Пустошь

Глава 1

Я был обычным парнем, который жил и никого не трогал, усердно работал и учился, до того дня когда я встретил ее. С чего все началось? Сейчас расскажу.

Люди уничтожили планету и были на грани вымирания. Войны, в том числе и атомные, привели к тому, что вся Земля превратилась в пустошь. Осталось лишь несколько участков, пригодных для жизни, а точнее всего три. Вокруг них были возведены стены, защищающие жителей от мира по другую сторону. Но, ходят слухи, что за стеной тоже живут люди. А точного подтверждения так ни у кого и нет.

Я работал охранником на станции, которая качала воду в город из хранилища, расположенного за стеной. Мне было всего семнадцать, но, как сирота, я должен был работать, чтобы оплатить свое обучение.

В один из ничем не примечательных дней, когда я совершал обход и находился как раз возле резервуара с водой, я наткнулся на девочку, или, скорее, девушку. На вид она была моей ровесницей. Я достал пистолет и направил не нее.

— Стоять! Что ты здесь делаешь? Посторонним сюда вход воспрещен! – девушка застыла, а я нажал на кнопку тревоги на пульте в кармане, который был у каждого охранника. Мы так и стояли, а через пару минут прибежало подкрепление и наш босс.

В мгновение ока она достала из-за спины раскладной ножик, подбежала, выбила пистолет и подставила свое оружие мне к горлу.

— Не двигайтесь! Опустите оружие, или я перережу ему глотку! – я не видел ее лица и не знал, серьезно ли она это говорит, но мне вдруг стало страшно.

— Босс, я ее знаю. Эта девчонка – воровка!

— Тогда чего же вы, идиоты, ждете?! Стреляйте!

— Босс, а как же Оливер? – на их лицах было смятение, но они не могли ослушаться приказа.

— Стреляйте, я сказал!

Момент, раздался выстрел. Я почувствовал боль и упал в воду, возле которой стоял, вместе с новой знакомой.

Дальше была темнота. Я слышал, как мы выплыли и голос босса, произносящий «Ищите их!», потом опять вода. После голоса, говорящие обо мне:

— Зачем ты его принесла? Мы не сможем о нем позаботиться.

— Его подстрелили из-за меня! Мама, прошу!

— Ладно, но заботишься о нем сама. Ответственность тоже на тебе

— Хорошо. Я могу снова пойти в город ха лекарствами, чтобы их хватило на всех.

— Нет, сейчас это слишком опасно. Пусть ситуация хоть немного стабилизируется, ты и так уже наделала шума. Ему лекарств у нас хватит, а больше пока никто не болеет

Потом опять темнота. Меня сильно лихорадило, но чьи-то холодные руки регулярно меняли мне компрессы. Как долго я лежал без сознания, тоже не знаю. Но в итоге, я открыл глаза, благодаря заботе этих нежных рук.

Я открыл глаза и попытался встать.

— Эй, эй, эй, не вставай. Аккуратно.

— Это же из-за тебя меня подстрелили.

— Да, прости. Я знала, что в городе все плохо, но не думала, что настолько. Я не хотела тебе вредить. Меня зовут Сара. А ты Оливер, верно?

— Да… Как ты узнала?

— Так один из твоих товарищей называл тебя так.

— Где мы?

— В пустоши.

— А я думал, что люди, живущие в пустоши – всего лишь сказка.

— Это не так. В любом случае, лежи, отдыхай. Я попрошу принести тебе поесть. Ты ведь наверняка хочешь есть и пить, я права? – я кивнул. Она помогла мне приподняться и напоила водой, а потом ушла. Она вернулась, а через какое-то время в комнату зашла женщина с едой. Она не выглядела старой, но ее лицо было покрыто морщинами, а глаза были печальными.

— Спасибо, мама. Тебе нужна помощь?

— Я справлюсь, а ты оставайся здесь и помогай парню.

— Хорошо.

Я наелся и принялся ее рассматривать. На ней были одеты рваные джинсы, но они явно не такими задумывались, а футболка, которая была явно больше, чем надо, была подвязана как топ, чтобы не мешать. У нее была бледная кожа и два ярких зеленых глаза, сияющих как изумруды. И красивые черные волосы, завязанные в хвостик и торчащие спереди из-за недостатка длины. Она выглядела как оборванка, но ее красота все еще прослеживалась.

Я пытался расспрашивать ее о многом: почему она проникла в город, почему живет здесь и так выглядит и что, в конце концов, происходит. Но она лишь отвечала, что со временем она мне расскажет, а пока я должен сосредоточится на выздоровлении. Пару дней все происходило именно так. Благодаря ее заботе, мои раны быстро заживали.

