Пустота

Предисловие

Мир пропитался запахом крови и горящих останков. Войска людей, словно неумолимая буря, прорывались через густые леса и тёмные трясины, беспощадно истребляя племена орков, гоблинов и огров. Под звуки криков и воплей, разрывающих ночную тишь, орки с неистовым рёвом бросались на врага, но их силы оказывались ничтожными перед могуществом магии и железа людей.

Орки, обладая изумительной физической силой, пытались сопротивляться, но магические огни, испускаемые из рук волшебников, сжигали их кожу и плоть, превращая их в пепел и дым. Гоблины, с умом, сравнимым с самыми хитрыми людьми, стремились ускользнуть от смертельных ударов, но их ловкость и скрытность были бессильны перед ливнем стрел и огня, обрушиваемым на них.

Огры, колоссальные создания, размахивали своими массивными руками, пытаясь сокрушить врагов под своими ногами, но их глупость и неуклюжесть превращали их в мишени для магических атак и копий. Земля содрогалась от ужаса, когда огры, отчаянно вырывая огромные каменные булыжники из недр земли, бросали их на соперников, сокрушая всё на своём пути.

Люди, возвышаясь над своими противниками умом и технологиями, выливали на них всю свою ярость и разрушительную силу. Они выжигали леса магическим пламенем, превращая зелёные просторы в выжженные пустоши. Их мечи и копья пронзали тела, пока земля не пропитывалась кровью их жертв. Каждый бой становился квестом за выживание, в котором не было места пощаде или милосердию.

Стон раненых сливался с воплями умирающих, а смерть властвовала над этим кровавым театром войны. Огненные бури разрушали мир, оставляя после себя лишь опустошение и смерть. Души, лишённые силы, гасли в этом бесконечном кошмаре. Тень величайшего бесчеловечного победителя падала на опустошённые земли, превращая их в безжизненные пустыни.

Это мрачная эпоха, насыщенная беспощадной борьбой за выживание и контроль над ресурсами. Дикие земли, раздерганные войнами и вспышками магии, становились свидетелями кровавых сражений, в которых не было места пощаде или милосердию. Смерть и разрушение правили балом, а мир погружался в хаос и отчаяние.

Глава 1

Был ослепительно солнечный день. В бескрайнем поле, раскинувшемся до самого горизонта, пестрели цветы разнообразных оттенков: лимонно-жёлтые, фиолетовые, пламенно-красные. В траве кипела жизнь: жужжание и стрекот насекомых сливались в такой плотный гул, что закладывало уши. Над полем парили птицы, хватая добычу на лету. Слева возвышались горы с белоснежными шапками, с которых сбегала прохладная река, а с вершин струился спасительный, освежающий ветер.

С правой стороны стеной стоял густой, заросший лес. В нём царила тишина, которую нарушало лишь пение птиц да пронзительный крик птенцов. В самой чаще царил полумрак: солнечные лучи лишь изредка пронзали через листву стремительными золотыми стрелами.

Между полем и лесом вилась тропинка, протоптанная давным-давно ногами немногих путников.

По ней шёл юноша лет шестнадцати, с густыми черными, пыльными волосами до плеч, спутанными и поблёкшими от грязи. Его смуглая, загрубевшая кожа выдавала долгие часы, проведённые под палящим солнцем. Глаза его были тёмно-голубыми, и если всматриваться в них достаточно долго, можно было разглядеть бурю, что таилась глубоко внутри. Ладони и пальцы рассказывали о человеке, привыкшем много работать вручную: все в шрамах, ссадинах, мозолях. Короткие, крепкие пальцы выдавали натуру импульсивную, где инстинкты властвуют над разумом.

Его одежда была рваная и грязная, вся в потертостях от долгой дороги. Его голубой плащ уже больно не защищал от непогоды из-за износа.

Уже в сумерках юноша нашёл место для ночлега: старый заброшенный дом без крыши, с каменными стенами, местами обвалившимися, без дверей и без окон. Внутри стены заросли мхом, а вместо пола колыхалась трава. Юноша устроился в этом прибежище, разжёг огонь, лёг и, глядя в проём обрушенной крыши.

Юноша вдруг замер — где-то за стенами послышались шаги. Кто-то приближался. Тяжёлые, неторопливые шаги хрустели по сухой траве, и вот уже звук раздался внутри, за обвалившейся стеной. Мгновенно, без единого лишнего движения, юноша сунул руку за спину, пальцы сами нашли рукоять ножа. Он бесшумно вскочил, тело само сложилось в низкую боевую стойку — напряжённое, готовое рвануться вперёд. Взгляд впился в проём стены. Кровь стучала в висках. Каждая секунда тянулась вечностью.

