Пусть ад подождет... Части 1 и 2

Глава 1

Через двести шестьдесят три дня после моей смерти…

Солнечные зайчики весело пляшут на сверкающей стали клинка…

Яркое, слепящее до прищура, солнечное утро - переполнено дурманящим буйным ароматом молодых трав, прозрачной дрожью хрупкого воздуха, бескрайней безмятежностью синевы высокого неба и густой рубиновой тошнотой, ещё не остывшей теплой крови.

Резко, со свистом и хрипом выдохнув, я еще раз оглядываюсь, ни на миг не выпуская из вида неподвижно лежащие на земле тела.

Кажется - всё. Однако надо убедиться наверняка - «другого шанса больше не будет»…

Ни у меня, ни у неё…

Осторожно приближаюсь к первому.

Спокойно и буднично, уже без капли прежних эмоций - вгоняю жало меча под его небритый острый кадык. Ладонью ощущая, как под лезвием податливо расходится мягкая человечемкая плоть.

Всё. Этот точно готов.

Второй лежит лицом вниз. Перехватываю рукоятку обратным хватом, двумя руками приставляю острие к не слишком широкой спине, обтянутой кожей доспеха и с резким усилием втыкаю его в лежащее у моих ног тело.

Кхех!

Хруст треснувшей кожи и взламываемых ребер…

А вот этот недобитком оказался. Выгнулся, чуть ли не подковой и конвульсивно задергал головой и засучил ногами.

Кстати, а сапоги-то у него - вполне ничего!

Тут же усмехаюсь с долей самоиронии.

Ведь мои колеса ничуть не хуже, а это, вдруг проснулась нищебродская голожопая жадность самых первых дней.

Оборачиваюсь в сторону груды обветренных, влажных от росы камней:

- Всё закончилось, выходи! Выходи, говорю - всё уже… Да, выходи же…

Тишина.

Даже воздух не колышется…

Только, где-то неподалеку, какая-то пронзительная птаха распевку устроила. Вот нашла же место, дура!

Паническими нерасчетливыми прыжками несусь к валуну, за которым укрылась Лера, когда все началось...

Здесь пусто - даже трава не примята.

Да, что ж это?

Где?

Как?

Я не могу позволить себе снова её потерять! Нет!

Окружающий мир тих, спокоен и безразличен.

Солнечные зайчики, всё так же задорно и невесомо, пляшут по сверкающей стали клинка…

Глава 2

Тридцатью семью неделями ранее...

- Лёха! Лё-оха!

Я открываю глаза.

- Чего тебе?

- Что, снова жесть приснилась?

Это Виктор, мой сосед по палате.

- Вся наша с тобой жизнь, Витя – одна сплошная жесть, - морщась от вкуса ржавого железа во рту, сухо сглатываю и тянусь к стоящей на тумбочке минералке.

- Это да, - грустно и слегка виновато улыбается он, - Не поспоришь…

Виктор. Бывший неплохой спортсмен, успешный бизнесмен, хороший семьянин. Теперь – обрубок. Туловище без рук и ног. После войны, кажется, таких называли: «самоварами». Хотя, ни к одной войне Витя не имеет абсолютно никакого отношения. Разве что к средневековым - он как-то рассказывал, что «до того», был каким-то там рыцарем - ролевиком, в свободное от работы и жены время. На жене и «погорел», собственно.

Родители её жили где-то в районе. У тёщи был юбилей, поехали «без колес», на электричке. Возвращались с праздника оба изрядно выпившие. Опаздывали, а последняя электричка стояла на втором пути. На первом - какой-то товарняк. По переходу боялись не успеть, вот и полезли под его вагонами. Витя пролез, ну а жена за что-то зацепилась и замешкалась под составом…

В этот момент он и тронулся…

Витя бросился назад и вытолкнул жену из-под колес, а сам распластался на обоих рельсах…

Как ни странно - не сдох!

Ни от болевого шока, ни от кровопотери… Жена промаялась и честно вытерпела целых полтора года - после чего благополучно исчезла из его жизни.

Как исчезло и многое другое, доступное обычным нормальным людям. Сейчас ему тридцать один и последние два из них - он «обрубок». Жену не винит и, как мне кажется, до сих пор любит…

По сравнению с Витей – я выгляжу просто избранником богов и баловнем судьбы. У меня «всего лишь» парализована нижняя половина тела.

ДТП. Заурядное ДТП.

Делов-то!

Суть и главная боль в другом. Я был за рулем, а рядом была она. Лера. Валерия. Моя девушка. Моя любовь. Моя жизнь и душа. Я навсегда потерял её там. Так или иначе - это я убил её.

Я и еще один - «в хлам» пьянючий организм, на «ЗИЛке», который при лихом куражистом обгоне, вынесся на «встречку», прямо на меня.

Лоб в лоб!

Надо было уходить с трассы вправо, но там, на остановке, тесной воробьиной гурьбой стояли «дачники»…

Последнее время я часто думаю о том, что жизнь Леры абсолютно несопоставима с жизнями какого-то, уже отжившего своё и совсем чужого мне старичья. Но я поступил так, как поступил. А теперь жалею. Но ничего уже не переиграть. Поздняк метаться! А потом я вспоминаю маму… И себя в тот день, когда ее не стало…

А ведь у тех пожилых людей на остановке - наверняка тоже были дети…

Мама умерла за полтора года до той аварии. Больное сердце. Мне было двадцать три. Отца я не знал. От слова «совсем». Пока был мелким, мама что-то сочиняла про него, а потом я вырос и все понял. Но нам с ней и вдвоем было хорошо. Мне точно. А ей? Теперь уже не спросишь…

Я остался совсем один. Было невыносимо тоскливо. Во всяком случае, тогда мне так казалось - ведь я еще не знал, что такое настоящая беда. И, вдруг, словно посланная какими-то высшими силами - появилась она.

Лера ворвалась в мою жизнь стремительно и бесповоротно. Навсегда. Так мне тогда казалось. Наивный глупый дурачок, правда?

«Навсегда»!

«Ха» - три раза!

Через год – всё, также в один миг, закончилось…

Сейчас мне почти двадцать шесть, я одинокий инвалид, ненавидящий этот мир. Нет, я не мизантроп… Почти. Я хуже! Я ненавижу не людей. Вернее - не только людей.

Я ненавижу весь этот мир, как явление! И жизнь - в любых её формах и проявлениях.

Вот так и живем, вернее будет сказать - существуем, ибо жизнью это не назовешь.

Я и Виктор - мой сосед по несчастью и больничной палате.

Днем, до обеда, как правило, больше молчим.

Каждый о своем.

Потом, чаще всего, играем в шахматы и я переставляю фигуры за двоих. А вечерами напиваемся «в говно». И, естественно, что водку в Витю заливаю тоже я (ничего сложного – только руку над тумбочкой вытянуть). Напиваемся и начинаем говорить, говорить, говорить…

Как правило, на утро ни один не помня о чем.

Водку нам приносят санитарка Аня и Витины родители. Ещё даже не очень пожилые, но уже по-старчески сгорбленные, с потухшими выцветшими глазами. Кто-нибудь из них неукоснительно приходит в больничку каждый день. Приносит домашнюю еду и обязательно водку.

Ну, а чего такого? Опасаться, что Витя сопьется, что ли?

Ха, снова смешно, правда?

Придет, подмоет сына, памперс поменяет, тихо посидит, поспрашивает Витю, о чем-то уже совершенно ему безразличном и уходит.

Иногда мне кажется - они втайне даже от самих себя жалеют, что Витя не умер там, на путях. Отплакали бы уже, понадрывали сердца, а за два года свыклись бы, да и жили себе потихоньку. На могилку похаживали, а не к сыну калеке, которому всего-то тридцать один год от роду. Да он и сам, ежедневно повторяет в своих однообразно - усталых пьяных мантрах: «Лучше бы я сдох там». «Лучше бы я сдох там».

А ещё через пару доз непременно заводит следующую тему о том, что бы он сделал - останься у него хоть одна рука или обрубки ног, к которым можно было бы приспособить протезы. Ну, вы, наверное, сами понимаете, о чем он бубнит. О суициде, конечно. Я в ответ молчу, ибо вполне понимаю желания «коллеги» по несчастью…

А ещё, вот как сегодня - Виктор «достает» меня с просьбой накормить его снотворным с водкой.

По-всякому: давит на жалость, на мужицкую и инвалидную солидарность, на дружбу, что действительно сложилась между нами. Откуда снотворное? Вечерами на обходах медсестрички выдают. Можно, конечно и родителей попросить, чего-нибудь гиперубойного купить, но Витя не хочет, чтобы они даже косвенно были причастны к тому, что он задумал. Я-то свои «колеса» глушу под водку регулярно – так крепче «вырубает». Витёк к помощи фармакологии прибегает редко, его таблетки я складываю в банку из-под каких–то витаминов в тумбочке. Там их уже скопилось – табун здоровенных коней-першеронов положить хватит, не то, что куцый обрубок человека.

…Однако сегодня Виктор, что-то прямо нешуточно разошелся, бубнит и бубнит - видимо чувствует моё особенно мрачное настроение. Его причина проста - день рождения. У Леры. Был бы. Если бы…

Ай, бля - да пропади оно всё!

Надоело! Остое…нило до самых бровей!

Кончился мой «предел прочности»! Исчерпался! Да и сам я тоже. До дна! Всё! «Баста карапузики – кончилися танцы!»

… - Да не бухти, Витя! Хватит уже - «на гнилое» мне давить! Только один, простой до банальности вопрос, еще раз – ты хорошо подумал?

- Лёха! Ну, ты же сам всё понимаешь… Ну, хули тут говорить?

Молча киваю. Понимаю. Действительно, что тут по-пустому тележить? На сотню раз уж всё пережевано!

Ну, что же: решил - так решил.

- Ладно, Виктор - уговорил. Ну, так что - сначала ещё водки или…?

- Давай накатим… «На ход ноги»,- улыбается мне друг. А белые бескровные губы-то, всё ж таки дрожат… Сильный Витька мужик!

Выпиваем. Потом ещё. Наливаю в стаканы больше обычного. Вторая бутылка почти на исходе, мы уже порядком «синие». Да и много ли нам – калекам хилым надо?

- Всё! Давай, Алексей! Чего тянуть? Пора… - шумно и решительно выдыхает собрат по несчастью.

Долго - «в упор», смотрю ему в глаза. Начинаю скармливать таблетки, даю запивать водой. У него судорожно подергивается кадык, у меня крупно дрожат влажные ледяные руки. И зубы полязгивают отчего-то. Вот - чуть не рассыпал! Стискиваю челюсти до боли и скрипа зубов.

- Не переживай, Лёха! Ты все правильно делаешь! Я тебе благодарен, как отцу с матерью, а может и больше… Сказал бы – век не забуду, но… - Витя криво ухмыляется.

- Угу. Ну а я, в ответ, сказал бы: «обращайся в любое время».

Мы смеемся, не поверите.

- Ну, что, может достаточно? Тут уже на троих бегемотов хватило бы.

- Ты только остальное спрячь, братишка, чтобы на тебя не «понесли».

- Спрячу, спрячу, за это не переживай.

- Ну что, тогда наливай... В разлуку… Погоди! Лёха! Ты чего!? Ты чего творишь – то!?

- Остальное прячу! Как договорились. Не верещи, Витя! «Нас не догонят»! - я подмигиваю и торопливо заглатываю оставшиеся таблетки, как будто боюсь, что кто–то может их отобрать…

Всё - добил!

- Ну вот, а теперь «на посошок»!

Морщимся, кряхтим, молча в два приема - сразу по полстакана, тяжело допиваем. Втискиваем в себя водку, больше всего боясь, чтобы она обратно не пошла.

Молчим… наверное долго…

А чего тут уже говорить?

- Прощай, брат! - доносится издалека, как через вату в ушах, - Спасибо тебе!

- Прощай, брат!

И руки-то не пожать…

Мир вокруг убаюкивающе плывет и слегка покачивается.

Витя, кажется, уже «отрубился», да и мне, похоже, недолго осталось.

Я очень боюсь. Не смерти, нет. Я боюсь остаться в этом мире. Боюсь очнуться в реанимации, в цепких пугающих щупальцах капельниц. Боюсь и потому хочу сделать все наверняка. Холодной, быстро немеющей рукой, достаю из тумбочки нож. Он острый, как скальпель. Сам точил, времени-то было вагон. Примериваю лезвие к горлу, туда, где еле слышно ещё плещутся в артерии остатки моей неудавшейся жизни. Резко, с нажимом - чиркаю по ней. Все! «Game over». Я ушел…

- Нас не догонят!

Глава 3

А-а-пчх, а-апчх…

- Уй! Ой! Да что это, нахрен!?

Кто-то, не очень больно, но очень интенсивно покалывает меня десятками острых иголок. Причем, ухитряется делать это одновременно сразу в нескольких местах. Резко сажусь и суетливо шарю руками по телу.

Муравьи! Вот ведь гады какие! Облепили лицо, шею, даже под рубаху заползли. Там тоже очень неприятно зудит. Стоп! Что это на мне? Откуда?

- Ай!

Всё потом.

Меня передернуло. Сначала нужно срочно разобраться с вредными насекомыми, а уже после - все остальное. Я поспешно вскакиваю и остолбенело замираю.

В груди что-то ёкает, больно и сладко…

Я стою на своих ногах…

- Да ну, н-на! Как так? Что происходит? Я ведь… умер?

Или нет?

Тогда - что со мной? Где я? И, вообще…

Это вот: «вообще» - не получалось сформулировать даже в собственной голове.

Бред какой-то!

Точно - я брежу! Я остался жив, меня откачали, я лежу «в отключке» и «стегаю» со всей дури.

Или нет?

С некоторой опаской подпрыгиваю. Потом еще и еще – выше и уверенней. Первичный тест-драйв проходит успешно. Все, на мой взгляд, было вполне себе реально, как это ни странно - и на галюцинации никак не походило.

Подспудно или если хотите - интуитивно, вне любых законов логики и материализма - я почему-то твердо знал и был уверен, что теперь здесь состоится моя жизнь. Не знаю - откуда пришло это понимание и знание, но оно граничило с полной уверенностью.

Достаточно осторожно, словно боясь спугнуть, оглядываю окружающий меня мир…

Летний лиственный лес. Точнее, просторная лесная поляна, окруженная прямо-таки реликтовой дубравой. А ничего так дубки! Внушают! Стволы, на первый взгляд, не меньше чем по полтора, а то и два обхвата!

Над верхушками деревьев поднимается солнце. Небольшая поляна восхитительно пахнет свежей изумрудно-росистой утренней травой. Птичий щебетной «батл». Ласковое размеренное журчание ручейка в крохотной ложбинке. Нестерпимо и нетерпеливо захотелось пить. Стоя на коленях, я зачерпываю в пригорошни сладкую холодную воду и никак не могу насытиться ей. Пью и пью, пока зубы не заломило и в брюхе не заурчало. Плеснул из ладоней в горящее от муравьиных укусов лицо и поняв, что это не выход, погрузил в ручей шальную от счастья голову. Неуёмные насекомые никак не давали о себе забыть и я решил освежиться полностью. Скинув с себя всю одежду, лёжа, то на одном, то на другом боку, плескался в неглубоком прохладном блаженстве. Лепота-то какая! Прямо струйный оргазм! Начав замерзать, не без сожаления выбираюсь из ручья, по-собачьи встряхиваюсь и с интересом приступаю к осмотру, неведомо какими путями, доставшихся мне вещей.

Прямо скажем - негусто: дерюжная, свободно-мешковатая рубаха навыпуск, явно не «от кутюр» и штаны с веревкой вместо пояса из того же материала. Да еще какие-то бахилы из грубой толстой кожи без подошв, подвязываемые кожаными ремешками. Если даже всё это галлюцинации и бред - то точно не мои! Слишком уж замысловато. Я бы таких нарядных мокасин - сроду не измыслил.

Тогда, что со мной и где я?

Всё же умер и воскрес «для жизни вечной»?

В раю?

Ну, а что - тут вполне себе неплохо. Так или иначе, но меня всё устраивает. Главное – жив и с ногами! Да и этот вариант загробного мира мне нравится больше, чем традиционные облака и всякие ангелочки с нимбами и арфами. Нетривиально во всяком случае. Хотя и совсем неканонично. Но, как на мой взгляд - вполне себе достойно! А на мнение остальных мне в данном случае достать и положить, если честно.

И вообще - о чем тут заморачиваться? К чему озадачиваться глубоким анализом всего уже случившегося, происходящего, а также еще только предстоящего? Ведь небо здесь всё такое же синее, трава зеленая, солнце теплое, деревья высокие, тень прохладная, а вода вкусная и прозрачная.

Я вдруг осознаю, что усиленно принюхиваюсь. Наверное, на собаку очень похож сейчас.

Запахи резкие и сочные. Птицы такие же шумно - неуемные. Я – прежний. Каким и был до случившейся беды!

Живем, Алёша!

Вот только, если принять версию о рае за основную - одно непонятно: на какой предмет в раю муравьи?

Ага, держи карман шире, Алёша. Ты ведь, как не крути, но все-таки убийца, да в довесок еще и суицидник - в рай таковых вряд ли пропускают.

Тогда получается - я в аду?

А неудобная обувка, портки без карманов и ширинки, да еще кусучие насекомые – это «кара божья» за мои прегрешения? Смешно!

Хотя, как знать - вот сейчас вылезет из чащобы какой-нибудь Тиранозавр Годзиллович или, к примеру, Бармалей местный - да и решит меня схарчить немедля, сочтя вполне подходяще-аппетитным блюдом для своего завтрака. И сожрет прямо в холщовой упаковке, словно в салатном листе. Медленно и неторопливо, начиная с пальцев на ногах.

Вот тут- то я и пойму: «почем фунт лиха». Нет, если вспомнить, каким я еще вчера был и каким сегодня стал, то мой персональный ад явно не здесь, а там.

Короче - поровну: рай это или ад, иллюзия от лукавого или реинкарнация души, да пусть хоть какой угодно загробный экзотик-тур.

Абсолютно фиолетово!

Плевать на терминологию – главное, что жизнь продолжается! Полноценная! И ничто в этом мире не способно разрушить внутреннюю гармонию моего нынешнего существования!

Как там гласит японская пословица? «Будда в капле воды!» И баста!

Кстати, о возможных годзиллах. Я всё же в незнакомом лесу - «один и без оружия». Нужно хоть примитивной дубинкой обзавестись. Мало ли какое тут зверьё на самом деле обитает. Я, конечно, в «рукопашке» далеко не олень, но вот бурого медведя «лоу киком» вряд ли испугаешь. Хотя, подозреваю, его и дубиной-то не очень огорчишь. Но всё же, с ней в руках я себя немного поувереннее буду чувствовать.

Внезапно вспомнилась старая армейская мудрость, которую очень любил повторять капитан Плахин - «замбой» подразделения, где мне довелось отслужить срочную:

«Сынки, в современном бою, чтобы вступить в рукопашную схватку, солдат должен «пролюбить» свой автомат, нож, каску и даже ремень. Далее - найти место, где не будет ни камней, ни палок. Встретить там абсолютно идентичного вражеского рас…звиздяя, и вот тогда уже, вступить с ним в честный рукопашный бой»…

Ладно, здесь хорошо, но всю жизнь не просидишь.

Да - теперь у меня снова есть жизнь и не очень важно, где я. А вернее - вообще не важно. Я здоров и мне здесь хорошо! Просто божественно! С остальным разберусь!

Ещё раз оглядел чудесное место своего «воскрешения» и двинулся в путь, держа направление вдоль ручья. Эх, Витюху бы еще сюда - вот порадовался бы парняга.

Я молодым лосем пёр по лесу пружинистыми, нерасчетливыми и широкими шагами. Энергия счастья переполняла и плескалась буквально в каждой мышце. Вообще, все тело пело, а душа витала где-то в заоблачных эмпиреях. И никакой отдышки и усталости - всё как в лучшие времена «той», уже прошлой жизни, будто и не было почти целого года вынужденной неподвижности. Да, этот год очень изменил меня, заставил позабыть, что можно просто жить и радоваться краскам, ароматам, вкусам, тактильным ощущениям - из которых, собственно и состоит жизнь! Радоваться сочной горечи закушенной травинки, упругой мягкости мха и хрусту палых веток под сильными ногами, лучам солнца, ласкающим лицо сквозь листву. Уверенности своих шагов и мощи рук, привыкающих к размеру и тяжести короткой, но вполне увесистой дубинки. В общем, полный и категорический: «итс э бьютифол лайф, о-ооо»! Именно эта мелодия и фестивалила во мне всю дорогу.

Солнце поднималось всё выше, а лес и так не самый густой, ещё больше редел. Я снова вволю напился вкуснющей прохладной воды. Эх, вот фляжки нет и это печально – от ручья особо не отдалишься.

…Стоп!

А вот это сейчас, что такое было?

Я замираю над ручьем, что называется: «на четырех костях»…

И ведь не показалось – метрах в тридцати от меня, между деревьями, снова промелькнула девичья фигурка в светлом длинном платье. И, очень похоже на то, что барышня от кого-то активно убегала…

Ну, а вот и тот самый Бармалей, видимо. Не заставил себя долго ждать. Или медведь…

Пригнувшись, внимательно ожидаю появления преследователя девушки. Вот громко треснула под чьей-то ногой сухая ветка, а вот и тот, от кого стремится скрыться особа в платье.

А ведь он её догонит, к бабке не ходи! Молодой, поджарый, резкий. Целиком сосредоточенный на своей цели. По сторонам вообще жалом не водит. Прет напролом, словно пьяный трактор по целине.

Ну, раз так – тогда и я с вами. Прямо стало жутко интересно, во что это вы тут играете? Всё так же стараясь остаться незамеченным, двигаюсь в направлении, в котором скрылись первые люди, встреченные мной в новой жизни…

Я не ошибся – метров через триста он её таки настиг. Завалил на траву и взгромоздившись сверху, громко сопя, задирал барышне подол. Второй рукой самец держал её за горло. В качестве противодействия девица лишь сдавленно шипела. Вырваться из-под весьма приличного веса мощного парняги у неё шансов не было. То, что это именно насилие, а не ролевые игрища влюбленных, было понятно с полувзгляда.

А вот я лично не терплю насильников. Это сейчас я ещё весьмазначительно смягчил и подверг жесткой самоцензуре своё отношение к данным особям.

Так что, однозначно - надо вписываться. Без вариантов.

С легким сомнением коротко оглядываю своё «оружие».

Ну, что же, заодно уж и в деле его опробую, раз такой подходящий случай сам под руку подвернулся.

…С короткого замаха дубинка резко опускается на взмокший затылок вышедшего из берегов самца.

Охолони-ка малость, конь потный!

Сообща скидываем с девчушки обмякшее тело её «ухажера». Внимательно глянув на него, я призадумался. И было от чего…

Что за кринжатина такая?

А ведь интересная тут у людей жизнь, однако. Похоже, совсем-совсем не скучная. Может и не шибко веселая, но то, что не скучная - точно. Надо прояснять.

Но сначала необходимо наладить контакт с местной жительницей, а то вон как испуганно девонька своими большущими глазенками зыркает. Того и гляди - сейчас рванет от меня с низкого старта. Напугалась, понятно. А ведь очень красивая, только совсем еще зеленая. Хотя и сформировавшаяся уже, более чем достаточно. Всё при ней, как говорится.

- Ты кто? – пока я собирался с мыслями, решая с чего начать общение, юная леди меня опередила.

…И что это сейчас было? Это когда же я успел настолько обогатить свой лингвистический багаж? И как?

Ведь девчушка задала свой вопрос на ранее совершенно неизвестном мне языке. И что характерно - я его понял без малейшего напряга.

Нда – вот дела!

Будто кто-то вставил флешку с нужным обьемом информации прямо в мой мозг и перекинул на жесткий диск в голове все необходимое.

Ой, шайтан! И когда этот таинственный «кто-то» - так подсуетиться-то успел? Пока я «путешествовал» с больничной койки в этот дивный новый мир, что ли?

- Ты кто? – требовательно повторяет она.

Мое «знание» здешнего языка моментально переводит местные слова в их земные аналоги и обратно.

А я ведь, похоже, ей даже и ответить смогу.

А ну-ка!

- Алексей Талицкий, можно Лёха, можно Алекс.

- Лекс Талистер?- почему-то удивленно, если не сказать пораженно, распахнулись до неимоверности её глазищи.

- Ну, можно и так,- дружелюбно улыбнулся девочке я,- А ты?

- Викса, - потеплела её смазливая мордашка,- А…

- Стоп! Там ещё кто-то есть? - я качнул дубинкой в сторону голосов, послышавшихся из-за деревьев.

- Еще трое, – утвердительно кивает она.

- Они с тобой или с ним?

- С ним. Там тоже кметы. Они, наверное, уже близко,- из её глаз щедро плеснуло темным и ледяным страхом.

- Всё потом, валим отсюда!

Девчонка не заставила себя уговаривать и мы помчались во всю прыть, пригнувшись и стараясь не наступать на сухие ветки. Ибо других вариантов, кроме как сбежать от трех мужиков, вооруженных настоящими, отнюдь не бутафорскими мечами, в моей ошарашенной голове не нашлось.

Авось – «нас не догонят»…

*«Замбой» - заместитель по боевой подготовке

Глава 4

- Да, чудны дела твои, господи,- я озадаченно смотрю на Виксу,- а ты меня не обманываешь?

- Нет! А ты меня?

- Я-то тебя в чём?

- Тебя и вправду зовут Лекс? Лекс Талистер?

- Алексей, - кивнул я,- Талицкий. А в чём дело-то?

- Я пока не могу тебе сказать. Это тебе расскажет мой дед. Он там - в нашем лагере, - девчушка неопределенно махнула рукой куда-то на восток. А может на запад или на север, я тут еще не ориентируюсь.

- Ну, хорошо, дед так дед. Далеко идти?

Викса прямо резанула по моему лицу бритвенно острым, не по-детски настороженным взглядом.

- Да ладно, ты чего напряглась-то? Релакс бэйби!

- Что? – Викса в недоумении хлопнула длиннющими пушистыми ресницами.

- А, ну да… Не беспокойся, говорю. Не надо мне пока ничего рассказывать. Я понимаю - у вас тут слишком доверчивые недолго живут.

- Да. Это так. Конрад говорит, что нельзя верить никому, если хорошо не знаешь человека.

- А Конрад - это кто? Понял, понял - вопросов больше не задаю. Всё потом! Пить хочется.

- Угу, мне тоже. Тихо, Лекс! Слышишь? - она внезапно перешла на еле слышный торопливый шепот.

Я прислушиваюсь и медленно киваю испуганной девочке…

Да как так-то? Мы ведь должны были уже вполне прилично оторваться от погони. Каким таким пеленгатором они нас нашли?

- У них есть охотник с собакой, - словно прочитала мои мысли девушка, - Нам не уйти, Лекс.

И в типично женском стиле тут же посмотрела с непонятной надеждой.

Да, дела – вот ведь: «четыре танкиста и собака». И что нам с этим счастьем делать? Драться совсем не вариант – исход заранее понятен. Бежать быстрее лани? Один - я бы наверняка ушёл, как тот колобок из сказки. И плевать на эту собаку. Ушел бы! Только ведь теперь ещё и эта девчонка на моей шее повисла…

Опаньки, Алёша! На шее повисла, говоришь?

- Тихо, Викса, тихо, девочка. Все будет хорошо, - я уже принял решение и бормотал, не столько успокаивая её, сколько убеждая самого себя. - Слушай меня внимательно и делай, что скажу! Ты на деревья умеешь залезать?

Девушка энергично закивала. И без того большие глазищи на побледневшем девичьем лице, стали просто огромными. Сейчас в них боролись страх и надежда. И ни первый, ни вторая - не могли взять верх, пока вся эта история не закончится.

- Цепляйся за меня, давай, давай быстрее! - Я подставил ей спину,- Руками вокруг шеи… да, вот так! И ногами обхватывай меня… только ноги повыше. Вот, молодец! Всё! Держись крепче, только воздух мне не перекрывай. А теперь побежали! Нас не догонят, Викса!

И мы побежали…

Вернее – это я побежал с девушкой за плечами. Вот такой вот импровизированный марш-бросок по пересеченной местности с полной выкладкой. Жаль, что без автомата! С ним бы и бегать не пришлось. Ни мне, ни этим, явно отрицательным персонажам – ибо стреляю я хорошо.

Несусь, словно лось по горящему лесу - почти не разбирая дороги. Главным в моем нехитром плане было, еще раз хоть ненамного оторваться от погони. Ну и не упасть, конечно. Вообще, сам замысел был, мягко сказать - авантюрой чистой воды, но, ни на что другое времени все равно уже не было. Хорошо хоть, умница Викса полностью доверилась незнакомцу и молчала, плотно прижавшись всем своим телом к моей взмокшей спине и стараясь не создавать лишней тряски.

В любой другой ситуации от настолько плотного контакта с молодым, сильным и упругим девичьим телом в моем оголодавшем организме неизбежно возникла бы эрекция, однако, хвала богам, сейчас обошлось без неё. Только в голове что-то мимолетно промелькнуло и этим ограничилось.

А то еще зацепишься невовремя заторчавшим органом за какую-нибудь ветку – как минимум больно будет. О максимуме же, даже и думать не хочется.

Мы всё-таки оторвались от погони!

Ненадолго, конечно - едва ли дольше, чем на пару-тройку минут, но большего времени нам и не требовалось.

- Видишь во-он то дерево? - запаленным конем хриплю я, показывая в нужном направлении дубинкой.

- Да, вижу.

- Сейчас ты переползешь мне на плечи, мы подойдем к этому дереву и ты быстро и аккуратно залезешь на ту высокую кривую ветку, пройдешь по ней к самому стволу - а дальше заберешься выше, как сможешь. Спрячешься в листве или за стволом и будешь сидеть тихо-тихо. Когда они пробегут мимо, ты еще подождешь, всё внимательно осмотришь - и если вокруг будет спокойно, очень осторожно побежишь к себе в лагерь. Только очень осторожно! Поняла?

- Да, – щекотно и горячо выдыхает девушка в самое ухо, - А ты, Лекс?