— Сара, у нас заканчиваются лекарства. Нам не хватит даже для него, не говоря уже об остальных.

— Ты права, я засиделась. Пора наверстывать упущенное.

— Прошу, будь аккуратна в этот раз. После того, как ты наделала шуму, боюсь, все не будет так просто, как раньше.

— Не волнуйся, я не пойду далеко. Возле хранилища живут обеспеченные люди. Я просто позаимствую немного лекарств и продуктов в ближайших домах и вернусь.

Но она никак не возвращалась. Ушла на рассвете и так и не вернулась до вечера. Все стали переживать за нее.

Она вернулась ночью:

— Прости, я тебя разбудила?

— Нет, ничего такого – она сняла вещи и разложила возле огня, освещающего комнату.

— Я раздобыла лекарства. Все будет хорошо.

— Ты их украла у кого-то?

— да, но я взяла не много и у богатых. В этом нет ничего такого это просто средство выживания – она стояла в одном нижнем белье и я смог рассмотреть ее. Она была подтянутая, с хорошими формами, но немного худощавая, что при данных условиях было даже необычно. Дети, заходившие ко мне и жившие здесь, были гораздо тоще, чем она – Ты не против, если я лягу рядом? Одеяло только одно, а одежда мокрая и мне холодно.

— Конечно – я подвинулся и она действительно легла. Не думал я, что буду лежать с полуголой девушкой на одной узкой кровати. Но, если так подумать, это была ее кровать, которую я занимал.

Через пару дней я стал более самостоятельным и начал бродить повсюду. Мы жили в подвал, который состоял из коридора, комнат жильцов и кухни. Сара бродила вместе со мной, периодически развлекая детей помладше.

— Здесь из взрослых только женщина, которую ты зовешь мамой? Кстати, а сколько тебе? Может ты тоже уже взрослая?

— Мне шестнадцать и в условиях пустоши даже пятнадцать лет – уже взрослый. Но да, моя мама здесь единственная взрослая. Все дети здесь – сироты. Это что-то топа сиротского приюта.

— Вот как. И ты тоже?

— Нет, она и правда моя мама.

Мы шли дальше и из-за одной из дверей услышали стоны. Я удивился и смутился, а она бесчувственно произнесла:

— Не обращай внимания. Им уже по пятнадцать?

— Но как же так? Это же так мало!

— Здесь это много. В любой момент можно умереть. Мало кто доживает до пятнадцати лет. Они просто берут от жизни все.

— Это звучит ужасно!

— Это реалии жизни за стеной – она лишь спокойно пожала плечами.

Мы зашли на кухню. На одной из стен висело очень много детских фотографий.

— Что это?

— Это фотографии тех, кто уже не с нами. Так мы чтим их память и не забываем, в какой опасности находимся.

— Но они же все дети! Неужели не было свежих фотографий?

— Они свежие. Я ведь говорила, дожить до пятнадцати удается лишь немногим из нас.

— Как вы можете так жить?

— А у нас есть выбор?

— А почему власти вам не помогают?

— Им нет до нас дела, даже наоборот, мы им лишь мешаем – я решил прекратить этот разговор, который, похоже, сильно ее расстроил.

— Если ты не против, прогуляешься со мной?

— Это куда это?

— У нас здесь свой «город». Хотя, его трудно так назвать. Мне нужно на рынок, обновим твои шмотки. Не будешь же ты вечно в форме охранника ходить.

— Я остаюсь здесь?

— Ты можешь вернуться обратно, если жить не хочешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты узнал о нас, для тебя мы больше не легенда. Если вернешься, тебя или пристрелят, или отправят в психушку. Согласись, лучше остаться здесь, чем умереть там.

— С чего ты взяла, что так будет?

— С чего? А если скажу, что мы с мамой жили в городе?

— И как же так вышло?

— Моя мама случайно увидела, как власти разделывались с неугодными и, когда за нами пришли, а мне было около трех лет, мама спряталась, после чего мы бежали в пустошь. Тогда же убили моего отца.

— Вот как. Мне жаль.

— Не стоит, меня моя жизнь устраивает – мы ходили, выбирали одежду. Рынок выглядел не очень презентабельно, как и все вокруг, но мы нашли хорошие вещи.

— Зачистка, послышалось откуда-то и все начали разбегаться в разные стороны.

— Что происходит? Что за зачистка? – она схватила меня за руку и куда-то побежала.

— Я ведь говорила, власти убивают неугодных. Каждый год они приходят и расстреливают нас. Не отставай, спрячемся в убежище.

