажется, что в них преобладал БДСМ. Не такой жесткий как у Маяковского с семейством Брик, но тоже довольно грубый, с активным доминированием Ахматовой. Не исключено, что она капала горячим воском на соски Гумилева и порола его розгами, для больших страданий декламируя вслух свои акмеистские вирши, - я старался быть оригинальным.

Девица нервно сглотнула и растерянно оглянулась по сторонам, будто рассчитывая на чью-то поддержку.

- Иисус любит нас всех одинаково, - выдавила она наконец-то из себя через силу, еще раз оглянувшись. У Спасителя, похоже, сегодня был выходной, и он отсутствовал.

За что ему нас любить? – захотелось спросить мне, но я сдержался. Спорить с религиозными фанатиками еще сложнее чем с заядлыми алкоголиками и наркоманами. Те, по крайней мере, полностью осознают пагубность своих привычек и не пытаются примерить на себя уютную мантию Мессии.

Следующая девушка, фигуристая блондинка – адепт секты гламура и пластической хирургии, с неестественно пухлыми губами, наполненными презрением и гиалоурановой кислотой, перехватив инициативу, заговорила первая, не оставляя мне ни единого шанса, словно эпидемия бубонной чумы в средневековой Европе, весело выкосившая около трети истовых христиан.

- Я блогер, маркетолог и дизайнер. На прошлой неделе прилетела из Дубаи. Там такая жара. Моя подружка, Ксюха, сразу сказала, что Дубаи это полная жопа. Она туда уже пятый раз летела. Прикинь, она там с арабом одним познакомилась, он предложил ей третьей женой стать. Она вначале отказалась, а потом узнала, сколько у него денег и теперь думает. Мне, кстати поездку мой начальник оплатил. Просто так. А ты бы оплатил поездку в Дубаи девушке, если она тебе симпатична…?

Не дослушав, я встал из-за стола и вышел на улицу, чем, наверное, нарушил все предусмотренные правилами этикета нормы этого сомнительного мероприятия. Повернувшись спиной к дующему ветру, я закурил, с удовольствием затянувшись сигаретой, и с интересом рассматривая падающий с черного неба снег. Принято считать, что каждая снежинка уникальна. Форма кристалла - по сути, физическая запись истории ее падения, у проституток нечто похожее происходит с лицом – такая же запись истории падения. Но вся эта индивидуальность существует, пока снежинка летит. Опускаясь на землю и сбиваясь в сугробы, они становятся одной общей массой, теряя всякую свою индивидуальность. Носком ботинка я со скрипом вдавил лежащий под ногами слой снега посильнее в асфальт.

Пойти на быстрые свидания была не моя идея. Speed dating – часть терапии, прописанной лечащим психологом, вместе с двумя пригоршнями разноцветных таблеток с трудно выговариваемыми названиями. Таблетки я не пил, предпочитая заменять их алкоголем, а на свидания решил сходить. По замыслу лекаря - это должно было вернуть мне интерес к жизни и добавить ярких положительных эмоций. Так что теперь вместо привычного желания умереть я испытывал еще большее желание кого-нибудь убить. Максимально жестоко. Почему-то я был уверен, что самые страшные пытки приходили в голову не профессиональным палачам, а тихим, скромным мелким служащим, которых снедала скука и уныние. Вероятно это мое стремление убивать обрадовало бы Арчибальда Мстиславовича, и он отметил бы положительную динамику, что-то записав в своем толстом блокноте с тисненной кожаной обложкой.

Вычурное имя доктора было таким же фальшивым, как и все его дипломы с роскошным офисом в одном из элитных небоскребов столицы. Я не поленился проверить его подноготную, выяснив, что рафинированный седовласый доктор наук и коренной москвич в четвертом поколении всего лишь Миша Синюхин из поселка Широкая Балка Астраханской области, посредственно окончивший в свое время железнодорожное училище по специальности помощник машиниста. Одно время он торговал наркотиками и подрабатывал альфонсом, пока не вышел в тираж и не освоил роль гуру психологии. Причем он был настолько убедителен в своем амплуа, его круг богемных клиентов был таким широким, а рекомендации по лечению казались ничуть не хуже рекомендаций трех предыдущих действительных профессоров, к которым я обращался, что я даже решил проложить пользоваться его услугами. Как минимум это было забавно. Докурив, я выдохнул, сделав очередной, далеко уже не первый, глоток коньяка из фляжки и выбросил в сторону окурок. Подойдя к припорошенной снегом машине, я открыл водительскую дверь. Пора было ехать домой.

Зайдя в квартиру и включив свет в коридоре, я снял пальто и пиджак, сделав еще один жадный глоток коньяка из почти опустевшей фляжки. Провести хотя бы одну ночь без общества крепкого алкоголя, непозволительная роскошь для малодушных ублюдков, которую я не мог себе позволить уже несколько месяцев. Кошмары, внезапно ставшие моими верными спутниками последние полгода, и хищно поджидающие меня во сне, были настолько отталкивающими, что переживать их трезвым казалось достаточно абсурдным. Наверное, нужно было быть весьма храбрым, чтоб из раза в раз любоваться нарисованными ими картинками и не спиться окончательно. Для себя я сделал вывод, что в храбрости меня упрекнуть нельзя ни в коем случае, и если уж сходить с ума, то лучше всего это делать в состоянии алкогольного опьянения. В конце концов, цирроз печени не самое ужасное, что может встретиться в мире шизофрении.

Услышав странный посудный звон, раздавшийся из пустующей кухни, я распахнул дверь и включил свет. У стола, развалившись на стуле и вытянув вперед ноги, сидел незнакомый мне молодой азиат, в пестрой футболке с изображением Курта Кобейна, в рваных вылинявших джинсах и зеленых явно не по погоде кедах. На секунду я задумался, стараясь гендерно идентифицировать гостя. В равной степени им мог оказаться, как женственный парень, любитель аниме и прочего модного хентайя, так и грубоватая азиатка, занимающаяся каким-нибудь негуманным видом спорта, например, байдарочной греблей. Высокие гладкие скулы, тонкие щелки глаз, черные волосы до плеч, выбритые виски, узкие плечи и плоская грудь никак не способствовали решению проблемы с определением половой принадлежности гостя. В итоге я почему-то решил, что это парень. Без какой-либо логики, на уровне интуиции. Возможно, потому что за вечер сильно устал от общения с девушками.

В одной руке он держал стакан с налитым виски и едва заметно покачивал бокал, так, что находящиеся в нем куски льда издавали слабый звон о стенки. В другой руке, между пальцев он держал зажженную сигарету. Взяв с полки бокал, я тоже налил себе из стоящей на столе бутылки виски, после чего сел напротив гостя, с интересом наблюдая за его дальнейшими действиями.

- Хороший виски, - прокомментировал тот, едва пригубив напиток.

Приподняв бокал и отпив из него, я ничего не ответил. О том, что виски хорош я знал и без посторонних.

- Ты когда-нибудь думал о смерти? – невозмутимо продолжил разговор незнакомец.

- Постоянно, - бросил я в ответ, - последние несколько лет мне кажется, это единственное, что я делаю хорошо.

- Отлично, - азиат настолько радостно и широко улыбнулся, что можно было предположить, будто это актер в рекламе зубной пасты, который сейчас достанет из кармана тюбик средства для полости рта, рекомендованного лучшими стоматологами. Вместо этого он медленно пожевал фильтр сигареты, - А ты знаешь, что в большинстве традиционных культур смерть принято олицетворять в образе мужчины, и лишь у некоторых она является женщиной. Догадываешься с чем это связано?

