Пустоши Альтерры, книга 1

Глава 1, рассвет

Внимание: Книгу можно скачать, подписавшись на автора: https://author.today/u/akazancev

Это вторая редакция книги от января 2026, расширенная и доработанная. Аудиокнига незначительно отличается. Приятного чтения!

---

Второй день караван тащил продовольствие в Вулканис, промышленный город, один из трёх, уцелевших после катастрофы. Этот рейд был основой существования Альтерры: логистика стала ниточкой жизни, городам узкой специализации остро требовались товары друг друга.

В боевом отсеке фуры сидел Илья, впервые оказавшись в караване. Если за всю дорогу он никак не проявит себя, то клан может выгнать, и юноша останется один в незнакомом городе. От этих мыслей парень вжимался в металлическое сиденье, вибрация двигателя отдавалась в позвоночнике, пока колонна медленно ползла по разбитому шоссе.

Автомат в руках оказался тяжелее, чем он ожидал, пальцы то и дело соскальзывали по ремню, и оружие заметно подрагивало в ладонях. За окнами тянулись бесконечные серые равнины, изредка прерываемые скрюченными кустами да редкими остовами мёртвых деревьев. Илья едва обращал на это внимание, взгляд был прикован к ботинкам, вросшим в пол. Слегка ломило виски, но юноша списал это на стресс.

Рядом на деревянном ящике устроился Мрак, коренастый мужчина с обветренным лицом и выжженной усталостью в глазах. Куртка с порванным рукавом, татуировки на костяшках — всё говорило о десятках пережитых стычек. Он молча наблюдал за Ильёй, слегка нахмурившись. Пару дней назад на месте парня сидел другой человек, но потери шли рука об руку с рейдами, и за долгие годы этот караванщик привык терять напарников.

— Ну что, как ощущения, малец? — хриплый голос, полный сдержанного сарказма, прервал тишину. — Ссышь?

— Да нет, просто… сосредоточиться надо, — поспешно ответил Илья, с трудом подавляя дрожь.

На противоположной стороне отсека, откинувшись на стену фуры, расположился Грач. Кудрявые волосы блестели в тусклом свете ламп, а хитрый взгляд выдавал, что он заранее наслаждается моментом.

— Слышал, Мрак? У нас тут боец! Всегда наготове, — произнёс он с издёвкой, передразнивая Илью и изображая, как держит винтовку. — Полезут, а ты их пиф-паф!

Старший хмыкнул, и Илья едва сдержался, чтобы не огрызнуться. Щёки залило жаром, он инстинктивно сжал автомат крепче.

— Да ладно вам… — пробормотал он, в голосе зазвенело раздражение.

— Ты хоть стрелять умеешь? — подмигнул Грач. — А то нас тут трое: я, Мрак и твоя железка.

— Умею! — вскинулся Илья, резкий ответ вызвал лишь новый взрыв смеха.

— Ну-ну, умелец, — добавил Грач, поморщившись, Мрак резко поднял руку, заставив замолчать.

— Хватит, — бросил он коротко. — Первый рейд всегда такой. Я помню, как ты, Грач, чуть штаны не промочил, когда собаки на обочине перекликались.

Кучерявый напарник закатил глаза, изображая обиду. Мрак тем временем внимательно смотрел на Илью, а потом и на Грача. Подколы — обычное дело в рейде, а сейчас караванщик маялся от мигрени и ленился прерывать перепалку.

Илья отвернулся к окну. Сквозь пыльное стекло он смотрел, как угасает закат. Пустошь растекалась бесконечным серо-коричневым полотном, безжизненным и враждебным. Небо переходило из тусклого жёлто-оранжевого в серую дымку, будто само солнце устало освещать этот мир.

По инструктажу они должны были встать на ночь в форпосте, но командир рейда принял решение идти дальше.

Шоссе с потрескавшейся поверхностью оставалось единственным символом жизни в этом мёртвом мире. Илья глубоко вздохнул, стараясь прогнать наваждение, но пейзаж за окном не обещал ни покоя, ни безопасности.

Солнце давно скрылось за горизонтом. Фура продолжала путь, и гул двигателя был единственным звуком, пробивающим густую тишину ночи. В пустошах, где каждый шорох мог привлечь смертельную опасность, этот звук казался вызывающим. Здесь не любят тех, кто громко заявляет о своём присутствии.

Шутки и смех стихли, когда из динамика раздалась металлическая команда: «Боевая готовность». Холодный, бесстрастный голос прорезал шум двигателя, мгновенно приводя всех в состояние тревоги.

— Сейчас постреляем, — коротко бросил Мрак, не глядя на Илью, и включил рацию.

Грач, который до этого поглядывал на небо через небольшой иллюминатор, повернулся к Илье и прищурился:

— Эй, новобранец, ты там собираешься? Или ждёшь, пока тебе боекомплект засунут?

Илья поспешно мотнул головой, но движения были неловкими. Ладони вспотели, он едва не выронил автомат, когда начал проверять магазины. Ремни броника упорно не желали застёгиваться, каждая мелочь казалась сложнее, чем должна была быть.

— Осспаде, — буркнул Грач, равнодушно осматривая своё оружие. Он передёрнул затвор быстрым уверенным движением.

— Не дави на парня, — отозвался Мрак. Говорил, твёрдо, но снисходительности в нём не было, только сухое понимание.

— Так пусть соберётся, — не унимался Грач, потирая виски.

Илья наконец затянул ремни броника, надел шлем, который тут же сдавил голову. В этот момент он краем глаза уловил движение за окном. Тёмный силуэт скользнул между обломками дороги, что-то низкое и длинное мелькнуло и тут же исчезло в тенях.

— Что там? — спросил Илья, не отрывая глаз от окна.

Ответа не последовало. Мрак продолжал сидеть с хмурым видом, пальцы проверяли оружие. Грач поднял голову, прислушиваясь.

— Контакт? — Мрак оторвался от рации. Голос его был спокойным, почти безэмоциональным.

— Пока никого, — отозвался Грач, припав к прицелу. — Но что-то там шевелится.

Илья сглотнул и взглянул в бойницу, где за пределами фуры царила густая тьма, рассекаемая лучами прожекторов. Он мог поклясться, что видел, как нечто мелькнуло вдалеке — неясная фигура, стремительная, рванула между обломками. «Монстры», — пронеслось у него в голове, и в груди похолодело.

Хозяева пустошей, твари, адаптировавшиеся к миру после катастрофы лучше всех. Они стали совершенными хищниками, научились выживать там, где даже природа сдалась. Илья почувствовал, как подступает незнакомый холод страха. Для этих существ люди были добычей, но раньше Илья ни разу в жизни не видел ни одного.

— Это твари, — выдавил он, не отрывая глаз от окна.

Грач не обернулся, угол рта дрогнул.

— Уже в штаны наложил? Дыши, малой. — Тон был обманчиво лёгким.

Илья кивнул, чувствуя, как мышцы начинают деревенеть. Пальцы сжали оружие до ломоты в суставах, это помогало удержаться от дрожи.

— Слышь Мрак, а у тебя бошку не ломит? — Кинул Грач не поворачиваясь. — Я так-то головной болью не страдаю, а тут прямо накрыло.

— Ломит, — сухо ответил мужчина, слова напарника заставляли задуматься.

Илья хотел было ответить, что у него тоже болит голова, однако мысли оборвались от протяжного завывания. Оно раздавалось издалека, низкое и жуткое, лилось из самой глубины пустоши. Мрак едва заметно напрягся.

— Приготовиться! — коротко бросил он.

Илья замер на месте. Автомат, который раньше казался просто инструментом, теперь ощущался как нечто живое и тяжёлое. Руки вспотели, он несколько раз вытер их о штаны, стараясь вернуть себе контроль.

Завывание усилилось. Оно уже не было единичным — со всех сторон раздавались рваные крики, дикие, нечеловеческие. С каждой секундой они приближались.

— Во разорались, — негромко сказал Мрак, всматриваясь в амбразуру и тьму, рассекаемую прожекторами.

— Кажется ночка будет весёлой, — пробормотал Грач, проверяя прицел. В голосе не было страха, лишь хищная решимость.

Напряжение лопнуло и на боль уже не было времени отвлекаться. Из темноты, пронзённой светом прожекторов, выскочил один из монстров. Массивный, с перекошенным уродливым телом, он замер на долю секунды. Тёмные глаза блеснули, поймав свет, а потом он бросился вперёд, направляя всю силу на караван.

Следом из теней хлынули другие. Безликая лавина тел, двигавшихся с нечеловеческой скоростью, вырвалась на шоссе. Их дикий рёв заполнил ночной воздух.

Грохот первых выстрелов разорвал эту какофонию. Передовые машины каравана открыли огонь, трассирующие пули прочертили мглу, освещая сумрак яркими вспышками. Грач быстро оценил обстановку, хищники Альтерры редко атаковали лавиной. Он впечатал в пульт огромную красную кнопку примитивного автонаведения.

— Огонь пошёл! — рявкнул он.

— Ох, мать твою! Отойди, малой! — крикнул Мрак, присоединяясь к стрельбе. Карабин выплёвывал пули через бойницу с механической точностью.

Илья, пятясь, вжался в холодную стену фуры. Уши закладывало от оглушительного грохота выстрелов и пулемётов. Это было совсем не так, как в учебке, на открытом полигоне, здесь, в тесном боевом отделении грохот буквально валил с ног. Запах раскалённой стали и пороха наполнил отсек, смешиваясь с горечью страха. Он осторожно выглянул из укрытия.

Бесформенные фигуры существ мчались вперёд, безразличные к пулям. Некоторые падали, едва приблизившись, остальные продолжали наступление, заполняя пустоты. Желчные отблески их глаз вспыхивали во вспышках огня.

Поток тварей продолжал двигаться волнами, несмотря на урон. Каждое падение лишь на мгновение ослабляло натиск, они рвались вперёд, игнорируя погибших сородичей. Время от времени одному удавалось приблизиться вплотную, пулемёты мгновенно фокусировались, превращая чудовище в кашу. И всё же лавина не иссякала.

— Что-то их дохрена сегодня, — прорычал Мрак, лицо оставалось бесстрастным, в голосе звучала жёсткая решимость.

Грач, отправив в темноту короткую очередь, с досадой повернул голову в его сторону.

— Спишь что ли?! Подсекать начинай! — рявкнул он, едва успев вернуться к прицелу.

Илья вздрогнул. Собрав остатки храбрости, поднял автомат и нашёл ближайшую цель. Монстр, мчащийся по обочине, казался неуловимым пятном в вихре света и тьмы. Руки не слушались, но он заставил себя нажать на спуск. Оружие ожило, гильзы со звоном начали осыпаться на металлический пол.

Попал! Монстр резко дёрнулся, потерял равновесие и рухнул в песок. Илья на мгновение замер, сердце забилось ещё сильнее. Он сделал это! Но особой радости не было — одно павшее существо ничего не значило, лавина всё ещё надвигалась.

Его пальцы снова сжали спусковой крючок. С каждым выстрелом автомат казался легче, становился продолжением его самого. Грохот был оглушительным, уши звенели, но Илья больше не обращал на это внимания. Всё вокруг слилось воедино: рёв монстров, хлопки выстрелов, вибрация фуры.

В эфире раздался приказ:

— Форсаж! Всем водителям принять форсаж! — голос командира Жилина звучал резко, без тени сомнения.

— Форсаж? Чёрт… — пробормотал Мрак, не отрываясь от стрельбы. На лице появилась едва заметная тень тревоги.

Форсаж был крайней мерой, которую применяли, только если бой был бесполезен. Задача проста: рвать вперёд на всех парах, выжимать из тяжёлых бронированных машин всё, на что они способны, раскидывая чудовищ, пробивая путь силой скорости. Но это могло стоить дорого. Машины были тяжело гружёные, дороги разбиты, колдобины и раздавленные остовы на обочинах могли превратить любой грузовик в неподвижную преграду. А застрявшая машина означала конец для всех.

— Держитесь крепче! Водители, отсчёт пять секунд! — продолжал рычать Жилин в радиоэфир.

Грохот карабинов и пулемётов заполнял сознание. В груди Ильи разлилось ледяное осознание: если хотя бы одна машина впереди остановится, они все погибнут. Монстры захлестнут их как волна.

— Левый, подавите их хотя бы метров сто! — выкрикнул Мрак в рацию и разрядил очередь по твари, что почти дотянулась до задней фуры.

— Сейчас размажет кого-нибудь как муху, — буркнул Грач, его внимание вернулось к оружию.

Первая машина впереди резко рванула. Тяжёлая, она набирала скорость с протяжным рёвом. Визг шин и вой трансмиссий прорезали темноту, и весь караван ускорился как единый организм. Колёса громыхали по искалеченному шоссе, оставляя за собой дым, пыль и кровавые полосы. Монстры, оказавшиеся на пути, исчезали под тяжестью усиленных отбойников.

Илью резко швырнуло, едва не выбросив с места. Он крепче вцепился в поручень и отстранился от бойницы — одно неосторожное движение, и его выкинет наружу. Трассеры резали ночь яркими вспышками, выхватывая из темноты силуэты существ. Двигатели ревели, выстрелы перемешивались с воем тварей, сливаясь в оглушающий хаос.

Илья зажмурился, пытаясь подавить страх. «Что я делал три месяца назад?» — мелькнула мысль о прошлой жизни. Дом, тепло закатного солнца и мелкие жалобы на прохладные утра стали болезненно реальными. Он отчаянно захотел вернуться, но в ревущем безумии вокруг уже не было места для сожалений.

Размышления оборвались, когда фура подпрыгнула. Колёса с грохотом попали в глубокую яму, весь кузов затрясся. По стенам пронёсся металлический скрежет, машина протестовала. Илья увидел, как стрелки на дублирующей панели приборов закачались. Одна из канистр сорвалась и с глухим стуком ударилась об стену, оставив вмятину.

— Так и перевернуться недолго! — крикнул кто-то из экипажа, возглас мгновенно утонул в рёве моторов.

Каждое движение машины казалось предвестником катастрофы. Но фура продолжала нестись вперёд.

Машины мчались через тьму, с каждым метром вырываясь из смертельной хватки. Трассеры прорезали небо, а позади оставались разорванные тела и кровавые следы на искалеченном асфальте. Илья на секунду ощутил слабое облегчение. Сработало? Спаслись?

Чувство исчезло так же быстро, как появилось. Из общего грохота он уловил странный звук — глухой треск, будто гигантская ветвь ломалась под собственным весом. Он метнулся к боковому зеркалу.

Замыкающая машина, огромный металлический гигант, накренилась. Подпрыгнула на выбоине и всем весом рухнула в яму, скрытую на разрушенном шоссе. Колёсная ось сложилась с жутким скрежетом, одно из колёс, разметав комья земли, улетело в сторону.

Всё происходило как в замедленной съёмке. Машина, ещё секунду назад несущаяся вперёд, теперь выглядела беспомощной. Её огромный кузов накренился, задняя ось подломилась, и она рухнула на бок с пронзительным визгом.

Илья не мог отвести взгляд. Этот железный гигант, который только что казался неуязвимым, стал жертвой. Машина дрожала, пытаясь преодолеть свою судьбу, и уже в следующую секунду на неё обрушилась волна монстров. Их тени, рвущиеся из темноты, поглотили её целиком.

— Господи… — выдавил Илья.

Кто-то рядом выругался, он едва заметил. В голове пульсировала одна мысль: это могли быть они. Любая из машин в колонне могла разделить ту же участь.

Спустя десятки минут скорость каравана начала снижаться. Рёв двигателей сменился тяжёлым урчанием, адреналин в крови уступал место усталости. В эфире раздался голос Жилина:

— Отбой форсажа. Удерживаем дистанцию. Не терять фокус.

Илья осторожно разжал пальцы, отпуская поручень, в который вцепился до боли. Руки ныли, мышцы превратились в свинец, он с трудом вдохнул, впервые осознав, что старался задерживать дыхание.

Обернувшись, он увидел товарищей в тесном отсеке, напичканном оружием и боеприпасами. Мрак сидел с хмурым видом, безмолвно проверяя автомат. Грач, откинувшись на стену, тяжело дышал. Он забился в угол, глядя в одну точку, руки подрагивали, несмотря на усилия их успокоить. В его позе читалась тяжесть внутренней борьбы. Никто не говорил ни слова.

Илья опустился на жёсткое сиденье, избегая смотреть на остальных. Казалось, в воздухе не хватало кислорода, хотя бой уже стих. Запах горелой стали и плоти не покидал его.

Тишину нарушил Грач. Его голос был хриплым, каждый звук с трудом пробивался наружу.

— Ещё чуть-чуть, и на их месте были бы мы. — Грач замолчал, нахмурившись.

Мрак глубоко вдохнул и выдохнул со сдержанной усталостью:

— Такая уж жизнь, Грач. Кому-то сегодня повезло, а кому-то нет. Им — яма, нам — дорога дальше. И никак иначе.

Снова повисла тяжёлая пауза, прерываемая лишь монотонным гулом двигателя. Мрак прикрыл глаза, Грач хмуро смотрел в сторону, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

— А что это было? — робко спросил Илья. — И голова вроде прошла.

— И у меня, — не поворачиваясь бросил Грач.

Мрак помедлил с ответом.

— Не знаю. Пустошь иногда подкидывает новых тварей, но таких я еще не встречал.

— За пятнадцать лет? — Не поверил Грач.

— Ага. Если поверить в сказки, то это мог быть Рой, мифическая напасть. Я только слышал о нём, а сегодня, возможно, познакомился. — Мрак прервался. — Я бы на твоём месте вечером сел за карты, парень. Увидеть Рой на первом рейде и выжить — ты явно фартовый.

— Часто так случается? — Илья не смог скрыть тревогу.

Грач раздражённо повернулся к нему:

— Заткнись, малой, не мешай.

Илья отвернулся к иллюминатору, через который мелькали редкие огоньки на горизонте. Он чувствовал себя оторванным от реальности, мысли запутались в клубке вопросов.

Вдали появился слабый свет. Рассвет начинал разгонять ночь, краски были тусклыми, словно сама природа боялась тревожить выживших.

Илья продолжал смотреть в стекло, уже не фиксируясь ни на чём. В голове метались воспоминания о погибших и мысли о том, что ждёт впереди.

Мрак, заметив усиливающийся свет, открыл глаза. Первым движением он по привычке проверил оружие. Усталость заполнила всё его существо, ещё сильнее ныла душа. Он посмотрел на Илью как на человека, которому не место в этом аду. «Ему бы бегать за девчонками», — мелькнула мысль.

Грач вдруг фыркнул, прерывая тишину:

— Красиво, правда? — задумчиво произнёс Грач, глядя на горизонт. — Всегда казалось, рассвет значит, что-то хорошее впереди. А теперь… теперь это выглядит как издёвка. Типа: «Вы ещё живы? Не надоело?»

— Ладно тебе, — оборвал его Мрак спокойно. — Рассвет это всего лишь рассвет. Он ничего не обещает.

Свет становился ярче, и караван достиг форпоста. В сером утреннем свете возвышались стены, закованные в ржавое железо и потрескавшийся бетон. Сирены хрипло зазвучали, мигнули сигнальные огни. Тяжёлые бронированные двери раздвинулись, впуская караван в безопасный периметр.

Мрак первым выбрался из машины, закинув автомат за плечо. Ему не хотелось видеть взгляды благодарности или слышать приветствия — всё это давно потеряло смысл.

Илья выбрался последним, кивнув бойцам на входе. Воздух был чуть свежее, чем в дороге, но облегчения не принёс.

Коридор был вымощен древней плиткой, испещрённой сетью мелких трещин. Свет мерцал тусклыми всполохами от одинокого потолочного светильника, который держался на честном слове. Шаги отдавались глухим эхом, словно это место не было приспособлено для человеческого присутствия. Холодный воздух пах пылью и чем-то металлическим, неприятно цепляющим за нос.

Когда Илья добрался до массивной двери, надпись на ней была едва различима, будто старательно стирали память о прошлом. Он замер на секунду, тяжело выдохнул и толкнул её. Дверь со скрипом подалась, открывая просторное, жутко обветшалое помещение.

Казарма для бойцов каравана встретила тягучим запахом затхлости и пота. Потолок здесь был низким, стены покрыты следами ржавчины и грубо сбитой штукатурки. Ряд кроватей тянулся вдоль одной стены, матрасы на них были вдавлены и покрыты выцветшими серыми одеялами. У изголовья каждой кровати возвышались странные стальные штыри, похожие на нечто среднее между антеннами и штыками. Они казались совершенно неуместными, их поверхность давно потускнела от ржавчины.

Илья осторожно оглядел помещение. В углу несколько бойцов негромко разговаривали, их лица плохо различались в полутьме. Один из них, высокий и худощавый, коротко приветствовал новичка. Другие даже не обратили внимания, слишком увлечённые своими делами. Ещё трое играли в карты за деревянным столом под искривлённой трубой отопления.

— Эй, новенький! — донёсся голос с противоположного конца комнаты. Илья повернулся и увидел коренастого мужчину лет сорока, с коротко стриженными волосами и жёстким лицом. Его форма была заметно потёрта, на плече висел автомат с потрескавшимся прикладом. Мужчина указал на одну из кроватей.

— Твоя койка там, рядом с Ржавым. Если не хочешь, чтобы твои вещи пропали: держи их при себе.

Илья неуверенно склонил голову и направился к указанной кровати. Рядом сидел парень лет тридцати с рыжеватыми волосами и острыми чертами. У ног стояла банка с каким-то самодельным напитком, а в руках он вертел небольшой нож.

— Ржавый — это я, — хмыкнул парень. — Не кусаюсь. — Он похлопал по месту рядом. — Здесь всё просто — главное, не мешай остальным и не суетись.

Илья хотел спросить о правилах, но что-то в лице Ржавого подсказало: лучше помолчать. Он молча сел на кровать, старая пружина скрипнула под весом, и стянул ботинки. Напряжение здесь исходило от самого места, которое словно дышало.

Когда Илья попытался лечь и укрыться одеялом, тело пронзило неприятное покалывание. Он резко подскочил, едва не ударившись головой о верхнюю шконку. Вторая попытка привела к тому же — статический разряд снова обжёг кожу через одежду.

— Чёрт… — выругался он тихо, потирая руку. Ржавый наблюдал за его мучениями с ленивой усмешкой.

— Синтетика, — пояснил он, махнув на покрывало. — Ну и конденсаторы на крыше подзаряжают атмосферу. Тут всегда так. Раз уж не хочешь прыгать, как лягушка, заземлись.

— Заземлись? Как это? — Илья смотрел с недоумением.

— Рукой за штырь возьмись, — подсказал один из игроков в карты, не отрываясь от колоды. — Иначе так всю ночь и промучаешься.

Илья покосился на штырь у изголовья. Помедлив, осторожно потянулся к нему. Металл оказался холодным, при касании тело дёрнулось от разряда, и покалывание тут же исчезло.

— Вот и всё. Тереби его время от времени — лениво прокомментировал Ржавый, продолжая крутить нож. — Добро пожаловать в нашу уютную ночлежку. Надеюсь, тебе нравится.

Остаток дня прошёл спокойно. Бойцов дважды покормили в соседней комнате — баланда была едва тёплой и вязкой, но голод брал своё. Никто не жаловался, хотя Ржавый отпустил пару колких замечаний о кухне, заставив некоторых усмехнуться.

Вечером Илья наконец улёгся, но сон не приходил. В голове всплывали образы: перевёрнутая машина, тонущая в лавине монстров. Разорванный металл, разлетающиеся колёса — всё это он видел снова и снова, мысли цеплялись за этот момент, отказываясь отпустить.

«Зачем я вообще сюда пошёл?» — промелькнуло в голове парня и тут же яркой вспышкой он вспомнил зачем.

Глава 2, прошлое

Илья вырос там, где каждая капля воды и каждый квадратный метр пространства ценились дороже всего. Альдена, аграрный город в сердце пустынной Альтерры, обходилась без широких полей. Вместо них высились гигантские многоярусные гидропонные фермы — стальные башни, увитые трубами, светящиеся мягким зеленоватым светом даже ночью. Эти фермы производили всё, чем питался город: зерно, овощи, редкие травы. Они были сердцем Альдены, её гордостью и главным товаром для обмена с двумя другими городами.

Дом семьи стоял на краю города, рядом с одной из таких башен. Простой кирпичный дом с черепичной крышей и узкими окнами. За ним — небольшой двор с бочками для сбора дождевой воды и инструментами для мелкого ремонта. С одной стороны громадная ферма, с другой — стена, за которой начиналась пустошь. Ночами оттуда доносился угрожающий гул.

Отец, Алексей, работал оператором на среднем ярусе башни, где выращивали зерновые. Физически крепкий, но мягкий по характеру, он давно привык, что в доме всем заправляет супруга. Его это устраивало: меньше решений — меньше головной боли. На работе он делал, что положено, возвращался домой, отдавал жалование жене и садился ужинать. Денег хватало впритык, но Алексей никогда не жаловался и большего не требовал. Жизнь текла ровно, предсказуемо, и ему этого было достаточно.

— Помни, сын, — говорил он Илье, когда тот спрашивал о работе. — Здесь каждая трубка, лампа и грамм раствора — это жизнь. Как только что-то не работает, ферма умирает, а с ней и город.

Эти слова звучали весомо, за ними стояла простая философия: делай своё дело, не высовывайся, и всё будет хорошо. Алексей верил в это искренне и сыну желал того же — тихой, спокойной жизни без лишних амбиций.

Мать, Марина, была распределителем продуктов — работала в учётной службе, которая строго следила за тем, чтобы выращенное на фермах распределялось правильно. Её день был заполнен цифрами, таблицами, отчётами, а часто и стычками со злыми языками, когда она «включала суку» и жёстко пресекала любые «серые» схемы на своём участке.

Марина любила сына, но вела семейный бюджет железной рукой: каждый жетон был на счету, каждая трата — обоснована. Алексей отдавал ей жалование целиком и никогда не спорил. Лишнего семья могла позволить себе только на День Примирения, когда один год сменялся другим, — тогда на столе появлялось что-то особенное, а Марина на один день ослабляла хватку.

По вечерам она садилась рядом с сыном и рассказывала очередную историю. Иногда это были выдуманные сказки о феях, которые живут в трубах фермы и помогают растениям расти, если их тревожить. А иногда — её воспоминания о детстве, когда фермы ещё строились и жители ели совсем скудный паёк.

— Нам повезло жить сейчас, Илья, — говорила она. — Ты можешь бегать по городу сытым, а мы когда-то неделями ждали всходов.

Детство Ильи было трудным, но наполненным учёбой и маленькими радостями. Когда ему исполнилось шесть, отец впервые взял его на ферму. Целый ритуал: Илья встал до рассвета, натянул выданный отцом комбинезон и отправился в башню. Прошёл строгий контроль и наконец очутился в сердце Альдены, среди ровного гудения насосов и мягкого света ламп.

Отец показывал ему, как проверять давление в трубах, как менять старые фильтры и следить за состоянием растений. Но показал и другое — сам того не желая. Когда старший оператор прошёл мимо, Алексей сразу сгорбился, заговорил тише, стал меньше. А когда тот бросил ему, чтобы после смены задержался и проверил чужой участок, отец только кивнул. Илья тогда не понял, почему. Позже понял: должность у Алексея была самая низкая, и слово «нет» в его словаре отсутствовало.

— Это твоё наследство, сын, — сказал отец, когда они остановились у сияющих рядов пшеницы, тянувшихся в бесконечность. — Уже скоро работать придётся и тебе.

Мальчик гордился, что ему доверили задачу, пусть и маленькую. Сначала он проверял уровни воды в резервуарах, затем научился менять лампы на нижних ярусах. Вечером нёс домой мелкие успехи: «Я сам заменил фильтр, пап!» или «Мама, я нашёл засор в трубе!». Эти мелочи казались ему великими подвигами.

Ночные смены у отца случались постоянно. Коллеги скидывали на него свою работу, и он безропотно брал чужое на себя. Возвращался под утро измотанный, спал пару часов и снова уходил. Марина ворчала, но Алексей только разводил руками: так надо.

Илья наблюдал за отцом и учился. Пускай того и не уважали на работе, он делал своё дело честно, каждый день, без жалоб. Это мальчик считал правильным. Трудолюбие — единственное, что человек мог контролировать в этом городе.

Илья был одним из многочисленных детей «урожайного года», как называли время его рождения. Десятилетие, когда удачные сезоны и хорошая вода привели к скачку рождаемости в Альдене. Теперь этому поколению исполнилось четырнадцать, и все они выстроились в очередь за работой. Но в городе, где каждый квадратный метр уже использовался на максимум, лишние руки оказались скорее бременем.

Официально работать в Альдене начинали с четырнадцати лет. Каждый подросток проходил короткий курс подготовки, после чего распределялся на одну из ферм или в городские службы. Но для Ильи и его сверстников правила дали сбой: вакансий оказалось меньше, чем желающих. В день распределения у доски с назначениями собралась толпа. Все, кто родился в урожайные годы, знали: если твоего имени нет в списках, шансы устроиться стремятся к нулю.

Илья, как и остальные, изучал основы гидропонного земледелия, учился работать с простым оборудованием, освоил базовое обслуживание насосов и фильтров. Он был уверен, что с такими знаниями легко найдёт место на одной из башен, где трудились отец и старшие товарищи. Но распределение разбило все его надежды.

Юноша стоял в очереди вместе с друзьями. Все были напряжены: кто-то теребил в руках старую кепку, кто-то тихо ворчал на удачливых «старших», успевших занять рабочие места годами ранее. Когда очередь дошла до Ильи, он встал перед комиссией в тесной комнатке администрации. Мужчина в сером комбинезоне пролистал список и тяжело вздохнул.

— Извини, парень, — произнёс он устало, даже не поднимая глаз. — Мест нет. Могу записать в очередь.

Это был удар. Очередь это всегда конец списка, в котором Илье придётся конкурировать с более старшими и опытными людьми разных возрастов. Он очень надеялся на обязательное распределение, но в этот раз что-то в правилах города сломалось. Илья попытался выяснить, есть ли хоть что-то, что он мог бы делать.

— Может, я буду стажёром? — спросил он. — Я могу бесплатно помогать!

Мужчина посмотрел на него с лёгким сочувствием и мотнул головой.

— У нас нет «бесплатных». Лишние руки — лишний паёк. У нас система, парень.

Илья ушёл оттуда с горечью. Возвращаться домой ни с чем он не хотел. Отец всегда говорил ему, что работать — значит быть полезным для города, для своей семьи. А теперь Илья чувствовал себя лишним. Он не пошёл сразу домой, а отправился на ферму, где работал отец.

Алексей, занятый проверкой системы полива, заметил сына спустя несколько минут.

— Чего хмурый такой? — спросил он, даже не оборачиваясь.

— Работы нет, — буркнул Илья, пнув носком ботинка кусок старой трубы. — Говорят, мест нет. И ждать месяц. Может, больше.

Алексей замер. Медленно выпрямился, сжал челюсти. Илья видел, как отец переваривает новость: он ведь тоже надеялся, что сын зацепится. Лишние жетоны семье были очень нужны. Но Алексей справился с собой и заговорил ровно, спокойно:

— Ты не думай, что это только у тебя так. Мы все через это проходили. Альдена не ждёт, пока ты станешь готовым. Город сам решает, когда ты ему понадобишься, а пока это время не пришло, ты должен быть сильным. Помогай матери, держи дом в порядке, это всё, что от тебя сейчас требуется.

Слова отца помогали держаться, но сути не меняли. Каждый день Илья чувствовал себя чужим в собственном городе. Система, которую он так уважал в детстве, теперь казалась ему жестокой. Она отбрасывала лишних людей на обочину, а таких, как он, называли «вторичным потоком» — те, кто банально ждёт своей очереди.

После отказа в распределении Илья сделал всё, чтобы не упустить ни единой возможности. Каждое утро он выходил на базар — сердце городской торговли, где кипела жизнь. Таскал ящики, разгружал продукты, помогал торговцам устраивать товар на витринах. Работа приносила мало, но давала возможность вносить свой вклад в семейный бюджет.

— Пацан, аккуратнее с этим! — кричал старый торговец Иван, когда Илья едва не уронил деревянный контейнер с кашей. — Если разобьёшь хоть один, заплатишь из своего кармана!

Илья кивал и продолжал работать. За день он зарабатывал всего несколько жетонов, которых хватало разве что на еду для себя и пару мелочей для дома.

Его сверстники из «вторичного потока» поступали иначе. Они околачивались у ферм, ждали своей очереди на распределение, пытались пролезть в помощники и берегли репутацию будущих специалистов. Илья ждать не мог — семье нужны были деньги сейчас. Он хватался за любую работу: грузчик на базаре, уборщик в механическом цехе, подсобник при ремонте платформ. Когда кто-то заболевал или получал травму, он первым бежал в администрацию предложить свои услуги.

Его брали неохотно — временные работники считались ненадёжными. Илья выкладывался на полную, чтобы доказать обратное. Иногда подменял оператора насосов, иногда грузчика, иногда уборщика. Он делал всё, что требовалось, но каждый раз, когда вакансия становилась постоянной, её занимал кто-то другой.

Постепенно город перестал видеть в нём будущего специалиста. Для всех он стал просто чернорабочим — парнем на подхвате, которого можно позвать таскать тяжести или убирать мусор. Те самые сверстники, что месяцами сидели без дела, постепенно получали места на фермах, а Илья так и оставался в хвосте очереди.

— Ты понимаешь, в чём дело, сын? — спросила мать за ужином, отложив ложку. — Ты попал в ловушку. Хватался за всё подряд, а теперь для всех ты вечный подмастерье. Чернорабочий на подхвате.

Илья замер с ложкой в руке. Слова матери ударили точно в цель.

— Но я же старался, — сдавленно сказал он, не поднимая глаз. — Брался за любую работу, не отказывался, помогал, как мог. Разве это плохо?

— Плохо, — отрезала Марина. — Потому что теперь ты для них человек, который всегда под рукой, когда что-то срочное. А как доходит до постоянной работы — выбирают специалистов.

Она повернулась к мужу:

— А ты чего молчишь? Сколько раз я тебе говорила — поговори с руководителем, порекомендуй сына. Ты там сколько лет работаешь?

Алексей заёрзал на стуле, избегая её взгляда.

— Я пытался, Марин. Несколько раз подходил. Но мне отказали. Говорят, у парня репутация уже сложилась…

— Пытался он, — Марина покачала головой. — Как ты пытаешься, я знаю. Подошёл, промямлил что-то, отмахнулись — и ты сразу в кусты.

Алексей промолчал, уткнувшись в тарелку, возразить ему было нечего.

Илья резко встал из-за стола.

— И что мне теперь делать? Бросить всё? Уйти из города? — он говорил громче, чем собирался. — Я старался, я учился, я готовился к работе с самого детства! А теперь выходит, что всё это зря?

— Сядь, — сказала мать. — Не зря. Но теперь тебе нужно выбрать что-то одно. Одно дело, в котором ты станешь лучшим. В этом городе нет места универсалам.

— А если не получится? — тихо спросил Илья, опускаясь обратно на стул. — Может, я так и останусь никем?

— Тогда это будет твой выбор, — ответила Марина. — Но ты уже доказал, что можешь работать. Теперь докажи, что можешь думать головой.

Илья долго сидел молча. В голове проносились сцены из жизни: базар, фермы, разгрузки, мелькающие лица людей, которые доверяли ему мелкие задачи, но никогда не смотрели как на равного.

— Я подумаю, — наконец отозвался он. — Но честно, мам… я устал. Устал пытаться и каждый раз оказываться лишним.

Той ночью он долго ворочался на узкой кровати. Отчаяние боролось с желанием доказать свою ценность. Илья понимал: если он не найдёт себя в Альдене, придётся искать путь за её пределами.

Были и моменты, дававшие надежду. Однажды, когда Илья ремонтировал тележку для одного из старых торговцев, тот с удивлением оглядел его работу и сказал:

— Ты руки-то золотые, парень. Учись дальше, глядишь, мастеровой из тебя выйдет. А уж мастеров везде с руками отрывают.

Эти слова грели душу, но мастерских в Альдене было мало, и работа в них передавалась от отца к сыну. Илья мог лишь мечтать о том, чтобы получить шанс применить свои умения. Впрочем, и мечты были роскошью, когда каждый день приходилось думать о том, как выжить и принести пользу семье.

В двадцать лет Илья чувствовал себя потерянным. Годы поисков работы в Альдене не принесли ничего, кроме разочарований. Он перебивался редкими подработками, подменами, таскал тяжести, чинил мелкую технику, помогал на фермах, но ни разу не смог закрепиться на постоянной должности. Ощущение бесполезности становилось всё сильнее, и каждый день казался таким же пустым, как предыдущий. Мать больше не поднимала тему его работы, но это не помогало. Слова о вечном подмастерье были выжжены в памяти калёным железом.

Но в тот день, когда он направился в Шлюз, всё изменилось.

Шлюз был местом, где город встречался с внешним миром. Сюда прибывали и здесь отправлялись караваны — огромные бронированные грузовики, связывавшие Альдену с другими городами. Илья бывал здесь пацаном, но потом жизнь затянула его в другую сторону, и о караванах он знал в основном со слов старших. Бронированные машины перевозили всё — еду, ресурсы, оборудование — и были жизненно важны для выживания всей Альтерры. Шлюз гудел от звуков: рёв моторов, лязг металла, крики торговцев и механиков. В воздухе стоял запах горючего и раскалённой резины.

Илья подошёл ближе и впервые разглядел караван за забором. Массивные машины, покрытые толстым слоем брони, с укреплёнными решётками на окнах и турелями на крышах. Крепости на колёсах. Рядом стояли бойцы: суровые, крепкие мужчины и женщины с хищными лицами, выжженными солнцем и опытом.

Илья задержался, не в силах отвести глаза. На двери машины был нарисован символ клана: чёрный лис с красными глазами, готовый к прыжку. Один из бойцов заметил его и крикнул с ухмылкой:

— Эй, парень, потерял что-то?

Илья смутился, но всё-таки ответил:

— Это караван? Вы… перевозите грузы между городами?

— Нет, мы тут пыль глотаем ради удовольствия, — боец поправил автомат на плече. Но, заметив, что Илья не уходит, смягчился. — Да, это караван. Мы — боевая группа. Охраняем груз, чтобы всякая дрянь на дороге до него не добралась. А ты кто такой?

— Я… — Илья замялся, но решился. — Я ищу работу. Хотел бы попробовать у вас.

Боец, похоже, не ожидал такого ответа. Он смерил Илью оценивающим взглядом, подошёл к забору и махнул рукой, подзывая ближе.

— Работу, говоришь? Ну, не знаю… Сходи в офис гильдии, может, тебя там послушают. Сразу предупреждаю: здесь шуток нет. Платят за риск, а риск — это кровь и пот. Готов?

Илья на мгновение задумался. Слова звучали как предупреждение, но без тени сожаления или страха. Скорее вызов.

— Готов, — ответил он твёрдо, выпрямившись. — Лучше рискнуть, чем всю жизнь таскать ящики на базаре.

Боец хмыкнул.

— Ладно, парень, раз так. Иди в офис, поговори с регистратором. Скажешь, что хочешь вступить. Одобрят — получишь пропуск в расположение. Нет — значит, не судьба. — Он указал на невысокое здание на краю шлюза. — Вон туда.

Илья кивнул и быстрым шагом направился к офису гильдии перевозчиков. Здание оказалось небольшим и простым, внутри царила деловая суета. Люди в униформе и куртках с эмблемами разных кланов обсуждали маршруты, сверяли карты, заполняли бумаги. Хаос, но организованный, слаженный, как хорошо отлаженный механизм.

Илья подошёл к стойке регистрации. За ней сидел мужчина в возрасте с седыми висками и усталым лицом, перебирал документы, едва замечая окружающих.

— Добрый день, — начал Илья, запинаясь. — Мне сказали обратиться сюда. Я хочу… вступить в караван, ой, то есть в клан. Ой, то есть работать бойцом, — окончательно сбился парень.

Мужчина поднял голову и посмотрел на него сквозь толстые линзы очков.

— Возраст?

— Двадцать.

— Опыт?

— Я… нет, боевого опыта нет. Но я умею чинить технику, быстро учусь. И я готов рискнуть, — торопливо добавил Илья, понимая, как слабо это звучит.

Регистратор тихо вздохнул.

— Рискнуть… Все готовы, пока не поймут, что на дороге от твоей готовности мало толку, если ты не знаешь, как себя вести. — Он окинул Илью оценивающим взглядом. — Ладно. Вот форма заявки. Заполни. Может, какой клан-лидер тебя утвердит, получишь пропуск. Но предупреждаю сразу: место в караване нужно заслужить.

Место. Нужно. Заслужить. Илья стиснул зубы от ненависти к этим словам, но взял протянутую форму и сел за пустой стол. Бумага была короткой, и каждое слово на ней казалось приговором. «Опыт в бою», «навыки владения оружием», «состояние здоровья» — перечень того, чего у него не было. Он заполнил форму честно, надеясь, что хотя бы решимость что-то значит.

Вернув бумагу, он услышал сухое:

— Хорошо. Жди здесь.

Наконец регистратор махнул ему рукой.

— Тебя утвердил клан Безумного Волка. Хороший клан, не отморозки, даже подготовка будет. Учти, по результатам первого рейда тебя либо оставят, либо выкинут. Вот твой пропуск, держи при себе, не потеряй. Завтра в девять в расположении клана, пройдёшь курс подготовки. На севере города, найдёшь.

Илья взял небольшой кусок металла с выгравированным номером и эмблемой гильдии. Сердце колотилось. Он кивнул, чувствуя, как волнение сменяется твёрдой решимостью.

— Спасибо. Я не подведу!

— Да мне-то что, — пробормотал регистратор ему вслед.

Домой Илья пришёл поздно вечером, сжимая в руке жетон — символ нового пути. На улице уже стемнело, и лишь мерцание огней гидропонных башен освещало узкие улочки Альдены. Он замер перед дверью, собираясь с духом. Разговор с семьёй будет непростым, но он надеялся, что они поймут.

Войдя внутрь, он сразу почувствовал тепло дома. В углу тихо потрескивала печь, мать перебирала что-то на столе, сестра рисовала на старом обрывке бумаги. Отец сидел на своём привычном месте у стены, разглядывая какие-то инструменты. Все подняли головы, когда Илья вошёл.

— Ты где пропадал? — спросила мать, не отрываясь от своего занятия. В голосе звучало привычное недовольство.

— Я… нашёл работу, — выдохнул Илья и протянул вперёд жетон. Металл блеснул в свете лампы.

Мать подняла голову, всмотрелась в его руку. Отец тоже замер.

— Что это? — резко спросила Марина.

— Пропуск. Я буду работать в караване. Бойцом.

На мгновение в комнате повисла тишина. Потом мать вскочила.

— Ты с ума сошёл? — голос сорвался на крик. — Караван? Бойцом? Ты вообще соображаешь, что несёшь?

— Мама, это мой шанс…

— Шанс? — она шагнула к нему, лицо побелело от злости. — Какой шанс? Ты хоть знаешь, что там творится? Эти люди возвращаются калеками! Или вообще не возвращаются! Ты видел их в барах? Пьяницы и головорезы! И ты хочешь стать одним из них?

Илья стиснул зубы. Он только что видел караван — настоящий, не из страшилок. Видел бойцов, которые проверяли оружие и переговаривались спокойно, по-деловому, в их лицах парень не увидел паники или страха. Слаженная работа, уверенные люди. Ничего общего с пьяными оборванцами из баров.

— Мама, ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь! — оборвала она. — Мы тебя растили, кормили, а ты решил пойти и сдохнуть в Пустоши? Вот так отблагодарить семью?

Внутри что-то лопнуло, Илья повысил голос.

— Я последние годы сам себя кормил! Только этого всё равно не хватало, верно? Так может без меня вам станет легче? Одним ртом меньше!

Мать отшатнулась. Отец, до этого молчавший, резко поднялся со стула.

— Ты что такое говоришь? — глухо произнёс Алексей. Впервые за долгое время в его голосе звучала настоящая злость. — Мы не для того голодали и тебя поднимали, чтобы ты сгинул в пустыне.

— А для чего тогда? — бросил Илья. — Чтобы я до старости ящики на базаре таскал и спился, как наши соседи?

Слова ударили больно — он видел, как отец дёрнулся. Марина снова заговорила, но Илья уже почти не слушал. Родители не знали, о чём говорят. Всё их представление о караванах — пьяные бойцы в барах да страшилки. Они не были в Шлюзе, не видели того, что видел он.

Лиза сидела в углу, испуганно переводя взгляд с одного на другого.

— Я еду завтра, — сказал Илья тихо, но твёрдо. — Можете злиться. Но я еду.

Мать хотела что-то сказать, но осеклась. Отец отвернулся к стене.

— Ты придёшь завтра на обед? — тихо спросила Лиза.

Илья посмотрел на сестру и покачал головой.

— Завтра нет, — выдавил он. — Может, через месяц.

Даже для него самого это прозвучало неубедительно.

Илья двинулся к своей комнате, чтобы собрать вещи. Отец вдруг шагнул ему наперерез и упёрся рукой в дверной косяк.

— Никуда ты не пойдёшь, — сказал Алексей. Голос дрожал, но в нём звучала решимость, которой Илья от него не ожидал. — Я тебя не пущу.

Илья остановился, посмотрел отцу в глаза.

— Пап, я уже подписал контракт. Если я завтра не явлюсь в расположение клана, меня внесут в чёрный список гильдии. Ты понимаешь, что это значит? Меня заклеймят. Ни один клан больше не возьмёт. И в городе об этом узнают — кому нужен работник, который кинул нанимателя в первый же день?

Алексей молчал, но руку не убирал.

— Всё, пап. Уже ничего не изменить.

Отец простоял так ещё несколько секунд, потом медленно опустил руку и отступил. Плечи его поникли.

Илья прошёл в комнату, собрал немногочисленные вещи: смену одежды, старый нож, пару инструментов, которые всегда носил с собой. Всё уместилось в потрёпанную сумку.

Он думал о том, что поступает правильно. Да, он работал, кормил себя сам — но сколько мелочей всё равно тянулось из родительского кошелька? Ужин за общим столом, расходники, латаная одежда, которую мать чинила по вечерам. Он был лишним ртом, как ни крути. А теперь у них останется только Лиза, её прокормить легче.

Сломать этот порочный круг он мог только так.

Илья вышел из комнаты, прошёл мимо родителей, не поднимая глаз. Остановился у двери.

— Я буду присылать деньги, — сказал он, обращаясь в пустоту. — Когда смогу.

Никто не ответил.

Он толкнул дверь и вышел в темноту, чувствуя, как в груди разливается горечь. Это был его выбор, его шанс. Но почему он оставлял такой привкус предательства?

Ночь выдалась холодной, хотя в Альдене редко бывало прохладно. Илья шёл по пустым улицам, прятался от редких патрулей, которые неторопливо обходили город. Мысли возвращались к тому, что произошло дома. Слова отца отзывались болью в груди: «Мы не для того голодали». Он хотел доказать, что может быть полезным, способен справляться с трудностями, но вместо поддержки получил лишь разочарование и слёзы.

Илья провёл ночь без сна, блуждая между рядами старых зданий, бросая взгляды на мерцающие вдалеке огни гидропонных башен. Город, который он всегда считал своим домом, теперь выталкивал его наружу. Даже небо, обычно усеянное звёздами, казалось в эту ночь пустым.

Когда первые лучи солнца пробились над горизонтом, он уже твёрдо решил: назад дороги нет. Если семья не поддержала его выбор, значит, он докажет им свою силу и решимость. Вернётся — и не с пустыми руками.

На рассвете Илья добрался до расположения клана Безумного Волка. Большой укреплённый комплекс на краю города, за высоким забором из старых металлических листов и колючей проволоки. Ворота массивные, покрытые пятнами ржавчины и следами от пуль. Над ними висела эмблема клана — голова волка с широко раскрытой пастью, символ безрассудства и силы.

Илья остановился у входа. Сердце колотилось. Двое охранников в тяжёлой броне стояли по обе стороны ворот, сжимая автоматы. Оба уставились на него, когда он подошёл.

— Чего надо? — спросил один, хрипло и грубо.

— Я новобранец, — Илья вытащил жетон и показал охранникам. — Меня направили сюда. Сказали, здесь начинается подготовка.

Один из охранников фыркнул, второй протянул руку и забрал жетон. Внимательно изучил, потом жестом указал внутрь.

Ворота неспешно открылись. Илья шагнул внутрь, и его сразу окутал запах металла, машинного масла и пороха. Территория комплекса была заполнена людьми: бойцы оттачивали навыки стрельбы на импровизированном тире, кто-то проверял снаряжение, рядом гудели машины — старые, мощные грузовики с бронированными корпусами. Атмосфера была напряжённой, но живой. Здесь каждый человек был частью чего-то большего.

Илью встретил мужчина в кожаной куртке, испещрённой следами от когтей и пуль. Лицо грубое, взгляд холодный, с ноткой презрения. Он внимательно осмотрел Илью, останавливаясь на каждом недостатке.

— Новенький, да? — спросил он, сложив руки на груди. — Тот самый, что пришёл вчера на регистрацию?

— Да, — Илья постарался не показывать волнения.

— Зовут как?

— Илья.

Мужчина хмыкнул.

— Ну что, Илья, добро пожаловать в клан Безумного Волка. Здесь мы готовим тех, кто готов сдохнуть ради груза. Ты готов?

Илья замер, потом твёрдо ответил:

— Готов.

— Поглядим, — мужчина усмехнулся. — Меня зовут Медс, я главный инструктор. А пока марш вон туда, — он махнул рукой в сторону редкой группы новобранцев, которые строились в шеренгу. — Начнём с самого простого: посмотрим, умеешь ли ты вообще что-то.

Илья вспоминал это, лёжа на койке. Несмотря на то, что учебка была всего пару недель назад, она казалась чем-то из прошлой жизни. Кошмар Роя не выходил из головы, так он и забылся беспокойным сном. В три часа ночи его разбудил Мрак. Рука тяжело опустилась на плечо, заставив вздрогнуть. Лицо напарника, как всегда, оставалось хмурым и сосредоточенным.

— Поднимайся, малец. Время.

Глава 3, Вектор

Илья натянул куртку, чувствуя, как холод пробирается сквозь ткань. Украдкой зевнул и посмотрел на Мрака, который привычно поправлял кобуру, проверяя оружие. Казалось, этому человеку вообще не нужен сон.

Двое солдат у ворот коротко кивнули, пропуская их внутрь ангара, где уже собрались остальные участники рейда.

Внутри царил шум. Дизельные генераторы гудели на заднем плане, заливая ангар жёлтым светом ламп, запах солярки и металла смешивался с дымом. Илья, ещё до конца не проснувшийся, оглядел собравшихся. Водители, наёмники, механики — сборная солянка из разных кланов, все суровые и усталые. В центре ангара у импровизированного стола из ящиков стоял Жилин, командир каравана.

— Подходите ближе, — раздался его низкий бас, перекрывая общий шум. — У нас мало времени.

Мрак толкнул Илью локтем, и они подошли к группе. Жилин был крепким мужчиной лет сорока с резкими чертами лица и жёстким взглядом. Форма поношенная, но идеально чистая. Перед ним лежала карта пустоши, испещрённая отметками и линиями маршрута.

— Через два часа выступаем. Следующая точка — Форт Зеро, — начал Жилин, проведя пальцем по карте. — Сто сорок километров. Дорога, как обычно, не сахар, идём не больше тридцати. Вчера поступили данные о повышенной активности рейдеров на этом участке. Особенно в районе каньона.

По ангару прокатилась волна напряжённого молчания.

— «Щит» замыкает колонну, в этот раз ставим арьергард, — продолжил Жилин. — «Гром» идёт в авангарде, как всегда. Остальное построение на доске, лидерам боевых машин ознакомиться.

Он поднял взгляд, окидывая собравшихся.

— Проверить снаряжение, боезапас и технику. Вопросы?

— Есть информация по погоде? — спросил один из механиков.

— Чисто, но ветер усиливается, — коротко ответил Жилин. — В случае бури не отставайте от колонны ни на метр. Потеряетесь — долго искать не будем.

— Раз вопросов больше нет, — он посмотрел на часы, — у вас полтора часа. Разойтись.

— Мрак, задержись. У вас особая ситуация.

Илья обернулся. Мрак жестом велел ему идти. Сам шагнул ближе к Жилину, который ждал, пока остальные разойдутся. Когда в ангаре остались только они и несколько механиков, командир продолжил:

— Командир вашей фуры, водитель Горов, выбыл. Получил «ранение». — Жилин сделал паузу, подбирая слова. — Ситуация подозрительная. Скорее всего зассал, сейчас в лазарете с гипсом. Как ни крути, машина осталась без старшего.

Мрак коротко кивнул, лицо осталось непроницаемым.

— Медкома тоже перевожу на другую машину. Ему придётся ехать с ранеными, — добавил Жилин. — Так что ты теперь старший за фуру. Командовать некем, да и менять что-то нет времени. До Вулканиса тянуть так. Справишься?

— Да, — коротко ответил Мрак.

Жилин ухмыльнулся, словно ожидал такой реакции. Голос стал чуть мягче:

— Людей недостаёт, но вы должны добраться. До города держитесь, а там разберёмся. Всё ясно?

— Ясно.

— Тогда иди. И пусть новенький, — Жилин указал в сторону выхода, где скрылся Илья, — не мешает. Если будет много вопросов, направляй ко мне.

Мрак не ответил, развернулся и уверенным шагом направился к выходу. За полтора часа предстояло успеть многое.

Илья и Грач стояли у фуры, тихо переговариваясь, когда Мрак вернулся. Грач по выражению его лица сразу понял, что новости будут.

— Что случилось? — спросил он, перейдя к делу.

— Мы теперь втроём вместо пятерых, — спокойно сообщил Мрак, прислонившись к борту фуры. — Горов выбыл. Ранен. Скорее всего симулянт, в лазарете. Медкома тоже забрали, едет с ранеными. Теперь я старший.

Илья уставился на Мрака. Грач едва присвистнул.

— Ну зашибись. И чо делать?

— Ты за руль, — продолжил Мрак. — Я стрелок, командир и медик. Вопросы?

Грач нахмурился, провёл рукой по затылку.

— А что с техникой? Кто будет управлять оборудованием в боевом отделении? Там надписей и показателей куча.

— Придётся что-то придумать. Пока дойдём до Вулканиса, времени на обучение не будет. Может, обойдётся.

— Можно я попробую? — внезапно предложил Илья, шагнув вперёд. — Я много работал с разной техникой и приборами. Не всё понимаю, но могу разобраться, если покажете основное.

Грач хмыкнул, оглядывая парня.

— Малец, ты точно уверен? Это не игрушки, а боевое оборудование.

— Уверен, — твёрдо ответил Илья. — Лучше, чем оставить это без внимания. Вдруг понадобится?

Он вспомнил своё прозвище «вечный подмастерье». Раньше стеснялся его, но сегодня оно сыграло на руку. Никто не стал издеваться или сомневаться. Грач, хоть и подшучивал, выглядел серьёзным, а Мрак коротко кивнул.

— Ладно, пробуем. Грач, покажешь ему, что и как. Дальше по ситуации.

— Ну что ж, вперёд, — Грач усмехнулся.

Они вошли в боевое отделение. Компактное пространство, наполненное оборудованием, где каждая панель и прибор казались жизненно важными. Металлические стены отражали слабое освещение, придавая всему оттенок строгости и мрачной деловитости. В углу, укрытая от случайных попаданий, стоял ложемент управления турелью — массивноя кресло с несколькими маховиками и педалями, снабжёнными яркими метками.

Грач уселся на ближайший стул и кивнул новичку, приглашая ближе:

— Вот твоё рабочее место. На первый взгляд просто панель с лампочками, а на самом деле это сердце нашей фуры. Каждый индикатор что-то значит: топливо, двигатель, броня, давление в шинах. Видишь красную лампочку — кричи нам сразу, иначе придётся добираться пешком через пустошь. У меня в кабине такая же, но дорога сам видел, так что страхуй.

Он повернулся к старому монитору, похожему на древний потрескавшийся телевизор.

— Это радар. Обычно его не включают, эфир забивает, мешает командирской машине. Но сегодня включим на длинных волнах, командирка на таких не работает. Включается вот здесь, — он нажал большую красную кнопку, экран зашумел, наполняясь мутным зеленоватым светом. — Вот эти кольца — зоны обнаружения. Чем ближе объект к центру, тем ближе он к тебе. И это плохо, — добавил он мрачно.

Илья внимательно рассматривал экран, на котором мелькали размытые, едва различимые помехи.

— А эти помехи — что такое?

— Обычно мелкая живность или мусор, — пояснил Грач. — Пока не движется к центру, не опасно. Как только что-то начинает идти прямо к нам, сразу докладывай. Не бойся поднять ложную тревогу, пусть лучше пару раз перестрахуемся.

