Пустоши Альтерры, книга 5, финал

Глава 1, Грейвилл

Заря вытащила дорогу из темноты постепенно. Сперва из-под колёс проступила колея, потом обочина с рваными краями, и по всей колонне одна за другой гасли фары. Колонна шла, десять машин держали дистанцию, связь работала рывками, и за спиной оставался Вулканис, ещё близкий по расстоянию и уже чужой по смыслу. Люди выглядели собранными, никто не валился от усталости, руки держали руль уверенно, головы соображали ясно.

Ноктир ждал погони, даже когда разум уже говорил, что её, похоже, не будет. Взгляд сам уходил назад, к серому хвосту дороги, где висела только своя же пыль. Взрыв танка у ворот отрезвил Боевых Крыльев, и у них набралось достаточно причин промедлить и не кидаться в погоню сразу.

Через сорок километров Мрак дал команду на остановку.

Когда моторы затихли, люди спрыгивали на песок, разминали затёкшие спины, оглядывались назад, уже отошедшие от шока неравной битвы.

Один из бойцов выбрался осторожно, придерживая перевязанный бок. В стычке у ворот ему зацепило ребро, и он двигался так, чтобы не дёрнуть лишний раз. Он сел на ящик у борта, переждал, пока отпустит, посмотрел на дорогу впереди, задержался на секунду, примеряя, какой будет эта часть пути.

— На, держи. — Сосед подвинул ему флягу ближе, чтобы не тянулся.

— Да нормально.

— Ага. Ты и у ворот так говорил, пока тебя в кузов закидывали.

— Вулканиса уж не видать, — сказал кто-то дальше по колонне, стоя лицом назад.

— Да и пёс с ним.

— Слышь, а обратно мы этой же дорогой?

— Обратно. — В ответ хмыкнули и повисла тишина.

В командирке Анесса осталась на месте водителя. Руки лежали на рычагах, Грач возился с радаром, берёг сросшуюся левую и работал больше правой; прибор оказался не настроен, экран сыпал рябью вместо отметок. Ноктир следил за его руками, держал в голове маршрут и узел на востоке.

Жилин молча одобрил остановку. Он не спорил — смысл паузы был очевиден даже ему, — и при этом продолжал коситься на Мрака, пытаясь уложить в голове, почему главный именно караванщик.

Сразу проявились мелочи, которые обычно прячет гул: щёлканье остывающего металла, сухой шорох пыли по бортам, дальние крики тварей за линией видимости.

На Барже Илья уже отлип от Стервы. Он постоял рядом с турелью, прошёлся ладонью по кожуху, тронул рукояти, достал короткую трубку, начал забивать табак, аккуратно, без суеты, возвращая рукам нормальный ритм. Бригитта смотрела на остановившуюся колонну и на него. Спросила:

— Чего встали?

Вектор не поднял головы. Он притрамбовал табак большим пальцем, проверил тягу, ответил лениво:

— А прах его знает. Ты лучше скажи — что Пустошь?

Раньше он так не говорил. Бригитту это слегка удивило и зацепило, она задержала на нём взгляд дольше. Знала, что ему это не родное. Он вырос в других местах и прежде смотрел на такие вещи как на привычку рейдеров, а теперь сам протянул к ней эту нитку, решив жить по дороге всерьёз, без скидок.

Дочь Пустоши повела плечами, отстранила лишние мысли, прислушалась к себе. Втянула воздух ноздрями, подержала, отпустила. Она умела это с детства. В их рейдерской жизни такие паузы часто были способом понять, где Пустошь даёт пройти, а где уже ставит заслон. Своих почти не осталось, это случилось раньше, боль уже улеглась в привычку, в короткие провалы тишины, когда вспоминаешь лица и сразу возвращаешься к делу.

Она выдохнула и ответила, выбирая слова осторожно:

— Хм… Она нас привечает.

Тарх отозвался со своего места сразу. Он был старше, за сорок, со шрамами, которые давно перестали быть историей и стали частью лица.

— Не к добру.

Бригитта повернулась к нему. Спросила без нажима:

— Тарх, ты-то чего с нами пошёл?