— Что? – она продолжала тянуть меня за руку. Возле здания она резко остановилась и заглянула за угол.

— Блин, враг загораживает вход в убежище. Стой здесь – она достала уже знакомый мне ножик и стремительно бросилась на мужчину с автоматом. Она просчитала, когда он не сможет выстрелить. Он быстро перезарядил оружие, но она оказалась быстрее. И вот враг уже лежал на полу и корчился от боли. На его спине расплывалось алое пятно.

— Ты убила его? – после сигнала я подбежал к ней.

— Если его подберут, а не бросят, то да. Иначе – истечет кровью и умрет. Заслужил за то, что каждый год тут делает – теперь я понял, почему испугался ее при первой нашей встрече. Она тогда не шутила. Но если бы она захотела меня убить, то просто бросила бы. С ней рядом мне мало что угрожало.

— Лили! – она резко развернулась у входа в убежище и бросилась бежать в другую сторону. Я так и остался стоять там. К нам на встречу бежала Лили – семилетняя девочка, которая тоже жила с нами.

Они бежали друг другу на встречу, но раздался выстрел и Лили упала в сторону.

— Нет! – я понял, что произошло, лишь через пару секунд и быстро оттащил ее в бункер. У нее по щекам котились слезы. Она была готова броситься к ребенку, но тогда ее бы заметили.

Мы вовремя укрылись в бункере.

Когда мы вернулись, к нам подбежала девушка. Она была на год младше Сары, и это именно она встречалась с Майклом.

— Майкл! Его застрелили! – она рыдала навзрыд – Он был вместе с Лили! Вы ее не видели?

— Видели… Лили… Она… Ее больше нет…

— Как так?! Чем мы это заслужили?! – они обнялись и по щекам Сары тоже покатились слезы. Они сидели так несколько минут, а потом пришла Мария.

— Девочки, поминальный ужин готов.

Мы все пошли на кухню. Стол был накрыт необычайно пышно. Все сидели с грустными выражениями. Во время еды, Мария встала, взяла фотографии убитых сегодня и торжественно повесила их на стену, зажгла свечу.

После ужина Сара заперлась в своей комнате. Я жил с ней, так как пустых комнат раньше не было и многие жили вместе, поэтому я остался на кухне и помог Марии убрать.

— Она будет в порядке?

— У нее нет выбора – хоть она и пыталась выглядеть равнодушной, у нее плохо получалось. Все они были ее детьми. А за родную дочь она переживала еще сильнее – Она всегда такая после зачистки. Дай ей пару дней и она оправится. Но, впервые, кого-то убили у нее на глазах. Я все вижу и прошу тебя, поддержи ее.

— Конечно.

Несколько дней она почти не разговаривала, будто пытаясь скрыть все далеко в сердце, где даже она не сможет найти. Думаю, именно это помогало ей двигаться вперед, жить, снова совершать эти опасные вылазки. Она чтила память погибших и помогала тем, кто еще жив.

Через несколько дней я застал ее читающей книгу.

— Ты как?

— Я уже в норме. Спасибо, что был рядом со мной все это время.

— Я просто не мог тебя бросить. Но, ты уверена, что в порядке?

— Да, всегда я так. Вроде и старшая, но многие дети здесь гораздо сильнее меня.

— Это не так. Ты очень сильная – я обнял ее, чтобы она чувствовала себя лучше и она расслабилась.

— Но, почему ты не мог меня оставить? Ты ведь все еще хочешь вернуть свою спокойную жизнь?

— После всего этого я уже не смогу вернуться в город. К тому же, я не могу бросить тебя здесь – она подняла голову и вопросительно на меня посмотрела, заглянув в глаза, в поисках ответа – Ведь я люблю тебя.

— Я тоже – она встала на носочки и поцеловала меня. Легонько, неуверенно, она подарила мне свой первый поцелуй. Наверное, она была успешна на вылазках из-за маленького роста, но сейчас наша разница ощущалась еще сильнее.

Я усадил ее на кровать, продолжая целовать. Было так неловко. Медленно, неуверенно, я опускал свои поцелуи ниже, к ее сладкой шее, ключицам.

— Прости, наверное, я очень неуклюжий. У меня подобный опыт впервые.

— Как и у меня. Не волнуйся – она вновь поцеловала меня.

— Тогда, ты не против продолжить?

— Не спрашивай такие смущающие вещи – она была красная, как помидор.

Я углубил поцелуй и начал не спеша раздевать ее, опуская поцелуи все ниже. Я никогда не знал, как это делать, кроме банальных школьных уроков, но мое тело двигалось само. Судя по ее чудесному голосу, ей нравилось. Она обвила меня ногами за поясницу и прошептала:

— Быстрее – ее разгоряченное дыхание обожгло мое ухо.