Из темноты выступил массивный силуэт. Крупный мужчина шагнул в неровный свет костра, и в тот же миг увидел перед собой парня — хищно согнутого, с горящим взглядом, с ножом, ещё скрытым за спиной. Напряжение в воздухе сгустилось, как перед ударом.

Мужчина мгновенно оценил угрозу. Он резко, но плавно поднял обе руки вверх, развернув ладони к юноше — жест прозрачный, как крик: «Пусто. Смотри — ничего нет».

— Эй, эй, — голос его был низким, но спокойным, без вызова. — Я не драться пришёл. Видишь? Нет у меня оружия.

Он опустил одну руку и коротко указал пальцем на догорающий костёр.

— Можно, я присяду к огню?

Юноша замер, обдумывая ответ. Секунды тянулись . Наконец он едва заметно кивнул.

Из тени выступил взрослый мужчина — лет тридцати-сорока, коренастый, мощный. Его ладонь была величиной с голову юноши. Тёмные волосы почти полностью тронуты сединой, такая же густая седина пробивалась в бороде. Мужчина тяжело опустился у костра, не делая резких движений.

Юноша же, не говоря ни слова, бесшумно скользнул вдоль стены и начал обходить полуразрушенное убежище, вглядываясь в ночную тьму: нет ли там сообщников? Он проверил , каждый темный угол, прислушиваясь к малейшему шороху. Убедившись, что мужчина пришёл один, юноша осторожно присел с другой стороны костра. Но тело его оставалось напряжённым, как натянутая струна: плечи не расслабились, пальцы по-прежнему близки к рукояти ножа, взгляд ни на миг не выпускал незнакомца.

Мужчина, заметив, что юноша немного расслабился, но всё ещё недоверчив, мягко улыбнулся и сказал:

— Ну что, убедился? Я один. Просто увидел свет костра сквозь разрушенные стены и решил подойти. Присоединиться, пообщаться. А то одному, знаешь, одиноко — я уже две недели иду один.

Юноша перебил его:

— А если бы здесь оказались разбойники?

Мужчина, всё так же мягко улыбаясь, продолжил:

— Я так долго ни с кем не общался, что даже если бы они меня ограбили и побили — я бы и этому был рад. Мне было так одиноко. Понимаешь, как нам, людям, нужно общение? Даже если оно негативное… Всё равно нужен кто-то рядом. Интересно, да?

Юноша всем своим видом показывал своё несогласие или непонимание

— Ты сейчас думаешь, что я чокнутый, — усмехнулся мужчина. — И, возможно, ты прав. Но, знаешь, за все дни одиночества я даже с барсуком пытался заговорить. А тот убежал. Так что ты — мой первый успешный диалог за семь дней. Не лишай старика этого достижения.

Юноша хотел было что-то возразить, но уголок его губ предательски дёрнулся. Он быстро нахмурился, пряча намёк на улыбку, но было поздно — мужчина уже заметил.

— О, ты улыбнулся! — обрадовался тот. — Считай, день прошёл не зря.

Плечи юноши наконец опустились. Пальцы больше не сжимали рукоять ножа, а легли на колени — устало, почти расслабленно. Костер потрескивал, и в его свете тени на стенах уже не казались враждебными, а просто… танцевали.

Мужчина хлопнул себя по лбу широкой ладонью:

— Аааа, прости! Совсем забыл о главном. Как тебя зовут?

Он протянул руку через костёр:

— Меня — Юл.

Юноша на мгновение задержал взгляд на протянутой ладони, потом всё же ответил на рукопожатие:

— Ратмир.

И в тот же миг Ратмир ощутил, будто окунул кисть в тёплый песок, и этот песок плотно сжался вокруг его пальцев. Рукопожатие Юла оказалось крепким, спокойным, но каким-то по-настоящему взрослым — в нём чувствовалась скрытая сила и мощь, которую мужчина явно дозировал, чтобы не причинить боли. Ратмир на миг даже растерялся.

Юл бросил взгляд на тлеющие угли, потом снова поднял глаза на Ратмира:

— Ты в город Баш направляешься?

Ратмир, помешивая палкой горящие ветки, ответил:

— Да. А вы?