Он отшутился, как умел, но веселья в этом не появилось. Губы двинулись, а лицо осталось спокойным и внимательным:

— А чего в городе сидеть?

Радиоэфир коротко шипел, иногда отдавал обрывком чужой фразы, снова проваливался. Ветер шёл низом, тащил песок по колеям, сыпал его в открытые двери кабин.

На Барже Илья постоял, посмотрел туда, где была командирка. Бросил Бригитте:

— Встань за Стерву. Я к Мраку.

Бригитта на секунду замерла. Вектор раньше свой пулемёт ей не доверял. Сделалось слегка неловко, шею обдало теплом, но лицо она удержала, подошла к турели, привычно проверила рукояти и сектор, встала так, чтобы видеть дорогу и край стоянки, будто делала это всегда.

Медленно, похрустывая кожаной курткой, что досталась ещё от Бритвы за личные подвиги, Илья двинулся вперёд по колонне. Будь ему до этого дело, он заметил бы, как другие участники рейда отводят взгляд, как чуть расступаются, давая пройти стрелку. В колонне помнили, кто стоял у ворот и вбивал ярость в ствол махины, пока остальные искали укрытие.

Около половины людей шла с ним ещё от Краегора до Вулканиса, и они знали фразу Деда, умершего перед воротами города. Дед говорил, что все они живут в долг за счёт Ильиной работы, и теперь эти слова висели в воздухе долгом.

Когда Илья дошёл до командирского броневика, странного трофейного «Шершня», дверь распахнулась, на песок тяжело ступил Мрак, припадая на правую ногу. Они с Вектором пожали друг другу руки. Обниматься на глазах всего рейда не стали.

— Ну, как ты? — спросил названый старший брат.

— Целый, — ответил Вектор.

— Ловко ты приложил ту жуть на гусеницах. Я уж думал, всё, отъездились.

— Сам не понял. — Вектор криво усмехнулся. — Но вышло.

Илья глянул на дорогу впереди, обратно на караванщика. Спросил:

— Куда и как двигаем?

— Пока не решил. — Мрак помолчал. — Есть два варианта. Через Грейвилл — Ноктир откроет ворота, там пополнимся. Или сразу на восток, к Депо.

— Депо?

— Ага. Нас там Рой зажал после рубки. Километров триста на восток, ущелье и ангар. Сможем передохнуть, поставить передовую базу.

Илья прищурился, примеряя это на их положение.

— Мы же вне закона.

— Ну, после той гусеничной хтони — это уж точно, — хмыкнул Мрак.

— А главный у нас по итогу кто?

— Да прах его знает. — Караванщик поморщился. — Должны были решить вчера, но налёт за жратвой пошёл не по плану, не успели. Пока на меня кивают.

— Большая шишка, — поддел Илья.

— Да гори оно, Вектор. — Мрак отмахнулся. — Ты же меня знаешь. Я молчать люблю и дело делать.

— Это да, — согласился стрелок.

Они постояли рядом с открытой дверью командирки и помолчали, каждый о своём. Лидер стоял чуть боком к строю, чтобы видеть сразу и людей, и горизонт.

— А пойдём Кляпа высушим, — вдруг сказал Илья. — Я нутром чую, это он нас прижал тогда у Грейвилла. Не он бы — глядишь, и не разделили бы нас, гоняли бы рейды себе, сидели б сейчас в тепле в Альдене, а мир спасал бы кто другой.

Мрак чуть качнул головой.

— Ну, не совсем так. Хрен бы кто нашёл Депо без той заварухи. — Он повёл плечом. — Да не суть. Оно тебе надо, Вектор? Оставь ты этот лом с обочины.

— Я к тому, что в Грейвилл всё равно идём. Мы вне закона. Сцепиться придётся.

— Может, и придётся, — не стал спорить караванщик.

— Поспим, захарчимся, а я спокойно боезапас проверю. Стерва жрёт много.

— Ну добро. Давай в Грейвилл. А там как ляжет.

— Ага, — ответил Илья и побрёл обратно к Барже.

Слово «Грейвилл» разошлось по машинам, как команда, и люди перестали держать в голове лишние развилки. Дорога стала одной, а вместе с ней появилась цель.