- А я, уведу их за собой. Собака сейчас, в любом случае, уже сугубо на мой запах ориентирована. Так - сейчас внимательно… мне нельзя топтаться под деревом. Давай, пошла... Молодец, Викса! Давай выше... Ещё... Вот так. Всё - сиди тихой белкой, а я побежал.

- А..?

- Тихо сидеть – я сказал! Всё будет хорошо!

И я рванул уже налегке. На бегу, через плечо, бросаю ещё один взгляд на дерево, в ветвях которого прячется испуганная девочка-подросток. Вроде бы нормально замаскировалась. Авось, подлые негодяи пробегут по моему следу за собакой и не заметят эту птаху…

Ладно, теперь нужно было попробовать оторваться окончательно.

И я попробовал - взял ритм под какую-то не слишком затейливую, но энергичную мелодию из глубин памяти и сосредоточено бежал под неё уже минут двадцать, не меньше.

Так - ну всё, вроде нормально уже увёл - пора скидывать с хвоста этих навязчивых ребят. Кстати, вот и дерево вполне подходящее.

Проношусь от него в паре метров. Из последних сил – на одних только «морально-волевых», заставляю себя ускориться и «сделав петлю», подбегаю к выбранному мной месту засады с противоположной стороны. На ходу, не замедляясь, пристраиваю дубинку за свой жалкий веревочный пояс и вытираю мокрые ладони о рубаху. Подпрыгнув, вцепляюсь в мощную ветку, отходящую от толстенного ствола почти перпендикулярно и, помогая себе уже весьма изрядно подуставшими ногами, оседлываю её. Оглядываюсь и занимаю положение за стволом так, чтобы не быть замеченным с направления, откуда скоро прибегут «участники сафари», маму их блудливую разтак и разэтак. Главное - восстановить сбившееся дыхание. Мне ведь потом снова бежать предстоит. И чем быстрее, тем лучше!

«Спокойно, Лёха, спокойно! Всё будет хорошо! Эти черти рогатые не меньше твоего запарились – наверняка даже больше. В толстой-то коже, да со своими вполне увесистыми железяками! Все равно, что в целлофане и с гантелями! У них, поди - «моторы» сейчас, вообще, из горла выпрыгивают и индикатор бодрости практически на нуле.

Ну а ты в прекрасной форме, почти на пике - как в самые лучшие дни!

Вот ведь тоже весьма и весьма удивительно, кстати! Спасибо неведомым мне силам - которые и об этом позаботились!

«Сейчас главное - собачку «обнулить». А потом сделаешь ещё рывочек, ну а там уж и отдохнешь по-настоящему, дружище. Если, конечно - всё срастётся, так, как и предполагается»…

Судя по приближающимся звукам - похоже, вот и они! Да уж – не слишком большой отрыв вышел, прямо скажем. Вот ведь какие бизоны выносливые-то!

Ну, что - вывози, судьба родная!

Собака и «проводник» появились первыми, на чём собственно и строился весь мой немудрёный предварительный расчет. Остальных пока видно не было. Значит, все же подотстали, демоны. А седой мужик-то, тоже без «каски», как и неудавшийся насильник. Вот и прекрасно!

Спокойно, спокойно, Лёха…

Рано.

Рано…

Пора!

Как только «кинолог» миновал «моё» дерево: я - большой, ловкой и опасной рысью, сиганул с ветки на землю. Прямиком ему за спину. Ещё не коснувшись ногами земли, «с лёту» - со всей дури отвешиваю противнику увесистой деревяхой прямо в самое темя.

Бэнг!

Попал!

«Собаковод» рухнул на землю без единого звука.

Если он даже и выживет, то почти сто процентов - дураком помрет…

Поводок, крепко и надежно намотанный на руку - натянулся струной. Собака полузадушенно хрипанула и обиженно повернула морду назад. Увидеть стремительно приближающуюся дубину, псина возможно и успела, но среагировать на это - у неё уже не получилось. Хруст костей собачьего черепа я не услышал, а буквально почувствовал.

Есть! Всё! Теперь рвать отсюда!

…Каким «радаром» мне удалось уловить проворно скользящую тень, я не знаю…

Чисто «на автомате» перекатом ухожу с линии атаки.

Успеваю!

Хищное лезвие недлинного меча - огорченно свистит там, где только что находилось моё тело.

- Н-на! - летящая дубинка, не успев даже раскрутиться, удачно прилетает кряжистому, красномордому и плосколицему мужичку - прямиком промеж глаз. Он «плывет» - явно собираясь завалиться на траву...

Где-то совсем рядом устало затопали тяжелые шаги. Воровато оглянувшись, я испуганной мышью юркнул за ближайшие кусты и низко пригибаясь, что осталось духу и сил, несусь прочь…

Глава 5

- Да, Алёша - ну ты и лошара!

- Да чего сразу лошара-то? Тех двоих в лесу, я все же неплохо уработал, да ещё и собачку к ним прицепом в поля вечной охоты отправил!

- Со вторым кренделем тебе просто свезло неимоверно. Хэдшот совершенно случайно прошел. Хотя согласен, ты не лошара. Ты просто – реально А-лё-ша! Коли свою дубинку просохатил, так хоть ятаган-то вражеский, мог же ведь прибрать? Совсем не помешал бы – отвечаю! С ним сейчас жилось-спалось бы, всяко поспокойнее.

- Ага! Казалось бы… А может, надо было у этих славных парней еще и в мешках заплечных пошарить? Поосновательней. Ну, там - выпить и пожрать поискать и огниво заодно, или чем они тут для разжигания пользуются? Это сейчас тоже лишним бы не было. Ну, а там, глядишь - и остальные добрые люди подтянулись и сказали: «Не стесняйся дружище, чего ты скромничаешь? Мародерь на полную! Заодно и наши мешки обшмонай - раз у тебя такая ситуация неправдоподобно-сложная». Ты, видимо, примерно так себе это представляешь?

- И как там девчушка? Бросил её одну во враждебном лесу - можно сказать на произвол судьбы.

- А что, намечались другие варианты? Вот ведь беда, а я по-тупости своей и не заметил! Может, подскажешь мне - ущербному, как надо было правильно поступить? Ну же - бог средневековой войны! Давай! Поделись заветной мудростью.

- Ну, так-то, да. Ладно – я, возможно, не совсем прав.

- То-то же, душнила! Фельдмаршал плюшевый! Каждый мнит себя стратегом – видя бой со стороны. Вот ты нудный!

Вот, примерно в таких содержательных диалогах с собственным внутренним критиком и протекала первая ночь моей новой жизни в новом мире.

В уже начавших густеть сумерках, я неожиданно вышел на окраину леса - отчего даже слегка растерялся. Вместе с этим стало понятно, что пора бы где-то и как-то устраиваться на ночлег. В лесу, без огня и оружия – зависать на ночь категорически не хотелось. Да, что уж там скрывать – одиночная ночевка в совершенно незнакомом мире, меня откровенно пугала. Не сказать, что до заикания, но все же.

Хотя в поле, открытом со всех сторон – было, пожалуй, еще неуютнее.

Однако повезло – удалось разглядеть неподалеку, почти на самой границе поля и леса, какие-то серые каменные развалины.

С опаской приблизился и немного понаблюдал за ними со стороны, из густого подлеска.

Признаков присутствия человека или опасных животных наблюдение не выявило. Поразмыслив, решил, а скорее уговорил сам себя, что эти каменные трущобы, со струящимся по стенам плющем - наиболее подходящее и безопасное место для отдыха в моем нынешнем положении. Кто в эти руины ночью сунется? На кой?

Забрался повыше - туда, где когда-то был второй этаж и устроился в углу на куске какого-то, чудом не сгнившего здоровенного бревна-балки и охапке душистой травы, нарванной у подножья развалин. Быстро и мирно заснуть, у избалованного цивилизацией горожанина - получалось не очень. Из недалекой ночной чащобы, то и дело доносились разнообразные звуки, не поддающиеся идентификации. Они будоражили воображение и также не способствовали достижению душевного покоя.

Да еще и эмоции не давали быстро погрузиться в объятья Морфея. Бурлили и хлестали через край! Очень уж пережитый день был щедр на события. Одно только утреннее возрождение в совершенно здоровом теле – само по себе нехилое потрясение! Потом встреча с Виксой. Бегство от враждебных кметов, преследующих её, а потом и меня. Короткая стычка, из которой, хвала фортуне - я не просто благополучно вышел живым победителем, но даже царапины не получил. Надо откровенно признать – на голом везении выехал!

А вообще – дикий хардкор, конечно! Событийная насыщенность одного дня - просто зашкаливает. От скуки тут точно не умрешь! Хотя, насколько я понял, тут и без неё хватает вариантов досрочно окончить жизнь! Ну, а фортуна – дамочка очень капризная! Сегодня улыбалась ласково, а завтра прямо с самого утра - пятой точкой вполне может повернуться. И совсем не факт, что со спины её легко нагнуть получится.

Печально вздыхаю…

Стоп! А разве не я - еще вчера, в тоске и безнадеге больничной палаты, мечтал жить полной жизнью?

Так вот же она - куда уж ещё полней-то! Так что бери её прямо без целлофана, Лёха! Пользуйся от щедрот неведомого благодетеля. И живи себе на кураже и драйве, раз фартануло - жить!

И, вообще, везунчик - радуйся, что не в эпоху динозавров залетел…

- Шш-шшурх. Шшш-шурх…

А это еще что за дикий ужас, парящий на крыльях ночи?

Летучие мыши, судя по всему.

Напугали, заразы такие! Прямо – призраки! А вот комаров нет совсем, как ни странно.

Нет, однозначно, какое-нибудь седативное средство мне сейчас совсем не повредило бы. Коньяк, например или пусть даже вульгарный, но надежный, как обух топора, медицинский спирт. Да и есть хочется – прямо до спазмов в громко бурчащем желудке. Сейчас бы жареного мяса. Или, на худой конец, шкворчащей на сковородке яичницы.

Понятно, что до голодной смерти мне еще весьма далеко, но почревоугодничал бы я сейчас с большим аппетитом. Было бы чем…

Ладно, раз уж все равно ни хрена не спится, то не помешает обдумать план дальнейших действий. Хотя бы на самое ближайшее время.

Уставившись в темноту – размышляю.

По всему выходит: пока я не адаптировался к местной среде обитания – придется начинать играть за «черных», вынужденно уступая первый ход условным «белым». Ибо не вижу смысла совершать спонтанные телодвижения, что называется «наобум Лазаря» - абсолютно не представляя расстановки фигур на местной шахматной доске. Подобное может быть чревато самыми нерадостными последствиями. Особенно в здешних, мягко скажем - непростых условиях, где доминируют не социальная справедливость и законы, а только лишь беспощадное «право железа и крови». И, по ходу, это всё по трушному.

Ибо из того немногого, что успела поведать мне девочка Викса - основное я уяснил совершенно ясно: реалии этого мира были многообещающими, но, увы, малоутешительными. Многообещающими в плане предполагаемой насыщенности событиями, а малоутешительными, соответственно - в самой перспективе выживаемости.

Мда, весьма и весьма туманные расклады вырисовывались.

В общем - дела здесь обстояли следующим образом: страна эта называлась «Миртана» и жили-поживали здешние уроженцы вполне себе неплохо, пока несколько лет назад не подверглись нападению заморских агрессоров - именующих себя вурланами. Супостаты сии приплыли с другого материка и будучи грозными и умелыми воинами - без большого труда и не особенно вспотев, разбили войска миртанийцев и оккупировали всю территорию страны.

После чего, объявили себя местными баронами и вполне себе готичненько приступили к полному порабощению и лютому геноциду коренного мирного населения. В результате чего - большая часть здешних жителей превратилась в абсолютно бесправных рабов, на положении скота. Со всеми вытекающими последствиями: акциями устрашения, жестокими телесными наказаниями и расправами по поводу и без такового, бессудными массовыми казнями и прочими атрибутами установления на покоренных землях нового орднунга.

Само собой, положение раба устраивало далеко не всех миртанийцев. Особенно мужчин - знающих с какой стороны за меч хвататься.

Ну, вот у таких, как говорится - были варианты. Целых три. Неплохому воину можно было поступить наёмником на службу к вурланам. Стать кметом. Или податься в леса и присоединиться к какой-нибудь бандитской шайке. Если же и к этому древнейшему промыслу душа не лежала, оставался ещё один путь – стать повстанцем. Кстати, сирота Викса - как раз и жила вместе с дедом-лекарем, на одной из лесных баз таких повстанцев.

В общем, вурланы и их наемники из местных – кметы, лютовали. Повстанцы изредка покусывали наемников за голяшки. Бандиты без разбора грабили всех, кого могли. А отдувались за всех, как всегда: крестьяне – вельды и рабы – кнорры. Ибо принцип: «у сильного всегда бессильный виноват» - работает одинаково эффективно во всех мирах и во все времена. Ну, а в средневековье, так и вообще, «в полный рост». Жизнь!

Вот, собственно и вся информация, которую я успел получить от Виксы. В общих чертах картина мира выглядела относительно понятной, но мне было просто необходимо её максимально детализировать. И желательно побыстрее, пока со мной по незнанию, не произошло что-нибудь фатально непоправимое. Досрочно разлагаться на плесень и липовый мед не хотелось абсолютно.

Ладно – авось, разберемся как-нибудь. Будет день – будет и пища.

А может эта девчоночка - просто банальная сумасшедшая?

Точно! А давешние мужички в коже, со своими железными пырялками –реконструкторы или ролевики-косплейщики?

Кстати, а в чем между ними разница?

Хмыкаю. Да откуда мне знать? Это Витек разбирался. Интересно, а ему также фартануло? Надеюсь на это. Настрадался мужик - вдосталь лиха хлебнул. За троих горя хапнул!

Да нет - девчонка далеко не сумасшедшая. Не знаю, откуда - но почему-то знаю точно.

Тогда, что вокруг меня? Параллельный мир? Другая планета? «Тот» свет? Или всё-таки это мою кукушку далеко-далеко унесло?

Вздыхаю. На колу мочало – начинай сначала, Лёха.

Значит так - резюмирую: стратегически-глобальных замыслов, выработать я сейчас все равно не смогу - слишком мало информации. А вот локально-тактический, сиюминутный план - напрашивается сам собой.

Нужно искать Виксу сотоварищи. Ибо у них я, в плане репутации, изначально и несомненно в плюсе. И могу рассчитывать на рекомендации девушки, спасенной мной от изнасилования и погони. Тогда как у их противников и оппонентов – мои акции не просто не котируются, а еще и находятся в лютом минусе.

Решено: с утра иду искать этих лесных герильерос. А там уже и буду приоритеты определять.

…Из незаметно подкравшегося-таки сна я вынырнул, словно из морской глубины. Голова была мутной, как и наступившее утро. Серое, в промозглой туманной хмари. Зябкое и сырое. От такой погоды, да еще от недосыпа с голодухой - я продрог до самых костей.

И еще что-то, из только что отступившего в окружающий туман неровного сна - меня очень беспокоило.

Может эти слова, неизвестно откуда крутившиеся в голове: «Ты всё сделал правильно. Поэтому - ты сможешь вернуть себе всё, что потерял. Если сам захочешь. Тебе будет дана эта возможность».

Где-то я это уже точно слышал! Совсем недавно.

И что за «де жавю»?

Ничего не помню!

Одним словом, типичная ситуация: «Дурак не знал – смеяться или плакать»!

Ладно, хватит мозги морщить, надо двигаться, а то совсем околею. Минут двадцать активно разминался, пока не почувствовал, что холод немного отступил, мышцы разогрелись, а тяжелая с недосыпа голова, относительно прояснилась.

И куда ж крестьянину податься? Хочешь - не хочешь, а без людей никак. Но вот искать их надо очень осторожно, с разбором. Персонажи здесь разные попадаются. Мягко скажем - не все возможные встречи могут быть полезны для здоровья. Остается надеяться, что тот самый, пресловутый «авось» и сегодня вывезет! Хотя на одной удаче далеко не уедешь. Определяться надо. Эх, кабы знать где квартируют те «зеленые братья» у которых Викса живет. Да ведь, как теперь узнаешь? Пока я дурным кентавром по лесу скакал, как-то не до ориентации на местности было. А наугад по такому лесному массиву месяц, а то и два проплутать можно. Пока с голоду дуба не врежешь.

Хотя – лето! Грибы, орехи, ягоды. Да вот только грибы сырыми жрать придется. И вообще - кто эти местные дары природы разберет? Сжуешь грибочек-ягодку - хоп и козлёночком станешь. В смысле копыта вытянешь. Да и к тому же, без оружия по лесу шататься - совсем не резон. Насколько опасное зверьё здесь обитает, только местные аборигены ведают. Короче: кровь из носа - надо искать какой-нибудь малообитаемый хутор. А дальше просто. По уже давно готовому сценарию: «Слышь, бабка - немцы в деревне есть? А ну, сведи-ка меня до партизан, старая»!

Все давно придумано до нас!

«Ну что, Лёха - пойдем искать судьбу и тот заветный хутор? И всё-таки надо было вчера у «кинолога» меч дёрнуть. Всех дел - на две секунды!

Да, лан, не дрейфь, пойдем уже – меченосец диванный».

С неба всё так же нудно и размеренно моросило. Может это и к лучшему.

Совсем рано еще – едва рассвело. Мутно-серая пелена дождя размывала пейзаж и растворяла продрогший мир. Впрочем, наверное, это неплохо.

Пускай я далеко не вижу, но зато и меня только вблизи обнаружить возможно.

Приставучий репей – реально достал! Портки, мало того, что мокрые насквозь - так теперь ещё и «мохнатые» до полного изнеможения. Хорошо хоть смерть от жажды мне сейчас не грозила: в местной полевой флоре хватало растений с широкими листьями, на которых скапливалась вода. Немного, но на полноценный глоток хватало. А с миру по нитке – голому рубашка, как известно.

Ну что – куда дальше?

Да - хоть куда! С одной стороны, вроде, совершать променад по открытой местности - совершенно вопреки здравому смыслу. А с другой - если меня и девушку заодно, кто-нибудь до сих пор ищет, то все же, наверное, далеко в лесу. А вот ищут ли? Вполне может быть. Того мужичонку с псиной - я похоже наглухо уработал.

Стоп! Что это там? Дождь ограничивал не только дальность обзора, но и мягко гасил все остальные звуки.

А ведь, впереди, похоже, море! Или водопад? Отсюда не разберешь. Да нет, какой ещё водопад – точно море! То-то воздух такой обалденный! А ну-ка, глянем!

…Я стоял на высоком скальном обрыве, подставив лицо дождю и хмельному морскому ветру и не мог надышаться. Заполошенный и жизнеутверждающий птичий гомон; сероватое сейчас, сине-зеленое спокойствие большого и величавого залива; обветренные бурые прибрежные скалы; широкая полоса песчаного пляжа внизу, подо мной.

Вот это пейзаж, так пейзаж!

Айвазовского на него нет!

- Ох и красота-то какая! Просто фантастическая! - в щенячьемвосторге, не удержавшись, громко сообщил я птицам.

- Ну, наконец-то! Дождался! Я здесь, чтоб вам! Где вы были, полудурки ленивые?

Я отпрянул от обрыва.

Наверное, именно это и называется: «душа в пятки ушла»!

Сварливый хриплый голос доносился откуда-то снизу.

- Ну, курвы безмозглые, мать вашу разтак и разэтак! Ну, где вы там, остолопы?

Да уж - знатно его разобрало. Не по-детски! Ну что же, надо посмотреть – кто это там такой суровый и злобный...

На четвереньках подбираюсь к самому краю обрыва. Вытягиваю шею и опасливо заглядываю за грань.

А высота-то здесь - вполне себе приличная! С десятиэтажку, как минимум, будет. Ну и где ты есть - страшный лютый человек?

- Да не туда пялишься, олух! Сюда смотри!

Я не гордый, я посмотрел.

Справа от меня, на небольшом и узком скальном карнизе маялся мужик лет сорока. Только что не приплясывал от нетерпения и недостаточности места на «танцполе». Интересно, как же этого бедолагу туда занесло?

- У тебя веревка есть? – разглядев наверху незнакомое лицо, мужик немного сбавил тон и обороты.

- Нету, - кажется, с моей стороны это прозвучало несколько виновато.

- Хреново, - пришла резолюция снизу, - Ну, может ремень подлинней или перевязь какая? Тут - всего-то ничего надо.

Надо было, действительно немного - метра с небольшим, вполне хватило бы. Задрав рубаху, я критически посмотрел на кусок веревки, подпоясывающей мои штаны. Пожалуй, маловато будет, да и тонкая она, совершенно не внушает доверия. Мужик-то снизу - далеко не задохлик.

И что делать? Ладно, за неимением горничной… Все же не девицу красную вызволять собираюсь.

- Держи! Только одной рукой, наверное. Второй цепляйся за камни – помогай. Ну и ногами толкайся, если сможешь. А то мне тут упереться не во что. Сам я тебя не затащу.

- Понял - давай уже!

Не скажу, что было очень уж тяжело - мужик попался цепкий и сильный. С помощью моих скрученных в жгут штанов, он вскарабкался наверх без особого напряга. Вот тут-то его и накрыло…

Смеялся он так искренне и от души, что и меня этим заразил. Правда, сначала я всё же напялил портки обратно. Ибо с открытой всем ветрам задницей и всем остальным хозяйством - ощущал себя не ахти как… Как голый перед одетым!

Отскалившись желтыми, крепкими и крупными зубами - мужик безо всякого перехода, будто продолжая начатый прежде разговор, объяснил своё нахождение на карнизе.

- Вон, видишь, дорога от моря наверх, вдоль скальной стены? – он качнул длинным и крепким грязным пальцем вправо от себя.

- Угу, - глянул в ту сторону я. Примерно в километре от нас такая дорога действительно присутствовала.

- Ну вот. Мои все по дороге поехали, а я с Гривсом поспорил, что доберусь наверх быстрей них - здесь. Я же местный, прямо отсюда, из Ульмиры родом – юнцом столько раз на эти скалы взбирался… Ну и полез. Очень уж хмельной был, дурь играла! До этого места долез и всё! Ни вверх, ни вниз. Попутал спьяну! Надо было правее забирать. Ну и просидел всю ночь – уступ невелик, глаз не сомкнешь, а если вниз слетишь, так и костей не соберешь. У тебя выпить есть чего?

- Нет, - для наглядности я развел руками и сочувственно скривился.

- Угу, - прощающе кивнул ломаным носом мужик, «взвесил» меня цепким внимательным взглядом и вприщур, напрямки спросил, - А ты кто?

«А сам-то, чьих будешь?», - прямо вертелось у меня на языке. Но отвечать так почему-то не хотелось. Обострять отношения с таким резким мэном - себе дороже выйдет. На «отца Фёдора» этот дяденька был совсем не похож, хотя только что и побывал в схожей с бедовым батюшкой ситуации. Я ведь тоже не без глаз и тоже «прокачал» его. Да тут и вчитываться не надо было – всё же на поверхности.

Мужик был высок, широкоплеч, длинноног, поджар и жилист. И явно очень резок. Хищный профиль. Седоватый полусантиметровый «ежик» на голове. Загорелое до бронзы, грубовато слепленное, худощавое обветренное лицо со сломанным когда-то носом - было решительным и жёстким, а взгляд холодных светло-голубых прищуренных глаз - цепким и твердым. На правой скуле, сползая вниз к волевому подбородку - белеет застарелый шрам от рваной раны.

Матёрый волчара! По всему видать - опытный и очень опасный. Плюсом к этому впечатлению шел длинный меч - очень органично смотревшийся на его левом бедре, да еще горчичной окраски добротная кожа, повидавшего виды доспеха. Который в сумерках мог показаться его собственной шкурой – настолько ладно он сидел на фигуре десятника…

- Я Алексей, – решив не обострять, просто ответил я.

- Кто? – ещё сильнее сощурился он.

- Алекс! – упрощаю свое имя для местного восприятия.

- Лекс, - задумчиво и многозначительно, со вчерашними непонятными интонациями Виксы, повторил мужик. – Лекс, - ещё раз покатал во рту он. – Откуда ты?

- Оттуда, - бесхитростно и честно махнул рукой за спину я. – Шёл, захотел на море посмотреть, а тут вы.

- Кто? – он оглянулся назад, потом непонимающе уставился на меня.

- Ну, вот вы, – обозначил я обеими ладонями.

- Я! – дошло, наконец, до мужика. – Кто ты?

- Алексей Талицкий, - я выдохнул, постаравшись скрыть появившееся раздражение.

- Талистер, - Мне показалось или в его льдистых глазах на миг промелькнуло, что-то весьма похожее на удивление и даже растерянность?

- Откуда ты? – снова повторил он.

– Оттуда, - неопределенно мотаю гривой, как можно простодушнее.

– Там только дюны и зыбучие пески. Почти непроходимые. И ничего больше. Это Каренские пустоши, там даже мятежников нет. Гиблые места. Гнилое море, мертвая рыба…

Я невольно замешкался. Ну, что еще мне ему сказать?

- Руки покажи! – решительно потребовал горбоносый, не став дожидаться каких-либо дальнейших объяснений.

…А ведь он меня нисколько не опасается. Совсем! Ну конечно - извечное психологическое превосходство вооруженного над безоружным. Куда же я с голой жопой против танка?! У него целый длинный меч - у меня всего лишь пустые руки. Только меч тот - ещё из ножен вытащить надо! Да и руки - они ведь тоже разные бывают, дядя. В нашем с тобой случае - это руки КМСа по самбо. Ты пока свой меч обнажишь – столько всего разного может приключиться! Тем более, что ты ещё и сам под захват встал… Мне всего-то в полшажочка подшагнуть. Мужик ты конечно - непростой, резкий и подраться видать, не промах. Только не уверен, что вы тут в рукопашной каждый день сходитесь и потому додумались до хоть какой-нибудь, относительно эффективной системы правильного боя руками-ногами. Да и зачем вам? Если вы тут друг дружку железяками острыми шинкуете, да пыряете?

…Моё и до того не слишком расслабленное тело самопроизвольно подбирается. Надеюсь незаметно. Нет, явно заметил и оценил-таки, змей глазастый. Отодвинулся на полшага, якобы непроизвольно. Дошлый, собака! Этих полшажочка ему в самый раз хватит, чтобы в случае чего - железяку свою успеть выхватить. Скрещиваемся взглядами и без лишних слов понимаем, что оба взаимно «выкупаем» ход мыслей визави. Ишь, усмехается, волчара битый. Ладно. Поглядим, что дальше будет.

- Где твое оружие? – в один беглый взгляд, закончил осмотр моих рук синеглазый меченосец, - Вещи?

- У меня ничего нет.

- Совсем?

- Совсем.

- Где твой дом?

Я пожал плечами. А что мне было нужно ему ответить?

- Кто ты, Белиар тебя забери? – почти выкрикнул он, обдав меня густым шлейфом перегарного смрада, - Отвечай!

- Я - Алексей. И я не отсюда,- твердо и жестко ответил я, ибо достало.

- Ты – Лекс Талистер?

- Я - Алекс, мать твою! – невольно поддавшись его настроению – тоже перехожу на повышенные тона, - Какой такой Талистер? Не знаю такого! Чё ты хочешь, мужик? Я тебе помог, а ты меня уже зае… надоел ты мне, - устало закончил я.

Он шумно выдохнул - на этот раз, к счастью, мимо меня.

- Ладно, я Кирк – десятник дружины кметов барона Улериха-охотника.

- Я - Алекс. Ну, вы знаете…

- Да, кто мы-то? Ты же видишь я один перед тобой! – нервный с похмелья мужик почти подпрыгнул, но быстро взял себя в руки и успокоился, - Так, стоп, Лекс! Во-первых: никому не называй своё имя! Ни-ко-му! – по слогам повторил он, - Во-вторых: в наших землях - на «вы» обращаются только к баронам и иерархам храма… ну и к королю, когда он еще был королём. В -третьих…

Что там «в-третьих» - узнать мне было не суждено. Слова Кирка были прерваны веселыми криками и громким смехом людей в доспехах, приближающихся к нам на небольшой телеге.

- Стой смирно! - уловил мой первый безрассудный порыв десятник, - Куда тут в поле бежать? Стрела догонит! И не вздумай произносить своё имя - забудь его или очень пожалеешь…

Глава 6

- Кирк! А мы уж думали, куда это ты так надолго запропастился? Вот и решили поехать на поиски. А ты тут, - двое из приехавшей троицы, дружно поспрыгивали с телеги, - А это кто с тобой?

- Думали они! Белиар вас забери, пьянчуги! Небось, вчера обо мне и не вспомнили, оглоеды? Ну - зато теперь я о вас не забуду! Теперь вы у меня не забалуете!

- Мастер-десятник, да мы еще вчера хотели тебя разыскать, но десятник Слим приказал всем оставаться в Ульмире! – объявивший о том, рыжий, долговязый и худой кмет с лошадиной челюстью всем своим вытянутым узким лицом выражал абсолютную лояльность и почтительность к любому вышестоящему начальству.

- С каких это пор, Слим командует моим десятком? – яростно оскалившись, прорычал Кирк.

Вопрос явно не являлся риторическим. И подчиненные кметы это прекрасно поняли.

- Тут такое дело, десятник, - решил вставить в разговор свои пять копеек, прыщавый, мордатый малый с пухлыми слюнявыми губами и большими бессмысленно-глупыми воловьими глазами, - На Сайка и его ребят вчера в лесу напал какой-то проходимец. Вот Слим и приказал всем оставаться на месте.

- Именно так и было, - длинный усердно закивал, - Франу голову проломил, Сайку и молодому Гетрику тоже перепало. А главное – он сучку Тильду убил! Ох, барон и разозлится, как вернется… да, Кирк?

Кирк неопределенно мотнул головой. Я прямо почувствовал, что ему очень хочется обернуться, чтобы взглянуть на меня, но почему-то он этого не сделал.

- Ну да, за сучку Охотник вполне может с Сайка и шкуру спустить. Это что же там за боец такой резвый объявился?

- Да, кто же его знает, - заторопился длинный, - с одной дубинкой деревянной, говорят, был. Ведь убежал же он. Собаки нет – как ты его в лесу сыщешь?

- С одной дубинкой? – недоверчиво фыркнул десятник, - Троих? Да, дела. Ох, и рассвирепеет барон!