Мне не нужно было повторять дважды. Мы растворились друг в друге.

— Ты в порядке? Может, еще немного поспишь?

— Я в порядке – несмотря на практически отсутствующий сон или отдых, мы оба были бодры и полны энергии – К тому же, уже обед.

Когда мы вошли на кухню, все уже доедали. Мы сели к Марии и тоже принялись кушать.

— В следующий раз попрошу не мешать нашему с детьми здоровому сну И вам тоже полезно спать хоть немного.

— Мама! – она опустила глаза и покраснела, как и я.

— Простите нас. Впредь, мы будем аккуратнее

— Хорошо. В любом случае, я рада, что вы наконец вместе.

— Мам, ты не против?

— А почему я должна быть против? Вы хорошая пара, да и жизнь коротка. Совет вам да любовь.

— Кхм. Спасибо – мы все еще не решались поднять глаза.

— Вы напоминаете мне о нас с мужем в молодости.

— Мы похожи на вас с папой?

— Да. Такие же неугомонные.

Я понял, что нас еще долго будут подкалывать по этому поводу.

Сара много рассказала мне о городе и пустоши, о том, как все устроено. Я задавал много вопросов и она неторопливо отвечала. Конечно, жизнь в городе была безопаснее, но нам врали. После всего, что я узнал, я уже не хотел туда возвращаться.

— Шрам остался, прости – мы лежали и разговаривали. Она неспешно водила пальцем по шраму.

— Ну, все, хватит. Щекотно же – я поймал ее руку и поцеловал кончики пальцев. Она смущенно отдернула руку – Не волнуйся, шрамы красят мужчину. У тебя, кстати, тоже есть один.

— Хаха, да. Это от жизни в городе. Мама говорит, я тогда с кровати упала. Она очень испугалась.

— Представляю.

— А почему ты не хочешь вернуться в город к родителям и друзьям? Я понимаю, что я тут, и наговорила много гадостей, но это не значит, что ты должен забыть всех дорогих тебе людей.

— У меня таких нет Мои родители умерли в аварии и я стал одиночкой. Некому грустить по мне.

— А те ребята с работы?

— Мы никогда даже толком не общались.

— Ясно… Мне должно быть жаль, но я рада, что тебя там ничего не держит. Надеюсь, здесь то держит?

— Конечно – я встал и направился к вещам.

— Ты куда? Оденься хоть.

— Да, ты права. Но я не выхожу из комнаты, поэтому зачем? – я пошел к книгам и принялся искать кое-что на полке. Она села, прикрылась одеялом и наблюдала с интересом за моими действиями.

Я достал маленькую коробочку и спрятал в руке, а когда подошел, встал на колено и открыл ее:

— Сара, выходи за меня. Жизнь скоротечна и отведенное мне время я хочу провести с тобой – я надел ей на палец кольцо. Оно было очень дешевым, но сделало ее такой счастливой.

Утром она собиралась на вылазку. Пока Мария ушла на несколько дней на встречу с торговцами пустоши, мы остались заглавных. Саре предстояло обучить новичка вылазкам в город. Мэй тоже была готова.

— Что это у тебя за кольцо?

— Оливер подарил – она улыбалась, как дурочка. Моя любимая дурочка.

— Поздравляю – Мэй немного приуныла, вспоминая Майкла – А оно мешать не будет?

— Не думаю, хотя раньше я не носила украшений, поэтому на всякий случай взяла с собой коробочку, чтобы не потерять. Готова? – Мэй кивнула и они отправились.

Последний месяц Мария была занята и постоянно уходила надолго. В это время торговцы приходили к городу, и она встречалась с ними на нейтральной территории, немного далеко от поселения. Тем временем, Сара учила Мэй всем премудростям вылазок.

А я следил за детьми. За это время я попросил девушек научить меня готовить,, мы вместе убирались. В общем, я был за старшего, потому что другие взрослые были далеко от дома.

Чтобы научить Мэй, вылазки совершались чаще. Это было рискованно, но мы договорились полностью доверять друг другу.

— Оливер, стул сломался!

— Уже иду! Не пораньтесь! – я побежал ремонтировать стул, бросив кухню.

— Оливер, суп закипел и вылился!

— Иду! – сидеть с кучей детей – сложно.

— Оливер, ты совсем вымотался? – мы лежали на кровати и я уже засыпал. Она нежно гладила мои волосы – Ты молодец, справился. Мама больше уходить не будет, да и Мэй уже почти все знает.

— Здорово. Тебя тоже так учили? – она помрачнела, но ответила.