Связи у форпоста с Вулканисом не было, и это работало на них. Короткое окно, быстрая загрузка, уход на Восток, пока в головах у людей ещё крутится вчерашняя жизнь и они не успели перестроиться.

Параллельно всплыл багги. После взрыва танка его перевернуло, теперь он заводился только со второй попытки и кренил влево. Для обычной дороги это была бы неприятность, для их рейда это становилось риском. В этой колонне лишняя минута на обочине означала лишний шанс, что стая выйдет из кустов или что у кого-то в голове щёлкнет мысль про «а может, повернём назад».

Луис вылез к багги сразу, как встали. Он работал быстро и сухо, без лишних слов. Открыл крышку, проверил крепёж, послушал, как берёт, как сбрасывает, ткнул пальцем в разъём, который гулял от удара. Рядом держали фонарь, кто-то подавал ключи, и шло это спокойно, без суеты.

Когда багги снова дёрнулся и ожил ровнее, Мрак поднял руку, и по колонне покатился грохот, от головной к хвосту. Взметнулась пыль, колонна снова тронулась. Водители держали дистанцию увереннее, стрелки заняли свои места без лишних оглядок, а по эфиру прошли короткие подтверждения.

Вектор снова встал к Стерве, и трубка легла в зубы. После танка дорожная мелочь шла фоном: твари выскакивали редкими пятнами, и Бригитта с Тархом держали края сами, скупо, экономя ленту. Стерву Илья на это не тратил — берёг для того перелома, когда всё начинает сыпаться.

Впереди показались ворота форпоста, и он поймал лёгкое волнение, хотя руки держали рукояти привычно. Мрак гонялся здесь с Кляпом, и та тварь, судя по слухам, села в засаду, крепко зацепила караванщика. Тогда Илья ещё был тем парнем, который слишком много думал в ту секунду, когда надо просто делать.

Когда створки разошлись и Баржа вошла внутрь, он увидел Кляпа сразу. Те же сальные волосы и грязная ухмылка, только вид стал более осунувшийся. Власть у Кляпа, похоже, просела после той засады, где Илья выкосил из мелкого пулемёта половину его своры, и теперь улыбка держалась на лице по привычке.

Кляп тоже узнал его. Он стоял чуть в стороне от воротной суеты и смотрел прямо, без удивления, словно считал, что Вектор обязан был рано или поздно снова попасться ему на глаза. Кляп медленно потянулся к кобуре на поясе.

Илья чуть качнул в его сторону Стерву. Движение получилось коротким, почти ленивым, и именно поэтому оно прозвучало весомо. Он просто обозначил этим, что расстояние здесь играет против того, кто первым решит достать железо. Рука Кляпа так и застыла на половине пути, повиснув в воздухе.

Стрелок нащупал рацию в кармане куртки, вышел на командирский канал.

— Мрак, это Вектор. Кляп здесь. Меня срисовал.

Ответ пришёл быстро.

— Принято. Не цепляй эту падаль. Попробуем уйти быстро.

Илья убрал рацию, не меняя выражения лица. Он коротко указал Бригитте и Тарху, за кем следить, жест был таким же скупым, как приказ на линии огня. Валькирия сдвинулась так, чтобы держать Кляпа в секторе, Тарх чуть повернул корпус.

Ноктир вышел из броневика, будто у него есть время и право на эту походку. За ним подтянулся отряд бойцов, и они вместе двинулись навстречу начальнику форпоста. Кодекс в Грейвилле видели редко, и люди у ворот быстро уходили с пути этой процессии, освобождая коридор.

— Засвет, со мной, — бросил Ноктир, не оборачиваясь.

Грач оставил радар и выбрался следом: по званию его окликали редко, и всякий раз это значило, что шутки кончились.

Начальник вышел им навстречу сам, и это было половиной ответа.

— Ноктир, Кодекс Вулканиса. Мне нужно топливо, вода, крупа, патроны. Грузимся и уходим.

— Склады. — Начальник потёр щёку, оставил на ней полосу пыли. — А жить я потом чем буду? Краегор лёг, с дорог ко мне больше ничего не потянется.

— Про Краегор знаем.