Грач на мгновение задумался и усмехнулся:

— Вот знаешь, на первом своём рейде я тоже сидел у такого радара. Ночь, ничего не видно, пыль в глазах. Вижу точку, докладываю, а в ответ то ли «отбой», то ли «убой». Ну, я на панике подумал второе, решил, что атакуют нас. Схватился за турель и давай работать по направлению. Остальные машины увидели трассеры, тоже подключились, думали, я что-то вижу. Потом оказалось — расстреляли ржавый остов на обочине. На привале слегка дали в ухо, чтоб слух прочистить, больше для профилактики. Всерьёз никто не сердился: лучше так, чем промолчать, когда нужно было бить наверняка.

Илья невольно улыбнулся.

Грач похлопал рукой по массивному ложементу:

— А вот это уже не игрушки, — он серьёзно посмотрел на Илью. — Ручное управление турелью. Наводишь этими маховиками, стреляешь педалью вот здесь, смотришь в перископ. Всё просто и понятно, но только на словах. В реальности скорость цели, ветер, адреналин — всё мешает. Так что думай об упреждении.

Илья кивнул.

— Есть автонаведение, вон та красная кнопка. Но я лично эту штуку терпеть не могу, — Грач скривился. — Боезапас жрёт тонну, а попасть может разве что по слепой удаче. Лучше учись наводиться сам, пригодится.

— А вчера, почему включил? — вспомнил Илья

— Ну во-первых ночь, а во-вторых, видел же, какая лавина пёрла. Тут и слепой не промахнётся, — отмахнулся напарник.

Илья задумался, глядя на приборы, и вдруг спросил:

— Грач — странный позывной. Откуда такой?

Напарник коротко усмехнулся и прищурился от воспоминаний:

— На первых рейдах был я парнем нервным, разговорчивым, рот не закрывался от волнения. Старики терпели-терпели, а потом кто-то буркнул: «Ну и галдишь ты, прямо грач какой-то». Что за зверь этот «грач», никто толком и не знал. Прилипло намертво, так и живу с этим теперь.

Грач хлопнул его по плечу и добавил серьёзнее:

— Запомни главное, малец. Здесь нет пустых приборов и бесполезных кнопок. За каждым огоньком, каждым рычажком — чья-то жизнь. Возможно, твоя. Держи это в голове, когда сидишь за панелью.

Пока Грач обучал Илью в боевом отделении, Мрак занялся проверкой машины. Несмотря на уверенный вид, он прекрасно понимал, что техника может подвести в любой момент, особенно на дороге. Скинул куртку, оголив натренированные руки, взял из инструментального ящика фонарь и несколько ключей.

Первым делом проверил колёса. Ползая под громадой фуры, внимательно осматривал шины на повреждения и износ. Несколько минут ушло на то, чтобы подтянуть болты на заднем мосту, чуть ослабшие после последнего рейда.

— Держись, старая, ещё чуть-чуть, — тихо пробормотал он, стукнув по ободу ключом.

Затем поднялся к двигателю. Открыв тяжёлую крышку, осветил внутренности фонарём. Мотор был массивным, покрытым пылью, но ухоженным. Мрак тщательно проверил состояние ремней, уровень масла и охлаждающей жидкости, добавил пару литров воды в радиатор.

Наконец прошёлся вокруг фуры, проверяя броню. Один из защитных листов на боку был слегка смещён — с помощью молотка и болтов Мрак вернул его на место.

Когда работа была завершена, он провёл рукой по металлическому корпусу.

С первыми лучами рассвета ворота форпоста с громким скрипом начали открываться. За ними, в дымке поднимающегося солнца, проступила бескрайняя пустошь, готовая встретить караван. Прожекторы постепенно гасли, уступая место естественному свету.

Жилин дал короткий сигнал, и первая фура начала движение. За ней потянулись остальные, образуя длинную живую цепь. Колёса тяжёлых машин вгрызались в песок, оставляя за собой чёткие следы.

Это был второй в жизни прохват для Ильи. Но теперь он знал, что от его действий может зависеть успех всей операции. Он больше не был обычным пассажиром — в руках была важная задача техника боевого отделения. От того, насколько быстро и точно он сможет реагировать, зависело многое. За годы помощи другим он забыл это ощущение собственной значимости, и даже ночная атака роя отступила куда-то на задворки памяти.

— Поехали, — тихо произнёс он себе под нос, глядя на радар.

Они прошли уже половину пути. Грач за рулём изо всех сил держал машину на трассе, которую полностью скрывала пыльная завеса. В динамике то и дело раздавались ругательства.

— Песок на дороге, нас кидает! — прокричал он сквозь шум двигателя.

— Всё тихо? — спросил Мрак.

— Пока да, — произнёс Илья хрипло. Он переключил радар в режим ближнего сканирования, пытаясь отсечь помехи от завесы. На экране всё время мелькали странные сигналы: то ли песок, то ли мелкие животные, кружившие вдалеке.

— Долбаная буря, как она меня достала! — выругался Грач, резко дёргая руль влево, уходя от ямы. Машина угрожающе качнулась, но вернулась на траекторию. Сквозь плотный слой пыли и песка едва проглядывались очертания других грузовиков. Огромные металлические громады шли гуськом, соблюдая минимальную дистанцию, чтобы не потеряться в хаосе.

— Тише, Грач, тише, — спокойно проговорил Мрак, зная, что напарник в кабине его не услышит.

Тяжёлые удары песчаных потоков по броне усиливались. Шквал превращался в живое существо, пытавшееся разорвать караван на части. В динамиках послышался приказ Жилина:

— Машины, стоп! Дальше пойдём, когда стихнет!

Грач выдохнул с облегчением, сбавил скорость и встал на своё место в построении. Грузовики замерли в шахматном порядке на пыльном шоссе, чтобы ни одна машина не заблокировала другую.

Илья уселся на грубое сиденье, слушая, как гул двигателя постепенно стихает, уступая место вою ветра и глухим ударам песка по броне. В иллюминаторе висела густая желтоватая пелена. Время остановилось.

— Ну вот и привал, — пробурчал Грач, откинувшись на спинку водительского кресла и потянувшись. — Пейзажик, конечно, тот ещё.

— Ураган сильный, но не рекордный. Если ничего крупного не подберётся, часа через три уляжется, — проговорил Мрак. — Отдохните пока. В такое время опасности мало.

Илья остался на месте. Отдых? Это слово давно вылетело из его жизни. Последние шесть лет, проведённые в бесконечных попытках найти работу, научили его одному: стоит остановиться — и тебя сметает, как мусор с дороги. Он разучился расслабляться. Даже сейчас, когда можно было закрыть глаза и набраться сил, он ощущал: отдых — это упущенная возможность сделать что-то важное.

Прошло два часа. Грач похрапывал, развалившись в кресле, а Мрак вышел наружу проверить машину. Шум бури немного поутих, но её рёв ещё отдавался в ушах. Илья щёлкал кнопки радара, меняя диапазон сканирования, пытаясь вычленить из хаоса хоть что-то.

Пальцы уже начали ныть от напряжения, когда экран резко мигнул, выдавая странный сигнал. Помеха, едва различимая, появилась в правом углу дисплея. И не пропала.

— Оппа, — прошептал Илья, подаваясь вперёд и вглядываясь в монитор. Он перешёл на другой диапазон, чтобы уточнить данные, и помеха проявилась снова — теперь их было несколько.

— Мрак! — Илья застучал по корпусу фуры. — Иди сюда, тут что-то есть!

Дверь отделения открылась с лёгким скрипом, и внутрь вошёл сначала песок, а затем Мрак.

— Чего долбишься?

Илья ткнул пальцем в мигающий сигнал.

— Смотри, оно движется… аккуратно, но явно приближается. На живность не похоже.

Мрак нахмурился, проверяя радар. Через несколько секунд произнёс:

— Это точно не она. Грач! — он громко хлопнул по стеклу кабины.

Грач застонал, потянулся и с неохотой выпрямился.

— У нас гости, — процедил Мрак, поднимая винтовку с пола. Сунул командирскую рацию Илье: — Передай Жилину, а я пока радар пощёлкаю.

Илья взял рацию, включил связь и откашлялся, стараясь говорить мужественнее:

— Это Илья, машина Мрака. На радаре засекли движение. Медленно приближается на час. Мрак думает, это не мелочь, скорее всего рейдеры.

Ответ пришёл мгновенно — Жилин, естественно, не спал.

— Принял. Всем машинам — боеготовность. Оружие к бою, наблюдатели по местам. Огонь открываем только по команде.

Илья отключил связь и передал рацию обратно. Мрак уже занял место у радара, пристально вглядываясь в данные.

— Стервятники, — произнёс он хмуро.

Илья замер, ожидая объяснений. Мрак, заметив его настороженность, продолжил:

— Это их стиль. В лоб нападать не будут — слишком рискованно. Их тактика — хитрость. Бьют по одной машине, выводят её из строя и мешают восстановить беспокоящим огнём. В суматохе караван иногда бросает повреждённую фуру. Тогда добыча достаётся почти без боя.

— Но ведь мы… — начал было Илья, но Мрак перебил:

— Отлично экипированы. У них есть всё, чтобы охотиться в буре или в ночи. Наша задача — не дать им навредить нашей фуре, а как максимум — каравану. Теряем одну машину — и мы уже не сила, а банда уставших идиотов на броне.

— Метров четыреста, — уточнил Илья. Он часто подменял техника, искал засоры на ферме с помощью акустики, похожей на аппарат УЗИ. Привык различать силуэты на фоне помех.

В этот момент в динамиках снова раздался Жилин:

— Мрак, я ничего не понимаю, командирка не видит цели. Вы что там затеяли?

Мрак нажал кнопку рации:

— Они уже рядом, метров четыреста. У нас радар древнее моей бабки, метровые волны, может, в этом дело. Я их еле различаю, сам бы не обратил внимания, но боец мой уж больно глазастый.

— У нас такого режима нет. Приказываю координировать на командирском канале.

Мрак сунул рацию Илье:

— Твой звёздный час, малец. Я не понимаю, как ты ориентируешься в этой зелёной фигне.

Внутри кабины стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь звуками работающего оборудования. Илья, сидя за пультом радара, всматривался в экран. Сплошные помехи, теряющиеся в зелёных разводах. Но его намётанный глаз отличал настоящий шум от слабого сигнала.

Илья прижал микрофон к губам и проговорил, чуть неуверенно:

— Это Илья, вижу движение. Они… это не техника. Люди. Похоже, обходят нас, держатся на расстоянии. То отходят, то продвигаются. Сильно вперёд не лезут.

Рация ответила:

— Дистанция какая?

Илья присмотрелся и прикинул:

— Метров триста, может меньше. Точно сказать не могу.

Мрак ободряюще хлопнул его по плечу.

— Молодец. Главное — держи козлов.

Илья продолжал:

— Они нас не атакуют, держатся рядом. Возможно, ищут слабые места или проверяют реакцию.

Грач отозвался с характерным раздражением:

— Может, просто охотники? Не похожи на тех, кто ищет драки.

Жилин вмешался, его голос перекрыл шум помех:

— Не расслабляться. Держите связь.

Мрак передал рацию Илье:

— Ты их видишь, ты и докладывай.

Илья сглотнул и вышел в канал:

— Движение продолжается. Топчутся на месте. Ничего конкретного. Похоже, наблюдают за нами.

Жилин слушал доклады из своей кабины, чувствуя, как накатывает напряжение. Он сидел, облокотившись на кресло, и пристально смотрел на экран перед собой. Данные с сенсоров ничего не показывали, но доклады Ильи заставляли задуматься.

— Люди… — пробормотал он себе под нос. — Не похожи на охотников, иначе бы уже запросили переговоры или держались подальше. Так что они хотят? Может, о нас не знают?

Рация заговорила. Жилин закрыл глаза, внимательно прислушиваясь. Молодой парень справлялся неожиданно хорошо, несмотря на неопытность. Подозрительно хорошо. Звучал всё увереннее с каждым докладом.

Но нельзя игнорировать сомнения. Он знал Мрака долгие годы — тот был человеком дела, надёжным и преданным. Однако ситуация слишком странная. Почему эти люди держатся на таком расстоянии? Почему не предпринимают активных действий? И почему, чёрт возьми, командирка не видит цели? Сходить посмотреть самому на этот чудо-радар? Опасно.

— Может быть, отвлекающий манёвр, — пробормотал он, чуть наклоняясь к своему помощнику. — Или… они хотят заставить нас нервничать.

Помощник, угрюмый мужчина лет сорока, посмотрел на Жилина поверх очков:

— Думаете, подстава?

— Не знаю, — честно ответил Жилин. — Но я должен быть уверен, что Мрак ничего не упускает. Он не предаст, это точно. Но…

Он не договорил. Мысль о том, что кто-то в колонне может действовать в своих интересах, была неприятной, но исключить её нельзя. Жилин нахмурился и снова взялся за рацию.

Откинувшись в кресле, на мгновение прикрыл глаза, пытаясь понять, как действовать дальше. Эти люди могли быть кем угодно — рейдерами, разведчиками, остатками другого каравана, просто заблудившимися. Но его долг был защитить колонну, даже если это означало сомневаться в собственных людях.

Следующий момент разорвал мысли Жилина. Сначала он услышал тонкий протяжный визг, а затем гулкий взрыв. Кабину осветила вспышка, заставив его рефлекторно пригнуться. Звук эхом разлетелся по колонне, наполняя эфир тревожными выкриками.

— Миномёт! — выкрикнул Жилин, схватившись за микрофон. Но, прежде чем он успел отдать приказ, старший помощник рявкнул в общий канал:

— Открыть огонь на два часа!

Тишину разорвали автоматные очереди. Из разных фур вырывались вспышки выстрелов, звук боя мгновенно наполнил окрестности. Жилин стиснул зубы — решение старпома было поспешным. Хаотичный огонь мог лишь спровоцировать врага. Да и не видно ни черта, сплошная буря вокруг. Он сжал рацию, возвращая контроль в свои руки.

— Прекратить! Всем прекратить огонь! — приказал он в микрофон, перекрывая хаос в эфире.

Стрельба затихла, лишь эхо от автоматных очередей ещё гуляло по пустоши. Колонна вновь погрузилась в тишину, но ненадолго. Едва стихли последние выстрелы, как раздался ещё один визг — знакомый звук, предвещающий беду. Все замерли. Через секунду — взрыв. Но снова перелёт.

Жилин нахмурился, глядя на показания приборов и слушая доклады из других фур. Расстояние небольшое. Но почему миномётчики так явно мажут? Он перевёл взгляд на старпома, который выжидательно смотрел на него.

— Они играют с нами, что ли, — произнёс Жилин, размышляя вслух. — Расстояние небольшое, у них должно быть достаточно опыта, чтобы попасть. Но они стреляют мимо. Почему?

— Буря мешает, — предположил старпом, хмуро следя за горизонтом. — Или они целятся не по нам.

— Твою мать, — бросил Жилин, догадка молнией промелькнула в голове. — Илья, ты видишь что-нибудь за нами, а не в направлении рейдеров?

— Сейчас посмотрю, — донеслось из рации.

Минута томительного ожидания.

— Там ничего, точно ничего, сплошная равнина. Враг на три часа от моей машины, сигнал выхватывает не каждый раз, думаю, они за камнем или в овраге.

Жилин задумчиво прикусил губу. Всё выглядело так, будто враг специально выжидал, проверял их реакцию. Хаотичная стрельба колонны сыграла рейдерам на руку — они обнаружили позиции и слабые места.

Старпом нахмурился, наблюдая за пейзажем в окне.

— Слушай, Слава, — обратился он к Жилину по имени, сдерживая напряжение. — Может, двинемся на несколько километров? Уйдём от них. Это миномёт, они не смогут преследовать нас, не покинув позиции.

Жилин, немного помедлив, кивнул. Он взял рацию и отдал приказ:

— Всем приготовиться к движению. Колонна смещается на три километра вперёд. Держите тыл, проверяйте, чтобы никто не отстал. Гром, начинайте движение. Внимание всем — на дороге могут быть засады. Илья, доклад каждую минуту.

Двигатели машин взревели, колонна начала готовиться к перемещению, но, прежде чем первые машины тронулись, эфир отозвался голосом старшего из авангарда — резким и встревоженным:

— Командир, стойте! Вперёд нельзя! Завеса! Там наверняка шипы, они провоцируют нас! Шоссе замело, шипы в песке не разглядеть, а если въедем — сразу распорем колёса. Пара фур точно встанет!

Жилин выругался сквозь зубы. Ситуация становилась всё сложнее.

— Чёрт, отбой движения, — бросил он в рацию.

Уйти от атаки выглядело разумным, но риск попасть в ловушку был слишком велик. Он сжал рацию и посмотрел на старпома.

— Что думаешь?

Старпом хмуро замотал головой:

— Назад тоже не вариант. Значит, остаёмся на месте. Надо придумать, как выбить этих гадов, пока нас не обложили со всех сторон.

— Значит, штурм? — у Жилина не хватало людей и оборудования. Идти на штурм вслепую, на подготовленную позицию, было очень опасно. Убийственно опасно. Но сидеть под миномётом без дела… — Цугцванг, — пробормотал Вячеслав Жилин слово, значение которого лишь смутно понимал.

В кабине росло напряжение. Снова раздался тонкий визг, и через секунду глухой взрыв разорвал звуки бури. Этот разрыв был ближе, кабина слегка вздрогнула.

Илья, сидевший у пульта радара, быстро вскинул голову:

— Это ближе, Мрак. Они пристрелялись.

Он бросил взгляд на зелёный экран, где слабые сигналы едва вырисовывались сквозь хаотичные помехи.

Мрак нахмурился, выдохнув через нос:

— А из-за этой чёртовой пыли мы ни черта не видим. Один радар, и тот…

Илья резко обернулся:

— Может, турель по радару наведём? Она же работает в ручном режиме. Я скажу куда, а ты стреляй.

Мрак склонил голову, обдумывая.

— Допустим, выставлю. А корректировать как будешь, умник?

— Когда все палили, я на радаре ловил вектор трассеров. Может, и сейчас поймаю. Так и скорректируем. — Не самая точная стрельба выйдет. Но если есть хоть шанс задеть их или вынудить отступить…

— Шанс есть, — перебил Илья, уже прокручивая настройки на пульте.

Мрак коротко хлопнул его по плечу:

— Делай. Но сначала предупреди Жилина.

Илья взял рацию:

— Командирский, это Илья. У меня идея. Мы можем навести турель по радару. Буря мешает видеть, но радар ловит сигналы, я скорректирую огонь.

Жилин некоторое время молчал. Затем приказ прорезал эфир:

— Добро. Работайте. Если не поможет, придётся отправить штурмовую группу. Возможно, на пулемёты.

Илья переключился на локальный канал:

— Разрешили.

— Слышал. Говори, куда палить, — отозвался Мрак, сжимая маховики управления турелью. — Надеюсь, мы знаем, в кого стреляем.

Илья напряжённо всматривался в экран радара, где сигналы то пропадали, то появлялись вновь. Песчаный шквал мешал точной работе, но находились зоны с явными колебаниями.

— На два часа, метров триста. Примерно минус пять градусов. Попробуй туда.

В перископ турели ничего было не разобрать. Выставить угол помогало лишь звериное чутьё и многолетний опыт. Мрак сначала выставил турель строго на ноль, затем с закрытыми глазами плавно прокрутил маховик наведения. Прислушался к жужжанию шестерней, отсчитывая про себя угол поворота, потом наклона. Наконец решил, что навёлся. Нажал на педаль, и установка выстрелила с коротким глухим звуком, выпустив серию зарядов в пустоту. Орудие вздрогнуло. Илья снова сосредоточился на мониторе.

— Ничего не заметил. Давай ещё.

Мрак вновь отработал по указанной координате, выпустив длинную серию. Илья нахмурился, но всё же успел заметить вектор пуль.

— Вроде есть, заметил. Рядом кладёшь, метров сто левее.

Мрак сосредоточился, направляя турель в указанную точку. Очередной раз выпустил серию гулких залпов, их эхом подхватила буря. На радаре Ильи началось движение: сигналы, которые до этого были неподвижными, теперь метались хаотично.

— Они засуетились! Мрак, туда же, дави! — выкрикнул Илья, наклоняясь к монитору.

Мрак мгновенно отреагировал, выпуская ливень свинца в обозначенный сектор, слегка покачивая стволом, чтобы обеспечить разлёт. Турель гудела от интенсивной работы, вибрация чувствовалась в полу кабины. На экране Илья заметил, как часть сигналов замерла, другие быстро меняли направление.

— Есть контакт! — закричал он, сжимая кулаки. — Они отступают!

Мрак едва заметно усмехнулся:

— Значит, задело. Давай ещё пару очередей для уверенности. Говори, куда.

Илья тут же среагировал, отслеживая движение на мониторе:

— Чуть правее и дальше, веером.

Мрак плавно перевёл турель, выпуская очередную серию залпов. Враг отступил, сигналы на радаре начали исчезать и смещаться прочь от колонны. Илья, не отрываясь от монитора, взял рацию:

— Командирский, это Илья. Враг отступает, вижу, как сигналы уходят за радиус. Миномёт больше не работает, думаю, мы попали.

В динамиках раздался голос Жилина, хрипловатый и сосредоточенный:

— Молодец, малец. Всем оставаться на местах. Ждём. Авангард! Надевайте отвалы и готовьтесь. Как только шторм закончится, прочёсываем путь. Вперёд до Форта Зеро никто не двигается, пока не будет чисто.

В кабине стало чуть тише, хотя напряжение ещё ощущалось. Мрак посмотрел на Илью и кивнул:

— Родился с этим радаром, мдааа. Но расслабляться рано. Жилин прав — ждём конца бури. Может, ещё вернутся.

Едва стена пыли улеглась, Жилин не стал терять времени. Он вызвал по рации одну из штурмовых групп, приказав провести разведку местности в зоне, где наблюдалось движение врагов. Через полчаса в эфир вышел командир группы:

— Командирский, нашли трёх мёртвых рейдеров. Миномёт повреждён, рядом ящик снарядов, но боекомплект почти цел. Их расхреначило турелью, перепахало весь овраг, где они прятались. Кровь, говно и волосы, короче. Пакуем и назад.

Жилин тяжело выдохнул, снимая наушники. На секунду закрыл глаза, осмысливая услышанное. Подтверждение было облегчением. Он снова взял рацию:

— Мрак, это Жилин. Хорошо отработали. За вклад получите премию. Уверен, без вашей турели мы бы сейчас всё ещё приплясывали под взрывы мин.

Из кабины Мрака донёсся спокойный, но удовлетворённый ответ:

— Принято, командир. Илья молодцом отработал.

Жилин позволил себе лёгкую улыбку. Несмотря на усталость и прошедшую бурю, ситуация была под контролем.

— Мрак, завязывай бойца по имени называть.

Позывной давался каждому воину. Но рождался он не от дурацких фантазий новичков, а по воле случая.

— Думаю, Вектор подойдёт ему лучше всего, — осклабился в рацию караванщик.

Илья сидел в кабине, пытаясь осмыслить произошедшее. Получение позывного было чем-то большим, чем обычная формальность. Это значило, что теперь он часть команды, настоящий боец, которому доверяют. Волнение смешивалось с гордостью, а внутри разгоралось осознание ответственности.

Мрак, прислонившись к стене кабины, слегка усмехнулся, наблюдая за парнем:

— Вектор. Хороший позывной. Коротко и понятно. Подходит тебе.

Илья оторвался от своих мыслей:

— Это правда что-то значит? Или так, ритуал?

Мрак покачал головой:

— Значит, малец. Заслужил. Позывной абы как не даётся. Ты теперь не балласт на борту, а часть группы. И команда должна знать, что ты её не подставишь.

Илья замялся, слова застряли в горле. Он только кивнул.

Мрак чуть помолчал, затем добавил спокойнее:

— Но не думай, что это только повод гордиться. Теперь за тобой ответственность. Ты уже не пацан у радара, ты глаза и уши всей фуры. Пафосно звучит, да плевать — так оно и есть.

Илья улыбнулся, на этот раз увереннее:

— Я не подведу. Спасибо, Мрак.

— Ещё проверим.

Илья услышал стук по стеклу, ведущему в кабину. Грач, не мешавший напарникам работать, сейчас вовсю улыбался, привлекая внимание и показывая большой палец. Илья широко улыбнулся в ответ. Он чувствовал, что теперь действительно на своём месте.

После окончания бури колонна наконец смогла продолжить движение. Жилин не собирался рисковать. Разведчики выдвинулись вперёд, тщательно обследуя путь. Примерно через час они вернулись с докладом:

— Командирский, нашли шипы на дороге. Несколько десятков разбросано по основному маршруту. Засады нет, но пойди мы вслепую — встали бы наглухо. Гром красава!

Жилин тихо выругался, затем взял рацию:

— Уберите весь хлам. Колонна готовится к продолжению движения.

Через некоторое время авангард, вооружившись широким отвалом, принялся сгребать ловушки. Железные зубцы со скрежетом собирались в груды на обочине. Работы заняли около часа. После доклада старшего авангарда Жилин дал приказ двигаться.

— Дорога расчищена. Всем приступить к движению. Держите строй, Форт Зеро уже близко.

Машины одна за другой оживали, рёв двигателей заполнил пустошь. Колонна продолжила путь, оставляя опасность позади.

Глава 4, тени Краегора

Караван продолжал плавное движение по шоссе. Колёса, обутые в толстую резину, с глухим гулом перемалывали серый песок, оставляя за собой заметные следы. Мрак сидел в боевом отсеке, положив локоть на грубую поверхность сиденья, и лениво разглядывал пейзаж за бронированным окном.

Пустошь давно стала для него привычной — однообразная, бесконечная, будто сама планета устала от каких-либо перемен. Обрывки разрушенных строений, торчащие из песка куски арматуры, редкие останки старой техники. Всё это он видел десятки, если не сотни раз. Даже грозные руины, которые когда-то могли вызвать трепет, теперь воспринимались как часть декорации.

— Температура стабильная, датчики в норме, — отозвался Вектор, сидящий рядом.

Мрак перевёл взор на Илью, мельком глянув на сосредоточенное лицо. Молодой парень, впервые оказавшийся в боевом рейде, выглядел так, будто сдаёт экзамен. Руки ловко перебирали кнопки на пульте, взгляд впивался в экраны с показаниями.

— Ну тренируйся, тренируйся, — пробормотал Мрак, не ожидая ответа.

Вектор не отвлёкся, продолжая проверять оборудование, бубня себе под нос список задач. На мгновение Мрак подумал: это к лучшему. Сосредоточен — значит, не боится. Позавчера Илья не справился и запаниковал, а сейчас ничего — шуршит, работает.

Шоссе тянулось вперёд, почти бесконечное. Колонна машин шла слаженно, держа строй. Каждая фура, покрытая толстым слоем брони, двигалась своим ходом, но подчинялась общему ритму. Впереди, через запылённое стекло, уже угадывались силуэты Форта Зеро.

Мрак снова взглянул на знакомые очертания. Высокие чёрные стены, массивные башни — вид, который впечатлит новичка.

Вектор оторвался от приборов и посмотрел в окно. Его взгляд на мгновение задержался на силуэтах форта.

— Круто, такие чёрные, — заметил он, не отрываясь от вида за стеклом.

Мрак усмехнулся, но промолчал. Для Ильи это всё в диковинку, для него — давно пройденный этап. Обыденность рейдов, которую Илья ещё не успел прочувствовать. Пустошь за окном оставалась такой же жёлто-серой, как и сотни раз до этого. Шоссе, форты, колонны машин. Одна и та же картина, лишь с небольшими вариациями.

Под монотонное урчание двигателя Мрак предался воспоминаниям.

Андрей Золотов родился в Краегоре, городе, где всё вращалось вокруг заводов и машин. Улицы, зажатые между гигантскими сборочными цехами и гудящими складскими комплексами, казались бесконечной промышленной зоной. Здесь не было чётких законов или централизованной власти, но для местных это никогда не являлось проблемой. Они жили так, как привыкли: в мире, где вместо порядка главенствовала сила.

Город держался на баронах — владельцах территорий, логистики и рынков. Они управляли своими направлениями через банды. Бароны могли меняться, вступать в борьбу за контроль над ресурсами, а жизнь шла своим чередом. Рабочие приходили на смены, механики чинили оборудование, караваны отправлялись в рейды.

В промышленных районах было шумно и оживлённо: грохот прессов, визг пил и треск сварки сопровождали день. Каждый знал своё место — не по установленным администрацией правилам, а потому что так было всегда. Бароны следили за тем, чтобы производство не останавливалось, а остальное их мало волновало.

Жилые кварталы выглядели так же, как и всё в Краегоре: грубые, функциональные, собранные из подручных материалов. Люди обустраивали дома своими силами, прокладывали трубы и кабели, ремонтировали дороги. Для Андрея это был родной мир — грубый, шумный, жестокий, но вполне понятный. Здесь никто не мечтал о богатстве Альдены или строгости Вулканиса.

Мать Наталья была женщиной с мягким лицом и усталыми глазами. Она работала в цехе по обработке металла до самой беременности. Отец трудился мастером на станках, изготавливая детали для механизмов, которые управляли добычей полезных ископаемых в Вулканисе. Высокий и сгорбленный от тяжёлого труда.

Когда Наталья умерла при родах, жизнь семьи изменилась навсегда. Отец замкнулся, потеряв привычную энергию, но продолжал работать, чтобы прокормить детей. Младший брат Павел был младенцем, и его крики часто заполняли барак, заглушая шум города за окном. Андрей по странной причине не запомнил лица матери, хоть и был уже достаточно взрослым.

С детства Андрей учился жизни среди шума станков и запаха машинного масла. Главным учителем был отец, который целыми днями возился с неисправными механизмами, а по вечерам объяснял сыну, как устроены движущиеся части заводских машин. Здесь, в Краегоре, знания черпали не из книг, а из опыта, передаваемого из поколения в поколение.

Образование как таковое в Краегоре отсутствовало. Вместо школ дети с малых лет следовали за родителями на заводы или в мастерские, учились на практике. Андрей не был исключением. Уже в восемь лет он умел отличить рабочий станок от безнадёжного хлама и знал, как заварить трещину в корпусе машины, чтобы та ещё немного прослужила.

Жизнь в Краегоре сама по себе была школой. Каждый день — новый урок: как найти детали среди металлолома, как договориться с мастером, чтобы тот поделился инструментами, или как избежать неприятностей, если быки из банды решили проявить излишнюю жестокость. Для Андрея всё это стало естественным, как и для других детей города. Знания, которые здесь получали, были грубыми, но жизненно необходимыми.

Когда Андрею исполнилось четырнадцать, отец погиб в аварии на заводе. Печь перегрелась, и расплавленная сталь выплеснулась прямо на рабочую смену. Бароны замяли происшествие, детям рабочих выплатили несколько мешков с едой, и на этом помощь закончилась. Андрей остался единственным кормильцем семьи.

Павел был слишком мал, чтобы понимать, что происходит. Андрей пообещал себе, что сделает всё, чтобы защитить его, даже если это означало ломать себя, идти против своих страхов или законов Краегора. Такие мысли привели его в «криминал».

Банда, носившая пафосное название «Тени Краегора», обосновалась в заброшенном грузовом ангаре на окраине города. Одна из самых жестоких в городе. Они не держались на первых ролях, не участвовали в крупных разборках баронов, но их имя знали все. Эти люди были инструментом — выполняли грязную работу, которую бароны не хотели делать сами. Их боялись и уважали одновременно, пусть даже за спиной называли шестёрками.

Ангар, где они укрылись, казался Андрею чем-то вроде крепости. Громадное здание, перекошенное временем, с остатками ржавых стен и полуразрушенных перекрытий, всё равно выглядело внушительно. Говорили, что внутри царил хаос — груды оружия, украденные ящики с припасами, детали для машин, сломанные и рабочие. Но на самом деле всё там подчинялось условному порядку, который установил главарь, Ворон. Для Андрея он был фигурой почти мифической. Его описывали как человека, способного одним взглядом заставить толпу разойтись, а молчанием — заставить дрожать даже самых опытных бойцов.

В воображении Андрея эта банда была чем-то недостижимым, к чему не подступиться. Он рос в мире, где слово «власть» означало крепкий кулак и железное оружие, но не догадывался, какова настоящая сила. Глядя на то, как люди отводят глаза при упоминании ангара, как обходят стороной эти места даже днём, он испытывал смесь страха и восхищения.

Тогда он не мог понять, что всё это — лишь малая часть огромного механизма Краегора. Что Ворон и его банда были лишь шестерёнкой, а не двигателем. Но в тот момент это не имело значения.

Андрей впервые столкнулся с «Тенями», когда пытался продать на чёрном рынке старые запчасти, украденные с заброшенного завода. Один из молодых бойцов, здоровяк с тупым выражением лица, попытался отнять добычу. Но Андрей, в отличие от других, не отступил. Он не умел просить, не умел бояться. В ход пошли кулаки, и хоть Андрей в конце концов оказался на земле, его стойкость заметили.

— Он злее, чем выглядит, — пробасил один из ветеранов банды, поглядывая на окровавленного, но несломленного подростка. — Знаешь, на кого огрызаешься-то, нна?

— Знаю, — ответил Андрей, вытирая кровь с лица.

— С нами пойдёшь?

— Пойду.

Он давно ждал этой встречи и всё решил заранее.

— Лысый, тащи этого к Ворону.

Встреча с Вороном осталась в памяти Андрея как первая проверка на прочность. Лидер «Теней» смотрел молча, будто взвешивая, стоит ли тратить на него время.

— Драться умеешь? — спросил он наконец.

— Умею, коли надо, — огрызнулся Андрей.

Ответ вызвал усмешки у окружающих. Ворон только приподнял бровь.

— Видишь завод? Нужен картер для моей ласточки. Принесёшь — будешь в банде. Не принесёшь — считай, лучше бы тебя не было.

Задание оказалось не испытанием, а проверкой. Картер весил более пятидесяти килограммов и находился под присмотром местной охраны.

Банда не поняла, как Андрей это сделал. Спустя несколько часов запчасть уже подпирала ворота ангара, взгромождённая на убитую телегу.

— Добро пожаловать в «Тени», мальчик, — усмехнулся Ворон.

Жизнь в банде оказалась хуже, чем Андрей ожидал. Каждый день был игрой на выживание. Если ты слаб — ты расходный материал. Если силён — должен доказать это в драке, оружием или волей. Тренировки шли через кровь: драки на ржавых арматурах, стрельба из видавших виды автоматов, налёты на мелкие склады и караваны.

Андрей быстро понял, что «Тени Краегора» — лишь иллюзия братства. На деле здесь не было друзей, только временные союзники. Старшие, вроде бы сильные бойцы, не раз предавали товарищей ради собственной выгоды. Молодых использовали как пушечное мясо.

Прошёл год, и первый серьёзный выход Андрея обернулся его первой ошибкой.

Их отправили в группе молодых бойцов сопровождать груз — ящики, которые, по словам Ворона, должны были обменять на оружие. Но вместо торговцев их встретил боевой отряд одного из кланов гильдии Перевозчиков. Грохот пулемётов начался раньше, чем подельники успели сообразить, что происходит.

Андрей видел, как падают товарищи. Видел, как горит грузовик. Видел, как кровь, смешиваясь с пылью, превращается в грязные следы на асфальте. Его ранило, но не добили. Неизвестно, была ли это жалость или его обрекли на мучения от монстров за пределами города. Но рана оказалась легче, чем выглядела, и Андрей смог вернуться в город засветло.

Вернувшись в ангар, он понял правду. Ворон знал, что их ждёт ловушка. Отправил только самых молодых бойцов. Хитрый ход, чтобы отвлечь врагов от другого, более важного груза. Андрей больше не мог лгать себе. В «Тенях» никто не защищает своих. Тут ты либо хищник, либо добыча.

В ту ночь он начал задумываться о том, как разорвать цепи, связавшие его с бандой. Но одно он знал точно: уйти просто так «Тени» никому не позволяли.

Однажды ночью, сидя в тени старого грузовика, Андрей решился. План был прост: он уже накопил достаточно ценных деталей, которые можно продать на чёрном рынке, и покинуть Краегор навсегда, прихватив брата. Почти всё было готово, оставалась пара дней. Но «Тени» всегда были на шаг впереди.

Когда Андрей вернулся в ангар после очередного задания, он увидел, как двое бандитов тянут Павла к центру лагеря. Брат, худой и испуганный, сопротивлялся как мог, но силы были неравны. Ворон стоял в окружении старших бойцов, наблюдая за происходящим с холодным интересом.

— Дрон, я всё знаю. Катализаторы с базы испарились, а тебя, гнида, видели на складе, — голос Ворона звучал мягко, и от этой мягкости мороз шёл по коже.

— Это не я, — соврал Андрей, но это было бесполезно.

— Не ты? — Ворон прищурился, изучая парня, будто пытаясь рассмотреть правду в его глазах. — Крыса всегда врёт, когда её к стенке прижимают. Мы всё знаем, слышишь? Думал с нами распетлять? Третье правило помнишь? Не предавай своих. Или ты у нас с памятью тугой?

Ворон обернулся к Павлу, стоящему в стороне с широко распахнутыми глазами.

— А ты, мелкий, ничего такой. Только толку от тебя, как от лампочки в пустоши. Жить будешь, пока братан твой хвост не подожмёт и обратно всё не принесёт. Слышь, Дрон? Вернёшь катализаторы, всё до последнего болта — мелкого отдадим. Ну а нет… Сам понимаешь, крысиный закон: один свист — и хвост в клочья.

Ворону не нужно было угрожать громкими словами. Его тихий, почти ленивый тон делал каждую фразу весомой. Павла бросили в грузовик и заперли внутри. Андрей стоял, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он понимал, что это ловушка, но выбора у него не было.

А ещё Золотов-старший тогда не услышал главного: Ворон прямым текстом сказал, что убьёт Павла. Врать авторитету было «западло».

Спустя годы Мрак раз за разом прокручивал в голове тот диалог. Будь Андрей внимательнее и опытнее, история могла повернуться иначе.

Парень собрал всё, что успел вынести, добавил из своих запасов и вернулся в ангар, оставив гордость за порогом. Детали бросили в кучу, осмотрели и, не скрывая усмешек, дали знак: всё на месте.

— Ну забирай, — проронил Ворон с тенью издёвки.

Андрей понял: что-то не так. Сердце заколотилось, когда он пошёл к грузовику, где держали Павла. Распахнул двери — и ноги подкосились. Павел лежал на полу, глаза его были открыты и безжизненны.

В тот момент Андрей почувствовал, как внутри разлетелась на куски последняя надежда. Он не кричал, не бросился на Ворона. Просто стоял, и всё вокруг стало немым. Бандиты смеялись, хлопали друг друга по плечам. Они считали, что убили в Андрее волю, но в его груди разгоралось новое чувство — ледяная ярость, пронизывающая до костей.

— Ты ошибся, Ворон, — голос был тихим, но достаточно звучным, чтобы лидер обернулся.

— Нда?

— Ты должен был убить и меня.

Андрей бросился прочь, прежде чем бандиты успели схватить его. Краегор был лабиринтом, и он знал пути, о которых не знали остальные. Дни он провёл, прячась в развалинах, питаясь изредка найденными объедками. Всё это время в голове звучало лишь одно: «Они заплатят. Каждый из них. А Ворон — первым».

С этого момента Андрей Золотов перестал быть Андреем. Душа, опустошённая утратой, раскололась на три части. В одном углу поселилась боль — тёмная и тяжёлая, как груз, который он уже не пытался сбросить. В другом вспыхнула ярость — дикая, разрушающая, готовая вырваться наружу и сжечь всё вокруг. Но, чтобы не сойти с ума, Андрей построил над этим хаосом неприступную стену равнодушия.

Все эмоции, которые могли сделать его слабым, были заперты глубоко внутри. Осталась только пустота, в которой нет места ни страху, ни надежде. Именно тогда родился Мрак, но Андрей ещё не знал этой клички.

Ночь в Краегоре была тёмной, но не тихой. Заводы не спали никогда, их огни выхватывали из мрака силуэты гигантских труб, машин и рабочих. Андрей наблюдал за этим хаосом из укрытия в развалинах, готовясь к рискованному побегу.

Покинуть Краегор было почти невозможно. Город, окружённый мощными стенами, охранялся денно и нощно. Шлюзы — часть города с огромными воротами, через которые караваны выезжали на шоссе — контролировались вооружённой стражей и бандами. Но Андрей знал, что каждый караван — это живой организм. На стоянках суета, путаница, десятки мелких задач, которыми никто не хочет заниматься. В этой суете он нашёл свою лазейку.

Когда один из караванов готовился к выезду, Андрей бесшумно пробрался к грузовику. Машина была массивной, покрытой самодельной бронёй из толстых стальных листов. Железная крепость на колёсах. Воспользовавшись моментом, когда водители отвлеклись на спор у капота, он нырнул в грузовой отсек, спрятавшись между ящиками.

Ворота шлюза открылись с оглушительным скрипом, и караван степенно двинулся вперёд. Андрей почувствовал, как грузовик задрожал, переходя с ровного асфальта на ухабистую дорогу пустоши. Впервые за долгое время он ощутил облегчение.

Несколько дней он жил как крыса, питаясь обрывками пищи из ящиков и прячась в темноте. Но на третьей остановке, когда караван замер у одного из небольших форпостов, его нашли.

— Эй! Что это за запах?! — раздался грубый голос. Скрыть следы жизнедеятельности Андрей никак не мог.

Он попытался остаться в тени, но бесполезно. Двое бойцов подняли крышку ящика, в котором он скрывался, и вытащили на свет.

— О, крыса! — с усмешкой бросил один из них, мужчина с бритой головой и шрамом через левую бровь.

Андрея выволокли на середину, ему не дали сказать ни слова — удары сыпались один за другим. Один из бойцов решил, что Андрей шпион, отправленный бандой из Краегора, и принялся допрашивать.

— Кто тебя прислал?! Говори, пока зубы на месте! — орал он, держа Андрея за воротник. С формальной точки зрения Андрей действительно состоял в банде.

Но он не отвечал. Лицо оставалось каменным, даже когда удары становились сильнее. Только когда один из старших бойцов, хмурый мужчина лет сорока по имени Тугар, заметил, что юноша не сопротивляется и не пытается оправдываться, он остановил допрос.

— Оставьте. Не похож, — произнёс Тугар, глядя на Андрея с холодным интересом. — У крысиной падали язык длиннее. Проверьте лучше, есть ли ретранслятор, чтобы нас сливать.

— Нет там ни хрена, всё перерыли. Ящик обдристал нам, да сухпай погрыз.

— Отмойте и ко мне. Погутарим.

Андрей остался на форпосте между Краегором и Альденой, когда караван ушёл дальше, не предложив ему ничего. Его не взяли в клан, но оставили среди работников — таскать ящики, чистить оружие, помогать с ремонтом машин. Он выполнял эту работу молча, без вопросов и жалоб. Днём трудился, а вечерами часто сидел в углу, уставившись в одну точку на стене, будто чего-то ждал. Люди говорили, что у него взгляд безумца, но никто не решался сказать это ему в лицо.

Сначала его молчание раздражало, а потом стало пугать. Рабочие шутили друг с другом, делились историями и сплетнями, а Андрей оставался в стороне. Он не реагировал ни на шутки, ни на насмешки, ни на попытки разговорить. Однажды механик заметил:

— Этот парень совсем мрачный. Его сюда с кладбища притащили, что ли?

Мрачный — так его стали звать в форпосте. Сначала шёпотом, потом в открытую. Андрей спокойно принял прозвище. Но время шло, и слово «мрачный» постепенно сократили. Кто-то крикнул однажды через склад:

— Эй, Мрак, подай инструмент!

Смех пробежал среди рабочих, а Андрей спокойно выполнил просьбу. Это лишь закрепило за ним новое имя, теперь его звали просто Мрак. Оно подходило идеально: он был мрачным не только снаружи, но и внутри, где на дне души притаилась боль, сжатая в комок, и равнодушие, ставшее единственной защитой.

Мрак лениво приоткрыл бойницу, краем глаза взглянув на дорогу. Полоса шоссе растягивалась вдалеке, теряясь в сером мареве пустошей. На горизонте уже приближался форпост: массивные ворота из сваренных металлических пластин, сторожевые вышки с силуэтами охранников. Обычный форпост, ничем не примечательный. Но мысли были не здесь.

Илья… Молодой, настороженный, как зверёк, едва выбравшийся из своей норы.

«Интересно, каким Павел был бы в этом возрасте?» — подумал Мрак, разглядывая пустошь за бойницей. «Наверное, повыше, чем я. Посильнее. Может, даже смешливым, вроде Грача».

Мысли вернулись к прошлому — к той ночи, когда он впервые увидел тело брата. В первые годы это были яркие, болезненные картины: кровавый след на лбу Павла, хищные усмешки бандитов. Но потом всё померкло, будто воспоминания тоже устали от своего веса. Мрак закрыл бойницу и перевёл взгляд на лежащую рядом винтовку. Старое оружие, с множеством зарубин и стёршимся прикладом, но всё ещё надёжное. Оно сопровождало его весь этот путь, как молчаливый свидетель.

«Ворон» — пронеслось в голове. Он давно не вспоминал это имя. Не потому, что простил — просто годы сделали гнев другим. Он больше не был горячим, не давил на грудь, как в первые дни. Теперь это была тихая уверенность. Ощущение, что месть неизбежна, как утро после ночи.

Мрак провёл рукой по лицу, стирая пот, и выпрямился. Его глаза снова нашли Илью. Молодой, ещё наивный, хотя старается это скрыть. Павел тоже был бы таким — пытающимся казаться старше, чем есть, с тем же голодом в глазах, с тем же желанием доказать свою ценность.

Он не знал, когда вернётся в промышленный район Краегора, однако знал точно: Ворон ещё дышит лишь потому, что у Мрака не было возможности вернуть долг. Пока.

Грузовик подскочил на выбоине, и Грач проронил из динамика:

— Ну, пацан, готовься. Этот форпост — лучшее, что ты увидишь до завтрашнего дня.

Илья что-то ответил, но слова затерялись в шуме двигателя. Мрак вновь открыл люк, и его взор упал на приближающиеся ворота форпоста. Очередная стоянка, очередной день в дороге.

Но где-то там, за этой дорогой, был Краегор. И когда-нибудь, он это знал, он вернётся. Ворон может считать, что выиграл, но месть идёт медленно, как пустынный караван.

Колонна затормозила у ворот, и Мрак, вдохнув воздух, выпрямился. Прибыли.

Глава 5, водокачка

Грузовики один за другим вползли внутрь форпоста. Ворота закрылись с оглушительным грохотом, оставляя снаружи пустошь и песчаную бурю, снова надвигающуюся с горизонта. Люди начали выбираться из машин, потягиваясь и отряхиваясь от пыли.

Солнце клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в тёплые, обманчиво мягкие тона. Было около шести вечера, до ночной прохлады оставалось ещё немного. В форпосте кипела привычная суета: бойцы разгружали машины, местные охранники проверяли грузы, а кто-то уже направлялся к столовой или бару, чтобы успеть расслабиться до отбоя.

Мрак наблюдал через бойницу, пока охранники что-то бурчали о проверке. Он не торопился выходить — на таких остановках лучше дать толпе время растрясти суету.

Грач уже болтал с кем-то из местных, подмигивая бойцам на охранной вышке. Илья всё ещё выглядел растерянным, как любой новичок в первый раз в форпосте.

— Дыра какая-то, — пробормотал Илья, пнув камешек.

Жилин, их командир, появился минут через десять. За ним следовали двое охранников, громко смеясь чему-то, что он, видимо, сказал мгновением ранее.

— Ну что, парни, как вы? — громко спросил он, махнув рукой. Он подошёл ближе, глянув на Мрака и Грача, а затем на Вектора, который стоял чуть в стороне.

— За этот прохват премия, — Он отдал в руки Мрака небольшой мешочек с жетонами — Завтра выдвигаемся на рассвете, так что у вас пара часов на отдых. — Жилин строго посмотрел на всех. — Напиваться до свинского состояния запрещаю. Кто утром завалится в машину никакой — побежит рядом, пока не протрезвеет. Ага?

— Поняли, командир, — хором отозвались бойцы, хотя кто-то уже переглядывался с ухмылкой, явно оценивая, насколько можно «расслабиться», не привлекая внимания.

— Вот и отлично, — кивнул Жилин, развернувшись и направившись к одной из местных вышек, где отдыхали командиры.

— Ну что, Мрак, пацаны, предлагаю культурно… — Грач сделал театральную паузу — …убиться в местной норе!

— Тут есть бар? — удивился Вектор.

— Конечно, есть! — Грач развёл руками. — Называется… «Мышиная Водокачка»!

Илья бросил на него короткий взгляд.

— «Водокачка», говоришь? Сильно.

— Сильно, — хохотнул Грач. — Но там весело, хоть и грязно. Пошли, Вектор, тебе понравится.

Вектор скептически фыркнул.

— Точно?

— Запомнишь, каков настоящий вкус пустошей. А ты, Мрак? — не унимался Грач, уже шагая в сторону бара.

Мрак проводил его глазами, затем пожал плечами. — Ладно, схожу.

— Вот это другое дело! — Грач поднял палец, поставив жирную точку в важном споре. — Ну, вперёд, господа культурные бойцы.

Они двинулись к низкому зданию на краю форпоста. Криво выкрашенная вывеска гласила: «Мышиная Водо**чка». Буквы нарисованы небрежно, часть надписи стёрлась.

Мрак вошёл последним. Внутри было темно, душно и пахло смесью пота, дешёвого алкоголя и горелого мяса. В дальнем углу шумела группа бойцов, кто-то бренчал на старой гитаре.

— Ну что, Мрак, — Грач подмигнул ему. — Тебе уже некуда деваться. Бери стакан, а там посмотрим, как ты будешь сохранять своё фирменно кислое выражение лица!

За стойкой «Мышиной Водокачки» стояла девушка, которая идеально вписывалась в этот шумный бардак. Темноволосая, стройная, с аккуратным каре, она уверенно двигалась между стаканами и бутылками. Ни усталости, ни страха перед шумной толпой — только лёгкая насмешливость, будто всё это представление устроили для неё одной.

Литера работала ловко, привыкшая к обществу мужиков, которые либо перебирали с наглостью, либо пытались шутить, как в последний раз. Но она давно научилась держать дистанцию, парируя их выпады так, что даже самые назойливые в итоге смеялись вместе с остальными.

— Лит, налей-ка мне что-нибудь, чтоб песок в зубах перестал хрустеть! — крикнул один из бойцов, облокотившись на стойку.

— Тебе? — она даже не повернулась, продолжая протирать стакан. — Воды дам. Или масло лучше, чтобы глотка не ржавела?

Толпа рядом засмеялась, кто-то хлопнул бойца по плечу. Мужик хмыкнул, махнул рукой и забрал стакан, понимая, что спорить бесполезно.

Грач подошёл чуть позже, подгоняя за собой Вектора. Тот выглядел так, будто не знал, как правильно себя вести — то ли смотреть на Литеру, то ли делать вид, что ему всё равно.

— Ну что, Лит, — начал Грач, облокотившись на столешницу. — Три стакана чего-нибудь рабочего.

— Рабочего? — она скользнула по нему глазами, оценивая, сколько он протянет. — Для тебя это значит — то, что не загнёт после первого глотка?

— Покрепче, конечно! Мы ж культурно отдыхаем — отозвался он с ухмылкой.

— Культурно? — Литера поставила перед ними бутылку. — Тогда вот это. Хватит, чтобы культурно лечь, но не в гроб.

Вектор взял бутылку и подозрительно осмотрел содержимое.

— Это точно пить можно?

Литера склонилась ближе.

— Конечно можно. Раз уж ты хочешь безопасно, иди в соседний колодец. Там вода бесплатная, а ещё тянет серой.

Толпа рядом засмеялась, а Грач шутливо ткнул Вектора локтем.

Троица уселась за столом, где уже сидел Мрак. Литера ловко лавировала между шутками и делом, и манера держаться не оставляла сомнений: лишнего она никому не позволит. Через пару минут она подошла к их столу с подносом, на котором лежала закуска — на вид копчёные крысиные хвостики, и Вектор решил не всматриваться.

— Ну что, отдыхаете или греете стулья? — спросила она, поставив тарелку на стол.

— Пытаемся, — коротко ответил Мрак.

— Пытайся лучше, — парировала она, кивнув на его стакан. — С этим на дне отдохнуть не выйдет.

Грач рассмеялся, а Вектор всё ещё сидел, перебирая стакан в руках.

— Слушай, она мне нравится, — тихо проговорил он.

— Всем нравится, — отозвался Грач, делая глоток. — Потому что Литера здесь, как форпост посреди пустоши. Если держишься с уважением, спасёт. А ломиться без спросу, то тебя сдует к чёртовой матери.

Барменша уже отвечала на очередную шутку, уверенно и привычно. Она была хозяйкой этого места, и все это понимали — даже самые наглые, которым хватало одного её взгляда, чтобы сразу «перегреть двигатель». В этом мире, полном пыли и стали, она была кем-то, кого нельзя было не заметить.

За столом, уставленным металлическими кружками с мутным пойлом, Мрак, Грач и Вектор расслаблялись после долгой дороги. Вокруг шумел бар, кто-то громко смеялся, в углу бренчала гитара. Литера снова появилась за стойкой, ловко отчитывая очередного бойца, решившего пошутить в её адрес.

Грач ухмыльнулся, наблюдая за сценой.

— Знаешь, Вектор, это классика. Всюду, где меньше одного города на горизонте, появляются такие вот звёзды. И за Литерой тут, можно сказать, очередь стоит.

Вектор задумчиво сделал глоток, поморщился от вкуса и покачал головой.

— Да уж. В Альдене хотя бы выбор есть. А тут она, получается, одна из немногих нормальных девушек на десятки километров.

— Немногих? — переспросил Грач с усмешкой. — Да ты бы на соседку её посмотрел, ту, что порции в столовой раздаёт. У неё голос, как у старого двигателя, и выражение лица, будто уже тебя похоронила. В общем, конкурентов у Литеры тут нет.

— Понятно, почему все на неё запали, — протянул Вектор, краем глаза наблюдая за баром. — И всё-таки странно. Вот в Альдене, где женщин, как песка в пустоши, найти пару вообще не проблема.

Мрак молчал, но короткий взгляд в сторону Вектора выдал его интерес к разговору.

— Пару-то найти можно, — согласился Грач — да не всем оно по карману. А караванщиков и подавно никто не любит. Ну, кроме тех, кому из нас выгоду получить надо. Женщины в городах понимают: где караванщик, там риск, ты только женился, а тебя уже монстр на дороге схарчил или бандит в пустоши завалил. А им потом что? Либо в окно смотреть, либо в очереди за новыми женихами стоять.

— Но здесь, на форпосте, всё иначе, — добавил он, чуть понизив тон, чтобы их разговор не услышали лишние уши. — Литера для них, как диковинка. Умная, красивая, ещё и мужиков держит на расстоянии. Они все вокруг, как псы в цирке.

— Псы? — уточнил Вектор с любопытством.

— Ага. Все хотят, но знают, хватать нельзя. Она на них даже не рычит, просто смотрит так, что у самого наглого уши прижимаются, — Грач засмеялся. — Литера умнее их всех.

Мрак наконец заговорил.

— Она держится не потому, что не может найти кого-то. Она понимает: её жизнь здесь — лучшее, что можно получить в пустоши. С её баром, с местными. Литеру уважают, не трогают. Стоит начать меняться, всё это рухнет.

Вектор нахмурился, переваривая сказанное.

— То есть ты думаешь, она просто… выбрала одиночество?

— Не одиночество, — коротко ответил Мрак. — Свободу.

Грач откинулся на спинку стула, потянувшись за кружкой.

— Вот именно. А мы с тобой — как пустынные ящерицы. Шлёпаем за караваном и жрём всё, что на дороге попалось. Такие как мы, Вектор, ей неинтересны.

— Ну, это ты за себя говори, — с лёгкой усмешкой отозвался Илья, но в его голосе было больше шутки, чем уверенности.

Грач засмеялся.

— Ну-ну. Я бы на твоём месте просто выпил. Больше пользы будет.

После оживлённого разговора напарники притихли, каждый занятый своими мыслями. Вектор лениво крутил пустую кружку, уставившись на стол. Грач откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, решив немного подремать. Мрак сидел неподвижно, уставившись куда-то вглубь бара.

В углу, откуда раньше доносились нестройные переборы гитары, зазвучала новая мелодия. Через мгновение к ней присоединился вокал — сильный, лиричный, вобравший в себя всю грусть и надежду пустошей.

— Слушай-ка, — пробормотал Грач, приоткрывая один глаз. — Это уже не банальное бренчание.

Мрак слегка повернул голову в сторону музыки. Даже Вектор перестал вертеть кружку, прислушиваясь.

Под воющим небом, где ветер — мой друг,

Я слышал шаги на дороге разлук.

Но сердце упрямо и громко звучит:

Дорога, веди, там надежда манит

Грач приподнялся, взял кружку и махнул ею в такт музыке.

— Популярная штука. Слышал, как её пели даже в Краегоре.

Там трещины в камнях хранят тишину,

Там рокот дорог разбивает волну.

И даже в пустыне, где холод и страх,

Зажжётся огонь в чьих-то тёплых глазах.

Музыка заполнила весь бар, и даже самые шумные замолчали, слушая. В ней была усталость дороги и тихая уверенность, что там, за песчаными дюнами, оставалось что-то светлое.

Мрак медленно выдохнул, слегка прищурившись.