—Да. Старшая сестра. Ее звали Амилия. Ее не стало два года назад. Я очень сильно по ней скучаю. Мы вернулись после вылазки, а тут зачистка. Она оттолкнула меня, а сама отклонится не успела.

— Мне жаль. Прости.

— Все в порядке, здесь это нормально. Я осознаю, что это реалии жизни. Просто немного грустно – она подвинулась ближе и крепко меня обняла.

Утром вернулась Мария и даже принесла детям гостинцы. Мы не тянули и рассказали ей о предложении.

— Я так рада! Хотите обвенчаться?

— А можно? – я один проявил интерес, Сара уже несколько дней выглядела бледной.

— Конечно. У нас есть церковь. Можем пойти прямо сейчас. Только сначала приоденем вас.

— Мам, не нужно. Какая разница, в какой мы одежде? – Сара включилась в разговор и сплела наши пальцы – Главное, что мы любим друг друга и хотим быть вместе.

— Как скажешь. Ты себя хорошо чувствуешь? Ты очень бледная…

— Это продолжается на протяжении какого-то времени, но она твердит, что в норме.

— Тогда сначала в церковь, а потом в больницу.

Мэй осталась с детьми, а мы направились в церковь. Священник был очень рад обвенчать нас, а потом меня отправили домой, на помощь Мэй, а Мария повела Сару в больницу.

Я очень волновался и не находил себе места до их прихода.

— Ну? Что там?

— Успокойся, Оливер. Все хорошо. Даже очень. Детали узнаешь у Сары.

— Ну???

— Пошли в комнату, для начала.

— Рассказывай, не томи! – она даже двери закрыть не успела. Меня съедала изнутри эта новость.

— Как бы тебе так сказать… – она положила руку на живот и заговорщицким тоном произнесла – Здесь зарождается новая жизнь.

Я ее поцеловал. Я конечно был рад, но она могла бы выбрать формулировку и попроще.

Наша жизнь изменилась после этого события. Я выполнял за нее всю работу по дому, вылазки она тоже прекратила. Мэй полностью ее заменила. Все начали заботиться о ней, оберегать.

Пять месяцев спустя у нее был день рождения. Многие дети сделали для нее открытки и подарки из подручных материалов. Кто-то написал стихи. Кто-то скопил немного денег и ходил со мной в поселение за подарком. Тогда я в полной мере осознал, насколько сильно эти дети любят свою старшую сестру.

Мэй, после вылазки, подарила нам красивые и достаточно дорогие обручальные кольца, вместо наших, практически самодельных. Мария подарила детскую одежду, которую сама сшила, я испек торт. Мы все ели и наслаждались.

Живя в пустоши я понял, что все дни наполнены тревогой, предчувствиями. Все опасаются

худшего. И только во время таких вот праздников забывают об окружающих проблемах и нормально веселятся.

— С днем рождения, дорогая! Ты у меня уже совсем взрослая. Практически старушка – все рассмеялись и повторили хором.

— С днем рождения, Сара – все по очереди дарили ей подарки.

— С днем рождения, любимая – я подошел и поцеловал ее.

Мэй в шутку закрыла глаза сидящим рядом детям и произнесла:

— Не при детях же! – все рассмеялись. Вокруг царила легкая и веселая атмосфера.

Время шло, приближался тот самый момент. Мы были счастливы, вместе проводили больше времени, но Сара начинала переживать, как и любая девушка. Мария рассказывала ей много всего, успокаивала, но не особо помогала ей.

Из города вышла группа людей. Таких как они, ставших врагами городской власти, называли беженцами. Мы с Сарой, будучи самыми свободными, пошли встретить их и помочь обосноваться в поселении.

— Здравствуйте, новые беженцы. Следуйте за мной. Я покажу вам, где вы сможете укрыться на время, пока не встанете на ноги и расскажу, как тут все устроено и как вы сможете выжить – на лицах этих людей явно читалось удивление, что их встречала девушка в положении, еще и такая молодая.

— В последнее время беженцев стало гораздо больше – обратилась она уже ко мне.

— Ты права. Скоро в нашем временном убежище совсем не останется мест.

Мы провели людей и вкратце рассказали им о том, как устроен мир за стенами. Некоторые изъявили желание примкнуть к торговцам и терпеливо их ждали, другие же начали обживаться на новом месте.

Я заметил, что что-то не так и спросил, что произошло. В ответ я получил стандартную фразу6 «Кажется, началось…» . Мы поспешили в больницу. По пути я отправил человека, чтобы сообщить о случившемся Марии. Она прибыла достаточно быстро. В больнице мы провели почти сутки. Сара иногда сжимала зубы от боли и мою руку, которую я под конец не чувствовал. Наконец, для нее все закончилось. Она практически отключилась, но доктор сказала, что все в порядке.