- Смерть – трансвестит? – хмыкнул я, вспомнив тайских леди-боев. Как-то вечером в одном из бангкокских кабаков я стал очевидцем драки, где одетый в обтягивающее платье транс официант с пышной грудью, мощными руками и щетиной на лице избивал ногами пытавшегося сбежать, не расплатившись, щуплого туриста. Это было настолько отвратительное зрелище, что если встреча со смертью выглядит как нечто похожее, то стоит серьезно задуматься о своем здоровье.

- Нет, - азиат отрицательно покачал головой, - никаких трансвеститов и прочих лиц нестандартной ориентации. Все до уныния стандартно и полностью отвечает традиционным ценностям. Просто одним людям очень хочется представлять смерть в виде рассудительного и здравомыслящего мужчины, который действует, основываясь на какую-то логику и смысл, а другим нравится думать, что это капризная и вздорная девица. Какая версия тебе больше подходит?

- Мне больше подходит версия, что вне зависимости от пола, она поимеет нас всех без исключения.

Визитер в ответ на замшелую шутку резко и неприятно зашелся лающим смехом, в очередной раз обнажив мелкие жемчужные зубы, и чуть не расплескав при этом виски из бокала,

- Обычно так говорят про жизнь.

- А какая разница? – я пожал плечами, - и та и другая нас не щадят. Только жизнь делает это регулярней, не называя заветное стоп-слово.

Отсмеявшись, азиат отставил в сторону бокал и серьезно посмотрел на меня.

- Мне нужна твоя помощь, - застыв, как деревенский дурачок при виде третьесортного фокусника из заезжего цирка-шапито, он, похоже, выжидал ответную реплику.

- Именно моя?

- Именно твоя. Считай, что тебе повезло. Это как выигрыш в лотерею.

Никогда не любил лотереи. Они дарят иллюзию надежды, а потом отбирают ее, заменяя разочарованием, чувством беспомощности и собственной глупости. Особенно если лотереи мгновенные. Надежда в них слишком коротка, как жизнь онкобольных детей, а разочарование слишком быстрое, как эякуляция у пубертатного подростка. Существует масса более приятных способов избавиться от лишних денег. Лозунг «Sex&Drugs&Rock&Roll» был рожден не на пустом месте.

- Цыганское лото – выиграл шляпу, проиграл пальто, - я недовольно поморщился, - Кто ты вообще такой, продавец лотерей?

Закинув ногу на ногу, гость расслабился и вновь потянулся за бокалом.

- Просто прохожий.

- И какая помощь тебе нужна?

Порывшись в кармане джинсов, он вынул четыре небольшие черно-белые мятые фотографии и бросил их на стол. С фотографий смотрели чьи-то пустые лица без всяких эмоций. Обычно такие фотографии делают на документы, а потом последнюю из них используют для памятника на кладбище с какой-нибудь нелепой глубокомысленной эпитафией снизу. Никто особо не задумывается, но в большинстве случаев наши лица в паспортах – это всего лишь эскиз будущего портрета для надгробия.

- Минут сорок назад в паре кварталов отсюда произошло серьезное ДТП, - он сверился с часами на татуированном запястье и удовлетворенно кивнул, - пьяный псих за рулем иномарки влетел в маршрутное такси, которое упало в реку. Все погибли…

- Печальная история, - равнодушно произнес я, чтоб чем-то заполнить возникшую паузу, повисшую густым осенним туманом над запутанным хитросплетением закоулков нашей странной беседы.

- На самом деле не очень, - продолжил незнакомец, - несколько строк в вечерней программе новостей, не более того. Хуже другое. Четверо из погибших еще не знают о произошедшем. Продолжая свое существование.

- Это как? - я удивленно приподнял брови, - им не пришла обязательная рассылка об окончании оплаченного периода подписки на жизнь?

Азиат кивнул.

- Что-то вроде того. Считай, что произошел сбой в программе, и души нескольких умерших, вместо того, чтоб организованно отправиться туда, куда им предопределено Вечностью, остались в своих бренных телах, продолжая функционировать, нарушая статистику и некоторые важные механизмы, которые у вас принято именовать законами мироздания. – он хищно прищурился, облизнув губы, - Если их вовремя не вернуть, то возможны весьма трагичные для окружающей действительности последствия. Каждый вовремя не отправившийся к Исходу, притягивает к себе другие смерти, и чем дальше, тем в боле глобальных масштабах. Все это накапливается… накапливается… а потом – бум!, - гость неопределенно помахал в воздухе узкой ладонью.

- Ну, наконец-то, - я довольно выдохнул, азартно потерев руки, - А то уже устал ждать.

- Чего? – азиат невозмутимо затянулся тлеющей сигаретой.

- Конца света. Всеблагой Господь и так уже порядком подзатянул с обещанным Армагеддоном. Борцы за мир тоже все никак не сподобятся раздолбать наш земной шарик ядерными ракетами. А ученые в очередной раз не смогли изобрести вирус зомби-апокалипсиса. Хотя они может как раз и старались. Но зомби даже не смогли выйти из лаборатории. Острый дефицит с питанием. Найти качественные мозги в наше время проблематично, - для наглядности я показал себе на лоб, - сплошной мусор. На инопланетян, к слову, тоже надежд мало. Вместо того, чтоб сжечь всю фауну лазерными лучами и заселить планету гигантскими двухголовыми улитками, просто потому что это красиво, они испытывают очередные анальные зонды на разных сомнительных маргиналах. Хорошо, что хоть теперь забрезжила надежда. Спасибо за добрую весть, - я схожим с гостем образом помахал ладонью в воздухе, - бум… и если повезет, то больше не надо будет ходить по утрам на работу, оплачивать коммунальные платежи и мучиться похмельем.

Гость, скривившись, неторопливо постучал пальцем по сигарете, сбивая пепел на пол.

- Кажется, ты не совсем понял серьезность происходящего. Конца света не будет, но разнообразные катастрофы гарантированы. Тебя это не беспокоит?

Я покачал головой. Как-то в детстве я читал подобную чушь в одном оккультном журнале, на другой странице там еще было написано, что нами управляют рептилоиды, и что чайный гриб выбрался из банки и съел половину жителей глухой сибирской деревни. Поэтому подобные темы меня слабо беспокоили. Моему психологу хватало других забот. Кстати, в том же журнале было написано, что мы скоро все умрем от излучения микроволновых печей. СВЧ находилось в кухонном шкафу, и если мне станет сильно тоскливо, я всегда смогу объявить ей крестовый поход. Это будет продуктивней, чем помогать какому-то непонятному персонажу в реализации его бредовых фантазий.

Гость опять какое-то время задумчиво покачал бокал, лед в котором практически растаял.

- И все-таки мне нужна твоя помощь. По ряду причин, которые я сейчас не могу объяснить, я не способен физически воздействовать на находящихся здесь обитателей. Поэтому ты должен помочь мне вернуть всех заблудших к Исходу. Проявить, как это принято говорить на митингах – гражданское сознание или религиозное рвение. Смотря, что тебе ближе.

Если бы это были предвыборные дебаты, и он также убедительно рассказывал про ремонт детского садика, то имел все шансы стать депутатом какого-нибудь поселка. Плохо, что он ошибся с выбором аудитории.

- Серьезно? – вложив в слова как можно больше сарказма, я отпил из бокала и откинулся на спинку стула, - Я вооружусь осиновыми кольями, наберу баклажки святой воды, назову себя Ван Хельсингом, и под святыми иконами открою сезон охоты на нежить? Не знаю, кто ты на хрен такой, откуда взялся и какую дрянь употребляешь, но убивать я никого не собираюсь. Считай меня пацифистом – Make love, not war.