— Надежда, — процедил он тихо, почти самому себе.

— Чего? — повернулся к нему Грач.

— Эта песня. Она про то, что даже здесь можно найти нечто… стоящее, — коротко пояснил Мрак.

Грач хмыкнул.

— Ну, если хочешь верить в это, то пожалуйста. А я скажу так: когда мы выйдем из форпоста, единственное «светлое», что нас ждёт — это фары грузовика.

Вектор усмехнулся.

— Фары тоже неплохо.

Напарники снова замолчали, но теперь молчание ощущалось иначе — чуть легче, чуть спокойнее. Музыка продолжала звучать, наполняя вечер мыслями, что дорога всё-таки ведёт куда-то, где можно ненадолго остановиться и просто жить.

Дверь открылась, и внутрь вошли четверо. Лица скрыты тёмными шлемами с гладкими непрозрачными масками, которые поглощали свет. Чёрные плащи скрывали фигуры, но по выправке и уверенным шагам было ясно: это не обычные путники. Музыка оборвалась резко, будто кто-то перерезал струны. Бар, ещё секунду назад наполненный лёгкой атмосферой, замер.

Грач напрягся сразу. Он отвернулся, притворившись, что изучает кружку, надеясь стать незаметным. Вектор заметил его движение и слегка нахмурился.

— Что за…? — начал он, но Грач резко перебил.

— Тихо. Сиди и не высовывайся, — прошипел он, продолжая избегать взгляда в сторону незваных гостей.

Мрак видел Кодекс однажды, много лет назад, и этот образ врезался в память. Люди из Кодекса Вулканиса всегда были особенными: бесшумными, холодными, сделанными будто из той же стали, которую добывали в своём городе.

Их появление в таком месте, как Форт Зеро, выглядело странно. Кодекс, элита Альтерры, никогда не покидал крупных городов без крайней необходимости. Эти люди были выше того, чтобы общаться с обычными караванщиками или жителями форпостов.

Литера сразу изменилась. Расслабленная уверенность исчезла, её приглушили, как музыку. Она молча подошла к стойке и стала ждать.

— Они здесь чего-то хотят, — тихо отозвался Вектор, наклоняясь к Мраку.

— Все чего-то хотят, — коротко ответил Мрак, не сводя глаз с гостей.

Элита Вулканиса неспешно огляделась, выбрала место и направилась к столику в углу, напротив входа. Сев, они молча начали снимать перчатки и расставлять на столе небольшие предметы — ни оружие, ни техника, какие-то неприметные металлические цилиндры. Движения были спокойными, даже ленивыми, но в этом спокойствии оставалась хищная грация. Они чувствовали себя хозяевами ситуации, несмотря на незнакомую территорию.

Литера вскоре подошла к ним, шаг чуть быстрее обычного, а глаза ни разу не поднялись выше уровня груди. Один из них, худощавый, с золотистой вставкой на правом наплечнике, повернулся к ней и тепло улыбнулся — хотя маска полностью скрывала лицо, улыбку можно было распознать по тембру.

— Воды и что-нибудь на ваш вкус, — произнёс визитёр, его голос был мягким, но искажённым встроенным в маску динамиком.

Литера кивнула и почти побежала обратно к бару, забыв добавить дежурное слово или улыбку.

— А где «пожалуйста», — пробормотал Вектор, наблюдая за ними из-за своего стола.

— Потому что им не нужно, — глухо ответил Мрак. — Такие, как они, привыкли, когда «пожалуйста» говорят им.

— Литера испугалась, — добавил Вектор.

— И правильно сделала, — буркнул Грач, едва слышно.

— Ты чего, спрятался? — усмехнулся Вектор, шутка прозвучала слишком серьёзно.

Грач лишь покосился на него и ничего не ответил.

Тем временем чужаки в углу вели себя как завсегдатаи. Они неспешно беседовали, то и дело перебрасываясь короткими фразами. Один поднял руку, будто показывая на предмет, а остальные молча кивали. Мрак, делая вид, что пьёт, украдкой наблюдал за ними. В какой-то момент самый массивный из чужаков неторопливо повернулся и оглядел зал. Его взор скользил по лицам посетителей, как прожектор, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем нужно, а потом переходил к следующему.

— Что бы они ни делали здесь, это не к добру, — наконец сказал Мрак, всё ещё наблюдая за ними. — Элита Вулканиса в Форт Зеро?

Мрак продолжал наблюдать за Кодексом, прищурившись. Четверо чужаков, окружённых аурой ледяного спокойствия, будто впитали в себя всю тишину бара. Слишком собранные, слишком отстранённые для простых путников.

Кодекс то и дело разглядывал посетителей, и маски, скрывающие лица, делали этот осмотр ещё более неуютным — они будто сканировали каждого. Мрак заинтересовался кружкой, но его мысли уже складывались в картину. Они здесь явно не ради воды или дешёвого пойла.

— Ищут кого-то, — бросил он, не поднимая головы. Тихо, но Вектор и Грач услышали.

— Да ну? — спросил Вектор, немного подаваясь вперёд.

— Да какая разница, что они ищут? — буркнул Грач, продолжая избегать взгляда в сторону гостей. — Не высовывайтесь, и нас не тронут.

Мрак повернулся к нему, заметив, как тот нервно теребит кружку. Для Грача, который обычно был воплощением болтовни и смеха, это поведение было странным — слишком тихий, чересчур напряжённый.

— Грач, — проговорил Мрак, понизив голос так, чтобы услышали только за столом. — Они за тобой?

Грач резко посмотрел на него, но быстро отвернулся, опасаясь, что представители Кодекса заметят.

— Брось. С чего им искать меня? Я кто? Обычный парень, шучу, пью, стреляю. У меня и взять нечего.

— Тогда чего ты так напрягся? — не отступал Мрак.

Грач потянулся за кружкой, сделал глоток и поставил её на стол.

— Просто не люблю таких. Они, как буря: вроде бы идут своей дорогой, но всегда кого-то сносят.

Мрак не отводил взгляда. Мысли крутились вокруг возможных причин появления Кодекса. Допустим, не Грач — тогда кто? Или… он сам?

Внутри дёрнулось предчувствие. Мрак давно знал, что прошлое рано или поздно напомнит о себе. Слишком много долгов, слишком много следов, которые он пытался оставить за спиной.

— Если за мной, — ответил он так же спокойно, — значит, мы скоро это узнаем.

— Грач, если у тебя есть что сказать, говори сейчас, — добавил он, исподлобья глядя на маску, которая, казалось, смотрела прямо на него.

— Да ничего у меня нет! — огрызнулся Грач, и слова прозвучали чуть тоньше, чем нужно. Он опустил голову, стараясь спрятаться.

— Сука, значит за тобой, — выругался Мрак.

Он поймал взгляд Литеры, которая стояла за стойкой. Спокойное лицо едва заметно изменилось, когда она увидела лёгкий кивок в сторону Грача. Она поняла сразу — опыт жизни в форпосте научил читать ситуации быстрее, чем успеешь сказать слово «пыль».

Время текло, и напряжение, которое принёс с собой Кодекс, постепенно спадало. Они вели себя тихо: заказывали напитки, переговаривались негромкими голосами и не предпринимали ничего подозрительного. Это расслабило других посетителей. Люди вернулись к своим разговорам, смеху и игре в кости, будто ничего необычного не происходило. Мрак продолжал наблюдать, старательно изображая спокойствие. Литера кружила по залу с подносом, и их глаза встретились. Едва заметный кивок — и она поняла, что настало время.

— Вектор, слушай, — тихо сказал Мрак, склонившись к Илье. — Когда Литера будет проходить мимо, сделай одну вещь. — Какую? — Вектор глянул на него с подозрением. — Хлопни её по заднице.

Илья замер, не веря своим ушам.

— Ты серьёзно? Она меня убьёт!

— Если хочешь, чтобы Грач выбрался, сделай, как я сказал, — спокойно ответил Мрак — Подыграй.

— Да уж, отличный план, — пробормотал Илья, нервно косясь на Литеру, которая двигалась между столами. Когда она проходила мимо их стола с очередным заказом, Вектор глубоко вздохнул и решительно шлёпнул её ниже спины.

— Ну ты и молодец, — бросил он себе под нос, в ту же секунду понимая, что беда уже случилась.

Литера резко остановилась, глаза сверкнули злостью. Она заторможенно повернулась к Вектору, и на лице застыло выражение, которое ни один мужчина не хотел бы видеть.

— Что ты себе позволяешь?! — прорычала она, глядя прямо на него.

Зал замер. Несколько мужчин у ближайших столов вскочили со своих мест.

— Ты совсем с ума сошёл? — воскликнул один из них, высокий парень с накачанными руками. — Так с Литерой не обращаются!

Мрак, защищая Литеру, тоже резко поднялся из-за стола.

— Эй, парень, что ты творишь? Хочешь остаться без зубов? — рявкнул он, хватая Вектора за плечо.

Литера отошла подальше, уводя столик с линии обзора и фокуса внимания. Схватила ближайшую кружку, будто готовилась швырнуть её в лицо Ильи.

— Ах ты мерзавец! — закричала она, привлекая внимание всех; валькирия в гневе казалась ещё прекраснее.

Толкотня началась мгновенно. Мрак громко спорил с Вектором, тот оправдывался, бормоча что-то о «недоразумении», а мужчины из зала окружили их стол, то и дело хватая обоих за плечи.

В этой суматохе никто не заметил, как Грач поднялся и скользнул в тень. Он уверенно направился к задней двери, стараясь двигаться плавно, чтобы не привлечь лишнего внимания. Литера, всё ещё продолжая свой спектакль, с такой яростью бросила кружку на стол, что та разбилась, усиливая драму.

— Вон из моего бара, чтоб я тебя больше здесь не видела! — кричала она, указывая пальцем на Вектора.

Грач тем временем открыл заднюю дверь и бесшумно вышел наружу. Его встретил прохладный вечерний воздух. Держа голову низко, он обошёл здание, прячась в тени, пока не добрался до машины.

Когда он захлопнул за собой люк, внутри боевого отделения стало совсем тихо. Грач тяжело выдохнул и прикрыл глаза, давая сердцу успокоиться. Он выбрался.

Через двадцать минут Мрак и Вектор вернулись в отделение. Как только они открыли люк, тишина нарушилась.

— Ладно, мы тебя прикрыли. Теперь говори.

— Что говорить? — Грач попытался изобразить удивление, но в голосе чувствовалась неуверенность.

— Не дури, — сухо бросил Мрак, усаживаясь напротив. — Кодекс охотится за тобой. Зачем?

— С чего ты взял, что за мной? — попытался отшутиться Грач, но это выглядело слабо.

Мрак молчал, глядя на него так, будто собирался выжечь правду взглядом. Илья тоже скрестил руки на груди, не скрывая любопытства.

— Ладно, — Грач поднял руки. — Может, был один… ну, небольшой инцидент.

— Какой инцидент? — спросил Мрак, не меняя выражения лица.

Грач задумался на мгновение, потом его лицо прояснилось, как у человека, которому вдруг пришла гениальная идея.

— Ну… Был такой момент. Помните, я говорил, что был в Вулканисе? — начал он, понижая голос, будто раскрывал великую тайну.

— Никогда ты этого не говорил, — отрезал Мрак.

— Ну вот! Потому что не хотел! — Грач расправил плечи, пытаясь вернуть себе уверенность. — Так вот, в Вулканисе я, может, случайно зашёл не туда, куда надо. Там, значит, такой склад… Большой, знаете, такой, всё блестит, вот только построили.

— Склад? — Вектор скептически поднял бровь. — А дальше?

— А дальше… Ну, скажем так, один ящик, может, оказался у меня. Не специально! Само вышло, понимаете?

Мрак вздохнул.

— Грач, раз уж врёшь, то хотя бы сделай это убедительно. Что было в ящике?

— Да ничего такого! — Грач замахал руками. — Ну, может, пара деталей… редких, но ничего серьёзного!

— Детали? — повторил Мрак, слегка наклоняясь вперёд; чувствовалось, что он теряет терпение. — Грач, они не охотятся из-за «пары деталей».

— Может, это был двигатель? — быстро добавил Грач, пытаясь спасти свою версию. — Или… ядерный конденсатор. Кто их разберёт, эти ящики?

Вектор закатил глаза.

— Ты бы сразу сказал, что это их главная лаборатория, и ты выкрал оттуда все чертежи. Звучало бы правдоподобнее.

— Эй, я всего лишь пытаюсь вспомнить! — Грач развёл руками. — Слушайте, что бы это ни было, они меня искать не должны. Это давно было!

Мрак продолжал смотреть на него так, будто пытался прожечь дыру в его лбу.

— Ты врёшь, — наконец отрезал он. — И мы это оба знаем.

— Я не вру! — запротестовал Грач, и голос слегка дрогнул.

— Грач, — Мрак аккуратно поднялся, наклоняясь над ним. — Если ты не скажешь правду, мы не сможем тебя прикрыть. Кодекс не играет в загадки. Они знают, зачем ты им нужен.

Грач молчал несколько секунд, потом вздохнул и нервно потёр лицо руками.

— Ладно… Я скажу, но вы должны мне поверить. Всё не так плохо, как кажется. Ну… может, чуть хуже.

Вектор и Мрак переглянулись. Они понимали одно: правда будет гораздо хуже, чем эти выдумки. Грач молчал, собираясь с мыслями, потом резко поднял голову, приняв решение.

— Знаете что? Нет. Я не могу. Это слишком опасно.

Мрак нахмурился.

— Для кого?

— Для вас обоих! — Грач замотал головой, нервно теребя край куртки. — Когда я расскажу, вы окажетесь в этом дерьме вместе со мной. А я не хочу… особенно тебя, Мрак. И Вектора… Илью… Ну, я его вообще третий день знаю! Как я могу быть уверен, что он не стукнет первым, если Кодекс прижмёт?

— Эй! — возмутился Илья, наклонившись вперёд. — Ты думаешь, я стукач?

— Я ничего не думаю, — Грач поднял руки. — Просто я знаю, как это бывает. Тебя припрут, начнут давить, и ты… Ну, скажешь, чтобы себя спасти.

Илья вздохнул, сдерживая вспышку гнева. Он понимал, что в словах Грача есть правда, но от этого они не казались менее обидными.

Мрак, который всё это время молчал, наконец заговорил. Голос был низким, но спокойным.

— Ты же понимаешь, если ты не расскажешь, будет только хуже. Кодекс уже что-то знает. Они не пришли бы сюда просто так.

— Я понимаю, но… — Грач снова замялся, глядя на свои руки.

Мрак откинулся назад, посмотрел на Илью и слегка кивнул ему.

— Вектор, хочешь что-то сказать?

Илья удивлённо посмотрел на него.

— Что?

— Убеди, — спокойно ответил Мрак.

Илья нахмурился, но не стал спорить. Он повернулся к Грачу, который выглядел так, будто готов был выпрыгнуть из фуры и бежать куда глаза глядят.

— Слушай, — начал Илья, стараясь говорить ровно. — Я понимаю, что ты не хочешь нас втягивать. Это нормально. Но если мы уже тут, разве не лучше знать, с чем мы имеем дело?

Грач бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал.

— Подумай сам, — продолжал Вектор. — Кодекс, это не обычная банда или какие-то наёмники. Они не остановятся, пока не найдут, что им нужно. А сейчас мы понятия не имеем, что им нужно и никак не можем подготовиться. Да и я всё уже видел и понял, что тебя ищут. Этого достаточно, чтобы получить увесистый мешок с жетонами.

— Это не так просто, как ты думаешь, — пробормотал Грач, опустив голову.

— Никто не говорит, что просто, — тихо сказал Илья. — Но ты знаешь, Мрак не оставит тебя. И я не собираюсь. Короче, ты уже нас втянул, рассказывай давай.

Мрак наблюдал за разговором, не вмешиваясь. Он видел, как слова Ильи начали достигать цели, но Грач всё ещё сопротивлялся.

— Ты правда думаешь мы справимся, стоит мне рассказать? — наконец спросил Грач, поднимая глаза на Вектора.

— Я не знаю, — честно ответил Илья. — Но, если ты промолчишь, шансов вообще нет.

Грач глубоко вздохнул, проведя рукой по лицу. Он смотрел на обоих, затем вновь отвернулся, будто борясь с самим собой.

— Ладно, — процедил после долгой паузы. — Но, когда всё пойдёт к чёрту, я предупреждал.

Он поднял глаза на Мрака.

— Ты точно хочешь это знать?

Мрак скривился, глаза оставались бесстрастными.

— Рассказывай.

Грач вздохнул ещё раз, будто собирался прыгнуть в холодную воду.

— Хорошо… Но вы оба клянётесь, что не скажете никому.

— Никому, — спокойно подтвердил Мрак.

— Клянусь, — добавил Илья, слегка наклонив голову.

Грач на мгновение закрыл глаза, а потом начал говорить, стараясь не встречаться с их взглядами. Руки дрожали, и, кажется, он собирался ещё раз отступить — потом резко поднял голову.

— Моё имя… Никита Волков, — выдохнул он твёрже, чем можно было ожидать.

Мрак и Вектор переглянулись. На секунду в отделении стало так тихо, что слышно было, как вибрируют генераторы на другом конце форпоста.

— Что? — выдавил Вектор, нахмурившись. — Подожди, это шутка?

— Не шутка, — ответил Грач, нервно потерев ладонью лицо. — Я Никита Волков. Сын Доминарха Кодекса Вулканиса.

Эти слова повисли в воздухе, как разряд молнии, и отделение стало ещё теснее.

Мрак, который всегда оставался спокойным, тоже был явно удивлён.

— Сын Доминарха? — переспросил он, глядя прямо на Грача. — Второго человека в Вулканисе после Омниарха?

— Именно, — Грач снова потёр лицо. — И да, я понимаю, как это звучит.

— Звучит, как полный бред, — бросил Вектор, но Мрак поднял руку, останавливая.

— Подожди, — тембр стал чуть жёстче. — Допустим это правда, а что ты делаешь здесь?

Грач закрыл глаза на мгновение, готовясь к неприятным воспоминаниям.

— Это долгая история… Но если коротко: три года назад я инсценировал свою смерть.

— Ты что? — выдохнул Вектор.

— Да, — Грач пожал плечами. — Я подложил в шахте тело. Оно… выглядело похоже. Немного работы с огнём, и никто не смог различить. Все подумали, что я погиб при обвале. Это сработало.

— И зачем тебе это? — спросил Мрак ледяным тоном.

Грач посмотрел на него, глаза метались, он искал слова.

— Я не мог больше там оставаться. Мой отец… Доминарх, — он тяжело сглотнул, — он хотел сделать из меня такого же, как он. Жить по кодексу, следовать правилам, быть наследником. Но я этого не хотел. Всё, что мне нужно было, — это свобода.

— Свобода? — фыркнул Вектор. — Ты бросил всё: власть, деньги, комфорт — ради свободы?

— Ты не понимаешь, — огрызнулся Грач. — Вы видите лишь фасад. А то, что за ним? Этот контроль, эти бесконечные тренировки, эти приказы. Я был для него проектом, а не сыном. Но хуже всего было решать кто будет жить, а кто умрёт. И нет, речь не о казни, а о замене старого оборудования в шахте. Какая шахта получит его в следующем году? А какая не получит ещё пять лет? Та что не получит … Там умрут десятки человек. И это только один из тысячи примеров.

Мрак внимательно слушал, лицо оставалось бесстрастным, но внутри он вспоминал слухи. Пару лет назад, когда он проходил через один из караванных маршрутов, он слышал, что сын Доминарха погиб при обвале в шахте. Тогда это обсуждали везде.

— Я слышал о твоей смерти, — отозвался Мрак наконец. — И все верили, что это правда.

— А теперь, видимо, перестали верить, — Грач грустно усмехнулся. — Раз уж они здесь, значит, отец догадался, что я жив.

— А дальше? — спросил Вектор.

— Не знаю. Наверное хочет вернуть меня. Заставить следовать плану. Или… убрать, чтобы не было пятна на его репутации.

Вектор молча выдохнул, опершись локтями на колени. Мрак же не отводил взгляда от Грача.

— Ты втянул нас в серьёзные неприятности, — сказал он наконец.

— Ага, — кивнул Грач. — Но я думал, что скрываюсь достаточно хорошо.

— Теперь этого мало, — спокойно проговорил Мрак. — Они знают, что ты где-то здесь. Это вопрос времени, прежде чем они найдут тебя.

Вектор покачал головой, не в силах поверить.

— Сын Доминарха и караванщик… Это же бред.

— Может, и бред, — сказал Грач, устало глядя на него, — но это моя жизнь. И если мы не выберемся отсюда, она скоро закончится.

Мрак ненадолго замолчал, затем посмотрел на Вектора.

— Нам нужно решить, что делать. И быстро.

— У вас есть предложения? — спросил Грач, с тревогой наблюдая за ним.

Илья выпрямился, нахмурившись, и вдруг выпалил:

— Надо рассказать Жилину. Он что-нибудь придумает.

Мрак сразу поднял руку, жёстко оборвав.

— Нет.

— Почему нет? — не унимался Вектор. — Жилин — свой.

— Это когда он тебе своим-то стал, малец? Блин, да у тебя первый рейд, а Жилин тебе свой. Ты вообще о нём ничего не знаешь, куда ты лезешь?! — Грач впервые видел, как Мрак вспылил, не говоря уже об Илье.

— Это не обычное дерьмо, — сухо добавил Мрак, немного снизив тон — Это Кодекс. Ты вообще понимаешь, с чем мы имеем дело?

Илья похолодел, но продолжал глядеть на него, ожидая объяснений.

— Жилин часть системы, — продолжил Мрак. — Он не станет держать такую информацию при себе.

— Может не сдаст?

— Не сдаст? — Мрак прищурился, вновь закипая — Как только он узнает, что Грач на самом деле Никита Волков, думаешь, он сможет это скрыть? Жилин знает, что такие вещи не остаются без внимания.

Илья отвернулся, немного испугавшись реакции Мрака. Действительно, это его третий день, первый рейд. Откуда он может знать, что делать в подобной ситуации.

— А бежать? — вмешался Грач. — Мы можем выбраться через задние ворота, форпост большой.

— Бежать в пустошь? — Мрак хмыкнул. — И где ты там спрячешься?

Грач нервно сглотнул, но не ответил.

— Слушайте, — заговорил Мрак ровно и уверенно. — Кодекс здесь не знает, кого ищет. Пока они не уверены, что ты здесь, у нас есть шанс.

— И что предлагаешь? — спросил Грач, всё ещё хмурясь.

— Сидим тихо в фуре, ждём утра, — сказал Мрак. — Завтра караван двинется дальше, и мы будем внутри колонны. Пока мы в движении, Кодексу будет сложнее что-нибудь предпринять. Они не станут поднимать шум или останавливать караван, даже их за это могут расстрелять, особенно на марше.

— А если они решат проверить фуры ночью? — спросил Грач, его взгляд метнулся к двери.

— Тогда мы не сможем отбиться, — честно ответил Мрак. — Это элита. Но пока они не уверены, кого искать, они действуют осторожно. Наша задача — не привлекать внимания.

Вектор нахмурился, скрестив руки на груди.

— Значит, мы просто сидим здесь и надеемся, что они не обратят внимания на эту машину?

— Именно, — откинулся на стенку Мрак. — Иногда лучший план — ничего не делать.

— А потом? — Грач нервно оглядел отделение. — Когда они поймут, что я был здесь?

— Тогда мы будем уже далеко, — добавил Мрак. — И в колонне каравана. Они не смогут взять тебя, не устроив открытого конфликта, а этого они явно не хотят.

Сейчас их единственной надеждой было дождаться утра, пока Кодекс оставался в неведении.

Глава 6, Лисса

Лисса медленно двигалась вдоль улицы Краегора. Её новая идея работала неплохо, но требовала подпитки, импульса нужным людям, и она хорошо знала, что и кому сказать.

Она заказала небольшую партию пломб и пустила слух, что так маркирует свой груз один из баронов, а его не досматривают на тракте. Вся сила трюка держалась на тумане. Имя барона она не называла, и это было важно. Пока никто не мог ткнуть пальцем и спросить напрямую, посты предпочитали лишний раз не связываться. Люди боялись ошибиться и сами выбирали осторожность.

На удивление это сработало не только в Краегоре, но и в других городах. Груз с пломбой реже вскрывали, контрабанда росла, и ручеёк денег постепенно бежал в руки Лиссы. Она видела, как привычка набирает вес, и думала только о сроке. Ей хватило бы месяца — выдоить перевозчиков, собрать запас и закрыть лавочку, пока знак ещё выглядит «чужим» и странным.

Однако в диспетчерской начали замечать неладное, и нужно было немного укусить.

Она работала через третьи руки. Это делало её тише и безопаснее, но сейчас мешало. Поручить кому-то «припугнуть» она не могла. Любая реальная угроза требовала конкретики, а факты жили в её голове. В борделе она годами собирала мелкие уязвимости: кто к кому ездит, кто что скрывает, где у кого семья, какие слабые места проще всего задеть. На бумаге это выглядело весомо, в жизни чаще било по самолюбию и спокойствию. Этого обычно хватало, чтобы человек уступил — пока речь шла о мелких уступках.

С диспетчерской было иначе. Там сидели люди, которые привыкли смотреть на поток целиком. Их мир держался на журналах, очереди и жалобах. Они не верили в легенды, пока легенда не лезла в график. Пломбы вылезли, а это было отклонение от правил.

Лисса хотела продлить карнавал ещё на месяц, и потому искала укус, который не раздавит добычу. Ей нужно было, чтобы в диспетчерской решили простую вещь: лучше перестать копать глубже. Для этого страх должен быть точным, без общих слов, без обещаний «будет сам знаешь что». Человек должен видеть, за что платит и чего избегает.

Проблема была простой и скользкой. Диспетчеры считались людьми Гильдии Перевозчиков, той самой структуры, что громко заявляла о независимости и жила по своим правилам. Только Краегор давно держали Бароны, и здесь любая независимость быстро превращалась в предмет торга. Эта мутная зона между двумя силами, плюс знание про семью, плюс один дурной слушок должны были сработать лучше всего.

Оставалось дождаться нужного человека со смены.

Лисса выкурила уже четвёртую сигарету. В Краегоре такой товар был дорогим и штучным, и дым уходил впустую, но она платила за время. Терпение сейчас стоило дешевле ошибки. Она сидела тихо, пока внутри здания менялись бумаги, окна и чужие решения.

Наконец задняя дверь скрипнула, и диспетчер вышел. Лисса поднялась без суеты, догнала его за несколько шагов, взяла под руку и повела дальше, будто так и должно быть. Капюшон она чуть отвернула, пряча лицо, чтобы черты не цеплялись за память.

— Кто вы?

Диспетчер рванулся от её руки, плечо дёрнулось, будто хотел сорвать захват и уйти. Лисса удержала мягко, но так, что смысл дошёл сразу. Улыбнулась краем губ, голос сделала игривым, а нажим оставила железным.

— Тихо ты, красавчик.

Он попытался обернуться. Лисса повернула капюшон так, чтобы лицо осталось в тени, и повела его дальше вдоль стены, не ускоряясь. Если бы она спешила, он бы решил, что она боится.

— Ты интересовался пломбами на маршруте. Так?

— Откуда…

— Оттуда.

Он сглотнул. Руки висели неловко, пальцы то сжимались, то разжимались, будто искали опору. Лисса дала ему секунду, чтобы паника встала на место и превратилась в злость.

— Они тебе не так уж и интересны, — продолжила она ровно. — На грузы они не влияют. Зато барон расстроится, если вы начнёте срывать их с ящиков.

— Да ты кто вообще?

Он сказал это громче, чем хотел. Потом спохватился и сразу убрал голос, будто понял, где стоит. Лисса заметила и чуть наклонила голову, словно похвалила за сообразительность.

— Да никто. Я о тебе забочусь.

Она сделала паузу — короткую, точную. Ей важно было, чтобы он сам додумал следующий шаг и испугался именно того, что нужно.

— Дина расстроится, когда узнает, что тебе в борделе нравится пожёстче. И что ты за это платишь так, чтобы никто в смене не видел.

Диспетчер замер. Воздух из него вышел одним резким выдохом, будто по рёбрам прошлись. Лицо стало плоским, злость исчезла, осталась только осторожность. Он перестал дёргать рукой и начал слушать.

— Зачем тебе это? — спросила Лисса тише. — Барон во врагах. Дома разборки. Тебе правда нужны эти пломбы, чтобы влезать в огонь?

Он попытался собрать взять себя в руки. Подбородок поднял, но глаза бегали, искали выход.

— Слушай… я не знаю, кто ты, — выдавил он. — Но на груз гильдии ничего вешать нельзя.

Лисса чуть усмехнулась, будто услышала правильную формулировку.

— А в Гильдии никто не вешает. Караванщики, кланы, кто угодно. Я только вестник.

Он хотел что-то сказать ещё, но остановился. Внутри у него явно боролись два желания: показать власть и сохранить шкуру. Лисса видела, какое победит, и не стала давить сильнее. Ей требовался не срыв, ей требовалось, чтобы он сам сделал выбор.

Она отпустила его локоть, отступила на шаг и сразу стала обычной фигурой в тёмной куртке. Диспетчер постоял, проверяя, не последует ли удар в спину, потом выпрямился и быстро пошёл прочь, будто спешит по делу.

Лисса подождала, пока он скроется за углом, и растворилась в улице, оставив ему мысль, которая будет грызть всю смену.

Вместо месяца вышло три недели, но ей этого хватило. Трюк прожил ровно столько, сколько и должен был прожить. Дольше держать его стало бы опасно — любая привычка, если её перекормить, начинает привлекать тех, кто считает деньги.

Лисса пустила по кругу ещё партию пломб через своих шестёрок. Она не подходила к караванщикам сама и не торговалась в лоб. Одним людям она продавала знак, другим — доступ к знаку, третьим — право «достать». С каждым шагом цена росла, а ответственность уходила дальше. Со стороны это выглядело как цепочка удачных знакомств, почти как маленькая секта. По сути это была пирамида, только вместо обещаний про будущее она продавала ощущение безопасности здесь и сейчас. В Альтерре такие махинации редко приживались, потому что здесь любили железо и прямые сделки. Но логистика терпела тонкие схемы. Поток любит любые обходы, пока тот выглядит законным.

Спустя месяц Лисса сидела в своей квартире, которую выменяла у нуждающейся семьи, и считала прибыль. Стол был завален мелочью: купюры, монеты, несколько жетонов. Она перебирала деньги быстро, без радости и дрожи.

Она осталась довольна, а слух о Ветре Краегора окреп. Теперь это была не просто кличка, которую кто-то бросает в трактире, а удобная версия реальности. Таинственная девушка с влиятельными связями, к которой лучше не лезть. Девушка, у которой есть доступ к тому, к чему так просто не подойти. Она подняла прилично денег и почти ничего не сделала своими руками — только следила, выбирала моменты и раздавала указания.

Всё было ровно, если бы не одна деталь, которую девушка не могла знать. По цепочке «откуда пломбы» вяло, но настойчиво поползли люди Бритвы. Баронессы, которая держала под собой Шлюз. Они не спешили и не шумели. Они просто шли от одного посредника к другому, снимая слой за слоем, как грязь с механизма. И в этом было самое неприятное. Когда Бритва начинает интересоваться логистикой, она обычно не спрашивает второй раз.

Так шло неделя за неделей, месяц за месяцем. Небольшие аферы и махинации, почти всегда вокруг грузов и именно в точке логистики — там, где достаточно одного слова, одного жетона и одной подписи, чтобы товар сменил судьбу. Заказать и привезти то, что не продаётся, через шантаж. Отправить то, что не должно покидать город, через услугу. В этих схемах не было романтики, зато было главное: никто не видел, где заканчивается порядок и начинается её рука.

Лиссе нравилась торговля. Ей нравилось ощущение, что поток можно направлять, как воду, и получать за это плату. Но лезть на рынок Чёрного Песка она не рисковала. Там сидел один из баронов, старик, который не торговался за своё место и не оставлял конкурентов. С ним не играли в намёки. Либо работали по его правилам, либо исчезали.

Поэтому она держалась на границе. Не в рынке, а на подходах к нему. Там её власть выглядела почти настоящей. Она умело жонглировала фактами, слухами и домыслами. Кому-то давала половину правды, кому-то одну деталь, которую можно додумать, кому-то только тень угрозы. Люди сами подставляли недостающие куски, потому что им было проще поверить, чем проверять.

Так прошёл год, и Лисса начала скучать. Это было неприятное чувство, почти как голод. Поток денег шёл с перебоями. В целом ей хватало на отличную жизнь: свежие продукты, хорошие вещи, тёплая одежда из рук тех, кто умеет беречь ткань.

Но до реальных денег было не добраться. Слишком много потолков, чужих правил, слишком много взглядов, которые в любой момент могли стать пристальными.

Она неизбежно оставляла следы. Любая работа с грузами и маршрутом оставляет царапины на порядке, даже если действовать аккуратно. Лисса умела заметать их так, чтобы на поверхности оставалась только мелочь: лишняя задержка, чужая подпись, не тот жетон, странная перестановка в очереди.

Косвенные признаки копились и укоренялись в Краегоре, и это играло ей на руку. Люди не видели схемы, зато видели рисунок и начинали шептать. Ветер — так её называли в городе, и ей это нравилось. Ветер не держит ничего в руках, но двигает всё вокруг. Ветер не оставляет лица, зато оставляет последствия.

Лисса давно считала, что способна на большее. Она не говорила это вслух, даже себе не всегда признавалась, но мысль жила рядом и не уходила. Ей казалось, что город держит её на коротком поводке потому, что ещё не случился правильный случай. И она ждала его, как ждут дверь, которая должна открыться сама, если стоять достаточно долго.

Барон Дархан, отвечавший за внешнюю защиту Краегора, давно чувствовал себя обделённым. Формально у него была сила: склады с оружием, люди, патрули на дальних постах, право первым поднимать тревогу, когда на дороге пропадал караван или у стены появлялась тварь. По факту сила становилась сухой. Она работала только пока её кормили.

Но кормить перестали. Атак на город давно не было, и деньги начали растекаться между пальцами. Бароны быстро привыкают к тишине. Когда вокруг спокойно, охрана превращается для них в строку расходов, которую можно подрезать, не чувствуя последствий сегодня. Его работа незаметно превращалась в услугу, а не дело.

И это било по самолюбию сильнее, чем по кошельку. В Краегоре оружие вроде бы равно деньгам, но только в головах. Каждая шпана могла найти себе какой-никакой ствол — плохой, старый, но достаточный, чтобы не дрожать в переулке. От этого его власть размывалась ещё сильнее. Он мог держать людей, давить авторитетом, мог напоминать о своём месте, но город всё чаще отвечал ему одной мыслью: «пока тихо, ты не нужен».

Патроны уходили, топливо приходилось выбивать, людей нужно было держать на зарплате и на обещаниях. Он видел, как его собственные бойцы становятся грубее и голоднее, как в разговорах всё чаще звучит вопрос, который раньше не задавали: зачем рисковать, если прибыль забирают другие.

Дархан хорошо знал боевое дело. Он понимал, как держать рубеж, строить дозор, как распределять людей так, чтобы слабое место не стало дырой. Но в интригах он был плох. В чужих играх он не чувствовал тонкой нити, зато видел прямую выгоду и прямую угрозу. Когда его начали обрезать, он не стал сочинять сложные схемы. Он выбрал простой ход, который, как ему казалось, вернёт его в центр стола.

Бритва держала шлюз, а значит держала проход, задержки, очереди, чужие нервы и чужие сроки. Там всегда находилось, что взять. Там всегда находились поводы для доплаты и ускорения. А рядом сидел старик, который держал торговлю и терпеть не мог, когда кто-то тянул руку к его рынку. Эти двое жили на одном кислороде и давно смотрели друг на друга с прищуром.

Дархан рассудил просто. Кинуть кость между Бритвой и стариком. Чуть качнуть их недоверие, дать повод сцепиться, чтобы они начали рвать друг другу горло из-за денег. А когда дым поднимется и начнутся реальные потери, они придут к нему. За защитой. За помощью. За людьми. За оружием.

И вот тогда он вернёт долю обратно. На условиях, которые уже никто не будет обсуждать в спокойном тоне.

Слухи дошли до Лиссы, в Краегоре любая мысль, которую кто-то решил сказать вслух, быстро становится общим достоянием, особенно когда её подогревают выпивкой.

Она сидела в таверне у стойки уже второй час и работала служкой. Иногда ей это даже нравилось. Два заказа за вечер, лишняя мелочь в карман, и главное — рядом всегда говорят. Хозяина она держала за яйца крепко. Один раз она показала, что умеет складывать мелкие факты в неприятную картину, и с тех пор он предпочитал, чтобы Лисса заходила, когда хочет, и уходила, когда сочтёт нужным.

Она разносила кружки по столам, не торопясь и не задерживаясь. Служки болтали рядом, ругались, делились кусками чужих новостей, которые слышали на кухне, в подсобке и у чёрного входа. Лисса ловила такие разговоры, ей хватало пары фраз, чтобы понять, где назревает напряжение и кто в нём горит.

В тот вечер в дальнем углу сидели люди Дархана. Они пришли поздно, уже злые и уже пьяные. Говорили громко, перебивали друг друга, спорили о доле и о том, что «всем плевать на посты». От них тянулась одна и та же мысль, только в разной упаковке. Бароны стали экономить. Патроны уходят. Смена на дороге держится на привычке, а её никто не оплачивает.

Один из них, самый шумный, раз за разом возвращался к имени Бритвы. В его голосе звучала злость, которую он уже устал прятать. Он цеплял её за шлюз, за деньги, за то, что «у неё всё жирно». Другой, потише, вспоминал старика, который держит торговлю и давит любой росток рядом с рынком. Третий бросал короткие фразы про то, что Дархану надоело быть в стороне и что он «кинет кость», чтобы те наконец вцепились друг другу в глотки.

Лисса не улыбнулась, но внутри что-то щёлкнуло. Это был тот самый звук, которого она ждала год. Дархан хотел стравить Бритву со стариком грубо и в лоб. Он понимал силу, но плохо чувствовал интригу. А интрига в Краегоре была отдельным ремеслом. Здесь нельзя просто сказать людям «вот вам причина», здесь нужно дать им возможность самим поверить, что причина их собственная. Нужно сделать так, чтобы слух выглядел естественным, документ — случайным, а совпадения казались закономерными.

Лисса знала, что без аккуратной руки такой ход обернётся кашей. В лучшем случае всё сорвётся и вернётся к прежнему равновесию. В худшем — кто-то найдёт нитку и потянет до того, кто держал конец. Дархан мог позволить себе прямой удар. Ей прямой удар стоил бы жизни.

И тут она ясно увидела то, что раньше было только ощущением. Кто, если не она, сможет поссорить баронов так, чтобы это выглядело правдоподобно и при этом не оставить след? В Краегоре хватало головорезов и хватало умников, но никто не умел быть пустым местом в момент, когда происходит главное. Никто не умел двигать поток и оставаться невидимым, чтобы потом весь город обсуждал последствия и называл виноватых, где угодно, только не там, где нужно.

Только Ветер Краегора. Больше никто.

Лисса принесла очередной заказ, поставила кружку так, чтобы пена не выплеснулась, и будто бы слушала дальнейшую ругань. На самом деле она уже считала шаги. Это был шанс, которого она ждала слишком долго. Не мелкая афера, не очередной обходной проход, не лишние купюры за чужую срочность. Это была большая игра. Та, о которой она рассказывала себе по ночам, когда ей становилось тесно в собственных успехах.

Она не стала лезть к Дархану напрямую. Прямой контакт требует доверия, а доверие здесь покупают кровью или долгом. Лисса предпочитала начинать с лёгкого касания, с весточки, которую можно прочитать и сделать вид, что не видел.

В Краегоре была внутренняя «почта». Люди называли её по-разному, но смысл был один. Записка уходила через руки, которые привыкли носить чужие слова за плату. Лисса знала, где оставляют такие пакеты, кто их сортирует, кто за что отвечает и сколько стоит, чтобы бумага попала в нужную папку.

Она решила закинуть Дархану знак о себе. Просто напоминание, что рядом есть человек, который умеет работать там, где бароны видят только силу, а победу приносит тишина.

Слух о встрече дошёл до Лиссы быстро. Внутренняя почта редко ошибалась, и если записка попала в нужные руки, обратно всегда возвращался шорох: ищут, ждут, готовы платить. Дархан искал Ветер, только искал так, как ловят добычу, а не как зовут на разговор.

К ангару она подошла заранее и остановилась, не заходя внутрь. Место выглядело пустым лишь для тех, кто смотрит поверхностно. Слишком ровная тишина вокруг входа, слишком аккуратные следы в пыли, слишком много внимания к пустоте. И охрана — не двое для порядка и не один наблюдатель в стороне, а плотная связка, на которую тратят ресурсы, когда уверены, что придут не договариваться, а закрывать вопрос. Дархан, значит, пришёл не слушать.

Лисса развернулась и ушла тем же путём, каким явилась. Её легенда выдерживала такие паузы, даже любила их. Пусть решат, что Ветер не явился из каприза. Пусть считают это частью игры. Главное, что она не вошла туда, где её уже раскладывали по полкам.

Вторую встречу назначили иначе — в месте более живом и грязном, у склада на границе чужих зон, где всегда кто-то шляется и где проще раствориться. Девушка решила, что теперь она держит ситуацию. Её раздражало, что Дархан сразу показал зубы, и она убедила себя, что это всего лишь проверка.

Ей хватило трёх шагов вдоль стены, чтобы понять, как ошиблась.

Рука легла на затылок и вжала лицо в холодный металл; вторая прижала корпус, выбив воздух коротким движением, без лишней ярости. Локоть вывернули точно, боль прошла по суставу чистой линией, и нож остался там, где был, потому что до него не дали дотянуться. Всё произошло быстро, но не резко, с привычной уверенностью людей, которые делают это каждый день.

Девушка рванулась один раз, больше из упрямства, чем из надежды, и получила удар так, чтобы запомнила, и чтобы не осталось удобного следа. Её связали, потащили за склад, туда, где улица уже ничего не видит. Пыль забилась в рот, капюшон съехал, волосы прилипли к щеке. Она слышала короткие команды вполголоса и дыхание рядом — ровное, рабочее.

Дархан ждал внутри. Он устроился так, будто встреча — это не разговор, а процедура, и она пришла не в качестве гостя. Лиссу поставили на колени перед ним, и она удержала лицо, потому что её легенда не позволяла иначе. Но внутри всё уже встало на место.

Сдерзила.

Слишком поверила в свой дым, решила, что может диктовать условия человеку, который держит охрану города. Это был первый сигнал, простой и жёсткий: здесь с ней не играют, её ставят в рамки.

Лисса проглотила это, не делая выводов. Она объяснила себе, что таков стиль Дархана, он обозначает границы, что потом всё станет ровнее. Ошибка была не в том, что её заломали. Ошибка была в том, что она решила, будто это не опасно.

Девушка выводов не сделала. Её ослепил будущий масштаб игры, и боль от захвата быстро превратилась в деталь, которую удобно забыть. Она бы с радостью прислала шестёрку, но толкового человека рядом не нашлось, а дело требовало личного присутствия.

Дархан дал знак, и её подвели ближе. Верёвки ослабили ровно настолько, чтобы она могла стоять, но не настолько, чтобы почувствовать свободу. Он держал паузу, проверяя, будет ли она просить. Лисса держалась, будто пришла сюда по своей воле.

— Ты не пришла на первую встречу.

— Слишком много внимания, — ответила она спокойно.

Дархан прищурился.

— А сейчас лучше?

— Нет, не лучше.

Он коротко усмехнулся. В этом не было раздражение и интерес, которые он не хотел показывать одновременно.

— Дерзкая. Ты Ветер?

Лисса чуть подняла подбородок.

— Возможно.

Дархан зарычал, будто в горле скрипнуло железо. Он терпеть не мог такие ответы. Ему нужны были прямые вещи: имя, роль, условие. Но именно за интригами он и охотился. Если сломать её сейчас, он потеряет то, что ищет. Он задержал взгляд на лице Лиссы, оценил уверенность и то, как она держит удар, и заставил себя остаться в расчёте.

— Ладно, — произнёс он ровнее. — Будем считать, что это ты или доверенный человек. Зачем Ветер прислал мне весточку?

Лисса не стала тянуть. Она понимала, что пауза тут выглядит как слабость.

— Услышал, что у тебя конфликт с Бритвой и со стариком, который держит торговлю. Ты хочешь кинуть кость между ними. Ветер может сделать это аккуратно, чтобы всё выглядело правдоподобно и не вернулось к тебе.

Дархан сразу зацепился за факты.

— Цена?

— Статус на любом предприятии, где нужно появляться, — ответила Лисса. — И деньги.

Дархан молчал несколько секунд, прикидывая. Ему нравилось, что она говорит конкретно, и не нравилось, что она торгуется так, будто равная ему. Он отвёл взгляд в сторону, смотрел мимо неё, и потом снова вернул внимание.

— Встань.

Её подняли рывком, без лишней грубости. Лисса выпрямилась, удержала лицо и подала это как своё решение. Она уже шла дальше в голове, хотя первый сигнал был рядом — слишком близко, чтобы его игнорировать.

Девушка обозначила план коротко. От имени старика она сделает бумагу так, чтобы Бритва увидела в ней обход. Предмет, который можно положить на стол и ткнуть пальцем. Бумага должна выглядеть так, будто её вытащили случайно, будто она не предназначалась для чужих глаз. Список, отметки, подпись — всё как надо, чтобы у Бритвы включилась привычка действовать.

Дархан слушал, и по нему было видно, что план ему нравится именно своей простотой. Но чем яснее становилась выгода, тем сильнее его начинало раздражать, что Лисса держит поводок разговора.

Ей нужны были деньги вперёд — пусть не вся сумма, но знак, что её не пытаются купить словами. Ей нужен был статус, хотя бы в форме доступа, чтобы её люди не отлетали от ворот, как мусор от ветра. Ей нужна была защита от дурной случайности, если Бритва начнёт копать. Лисса не просила ласки, она просила гарантии.

Дархан нервничал и злился. Это читалось в том, как он сдерживал движение рук, как отвечал слишком коротко, давил паузами. Он привык, что к нему приходят просить, а не диктовать. Ему хотелось прижать её обратно к полу и закончить спор одним приказом. Но он искал интригу, а та не работает, если её держат на цепи. Ему пришлось проглотить своё раздражение и оставить ей иллюзию выбора.

В итоге они остановились на грубом компромиссе. Она делает бумагу. Дархан даёт оплату ровно столько, чтобы она могла работать, остальное обещает после результата.

Её развязали и отпустили. Охрана проводила до выхода без слов, но с теми взглядами, которые липнут к коже. Лисса шла ровно, не ускоряя шага, и не оглядывалась.

Когда за спиной закрылась дверь, она вдохнула воздух полной грудью и пошла выполнять задачу. Теперь игра началась по-настоящему, и она уже не собиралась останавливаться.

Глава 7, Анабель

Лисса начала с мягкого слоя. Ей нужен был фон, чтобы бумага потом легла на подготовленную почву, а Бритва решила, что всё давно назревало.

Она разослала двоих шестёрок по барам. Ещё одну девчонку отправила в бордель, туда, где офицеры расслабляются и болтают лишнее. Сама девушка рядом не светилась. Она дала каждому один и тот же костяк, но разными словами, чтобы речь звучала живой.

Смысл был простой. Старик устал от того, сколько приходится отдавать Бритве за проход и сопровождение. Он якобы собирается договориться с Гильдией напрямую, чтобы товары шли без её рук. Если это получится, Бритва потеряет рычаг на логистике. Ей придётся или уступать, или давить.

Шестёрки делали вид, что сами услышали. В одном месте сказали, что «человек старика» уже ходил к гильдейским. В другом упомянули «встречу ночью». В борделе добавили грязную деталь, чтобы слух прилип: мол, старик готов платить не деньгами, а продовольствием и доступом к складам. Лисса понимала, что такие детали запускают жадность, а та двигает язык быстрее любого приказа.

Первые сутки всё шло ровно. К вечеру она уже слышала отрывки в двух разных точках, и формулировки совпадали только по смыслу. Значит, пошло своим ходом. Это было важно — когда слух живёт сам, он выглядит правдой.

На второй день она ждала привычного эффекта. В Краегоре подобные темы обычно вспыхивают быстро. Люди любят говорить про деньги и про власть, особенно когда можно ткнуть пальцем в чужую долю. Такие истории обычно переносят из бара в мастерскую, из мастерской на рынок, а дальше их несут караванщики на тракт.

Но к вечеру второго дня стало тихо.

Слух потух слишком быстро, в барах обсуждали уже другое. В борделе девчонки пожимали плечами, будто ничего и не было. Один из её шестёрок вернулся злой и растерянный. Он сказал, что тему «будто срезали». Это слово он повторил два раза, и второй раз звучал уже осторожнее.

Лисса отметила странность, но не дала ей веса, решила, что люди просто испугались. Дархан в городе фигура известная, Бритва тоже. Когда рядом ходят такие имена, мелкие языки иногда прячутся сами.

В этом месте ей стоило остановиться. Потухший слух обычно значит одно из двух. Или история слабая и никого не зацепила, или кто-то сильный быстро задавил волну. Первый вариант её бы устроил, потому что тогда она могла бы поменять нажим и найти другую нитку. Второй вариант был опаснее, потому что показывал чужую скорость и чужой контроль.

Она выбрала удобное объяснение. Она решила, что сила на её стороне, и просто нужно добавить топлива. Успех последних месяцев сделал её слишком уверенной. Девушка привыкла, что город даёт реакцию, когда она нажимает. Сейчас реакции не было, и она восприняла это как вызов, а не как предупреждение.

К вечеру она приняла решение повысить ставки. Слухи оставались, но теперь они должны были подкрепляться предметом. Не словами, а тем, что можно держать в руках, читать, показывать старшим. Бритва уважает прямые вещи. Если на стол ложится бумага, вопрос сразу становится делом.

Лисса села за стол и ещё раз разложила задачу по шагам.

Ей нужна была подделка от имени старика. Нужен баланс, как будто документ прошёл через чужие руки, пока не попал туда, куда не должен. В тексте должны быть детали по грузам и маршрутам. Они должны совпадать с тем, что Бритва знает сама, иначе она выбросит лист и забудет. При этом в документе должна быть одна новая деталь, от которой у Бритвы появится желание действовать сразу.

Девушка решила сделать упор на обход путей. Не общий разговор про «мы договоримся с Гильдией», а конкретное: партия уйдёт мимо её окна, мимо её людей, мимо привычной доли. Это било по власти напрямую.

Следующий шаг был ещё важнее. Ей нужно было, чтобы бумагу «нашли» правильно. Бритва подозревает подставы, но она верит в случайную удачу, если удача выглядит грязно. Значит, документ должен попасть к её людям так, чтобы они решили: это их добыча. Отобрали, вытащили из мусора, сняли с мёртвого посредника — любой вариант, где Бритва видит свой стиль, а не чужой.

Лисса уже понимала, кто будет носить. Ей нужен был человек без мозгов и без гордости, зато с семьёй. Такой не станет играть в героя и не станет торговаться, когда речь зайдёт про дом. Она не любила этот метод, но он работал. И он не требовал делиться своим настоящим компроматом с шестёрками. Всё держалось на её словах и её памяти.

Она снова подумала про затухший слух и снова отмахнулась. Ей хотелось верить, что просто рано, и что бумага вернёт волну.

Ветер сидела в глубине старой таверны Краегора, укрывшись в тени, где слабый свет едва касался её лица, скрытого вуалью. Это место выбиралось не случайно: уголок, где сложно кого-то заметить, но откуда она могла следить за всем залом. Здесь, в полумраке, оказалось легче размышлять — шум голосов вокруг помогал сосредоточиться, отсекая лишние мысли.

Вскоре дверь таверны открылась, впуская короткий поток холодного ветра. Вошёл мужчина, на вид обычный торговец, с плечами, согнутыми под тяжестью дорожной жизни. Он бросил взгляд по сторонам, увидел Лиссу и направился к ней.

— Опоздал, — сказала девушка спокойно, не поднимая глаз.

Мужчина сел напротив, руки нервно потянулись к кружке, которую ему поставил трактирщик.

— На форпостах проверка затянулась…

— Ладно. Принёс?

Мужчина кивнул, порывисто вытащив из-за пазухи потрёпанный свёрток. На стол легла тонкая, грязная бумага. Лисса, не торопясь, развернула её, расправив углы. На сероватой поверхности кривыми строками был указан список грузов: мешки с зерном, контейнеры с выпаренной органикой, ящики с консервами и другие позиции, которые могли показаться обыденными. Но её взгляд задержался на нижней части — подпись одного из людей Старика и официальный бланк с водяными знаками делали этот документ по-настоящему ценным.

Она провела пальцем по краю листа, на мгновение задумавшись. В Альтерре такая бумага была редкостью, почти реликвией. Добывать древесину в суровом, почти безлесном мире было невероятно сложно, а переработка в бумагу — трудоёмкой задачей. Большая часть записей в городах делалась мелом на досках или выцарапывалась на металлических пластинах. Пергамент использовался только для самых важных документов: договоров, реестров и подтверждений сделок, защищённых знаками.

«Список на бумаге, да ещё с водяным знаком. Если это не убедит Бритву, то ничего не убедит».

— Откуда бланк? — спросила она, не глядя на мужчину.

— Из запасов Альдены. Неделю провозились, пока достали.

Лисса медленно кивнула, её взгляд вернулся к документу. Каждая строчка, каждая деталь должна была выглядеть правдоподобно. Она пристально посмотрела на подпись — ровные линии, знакомый почерк. Для большинства это могло показаться мелочью, но в мире, где бумага была редкостью, каждая такая деталь кричала о подлинности.

Лисса сложила бумагу, её взгляд стал холодным и сосредоточенным.

— Теперь слушай. Пойдёшь в квартал Бритвы. Передашь это так, чтобы её люди подумали, что сами нашли. Или что отобрали у тебя.

Сначала она хотела поручить эту работу другому — кому-то более привычному к таким делам, достаточно незаметному, чтобы не вызывать лишних подозрений. Однако чем больше она думала об этом, тем больше осознавала: ещё один исполнитель — это лишний риск. Чем меньше людей знают про её игру, тем лучше.

«Пусть это будет Хэдрик. Ничем не лучше и не хуже других».

Лисса терпеливо ждала, пока мужчина начнёт говорить, но Хэдрик всё ещё медлил. Взгляд метался по залу — мужчина искал выход или хотя бы спасительное оправдание. Она видела это часто: нерешительность, попытки найти лазейку.

Наконец он выдавил:

— Может, кого другого найдёте? Я не потяну такое.

Лисса лениво поставила кружку на стол. Её взгляд в прорези вуали, до этого спокойный, стал холодным и цепким.

— Ты уже здесь. Значит, потянешь.

— Я… — начал он, но она подняла руку, заставляя замолчать.

— Знаешь, кто я?

Мужчина замотал головой.

— Нет.

— И хорошо, — ответила Лисса, и в её тихом голосе зазвучала угроза. — Потому что если узнаешь…

Она не договорила. Чуть наклонилась вперёд, вуаль едва уловимо зашевелилась от её дыхания.

— У тебя есть жена, так? И дочь.

Хэдрик замер, лицо стало напряжённым.

— Откуда…

— Знаю? — перебила она твёрдо. — Я знаю больше, чем ты думаешь. Я знаю, что твоя дочь любит старые игрушки, которые ты приносишь с рынков. Что твоя жена каждый вечер ждёт тебя у окна, пока ты работаешь.

Мужчина побледнел, руки сжались в кулаки на столе.

— Оставьте их в покое.

— Это полностью зависит от тебя, — ответила Лисса, её тон был ледяным. — Сделаешь то, что я скажу, и семья никогда не узнает, что ты был здесь. Выйдешь из этой таверны, как будто ничего не произошло.

Мужчина смотрел на неё, взгляд был смесью страха и отчаяния. Лисса откинулась назад, давая ему время обдумать.

— Когда я попаду к людям Бритвы, они… — тихо сказал Хэдрик.

— Может и попадёшь, но выйдешь, если сделаешь всё правильно, — перебила она резкой репликой. — Ты всего лишь отнесёшь это туда, где они смогут это найти. Никаких вопросов. Никаких ошибок.

Он молчал, опустив голову. Лисса дала несколько секунд, а затем произнесла мягче:

— Я не хочу причинять боль твоей семье. Но стоит меня подвести, ты знаешь, что будет.

Мужчина заторможенно зажмурился, болезненный спазм пронзил лицо.

— Хорошо. Я сделаю.

Она позволила себе едва заметную улыбку, хотя глаза оставались холодными.

— Умный выбор.

Лисса кивнула, откидываясь назад.

— Тогда иди. И помни, что я знаю, где ты живёшь.

Мужчина поспешно поднялся, убрав свёрток за пазуху. Он быстро направился к выходу, шаги звучали неровно — он боялся, что остановится и не сможет уйти. Лисса наблюдала за ним, пока он не исчез за дверью. Она снова взяла кружку, но так и не отпила. Её мысли уже были далеко впереди.

«Он боится. И это хорошо. Страх делает людей надёжными. Теперь осталось ждать».