Через некоторое время я уже держал нашу малышку в руках. А потом и общался с Сарой, которая на пару дней застряла в больнице – единственном месте, безопасном во время зачистки, кроме убежишь.

— Как назовем нашу малышку? – все свободное время я проводил со своими девочками.

— Ты говорила, что твою старшую сестру звали Амилия и ты ее очень любила. Мне нравится это имя. Давай назовем в честь нее. Даже имя заранее не придумали…

— Амилия… Ами… Я рада. Спасибо.

Так было до тех пор, пока мы не вернулись домой, где нас ждали новые проблемы.

Наша малышка медленно, но уверенно развивалась. Она начала всматриваться в лица людей, вращать головкой, пыталась издавать звуки. Недавно она впервые перевернулась на животик. Мы с Сарой проводили с ней много времени, и оно было лучшим в наших жизнях, но мы не могли вечно наслаждаться этим спокойствием.

Приток беженцев был слишком большим. Мы старались помочь всем, но продуктов и жилья попросту не хватало. Мэй чаще совершала вылазки, но этого не хватало. Она хотела пробираться в город еще чаще, но это было опасно. Мы должны были найти решение. В городе чего-то боялись, раз столько людей сбежали. Вот только чего?

— Прошу, еще немного хлеба!

— Простите, но мы не можем дать вам больше.

— Но у вас же есть еще!

— Моя жена кормит грудью, ей нужнее, да и вы здесь не одни!

— Мне кажется, ты обошелся с ней слишком грубо. Она всего лишь хотела есть - мы отошли от людей и она сжала мою руку — Мне так жаль, что я больше ничем не могу им помочь...

— Ты много для них делаешь. Ты тоже не всесильна...

— Да, но надо что-то с этим делать. Это не может так продолжаться.

— У тебя есть план?

— Нет. Я хочу поговорить с этими людьми. Тогда, возможно, он у меня появится.

— Я помогу тебе, но завтра. Ами наверняка проголодалась.

— Да, ты прав. Пошли домой.

Весь следующий день мы потратили на расспросы беженцев. Мы узнали, что все они работали на правительство. Многие узнали про зачистки по документам, хранящимся на их местах работы. Но действительно ценной информации предоставить никто не мог, кроме одного мужчины.

— У меня была высокая должность и довольно долго, поэтому от меня решили избавиться, я узнал об этом заранее и сбежал.

— Скажите, есть ли что-нибудь, что мы можем сделать?

— Вы наверняка знаете, что роен за стеной с этой части - для богачей. Он самый спокойный. Там находится здание, где хранятся копии всех важных документов и отчетов. Работая, я обнаружил, но никому не сказал, что наш город нарушает множество правил, установленных после войны. Если об этом узнают два других города, нашим властям не сладко придется. А еще, стены. В других городах части стены нет и многие люди спокойно живут рядом. Торговцы часто заходят в город. Что существенно отличается от нашего. Если вы достанете эти документы, жизнь в городе перевернется. И еще, было бы здорово снести часть стены, но это очень сложно.

— Вы сможете нарисовать нам план здания, чтобы мы могли в нем ориентироваться?

— Могу, но не уверен, что ничего не изменилось.

— Спасибо.

— Ты уверена? Это довольно опасно — все это время я молча стоял и слушал, но больше не мог не вмешиваться.

— Я уверена. Если не мы, то кто?

— Тут ты права.

Мы вернулись домой и еще раз обдумали наш план, подключив к беседе Марию. Она была против, но ничего не могла сделать. Наш план был весьма прост - убедить людей, что в городе происходит жесть, украсть документы и доказать все нарушения власти, подключив простых горожан к подрыву стены в части возле поселения. Мы начали готовиться реализовать наш план.

Мы собрали вещи, которые могли нам пригодиться. Сара взяла свой любимый нож, а мне дала пистолет, о котором я раньше не знал. Оставив Ами на Марию и попрощавшись со всеми, мы направились в город. Но это не было прощание навсегда, нет. Мы еще планировали вернуться.

Мы были уже возле хранилища, с помощью которого всегда попадали в город и обратно, когда услышали выстрелы. Началась чистка. Не удивительно, ведь зачистки не было давно.

— Надеюсь, с ними все будет в порядке.

— Будет. С ними Мария. Не волнуйся – мы полезли в хранилище. Что бы я ни говорил, я пытался тоже не думать об этом и настроится на победный лад. Я верил, это все, что мне оставалось.