- Это точно, - поддакнул долговязый, - а мы вот, мастер, винца с собой захватили. Тебе голову подлечить.

- Ну, так давай его сюда, Снупи. Хоть на это у вас мозгов хватило, - добродушно заворчал Кирк, с непередаваемой интонацией закоренелого пьянчуги на которого неожиданно свалился вожделенный опохмел.

Десятник жадной пиявкой присосался к бурдюку, поданному услужливым Снупи. Всё вокруг замерло. Шевелился только кадык Кирка. Да ещё, плевавший на субординацию большой шмель - кружился вокруг ароматного, должно быть, бурдюка.

- Фф-ухх, хорошо, - шумно и умиротворенно выдохнул десятник, - Хо-ро-шо! Э-эхх!

- Мастер Кирк, а кто это с тобой? – неожиданно заговорил третий из приехавших на телеге кметов, так и не слезший с неё - до этого момента в полном молчании флегматично пожёвывающий вислый ус. Его глубоко посаженные колючие темные глаза - весь предыдущий разговор, нет-нет, да и поглядывали в мою сторону. Нехорошо так поглядывали – дотошно и подозрительно. Да и в целом рожа усатого не просто просила кирпича, а буквально требовала.

- А… этот, - неторопливо повернулся Кирк, словно только что вспомнив о моём присутствии здесь, - это беглый племянник трактирщика, откуда-то из-под Визерты. Я вчера, пока сюда забрался - изрядно притомился, ну и прикорнул на травке. Глаза продрал, а тут смотрю, кто-то бредет. Ну - я его и схомутал. А ты Гривс, к слову - мне проиграл. Так что, я в двойном прибытке буду - от тебя и от барона.

- Ох, и везучий ты, мастер Кирк! – льстиво протянул долговязый.

- Если он племянник трактирщика – чего же он тогда «беглый»? – недоверчиво переспросил усатый, - кто же от такой сытой доли побежит, куда глаза глядят?

- А ты на рожу его глянь. Ведь не чета нашим с тобой мордам! Молодой, смазливый. То и побежал, что барон тамошний - о его шашнях со своей женой прознал. Ну и захотел шкуру нежную с этого малого живьём содрать, да и посолить! Парень, не будь дурак и рванул, того не дожидаясь. Ничего - наш барон его к делу пристроит. Ну и мне за него, глядишь, лишняя монета перепадет.

- Что-то не нравится он мне, - все не унимался дотошный усач, - думается, не тот ли это бродяга, который вчера на ребят Сайка напал? Эй, ублюдок - как тебя кличут?

- Антон, - само собой вылетело у меня. Какой «Антон» - и откуда он взялся, я и сам не понял. У меня даже знакомых с таким именем не было. Разве что кота соседского так звали. Вот со страху котом подсознательно и стал, наверное. Ведь с кота - какой спрос?

- Эй, Гривс, осади! Это мой пленник и мои деньги! – решил вмешаться Кирк. Надо же, как похож на Шер-хана из мультика: «Это моя добыча»!

- Ну, или можешь заплатить мне вместо барона - и тогда делай с ним, что захочется. Можешь даже убить его прямо здесь… только сначала заплати!

- Ладно, ладно, - пробурчал недовольный Гривс, - поехали уже. Может Сайк его еще и узнает.

Вот ведь гнида - что ж тебя цыгане в детстве не украли!

…Кметы, комфортно устроившись на сене в телеге – опохмелялись. Я же понуро брел в трех шагах позади. Отстать не позволяла веревка, идущая от моих связанных впереди рук к заднему борту скрипучей телеги.

Ох и амбре же от них! Далеко не самое приятное. Убойный коктейль из перегара, лука, гнилых зубов и застарелого пота давно немытых тел,

Ну, Кирк – вот ведь сучара! Ублюдок вонючий! Тварь неблагодарная! И что мне теперь делать? Вот попал, так попал! Не делай добра – не получишь зла, Алёша! Чего ты полез его вытаскивать, придурок малохольный? Сейчас шкуру на барабан пустят и всё! И кончится твоя новая жизнь… практически даже не начавшись. Ежу понятно, что для этого Сайка и его корешей – мое появление, просто прекрасная отмазка перед хозяином за убитую собаку. Даже если они меня и не запомнили, то всё едино опознают. Главное ведь, что виновный пойман, пусть даже и не ими. Зато есть на чью голову баронский гнев излить.

Н-да, положеньице!

«Вот здесь и придёт твой трындец васильковый, Лёха!»

…Я сидел на охапке гнилой, прелой соломы в небольшой деревянной лачуге с земляным полом, низким потолком и без окон. Наедине всё с теми же, сами понимаете - вовсе не оптимистичными мыслями.

Ульмира оказалась не очень большой деревенькой на холме, обнесенной бревенчатым частоколом. Рассмотреть какие-либо подробности здешней внутренней жизни мне не удалось. Сноровисто освободив от веревки мои руки, затекшие почти до бесчувствия, Кирк приглашающе подтолкнул меня к двери привратной избушки, напоследок негромко пробурчав: «Только тихо сиди!».

А чего мне было сидеть громко?

Наскребать дополнительных бед на свою голову? Вот и сидел - не «жужжа», прислушиваясь к звукам, изредка доносящимся из-за стен хибары. Сейчас, поди – этот самый Сайк на «опознание» придет, а там и сам барон подтянется и…

Что будет дальше - не хотелось даже предполагать. Вот и пожил полной жизнью! Вот уж повезло, так повезло! Эти издевательски-мрачные мысли, то и дело подбрасывали моё тело на ноги, заставляя нервно перемещаться по три шага от двери до стены.

Да пошло оно всё! Как пойму, что писец приходит – тут я вам, черти, такого наураганю! Сколько успею, конечно, но уж постараюсь! Попомните вы Лёху Талицкого, господа кметы!

Ну, а что еще делать остается-то?

Только - уйти на тот свет с почетным караулом. Хотя бы с парой сопровождающих. Может они будут там моими слугами, как в каком-то древнем эпосе обещалось. Да и вообще, как-то слишком глупо и неимоверно обидно все оборачивается. До слез! Пару суток всего-то и пожил нормально, не калечью обезноженной. Только, похоже, что не зажиться мне и на этом свете. Транзитом проследовал, так сказать!

И за что такая невезуха? Может – карма, сука?

Хотелось по-собачьи взвыть на луну, пробивающуюся сквозь щели в кровле хибары. Судя по всему - опознание и баронский суд на сегодня отменялись. Ночь уже.

Вот так парадоксально: тянулся, тянулся день, а пролетел - будто и не было! Видно, недаром говорят: «перед смертью не надышишься!» Неужели вся моя новая жизнь уместится всего в два дня?

Жутко! Всего два дня назад - «там», было совсем не страшно, ну а сейчас - просто дикая оторопь пробирала. До наждачной сухости во рту. За что же мне так? За Леру? За Виктора? Поманило миражём и всё? Пустота? Тогда уж лучше бы «там» всё и закончилось!

…Движение за дощатой дверью я почувствовал за мгновение до того, как она беззвучно приоткрылась.

- Давай сюда, только тихо!

Кирк? А что ему-то нужно среди ночи?

- Чего застыл, быстрее давай! – он энергично мотает головой, - За мной двигай! Мышью!

Вслед за его широкой, затянутой в кожу, рослой фигурой - я не дыша скользнул вдоль частокола, к узкой приоткрытой калитке рядом с воротами. Никого! А ведь днём ворота нам открывал стражник-кмет…

Тихо-то как!

И тут же еле слышно скрипнула калитка - заставив всё внутри меня испуганно съёжиться.

В лицо как кипятком плеснуло!

…Вроде пронесло.

Ух! Ну, вот мы уже вне периметра!

- Давай, двигай рядом, Лекс! Быстро, но тихо! – опять подал голос десятник.

Дорогой же ты мой человечище! Какой же ты классный мужик, мать твою!

Безмолвными стремительными тенями мы скользим над землей. Сквозь заливистое кваканье лягушек, одуряющие ароматы ночного луга и рассеяный свет местной луны. Ах, ты ж моё «волчье солнышко»! Луна с нами заодно – светит не скупясь, но в меру. Я бегу вслед за Кирком, хотя легко мог бы его обогнать. Сдерживаю себя. Он лучше знает, что и как делать. Время от времени сыплет из чего-то вроде кисета на траву какой-то порошок. Явно сюрприз для собачек. Мы всё круче забираем влево – отдаляясь от моря. Сила притяжения на меня сейчас вообще не распространяется – так легко мои ноги отталкиваются от земной поверхности! Но вместе с тем, я очень аккуратен и расчетлив в каждом движении этого не то бега, не то полета.

… - Одевай! – тяжело, но не шумно дыша, Кирк протягивает перевязь, с висящим на ней недлинным мечом в ножнах, - Давай, сам тащи. И мешок тоже держи – ты помоложе будешь!

Надеваю на себя перевязь и объёмистый, но вполне себе подъемный заплечный мешок.

- Стой! – из «рюкзака» за моей спиной извлекается кожаный пояс, - закрепи, чтобы клинок не болтался.

Продеваю ремень сквозь перевязь. В широко и жадно раздутые ноздри сладко шибает кожей! Поживем ещё! Уловив моё настроение - Кирк, фыркает жеребцом идущим на случку и ухмыляется.

- Бежим, Лекс! Нам надо очень быстро бежать, пока не рассвело!

- Бежим, Кирк! – радостно соглашаюсь я, - Бежим! И спасибо тебе, друг!

- Не за что, Лекс Талистер. Я лишь исполняю то, что предопределено! Вперед!

Он опять обозвал меня этим - Лексом Талистером?

Да и не важно! Пусть хоть Микки Маусом величает! Я срываюсь с места и бегу вслед за ним…

Нас не догонят!

Глава 7

- Стой, Лекс! Мы уже вполне достаточно отдалились от Ульмиры, да и дальше мне нельзя. Ты же не хочешь, чтобы старину Кирка повесили на ближайшем подходящем для этого дереве? – десятник несколько кривовато усмехается.

- Кто здесь может тебя повесить? Сам же говоришь, что мы оторвались.

- Те - кто живет в этом лесу, - пожимает плечами мой спаситель, - Твои будущие друзья – мятежники.

- Друзья? Почему ты думаешь, что они станут моими друзьями?

- Ну, во-первых – ты спас их девчонку. Ведь это же был ты? – и не дожидаясь ответа, продолжает, - Во-вторых: ты враг их врага и любой из людей барона Улериха при встрече попытается тебя зарубить! И это ещё самое лучшее на что ты можешь рассчитывать. Быстрая и легкая смерть. В-третьих: и это самое важное – ты Лекс Талистер!

- Да кто это, в конце-то концов? И с чего ты взял, что я этот самый – «Талистер»?

- Да уж, ты точно: «рожденный вне этого мира и не ведающий своей судьбы»! Я-то почти сразу это понял! – Кирк пристально и серьёзно смотрит на меня. Без своей постоянной ухмылочки.

- Может быть, объяснишь уже - о чем ты?

- Хорошо. Я буду говорить, а ты открывай мешок и надевай то, что в нем найдешь. Не дело надежде этого мира, в одной исподнем по лесу разгуливать. Ты же не просто бродяга и оборванец! – иронично выгнув рассеченную бровь, хмыкает десятник, - И заодно достань флягу, пора промочить горло.

- Вот, кстати, почему я не могу быть обычным крестьянином или бродягой? Поведай, пожалуйста, для полного понимания - вдруг да придется выдавать себя за него.

- Ха – «крестьянин»! - фыркает Кирк, - ты руки крестьян видел когда? Вот то-то и оно! А бродяги здесь долго бесхозными не ходят. Чтобы не стать чьей-нибудь собственностью, а проще говоря – рабом, им только одна дорога - в лес к мятежникам. Те укрываются в своей глуши многими годами.

- Ну ладно, - соглашаюсь с ним я, - а если я на самом деле племянник какого-нибудь трактирщика?

- Хватит нести чушь, Лекс! У нас не так много времени. Давай начнем с главного - ты ведь не из нашего мира, я прав? – он прищуривается, цепко взяв меня в прицел своего острого взгляда.

-Да! - я поднял глаза от вынутых из мешка вещей, - Да, я из другого, совсем иного мира, Кирк. Но как ты смог сразу это понять? И кто такой Талистер?

- Ты слушай и одевайся. Главное, чтобы сапоги подошли…

- С чего такая забота? Ты меня пугаешь, - улыбаюсь я.

- Это просто практичный подход к будущему.

- Чьему?

- Всей Миртаны и одного немолодого, но еще не совсем старого десятника. И вообще - не перебивай! Времени действительно в обрез!

- Всё-всё, извини. Говори.

- Ладно. С начала. Когда я тебя увидел, то очень удивился тому, что ты запросто разгуливаешь без какой-либо самой завалящей дубинки. Это значило, что ты не мятежник и не бандит. Они и шагу не сделают без оружия. Ибо это весьма чревато. Безоружными здесь ходят либо крестьяне, либо рабы. Ну, про крестьянина мы уже выяснили, а на раба, тем более беглого - ты тоже совсем не похож. К тому же, почти все рабы носят клеймо владельца на руке. Ну, кроме особенно ценных.

- Клеймо?

- Да, его принято выжигать вот здесь, - десятник постучал пальцами по внешней стороне своего широкого и крепкого предплечья, - У каждого барона оно своё, чтобы не было сомнений и не возникало споров – кому принадлежит кнорр.

- Кнорр?

- Так называют рабов.

- А может, я ценный раб? Сам ведь сказал - они бывают и не клейменными.

- Я заглянул в твои глаза – это не были глаза раба! В них не было страха. У тебя взгляд еще не сломленного, вольного человека. Взгляд познавшего рабство - не спутать ни с чем. Уж я всяких повидал! Что ещё? Кметом в поиске нового господина, ты точно быть не мог.

- У меня нет бляхи на груди, как у всех вас?

- Ты наблюдателен, Лекс, - одобрительно хмыкает Кирк, - Бляхи и, опять же - оружия. У любого кмета есть его бляха, она остается с ним, даже когда он уходит от одного барона к другому.

- Вы можете менять баронов?

- Конечно, мы же тебе не вельды или какие-нибудь вокары, - отозвался десятник с апломбом наследного принца, - Бароны даже переманивают нас в свои дружины! Не всех, конечно. Только тех - кто того стоит. Умелые клинки всегда в цене!

- Подожди, а вельды и вокары это кто?

- Вельды – крестьяне, а вокары – мастера. Те, кто владеет ремеслом.

- А они не могут поменять хозяина?

- Нет, конечно! Они хоть и не рабы, но по правде говоря, не очень далеко от них ушли. Итак, кто остаётся? Храмовники и торговцы. Про храмовников и говорить не стоит – увидишь хоть одного, сам поймешь. Ну, а у купцов тоже есть свои бляхи, только не на груди, как у нас, а на ленте, на шее. И ещё: будь ты даже догола ограбленным купцом - прежде чем помочь мне, ты выторговал бы себе хоть какую-нибудь благодарность с моей стороны. К тому же - будь ты купцом, ты сразу сказал бы об этом. Чего скрывать?

- А храмовники это..?

- Это те лукавые бездельники, к речам которых, всемогуший Иннос, якобы прислушивается внимательней, чем к словам всех остальных. И ещё они точно знают, чего он желает. Во всяком случае, так они сами говорят.

- Иннос - это ваш бог?

- Один из двух стародавних миртанийских богов. Второй – Белиар. Иннос поощряет праведные поступки и награждает за них, а Белиар карает за прегрешения. Новые бароны - вурланы, как и старые - не против, чтобы простолюдины по-прежнему истово верили в Инноса и Белиара. Какая им разница - во что веруют овцы? Лишь бы те были смиренны и громко не роптали, послушно давали себя стричь и были покорны, когда приходит пора отправляться на бойню. Так что, храмовникам и сейчас всё так же неплохо, как было и при прежнем короле. Баранов на их век хватит.

- А во что веришь ты? Если это не секрет, конечно.

- Старина Кирк верит в силу своих рук, быстроту ног и удачу своего клинка! И как видишь - моя вера меня до сих пор не подвела! В отличие от многих, которые заслушивались сладкими речами храмовников! Ну, да и чёрт с ними, бездельниками!

- А ты их не очень жалуешь!

Он усмехнулся.

- Господа так безраздельно властвуют над телами своих рабов - потому что прежде храмовники поработили их разум и души! Любые господа: прежние аристократы или новые бароны нуждаются в храмовниках.

Не очень-то и прост, оказывается, мой спаситель!

- Кирк, а чем ты занимался до того, как пришли вурланы?

- Для меня мало что изменилось, Лекс. Я был десятником в королевской гвардии. Четырнадцать лет беспорочной службы! Почти дослужился до сержанта. А сержант королевской гвардии, по своему статусу - равен младшему офицеру обычного полка! Ладно, не обо мне речь. Ты спрашиваешь - кто такой Талистер? – Кирк вздыхает, а его лоб бугрится волнистыми складками, - У народа этой страны много песен, легенд и сказаний. Но легенда о Лексе Талистере - самая любимая. В него верят, его появления с надеждой ждут и в хижинах вельдов и в домах знати и тем более в лачугах кнурров. Даже в казармах кметов, между близкими приятелями - гуляют шепотки об этом. Храмовники из кожи вон лезут, убеждая свою паству, что верить в появление Талистера - страшный грех и опасное заблуждение. Ересь! За одно упоминание его имени людей отправляют на плаху. Талистер - это тот герой, кто поможет народу Миртаны стать свободным. Освободит эту землю от зла! Он рожден вне пределов этого мира и до поры не ведает о своем предназначении. По преданию - он должен явиться в этот мир на восьмом году тяжких испытаний и порабощения Миртаны.

- Это все очень интересно, конечно, но причём тут я?

- Ты рождён в ином мире, твоё имя Лекс. Три дня назад, было ровно семь лет тому, как пал Вернгард – столица Миртаны… Когда ты появился в этом мире?

- Два дня назад. Позавчера.

- Позавчера пошел восьмой год, Лекс! И самое главное лично для меня, - Кирк хмурится еще сильнее и отводит глаза в сторону от моего лица, - Немногим больше года назад, по наущению храмовников, барон Улерих казнил одну здешнюю старую лекарку. Я знал её с тех пор - сколько себя помню. Я же родом из этих мест. Да. Хотя это я уже говорил. Её обвинили в ворожбе против храма и барона. Но на самом деле она просто была хорошей лекаркой и потому многие прислушивались к её речам. Старуха не скрывала, что помимо дара целительства обладает также даром провидения сквозь время и часто говорила о скором появлении Талистера. В общем, её приговорили к смерти, а мне выпало сопровождать её в этом последнем пути, – десятник надолго прикладывается к кожаной фляжке. Оторвавшись от неё, неэстетично вытирает рот рукавом и снова шумно вздыхает, - Перед тем, как взойти на костер, она улыбнулась мне, совсем как раньше - когда я был еще мальчишкой и прошептала: «Ты будешь не первым, кому поможет Лекс Талистер. Но зато - именно ты, будешь первым в этом мире, кто сможет оказать помощь ему самому. Помочь ему или нет - решать только тебе, Кирк»! – десятник цыкнул зубом и продолжил, - До самого конца старуха не издала не единого стона и даже сквозь огонь она улыбалась мне, Лекс! Она точно знала, что ты придёшь! Может быть, она даже видела, как я полезу на эту скалу и застряну там. И как ты вытащишь меня оттуда!

- Ну, значит, она видела и то, как и ты освободишь меня из баронского сарая, Кирк! Кстати, а как ты это всё провернул? Куда делся стражник у ворот? И вообще, если ты решил, что я Талистер – ведь то же самое могли подумать и другие. А если бы барон вернулся до наступления ночи или этот Сайк, что тогда?

- Я абсолютно точно знал, что Улерих будет в отъезде еще два дня. Там, в поле, отпустить тебя я не смог бы – слишком не ко времени появились мои… приятели. Эти рядовые кметы думают, что барон может вернуться с минуты на минуту.

- Ну, а если бы Сайк?

- Именно поэтому и Сайк еще несколько дней и носа не покажет в Ульмиру. Будет прятаться, надеясь переждать первый гнев Улериха-охотника. Наш барон страстный охотник на любую дичь и не только на дичь. Охоты на людей он тоже устраивает. Регулярно. Он ярый собачник и жизнь хорошей собаки ему значительно дороже, чем бестолковый кмет. Так что Сайк сейчас отсиживается и трясясь от страха, беспробудно пьет у своей зазнобы, на хуторе неподалеку.

- А куда подевался стражник у ворот?

Мой новый знакомый довольно ухмыляется:

- Я решил отметить свою удачу. Это я про твою поимку. Вот мы и выпили крепко с закадычным дружком караульного у ворот. Ну и так вышло, что заодно я проиграл ему денег - как раз столько, чтобы этому дурню хватило угостить своего друга, скучающего на страже… Правда - в те два кувшина, что они распили уже без меня, оказалось добавлено сонное зелье. Дальше просто: ты смог выбраться, забрал меч спящего караульного и был таков. Я проснулся, решил пойти отлить, обнаружил спящего часового, отсутствие пленника и кинулся за тобой… Из жадности или спьяну - не стал никого будить, чтобы не делиться наградой от барона. Тебя мне поймать не удалось, так что - сейчас я вернусь злой, как собака и устрою страже такое, что даже небеса кровью зарыдают! Караульный, кстати - из десятка моего самого доброго друга, десятника Слима! – Кирк негромко и очень довольно засмеялся, - барон Улерих возвратится и в очередной раз убедится, что среди скопища всех этих тупиц, пьянчуг и лодырей - один только старина Кирк, заслуживает его полного доверия.

- Ну, ты и жучила! Хитрован, что тут сказать, - я уважительно качаю головой.

- Я просто старый служака, - смех десятника перестал быть веселым, - Кому я только не служил. Ладно, Лекс - давай еще хлебнем из фляжки, да я пойду обратно. А то, наверное, твои друзья уже вовсю рыщут по лесу. Ну, а мне с ними встречаться - совсем не с руки… Сапоги-то как, подошли?

- Прямо по ноге. Спасибо, Кирк!

- Пустое. Главное - будь осторожен, Лекс. Очень осторожен! Твое появление - угроза слишком для многих в этом мире. Тебе туда, - он махнул рукой, показывая направление, - Иди примерно так и думаю, что ты скоро встретишь своих. И вот ещё что: скажи Конраду – он командует этими лесными бездельниками: что кто-то из его людей подослан бароном. Не очень давно. Больше - ничего не знаю.

- Кирк, а может и ты со мной?

- Нет, Лекс, - он мотает головой и кажется, еле заметно вздыхает, - Это невозможно. Собаки не принимают волков в свою стаю. Я для них отпетый. Предатель своей стаи. Жизнь не оставила нам выбора - на чьей стороне быть. Ни мне - ни тебе! Так что - тебе в лес, а мне назад в Ульмиру. Не мы с тобой выбираем дороги – они сами выбрали нас. Так уж вышло.

- А ты философ, десятник Кирк.

- Как и большинство, доживших до моих лет, воинов и забулдыг, Лекс. И ещё одно… Я не знаю, насколько это важно для тебя, но ведунья передала для тебя ещё одно слово, вернее имя…

- Имя?

- Да, она велела мне назвать тебе имя.

- Чьё имя?

- Откуда же мне знать?

- Ну, так говори уже!

- «Валери́я» - выделив ударением букву «и», произносит Кирк, - Так она сказала… Эй, Лекс - ты чего застыл-то? Чьё это имя?

- Что ещё она говорила про Валерию? Где она, как мне её найти, Кирк?

- Это всё! Она просто велела назвать тебе это имя. И всё!

- И всё, Кирк? Точно - всё? Ты ничего не забыл?

- Точно всё! Да чьё это имя - Белиар тебя забери?

- Это имя моей женщины. Из того мира, откуда я пришел… Но она умерла.

- Пфф: «умерла» - пренебрежительно фыркает десятник, - эка невидаль, тоже мне! Там умерла, а здесь – может, возродилась. Чего только не случается. Ты сам-то, как попал из своего мира в наш?

- Я тоже умер.

- Ну вот, Лекс, сам видишь – а ты-то ведь живехонький! Всё - я пошел. Нутром чую - мятежники уже совсем рядом.

- Спасибо тебе, друг! Я твой должник!

- Сказать по-правде – лучше бы не пришлось получать такие долги. Удачи тебе, Лекс Талистер!

- И тебе её же, десятник Кирк!

…Сказать, что после ухода Кирка, я остался в полном недоумении, будет пожалуй - слишком мягко. Легкий шок – вот, возможно наиболее подходящее определение. Связных мыслей в голове, то ли совсем не было, то ли было слишком много, но ни за одну из них я толком даже не успевал ухватиться. В общем - брел и брел себе по лесу. Примерно придерживаясь вектора направления, указанного десятником кметов и не особенно заморачиваясь на окружающих достопримечательностях.

Стоп!

Надо приходить в себя. Сначала необходимо найти этих местных мятежников, а потом и настанет время всё спокойненько «переварить» и обдумать. А то, не ровен час - опять наткнусь на каких-нибудь баронских прихлебаев или бандитов-отморозков…

- Остановись и назови себя! – резкий басовитый голос, внезапно раздавшийся из-за густых зарослей кустарника, раскинувшихся по правой руке - застает меня врасплох.

И что делать? Объявиться «Лексом Талистером»?

Или, от греха - снова стать «Антоном»?

Как угадать?

- Руку от меча, - строго предостерегает меня всё тот же голос.

Ну, сука, Гудвин - волшебник изумрудного леса, хоть бы показался - кто ты есть - такой грозный! Хотя - как я отличу кмета от местного партизана, если я ещё ни одного и в глаза не видел. Может, у них хоть красная ленточка на папахе есть? Как у большевиков во времена гражданской войны. А чего – у кметов бляхи, у этих зеленых братьев - тоже что-нибудь для опознавания. Шапка-«робингудка», например.

- Мы ждём. Назови своё имя, - поторопил меня с противоположной стороны, ёще один бас – даже более суровый, чем первый.

Давлю лыбу так, что аж щеки заболели. Рожа вот-вот треснет!

Всем пис, люди добрые… Эх, как бы мне с пейзажем слиться?!

Сердце сейчас просто из горла выпрыгнет!

«Момент был роковым», как когда-то писали в дамских романах…

Лекс или Антон - вот в чем вопрос! Смех – смехом, но я вполне был готов рвануть с места на предельной скорости. Снова попадаться здешним властям - не имелось ни малейшего желания. Просто отсидкой в сарае, еще раз - вряд-ли повезет отделаться. А плаха, костер или кол, смазанный бараньим жиром, меня, отчего-то, совершенно не вдохновляют. Уж лучше на бегу помереть. В драке.

- Я назову его имя! – внезапно подключается к перекличке третий голос. Гораздо повеселее и подружелюбнее, чем два предыдущих.

Вот сейчас – я вообще ничего не понял!

- Лёха! – из-за могучего ствола большого дерева, стоящего прямо передо мной, неожиданно выходит человек.

Остолбенело зависаю на неопределенный отрезок времени…

- Да, н-ну, н-на! Витюха! Живой! А-а-а!

Я совсем не сразу опознаю очень изменившегося друга.

Куда подевался иссохший полустарик с обильной сединой и измождённым, землистого цвета лицом мученика?

В нынешней реинкарнации он преобразился в высокого, крепкого и ловкого, длиннорукого и длинноногого, светло-русого и ясноглазого, небрежно-небритого, чуть курносого витязя. С румянцем в обе щеки и жизнелюбивой улыбкой чеширского кота во всю широкую будку.

Пластика движений моего изменившегося до неузнаваемости друга - просто кричала о силе, ловкости и мощи.

Неверяще мотаю головой:

- Ты тоже живой, бро!

- Живее всех живых! – Витя бросается ко мне, - И все благодаря тебе, брат!

Ошарашенные лесные птахи наперегонки испуганно ломанулись подальше отсюда...

Я люблю тебя, новая жизнь! И таки да - нас не догонят!

Глава 8

- Ну, вот как-то так всё и получилось, - я завершил рассказ о своих приключениях, выдохнул и с удовольствием отхлебнул терпкого, сладкого вина из своего кубка.

Мы сидим в хижине Флоригана – деда Виксы. Я, Виктор, здешний предводитель отряда повстанцев - Конрад, его заместитель - Брил и сам старик Флориган.

- Вот мы все и дождались, - с непонятной интонацией протягивает Конрад. Командир «зеленых братьев» - массивный высокий мужчина средних лет, с умными, решительными глазами и орлиным носом д’Артаньяна на совершенно прямоугольном, волевом лице, словно топором отесанном.

- Что не так, Конрад?

Это Брил: остроглазый, невысокий, щуплый, очень быстрый, но при этом - очень плавный в движениях человек.

- Все так, Брил, – тоже прикладывается к кубку Конрад, - Просто: всё долго ожидаемое - почему-то почти всегда неожиданно, - он усмехается, – И теперь именно нам с вами - придется думать, что с этим делать.

- Ты, как будто бы не слишком-то и рад? – чуть прищуривается Брил.

- Я просто не уверен, что точно знаю - что делать дальше.

- Дальше надо объявить людям о появлении Талистера, – его заместитель пожимает узковатыми плечами недокормленного подростка.

- Да об этом и так - только и гудит весь лагерь и свиристит каждая птица в его окрестностях.

- И тем не менее, наверное, Талистеру всё-таки нужно самому выйти к людям и сказать им что-нибудь, - Брил смотрит на меня, потом на Флоригана, будто пытаясь заручиться нашим одобрением.

- Так - стоп, уважаемые! - это уже я не выдерживаю, - У нас в таких случаях говорят: «Без меня - меня женили». Я ещё ничего в ваших здешних делах не понимаю, а вы тут за меня уже все порешали. Так не годится. Прежде, чем о чем-то говорить, а тем более, принимать какие-то решения - мне нужно достаточно многое узнать и понять.

Конрад, с одобрением глянув в мою сторону, кивает. Брил смотрит с легким недоумением.