— Все всё знают. — Он хохотнул коротко и зло. — Только в город поедете вы, а зимовать тут мне.

— Приказ Доминарха, секретная миссия, — Ноктир не повысил голоса.

— А если скажу нет?

— Останетесь без подпитки города.

Начальник молчал, глядя мимо него на машины. Считал.

— Что смогу отсыпать — отсыплю. Всё не отдам, хоть режьте.

— Приемлемо.

Начальник махнул в сторону ангаров, и его люди пошли открывать, оглядываясь через плечо. Сам Ноктир, Грач и один боец ушли с комендантом форпоста, для видимости обсуждать положение дел Грейвилла и Вулканиса.

Вектор раскурил трубку, остался на Барже. Дым тянулся тонкой полосой, потом его срезал ветер. Он внимательно следил за тем, как Кляп, вроде бы лениво, скрылся за углом ангара с парой своих головорезов. Кляп ушёл так, будто ему стало скучно, будто всё это его не касается, и именно это выглядело опасно.

К грузовикам наконец притащили несколько тюков. Кто-то нёс их вдвоём, кто-то тащил волоком по пыли, и никто не сбавлял темпа: здесь тоже понимали, что окно короткое. Мрак шагнул ближе к погрузке, начал считать взглядом, куда что пойдёт, и вокруг него сразу собрались те, кто ждал именно этого: конкретных действий и ясного порядка, чтобы грузиться быстро и уходить ещё быстрее.

Слишком мирно. Илье это сразу не понравилось. После того, чем начался их рейд, он надеялся, что здесь всё пройдёт просто, что возьмут тюки, откроют створки и они уйдут на Восток. Вместо этого он ощущал, как где-то внутри натягивается нить, и чем спокойнее выглядел двор, тем тревожнее становилось это ощущение.

Охранники у ворот стали ходить нервно. Сначала это было почти незаметно, потом бросалось в глаза: лишние шаги, остановки, взгляды, которые слишком часто возвращаются к тюкам рейда. Они мерили груз на себя, и в этих взглядах парень читал простые вопросы. Куда идут эти люди. Зачем им столько жратвы и патронов. Почему им отдают это сейчас. А может, оставить добро себе?.. А город и не узнает…

Дальше мысль расползалась сама. Еды прилично, боеприпасы, бабы. В форпосте уже знали, что большие дороги умерли, рейды кончились. Треугольник Альтерры рассыпался, и теперь каждый готовился жить по одному, без общего соглашения и больших обещаний. Илья видел, как этот переход происходит у людей на лице, как будто они перестают играть в порядок и начинают прикидывать добычу.

Взгляды на Бригитту и рейд стали плотоядными. Вектор видел, как некоторые охранники задерживаются на её лице, бюсте, бёдрах, на том, как она двигается, и это уже не было простым любопытством. Он понял, что ворота им так просто не откроют.

Илья поймал взгляд Мрака. Караванщику хватило этой секунды. Он кожей ощущал все взгляды, и чутьё зверя кричало о проблемах. Мрак неспешно вернулся в командирку, будто ему просто захотелось проверить что-то по дороге. Внутри он наклонился к Анессе близко, чтобы не поднимать голос.

— Сигналь чёрным. Голосом нельзя. Канал слушают и здесь.

— Кодом? — Несса не сняла рук с рычагов, только повернула к нему лицо.

— Кодом, но не морзянкой. — Он снял её руку с рычага, положил пальцы на тангенту. — Стучи. Дави и отпускай, коротко. Вот так.

— А если не отзовутся?

— Услышат.

Анесса застучала. Короткие щелчки проходили сквозь помехи, где голос тонул, и понять их могли только свои. Грач и Ноктир смогут за себя постоять. Главное сейчас отбиться на площади у ворот, дождаться их, чтобы вместе дожать створки и уйти.

На секунду кольнуло в голове, что зря они сюда залезли. Надо было сразу рвать на Восток, без форпоста и без попытки сыграть в старые правила. Но Мрак захотел ещё чуть припасов, чтобы у рейда были шансы.

Жилин пошёл вдоль машин, отдавая приказы вполголоса.