Мы проникли в город. Нам повезло – в городе проходил какой-то праздник и многие люди собрались на одной площади. Мы забрались на сцену и привлекли к себе внимание:

— Люди, прошу, выслушайте меня! В этом городе живущие в пустоши – миф, но вот они мы, стоим перед вами! Мы хотим раскрыть вам нечто ужасное: прямо сейчас там происходит зачистка! Людей просто расстреливают! Даже сейчас! В этом городе власти творят ужасные вещи, разрушают изнутри! Столько людей, сбегая от смерти, сбежали в наше поселение! И теперь там идет расстрел, они вновь под угрозой! Даже моя маленькая дочь! Все они!

— О какой дочери вы говорите? Вы же еще так молоды! – послышалось из толпы.

— Да, нам всего по семнадцать и наша жизнь уже длиннее многих за стеной! И да, у нас есть дочь! – я вмешался в разговор.

— Люди, посмотрите сами, что там происходит! Поднимитесь на стену с нами!

— На как? Нас туда не пустят!

— Следуйте за мной – удивительно, но многие пошли. Она подбежала к охранникам и оглушила их всех, а потом открыла проход на стену. С высоты было хорошо видно все, что происходило в поселении. Я взглянул на Сару. Она зажала рот руками и быстро скатившуюся по щеке слезу. Я приобнял ее за плечи, хотя себя чувствовал так же.

Я обнял ее. Она уткнулась в мою грудь, прячась от происходящего. Люди смотрели то на нас, то на происходящее. Чистка помогла нам убедить этих людей. Времени у нас было не так много, пока нас не обнаружат, но я позволил моей малышке проявить минутную слабость и просто гладил ее по голове. Возможно, это и стало моей самой большой ошибкой.

На секунду она зажмурилась, а открыв глаза, стала решимее и собранее.

— Ну, что? Теперь вы нам верите? – по ее щеке катилась последняя слеза, а глаза пылали решимостью и желанием все закончить.

— Да! Что вы хотите сделать?

— Мы достанем документы для доказательств и разрушим часть стены!

— Но как же мы без стены? Это же опасно!

— В других городах тоже так. Не смотря на все, чему вас учили, пустошь не опасна, просто там ничего нет. Не волнуйтесь, мы знаем, что делаем!

Мэй заранее подготовила для нас динамит, который мы сейчас держали в сумках. Мы достали его и начали закладывать. Люди сначала отнеслись скептически, но друг за другом стали присоединяться и помогать. Мы обозначили участок подрыва и работали сообща. Стена была высокой и динамита нужно было много.

Я взглянул на Сару. Она была сосредоточена, но ее руки трусились. Она боялась, как и я. Я накрыл ее ладонь своей. Она взглянула на меня и я нежно и тепло улыбнулся, насколько это было возможно. Она немного успокоилась и мы продолжили. Меня не покидали мысли о том, все ли в порядке с Амилией, Марией и остальными. Наверное, Сара тоже так думала.

— Теперь нужно убедиться, что возле стены никого нет! С той стороны все знают да и не до того им, чтобы к стене подходить. Прошу вас, обеспечьте людям безопасность! Нам не нужны жертвы! А мы вдвоем направимся за документами.

Люди действительно помогали нам. Они даже вовремя оглушили полицейских, что спасло нас от лишних проблем.

Мы ворвались в здание и на нашем пути сразу было трое противников. Я стрелял из укрытия, а Сара молниеносно подбегала к ним. М не убивали, только выводили из строя. Как мы и говорили раньше, нам не нужны были жертвы.

В здании ориентироваться было сложно даже с картой, нарисованной одним из беженцев. Будь мы без нее, наш план провалился бы и мы бы просто заблудились, а потом нас застрелили бы. Я мысленно поставил галочку, чтобы отблагодарить того человека, когда вернемся.

Охраны в здании было много, мы сильно устали, но упорно продолжали наш путь. Коридор, поворот, дверь, еще коридор. И вот, наконец, мы добрались до архива.

Полки были уставлены папками с документами, работали компьютеры. Там было несколько работников и охрана. Меня немного поцарапали.

— Ты в норме?

— Царапина!

Услышав, она ринулась в бой. Через пару минут враги лежали на земле без сознания. Мы могли немного передохнуть, собирая документы. Сара заблокировала дверь.

Я выглянул в окно и увидел, что люди собирались взорвать стену. Половина плана была выполнена успешно.

— Ты ищи любые бумаги, а я проверю компьютеры. Я в них лучше разбираюсь – она сразу же скрылась среди полок. Разобраться было не сложно, беженец рассказал нам все, что мы могли использовать. Я скопировал данные на флешку и присел отдохнуть.