Бланк оказался в руках одного из людей Бритвы в тёмном углу её штаба — заброшенного склада на границе её территории. Документ выглядел потрёпанным, с грязными пятнами и потёртостями, словно его нашли случайно среди мусора. Подписи и печати выглядели убедительно, хотя у некоторых возникли вопросы.

— Липа, — буркнул один из бойцов, здоровый мужик с порезанным лицом, хмуро косясь на бумагу. — Чё это Старый вдруг заёрзал?

— Да хрен знает, — пожал плечами второй, щуплый тип, крутя в пальцах финку. — Но коли это не пурга, выходит, он нас кинуть решил. А это уже наш барыш.

— Пусть Старшая разбирается, — подытожил первый, засовывая бумагу за пазуху. — Поглядим, чё она пробазарит.

Бритва стояла перед картой своего района, размышляя. Её заточка привычно вертелась в руках, отражая блики в тусклом свете лампы.

— Если это не липа, старик совсем рамсы попутал, — буркнул один из её ближайших помощников, раскладывая документ перед ней. Бритва наклонилась, пробежав глазами список. Её лицо оставалось бесстрастным, заточка в её руке замерла.

— Это уже не косяк, это предъява, — процедила она, подняв ледяной взгляд на своих людей. — Хочет пустить хавку мимо моей деляны? Ну пусть попробует, я ему все ходы перекрою раньше, чем он двинется.

Она метнула лезвие в стол, оно воткнулось ровно на границе территории старика.

— А фраер, что маляву притащил? — спросила Бритва, поворачиваясь к бойцам.

— Прижали уже, — отозвался один из парней. — Дёрганый какой-то, но пока молчит.

— Тащите сюда, потолкуем, — холодно бросила Бритва.

Через минуту мужчину, который передал список, втащили в комнату. Он выглядел, как будто уже побывал в переделке: лицо в пыли, нижняя губа рассечена. Двое бойцов держали его за плечи, прижимая к стене.

— Ну чё, родной, — начала Бритва, аккуратно подходя к нему. В её взгляде застыл лёд. — Откуда малява? Где поднял?

Мужчина сглотнул, взгляд заметался по комнате, как у загнанного зверя.

— Я… я нашёл это у одного из моих клиентов. Торговец. Он бросил это в таверне. Я подумал, что это важно, и…

Бритва остановилась в нескольких шагах, её заточка медленно вращалась в руке.

— Важно, говоришь? А если ты рамсы попутал и мне тут спектакль крутишь?

— Нет! — поспешно ответил он, почти выкрикнув. — Я клянусь, я ничего не знаю! Я просто… нашёл это.

Бровь чуть приподнялась, Бритва повернулась к одному из своих людей.

— Разъясните ему, что бывает с теми, кто решил меня на кривой понт взять.

Мужчина с ножом подошёл ближе, ухмыльнувшись.

— Тут такое дело, братан. Либо ты сейчас колешься по существу, либо с хаты уедешь в мешке, по кусочкам. Выбирай.

— Я ничего не знаю! — повторил задержанный с видимой дрожью, но внутри крепко держался. — Это правда! Я просто торговец!

Бритва посмотрела на него пристально, затем кивнула своим людям.

— Пусть пока посидит, мозгами пораскинет.

Они потащили мужчину в соседнюю комнату, где начался жёсткий допрос. Люди Бритвы не любили долгие разговоры, но он не сдавался, лишь изредка фыркая и ругаясь. Лисса выбрала его не случайно — страх за семью оказался сильнее.

Через полчаса пленника повторно втолкнули в комнату. Бритва бросила на него взгляд, заметив кровоподтёки на бледном лице.

— Устал? — спокойно спросила она.

Он лишь молчал, опустив голову.

Бритва медленно подошла ближе, заточка в её руке описала короткую дугу.

— Знаешь, что я делаю с теми, кто приносит мне проблемы?

Она присела перед ним на корточки, лезвие коснулось его щеки.

— Режу на ленточки. Медленно. Чтобы другим неповадно было.

Один из её людей, пожилой боец со шрамом через всё лицо, негромко кашлянул.

— Бритва… Он же караванщик. Пути крови не любят, сама знаешь. Зачем нам с гильдией ссориться из-за какого-то барыги?

Бритва замерла, лезвие всё ещё прижималось к щеке пленника. Несколько секунд она молчала, и в комнате повисла тишина. Потом медленно выпрямилась, убирая заточку.

— Ладно, — процедила она с явным сожалением в голосе. — Пусть живёт. Пока.

Она бросила в лицо Хэдрика небольшой мешочек с жетонами.

— Считай, фартануло тебе. Коль рамсы гнёт — найдём и спросим строго.

Мужчина быстро сгрёб жетоны и выскочил наружу. Когда дверь захлопнулась, один из людей Бритвы негромко спросил:

— А если реально подстава?

Бритва задумчиво покрутила заточку в пальцах.

— Если старый пердун и правда решил меня кинуть, я ему кишки на забор намотаю. Лично. — Она помолчала, глядя на воткнутое в карту лезвие. — Но малява уж больно в тему легла. Прямо как по заказу. Чую, кто-то нас на рамсы разводит.

Она повернулась к своим людям.

— Пробейте, откуда дует. Торопиться не будем.

Тишина комнаты больше не приносила Лиссе спокойствия. Она сидела за столом, пальцы бессознательно постукивали по деревянной поверхности. Перед ней лежала карта Краегора, но она почти не смотрела на неё — взгляд был сосредоточен где-то в пустоте.

Прошла неделя. Ничего. Её люди возвращались с пустыми руками, одни пожимали плечами, другие оправдывались. Бритва не двигалась, старик не предпринимал ходов. Город жил своей жизнью, будто никакого списка не существовало.

Это было хуже, чем открытый конфликт.

Лисса попыталась нажать на свою сеть, потребовать больше, копать глубже. И тут же упёрлась в стену. Оказалось, что её влияния хватало на мелкие дела, на слухи и записки, на испуганных торговцев с семьями. Но когда речь зашла о настоящей разведке в районе Бритвы, шестёрки разводили руками, туда им хода не было.

Она выдохнула, пытаясь избавиться от нарастающего раздражения.

«Слишком тихо. Когда ты ничего не видишь, значит, смотришь не туда. Или тебе не дают смотреть».

Она встала, начала ходить по комнате. Мысли крутились по кругу, возвращаясь к одному и тому же выводу — тому, от которого она отмахивалась уже несколько дней.

Есть место, где всегда знают больше, чем говорят. Место, куда приходят люди Бритвы расслабиться и поболтать. Место, где она когда-то была заперта. Лисса остановилась у окна, упершись лбом в холодное стекло.

«Нет. Только не туда».

Но мысль уже засела, и чем дольше она пыталась её отогнать, тем яснее становилось: другого выхода нет. Её сеть не справляется, время уходит. А за спиной маячит Дархан, который ждёт результатов и не любит ждать долго.

Если она не узнает, что происходит, её убьют. Просто и без затей, как убирают инструмент, который перестал работать. Лисса ударила кулаком по подоконнику. Боль отрезвила, но злость никуда не делась.

«Снова туда. Снова не по своей воле».

Она думала, что вырвалась, стала кем-то другим. Ветер Краегора, невидимая рука, которая двигает потоки. А на деле — одна ошибка, и она снова возвращается в тот же подвал, откуда выползла пять лет назад.

Лисса долго стояла у окна, глядя на тёмные улицы. Потом медленно вернулась к столу, убрала нож в кобуру на поясе. Руки дрожали. Она заставила их остановиться.

«Я вернусь туда. Узнаю, что нужно. И уйду. На этот раз — на своих условиях».

Она почти поверила в это.

Лисса стояла перед старым борделем на окраине района Бритвы. Дом выглядел почти таким же, каким она его запомнила: потрёпанным временем, с тускло горящими красными фонарями и облупившейся краской на стенах. Только вывеска стала новее, ярче — единственное, что выделяло это место из серости Краегора.

Ноги не хотели идти дальше. Она стояла на углу уже несколько минут, и каждая секунда била по самолюбию сильнее, чем любой удар.

«Давай. Шагай. Ты не та девочка, которую сюда привели».

Она сделала глубокий вдох и поднялась по скрипучим деревянным ступеням.

Дверь открылась, и в нос ударил знакомый запах: дешёвых духов и старого дерева. В холле оказалось тихо, только где-то из глубины доносились музыка и приглушённый смех. Желудок скрутило.

— Анабель? — раздался женский голос, хриплый, такой знакомый.

Мамочка стояла в проходе, опираясь на массивную деревянную трость. Она почти не изменилась: чуть сгорбленная, с тёмными кругами под глазами, но с тем же острым взглядом. Этот взгляд Лисса помнила слишком хорошо — он всегда смотрел глубже, чем хотелось.

— Мамочка, — сощурилась Лисса, стараясь не выдать эмоций. Она надеялась войти без свидетелей, хотя и ожидала, что Мамочка, владелица и администратор, увидит её рано или поздно. Лучше рано. — Ты всё ещё здесь.

— А куда мне деваться? — хмыкнула та, внимательно её изучая. — А ты, похоже, пришла с целью. В очередной раз что-то ищешь?

Лисса чуть заметно улыбнулась. Мамочка всегда была прямолинейной.

— Поработаю ночь, — сказала Лисса, небрежно сунув купюру в металлическую чашу на стойке.

Мамочка проводила её взглядом, но вопросов не задала. Она помнила, как эта девочка уходила отсюда пять лет назад — с папкой фактов, которые могли похоронить бордель и саму старуху вместе с ним. С тех пор Мамочка догадывалась, кем стала её бывшая подопечная, и предпочитала не лезть.

Комната на втором этаже была окутана трепещущимся светом свечей. Стены, окрашенные в глубокий малиновый и золотой, отражали блики. Воздух был насыщен ароматами дешёвых духов, смешанных с запахом дыма, который доносился снизу. Сейчас в помещении никого не было — все девочки уже работали, развлекая посетителей.

Лисса включила зеркало, обрамлённое рядами лампочек. Она смотрела на своё отражение, и к горлу подступила тошнота.

«Давай. Ты знаешь, что делать».

Открыла ящик под зеркалом, вытащив оттуда яркие палетки теней, помаду, тушь и румяна. Руки двигались сами, по памяти, которую она так старательно пыталась забыть. Каждое движение было точным, отработанным до автоматизма.

— Привет, Анабель, — тихо проговорила она своему отражению. Голос прозвучал глухо.

Анабель нанесла тени глубокого бронзового цвета, подчёркивая линию глаз, и добавила тонкие блики, чтобы придать взгляду глубину. Затем — тёмно-алую помаду, насыщенную, вызывающую, такую, какую любили те, кто приходил сюда забыться.

Внутри всё сжималось от отвращения, но снаружи работал профессионал. Если уж делать это, то делать идеально. Сегодня она должна стать лучшей куртизанкой Краегора — той, которую запомнят, доверят лишнее слово, которой шепнут на ухо то, что не скажут никому другому.

Анабель встала и подошла к шкафу, встроенному в стену. Откинула створку, оглядев ряд платьев — всё яркое, короткое, с глубокими вырезами. Взгляд упал на чёрное платье с тонкими золотыми линиями, подчёркивающее фигуру.

Она сняла его с вешалки, пальцы чуть дрогнули.

«Одна ночь. Узнаю, что нужно, и уйду».

Лисса надела платье, расправила складки и снова посмотрела в зеркало. На неё смотрела Анабель — красивая, доступная, готовая на всё. Та, которой она поклялась больше никогда не быть.

Окинув себя взглядом в зеркале, Анабель поправила волосы и провела пальцами по шее, проверяя, достаточно ли образ убедителен. Она выглядела почти неотличимой от других девушек, но в её осанке была уверенность, которая притягивала взгляды.

«Офицеры любят таких. Достаточно заметная, чтобы выбрать лучшего, но не самая доступная».

Когда Анабель вышла из комнаты, её обволокли звуки и свет. Коридоры были залиты мягким неоновым сиянием: розовые, синие, золотые лампы мигали, отбрасывая цветные тени на стены. На первом этаже играла музыка — старые джазовые мелодии с электрическими нотками.

Она спустилась по лестнице, двигаясь так, чтобы не привлекать лишнего внимания, но и не теряться в толпе. Её взгляд степенно изучал зал. Столы были заняты офицерами Бритвы: мужчины смеялись, пили, их лица освещались неоновыми вспышками.

Анабель быстро оценивала каждого. Одни были слишком пьяны, чтобы говорить о чём-то важном, другие слишком молоды и глупы, чтобы знать что-то ценное. Её взгляд остановился на мужчине в углу — среднего возраста, с короткими тёмными волосами, чуть небрежной выправкой и напряжённым взглядом.

«Не пьян, но уже расслаблен. Достаточно трезв, чтобы говорить чётко, и достаточно уставший, чтобы не задавать вопросов».

Анабель направилась к нему, двигаясь плавно, будто случайно оказалась в его поле зрения. Мужчина заметил её, губы дрогнули в лёгкой улыбке, глаза чуть расширились. Анабель знала, как на её образ реагируют мужчины.

«Начнём», — подумала она, подходя ближе и непринуждённо занимая место рядом.

Анабель села близко к мужчине, излучая ту лёгкость, которая должна была казаться естественной. Она бросила короткий взгляд на его бокал, заметив, что он пил медленно, не торопясь. Это было хорошим знаком.

— Ты выглядишь так, будто пытаешься забыть что-то важное, — сказала она, слегка наклонив голову и позволяя тону звучать мягко, с ноткой заигрывания.

Мужчина поднял глаза, взгляд был настороженным, но он сразу расслабился, уловив её тон.

— Разве не для этого люди сюда приходят? — ответил он, ухмыльнувшись.

— Некоторые забывают, другие ищут что-то, чего в этом дохлом городе днём с огнём не найдёшь, — отозвалась Анабель.

— А ты? — спросил он, бросив быстрый взгляд на неё. — Что ищешь?

— Того, кто не заснёт на полпути, — она улыбнулась, глаза блеснули.

Мужчина засмеялся коротко, искренне, и взял бокал, сделав небольшой глоток.

— Тебя как зовут? — спросила Анабель, изящно переложив локоть на край стола, чтобы слегка наклониться ближе.

— Ярик, — ответил он после короткой паузы.

— Ярослав, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Серьёзное имя для серьёзного мужчины.

— А ты? У тебя есть имя? Или здесь их не спрашивают?

— Анабель, — ответила она без колебаний.

— Красивое. — Он улыбнулся, затем взгляд стал чуть холоднее, внимательнее. — Необычное. Ты здесь давно?

— Достаточно, чтобы отличить того, кто стоит моего времени, от того, кто его не стоит.

Он прищурился. Что-то в её взгляде зацепило его — не покорность, которую он привык видеть у девочек в таких местах, а что-то острое, злое. Огонёк, который она не успела спрятать.

— Интересно, — протянул он. — Ты не похожа на остальных.

— А ты не похож на тех, кто сюда ходит, — парировала она.

Разговор продолжался ещё несколько минут. Анабель понимала, что он избегает говорить что-либо важное. Несколько раз она ненавязчиво пыталась завести речь о Бритве или делах офицеров, но Ярослав ловко уходил от темы, словно чувствуя, что она хочет услышать больше, чем должна.

Анабель наблюдала за ним, пока он делал ещё один глоток. Мужчина был чище и опрятнее большинства, кто посещал это место. В нём угадывалось что-то почти приличное — это заставляло её чувствовать меньше отвращения к происходящему.

«Не самый страшный из тех, кого можно было найти. И, возможно, мне придётся выбрать его, если хочу узнать больше».

Девушка слегка наклонилась к нему, проговорив тихо, интимно:

— Ты выглядишь так, будто тебе нужно что-то большее, чем выпивка. Наверху есть место, где можно… расслабиться.

Ярослав бросил на неё долгий взгляд. Он снова увидел этот огонёк — холодный, расчётливый. Девочки в борделях так не смотрят.

— Ты уверена, что хочешь провести ночь с таким скучным типом, как я?

— Скучные типы обычно оказываются самыми интересными, — ответила она, позволив себе лёгкую улыбку. — Когда перестают притворяться.

Она видела, что он размышляет. Мужчина явно не был из тех, кто легко раскрывался, но сейчас, похоже, начал уступать.

«Если это то, что нужно, чтобы добраться до истины, я сделаю это. Просто работа. Ничего больше».

Ярослав кивнул, жестом приглашая следовать за ним. Лисса встала, позволив себе на секунду обдумать, куда заведёт её этот шаг.

Спустя час Лисса сидела на краю кровати, натянув простыню до груди. Тело ныло — он оказался грубым, торопливым, из тех, кто берёт своё и не думает о чужом удобстве. Синяки на бёдрах будут напоминать об этой ночи ещё неделю. Лисса стиснула зубы и заставила себя улыбнуться. Внутри всё сжималось от отвращения, но снаружи — только лёгкость и игра.

«Отработано. Теперь главное».

— Ты всегда такой молчаливый после? — спросила она, бросив на него взгляд через плечо.

Ярослав открыл глаза, лениво посмотрел на неё.

— Устал. День был дерьмовый.

— Расскажи, — она повернулась к нему, подтянув колени к груди. — Люблю слушать, как мужчины жалуются на жизнь.

Он фыркнул.

— Ты странная.

— Это плохо?

— Не знаю пока.

Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем нужно. Лисса почувствовала холодок — он всё ещё не доверял ей до конца. Тот огонёк в её глазах, который она не успела спрятать внизу, он запомнил.

— Так что за день? — она сделала голос мягче, ленивее.

— Бумаги, приказы, идиоты, которые не могут выполнить простую задачу, — он потёр лицо ладонью. — Обычное дерьмо.

— Звучит важно.

— Звучит как головная боль.

Она потянулась к тумбочке, взяла стакан воды, сделала глоток и протянула ему. Он взял, отпил и поставил обратно.

— А чего все такие дёрганые в последнее время? — спросила она, будто между делом. — Даже здесь чувствуется. Девочки шепчутся, что скоро будет шумно.

Ярослав чуть напрягся. Она заметила, как дрогнули мышцы на его плечах.

— Девочки много болтают.

— Ну так расскажи правду. Я же не побегу никому пересказывать.

Он повернул голову, посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах снова мелькнуло подозрение.

— А тебе зачем?

— Живу здесь, — она пожала плечами. — Если что-то будет, хочу знать, куда бежать.

Он молчал несколько секунд, потом отвернулся к потолку.

— Перемены будут. Это всё, что могу сказать.

— Какие перемены?

— Такие, что лучше тебе не знать.

Лисса наклонилась ближе, положила ладонь ему на грудь. Он не отстранился, но и не расслабился.

— Я умею хранить секреты, — прошептала она.

Ярослав усмехнулся, но в усмешке не было тепла.

— Все так говорят. А потом оказывается, что язык длиннее, чем хотелось бы.

Она почувствовала, что давить нельзя. Отстранилась, снова натянула простыню, сделала вид, что потеряла интерес.

— Ладно, не хочешь — не говори. Мне-то что.

Она поняла, что нужно идти на второй заход. Он расслабился, начал говорить — ещё немного, и она вытянет из него то, что нужно. Нужно просто… снова. Ещё раз.

От этой мысли к горлу подступила тошнота.

«Давай. Ты же профессионал. Ты же Ветер Краегора, мать твою. Сделай это».

Но тело не слушалось. Она смотрела на его руки — те самые, что полчаса назад сжимали её слишком сильно — и не могла заставить себя придвинуться ближе.

«Это просто работа. Просто тело. Ничего не значит».

Лисса не заметила, как Ярослав открыл глаза. Не заметила, как он смотрит на неё — долго, внимательно, с прищуром. Она была слишком занята войной внутри себя, слишком поглощена отвращением и страхом, чтобы следить за ним.

А он смотрел. И видел не ленивую куртизанку после работы, а женщину, которая борется с чем-то.

Она заставила себя придвинуться ближе. Положила ладонь ему на грудь, провела пальцами вниз. Улыбнулась той улыбкой, которую отработала годами — обещающей, голодной.

— Может, ещё разок? — голос прозвучал хрипло, интимно. — Мне понравилось.

Ярослав смотрел на неё ещё секунду, потом его губы растянулись в ухмылке.

— Ну давай.

Второй раз был дольше и грубее. Он будто проверял её — насколько хватит, где сломается. Лисса стискивала зубы и старательно делала вид, что ей нравится. Стонала в нужных местах, выгибалась, цеплялась за его плечи. Внутри всё кричало, но снаружи была только Анабель — податливая, жадная, благодарная.

Когда он наконец откинулся на подушки, тяжело дыша, Лисса позволила себе несколько секунд просто лежать неподвижно. Тело болело, в голове было пусто.

«Ты сделала это. Теперь — работай».

Она повернулась к нему, натянув простыню, и улыбнулась.

— Ты такой… необычный, — тихо сказала она.

Он усмехнулся, глядя в потолок.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо, — она провела пальцем по его плечу. — Так что там за перемены? Ты так и не рассказал.

Он закрыл глаза, тяжело вздохнув.

— Анабель, это не для тебя.

— Ты это уже говорил, — она откинулась назад, делая вид, что обиделась. — Но я же волнуюсь. Вдруг что случится, а я не буду знать, куда бежать.

Он молчал, и Лисса уже думала, что он снова уйдёт от ответа. Но потом он тихо произнёс, будто не ей, а в пространство:

— Скоро одни люди станут богаче, а другие беднее.

— Как это? — переспросила она, притворяясь, что не понимает.

— Рынок чёрного песка и другие, — уточнил он. — Может быть временный дефицит.

Для большинства это прозвучало бы как незначительная деталь. Но Лисса сразу поняла — или решила, что поняла.

«Временный дефицит. Создать проблему, чтобы предложить решение. Бритва собирается отрезать Старика от поставок. Перехватить склады, подчинить себе рынки. Это не слухи — это план».

— Может, это просто болтовня? — спросила она, притворяясь, что сомневается.

Ярослав усмехнулся, в уголках губ мелькнуло что-то странное.

— Слухи всегда идут перед проблемами. Особенно здесь.

— И кто-то хочет большего?

— Кто-то всегда хочет, — ответил он устало, но в его глазах блеснуло что-то похожее на веселье.

Лисса списала это на усталость и удовлетворение. Мужчины после секса часто выглядят довольными собой.

— Ты философ, Ярик, — сказала она, натягивая платье.

Он фыркнул.

— Работа иногда заставляет думать.

— Значит, мне лучше быть осторожной, — заключила она, уже направляясь к двери.

— Тебе — определённо, — бросил он вслед, голос стал чуть мягче. — Ты хорошая, Анабель. Заходи ещё.

Она кивнула, улыбнувшись, и вышла, дверь закрылась с тихим щелчком.

Лисса не видела, как Ярослав смотрел ей вслед. Не видела ухмылку на его лице — жёсткую, насмешливую. Взгляд победителя, который только что скормил добыче именно то, что она хотела услышать.

На мгновение она остановилась, прислонившись к холодной стене. Коридор был залит мягким неоновым светом, который мигал, отражаясь от гладких стен.

Девушка потёрла запястье — там, где он сжимал слишком сильно. Бёдра ныли, плечи горели, завтра всё тело будет в синяках.

«Но оно того стоило».

Она получила подтверждение. Бритва начала действовать — собирается перехватить поставки, создать дефицит. Это была информация, за которую Дархан заплатит. Информация, которая сохранит ей жизнь.

Лисса оттолкнулась от стены и пошла к выходу, стараясь не хромать. Мимо проплывали двери комнат, из-за которых доносились голоса и смех. Запах дешёвых духов въелся в волосы, в кожу, в платье.

Она ускорила шаг. На улице её встретил холодный ночной воздух, она глубоко вдохнула, но легче не стало. Хотелось содрать с себя это платье, кожу, эту ночь.

«Домой. Горячая вода. Мыло. Много мыла».

Она шла быстро, почти бежала, не оглядываясь на красные фонари за спиной. В голове крутилась только одна мысль, снова и снова, как заклинание:

«Больше никогда. Сюда — больше никогда».

Глава 8, скорость

В боевом отделении грузовика стояла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь редкими скрипами конструкций и приглушёнными звуками снаружи. Никто не спал. Мрак сидел на своём месте, монотонно протирая нож, мысленно где-то далеко. Илья, устроившись в углу, задумчиво крутил в руках патрон, поглядывая то на Мрака, то на Грача. Грач выглядел неспокойным: теребил края куртки, ёрзал на месте, не находя покоя.

— Ты думаешь, они знают? — вдруг произнёс Грач, нарушив тишину.

Мрак не поднял глаз.

— Знали бы, уже были бы здесь.

— А если ждут момента? — продолжил Грач, голос звучал нервно, но он держал себя в руках.

— Ты сам сказал, что они не знают, кого и где искать, — спокойно отозвался Мрак, не отрываясь от ножа. — Так и держись этой версии.

Грач замолчал, но ненадолго. Через несколько секунд посмотрел на Илью, прищурившись.

— А ты… Откуда взялся такой умный?

Илья поднял голову, слегка нахмурившись.

— Что?

— Я говорю, ты откуда взялся? — Грач повернулся к нему. — Ты вроде новенький, сразу как-то слишком умело управляешь радаром, всю жизнь этим занимался?

— Много видел разных приборов, тут ничего сложного, — коротко ответил Илья.

— Приборов видел? — Грач хмыкнул. — Случайно, не в Кодексе?

Мрак поднял голову, но пока не вмешивался, лишь наблюдал за развитием разговора.

— Ты серьёзно? — Илья нахмурился, откладывая патрон. — Думаешь, я связан с Кодексом?

— Я говорю, как есть, — Грач оставался спокойным, однако в голосе слышалась нотка паранойи. — Появился в команде, и буквально через пару дней сюда заявился Кодекс. Совпадение?

— Слушай, — вздохнул Илья, глядя прямо на Грача, — будь я связан с Кодексом, ты бы уже не сидел здесь.

— А может, они используют тебя, чтобы следить за нами, — пробормотал Грач, глядя на Илью с прищуром. — Ты ведь новичок. Никто толком ничего про тебя не знает.

— Ладно, хватит, — перебил Мрак жёстко, но спокойно. — Грач, ты сходишь с ума. Вектор с нами. Раз уж у тебя нет доказательств, держи эти мысли при себе.

— Я просто говорю, — отозвался Грач, отводя взгляд.

— Вот и молчи, — спокойно согласился Мрак.

Илья не стал спорить, лишь вздохнул и вернулся к своему месту. Он уже понял, что сейчас любое слово только ухудшит ситуацию.

Мрак посмотрел на обоих, взгляд был тяжёлым, но не осуждающим.

— До рассвета осталось немного. Лучше сосредоточьтесь на том, что делать утром, а не на том, кто кому доверяет.

Караванщик поднялся, отложив нож, и бросил взгляд на Грача и Илью.

— Мне нужно идти, — коротко отозвался он. — Старших машин сейчас должны собирать на брифинг.

— Надолго? — спросил Грач, чуть подаваясь вперёд.

— Не знаю, — ответил Мрак, поправляя ремень. — Но вам лучше не выходить из фуры. Если кого-то увидят, начнут задавать вопросы.

— Мы поняли, — согласился за обоих Илья.

Мрак задержал на них взгляд ещё на секунду, затем кивнул и вышел через задний люк. Дверь закрылась с коротким металлическим щелчком, оставляя Грача и Илью в тишине.

— Отлично, — пробормотал Грач, садясь обратно. — А что делать, если он не вернётся?

Илья усмехнулся невесело.

— Вернётся. Мрак знает, что делает.

— Знает? — Грач повернулся к нему, чуть прищурившись. — А ты уверен?

Илья вздохнул, медленно повернув голову к нему.

— Слушай, я не знаю, что тебя сейчас больше пугает: Кодекс, Мрак или я. Но раз уж хочешь, чтобы мы все выбрались, хватит подозревать каждого, кто рядом.

Грач на мгновение замолчал, потом чуть расслабился.

— Ладно. Но есть одна проблема.

— Какая ещё? — спросил Илья, покачав головой.

— Построение перед рейдом, — выдохнул Грач, нервно раскручивая в руках какой-то болт. — Ты понимаешь, когда начнут сверять экипажи, меня сразу увидят?

— И что ты предлагаешь? — спросил Илья.

Грач пожал плечами, потом наклонился ближе, голос стал тише.

— Нужно, чтобы кто-то отвлёк внимание. Может, устроить что-то вроде мелкой поломки? Тогда у нас появится причина остаться в фуре.

Вектор задумался, глядя на стены боевого отделения.

— Поломка может сработать, но это должно быть что-то не слишком серьёзное. Чтобы не вызвало подозрений.

— Скажем, перегрев радиатора? — предложил Грач, и лицо его оживилось.

— Или сбой в системе связи, — добавил Илья. — Это может задержать нас перед построением, и у Кодекса не будет причин дожидаться нас лично.

Они замолчали, глядя друг на друга. Ситуация становилась всё сложнее, но ждать оставалось недолго. Мрак должен был вернуться с брифинга, и только он мог решить, насколько далеко они могут зайти с этим планом.

Возле машин началось лёгкое движение. Бойцы собирались у своих экипажей, переговариваясь приглушённо и без лишнего шума. Свет прожекторов скользил по грязным корпусам, добавляя к общей картине ощущение спешки и напряжения. Илья выглянул из боевого отделения и заметил фигуру Мрака, пересекающего площадку быстрыми уверенными шагами. Лицо его, обычно спокойное, казалось ещё более сосредоточенным.

— Я сейчас, — коротко бросил Вектор Грачу, прежде чем выйти из фуры навстречу Мраку.

Мрак остановился, подняв глаза на Илью.

— Что-то срочное?

— Мы придумали, как оставить Грача в машине, — начал Илья, стараясь говорить спокойно, хотя голос чуть дрогнул. — Замкнули слаботочку с радиатора, датчик должен показать перегрев.

Мрак на мгновение замер, лицо оставалось бесстрастным — он явно обдумывал услышанное.

— Это идея. Но есть одна проблема.

— Какая? — спросил Вектор, стараясь скрыть растущее беспокойство.

— Кодекс будет на построении, — тихо шепнул Мрак, оглядываясь по сторонам. — Они будут смотреть, кто и где. Если машина не выйдет или кто-то из экипажа не появится, это вызовет вопросы.

Илья нахмурился, мысли метались.

— И что теперь? Нам нельзя… нельзя выводить его наружу.

Мрак склонил голову.

— Согласен. Но тогда вам надо сделать так, чтобы поломка выглядела правдоподобно. И чтобы никто не подумал, что мы что-то скрываем.

Илья кивнул, хотя уверенности в его движении не было. Он глубоко вдохнул, стараясь держаться ровно.

— Мы скажем, что это система дала сбой. Такое же бывает, верно?

Мрак усмехнулся, глядя на него.

— Бывает, — он похлопал Илью по плечу, жестом указывая на фуру. — Пошли обратно. У нас двадцать минут. Давайте сделаем это быстро и тихо.

Они вернулись к машине, где Грач уже нервно метался по боевому отделению.

— Ну? — сразу бросился он к Мраку, как только тот зашёл.

— План рабочий, но есть нюансы, — коротко заметил Мрак, проходя внутрь. — Кодекс будет следить за построением.

— Вот дерьмо, — пробормотал Грач, вцепившись в свою куртку. — Что теперь?

— Теперь ты сидишь тихо в фуре, — жёстко добавил Мрак, садясь на своё место.

Грач открыл рот, чтобы возразить, но встретил тяжёлый взгляд Мрака и лишь махнул рукой, присаживаясь обратно.

— Система перегревается. Мы только докладываем, как есть, — сказал Мрак, обращаясь к Вектору. — И всё. Понял?

Вектор закивал, хотя внутри нервничал.

— Понял.

Снаружи движение продолжало нарастать, и напряжение становилось почти осязаемым. У них оставалось меньше двадцати минут, чтобы довести план до конца.

Фары грузовиков освещали площадку перед форпостом, заливая её ярким светом. Бойцы каравана выстроились ровными рядами, слегка переминаясь с ноги на ногу. Воздух был наполнен гулом двигателей, перешёптыванием экипажей и звуками щёлкающих раций.

Жилин стоял перед строем, говорил громко и чётко. Он перечислял экипажи, сверял по списку и давал короткие указания, чтобы никто не задерживал выезд. Его уверенность немного сглаживала общий нервный фон, но когда он добрался до машины Мрака, тон стал более настороженным.

— Машина двенадцать. Командир Мрак — произнёс Жилин, оглядываясь.

Не давая Жилину углубиться в детали, Мрак сделал шаг вперёд, сохраняя твёрдый взгляд.

— Проблема с фурой — громко отрапортовал он, чтобы слышали и остальные. — На проверке перед выездом датчик показал перегрев системы охлаждения. Скорее всего, это сбой в электронике, нам нужно пятнадцать минут, чтобы проверить.

Жилин прищурился, взгляд скользнул к машине Мрака, а потом вернулся на командира.

— Пятнадцать минут?

— Да, командир, — быстро вставил Вектор, делая шаг вперёд. — Я проверил перед запуском, ошибка появилась внезапно. Скорее всего, это мелочь, но рисковать нельзя.

Жилин несколько секунд молчал, потом развернулся в сторону фуры.

— Ладно, десять. Если не исправите, — поедете так.

Мрак коротко кивнул и собирался уже сделать шаг назад, когда почувствовал на себе чужой взгляд. Он повернул голову и встретился с маской одного из представителей Кодекса. Они стояли немного в стороне, молча наблюдая за построением, но после слов о перегреве их внимание явно переключилось на машину Мрака. Один из них чуть наклонил голову, обдумывая услышанное.

Мрак почувствовал, как нарастает напряжение, но сделал вид, что ничего не заметил. Он развернулся и направился обратно к машине, за ним следом пошёл Вектор.

— Они смотрят, — тихо шепнул Вектор, когда они приблизились к фуре.

— Пусть смотрят, — так же тихо ответил Мрак, быстро забираясь внутрь. — У нас десять минут — коротко ответил Мрак, усаживаясь на своё место.

— А Кодекс? — спросил Грач, дрогнув.

— Пока разве что смотрят, — сказал Вектор, опускаясь рядом. — Проверять не стали, но интерес к нам явно есть.

Мрак бросил взгляд на приборную панель, где всё ещё горел значок перегрева.— Давайте не паниковать. Как только они захотят проверить, мы ничего не сделаем. Пока действуем по плану.

— Десять минут, — напомнил Грач, нервно постукивая пальцами по деревянному ящику.

— Десять, — ровно повторил Мрак. — Когда дождемся выезда, дальше будет легче.

Внутри фуры становилось всё теснее, Грач явно терял терпение. Он несколько раз оглядывался на окно, которое соединяло боевое отделение с кабиной. Наконец, не выдержав, бросил короткое:

— Хватит сидеть, я полез в кабину.

— Грач, ты куда? — спросил Илья, но было поздно: Грач уже подтянулся к окну.

— Слишком долго ждать, я лучше сяду за руль, чтобы быть наготове, — буркнул он, впихивая своё тело в узкое пространство окна.

— Лезь аккуратнее, а то ещё застрянешь, — фыркнул Мрак, наблюдая, как Грач с трудом протискивается.

Грач, кряхтя, наконец оказался в кабине, плюхнувшись на водительское сиденье. Он усмехнулся и поправил рацию. — Всё под контролем. Если что, трогаемся сразу.

Мрак покачал головой и вернулся к «починке». Вектор проверял панель, создавая видимость работы над неисправностью. Через мгновение система загорелась зелёным, и перегрев «устранили».

Мрак вышел наружу, чтобы доложить Жилину, который как раз подходил к их машине. — Поломку устранили. Датчик барахлил, теперь всё в порядке. Мы готовы двигаться.

Жилин бегло оглядел фуру. — Становитесь в колонну.

Мрак быстро вернулся в машину. Вектор уже занял своё место, а Грач, сидя за рулём, с ухмылкой крутил баранку.

— Всё, давайте выезжать, — процедил Грач, бросив взгляд в зеркало.

Мрак уселся на своё место, оглядывая окружающую обстановку. Караван начал двигаться из форпоста, впереди был следующий пункт — Форт Триал, полуразрушенная крепость на границе старого добывающего района.

Фура мягко тронулась с места, встраиваясь в колонну. Но в зеркале заднего вида Мрак заметил группу Кодекса. Они стояли у края построения, наблюдая за машиной.

— Что-то не так, — буркнул он, нахмурившись.

— Что? — спросил Вектор, повернувшись к нему.

— Кодекс. Они смотрят на нас, — сказал Мрак, указывая взглядом на группу в шлемах.

Вектор осторожно глянул в зеркало. Один из представителей Кодекса сделал шаг вперёд, медленно повернув голову в сторону кабины.

— Чёрт, — пробормотал Вектор. — Они заметили.

— Что? — встревожился Грач, чуть сдавив руль.

— Тебя, — коротко добавил Мрак. — Они поняли, что тебя в кабине раньше не было и ты пересел не выходя из машины.

Грач замер, пальцы напряглись, сжимая руль. — И что теперь?

— Уже ничего, — тихо заметил Мрак, внимательно следя за фигурой Кодекса в зеркале. — Мы на марше, чёрные не рискнут устраивать разборки здесь.

Фура размеренно двигалась по древнему участку шоссе, который местные называли «Мёртвой полосой». Асфальт был растрескавшимся, покрытым песком и щебнем. По обе стороны дороги возвышались руины древнего города — серые силуэты зданий, чьи остовы выглядели тёмными даже при свете дня.

Мрак сидел в боевом отделении, облокотившись на стену, глядя в бойницу. Илья, сидя напротив, проверял данные с радара. В кабине слышался скрип ручки переключения передач — Грач явно нервничал и не скрывал этого. Ещё до выезда Мрак переключил связь на локальную, внутри машины.

— «Мёртвая полоса», — негромко произнёс Грач, не отрывая глаз от дороги. — Отличное название. Надо бы ещё «Весёлую яму» сюда добавить.

— Успокойся, — строго отозвался Мрак из отделения. — Веди ровно и не отвлекайся.

— Еду, еду, — огрызнулся Грач, чуть сильнее сжав руль. — Просто это место… Оно как-то не так выглядит, знаешь? Как будто за нами кто-то смотрит.

— Это руины, — произнёс Илья, не отрываясь от экрана радара. — Пустые окна, разруха. Мозг сам додумывает.

— Ты уверен? — хмыкнул Грач. — Аномалии тут, говорят, технику жрут. Может, и людей.

— Слухи, — коротко бросил Мрак.

— Какие ещё легенды? — Вектор подался вперёд, явно заинтересовавшись.

— Ну… говорят, это место проклято. — Грач бросил короткий взгляд в зеркало, оценивая реакцию Ильи. — Был тут когда-то исследовательский центр. Не то на людях эксперименты ставили, не то с туманом что-то химичили. Только теперь от него одни руины остались.

— И что? Обычные байки, — Вектор махнул рукой.

— Ага, байки, — усмехнулся Грач, в голосе звучала какая-то нервозность. — Ты слышал про «вечно идущих»? — Слушай, раз уж спросил — не унимался Грач. — Говорят, кто замедлится или остановится в этом месте, может встретить их. Это вроде как силуэты людей. Они не бегут, не прячутся, просто идут за тобой. Не спеша, но быстрее, чем кажется.

— Ерунда, — фыркнул Мрак.

— Да? А тот караван, который пропал на этой дороге пару лет назад? Тоже ерунда? — Грач бросил взгляд на него через зеркало.

— Сами виноваты, — буркнул Мрак. — Машина сломалась, а они чинить не стали и решили ждать помощи. Вот рейдеры их и прихлопнули.

— Вот именно. Ждали, а дождались тех, кто идёт вечно — Грач повернул руль, объезжая колдобину. — Говорят, один караванщик успел в радио что-то крикнуть перед концом. Мол, они подходят. Но не сказал кто.

Вектор нахмурился, явно втянувшись в рассказ:

— А ты их сам видел?

— Нет, — ответил Грач, слегка усмехнувшись.

— Эти сказки нужны только, чтобы пугать новичков, — буркнул Мрак.

— А ты разве не слышал про «светящихся»? — Грач хмыкнул, явно наслаждаясь.

— Кто ещё такие? — Вектор сдвинулся ближе к динамику.

— Это байка про тех, кто работал в этом комплексе, когда он «захлебнулся». Говорят, они до сих пор тут. Теперь их тела светятся в тумане, типа изнутри горят. И как едва они тебе помашут — лучше не отвечать.

— Почему? — Вектор нахмурился.

— Потому что те, кто машет в ответ, сами становятся светящимися.

— Мрак, он издевается? — Вектор повернулся к напарнику.

Мрак лишь усмехнулся:

— Да что он вообще знает. Езжай, Грач. Чем быстрее проскочим, тем меньше байки придётся слушать.

Но даже сам он слегка напрягся, глядя в окно. Всего несколько прохватов имели своё имя, и «Мёртвая полоса» — один из них.

Мрак бывал здесь много раз и видел пару аномалий, ничего такого, что выделяло бы это место. И всё же этот прохват имел свою кличку, а другие нет.

Мрак в очередной раз посмотрел в бойницу. Пейзаж снаружи был однообразным и угрюмым, но он понимал, почему это место внушало страх. Разруха древнего мира всегда напоминала, что любой порядок — дело временное. В кабине Грач молчал, сосредоточенно вглядываясь вперёд, когда в рации заговорил авангард:

— Командир, внимание, впереди странный участок. Похоже на стену тумана. Очень плотный, что внутри не разглядеть.

Грач нахмурился, повернул ручку погромче.

— Что за фигня, стена тумана? — пробормотал он, больше себе, чем кому-либо.

— Принято, — послышалась уверенная реплика Жилина. — Всем держать строй, сохранять дистанцию. Не входить в туман. Командирская машина проводит сканирование.

В кабине повисла напряжённая тишина, лишь гул двигателя и треск радиопомех сопровождали ожидание.

— Ну что, Грач, видишь эту стену? — Вектора спрашивал из боевого отделения.

— Пока не вижу, — ответил Грач, не отрывая взгляда от дороги. — Но если она есть, мы к ней уже близко.

— Туман — он и есть туман, — заметил Мрак спокойно. — Жилин всего лишь перестраховывается.

— Ага, — протянул Грач. — Только мне что-то не верится, что это всего-навсего эффект.

— Да брось, — фыркнул Вектор. — Хочешь сказать, тут мистика какая-то? Может, тени гуляют?

— Или светящиеся? — поддел Грач.

— Ну, если что, ты первый их увидишь. — Вектор усмехнулся с тревогой.

— Командир на связи, — отозвался Жилин. — Провели сканирование. Видимость плохая, но это всего лишь оптический эффект. Всем держать строй, снижаем скорость до минимально безопасной.

— «Всего лишь эффект», — передразнил Никита тихо. — Понятно, что это значит: мы ничего не нашли, так что едем на свой страх и риск.

— Слишком драматично, — отозвался Мрак. — Успокойся. Это не первая зона с плохой видимостью.

— Не первая, — буркнул Грач, — но вся эта стена… выглядит, как будто нас туда заманивают.

— Заманивают? — усмехнулся Вектор. — Ты серьёзно?

— Нервничаете оба, — спокойно заметил Мрак. — Лучше сосредоточьтесь на дороге.

Несмотря на его слова, напряжение в кабине не спадало. Каждый из них ощущал, что за этой густой завесой скрывается нечто, что сканеры командирской машины просто не могли уловить.

Туман плотной стеной сомкнулся вокруг колонны, поглощая свет прожекторов. Видимость упала до минимума — всего пара метров, и машины двигались осторожно, держась как можно ближе друг к другу. Первые машины авангарда ушли в завесу, пропав из виду.

— Мы внутри, — раздалось сообщение Жилина. — Всем держать строй.

Колонна вошла в туман полностью. Несколько минут всё шло гладко. Но видимость становилась всё хуже, и водители, стараясь избежать столкновений, начали сбавлять скорость.

— Грач, как там у тебя? — произнёс Вектора из боевого отделения.

— Смотришь на два метра вперёд и надеешься, что это дорога, — ответил Грач, не отвлекаясь от руля. — Веселье то ещё.

Никита вдруг нахмурился, что-то почувствовал.

— Слушайте, у вас там нормально дышится?

— Что? — откликнулся Вектор.

— Тут… душно как-то стало, — заметил Грач, проводя рукой по вороту куртки. Ему действительно почудилось, что воздух стал тяжелее.

— Это тебе кажется, — заметил Мрак, но краем глаза глянул на датчики температуры. — В машине всё стабильно… почти.

— Кажется? — водитель нахмурился, однако ничего больше не сказал. Однако чувство нарастающего дискомфорта не проходило. Казалось, что вокруг машины туман сгущается не только визуально, а теперь уже и физически — воздух становился плотнее.

Рация ожила.

— Машина пять сбавляет ход! — донёсся встревоженный клич. — Что там у вас?

— Видимость совсем плохая, — раздался ответ.

— Держать скорость! — раздался резкий окрик Жилина. — Не сбивайте строй!

Колонна двигалась всё медленнее. Туман казался бесконечным, а душный воздух, выкачивающий энергию из людей, постепенно заставлял водителей терять концентрацию.

Грач провёл рукой по лицу, чувствуя, как начинает потеть.

— Нет, серьёзно, это ненормально, — сказал он. — Такое чувство, что в духовке сижу.

— Нервничаешь, — откликнулся Мрак, хотя и сам почувствовал жар.

— Ну-ну, посмотрим, как ты будешь «не нервничать», хочешь я прямо сейчас открою окно? — Буркнул Грач.

— Не вздумай, — резко ответил караванщик. — Лучше сосредоточься на дороге.

Никита уже чувствовал, что это не только нервы. Стало душно, как в печке, а пот стекал по вискам. Туман вокруг казался не просто плотным — он накрывал машины со всех сторон, постепенно заполняя всё пространство.

Фуры колонны двигались не быстрее двадцати километров в час. Видимость была практически нулевой, туман обволакивал каждую машину плотным коконом. Грач хмуро смотрел на дорогу, стиснув руль, а Вектор и Мрак сидели в боевом отделении, молча наблюдая за происходящим. В кабине становилось всё жарче.

— Ну ты же это чувствуешь? — водитель наконец нарушил молчание, утирая пот со лба.

— Уже и труп бы почувствовал, — пробурчал Вектор. — Здесь как в парилке.

Внезапно в общий канал вырвались сразу несколько голосов старших за машины.

— Командир, у нас температура в кабине растёт!

— У нас тоже самое! Кабина нагревается, не могу дышать! — добавил другой водитель.

Рация трещала от множества наложившихся сообщений. Паника нарастала.

— Тишина в эфире! — прорезалась команда Жилина. — Не останавливаемся!

Несколько мгновений было слышно лишь напряжённое дыхание водителей. Затем Жилин снова вышел на связь:

— Датчики командирской машины сходят с ума, — его голос был жёстким, но в нём чувствовалась тревога. — Температура скачет от минус семидесяти до плюс ста. Это обычная аномалия, не обращайте внимания.

— Не обращайте внимания? — буркнул Грач, вытирая уже мокрую от пота шею. — Серьёзно? У меня тут жарче, чем в пустыне.

— Это нормально вообще? — добавил Вектор, подтянувшись к вентиляционной решётке.

— Не очень, — выдавил Мрак, его взгляд на температурные индикаторы стал жёстче.

В эфире вновь начался шум:

— Командир, у нас температура в моторном отсеке растёт! — донёсся встревоженный доклад.

— У машины четырнадцать то же самое, — добавил другой. — Системы охлаждения выключились, мы уже на грани!

Жилин повторно вмешался:

— Стоит остановиться, будет хуже!

Грач открыл окно на пару секунд, но тут же захлопнул.

— Твою мать… там ад, — выдохнул он.

— Не открывай больше, — бросил Мрак. — Чем больше ты втягиваешь этот воздух, тем хуже.

Вектор утёр лицо и посмотрел на Грача.

— Что это вообще такое? Туман обычно холодный, а тут… как будто нас кто-то жарит.

— Может и жарит, — хмуро отозвался Грач, переключая взгляд с дороги на датчики температуры. — Но Жилин прав. Остановимся — точно подохнем.

В кабине становилось всё труднее дышать, казалось, её заполнила раскалённая пыль. Фары фур продолжали выхватывать из тумана лишь дорогу впереди, а колонна двигалась, стараясь держать строй.

Динамик продолжал хрипеть:

— Командир, мы не выдержим долго!

— Сохраняйте скорость, — жёстко ответил Жилин. — Не сбавлять ход, повторяю, не сбавлять ход.

Паника в эфире нарастала. Машины одна за другой передавали тревожные сообщения, но никто не решался остановиться. Туман становился всё плотнее, а температура — невыносимой.

— Командир, мы не можем так ехать! Системы перегреваются! — процедил один из водителей.

Грач скрипнул зубами, с трудом удерживая фуру на курсе. Руки липли к рулю, а лицо было мокрым от пота.

— Чёрт, я не выдерживаю, — пробормотал он. — Как там у вас, парни?

— Пекло, — ответил Вектор, утирая лицо рукой. — Ты там держи скорость.

— Не сбавляй ход, Грач. Главное — выйти из тумана.

И тут в эфире новый доклад ведущей машины:

— Командир, это авангард. Вижу конец, туман рассеивается. Видимость норм*****

По колонне прокатилась волна облегчения, смешанная с тревогой. Передача авангарда прервалась, но выход был близко. Все в машине Мрака напряжённо прислушивались к рации.

— Авангард, повто*** — раздался голос Жилина, который также пропал из радиоэфира.

— И куда они делись? — занервничал Грач.

Никто не успел предаться рефлексии — машины колонны начали выходить из тумана, и связь снова заработала. Горячий воздух постепенно сменился прохладным. Температура в кабинах начала снижаться, приборы перестали показывать хаотичные значения, а двигатели начали остывать.

Никита открыл створку, впуская ветер, и сделал глубокий вдох.

— Уф… наконец-то, — выдохнул он, чувствуя, как нервозность немного спадает.

— Туман отступил, — заметил Вектор, глядя на экраны в боевом отделении.

— Но что там впереди? — сомневался Мрак.

Рация вновь ожила.

— Командир, мы все вышли — доложил старший за последнюю машину.

Жилин сориентировался, передавая команду в общий канал:

— Всем перестроиться в защитное построение и остановиться. Впереди ещё одна стена.

Колонна выстроилась клином, фуры заняли свои позиции, замыкаясь в надёжное защитное построение. Водители оставались за рулём, готовые в любой момент завести двигатели и сдвинуть машины, если что-то пойдёт не так. Кабину Грача заполняла гнетущая тишина, лишь гул рации и звуки шагов техников за пределами бронированных стен напоминали, что жизнь за бортом всё ещё продолжалась.

Грач вздохнул, глядя в зеркало бокового обзора, где мелькнули силуэты Мрака и Вектора, покинувших боевое отделение.

— Вы там надолго?

— А ты что, скучаешь? — отозвался Вектор, склонившись ближе к окну.

— Ты думаешь, у меня тут прохладно? — огрызнулся Грач. — Ладно, что с машинами?

Илья, осматривая корпус фуры, приложил руку к боковине, но быстро отдёрнул пальцы.

— Чёрт, горячо, — буркнул он.

— Тоже мне новость, — прокомментировал Грач из кабины. — Я и так это чувствую. Внутри как в духовке.

— Да это не просто нагрев, — заметил Вектор, склонившись ближе к стеклу. — Снаружи корпус реально раскалён. Это не от двигателей.

— Что-то интересное, — усмехнулся Грач.

Между тем, Жилин уже стоял впереди, возле своей командирской машины. Он обсуждал ситуацию с другими старшими, включая Мрака.

— Докладывайте, что у вас, — коротко бросил он, обводя взглядом собравшихся.

— Весь корпус горячий, командир, — отозвался Мрак. — Если это эффект тумана, он нагрел нас, как в печи.

— Всё верно, — подтвердил один из техников, показывая термометр. — Температура корпуса местами доходит до ста градусов, вон, краска пузырями пошла.

Жилин нахмурился, посмотрел на свою машину, будто от неё можно было получить ответы.

— Мы остываем, — продолжил техник. — Но едва попадём в такую же зону впереди, не уверен, что системы выдержат.

— Что там дальше? — спросил Мрак, кивая на новую стену тумана впереди.

Жилин тяжело вздохнул, глядя на плотную, почти чёрную завесу.

— Командирская машина фиксирует ту же аномалию. Температура скачет от минусовых до критических. Датчики всё ещё сходят с ума, — сказал он. — Мы остановились, чтобы понять, что делать дальше.

— Всем оставаться на местах! — гремел Жилин в общий канал. — Проверить состояние машин, доложить о любых неполадках. Жду предложений через пять минут.

Мрак вернулся к фуре, где Грач с раздражением ждал новых подробностей.

— Ну что? — спросил он, приоткрыв щель.

— Всё верно, — буркнул Мрак. — Туман нагревает машины.

— Отлично, — пробормотал Грач, в очередной раз вытирая пот со лба. — Так мы въедем в эту чёрную стену или останемся тут, как в сауне?

Решение предстояло принять командиру. Жилин стоял перед своей машиной, глядя на чёрную стену тумана, которая угрожающе закрывала дорогу. Старший помощник подошёл к нему с грифельной доской и нанесёнными мелом показаниями.

— Машины остывают, командир, — указал помощник, протягивая доску. — Сейчас температура нормализуется. Между этими зонами жара нет.

Вячеслав кивнул, быстро пробежав глазами по аккуратным записям. Металл перестал накаляться, воздух был прохладным, и оборудование больше не показывало никаких отклонений. Но это ничего не значило — впереди их ждала новая преграда, ещё более зловещая.

Он задумался. Вариантов было три, и каждый из них был плох по-своему.

Вернуться в форпост — самый безопасный и логичный выход. Но это означало потерю времени, возможно, целые сутки или больше, стоит лишь попытаться переждать. Контракт был жёстким, сроки поджимали. Задержка обернётся штрафами и испорченной репутацией. А для гильдии репутация значила многое.

Жилин перевёл взгляд на техников, которые уже заканчивали осмотр фур. Остановиться и выждать, надеясь, что туман уйдёт — ещё один вариант. В теории аномалии могли исчезнуть через несколько часов, но никто не мог этого гарантировать. Они могли простоять здесь день, а могли — неделю.

Идти дальше — самый рискованный вариант, но он позволял продолжить путь без задержек. Между зонами аномалий машины могли охлаждаться, а если они примут меры для снижения внутренней температуры, у них будет шанс прорваться.

А ещё связь…

— Ладно, проверим, что там, — сказал он, указывая на авангардную бронированную машину. — Гром, входите в зону и возвращайтесь. Держите связь и не задерживайтесь дольше минуты.

— Понял. Входим.

Бронированная машина рванула вперёд, двигатели взревели, и она вошла в туман. Несколько секунд в рации слышались чёткие доклады:

— Вошли. Скорость двадцать. Видимость слабая, дорога ровная. Температура ра…

Связь резко оборвалась. На короткое мгновение тишина повисла над колонной, и Жилин сжал кулаки.

Спустя минуту из тумана показались яркие прожекторы авангарда. Бронированная машина выскочила обратно на открытый участок и остановилась рядом с командирской. Они слышали друг друга в тумане, значит связь не работала только между участками. Техники быстро распространили информацию по колонне, чем не добавили оптимизма бойцам.

Вячеслав долго смотрел на завесу чёрного тумана впереди, а потом обернулся к старшему помощнику.

— Едем дальше, — твёрдо приказал он. — Доливаем воду в радиаторы, готовим машины. Если остановимся здесь надолго, всё будет лишь хуже.

— Понял, — кивнул помощник, сразу отправляясь к техникам передать распоряжение.

— Смело, — хмыкнул Мрак, в его голосе не было ни капли сарказма. Он понимал, что Жилин принял сложное решение.

Команда разошлась по машинам, и вскоре колонна ожила. Фуры тихо урчали моторами, техники носили канистры с водой, а водители смачивали тряпки и наматывали их на вентиляционные решётки, чтобы немного охладить воздух в кабинах.

Грач наблюдал за всем через бронестекло, вытирая пот со лба. Мрак, вернувшись к фуре, постучал и коротко указал Грачу:

— Всё готово. Держи строй и не сбавляй скорость, что бы ни случилось.

— Как скажешь, — отозвался Никита, запуская двигатель.

Колонна снова двинулась вперёд. Машины вошли в чёрный туман, и через рацию начали поступать сообщения:

— Видимость всё такая же плохая, но… температура в норме. Пока всё спокойно.

— Принято, — ответил Жилин.

Прожекторы с трудом пробивали густую тьму, освещая несколько метров дороги перед машинами. Грач вёл машину осторожно.

— Ну, пока всё неплохо, — пробормотал он, больше себе, чем напарникам.

— Лучше бы так и оставалось, — отозвался Мрак.

Температура в кабине оставалась терпимой, кузов не нагревался. Вектор почувствовал лёгкое облегчение.

Но вскоре стало ясно, что проблемы никуда не делись. Видимость снова упала настолько, что фары выхватывали лишь размытые очертания дороги. Машины начали замедляться, водители сбавляли ход, опасаясь столкновений.

— Скорость падает! — произнёс один из водителей по рации. — Мы не видим перед собой никого.

Грач раздражённо нахмурился, ещё крепче сжимая руль.