- Уважаемые таны и ты, Викт. Позвольте мне побеседовать с Лексом наедине, - хрипловато и негромко вступает в беседу старик, - Ну, а вы идите, успокойте людей. И не надо им пока ничего объявлять. Когда мы поговорим и надеюсь разъясним все имеющиеся у Лекса вопросы, я вас позову. – По реакции Конрада и Брила сразу становится понятно, что этот - с виду обычный старикан, пребывает здесь в большом авторитете. Они молча уходят. Витька перед дверью подмигивает и по щенячьи радостно, скалится во все зубы. Из ненадолго раскрытого дверного проема приносятся сумасшедшие ароматы жарящегося над костром мяса…

Старик тоже улыбается. Мягко и одобряюще - приятной и какой-то, тоже по-юношески задорной, и к слову - вполне себе полнозубой, умной и внимательной улыбкой. Не скрываясь, как поначалу – откровенно приглядывается ко мне. Вернее, наверное, к новоявленному Лексу Талистеру.

Отбросив неуместное сейчас деликатничанье - и я, в открытую, отвечаю ему тем же.

Старик высок, длинноног и костист. Неопределенно пожилых лет, но судя по резкому и «живому» блеску темных, как у внучки - «фамильных» глаз и уверенной моторике движений, еще очень и очень далекий от немощной старости.

Давний, широкий, бледный от времени шрам, спускающийся с высокого загорелого лба и рассекающий левую бровь. С первого мимолетного взгляда становилось понятно, что этим «украшением мужчины» - его обладатель обязан не неосторожности похмельного цирюльника. Крепко вылепленные скулы и нижняя челюсть. Крючковатый нос и острый подбородок. В этом старике буквально с полувзгляда угадывалась «порода»!

Мастер Флориган явно родился и вырос не под сенью крестьянской хибарки, а под вальсы Шуберта и хруст французской булки. В смысле - под их местные аналоги, конечно. Одет дедуля в вытертую временем темно-синюю бархатную куртку, такие же – уже слегка лоснящиеся, изрядно поношенные портки и сапожки светлой замши до середины голени. На его левом бедре покоится короткий и узкий: не то небольшой меч, не то большой кинжал в изящных ножнах, разрисованных позолоченными тонкими линиями. Ножны, кстати, тоже активно поюзаны временем. Глаза старика выдают бывалого и разного повидавшего вояку, речь же больше подходит человеку науки или искусства. А в целом его взгляд - хоть вполне доброжелателен и не тяжел, но далеко не каждый его выдержит. Словно в саму душу проникает. Но я с этим – кажется, вполне справляюсь.

За что получаю еще более приязненную улыбку в качестве бонуса.

Улыбнувшись в ответ - выжидающе и терпеливо молчу, предоставляя хозяину право первого хода.

- Ну, что же, Лекс – будем считать, что первое впечатление друг о друге, нами взаимно составлено. Пожалуй, перейдем к беседе. Наверное - удобнее и проще будет, если сначала я вкратце расскажу тебе о не столь давних событиях и совсем коротко об устройстве нашего мира.

- Это было бы замечательно, мастер Флориган. Ибо, повторюсь, что прежде чем принимать любые решения, мне очень хотелось бы хоть что-то знать и понимать о происходящем вокруг.

- Ну, что же - меня очень радует, Лекс, что ты так рассудителен. Я в твои годы был совсем иным, к сожалению. Иначе не совершил бы столько глупостей. Ну, да ладно – это сейчас не важно. Давай, для начала, я немного расскажу тебе об истории этого мира и отвечу на все твои возможные вопросы.

- Буду рад этому, мастер Флориган. Ибо я нахожусь в полном недоумении и растерянности. Сами понимаете: неожиданно попадаешь в другой мир, новую - совершенно не похожую на прежнюю жизнь и вдруг, оказывается, что тебя здесь давно ждут. И не просто ждут, а возлагают на твое появление немалые надежды, а вместе с тем - и столь же огромную ответственность. Я не совсем уверен, что прямо сейчас готов принять её на себя. И вообще: может я вовсе не горячо ожидаемый всеми здесь - Талистер. В своём мире я был обычным человеком. Совсем не тем человеком - кто хоть как-то влияет на судьбы мира. Более того - я считал себя человеком, который порой был не в силах до конца управлять даже своей собственной жизнью.

- Мы обязательно поговорим о вашем мире, друг Лекс. А сейчас плесни нам вина, если тебя не затруднит и выслушай старого Флоригана. Ведь, даже если ты не захочешь принять на себя эту действительно огромную и тяжелую ношу – теперь тебе все равно предстоит жить на этой земле. Так что, подобные знания не будут для тебя лишними в любом случае…

В общем, чтобы не утомлять вас витиеватыми оборотами речи тана Флоригана – пожалуй лучше будет если я сам вкратце опишу его рассказ своими словами.

Одноименный материк, на котором располагалась Миртана, не был соединен сушей с другими материками и как земная Австралия, со всех сторон омывался водами океана. Океан тот, без затей именовался - Великим. Помимо Миртаны, на материке располагались ещё два государства: Варант на юге и Нордмар на севере. По древним преданиям - жители этих трёх стран были когда-то единым племенем. Но это было очень давно, в теперь уже позабытые большинством и поросшие мхом времена, от которых остались только лишь легенды. Численность населения Миртаны составляла что-то около трёх с половиной - четырех миллионов человек. Варанта около двух с половиной миллионов, не считая независимых и как я понял, нехило «прибандиченных» кочевников – номадов, которые не подчинялись ни одному правителю и количество которых, по-причине невозможности отследить их хаотические перемещения - вообще никто никогда не пытался посчитать. Нордмар, вследствие своего холодного и сложно пригодного для проживания климата - был самым малолюдным. На его суровых землях, едва проживало полтора миллиона жителей.

Так обстояли дела с населением, собственно, континента Миртаны. Помимо него, в этом мире существовали и другие материки, с одного из которых и приплыли воинственные захватчики – вурланы. Обычное дело, в общем-то: своей земли активно увеличивавшемуся народу вурланов стало не хватать и вследствие этого, последовала их военная экспансия на данную территорию.

Вторжение вурланов было настолько неожиданным и стремительным, что поначалу в него мало кто и поверить успел! В один день вурланы одновременно захватили два крупнейших города-порта: Визерту и Брисдок. А уже через сутки - пал находившийся недалеко от побережья большой город Гилмар, в котором располагался довольно крупный гарнизон миртанийской армии. Буквально каждый новый день многочисленные гонцы из разных провинций - приносили страшные вести об ужасающих подробностях всё новых и новых нападений и захватов городов и территорий. Свирепые вурланы не щадили почти никого. В стране начались волнения и паника. Король призвал на службу рыцарство и объявил набор в ополчение среди простолюдинов. Но люди – растерянные и охваченные страхом перед стремительно расширявшимся нашествием - уже совершенно не доверяли власти. Крестьяне прятали продукты от стражников и укрывались от набора в ополчение. Стражники тоже больше думали о собственных интересах и даже то, что удавалось собрать для войск, почти полностью расхищалось ими же, не доходя до армии. Купцы срывали военные поставки и уклонялись от уплаты внеочередных военных налогов. Духовенство практически самоустранилось и вместо того, чтобы сплотить народ в час тяжелых испытаний, занималось тем, что прятало бесчисленные храмовые ценности и богатства. Солдаты и даже некоторые офицеры – повально дезертировали. Королевский двор был растерян. Для умиротворения вурланов уже рассматривались различные варианты: отдать им прибрежные города с прилегающими территориями, откупиться золотом или землями. В общем - поступиться частью, чтобы сохранить целое.

Но вурланам не нужна была часть, ведь они уже видели, что легко могут взять всё! Наконец настал день битвы при Фелгнире. Первой и последней серьёзной битвы этой бесславной короткой войны. Победа в ней ещё могла переломить настроение народа и изменить ход истории. Вся Миртана замерла в ожидании вестей. Но…

…Король - Альбан второй, вместе с большинством своей свиты - покинул войска ещё до начала сражения. Среди оставшихся военачальников не было согласия и не нашлось того, кто взял бы в свои руки управление армией и ответственность за ход предстоящей битвы. В результате несогласованности и неразберихи - каждое подразделение действовало, руководствуясь сугубо мнением только своего командира…

Дальше была катастрофа!

Вурланы быстро и легко разгромили разрозненные миртанийские полки и жестоко расправились с теми, кто не смог или не успел скрыться и на свою беду попал в их руки.

Пленным миртанийским мужчинам почти до рассвета рубили головы на скользком глинистом берегу реки Улавы - и чтобы не затрудняться их погребением, просто сталкивали тела в воду…

После этого ни о каком организованном сопротивлении захватчикам, не могло быть и речи. Вурланы двинулись на столицу. В отсутствии короля - обороной Вернгарда был оставлен руководить его двоюродный дядя – престарелый Седрик. У этого благородного и отважного немощного старца, которого в мирные времена при дворе просто не замечали - оказалось больше мужества, чем у множества молодых и полных сил, представителей знати. Он поставил на стены всех, кто не успел, не смог или не захотел покинуть город. Люди уже знали об ужасных нравах вурланах и были готовы умереть - сражаясь. Стены древней столицы были крепки и высоки, как и дух её защитников. Но осада продлилась всего два дня. Бургомистр Вернгарда, барон Луиго переметнулся на сторону врага и помог вурланам тайно проникнуть внутрь. Дальше вновь была ужасающая резня. Старый Седрик был распят на надвратной башне. Участь Миртаны была предрешена!

Оставшиеся города сами распахнули ворота, а их гарнизоны разбежались…

Ну а дальше - всё происходило, как обычно, видимо, происходит во всех мирах: вурланы занялись дележом городов, земель и богатств - и само собой, дальнейшим запугиванием мирных жителей, с целью их окончательного порабощения…

Что им успешно и удалось за очень недолгое время. После чего, часть вурланов, изрядно отягощенная награбленным - убыла на историческую родину, а другая - объявила себя баронами покоренных земель и продолжила веселый праздник безнаказанного насилия и повального грабежа.

Вообще, чтобы полностью подчинить себе людей существует два проверенных веками способа. Оба стопроцентно действенны, что на Земле, что в Миртане – ведь человеческие существа везде одинаковы. В первом, «лайтовом» случае - гайки закручиваются неторопливо, исподволь, виток за витком. Периодически показательно ослабляются на пару миллиметров, дабы продемонстрировать народу отсутствие диктата власти, но после успешного окончания презентации - вновь завинчиваются ещё сильней. Это прекрасно работает в том случае, когда у правящих кругов вдоволь времени и присутствует желание поиграть в либерализм с внешними или внутренними заинтересованными наблюдателями. Во втором случае, все происходит гораздо проще и гораздо быстрей – беспрецедентной жестокостью и показательными бессистемными экзекуциями всех и вся. Кто только под руку попадется. Их задача проста как лом: продемонстрировать населению, что от смерти не застрахован никто. За короткий отрезок времени народ «закошмаривается» сразу и навсегда. Вуаля! Ну да, впрочем - сейчас не об этом….

Вурланы с успехом прошли по второму пути и жители Миртаны были порабощены по самое «не балуй». Около трети населения было заклеймено и официально находилось в статусе рабов. Крестьяне и ремесленники пребывали фактически в том же положении. Половина знати подвизалась на службе у новоявленных баронов, половина разбежалась кто-куда и какая-то совсем небольшая часть во главе с королем - скрылась в Варанте. Король-изгнанник был труслив, но предусмотрителен и вывез достаточно средств и ценностей для содержания своей высокородной монаршей особы и двора - в эмиграции. Только изрядно общипанное купечество и слегка похудевшее духовенство, относительно всех остальных - еще сохраняли какие-то остатки былых привилегий. Все - как всегда. Оно и понятно: торговля и сборы с неё необходимы любой, даже самой беспредельно-отмороженной власти, ибо экономика есть - основа жизни любого государственного образования, при любой исторической эпохе. Ну, а лукавые храмовники - хоть и не жировали, как прежде, но сумели-таки сохранить свое положение «пастырей духовных», что тоже вполне естественно. Вурланы поступили так же, как и монголы на Земле в свое время. В тот далекий и единственный звёздный час славного монгольского народа. Они не тронули храмовников, ибо попы - полезны любой правящей верхушке. Кто же еще научит раба смирению и послушанию «господину своему», ибо это угодно богам? Кто сможет так убедительно объяснить овцам, что они овцы? Кто виртуозно обоснует тупому быдлу, что и стрижка шерсти и даже путь на скотобойню служат ему исключительно во благо!?

Вот, если совсем вкратце, примерно такой социально - политический нынешний миртанийский расклад – и обрисовал мне старый Флориган.

- Да, - я с удовольствием отхлебнул из высокого и стройно-аристократического серебрянного кубка, украшенного яркими камнями и с выгравированным фамильным гербом и вензелем, очень неожиданно и оригинально выглядевшего в этой партизанской лесной хижине, - А вино просто сказочное, мастер Флориган.

- Это из погребов нашего поместья, тан Лекс. Этот урожай винограда собирали ещё при моём отце. О, какие же у нас были виноградники! Я храню остатки этого вина для самых радостных случаев.

- Это тоже отголоски былой роскоши? – я кивнул на красочные гобелены на дощатых стенах и затертый, но местами все еще пушистый ковер на земляном полу.

- Да, я стараюсь поддерживать хоть какой-то уровень уюта исключительно ради Виксы. Как-никак – мы с ней, хоть и в дальнем, но родстве с королевской фамилией. Мне старику много ли надо, а девочке хоть что-то напоминает о её семье, о её роде.

- А где её родители, если это не тайна, конечно, мастер Флориган?

- Её отец, мой сын - пал на поле битвы при Фелгнире. А где её мать - мы не знаем… Должно быть умерла, иначе за семь лет мы хоть что-нибудь, да услышали бы о ней.

- А как вы сами здесь очутились?

- Налей еще вина, тан Лекс. Благодарю. Это сейчас я старик. А еще лет двадцать назад я командовал полком королевской гвардии. А Конрад - командир этого отряда был молодым офицером в моём полку. С тех давних времен он был мне кое-чем обязан и не забыл этого. Во время катастрофы он разыскал нас с Виксой в поместье и предложил уйти вместе с ним в леса. Вурланы были близко и я не колебался. И вот мы уже семь лет в лесу. Викса выросла здесь и уже начинает забывать прошлую жизнь… Жизнь без страха и рабства.

- А до вурланов в Миртане не было рабов?

- Нет. Миртана не знала рабства и вообще жила слишком беспечно. Может быть потому так легко и потеряла свободу, – старик задумчиво негромко прищелкнул языком.

- Рыцарство – рыцарством, ополчение – ополчением… Но у вас же была регулярная армия! Как же случилось, что всё было решено всего лишь в одной битве?

- Наша армия уже много лет не воевала. Разве что случались пограничные стычки с Варантом и только. А вурланы хорошие воины – они живут войной. Они воюют всегда - если не с внешним врагом, то между собой. В искусстве ведения войны их никто не смог превзойти.

…Ага, а мне - челу из двадцать первого века, иного мира - вы хотите предложить: вот так вот запросто взять да и раздолбать этих непревзойденных в драке, свирепых парней? Вслух я, правда - пока не стал озвучивать своих мыслей…

- Кстати, мастер Флориган, а почему они заодно не захватили другие земли: Варант или Нордмар?

- Варант это, по сути, пустыня. Гористая, жаркая и пыльная. Конечно, там есть плодородные долины и оазисы, но в целом - она мало пригодна для жизни. Захватить её, конечно, можно было, но ради чего удерживать? Нордмар это почти то же самое - только там вместо песка, снег и лёд.

- Ну, а какие сейчас отношения между вурланами и этими странами?

- Насколько мне известно, они выгодно торгуют между собой.

- Понятно. То есть, видимо нынешнее положение вещей - соседей вполне устраивает.

- Я не могу ответить тебе, тан Лекс. Я слишком давно сижу в этих лесах, в стороне от политики.

- Мастер Флориган – я не могу не задать еще вопрос: на что вы надеетесь? Не вы, конкретно - а все те, кто не хочет жить рабом или становиться предателем-наемником и без особого толку сидят в лесах уже восьмой год, пока на вашей земле беспрепятственно хозяйничают чужаки, которые сами по себе не уйдут?

- На тебя - Лекс Талистер, - кротко сказал старик, - нам больше не на кого надеяться.

- Вы решили посмеяться надо мной, что ли? Да, что я могу? Я обычный человек! Совсем не легенда! В той жизни - я был калекой без ног! И вообще, с чего вы все вдруг решили, что Талистер – это я?

Тут я уже слегка «психанул». Не сдержался. Ну, а что за бред он понес?

- «Рожденный вне пределов этой земли, не ведающий своего пути, восставший из своей скорбной немощи», - разве это не про тебя, Лекс? К тому же, в той легенде, упоминается и твой друг Викт, которому: «и помог и Викту-отважному, брату своему обездвиженному, тоже восстать». Разве это не о тебе, Лекс?

- Да ну, бред какой-то! Полный бред!

- Не горячись, Лекс! Пока я тоже не до конца уверен - твоё ли это предназначение…

- Ну, вот видите…

- Не перебивай меня, пожалуйста, и не забывай говорить «ты», а не «вы». Когда-нибудь это может выдать в тебе чужака.

- Извините, тьфу ты… Извини - мастер Флориган.

- Видишь ли, об этой легенде в Миртане знают абсолютно все, но лишь немногие, очень немногие - читали её на том свитке, который хранился в главном храме Инноса в Вернгарде. Я – один из этих немногих, - голос старика неожиданно набрал силу и зазвенел боевой сталью, - В том свитке есть указание, как узнать подлинного Талистера – оно гласит: «да назовешь ему имя, неизвестное нашим краям и если отзовется имя это в сердце его, знай: «Талистер – освободитель», перед тобой!»

- И что это за имя, мастер Флориган? – осторожно и негромко спросил я, боясь услышать не то, на что надеялся. Но почти уверенно предчувствуя, что не ошибаюсь и знаю, чьё имя сейчас прозвучит, - Ты же помнишь это имя?

- Как я могу его забыть, Лекс - если этот свиток уже семь лет у меня?

- Ну, так говори же!

- Я вижу, ты уже знаешь его сам, Лекс! – старик обжигающе посмотрел мне в глаза, - Но я назову его. Это имя - Валерия.

- Твою же мать! И что мне теперь со всем этим счастьем делать? Извини, мастер Флориган – это не про мать конкретно, это лишь расхожее выражение нашего мира.

- Я понял - тем более, что у нас существует аналогичное, - усмехнулся старик, - Чьё это имя, Лекс? Твоей женщины?

- Да.

- Что с ней случилось?

- Она погибла из-за меня, а я остался без ног.

- А Викт? Почему он говорит, что обязан тебе жизнью?

- Он тоже был лишен ног и рук.

- И?

- Я помог ему умереть. А потом убил себя.

Старик пристально смотрел на меня своими не по-стариковски яркими темными глазами.

- Ты сильный человек, Лекс. Именно такой, который нужен Миртане… Ты сильный человек, поэтому я не буду готовить тебя к тому, что сейчас прозвучит.

- Я жду, мастер…

- Там есть продолжение.

- Я жду…

- «Ибо это имя той, что он потерял, но сможет обрести вновь!»

- Всё?

- Всё!

Я шумно выдохнул. С силой провел по раскаленному - хоть прикуривай, лицу надеюсь незаметно подрагивающими ладонями.

- Наливай, мастер Флориган.

Залпом, не ощущая вкуса, хлестанул полный кубок, поданный мне стариком.

Ладно и что теперь? Где же мне искать тебя, девочка? Как ни странно - сомнений в возможности её нахождения в этом мире, у меня даже не мелькало. Я был уверен, что сказанное старым Флориганом – правда! А с чего было особенно сомневаться-то? Само моё попадание сюда подтверждало, что возможно - буквально всё! И Виктор тоже ведь здесь! Где же мне тебя искать, родная? Где ты, что с тобой сейчас? Что вокруг тебя происходит? Да - всё равно!

Я! Тебя! Найду!

Так - всё, дыши носом, Лёха! Релакс, бой. Ты должен быть спокойным, сильным и рациональным. Все правильные мысли приходят только после того, как уходят лишние эмоции.

Всё это время старый Флориган, не отсвечивая, молчал - давая мне время успокоиться и самому разобраться с мыслями и чувствами внутри себя…

Тихонечко с удовольствием попивал себе винцо, лишь изредка коротко и ненавязчиво поглядывая в мою сторону. Дед Виксы мне определенно нравился.

- Всё - я готов и спокоен, мастер.

- Я вижу, что сомнений и вопросов больше нет, Лекс?

- По сути и замыслу – нет. По исполнению же, предстоящего нам – просто огромное количество! Но их мы будем решать поэтапно.

- Добро пожаловать в Миртану, Лекс Талистер! Мы ждали тебя! – прозвучало совсем не пафосно, но с заметными нотками торжественности. – Прими же свой меч, я не зря хранил его!

Старик обоими руками, бережно, как ребенка - протягивал мне меч в черных ножнах, искусно украшенных замысловатой серебряной насечкой.

- Это мне?

- Это - твоё! Это меч Талистера-освободителя! Он тоже хранился в главном храме, вместе со свитком. Я не зря забрал их оттуда! – глаза старого Флоригана влажно поблескивали, острый подбородок был горделиво вздернут вверх, а ноздри раздувались от глубокого дыхания. Совсем не по-старчески глубокого. – Прими свой меч, Лекс Талистер! Имя ему – Аленар!

- Что это означает, мастер?

- На старомиртанийском это значит: «Воздающий справедливость»! Окажи мне честь, Талистер - позволь старому Флоригану из Ланоса, опоясать тебя им.

- Конечно мастер – ведь вы спасли и хранили его столько лет. Прошу прощения, «ты», - торопливо исправился я, перехватив его короткий, но выразительный взгляд.

- Это важно, Лекс! До поры - никто не должен распознать в тебе чужака. Талистера ждут не только жители Миртаны. Его появления опасаются и вурланы.

- Да, конечно, мастер. Я буду стараться не выдать себя.

С интересом рассматриваю элегантный длинный прямой меч с удобной рукоятью. В ладони лежит, как влитая! Матово сверкающий, обоюдоострый однодольный клинок благородного, серебристо-серого оттенка, шириной с три моих пальца - завораживал симметричным волнистым рисунком чередующихся слоев стали. Оголовок его черной рукояти - был украшен большим, можно сказать даже – огромным, зеленым изумрудом. Никогда не питал пристрастия к драгоценным камням, но этот был просто потрясающим. Вообще, весь меч был очень представительского вида, при этом даже я – дилетант, ощущал его предельную функциональность и безжалостную смертоносность.

…Всё это прекрасно, друг мой Лёха, но вот скажи мне - что ты с этим дивом-дивным делать будешь? Ты же – ну, вот никак не рыцарь круглого стола - и такой «Экскалибур», тебе явно совсем «не по уровню» будет.

Но с другой стороны – Талистер я или где?! А вот насчет: «что делать» - это святая правда! Я в фехтовании, да еще и на мечах - чуть меньше, чем совсем никак! Вообще, кроме детского дворового опыта игры в «трех мушкетеров» тополиными ветками в своем багаже, иного подходящего жизненного опыта и необходимых навыков не имею. Ну, ничего: «не боги горшки обжигают». Овладею как-нибудь, для начала, хоть на самом примитивном уровне… Виктор поможет. Чтобы перед местными сразу совсем уж полным лососем не выглядеть.

Ну-ну, тут люди годами, с малолетства этому учатся, а ты хочешь влет?

Я – Талистер, мать твою! Не ржи конем – разберемся!

Вот и поговорил! Пообщался с внутренним скептиком. Само собой - не вслух…

- Ну, с чего начнем, Лекс? – старый Флориган, спрашивает это так, словно ожидает тотчас же услышать мой трубный призыв: «На Вернгард!», ну или как минимум: детально и пошагово расписанный - поминутный план ведения предстоящих военных действий.

- Пока не знаю, мастер, - честно ответил я, - Давайте позовем остальных и начнем с того, что будем думать вместе…

Глава 8. Продолжение

- Оп-па! А так? Неплохо, неплохо, Лёха! Выше щит! Выше! А если вот так? Молодца! Н-на!

Отлетев назад, плюхаюсь на задницу.

Быстро прыгнув следом, Виктор приставляет клинок к моей шее и довольно и жизнерадостно смеется:

- Вот я и уделал КМСа по рукопашке! Видишь, как легко и просто тебя поймать? Чего не отскочил-то? Тут ведь у тебя только один вариант был – разрывать дистанцию. И конечно, сработал шаблон мышления - ты ведь ждал удара мечом или щитом, раз уж мы ими бьемся, но никак не думал, что может тупо прилететь прямым с ноги. Ещё раз повторяю – предельная собранность и концентрация. И не фокусируйся на чем бы то ни было – смотри за противником. Вернее - внутрь противника. Не на то, что он тебе показывает, а на то, что на самом деле сделать собирается. Подготовленный боец тебя все равно легко обманет - не одним финтом, так другим. Твоя же главная задача - увидеть суть до того, как он загонит клинок тебе между ребер. Принцип почти тот же, как в вашем рукомашестве… Всё на сегодня, - к моему немалому счастью, друг подводит итог занятию, - Упарился, ага?

- Ну, как тебе сказать, дружище? Не без этого. Сам не видишь, что ли? Но…

- Но по сравнению с первыми днями – я с радостью наблюдаю значительный прогресс! И не только в плане «физики» и выносливости. Ты уже начинаешь думать в схватке. И местами даже уже не совсем, как рукопашник, а временами, как нормальный фехт! И это меня радует!

- Да ладно тебе глумиться-то, сенсей вельветовый! – я с наслаждением стягиваю с головы шлем вместе с подшлемником и вытираю мокрые струйки пота, торопливо сбегающие со лба.

-Не, я серьёзно, Лёха – есть, есть прогресс! Не слишком поражающий моё воображение, но динамика положительная присутствует, однозначно.

- Ну, тебе видней. Но вот даже до местных, только оперившихся пацанов, не то, что до тебя - мне ещё, как до Китая раком!

- Ну, ты и захотел! Годы упорных тренировок! Я сколько себя помню - фехтую. Мастер спорта, как-никак! А ты за две недели со мной сравняться решил?

- Да ничего я не решил. Так, бурчу с устатку. И ногу ты мне, гад – «мастер с понтом», отсушил качественно.

- Так ты сопли не жуй!

- Хорошо тебе говорить.

- Яхонтовый мой, мы же уже столько раз это обсуждали: твой козырь в скорости и подвижности, а ты ведь со мной то и дело жестко зарубиться норовишь, - скептически хмыкает Виктор, - На клеймор* тоже в лобовую полезешь? Повторяю вопрос: ты же уступаешь дорогу автобусу - не потому, что очень вежливый? И не бежишь навстречу паровозу с криком: «зашибу»? Вот то-то же! Ты парень мощный, но быстрый. Да еще и выносливый. Это нечастый случай. Вот и будь стремительным. Пользуйся этим преимуществом. И не старайся рубануть от души и поглубже – у тебя и так нехило получается. Двигайся! Двигайся и работай! Клинком и щитом. Маневреннее! А ты со всей дури врезать норовишь! Одним ударом закончить. А оно так не работает, особенно при твоем уровне подготовки. И что это за замах был? На кой? Слишком очевидно, слишком широко и слишком долго! Укол – отскок, удар – уход, резанул – прикрылся. Вообще, все строится с учетом щита, Леха. Щит рулит и решает! Он не менее опасен и эффективен, чем меч и в нападении и в защите.

- Да понял я.

- Порхай, как бабочка… ну дальше ты сам знаешь. Ладно, обед уже - пошли на базу, а то жрать охота, как слону перетрахавшемуся...

И мы пошли на «базу». Учитель Витюша - налегке, ну а я, уже привычно, не убирая свой меч в ножны. По пути совершая рукой с «Аленаром» разные бессистемные и хаотичные движения: то отодвигая им ветви деревьев, то делая выпады в разных направлениях, то срубая что-нибудь растущее в пределах досягаемости моего клинка. Требование, как можно больше находиться с оружием в руке входило в методику моей подготовки, разработанную самим «Виктом-отважным». Он считал, что так я быстрее «срастусь» со своим оружием и стану на уровне памяти тела воспринимать его, как продолжение своей руки, буду «чувствовать» его. И надо откровенно сказать – постепенно, очень и очень небыстро, но так и получалось. Да и мышцы тела, отвечающие за работу с мечом стали заметно легче переносить его вес. Сам «Аленар», вообще, чем дальше, тем всё больше и больше мне нравится.

И длина клинка прямо по мне и баланс и то, как рукоять в руке сидит. Слушается владельца он, конечно, пока недостаточно чутко, но это дело привычки. И постоянной практики. Клинок немного странный: толщина его к концу едва-едва заметно увеличивается, для утяжеления и усиления рубящего удара. В общем - замечательный меч! На мой дилетантский взгляд - так и вовсе сказочный!

Викт гонял меня целыми днями. Как говорится: «и в хвост и в гриву». Хорошо, хоть, с перерывом на обед. Учебные схватки сменялись кроссами по пересеченной местности - опять же с обнаженным клинком в руке. Кроссы прерывались всё теми же поединками, а в перерывах я буквально часами мог отрабатывать тот или другой финт, удар, укол или парирование. Какой- нибудь, очередной «удар вперед из нижней полусферы». После него из верхней полусферы, с шагом, с подскоком, с разворотом, с приседом, поперек корпуса, рукоятью, щитом… И так до полуобморочного звона в ушах. Собственно, всё то же самое, что в прошлой жизни в самбо и в рукопашном бое - только теперь с холодным оружием. Сам же Виктор, на мой неискушенный взгляд - в этом деле был первым после бога. Работать с оружием для него было почти так же естественно, как и дышать. Большой меч в его руках казался невесомым и живым. Все действия наполнены завораживающей грацией хищника. Пластика была невесомо-лёгкой, движения перетекали одно в другое – залюбуешься и только! В общем, мой друг был в своей стихии. Мало того - он сам был стихией! А главное – он был счастлив!Изможденный и несчастный инвалид-обрубок обернулся статным, крепким и высоким молодым мужиком – энергичным, полным сил и неисчерпаемого жизненного куража.

Мы много говорили о том, что с нами произошло. И в самый первый вечер встречи и после. Впрочем, давайте обо всем по порядку…

В тот, первый вечер в лагере повстанцев, нами всё-таки было решено -объявить людям о пришествии на миртанийские земли «Талистера-освободителя», ну и само-собой, его друга: «Викта-отважного».