Сложив руки на груди, я с вызовом посмотрел на гостя. Азиат, закатив глаза, что-то недобро пробормотал себе под нос, я не расслышал слов, но готов был поспорить, что это были ругательства, и что-то мне подсказывало, что я активно в них фигурировал.

- Убивать мертвых само по себе оксюморон. И тебя никто не просит лишать их жизни, которой, к слову, у них уже нет. Там все гораздо сложнее и запутаннее. Тебе надо просто запустить механизм возврата. Вот…, - он достал откуда-то из воздуха длинную кованную четырёхгранную иглу из потемневшего от времени металла, с какими-то выбитыми символами по краям, и покрутил ее в пальцах, - достаточно просто уколоть ею каждого из заблудших, как у них сработает заложенный протокол, и они сами направят свои души в нужное место, - положив на стол иглу, гость выжидающе замер, - Их адреса и имена написаны на фотографиях. И тебе лучше согласиться.

Острая пронизывающая боль, напоминающая удар током, заполнив меня целиком, заставила согнуться и заскрипеть зубами. Ощущать себя персонажем американской криминальной хроники, приговоренным к казни на электрическом стуле не самое приятное ощущение, даже если ты искренне любишь электричество, тюремную романтику и сериалы про маньяков, а среди лиц с задержками в развитии встречаются и такие.

- Ты же не хочешь, чтоб я приходил к тебе каждый день, и мы возвращались к этой теме?

Надо признать, аргумент был более чем убедителен и я, собрав силы, помотал головой.

- А кто-то говорил, что не может физически воздействовать на находящихся здесь обитателей, - просипел я, как только боль немного ушла.

- Да какое это воздействие…, - гость небрежно отмахнулся, - так небольшой контакт.

- И все-таки, почему я? Вокруг полно разных волонтеров, социально активных личностей и прочих спасателей мира, взять хотя бы Грету Тумберг, – продолжил допытываться я, разогнувшись и благоразумно отодвинувшись подальше.

- Возможно, потому что ты был за рулем той самой иномарки, которая врезалась в маршрутное такси, - незнакомец язвительно оскалился, - по твоему это достаточный аргумент или нужны еще причины?

- И я тоже умер? – проглотив застрявший в горле ком, я настороженно поднял глаза на собеседника, ощутив, как что-то сжалось и остро засосало под ребрами. Попытался вспомнить свой путь домой. В голове была темная пустота и микс случайных воспоминаний – визг тормозов, скрежет металла, чьи-то крики, хаотичная ретроспектива без всякого смысла и последовательности.

- А ты сам как думаешь?

Я посмотрел на свои руки, ничего нового в них не увидев, потом обернулся к зеркалу на стене и посмотрел на опротивевшее тридцатисемилетнее лицо с темными кругами под скорбными светло-водянистыми глазами. Не считая небольшой ссадины на скуле никаких повреждений не было. Меньше всего я напоминал себе мертвого. Ущипнув себя за запястье и дождавшись наступившей боли, я громко выругался, после чего попробовал нащупать пульс, но не нашел. Если я все-таки умер, то сделал это крайне неудачно. Испытывать боль после смерти, да и вообще существовать дальше было неприятно. Все мои надежды на уходящие вдаль под печальную музыку титры и необратимый финал с надписью «The end» рухнули вниз, как угодивший в лавину лыжник параолимпиец.

Я повернулся к собеседнику, чтоб послать его куда-нибудь подальше. Но за столом уже никого не было. О реальности произошедшей беседе напоминали только лежавшие рядом с пустым стаканом несколько фотографий и старая игла. Никогда я еще не чувствовал себя столь нелепо и кажется, стал испытывать еще большую неприязнь к азиатам, включая Джеки Чана и Ким Ки Дука. Ко всему прочему, хотелось быстрее забыть все только что произошедшее, но мешало какое-то внутреннее чувство самосохранения, железнодорожным светофором семафоря о серьезности состоявшегося разговора.

Взяв в руки фотографии, я пролистал их, рассматривая каждую по отдельности. Две женщины и два мужчины. Перевернув первую из них, прочитал на обратной стороне надпись, выведенную каллиграфическим почерком, синей авторучкой «Шмаков Александр Васильевич. Улица Обрывная дом 16 квартира 37». С фотографии на меня смотрел хмурый, потрепанный жизнью, худощавый, пятидесятилетний лысоватый мужик с пропитым лицом. Странно было, что он умер только сейчас. Судя по фото, он должен был умереть еще лет десять назад от алкоголизма.

- Ну, здравствуй, Александр Васильевич, - пробормотал я, обдумывая, предстоящую с ним встречу. Которой видимо было не избежать.

Глава 2

Глава 2

За окном было непроглядно темно, и крупными хлопьями падал снег. Этот мрачный и унылый пейзаж был неизменен как гонорея у вокзальной проститутки и навевал какую-то особую обреченность и тоску. Говорят, что снег это дерьмо ангелов. Если это так, то у кого-то на небесах серьезные проблемы с кишечником. Задернув шторы, я щедро налил себе в стакан виски и сделал глоток – отличное противоядие от окружающей действительности. Утро один из самых омерзительных моментов в жизни. Начало дня пугает больше, чем его окончание. Засыпая у тебя есть шанс, что ты не проснешься. Утро такого шанса не предоставляет, вместо него есть только зеркало, из которого на тебя вновь смотрит неприятное хмурое лицо. Бывает, хочется остановиться и осмотреться по сторонам, но тут же становится страшно. Недавно один знакомый – весельчак и балагур, примерный семьянин и отец троих детей записался в стрелковый клуб. Сказал, что мечтает убивать людей.

Спускаясь в лифте, встретил улыбающуюся соседку. Всегда опасался людей, которые утром идут на работу с улыбкой. Торжественно неся ее как знамя полка после победы в тяжелой войне с обыденностью. Вечером они же с этой улыбкой идут в фитнес-зал, в перерывах йога, а по выходным курсы саморазвития. Построенная в голове карьерная лестница на несколько пролетов вверх и карта визуализации желаний. Хлеб без глютена, веганское питание, очистительные клизмы из настоя ромашек. Лучший мобилизационный ресурс для неврологических клиник, торговцев героином и служб психологической помощи при суицидах. Хотя возможно они действительно счастливы. Поэт – рупор прошлой революции тоже когда-то написал «и жизнь хороша, и жить хорошо…», а потом застрелился. После того, как дуэли навсегда исчезли из нашей повседневности, поэтам приходится все делать самостоятельно.

Выйдя на улицу, я убедился, что моей машины на парковке нет. Скорее всего она где-то в реке рядом со сбитым маршрутным такси, неудачно пытается трансформироваться в субмарину. Азиат не соврал. Странно, что ко мне еще не прибыли сотрудники полиции. Наверное, считают меня погибшим. Интересно, насколько они далеки в своих предположениях от истины? Достав из внутреннего кармана пальто фотографию, я в очередной раз прочитал адрес и заказал в мобильном приложении такси. Положив обратно фотографию, проверил наличие иголки горизонтально заколотой на подкладку пиджака. С трудом верилось в реальность происходящего.