— Ну вот, начинается, — застонал он. — Видимость падает. Они все тормозят.

— Держи дистанцию и не думай о них, — ответил Мрак. — Главное, не останавливайся.

Вектор выглянул в узкое окно боевого отделения, наблюдая, как туман уплотняется вокруг.

— Это что-то новое. — Он посмотрел на напарника. — У меня такое чувство, что нас специально заставляют тормозить.

Мрак ничего не ответил, но взгляд стал жёстче. Караван невольно замедлялся, а туман казался бесконечным, будто сам не хотел выпускать их наружу.

Следом начал обжигать туман. Жара пришла постепенно: сначала водители заметили, как в кабинах становится душно, потом техника начала перегреваться, и температура корпуса вновь поползла вверх. Грач почувствовал это мгновенно — руль под руками стал липким, плавился от его собственной ладони.

— Чёрт, жарит, — пробормотал он, поправляя воротник.

— Как там? — проронил Мрак через рацию.

— Как в печке, — огрызнулся Грач, стирая пот со лба. — И становится хуже.

Сначала колонна держалась; все знали, что это не иллюзия — туман действительно нагревал машины. Металл кузова, недавно прохладный, снова начал раскаляться, и воздух в кабинах потяжелел.

Рация ожила, и напряжённые выкрики водителей заполнили эфир:

— Командир, у нас жара снова. Радиаторы начинают кипеть!

— Машина четыре докладывает, корпус нагревается, как плита!

— Всем сохранять строй! — жёстко ответил Жилин.

Грач бросил взгляд на датчики, которые медленно, но неуклонно поднимались к желтой зоне.

— Да уж, держать строй, — проворчал он сквозь зубы. — Легко сказать.

Вектор, прижавшись к узкому смотровому окну, хмуро глядел на сгущающийся туман.

— Сколько мы ещё так протянем? — спросил он, обращаясь к Мраку.

— Сколько нужно, — ответил тот жёстко. — Никто не сдаётся, пока не выйдем.

Но даже он понимал, что силы водителей и машин были на пределе. Температура внутри кабины продолжала расти. Пот лился ручьями, а воздух стал настолько густым и горячим, что дышать им казалось невозможно.

Эфир заполнился паническими нотками:

— Радиаторы кипят! Машина перегревается, командир!

Жилин ещё раз вмешался, голос уже звучал с надрывом:

— Всем продолжать движение! Повторяю, не останавливаемся! Остановимся — сгорим!

Грач молчал, мускулы на шее напряглись до предела, а ладони прилипли к скользкому от пота рулю. В кабине было невыносимо жарко, каждый вдох обжигал лёгкие, лишая сил.

— Ты только веди, — отозвался Мрак. — Не сбавляй ход.

Когда этот ад, казавшийся бесконечным, достиг предела, рация ожила.

— Первый на связи! Мы выходим из зоны! Температура пад***

Авангард вышел — это поняли все.

Друг за другом машины колонны вырывались из плотного тумана. Грач почувствовал резкий перепад, прохладу, будто его окатили ледяной водой. Датчики температуры начали постепенно возвращаться в зелёную зону, а обжигающий металл корпуса остывал.

Грач опустил бойницу, впуская свежий ветер.

— Я бы ещё минуту не выдержал — добавил он, наконец расслабляя пальцы на руле.

Колонна выбралась из зоны аномального тумана, машины останавливались на чистом участке дороги. Водители и бойцы, забыв про боевой порядок, высыпали из фур, хватая ртами прохладный воздух. Жара осталась позади, но страх и усталость не отпускали.

— Никто больше в эту чёртову печку не полезет, — вымолвил Никита, глядя, как водители в панике оправляются от пережитого.

— У всех нервы на пределе, — тихо заметил Вектор.

— Да у машин нервы уже сдали бы, если бы они их имели, — ответил Грач, утирая пот со лба.

Мрак вылез из отделения и огляделся. Колонна стояла беспорядочно, никто больше не думал о защите или дисциплине. Люди переговаривались, кто-то громко жаловался, а некоторые просто сидели, облокотившись друг на друга.

В колонне начинался ропот.

— Это невозможно! — громко выкрикнул один из водителей, обтирая мокрым полотенцем шею. — Ещё одна такая полоса, и нас всех сожжёт.

— Машина одиннадцать чуть не сгорела, — добавил кто-то из техников. — Системы охлаждения уже не держат. Стоит кому-то сломаться в тумане, это будет конец.

— Командир, мы не выдержим ещё одну такую зону! — донёсся чей-то голос.

Жилин не спеша обвёл взглядом людей. Паника нарастала, но пока держалась в пределах нормы. Водители, вытирая пот со лба, переговаривались между собой, с тревогой поглядывая на тёмную стену тумана впереди. Механики с каменными лицами осматривали машины, проверяя целостность охлаждающих систем и оценивая возможные повреждения. Жилин чувствовал этот страх, глухой и давящий, пропитывающий атмосферу сильнее, чем удушающая жара, оставшаяся позади. Он понимал — долго в таком состоянии колонна не продержится.

— Собираем командиров, — коротко бросил он, не отрывая взгляда от горизонта.

Приказ передали по колонне, и через несколько минут возле его машины собрались старшие каждой машины. Все были измотаны, кто-то до сих пор пытался отдышаться после последнего рывка через туман, но ни один не осмелился показать слабость. В этом мире никто не ждал помощи — исключительно решений.

— Что это было? — первым заговорил один из водителей, высокий, жилистый мужчина с проступившими на шее красными пятнами. — Мы прошли через огненный ад, ничего не взорвалось, машины не сгорели. Как?

— Возможно, туман радиоактивный, — проговорил механик, скрестив руки на груди. Он был худым, со впалыми щеками и всегда спокойным, аналитическим взглядом. — Наши датчики показывают нормальный фон, но они могли выйти из строя. Что-то в этом тумане явно есть, и если допустить, что это радиация, мы уже трупы.

— Радиоактивный? — усмехнулся один из бойцов, молодой, но уже повидавший своё. Он провёл ладонью по коротким светлым волосам и покачал головой. — Нет, радиоактивное заражение работает не так.

— Может, это химия? — предположил водитель второй машины, склонившись вперёд. На его лбу блестели капли пота, но голос звучал уверенно. — Что-то вроде газа или паров, которые реагируют с металлом и телом. Мы в этом тумане горели, но пламени не было. Что, если это какой-то новый вид химического нагрева?

Версии сыпались всё более безумные, но ни одна не давала полного ответа. Жилин слушал, оценивая каждую, и чем больше они обсуждали, тем яснее становилось: никто точно не понимал, с чем они столкнулись. Единственное, что знали наверняка — жара в тумане была реальной и смертельно опасной. Машины перегревались, металл раскалялся, люди получали ожоги, но видимого источника жара не было. Это не было обычное природное явление, но и под известные законы оно не подпадало.

Некоторое время в совете царила напряжённая тишина. Все пытались осмыслить услышанное, прокручивая в голове случившееся, когда вдруг заговорил один из старших — невысокий, жилистый мужчина, чья машина шла ближе к началу колонны. Он не выглядел взволнованным, скорее задумчивым.

— Я заметил одну странность, — медленно произнёс он, примеряя слова. — Пока мы шли через этот туман, машины, которые шли последними, получили больше повреждений и нагрева. А те, кто двигался в голове, пострадали куда меньше.

Несколько человек переглянулись — важное наблюдение, его нужно немедленно обсудить.

— Это верно, — кивнул другой водитель, более пожилой, с седыми висками и обожжённой щекой. — Мы попробовали немного ускориться, и стало легче. Температура в кабине чуть снизилась, системы охлаждения не так сильно нагружались.

Жилин нахмурился. Он быстро прокрутил в голове маршрут колонны, вспоминая, как вёл себя их транспорт. Да, машины в голове колонны действительно вышли из тумана в лучшем состоянии, тогда как те, кто задерживался — страдали больше.

— Ну допустим, но кто-то может объяснить почему? — спросил другой, тощий и неказистый боец.

— Давайте подумаем, какие главные факторы влияют на колонну в тумане. Мне кажется основной: эффект цепочки. Замедление накапливается к хвосту, когда машина замедляется в середине все за ней тоже, а впереди, нет. — Заметил Лоб, техник командирской машины.

— Значит они находятся в тумане дольше и едут медленнее, верно? — Отозвался боец с задних рядов.

— Всё верно, — отозвался Лоб. — Однако мне кажется, что длительность не ключевая деталь. В первом тумане мы шли ну сколько? Минут пятнадцать. А во втором минут пять-семь. И прогрело нас куда сильнее.

— Командир, — обратился Лоб к Жилину — я считаю, что основной фактор — это скорость. Надо ехать быстро.

Жилин молчал, оценивая услышанное. Логика в этом была. Если бы туман воздействовал равномерно, повреждения были бы другими. Но машины, которые прорывались быстрее, выходили с меньшими повреждениями, а значит, скорость могла сыграть ключевую роль.

— Значит, нужно прорываться на полной скорости, — подытожил он, не оставляя сомнений в своём решении.

Совет командиров обменялся взглядами. Взрыв эмоций, который был ещё несколько минут назад, улёгся, в решении угадывалось рациональное зерно. Да, оно было рискованным. Стоило хоть одной машине заглохнуть в тумане или чему-то сломаться, её экипаж окажется в ловушке. Но другого варианта не оставалось — никто не хотел повторно гореть в этой тёмной завесе.

— Готовьте машины, — скомандовал Жилин твёрдо и спокойно. — Мы идём на прорыв.

Никто не возразил. Теперь у колонны был план.

Жилин обвёл взглядом командиров, ожидая возражений, но их не последовало. Все понимали — это был риск, но риск осмысленный.

— Гром, — обратился он к командиру авангарда, — берёшь свою машину и идёшь первым. Проходишь зону туда и обратно на тридцати. Если всё будет нормально — запускаем всю колонну.

Гром кивнул, не задавая лишних вопросов. Остальные переглянулись, никто не осмелился спорить с командиром.

Но тут один из техников, стоявших чуть поодаль, резко выпрямился и указал рукой в сторону тумана.

— Командир! — голос его сорвался. — Смотрите!

Все обернулись. Тёмная завеса впереди больше не казалась неподвижной. Её края медленно, но отчётливо ползли навстречу друг другу, сужая коридор дороги.

— Он движется, — выдохнул кто-то из водителей.

— Стены смыкаются, — добавил Лоб, прищурившись. — Если они сомкнутся полностью…

Договаривать не требовалось. Все поняли — колонна окажется в ловушке между двумя зонами аномального тумана, без возможности двигаться ни вперёд, ни назад.

— Чёрт… — процедил Жилин сквозь зубы.

Он быстро оценил расстояние. Коридор сужался на глазах, и времени на проверку уже не оставалось.

— Отставить разведку! — рявкнул он. — Все по машинам! Колонна выходит прямо сейчас!

— Командир, мы же не знаем точно… — начал один из старших, но Вячеслав резко его оборвал.

— Знаем достаточно! Либо мы едем сейчас и проверяем теорию на ходу, либо остаёмся здесь навсегда. Выбирайте!

Никто не выбрал второе. Командиры бросились к своим машинам, выкрикивая приказы. Водители запрыгивали в кабины, техники захлопывали люки, бойцы занимали позиции в боевых отделениях.

— Авангард, вперёд! — скомандовал Жилин по рации. — Держите скорость не ниже тридцати! Если кто-то отстанет — не останавливаемся!

Двигатели взревели, и колонна рванула к сужающемуся коридору тумана. Теория была непроверенной, но выбора уже не осталось.

Машина нырнула в туман. Мир вокруг изменился мгновенно. Прожекторы теперь освещали только густую, плотную серую массу, которая обволакивала их со всех сторон. В кабине стало жарче, воздух загустел.

Видимость была ужасной — фары выхватывали лишь несколько метров перед ними, а остальное поглощала плотная, живая масса тумана.

— Скорость тридцать два, — шепнул Грач себе под нос, стараясь держать ровный ход.

Но инстинкты водителя кричали обратное. Видимость падала с каждым метром, и он чувствовал, что они в любой момент могут врезаться в машину впереди или вылететь с дороги.

— Чёрт, я ничего не вижу, — прошипел он, инстинктивно сбрасывая скорость.

Машина замедлилась. И почти сразу кабина начала наполняться удушающим теплом. Металл кузова быстро нагревался, превращая кабину в раскалённую печь.

— Мы теряем скорость! — выкрикнул Вектор из боевого отделения, глядя на приборы. — Грач, поддай газу!

— Я не могу! — рявкнул водитель.

Мрак заревел твёрдо и громко:

— Дави на газ! Немедленно!

— Ты с ума сошёл?! — закричал Грач, срываясь. — Я ничего не вижу! Мы разобьёмся!

— Мы сгорим прямо здесь! — Мрак не давал ему спуску. — Ты слышал, что сказал техник! ДАВИ!

Никита стиснул зубы, нога дрожала на педали газа. Всё его тело, весь его опыт водителя твердили ему одно: сбрось скорость, спаси машину. Но голос Мрака был как раскат грома, перекрывающий собственные мысли.

— Грач! — рявкнул Мрак, ударив кулаком по стеклу.

Жар в кабине становился невыносимым, капли пота стекали по вискам.

— Ладно… Ладно! — выкрикнул он, резко утопив педаль газа.

Фура взревела и рванула вперёд. Фары метались в густой тьме, выхватывая клочки дороги, но Грач больше не смотрел на них. Он сосредоточился только на скорости, на ревущем моторе.

— Вот так! — выкрикнул Мрак, глядя на панель приборов. — Скорость тридцать пять! Держи!

— Я слепой, мать вашу! — закричал Грач. — Мы летим вслепую!

Вектор, пытаясь поддержать друга, крикнул из отделения:

— Всё под контролем! Дорога ровная! Держи скорость!

Фура мчалась через туман, обгоняя страх и здравый смысл. Воздух перестал обжигать броню, а показатели температуры вернулись в норму.

— Мы справляемся! — выкрикнул Вектор.

И вдруг свет фар выхватил перед ними конец тумана — размытые очертания других машин колонны, стоящих за пределами ловушки.

— Выходим! — закричал Грач, едва веря своим глазам.

Машина вырвалась из тумана, и кабина мгновенно наполнилась прохладой. Грач резко ударил по тормозам, и фура остановилась рядом с остальными.

Он вытер мокрое лицо рукой, глубоко дыша.

— Чёрт… Чёрт… — цедил слова, откидываясь на сиденье.

Колонна вырвалась из тумана, одна машина за другой выползая на чистый участок дороги. Вновь прохлада, будто сама планета сжалилась над их страданиями. Водители и бойцы не успели даже отдышаться — впереди уже маячила следующая стена тумана.

— Ещё одна, — сипло отозвался Грач, глядя вперёд.

— Справимся, — спокойно ответил Мрак, не отрывая взгляда от горизонта. — Теперь все знают, что делать.

Жилин коротко скомандовал по рации:

— Отдыхаем пятнадцать минут и идём. Держим скорость не ниже тридцати. Радиомолчание для всех, кроме водителей. Движемся без остановок! Все молодцы, никто не зассал!

Теперь всё было иначе. Люди в кабинах уже знали, как работает туман. Водители обрели второе дыхание, поверив, что у них есть шанс.

Ещё одна полоса тумана осталась позади, и снова короткий участок чистой дороги позволил фурам охладиться.

Когда колонна вошла в новую полосу, жара, как и в прошлый раз, обрушилась на машины. Кабины нагревались, атмосфера стала почти невыносимой, но водители не сдавались. Они держали педали газа утопленными — вся их жизнь зависела от этих тридцати километров в час.

И наконец, спустя долгие мучительные минуты, перед колонной раскинулся открытый участок дороги, уходящий далеко к горизонту.

Было около трёх часов дня. Солнце висело высоко, мягко подсвечивая пустоши вокруг.

— Чисто, — раздался голос командира в рации. — Мы вышли.

Эфир заполнился радостными выдохами, короткими комментариями и облегчённым смехом.

Грач вытер мокрое лицо и наконец расслабил руки, стиснутые на руле.

— Всё. Кончилась эта чёртова печка — сдавленно произнёс он, тяжело дыша.

— Не расслабляйся, — указал Мрак, глядя вперёд. — Ещё сто километров до форта.

— Дай я хоть вздохну нормально, — огрызнулся Никита, но даже его раздражение было наполнено облегчением.

Все понимали: дорога ещё не закончилась. Сейчас важно было другое — караван уцелел. Машины тянулись к форту за короткой передышкой, а туман со всей своей дрянью остался позади, там, где ему и место.

Под ровный гул мотора и однообразную ленту пустоши Грач провалился в мысли.

«Едва вытянули». Раньше удача шла рядом, и ловкость казалась привычной бронёй. Теперь эта броня дала трещину. Пустошь как будто усмехалась: считай, что умеешь, сколько хочешь — всё равно сильнее окажется она.

И ещё Кодекс. Эти — верхушка Вулканиса. Грач знал, на что хватает их дисциплины и стали: подготовка, броня, холодная решимость. Если они выйдут на него…

«Ну выйдут, и что дальше?» — огрызнулся он про себя. — «Придут, зададут вопросы, вытащат меня из кабины. А остальные? С какой стати им вписываться?»

Он проверил зеркало. Вектор и Мрак сидели в боевом отделении, каждый ушёл в своё, без разговоров.

«Мрак — камень. Этот выдержит. А Вектор…» Илья держался настороженно. Парень соображает, спору нет, только в колонне всего третий день. Станет ли ему вообще до чужой беды?

Грач выдохнул — тяжело, решение пришло быстро. Он сойдёт в Триале.

До Вулканиса оттуда всего один переход. Вектор и Мрак дойдут с караваном и без него — Жилин выделит кого-нибудь, в машину, не бросит.

А Грач свернёт в сторону. Попытается затеряться в треугольнике трассы, на развилках и обходных путях, сменить направление, сбить след, скинуть Кодекс с хвоста. Понимал: легко не будет.

«Вот здесь всё и решится», — мелькнуло у него в голове.

Глава 9, кланы

Форт уже виднелся впереди. Массивные стены поднимались над пустошью, как обещание укрытия, отдыха и хотя бы временной безопасности. До него оставалось всего шесть километров, а Жилин не мог избавиться от нарастающего чувства тревоги.

Он сидел в командирской рубке, облокотившись на подлокотник, и молча смотрел на дорогу. «Бинго», — пронеслось в голове.

Этот рейд был одной из тех партий, где отмечаешь провалы, а не места с припасами. Тепловая аномалия, которая чуть не погубила колонну. Потерянный грузовик. Постоянные проблемы с техникой, засада в буре. «Ещё пару ходов — и карточку зачеркнём», — горько усмехнулся он про себя.

Это был один из самых тяжёлых рейдов за последний год, и каждый следующий километр только добавлял тревоги. События последних дней начали давить сильнее, чем он ожидал. Беспокойство накатывало холодной волной. Оно не имело логики, но каждый опытный командир знал: интуиция, основанная на опыте, часто спасала больше, чем план. Потому что интуиция видит нестыковки раньше, чем разум.

— Колонна, стоп, — сказал он твёрдо. — Всем оставаться в машинах.

Рация отозвалась подтверждениями. Машины начали тормозить одна за другой, звук двигателей сменился низким урчанием на холостых, колонна замерла на шоссе.

Рядом, на соседнем кресле, сидел старпом — прямо, с напряжённой выправкой и привычным молчанием. Чуть позади, у панели, был техник — молодой, но толковый парень. Оба ничего не говорили, но Жилин чувствовал их взгляды. Хотят спросить, что происходит. Старпом, наверное, уже прикинул десяток вариантов. Лоб думает, что дело в технике. Но молчат, потому что доверяют.

Это доверие оставалось частью бремени, но и его силой. Никто в рубке не задавал пустых вопросов, потому что Жилин всегда знал, что делать. Он не позволял себе сомнений перед подчинёнными.

Взгляд снова упал на дорогу и приближающиеся стены форта. Шесть километров. Всего шесть. А чувство такое, будто стоишь на краю обрыва.

Он тяжело вздохнул, но внешне это выглядело так, будто просто поправил дыхание. Лучше остановиться и переждать, чем идти на ощупь.

Жилин выпрямился в кресле, глядя на неподвижную колонну за окнами рубки. Стены форпоста маячили на горизонте, но казались недостижимо далёкими.

— Лоб, разверни антенну.

— Антенну? — техник мельком глянул на командира. — Мы ж ещё далековато.

— Разверни. Попробуй связаться с форпостом.

Техник пожал плечами и полез к панели связи.

Форпост давно славился своим «легендарным» оборудованием. Местные рации работали хуже, чем старые портативные устройства в пустошах. Жилин знал, что электромагнитные аномалии вокруг форта часто сбивали сигналы, и связь обычно налаживалась лишь на расстоянии двух километров.

Но сейчас беспокойство не давало ждать. Лучше попробовать, чем сидеть в тишине. Лоб щёлкнул тумблером, развернув направленную антенну. По рубке разнёсся лёгкий треск статического шума.

— Форпост, это головная машина каравана четыре-два-два, приём, — бубнил техник, наклонившись к микрофону.

Рация отозвалась помехами. Лоб поправил настройки, снизил частоту и попробовал снова.

— Форпост, вас вызывает командир Жилин. Ответьте, приём.

Тишина. Только слабый треск, который едва перекрывал гул двигателя.

— Форпост, повторяю: караван, шесть километров на юго-запад. Приём!

Жилин сжал зубы, лицо оставалось спокойным. Он знал, что ответа может и не быть, но молчание сейчас раздражало больше, чем любые плохие новости.

Лоб обернулся с кислой миной:

— Глухо, командир. Как и ожидалось.

— Продолжай.

Техник вновь наклонился к микрофону, меняя частоты, подстраивая модуляцию.

— Ну давайте же, суки, — пробормотал он себе под нос, прежде чем в очередной раз нажать на кнопку вызова. — Форпост, это караван Жилина. Ответьте, приём.

Рация молчала. Жилин наблюдал за попытками Лба, и внутри всё больше крепло ощущение, что что-то здесь не так.

— Никак, — наконец выпрямился техник. — Либо нас не слышат, либо опять эта чёртова зона.

— Оставь антенну включённой.

— Думаете, сами выйдут на связь? — спросил старпом.

— Если выйдут — хорошо. А если нет…

Жилин не договорил. Молчание форпоста начинало давить. Шесть километров, а ощущение такое, будто они на другом конце пустоши.

Лёгкая песчаная буря стелилась по земле, поднимая в воздух сероватую взвесь, которая вязала горизонт и делала стены форпоста размытыми, призрачными. Жилин прислушивался к ровному гулу колонны, однако мыслями был далеко. Форпост уже должен был их заметить, но ни ответа по связи, ни визуальных сигналов.

— Похоже, они нас не видят, — он кивнул в сторону бурлящего горизонта. — Лоб, разверни прожектор. Пусть знают, что мы здесь.

— Понял.

Старпом встал помочь. Прожектор на крыше головной машины начал размеренно вращаться, направляясь в сторону форта. Яркий луч прорезал пыльный воздух, заиграл на дороге, отражаясь от редких металлических обломков.

— Пошёл свет, — доложил Лоб, настраивая угол наклона.

Жилин молча наблюдал за их действиями. Всё шло по протоколу: короткий световой сигнал о прибытии каравана, стандартная процедура для таких ситуаций.

Линза замерла, направленная прямо на форпост. Яркий луч начал моргать, передавая простое сообщение: караван прибыл, запрашиваем подтверждение.

Ничего. Жилин нахмурился, вглядываясь в даль. Обычно форпосты реагировали быстро: световой сигнал или дым, если техника давала сбои. Сейчас оттуда не было ни малейшего ответа.

— Продолжайте.

Минуты тянулись бесконечно. Луч продолжал передавать сообщение, но форпост оставался мёртвым.

— Командир! — Лоб дёрнулся к окну. — На стене, гляньте!

На форпосте что-то зажглось. Прожектор на одной из сторожевых башен моргнул в ответ.

— Есть, — старпом подался вперёд, прищурившись. — Отвечают.

— Что передают?

— Сейчас… — Лоб замер, следя за мерцающим светом. Фонарь на форпосте мигал ритмично, передавая что-то простое. Слишком простое.

— Чёрт, — выдохнул он. — Это SOS, командир. Долбаный SOS.

Жилин стиснул челюсть.

— Не ошибся?

— Куда уж тут ошибиться. Три коротких, три длинных, три коротких. По кругу гоняют.

Старпом обернулся:

— Ну и чего делаем?

Командир не ответил. Смотрел на мерцающий свет, мысли метались. Форпост вместо приветствия отправлял сигнал бедствия. В рубке повисла тишина, нарушаемая только звуком пыли, бьющейся о корпус машины.

SOS. Подаётся в крайних случаях. Жилин чувствовал взгляды своих людей. Старпом сидел рядом, спиной к двери, расслабленно, но настороженно. Лоб у панели связи мельком поглядывал на него, ожидая решения.

Никто ничего не спрашивал. Они доверяли ему, были готовы следовать любому приказу, но внутри Жилина всё клокотало от противоречий.

«Мы не боевая группа», — напомнил он себе. — «Мы кровь Альтерры. Связующее звено, а не щит и меч».

Оставить форпост в беде казалось неправильным, подлым. Но вмешиваться? Подставить под удар колонну, доверху гружённую провиантом? Это не просто ошибка, это преступление.

Вячеслав провёл рукой по лицу и откинулся на спинку кресла. Они ничего не знают. Ни кто, ни что, ни почему. А это худший вариант.

Командир перевёл взгляд на карту, разложенную на столе. Единственный путь к форпосту шёл по шоссе, безопасный маршрут, укреплённый и проверенный. Но что, если попробовать обойти?

Эта мысль показалась ещё хуже. Свернуть с дороги — значит ехать по равнине пустоши. А это может быть опаснее, чем форсаж в ночи.

Жилин снова взглянул на мерцающий свет. Оставить форпост? Против правил, против чести. Но и врываться туда, слепо подставляясь под удар, нельзя.

Лоб не выдержал тишины первым:

— Командир, я скажу прямо: сунемся туда — и хана. Мы даже не знаем, что там творится. Может, их уже и нет почти.

Вячеслав плавно повернул голову к технику, и тот осёкся.

— Бросить их хочешь?

— Я хочу груз доставить, — Лоб упрямо выдержал взгляд. — Мы перевозчики, а не спасатели. Обязаны дойти. Остальное не наше дело.

— Доставить груз, — старпом не повысил голоса, но в нём появился нажим. — А толку, если дороги больше нет? Форпост держит этот участок. Без него тут пустошь начнётся.

Жилин поморщился. Оба были правы, и от этого становилось только хуже.

— Потеряем колонну — какая разница, кто дорогу держит? — Лоб заводился всё сильнее. — Мы не можем рисковать машинами! А если там боевая техника? Аномалия? Или ещё какая дрянь похуже?

— Хватит, — резко оборвал командир, и оба замолчали.

Он снова посмотрел на свет форпоста, который продолжал выбивать ритмичное «спасите наши души». Можно попытаться объехать, но это значит свернуть с дороги и рискнуть всем. Можно двинуться вперёд, но тогда караван рискует угодить в нечто непредсказуемое.

Вячеслав поднялся с кресла, не отрывая взгляда от мигающего света. Решение, которое он принял, было единственным возможным, но от этого не менее тяжёлым.

— Подходим.

Лоб обернулся:

— Командир, вы это серьёзно?

— Серьёзно. Но не вслепую.

Вячеслав обвёл взглядом своих людей, затем переключил рацию на общий канал.

— Колонна, слушай команду. Приближаемся к форпосту. Авангард идёт вперёд на пятьсот метров, держим связь через рацию.

Короткая пауза.

— Форпост передаёт SOS. Там бой. Обойти нельзя — неразведанная территория. Готовьтесь к драке. Лучше подойти сейчас и помочь, чем потом воевать одним.

Жилин провёл взглядом по карте и вновь включил рацию.

— Машины в боевой порядок. Строй держать, прожекторы включены, орудия заряжены. Идём прямо.

Командир отключил рацию. Машины перестраивались, бойцы начали готовиться. Впереди был форпост, и они шли прямо в пекло. Рация ожила серией коротких подтверждений.

Вячеслав откинулся в кресле, глубоко вдохнул и на секунду прикрыл глаза, собирая мысли. Дорога к форпосту была прямой, с минимумом укрытий, что давало шансы на форсаж, если придётся уходить.

Из рации раздался голос водителя авангарда:

— Головная, это первый. Начинаем движение.

— Принял.

Колонна начала менять позиции. Авангард, небольшая быстрая машина, выдвинулся вперёд, держа дистанцию в пятьсот метров. Остальные грузовики выстроились в боевом порядке: бронированные впереди и сзади, прожекторы включены, свет прорезал сгущающуюся пыльную завесу.

Жилин наблюдал из рубки и чувствовал, как внутри нарастает тяжёлое давящее напряжение. Это был не страх — скорее ощущение неизбежности, словно смотришь на шторм, готовый в любой момент сорваться и накрыть всех разом.

Радар в командирской рубке ожил. Лоб заметил первым: на экране замелькали многочисленные сигналы, хаотично мигающие и быстро перемещающиеся.

— Командир, — техник повысил тон. — На радаре… дохрена их.

Вячеслав наклонился к экрану. Десятки, если не сотни точек мелькали впереди, на пути к форпосту. Двигались в хаотичном ритме, и сомнений не оставалось — это не техника и не караван.

— Не машины, — произнёс он, больше себе, чем остальным.

Старпом глянул на радар и сдавленно выдохнул:

— Твою мать. Целая орда.

Жилин поднял рацию, собираясь остановить колонну, но тут ожил голос авангарда:

— Командирка, это первый. Докладываю: перед форпостом Бритвенники. Повторяю — Бритвенники.

Всё, что казалось неясным и пугающим, вдруг приобрело чёткие контуры. Командир сжал зубы, но внутри напряжение сменилось холодной уверенностью.

— Бритвенники, — повторил он, глядя на экран, где сигналы множились.

Эти монстры были организованными хищниками пустошей и представляли серьёзную угрозу для караванов и форпостов. Их стаи насчитывали от пятидесяти особей и действовали слаженно, будто управлялись единым разумом. Размером с большую собаку, покрытые серой чешуёй, напоминающей песок, они были практически невидимы на фоне пустоши. Главная угроза — костяные лезвия на передних лапах, которыми они и охотились, и крушили преграды.

Нападения бритвенников не были хаотичными. Они выжидали подходящий момент, изучали слабости каравана или аванпоста, а затем действовали по чёткому алгоритму. Пока часть стаи отвлекала внимание, создавая шум и атакуя в лоб, другая пробиралась через менее защищённые участки — разрывая слабые укрепления, вскрывая ворота или атакуя со спины. Их цель — вывести жертву из равновесия, посеять хаос и добраться до добычи. Правда, с форпостами это работало плохо.

Днём бритвенники доминировали в пустошах, избегая ночных хищников, которые превосходили их по силе. Они охотились не только ради пищи: запах топлива, кожи или химических веществ тоже привлекал их внимание. Эти существа чуяли добычу на значительном расстоянии, координируя действия через серию низкочастотных звуков, едва различимых для человеческого слуха.

Выжившие рассказывали, что стаи тварей не просто охотились — они действовали целенаправленно, словно разумные создания, знающие, как ударить максимально эффективно. Бритвенники уносили всё, что издавало резкий запах: еду, топливо, мёртвых людей. И если с органикой всё ясно, то зачем этим тварям топливо — Жилин не знал.

Командир кивнул, отключив рацию.

— Эти гады сильны только на короткой дистанции. Пока держим строй — не возьмут.

Лоб нервно обернулся, ткнув пальцем в радар:

— Командир, их больше сотни! Это не нападение, это бойня!

— Бойня будет, если растеряемся, — Вячеслав не повысил голоса. — У нас бронированные машины, пулемёты, орудия. Всё, что нужно.

Старпом кивнул:

— Главное — не дать им до машин добраться. Остальное вытянем.

Жилин взял рацию и включил общий канал:

— Колонна, внимание. Перед форпостом Бритвенники. Много. Держим строй. Прожекторы работают, пулемёты наготове. Без паники, работаем по команде.

Машины колонны начали выстраиваться плотнее, прожекторы на всех грузовиках засветились ярче, освещая дорогу. Люди внутри фур проверяли оружие, готовясь к схватке.

Командир снова посмотрел на радар, где сигналы множились. Орда росла.

Форпост был уже близко. Звуки стрельбы со стен становились всё громче, как и тяжёлый гул машин колонны. Но Вячеслав ощущал, что уверенность передалась людям. Впереди их ждал момент истины.

Мрак убрал рацию и взглянул на Илью, который сидел, сжав руки в кулаки. Лицо напряжённое, взгляд мечется между бойницей и турелью.

— Чего такой смурной? — усмехнулся Грач, сжимая руль. — Будет не хуже шуток Литеры в баре. Всего-то промахиваться нельзя.

Илья нервно сглотнул, не зная, что ответить.

— Вектор, к турели, — коротко приказал Мрак.

— Чего? — Илья замер, будто не веря ушам.

— Слышал. Лучше учиться сейчас, чем потом. Меткость не потребуется — просто держи их на расстоянии.

— Но я… — начал Илья, но Грач, не отрывая взгляда от дороги, бросил:

— Мрак сказал — садись. И чтобы руки не дрожали.

Илья встал, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Медленно подошёл к турели, сел на жёсткое сиденье, руки легли на маховики управления.

— Слушай внимательно, — Мрак опустил руку на его плечо. — Это не экзамен. Твари быстрые, чешуя держит слабый огонь, но турель не сдюжат. Левый маховик — горизонт, правый — вертикаль. Педаль внизу — огонь. Смотришь в перископ, ведёшь по движению. Главное — держи их подальше от машин.

— Понял, — тихо ответил Илья, прижимаясь лицом к окуляру перископа.

Колонна остановилась напротив дороги, ведущей к форпосту. Грузовики выстроились бортами, плотным строем, который прикрывал слабые места. Массивные прожекторы осветили пространство перед машинами, выхватывая из серой пыльной завесы хаотичные движения Бритвенников. Теперь твари были зажаты между колонной и стенами форпоста.

Мрак, стоя в боевом отделении, бросил взгляд на Илью, который вцепился в маховики.

— Сейчас начнётся. Крути плавно, работай по группам, не дёргайся.

— Услышал, — ответил Илья, чувствуя, как напряжение сковывает руки.

— Работаем! — донеслось через рацию, и колонна открыла шквальный огонь.

Треск автоматов и гул турелей наполнил пустошь, перекрывая стрекот оборонительных орудий форпоста. Волны Бритвенников развернулись и бросились на машины, но их чешуя не выдерживала плотного огня. Тела разлетались в стороны, оставляя на земле кровавые следы.

Илья крутил маховики, улавливая в перископе ближайшие группы. Нога вдавливала педаль, очередь за очередью разрывая строй врагов. Механизм отзывался тугим сопротивлением, плечи уже начинали ныть.

— Слева трое! — крикнул Грач, резко повернув голову.

— Держу! — Мрак вскинул автомат и выпустил серию, которая пробила ближайших монстров.

Бритвенники накатывали волнами. Их движения были быстрыми и хаотичными, а пыль, поднятая их прыжками, превращала поле боя в непроглядную дымку. Колонна огрызалась в боевом построении, словно шипастый щит, вокруг которого бесновались хищники пустоши.

Илья крутил маховики, руки уже затекли от напряжения, но он продолжал давить на педаль, не давая Бритвенникам подойти ближе. Очередной монстр попытался проскочить, но тело разлетелось на части под шквальным огнём.

— Они не заканчиваются, — пробормотал он, смахивая пот со лба.

— Сейчас будет тяжелее, — отозвался Мрак, вставляя новый магазин. Голос звучал спокойно, он привык к таким схваткам. — Держи турель.

Илья кивнул, снова прижимаясь к окуляру. Грач в кабине плотно прижался к спинке сиденья, взгляд метался от приборной панели к бойнице.

— Грач, что у тебя? — вызвал Мрак через внутреннюю связь, перекрикивая грохот.

— Ничего! — выкрикнул тот нервно. — Кабина цела!

— Оружие возьми. Вдруг дверь вырвут.

Рация ожила, и приказ Жилина пронзил гул битвы:

— Плотнее работаем, плотнее!

Бритвенники бросались и отступали, их атаки были похожи на удары приливной волны, которая с каждым разом становилась сильнее. Один из монстров прыгнул прямо из пылевой завесы на кабину их грузовика, но соседняя турель вовремя открыла огонь, и тело хищника рухнуло на землю с мерзким хрустом.

— Спасибо, одиннадцатый, — бросил Грач по рации.

Грохот выстрелов и рёв монстров наполняли воздух, словно сама пустошь кричала от боли. В какой-то момент один из Бритвенников прорвался через линию огня и бросился на колёса ближайшей машины, пытаясь разодрать их когтями.

— Восемь часов! — донёсся оклик по рации, и пулемёт с другой машины уничтожил врага.

Мрак, глядя на хаос вокруг, хмуро сжал зубы.

— Последний накат! — прогремел Жилин. — Держимся, черти!

— Ещё немного, — пробормотал Илья, вдавливая педаль.

Бой продолжался. Каждая секунда казалась бесконечной. Но постепенно колонна вместе с огнём форпоста начала разрежать строй Бритвенников. Всё больше тел монстров лежало на земле, превращаясь в груду чешуи и крови.

Илья не дышал и продолжал стрелять. Турель раскалилась, пальцы дрожали, но он не позволял себе остановиться.

— Работай, Вектор! Давим их!

Монстры дрогнули. В центре их строя появилось нечто похожее на хаос: движения стали менее слаженными, некоторые Бритвенники начали метаться в разные стороны. Прожекторы выхватили из пыли тела, которые пытались убежать в пустошь.

— Сыпятся, суки! — выкрикнул Грач, глядя в бойницу.

— Огонь продолжать! — скомандовал Жилин. — Не отпускаем!

Колонна усилила стрельбу. Турели и пулемёты били по бегущим группам, превращая отступление Бритвенников в резню.

— Всё, свалили, — Мрак опустил автомат, голос низкий, напряжённый.

Илья видел в перископ, как оставшиеся Бритвенники метнулись в стороны. Монстры больше не пытались атаковать, инстинкты сказали им одно: пора спасаться.

— Ну мы их… — Грач откинулся на спинку сиденья, но руки всё ещё крепко держали руль.

Когда последний силуэт исчез в пыльной завесе, колонна остановила стрельбу. Прожекторы продолжали светить вперёд, пустошь перед машинами была завалена телами.

— Вроде чисто, — Мрак не убирал оружие.

Илья заторможенно отпустил маховики и тяжело выдохнул. Руки дрожали, но он справился.

— Это было…

— Нормально, Вектор, — спокойно закончил Мрак. — Поэтому говорят «работай», а не что-то пафосное.

Илья сидел у турели, чувствуя, как тяжело дышит. Руки немного колотило, спина болела от напряжения. Грохот боя ушёл, оставив после себя звенящую тишину.

Ожила рация.

— Караван, это форпост Триал. Слышите нас?

Илья вздрогнул, машинально повернув голову к Мраку. Тот сделал громче.

— Никого не видно, но будьте осторожны, это хитрые твари, могут заныкаться. Спасибо за помощь, — продолжил незнакомец, хотя Мрак смутно узнал тембр Порша, командира форпоста. — Без вас мы бы не продержались.

Илья напрягся, глядя на стены форпоста. Они выглядели побитыми: криво висящие прожекторы, следы когтей на металле.

— Но у нас проблема, — добавил Порш. — Ворота повреждены. Открыть не сможем до ночи точно. Ремонт займёт время.

Илья посмотрел на Мрака, тот молчал, изучая пыльное марево за бойницей.

— Попытаемся ускорить, но не обещаю, — «обрадовал» командир форта. — Повторяю: форпост благодарит за помощь.

— Триал, канал четыре, смещение восемь секунд, стандарт, — коротко ответила командирская машина. — Повторяю: канал четыре, смещение восемь, стандарт.

Рация замолчала, и напряжённая тишина накрыла колонну.

— А это что было? — спросил Илья.

— Закрытый канал, смещение частот. Командирка не хочет, чтобы мы слышали разговор.

— Ну отлично, — хмыкнул Грач. — Теперь сиди гадай, что решат. То ли торчать тут, то ли дальше пилить.

— И чего делать? — тихо пробормотал Илья.

— Ждать. Наблюдать, — Мрак обернулся к нему. — Больше ничего.

Колонна стояла, погрузившись в молчание. Прошёл уже час с тех пор, как последние выстрелы стихли и тела Бритвенников перестали шевелиться на дороге. Каждая группа выполнила контроль в назначенной зоне, оставалось просто ждать. Мрак сидел, задумчиво глядя в бойницу, Грач тихо насвистывал что-то под нос, а Илья у турели не мог оторвать взгляд от горизонта.

Солнце медленно клонилось к закату. Красные и оранжевые лучи заливали пустошь, придавая всему вокруг оттенок тревожной сказки. Тени от машин удлинились, смешиваясь с изгибами неровной земли. Пыль осела, но воздух всё ещё был насыщен металлическим запахом крови и горечью пороха.

— Час уже, — Грач бросил взгляд на часы. — Целый час торчим.

— И будем торчать, пока не скажут, что дальше.

Илья молча продолжал смотреть на стены форпоста. Что-то в движении на них привлекло внимание. Он прищурился и увидел, как краны поднимают и опускают грузовые платформы. Через секунду понял, что на них: ящики, длинные деревянные короба.

— Слушайте, они боеприпасы спускают.

Мрак обернулся и кивнул.

— Взамен того, что потратили.

— Это значит, мы дальше двигаем? — Илья почувствовал, как в груди усиливается напряжение.

— Не обязательно, — Мрак качнул головой. — Жилин хочет получить компенсацию сейчас, пока форпост не отошёл от шока.

Илья другими глазами посмотрел на стены форта. Краны работали быстро, один за другим опуская ящики к передовым машинам колонны. Рабочие спешили, перегружая припасы в грузовики.

— Смотри, как носятся, — хмыкнул Грач. — Похоже, хотят от нас избавиться так же быстро, как мы от этих тварей.

— Не потому что хотят, а потому что должны, — поправил Мрак. — Если мы останемся здесь, это опасно и для нас, и для них. Если уйдём — рискуем только мы.

— Значит, уйдём, — тихо сказал Илья, чувствуя, как в животе сжался холодный узел.

— Туго соображаешь, — усмехнулся Мрак, но без насмешки. — Жилин выберет то, что хуже для нас и лучше для каравана. Он всегда так делает.

Илья вновь посмотрел на стены форпоста. Тени от снующих рабочих смешивались с красным светом заката, и всё это напоминало сцену из сна. Слишком реального сна.

— Мы ведь даже не отдохнули, — он скривился, вытирая ладонью пот со лба.

— В этом и суть пустоши, Вектор. Отдыхают здесь в могиле.

— Без остановки вообще? — Грач глянул на замершую колонну и краны, которые всё ещё работали.

— Это лучше, чем кажется. Да и выбора нет. Ночёвка здесь — билет в ад.

Грач кинул взгляд в зеркало, в глаза Мрака:

— Ты уверен, что Жилин решит уходить сразу?

— Уверен.

Илья молчал, чувствуя, как слова ложатся тяжёлым грузом. Бой прошёл без потерь, но сильно его вымотал. Мысль о том, что придётся тронуться в очередной прохват сегодня, едва переведя дух, пугала больше всего.

За горячкой боя и усталостью ни Мрак, ни Илья не заметили, как изменилось лицо Грача. Пока они обсуждали компенсацию и планы Жилина, Никита молча смотрел на стены Триала, и в его глазах разгоралось что-то похожее на отчаяние.

Триал. Он так ждал этой остановки. Планировал всё заранее: на стоянке незаметно отстать от своих, затеряться среди местных, найти частников, которые за пару монет довезут обратно до Зеро. Форпост — дыра на краю пустоши, здесь никто не задаёт лишних вопросов, никто не проверяет документы. Идеальное место, чтобы исчезнуть.

А теперь ворота закрыты. И судя по разговору, они уйдут без остановки.

— Грач, ты чего притих? — Мрак заметил изменения, но не понял их.

— Устал, — коротко ответил Никита, не поворачивая головы.

Это была правда. Но не вся.

Он заставил себя разжать пальцы, медленно выдохнул. Паниковать нельзя. Вулканис — не конец. В Шлюзе тоже можно затеряться, нужно только думать, а не дёргаться и ждать шанса.

Раздражение никуда не делось, засело где-то под рёбрами тупой злостью на судьбу, на эти чёртовы ворота, на весь этот рейд. Но Никита загнал его поглубже и снова надел привычную маску весёлого раздолбая.

— Ну что, — он хмыкнул, откидываясь на спинку сиденья, — раз уж мы тут торчим, может, хоть пожрать дадут?

Мрак покосился на него, но ничего не сказал. А Илья, поглощённый собственными мыслями о предстоящем ночном прохвате, и вовсе не обратил внимания.

Колонна замерла плотным порядком, машины вытянулись в линию вдоль дороги. Уставшие бойцы молча занимали любые удобные места: кто примостился на броне, кто привалился к колёсам, кто устроился прямо на оружейных ящиках. Ни разговоров, ни улыбок — бой с Бритвенниками вытянул из людей последние силы.

Жилин знал, что слова сейчас будут иметь решающее значение. Караван — это не боевое крыло. Это сборище людей, машин и грузов из разных кланов. Каждый клан думал сначала о своём, каждый тянул в свою сторону. Единство было скорее иллюзией, чем реальностью, и всё держалось на командовании и контракте.

Вячеслав поднялся на крышу головной машины, взял рацию и переключил её на общий канал. Его речь эхом разнеслась по пустоши, пробуждая уставших бойцов:

— Караван, слушайте меня.

Все подняли головы. Даже самые измотанные водители обернулись, зная, что сейчас решается их судьба.

— Я знаю, что вы хотите услышать: мы останавливаемся, можно перевести дух. Но давайте смотреть правде в глаза. Ворота не откроются, а это место — ловушка. Мы снаружи, машины на открытой дороге — приманка для ночных хищников. Останемся — сожрут.

Вячеслав поднял руку, указывая в сторону Вулканиса, который пока был недостижим, но манил, как мираж.

— Следующая точка — Вулканис. Конечная. Там безопасная зона, отдых, награды за рейд. От себя и от гильдии скажу: боевые за этот рейд получат все, без исключения.

По каравану прошёл одобрительный ропот.

— Вы все знаете, как работает гильдия: мы заканчиваем дело, чтобы выжить. Не ради себя. Ради своих кланов, своих семей, тех, кто ждёт наш провиант.

Некоторые кивали, кто-то опустил взгляд, но Жилин продолжал:

— Да, я знаю, что мы не одна команда. Люди с разными целями. Но если не будем действовать вместе, никто из нас не вернётся домой.

Его тон стал твёрже, резче:

— Так что отбросьте мысли об усталости, своих грузах и кланах. Сегодня мы одно целое. Мы караван. Мы те, на ком держатся города. Мы не ломаемся, не сдаёмся, не стоим на месте. Мы идём вперёд.

Он посмотрел вниз, на ближайшие машины, и добавил чуть тише:

— Вулканис ждёт. И я не собираюсь заставлять его ждать слишком долго.

Илья сидел, уставившись на выстроившиеся машины. Взгляд блуждал по кузовам, а мысли никак не могли успокоиться. Сейчас, после боя и паузы, после речи Жилина, он начал замечать детали, которым раньше не придавал значения. Машины выглядели по-разному: каждая с уникальными эмблемами, раскраской и даже конструкцией.

— Мрак, — наконец проговорил он, не отрывая взгляда. — А…

— Что опять?

— Я думал, мы все из одного клана, из «Безумного Волка». Но машины-то разные. Это не только наши?

Мрак усмехнулся и закрыл затвор автомата.

— Ну, Вектор, долго въезжал, но всё-таки понял. Конечно, не только наши.

— Но как тогда всё это работает? Почему они здесь?

Мрак отложил автомат и указал подбородком на колонну.

— Всё просто. Эти машины из разных кланов. «Песчаные Гончие», «Стальные Маски», «Чёрный Клинок»… даже одиночки есть. Все здесь, потому что заключили контракт с гильдией перевозчиков.

— Контракт? — переспросил Илья, чувствуя, как пазлы начали складываться.

— Да. Каждый клан или одиночка с подходящей машиной приходит в гильдию, чтобы подписать контракт на доставку или рейд. В одиночку по пустошам не пройти, а караван даёт шанс дойти живыми и доставить груз. Но для этого нужен кто-то, кто будет держать их в узде.

Мрак наклонился ближе.

— Потом гильдия назначает командира. В этот раз Жилин. Его задача — довести всех до точки, неважно, из какого они клана.

— И они его слушают?

— По контракту обязаны. Гильдия — это не клуб по интересам. Это закон в пустошах, могущественная организация. Стоит только начать спорить с командиром или нарушать строй — и его, и клан ждут последствия. Может, даже хуже смерти. Но все мы люди, поэтому Жилин и говорил с нами.

Илья переваривал услышанное. Теперь многое стало ясным: почему каждый грузовик был уникальным, почему в колонне не было настоящего единства, почему им не дали людей. Они не были одной командой. Это был временный союз, скреплённый необходимостью и строгими правилами.

— И сколько наших?

— Две машины, — спокойно ответил Мрак. — Мы и авангард. Остальные — разные кланы, которые собрались вместе, чтобы не сдохнуть по пути.

— Значит, всё держится на Жилине?

— Во многом. Если он даст слабину, караван развалится. Каждый начнёт думать только о себе, а это конец.

Илья снова взглянул на ряды машин. Ему стало ясно, насколько хрупким был этот союз. Гильдия, контракты, Жилин — всё это держало караван в движении.

— Теперь ты понял, как всё работает, — Мрак откинулся назад. — Мы тут не друзья и не семья. У нас одна задача: дойти до финиша.

— Дойти, — повторил Илья, глядя на машины.

Солнце почти достигло горизонта. Впереди их ждал ночной прохват.

Глава 10, ночь

Колонна замерла, как патрон в проржавевшем стволе: измученная, но способная выстрелить ещё один раз. Грузовики медленно оживали: прожекторы проверялись на мощность, турели смазывались и перезаряжались, двигатели ревели, пробуждаясь. Измотанные люди работали зло и сосредоточенно, понимая, что впереди сложный участок рейда — ночной прохват до Вулканиса.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и пустошь начала наполняться звуками. Тревожное время. Ночные хищники всегда рядом, всегда выжидают момент, чтобы броситься на зазевавшуюся добычу.

Недалеко от одной из машин раздались крики. Сначала показалось чьим-то предупреждением, потом громкий вскрик разрезал тишину.

— Бритвый! — рявкнул кто-то, хватаясь за оружие.

Он был среди мёртвых. Один из монстров притаился между телами своих сородичей и огромным валуном, сливаясь с тенями. Пока бойцы прочёсывали местность, тварь оставалась незамеченной.

Бритвенник молниеносно вскочил, раскинув передние лапы с острыми когтями, и бросился на ближайшего бойца. Тот даже не успел поднять оружие — существо снесло его, разорвав шею одним ударом. Второй боец успел дать короткую очередь из автомата, но Бритвенник сорвался с места и ударил его когтями в бок.

Крики привлекли внимание. Люди бросились к месту нападения, прожекторы осветили монстра. Несколько автоматов развернулись и буквально разорвали его огнём. Тело существа рухнуло, вокруг уже царила тревога.

— Чисто?

— Где медики?!

Илья наблюдал из боевого отделения, чувствуя, как внутри всё сжалось. Он видел, как вокруг убитого бойца собрались несколько человек. Второго, тяжело раненого, быстро несли на носилках к форпосту.

— Пустошь без оплаты не отпускает, — пробормотал Грач.

— Контроль, — хмуро добавил Мрак, глядя в бойницу. — Это правило. Сегодня кто-то забыл его.

Илья узнал сегодня, что такое контроль. На своём участке зачистки Мрак добивал всех и требовал от Ильи выстрелить в голову каждого чудовища без исключения, даже если Бритвенник казался мёртвым.

Илья не стал спрашивать, кто был убит или ранен. Он знал: таких вопросов лучше не задавать.

Работа закончилась, машины готовы, орудия заряжены. Павшего бойца аккуратно погрузили в одну из машин клана. Это было негласное правило пустошей: если есть возможность, погибших забирают с собой. Никто не оставляет своих даже здесь, где смерть повсюду.

Жилин передал короткую команду по рации:

— Завершить проверки, заканчиваем погрузку. Уходим через десять минут.

Пауза, чтобы люди переварили сказанное.

— Фары авангарда на угол минус тридцать. Фары каравана отключить, ДХО двадцать процентов. Прожекторы отключить. Мы не привлекаем лишнего внимания. Пустошь знает, что мы здесь, уходим тихо.

Грач скрипнул зубами. Габаритные огни будет еле видно, дневные ходовые на двадцать процентов практически не дают света. Они пойдут только под светом луны, впереди ему предстояло минимум три часа безумной концентрации.

Илья, сидя в боевом отделении, услышал это и посмотрел на Мрака.— А почему прожекторы отключить? Они же нас защищают.

Мрак ответил не сразу. Он проверял турель, крутя маховики и заглядывая в перископ.

— Прожекторы защищают, когда мы в бою. Но они же делают нас видимыми на десятки километров. Ночные твари ориентируются на свет. А когда уходим тихо, без шума и лишней суеты, у нас больше шансов.

Грач хмыкнул из кабины, переключая панели управления:

— Ты только не дёргайся, Вектор. В перископе видно лучше, чем кажется. А если нас заметят, колонна всё равно уйдёт.

Снаружи воздух становился всё более плотным, наполненным звуками ночных хищников. Где-то вдалеке раздался долгий протяжный вой. За ним последовал другой, ближе.

— Они нас чувствуют, — тихо заметил Илья, не отрываясь от бойницы.

— Конечно, чувствуют, — буркнул Мрак. — Но на движущуюся колонну просто так не пойдут. Пока в движении, мы слишком большая добыча.

Жилин снова вышел на связь:

— Всем занять места, двигатель на минимальные обороты. Начинаем движение.

Машины тронулись одна за другой, моторы гудели глухо, будто сами понимали, что сейчас нельзя шуметь. Прожекторы потухли один за другим, колонна погрузилась в полумрак, освещаемая лишь звёздами и луной.

Илья почувствовал, как сердце забилось сильнее. Это была не боязнь ночи, а осознание того, насколько хрупка эта тишина.

— Начинаем, — усмехнулся Мрак, поправляя автомат. — Самое интересное только впереди.

Колонна двинулась вперёд, размеренно, но уверенно. Ночные хищники выли где-то за пределами видимости, но машины шли, держась вместе, пока сумрак пустоши скрывал их от лишних глаз.

— Иди сюда, — Мрак кивнул на турель. — Покажу, как ночью работать.

Илья сел на место стрелка и прижался к окуляру перископа. В темноте почти ничего не было видно, только смутные силуэты.

— Видишь риски по краям? — Мрак ткнул пальцем в корпус перископа. — Фосфорные. Светятся сами по себе.

Илья присмотрелся. Тусклые зеленоватые метки действительно проступали в темноте.

— Теперь смотри. Нулевая отметка — это нос нашей машины. Твой сектор по бокам. Я сейчас переключаю фиксатор, при довороте в чужой сектор ты услышишь звон и почувствуешь сопротивление. Туда не стреляешь, даже если там черти пляшут. Понял?

— Понял.

— Теперь запомни: ночью силуэты машин видно по габаритам. Тусклые красные точки сзади, тусклые белые спереди. Если видишь габариты — это свои. Не видишь габаритов, но что-то движется — докладываешь, ждёшь команду. Сам не палишь.

Илья сглотнул и снова прижался к перископу. Теперь фосфорные риски казались ему спасательным кругом.

Колонна двигалась всё увереннее. Сложнее всего приходилось водителям. Ходовые огни выхватывали из темноты лишь ближайшие метры дороги. Свет едва доставал до заднего бампера машины впереди, а большую часть времени освещал разве что разбитое шоссе прямо под колёсами.

— Как там у тебя, Грач?

— Весело, — хмыкнул тот, не отрываясь от дороги. Лицо напряжённое, пальцы крепко сжимали руль. — Впереди ничего не видно, времени на реакцию ноль.

— Не ной. Ты же лучший водитель, сам говорил.

— Ну, тогда считай, я теперь и лучшая гадалка, — буркнул Грач. — Если впереди яма, скажете спасибо за целые задницы.

Илья молча наблюдал за машиной впереди, которая еле угадывалась в слабом свете. Он понимал, что водителям сейчас приходилось хуже всех. Любая ошибка или замешательство могли стоить всей колонне.

— Всего сто километров, — пробормотал он вслух, пытаясь успокоить себя.

— Ага. Легко говорить, когда не за рулём сидишь.

Мрак молчал, но взгляд был внимательным, сосредоточенным. Он знал: колонна сейчас как никогда уязвима.

— Следи за дорогой, Вектор. Мы ещё в игре.

Илья кивнул, прижался к перископу турели. Смотрел в ночь, зная, что каждую секунду всё может измениться. Пустошь терпела их присутствие, но никогда не была милосердной.

Колонна двигалась вперёд, прогрызая тьму. Машины шли плотным строем, в паре минут впереди авангард осторожно прорезал ночь, сканируя пространство. Это был первый редут обороны, глаза и уши колонны.