— И я туда же, — Юл хмыкнул и поудобнее устроился у огня. — Слышал, дикие земли осваивают, крепости ставят. Каменщики нужны — как горячие пирожки. Платят так, что дух захватывает. Места, конечно, опасные, но звон монет перекрывает любой страх. А ты сам-то зачем в город потянулся?

Ратмир помолчал, бросил в огонь сухую ветку — та вспыхнула с треском, осветив его лицо красноватыми бликами. Потом ответил, глядя прямо на Юла:

— Герцог Джэбэ объявил: каждая семья, отдавшая одного мужчину в армию, получает землю. Мои сказали, чтобы я шёл.

Юл прищурился и впился взглядом в глаза Ратмира. Долго смотрел — молча, пристально, будто пытался разглядеть что-то на самом дне. Но видел только пустоту. И тогда, сам того не сдерживая, выронил мысль вслух:

— А ты сам-то хочешь идти в армию?

Он чуть подался вперёд, голос стал тише, но твёрже:

— В диких землях опасно. Я же вижу — не хочешь ты идти. Может, лучше со мной подашься? Мир увидишь, людей... Зачем ты себя в жертву приносишь?

И в ту же секунду Юл мысленно хлопнул себя по лбу: «Переборщил. Слишком прямо, слишком резко. Не лезь ты в чужую душу, вот так — с разбегу...» Но слово уже сорвалось, повисло в воздухе между ними — и назад его не вернуть.

Ратмир нахмурился — лицо его окаменело, взгляд из пустого стал острым, как лезвие. Он подался вперёд, и с каждым словом голос его набирал силу, превращаясь в рык:

— Ты чего хочешь? Чтобы я бросил свою семью? Мать, отца, братьев? А ты кто такой, чтобы мне такое предлагать?

Он резко вскочил, тень его метнулась по стенам.

— Ааа... пошёл ты на**й отсюда!

Юл понял: переборщил. Слишком далеко зашёл, слишком грубо вторгся туда, куда его не звали. Он тяжело поднялся, отряхнул колени и поднял взгляд на Ратмира — долгий, печальный, без капли прежней усмешки.

— Я не хотел тебя обидеть, — тихо сказал он, голос его звучал приглушённо, почти виновато. — Просто... подумай. Чью жизнь ты проживаешь — свою или ту, которую за тебя выбрали?

Он помолчал секунду, словно хотел добавить что-то ещё, но раздумал. Развернулся и, не оборачиваясь, шагнул в густую темноту за обвалившейся стеной. Тени сомкнулись за его широкой спиной, шаги зашуршали по сухой траве — и через мгновение Юл растворился во мраке, словно его и не было.

Ратмир дождался, пока шаги Юла стихнут в ночи. Он стоял не двигаясь, глядя в ту сторону, где растворилась широкая фигура странного мужчины. И только когда тишина сомкнулась окончательно — без единого шороха, без единого звука, — слёзы сами покатились по его щекам. Горячие, злые, беззвучные.

Он их не вытирал.

Ратмир прекрасно понимал каждое слово Юла. Понимал, но для себя не признавал — ни своего положения, ни своих поступков, ни той пустоты в глазах, которую так ясно разглядел чужой человек. А признать — значит, придётся что-то менять. А менять — значит, предать семью. Или себя. Он уже не разбирал, где одно, а где другое.

Он опустился обратно к костру, обхватил колени руками и уставился в огонь. Слёзы капали на золу, шипели и исчезали, будто их и не было. Как и разговора. Как и Юла. Как и выбора.

Глава 2

Наутро Ратмир выбрался на главную дорогу. Его подобрал попутный извозчик и довёз до самого города Баш.

Предместья встретили его убожеством: здесь лепились друг к другу самодельные, ветхие лачуги. Везде — глубокая грязь, кучи мусора, тяжёлый дух запустения. Сама атмосфера давила безысходностью и нищетой. Люди, прожившие в этих краях много лет, утратили почти всё человеческое: в их глазах застыло нечто звериное, животное — тупое.

Подъехав к городским стенам, Ратмир замер — такой высоты и мощи он не видел никогда. Каменные громады возносились вверх, подавляя своим величием. Он нашёл ворота, обратился к стражникам, и те коротко объяснили, как добраться до казармы, где принимают новобранцев.

Ратмир шагнул за ворота — и остолбенел. Он не ожидал, что в одном месте может быть столько людей. Толпа бурлила и неслась мимо: все двигались так быстро, словно не шли, а почти бежали. Город жил своей стремительной, чужой жизнью, и в какой-то момент Ратмир с тоской понял, что заблудился.