Дождавшись подъехавшего старого отечественного автомобиля со следами ржавчины на белой краске, я забрался на потертое заднее сиденье. Таксист пожилой упитанный кавказец с густыми седыми волосами гостеприимно улыбнулся, продемонстрировав солидный набор золотых зубов, и съехав с обочины, плавно вписался в поток движения. Из радио громогласно доносился голос диктора, транслирующего последние новости: «пенсионерка отдала мошенникам семьдесят четыре миллиона рублей… задержан заместитель губернатора, при обыске у которого изъято двадцать килограмм золота… учитель физики подрался с учеником и сломал ему руку… голый пьяный мужчина тяпкой избил игрушечного снеговика в торговом центре». Все это напоминало параллельную реальность - графический роман Френка Миллера. Непонятно только было, когда кончилась привычная сопливая мелодрама, и начался кровавый «Город грехов», где у пенсионерок под матрацами лежат миллионы долларов, кругом коррумпированные чиновники, а люди готовы убивать друг друга по щелчку пальцев и избивать снеговиков. Жалко было только выпавший снег, они его пачкают, себя немного ну и побитых собак тоже, все как у классика.

- Убивать их всех надо, - разразился хриплой тирадой таксист, уменьшив звук магнитолы.

- Кого? – зачем-то уточнил я.

- Всех.

Я промолчал, со сказанным было трудно спорить. Вместо этого я уставился в окно, мы проезжали очередной спальный микрорайон, где вдоль набережной столпилась толпа народа с какими-то блеклыми плакатами.

- Это кто? – спросил я у таксиста.

- Митингующие, - бросив взгляд в их сторону, он криво усмехнулся, - протестуют против постройки нового православного храма.

Мрачные лица собравшихся были красноречивее всяких плакатов. В мире и без того слишком мало любви, чтоб тратить ее еще и на Бога. От протеста веяло обреченностью и безнадежностью, а сами протестующие не вызывали ничего, кроме чувства брезгливости, как клянчащие что-то нищие на паперти столь ненавидимого ими храма. Со времен восстания Спартака было очевидно, что протест без насилия, просто узаконенная форма унижения.

- А что, тут так мало храмов? Зачем еще один?

- Какой мало…? – водитель эмоционально хлопнул себя ладонью по бедру, - уже пять штук в этом районе построили. Мамой клянусь, скоро больше чем магазинов будет.

Действительно, пока еще меньше чем магазинов «Красное и Белое», но конкуренция за аудиторию идет серьезная. Хорошо, что я свой голос отдал в пользу алкоголя. Белая горячка предпочтительней, чем вечная жизнь после смерти.

Проехав жилые районы, мы свернули куда-то в сторону глухой промзоны, оказавшись на разбитой грунтовой дороге проходящей мимо заброшенных зданий заводов с выбитыми окнами, повалившимися заборами и полуразрушенными цехами, заросшими кустарниками и акацией. В зрелище было что-то постапокалиптическое. Удобное строительное решение, если случится ядерная война, то жители долгое время даже не заметят изменений.

Выехав к трем одиноко стоящим домам, окруженным ржавыми гаражами, автомобиль остановился у подъезда серой типовой девятиэтажки. Правая створка двери, ведущей в подъезд, висела на одном навесе, скамейка у входа была поломана, штукатурка на стенах дома частично осыпалась, некоторые оконные проемы были заколочены фанерой, а стоящие рядом баки и пространство вокруг них были полностью усеяны разным хламом. Если бы этот дом был человеком, то эвтаназия казалась лучшим выходом для него. Расплатившись с таксистом и зайдя в подъезд, я смог в полной мере насладиться ароматами мочи и кислого борща одновременно. Лифт предсказуемо не работал. На стене между первым и вторым этажом на грязной побелке красовалась крупная надпись синей краской «Дед Мороз – мертв». Деда Мороза было жалко. Из древнего жуткого божества, превратиться в клоуна для детей, в которого к тому же никто не верит. Такой серьезный провал личностного роста говорил о серьезном эмоциональном выгорании. Поднявшись на третий этаж и найдя нужную дверь, обитую рваным дерматином с торчащими наружу клочками серой ваты, я хотел позвонить, но звонок оказался сорванным. На его месте красовалось только светлое пятно на известке, свидетельствующее, о том, что он тут когда-то был конструктивно предусмотрен, и торчащие провода. Из квартиры раздавалась громкая веселая музыка. Толкнув дверь, которая оказалась незапертой, я прошел внутрь. Первое, что встречало гостей этой комфортабельной жилплощади - запах социального дна: застоявшегося табачного дыма, пота, перегара и чего-то тухлого. На стенах были наклеены старые потускневшие обои, а по полу валялись окурки, пустые бутылки и грязная одежда. В углу растеклась лужа неопределенного цвета.

- Уютненько тут у вас, - пробормотал я себе под нос, перешагивая через мусор.

В единственной комнате на диване, за накрытой газетой столом, сидел раздетый по пояс худой лысый мужчина, с тяжелым взглядом мутных серых глаз и синими расплывшимися татуировками звезд у ключиц, в котором я без труда опознал Шмакова Александра Васильевича. Рядом с ним, в углу дивана полулежал, свесив голову на грудь щуплый старик, в расстегнутой клетчатой рубахе. На голом старом матраце на полу свернувшись лежал, громко храпя, еще один человек с красной мордой и густой бородой, одетый только в семейные трусы.

- О, братан, заходи… выпей за мое спасение, - увидев меня, Шмаков взял со стола, граненый стакан с налитой в него мутной жидкостью и не допускающим возражений жестом протянул мне.

Сидящий рядом с ним старик, услышав произнесённые слова, поднял голову и, разлепив глаза, пьяно мне улыбнулся,

- Наше вам почтение, - после чего вновь уронил голову на грудь. Изо рта у него стекла нить слюны.

Приняв протянутый мне стакан, я понюхал содержимое отдающее сивухой и с мыслью о том, что в лучшем случае я просто ослепну, одним глотком выпил все до дна. Следом взяв со стола дольку луковой головки, как можно быстрее закусил, чтоб перебить во рту мерзкий вкус ацетона и резины.

Шмаков довольно кивнул и, забрав у меня освободившийся стакан, подвинул его к себе, налив туда из полупустой бутылки еще одну порцию алкоголя, которую тут же выпил, вытерев губы тыльной стороной ладони.

- Хороша, чертовка. Баба Зина со второго этажа гонит, на свекле. Лучше всякой водки.

Пальцами он выловил из открытой консервной банки кусок рыбы в томатном соусе и отправил его себе в рот. После этого отер руку о штанину и протянул мне ладонь,

- Саня.

- Марат, - представился я в ответ, не снимая пальто присаживаясь на стоящий у стола деревянный табурет, предварительно смахнув с него крошки.

- А я вчера чуть не сдох. Прикинь…в натуре, - Саня вновь наполнил стакан. И похлопав себя по карманам, достал пачку папирос, одну из которых тут же закурил, - на маршрутнике вечером пилил с рынка, и в нас какой-то фраер на тачке влетел. Автобус в речку бульк, с концами. Думал, совсем край - пришла за мной костлявая. А потом решил, хер вам, а не Саня Шмаков. Я лагеря в Салехарде прошел и не ссучился. Окно пошире открыл и туда карасиком, - прервавшись, громко икнув, Саня Шмаков потер подбородок, покрытый редкой неряшливой щетиной и придвинул к себе металлическую кофейную банку, используемую в качестве пепельницы, после чего продолжил свой рассказ, судя по всему повторяемый не первый раз, - Чувствую за ногу урод какой-то ухватился, тоже хотел, наверное, чтоб я его вытянул. Ну я его лягнул по кумполу и погреб к берегу, как тот ихтиандр, - заржав, он толкнул локтем сидящего рядом старика, - Колян, так что я теперь почти водолаз. Жак Ив Кусто, мать его так. Можно сказать на том свете побывал.