В кабине авангарда сидел Гром — командир передовой машины. Лицо суровое, взгляд внимательный, руки уверенно держатся за рацию. Он всегда казался сосредоточенным, особенно в такие моменты, когда тьма могла скрывать что угодно.

Впереди показался яркий свет. Шоссе имело перепады высот, и сейчас авангард и встречные оказались на одной плоскости. Гром нервничал. Расстояние оценить невозможно, но похоже, чужаки не скрывались и шпарили по пустоши с дальним светом. Плохо.

Радар издал короткий сигнал, и техник, сидящий рядом, склонился к монитору:

— Гром. Движение прямо по курсу. Объекты крупные, скорость невысокая, километра три до них.

— Вижу, вон они. Держим темп, — голос спокойный, но твёрдый. — Прожекторы не включать. Переходим на протокол встречи.

Он взял рацию и переключился на общий канал каравана:

— Авангард на связи. Впереди движение, три километра по курсу. Объекты крупные. Вероятно, другой караван.

В колонне сразу наступила напряжённая тишина. Люди в кабинах и боевых отделениях напряглись. Каждый понимал: «другой караван» мог означать как безопасный проход, так и смертельную ловушку.

Гром включил внутреннюю связь авангарда:

— Сбрасываем до двадцати. Следим за приближением.

Колонна, получившая ту же команду через Жилина, начала замедляться. Моторы заурчали тише, машины двигались плавно. Напряжение нарастало: свет оставался приглушённым, а темнота впереди казалась плотной и непроницаемой.

— Может, рейдеры, — тихо пробормотал оператор, не отрывая взгляда от экрана радара.

Гром с трудом выдохнул, глядя на тени впереди.

— Если это дети пустоши, пожалеют, что связались с нами. Но пока не знаем, кто там. Давай первый сигнал, код три-два-один.

Оператор активировал дальний свет, посылая световой код: три коротких вспышки, затем две длинных и одна короткая. Стандартное сообщение, означающее «Мы перевозчики. Идентифицируйте себя».

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем из темноты пришёл ответ: две длинных вспышки, затем три коротких — код, подтверждающий, что перед ними не враги, но намерения ещё неизвестны.

— Ответ получен, — хрипло заметил Гром, переключаясь на рацию. Он вышел на общий канал, настроенный для всех в зоне действия.

— Говорит авангард каравана номер четыре-два-два, Вулканис. Идём с грузом. Представьтесь.

Ответ последовал почти мгновенно, собеседник на том конце был дерзким, с явной ноткой превосходства:

— Здесь караван «Стальные Грифы», рейд три-два-пять, Альдена. Какого хрена вы прётесь не по графику? Мы вас тут не ждали.

Гром нахмурился, но ответить не успел — на линии уже был Жилин:

— Это Жилин, командир колонны. Триал был под атакой Бритвенников. Мы отбили, ворота целы, но не открывались. Пришлось уходить без остановки.

На том конце повисла пауза. Когда голос заговорил снова, дерзости в нём поубавилось:

— Жилин? Слава, ты что ли? Это Борода.

— Узнал. Что вы ночью делаете на трассе? Это не по протоколу.

Вячеслав не стал спрашивать прямо. Грифы были конкурентами Гильдии Перевозчиков, и лезть в их дела — только нарываться на конфликт. Но вопрос повис в воздухе сам собой.

Борода, видимо, понял.

— Да у нас свои причины, Слава. Не твоя забота. — Пауза. — Но дело хреновенькое выходит.

— В смысле?

— В прямом. Мы шли с полным светом, думали, трасса пустая. А тут вы навстречу. Мы, получается, пустошь разбудили. Твари на свет сбегутся, а вы у них на пути.

Жилин стиснул рацию. В кабине стало тихо.

— Сколько вы так шли?

— Километров двадцать. Может, больше.

Двадцать километров с полным светом. Это значит, что всё, что есть в округе — гончие, падальщики, твари похуже — уже поднялось и движется к источнику. А источник теперь позади Грифов. То есть прямо перед караваном Жилина.

— Понял тебя, Борода, — голос Вячеслава остался ровным, но Гром, сидевший рядом, заметил, как побелели костяшки на рации. — Держи свой край, мы держим свой.

— Удачи, Слава. Она вам понадобится.

Сигнал оборвался.

Гром выдохнул и передал по внутреннему каналу:

— Колонна, внимание. «Грифы» идут по протоколу. Держим правый край. Скорость десять.

Он покосился на Жилина. Тот молчал, глядя на приближающиеся огни встречного каравана. Где-то позади них, в темноте пустоши, уже просыпалось то, что разбудили Грифы.

Рация в машине была включена на открытую частоту, и весь разговор Жилина с Бородой прозвучал в боевом отделении. Когда сигнал оборвался, в машине повисла тишина.

— Двадцать километров с полным светом, — медленно проговорил Мрак. — Они разбудили всё, что тут есть.

Грач выругался сквозь зубы:

— И теперь эта дрянь у нас на пути. Отлично просто.

Илья смотрел в перископ на яркие фары встречного каравана, которые приближались с каждой секундой.

— Они что, совсем не понимают, что натворили?

— Понимают, — ответил Мрак. — Им плевать. Они уже прошли, а мы остались разгребать.

— Но зачем они вообще ночью попёрлись? Из Вулканиса же можно утром выйти, спокойно, по-человечески.

Мрак хмыкнул:

— Грифы берут своё скоростью поставки и сниженным тарифом. Чем быстрее доставил — тем больше заработал. А что ночью опаснее, их не волнует. Отморозков там хватает, им риск — как наркотик.

— А ещё они конкуренты Гильдии, — добавил Грач, не отрывая взгляда от дороги. — Так что помогать нам им вообще не с руки. Разбудили пустошь — и свалили. Классика.

Из рации донёсся голос Жилина:

— Колонна, внимание. «Грифы» шли с полным светом. Ожидаем активность на маршруте. Оружие наготове, строй держать.

Илья наблюдал, как машины «Грифов» проходят мимо. Свет их фар резал глаза даже через перископ. В бойнице одного из грузовиков мелькнуло движение — кто-то показал средний палец.

— Ты это видел? — он повернулся к Мраку.

— Что именно?

— Там, в бойнице… он мне средний палец показал!

Мрак фыркнул:

— Один?

Грач коротко рассмеялся, но смех вышел нервным:

— Ну, это всё «Грифы». Считают себя королями пустоши. Посмотрим, что они скажут, когда доберутся до Триала и узнают, что ворота закрыты.

Последние машины встречного каравана исчезли за изгибом дороги, и темнота снова сомкнулась вокруг колонны. Только теперь эта темнота казалась живой, наполненной тем, что разбудили Грифы.

Караван продолжал двигаться вперёд, постепенно набирая скорость после разъезда. В кабинах водители вытирали пот со лбов, в боевых отделениях бойцы перебирали оружие.

— Знаешь, — тихо выдохнул Илья, — я всё думаю о том, как ты назвал прохват игрой. Мы в детстве играли в лото, и кажется, остался один пустой квадратик.

Мрак, опустив автомат на колени, усмехнулся:

— Ты это серьёзно?

— Да. Всё было: аномалии, бритвенники, встречный караван с замашками королей. Чего-то не хватает.

Грач хмыкнул, переключая передачу:

— Может, спокойной ночи? Это как раз то, чего у нас не было.

Но прежде чем кто-либо успел ответить, в рации раздался голос Жилина, ровный, но напряжённый:

— Колонна, внимание. На радарах движение. Мелкие сигналы. Вероятно, ночные хищники. Это то, что разбудили «Грифы». Готовьтесь.

Мрак поднял голову, взгляд стал жёстким:

— Вот и последний бочонок.

Илья всмотрелся в перископ турели и вскоре заметил движение на краю шоссе. Тени скользили вдоль дороги, их очертания то пропадали, то снова появлялись в слабом свете луны.

— Там что-то есть, — прошептал он, не отрывая глаз от приближающихся фигур.

— Конечно, есть, — ответил Мрак. — «Грифы» разбудили пустошь своими фарами. Теперь это наши проблемы.

Грач резко выругался:

— Чёрт возьми, а мы ещё и идём прямо по их следу. Конечно, к нам сбежится всё, что есть поблизости.

— Вектор, глянь в радар.

Илья оторвался от перископа и задумчиво покрутил ручки настройки:

— Что-то есть, но я не уверен. Они двигаются, мы двигаемся, я так не разберусь. Пара точно.

— Пока пара, — ответил Мрак, глядя в бойницу. — Но где двое, там и десяток.

В рации снова отозвался Жилин:

— Все машины, внимание. Оружие наготове. Свет не включать. Продолжаем движение, не останавливаемся.

Мрак заметил гостей первым: два силуэта, смутно проступающих в темноте. Они были крупными, с хищными движениями, их тела сливались с ночью.

— У нас две туши на три часа, — тихо сказал он. — Пока не нападают.

Грач, крепче сжав руль, усмехнулся:

— Ждут, пока подтянется вся шайка.

Мрак поднялся и подошёл ближе к бойнице. Лицо спокойное, но взгляд сосредоточенный.

— Вектор, будь готов. Эти твари не уйдут без добычи.

— А что Жилин будет делать?

— Продолжать двигаться.

Шум двигателей казался сейчас оглушающим, а каждая тень за пределами колонны выглядела потенциальной угрозой. Игра близилась к финалу, и Илья чувствовал: этот последний квадратик может стать самым опасным.

Колонна двигалась вперёд, проглатывая последние километры до Вулканиса. Блики города уже виднелись на горизонте.

— Они приближаются, — тихо заметил Илья, различив в темноте какое-то движение.

— Вижу, — ответил Мрак, проверяя автомат. — Это гончие.

— Гончие?

— Пустынные падальщики. Не слишком опасные, если держать строй. Но мы устали. А усталость — лучший друг ошибок.

— И нюх у них острый, — добавил Грач, держа руль одной рукой, а второй поправляя ремень. — Почуяли наш запах, да и «Грифы» для них дорогу разогрели.

Илья снова прижался к перископу. Теперь он различал, как по краям дороги мелькают смутные силуэты, десятки теней. Гончие были мелкими и быстрыми, их движения напоминали рваный танец, хаотичный и угрожающий.

— Они нас окружают.

— Это их привычка, — Мрак зевнул. — Подкрадываются, ждут, пока кто-то отстанет или сломает строй. Вот тогда и нападают.

Рация встрепенулась, и приказ Жилина раздался на канале. На этот раз в его голосе слышалась усталость:

— Колонна, боевая готовность!

Слова прозвучали резко. Даже самые измотанные водители моментально оживились, моторы машин загудели громче, турели медленно вращались, обводя стволами тьму.

— Гончие нас учуяли. Удерживайте строй, держите дистанцию.

В боевом отделении повисла напряжённая тишина.

— Ну что, Вектор, готов? — спросил Мрак, проверяя затвор автомата.

— К чему именно?

Грач, не отрывая взгляда от дороги, хмыкнул:

— Гончие — это крысы пустоши. Не опасны, пока нас много. Но стоит дать им повод, разорвут всё на части.

— Тогда почему мы не остановимся и не разгоним их?

Мрак покачал головой:

— Если встанем, они просто столпятся вокруг. И тогда уже не выберемся.

Илья посмотрел на мелькающие тени, которые теперь шли совсем близко к дороге. Гончие окружали колонну, но пока не нападали.

Жилин повторно вышел на связь:

— Осталось совсем немного. Не даём тварям шанса.

Когда первые монстры начали бросаться на колонну, напряжение внутри машин стало невыносимым. Турели ожили, открыли огонь. Выстрелы разрывали темноту, пули свистели, высекали искры, но результаты были неочевидными.

— На три часа! — закричал Илья, давя на педаль длинной очередью.

Тень хищника, мелькнувшая в перископе, резко прыгнула в сторону, пули прошли мимо, ударив по асфальту.

— Промах!

— У меня тоже, — буркнул Мрак, выпуская очередь из автомата. Его цель исчезла, а затем появилась в другом месте, где её быть не должно.

— Чёрт! — рявкнул Грач из кабины, резко дёрнув руль. — Они что, прыгают?

— Нет, — Мрак нахмурился. — Это…

Рация заговорила голосом Жилина, напряжённым и хриплым:

— Колонна, внимание! Это марево!

Мрак сразу понял.

— Вот дерьмо. Всё ясно теперь.

— Что за марево? — выкрикнул Илья, не отрывая взгляда от мелькающих теней.

— Ещё одна аномалия пустоши. Всё, что ты видишь, не там, где кажется.

Жилин вышел в эфир, его приказ перекрывал гул моторов и выстрелов:

— Всем машинам! Рассредоточиться по шоссе! Повторяю, рассредоточиться! Ходовые огни на сто, фары не трогать!

Илья почувствовал, как их машина сдвинулась в сторону. Грач не стал медлить и взял вправо, оставляя больше пространства между грузовиками. Другие машины тоже начали смещаться, заполняя всё полотно дороги.

— Зачем? — спросил Илья.

— Чтобы не столкнуться. В мареве расстояния кажутся другими. Можешь думать, что до соседа десять метров, а на деле он тебе в бок едет.

Гончие явно ощутили хаос и стали агрессивнее. Они метались вокруг колонны, пытаясь пробраться к грузовикам. Турели стреляли, некоторые пули достигали цели, но результативность была удручающе низкой.

— Почему мы не можем попасть? — выдавил Илья, вращая маховики влево и вправо.

— Потому что стреляем в миражи. Заткнись и работай.

Низкая эффективность огня не позволяла удерживать чудовищ на расстоянии. Удары и скрежет когтей то и дело обрушивались на караван.

Рация хрипела, голос командира срывался от напряжения:

— Форсаж! Повторяю, форсаж! Уходим из марева!

Моторы машин взревели, колёса заскрежетали по асфальту, и колонна, казавшаяся единым целым, превратилась в разрозненные машины, каждая из которых неслась вперёд, не обращая внимания на построение.

— Держись, — бросил Мрак Илье.

Грач, вцепившись в руль, хрипло крикнул:

— Ты уверен, что это сработает?

— Нет! Но стоит остановиться — точно сдохнем!

Машина неслась вперёд, рёв мотора сливался с гулом стрельбы и скрежетом когтей по металлу. Гончие кружили вокруг колонны, стая голодных хищников, нападая с разных сторон. Их когти не могли пробить броню грузовиков, но постоянные удары по корпусу и попытки забраться на платформы изматывали всех.

В мареве невозможно было предугадать, откуда придёт следующий удар. Хищники казались тенями, которые исчезали и появлялись в самых неожиданных местах.

— Держи ровно! — выкрикнул Мрак Грачу, который едва удерживал машину на трассе.

— Да стараюсь я! — рявкнул тот, поворачивая руль, чтобы избежать столкновения с одной из мелькнувших теней.

Вдруг глухой треск пронёсся через корпус машины. Илья инстинктивно обернулся в сторону звука. Через секунду на броне кузова запрыгали искры — по машине прошла автоматная очередь.

— Чёрт! — Мрак инстинктивно пригнулся.

— Это что за хрень?! — Грач дёрнул машину в сторону.

Мрак сразу понял, откуда прилетело:

— Сосед. Промахнулся в мареве.

Он схватил Илью за плечо, с силой прижав к полу боевого отделения:

— Ложись, Вектор! Башку не высовывай!

Илья, ошеломлённый, прижался к полу, продолжая держать руки на маховиках.

— Работай, но голову держи ниже!

Илья резко повернул турель, вдавливая педаль и заливая очередью пространство слева от машины. Одна из гончих рухнула, сбитая градом свинца.

В этот момент машина резко дёрнулась, будто её схватили за хвост. Задняя часть стала крениться вправо, колёса поскользнулись, мотор издал глухой рёв.

— Что за?! — крикнул Грач, отчаянно выкручивая руль.

— Колесо! — Илья глянул на датчики. — Заднее!

Мрак быстро оценил ситуацию. Взгляд стал холодным и сосредоточенным.

— Гончие разодрали. Или пулемёт достал.

Машина продолжала двигаться, но скорость начала падать. Дрожала, как раненый зверь, ведомый инстинктом выживания.

— Мы теряем ход! — крикнул Грач, яростно вдавливая педаль газа.

— Держи курс! — рявкнул Мрак, продолжая заливать пространство вокруг машины огнём.

Илья пытался понять, что делать. Сердце бешено колотилось, но он понимал: паника лишь усугубит ситуацию.

— Что теперь делаем?

Мрак, не отрываясь от бойницы, бросил через плечо:

— Не сдаёмся. Пока двигатель работает — мы живём.

Рация ожила, голос Жилина разнёсся по колонне:

— Машина Мрака, что у вас? Почему теряете скорость?

Мрак схватил рацию:

— Повреждение колеса. Скорость падает.

— Сможете дотянуть?

Мрак быстро скользнул взглядом по приборной панели. Ему хватило пары секунд, чтобы понять, насколько всё плохо.

— Скорее всего нет, командир. Ещё километр, может, два — и отстанем.

— Ещё десять до Вулканиса, — с нажимом бросил Жилин. — Держитесь. Помощь из города уже в пути.

Мрак крепче сжал рацию, но ничего не ответил. Обернулся к Илье:

— Продолжаем стрелять.

Илья резко дёргал маховики, уже не отслеживая тени, просто выпускал пули во все стороны, надеясь отогнать гончих. Грач, держась за руль обеими руками, яростно правил машину, чтобы удержать её на дороге.

— Руль из рук выбивает, — выдохнул он сквозь зубы. — Эта дрянь нас точно доконает.

— Не доконает, — отрезал Мрак, снова включаясь в бой. — Держи машину, сколько сможешь.

Фура дёргалась с каждой кочкой, заднее колесо скрежетало, но они продолжали двигаться. Гончие не отставали, их тени мелькали в темноте, когти скользили по броне с резким звуком.

— Они наглеют! — выкрикнул Илья, выпуская ещё одну очередь.

— Конечно, наглеют. Чуют, что мы замедлились.

Голос командира прозвучал громче, чем прежде:

— Колонна, держитесь! Десять километров осталось. Все машины, прикрывайте друг друга. Помощь уже близко.

Вдалеке усиливались огни — Вулканис. Город, скрытый за гигантскими стенами, был рядом, но оставшаяся дорога казалась бесконечной.

— Грач, вытягивай. Последний рывок.

Грач стиснул зубы и зарычал, не отрываясь от дороги:

— Я, сука, вытяну…

Каждый метр давался с боем, но они знали одно: в конце пути была спасительная стена Вулканиса. И пока машины двигались, пока их моторы не стихли, они могли выжить.

Машина дёргалась и кренилась, глухой скрежет разодранного колеса отдавался в сердцах. Грач отчаянно выкручивал руль, стараясь удержать машину на шоссе, Мрак методично выпускал патрон за патроном, пытаясь отогнать гончих.

— Ещё немного! — кричал Илья, заливая ночь огнём, чтобы прикрыть борт. — Мы же почти выбрались!

Казалось, пустошь сжимала караван когтями всё сильнее. То и дело по броне их машины пробегали трассеры от соседей. Гончие метались хаотично, а из-за марева было невозможно понять, кто куда целится.

Вдруг что-то изменилось. Неуловимое чувство — напряжение воздуха внезапно исчезло. Тени перестали искажаться, мир перед ними заново обрёл чёткость.

— Вышли, — хрипло выдохнул Мрак, осматривая дорогу.

Жилин ревел с отчаянной решимостью:

— Колонна! Весь свет, плевать на маскировку! Прожекторы, фары — всё включить!

Машина вздрогнула, когда Грач резко щёлкнул переключателями. Прожекторы вспыхнули, разрезая темноту. Впереди теперь отчётливо были видны машины каравана: несколько с побитыми корпусами, турели которых всё ещё били по гончим.

— Они тоже вышли, — сказал Илья. — Но их потрепало не меньше нашего.

— Собираются, — Мрак сосредоточил взгляд на передних машинах.

Без команды караван начал инстинктивно сближаться. Машины съезжались, формируя плотный строй. Все поняли: сейчас нужно держаться вместе, чтобы выжить.

— Умные какие, — бросил Грач, выравниваясь с соседом. — Никто не хочет быть последним.

— И правильно. Последний всегда на закуску.

Гончие, потеряв укрытие марева, больше не скрывались в хаосе, но это лишь сделало их атаки опаснее. Теперь они хорошо видели яркие жужжащие и рычащие куски металла, атаки стали целенаправленными и согласованными, стая обрела единую цель. Хищники кружили всё ближе, их движения были быстрыми, почти незаметными, а удары по броне становились сильнее.

Машины колонны продолжали форсаж, но это уже не помогало. Пустошь, словно замедлившая время, отбирала у них силы. Скорость грузовиков начала падать.

Шестьдесят километров в час.

— Почему мы теряем скорость?! — выкрикнул Илья, наблюдая, как гончие забегают всё ближе к колёсам.

Пятьдесят километров в час.

— Не успеем, — Грач стиснул зубы, чтобы удержать машину на курсе. — Твари нас догоняют.

Мрак стиснул приклад автомата и выпустил длинную очередь, сбивая двух хищников.

Сорок километров в час.

— Ещё немного, — выдохнул Мрак, скорее себе, чем остальным.

Но колонна теряла скорость, а гончие, напротив, усиливали натиск. Они атаковали колёса, забирались на крыши и вцеплялись когтями в броню.

— Тридцать! — резко выкрикнул Илья, следя за показателями.

Мрак прищурился, оглядывая поле боя. Свет прожекторов озарял силуэты хищников, которые заполнили всё вокруг.

— Окружают нас.

Приказ командира разнёсся над шумом боя. На этот раз его тон был твёрдым, в нём слышалась сталь:

— Колонна, в клинч! Повторяю — в клинч!

Мрак дёрнулся к бойнице, потом к кабине. Клинч это ситуация, когда машины сжимаются в единый кусок металла, борт к борту, так плотно, что между ними не пролезет и крыса. Манёвр требовал ювелирной точности от каждого водителя. Одно неверное движение руля — и столкновение, а у них вышибло колеса.

— Грач, справишься? — голос Мрака был напряжённым.

— А куда я денусь, — процедил тот сквозь зубы, вцепившись в руль.

Мрак смотрел, как соседние машины начинают сближаться. Руки чесались сесть за руль самому, но он понимал — сейчас не время меняться местами.

— Командир, они висят на нас! — крикнул кто-то из каравана.

— Держаться! — жёстко бросил Жилин. — Плотнее! Не давайте им зайти внутрь строя!

Грач выдохнул, глаза метались от зеркала к зеркалу. Слева надвигался борт соседней фуры, расстояние сокращалось: метр, полметра, двадцать сантиметров…

— Ближе, ближе… — бормотал он, чуть подруливая. — Вот так, родная, давай…

Металл почти соприкоснулся. Машины шли единым блоком, и гончие, пытавшиеся проскочить между ними, оказались зажаты или отброшены.

Мрак выдохнул, Грач справился.

— Молодец, — коротко бросил он.

— Сам в шоке, — хрипло отозвался водитель, не отрывая взгляда от дороги.

— Вулканис уже рядом! Пять километров! — разнеслось по колонне.

Но колонна больше не была той слаженной группой, что вышла в рейд. Машины еле ползли, а гончие всё сильнее окружали их, забираясь на кузовы и вцепляясь в колёса.

— Турель пустая, — Илья оторвался от места стрелка.

Он схватил автомат и быстро занял позицию у бойницы. Ещё несколько машин в колонне перестали стрелять — звук пулемётных очередей постепенно стихал.

Машина дёргалась с каждым ударом, заднее колесо всё ещё скрипело, двигаться она могла, хоть и со скоростью в двадцать километров в час. Повреждённые машины едва плелись в хвосте, но остальные грузовики не бросили их, оставаясь рядом и прикрывая от атак.

— Смотри! — выкрикнул Илья, указывая вперёд. — Свет!

— Помощь, — Мрак хмуро прищурился, но в глазах мелькнула искра надежды.

— Пришли! — Грач стукнул кулаком по рулю. — Мы дожили, чёрт возьми!

Рация вновь ожила, возглас Жилина был громким и наполненным жизнью:

— Колонна, внимание! Впереди помощь!

Машины начали двигаться чуть быстрее, хотя моторы едва справлялись. Гончие, заметив новый яркий свет, начали замедляться, их строй сбился, и несколько из них уже начали пятиться обратно в тень.

— Они боятся, — удивился Илья, наблюдая за хищниками.

— Не нас, — ответил Мрак, перезаряжая автомат. — Тех, кто идёт навстречу.

В этот момент что-то с грохотом влетело в кабину. Стекло, защищенное металлической сеткой, уступило натиску, и серая туша гончей ввалилась прямо на Грача, щёлкая челюстями в нескольких сантиметрах от его лица.

Илья дёрнулся, вскинул автомат, но выстрелить не успел — Грач уже справился. Левая рука продолжала держать руль, удерживая машину в строю, а правая вогнала нож под пасть твари — коротким, точным движением, без замаха, как если бы он нанизал кусок мяса на вилку. Клинок вошёл по рукоять, гончая дёрнулась и обмякла. Грач локтем столкнул тушу вниз и продолжил вести машину, будто ничего не произошло.

— Какого хрена… — выдохнул Илья, опуская автомат. — Ты как это…

Грач не ответил, только стиснул руль крепче. Лицо залито кровью твари, осколки стекла в волосах, но взгляд прикован к дороге. Клинч не терпел ошибок.

Мрак прищурился, выучка бойца Кодекса была налицо. Удар из неудобного положения, без визуального контроля, прямо в уязвимую точку. Это вбивают годами тренировок. И как он раньше не замечал?

Тьму пустоши разорвали тяжёлые очереди, мощные удары раздавались то слева, то справа. Огромные двадцатимиллиметровые разрывные снаряды вспарывали темноту, разрывая гончих на куски целыми группами. Звуки боя сменились гулом крупнокалиберных автопушек — новая, невиданная сила.

Илья замер, руки всё ещё держались за автомат, но взгляд был прикован к вспышкам, озаряющим край дороги.

— Это… что это?!

Мрак бросил короткий взгляд в сторону приближающегося света. Лицо оставалось суровым, но в глазах мелькнуло облегчение.

— «Стражи».

— Кто?!

— Воины Вулканиса. Их тяжёлые машины. Когда они идут, Пустошь замолкает.

Грач громко выдохнул, и только сейчас его руки начали подрагивать. Он бросил взгляд на мёртвую тварь у ног, потом на разбитое стекло, сквозь которое задувал холодный ветер Пустоши.

— Сука, — выдавил он хрипло. — Чуть морду не отгрызла.

Очередной залп разнёс гончих, пытавшихся атаковать левый фланг колонны. Кровавые ошмётки разлетелись по дороге, оставшиеся твари начали пятиться, утрачивая организованность.

Илья наконец опустил руки, плечи дрожали. Он всё ещё косился на Грача — тот только что убил гончую одной рукой, не отвлекаясь от вождения. Это было… ненормально.

— Они просто… сметают их, — сказал он, пытаясь переключиться на «Стражей».

— Это их работа, — отрезал Мрак, следя за боем. — «Стражи» — оружие Вулканиса. Приходят, когда всё уже плохо.

— И часто приходят? — Вектор попытался усмехнуться, но вышло криво. Адреналин всё ещё бил по венам.

— Не так часто, как хотелось бы. И почти всегда опаздывают.

Мощные прожекторы машин Вулканиса освещали дорогу, вырывая из тьмы остатки гончих, которые теперь разбегались в панике. Пушки и турели «Стражей» методично прочёсывали местность, добивая тех, кто ещё пытался приблизиться к каравану.

Жилин прозвучал с ноткой облегчения:

— Колонна, внимание! До ворот меньше пяти километров.

Илья выдохнул, сбросив с себя огромный груз.

— Мы выжили, — прошептал он, глядя на свет.

Мрак ничего не ответил, лишь продолжал наблюдать за огненной симфонией вокруг колонны. Это был последний бой, и с каждой секундой гончие теряли преимущество, пока их строй не превратился в хаотичное бегство.

Караван медленно втягивался в огромные ворота Вулканиса. Прожекторы осветили разбитые машины, покрытые кровью, грязью и следами когтей гончих. Тени бойцов, склонившихся над оружием, казались призрачными. Рейд завершился, но вместо радости в каждой машине царила напряжённая тишина.

Грач держал руль обеими руками, хотя машина уже остановилась. В этот момент рация вновь заговорила. Голос, холодный и механический, раздался на общем канале:

— Караван 4-2-2, оставайтесь в машинах.

Слова прозвучали как команда, которую невозможно оспорить.

— Господин Жилин, — продолжил администратор, — дублируйте приказ своим людям. Никто не покидает транспорт.

Грач медленно разжал пальцы, но с руля руки не убрал. Лицо его не дрогнуло, только желваки заходили под кожей. Он смотрел прямо перед собой, на огни Вулканиса, и в глазах не было страха. Только тихая, холодная злость.

— Триал, — процедил он сквозь зубы. — Чёртов Триал.

Илья непонимающе посмотрел на него:

— При чём тут Триал?

— При том, — Грач наконец повернул голову, и Илья увидел, как напряжены его скулы. — Я хотел сойти там. Мы ушли на Вулканис. А ночью в пустоши не выпрыгнешь.

До Ильи начало доходить.

— Ты хотел сбежать в Триале?

— Не сбежать, — Грач криво усмехнулся. — Исчезнуть. Раствориться.

Он не договорил. Вдалеке начали появляться тёмные фигуры в броне. Они двигались медленно, знали, что никто им не сможет сопротивляться.

— А здесь Кодекс, — закончил за него Мрак, глядя в бойницу. — И кажется они тебя ждут.

Грач коротко кивнул:

— Весь рейд. Каждая тварь, каждая аномалия, каждый километр — всё это было дорогой сюда. Они знали, что я приду сам, измотанный и разбитый. Знали, что у меня не будет сил вернуться в пустошь.

Мрак тяжело выдохнул, проверяя автомат.

— Ну что ж, Никита Волков, — сказал он тихо. — Похоже, твоя игра в беглеца закончилась не начавшись.

Грач закрыл глаза на секунду, потом снова открыл. Злость никуда не делась, но теперь в ней появилось что-то ещё — усталое принятие.

— Я знал, что это случится. Рано или поздно. Просто надеялся, что позже.

Рация снова ожила, голос Жилина раздался с заметным напряжением:

— Никто не выходит из машин. Ждём дальнейших распоряжений.

Илья смотрел на Грача, потом на приближающиеся фигуры в броне, потом снова на Грача.

— И что теперь?

Грач не ответил. Только сжал челюсти и продолжал смотреть на огни Вулканиса — города, который должен был стать спасением, а стал капканом.

Глава 11, страх

Резиденция Дархана погрузилась в тяжёлую, почти осязаемую тишину. В просторном кабинете, где холодные стальные стены отражали тусклый свет одинокой лампы, он стоял, склонившись над картой Краегора.

Красные метки покрывали её поверхность, словно раны, отмечая рынки старика. Их пересечение напоминало сердце, из которого пульсировала жизнь города: ресурсы, деньги, власть.

Дархан провёл пальцем по одной из линий и стиснул зубы. Прошло уже две недели, а от Ветра — ни слова. Ни результата, ни даже весточки о том, как продвигается дело. Он нанял интриганку, чтобы сделать работу тонко, а получил тишину.

«Хватит ждать».

Он устал от чужих игр. Устал верить в слухи и подставы, которые должны были сработать сами собой. Дархан знал один язык, который никогда не подводил, — язык силы.

— Южный рынок, — произнёс он вслух, касаясь пальцем одной из меток. — Там мы нанесём удар.

У стены, почти сливаясь с тенями, стоял Ярос. Массивная фигура казалась вырубленной из камня, а лицо, изуродованное шрамами, выдавало усталость от бесконечных битв. Стальной протез, грубо прикреплённый на месте левой руки, поблёскивал в свете лампы. Ярос не был человеком слов. Его мир сводился к простым истинам: выполнять приказы и защищать тех, кто кормит.

— Значит, Бритва? — проговорил он, наклоняя голову. Голос был низким и хриплым, как скрип ржавых петель.

— Она, — ответил Дархан, не отрывая взгляда от карты. — Ты соберёшь людей, переоденешь их в форму наёмников Бритвы. Ударите так, чтобы никто не сомневался, кто за этим стоит.

Ярос хрустнул пальцами своей единственной руки, задумчиво почесав шрам на подбородке.

— Значит, надо, чтоб… ну, чтоб похоже было?

Дархан медленно поднял голову. Взгляд был холодным, но без раздражения.

— Сделай всё грязно и правдоподобно. Переодеться, оставить следы: оружие с маркировкой, фальшивые паспорта, даже парочку «трофеев». Старик должен поверить, что старый враг вновь объявился.

— Если скажешь, сделаем, — уверенно осклабился Ярос, но в глазах читалась лёгкая растерянность — он до конца не понимал всей сложности задумки.

Дархан вздохнул и сделал шаг ближе. Он знал, что Ярос не был самым умным из его людей, но верность и грубая сила компенсировали недостатки. Главное — дать чёткие инструкции.

— Слушай внимательно, — сказал он, положив ладонь на карту. — Старик слишком занят удержанием власти, чтобы искать долго. Но он не оставит такое нападение без ответа. Если он решит, что Бритва идёт на его рынки, он бросит все силы на этот фронт.

Ярос усмехнулся, постучав протезом по краю стола.

— Пока он там, мы тут, да?

— Именно, — Дархан слегка улыбнулся, но в улыбке не было ни капли тепла. — Мы займём его место. Его рынки станут нашими.

«К чёрту тонкие игры. К чёрту Ветер и её слухи. Если хочешь что-то сделать — делай сам».

Ярос хлопнул протезом по столу, отчего карта едва не сдвинулась.

— Ну, тогда всё ясно. Соберу ребят. Ночью ударим.

Дархан кивнул, но, прежде чем Ярос успел выйти, резко поднял руку, останавливая его.

— Помни: никаких лишних жертв. Всё должно выглядеть как чистая работа. Справишься?

— Конечно, — уверенно ответил Ярос, ухмыльнувшись. — Лишние смерти — это глупость.

— Вот и хорошо, — Дархан повернулся к карте, пальцы скользнули по линиям маршрутов. — У нас нет права на ошибку, Ярос.

— Знаю, начальник, — бросил Ярос через плечо, уже направляясь к двери.

Когда дверь за ним захлопнулась, Дархан остался один. Тишина кабинета давила, лишь слабый шум вентиляции нарушал её. Взгляд снова упал на карту, испещрённую красными линиями и отметками.

Дархан аккуратно свернул карту и убрал её в ящик стола. Затем погасил свет, погрузив кабинет в полную темноту. Ночь была союзником, а утро должно было стать началом новой игры.

Рынок Чёрного Песка раскинулся в самом сердце Краегора, окружённый полуразрушенными зданиями, которые давно превратились в торговые павильоны. Это место являлось жизненной артерией города: сюда стекались купцы из Альдены, Вулканиса и ближайших фортов, покупая редкие технологические товары, детали для ремонта техники и оружия. Даже ночью рынок не спал — товары перегружались в павильоны, а торговцы, сидя у своих лотков, обсуждали дела и заключали сделки.

Свет фонарей, питаемых автономными батареями, рассекал ночную тьму, отбрасывая длинные тени на серый песок. Вокруг площади медленно патрулировали охранники в бронежилетах с эмблемами охраны старика. Они знали: рынок — это сердце экономики их босса, и были готовы к любым неожиданностям. Сегодня ночь казалась им спокойной.

Их взгляды не отрывались от периметра, а руки сжимали оружие. Ни один подозрительный силуэт не должен был пройти через ворота.

На дальнем краю площади, в тени разрушенной башни, затаилась группа Яроса. Они уже были переодеты: серые куртки с синими повязками плотно облегали тела, а на шлемах красовались наклейки с символикой наёмников Бритвы. Ярос молча махнул рукой, подавая сигнал. Группа начала рассредоточиваться, двигаясь бесшумно, тенями просачиваясь к павильонам с трёх сторон.

Ярос достал рацию и поднёс к губам.

— Первая группа, на позиции?

— На позиции — тихо ответили из рации.

— Вторая?

— Готовы.

— Тогда ждите сигнала.

Они замерли, наблюдая, как прожекторы на периметре начали очередной цикл поворота. Ярос поднял руку, и в этот момент две яркие вспышки из дальнего угла площади ослепили охранников.

— Что это? — один из них прищурился, пытаясь разглядеть источник света.

В этот миг раздался первый выстрел. Глухой, как треск сухого дерева, он сразил одного из охранников, отправив его на землю. Затем второй, третий — и рынок Чёрного Песка погрузился в хаос.

Люди Яроса начали продвигаться к павильонам, укрываясь за грудами ящиков и баррикадами из обломков.

Крики и выстрелы слились в оглушительный гул. Грохот разбитого стекла, звуки падающих тел и взрывы световых гранат наполнили площадь. Охранники бросились к своим позициям, но их ряды уже дрогнули под натиском.

— Шевелитесь быстрее! — проревел Ярос, наблюдая, как его люди ломают двери павильонов.

Первый павильон был взломан грубой силой: дверь выбили ударом тяжёлого ботинка, оставив на ней глубокую вмятину. Внутри находились ящики с техническими товарами, которые торопливо обчищали, оставляя на виду «улики»: трофейное оружие с клеймами и несколько идентификационных меток, специально разбросанных в самом центре.

— Эти ящики сломайте, — приказал Ярос, указывая на ряды у стены. — Пусть всё выглядит погромом.

Он внимательно следил за ходом операции, взгляд метался по площади, оценивая каждое движение. Охранники, оправившись от первого шока, начали перегруппировываться ближе к северному сектору, пытаясь выстроить хоть какую-то оборону. Второй павильон внезапно вспыхнул ярким пламенем — кто-то из группы бросил бутылку с зажигательной смесью, и огонь быстро охватил деревянные конструкции.

— Без фанатизма! — рявкнул Ярос, перекрывая гул огня и выстрелов. — Мы здесь не жечь пришли!

— Они идут с востока! — крикнул один из бойцов, выпуская короткую очередь в сторону приближающихся охранников.

Ярос резко обернулся. Группа из десяти охранников, двигаясь вдоль стены, использовала остатки перегородок как укрытие. Они действовали слаженно, каждый шаг был выверен, каждый выстрел — точен. Один из них уже занял позицию на небольшой возвышенности, нацелив оружие в сторону бойцов Яроса.

— Первой группе, зайти с фланга! — выкрикнул Ярос в рацию, отступая за ящики. Пули просвистели над головой, врезаясь в деревянные и стальные палеты, от которых полетели щепки и осколки.

— Займи их! — рявкнул он ближайшему бойцу.

Тот кивнул и выпустил длинную очередь, заставив охранников прижаться к укрытиям. В это время первая группа начала обход с правого фланга, тихо перемещаясь за павильонами.

— Второй группе закончить с павильонами! У нас мало времени! — продолжал командовать Ярос, его рёв звучал резко и чётко, несмотря на шум боя.

Охранники отвечали короткими, но точными очередями. Один из бойцов Яроса получил ранение в ногу, упал за ящик и стиснул зубы, чтобы не закричать.

— Поднять! — рявкнул Ярос, бросаясь к раненому. Он схватил бойца за шиворот, помогая оттащить за более надёжное укрытие. — Перевяжись и лежи тихо, понял?

Боец закатил глаза, сцепив зубы, а Ярос выглянул обратно. Взгляд быстро нашёл охранника на возвышенности, который уже прицелился, но не успел выстрелить — один из людей первой группы обошёл его сзади и уложил коротким выстрелом в голову.

— Отлично, — пробормотал Ярос, затем взревел: — Давите их!

Первая группа, занявшая фланговую позицию, открыла плотный огонь, заставляя охранников расползаться и терять координацию. Один из них выбежал из укрытия, пытаясь перегруппироваться, но сразу получил пулю в грудь.

Понимая, что битва оборачивается не в их пользу, охранники начали отступать к южному краю рынка, стараясь сохранить контроль над этим сектором.

— У них ещё подкрепление будет! — выкрикнул один из бойцов Яроса, прижимаясь к колонне и стреляя короткими очередями.

— Мы тут не для войны! — рявкнул Ярос в ответ, оборачиваясь к павильонам.

Второй павильон уже почти превратился в руины: двери были выбиты, ящики вскрыты, а среди обломков валялись фальшивые улики, оставленные специально. Ярос подошёл к своей группе, быстро осматривая результаты их работы.

— Хватит! Мы здесь закончили! — гаркнул чётко и властно. — Отступаем через западный вход!

— Они перекрывают юг! — выкрикнул боец с рацией, указывая на движение в том направлении.

— Пусть перекрывают. Мы уходим.

Он резким жестом приказал группе начать отход. Бойцы быстро собрали оружие и начали перемещаться в сторону заранее намеченного маршрута.

Охранники, осознав, что враг отступает, начали стрелять с утроенной яростью. Пули свистели в воздухе, врезаясь в стены и ящики, но бойцы Яроса уже уходили, оставляя за собой разрушения, пламя и хаос.

— Отходим! — рявкнул Ярос в рацию, прикрывая своих людей с последней линии.

Когда группа достигла западного выхода, он остановился на мгновение, оглядывая пылающий павильон. Всё выглядело именно так, как нужно: улики, разрушения, хаос — идеальная картина для того, чтобы старик поверил в работу Бритвы.

Рынок Чёрного Песка всё ещё горел. Треск огня смешивался с криками охранников и гулом рушащихся конструкций. Ярос уверенно командовал своими бойцами, группа отступала к западному выходу, перемещаясь от укрытия к укрытию.

Ярос сам прикрывал тыл, сжимая в руке массивный автомат. Всё шло по плану: павильоны разрушены, охранники дезориентированы, «улики» оставлены. Ему казалось, что всё сделано идеально.

Но это было совершенно не так.

Дым ещё висел над рынком Чёрного Песка, когда на место прибыли хмурые и смертельно уставшие люди — личная гвардия. Старик не был идиотом и решил всё проверить, прежде чем начинать войну.

Они начали методично прочёсывать руины, не упуская ни единой детали. Группа была опытной, каждый член знал, что мелочи иногда значат больше, чем очевидные улики.

Первый следопыт, невысокий мужчина с острым взглядом, аккуратно обходил край разрушенных павильонов. Внимание привлёк блеск среди пепла и обугленных досок. Он присел, смахнул пепел и обнаружил нож. Рукоять была сделана из чего-то необычного — её поверхность светилась странным матовым блеском.

— Эй, сюда, — позвал он.

— Это нож, — указал один из бойцов, подняв находку с земли и разглядывая её в тусклом свете. — Рукоять… Это же кость, да?

— Точно, кость монстра, — откликнулся другой, наклоняясь ближе. — Я слышал про него. Это трофей, который Дархан подарил одному из своих людей год назад.

— Подарил? — фыркнул первый. — Да про этот нож тогда полгорода болтало. Кто-то даже шептал, будто не только нож подарил, а ещё что-то продолговатое и упругое.

Второй боец загоготал.

— Да, помню. Забирай в пакет, разберёмся позднее.

Тем временем другой следопыт, крепкий мужчина с седыми волосами, обходил груды разбросанных вещей возле западного выхода. Его взгляд зацепился за подсумок, валявшийся у края разрушенного павильона. Он поднял его, покрутив в руках.

— Это сбросник? — пробормотал он себе под нос, развязывая.

Внутри лежали модифицированные магазины для винтовки. Он мгновенно узнал их: это были нестандартные магазины, сделанные на заказ. Такие использовались исключительно у определённых групп, которые закупали оружие через сети Дархана.

Он подошёл к командиру, показывая находку.

— Посмотрите, — проговорил он, подавая сбросник. — Это не Бритва. Они таких магазинов никогда не использовали, у них стволы косые.

Командир, глядя на находку, стиснул зубы.

— Да, у этих все стволы кривые, им такие ни к чему. Ищите дальше.

Тем временем женщина-следопыт, изучавшая зону, где ранее завязалась перестрелка, наткнулась на обгоревший ботинок. Он валялся возле небольшой лужи крови, оставленной кем-то из нападавших. Она подняла его, осматривая, а затем заметила, что внутри, на стельке, был выгравирован серийный номер.

Она присела, чтобы рассмотреть гравировку ближе, затем аккуратно вынула стельку и протянула её командиру.

— Надо проверить партию. Ботинок лежал один, а рядом лужа крови. Думаю, раненого перевязывали.

Командир молча смотрел на улики, которые начали складываться в единую картину. Нож с рукоятью из кости, магазины, которые использовала ограниченная группа, и ботинок с серийным номером. Всё это говорило о том, что нападение могло быть делом рук не Бритвы.

Он развернулся к своим подчинённым.

— Уведомьте Старца. Есть проблемы с точным определением нападавших, но похоже, что это не Бритва.

Следователи продолжили поиски, но ключевые детали уже были найдены.

Лисса сидела на кровати в своей крошечной комнате, крепко сжимая в руках кружку с остывшим напитком. Тело ныло после ночи в борделе, голова соображала туго, будто набитая ватой. Утренние новости о нападении на рынок Чёрного Песка, которые разнеслись по городу, заставили её замереть.

«Дархан… Что же ты сделал?»

Она отпила холодный глоток, морщась. Мысли ворочались медленно, тяжело, как камни в мутной воде. Она слишком устала, чтобы думать ясно, но одно понимала точно: он не стал ждать.

«Устал от моих слухов и бумажек. Решил по-своему».

Лисса осторожно поставила кружку на стол. Нужно было идти к нему, рассказать о том, что узнала ночью. Может, это ещё что-то изменит. Может, её информация о планах Бритвы окажется полезной.

Она схватила куртку, накинула на плечи, быстро проверила нож за поясом. Синяки на бёдрах отозвались тупой болью при каждом движении.

«Двигайся. Думать будешь потом».

Девушка закрыла дверь за собой и растворилась в толпе Краегора.

Лисса шла к резиденции быстрым шагом, опустив голову и кутаясь в тёмную куртку. Улицы, обычно наполненные шумом и движением, сегодня казались ей слишком тихими. Даже гомон торговцев и гул машин звучали приглушённо — город затаил дыхание после ночного хаоса.

Она никогда не приходила через главные ворота. В резиденцию вёл тайный подземный тоннель, и чтобы попасть в него, нужно было зайти в дом напротив и отстучать код. Охранники внутри переглянулись, словно уже знали, что она придёт.

— Мне нужно поговорить с Главным, — процедила Лисса, стараясь держать голос ровным.

Один из охранников, высокий мужчина с шрамом на подбородке, сложил руки на груди и слегка качнул головой.

— Сегодня нельзя.

— Это срочно, — она сделала шаг ближе, взгляд стал твёрже. — Мне нужно его видеть. Сейчас.

— У него совещание, — отрезал второй охранник, даже не взглянув на неё.

— Совещание? — Лисса почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Дархан редко позволял кому-то мешать своим планам, но чтобы не пускать её? Это было странно.

— Послушайте, — отозвалась девушка, понизив голос, стараясь звучать властно. — Скажите ему, я пришла. Он знает, это важ…

— Сегодня нельзя! — в очередной раз перебил первый охранник, уже твёрже.

Лисса замерла на месте, сердце забилось быстрее. Они даже не попытались передать её сообщение. Она почувствовала, как тревога сжимает грудь. Девушка смотрела на охранников, пытаясь понять, скрывают ли они что-то. Но их лица оставались равнодушными — те просто выполняли приказ.

Она сделала шаг назад, глядя на массивные ворота резиденции. Внутри неё росло неприятное ощущение.

«Сразу после атаки на рынок Дархан не ищет встречи, хотя у меня может быть важная информация. Он занят? Или… я ему больше не нужна?»

В памяти вдруг вспыхнуло лицо Ярослава. Та странная усмешка, когда он рассказывал про «перемены». Слишком охотно он делился информацией. Слишком легко она её получила.

«Он смотрел на меня как-то… не так. Будто знал что-то, чего не знала я».

Лисса тряхнула головой, отгоняя мысль. Нет. Она просто устала, ночь в борделе вымотала её, голова соображала туго.

Она развернулась и медленно пошла прочь от резиденции, чувствуя, как ноги становятся всё тяжелее. Остановившись в одном из переулков, прислонилась к холодной каменной стене.

Вдруг внимание привлёк непривычный для этой части города шум. Толпа людей двигалась неспешно: кто-то шёл с поникшей головой, кто-то держал свечу. Это была похоронная процессия. Впереди шли женщины в чёрных платках, сдерживая слёзы, а за ними тянулись мужчины с грубыми лицами, которые не скрывали своей злости.

Лисса замедлила шаг и слилась с толпой, остановившейся у обочины, чтобы пропустить процессию. Когда она увидела женщину в чёрном, шедшую с маленькой девочкой за руку, её сердце сжалось.

«Это же жена и дочь Хэдрика…»

Хэдрик был посредником, которому она несколько дней назад передала документы для распространения среди людей Бритвы. Она в какой-то мере доверяла ему — он слишком любил свою семью, чтобы предать. Теперь же она смотрела, как его семья шла за гробом, обтянутым тёмной тканью.

«Он… мёртв?»

Холод прошёл по позвоночнику. В голове снова вспыхнуло лицо Ярослава — его прищур, когда она отвлеклась на свои мысли. Его слова: «Ты хорошая, Анабель. Заходи ещё». И эта улыбка напоследок, которую она списала на усталость и удовлетворение.

«Он знал. Он догадался…».

Лисса почувствовала, как внутри поднимается паника. Женщина, жена Хэдрика, держалась из последних сил, плечи содрогались от беззвучных рыданий. Рядом шла маленькая девочка, крепко сжимая её руку. Лицо ребёнка выглядело бледным, а глаза блестели от слёз.

Лисса не могла просто отвернуться. Она незаметно двинулась за процессией, стараясь держаться в тени.

Люди свернули в узкий переулок, ведущий к одному из старых кладбищ-крематориев Краегора. Здесь было тихо, даже торговцы, обычно громко зазывающие покупателей, сегодня молчали. Лисса остановилась в стороне, спрятавшись за углом дома, откуда могла видеть всё, не привлекая внимания.

Кто-то из толпы начал говорить, обсуждая произошедшее. Она прислушалась, напрягаясь.

— Нашли на окраине, — откликнулся мужчина, стоявший ближе к гробу. — Жутко изуродованного.

— Кто-то знает, чьих рук дело? — спросил другой.

— Ходят слухи, это люди Бритвы. Будто бы он перехватил что-то важное, им не понравилось.

— Или Дархан, — хмуро добавил третий. — Этот гад умеет убирать тех, кто становится лишним.

Лисса отпрянула назад, сердце гулко стучало в груди. Она едва дышала, наблюдая, как похоронная процессия неторопливо исчезает за воротами старого кладбища. Взгляд задержался на женщине и ребёнке, и ледяной страх сжал её грудь.

«Хэдрик… Он мёртв. Он не знал, кто я. Он даже не видел моего лица…»

Лисса прижалась спиной к холодной стене, закрыв глаза и пытаясь привести мысли в порядок. Но они метались в голове, отказываясь складываться в чёткую картину.

«Если Ярик рассказал кому-то о странной шлюхе, которая слишком много спрашивала… Если Бритва связала это с документами… Если они вытащили из Хэдрика хоть намёк на то, кто его послал…»

Её руки дрожали, она сжала их в кулаки, но это не помогало. Холодный воздух Краегора только усиливал тревогу.

«А Дархан? Он знает? Может, он уже всё понял, и поэтому меня не пускают к нему? Или он вообще ничего не знает и сидит у себя, думая, что всё идёт по плану, пока я горю?»

Лисса резко оттолкнулась от стены, чувствуя, как тело наполняется раздражением и страхом одновременно. Она глубоко вздохнула и резко развернулась, направляясь обратно в город. Шаги были быстрыми, беглыми, а мысли становились всё холоднее.

«Я осталась одна. Если Бритва узнала правду, я первая, кого они ищут. Если Дархан поймёт, что я провалилась, он тоже захочет меня убрать. Я не могу доверять никому».

В комнате всё было так же, как она оставила. Щепка в петле у двери осталась на месте — значит, никто не заходил.

Лисса села на кровать, обхватив голову руками. В голове крутились фрагменты мыслей, хаотичных и острых, как осколки стекла. Она знала: теперь её шансы на выживание стремительно уменьшаются. Если Бритва вычислила, кто подбросил ей документы, Лиссу найдут достаточно быстро. Если Дархан заподозрит неладное, он избавится от неё, даже не дрогнув.

«Мне нужен выход. Немедленно».

Она могла попытаться договориться с кем-то из баронов, предложить информацию в обмен на защиту. Но кому? Бритва хочет её голову. Дархан считает расходным материалом. Старец, если узнает про поддельные документы от его имени, не простит.

Могла залечь на дно, сменить квартиру, обрезать все контакты. Но Краегор был слишком маленьким, а она оставила слишком много следов за годы своих игр. Рано или поздно кто-то её найдёт.

Оставался один вариант — тот, о котором она никогда не позволяла себе думать всерьёз.

Уехать. Покинуть Краегор.

От этой мысли внутри всё сжалось. Лисса встала, подошла к окну и посмотрела на серые крыши города. Она никогда не была за его пределами. Никогда не видела пустошей, кроме как с крыши, когда смотрела на караваны, уходящие к горизонту. Краегор был всем, что она знала — его улицы, его правила, его грязные секреты, которые она так умело использовала. Здесь она была Ветром, невидимой силой, которая двигала потоки.

Там, за стенами, она будет никем.

Лисса стиснула зубы. Страх перед неизвестным боролся со страхом перед неизбежным, и она понимала, какой из них победит. Здесь её убьют — это уже не вопрос «если», а вопрос «когда». Там, в пустоши, у неё хотя бы есть шанс.

Лисса стояла перед зеркалом, сжимая в руках ножницы. Прямые, блестящие волосы спадали до плеч — всегда ухоженные, они были её гордостью, частью образа, который она годами использовала, чтобы манипулировать людьми. Но сейчас эта роскошь делала её узнаваемой. В Краегоре такие волосы были редкостью.

Она заторможенно провела ножницами по пряди, сомневаясь.

«Грим смоет дождь. Маскировка должна быть настоящей».

Резким движением схватила первую прядь и отрезала у самого основания. Звук ножниц в тишине комнаты прозвучал как приговор. Прядь упала на пол, оставляя неровный клок.

Лисса не остановилась. Она резала прядь за прядью, пока лицо не окружила растрёпанная, неровная копна. Блеск исчез, кончики спутались, делая её вид грубым, обыденным.

Она подняла голову, изучая отражение. Уставшие, слегка впалые щёки, острые линии подбородка, окружённые неровными клочьями.

«Недостаточно».

Взгляд скользнул по комнате и задержался на массивном крае стола. Внутри мелькнула отчаянная мысль. Лисса провела пальцами по холодной поверхности, глубоко вдохнула. Страх бился в груди, но следом пришла решимость.

Она резко оступилась и болезненно ударилась лицом о край.

Комнату заполнила вспышка боли. Перед глазами замелькали тёмные пятна, стены дрогнули. Лисса схватилась за столешницу, чтобы удержаться на ногах.

Когда зрение прояснилось, она подняла голову и взглянула в зеркало. Лицо побледнело, губы были крепко сжаты, а под глазами проступили глубокие тени. На скуле наливался синяк, из рассечённой брови сочилась кровь.

Девушка в зеркале всё ещё была ею, но уже другой.

«Теперь они меня не узнают», — подумала она с горькой усмешкой.

Лисса опустилась на пол, прижав к лицу тряпку. Боль постепенно отпускала, уступая место пустоте.

«Что же с тобой стало, девочка?» — мягко спросила Мамочка где-то внутри неё.

Единственный надёжный способ покинуть Краегор проходил через шлюз, но Лисса понимала, что там всё контролируют люди Дархана и Бритвы. Даже если ей удастся туда добраться, её обязательно начнут проверять. Но у неё был свой план — старый контакт, который за хорошую плату мог провести через технические туннели.

Пальцы быстро скользили по кнопкам старой рации. Она набрала комбинацию, выбрала частоту и модуляцию, которая переводила устройство в закрытый режим. Едва слышное шипение раздалось в динамике, когда она ввела код вызова через зуммер. Повторяла и повторяла, минуты тянулись как часы, пока наконец в динамике не раздался щелчок.

— Слушаю, — проговорил мужской голос сквозь треск помех.

Лисса мгновенно напряглась. Она знала этот голос, но интонации были не такими, какими были всегда. Слишком мягкими. Слишком лёгкими.

— Это Морена, — сказала она ровно, стараясь не выдать волнения. — Мне нужно выйти. Как насчёт того прохода, который мы обсуждали месяц назад?

Рация захрипела, выплёвывая обрывки статики. Сквозь шум пробился ответ:

— Хм… Тот проход всё ещё существует.

Лисса нахмурилась. Слишком дружелюбный тон, слишком лёгкие ответы. Обычно этот человек был суров и начинал торговаться с первого слова.

— Я беру, — сказала она, сдерживая тревогу. — Могу ли я доверять его безопасности?

Помехи на секунду усилились, превращая слова в неразборчивую кашу, но потом голос пробился снова — и в нём отчётливо звучало что-то приторное, от чего по спине пробежал холодок:

— Конечно, можешь. Для тебя всё будет подготовлено.