Как сформулировал старый Флориган: «Пусть лучше знают наверняка. Подозревать – хуже, чем знать. У реальности есть границы, а у воображения их нет. Пусть увидят Лекса таким, какой он есть, чем будут сочинять байки о каком-нибудь мифическом герое, с небывалыми способностями».

Мы все с ним согласились.

И я «пошел в народ».

Это надо было видеть!

И еще понимать, что пресловутый «народ» в нашем лагере подобрался весьма специфический. Ведь в леса подались, в основном, те, кто по природе своей, по самой сути - не мог смириться с существованием вне свободы. Персонажи независимые, как снаружи, так и внутри. Сильные духом, крепкие внутренним стержнем, гордые и бесстрашные. В соотношении с остальными – смирившимися, их было очень немного, но подобные экземпляры - всегда штучной выделки. Их единицы – зато они основа, да, пожалуй - они и есть сама суть любого резистанса.**

Момент был сильный. Даже меня, прожженного циника, испорченного интернетом и двадцать первым веком - весьма «пробрало»!

…Закат, багровые сполохи костров - сурово и значительно бликующие на лицах и боевом железе. Почти осязаемый поток надежды, накрывший ложбину, в которой располагается повстанческий лагерь. Мерный звон стали о сталь, будоражащий кровь до вскипания! И, скандирующие имя Талистера люди, не сводящие с меня своих сверкающих глаз, полных веры. Не хватало только какой-нибудь эпичной музыки. Что-нибудь наподобие той, что звучала в «Последнем из Могикан» или «Пиратах Карибского моря».

Тут меня, конечно, серьезно «накрыло»! И заодно стало как-то страшновато – ибо эти отважные люди безоговорочно верили мне, верили в Талистера и в нашу общую победу. И вот тут я до конца осознал, что обратной дороги – нет! «Заднюю» уже не включить. Да я, собственно и не собирался!

Я собирался найти Леру. А путь Талистера, судя по всему - и был путем к ней…

Да и вообще, дело не только в Лере! Я внезапно ощутил, что тупо не смогу обмануть ожиданий этих людей. Этого старика, со взглядом задиристого мальчишки, этой девочки - его внучки, которая с обожанием смотрит на меня и «Викта-отважного». Конрада – рассудительного и симпатичного мне, серьёзного и ответственного командира. Хитроглазого Брила. И вообще, всех тех, кто сейчас стоял рядом. Хотя я совершенно не знал большинство из них.

Нет уж – назвался Талистером, будь добр - соответствуй! Ну, а если победить не судьба, что же – тогда хоть полноценно поживем напоследок. Совсем недавно мы с Витей о подобном даже мечтать не могли. Однако получили такой шанс! «Безвозмездно - то есть даром», как говорила одна известная сова. Ну, что же, авансы надо отрабатывать, а по долгам платить. Полностью и в срок. Особенно, если это сделка с самой судьбой и её ветреной сестрой - удачей. Ибо неаккуратность может привести мадам фортуну к определенным выводам и фатальным последствиям. Да и вообще - я победю и побежду всех и вся! Мне Леру надо найти. Так что не повезло вам господа вурланы и их разнообразные пристебаи.

Тем же вечером было решено не предпринимать каких-либо активных действий до момента хотя бы приблизительного понимания мной и Виктом здешней текущей ситуации. И само собой - мне необходимо было время, для того, чтобы хоть немного овладеть мечом.

Ну, а закончилось всё, прямо как у нас на Земле - грандиозной пьянкой. Кстати, местные напитки были весьма хороши. Эль и особенно вино. Как выяснилось - пойла крепче тут не знали, что подало хмельному мозгу Викта-отважного блестящую идею: после нашей неизбежной и безоговорочной победы над гадскими супостатами и угнетателями трудового народа - наладить выпуск коньяков и водок и посредством этого стать местным олигархом. К слову сказать, первое время мы с ним и без спиртного были не совсем адекватными. Сама возможность полноценно жить - опьяняла и будоражила кровь. Ведь «там», от безнадеги, которая нас окружала - мы оба добровольно решили умереть. А в итоге неожиданно оказались здесь: молодые и здоровые! Как тут будешь трезво смотреть на мир? В общем: «мне не наливайте – у меня и своей дури хватает».

Вот тогда-то мой друг и брат - «спалился и подставился». Взял в руки местную гитару, почти аналогичную своим сестрам из нашего мира, поднастроил её, прокашлялся, сгенерировал голосовые и музыкальные шумы и… пропал! Его дальнейшая участь была предопределена! Хотя не сказать, что очень уж печальна. Просто отныне - каждый вечер, влюбленные поклонницы и дружелюбные почитатели его огромного таланта - ждали от маэстро песен. И отказать им у господина артиста не получалось. Репертуар Витюхи был разнообразен, но наибольшим успехом пользовалась «Баллада о вольных стрелках», Высоцкого. Та, которая про:

«Если рыщут за твоею непокорной головой

Чтоб петлей худую шею сделать более худой

Нет надежнее приюта, скройся в лес – не пропадешь

Если продан ты кому-то с потрохами, не за грош

Бедняки и бедолаги, презирая жизнь слуги

И бездомные бродяги, у кого одни долги

Все, кто загнан, неприкаян в этот вольный лес бегут

Потому, что здесь хозяин славный парень – Робин Гуд…»

Викт-отважный хоть и пел на непонятном для миртанийцев языке, но не почел за труд, предварительно перевести почтеннейшей публике текст песни. Не в стихотворной форме, конечно. А так – в вольном переводе, но им и этого хватило. В общем, Высоцкий зашел слушателям «на ура».

Дополнительно интересующимся личностью пресловутого Робин Гуда было разъяснено, что данный персонаж - знатный повстанец из наших легенд.

С кем боролся? С норманами, вестимо. С кем же ему еще бороться, как не с ними? Да, звучит очень похоже на вурланов, вполне возможно, что это какое-то родственное им племя. Даже - скорее всего! Да – такое же воинственое и злобное.Да, конечно - победили. Разделали, как бог черепаху! Как бог разделал черепаху? Слушай - давай об этом потом… Пусть Викт-отважный поет, а люди слушают - не будем никому кайф ломать.

Женская половина предпочитала иные песни. Барышни млели под подростковые дворовые песни и вы будете смеяться - от незабвенного и всепроникающего в прошлом Стаса Михайлова! Ну да - Белиар ему судья, как говорится.

…А с утра начались будни. Кроссом в кожаном доспехе и с мечом в руках. Справедливости ради, надо признать, что «Викт-отважный» бегал вместе со мной, даже страдая похмельем. Ну а потом - поединки, освоение ударов, парирование – в общем, об этом я уже говорил.

После обеда, в ожидании, пока внутри все уляжется как надо, мы с другом ненадолго прилегли на нашей «тренировочной» полянке.

- А хорошо-то как, Леха! Неужели так бывает?

- Да я и сам до конца никак поверить не могу. Фартануло нам с тобой безбожно, братец Викт-отважный!

- Ты не представляешь – я чуть умом не тронулся, когда очнулся здесь! С руками и ногами! Полдня как во сне по поляне метался: себя ощупывал, руками махал, ногами дрыгал, - друг весело усмехается, - Думал, глючит меня – снотворным обпоролся и лежу в реанимации, а всё окружающее - лишь видения больного разума! Да и до сих пор порой сомневаюсь, что происходящее - это всерьёз. Ночью просыпаюсь в поту от страха, что - раз и всё оборвется….

- Есть такое, - закусывая длинную травинку, согласно хмыкаю я, - Витюха, а как здесь пахнет-то, а? Природа неизгаженная, люди неиспорченные – одно слово «готика», мля! А на партизан-то ты как вышел?

- Да как - лосем гарцевал по лесу, от счастья пьяный, ну и вышел на их дозор. Это уже к вечеру было - Викса, аккурат передо мной в лагерь прибежала. Ну и давай верещать, что её Талистер от кметов отбил, а теперь всем срочно надо ломиться его искать. Дед хотел по-тихому эту тему порешать – но, куда там! Даже глухие вороны в лесу уже в курсе были. А тут, как раз вовремя, и я нарисовался – весь такой «Викт-отважный»! Кто же знал, что наши с тобой имена здесь уже в легендах? В общем, понеслись тебя разыскивать и спасать – через день нашли.

- Кстати о легендах: Витюх, а ты что думаешь по этому поводу?

- А чего тут думать, Лёха? Всё ж сходится! Да и вообще - не просто так нас сюда забросило, наверняка! Я считаю – это обоюдный шанс и для нас и для местных. Мы жизнь получили новую, а они свободу могут получить.

- Только вот почему я-то? Я никогда бунтарем-идеалистом не был, в Че Гевары не стремился даже по молодости, мечом опять же - не владею…

- Ну, а кого ещё, Лёх, ежели по чесноку? Того, который «в Че Гевары стремился»? Ну, так он дел наделает! И кровищи прольёт реки… во имя высоких целей и идеалов. Себя не пощадит - но ведь только и окружающих тоже не пожалеет. «Железной рукой загоним человечество к счастью!» Ты же историк – кто сказал, я не помню?

- Вроде Троцкий, а может и не он. Но всё равно, кто-нибудь из той же банды. Какой я историк – у меня три курса и коридор в казарме? Так, что думаешь-то, брат?

- А какие у нас варианты? В стороне отсидеться не получится! Да и где? В лесу? Всю жизнь? Не серьёзно - тут даже обсуждать нечего. Не просидим. Не те мы люди. Что остается? Выйти на тракт и в рабы попасть? Подобная перспектива даже не обсуждается. В наемники податься? Ну, меня-то, может, и возьмут, а с тобой всё не настолько просто. Да и вообще - ссучиться и этим тварям шестерить? Не-е, это точно не наше с тобой, брат.

- Согласен. Как там было: «кто не хочет работать клоуном у пидорасов, будет работать пидорасом у клоунов», - я хмыкаю, - Тогда что, Витя? Революцию замутить? В две сабли всех победить и здешний мир под себя подмять?

- Да, почему же, в две сабли-то? – удивляется Виктор, - За тобой пойдут. Ты же – Талистер!

- Кто пойдет? Эти наши - «лесные братья»? Сколько их, видел? Да и всё их сопротивление – уйти подальше и всемером подловить пару зазевавшихся, в тряпку пьяных кметов. Зарезать их и полгода гордиться.

- Не только они. Есть и другие отряды. А представляешь, сколько здесь рабов! А крестьяне?

- Крестьяне не пойдут, Витя. Разве что - те, кто помоложе… и то, до околицы своего села.

- А вот - совсем не факт! – возражает друг, - Судя по всему - народ здешний уже здорово накалился. Хотя мы с тобой ещё так немного знаем. Но, все-таки, думаю, что по любому - иного пути у нас нет!

- Да чего ты меня «лечишь» – я и сам понимаю, что хочешь - не хочешь, а «вписываться» придется. Меня, «дитя асфальта» - всю оставшуюся жизнь в лесу тусить не манит. Тем более - тут и Лера моя. Наверное…

- Не сомневайся, брат! Найдем мы твою Леру! – Витя энергично взмахивает сжатой в кулак ладонью.

- А тебя то, чего так прёт? Ты ж её и не видел. На кой тебе-то напрягаться?

- Ну, ты…! – мгновенно покрасневший Виктор, аж захлебнулся от возмущения.

- Ладно, ладно – извини! Перегнул.

- Перегнул он, - буркнул Витя, явно остывая, - За языком-то следи периодически. Знаешь, Лёха - ведь до того, как меня ополовинило, вокруг столько разных корешей было: и по спорту и по бизнесу и по клубу, где мы железяками гремели. Вот только куда-то они все сразу стремительно рассосались. Одномоментно ушли в закат. Хоп и никого! И только ты один - настоящим другом оказался.

- Да, чего уж там - я просто был в том же положении, Витюха.

- Да, это не важно, бро! Здесь и сейчас важно лишь то, что ты не приссал помочь мне уйти! Ни законов, ни религии не побоялся. А в результате - подарил новую жизнь! Полноценную и настоящую! И ещё… мне здесь - охренительно! В этом мире всё «не понарошку». Жизнь, а не воскресные попрыгушки не доигравших в детстве, потных мужиков, как было у нас в клубе. Всё по-взрослому! Всё настоящее – смерть, дружба, радость, боль, доспехи, железо и цели! Да не лыбься ты, чёрт циничный, вижу же! И – да! Завалят нас с тобой, если что - тоже по-настоящему! Ты, ведь, по любому, именно это сейчас хотел сморозить?

- Ну, примерно близко и около того, - усмехаюсь я, - В общем: «нас с тобой убьют, как ковбоев из «бешеных псов»»

- Не смотрел.

- Да, это я не про Тарантино. Это строчка из песни одной сумасшедшей барышни. Ладно, действительно, не время и не место – говорить: «прощай, оружие»! Согласен с тобой безусловно и окончательно - в связи с полным отсутствием иных перспектив и вариантов. Извини, просто хотел прояснить, насколько далеко ты готов идти.

- Прояснил?

- Да.

- Вот ты все-таки конченый урод, Лёха! А чего зубы сушим, воин? Стоматологию прикрой! И «вешайся», курсант! Подъём! «You in the army now, оу-у-о, You in the army… now» - пропел друг припев легендарного хита всех забритых в зольдаты.

- Вот, все же - зверь ты лютый, а не друг, Витюша! Знал бы я - какого змея подлого из вот этих вот самых рук таблетками кормил! Выкормил - себе на беду! Ну, ничего, ничего, старый - когда у тебя зубы выпадут, на меня даже не рассчитывай. Я тебе жевать-то не буду...

Вот и поговорили, весьма душевненько…

А вечерами, в хижине старого Флоригана - мы с другом вникали в суть местных реалий и предварительных теоретических раскладов потенциальных мобилизационных ресурсов. В целом они были не очень обнадёживающими. Хотя, по окончанию полного завоевания и покорения Миртаны, часть вурланов и покинула её пределы, их всё же оставалось более чем достаточно, для того, чтобы при необходимости подавить гипотетическое массовое вооруженное сопротивление местных жителей.

К тому же, в распоряжении оккупантов имелась целая армия наемников-кметов. А это была весьма и весьма серьёзная сила, как количественно, так и в плане мотивированности к борьбе за существующий порядок.

Ведь - кем эти самые кметы, в большинстве своем, были до нашествия вурланов? Солдатами, охранниками у купцов, подмастерьями, трактирными служками, вышибалами, сутенерами, бродячими торговцами, стражниками, рудничными рабочими и так далее. Пределом их устремлений и мечтаний была должность армейского десятника. А кем они стали сейчас – пусть и не по статусу, а по факту?

Кметы в беспрекословном подчинении у вурланов, но в свою очередь - сами властвуют над остальными соотечественниками. В том числе над теми, кто раньше находился на социальной лестнице гораздо выше них. Был более уважаем, богат, любим. Теперь же кметы могут топтать тех, кто когда-то их - не то, чтобы презирал, а просто не замечал. Они могут брать женщин, которые в иные времена - даже не посмотрели бы в их сторону. Могут угрозами и страхом, заставить бывших несгибаемых гордецов – пресмыкаться, унижаться и лизать свои сапоги. Ведь на что только не пойдешь от страха за близких? Оставшись на прежнем социальном уровне - сейчас любой кмет, в собственных глазах находится несоизмеримо выше, чем раньше. Он получил в свою безраздельную власть, всех тех, кто оказался ниже! Многих это опьяняет гораздо сильнее любого вина. Более того, эта власть над судьбами других – наверное, единственное, что по-настоящему дорого большинству наемников. Они ощущают себя вершителями судеб! В их понимании – это и есть сравняться с богами! И вот этого вурланские шестерки без серьезной драки не отдадут. Будут сражаться яростно и до конца. Ибо лишившись этого – они лишатся всего! Самого смысла и цели своего существования. Существования над законами, моралью и человечностью.

Но, как сказал старый Флориган – «кто-то должен это прекратить»…

К моему относительному успокоению, в здешних реалиях присутствовали и более-менее приятные моменты: пришлые бароны были разобщены и их взаимоотношения сложно было назвать не то, что дружескими, а даже просто добрососедскими.

Обычная история: при захвате Миртаны все вурланы были заодно. Всех объединяла общая цель и для её достижения - им необходимо было быть вместе. Одной командой! Ну, а после того, как цель была достигнута - началась неизбежная дележка завоеванных ништяков, с закономерно сопутствующей ей грызней.

Каждый барон стремился отхватить кусок побольше и побогаче. Ситуация усугублялась жадностью голодного, дорвавшегося до еды: ведь в большинстве своем - в нападении на Миртану участвовали, либо младшие отпрыски вурланских знатных семей, либо представители небогатых родов, а то и вообще – простые воины не из знати. Словом те, кому у себя на родине - слаще морковки ничего особенно не светило. Ну, а на этой земле им достался такой вкусный пирог – как же тут не возжелать соседу подавиться и не вырвать «своё кровное» из его жадной пасти?

В той или иной форме дележка не прекратилась и по сей день. И это, конечно - очень играло нам на руку. Во всяком случае, до той поры - пока нас не станут воспринимать всерьёз.

Ситуация с повстанческим движением Миртаны тоже была достатоточно неоднозначной. Разнородные и разрозненные отряды повстанцев существовали абсолютно автономно друг от друга. Не было - не то, что единого командования, отсутствовала даже хоть какая-нибудь координация действий. Да что там - между группами партизан даже связь на регулярной основе не поддерживалась. Да и какая, к чертям координация действий - если этих самых действий было, что называется, «кот наплакал»? Напасть на пару телег, везущих продукты, в сопровождении пары кметов - уже считалось чуть ли не эпическим подвигом.

Правду сказать - вести себя активней, повстанцам мешали не лень и трусость, а жалость и сочувствие к местному мирному населению. В полном соответствии с канонами классической антипартизанской тактики - после вылазок повстанцев, вурланы предсказуемо вымещали свой гнев и досаду на «мирняке». Деревни, правда, жгли редко – кто же тогда работать будет, кормить захватчиков и доход барону приносить? Но вот порубить-повешать несколько не самых ценных членов крестьянской общины, в основном детей и стариков – оккупанты могли запросто. И не просто «могли», а именно так и поступали…

В общем, работы впереди предстоял непочатый край. И пока мне вовсе неясно было, что делать и с какой стороны вообще начинать? Вот и думали, засиживаясь в хижине Флоригана и Виксы за полночь - порой аж «мозг дымился»…

…Погруженный в мысли и воспоминания - я и не заметил, как мы с Витей добрались до лагеря. А здесь явно происходило что-то не вполне обычное. Это было понятно и по непривычной тишине и по тем взглядам, которым нас встречали местные обитатели.

- А ведь, что-то случилось, Лёха. Точно тебе говорю! – беспокойно оборачивается, «Викт-отважный», идущий впереди меня.

- Похоже на то… Сам вижу. Вон Конрад стоит - сейчас всё и узнаем…

- Угу. Тан Конрад, что произошло?

- Виксу схватили кметы Улериха, - голос командира повстанцев внешне бесстрастен, как и обычно. Все его эмоции отражаются только в больных сейчас глазах…

Вот же неуемная девчонка, твою мать! И что нам теперь с этим делать? Н-да: вот тебе и «война план покажет»! Вот и показала! С-сука! Я боюсь повернуть голову и встретить взгляд старого Флоригана…

*- клеймор – большой двуручный меч, около полутора метров длины.

** - резистанс – сопротивление. (франц.)

Глава 9

- Повезло, что кметы не поняли, что Викса была не одна, а вместе с Энкви и потому, схватили только Виксу. Ну, а Энкви незамеченной вышла из Ульмиры с какими-то крестьянами. Она сейчас снаружи ждет. Позвать?

- Да на кой? Всё и так понятно. Непонятно другое - зачем было именно Виксу посылать? – раздраженно высказался Виктор.

Вместо ответа, Брил, весьма угрюмо зыркнув в его сторону, лишь пожимает узкими плечами.

- Ладно, это всё сейчас не существенно. Важно другое: что мы делать будем? – едва наметившийся конфликт следовало гасить до того, как он разгорится. – Есть у кого соображения? – вопрошаю я. Пусть лучше думают, как девчонку спасти, чем грызутся. Хоть каким-то делом займутся. Это всяко продуктивней, чем выяснять, кто виноват в том, что уже произошло.

А произошло, между тем, очень тревожное. Викса и ещё одна девчоночка из нашего лагеря, по имени Энкви, были посланы Брилом на рынок в Ульмиру, за солью. А что делать – не посылать же в логово врагов мужиков «призывного» возраста? Там им в один момент карачун придет. Кметы всех посторонних примечают. Другое дело – крестьянские девчушки-пигалицы. Видимой опасности эти птахи не представляют - соответственно к ним и внимания меньше. Но это в теории, а на практике - вон как вышло. Кто-то из кметов, не иначе, как тот самый молодой-озабоченный пёс, которого я в лесу по затылку приложил - узнал Виксу. Её тут же схватили и потащили под светлые бароновы очи. Вот и вся информация, которой мы располагали на данный момент…

- Какие тут могут быть соображения? Собрать всех людей и отбить девчонку! А чего ждать? – продолжал психовать мой друг. – Конрад, сколько бойцов мы прямо сейчас можем задействовать для освобождения Виксы?

- У нас не хватит людей для штурма Ульмиры.

Конрад, как всегда - внешне невозмутим и непробиваемо спокоен. Кремень-мужик! Только левый глаз еле заметно, предательски подергивается.

- И что тогда? Будем сидеть здесь и ждать, пока их наберется достаточно? Ещё лет семь или..?

- Витя, ша! Осади назад! Охолони маленько! «Включи рацию»! – мне приходится добавлять в голос льда и металла. Друга надо привести в чувство, а то он так и в одну саблю на штурм городка ломанется!

Я ведь всё прекрасно вижу и понимаю. Викт «запал» на внучку старого Флоригана. Всерьёз и не по-детски. Да и похоже, что не без взаимности. Нет, ничего такого – никаких вольностей! Так, короткие взгляды, хиханьки и прочие глупости, свойственные всем влюбленным во всех мирах. Но сейчас это совершенно лишнее – ибо только мешает ему подойти к вопросу трезво и взвешенно. А это необходимо, если мы реально хотим спасти девчушку.

- Чего? Какую рацию, Лёха? Чё ты несешь? – недоумевающе и злобно смотрит в моем направлении «Викт-отважный»...

Уже неплохо. Порыв сбит! Чего я и добивался. Амбразуры телами закрывать будем как-нибудь в другой раз.

- «Рацио», Витя! Рациональность! Эмоции потом гонять будем - когда Виксу вытащим.

Друг уставился на меня с щенячьей надеждой в глазах и готовностью сделать невозможное.

Чёрт, ну ладно ещё, когда аборигены так смотрят, но Виктор-то на кой туда же? Вот так вот, Лёха!

Кстати, похоже, что ты уже совсем не Лёха, а пресловутый «Лекс-Освободитель». Без вариантов.

И что с таким счастьем делать? Вон и старик пялится, как на волшебника изумрудного города.

Ладно, будем пытаться!

- Конрад, Флориган, Брил, вопрос к вам - кто-нибудь из тех, кому вы полностью доверяете, может попасть в Ульмиру и главное - выйти оттуда без препятствий?

Вышеупомянутые мужи коротко переглядываются.

- Сэндл, – коротко пробарабанив пальцами по столешне, озвучивает командир партизан.

Остальные солидарно кивают.

- Зовите его! – у меня нет оснований не соглашаться с их мнением.

«Сэндл» – не имя. Так именуют здешних попов-храмовников, лишенных собственного храма. В нашем отряде прижился один такой. Ко всему - он ещё и «расстрига». Лишен сана за недопустимое свободомыслие, нежелание призывать к повиновению, отход от догматов храма, пьянство и блуд с прихожанками. Вот таков он - местный «отец Тук». Пьяница, бабник и задира. Никак не аскет. Внешностью и повадками этот персонаж, скорее напоминает ведущего актера провинциального театра: дородный, высокий, с рыжими кудрями, сочными пунцовыми губами и большими воловьими глазищами. Сэндл басовит, громок и удивительно для своего телосложения – сноровист и ловок в движениях. Среди женщин в лагере он чрезвычайно популярен. Мужчины косятся в его сторону, но молчат. Задирать отставного храмовника никто не решается, ибо, по глазам видно, что ответка прилетит нехилая. Какие там «кротость и смирение»! Мужик – огонь! «Бомба-ракета»! Зовут его - Лотен.

- Слушаю тебя, Талистер. – сейчас поп очень серьёзен и заметно встревожен, как и многие в лагере. Викса - всеобщая любимица и беда, в которую она попала, мало кого оставила равнодушным.

- Скажи мне, сэндл Лотен - ты сможешь попасть в Ульмиру, не вызывая подозрений?

- Смогу, Лекс. Мне приходилось бывать там, – он, ни на миг не задумываясь, кивает кудрявой головой.

- И за кого тебя там принимают?

- За того, кем я являюсь. Но, конечно же, им и невдомек, что я из этого лагеря. Для них я обычный бродяга-сэндл. Но, что я смогу там сделать один? Девочку наверняка хорошо охраняют – у меня просто не получится освободить её.

О как! А поп-то, похоже, совсем безбашенный! Прикидывает, как в одиночку освободить Виксу! Вот ведь отморозок! Ну и фантазия у него – голливудские сценаристы нервно курят! Однако, молодчага – нечего сказать!

- Конечно, один ты ничего не сможешь сделать. Нужно другое. Ты найдешь десятника кметов по имени Кирк…

- Я знаю этого человека. Пару раз мы выпивали вместе, – перебивает меня Лотен.

- Отлично! – я улыбаюсь, - Значит и на этот раз ваша встреча не должна показаться подозрительной. Ты скажешь Кирку, что Талистеру очень нужно с ним встретиться. Как можно быстрей. Как только он сможет… Если захочет, конечно.

- Я понял, Лекс. Где?

- Там, где ему будет удобнее. Пусть сам решает. Главное - быстрее! Ну, ты сам всё понимаешь.

Сэндл вновь склоняет свою пышную рыжую гриву.

- Один вопрос, Лекс…

- Не надо вопросов! Отвечаю сразу всем: если он меня выдаст, значит, вам придется отбивать уже нас двоих. Хотя, может быть, у кого-нибудь есть предложения лучше? – я быстро оббегаю взглядом присутствующих, - Нет? Тогда и говорить больше не о чем. Я думаю, что Кирк меня не сдаст – в конце концов, это не в его интересах. Может всплыть то, что он мне уже помогал. Да и вообще, ну не похож он на конченую падаль. А вот помочь нам - десятник сможет. Особенно, если заинтересовать его материально. Кстати, уважаемые таны - у нас деньги есть? Может быть, придется заплатить за помощь в освобождении Виксы.

- Деньги есть, - наконец-то вступает в разговор старик, - А какую помощь ты хочешь получить от этого кмета, Лекс?

- Пока не знаю, мастер. Но просто уверен, что встреча с ним необходима. Тем более, что других вариантов ни у кого из нас пока всё равно нет. Предлагаю проводить сэндла Лотена до окраины леса - или докуда тут безопасно и подождать его там. Ну, чтобы быстрее было…

…Сидим на небольшой уютной полянке, неподалеку от выхода из лесного массива и ждем вестей от нашего лазутчика. Дело к вечеру, совсем скоро уже смеркаться начнет. Пока позволяет время - я, как и каждый вечер, расспрашиваю Конрада обо всем, что может оказаться полезным в дальнейшем. Брил и еще один повстанец – Лостон, «стоят на стрёме». Взволнованный Виктор, энергично меряет поляну широкими напряженными шагами, поминутно поглядывая в направлении, откуда должен появиться Лотен.

- Надо признать - хороший был солдат, - это Конрад сейчас о Кирке, - Как его угораздило, податься в кметы? Даже предположить не могу. Впрочем, я мог бы сказать это о многих, кого знал. Всё перевернулось...

- Вы ни разу не виделись за эти семь лет?

- Нет, - командир отряда невесело фыркает, - иначе, одного из нас уже не было бы на этой земле. Видишь рубец у меня на шее? Это память о встрече с младшим братом. Он тоже стал кметом…

- А что с ним сейчас?

- Ну, ты же беседуешь здесь со мной, - выражение его лица по обыкновению непроницаемо.

- Он мёртв?

- Да, - ровным голосом отвечает командир повстанцев, - Он хотел убить меня, но я оказался более ловок, - обычно острый и пронзительный взгляд Конрада мутнеет и уходит в сторону, к вершинам деревьев над нами.

- А что с тем предупреждением от Кирка? О человеке барона Улериха в отряде? – я резко меняю направление разговора. Мне тяжело за этого сильного мужика.

Конрад качает головой:

- В последнее время к нам приходило достаточно много людей. И приходят еще – недовольных всё больше. Мы не можем не верить всем – люди отвернутся от нас, пойдут в другие отряды. А они нам нужны. Брил с Засугой присматриваются к новичкам, да и мы со стариком поглядываем - но пока человек барона ничем себя не выдал.

- Лагерь надо будет переносить. И ужесточить режим входа и выхода из него.

- Тут я с тобой полностью согласен, Лекс. Уйдем глубже в лес - есть у меня на примете один остров на болотах, дотянуться до нас там будет не так просто. Вызволим девочку и уйдем… У нас ведь получится освободить её, Лекс?

Ну вот! И этот туда же! Вот уж от кого не ожидал подобной, по-детски наивной веры в древние легенды. Ведь серьёзный же мужик! Командир! Эх, Конрад – дружище, да не волшебник я, а только учусь…

Однако решительно киваю ему.

- Получится, Конрад. Должно получиться.

- Идет! – это остроглазый Брил разглядел в сумерках нашего сэндла…

- Ну что, Лотен? – чуть ли не напрыгиваю на попа я.

- Он будет здесь через два часа после заката. Один. Но просил, чтобы и ты был один.

- Кирк сразу согласился?

- Да. И даже сразу понял, для чего тебе понадобилась эта встреча. Этот парень весьма умен.

- А про Виксу он что-нибудь говорил? – это Виктор.

- Только то, что пока она жива, - сэндл несколько виновато разводит ручищами.

- Где она? Можно ли туда как-нибудь пробраться?