- Ну и как там на том свете? – не удержался я от любопытства.

- Мокро.

Встав из-за стола, я подошел к окну, раскрыв его створки, запуская в помещение свежий воздух. Взяв из пачки, лежащей на подоконнике, сигарету, я тоже закурил, рассматривая располагающиеся неподалеку производственные помещения с возвышающимися двумя высокими кирпичными трубами, выпускающими желтый клубящийся дым. Шмаков проследил за моим взглядом,

- Бывший химзавод, ракетное топливо когда-то производил, народ болтает. Лет десять назад на нем авария произошла. После этого так и стоит наглухо закрытый. Мне тут один кент рассказывал, что часть работников оказались зараженными и запертыми внутри, некоторые типа до сих пор там живут, как на зоне. Завод не работает, а дым постоянно идет. Такая странность.

Безразлично пожав, плечами я подошел к старому пыльному серванту с радиоприемником у стены комнаты. Мне доводилось слышать и более странные вещи. В уютном курортном приморском поселке, где я несколько раз отдыхал, был небольшой тоннель, куда, если верить местным, время от времени заезжали автомобили и больше не выезжали из него никогда. Как-то раз я сам видел красный седан с семьей приезжих, судя по номерам из Питера, въехавший в этот проем и растворившийся в нем бесследно. Куда девались такие автомобили, никто не знал, местные жители предпочитали не обращать на это внимания. В мире полно странностей, с которыми люди со временем смиряются, какими бы удивительными они не казалось. Помнится, один знакомый изрядно выпив, признался, что пару десятков лет назад на вокзале одного затерянного в степях городка он, убегая от преследующих его бандитов, запрыгнул в отходящий от перрона поезд, все пассажиры которого оказались с одинаковыми лицами. И мужчины и женщины. У всех было одно лицо, напоминающее молодого Тома Хэнкса. Никто из них не вставал со своих мест и не разговаривал, а только широко улыбался и постоянно кивал головой. Весь поезд, заполненный ожившими китайскими болванчиками. Знакомый вышел из него через пару станций. Позже он пытался найти этот пассажирский состав в расписании, но его там не оказалось. Звучало дико, но я был склонен ему верить.

В серванте с пустующей полки на меня смотрела старая пожелтевшая черно-белая фотография с нарядной молодой женщиной в красивом черном платье в горошек, серьезным мужчиной в широком старомодном пиджаке и с вихрастым мальчонкой со счастливым лицом, в котором, только сильно постаравшись, можно было узнать юного Шмакова. Единственное, что на самом деле было непонятно, когда мы успеваем превращаться из прекрасных восторженных детей в таких отвратительных взрослых? Я поглядел на пьяного хозяина дома и попытался вспомнить. Когда заканчивали школу, точно были еще полны надежд. К концу университета мечты тоже оставались, некоторые даже глобальные. А потом они все как-то порастаяли, как стаканчик пломбира на жарком июльском солнце. Осталась лужица чего-то мерзкого и неприятного, куда даже ногой наступать нет желания.

Причем мальчикам изначально было проще. На них особых надежд никто и не возлагал. Если что-то в жизни пойдет не так, всегда можно спиться и уйти в туман. Такой официальный способ капитуляции перед жизнью. Мне отец еще в детстве это наглядно продемонстрировал. Да и Шмаков, судя по всему, не побрезговал прибегнуть к этому варианту. На девочек, правда, такой способ не распространялся. У них изначально планка выше была задрана. Самые прилежные, самые послушные, самые старательные в садике и школе. В перспективах у каждой хорошее образование, муж, дети и дом полная чаша. А потом смотришь – бывшая первая красавица класса – потасканная шлюха с двумя детьми от разных отцов, работающая официанткой в дешевой забегаловке у вокзала. А в юности стихи писала и в театральный мечтала поступить. Как так получилось? Я вновь посмотрел на фотографию. Хорошо если есть Бог, тогда все можно свалить на него. Вздорный старик просто устал нас любить. А если его нет? Кого тогда во всем произошедшем винить? Самих себя, получается? Это ж как надо себя не любить, чтоб выбрать себе такую судьбу?

Уменьшив звук радиоприемника, из которого доносилась очередная разудалая песня со словами: «не воровка, не шалава, слова такого она раньше не знала. Не воровка, не шалава, жизнь началась с базара-вокзала...», я повернулся к Шмакову,

- Саня, а ты не думал, вдруг ты на самом деле вчера умер? И это все, - я обвел рукой комнату, ненамеренно указав на бегущего по полу рыжего таракана, - тебе мерещится во время того, как ты захлебываешься грязной вонючей водой.

- Ха, - Шмаков грубо оскалился, - ну ты даешь, братан. Ты прекращай бухать, в натуре, а то белка совсем уже рядом подкралась, гадом буду. У меня сокамерник так жену с детьми когда-то зарубил. Тоже решил, что все не по-настоящему и что они пришельцы. Потом еще гуляш из них сделал и соседей угостил, кулинаром был. А Саню Шмакова не так-то легко убить.

Лежащий на полу грузный, бородатый, краснорожий мужик внезапно сел, посмотрев на нас осоловелыми глазами,

- Человек не властен над духом, чтобы удержать дух, и нет власти у него над днем смерти, и нет избавления в этой борьбе, и не спасет нечестие нечестивого [1]

- Не обращай внимания, - Шмаков лениво махнул рукой, - Демьян у нас раньше в церкви шестерил, пока Свидетеля Иеговы не избил на улице. Три года впаяли общего режима.

Демьян, поднявшись, сел на табурет рядом со мной и неторопливо почесал пятерней волосатую грудь. Взяв стакан с самогоном, шумно его выпил, громко выдохнул и закусил луковицей.

- Алтарником был, каюсь. Потом уже разуверился. Ибо Бог умер. Так Ницше сказал. Ницше, кстати, тоже умер. Вряд ли подражая Богу, но, безусловно, вышло иронично.

- Недавно в маршрутном такси масса народа погибла, - поддержал разговор я, косясь на Шмакова.

- Люди вообще удивительно смертные твари, сын мой, - громогласно продолжил Демьян, сотрясая густой черной бородой с застрявшими в ней крошками хлеба, - в отличие от игры на саксофоне и синхронного плавания мрут на отлично все без исключения. Лучшая олимпийская дисциплина, если бы по этому виду спорта кто-то придумал проводить соревнования. Младенцы, кстати, после смерти сразу попадают в рай. Такая своеобразная фитча. Этот момент обычно опускают в проповедях. Ибо сомнительно, что вечность в окружении новорожденных младенцев именно то место, куда следует стремиться. Для этого существуют пассажирские авиалинии.

Дожевав лук, не дожидаясь какого-либо нашего ответа, Демьян встал из-за стола, снова завалился на матрац, повернулся на бок и зашелся равномерным рокотом храпа.

- Вот такая херня, - подытожил Шмаков, сооружая себе бутерброд из хлеба и куска консервированной рыбы, - все мы когда-нибудь сдохнем, но торопиться не стоит.

Выпив еще один стакан, он внезапно полностью переменился в лице, обильно покраснел и громко отрыгнул, закашлявшись. Подняв со стола бутылку, посмотрел на жидкость через просвет, - скурвилась, похоже, баба Зина, - произнес он с печалью в голосе, - Совсем за качеством товара перестала следить. Я так скоро до чертей зеленых допьюсь, - встав из-за стола, шатаясь, он направился в сторону туалета.