— Когда?

Треск. Шипение. Потом — слишком быстрый ответ:

— Как скажешь. Сегодня? Завтра? Всё готово.

Девушка сильнее сжала рацию. Этот человек никогда не был таким услужливым. Обычно ему требовались дни, чтобы всё устроить, а теперь он готов мгновенно?

— Звучит хорошо, — осторожно проговорила она. — Свяжусь вечером.

Рация снова захрипела, и сквозь волну помех донеслось:

— Для тебя — когда угодно, дорогая.

Он никогда не называл её «дорогая». Никогда.

Лисса резко выключила рацию и отбросила её на стол.

«Купили. Продал меня, тварь».

Дыхание участилось, она вцепилась в край стола, пытаясь унять дрожь. Шлюз — единственный проверенный выход — теперь был ловушкой.

Лисса сидела на полу, прижавшись спиной к стене. Мысли метались, отказываясь складываться в план. Шлюз закрыт. Контакт продан. Что ещё у неё осталось?

И тут в памяти всплыло имя. Анклав.

Она слышала о нём от караванщиков, которые заходили в таверну после долгих рейсов. Молодой проводник, который знал пустоши как свои пять пальцев. Говорили, что у него есть ходы во все города — не через шлюзы, а через места, о которых не знает никто. Говорили, что он может провести человека так, что тот исчезнет навсегда, будто его и не было.

«Он работает за деньги. Ему плевать, кто ты и от кого бежишь. Главное — плата».

Лисса поднялась, чувствуя, как внутри зарождается что-то похожее на надежду. Слабое, хрупкое, но живое.

«Нужно его найти. Но сначала — собраться».

Она окинула взглядом комнату. На кровати лежал небольшой походный рюкзак, рядом — стопка драгоценностей, свёрнутые купюры и несколько монет из редкого сплава. Лисса перебирала их быстро, взвешивая в руках каждую вещь.

Среди украшений были старинные серьги, обменянные на информацию год назад, ожерелье, полученное за первое крупное дело, и кольца, когда-то принадлежавшие жене влиятельного торговца. Эти вещи хранили её историю — каждый успех и каждую ошибку.

«Этого хватит на дом в любой точке Альтерры. Нужно лишь выбраться из Краегора».

Лисса аккуратно сложила драгоценности в маленький мешочек, закреплённый с внутренней стороны пояса. Несколько свёрнутых пачек банкнот спрятала в потайной карман куртки.

На столе лежала стопка старых документов — счета, записи, досье и письма, копившиеся годами. Остатки прежней жизни, доказательства её существования в городе. Лисса поднесла бумаги к камину и смотрела, как огонь лениво пожирает страницы, пока пальцы не ощутили жар.

«Здесь меня больше нет».

Подойдя к шкафу, достала простой комплект одежды: тёмную куртку, штаны и потёртые сапоги. Быстро переоделась, избавляясь от всего, что могло выдать её прошлое. Дорогие ткани остались на полу — отброшенные воспоминания.

В последний раз оглядела комнату. То, что когда-то казалось домом, теперь напоминало клетку.

«Я сюда больше не вернусь».

Она подняла рюкзак, прижала к спине и глубоко вдохнула. Последний взгляд упал на пепел в камине — от документов не осталось ничего.

Лисса шагнула через порог, не оборачиваясь.

Теперь нужно было найти Анклава. Где-то в трущобах, в барах на окраине, среди тех, кто живёт между городом и пустошью. Она найдёт его. Должна найти.

Назад дороги не было.

Глава 12, побег

Лисса шла по узким улицам Краегора, сливаясь с толпой. Серое небо нависало над городом, делая его ещё темнее. Редкий свет фонарей лишь подчёркивал грязь на стенах и потрёпанную одежду прохожих. Она натянула капюшон глубже, пряча лицо, и быстрым шагом двигалась вперёд.

«Если караванщики говорили о нём недавно, значит, он где-то здесь. Проводники не сидят в пустошах без дела — они ищут клиентов. Но где его искать?»

Анклав не был человеком, который любит светиться. Если бы его мог найти каждый второй, странно считать его специалистом по скрытности и выживанию.

«Бордель? Слишком рано. Да и не похоже. Рестораны в районе купцов? Тоже вряд ли. Такой, как он, не станет сидеть в местах, где можно нарваться на бывших клиентов или их врагов».

Она пересекала торговые ряды, где уже начинали раскладывать товары. Торговцы выкрикивали предложения, зазывая покупателей, а Лисса едва их слышала.

«Ему нужно что-то тихое. Место, где можно затеряться среди людей, которые не задают лишних вопросов. Старый рынок? Нет, туда ходят лишь те, кто ищет проблем».

Она замедлила шаг, оглядываясь вокруг. Улицы в этом районе были мрачными, с закрытыми ставнями и ржавыми вывесками. Лисса вспомнила, как описывали Анклава: человек, который чувствует себя комфортно в местах, где большинство предпочитает не задерживаться.

Остановилась на углу и прислонилась к стене, позволяя прохожим обтекать её.

«Может, старые ангары? Такие места идеально подходят, чтобы скрыться, но это слишком очевидно для того, кто привык быть тенью. Хотя… стоит проверить».

Взгляд упал на вывеску бара — покосившуюся, облупившуюся от времени. Она вспомнила разговоры о подобных местах: в них собираются те, кому нечего терять, кто хочет забыться, спрятаться или договориться о чём-то, что требует полной тишины.

Лисса глубоко вдохнула и двинулась дальше.

«Нужно искать что-то подобное. Если ошибусь, у меня не останется времени искать ещё».

Ноги сами несли её по улицам, через шумные переулки и тёмные арки. Она старалась выхватить лица в толпе, улавливать движения, которые могли выдать кого-то необычного.

Девушка дошла до района старых ангаров, которые некогда служили сердцем логистики Краегора. Теперь они превратились в нечто другое: лабиринт полуразрушенных строений, заполненных жизнью, несмотря на кажущуюся заброшенность. Здесь открылись мелкие лавки, торгующие оружием и запчастями, столовки, где пахло жиром и специями, и странные заведения, предлагающие неясные услуги.

Лисса медленно двигалась вдоль коридоров из ржавых стен, внимательно изучая каждый закоулок. Здесь не задавали вопросов, но глаза следили за каждым движением. Она чувствовала эти взгляды, скользящие по её фигуре, и старалась выглядеть уверенно. Пробираясь сквозь квартал, Лисса искала любые мелочи. Пару раз мелькали фигуры, непохожие на жителей Краегора — длинные серые и коричневые плащи, колючие звуки речи, непохожей на обычный «всеобщий» язык, как иногда говорили купцы. Девушка чувствовала, что на верном пути.

И тут она заметила переулок, уходящий в тень между двумя ангарами. На первый взгляд ничего особенного — ржавые стены, мусор, обрывки старых плакатов. Но на углу, почти незаметные под слоем грязи, виднелись странные метки. Царапины, которые обычный человек принял бы за следы времени.

Лисса остановилась, вглядываясь. Это был язык людей пустоши — примитивные символы, которые караванщики использовали для обозначения безопасных мест, тайников, точек встреч. Она видела такие в записях, которые попадали к ней за годы работы с информацией.

«Нашла».

Она свернула в переулок и медленно двинулась вдоль стены, выискивая вход. В какой-то момент заметила странное движение в тени. На первый взгляд это было ничем не примечательное место: стена, покрытая трещинами, и остатки какой-то старой вывески с непонятными символами. Затем из этой стены вырос силуэт человека.

Лисса замерла. Мужчина вышел из стены, будто из ниоткуда. Туман окутывал его фигуру, клубясь вокруг густой дымкой. Он задержался на секунду, оглядываясь по сторонам, а затем быстрым шагом направился прочь.

Лисса осталась стоять, взгляд прикован к тому месту, откуда он появился. Подойдя ближе, она заметила едва различимую линию на поверхности стены — скрытый шов, указывающий на дверь.

Она не сразу решилась подойти. Дверь была почти незаметной, без ручек и надписей, но из-за неё всё ещё вытекала тонкая струйка тумана. Лисса провела пальцами по холодному металлу, и под её ладонью стена подалась, открывая узкий проход.

Шагнула внутрь и оказалась в полутёмном помещении, наполненном густым дымом со сладковатым запахом. Лёгкий, почти гипнотический свет ламп свисал под потолком, отбрасывая мягкие отблески на стены из матового стекла и цветных панелей. Впереди, в зале, сидели люди — тени, скрытые в дымке, лица наполовину спрятаны. Они разговаривали вполголоса и пили напитки, из которых вырывались клубы того самого тумана, застилавшего помещение.

Лисса сделала ещё один осторожный шаг, но остановилась, когда заметила, как к ней направляются двое мужчин. Их силуэты растворялись в густой дымке, но движения были чёткими, уверенными. Один из них, высокий, с суровым лицом, наклонился чуть ближе, а второй встал позади, перекрывая путь к выходу.

— Тин вракса-ка долрен? — произнёс первый низко и гулко.

Лисса напряглась, пытаясь уловить хотя бы намёк на смысл. Она сразу поняла: это не просто случайные слова. Что-то между паролем и отзывом, возможно, из языка, который использовали в пустошах.

Она попыталась вспомнить всё, что знала о жаргоне и тайных кодах, но вместо этого накрыли воспоминания. Резкие, болезненные, они потянули назад, в прошлое.

«Эти слова… Я слышала их раньше».

Она замерла, чувствуя, как сердце сжимается. Разум против воли вернулся к первой неделе в борделе, когда ей исполнилось всего пятнадцать — практически день рождения. Тогда она была сломлена, напугана и плакала дни напролёт, думая, что не выдержит этого.

Мамочка — строгая, отстранённая, тогда ещё просто зрелая женщина — подошла к ней, голос звучал мягче, чем обычно.

— Ты должна перестать плакать, девочка. Жизнь жестока, но ты сильная. Я вижу это. Сегодня у тебя будет клиент. Он немного странный, тебе нужно постараться.

Люди пустоши бывали в борделе редко — рейдерам в город особого хода не было. Но когда они появлялись, девочки прятались по углам и молились, чтобы выбор пал не на них. Ходили слухи, что иногда они выкупали шлюх и увозили в Пустошь, где забавлялись до смерти или заставляли рожать, пока тело не сдавалось. Никто из увезённых не возвращался.

Когда мужчина зашёл в комнату, желудок Лиссы сжался от страха. Ему было за сорок, лицо и тело покрывали глубокие шрамы, словно кто-то пытался разорвать его на части. Лицо утопало в жёсткой щетине, и запах трав сбивал с ног. Он усадил Лиссу на свои колени, как игрушку, и не обращал внимания на слёзы. Тембр был тяжёлым, как удар о наковальню.

— Ка друла некс тарэ врас, тиа хас? — спросил он своих подельников, стоявших у двери.

Они рассмеялись — фраза была острой шуткой. Один из них ответил:

— Дрэ хас, вракса канс долрен аро!

— Слышала, шлюшка, — сквозь смех выдохнул бородач, коверкая слова странным акцентом. — Они сказали, что такой молодой девушке, как ты, здесь самое место.

«Тин, вракса. Молодая, девушка? Долрен… место?» — против своей воли вспоминала Лисса.

Мужчина заговорил, потирая шрамы на запястье:

— Вракса си диен, тен лорша хакас.

Лисса тогда ничего не понимала, но звук этих слов врезался в память. Каждая фраза была короткой, рваной, будто язык сам по себе был изломан, как пустоши, из которых они пришли. Когда она всхлипнула, мужчина обернулся к ней.

— Тиа вракса, тен кралс? — спросил он с издёвкой, явно ожидая ответа.

Она не знала, что сказать, и в панике быстро кивнула. Он рассмеялся, а его подельники, улыбаясь, покинули комнату.

Лисса почувствовала, как начинает вспоминать тот день во всех подробностях, когда её выдернули в реальность.

Мужчина перед ней повторил:

— Тин вракса-ка долрен?

«Кажется, он спрашивает, что девушка делает здесь».

Она подняла взгляд, притворяясь уверенной. Внутри клокотала ненависть — к этим людям, к их языку, к воспоминаниям, которые они пробудили. Но показывать этого было нельзя.

— Вракса канс долрен, тен кралс, — ответила она, повторяя то, что слышала в юности. Кажется, эта фраза означала «девушка знает место». Хотя по изумлённым глазам верзилы она поняла — кажется, «кралс» означало что-то вроде «член»…

Мужчина напрягся, глаза сузились. На мгновение воцарилась тишина, а затем его напарник, стоявший позади Лиссы, громко заржал.

— Си тия хас, дрэ канс долрен? — бросил он сквозь смех.

Лисса почувствовала, как внутри всё дрожит, но внешне сохраняла хладнокровие. Она заставила себя улыбнуться, хотя от одного их запаха — трав и пустоши — к горлу подступала тошнота.

— Я не так хорошо владею языком. Давайте перейдём на общий.

Они переглянулись. Мужчина, стоящий позади неё, наклонился ближе, уже отсмеявшись, почти прошептал:

— Зачьем ты здесь?

Девушка ответила жёстко, стараясь звучать уверенно, хотя внутри бушевал страх и отвращение:

— По делам к людям пустошей.

Воцарилась тишина. Лисса понимала: либо её пропустят, либо убьют. Эти люди явно оценивали её и взвешивали риск. Наконец первый из мужчин, прищурившись, махнул в сторону.

— Проходи.

В голове всё ещё звучали рваные фразы из прошлого. Она шагнула вглубь зала, оставляя за собой массивную дверь и взгляды охранников, которые прожигали спину.

Люди сидели группами или в одиночестве, прячась в тенях. Лица скрывались под капюшонами, а движения казались нарочито медленными. Лисса почувствовала лёгкий холодок, пробежавший по позвоночнику: атмосфера этого места была чужой, враждебной. Она огляделась, стараясь не выглядеть растерянной, но каждый шаг давался ей с трудом.

Слева кто-то раскладывал карты на столе, о чём-то споря вполголоса. Справа двое вели тихую, но явно напряжённую беседу. Ещё дальше Лисса заметила троих, которые передавали что-то друг другу под столом, избегая лишних взглядов.

Подойдя к барной стойке, она сделала вид, что уверена в себе. За стойкой стоял местный аналог бармена: невысокий мужчина с серой бородой и жёсткими глазами, изучающими каждую деталь.

— Будешь? — спросил он, не отрывая взгляда.

— И что здесь пьют?

— Ледяной Дух, Ядовитые Тени, Глоток Бури. Выбирай.

Голос был низким, с лёгкой хрипотцой. Он выглядел как человек, который видел всё, что только можно увидеть в этом месте.

Лисса, стараясь не выдавать волнения, слегка наклонилась вперёд.

— На твой вкус. Где я могу присесть?

Вопрос вызвал у бармена лёгкое удивление. Он поднял бровь, затем скрестил руки на груди.

— Ты точно знаешь, куда пришла?

— Знаю, — твёрдо ответила она, встречая его взгляд. — Скажи мне, где можно сесть.

Бармен молчал несколько секунд, затем неохотно кивнул в сторону дальнего угла зала.

— Любое свободное кресло, девочка.

Лисса проследила за его жестом и замерла. В углу, под лампой, сидел мужчина. Его поза была расслабленной, однако он полностью контролировал ситуацию, наблюдая сквозь полуприкрытые веки. Голова запрокинута, взгляд блуждает по тонким нитям дыма, вьющимся под потолком.

Лицо освещалось тусклым бликом, и на мгновение ей показалось — он едва заметно улыбнулся, будто знал, что за ним наблюдают. Ноги вытянуты под столом, руки лениво покоятся на подлокотниках. Лисса вспомнила рассказы караванщиков о молодом проводнике, который выглядит беззаботным, но никогда не теряет бдительности.

«Анклав. Это он».

Мужчина выглядел небрежно, почти беззаботно, но её не обманешь: за этой ленивой позой скрывался человек, который всегда был настороже. Лисса с трудом выдохнула, собралась с мыслями и направилась к креслу напротив. Она знала: каждое движение, взгляд, слово будут оценивать.

Когда девушка подошла ближе, мужчина чуть приподнял голову, лениво посмотрев на неё из-под полуприкрытых век. Во взгляде не было ни удивления, ни интереса — только обманчивая, ленивая нега. Лисса остановилась перед столом, стараясь выглядеть уверенной, хотя сердце гулко стучало в груди.

— Можно присесть? — спокойно спросила она, надеясь, что голос не выдаст волнения.

Анклав молча посмотрел на неё, чуть приподняв уголок рта, наслаждаясь моментом. Он сделал приглашающий жест рукой, не произнеся ни слова.

Лисса знала: в подобных ситуациях главное — не показывать, что хочешь чего-то слишком сильно. Анклав, судя по виду, был из тех, кто терпеть не мог прямолинейных попыток привлечь внимание. Поэтому вместо того, чтобы сразу вступать в разговор, она решила сыграть в игру, которую давно освоила: заставить мужчину самому захотеть заговорить. И пусть её внешность сейчас никуда не годилась, Лисса решила попробовать.

Она села напротив него, чуть откинувшись на спинку стула, и ненавязчиво осмотрелась, словно Анклава для неё не существовало. Взгляд задержался на стакане, который принесли ей через минуту. Напиток внутри странно дымился, выпуская тонкие завитки пара, а на дне плескался и пузырился сухой лёд — дорогой и сложный для Альтерры ингредиент, признак статуса заведения.

«Только бы не крепкий алкоголь», — мелькнуло в голове, но Лисса быстро подавила тревогу.

Она взяла стакан в руки, осторожно поднося к губам. Жидкость внутри была тёмной, с лёгким янтарным отблеском. Вкус оказался терпким, с травяной горчинкой и чем-то железным, но не настолько неприятным, чтобы оттолкнуть. Напиток оказался смесью пустынных трав, без видимых негативных эффектов.

Лисса медленно выдохнула, наблюдая, как тёплый пар растворяется в воздухе. Она сделала вид, что наслаждается процессом, затем скрестила ноги и слегка наклонилась, опершись на локоть.

Анклав сидел напротив, но она упорно не смотрела на него. Вместо этого меняла позы: то тянулась за кувшином с водой, который принесли вместе с напитком, то неспешно поправляла рукав куртки. Она знала: мужчины, привыкшие к вниманию, не любят, когда их игнорируют. Если Анклав был таким, долго молчать он не сможет.

Так и случилось. После нескольких минут тишины он наконец заговорил:

— Неплохо у тебя выходит, — лениво произнёс он. Голос был низким, чуть хрипловатым — похоже, мужчина давно не спал.

Лисса подняла взгляд, но не сразу ответила. Она позволила паузе зависнуть между ними.

— Что именно?

Анклав усмехнулся, откинувшись назад.

— Притворяться, что тебе тут уютно.

Девушка ответила лёгкой улыбкой и снова поднесла стакан к губам.

— С чего ты взял, что притворяюсь?

Глаза его блеснули. Он чуть наклонил голову, разглядывая её.

— Зачем пришла?

Лисса поставила стакан на стол и посмотрела прямо на него. Теперь, когда он заговорил, игра перешла на её поле.

— А ты?

Анклав фыркнул.

— Я тут живу. А вот такие, как ты, сюда обычно не забредают.

— Какие — такие?

— Городские. С ухоженными пальцами в грязи и страхом в глазах.

Девушка выдержала его взгляд.

— У каждого свои причины оказаться там, где он оказался.

Анклав, казалось, на мгновение потерял свою ленивую уверенность. Взгляд остановился на Лиссе чуть дольше, чем того требовало обычное любопытство. Он прищурился — что-то не сходилось в картине перед ним.

— Кто тебе нос сломал? — спросил он резче, чем раньше.

Лисса замерла, пальцы чуть крепче сжали стакан. Она на мгновение задумалась, как лучше ответить.

— Клиент попался нервный, — произнесла она с едва заметной усмешкой, отводя взгляд. — Бывает. Я была из дорогих. Но даже у дорогих случаются… накладки.

Она специально сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. Голос звучал устало, ровно, без сожаления.

Анклав поморщился.

— Значит, шлюха. И решила сбежать?

Девушка усмехнулась.

— В этом городе у каждого своя цена. Моя стала слишком высокой.

Он тихо выдохнул, но напряжение в его взгляде осталось. Ещё раз посмотрел на её лицо, на искривлённый нос.

— Давно так ходишь?

Лисса удивилась, но скрыла это, лишь слегка пожав плечами.

— Пару часов. Переживу.

Анклав покачал головой, рука потянулась к чему-то на поясе, и через секунду в его пальцах оказался небольшой кусок чистой ткани.

— Дай гляну. Оставишь так — останется кривым навсегда.

Девушка слегка приподняла бровь.

— Ты что, лекарь?

— Нет. Но носы вправлять умею, — он усмехнулся. — Давай. Если бы хотел навредить, уже бы навредил.

Она колебалась, но потом решила — причин отказывать нет. Раз он хотел показать доброжелательность, пусть. Лисса чуть наклонилась вперёд.

— Будет больно, — предупредил он, осторожно касаясь её лица.

— Переживу, — тихо ответила девушка, глядя ему в глаза.

Анклав на мгновение замер, потом крепче взялся за её нос и резким движением вправил его. Боль пронзила, заставив задержать дыхание, но она не издала ни звука.

— Готово, — произнёс он спокойно, откидываясь назад. — Теперь хоть на человека похоже будет.

Девушка провела пальцами по носу, убедившись, что тот стал ровнее, хотя уже опух. Губы дрогнули в слабой улыбке.

— Спасибо. Руки у тебя правильные.

— Не руки, а необходимость, — отозвался он, снова приняв расслабленную позу. — Так что тебе надо, раз из борделя сбежала?

Лисса сделала вид, что на мгновение задумалась.

— Свободу. И проводника.

Анклав поморщился, губы дрогнули в недовольной гримасе. Он прищурился и тяжело выдохнул.

— Проводника, значит? — протянул он, потирая щетину на подбородке. — Я только из пустошей вернулся. Песок из ботинок вытрясти не успел.

Он откинулся назад, скрестив руки на груди.

— И вот ты сидишь тут. Свободу, значит, ищешь.

Лисса заметила: поза оставалась расслабленной, но в глазах мелькнуло раздражение.

— Слушай, — продолжил Анклав, понизив голос, — пустоши — это не прогулка. Каждый выход — лотерея. Вернулся — повезло. Не вернулся — ну, значит, песок стал чуть жирнее.

Он взял стакан и сделал глоток. Потом снова посмотрел на неё, изучая.

— Я хочу недельку тут поваляться. Попить, пожрать, пожить без риска. Не ждать, когда очередная тварь мне кишки выпустит. А потом, может, и подумаю.

Девушка не проронила ни слова, давая ему высказаться. Она понимала: торопить сейчас будет ошибкой. Анклав тяжело выдохнул и слегка покачал головой.

— С другой стороны, клиенты редко выбирают время, — добавил он, отставляя стакан в сторону. Взгляд стал внимательнее, с прищуром, как у охотника.

— Так что тебе от меня надо? — он наклонился чуть ближе, голос стал тише. — И сколько конкретно.

Лисса почувствовала, как уголки губ дрогнули. Интерес пробудился. Теперь главное — сыграть правильно.

Она слегка наклонилась вперёд, скрестив пальцы перед собой.

— Десять купюр.

За пятьдесят можно было купить неплохую квартиру в Краегоре. Она решила начать осторожно.

Анклав сначала не отреагировал, но затем его лицо осветила широкая, почти насмешливая улыбка. Он откинулся на спинку стула и рассмеялся — громко, с нотками недоверия.

— Десять? — повторил он, склонив голову набок. — Ты это серьёзно?

Девушка не ответила, продолжая спокойно смотреть на него.

— Ты вообще понимаешь, куда пришла? — добавил он, вытирая уголки глаз. Тон стал резче. — Это не прогулка по окраинам.

Он наклонился вперёд, глаза блеснули в тусклом свете.

— Ты хочешь, чтобы я тащил тебя через этот ад? Рисковал своей шкурой? За десять купюр?

Лисса почувствовала, как пальцы чуть сильнее сжались, но быстро взяла себя в руки.

— Сколько тогда?

Анклав усмехнулся и поднял палец.

— Пятьдесят.

На мгновение Лисса растерялась. Пятьдесят — это были все её купюры, кроме драгоценностей. Цена ошеломила, но она не подала виду, лишь чуть медленнее выдохнула.

«Грабёж».

— Пятьдесят? — переспросила она, приподняв бровь.

— Минимум, — ответил он спокойно, откидываясь обратно. — И ты ещё спасибо скажешь, что не больше.

Девушка позволила себе на секунду задуматься, а затем тихо произнесла:

— Пятьдесят — это слишком. Особенно если учесть, что тебе не придётся нести груз или возиться с чужими проблемами.

Анклав усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Не придётся возиться с чужими проблемами? — его взгляд блеснул насмешкой. — Ты, похоже, в пустошах не бывала. Там всё становится моей проблемой.

Лисса чуть наклонилась вперёд.

— Мне не нужны роскоши. Вывести из города, довести до безопасной точки. Всё.

— И ты думаешь, пустоши тебя пропустят, стоит только попросить?

— Я думаю, что если заплачу больше, шансов не прибавится, — парировала Лисса. — Только твой карман потолстеет.

Анклав на мгновение замер, разглядывая её. Потом ухмылка вернулась на лицо.

— Торгуешься? Ладно. Мне даже интересно, что ты ещё скажешь.

Она сдержала раздражение.

— Ты ведь уже знаешь, что согласишься. Пятьдесят — это цена для богатых дураков, которые не понимают, за что платят.

Он усмехнулся шире.

— А ты, значит, не дура?

— Я умею считать. И ты тоже. Двадцать. Нормальная цена за проводника, который и так собирался обратно в пустоши.

Анклав прищурился. Взгляд просвечивал насквозь, но Лисса держалась твёрдо. Он сделал вид, что обдумывает, а затем рассмеялся.

— Двадцать? Ты забавная, девочка.

Он наклонился ближе, заговорил чуть тише, но всё ещё с насмешкой:

— Ладно. Двадцать. Но только потому, что мне нравится это шоу.

Лисса сдержала вздох облегчения, лишь слегка кивнув.

— Договорились?

Анклав откинулся назад, на губах играла ухмылка.

— Договорились. Завтра на рассвете, здесь. Только сразу говорю: за двадцать я доведу тебя до ближайшего форпоста. Не дальше.

Её взгляд мгновенно похолодел.

— До форпоста? Это полпути. Мне нужен Вулканис.

Анклав усмехнулся, склонив голову набок.

— Вулканис? Ты меня с кем-то путаешь. Я не благотворительная организация.

Девушка нахмурилась.

— Мне не нужен форпост. Мне нужен город. Безопасность. Если я застряну на форпосте, рано или поздно обо мне узнают.

Анклав покачал головой.

— Вулканис — это совсем другая история. До форпоста дойду без проблем. А дальше? Ещё двое суток через дерьмо. Твари, банды, песчаные бури, если повезёт. За двадцать я туда даже думать не буду.

Лисса сжала зубы. Она знала — он прав. Но отступать нельзя.

— Сколько?

— Пятьдесят, — отрезал он.

Она подняла руку.

— Нет. Пятьдесят уже обсуждали. Тридцать.

Анклав прищурился.

— Тридцать?

— Это больше, чем ты заработаешь за пару месяцев, таская нищих между точками. И ты это знаешь.

Он усмехнулся, но взгляд стал жёстче.

— Стальные яйца у тебя, девочка. Ладно. Тридцать. И никаких глупостей в пути.

— Глупости — последнее, что мне нужно.

Анклав постучал пальцами по столу, ставя точку.

— Завтра на рассвете. Здесь.

Лисса кивнула, поднялась и взяла рюкзак. Теперь, когда цена и маршрут были согласованы, она позволила себе слегка выдохнуть.

— На рассвете, — повторила она, глядя ему в глаза.

Анклав наблюдал, как она отходит. Вулканис, конечно, был сложным направлением, но тридцать купюр — это полгода безбедной жизни. Предложение, от которого трудно отказаться.

Девушка понимала: покидать это место до рассвета опасно. Чем меньше она будет мелькать на улицах Краегора, тем выше шансы добраться до Вулканиса живой. Она вернулась к барной стойке, стараясь не выдать усталость.

— Есть где переночевать?

Бармен, вытиравший стакан, поднял на неё глаза.

— Переночевать? — переспросил он, будто не расслышал.

Лисса слегка склонила голову.

— Да. Кровать, комната — неважно.

Бармен хмыкнул и бросил тряпку на стойку.

— Мало кто хочет тут оставаться. Но за три жетона найдётся.

Он протянул руку, ожидая плату вперёд. Лисса достала из кармана жетоны, стараясь не показывать, как каждую мелочь она сейчас считала на вес золота. Отсчитав три, положила на стойку.

Бармен взял их и выудил из кармана старые ключи. Железо ощущалось тёплым и жирным от времени.

— Вторая дверь слева от лестницы. Не жди, что там будет уютно.

Лисса не удостоила ответом, взяла ключи и направилась в указанную сторону. Прошла через зал, чувствуя, как на ней задерживаются чужие взгляды. Ей было всё равно.

Вторая дверь от лестницы оказалась узкой, с облупившейся краской. Лисса вставила ключ, провернула, и дверь с лёгким скрипом открылась. Внутри — крохотное помещение: старый железный каркас кровати, покрытый тонким матрасом, тусклая лампа на стене и узкое окно, забитое металлическими решётками. В таком же она ночевала в юности.

Девушка закрыла за собой дверь, повернула ключ в замке и бросила рюкзак на пол. Комната была холодной и пахла сыростью, но она уже не обращала на это внимания.

Она подошла к кровати и села, пытаясь собрать мысли.

«Ещё чуть-чуть. Дождаться рассвета. Завтра я покину этот город, и всё будет позади».

Несмотря на решимость, тревога не отпускала. Лисса знала: пока она в Краегоре, опасность оставалась рядом. Ей оставалось только переждать ночь и надеяться, что утро принесёт свободу. Она откинулась на кровать, ощущая, как усталость берёт верх.

Дархан сидел за массивным деревянным столом в своей резиденции. Перед ним лежали карты, схемы и списки, покрытые пометками. Пальцы барабанили по столешнице, пока он сосредоточенно изучал очередной отчёт.

— Бритва сейчас точно в ярости, — пробормотал он себе под нос, откидываясь на спинку стула. — А старик, как всегда, слишком горд, чтобы не ответить.

Губы изогнулись в лёгкой усмешке. План, который он выстраивал месяцами, наконец начал приносить плоды. Нападение на рынок Чёрного Песка заставило баронов показать свои слабости. Они всегда играли друг против друга, а теперь, когда Бритва считала, что старик зашёл слишком далеко, всё должно было привести к войне между ними.

«Они ослабят друг друга. Я нанесу последний удар».

Он встал, подошёл к огромному окну, из которого открывался вид на город. Даже на рассвете Краегор выглядел серым и безжизненным, но Дархан всегда видел в нём потенциал. Его город. Его правила.

Однако он даже не подозревал, как в этот момент враги уже начали действовать.

Лисса проснулась от громкого стука в дверь. Она резко села, сердце забилось быстрее. Кто-то ударил ещё раз, и Анклав прокричал из-за стены:

— Вставай! Уходим! Сейчас!

Она бросила взгляд на окно. За решётками царила ночь, тусклый свет фонарей едва освещал улицу. Лисса метнулась к двери, быстро проверив нож.

— Что случилось? — спросила она, распахивая дверь.

Анклав стоял перед ней, слегка запыхавшийся, с настороженным взглядом. Он быстро оглянулся через плечо.

— Весь город на ушах. Кто-то штурмует резиденцию Дархана. Сейчас идеальный момент уйти.

— Штурм? — повторила Лисса, глаза расширились. — Какого чёрта?

Анклав поморщился, хватая её за руку.

— Неважно. Главное — патрули ещё не выставлены. Если будем ждать рассвета, всё накроется. Придётся торчать тут неделю, может, две, пока не утихнет.

Девушка заколебалась на долю секунды, но затем быстро кивнула. Схватила рюкзак с пола, бросила в него оставшиеся вещи и закрыла застёжку.

— Ладно. Но если врёшь…

— Не вру. Знаю, что делаю. Сейчас или никогда.

Они выбежали в коридор. Анклав шагал быстро, глядя по сторонам. В зале всё ещё витал дым, но большинство посетителей исчезли. Бармен стоял за стойкой, наблюдая за ними с прищуром.

— Ночной побег?

— Не твоё дело, — коротко отозвался Анклав, уже направляясь к выходу.

Лисса следовала за ним, чувствуя, как напряжение нарастает. Она слышала отдалённые крики и гулкие звуки выстрелов. Краегор бурлил.

— Что там творится?

Анклав бросил на неё короткий взгляд.

— Бароны. Дархан, Бритва, старик — все они устроили хаос.

Девушка сжала лямки рюкзака. Она знала: штурм резиденции Дархана означает одно — её положение в городе рухнуло. С другой стороны, это было безумное облегчение. Она не была уверена до конца, что поступала правильно, бросаясь в побег, а теперь получила доказательства. Её личное дело, какую-нибудь папку найдут у Дархана, и тогда…

— Уходим, — сказала она твёрдо.

Анклав коротко мотнул головой и ускорил шаг. Они выскользнули из бара в густую ночь. Город был наполнен шумом: где-то кричали люди, раздавались выстрелы, слышались взрывы. Лисса видела, как вдалеке вспыхнул огонь, освещая тёмное небо.

— Пойдём через старую канализацию, — бросил Анклав, ведя её в сторону узкого переулка. — Быстро и тихо. Задержимся — эти крысы выставят патрули, и тогда нас найдут.

Она кивнула, понимая, как сейчас всё зависит от скорости. В голове мелькала одна мысль: выбраться. Сейчас или никогда.

Глава 13, прозрение

Резиденция Дархана, массивное здание с толстыми стенами и узкими окнами, возвышалась над серыми кварталами Краегора. Вечер выдался тихим: редкие шаги стражников, приглушённые голоса за закрытыми дверями. Дархан стоял у окна кабинета и смотрел на город, погружённый в сумерки.

На губах держалась лёгкая улыбка. Всё шло по плану. Бритва и Старик увязли в своих разборках, оставалось дать им время уничтожить друг друга. Ещё несколько дней, и можно будет закреплять позиции.

Тишину разорвал низкий гул. Дархан нахмурился и отвернулся от окна. Гул перешёл в грохот, пол едва заметно дрогнул под ногами.

— Что за чёрт? — он двинулся к двери.

В коридоре было тихо, только быстрые шаги где-то за углом. Из-за поворота выскочил охранник с перекошенным лицом.

— Нападение, господин!

— Кто? — голос Дархана стал жёстким.

— Сразу несколько групп! Прорываются через южный двор, на западе танкетки!

Дархан застыл. Несколько групп? Танкетки? Это не могло быть случайностью. Они не должны были объединиться, просто не могли, это какая-то ошибка.

Громыхнуло внизу, пол качнулся, а за окном из ангара вырвались языки пламени.

— Проклятье… — он схватился за стену. — Они пришли за мной.

Рядом появился советник, человек с холодными глазами и чёткой дикцией.

— Господин, нужно уходить. Северный тоннель ещё открыт.

Дархан посмотрел на него, но промолчал. Он всё ещё не мог поверить, что бароны, так долго занятые войной друг с другом, смогли сговориться и ударить по нему.

Очередной взрыв выбил стекло в кабинете, и Дархан отступил, прикрывая лицо рукой. Снаружи кричали, стреляли, топали сапоги. Всё происходило слишком быстро.

Он бросился к столу, схватил карты и бумаги, лихорадочно пытаясь понять, где допустил ошибку. Мысли метались, но картина складывалась: сговор. Бритва, Старик и громила пришли за ним вместе.

— Дархан! — советник снова возник в дверях. — Времени нет!

Взрыв на первом этаже сотряс стены, стёкла жалобно зазвенели. Металлические двери южного входа сорвало с петель, и в проём хлынули вооружённые люди.

Ярос стоял у укреплённого барьера, сжимая тяжёлый автомат крупного калибра. На стальном протезе блестели свежие царапины от осколков бетона. Он сплюнул на пол и обернулся к своим.

— Всё просто, как дерьмо, — проорал он, встав в центре импровизированной линии обороны. — Держим коридор, пока я не скажу отступать.

Бойцы за барьером переглянулись, в их лицах читалось напряжение. Грохот взрывов снаружи приближался, и теперь всё это катилось прямо на них.

Первый из нападавших появился в дыму, силуэт был неясным, но Ярос не стал ждать. Автомат загрохотал, выплёвывая очередь, и человек рухнул, не успев сделать шага.

— Раз, — пробормотал Ярос, переводя ствол на следующую цель.

Бойцы открыли огонь, но нападавших оказалось больше. Группа разделилась: часть пошла напрямую через центральный проход, а двое других, более быстрых, двинулись в обход через боковой коридор.

— На флангах! — выкрикнул Ярос, махнув одному из своих.

Молодой боец бросился перекрывать боковой проход, но его тут же срезала очередь. Парень рухнул, а из тени коридора выступила фигура нападавшего.

— Чёрт, — рявкнул Ярос, развернулся и выпустил короткую очередь. Враг упал, а Ярос подбежал к нему, убедился, что мёртв.

— Кто будет тупить, окажется на его месте! — прорычал он, возвращаясь к позиции.

Один из бойцов, перезаряжая оружие, крикнул:

— Нас тут горстка! Основной патруль за городом, они же не знают!

— Знаю, — огрызнулся Ярос. — Час продержимся, и они вернутся. Один час, ясно? Не дайте этим ублюдкам пройти раньше.

На лестнице началась другая схватка. Нападавшие выставили щиты и продвигались под их прикрытием. Один из них бросил гранату, она ударилась об угол стены и покатилась к баррикаде.

— Граната! — выкрикнул кто-то, но Ярос уже действовал.

Он схватил её металлическим протезом, развернулся и швырнул обратно. Через секунду взрыв оглушил коридор, разбросав нападавших.

— Три, — пробормотал громила, губы растянулись в ухмылке.

Взрыв ненадолго остановил врагов, но Ярос понимал, что это передышка на минуты. Их слишком мало, а у бойцов уже заканчивались патроны.

— Боеприпасы сверху спустите! — рявкнул он ближайшему солдату.

— Пытаемся, но они перекрыли западный коридор!

Ярос скривился. Ситуация ухудшалась с каждой минутой. Но час — это час. Патруль вернётся, услышит стрельбу, ударит с тыла. Надо только дотянуть.

— Держимся! Пусть знают, что резать нас придётся дольше, чем они рассчитывали.

Издалека послышались шаги. Нападавшие готовились к новой волне, а Ярос крепче сжал оружие. Он понимал: этот бой может стать его лучшим и, вероятно, последним.

Шум стрельбы нарастал. Нападавшие действовали всё слаженнее, давя численным преимуществом. Бой на первом этаже превратился в хаотичную мясорубку, где каждый метр стоил жизни. Ярос продолжал командовать, но даже его голос уже не мог удержать людей от паники.

— Гранатомёт ближе! Держите их у лестницы! — крикнул он, перекрывая грохот очередного взрыва.

Один из бойцов метнулся к укрытию, пытаясь прицелиться, но враги уже вели огонь с верхней позиции. Гранатомёт выстрелил, заряд ударил в стену, оставив глубокую вмятину и никого не задев.

— Сука! — прорычал Ярос, глядя, как бойцы один за другим отходят назад.

— Боеприпасы на исходе! — крикнул один, прячась за перевёрнутым шкафом.

— У нас их нет, чёрт возьми! — выкрикнул другой, отползая в сторону с окровавленной ногой.

Нападавшие двинулись вперёд, укрываясь за щитами и прячась в дыму. Ярос увидел, как один из них поднял руку, подавая сигнал. Сразу несколько человек бросились к баррикаде, и после короткой перестрелки прорвались через укрытия.

— Отступаем! — закричал Ярос, глядя, как линия обороны ломается. — Все на минус первый, живо!

Бойцы начали отходить, прикрывая друг друга. Одни тащили раненых, другие стреляли на ходу, стараясь задержать врагов. Коридоры наполнились дымом и криками, а шаги нападавших гулко разносились за спиной.

Дархан стоял в центре импровизированного штаба на минус первом этаже. Лицо было сосредоточенным, но прежняя уверенность с него исчезла.

— Господин, мы не можем удерживать верхние этажи, — доложил один из советников. — Нападавшие слишком организованы.

Дархан сжал губы. Он ненавидел осознавать, что всё идёт не так, как он планировал.

— Что с туннелем? — спросил он, не отрывая глаз от карт.

— Всё готово. Но если мы не задержим их достаточно долго, они быстро поймут, куда вы ушли.

Дархан стиснул зубы, глубоко вдохнул, пытаясь подавить раздражение.

— Тогда держите, — сказал он тихо, с холодной жёсткостью. — Любой ценой.

В этот момент в помещение влетел Ярос, протез гулко стучал о бетонный пол. Весь в пыли и копоти, но глаза горели.

— Они прорываются, — заявил он, бросая автомат на стол. — Ещё немного, и будут здесь. До патруля минут сорок, может, меньше. Не дотянем.

Дархан посмотрел на своего верного соратника. Несмотря на решимость во взгляде, Ярос выглядел измотанным.

— Ты сделал всё, что мог, — коротко сказал Дархан, похлопав его по плечу. — Теперь уходим.

Ярос молча кивнул, но в его глазах мелькнуло разочарование. Он был готов умереть за Дархана, но тот выбрал другой путь.

— Всем готовиться к отходу, — приказал Дархан, обводя глазами своих людей. — Времени нет.

Шум боя становился всё громче. Дархан понимал: это конец его крепости, но не конец игры. Пока есть туннель, есть и возможность начать заново.

— Время против нас, — бросил он, повернувшись к Яросу. — Идём.

Грохот взрыва разнёсся по подвалу. Потолок задрожал, из щелей посыпалась пыль, стены застонали под тяжестью. Дархан резко обернулся к туннелю, который должен был стать их спасением. Вместо прохода теперь была груда камней и искорёженного металла.

— Чёрт возьми! — прорычал Ярос, бросаясь к завалу, его протез со звоном ударил по камню. — Они знали о туннеле!

Дархан застыл, чувствуя, как всё его планирование рассыпается вместе с этим проходом.

— Соберись, Ярос! — рявкнул он. — У нас ещё есть шанс отбиться. Патруль вернётся, ударит им в спину.

— Патруль? — Ярос обернулся, в глазах плескалась ярость. — До него сорок минут, Дархан. Нас раздавят за десять.

Сверху раздался грохот, враги уже спускались в подвал. Перестрелка эхом разнеслась по коридорам, а бойцы Дархана, у которых заканчивались патроны, пытались забаррикадировать двери, чтобы выиграть хоть минуту.

— Баррикадуйте входы! — крикнул Дархан, оглядываясь. — Держим позиции!

Ярос схватил ближайшего бойца за плечо и толкнул его к двери.

— Тащите всё, что найдёте! Столы, ящики, хоть стену разбирайте!

Дархан смотрел, как люди спешно укрепляют позиции, но понимал: это ненадолго. Сорок минут превратились в вечность, которую им не пережить.

Враги ударили снова. Взрыв выбил одну из дверей, пламя на мгновение ослепило всех в комнате. Нападавшие ринулись внутрь, их крики заглушали грохот выстрелов.

— Прикройте правый фланг! — кричал Ярос, бросаясь вперёд. Его автомат загрохотал, и несколько нападавших рухнули.

— Левый коридор! — крикнул другой боец, но слова утонули в грохоте.

Дархан наблюдал за хаосом, всё ещё надеясь на чудо, хотя разум уже понимал: шансов нет. Он схватил пистолет с ближайшего стола и двинулся к позиции Яроса.

— Ты хочешь умереть здесь? — прокричал он.

— Заберу ещё парочку с собой! — огрызнулся Ярос, не отрываясь от стрельбы.

Дархан выстрелил в нападавшего, прорвавшегося через баррикаду, и бросил короткий взгляд на остатки своей группы. Их становилось всё меньше. Патруль не успеет. Час был роскошью, которой у них никогда не было.

— Это конец, — тихо произнёс он.

Грохот битвы нарастал, враги продолжали наступать, сжимая кольцо вокруг Дархана и его людей. Выхода не осталось. Только пыль, кровь и приближающийся конец.

Тишина накрыла подвал внезапно. Последний выстрел отозвался гулким эхом, и всё затихло. Дархан прижался к стене, пистолет крепко сжат в руке.

— Почему остановились? — прошептал Ярос, вытирая пот со лба.

— Ждут чего-то, — хрипло ответил Дархан.

Из коридора раздался голос, громкий и уверенный, усиленный мегафоном:

— Дархан! Ты окружён. Шансов нет. Сдайся, и мы гарантируем тебе жизнь.

Дархан поднял голову, глаза прищурились. Голос был незнакомым, и уверенность в нём раздражала.

— Кто это? — выкрикнул он, стараясь звучать твёрдо. — Если думаете, что просто войдёте сюда и возьмёте меня, вы ошибаетесь.

На мгновение воцарилась тишина. Затем голос прозвучал снова, уже с иронией:

— Не так важно, кто я. Важно, что у тебя есть выбор. Умереть как крыса в этом подвале или выйти с поднятыми руками.

Ярос сплюнул на пол.

— Сволочи. Даже не показываются. Боятся.

Дархан не обратил на него внимания, стараясь сосредоточиться.

— Вы думаете, я поверю в ваши гарантии? Плохо вы меня изучили.

— Мы знаем о тебе всё, — ответил голос, и в нём зазвучал холод.

Эти слова вызвали у Дархана вспышку гнева, но он быстро подавил её. Обвёл взглядом своих людей: измотанные, раненые, они смотрели на него, ожидая решения.

— Называете меня слабым, а сами прячетесь за стенами, — бросил он. — Если вы настолько сильны, почему не приходите сами?

В ответ раздался короткий смешок.

— Дархан, мы пришли за тобой, а не за пустыми словами. У тебя минута на размышление. Потом мы берём это место штурмом. И поверь, никто из твоих людей этого не переживёт.

Дархан почувствовал, как на лбу выступил пот. Времени мало, и выбор был катастрофически плох. Он посмотрел на Яроса, который всё ещё цеплялся за оружие.

— Что будем делать? — тихо спросил тот, скорее прорычал.

Дархан молчал, разум лихорадочно работал. Кто это — Бритва? Старик? Кто-то из их новых союзников? Если они пришли за ним, значит, всё кончено. Но если удастся затянуть переговоры, можно выиграть время.

Он повернулся к завалу, глядя на камни, заблокировавшие последний путь к спасению.

— Вы думаете, я вам поверю? — крикнул он в сторону коридора. — Покажите, что вы серьёзны.

Ответ пришёл мгновенно:

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

Дархан стиснул зубы, чувствуя, как стены сужаются вокруг него. В голове боролись гнев, страх и холодный расчёт. Ещё несколько секунд, и он должен принять решение, которое изменит всё. Тяжело выдохнул, окинул взглядом лица своих бойцов. Измотанные, окровавленные, они всё ещё смотрели на него с ожиданием. Надежды почти не осталось.

— Мы сдаёмся, — наконец сказал он тихо.

Ярос резко обернулся, в глазах полыхнул гнев.

— Сдаёмся? Ты серьёзно?

— У нас нет другого выхода, — холодно ответил Дархан. — Мёртвые не выигрывают войн.

Ярос замолчал, кулак сжался, но спорить не стал. Дархан шагнул вперёд, поднимая руки. Его люди последовали за ним, осторожно откладывая оружие.

Из коридора раздались быстрые шаги, и вскоре их окружили нападавшие. Лица скрыты масками, оружие направлено на Дархана и его людей.

— Разумный выбор, — произнёс знакомый голос. — Ложитесь на пол.

Дархан медленно опустился на колени, за ним остальные. Нападавшие начали быстро связывать их, затягивая ремни на запястьях так, что они врезались в кожу. Затем на голову Дархана опустился плотный мешок, погружая его в полную темноту.

— Встать, — прозвучала команда, и кто-то грубо толкнул его вперёд.

Дархан почувствовал, как его ведут. Шаги эхом раздавались по коридорам, потом начались пролёты лестниц. Под ногами скрипела пыль, воздух становился холоднее и влажнее. Он старался запомнить каждый поворот, каждую ступень, но без зрения это было почти невозможно.

Шли долго, минуты растягивались в вечность. Дархан слышал, как кто-то из его людей тяжело дышит, кто-то еле переставляет ноги. Нападавшие переговаривались шёпотом на каком-то жаргоне, который он не понимал.

Наконец их остановили. Раздался скрежет, открывались массивные металлические двери. Их завели внутрь, снова заставили идти по лестнице. Пол под ногами стал твёрдым, бетонным.

— Снимите мешки, — раздался новый голос, низкий и властный.

Мешок резко сдёрнули с головы. Дархан зажмурился, пока глаза привыкали к свету, а когда открыл их, сердце сжалось.

Они стояли в огромном помещении, стены которого покрывала ржавчина, а с потолка свисали старые цепи. Тусклые лампы отбрасывали длинные тени, воздух был пропитан запахом железа и старого масла.

Дархан сразу понял, где он. Старый завод, место, где проходили заседания совета баронов. Они вернулись сюда.

Вдоль одной из стен выстроились вооружённые люди, молчаливые и неподвижные. У их ног стояли деревянные ящики с оружием, рядом железные бочки, из которых поднимался слабый дымок. В центре зала за массивным столом сидели трое.

Бритва. Старик. Вышибала.

Дархан почувствовал, как что-то внутри него оборвалось. Губы сжались в тонкую линию. Они объединились. Эти ублюдки объединились.

Он стоял молча, стараясь сохранять спокойствие, хотя руки были крепко связаны за спиной, а плечи болели от грубого обращения. Старик и Вышибала сидели напротив, не произнося ни слова, их тяжёлые взгляды говорили, что приговор уже вынесен.

Бритва, напротив, наслаждалась моментом. Откинулась на спинку стула, скрестила ноги, на лице играла лёгкая усмешка.

— О, привет, сладкий! Ты всегда думал, что умнее нас, Дархан, — начала она, голос звучал спокойно, почти томно, если забыть, где они и кто такая Бритва. — Думал, наверное: они глупые, тупые крысособаки, будут плясать под мою дудку. Но знаешь? — Она чуть наклонилась вперёд, опираясь локтями на стол. — Мы не такие идиоты, как тебе хотелось бы.

Дархан молчал, не отрывая от неё взгляда.

— Бумаги из Альдены? — продолжала она, усмехнувшись. — Ах, да. Эти прекрасные «подлинные» записи. Мы почти поверили. Почти. Нет, бумага из Альдены и правда хороша, можно сказать, настоящая. Но знаешь, что нас остановило? — Она подняла палец, как учительница перед нерадивым учеником. — Уж слишком всё было гладко. Слишком чисто. Раз — и бумаги у нас, а принёс их какой-то обосранный торгаш, который про такие документы только слышал. Разве так бывает?

Бритва смаковала каждое слово.

— Поменяй ты исполнителя, может, и прокатило бы. А так… Кто придумал этот фокус? А я знаю кто. Твоя Лисса.

Дархан дёрнулся, лицо исказилось. Бритва заметила это и расплылась в улыбке.

— О, ты не знал? Позволь просветить. «Ветер Краегора», — она произнесла это с издёвкой, — пшик. Слух. Сказка для дурачков. Мелкая махинаторша, которая сама же эту сказку и сочинила. А зовут её Лисса, и до недавнего времени она работала шлюхой в «Ржавой крысе». Неплохо поднялась, надо признать. — Бритва хмыкнула. — Из борделя в большую игру. Только вот игрок из неё так себе.

Дархан скривился, словно проглотил что-то гнилое. Он выбрал Лиссу, потому что поверил в легенду о неуловимой интриганке, которая держит в руках половину информационных потоков Краегора. А на деле купился на красивую историю, придуманную бывшей шлюхой. Просчитался так, как не просчитывался уже много лет.

— Слишком красивая для этого шалмана, — продолжала Бритва, наклоняясь ближе и переходя почти на шёпот. — Это и бросилось в глаза. Девочка старалась, но переиграла.

— Мой старший, Ярик, не знает Лиссу в лицо, однако догадался, что это не простая потаскушка. Так расспрашивала о моих планах, боже, да это смешно, — Бритва залилась каркающим смехом, не в силах остановиться. — Знаешь, что он сделал? Дважды хорошенько поимел её, слил дезу и выкинул за дверь. Просто удивительно, как ты доверил бывшей шлюхе играть против меня. О чём ты вообще думал?

Она покачала головой с притворным сочувствием.

— Кстати, где она? Ярику она понравилась, хочет её себе в «жёны» взять, так сказать. Ну, знаешь, приковать к батарее и навещать каждый вечер. Правда, я думаю, брак не будет долгим и счастливым.

— Красивая, говоришь? — глухо спросил Вышибала, приподнимаясь на стуле, и в его глазах загорелся нехороший интерес. — Насколько красивая?

— О, ты тоже захотел? — Бритва усмехнулась. — Ну тогда кто первый девочку найдёт, тот её и танцует. Только учти, Ярик не из тех, кто делится.

Бритва хохотнула и встала, начала методично расхаживать вокруг стола. Сапоги с грубыми вставками глухо стучали по бетонному полу.

— А потом оказалось ещё интереснее. Был твой… как его там? Ярос. Ах да, наш старый друг, суровый воин, — она остановилась, бросив на Дархана насмешливый взгляд. — Был настолько уверен в себе, устраивая налёт на рынок, что оставил за собой следов аж до Альдены!

Бароны заулыбались, втягиваясь в представление. Дархан сжал зубы, но не проронил ни слова.

— Гильзы. Ножи. Даже обрывки формы. Ты думал, можешь провести нас этими дешёвыми фокусами? Смешно, — тон Бритвы стал резче. — По отдельности мы бы ещё сомневались. Шлюшка с вопросами? Бывает. Налёт с подставой? Случается. Но вместе? — Она щёлкнула пальцами. — Вместе это уже почерк.

Она вернулась к своему стулу и села, глядя на него с ухмылкой.

Старик молча достал что-то из-под стола и швырнул к ногам Дархана. Нож. Знакомый нож с клеймом Яроса.

— Узнаёшь? — спросил он. — Хреновые исполнители тебя сгубили.

— Ты ошибся во всём, Дархан, — подхватила Бритва. — В своих людях, в своих планах, в нас. И теперь ты здесь. А мы… мы вместе.

Дархан молчал, лицо оставалось каменным, хотя внутри всё оборвалось. Каждое слово Бритвы било, как кнут. Он понимал: если покажет слабость, проиграет окончательно.

— Что, нечего сказать? — промурлыкала Бритва, склонив голову набок. — Твой план был хорош, но не идеален.

Старик и Вышибала продолжали молчать, по их лицам было ясно: они отдали Бритве право вести эту игру, чтобы она могла насладиться победой. Дархан стоял неподвижно, пытаясь осознать каждое её слово.

Бритва наконец закончила и откинулась на спинку стула, улыбка стала шире, в глазах блеснуло торжество.

— Знаешь, Дархан, — сказала она почти ласково, — в чём была твоя главная ошибка?

Дархан молчал. Бритва продолжила, явно наслаждаясь моментом.

— Ты решил, что можно играть в большую игру, когда у тебя не хватает стволов. Думал, что хитрость заменит силу. Что бумажки из Альдены и бывшая шлюха перевесят наши танкетки и людей. — Она покачала головой. — Это глупость, Дархан. Детская, наивная глупость.

Повернулась, кивнув в сторону Старика и Вышибалы.

— Краегор не прощает таких ошибок. Здесь либо у тебя есть сила, либо ты корм для крысособак. Третьего не дано.

Бритва встала и медленно подошла к нему, голос стал тише.

— Ты хотел стравить нас, а потом подобрать то, что останется. Красивый план. Но знаешь, что бывает с теми, кто замахивается на большее, чем может удержать?

Она не стала дожидаться ответа. Просто кивнула своим людям.

В помещение втолкнули пленных с мешками на головах. Ярос, ещё несколько бойцов, все, кто остался. Их поставили на колени в ряд, руки связаны за спиной.

— Что вы делаете? — голос Дархана дрогнул впервые за весь вечер.

— То, что всегда делается в Краегоре, — пожала плечами Бритва. — Убираем мусор.

— Подожди. Мы можем договориться. Я знаю…

— Ты ничего не знаешь, — перебила она. — Ты думал, что знаешь, и вот ты здесь.

Бритва махнула рукой, и боец поднял автомат.

Первая очередь ударила по пленным. Ярос, который до последнего держал спину прямо, дёрнулся и завалился набок. За ним остальные, один за другим, их тела падали на серый бетон, и кровь медленно растекалась тёмными лужами.

Дархан рванулся вперёд, но его тут же схватили, заломив руки.

— Нет! — он ещё пытался вырваться, хотя понимал, что всё кончено.

Бритва подошла к нему, склонила голову набок, разглядывая его лицо с любопытством.

— Ты знаешь, сколько таких, как ты, я видела? Умных, хитрых, уверенных в себе. Все они думали, что переиграют Краегор. И все они закончили одинаково.

Она отступила на шаг и кивнула.

— Заканчивайте.

Дархан успел увидеть, как поднимается ствол автомата. Успел подумать, что где-то просчитался, что нужно было действовать иначе, что времени оставалось так мало…

Очередь оборвала его мысли.