Он остановился посреди суеты, пытаясь сориентироваться, и тут же люди начали натыкаться на него. Прохожие окатывали его осуждающими взглядами: мол, встал посреди дороги, мешаешь. Никто не сказал ни слова, но каждый взгляд резал, как пощёчина.

Ратмир вышел на большую площадь. В её центре возвышалось здание — и у него отвисла челюсть. Ему показалось, что строение достаёт до самого неба. Но самое невероятное было не в высоте: здание словно состояло из отдельных частей, которые медленно двигались, перемещались, меняли своё положение. Казалось, неведомая гигантская рука пытается сложить его, как кубик Рубика, — но никак не может собрать до конца. Всё строение покрывала густая лепнина: фигуры людей, монстров, эльфов, гномов, схваченных в яростной битве. Каждая группа, каждая сцена застыла в вечном сражении, и всё вместе словно рассказывало древнюю, кровавую историю.

Люди на площади проходили мимо этого чуда с равнодушными лицами — так, будто видели перед собой обычную придорожную лавку или колодец. Это поразило Ратмира сильнее, чем само здание.

И с таким разинутым ртом Ратмир, не глядя по сторонам, направился к зданию — поближе рассмотреть диковинку. Не сделав и десятка шагов, он с размаху сбил с ног прохожего. Что-то тяжёлое ухнуло об землю, и веером рассыпались по мостовой книги.

Прохожий, пытаясь подняться, взорвался:

— Да пиздец, ёптвою мать!

Ратмир мгновенно опомнился. Он подскочил к незнакомцу, помог ему встать и принялся сбивчиво повторять:

— Простите, пожалуйста… простите…

Прохожий в ответ осыпал его такой бранью, что уши закладывало. Он проклинал Ратмира на чём свет стоит — и голосом, и взглядом, полным ярости. Ратмир молча собрал с мостовой все книги, старательно отряхнул их от пыли и вручил владельцу.

Прохожий оказался высоким и худощавым, с бледной, почти аристократичной кожей. Его взгляд, умный и цепкий, даже сквозь гнев оставался живым и наблюдательным. Круглые очки сидели на тонком носу. Светло-русые волосы струились до пояса — ухоженные, густые, словно грива дикого жеребца. Пальцы, длинные и тонкие, привлекли внимание Ратмира отдельно: на среднем правой руки темнела въевшаяся писательская мозоль — верный знак человека, который много и подолгу держит перо.

Прохожий, бросив на Ратмира колючий взгляд, решил не упускать такого случая. И с этими словами сунул их обратно в руки Ратмиру.

— Держи. Я повредил руку по вашей милости. Так что поможете мне отнести книги.

Не дожидаясь возражений, он развернулся и зашагал в сторону того самого завораживающего здания, что возвышалось в центре площади.

Ратмир, терзаемый чувством вины, молча согласился и зашагал следом за прохожим.

— Простите, — решился он, глядя на движущееся здание. — А вы не знаете, что это за строение? И как так — его части движутся?

Прохожий вскинул бровь, поправил очки и ответил с отчётливой надменностью:

— Вы, молодой человек, и правда не знаете, что это — университет магии?

Он вздохнул, будто снисходя до неразумного ребёнка.

— Да как так можно… Ладно, так уж и быть, я вам расскажу. Начнём с того, что это один из лучших университетов магии во всём мире. Здесь учились величайшие маги и учёные, те, кто совершил настоящий прорыв в науке о магии.

На этих словах они как раз подошли ко входу. Дверь перед ними была старая, но крепкая, массивная, обитая потускневшим металлом. Прохожий толкнул её, придерживая створку, и жестом пригласил Ратмира войти первым.

Ратмир вошёл в университет магии — и, сколько это уже было за день, у него снова отвисла челюсть. Он оказался в огромном коридоре, где люди спокойно ходили по стенам и потолкам, заходили в двери, расположенные там же, — словно на них не действовала гравитация. Один студент в длинной мантии шёл по стене, уткнувшись в книгу, и даже не поднимал глаз. На потолке расположилась небольшая компания — они стояли вверх ногами и что-то увлечённо обсуждали, жестикулируя, будто находились на обычной улице. Вдоль коридора тянулись красивые каменные колонны, уходящие в такую даль, что они терялись в свете.