Я какое-то время еще смотрел ему вслед. Создавалось ощущение, что я попал ночью в школьный спортзал, в котором неожиданно включили свет. И вроде бы все то же самое, что обычно, но без криков детей, ударов мяча о пол, строгих команд физрука и звонка с урока все это кажется ненастоящим и немного жутким. В нашем школьном спортзале к тому же были частично проломлены доски на полу, и при определенной доле удачи можно было легко переломать себе ноги. Шмаков вернулся с мокрым от воды лицом через несколько минут. И опять уселся на диван, радостно потерев руки,

- Ну что, еще по одной?

- Саня, - спросил я его, - а ты ведь мог, когда выплыл, еще кого-нибудь там из автобуса спасти?

- Мог, - гадливо ухмыльнулся уголовник, - а зачем? Сильному мясо, слабому кость. Закон джунглей.

Подойдя к нему сбоку, и незаметно достав из полы пиджака иглу, я слегка ткнул ей ему в плечо. Подняв на меня удивленные глаза, Саня открыл рот, чтоб что-то сказать, но взгляд тут же потерял осмысленность и, склонив голову, он положил ее на покрывающую стол газету. Было похоже, что он заснул. Посмотрев напоследок на висящий над холодильником старый настенный календарь за тысяча девятьсот девяносто четвертый год с фотографией Чака Норриса, держащего в руках мощный пулемет, я тихо вышел из квартиры. Оставив Чака Норриса разгребать все проблемы самостоятельно. У него всегда это получалось отлично.

На улице я с удовольствием вдохнул чистый морозный воздух, как чудом спасшаяся жертва клоуна Пеннивайза, вынырнувшая из глубин городской канализации. Попробовал проанализировать свои ощущения, после того, что сделал. Покопаться в собственных чувствах. Единственным ярко выраженным чувством было чувство голода. Поэтому, недолго думая, направился в ближайший продуктовый магазин, расположенный в металлическом вагончике у соседнего дома, где хмурая продавщица с вечно недовольным лицом продала мне пару бутылок водки, несколько банок тушенки, макарон, хлеба и колбасы. В еде я всегда предпочитал питательность вкусовым качествам.

Выйдя из магазина, полюбовался на стаю разношерстых бродячих собак, окруживших проходившую мимо старую бабку, закутанную в коричневое пальто и шерстяной платок. Радостно лая они бросались ей в ноги, стараясь ухватить то за находящуюся у нее в руках сумку, то за ее лодыжки. Старуха активно пыталась отбиваться костылем, но у друзей человека было явное численное и физическое преимущество. С друзьями всегда так. Надо отдать должное, бабка билась эффектно, как эпилептик в своем лучшем припадке, но по всем моим расчетам она в этой гладиаторской схватке спустя пять минут должна была проиграть. Внезапно из-за угла гаража вышел невысокий лохматый мужик в телогрейке, который, достав из-под полы обрез, без всяких разговоров выстрелил в одну из крупных псин. Собака, красочно перевернувшись в воздухе, упала на землю, отчаянно заскулив, впустую стуча лапами по покрасневшему снегу. Стая тут же распалась и стала разбегаться в разные стороны, а мужик продолжил в них азартно стрелять, перезаряжая ствол. Самое пугающее, что на его лице играла блаженная улыбка. Продолжение сезона охоты я досматривать не стал, направившись домой. Кто знает, какие еще развлечения практикуются в этой забытой всеми богами дыре.

[1] Книга Екклезиаста, или Проповедника 8:8

Глава 3

Глава 3

Возвращаясь обратно, на ступеньках лестницы напротив двери в свою квартиру увидел сидящего на корточках прыщавого подростка лет тринадцати, одетого в пестрый спортивный костюм с накинутым поверх бейсболки капюшоном. Вполне типичный тинэйджер если не считать того, что он был полностью бестелесным и наполовину прозрачным. Нахально скалясь, вытянув в мою сторону руку, ублюдок отставил вверх средний палец. Не обращая никакого внимания на мерзкого уродца, я открыл дверь. После чего все-таки обернулся назад, приподбняв в руке пакет и пошевелив его так, чтоб две бутылки водки зазвенели между собой,

- Выпьешь со мной?

- Ты меня видишь?!

Подскочив со ступенек, паренек чуть не скатился со ступенек.

- Так выпьешь или нет?

- Ты, правда, меня видишь?

- Ты же обычный мертвец и не будешь предлагать мне льготную ипотеку и выгодные инвестиции в криптовалюту?

Он торопливо кивнул.

Нахмурившись, я отошел в сторону, пропуская гостя внутрь квартиры, а тот, пройдя мимо, громко присвистнул, осматривая обстановку.

- Для дохлого несовершеннолетнего ублюдка ты слишком шумный, - высказал я свое мнение.

- Меня Игорь зовут, - представился тот, уверенно оглядываясь по сторонам, - просто уже полтора года ни с кем из людей не общался. Последний раз с колдуньей одной дружил местной, Кассандрой звали, ну или Катькой, если для своих. Она единственная, кто меня могла видеть. У нее свой салон был оккультный тут неподалеку, хорошая была тетка, еще и дурью втихаря приторговывала. Но потом ее конкуренты сожгли вместе с салоном. Только они не умеют ничего. Шарлатаны какие-то. С тех пор меня никто не видит, - парень с грустью посмотрел вокруг, - а у тебя тут комфортно.

- Рад, что тебе нравится, - сухо откликнулся я, - А почему, друг мой, твоя душа не отправилась к Исходу, как и положено душам всех нормальных умерших? А то я тут неожиданно для себя выяснил, что всякая задержавшаяся душа привлекает другие смерти и катастрофы. И ее надо побыстрее направить по нужному адресу.

Подросток, забравшись с ногами на продавленное кресло в углу, покачал головой,

- Мне колдунья объяснила, если душа от тела не отделилась, тогда это опасно, а если как у меня, тело похоронили, а душа застряла, то ничего страшного. Такое случается, в основном если кто-то погибает не своей смертью и слишком преждевременно, - откинув капюшон, он показал глубокую рану на затылке.

- С какого этажа упал? - поинтересовался я, раскладывая продукты по полкам.

- С пятого. Со старшим братом поспорили, кто больше на краю балкона простоит.

- Похоже, брат выиграл.

- Он меня толкнул, - обиженно признался Игорь, - Даже не знаю почему.

- А теперь ты ему хочешь отомстить.

- Да. И еще узнать, зачем он это сделал.

Скривившись от банальности ситуации, я налил себе стакан водки, открыл банку тушенки и тоже сел в кресло,

- Ну и как тебе живется среди призраков?

- Да нормально в целом, только скучно очень. И охотники еще надоедают.

- Какие охотники? На привидений?

Он покачал головой,

- Сам не знаю. Колдунья говорила, что некоторые считают их ангелами, хотя лично я сомневаюсь. Я их первый раз увидел через полгода, как умер. Они у дома меня подсторожили. Три странных мужика, одетых как чокнутые чекисты из застенков НКВД.

- Ты знаешь, как одевались чекисты?

- Я много читал, - обиженно надул губы пацан, - Один – старший, в галифе, черной кожаной куртке и кожаной фуражке со звездой. На поясе у него висит маузер. Два остальных помоложе, в мятых брюках и косоворотках, с винтовками мосина в руках. С тех пор они только так и приходят. Их глаза светятся белым светом, а вокруг них летает целая стая воробьев. Только их почему-то никто не замечает. Когда первый раз за мной погнались, я через узкое окно в подвале успел выскочить, а они не смогли пролезть, и выстрелы меня не задели. Хуже всего досталось от воробьев, они долго за мной летели, больно клюя и вырывая куски плоти. Хорошо, что раны быстро зажили. Я потом в другом районе прятался. Но спустя примерно полгода они и там меня нашли. В этот раз я успел увидеть их заранее. И два выстрела из винтовки, которые в меня попали, не причинили особого вреда, я успел убежать, убив по дороге большую часть воробьев. В другой раз, когда они пришли снова, воробьев было ничуть не меньше чем раньше. Так они и приходят, время от времени, а я убегаю, по возможности убивая воробьев. У тебя если соль есть, посыпь, пожалуйста, по углам комнаты, это дольше помогает оставаться незамеченным.