— Борта не оголять. Вы двое — левый, вы — правый. Стоять лицом на людей, спиной к тюкам. Медленно, не спешите.

— Окна вторых этажей, кромки крыш, тёмные проёмы.

— Стволы вниз. Первыми не начинаем. Палец с курков уберите, идиоты.

Что бы он там ни думал про Мрака, сейчас он делал своё дело без споров. Чужие тоже перестали изображать спокойствие. Они начали сходиться плотнее, перекрывая проходы, будто случайно, просто так получилось, но каждый шаг ложился в одну картину, где рейд понемногу обжимают.

Их уже явно окружали, и над двором завис один вопрос, который всегда поднимается перед таким моментом.

Кто выстрелит первым.

Бригитта откровенно скалилась. Снова городские зажали её стенами, эти взгляды она знала слишком хорошо: в них всегда один смысл — ты здесь вещь, и вопрос только в том, кто первым потянет руки. На заднем дворе заметались люди, куда-то бежали.

— Бри. Гляди, как расходятся. — Тарх сказал это, не поворачивая головы. — По углам растеклись, у створок трое, и ни один на нас прямо не смотрит. Значит, решили уже.

— Вижу.

— Скоро начнут. — Он перехватил цевьё поудобнее, повёл плечом, разминая. — Чего старшие тянут?

Бригитта не ответила.

Это была та секунда перед, которую все трое знали наизусть: сейчас прольётся кровь. Ярость в воительнице уже собралась в одну точку, горячая и злая, и когда на стене дёрнулся охранник — может, просто почесался, — ей было уже всё равно. Она оказалась первой.

Она сдёрнула спуск, и по стене перед ней хлестнуло огнём из двенашки. Площадь перед воротами захлебнулась грохотом: захлопали одиночные, потом всё слилось в сплошной треск, из которого уже не выдернуть отдельного выстрела. Пыль взлетела сразу, по камню и металлу застучало, сверху посыпались куски крошки, а люди в колонне уже работали.

Сверху обзор был широкий. Стерва была слишком мощной, поэтому Илья держал двор и дальние подходы, прикрывал Бригитту и Тарха от одиночных целей из винтовки. Он бил коротко, выбирал тех, кто высовывался сбоку или пытался зайти с фланга, пока остальной рейд давил местную охрану и чистил площадь у ворот.

Бой занял меньше минуты. Всё оборвалось. Площадь стихла, остались только редкие щелчки остывающего железа и тяжёлое дыхание тех, кто стоял на ногах.

В глубине форпоста послышались выстрелы. Короткие, плотные, уже другой рисунок, и Вектор сразу понял, кто там работает. Грач, Ноктир, их небольшая группа пробивались, открывая себе коридор.

В рации тут же прорезались рваные слова Ноктира. Связь прыгала, фразы ломались на обрывки, но смысл держался:

— …пом**щ* н* **жна… всем ** м*шин**… ств*рк* откроем сам*…

От колонны требовалось простое: ждать и крыть сектор.

Илья не увидел отблеска оптики. Кляп засел в глубине одного из домов и бил из тёмной комнаты, в стороне от окна, к которому тянулся взгляд. Что-то в наклоне теней насторожило, и Вектор чуть качнул головой. Пуля прошла в сантиметре от его виска, дёрнув воздух у самого уха, ушла дальше, за спину. Прямо в затылок Тарха.

Бригитта рванулась к Тарху сразу, как будто могла успеть. Это был её свояк, тело отреагировало быстрее мысли. Она упала рядом на колени, подхватила его за плечи, попыталась поднять голову, чтобы увидеть глаза. Бесполезно. Тарх был мёртв. Валькирия поняла это по тяжести в руках, по тому, как сразу пропало сопротивление, и у неё на секунду пресёкся воздух.

Илья уже метнулся к брошенной Стерве и разворачивал ствол. Он не смотрел на Тарха. Слух у него последние месяцы садился от крупного калибра, и на эхо он давно не полагался, но глаз и опыт стрелка работали без осечки. Он успел поймать створ окна по короткой вспышке в темноте комнаты, прикинул, под каким углом легла пуля и где у дома единственный удобный выступ, чтобы бить по сектору у ворот, навёл туда.