- Это всё что я знаю, Викт. У нас с Кирком не было возможности для долгой беседы.

- Лёха, я пойду с тобой!

- Ты пойдешь со всеми, Викт! – я тверд, холоден и непоколебим. – Давай отойдем, - жестко беру друга за локоть и отвожу в сторонку. Недалеко, - Хорош уже психовать, Витя! Я всё понимаю, но не теряй лицо! Держи стойку. Ты же боец!

- Извини, - он виновато смотрит в землю, - Просто она стала мне действительно дорога, Лёха. По-настоящему. Что-то меня несет, прости.

- Проехали. Только соберись, братишка.

Мы еще немного все вместе посидели на поляне. Перекусили хлебом спряным и жирным козьим сыром, запили хоть и теплым, но вкусным элем, после чего мои товарищи оставили меня одного.

- Мы будем рядом, Лекс. Если что…

- Смотрите по ситуации, Конрад. Если сюда припрётся половина Ульмиры, то вы вряд ли сможете мне чем-то помочь, да еще и себя погубите. Лучше после попробуете какой-нибудь другой ход. Хотя, я почему-то верю, что всё будет хорошо.

- Викта не удержать! – с сомнением качает головой командир повстанцев.

- Он уже в порядке, - киваю я, - Всё - вам пора!

Кирк появляется, как из-под земли - совершенно неожиданно. Хотя я и старался слушать и смотреть по сторонам предельно внимательно.

- Приветствую тебя, Талистер! – знакомый насмешливый голос из-за спины, заставляет моё тело невольно дернуть плечами и шеей. В быстром развороте рука сама по себе, без команды из головы - непроизвольно сжимает рукоятку меча!

- Спокойно, Лекс Талистер - ты ведь хотел меня увидеть не для того, чтобы зарубить? Или я неправ? – чувствуется, что в бархатной темноте тихой ночи десятник кметов иронично ухмыляется.

- Приветствую тебя, мастер Кирк! Извини - это от неожиданности. У тебя ловко получается быть незаметным.

- Ну, поживешь с моё – тоже научишься. Если поживешь, конечно!

- Я очень постараюсь, мастер десятник.

- Те, кому ты будешь мешать, тоже будут стараться изо всех сил, Лекс, - фыркает он, - Зачем звал?

- А ты сам не догадываешься?

- Ну, мои догадки - это всего лишь догадки. Мне тоже жаль девочку, но чем я могу ей помочь? Она у барона, а в Ульмире сейчас полно наемников и вурланов.

- Много их там?

- Достаточно, Лекс. НАС - там достаточно!

- Брось, Кирк – ты точно не совсем такой, как остальные кметы!

- Откуда тебе это знать, пришелец?

- Ты помог мне! И, вообще - я это вижу.

Десятник непонятно хмыкает.

- Я уже говорил тебе, Лекс – мне поздно искать другой берег. Всё давно решено. Мне очень жаль, но так вышло.

- Никогда не поздно перестать быть тем, кем не хочешь быть, мастер Кирк.

- Брось! Это всё слова! Давай к делу… Штурмом, даже внезапным - Ульмиру вам не взять. Там больше полусотни бойцов. А у вас столько еле-еле наберется. И то, половина ваших - обычные мужики-землепашцы. Их покосят как траву.

- Откуда ты знаешь сколько нас?

- Я ведь говорил тебе в прошлый раз: среди вас человек, посланный Улерихом.

- Кто он, Кирк?

- Откуда мне знать? Я что, любимый племянник барона? Это от него у барона нет секретов, – его глаза и зубы ярко блеснули в свете луны, - А парнишка, к слову сказать…

- Ладно, не до него сейчас. А…

- И очень напрасно, Лекс.

- Ты же сам говоришь, что не знаешь, кто он.

- Я не о лазутчике барона. Я снова о его племяннике, - голос десятника вкрадчив, - Своих детей у барона нет. Из родни - только один Тиль и остался. Его отец, брат барона - погиб еще до того, как вурланы приплыли сюда. Улерих вырастил мальчишку, как своего сына. Души в нём не чает! И если, упаси Белиар - с Тилем, какая беда приключится – барон ничего не пожалеет, лишь бы спасти родственника.

- То есть - если у нас получится захватить его племянника, то барон пойдет на обмен? – наконец-то догоняю я.

- Не просто пойдет, а побежит вприпрыжку! Точно тебе говорю, – заверяет десятник.

- Но как?

- Улерих начал приобщать мальца к делам. Завтра Тиль с несколькими кметами поедет к рыбакам. Те немного задолжали барону и поэтому должны быть наказаны. Наказать их барон поручил Тилю. А того хлебом не корми - дай покуражится над людьми. Вурланская порода! – десятник сплюнул, - Ну, да ладно, не об этом речь. Они поедут с утра. По… Нет - тебе я сейчас замучаюсь объяснять, по какой дороге. Просто скажешь своим, что поедут они к старому Хельсеру. Там уже сами сообразите, как лучше их перехватить…

- Сколько их будет?

- Обычно по паре человек на телегу. Поедет две или три телеги и Тиль верхом. Любящий дядюшка не пожалел лукаров на доброго коня. Смотрите, чтобы он от вас не сбежал.

- Конь или племянник? – невольно улыбаюсь я.

- Оба! Конь тебе ещё понадобится. На таком красавце, даже самому Талистеру будет не зазорно скакать. Ну, а если ускользнет племянник - вашей девчонке никто уже не сможет помочь. Другого случая не будет. Пока Улерих держит её у себя. Когда насытится – устроит охоту. Обычно он поступает именно так. Хотя, перед охотой вполне может отдать её на забаву кметам. Так что - не упустите Тиля… Тебе пора, если конечно хочешь успеть.

- Я опять перед тобой в долгу, Кирк! Я не забуду, поверь!

- И всё же, я очень надеюсь, что не придется посчитаться, Лекс.

- Один вопрос, Кирк. Почему?

- Возможно потому, что я глупец, но что-то глубоко внутри упрямо твердит старому Кирку, что ты победишь, Лекс Талистер. Не завтра, и может быть очень и очень нескоро, но победишь. Вполне возможно, что я этого уже не увижу, но я привык слушать этот голос. Может, именно поэтому до сих пор еще жив? Твои ведь сейчас стоят вон там? – своими веселыми и наглыми глазами он показывает прямо на кусты, за которыми укрываются мои товарищи.

- Да, - мне абсолютно ни к чему врать этому человеку.

- Ну, так я и думал. А Конрад там?

- Угу… Но тебя не тронули бы в любом случае.

- Я знаю, Талистер… Не опоздайте. И пусть Конрад найдет шпиона. А то для всех вас это может очень плохо закончиться. Гораздо быстрее, чем вы думаете. Прощай, Лекс!

- До встречи, Кирк! Спасибо!

- Мне уже тоже начинает казаться, что наша следующая встреча неизбежна. Береги себя!

Глава 10

Наиболее подходящее для засады место выбрал сам Конрад. Вот и сидим уже третий час, а ведь ещё даже боялись не успеть. Вместе со мной, Виктом и Конрадом - нас четырнадцать. Этого должно хватить с перестраховкой. Остальные - во главе с Брилом и Флориганом, готовят лагерь к переезду «на новую квартиру», в глубину лесов. Это неизбежно и необходимо. С сегодняшнего дня мы вступаем на опасную и непредсказуемую тропу настоящей партизанской войны. Войны по-взрослому, без дураков. Время эпизодических редких налетов «с гор за солью» закончилось. Если сейчас у нас всё получится – барон Улерих не успокоится, пока не уничтожит отряд. Что ж: либо он нас – либо мы его. Третьего не дано.

Безветренно. На море штиль. Мир густо и тревожно пахнет полынью. Во рту сушит. Солнце поднялось уже высоко и начинает ощутимо и безжалостно припекать. Даже мухи улетели на сиесту.

Немного нервничаю. Совсем, как в той, прошлой жизни, «на засаде» в горах. Это нормально. Ожидание боя всегда на мандраже. Когда всё завертится – «измена» отступит. Её сменят злость и инстинкты. Правда сейчас предбоевое волнение усугубляется непривычностью оружия и моими сомнениями в собственных навыках владения им. Но ничего - справлюсь. Рядом Виктор и Конрад – отличные бойцы. Да и остальные не из пейзан. На предстоящее дело Конрад отобрал самых лучших. Ставки высоки. Мы обязательно должны вызволить Виксу. К тому же, спасение девушки из рук барона - первое дело Талистера на этой земле. И для того, чтобы за ним пошли, оно обязательно должно закончиться победой. Только победой! В идеале - без потерь. Ведь люди готовы идти до конца только за удачливым вождём.

Конечно, лидер должен быть смелым, справедливым, честным и умным – это да. Но ещё, он обязательно должен быть везучим. Сие проверено веками. Так уж устроена человеческая природа. За фартовыми атаманами - идут даже на верную смерть. За неудачником - не отправятся даже за верной добычей. В общем, сейчас на кону стояли и жизнь Виксы и сама судьба возможного освобождения Миртаны.

- О чём молчишь, Лёха?

- Жарко, – лениво морщусь я и тянусь к кожаной фляге, уже на две трети опустошенной.

Викт ободряюще подмигивает. Мол: «не переживай – все ровно будет». Вокруг люди из отряда – особенно-то не поговоришь по душам.

Не поймут сомнений и переживаний героя из легенды. Ведь для них я: «Талистер – освободитель». И точка. Так что, положение обязывает. Надо соответствовать без лишних сомнений и терзаний.

А духота всё ощутимей – похоже, что без хорошего дождя сегодня не обойдётся. Это хорошо! Я люблю дождь…

- Едут! – стремительным и негромким эхом проносится по цепочке.

Это подал знак дозор, расположенный перед засадой.

- Молодого барона - берем живым. В любом случае! Остальные не важны, – напоминает бойцам Конрад, - Всё! Замерли! Лучники – стреляете по готовности, но только после меня, когда они проедут утес. Если что-то пойдет не так - бьёте по коню. Вурлан не должен уйти! Всё - ждем.

Кстати о конях и отношении к ним, пока ещё есть время. Кони здесь ценятся почти буквально - на вес золота. Всё дело в том, что после победы вурланов, на местное лошадиное поголовье обрушился нешуточный мор. Что послужило толчком – неизвестно. То ли, завезенная с конями захватчиков болезнь, против которой у местных лошадей не было иммунитета, то ли - какая-то иная причина тому виной, но в результате, почти все миртанские лошади пали. Что еще характерно – загадочный мор уничтожил всех породистых, боевых коней и никак не отразился на здоровье крестьянских рабочих лошадок. Почему он был столь избирательным? Ну, ответа здесь тем более не знал никто. В общем: коренастые, некрупные местные трудяги – кобылки пережили моровое поветрие и продолжали себе впахивать, даже не чихнув. Ну, а боевые скакуны стали большим дефицитом. Позволить себе купить хорошего коня мог даже не каждый рядовой вурлан, а что уж говорить о кметах. Ушлые торговцы из Варанта, славящегося своими лошадьми - безбожно задрали цену и не собирались терять верные барыши, опустив её. Хороший конь стал статусным предметом, как автомобиль премиум-класса у земных столичных мажоров…

…Обоз поскрипывает уже почти у той незримой черты, когда должны будут засвистеть стрелы. Три телеги - прав был Кирк. Пять кметов на них и юный вурлан на тонконогом и нарядном вороном жеребце впереди.

Я покосился на Викта. Почувствовав мой взгляд, друг ободряюще сверкнул шалыми, словно хмельными глазами…

«Вжух»! - коротко свистнув, стрела с голодным чавканьем вонзается в грудь плечистого молодого кмета, сидящего на телеге боком.

Пора!

Я шумно выламываюсь из кустов и рвусь к юному вурлану. По плану - моей целью является именно он. Справа, столь же стремительно, уже несутся повстанцы с Виктом во главе. Молча и неотвратимо…

«Куд-да! Стоять, зорька»!

Опешивший от неожиданности юнец, горделиво восседающий на коне, только и успел коснуться рукояти своего меча, как был невежливо выхвачен мной из седла и аккуратно брошен на дорогу.

Вот так!

Веса-то в нём - всего ничего, даже вместе с мечом! Макивара ходячая! Так, ну а что у нас с конем? Отлично! Молодой повстанец Элс - похоже, ровестник баронёныша, крепко держал жеребца, который даже и не думал брыкаться. Ну да – было бы умение!

«Запеленывая» молодого вурланенка - глянул в сторону телег…

Нда, ребята – вот ведь как всё просто оказалось! Даже без малейшей интриги! Ну и ладно, ну и замечательно! Мы сделали это!

- Лекс, как там молодой? - хоть и сам все видит, но на всякий случай, интересуется Викт-отважный.

- Всё по плану! Клиент в порядке. Даже упаковку не повредили. Как у вас?

- Как видишь!

- Хоп!

Всё прошло даже лучше, чем ожидалось. Вурлан повязан, двое кметов «приказали долго жить», двое - даже не успели оказать сопротивления. Ещё один был ранен стрелой в плечо. Вот и чудненько.

- А у тебя есть воинское счастье, Лекс! – подошедший Конрад посмотрел на меня с нескрываемым одобрением, - Всё получилось.

- Не прими в обиду, тан Конрад, у нас есть поговорка: «Не говори гоп…»

- «Не получишь в лоб», - не совсем канонически заканчивает её за меня присоединившийся Викт.

Командир повстанцев в легком недоумении смотрит на нас.

Небрежно машу рукой:

- Ладно, потом объясню. Что с этими чертями делать будем?

- Одного отпускаем к барону. Предлагаю - вон того, шустрого.

- Который на крысу похож?

-Слушай, а ведь и правда.

Мы много говорим и смеемся. Адреналиновый отходняк. Боя хоть и не было, как такового, но организм-то был всерьез на него настроен! Это нормально и скоро всех попустит.

- А что с остальными? – Не сговариваясь, мы втроём становимся серьёзными. Вопрос далеко не праздный. Отпустить их - значит усилить врага на две боевые единицы. В виду предстоящей нам тотальной войны - это совершенно не приемлемо. Оставить их в качестве пленных – значит расходовать и без того небогатые запасы отряда на потенциальных противников. Да ведь ещё и бойцов для их охраны круглосуточно отвлекать придется. Тоже не вариант. Но среди нас, похоже - нет никого, кто испытывает удовольствие от убийства - ради убийства. Пусть и врагов. Одно дело в бою, где всё просто: убей первым или умри! Совсем другой коленкор - вот так, как сейчас. Хладнокровно зарезать связаных, сдавшихся на милость победителя. Да, к тому же, один из кметов ещё и «трёхсотый», маму его… не могли поточнее стрелять, что ли? На одну проблему сейчас было бы меньше. Эх, «пуля – дура»!

- Ну, так что делать будем? – официально командует отрядом Конрад, но здесь и сейчас он, похоже, передает право принимать решение мне и Виктору.

Какой же сегодня тёплый день! А вокруг - просто пастораль! Облака белоснежные, кучерявые, как овечки. Только пастушков и пастушек не хватает. Со свирелями и венками. «Сегодня прекрасный день, чтобы умереть!» - так, там кажется, звучало? Понурые кметы в сторонке, словно чувствуют, что речь идет о них – уставились одинаково большими, испуганными глазами всерьез накосячившей собаки.

- Подождите! Я вот что думаю – обнулить мы их завсегда успеем. Дурное дело не хитрое. А если у Улериха в сарае, ещё какой-нибудь бедолага смерти ждёт? Вот и будет у нас возможность его вызволить. Обменяем – «всех на всех»!

Конрад пристально смотрит мне в глаза. Долго. Я не отвожу взгляда и гляжу в ответ с непонятным мне самому вызовом…

Командир кивает и молча отходит отдавать распоряжения. Ловлю себя на том, что стоял сейчас, почти не дыша. Незаметно стараюсь перевести дух.

- Согласен с Лексом, - несколько запоздало высказывается Виктор и дружески заезжает кулаком мне в плечо, - а чего это малолетка-то у нас притих?

Поднимаем связанного вурланеныша на ноги. Напрасно беспокоились - с ним всё в порядке. Просто слегка сомлел юноша. Хотя нет – не сомлел, он испуган до икоты. Ну, так еще бы – ведь о своих планах в отношении его персоны мы пацанчику, почему-то не сообщили. Поди уже, в мыслях вовсю представляет себя, такого молодого-красивого, сидящим на колу или разорванного лошадьми. Ну а что, бароны-то ведь так повсеместно развлекаются. Кстати, о лошадях: я конечно не специалист, но как на мой дилетантский взгляд - трофей нам достался классный. Конь – огонь! Молодой и горячий жеребец со злыми умными глазами. Сухощавый, грациозный, чёрногривый, лоснящийся отменным здоровьем и силой.

- Это варантский скакун, - с придыханием сообщает мне Элс, протягивая повод, - Очень хороший конь. Зовут Стел. Достойный! Тебе не стыдно будет на нем скакать, Лекс Талистер!

Невольно поднимаю бровь.

Мне? Хм… Интересно, а это только парнишка так думает? Или сей дивный чудо – конь, действительно, со всеобщего одобрения, станет моим? А я ведь, если что - не откажусь! Ладно, не время губы раскатывать – надо как можно скорей Виксу вытаскивать!

Глава 11

Сидим вчетвером: Викса, её подружка Энкви, Викт и я. И это совсем не то, что кто-то может подумать. Малолеток мы с другом не спаиваем. Просто сеанс психотерапии. То, что доктор прописал. Ну, вот ничего больше не придумалось, чтобы изнасилованную девчонку в чувства привести. Да и Викту это было необходимо, а то бы он, не пригибаясь, в полный рост - в одну саблю на приступ Ульмиры пошел. Вот и сидим – накачиваем девчушку Флоригановым вином и оптимистичными байками о нашем далеком, прекрасном и сказочном мире.

Ну а что? Для неё: наш мир – это настоящая сказка!

Надо признать - девчоночка держится молодцом! В нашем (хотя какой уже он наш?) мире - многих барышень сломанный ноготок вгоняет в крутой депрессняк. А Викса - просто титан духа! Пытается заскулить время от времени - не без этого, конечно, но мы с другом начеку. Сразу же поражаем богатое девичье воображение очередным рассказом о далеких мирах. Ничего, она сильная – отойдет. Да и Викт ей поможет... Наверное…

… - Слушай меня внимательно, крысеныш! Тебе очень повезло – я тебя отпускаю. Сейчас ты мухой полетишь к своему барону и расскажешь ему о том, что здесь произошло. Можешь даже поведать, что бился как лев – до последнего, – я великодушно усмехаюсь, - Ты расскажешь ему, что Тиль у нас. Но мы можем не торопиться подвешивать его племянника над костром на собственных кишках, а готовы обменять сопляка на девочку. Виксу. Ещё ты скажешь Улериху, что также у нас сидят и ждут лютой смерти двое его кметов. Их мы тоже готовы обменять. Наш человек будет ждать ответа здесь. Один. Ты или тот, кого пошлёт с ответом барон Улерих - тоже должен прийти сюда один. Иначе его племянник много-много раз позавидует мертвым, пока сам будет умирать. Ты меня понял? Молодец, иди! Да, побыстрее! И не вздумайте даже попытаться нас обмануть! Наши люди со всех сторон наблюдают за Ульмирой. Всё, пошел!

О, как рванул, шустрик!

- Так, все исчезните! Согласно плану, по местам. Таким темпом этот скунс минут за пятнадцать до ворот домчит. Наблюдателям – внимание! Конрад – ты и лучники, наш главный козырь! Что? Козырь? Ох, ты ж..! У вас ведь в карты не играют! Ну, это мы исправим. Но потом, всё потом… Что? Да не надо коня – я же уже говорил! В лесу на нем не разгонишься. Ногами быстрее. Вы же меня прикроете… Нет – здесь останусь я сам. Это решено. Не обсуждается... Витя, ну хоть ты не делай мне нервы..!

Я слегка «на мандраже», отсюда и эта суетливая многословность! Волнуюсь не за себя – за Виксу. В ближайшее время решится: примет барон Улерих-охотник наше предложение или Кирк ошибался, оценивая силу его родственной привязанности к племяннику.

Жду на опушке, за спиной густой подлесок. Если что-то пойдет не так - вся надежда на него и на наших лучников, затаившихся по кустам с двух сторон. Жаль – крайне немного их у нас! Сам Конрад и ещё четыре бойца: двое бывших армейских, да парочка из охотников. Их вообще не густо в природе, как, впрочем, и любых других талантов. Хорошего лучника растят годами! Это ведь не огнестрел - где всё даже обезьянину доступно. Сгоняй новобранца пару-тройку раз на стрельбище и готов среднестатистический боец. Дешево и сердито! Зато и цена такому воину – пятак в базарный день. И жизнь его – копейка. Ну, а «правильный» лучник, да еще с годным луком – просто находка для любого отряда. Так что зря я ворчу – у нас их целых пять! Мощь! Что-то крутится в голове – похоже, важное, а поймать никак не могу...

Ладно, сейчас главное - девочку вытащить, а там, авось и вспомнится…

Ну и где баронский переговорщик? Что-то не кажется мне, что Улерих сам прибудет. Но и шестерку безгласную не пошлет. Человек с полномочиями должен быть. Тут ведь договариваться придется: по месту, времени и условиям.

…Щебечущую лесную тишину внезапно, словно клинком рассекает резкий свист сверху. Это наблюдатель с дерева – мальчишка Элс, мой напарник по пленению баронёнка. Вон аж куда забрался малолетний средневековый руфер. Энергичной распальцовкой сигналит, что кто-то идет или едет в нашу сторону. Один. Что же, это хороший признак. Значит - будет разговор. Или скорее - торг? Посмотрим.

Ха – три раза!

И почему я совсем не удивлен?

- Здрав будь, десятник! Хорошо смотришься! Нарядно! Этот конь теперь твой? Или тебе его только на время выдали? Вижу - барон торопится увидеть племянника.

«Заклятый друг» по-лошадиному фыркает в ответ:

- Ну, твой трофей получше будет, Талистер.

- Судя по всему, Улерих согласен на обмен?

- Согласен, - Кирк ухмыляется, - Видел бы ты его! Мальчишка на самом деле дорог барону. Я же говорил. А ты - молодец! Всё сделал ловко… Твои-то все целы?

- Ни одной царапины. Ваши даже понять ничего не успели.

- Так я и думал. – широко во всю пасть, скалится десятник, - Этот трусливый ублюдок Зворри – наврал, как всегда… Ну, так что, Лекс Талистер - как меняться будем?

- А «обманки» от барона не будет?

Десятник недоуменно вскидывает крепкую белесую бровь, но почти сразу отдупляет…

- Нет, с его стороны всё будет честно, без подвоха. Он, может и хотел бы, но очень уж опасается за родственника. Да и времени не хватит. Ты ведь захочешь поменяться прямо сегодня?

- Да, – твердо киваю, - Как девочка?

- Жива и почти невредима, - Кирк морщится и активно чешет свой кривой ломаный нос.

- Что с ней, Кирк? Лучше мне узнать об этом сейчас.

- Ничего, за исключением нескольких синяков и того, что барон лишил её невинности… – он отводит глаза в сторону и начинает почесывать шрам на скуле, - Но об этом я тебя предупреждал. Сам понимаешь, Талистер - я ничего не мог с этим поделать.

- С-сука! Падаль! Ублюдок! Закопаю мразину! Кастрирую, выбл…ка!

Я достаточно долго матерюсь и психую. Десятник молча смотрит на лес. Наконец мой запал иссякает. Закурить бы! Но здесь нет табака.

- Полегчало, Лекс? – негромкий голос кмета бесстрастен.

- Кирк, а тебе не стрёмно быть одним из этих козлов?

Он не до конца понимает смысла слова «стрёмно», но суть улавливает, по глазам видно.

- Я уже говорил тебе – со мной всё решено. Поздно, Лекс. Я слишком много натворил, - кмет еле заметно, непонятно усмехается.

- Ладно, давай к делу, десятник. Знаешь старые развалины на окраине леса - неподалеку от того места, где мы с тобой встретились в первый раз?

- Конечно. Хорошую позицию выбрали. Если что - можно в чащобу шмыгнуть и ищи вас там. И сверху поле далеко просматривается – незаметно не подобраться и людей не спрятать. Там?

- Да. Перед рассветом. Успеете?

- Успеем, – уверенно кивает он, - Сколько человек?

- По пять - думаю достаточно. Увидим больше, уйдем – обмена не будет. А баронёныш сядет на кол. Без глаз, ушей, яиц и пальцев. Их мы позже Улериху пришлем. Так что будет, что похоронить.

- Всё так и передам, не сомневайся. Что насчет коня?

- А что, насчет коня?

- Барон хочет его выкупить.

- Нет! – я тверд, - А он не хочет выкупить своих кметов?

- Нет. Он объявил, что они трусы и никчемные воины. Можете делать с ними, что захотите – ему всё равно.

- Бля! И вы служите подобному ублюдку?

- Я служу самому себе, Талистер, - десятник кметов угрюмо выставляет вперед крепкий энергичный подбородок.

- Не обманывай сам себя, мастер Кирк!

- Хватит, Лекс! – рявкает он.

- Ладно, это твоя жизнь, - я устало машу ладонью.

- И ещё одно, Талистер… Там у развалин, я не смогу тебе ничего сказать. Мы ведь «незнакомы»... – он снова щерится, но тут же становится серьезным, -Теперь Улерих не успокоится, пока не уничтожит вас всех. Это будет настоящая война, Лекс. Барон жесток и беспощаден. Меняйте место своего лагеря прямо сегодня. И пошли кого-нибудь к старику Хельсеру. Пусть рыбаки уходят к вам в лес. Иначе им тоже не сдобровать.

- Уже сделано... Спасибо. Береги себя, десятник.

- Я постараюсь, Талистер. И ты будь осторожен. Скорее всего - теперь мы встретимся в бою…

…Обмен действительно прошел без неожиданностей. На всякий случай, во избежание эксцессов, Викт в нем не участвовал. Ну, а после, ему было не до психоза – надо было заниматься душевным состоянием Виксы. Об изнасиловании знали только она и я. Да еще Флориган ожидаемо догадался – это по глазам старика понятно было. Ну, может, девчонка еще лучшей подружке Энкви по-бабьи поплакалась.

- Ты же никому не скажешь, Лекс? - еле слышно спросила меня Викса.

- Что ты, конечно же - нет! – отвечаю я, глядя на её синие, ставшие чуть ли не черными губы, искусанные в запекшуюся кровь. До хруста стискивая собственные челюсти от дикой ярости и почти отцовской жалости.

- И даже Викту? – она вскидывает на меня свои огромные, встревоженные глаза.

- И даже Викту. Пусть думает, что ты просто очень напугалась, сестренка. - Я ободряюще улыбаюсь и глажу Виксу по голове. Она слегка розовеет, перехватывает мою руку и льнет пылающей щекой к ладони.

- Я и правда очень испугалась, Лекс.

- Ничего. Ничего - ты молодец, всё будет хорошо, девочка. Всё пройдет. А барона я отдам тебе. Сама с ним посчитаешься.

- Правда?

- Конечно, правда.

- Лекс, я хочу тебя спросить…

- Я знаю - о чём... Ты очень ему нравишься, сестренка!

- Сестренка! – шмыгает носом она, - Я всегда хотела, чтобы у меня был брат. Такой - как ты… А у вас там, откуда вы с Виктом… что если, девушка… до замужества…

- Это всё не важно. Совсем не важно. Если любовь настоящая!

- А у тебя была любовь, Лекс?

- Была.

- Как её звали?

- Валерия.

- Валерия, - попробовала на вкус Викса, - Красивое имя. Наверное, она и сама красивая. Да, Лекс? Она осталась там?

- Она погибла.

- Но ведь вы с Виктом тоже погибли в своём мире, но возродились у нас. Значит и она могла, да?

Пожимаю плечами:

- Твой дед говорит, что я найду её здесь.

- Значит так и будет, Лекс! Мой дед очень много знает. И ещё он владеет даром: видеть, что будет. Только не всегда говорит о том, что видит. Поверь его словам – ты найдешь её!

- Знать бы ещё – где? – не слишком весело усмехаюсь я, - И что с ней сейчас?

- Всё будет хорошо, братик! – теперь уже эта пигалица с жаром начала утешать меня.

…Вот и ладненько! Понимание, что проблемы и горести существуют не только у тебя - отлично отвлекают от того, чтобы не возводить в абсолют величину собственных невзгод.

«Да ты прямо психотерапевт, Алёшенька»!

«Угу, угу - сейчас еще и медикаментозно закрепим. Думаю, Флориган не пожалеет для внучки антигрустина с фамильных виноградников».

- Лекс, а я, правда - нравлюсь ему?

Тьфу ты, как говорится, кто о чем… О, женщины! А эта Энкви, кстати - очень даже ничего! Такая няша! Или это я уже набрался до нужной стадии? Ну и конечно - длительное воздержание и в прошлой и в нынешней реальности своё берет!

С голодухи-то и лягушка – царевна.

Да нет – девчоночка и впрямь хороша! Я её ещё в первый день приметил. И глазенками стреляет - прямо наповал! Почти парализующим волю взглядом василиска! Аж в жар бросает и ладони, сами по себе, так и тянутся в её сторону.

Их что: абсолютно во всех мирах по одним и тем же методикам этому учат?

Ну, держись, Лёха!

Глава 12

- Лекс! Ле-екс… просыпайся. Пора вставать – тебя уже ждут…

Я выныриваю из тяжелого сна: мутного, густого и вязкого, как предрассветный туман, прямо в ясное и солнечное теплое утро.

Прислушиваюсь к организму. Несмотря на вчерашний широкий разгуляй, самочувствие было вполне себе сносным.

- Викт уже приходил, искал тебя, - торопливо поясняет Энкви, - они в землянке Конрада, ждут.

- Угу. Ну, пусть еще немного подождут, - я обнял сидящую рядом девушку за хрупкие плечи, привлек её к себе и поцеловал за ушком. Сегодняшним утром её волосы пахли духмяным степным разнотравьем и дождем, ничуть не менее одуряюще вкусно, чем вчерашним хмельным вечером.

Она по-кошачьи потянулась, мурлыкнула и жарко впилась припухшими губами в мои, немного ноющие и, наверное, не менее опухшие.