Прохожий зашёл следом за Ратмиром.

— Давно я не видел такого лица, — усмехнулся он. — А тебя как зовут?

Ратмир представился.

— А вас?

— Приятно познакомиться, я Булат Каримов. — Он помолчал, хитро прищурился. — Впрочем, можешь звать меня просто Мастер.

С этими словами он зашагал по коридору. Ратмир двинулся за ним.

Неожиданно Мастер поставил одну ногу на стену, затем вторую — и спокойно сделал несколько шагов вверх. Там он развернулся лицом к Ратмиру и замер, явно ожидая, как тот справится с этим испытанием.

Мастер стоял на вертикальной стене так, словно гравитации для него не существовало. Но самое странное было не в этом: его волосы не свисали вниз, а мягко лежали вдоль тела, и одежда тоже не тянулась к полу, а висела как обычно — будто он стоял на ровной земле.

Ратмир осторожно поставил одну ногу на стену, потом оторвал вторую — и упал на стену. Книги рассыпались перед ним прямо на вертикальной поверхности. Он удивлённо смотрел на книги, которые лежали на стене, и на пол, куда не упало ни одной книги. Ратмир спросил Мастера: «Как так, что мы не падаем на пол?»

Мастер не мог смотреть на Ратмира — он громко смеялся. Услышав вопрос, он попытался объяснять, но смех то и дело вырывался наружу, прерывая его речь.

— Это называется «Куб Хаоса». Всё здание спроектировано так, что здесь нет ни стен, ни потолка — только бесконечные плоскости, покрытые рунами привязки. Ты видишь эти едва заметные мерцающие знаки на камне? Как только подошва твоей обуви касается любой поверхности, гравитация мгновенно переопределяется: твой личный «низ» становится перпендикулярным этой плоскости. Поэтому люди ходят по стенам и потолку, даже не замечая этого. А волосы и одежда подстраиваются следом — иначе было бы неудобно. Ты хоть что-то понял?

Ратмир почесал затылок.

— Ну… вроде бы да, — неуверенно протянул он.

— Ну тогда собирай книги и пошли, — бросил Мастер.

Они поднимались всё выше — шаг за шагом по стене, пока не достигли потолка. И тут Ратмир увидел то, чего боялся больше всего. Мастер спокойно шагнул на потолочную плоскость, развернулся, скрестил руки на груди и с живым интересом уставился на Ратмира — как тот перешагнёт с вертикальной стены на потолок.

У Ратмира затряслись ноги, ладони вспотели. Он посмотрел вниз — и в груди что-то мертвецки сжалось. Мозг отказывался верить в происходящее и панически кричал: «Ты упадешь!» Ратмир всё же сделал шаг — поставил одну ногу на потолок, зажмурился, пересилил себя и оторвал вторую от стены. Мгновение — и он стоял. Он открыл глаза и увидел, как Мастеру нравилось его испытывать: в его взгляде читались и усмешка, и одобрение, и едва скрываемое удовольствие.

Мастер терпеливо ждал, пока Ратмир выдохнет и сможет идти дальше. Затем спросил:

— Всё, готов? Пошли?

Они дошли до колонны, на которой висела дверь. Мастер распахнул её перед своим гостем. Ратмир со страхом переступил порог, не зная, что его ждёт на этот раз, и оказался в огромном кабинете. Книжные шкафы здесь были забиты до отказа, на полу громоздились целые стопки книг, а преподавательская доска оказалась полностью исписана какими-то замысловатыми иероглифами.

Мастер зашёл в кабинет и попросил Ратмира поставить книги на стол. Затем он заварил чай, предложил гостю чашку, и они устроились у окна. Сидя друг напротив друга, неспешно попивая горячий чай и глядя на город за стеклом.

Мастер сделал глоток, поставил чашку на подоконник и посмотрел на Ратмира.

— Ратмир, ты же не местный. Зачем сюда пришёл? Предложили работу?

— Я пришёл на службу в армию герцога Джэбэ, — ответил Ратмир.

Мастер поперхнулся чаем, закашлялся, промокнул губы тыльной стороной ладони и уставился на собеседника.

— Ты же осознаёшь, как там опасно?

— У меня нет выбора, — тихо сказал Ратмир.

Мастер помолчал, глядя в окно, потом покачал головой:

— Выбор есть всегда. Просто это мы сами себя ограничиваем. Но, как бы там ни было… не мне тебя отговаривать.

Мастер решил сменить тему:

— Как тебе город Баш?