Прогремел взрыв и земля затряслась. Я выглянул в окно и увидел долгожданный момент: стена падала. Сара стала рядом и тоже смотрела. Мы просто наблюдали до тех пор, пока она совсем не рухнет.

За это время она не сказала ни слова, просто молча делала свою работу. Я повернулся к ней и увидел несколько папок у нее в руках:

— Это оно?

Она кивнула, и мы уложили папки в заранее приготовленную сумку. Она выглядела более уставшей, чем я, поэтому я забрал у нее сумку и запрокинул на плече. Мы пошли на выход.

Мы бежали со всех ног. Свет, пробежали через дверь и оказались на улице. Люди приветствовали нас радостными возгласами с обеих сторон разрушенной стены, будто мы герои. Мы не слышали погони.

Раздался выстрел. Сара упала. На ее кофте начало быстро расплываться кровавое пятно. Я подстрелил охранника и кинулся к ней.

— Сара, держись! – я изо всех сил старался остановить кровь. Она угасала на глазах.

Люди кинулись звать на помощь, но было уже поздно. С усилием подняв руку, она погладила меня по щеке и произнесла шепотом:

— Не волнуйся. Все будет хорошо – она говорила хорошо, но не про себя – Прошу, доставь документы, доведи дело до конца. И еще – она попыталась улыбнуться из последних сил – Прошу, позаботься о нашей дочери и вырасти ее как положено. Я люблю тебя.

С этими словами ее рука упала, а глаза стали стеклянными. Закрыв ее веки, я крепко обнял ее и просто кричал. Я не мог с этим смириться. Как я мог не уберечь ее? Как мог потерять?! Слезы хлынули из глаз.

— Нет, нет, нет, нет, нет! – я продолжал кричать и крепко-крепко сжимать ее в объятиях.

Собравшись с духом, я встал, взял ее на руки, и направился в поселение. Мы должны были похоронить ее. Наше доверенное лицо мы отправили с документами в другие города.

Я вернулся домой с бездыханным телом любимой на руках. Мария упала на колени. Моя малышка сидела и не понимала, почему мама спит, с интересом рассматривая ее бледное лицо. Я положил Сару и взял Ами на руки. Она звонко рассмеялась. Все вокруг горько плакали.

Какое-то время в городе продолжались репрессии тех, кто помог разрушить стену, но волну массовых протестов уже нельзя было остановить. Через месяц к нам приехали из других городов. Все виновные в годах притисне6ний и миллионах смертей были наказаны, а в городе установили новые правила. Жизнь наконец стала тихой и спокойной, той, о которой мы все всегда мечтали.

Мы похоронили ее и приготовили поминальный ужин. На этот раз он проходил на улице. На нем собрались все жители поселка и многие из города. Благодаря ей, в этот раз среди детей потерь не было и теперь не будет. Я сидел с Амилией на руках и горько плакал возле фотографии Сары. Подхватив мое настроение, малышка тоже расплакалась. Я крепко ее обнял и прошептал, глядя на фотографию:

— Не волнуйся, Сара. Я довел план до конца и я сделаю нашу дочь достойным человеком. Я не подведу тебя. Ты была права. Здесь люди не живут намного больше пятнадцати лет. Не жили. А теперь будут. Ты стольких спасла. Мы тебя никогда не забудем. Я тоже люблю тебя – я коснулся пальцами своих губ, а потом фотографии и присоединился к остальным.

Мария была разбита, как и все мы. Она часто плакала. Все свое внимание она переключила на внучку. Я же часто просыпался от кошмаров и криков Амилии. Она не понимала происходящего, но чувствовала, что мамы больше нет.

Я часто смотрел на фотографию Сары и разговаривал с ней. Я рассказывал, как прошел день, что нового. Как мы теперь живем. По мере того, как Амилия росла, она начинала задавать вопросы:

— А где мама? Когда мама вернется домой?

Она никогда не понимала, почему я начинал плакать при этих ее словах. Потом она поняла, что мама больше не вернется.

Когда ей исполнилось пятнадцать, я все ей рассказал. Вместе, мы долго плакали. Она жалела, что не помнит нежных рук Сары, ласкающих ее и звонкого голоса, совсем не подходящего для колыбельной.

Мы продолжали жить вместе, но когда Амилии исполнилось восемнадцать, она захотела уйти с торговцами и исследовать пустошь. Я не хотел ей мешать. Мне было тяжело, но я отпустил ее и даже убедил Марию, что все в порядке. Она ушла, но я не был одинок. Мы думали друг о друге и о Саре, которую так любили. Но это уже совсем другая история.