Да уж - вчера мы с ней дали жару! Оба, как с цепи сорвались! Угомонились уже только после рассвета!

Энкви оторвалась от меня и в упор уставилась в моё лицо своими небесно-васильковыми ясными глазищами в половину лица. Нежно и доверчиво! Ох, и хороша, чертовка! Страстная, нежная, неумелая, но стремящаяся отдать всю себя. Да ещё, к тому же - я оказался у неё первым. Хм… Вот так… Ну, а что? «Девушка созрела», как говорится.

Слава Инносу с Белиаром - Энкви сирота, так что проблем со стороны возмущенных родственников, с вилами наперевес бегущими к сеновалу, не ожидается.

Нет - у меня и мысли не возникает обмануть это ласковое чудо!

Просто, будь в лагере её родня – кто знает, как бы они отнеслись к «Талистеру-растлителю невинных девочек»?

Хотя какое уж тут растление, особенно учитывая, что большинство девиц здесь в 16 замуж выдают. Ну, а Энкви, вообще, «перестарок» в свои звонкие семнадцать.

Зато сейчас всё просто – есть я и есть она! Ну, а в перспективе…

Да, кто же может знать, что там будет? Да и будет ли?

В общем, живем и радуемся, а там, как сложится. Вот только Лера…

А что Лера? Лера - это Лера, а Энкви - это Энкви. Да и где она – Лера? Здесь или нет? Все разговоры про нашу возможную встречу, дают какую-никакую надежду, конечно, но подобное развитие сюжета ещё писами по воде виляно.

Да и вообще: мужская ментальность любой мало-мальски путной банды - диктует свои условия. А они таковы, что у главаря обязательно должна быть женщина. И не просто первая попавшаяся особь слабого пола, а самая крышесносная. По крайней мере – первая красотка из всех, в радиусе действия банды. А Энкви, как раз самая зачетная девица из всех, что пока встречались мне в этом мире. Первая красавица отряда. Разве, что Викса может поспорить с ней за обладание титула: «Мисс Резистанс», но тут уже, как говорится – сугубо на любителя. Энкви – изящная и хрупкая, миниатюрная шатенка, Викса – статная брюнетка, чуть выше среднего, спортивного типа.

Да уж, созрели в лесу ягодки! Обе две, как с картинки! И как эти местные мужланы таких девчонок в Ульмиру отпускали? Куда старик-то смотрел? Ладно – с личной жизнью буду разбираться после. Пока всё более, чем прекрасно - так зачем усложнять?

- Малышка, мне действительно надо идти, - я совершенно искренне вздыхаю, улыбаюсь и чмокаю её в курносый нос, - Дела долго ждать не могут.

- Зато я могу, - горячо шепчет Энкви, - я могу ждать тебя столько, сколько будет нужно, Лекс Талистер!

Слова девушки звучат музыкой, но все это после.

- Хорошо, только мы не можем постоянно спать под открытым небом, девочка. Вечером я освобожусь и займусь шалашом для нас с тобой. Или выгоню Викта из нашего с ним жилища, - я засмеялся. В душе и теле пела радостная легкость. Вот что секс животворящий делает! Особенно после такого долгого вынужденного целибата.

- Ну, всё я ушел.

Войдя в лагерь, направляюсь прямиком к полуземлянке Конрада. Вот же ведь деревня – не успеешь что-то сделать, а все уже всё знают. А ведь знают - по глазам видно. Здороваюсь и киваю встречным партизанам без неловкости, но с легкой досадой.

А собственно, чего это я? Все взрослые и кому какое дело - с кем провел сегодняшнюю ночь Лекс Талистер? Ага, ага. А ведь здешние бабенки-то к Энкви, по любому, с расспросами привяжутся. Ну и ничего страшного – откусается. Она девица бойкая. А сейчас к тому же - заимеет весомый статус гёрлфрендихи живой легенды…

- Доброе утро, таны! Прошу прощения за задержку, устал вчера немного, вот и проспал.

Вот ведь гады, еле улыбочки маскируют! Удавы траншейные!

- Итак, что нам всем необходимо обсудить и какие вопросы решить?

- Уничтожение Улериха и захват его владений, - это Витёк.

Неопределенно хмыкаю.

О как, резко с места и в карьер! А чего это он такой пасмурный? Или девчонка поделилась-таки подробностями своего пребывания в плену? Если так - то это она зря. Очень зря. Есть вещи о которых мужчине лучше быть не в курсе. Пусть он сам даже триста раз догадывается, но наверняка лучше не знать. Да пусть даже и дойдет инфа, но не от тебя. Хотя, вполне может быть - я и не прав.

Ладно - мое дело сторона. Сами разберутся, чай не дети.

А чего это командир, Брил и старик так загадочно переглядываются?

Ну, понятно - это Викт на эмоциях, а местные инсургенты здраво смотрят на текущее положение вещей. А оно таково, что сил для открытого противостояния с баронской дружиной, у отряда пока категорически недостаточно. Тут я с ними целиком и полностью солидарен. А чего молчат-то? Ждут моего мнения? Ну раз так, ладно, могу и сам.

Действительно - кому как не мне чересчур резкого друга урезонивать?

Задумчиво обвожу взглядом всех собравшихся.

- Ну, что, кто-нибудь ещё скажет или мне позволите?

Троица местных почти синхронно кивает. Виктор с показушной бесстрастностью поднимает глаза от еще толком не утрамбованного земляного пола.

- Я хотел бы слегка расширить вопрос о бароне и Ульмире. Что мы имеем в активе на данный момент? Если я не ошибаюсь - в отряде сейчас сто семь человек.

Конрад утвердительно кивает.

- Из них мужчин, включая нас с вами – сорок семь. Остальные: женщины, дети и… - я встречаюсь взглядом с Флориганом, - те кто, по разным причинам, не может полноценно сражаться. Это совсем не беда – их можно использовать для иныхвспомогательных функций, что тоже крайне необходимо. А беда наша в том, что у нас всего сорок семь, относительно годных к драке бойцов, - перевожу взгляд на командира отряда, - Тан Конрад - сколько из них можно, вот прямо сейчас повести в бой? Только не спеши – подумай. Вопрос состоит не в том, чтобы просто бросить людей в мясорубку, а в том, чтобы победить. Причем с минимальными потерями. Сколько из наших парней по-настоящему готово к битве «стенка на стенку» в чистом поле?

- Пятнадцать, ну, может, самую малость больше, - командир мрачновато сводит брови к переносице.

- Хорошо. Пусть будет даже двадцать. Остальные – «обмороки», а не полноценные солдаты. А у барона, по моим последним сведениям, около пятидесяти вурланов и кметов, которые отлично знают, с какой стороны за оружие держаться, - невесело фыркаю и в упор смотрю на Викта, - Из всего этого вытекает следующий вопрос: можем ли мы сейчас всерьёз думать о нападении на Ульмиру? Что скажете?

- Нет, - Брил категоричен и серьезен.

- С нашими силами это невозможно, - старый Флориган, несмотря на произошедшее с внучкой, сохраняет рассудок холодным и трезвым.

- Лекс, что говорить о пустом, - снова морщится Конрад.

- Викт, твоё слово…

- А я что - похож на безумного? – со злой досадой откликается друг.

- Нет, не похож. Просто: ты предложил – мы рассматриваем. У нас здесь совет. И раз уж мы с вами решаем за всех этих людей, - я махнул оттопыренным большим пальцем через плечо, - давайте делать это, не оглядываясь на личные чувства и порывы. Все мы не бездушные и поверь: для меня уничтожить Улериха – тоже вопрос принципиальный! Но, если мы хотим победить: то, ничего личного, Витя - онли бизнес.

- Ты прав, Лёха! – склоняет голову друг и тут же вскидывает глаза на меня, - Тогда, что будем делать?

- Что ты думаешь, командир? – смотрю на Конрада.

- Постойте! – неожиданно вмешивается Флориган, - Послушай старика, Талистер!

О как, многообещающе! И чем порадует мудрый дед?

- Конечно, мастер Флориган - говори, мы слушаем.

- Они знают, о чем речь, - дед Виксы кивает на присутствующих, - мы уже обсудили это вчетвером. Я тоже, когда-то был воином и вот о чем я хочу тебе сказать: ни малый отряд, ни большая армия не смогут действовать успешно и в полную силу – без единого командира. Ты согласен с этим?

- Ну, конечно, мастер.

- Так вот, мы решили, что командиром здесь должен быть ты, Талистер. Только ты! А мы все будем помогать и постараемся быть полезными, если ты посчитаешь нужным принять нашу помощь.

- Стоп, вороные! Прошу прощения, мастер Флориган! Конрад - ты местный, ты всегда жил здесь и знаешь Миртану и её людей. А люди знают тебя. Ты для них – свой. Мне кажется, что пришедший недавно чужак, не сможет так успешно, как ты, руководить отрядом, - возражаю я.

- Но ведь, чтобы достичь главной цели, нам понадобится армия, Лекс, - как всегда весомо, неспешно и негромко вступает Конрад, - Для этого нужны люди. Бойцы - готовые убивать и главное - умирать. А бойцам нужна цель ивождь. Такой - в силу и успех которого они будут верить. И ещё вера в то, что своей цели они смогут достичь именно с этим вождём, - Конрад подергал себя за ус и помолчав продолжил, - За бывшим командиром полка королевской гвардии, вчистую проигравшей войну – люди не пойдут. Все, кто хотел пойти за мной – и так уже здесь. А за Талистером могут пойти многие. Очень многие.

- Конрад прав, Лёха! Мы все так думаем, - поддерживает вояку Виктор. Старик и Брил согласно кивают.

- Так что, давай решайся, «надёжа атаман» – другого пути у тебя всё равно нет. Да и у всех нас тоже, - съёрничал-таки, не удержался «Викт-отважный».

Ну-ну, братское сердце. Я тебе этого «надёжу-атамана» еще припомню.

Ненадолго призадумываюсь. Определенный резон в их словах, конечно же, присутствует. Результат в сорок семь человек за семь лет говорил сам за себя. Такими темпами - нам всю оставшуюся жизнь придется по здешним лесам серыми мышами шмыгать. Но с другой стороны - кто сказал, что в отряд к Талистеру добровольцы будут в очередь выстраиваться? Хотя какие у нас еще варианты? Надо пробовать - под жопой на диване купюры не растут.

- Подождите, а как к этому отнесутся ветераны, которые уже находятся в отряде?

- Все и так считают тебя своим вождем, Лекс, – с уверенностью, с которой обычно говорят о решенном и очевидном, заявляет начальник разведки, - Талистер наконец появился – так кому же ещё командовать?

- Ладно. Уговорили, красноречивые! – немного озабоченно усмехаюсь я, вспомнив старый анекдот, - Ну, что же, раз так - то слушайте приказ: Конрад - ты будешь начальником нашего штаба. У вас такой должности не существовало, как я понимаю? Начштаба – это голова армии. Планирование операций, планы сражений, местонахождение всех частей армии, много еще чего – это всё на начальнике штаба. Мастер Флориган – ты будешь помощником начальника штаба. Твой большой опыт тут будет, как раз к самому месту. В тех краях, откуда мы с Виктом - войны ведутся совсем другим оружием и наши тактические схемы здесь не применишь. Поэтому - вся надежда на ваши знания и мудрость. Впрочем, к этому мы еще не раз и не два вернемся. Викт – ты заместитель командующего и главный по боевой подготовке. Неумелого «балласта» остаться не должно в самые короткие сроки. Делай, что хочешь, но нам в отряде нужно хотя бы сорок семь полноценных бойцов. Пока – сорок семь, - многозначительно выделяю голосом я.

Виктор молча кивает.

- Брил – ты, как и прежде, начальник разведки. Подбери больше подходящих людей среди окрестных вельдов. С завтрашнего дня мы должны всегда быть в курсе не только того, чем занимаются вурланы и кметы, но вообще всего, что происходит вокруг. Крот в лесу чихнет – ты должен знать. Тоже обсудим отдельно. Есть ещё несколько должностей, но сначала о самом главном. Прошу отнестись к тому, что я скажу, предельно серьёзно, – отпиваю пару глотков воды. Голова после вчерашнего не болит, но сухость во рту все-таки присутствует, -Значит так: отряд переводится в полную боевую готовность. Мы вступаем в настоящую партизанскую войну. Это самая жестокая и подлая война, которую только можно придумать. И враги, и мы - всё время в тревоге. Бить будем подло - исподтишка, из засад. В нашем положении - не до рыцарской щепетильности. Подло, но эффективно! В открытый бой вступать пока не придется. В чистом поле – стенка на стенку, мы воевать не станем, – смотрю в лицо каждого серьезным и предельно жестким взглядом, - И потому: будьте готовы к всеобщей ненависти и предательству. Ибо ненавидеть нас будут все. И враги и мирное население, которое будет расплачиваться за наши действия своим имуществом и даже жизнями. Гнев вурланов и их пособников будет выплескиваться именно на головы обывателей. Поэтому, при первой возможности, какой-нибудь крестьянин, или даже раб, скорее всего, не задумываясь, выдаст нас, - весомо хлопаю ладонью по столу, - Так будет - хотим мы этого или нет. Так что, если кто не готов к подобному… пусть скажет об этом прямо сейчас.

Обвожу всех взглядом регистраторши ЗАГСа, получая в ответ молчание и мрачноватые лица соратников.

Однако возражений не имеется. Продолжаю поддавливать:

- Победить, оставаясь в белых перчатках, в такой войне невозможно. За наши действия будут отвечать невинные люди. Но иначе - не получится. В моём мире подобное происходило не раз. И всегда и везде было именно так и только так. Подумайте хорошо ещё немного. Переночуйте с этим пониманием, а завтра я хочу услышать окончательный и твердый ответ от каждого из вас… Готов ли он, несмотря на всё это - идти до конца.

Миртанийцы всё так же молча, кивают.

- И еще одно, очень и очень важное. Нам нужен человек, который будет отвечать за то, чтобы как можно больше людей Миртаны узнали о нашей борьбе и о том, что Талистер-освободитель уже здесь. Это должно обеспечить приток новых бойцов, - поднимаю указательный палец к плечу, -Я хочу особо подчеркнуть, что нам нужны именно бойцы, ну, или на худой конец - просто мужчины, способные сражаться. Чему сможем и успеем - научим, а там уж, кому как повезет. Ну а женщины пусть дома с детьми сидят. Во всяком случае, пока мы мясом не обрастем. Зачем нам ещё обузу? Нас, как зайцев будут по лесам гонять, куда уж тут с ними? Так что мирных жителей брать в отряд только в самых крайних ситуациях, когда действительно нет другого выхода. Понимаю, что нелегко – отказать матери пришедшей за защитой, но пока иначе никак…

Я говорил о жестоких и страшных, но объективно необходимых в нашей ситуации вещах и всматривался в лица соратников. Не слишком ли резко Талистер завернул с самого начала? Не оттолкнет ли их это? Но ведь по-другому, на самом деле - никак. Иначе, отряд, скорее всего, будет обречен. Мы не то, что не приблизимся к цели – мы её потеряем. Её неизбежно вытеснит постоянная ежеминутная рутина борьбы за выживание: «здесь и сейчас». И на этом – всё! Тупо разменяемся на сохранение жизней членов отряда и только. Так и пройдет ещё семь лет! А за ними следующие семь… Только ведь - тогда и огород городить не за чем. Гораздо проще - разбиться на группы, да и разойтись по хуторам и дальним кордонам. Так даже легче выжить. Вот только задача перед нами стоит немного иная. Фактически -перевернуть жизнь целой страны. Понятно, что не такой огромной, как многие державы на Земле, но всё ж таки!

- А может, пока не стоит спешить с известиями о Талистере, - засомневался хитрый Брил, - Дойдет до вурланов, а дойдет быстро – ты сам говоришь об этом, и что тогда? Они сразу же попытаются задавить нас крупными силами и всё. Мы-то пока слабы, как котята.

- А нам просто некуда деваться из этого замкнутого круга, дружище Брил. Если люди не будут знать о появлении Талистера - они к нам не пойдут и мы останемся всё такими же малочисленными и немощными, как и сейчас. Так что другого выхода нет, – я качаю головой, - Если мы хотим развития – придется вести агитацию. Ну, так, кому лучше всего поручить это очень важное дело, что думаете, командиры?

- Считаю, сэндл Лотен должен справиться, - задумчиво, но достаточно уверенно, произносит старик, - Опять же, красиво говорить он большой мастак. Да и люди, в основном, привыкли прислушиваться к тому, что говорят им храмовники.

- Лотен самый подходящий человек для такого дела, - согласнокивает Конрад, - Да и кому, как не сэндлу, этим заниматься?

Киваю:

- Что же, я и сам так думаю. Пойду, пообщаюсь с ним. Потом переговорим с тобой о разведке, Брил. А ты, Викт, вместе с Конрадом и Флориганом - пока продумайте схему и порядок нового боевого охранения нашего нового лагеря. Да, на тебе еще план боевой подготовки бойцов, начиная прямо с сегодняшнего дня. За работу, уважаемые таны – её у нас впереди, ой, как много!

Выйдя из землянки, я отправился искать сэндла, но почти сразу был перехвачен Энкви и Виксой.

- Девчонки, у меня очень много важных дел, правда - давайте вечером?

- Лекс, я всего на одну на минутку, по поводу нашего шалаша, - застрочила-защебетала моя синеглазая девочка-дюймовочка, при этом не забывая горделиво и важно поглядывать на подружку.

- Я всё помню, Энкви. Закончу с делами - сразу займусь.

-Да нет, я не об этом, Лекс. Занимайся и не торопись – мы всё сделаем сами! Правда ведь, Викса?

Та, смотря на меня снизу вверх, взмахивает своей великолепной, пышной и блестящей гривой.

- А если нужно будет, Элс нам поможет, – ошивающийся неподалеку парнишка активно закивал, смотря на меня восторженным и преданным щенячьим взглядом.

Да, хорошо быть популярным в народе, однако!

Ну, дают девахи! Впрочем, Энкви реально умница – кто же его знает, когда я еще освобожусь? Да и вдруг передумаю? Она поступает просто, по принципу - куй железо пока горячо! И, между прочим, правильно делает: с нами, мужиками - только так и надо. За рога и в стойло!

Присутствует ли среди её мотивов меркантильность - я не знаю. Естественно, неплохо быть в статусе женщины вождя, а тем более - живой легенды…

Однако, думаю, вряд ли. Хотя, могу ошибаться, конечно. Я не слишком силен в женской психологии.

Плевать. Разберемся. Улыбаюсь.

- Так от меня, в таком случае, что требуется?

- Просто покажи место, Лекс.

И сверкает глазюками.

А девчонка и впрямь - мечта. Радостного возраста, худенькая и звонкая, миниатюрная, с изящной точеной фигуркой. Скуластая, глазастая, задорно курносая и очень красивая. Грудь небольшая, но высокая и округлая, а попка — ну просто эксклюзивная. Руки сами по себе так к ней и тянутся! А как эти большие глазищи заманчиво сверкали в отблесках лунного света.

У-ух!

А может, дела немного подождут?

- Стоп! Стоп, мои хорошие! – внезапно всё сложилось-вспомнилось.

Так… Я стоял у обреза леса, ждал посланника барона, поглядывая на Элса, сидящего на самой верхушке дерева…

Думал о лучниках… автоматчиках… стрелках…

Самострел!

В смысле - арбалет!

Да, арбалет же!

Бинго!

За всё время, что мы здесь - я ни у кого не видел этого оружия. А ведь это может быть почти судьбоносной находкой…

- Всё потом, мне пора, - я снова разворачиваюсь к командирской землянке.

- А место для шалаша, Лекс?

- Выбирай любое, какое понравится тебе самой. Я заранее согласен. Всё, девочка – сама, сама!

Увы и ах – рукам и прочим органам придется подождать…

Глава 13

Мутно-серая пелена дождя размывает продрогший лесной пейзаж. Дождь льет с самого раннего утра. Не сказать, что прямо ливень-ливень, но вполне себе ощутимый. Наши, наскоро собранные шалаши, не спасают от воды полностью. То тут, то там подтекает. Если бы не кожаная куртка, инвестированная в меня и будущее Миртаны десятником кметов, то было бы, наверное, немного печально. И костра не разведешь – слишком близко местная «федеральная трасса»: мощеная камнем «двухполосная» дорога, которая ведет к Салийским железным рудникам. Сейчас они, среди многого другого, принадлежат Комтуру-лютому, одному из самых влиятельных вурланских баронов. В их топ-10 он входит точно. На рудниках не только добывают руду, там же на месте, порабощенные вокары-ремесленники из неё и железо выплавляют.

Мы сидим в прилегающем к дороге лесу уже второй день – ждем какой-нибудь обоз с металлом.

Зачем?

Само собой - не просто полюбоваться. Как только появится подходящий по количеству охраны караван или одиночная цель, попытаемся произвести экспроприацию слитков. Проще говоря, станем брать его на банальный «гоп-стоп».

Вот так. Думал ли ты Леха, что в реале будешь «грабить корованы»?

На кой нам вдруг потребовалось железо?

Ну, во-первых: совсем не вдруг, а во-вторых: для очень важного дела. А, если подробнее - то моя идея насчет арбалетов имела бешеный успех. Во всяком случае, у «Викта-отважного». Местные, поначалу не могли взять в толк - для чего нужны эти новые непонятные приспособления, когда есть старые добрые и проверенные временем луки. Мы же с другом, достоверно выяснив, что здесь до создания ничего похожего, пока не додумались – возрадовались. Ликовали и удивлялись тому, что сразу не вспомнили об этом оружии, не слишком сложном в изготовлении и предельно простом в эксплуатации. Доступном для применения, любым человеком с двумя руками. Мне даже вспомнилось услышаное где-то прежде: «Рыцарство умерло тогда, когда был изобретен арбалет».

Ну а что? Долгой стрелковой подготовки, в отличие от лука - арбалет не требует. Способностей Вильгельма Телля тоже иметь не обязательно: знай себе заряжай, наводи на цель и стреляй. Достаточно всего лишь понять механизм перезарядки и принципы прицеливания, что вполне по силам даже самому недалекому крестьянину и… хоп! Имеем в активе полноценную стрелковую единицу! Само собой, при стрельбе на дальней дистанции, траектория полета болта весьма далека от настильности, что опять же могло потребовать от стрелка опыта, но нас интересовал бой на более коротком расстоянии. А для него данное «изобретение» было вполне годным оружием.

Так что мы с «Отважным» озадачились вопросом всерьез.

Для начала, решили остановиться на предельно упрощенной конструкции изделия: арбалете с деревянным луком и стременем. Заряжание производилось просто: нога в стремени удерживала арбалет, а руки натягивали тетиву, при разгибании тела назад. Тетива из сыромятной кожи цеплялась за пологий выступ ложа, а чтобы выстрелить, достаточно было просто пошевелить указательным пальцем. Такое устройство не делало наш арбалет мощнее лука, но по удобству прицеливания превосходило его в разы. Ну а необходимую скорострельность и эффективную плотность стрельбы, должно было обеспечить большое количество стрелков.

Ведь простота обращения позволяла сделать ставку именно на массовость использования нового, для этого мира, оружия. Мы планировали обеспечить арбалетами всех бойцов нашего, пока еще весьма небольшого воинства. Включая женщин и подростков. Отрядные умельцы из бывших мастеровых достаточно быстро освоили не шибко мудрёное производство и сейчас арбалетами были вооружены все двадцать бойцов нашей группы, включая нас с Виктом и юного Элса, теперь состоявшего при мне кем-то вроде ординарца.

Средний уровень владения новым оружием был уже достаточно неплох, а некоторые, особо одаренные кадры - запросто попадали в центр мишени размером с голову человека с весьма приличного расстояния! «Стрелковая лихорадка» в считанные дни охватившая партизанский лагерь - не оставила равнодушным никого! Даже барышни требовали себе «самострел» как можно скорее. Кстати и Энкви и Викса показывали в стрельбе просто отличные результаты и даже соперничали в мастерстве друг с дружкой, тем паче, что наши с Виктом арбалеты почти всегда были в их распоряжении. Кроме того, благодаря новому оружию люди на базе стали значительно лучше питаться – ведь каждый арбалетчик теперь был еще и охотником. А дичи и птицы в здешних лесах было полно!

Ещё пару месяцев назад бывшие обычными крестьянами, затурканными жизнью - люди буквально преображались на глазах, становились уверенными и знающими себе цену лесными бродягами. Конечно - когда ты из иждивенца, годного лишь на рубку дров и сбор хвороста и грибов, превращаешься в полноценного добытчика и гордо приносишь к костру убитую тобой косулю, а то и кабанчика - твоя картина мировосприятия меняется кардинально. Как и собственное понимание своего места в ней.

Все это так - да, но к сожалению, они стали лишь охотниками, но всё ещё не бойцами. Полноценными вояками этих людей могли сделать только настоящиесхватки с реальным противником. Ну, а пока, это все-таки было только мясо, годное лишь на убой. Пусть натренированное и за два месяца неплохо вымуштрованное беспощадным Виктом, но всё же, до сих пор остававшееся просто рекрутским мясом. Мы понимали, что только кровь, размазанная по морде - сделает из них бойцов. Ибо, лишь дымящаяся парная кровь врагов и друзей делает из человека настоящего воина. Да и то, не из всякого. Кого-то, осязание тёплой липкой жижи на лице и руках сломает навсегда. Но тут уж: каждому – своё! Ежели ты изначально, по-жизни, овца – волком тебе не стать. Нелепо требовать от степного суслика ярости росомахи. Ибо: лох – это судьба…

Помимо арбалета, Викт решил вооружить каждого нашего бойца достаточно увесистым дротиком – тоже грозным и эффективным оружием, не слишком активно применявшимся здесь доныне. Дротик представлял из себя короткое копьё чуть меньше полутора метров в длину, с тяжелым железным листовидным наконечником. При сближении с врагом, он бросался бойцом с расстояния десяти – двадцати метров. При этом эффективность этого оружия была не только в поражении противника, но также и в том, что при попадании в неприятельский щит – метательный снаряд застревал в нём, мешая маневрировать, прикрываться и заставляя вражеского бойца опускать защиту, делая его открытым и уязвимым.

В планы боевой подготовки также входило вооружение части воинов бердышами или глефами, которые, по утверждению Виктора, были более эффективным оружием, чем меч. Во всяком случае, в руках непрофессиональных бойцов. К тому же - мечи были далеко не у всех. Их заменяли топоры, разномастные дубины и дубинки, кистени, да переделанные в копья обычные крестьянские косы. Все окрестные деревенские кузнецы и два наших отрядных коваля, отныне не испытывали недостатка в работе – нам требовалось множество наконечников для арбалетных болтов и дротиков, и клинков для бердышей и глеф. Затык был только в одном – потребности значительно превышали количество имеющегося в нашем распоряжении железа. А ведь численность людей, приходящих в отряд, медленно, но верно росла – сэндл Лотен свой хлеб ел недаром. Наш штатный пропагандист и агитатор взялся за дело с бешеным энтузиазмом красного комиссара и мотался по близлежащим селам и хуторам без отдыха и в любую погоду. Он слегка похудел, подрастерял по пыльным проселкам своё брюшко и даже стал меньше выпивать. Ну, во всяком случае - в отрядном лагере. Хотя, думаю, что расстриженный храмовник - так или иначе «добирал своё» в «командировках», поднесенными от крестьян чарками. Да и похудел бывший служитель Инноса, подозреваю - не столько от беготни по полям, хуторам и пасекам, сколько от ещё более возросшей популярности среди своихдуховных дочерей, которые и раньше считали за радость великую полюбиться не с кем-то, а с храмовником: смазливым, языкастым, крепким и далеким от старости и уныния мужиком. Теперь же, помимо всего выше перечисленного – еще и являвшимся полномочным посланцем и сподвижником легендарного и долгожданного Талистера-красно солнышко. Чего уж там вещал доверчивым крестьянам велеречивый сэндл - оставалось его профессиональным секретом, но людской ручеек из желающих влиться в отряд, не иссякал, ни на один день.

Брил, как начальник разведки и его зам по контрразведке – Засуга, коренастый резкий мужичок, средних лет и неброской внешности, из бывших стражников – денно и нощно бдили и пытались как-то фильтровать приходящих. Однако, было совершенно понятно, что без вражеских соглядатаев и шпионов в отряде - мы, однозначно, не останемся. Пока единственное, что помогало хранить местоположение банды в относительной тайне – строжайший запрет покидать лагерь в одиночку. Для охоты, заготовки дров, сбора грибов и ягод и прочего - разрешалось выходить из расположения только в составе группы, с обязательным наличием в её составе старожилов движения сопротивления. Вот так мы и жили.

И ведь всех этих людей требовалось не только прокормить. Необходимо было обучать и вооружать их. Ибо день, когда нам придется вступить в открытое противостояние с вурланами и кметами - явно был не за горами Нордмара. И хотя барон Улерих со своими присными, за два прошедших месяца ни разу не потревожил наш отряд, однако же, было совершенно понятно, что нападение - всего лишь вопрос времени, которое ему потребуется на выяснение нынешнего местоположения повстанческого гнезда. В качестве ответной любезности, мы тоже не докучали его людям налетами и засадами. Прежде чем действовать - необходимо было «обрасти мясом», и главное: «перепрошить», переформатировать психику и сознание наших людей - из образа вечной жертвы в хищника. Для этого не обойтись без боёв и побед. А победы куются оружием.

В общем, без железа – ну, просто никак!

Вот и сидим, ждём…

Эх, сейчас бы сдаться в нежные и заботливые руки Энкви…

К слову, с ней у нас всё на удивление замечательно. Отличия в менталитете абсолютно не мешают нашим отношениям, скорее даже наоборот. Девушка смотрит на меня, как на сошедшего с небес бога. Ну, или как минимум, его первого заместителя по Миртанскому краю. Слушает, затаив дыхание, но при этом на каждое моё «ква» в рот не заглядывает, что рано или поздно утомляет - а реагирует вполне здраво и хоть и восторженно, но в меру. Какому же мужику подобное не по нраву придется? Наоборот, такой подход стимулирует и окрыляет. Если же женщина, ко всему прочему, еще и неглупа, красива и достаточно самостоятельна в быту – она просто обречена стать королевой его сердца. Вот и я, потихоньку и незаметно для себя, прикипел к этой синеглазой девочке-дюймовочке. Оставшийся открытым вопрос с Лерой, был временно отодвинут в сторону, до возможной встречи с ней, в вероятность которой, я всё-таки склонен был верить…

- Эх, скукотища, - зевая, заворочался в полумраке проснувшийся Виктор, - Ну что там, Лёха? Всё та же тишина?