Достав пачку, щедро насыпал соль по углам, вновь налив себе водки.

Подросток презрительно посмотрел на алкоголь,

- У меня батя бухал. Однажды всю зарплату пропил. Мы тогда с мамкой и братом чуть с голоду не сдохли.

- Ну не сдохли же, - равнодушно отозвался я, отпивая из стакана, - стоило так мучиться, чтоб потом упасть с балкона?

- Меня столкнули, - расстроено проворчал малец.

Сделав еще один глоток из стакана, я ему подмигнул, - я бы и тебе предложил присоединиться, но ты же откажешься.

Игорь кивнул.

- Души не могут есть или пить. А давай, я останусь при тебе? – вдруг произнес он, взвесив что-то в уме, и поболтав в воздухе ступней, - Я тебе могу пригодиться, и мне не так скучно будет.

- А взамен ты попросишь убить твоего брата, столкнувшего тебя с балкона?

Подросток нахмурился,

- Возможно, но только после того, как я выясню, почему он это сделал.

- Я не убиваю людей. Зачем тратить на это силы, если они и так все гарантированно умрут.

- …Иногда не так уж и гарантированно, - услышал я знакомый голос, раздавшийся со стороны стола и, повернувшись, вновь увидел сидящего там азиата. В этот раз на нем была футболка с Мэрилин Монро, похоже он активно симпатизировал медийным самоубийцам.

- Привет, - бросил ему Игорь, - ты тоже меня видишь?

- …Случается, что люди попросту не хотят полноценно умирать, и им приходится помогать, - продолжил старый знакомый, не обращая внимания на Игорька. Только после этого он посмотрел на свои ногти, и нехотя повернулся к подростку, - а тебе не говорили, малыш, что перебивать старших нехорошо? Или ты соскучился по своим друзьям - любителям воробьев и старой форменной одежды?

- Кто они? Те, кто его преследует, - не удержался я от вопроса.

- Я бы назвал их санитарами. В любой клинике существует персонал, который следит за чистотой и порядком.

- А кто тогда ты?

- Если продолжать аналогию с больницей, то я, скорее всего заведующий отделением, - он закинул ноги в кедах на стол и улыбнулся.

- Больница, судя по всему, психиатрическая, - сострил Игорь.

Азиат пропустил его реплику мимо ушей. Не обращая на них внимания, я отвернулся в другую сторону и, взяв пульт, включил висящий на стене телевизор. На экране активно кривлялась под музыку какая-то раскрашенная худосочная девица, что-то мелодично картавящая на французском. Окружающие ее чернокожие парни бодро прыгали под музыку и хлопали в ладоши, будто в каком-то диком ритуале вуду, вызывая дождь после длительной засухи. Удивительно, что никто из них не догадался зарезать курицу. Все чего они смогли добиться своими ужимками, это появления в кадре еще одной раскрашенной девицы, которая призывно трясла грудью и бедрами, фальшиво при этом улыбаясь. Почему-то я подумал, что, именно так она имитирует оргазм. Странно, в свое время телевизор призван был сделать нас счастливыми. Отвлечь от всех проблем, заменить, театр, книги, балет и запретные порножурналы, спрятанные дома под кроватью. Потом появился интернет. Потом телевизоры с интернетом. Теперь есть возможность увидеть все что угодно. Самоудовлетворяться на миллионы порнороликов и одновременно в прямом эфире следить за съемками с марсохода. Девицы трясут своими бедрами под музыку, Голливуд конвейером снимает свои целлулоидные поделки. А мы по-прежнему несчастливы. Вероятно, счастье просто не в нашей природе.

- А где виски?

Обернувшись, я увидел, как азиат с брезгливостью косится на бутылку с водкой.

- В Шотландии, - буркнул я в ответ.

- Превосходная страна, где мертвые мстят даже после своей смерти, - с довольным видом принялся рассуждать вслух азиат, хотя его никто об этом и не просил, - в девятом веке Сигурд Могучий, второй ярл Оркнейских островов значительно расширил свои владения за счет Шотландии. Отрубив голову шотландскому вождю Маэлу Бригте, он в качестве экзотичного сувенира повесил ее себе на седло…

- Отрубленные головы это всегда оригинально, - согласился я.

- …голова сгнила и, болтаясь туда-сюда, поцарапала ногу Сигурду. Он умер в муках через три дня. Все-таки он был больше могучим, чем мудрым, - закончил свой экскурс в историю гость.

- Отличная история, - прокомментировал Игорь, - а есть еще такие же, только про братьев?

- Я вообще-то хотел тебя поздравить с удачным началом, - встав из-за стола, азиат взял пустой стакан и плеснул туда водки, после чего торжественно приподнял его, глядя мне в глаза, - так держать.

- Ты мне еще грамоту выдай. В рамочке, - процедил я, с трудом сдерживаясь, чтоб не выругаться, способности собеседника наказывать несогласных были еще слишком свежи в памяти.

- Обойдешься. Но советую не затягивать с остальными. Дальше может быть не так легко.

Пока я обдумывал достойный ответ, азиат исчез, оставив после себя только стакан с водкой на столе.

- Это что за хрен? – Игорь указал подбородком на пустующий стул, где только что находился гость.

- Дух безвременно усопшего Брюса Ли, - наконец-то нашелся я с ответом.

- Как-то я себе его по-другому представлял.

- Я тоже…я тоже…, - выдавил я, - но с призраками, похоже, всегда непросто. Никогда не слышал, чтоб кому-то явился дух Одри Хепберн или Элизабет Тейлор. Только Сталин и Муссолини. Видимо, политики более коммуникабельные. Мне вот тоже вместо Марлен Дитрих ты явился.

- Ну, извини, - в голосе подростка не было и капли раскаяния.

Зазвонивший телефон прервал нашу увлекательную беседу. Достав его из кармана и ответив на вызов, я приложил аппарат к уху, услышав томный женский полушепот,

- Добрый день, Марат Викторович, звоню вам напомнить, что у вас сегодня на восемнадцать часов запись к Арчибальду Мстиславовичу. Все в силе?

Стандартное напоминание от услужливой секретарши. Арчибрльд Мстиславович сильно не хотел упускать гонорар. А я не хотел лишать себя общения с этим занимательным шарлатаном.

- Да, - подтвердил я.

- Замечательно, тогда мы вас будем ждать.

От слащавости в ее голосе легко можно было впасть в гипергликемическую кому.

- Ждите.

Убрав телефон, я посмотрел на следящего за мной подростка,

- Ты, кажется, хотел остаться со мной? Тогда тебе придется запомнить правила, которые придется соблюдать. Первое правило, - я загнул палец на руке, - делать только то, что я говорю. Второе правило, - я загнул второй палец, - не делать то, что я не говорю.

- А третье?

- Третьего нет.