— Знаете, — оживился Ратмир, — я никогда не видел так много людей в одном месте. И такие красивые дома. А особенно — вот этот институт. Вы так и не рассказали, как он сам крутится, собирается, словно живой. И что за лепнина на его стенах? Мне показалось, она рассказывает какую-то историю.

Мастер от такого количества вопросов слегка поперхнулся чаем. Он с удивлёнными глазами посмотрел на Ратмира сквозь очки — а потом уже с улыбкой ответил:

— У тебя столько вопросов?

Он отставил чашку, откинулся на стуле и продолжил:

— Ну, дело в том, что наш король заключил с эльфами ряд договоров. И в знак доброй воли эльфы помогли нам построить этот институт магии. Ты же знаешь, люди и гномы по факту не могут использовать магию без пыльцы.

— Пыльцу? — с недоумением переспросил Ратмир.

Мастер медленно закатил глаза, и стало ясно: он только что осознал, что Ратмир не знает даже самых элементарных вещей.

Мастер вздохнул, поправил очки и принялся объяснять, медленно, с расстановкой, как нерадивому ученику:

— Да. В природе в разных местах растут особые растения. Все они разные по виду и свойствам, но объединяет их одно: они собирают магию. Если человек вдохнёт или съест пыльцу такого растения, то на некоторое время он сам сможет её использовать. Но есть важное ограничение: пыльца собирает только магию природных сил — огня, ветра, молнии, воды. Так называемой «чистой магией» человек пользоваться не может.

— Эльфы, в свою очередь, каким-то непостижимым образом собирают магию прямо из окружающей среды и могут пользоваться ею без всякой пыльцы. Это особая раса. Кто-то даже считает их потомками богов.

А вы ещё забыли рассказать про здание. Как оно движется само. Как эти блоки перестраиваются, поворачиваются.

Мастер отставил чашку, усмехнулся и ответил:

— Здание — это зеркало. Не из стекла и серебра, а магическое. Оно отражает не лица — оно отражает желания тех, кто внутри. Ты хочешь попасть в библиотеку — блоки сдвигаются, открывая путь. Ты сомневаешься — они начинают хаотично вращаться, как кубик, который никак не сложится. Эльфы создали университет так, чтобы он подстраивался под волю идущего. Поэтому никто здесь не заблудится, если точно знает, куда идёт. А если не знает — блуждает, пока не поймёт.

— А почему ты всё время спрашиваешь про это здание? — вдруг с хитрой усмешкой спросил Мастер. — Ты не хочешь узнать, чем твой собеседник занимается?

Ратмир кивнул — мол, да, действительно, почему я не спросил?

Мастер откинулся на стуле, сцепил пальцы на затылке и ответил с лёгкой небрежностью, за которой чувствовалась давно выношенная мысль:

— Я лингвист. Изучаю языки. Знаешь, многие властители этого мира даже не задумываются о том, что в диких землях живут не просто монстры. Огры, орки, гоблины — у них есть разум, своя речь, свои обычаи. С ними можно найти контакт, договориться. Но никому это не интересно. Проще отправить солдат, которые просто расправятся с ними.

Он помолчал, и голос его стал тише, почти философским:

— Вопрос в другом… Кто на самом деле люди-монстры? Те, кто живёт в диких землях? Или те, кто их бездумно истребляет, даже не попытавшись понять?

Ратмир вырос в маленькой глухой деревне и почти ничего не знал о большом мире. Рассуждения Мастера открыли ему глаза на то, о чём он раньше даже не задумывался. Он вдруг остро почувствовал, что этот странный человек с круглыми очками и длинной косой может многому его научить — и что за такого человека нужно держаться.

Внезапно Ратмир вспомнил, зачем вообще пришёл в город Баш. Он спросил Мастера, как добраться до казармы.

— Я провожу тебя, — просто ответил Мастер.

Они вышли из университета и двинулись по оживлённым улицам. По дороге Мастер, не глядя на Ратмира, бросил как бы между делом:

— Слушай, а давай как-нибудь заскочим в паб? Посидим, выпьем, поговорим спокойно, без всей этой университетской суеты.

Ратмир удивлённо моргнул, но кивнул.

— Да… давайте. Хорошо бы.

У ворот казармы они остановились. Мастер протянул широкую ладонь, Ратмир ответил на рукопожатие. Ничего особенного не сказали — просто пожали руки, молча кивнули друг другу и разошлись в разные стороны.