Тело бывшего барона упало рядом с его людьми, на тот же серый бетон, в ту же растекающуюся кровь. Бритва постояла над ним несколько секунд, потом повернулась к Старику и Вышибале.

— Всё. Можно расходиться.

Краегор жил по своим законам, простым и безжалостным. Сила решала всё, а те, кому её не хватало, становились кормом для тех, у кого она была. Сегодня очередной игрок, возомнивший себя умнее остальных, сгинул в этом бесконечном круговороте власти, крови и предательства. Завтра на его место придёт другой. И всё повторится снова, потому что Краегор никогда не менялся и меняться не собирался.

Лисса осторожно выбралась из канализационного люка вслед за Анклавом. Ночная прохлада ударила по лицу после спёртого воздуха подземелья. Она огляделась: старые склады с выбитыми окнами, заросшие ржавчиной металлические конструкции. Место выглядело так, будто жизнь покинула его давным-давно.

— Что это за район? — спросила она.

Анклав отряхнул руки от пыли.

— Мёртвая зона. Сюда никто не суётся. Посты есть, но пустуют почти всегда.

Лисса прищурилась, наблюдая, как он уверенно двинулся вперёд, и поспешила следом. Сапоги глухо стучали по потрескавшемуся асфальту.

Вскоре они подошли к городской стене. Массивная конструкция из металла и бетона возвышалась над ними. Девушка подняла голову, разглядывая неровные швы и проржавевшие участки, а потом заметила узкий проход, скрытый за железной панелью, которая сливалась с основным фоном.

— Это брешь? — она остановилась перед проходом. — Насколько безопасно?

Анклав усмехнулся, доставая связку ключей.

— Настолько, насколько могут быть стены Краегора. — Он повернул ключ в замке, панель с тихим скрежетом отошла в сторону, открывая узкий проход. — Ключ от этих ворот есть далеко не у всех.

Лисса шагнула вперёд, изучая отверстие в стене. Снаружи раскинулся тёмный пустынный пейзаж, залитый тусклым светом луны. Она провела рукой по холодному железу.

— А если кто-то найдёт это место?

— Никто не найдёт, потому что не знает, где искать, — спокойно ответил Анклав и жестом пригласил её пройти первой.

За воротами их ждала небольшая замаскированная машина. Багги с высокой посадкой, облепленная грязью и песком, издалека казалась обычной грудой хлама. Но Лисса сразу заметила мощный двигатель и пулемёт, закреплённый на крыше.

— Твоя? — спросила она.

Анклав слегка усмехнулся.

— Моя. Неприметная, быстрая, ест немного.

Лисса обошла багги, разглядывая её. Это была не просто машина, а настоящая крепость на колёсах.

— Залезай, — бросил Анклав, усаживаясь на водительское место. — Чем дольше торчим, тем больше шансов, что кто-нибудь заметит.

Она забралась в багги, устроившись на сиденье, покрытом потрёпанной тканью, и оглянулась на стену.

— Ключей мало, говоришь? — повторила она, скорее для себя.

— Да, — Анклав запустил двигатель, машина тихо завибрировала. — И раз уж хочешь жить, запомни: это место ты видишь в первый и последний раз.

Лисса кивнула. Багги мягко сорвалась с места, оставляя позади Краегор, откуда всё ещё доносились отдалённые звуки выстрелов.

Тёмные пустоши расстилались перед ними, освещаемые лишь фарами. Лёгкий ветер поднимал песок, заставляя его кружиться в тусклом свете. Анклав молча вёл машину, сосредоточенный на дороге. Лисса сидела рядом, вцепившись в край сиденья. Она впервые выбралась за пределы города и не могла насмотреться на равнину.

Через полчаса их путь прервал низкий рык откуда-то впереди. Анклав ударил по тормозам, багги остановилась, подняв облако пыли.

— Гончие, — бросил он коротко, осматриваясь. — Придётся убрать. Их тут должно быть немного, а гоняться с ними по шоссе я не хочу.

Он протянул пистолет.

Она резко повернула голову, стараясь рассмотреть силуэты. Вскоре они появились: пара существ, их тела скользили в песке, а глаза сверкали в темноте красными точками.

— Внимание, — бросил Анклав, хватаясь за оружие.

Гончие атаковали молниеносно. Первая бросилась на багги, но Анклав успел выстрелить, и её тело рухнуло на землю, подняв песок. Вторая метнулась следом, огибая машину.

— Вниз! — рявкнул Анклав, пригибаясь.

Лисса склонилась вперёд, прикрыв голову руками. Выстрелы, рычание и скрежет когтей по броне слились в хаос. Гончая, промчавшись мимо, хлестнула её по голове хвостом. Боль была острой, голова закружилась.

Через минуту всё кончилось. Анклав, тяжело дыша, посмотрел на раненую гончую, которая пыталась отползти. Поднял пистолет и добил её.

— Живая? — бросил он, обернувшись к девушке.

Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Голова пульсировала, мир вокруг расплывался.

— Держись, — Анклав осмотрел её голову и приложил какой-то бинт. — Надо двигаться.

Остальная часть пути прошла как в тумане. Сознание ускользало, голова болела, тошнота накатывала волнами, а мысли путались.

Этот человек может убить её. Свернуть с дороги, выкинуть тело в песок и забрать всё, что у неё есть.

Она краем глаза наблюдала за Анклавом. Сосредоточенное лицо, крепко сжатые губы. Он почти не смотрел на неё, лишь изредка бросал короткий взгляд.

А может, даже не убьёт сразу. Сначала возьмёт своё. Ему никто не помешает. Никто даже не узнает.

Мысли становились всё темнее, и Лисса не могла их остановить. Она вспоминала рассказы о проводниках, которые не раз предавали своих клиентов, пользуясь безнаказанностью пустошей.

— Ты выглядишь хуже, чем я думал, — голос Анклава донёсся откуда-то издалека.

Лисса промолчала. Хотела что-то сказать, но язык не слушался. Всё её сознание занимала одна мысль: не расслабляйся, не доверяй ему.

Рука коротко коснулась её плеча.

— Эй, ты со мной?

Лисса заторможенно открыла глаза. Пульсирующая боль в голове отступила, но ещё напоминала о себе. Комната вокруг была незнакомой: низкий потолок, серые стены в мелких трещинах, скрипучая кровать с тонким матрасом и слабый свет лампы на длинном проводе. Воздух был затхлым, с едва уловимым запахом машинного масла.

Она глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями, и повернула голову. На стуле у стены сидел Анклав, руки сцеплены перед ним, ноги вытянуты. Он выглядел расслабленным, но острый взгляд был прикован к ней.

— Доброе утро, — произнёс он с ухмылкой. — Хотя, если честно, утро ты пропустила.

Девушка осторожно приподнялась, опираясь на локти. Её взгляд тут же метнулся к поясу, висящему рядом с кроватью. Она потянулась к нему и нащупала под тканью мешочек с драгоценностями. Сердце на мгновение замерло, но когда убедилась, что всё на месте, чуть расслабилась.

Анклав тихо рассмеялся.

— Серьёзно? Думаешь, я мог украсть твои побрякушки?

Лисса медленно отстранилась, взгляд стал колючим.

— С чего бы мне не думать так? Я была без сознания, а ты… ну, скажем так, выглядишь человеком, который не упустил бы такой возможности.

Анклав усмехнулся, наклонившись вперёд.

— Давай проясним кое-что. Если бы я убивал каждого мажора, который платит мне за работу, я бы давно исчез в пустошах. Мои конкуренты сделали бы это с большим удовольствием. — Он откинулся назад. — Ты в Грейвиле. Это последний форпост между Краегором и Вулканисом.

Лисса нахмурилась, осматривая комнату.

— Грейвил? Никогда не слышала.

— И хорошо, что не слышала, — ответил он, поднимаясь и направляясь к двери. — Место дрянь, но тихое. У тебя есть время прийти в себя. Завтра на рассвете уходим.

Девушка стала серьёзнее.

— Сколько ещё до Вулканиса?

Анклав обернулся через плечо.

— Один прохват. Если ничего не случится, к завтрашнему вечеру будешь на месте.

Лисса не ответила, только в глазах мелькнуло облегчение. Она наклонилась к рюкзаку, делая вид, что проверяет его, но на самом деле просто пыталась собраться с мыслями.

Анклав чуть ухмыльнулся.

— Не переживай, твои шмотки в безопасности. Если не сделаешь чего-то глупого, конечно.

Она бросила на него острый взгляд.

— Например?

Он слегка пожал плечами.

— Например, решишь, что можешь мне не доверять. Тогда кто знает, как всё закончится.

В его тоне прозвучало предупреждение. Он открыл дверь и бросил через плечо:

— Ешь и отдыхай. У тебя целая ночь в этом раю.

Дверь закрылась, оставив Лиссу наедине с мыслями. Она опустила голову, чувствуя, как накатывает усталость. Кажется, она провалялась без сознания полтора суток. И всё это время Анклав был в пути.

Он стоит тех денег, которые запросил.

Ещё один переход, и она будет в Вулканисе. Там ждёт новая жизнь.

Глава 14, Вулканис

Жилин стоял в командирской рубке своей машины, сцепив руки за спиной. Бойцы в тяжёлой броне окружили караван плотным кольцом и стояли неподвижно, с оружием наперевес. Маски скрывали лица, но и без слов было ясно: они готовы открыть огонь по первой команде.

Рация разрывалась от запросов:

— Господин Жилин, у нас раненые, нужна медпомощь.

— Жилин, что происходит? Почему нас не выпускают?

— Сколько мы ещё будем сидеть в этом капкане?

Он вздохнул, стараясь не дать усталости взять верх, и переключился на частоту администрации Вулканиса.

— Господин Жилин, — прозвучало из динамика. — Мы сожалеем, что вынуждены задерживать вас, но ситуация требует особого внимания.

Жилин с трудом сдерживал раздражение.

— Напомню вам, что Шлюз — нейтральная территория. Мы завершили рейд, доставили груз, и по всем законам Альтерры обязаны получить беспрепятственный доступ в город. У нас раненые, некоторые в тяжёлом состоянии. Задержка может стоить им жизни.

Пауза. Долгая, словно на другом конце линии специально выжидали, пока его терпение истощится.

— Мы понимаем ваши опасения, — наконец ответил администратор. — Однако есть причины полагать, что в составе вашего каравана находится особа, представляющая интерес для Кодекса Вулканиса.

Жилин прищурился, пальцы сжались за спиной.

— Это обвинение?

— Это предположение. Но достаточно серьёзное, чтобы провести проверку.

Жилин помолчал, позволив себе короткий вдох.

— Ваше предположение не имеет здесь значения. Это нейтральная зона, и ваши действия нарушают все нормы гильдии перевозчиков.

Голос на той стороне остался бесстрастным:

— Мы не ставим под сомнение законы гильдии. Но безопасность превыше всего.

Внутри всё кипело. Если ситуация зайдёт в тупик, караван окажется между двумя смертельными вариантами: нарушить законы Вулканиса или подчиниться, отдав кого-то из своих.

— Господин Жилин, дабы избежать дальнейших задержек, мы предлагаем компромисс. Каждая машина по одной пройдёт в специально подготовленный ангар для проверки. Это ускорит процесс и позволит вам продолжить разгрузку.

Жилин хмуро посмотрел на рацию. Предложение звучало мягко лишь на первый взгляд. На деле это требование, завуалированное под любезность.

— Вы хотите провести допрос каждого из нас?

— Не допрос, господин Жилин. Обычная проверка. Стандартная процедура, когда есть подозрения на наличие важной персоны в составе каравана.

Жилин тяжело выдохнул и повернулся к старпому, который смотрел на него молча, но с пониманием. Оба знали, что давление администрации не оставляет выбора.

Рация снова зашипела, на этот раз говорил командир одного из других экипажей:

— Жилин? Мы уже в городе. Контракт окончен. Что там происходит?

Эти слова ударили как молот. Караван уже не единое целое. Каждый клан подписывал контракт на рейд, но как только они пересекли границу Вулканиса, его власть как командира стала формальной.

— Они правы, — тихо проговорил старпом, глядя в сторону. — Мы больше не можем их держать.

Жилин повернулся к рации и нажал кнопку передачи. Говорил резко, но в голосе слышалась усталость:

— Ладно. Мы согласны. Каждый экипаж по очереди проходит проверку. Но только экипажи, без груза.

— Благодарим за понимание, господин Жилин, — последовал быстрый ответ.

Жилин отпустил кнопку, чувствуя, как усталость навалилась с новой силой. Он обернулся к старпому и тихо сказал:

— Мы здесь чужие. Даже когда заканчиваем рейд.

Тот не ответил, но по взгляду было ясно, что думает о том же. Караван распадался на части, и Жилин ничего не мог с этим поделать.

Машина стояла в колонне, окружённой тяжёлой бронёй бойцов Вулканиса. Очередь двигалась неторопливо, но неизбежно. Каждая фура, исчезающая за воротами ангара, была шагом ближе к пропасти.

Грач сидел за рулём, хмуро глядя перед собой. Руки больше не сжимали руль в напряжении, он уже смирился. Каждое движение стало механическим, просто ритуал в ожидании неизбежного.

Илья выглядел иначе. Глаза метались по окружающему пространству, взгляд прыгал от одного солдата к другому, он искал выход, которого никто больше не видел.

— Может, есть способ… — начал он шёпотом, но замолк, поймав взгляд Мрака.

Тот сидел, облокотившись на стену боевого отсека, лицо оставалось спокойным, почти отстранённым. Он молча наблюдал, как очередь продвигается. Во взгляде было что-то тяжёлое, словно он уже давно всё понял, но предпочитал не говорить вслух.

Грач коротко хмыкнул.

— Хватит, Вектор, — буркнул он, не оборачиваясь. — Здесь ничего не попишешь.

Илья вздрогнул, но промолчал.

Снаружи послышался тяжёлый скрежет, ещё одна машина проехала вперёд и исчезла за воротами ангара. Очередь сокращалась, тишина становилась всё более давящей.

Мрак не произнёс ни слова, только продолжал смотреть в одну точку. Он знал, что эта игра окончена. Осталось лишь дождаться последнего хода.

— Ещё три, — тихо сказал Илья, скорее для себя. Голос дрогнул, хотя он старался этого не показывать.

Фура плавно заехала в ангар. Внутри царил тусклый свет, от которого казалось, что стены давят на каждого. Строгие металлические конструкции, серые панели и камеры повсюду создавали атмосферу полной безнадёжности.

Они сидели внутри, не двигаясь, несмотря на громкий приказ снаружи:

— Экипаж, выходите из машины!

— И что дальше? — негромко пробормотал Грач, взгляд был пустым.

— Подчиняемся, — тихо ответил Мрак, не сводя глаз с бойницы. — Пока не началась драка.

Никто не двинулся, никто не хотел быть первым, кто переступит черту.

— Экипаж, у вас десять секунд, — раздался ещё один голос, холодный и безразличный. — В противном случае начнём штурм.

Слова пробили тишину. Грач нервно сглотнул, пальцы сжались на подлокотнике. Илья резко поднял взгляд на Мрака, ожидая команды.

Мрак вздохнул.

— Пошли. Лучше выйти самим, чем быть вытянутыми.

Дверь машины с глухим скрипом открылась. Один за другим они начали спускаться на холодный бетонный пол ангара. Шаги гулко отдавались в огромном пространстве, смешиваясь с шумом механизмов.

На передней линии стояли охранники Вулканиса в тяжёлых бронекостюмах, с вооружением, способным остановить небольшую армию. Их безразличие выглядело пугающим. Но Мрак заметил кое-что, от чего напрягся ещё сильнее.

За спинами охраны, в тени, стояли фигуры в чёрных шлемах и длинных плащах. Кодекс. Они ничего не делали, просто наблюдали, но само их присутствие говорило больше любых слов.

Мрак остановился, позволив себе на долю секунды задержать взгляд на представителях Кодекса. Холод пробежал по позвоночнику, но он быстро вернул себе невозмутимость.

— Двигайтесь вперёд, — коротко приказал один из охранников, указывая на точку перед проверяющим столом.

Они подчинились, медленно подходя к столу. Илья краем глаза заметил, как один из бойцов Кодекса слегка наклонил голову, словно что-то изучая.

— Это они, — вдруг прошептал Грач, почти беззвучно.

Мрак слегка обернулся, ничего не сказав. Взгляд говорил, что он давно это понял.

Трое стояли перед проверяющим, стараясь держаться прямо, хотя усталость давила на плечи. Человек за столом с бесстрастным лицом лениво записывал данные, каждое движение отточено до автоматизма.

— Позывные?

— Мрак, — коротко отозвался караванщик, голос звучал спокойно и равнодушно.

— Вектор, — пробормотал Илья, чувствуя, как пересохло в горле.

— Грач, — хрипло выдавил беглец, стараясь не поднимать глаз.

Проверяющий сделал отметки, затем из громкоговорителя раздался чёткий приказ:

— Сложите оружие.

Мрак на мгновение задержал взгляд на охранниках, окружавших их плотным кольцом, потом перевёл его на тени за спинами бойцов. Представители Кодекса всё ещё молчали, наблюдая за каждым их движением.

— Делайте, что говорят, — негромко бросил Грач и первым снял пистолет с кобуры, положив на землю.

Мрак последовал его примеру. Движения были неторопливыми, он обдумывал возможные исходы. Илья замешкался, на мгновение замер, потом бросил взгляд на Мрака и нехотя подчинился.

— Проверить каждого, — вновь прозвучал громкоговоритель.

Охранники начали приближаться. Один из них направился к Грачу, намереваясь схватить его за плечо и вывести к проверяющему. Илья, поддавшись импульсу, шагнул вперёд.

— Эй, стойте!

Мрак повернул голову, взгляд стал острым, но Илья этого не заметил.

— Стоять, Вектор! — крикнул Мрак, но Илья уже не слушал.

— Не трогайте его! — с вызовом выкрикнул он, делая ещё шаг.

Охранник остановился на мгновение, затем рванул к Илье, восприняв движение как угрозу. Приклад винтовки ударил его в грудь, заставив отшатнуться.

— Я сказал, на месте! — рявкнул охранник.

Илья, шатаясь, поднялся, но вместо того чтобы остановиться, сделал ещё шаг, пытаясь встать между охранником и Грачом.

— Не трогайте! — в глазах читались отчаяние и упрямство.

В следующее мгновение Мрак не успел среагировать, как получил удар по голове. В тумане рефлекторно уклонился от второго удара и крепко приложил охранника в лицо. Это была единственная и совершенно ненужная победа.

Другие бойцы тут же двинулись вперёд. Один из охранников резко ударил Илью в бок, тот снова упал и на этот раз не пытался подняться. Ещё один удар пришёлся по голове Мрака, сильный и быстрый. Перед глазами сверкнула вспышка, затем всё потемнело.

Последнее, что он слышал, — гул, шаги вокруг и хриплый приказ из громкоговорителя:

— Задержать их.

Мрак очнулся от резкой боли в затылке. Голова гудела, во рту чувствовался привкус крови. Он медленно открыл глаза, сначала едва различая серый каменный пол и железные решётки. Камера была тускло освещена, где-то в углу скупо мерцала лампочка.

Руки были скованы наручниками, прикреплёнными к металлическому кольцу в стене. Он попытался пошевелиться, но каждое движение отдавалось тупой болью.

— Ты очнулся, — раздалось сбоку.

Мрак повернул голову. Рядом, привалившись к стене, сидел Илья. Лицо побитое, синяк на скуле багровый, нижняя губа рассечена. Он смотрел в пол, не поднимая глаз.

Мрак молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Внутри закипало раздражение, которое он изо всех сил старался не выплеснуть. Всё шло нормально. Проверка, формальность, пережили бы и разошлись. А теперь они в камере, и всё из-за этого щенка.

— Ты вообще понимаешь, что натворил? — проговорил он тихо, с заметным напряжением в голосе.

Илья не ответил, только сильнее ссутулился.

— Я не для вида спрашиваю, Вектор, — продолжил Мрак, голос был низким и холодным. — Ты подумал, что ты герой? Можешь бросаться на охрану, как на тренировке, и всё будет хорошо?

Илья слегка напрягся, но взгляда не поднял.

— Ты не в своей деревне, парень, — Мрак чувствовал, как раздражение рвётся наружу, и с трудом держал себя в руках. — Здесь это не сойдёт с рук. Здесь за такие выходки не дают по заднице и не отправляют в угол. Здесь за это могут пристрелить.

Илья прикусил губу, плечи дрогнули.

— Тебя бы там просто раздавили, — добавил Мрак, склонив голову. — И за что? За то, что решил разыграть защитника? Это не защита, Вектор. Это тупость.

Он замолчал, стиснув зубы. Хотелось врезать этому идиоту так, чтобы до него наконец дошло. Но толку? Что сделано, то сделано. Теперь они оба в дерьме по уши.

— Я не буду кричать, — выговорил Мрак, сдерживаясь. — Не хочу. Но ты должен понять одно: ты поставил под удар не только себя. Ты поставил под удар нас всех. Весь рейд. Может, и весь клан.

Он резко затих, выдохнув через нос. Внутри всё клокотало. Они бы прошли эту чёртову проверку. Грача бы, может, и задержали, но это его проблемы, его прошлое. А теперь из-за одного дурака с комплексом героя они все влипли.

— Тебя могут прощать дома, может, в клане, — добавил Мрак, немного смягчившись. — Здесь никто не прощает. Ты понял?

Илья наконец заговорил, тихо, почти неслышно:

— Я не хотел, чтобы они забрали Грача.

— Не хотел? — Мрак чуть прищурился, голос стал жёстче. — Тебя не спрашивали, чего ты хочешь.

Он откинулся назад, уставившись в потолок, пытаясь успокоить дыхание. В камере повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь гулом вентиляции.

— Это твой первый рейд, — наконец сказал Мрак. — Может быть, уже и последний.

Он продолжал смотреть в потолок, лицо оставалось хмурым. Вентиляция издавала монотонный вой, который только усиливал ощущение безнадёжности.

Илья наконец решился нарушить тишину:

— Как думаешь, что с нами сделают?

Мрак не ответил сразу. Повернул голову, оглядел его побитое лицо и вздохнул.

— Не знаю, — признался он. — Шлюз — нейтральная территория. Но нейтральная она только на бумаге. В реальности всё сложнее.

Илья поднял взгляд, в глазах мелькнула надежда.

— Ты хочешь сказать, они не могут нас осудить за это?

Мрак усмехнулся, но в этом смехе не было радости.

— Слушай, парень. Нападение на охрану форпоста — серьёзное преступление. В любом месте. Даже в Шлюзе.

— Но охрана тоже превысила полномочия! — резко вставил Илья громче, чем следовало. — Они напали на меня первыми!

Мрак поднял руку, жестом велев ему замолчать.

— Я знаю. Но не забывай, где мы. Вулканис — это город Кодекса. Здесь они и есть закон. И стоит им решить, что мы виноваты, никого не будет волновать, кто ударил первым.

— Это же несправедливо, — пробормотал Илья, уткнувшись взглядом в пол.

Мрак сделал паузу, взвешивая, стоит ли говорить дальше. По-хорошему, надо бы промолчать. Пусть сам думает. Но злость требовала выхода, и слова полились сами.

— Единственное, что может нас спасти: они тоже не хотят, чтобы дело вышло из Шлюза. Если устроят открытый суд, это ударит по их репутации. Охрана действительно превысила полномочия, и об этом узнают.

— То есть… — Илья поднял голову, в глазах мелькнула слабая надежда. — Это может сыграть нам на руку?

Мрак посмотрел на него прямо, лицо оставалось жёстким. Хотелось сказать: «Нам? Нам, говоришь? Это ты нас сюда засунул, а теперь „нам“?» Но он сдержался.

— Может. А может и нет. Всё зависит от того, кто сейчас решает нашу судьбу.

Илья замолчал, плечи снова поникли. В камере повисла гнетущая тишина, и лишь гул вентиляции напоминал, что время ещё идёт.

— Знаешь, что самое паршивое в рейдах? — наконец проговорил Мрак, чуть помедлив. — Ты можешь выжить в пустоши, пережить аномалии, отбиться от бритвенников. А потом, как дурак, попасть в ловушку, которая была под ногами всё это время.

Илья ничего не сказал, только кивнул, уставившись на бетонный пол.

Прошло несколько часов, которые тянулись как вечность. Тишина в камере, прерываемая монотонным гулом вентиляции, становилась невыносимой. Мрак не шевелился, казалось, он даже не дышал. Илья пытался найти слова, чтобы разбить эту гнетущую пустоту, но так и не решился.

Наконец за дверью послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, приближающийся человек не спешил, зная, что вся власть у него в руках. Дверь камеры открылась с глухим скрипом, и в проёме показался караульный в тяжёлой броне. Лицо скрыто маской, голос звучал буднично, почти равнодушно.

— Вы вдвоём. Поднимайтесь.

Мрак поднял голову, глаза, несмотря на побитый вид, были холодными и сосредоточенными. Он неторопливо встал, не сводя взгляда с караульного. Илья последовал примеру, чувствуя, как напряжение разливается по телу.

— Идём, — коротко сказал караульный. — И, пожалуйста, никаких сюрпризов, — он посмотрел прямо на Мрака. — У нас и так работы хватает.

Мрак скривился в подобии усмешки.

— Попробую.

Караульный недовольно вздохнул, но шагнул вперёд, поднеся руку к наручникам Мрака. Замок щёлкнул, оковы с глухим звоном упали на пол.

— Мы вам не враги, — буркнул караульный. — Теперь двигайтесь.

Их вывели из камеры в длинный, слабо освещённый коридор с серыми стенами. Лампы под потолком издавали низкий гул, резавший слух. Илья шёл чуть позади Мрака, чувствуя, как каждое движение отражается в этом пустом, холодном пространстве.

— Куда нас ведут? — спросил он тихо, наклоняясь к Мраку.

— Скоро узнаем, — отозвался тот, не замедляя шага.

Не твоё дело, хотел добавить Мрак. Из-за тебя мы здесь. Но промолчал. Толку теперь?

Коридоры казались бесконечными. Они свернули направо, затем налево, затем снова направо. Везде одинаковые стены, и без караульного они бы давно потеряли направление.

Илья пытался следить за поворотами, но скоро понял, что это бесполезно. Его внимание привлекли тяжёлые двери, мимо которых они проходили. На них не было обозначений, только коды. За одной из дверей он услышал приглушённый стук, за другой — металлический лязг, похожий на работу тяжёлых механизмов.

— Нравится экскурсия? — ехидно бросил караульный, не оборачиваясь.

Илья не ответил, стиснув зубы.

После очередного поворота они оказались перед массивной дверью. Караульный остановился, нажав на панель доступа. Замок щёлкнул, дверь с тихим шипением сдвинулась в сторону, открывая просторный кабинет.

В отличие от коридоров, кабинет выглядел почти роскошно. На стенах висели массивные стеллажи с книгами, часть стены занимал огромный экран, на котором светилась карта чего-то похожего на пустошь.

— Бритый заходит, а мы с молодым идём дальше, — произнёс караульный бесстрастно.

Мрак бросил на Илью короткий взгляд. В нём читалось: не вздумай опять выкинуть что-нибудь. Потом шагнул внутрь.

Караульный подтолкнул Мрака вперёд, дверь с сухим лязгом закрылась. Головная боль пульсировала в висках, но он не подавал вида. Серые стены давили, камера в углу следила за каждым движением.

Дверь открылась, и в комнату вошёл представитель Кодекса. Шаги почти бесшумные, движения выверенные. Маска на лице выглядела утончённой, а голос из встроенного динамика звучал мягко:

— Добрый день, господин Мрак. Или лучше… Андрей Золотов?

Мрак медленно поднял взгляд, но не ответил. Он не удивился, что Кодекс знает настоящее имя, хотя скорость, с которой работала бюрократия Вулканиса, впечатляла. Дёргаться он не собирался: один на один, даже с ножом, против элиты Кодекса шансов нет.

— У нас есть несколько вопросов, — продолжил Кодекс, садясь напротив. Руки лежали на столе, жесты спокойные, словно он разговаривал не с пленником, а с гостем.

Мрак хмыкнул.

— Звучит не как предложение.

— Верно. Но я предпочитаю конструктивный разговор.

Мрак не ответил, только откинулся на спинку стула, показывая, что готов слушать.

— Расскажите о вашем рейде, — начал Кодекс.

— Рейд как рейд. Бритвенники, марево, гончие. Обычная пустошь.

— Конечно, — согласился Кодекс. — Но не каждый караван приходит с такими… приключениями.

Мрак чуть нахмурился.

— Пустошь никого не щадит.

— Это правда. Но не вся правда.

Он сделал паузу, изучая лицо Мрака.

— У вас в команде был третий. Грач?

— Был, — подтвердил Мрак равнодушно.

— Интересный позывной. Давно его знаете?

— Прилично.

— Он рассказывал что-нибудь о себе?

— Только то, что нужно знать в дороге.

Кодекс наклонился чуть ближе.

— И что же это?

Мрак выдержал паузу.

— Водит нормально. Стреляет сносно. Шутит паршиво.

— Никаких разговоров? Историй о прошлом?

— На дороге прошлого нет, — отрезал Мрак. — Есть груз, который нужно доставить.

Мягкость Кодекса сменилась лёгкой настороженностью.

— А во время опасности? В мареве, например? Вы уверены, что он ничего не говорил?

Мрак усмехнулся уголком рта.

— Хотите знать, что он кричал в мареве? Понятия не имею. Был занят, пытался не сдохнуть.

Кодекс помолчал.

— Вы осторожны, господин Мрак. Это полезное качество.

Мрак прищурился. Это не похвала. Это предупреждение.

— Осторожность помогает жить дольше, — сухо ответил он.

— Верно. Но осторожность должна быть у всех членов команды. Иначе она теряет смысл.

Мрак чуть напрягся, но виду не подал.

— К чему вы ведёте?

Кодекс сложил руки за спиной.

— К вашему молодому спутнику. Вектор, кажется?

Мрак не ответил.

— Он так же осторожен, как вы? — продолжил Кодекс почти доверительно. — Молодость бывает слишком… прямолинейной.

Мрак молчал, но внутри мысли закрутились. Илья неопытен и импульсивен. Только что поставил их под удар, пытаясь защитить Грача. Что, если сейчас, в одиночестве, он сломается?

— Мы с ним уже беседуем, — добавил Кодекс. — Разговорчивый парень. Правда, не слишком уверенный в себе.

Мрак не мог понять, правда это или блеф. Но слова достигли цели.

— Разговорчивость опасна, когда речь идёт о Вулканисе, — продолжил Кодекс, голос стал чуть жёстче. — Стоит ему сказать что-то, чего вы не упомянули…

Пауза. Маска наклонилась ближе.

— Это будет считаться ложью. А ложь — преступление.

Мрак ощутил, как теряет контроль над ситуацией. Угроза была ясной: если Илья расскажет что-то, о чём Мрак умолчал, им обоим конец.

— Я надеюсь, вы понимаете, господин Мрак, — Кодекс выпрямился. — Мы будем сравнивать ваши слова. Очень внимательно.

Он встал, движения плавные и неспешные. Задержался у двери.

— Можете отдохнуть. Уверен, у вас будет время подумать.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Тишина накрыла комнату, и гул вентиляции стал ещё более давящим.

Мрак почувствовал, как раздражение снова поднимается изнутри. Молодой идиот. Горячий, неопытный, слишком честный для этого мира. Влез защищать Грача, которого знал без году неделя, и утащил их обоих за собой. Теперь сидит где-то за стеной, наверняка трясётся, и вопрос только в том, когда сломается.

Мрак закрыл глаза, сжав кулаки. Перед глазами всплыл образ, который он давно не позволял себе вспоминать. Краегор. Ворон. Человек, который должен умереть. Его цель. Его смысл. Он не мог позволить этому исчезнуть из-за одного щенка с комплексом героя.

Мрак сделал долгий выдох, пытаясь думать трезво. Что, если Илья расколется? Тогда конец обоим. Что, если Мрак заговорит первым? Тогда конец обоим.

Он усмехнулся, вот и весь выбор. Нет никакого выбора. Не важно, кто заговорит — он или Илья. Результат один. Единственный шанс — молчать. И надеяться, что у этого дурака хватит мозгов сделать то же самое.

Он представил парня, сидящего в такой же комнате. Испуганного, растерянного, возможно, уже сломавшегося.

«Держись, Вектор», — подумал он. — «Ради себя. Потому что, если ты сейчас откроешь рот, нам обоим крышка».

Он закрыл глаза и замер, сделав свой выбор.

Илья сидел за металлическим столом, взгляд блуждал по серым стенам, ноги мелко дрожали. Он пытался сосредоточиться, но мысли разбегались. Это была самая глубокая задница за всю его жизнь. Монстры и аномалии меркли перед хладнокровным блеском стальных масок.

Дверь открылась, в комнату вошёл представитель Кодекса. Шаги медленные, почти ленивые, изящная маска придавала образу странную человечность. Кодекс сел напротив, сложив руки на стальной поверхности.

— Вектор, верно?

— Ага, — коротко ответил Илья.

Кодекс выдержал паузу, ожидая продолжения. Илья молчал.

— Первый рейд?

— Ну да. А что?

— Просто уточняю. И как вам?

Илья нервно усмехнулся.

— Да нормально. Бритвенники, гончие, марево. Весело было. Устал только.

— Интересное чувство юмора. Помогает справляться со стрессом?

— Типа того.

— Хорошо. Расскажите, как попали в рейд.

Илья пожал плечами.

— Ну как. Подписался. Хотелось попробовать. Клан дал возможность.

— Клан? Безумный Волк?

— Да, он.

— С Грачом давно знакомы? — Кодекс резко сменил тему.

Илья напрягся, но постарался скрыть это за небрежностью.

— Ну, весь рейд.

— Он вам что-нибудь рассказывал?

Илья снова пожал плечами, изображая недоумение.

— Да не особо. Говорил, как лучше водить. Пару баек травил. Обычное дело в дороге.

— А о себе? О прошлом? Что-то личное?

— О себе? — Илья задумался. — Вроде нет. Я, знаете, не лезу в такие дела.

Кодекс наклонился вперёд, голос стал тише.

— Вы уверены?

Илья посмотрел на него, слегка нахмурившись, но старательно держал вид неопытного новичка.

— Ну серьёзно, он особо не говорил. Мы больше про рейд болтали.

Кодекс помолчал.

— Вы неплохо держитесь для новичка, Вектор. Но давайте уточним один момент.

Илья напрягся, взгляд осторожно следил за фигурой напротив.

— Допустим, ваш напарник знает что-то важное и скроет это. Тогда ответственность падёт на него.

Илья слегка кивнул.

Кодекс сделал паузу, позволяя словам проникнуть глубже. Затем наклонился ближе, голос зазвучал мягко и холодно одновременно.

— А вот если вы знаете то же самое и скроете, а он расскажет… Это уже преступление. И расплата не заставит себя ждать.

Илья сглотнул, дыхание стало неровным. Он не успел ответить, как Кодекс неспешно поднялся и направился к двери.

— Подумайте об этом, Илья, — бросил он через плечо.

Дверь закрылась. Илья остался один. Тишина давила, как тяжёлое одеяло. Он шумно выдохнул, облокотился на стол и закрыл лицо руками.

Мысли метались, как мошки вокруг лампы, и он пытался разобраться в происходящем, но тревога только усиливалась.

Что, если Мрак уже всё рассказал? Может, Илья зря молчит, или наоборот — он заговорит, а Мрак нет, и тогда конец обоим? Илья поднял голову, уставившись на тусклый свет лампы. Насколько он вообще важен для Мрака после всего, что натворил?

Вина давила на грудь, как камень. Он хотел помочь Грачу, а вместо этого утащил за собой Мрака — человека, который учил его, прикрывал, тащил на себе, когда Илья не справлялся, и который мог бы бросить его десять раз, но не бросил. И вот благодарность.

Илья сжал кулаки. Мрак нравился ему, и не просто как друг, хотя и это тоже. Как человек, на которого хочется равняться: жёсткий, справедливый, настоящий, из тех, кто не разменивается на пустые слова и делает то, что говорит. Илья хотел стать таким же, хотел, чтобы Мрак однажды посмотрел на него и сказал: «Молодец, Вектор, ты справился». А вместо этого подставил его под удар.

— Чёрт… — прошептал он, ощущая, как стыд смешивается со страхом.

Слова Кодекса снова всплыли в голове: «Если вы знаете что-то, чего он не указал, это уже преступление, и расплата не заставит себя ждать». Дыхание сбилось, руки мелко дрожали.

Что, если Мрак решил, что Илья всё равно сломается и смысла молчать нет? Что проще рассказать первым и хотя бы себя вытащить?

Илья закрыл глаза. Нет, Мрак не такой. Он видел, как тот держался под огнём, как командовал, когда вокруг творился ад. Такие не сдают своих. Но даже если сдаст, Илья не сможет его винить, потому что сам заслужил, сам влез, сам всё испортил.

Он шумно выдохнул и открыл глаза, взгляд стал твёрже. Он не знает, что делает Мрак, не знает, что тот уже рассказал или расскажет, но знает одно: он должен Мраку за рейд, за науку, за то, что тот терпел его тупость и не бросил. И если есть хоть малейший шанс, что молчание поможет им обоим выбраться, Илья будет молчать. Не потому что умный, не потому что понимает расклад, а потому что это единственное, чем он может искупить то, что натворил.

Он сделал выбор, когда пошёл в этот рейд, когда шагнул к Грачу, и сейчас сделает ещё один. Если Альтерра решит, что он должен за это умереть, пусть так и будет, но по крайней мере он не предаст человека, которого уважает.

Илья откинулся на стуле, чувствуя, как странное спокойствие накрывает его. Решение принято. Он будет молчать, и пусть пустошь, этот беспощадный мир, решит, что делать с ним дальше.

Мрак шагнул в кабинет первым, за ним охранник подтолкнул Илью. Тот оступился, но быстро выпрямился, стараясь не выдать нервозность. Они не смотрели друг на друга, отводили глаза, оттягивая момент истины. Каждый не знал, что сказал другой, и это незнание висело между ними тяжелее любых слов.

Комната была похожа на те, где их допрашивали по отдельности: серые стены, холодный свет. Но атмосфера здесь ощущалась иначе. За столом сидел Кодекс, и его маска отличалась от других — более массивная, с чёрными вставками по бокам, создающими зловещий силуэт.

— Садитесь, — коротко бросил он, указывая на два стула перед столом.

Мрак сел первым, движения рваные, напряжённые. Илья осторожно опустился рядом, взгляд устремлён в сторону. Он боялся пересечься глазами с Мраком, боялся увидеть в них ответ на вопрос, который мучил его всё это время.

Кодекс выдержал паузу, оглядывая их обоих, давая нервам накалиться до предела. Тишина тянулась, как упругая леска. Мрак сидел, чуть подавшись вперёд, взгляд прикован к фигуре напротив. Илья старался не двигаться, боясь нарушить хрупкий баланс.

Наконец Кодекс сложил руки перед собой и наклонился вперёд. Голос, спокойный и ровный, наполнил комнату:

— Мы знаем, что вы знаете.

Слова повисли в воздухе, и их вес ощущался почти физически. Мрак чуть прищурился, но ничего не ответил. Илья затаил дыхание, взгляд на мгновение метнулся к Мраку, но тут же вернулся к столу.

— Вы оба не проронили ни слова, — продолжил Кодекс. — И это делает ситуацию интересной.

Кодекс выдержал ещё одну паузу, позволяя напряжению расти, затем его тон изменился, в нём появилась неожиданная откровенность:

— Ситуация с вами сложная. Гильдия перевозчиков подала ноту протеста. Вмешательство в рейд, нападение на экипажи — это может стать проблемой.

Илья приподнял голову, глаза чуть расширились. Он не ожидал, что Кодекс будет настолько честен.

— Однако мы не собираемся превращать этот инцидент в конфликт, — продолжил тот и откинулся назад. — Ваш спутник, Грач. Вы его больше не увидите.

Илья едва заметно вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Он остаётся здесь, — пояснил Кодекс, заметив его реакцию. — Это неизбежно. И не ваша забота.

— А мы? — холодно бросил Мрак, впервые нарушив молчание.

Кодекс задержал на нём взгляд, обдумывая ответ, затем чуть наклонился вперёд.

— А вы уходите.

Мрак нахмурился, но не перебивал.

— Уйдёте без претензий, — пояснил Кодекс. — И никогда, нигде, ни словом, ни делом не покажете, что знаете что-то о Граче. Не обсуждаете даже друг с другом. Помните: мы всё слышим и видим.

Илья не выдержал, голос прозвучал хрипло:

— Это всё?

Кодекс повернул голову к нему, и даже через маску чувствовалось, как глаза изучают молодого бойца.

— Да. Это всё. Мы не ищем войны с Гильдией. Всё, что произошло, — внутренние дела Вулканиса. Вы уйдёте свободно, и мы завершим этот инцидент.

— У вас есть выбор, — добавил Кодекс, словно прочитав его мысли. — Либо принять наше предложение, либо остаться здесь и обсуждать это сколь угодно долго.

Илья дёрнулся, явно собираясь что-то сказать, но Мрак поднял руку, жестом заставив его замолчать. Он выдохнул, взгляд всё ещё прикован к фигуре Кодекса. Напряжение в комнате достигло пика, а потом стало медленно угасать, как пламя, которое лишилось кислорода.

— Хорошо, — наконец проговорил Мрак спокойно, почти равнодушно. — Мы согласны.

Илья нервно сглотнул, мельком посмотрел на Мрака, проверяя, что тот действительно принял это решение, и выдавил:

— Да. Принимаем.

Кодекс не шевелился, поза оставалась непринуждённой. Казалось, он заранее знал, каким будет их ответ.

— Мудрый выбор, — произнёс он, и в голосе не было ни злорадства, ни радости, только холодное удовлетворение. — Вы свободны.

Дверь кабинета открылась, в проёме появились двое охранников в тяжёлой броне. Один шагнул вперёд.

— Вставайте.

Мрак и Илья поднялись, движения были тяжёлыми, решение далось с трудом. Охранники молча указали на дверь.

Они шагали по коридорам, освещённым холодным светом, слушая звук своих шагов и глухой стук брони. Наконец их привели в просторное помещение с массивными дверями.

— На выход, — бросил один из охранников, протягивая чёрные повязки.

— Это ещё зачем? — спросил Илья, чувствуя, как внутри поднимается волна напряжения.

— Процедура.

Мрак молча позволил завязать себе глаза, лицо оставалось непроницаемым.

— Просто делай, что говорят, — бросил он Илье.

Тот сжал зубы, но подчинился. Когда повязка закрыла глаза, мир вокруг исчез, остались только звуки.

— Двигайтесь.

Какое-то время они шли по коридорам, затем сели в машину и ехали, слушая приглушённые звуки города за бортом. Через несколько минут машина остановилась, и дверь открылась.

— Снимайте.

Мрак снял повязку первым, глаза быстро привыкли к свету. Перед ним раскинулась знакомая картина: массивные ворота Вулканиса, освещённые мощными прожекторами, а за защитными стенами виднелись склады и перегрузочные площадки.

Илья тоже снял повязку, моргнув несколько раз, взгляд метнулся по сторонам. Позади стояли охранники, внимательно наблюдая.

— Здесь и расстаёмся, — бросил один из них равнодушно. — Дальше сами.

Мрак посмотрел на Илью, потом на охранников.

— И это всё?

— Ага. Вы знаете условия.

Охранники развернулись и ушли, оставив их вдвоём у ворот. Мрак несколько секунд смотрел им вслед, потом снова перевёл взгляд на Илью.

Парень выглядел измотанным: синяк на скуле потемнел, губа всё ещё рассечена, плечи ссутулены от усталости. Но он стоял. И молчал там, в кабинете, когда нужно было молчать.

Мрак вспомнил свои мысли в камере — что Илья сломается, не выдержит, раскроется под давлением Кодекса и утащит их обоих на дно. Ошибся. Этот щенок, который ещё утром казался обузой и источником всех проблем, выдержал то, что ломало людей и покрепче. Кодекс умел давить, умел находить слабые места и вгрызаться в них, пока человек не начинал говорить. А Вектор не сказал ни слова.

Может, из парня ещё выйдет толк, если не угробит себя раньше времени.

Воздух в Шлюзе был наполнен привычным запахом машинного масла, пыли и перегретой брони. Возле одной из машин стоял Гром, явно раздражённый. Его массивная фигура в стандартной для «Безумного Волка» куртке выделялась среди других бойцов.

— Гром, — сухо бросил Мрак, приближаясь. — Рад видеть.

— А я вот не очень, — резко ответил тот, сверля их обоих тяжёлым взглядом. — Что за дерьмо вы устроили?

Илья сглотнул, чувствуя, как перехватило дыхание.

— Долгая история, — отозвался Мрак, расправляя плечи. — И, судя по твоему лицу, ты её уже знаешь.

Гром фыркнул, глаза метнулись к Илье, затем обратно к Мраку.

— Ни хрена я не знаю. Жилин за вас впрягся. Зря, как выяснилось.

— Что значит «зря»? — спросил Мрак, прищурившись.

— А то и значит. Подал ноту протеста. Гильдия получила по ушам от Вулканиса и теперь спускает всё на него. Жилин вне игры, дальше следствие и разборки.

Мрак не дрогнул, но Илья заметил, как слова его задели.

— А мы? — спросил он, нарушив молчание.

— А вы… — Гром смерил их взглядом с явным раздражением. — Вас ждёт совет клана. Прямо здесь.

Илья замер, лицо побледнело. Он не знал, что такое разборки на совете, но по тону Грома понял: ничего хорошего.

— Отлично, — сухо бросил Мрак, в голосе слышалась усталость. — Только этого не хватало.

— Вы сами вляпались, — отрезал Гром. — И теперь вытаскивать вас должны те, кто ни в чём не виноват. Надеюсь, понимаете: вы всех нас подставили.

Мрак взглянул ему прямо в глаза, лицо оставалось спокойным.

— Понимаю. И мы ответим.

Гром замолчал, тяжёлый взгляд ещё несколько секунд изучал их, затем он кивнул.

— Идём. Остальное узнаете на месте.

Они шли по широким коридорам здания гильдии, сопровождаемые двумя бойцами из «Безумного Волка». Коридоры были прохладными, воздух отдавал запахом руды с ближайших гор, шаги гулко отдавались по каменному полу.

Илья чувствовал, как тяжесть усталости давит на тело. Он не ел почти сутки, и единственное, что держало его на ногах, — злость и страх. Голод и боль отошли на второй план. Мрак шёл с таким же уверенным шагом, как и всегда, но Илья видел: плечи чуть ниже обычного, дыхание тяжелее.

Когда они подошли к массивной двери небольшого зала, охранники из «Безумного Волка» выпрямились, сжимая в руках винтовки. Взгляды строгие, безразличные.

— Проходите, — коротко бросил один из них, указывая на дверь.

Зал был небольшим: стены из серого металла, несколько светильников под потолком, массивный стол в центре. За столом сидели пятеро членов клана — трое мужчин и две женщины, все в униформе с серо-чёрными нашивками. За их спинами висел флаг Альдены, напоминание о том, где находится их настоящий дом.

Мрак сел первым, Илья следом за ним. Охранники остались у двери, их силуэты почти растворились в тени.

Один из членов совета, пожилой мужчина с коротко стриженными седыми волосами, обвёл их тяжёлым взглядом.

— Вы знаете, почему вы здесь?

— Знаем, — коротко ответил Мрак.

— Тогда объясните, — произнесла женщина справа, и её взгляд был таким, что Илья почувствовал себя насекомым под лупой. — Что, по-вашему, произошло?

Мрак бросил короткий взгляд на Илью, затем вернулся к столу.

— Мы выполнили рейд. В пустошах возникли проблемы, мы их решили. Дальше форпост, Кодекс, Вулканис. Остальное вы знаете.

— Это не объяснение, — сказал другой мужчина, постукивая пальцами по столу. — Почему Гильдия вынуждена была вмешиваться? Почему клан оказался под ударом из-за двух идиотов, которые не смогли пройти обычную проверку?

Мрак молчал. В зале повисло напряжение, члены совета переглянулись, их лица были хмурыми и жёсткими.

— А ты что скажешь? — неожиданно спросил седовласый, уставившись на Илью.

Илья поднял взгляд, стараясь скрыть дрожь в руках.

— Это я, — выпалил он, не дожидаясь других вопросов. — Я сорвался на охрану. Я дёрнулся. Моя ошибка.

Мрак чуть повернул голову, глаза на мгновение встретились с глазами Ильи. Удивление и предостережение одновременно — но парень уже сделал выбор.

— Я виноват, — продолжил Илья, стараясь говорить твёрдо. — Мрак пытался меня удержать, но я сорвался. Он тут ни при чём.

Слова повисли в воздухе, и на несколько секунд в зале стало оглушительно тихо.

— Твоё признание не меняет последствий, — холодно произнёс седовласый. — Но мы его учтём.

Женщина с жёстким взглядом склонилась к столу.

— Совет уже принял решение.

Илья замер.

— Ты покидаешь клан «Безумный Волк», — продолжила она, тон был бескомпромиссным. — Ты больше не можешь носить наш знак, использовать наши ресурсы или рассчитывать на нашу защиту. Кроме того, тебе запрещено вступать в другие кланы. Отныне ты вне клановой системы.

Каждое слово звучало как удар. Илья сидел неподвижно, и Мрак видел, как парень бледнеет.

— Это решение окончательное, — произнёс седовласый. — Совещание окончено.

Мрак смотрел на Илью — на опущенные плечи, на побелевшее лицо — и чувствовал, как что-то внутри сдвигается. Этот щенок, который в клане без году неделя, только что попытался его прикрыть. Взял на себя всю вину, хотя мог бы промолчать, мог бы попытаться выкрутиться.

Сопляк. Первый рейд, первая серьёзная передряга — и он пытается закрыть собой того, кто в этом деле пятнадцать лет.

Мрак медленно поднялся.

— Совет ещё не закончен.

Члены совета замерли, их взгляды одновременно устремились к нему. Седовласый нахмурился.

— Ты оспариваешь наше решение, Мрак?

— Да.

Напряжение в комнате ощутимо возросло. Илья поднял голову, взгляд метнулся к Мраку.

— Шлюз — нейтральная территория, — сказал Мрак. — И действия охраны Вулканиса были нарушением правил Гильдии. Они превысили полномочия. Задержали экипаж без оснований, применили силу первыми. Парень среагировал на угрозу, как его учили.

Седовласый слегка откинулся на спинку стула.

— Это не оправдывает нападения на охрану.

— Нападения? — Мрак шагнул вперёд. — Это был инцидент, спровоцированный ими. Никто серьёзно не пострадал.

— Кодекс считает иначе, — сухо заметил мужчина слева.

— Конечно, считает. Потому что это их ошибка, и они пытаются её скрыть, сделав крайними нас.

Мрак хотел сказать больше. Хотел рассказать про Грача, про то, почему Кодекс вообще устроил эту проверку, про то, что искали они совсем не драку с экипажем. Но не мог. Слова застряли в горле, потому что там, в кабинете Кодекса, он дал обещание. И нарушить его означало подставить не только себя.

Советники переглянулись, обменявшись быстрыми взглядами. Мрак видел: они понимают, что в его словах есть правда. Но также понимают, что конфликт с Вулканисом — это не то, что клан может себе позволить.

— И что ты предлагаешь? — наконец спросил седовласый.

— Пересмотрите решение. Парень не заслуживает изгнания за то, что среагировал на провокацию.

Седовласый помолчал, потом медленно покачал головой.

— Мрак. Ты хороший боец. Пятнадцать лет безупречной службы. Клан ценит тебя и не хочет терять. — Он сделал паузу. — Но кто-то должен ответить за этот инцидент. Вулканис требует крови, Гильдия требует виновных, и, если мы не дадим им голову, они возьмут больше.

— То есть вы уже всё решили, — сказал Мрак ровно. — Ещё до того, как мы сюда вошли.

Седовласый не отвёл взгляда.

— Да. Решение принято. Парень уходит. Ты остаёшься. Это лучший исход для клана.

Мрак стиснул зубы. Он понял. Всё это — допрос, вопросы, видимость обсуждения — было спектаклем. Совет давно выбрал, кого принести в жертву. Илья был удобной мишенью: новичок, без связей, без заслуг, без веса. А Мрак — ценный актив, который терять невыгодно.

Политика. Чистая, холодная, клановая политика.

Он посмотрел на Илью. Парень сидел, не поднимая глаз, и Мрак видел, как дрожат его плечи. Не от страха — от понимания. Он уже осознал, что его ждёт, и всё равно не пытался отыграть назад. Не пытался переложить вину.

Двое охранников подошли к Илье, и один из них молча потянулся к его плечу. Пальцы ухватили нашивку «Безумного Волка» и рванули, ткань затрещала. Илья стоял неподвижно, чувствуя, как с каждым сорванным знаком от него отрывается что-то большее, чем просто куски материи.

Когда охранник закончил, Илья стоял в куртке, испещрённой рваными следами. Пустые места на ткани казались ранами.

— На выход, — бросил охранник равнодушно.

Их вывели из здания через боковую дверь, словно мусор, который не хотят показывать гостям. Мрак шёл рядом, молча, лицо непроницаемое. Илья не смотрел на него, не мог смотреть ни на кого. Дверь захлопнулась за их спинами, и они оказались на улице Вулканиса, залитой жёлтым светом фонарей. Мимо проходили люди, никому не было дела до двоих, которые только что потеряли всё.

Илья стоял, глядя себе под ноги. Мысли ворочались тяжело, как камни.

Всё. Он просрал свой шанс. Единственный шанс на что-то большее, чем таскать ящики в Альдене до конца жизни. Клан давал защиту, давал работу, давал смысл. А теперь? Теперь он никто. Изгой в незнакомом городе, без денег, связей, без права вступить куда-либо ещё.

Что с ним будет? Куда идти? Он даже не знает, где здесь можно переночевать, не говоря уже о том, как выбраться из Вулканиса. А если и выберется — что дальше? Пустошь сожрёт одиночку за неделю.

Ему конец. Полный, окончательный звездец.

— Вектор.

Илья поднял голову. Мрак смотрел на него, и в его глазах было что-то, чего Илья не мог прочитать.

— Стой здесь. Никуда не уходи.

— Что? — Илья не понял. — Куда ты…

— Час, — перебил Мрак. — Жди час. Понял?

Илья хотел спросить ещё что-то, но Мрак уже развернулся и зашагал прочь, растворяясь в толпе. Илья остался стоять один, прислонившись к холодной стене здания гильдии.

Час тянулся вечность. Илья сидел на корточках у стены, обхватив колени руками, и смотрел, как мимо проходят люди. Некоторые бросали на него взгляды — на рваную куртку, на пустые места от нашивок — и отворачивались. Изгой. Это читалось на нём, как клеймо.

Может, Мрак не вернётся, просто ушёл, оставив его здесь. И кто бы его винил? Илья сам виноват, сам всё испортил. Зачем Мраку тащить за собой обузу?

Но когда час почти истёк, знакомая фигура появилась в толпе. Мрак шёл к нему с тяжёлым рюкзаком за плечами, и Илья не сразу понял, что это значит.

— Ты… — начал он, поднимаясь на ноги.

— Собрал вещи, — коротко сказал Мрак. — Всё, что было в казарме.

Илья смотрел на него, не понимая.

— Но ты же… Тебя не выгнали. Ты мог остаться.

Мрак усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Мог. — Он помолчал, глядя куда-то поверх головы Ильи. — Пятнадцать лет я делал то, что надо. Играл по правилам, выполнял приказы, верил, что клан — это семья. А сегодня они показали, чего стоит эта семья. Готовы выкинуть человека, чтобы прикрыть свои задницы перед Вулканисом.

Он перевёл взгляд на Илью.

— Ты там, в зале, пытался меня прикрыть. Взял всё на себя, хотя мог промолчать. Знаешь, сколько людей за пятнадцать лет сделали для меня то же самое?

Илья покачал головой.

— Ни один, — сказал Мрак. — Ни один, Вектор.

Илья не верил своим ушам.

— Ты понимаешь, что мы без клана? Без ресурсов? Это не свобода, это…

— И в этом вся суть, — перебил Мрак, и в его глазах загорелся странный свет. — Нет больше правил, кроме тех, которые мы создадим сами.

Илья замолчал, не найдя, что ответить. Он замечал, как что-то в словах Мрака трогает его, но пока не мог этого понять. Страх никуда не делся, но рядом с ним появилось что-то ещё — слабая, неуверенная искра.

— Идём, — бросил Мрак, направляясь вперёд. — Надо забрать твои вещи из фуры, пока она не ушла в новый рейд. А потом посмотрим, что скажет пустошь.

Илья последовал за ним, всё ещё чувствуя себя потерянным. Но впервые за последние часы он не чувствовал себя одиноким. Возможно, в этой новой жизни действительно было что-то, что стоило попробовать.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ Если вам понравилась рукопись, пожалуйста, поддержите её лайком и комментарием, мне будет очень приятно =). Вторая книга цикла: https://author.today/work/417953

Подпишитесь, чтобы не пропустить релизы: https://author.today/u/akazancev

А в моей группе много всего интересного: https://vk.ru/alterraswastes