Когда мы вдвоем вышли на улицу, с графитно-серого неба летела вниз мелкая крупа, которую тут же подхватывал разбушевавшийся ветер и раз за разом швырял в лица, размазывая по коже. Создавалось впечатление, что елозят по морде рулоном наждачной бумаги. Под ногами смешалась каша из снега, грязи и мусора. Тускло горящие по обочинам фонари, и мелькающие по дороге блики фар, выхватывающие из темноты куски пространства, добавляли атмосфере инфернальности. На картинах русских художников зима выглядит несколько иначе. В отличие от фотоаппарата художникам всегда был свойственен излишний оптимизм. Я невольно позавидовал Игорю. Быть призраком в таких условиях комфортнее.

Только зайдя в покрытый хромом и стеклом небоскреб, я смог почувствовать себя более-менее приемлемо.

- Ты опоздал, -попенял мне Игорь, указав на висящие в холле часы, показывающие ровно восемнадцать часов и пять минут.

- Плевать.

- А как же пунктуальность – вежливость королей?

- Насквозь лицемерная штука, как и прочие добродетели, - произнес я. Если у тебя наушник в ухе, то можно свободно разговаривать с воздухом, не опасаясь, что тебя примут за психа. Спасибо прогрессу, психам теперь гораздо проще маскироваться, - пунктуальность нужна людям, чтоб в очередной раз потешить самолюбие, продемонстрировать высокую нравственность и развить у остальных чувство вины. Унылое убежище всех зануд и формалистов. Почему-то мне кажется, что они и сексом занимаются с секундомером в руке, чтоб уложиться в отведенное на это время.

- Опоздание демонстрирует неуважение, - возразил Игорь, обдумав мои слова.

- Опоздание не демонстрирует ничего, кроме того, что человек опоздал. Все остальное домыслы и стереотипы разных мнительных идиотов. Не уважать можно и придя вовремя, не обязательно для этого опаздывать.

Лифт, приветливо распахнув дверцы, поглотил нас в свое блестящее зеркалами чрево, чтоб выбросить оттуда, как недоношенных котят на пятьдесят седьмом этаже. Приемная Арчибальда Мстиславовича была стерильна, как операционная. Никаких ярких цветов и бросающихся в глаза предметов, все до отвращения скучно и безлико. Возвышающаяся за стойкой регистрации секретарша с пустым взглядом ледяных глаз на узком испорченном самодовольством лице поражала своей дикой асексуальностью. Несмотря на хорошую фигуру и правильные черты лица в ней было что-то от валяющейся на обочине дохлой вороны, которую детвора пытается поддеть палками, чтоб с восторгом кидать друг в друга. Я в очередной раз, как и всегда при своем посещении, остановил взгляд на ее бейдже с надписью «Альбина». Вычурное имя сидело на ней как влитое, любое другое казалось бы фальшивым.

- Добрый день, - она делано улыбнулась, заучено подняв кончики губ. В искусственной гримасе было больше равнодушия, чем я видел во всех передачах о голодающих беспризорных детях.

Удивительно, но, не смотря на ее холодность, я все больше ее хотел. Как будто вместо ужина в фешенебельном ресторане внезапно испытывал необъяснимое желание съесть жирный бургер в грязной уличной забагаловке, где с потолка гирляндами свисают клейкие ленты с налипшими на них еще с прошлого года кладбищами мух, а в подвале стаями бегают голодные крысы. А еще я хотел выпить.

- Альбина, а что вы делаете сегодня вечером? – спросил я даму, заставив ее презрительный взгляд задержаться на мне чуть дольше положенного. Его можно было сравнить с промелькнувшим во тьме солнечным зайчиком, если этот зайчик слеплен не из света, а из снега вперемешку с дерьмом.

Она указала головой на дверь,

- Вас ожидают.

Распахнув широкую дверь и пропустив Игоря вперед себя, я какое-то время наслаждался контрастом между заурядной приемной и напыщенным убранством кабинета. Картины, мебель, люстра, все напоминало какой-то провинциальный дом-музей одного из мелкопоместных дворян. Отложив перьевую ручку в сторону, высокий холеный пожилой мужчина в костюме тройке и очках с позолоченной оправой неторопливо поднялся из-за массивного стола и скупо улыбнулся, радушно разведя руки в стороны,

- Марат Викторович, как я рад вас видеть.

Шедший впереди меня Игорь поднял руку и демонстративно показал ему средний палец. Оставшись незамеченным хозяином кабинета, подросток уселся на край стола, болтая свисающими ногами и с интересом рассматривая каракули в его блокноте. Я уверенно подошел к стоящему рядом со столом креслу и погрузился в него. Мое скорбное лицо говорило само за себя, поэтому Арчибальд Мстиславович, удрученно вздохнув, опять опустился на стул и взял ручку.

- Как ваше самочувствие в этот раз?

- Отвратительно, - лаконично поделился я с ним. Человек, взваливший на себя груз решения чужих психологических проблем, не заслуживал легких путей.

- Вы посетили рекомендованный вам вечер быстрых свиданий?

- Конечно.

Арчибальд Мстиславович сосредоточено сделал какую-то пометку в своем блокноте. Заглянувший туда Игорь ехидно усмехнулся,

- Он там рисует трахающихся бурундуков, - пояснил он мне.

- И каковы ваши впечатления? – продолжил допытываться эскулап, не отрываясь от блокнота.

- Мне не понравилось. Вместо привычного желания смерти после этого мероприятия мне захотелось кого-то убить. Желательно мучительно, - вспомнил я свои впечатления, - кстати, вы знаете, Генри Холмс – первый официально зарегистрированный американский серийный убийца, построил целый отель с системой ловушек, для убийств туристов и прислуги. А скелеты своих жертв он продавал в медицинские школы. Хотя мог бы вешать их головы себе на седло.

Казалось, что психолог пропустил мои слова мимо ушей,

- Присутствующие на мероприятии девушки чем-то напомнили вам вашу мать?

- Скорее дядю по отцу, - вспомнил я своего родственника, - тот тоже постоянно выкидывал всякие дикие выходки. Когда мне было пять лет, он спросил, хочу ли я быть моряком, и после моего утвердительного ответа сообщил, что каждому моряку нужна тельняшка, после чего взял маркер и разрисовал меня от шеи до пояса в широкую синюю полоску. Потом родители меня еле отмыли, долго и больно натирая мочалкой и керосином. С тех пор больше я не хотел быть моряком. Хорошо, что я не сказал, что хочу быть десантником, иначе он, вероятно, сбросил бы меня с обрыва. Мне он всегда нравился. Единственный в нашей семье веселый и позитивный. Позже его положили в рехаб. Оказывается он давно и прочно сидел на наркотиках.

Арчибальд Мстиславович с серьезным видом сделал еще одну пометку, возможно пририсовав к оргии очередного бурундука.

- Еще какие-то изменения вы ощутили?

- Да, - посмотрев на Игоря, я не смог удержаться от кривой ухмылки, - теперь я постоянно вижу умершего подростка.

Доктор приподнял брови, наконец-то отвлекшись от блокнота,

- Какого-то конкретного или просто абстрактного?

- Он сказал, что его зовут Игорь.

- Он с вами разговаривает? Это замечательно, - Арчибальд Мстиславович просто расцвел. Никогда бы не подумал, что встреча с мертвыми людьми может кого-то так радовать, - Считаю, что это отличный симптом. Мы добились сублимации всех ваших негативных импульсов в воображаемого собеседника. Вы и сейчас его видите?

Я вновь посмотрел на скорчившего глумливую гримасу Игоря, и кивнул.

- И что он вам сейчас говорит?

Игорь покрутил пальцем у виска и медленно произнес,

- Скажи ему, что он мудак.

- Боюсь, вам это не понравится, - я постарался тактично сгладить ситуацию.

- Прошу вас обязательно запоминать все ваши разговоры.

- Всенепременно.