Стерва заработала коротко и тяжело. Несколько секунд, и по верхним комнатам прокатился рваный удар, кирпичная крошка полетела вниз, в воздухе повисла пыль.

За спиной Бригитта выла. Уши после Стервы забило ватой, и всё же этот звук проходил насквозь. Этот вой бил по спине Вектора, но он не хотел поворачиваться и видеть её в этот момент. Он держал себя на задаче. Продолжал выискивать цель, потому что знал: если Кляп жив, он попробует ещё раз.

Илья заметил, как мелькнула оптика бликом на солнце. Отражение пришло от окна за углом, не в прямой видимости, короткая вспышка, которую легко принять за случайный стеклянный отблеск.

Он быстро перевёл прицел на улицу левее, взял угол дома так, чтобы за него полетела крошка и осколки. Ствол дал короткую очередь, и по кладке прошёл удар. Камень посыпался, воздух сдуло пылью, за углом кто-то дёрнулся.

Кляп ошибся. Видимо, он стоял ближе, чем нужно, и когда от осколков шарахнулся, выставил за противоположный угол ногу. Такой промах проходит без последствий, если напротив обычный пулемёт и расстояние большое, метров сто пятьдесят или двести, разброс и нервы делают своё. Против Вектора это не работало.

Илья всадил разрывной в ступню. Выстрел лёг туда, куда надо, и крик Кляпа прорезал двор, как сигнал. Он рухнул на мостовую, схватился руками за ногу, попытался отползти, но тело уже не слушалось от болевого шока.

Теперь Илья повернулся к Бригитте. Кляп лежал у угла, с разбитой ногой, и никуда уже не делся бы, болевой шок сковал бывшего бойца. Стрелок снял руки со Стервы, шагнул в сторону, освобождая валькирии место у пулемёта. Он видел её только краем глаза, но понимал, что она всё ещё рядом с Тархом. Он сказал спокойно, чтобы слова дошли и стали опорой.

— Брига. Вон та падаль убила Тарха.

Бригитта поднялась. Движение вышло прямым и тяжёлым, руки она обтёрла о штаны, не глядя на них, встала к Стерве, развернула станину, навела ствол на тело, которое корчилось у угла. Сдёрнула спуск, выпустила несколько очередей. Стерва заговорила глухо и яростно, пыль снова покатилась по мостовой.

Несмотря на злость, в Бригитте прибавилось мастерства. Она держала сектор, не водила стволом в пустоту, и минимум треть легла в цель, нашпиговав Кляпа, как мешок. Когда звук иссяк, на площади снова стало слышно только далёкие выстрелы где-то внутри форпоста.

Кодекс и те, кто держался рядом с ним, выламывали двери, выбивали окна, срезали углы прямо по внутренним комнатам, словно форпост для них был рыхлой конструкцией, которую можно пройти насквозь, оставляя за спиной открытые проёмы и выбитые косяки. На секунду в одном окне мелькнул чёрный шлем, в другом тут же хлопнула рама, уже где-то дальше топот ударил по лестнице. Это путало всех, кто пытался их поймать.

Они вышли к воротам как вихрь. Двое сразу заняли башенку, коротко и чисто, без лишней стрельбы. Один лёг на край пролёта, прикрыл вход, другой подхватил управление створками, и металл почти сразу загудел знакомо. Механизм взял нагрузку, заскрежетал, створки начали расходиться, медленно, уверенно.

Рейд держал сектор и не лез вперёд, пока проход не стал достаточным. Люди двигались уже автоматически, по командам и жестам, подхватывали тюки, заводили машины, подтягивали тех, кто стоял у борта. Вся стычка на площади и в форпосте заняла мало времени, и итог выглядел неправдоподобно: погиб только Тарх. Все остальные даже не были ранены.

Эта сухая статистика не работала для Бригитты. Она стояла на Барже, держалась, потому что вокруг ещё был бой, ладони лежали на рукоятях, ствол смотрел куда положено, но внутри у неё уже случилось главное. Из тех, кто прошёл с ней всю рейдерскую жизнь и был сейчас при ней, не осталось никого.