- Да, пока глухо. Да не лягайся ты – конь мосластый! Чай, в шалаше, а не в конюшне!

«В полной комплектации» Витюха оказался верзилой под два метра ростом, так что небольшой шалаш -«времянка» был нам на двоих явно тесноват.

- Родителей во сне видел, - взъерошивая пшеничную шевелюру, сообщил мне друг, - Говорили с ними о чем-то… Они молодые такие. Радостные… Слушай, Лёха, а ведь ты не только мне помог – ты и с них такое ярмо снял! Я не о содержании инвалида, а о душевном покое сейчас...

- Ладно тебе, бро. Уже обсуждали всё это - хорош.

- Да ты погоди! Ты пойми меня, Алексей. И прости – меня иногда заносит, сам вижу. Это само собой выскакивает. Просто, до сих пор, до конца поверить не могу, что я снова полноценный человек, а не бревно говорящее. Вот и тороплюсь жить. Как малолетка порой себя веду – всё будто в первый раз и всё категорически однозначно: чёрное – это чёрное, белое – это белое. Сначала делаю, а потом думаю. Спешу - просто потому, что подсознательно боюсь, что всё оборвется! «Мне бы шашку, да коня, да на линию огня!» Это всё пройдет… наверное. Просто - пойми.

- Да всё норм, чувак! Конечно, пройдёт. Чего там у вас с Виксой-то? – я перевожу разговор в другое русло.

- Ну, пока дальше «дружбы» дело не идет, - Он изобразил крепкими, длинными пальцами «кавычки». – Хотя, я же вижу, что она сама ко мне неровно дышит.

- Это все видят. Дай ей время и как там молодняк у нас говорил: выйдете из френдзоны, - я фыркнул.

- Да я разве её тороплю… Что там? – за стенками шалаша началась какая-то негромкая суета, - Пошли-ка наружу, Лёха. Чую – будет нынче дело!

Перекрывая и без того тусклый свет, в шалаш наполовину просунулась узковатая, еще почти мальчишеская фигура.

- Тощий Слим от дороги прибежал. С рудников обоз идет! Серьезный! Больше десяти телег! На пару по охраннику! – Элс громко возбужденно дышит, словно сам, не разбирая пути, мчался с этим известием по лесным буеракам.

Пацан ещё, понятно. Сколько там ему лет? В забубённой головушке всё лишь: «о подвигах, о доблести, о славе». Сам таким же был…

- Спокойно, Элс - выдыхай и поднимай отряд!

- Все уже готовятся, Лекс!

- Вот и прекрасно. Сейчас разберемся - кто там, куда и зачем. Ну, пошли, что ли, работнички ножа и топора!

- Тамбовский вульф нам в помощь! – хищно скалится «Отважный»…

С тем и двинулись к заранее облюбованному месту предполагаемой засады, где сейчас бдил наш центральный дозор. Два других расположились на приличном расстоянии, по сторонам от него - с задачей раннего оповещения о появлении подходящего обоза или кого-либо ещё, помимо предполагаемой жертвы нашего разбойничего налета. Вот от того, который находился со стороны рудников, сейчас и примчался вестник: Тощий Слим – немногословный, явно битый жизнью, неимоверно худой, длиннорукий и сутулый мужик, лет тридцати. Мосластый и жилистый. Несмотря на внешнюю оболочку конченого доходяги, Слим был на удивление силен и проворен – сам наблюдал на занятиях. Да и с мечом управлялся не в пример многим другим – заметно было, что ему и прежде доводилось иметь дело с этим оружием. Видно, побросала жизнь бродягу.

- Что там, Слим? – Викт на ходу начинает выяснять полную картину происходящего, – Да ты напейся спокойно, а потом расскажешь…

- Обоз от рудников. Тот, который вчера туда прошел. Восемнадцать телег. Десяток охранников. Возницы – мужики. Наши - местные. Охранники – варантцы. У половины кони. Брони, щиты, мечи. Пара луков – а может и поболее, - нервно поблескивая голубыми глазами, Слим аккуратно перезавязывает подзасаленную ленту на голове, придерживающую длинные светлые волосы, - Телеги полные – идут тяжело. Что на них – не видать, холстиной закрыто. Но, ясное дело – слитки. Чему там ещё быть? За главного – молодой варантец. Отличный конь. Дорогие доспехи. Не спешат, но скоро будут.

- Хорошо, понял. Все помнят свое место, команды и действия?

- Да.

- Угу.

- Помню…

Откликаются наши бойцы, как и шли – вразнобой…

Невольно морщусь. Да, это не регулярная армия. Одно слово – партизаны.

- Ну, махновцы, сами напросились, - зловеще шипит Викт-отважный, удавом из мультика про Маугли, - На базе я вами займусь, бандерлоги.

- Не дергай желваками, Витя! Наиграемся ещё в солдатики – сейчас не это важно, - тоже негромко, слышно только ему, откликаюсь я, - у нас другая задача, давай о ней думать.

- Да, всё будет нормально, Лекс Талистер! – усмехнувшись, уверенно откликается друг, - В парнях я уверен! Здесь лучшие. Преторианцы! Молодые львы!

Я лишь одобрительно также усмехаюсь в ответ. Ну-ну. Поглядим на твоих «львов»…

А ведь прикипел Викт к своим ученикам. И дело, которым сейчас занимается - ему очень по душе. Потому и злится на упущения и промахи, что всей душой болеет за результат. И это здорово.

- Командуй, давай, вожак прайда - мы почти на месте, - предлагаю другу я.

- Ну что, мужчины - пустых слов говорить не стану, - приосанивается «Викт-отважный», - Все всё сами знаете. Так что: «Semper fi»! *

- Семпер фи, мазафака! – теперь уже в унисон, бодро откликаются наши «молодые львы», словно всю жизнь провели не в Миртане, а на просторах Техаса или Оклахомщины.

Это сенсей Витюша так резвится! Напел местным аборигенам про древний боевой клич нашей земли - придающий сил и оберегающий в бою. А они и рады – наивные миртанские парни!

Да и ладно, спасибо хоть не: «фарту масти А…Е» кричат - и то, слава Белиару.

В целом, тактика постановки засад на дорогах, нашей «штурмовой ударной группой» отработана. Каждый из её бойцов, теоретически знал свой маневр. Но ведь, тут еще надо было быстро учесть особенности конкретной местности, длину обозной колонны, количество и расположение охранников в ней и в соответствии со всем этим, разместить личный состав вдоль дороги. Викт еще раз одобрительно кивнул бойцам и ринулся готовиться к встрече обоза. Управился он быстро – всё-таки теория, пусть и не родная сестра практики, но уж двоюродная, совершенно точно.

А вот и караван…

Ну, гости дорогие – заждались мы вас. «Пожалте бриться»! Что ж – а сейчас мой выход! Пора! Ну, я пошел…

*«Semper fidelis» - «всегда верен».

Обычно произносится: «Semper fi, motherfucker!»

Глава 14

Энергично выдыхаю жар, распирающий грудную клетку и выхожу на середину дороги.

Неторопливо и даже нагло, с демонстративной и нахальной уверенностью бывалого налетчика, двигаюсь навстречу всаднику, неспешно едущему впереди телег.

Тот, почти незаметно, но все же, дернувшись в седле от неожиданности, коротко бросает своим обозникам и охранникам пару фраз через плечо и столь же неторопливо продолжает движение в мою сторону.

В памяти внезапно всплывают кадры из «Своего среди чужих» - там, где бандюганистый герой бодро рулит по шпалам навстречу паровозу, который собирается ограбить. А что, похожая мизансцена – вот только у меня в руке яблока не хватает. К слову, яблоки в Миртане обалденные: безумно сочные, ароматные, живые – у нас таких было не найти…

Мышцы спины слегка подергивает. Не то, невралгия от ночевок на сырой земле разыгралась, не то нервишки расшалились…

В голове крутится незатейливое и прекрасное, как юность: «Нас убьют за то, что мы гуляли по трамвайным рельсам»…*

Чего-то я нехило волнуюсь, если уж быть совсем откровенным. И то сказать - на «гоп-стоп» раньше, мне ещё ни в одной из двух жизней ходить не приходилось.

А тихо-то как вокруг!

Так ведь дождь – вся живность попряталась. Только подковы по камням поцокивают, да телеги натужно поскрипывают.

Да еще запах мокрой лесной травы! Будоражащий душу, изначальный и древний, как сама земля! Здесь он ещё сказочней!

При мне: ни щита, ни шлема, ни арбалета – только «Аленар» к бедру прильнул. Ждёт команды, словно верный боевой пёс. Пальцами левой руки легко поглаживаю рукоятку: «Не станем спешить, дружище – подождем до последнего. Глядишь, может ещё и без драки обойдется»…

Не доезжая до меня с десяток шагов, всадник останавливает коня.

Хм… Говорили мне, конечно, что жители Варанта смуглые, да чернявые. Но этот - прямо классический арабец чистой воды!

Он тоже без шлема. Молодой. Наверное, мой ровесник. С очень живыми темными глазами на вполне приятном восточном лице.

Только выражение данного лица сейчас несколько искусственное: вроде бы иронично-бесстрастное, но за показной вежливостью и даже приветливостью, скрываются нехилая напряжённость и тревога.

А самообладание у этого парня на уровне – не отнять. Я даже почувствовал к нему симпатию.

Высокий. Поджарый, как степной волк. Лицо умное, насмешливое, чистое – без шрамов и изъянов. Взгляд уверенный и твёрдый, чуть в прищур. Одет нарядно, даже богато. Красивый кожаный доспех с поблескивающими стальными вставками. Явно, что на парняге не просто парадно-выходной прикид, но еще и предельно функциональный. Конь добрый и вышколенный - стоит как вкопанный. Сбруя на нем тоже понтовитая и весьма недешевая – это даже мне понятно.

В общем – далеко не бедный купец напротив!

- Мир вам, добрые люди, – слегка обозначаю приветственный кивок, при этом не отводя глаз от ровесника и всего того, что происходит у него за спиной.

В ответ варантец слегка приопускает подбородок и молча ждёт продолжения.

- Приношу извинения за задержку, но дело в том, что мне и моим друзьям очень нужна часть того, что находится у вас на телегах.

- Часть? – иронично приподнимает смоляную бровь молодой варантец, - отчего же не всё?

- Ты прав, нам не помешало бы всё, но мы не забираем у людей последнее. Если они не вурланы или их кметы, конечно, - я доброжелательно и не обидно усмехаюсь, демонстративно примерившись к собеседнику взглядом, - Вы ни те и не другие и потому нам не нужны, ни ваши деньги, ни ваши жизни. Нам нужны лишь две телеги с железом… и все останутся живы.

Максимально дружелюбно улыбаюсь и киваю в сторону придорожных кустов. Бойцы с изготовленными к стрельбе арбалетами появляются из-за них почти синхронно.

Каждый из сопровождающих телеги охранников оказывается на прицеле одного, а то и двух стрелков. На моего собеседника тоже смотрит пара арбалетов.

- Битвы не будет, - веско говорю я, поднажав голосом и торопясь предостеречь варантца от принятия неправильного решения, - мы просто расстреляем твоих людей, не дав им даже сблизиться для настоящего боя! Решать тебе. Ведь ты здесь главный?

Торговец не выглядит напуганным. Лишь слегка кривит тонкие губы в саркастической усмешке.

Угу! Вот как.

Что ж, хороший понт – дороже денег. Знакомо. Сам таким бываю. Мое уважение.

Спокойно жду.

Молодой купец - понторез, конечно, но не слишком перегибающий. Без передозировки, вызывающей неприязненную тошноту и желание наказать нахала.

Не знаю почему, скорее всего, просто интуитивно – но он мне симпатичен. И ведет себя с достоинством, хотя уже понял, что в любом случае проиграл. За его спиной одиннадцать бойцов - против девятнадцати выстрелов практически в упор. Очень впечатляющая плотность стрельбы для местных реалий. Но варантец не спешит – «держит лицо».

Что же, наверное, надо помочь парню, тем более, возможно это в наших обоюдных интересах.

…В лагере, перед выходом в рейд, мы говорили о предстоящем деле со старым Флориганом и пришли к общему выводу, что если нам попадется не рудничный обоз, принадлежащий Комтуру-лютому, а купеческий, то лучше будет решить дело миром. Будущая война предполагается затяжной и услуги разнообразных купцов нам еще неоднократно понадобятся. Так зачем портить репутацию, если есть чем заплатить? После чего старик вручил мне увесистый мешочек с золотыми лукарами…

- К тому же, вам просто незачем с нами биться – мы готовы заплатить за то железо, которое возьмем. Золотом.

А вот тут смуглолицый красавчик не смог скрыть своего удивления.

Рановато ему играть в покер. Фейсу дополнительная тренировка необходима. Однако купец быстро справляется с собой и почти мгновенно загоняет внутрь невольно выплеснувшиеся эмоции.

Говорю же - молодчага!

- А вы странные бандиты, - усмешка на лице варантца слегка потеснилась, уступая место появившемуся интересу.

- Мы не бандиты, - качаю головой.

- Да, я уже понял, кто вы, - кивает варантец, - Где будет проходить сделка? Думаю, что эта дорога не очень подходит для вас. Да и для меня тоже. Не нужно, чтобы нас видели вместе. Всех глаз не выколешь и языков не отрежешь, – он ухмыляется, демонстрируя неплохие зубы.

Это, видимо, народная варантская мудрость сейчас прозвучала. Или профессиональная торговая прибаутка. А может, юмор лично у него такой. Люблю общаться с людьми обладающими чувством юмора.

- Вот там, за высоким кустом с двумя макушками – сверток, ведущий к лесу. Отъедем туда. Там и рассчитаемся, - это вступает в наш разговор, подошедший Викт, - Только сначала окажи одну небольшую любезность: прикажи своим людям на время отдать нам оружие.

На лицо варантца предгрозовыми облаками набегают сомнения. И я его хорошо понимаю – предложение-то выглядит ох, как стрёмно. Разоружиться, стать беззащитными и добровольно поехать в лес с какими-то мутными и до зубов вооруженнымипроходимцами?! Что тогда сможет помешать нам просто перебить их всех? Оставаясь при оружии - хоть у кого-то из них есть шанс вырваться и привести охрану с рудников. Хотя остальным это, конечно, уже не поможет, но ведь и мы не сумеем забрать товар. С гружеными телегами по окрестным буеракам от погони не уйти…

Варантец колеблется, но достаточно быстро находит другой, более подходящий для него выход из ситуации.

- Пусть мои люди останутся на поляне, рядом с дорогой. Часть ваших людей с ними. А я с двумя фургонами и парой моих бойцов отъеду с вами поглубже в лес. Там вы заберете товар и рассчитаемся.

Наша очередь колебаться. Что помешает его людям поднять шум, если мимо, по дороге, вдруг пойдет вооруженный отряд или большой, хорошо охраняемый обоз?

- Я, Залман, сын их князя Валида, - угадывает он наши сомнения,- я буду в лесу с вами. Воины понимают, что моя жизнь будет зависеть от их благоразумия и не сделают ничего, что сможет мне навредить.

- Добро, - решаюсь на этот вариант я, - Поехали, Залман.

* Янка Дягилева.

Глава 15

- Значит, появившиеся слухи о появлении Талистера, правдивы, - констатирует Залман, сидя у костерка на пушистом, ярком ковре, расстеленном прямо поверх сырой травы.

Мы с Виктом пристроили свои задницы тут же. Элс и слуга Залмана – пожилой, кряжистый, но ловкий, бородатый варантец угрюмого вида, суетятся у огня, готовя что-то на перекус для своих боссов.

- Отпустите вашего мальчишку. Пускай идет к остальным. Энвер быстро справится со всем этим сам. К тому же, он глухонемой, - молодой наследный князь усмехается своей загадочной, неподражаемой улыбкой.

Невольно хмыкаю. Да уж - умеют варантские князья обустраивать быт и обстановку для переговоров. Всё-то у него есть: и ковер и горячая еда в пять минут и глухонемой слуга.

Живут же люди! Обзавидоваться можно.

Я киваю и отправляю своего ординарца к остальным бойцам. Оснований не доверять Элсу у меня нет, но совершенно непонятно, куда может зайти предстоящий разговор. Есть вещи, которые надежнее обсуждать без лишних ушей. К тому же, неизвестно, как сложится будущее и что ожидает нас уже завтра.

По-всякому бывает: и жизнь полна разнообразных соблазнов и под пытками молчат только персонажи героических романов и патриотических фильмов. В грубой же реальности - говорят все! Порой даже о том, чего не знают. А чтобы разговорить человека, вовсе не обязательны декорации мрачных и сырых подземелий, дюжий палач в засаленом кожаном фартуке, ржавые от крови цепи, раскаленные в камине клещи и прочий зловещий антураж. Языки прекрасно развязываются и без всей этой шелухи.

В чистом поле, под теплыми лучами утреннего солнышка, в аромате медоносных трав и стрекот кузнечиков. При обычном банальном полевом экспресс-допросе. Бывалые, повидавшие люди из моей прошлой жизни авторитетно утверждали, что на третьем, отрезанном или отстрелянном пальце - предел стойкости наступает даже у самых упертых. Так, что, действительно, пусть идёт себе парнишка, от греха подальше…

- Если не секрет, откуда ты слышал о Талистере? Неужели вести о нём так быстро достигли даже Варанта?

Наследный князь тонко улыбается:

- Сейчас я представляю интересы своей семьи в Миртане и проживаю в Монтерре, как и большинство крупных купцов. До неё отсюда всего пять дневных переходов. Там о тебе известно. Но могу сказать, Талистер, что теперь, когда я убедился, что слухи о твоём появлении, вовсе не домыслы глупых вельдов и кнорров, которые верят во все, чему желают поверить - в Варанте тоже быстро узнают об этом. Разумеется, пока только те – кому необходимо знать. Но ведь ты не делаешь из этого тайны?

- Нет, иначе я не открыл бы тебе своего имени. А что, в Монтерре уже прямо говорят обо мне?

- Пока это не особенно обсуждается. Только, когда не о чем больше говорить. Не всерьёз, - качает головой собеседник, - Большинство склоняется к тому, что среди мятежников просто появился какой-то ловкий и удачливый малый, который ухитрился отобрать коня у барона Улериха. Вот над ним потешаются вовсю. За глаза, само собой, но, думаю, он знает об этом. Так, что тебе надо быть осторожным – Улерих злопамятен и тщеславен. Такого он никогда не простит и не забудет, пока один из вас не умрет.

Усмехаюсь:

- Я сделаю всё, чтобы успокоить самолюбие барона.

- А много ли вурланов в Монтерре и сильно ли их опечалит смерть Улериха? - спрашивает Викт, - Нас интересует: пошлют ли они дружины, чтобы покарать мятежников, которые осмелятся уничтожить барона и его людей?

- Несомненно, - кивает Залман, - в этом случае дружины двинутся на Ульмиру. На этом будут настаивать все безземельные вурланы. Каждый из них будет претендовать на то, чем сейчас владеет Улерих. Барон Витар, которого миртанцы и сами вурланы, кличут: «суровым», поддержит их стремление. Он давно мечтает стать главным вождём среди вурланов, заняв место нынешнего их предводителя Ульдемира – поэтому стремится заручиться поддержкой всех своих соплеменников. Улерих же не является рьяным сторонником Витара, скорее наоборот, - наш собеседник фыркает сытым диким кошаком и непонятно чему загадочно ухмыляется, - Поэтому, я думаю, что вам позволят уничтожить его и захватить Ульмиру. Ну, а потом, они отобьют её у вас – сил и людей у них для этого хватит. Но, гоняться за вами по лесам, они вряд ли будут, - варантец делает паузу, словно раздумывая продолжать ли, но все-таки решает договаривать, - Вас не воспринимают всерьёз, относятся, скорее, как к мелким хищникам - назойливым, но не способным причинить большой вред. И это вам на руку. Пока вы не представляете реальной опасности – серьёзные неприятности со стороны вурланов вам не угрожают… А вы и правда решили воевать с Улерихом? – с интересом в глазах, поднимает бровь варантец.

- Уважаемый Залман – ты же сам сказал, что барон не успокоится. Так что, он не оставляет нам выбора. Да и надо же с чего-то начинать, так почему бы не начать с Ульмиры?

Я внимательно смотрю в лицо молодого варантца, пытаясь уловить на нем малейшие признаки скепсиса или усмешки. Торговцы – они прагматики до корней зубов и руководствуются только выгодой. Успешный купчина чует её верхним чутьём, как хорошая охотничья собака. Наш визави, судя по всему, был как раз из таких.

Поэтому, мне важно было понять, как он оценивает наши шансы на успех и можем ли мы рассчитывать на его поддержку.

Она будет особенно ценной, если его семья, интересы которой, Залман представляет здесь, имеет достаточный вес в Варанте. Желательно не только в торговых, но и в политических кругах. Ибо практически любая революция без поддержки извне, как правило, обречена стать банальным неудавшимся мятежом. Ну, а как давно известно: «мятеж не может кончиться удачей, в противном случае зовут его иначе».

Переворот, совершаемый приближенными к правящей власти заговорщиками, имеет возможность достичь успеха без чьей-либо помощи. Революция широких масс, далеких от престола – нет. У неё просто не хватит ресурсов на поддержку самой себя…

Варантец бесстрастно выдерживает мой взгляд, в свою очередь, видимо, оценивая серьёзность сказанного и пытаясь определить степень нашей решительности и готовности к действиям. Сейчас он аккуратно, «заезжая со сто первого километра», должен начать прощупывать наши потенциальные возможности.

Ну, что же - давай, мой смуглый друг, смелее. Ты же торговец и прекрасно знаешь, что «за спрос денег не берут».

- Я могу поинтересоваться, что за странными луками вооружены ваши люди? Это ведь луки?

- Не совсем. В наших землях их называют арбалетами или самострелами. Чтобы метко стрелять из него, не нужны долгие годы обучения. Достаточно нескольких дней. При этом - он не слабее обычного лука. Правда, заряжается несколько дольше.

- Вы позволите мне посмотреть поближе?

- Держи, – Викт протягивает варантцу свой арбалет, - Вот в этот желобок кладется болт – так называется стрела. Тетива натягивается вот так… Давай покажу, - мы встали и Виктор зарядил оружие, - Вот и всё: он изготовлен к бою. Видишь во-о-н тот пень? Стреляю в него… Хоп!

Болт глубоко вонзается в мшистый пень, выпустив из него густое облако древесной трухи.

- Ты всё видел сам! – довольно ухмыляется «Отважный».

- Неплохо! – одобрительно кивает Залман, - Могу я сам попробовать?

- Конечно.

Я свистнул неугомонного Элса, так и крутившегося неподалеку и парнишка принес нам еще пару арбалетов. Следующие минут двадцать мы посвятили вековечной и самой древней мужской забаве: выяснению у кого ствол длиннее. Понятно, что наш новый знакомец выступал вне зачета, но и за несколько выстрелов он смог продемонстрировать заметный прогресс. Даже мрачный слуга Залмана с любопытством наблюдал за этими игрищами. Молодой господин покосился на глухонемого и вопросительно глянул на меня.

- Да, пожалуйста, - понял его я.

Энвер выстрелил три раза, уже вторым и третим выстрелом показав отличный результат. Он кивнул и одобрительно прикрыв глаза, что-то пробурчал.

- Энвер говорит, что это хорошая вещь, - «перевел» Залман.

- Слушай, а как ты его понимаешь?

- Сам не знаю, он служит мне столько, сколько себя помню. Понимаю и всё. Он тоже всегда меня понимает, - пожимает широкими плечами варантец, - Ваши самострелы действительно неплохи. Особенно, если вооружить ими каждого воина. Тогда можно подумать и о серьёзных делах… У вас много воинов, Лекс?

С ироничной улыбкой смотрю на него:

- Достаточно, Залман. И с каждым днём становится всё больше.

- Прошу прощения, Лекс Талистер, - очень правдоподобно сыграл смущение купец, обозначив легкий поклон головой и приложив ладонь к груди, - Я не имел намерений вызнавать ваши секреты. Просто подумал, что с таким оружием большой отряд может стать серьёзной силой.

- Тебе не за что извиняться, уважаемый Залман. Что же касается этого оружия, то если оно тебе понравилось, не откажись принять его от меня. В знак дружбы и благодарности за то, что ты откликнулся на нашу просьбу. Оно, конечно, не может похвалиться богатой отделкой – это просто дерево, железо и сыромятная кожа, но ты сам испытал - чего оно стоит.

- Вы не оставили мне выбора, Лекс, - блестнул влажными, ровными зубами варантец, довольный как слон, - откажись я и твои люди утыкали бы нас стрелами, как ежей. Я с благодарностью принимаю твой щедрый дар и хочу ответить. Надеюсь, ты тоже не обидишь меня отказом.

Купец развернулся к своему глухонемому слуге и изобразил короткую пантомиму. Немой кивнул и порысил в сторону обоза кривыми ногами бывалого кавалериста.

- Ну, что, друзья мои – я ведь могу называть вас так? – мы любезно кивнули в ответ, - давайте поедим, ну а потом уже и поговорим о делах, - Залман широким хлебосольным жестом пригласил нас к импровизированному «достархану» накрытому на ковре, - Прошу прощения за это скудное угощение, но сами понимаете – дорога.

Мы вполне аристократически киваем, изобразив понимание и не чинясь, усаживаемся на ковер.

Глава 16

Вяленое мясо со специями было бесподобно, даже с какими-то пресными пересушенными галетами. Ароматное терпкое рубиновое вино из бурдюка - вполне способно на равных конкурировать с вином старого Флоригана. Курага, изюм, подсоленный сушеный творог и орехи, тоже пошли на ура. В общем, как бы не прибеднялся молодой варантец - трапеза вышла весьма недурной.

Насытившись, переходим к делам. Поглядели на железо в двух фургонах. Рассчитались за покупку, включив в её стоимость и сами крепкие, добротные повозки. Пригодятся. Думаю, рассчитывая на перспективу дальнейшего сотрудничества, Залман не слишком уж завысил цену. Во всяком случае, у меня осталась почти половина лукаров, выделеных на покупку металла. Можно было прикупить ещё, ведь запас карман не тянет, но купец извиняющимся тоном пояснил, что остальное железо очень ждут в самом Варанте. На том и договорились. В качестве бонуса к первой сделке - не совсем стандартным лесным покупателям был вручен бочонок варантского вина, литров этак на пятьдесят, что само-собой было воспринято нами очень благосклонно. Ласково погладив бочонок по округлому боку, Витёк вдруг задумчиво сдвинул брови и задал купцу неожиданный вопрос:

- Послушай, друг Залман, а нет ли в вашей прекрасной стране… э-э-э… нефти? - последнее слово мой друг произнес на нашем земном языке, ибо явно не смог подобрать аналогов в миртанийском

Варантец ещё более озадаченно сыграл вороными густыми бровями в ответ и недоуменно спросил:

- А что такое: «нефти», друг Викт?

- Подожди, Витя, - вмешиваюсь я, - Залман, нефть - это такая жидкость. Тёмная, пахучая, - я сморщил нос, - У нас её называли горным маслом, ну или земляным маслом.

- Горное масло! – просиял купец, - Конечно есть. У нас в Варанте его много!

- Дорогой друг, Залман, - неестественно спокойным голосом вновь заговорил «Викт-отважный», - не мог бы ты к следующей нашей встрече доставить нам хотя бы десяток бочонков этого горного масла? А, впрочем, можно и больше, но количество, как ты сам понимаешь, мой друг, будет зависеть от цены, которую ты запросишь за него.

Вот она жилка предпринимательская! Я-то сразу по интонациям и глазам друга вкурил, что Витя какую-то ломовую тему с нефтью простриг, но с виду он – само безразличие. Ну, что же, барыга мой дорогой – влип ты! Теперь всю торговлю на тебя взвалю, уж не обессудь, друг сердешный.

- Что ты, дружище Викт, лишнего не заломлю – с тебя только за расходы по доставке возьму. Ничего сверху, – купец почти убедительно сыграл бескорыстного доброго друга, - Только, зачем тебе так много? Вы что в лесу стройку затеяли? Или среди вас много больных? А может, это ваши боги требуют к себе такого уважения? Да будут они милостивы к вам, друзья мои! Когда-нибудь после вы расскажете мне о них и о своих краях?

- Боги…? Да! Мы очень чтим своих богов, – кивает мой друг, который, как и я, похоже, ни хрена не понял, кроме того, что здесь нефть как-то увязана с религией, стройкой и медициной, - Ну так, мы можем рассчитывать на тебя, Залман? Ты доставишь нам горное масло?

- Конечно! И даже быстрее, чем ты думаешь, Викт-отважный. На пути в Монтерру, я хотел заехать в Норвинг и сбыть тамошним храмовникам дюжину обещанных им, бочонков горного масла, для храма.

- Так, они у тебя с собой? - безразлично уточняет Викт, поглаживая зачатки русой бороды, которую он начал отпускать пару недель назад.

- Да, ровно дюжина. И она твоя. Жирные храмовники подождут. Ну, а если совсем прижмет, могут поддерживать огонь в алтаре своим салом. Оно и коптит меньше, - Залман коротко хохотнул.

Мы тоже солидарно похмыкали.

Что же там Витюха задумал? Вон как глаза поблескивают – словно джекпот в Монте-Карло сорвал. Ладно, подожду, все равно его планы мимо меня не пройдут. Не выяснять же прямо сейчас при варантце. И на кой ему столько нефти? «Витишь петролеум» или «Миртананефть» открыть решил? Так вроде как, эпоха-то не слишком подходящая.

- Мы берем всю дюжину, Залман. И ты доставишь нам еще столько, сколько возможно, - даже не думая посоветоваться со мной, решительно произносит Викт, - И чем больше, тем лучше.

- Мой друг, Викт-отважный, очень чтит богов, - я с демонстративным уважением покосился на своего замбоя, при этом усиленно стараясь не заржать, - Что ж, к сожалению, нам уже пора собираться в путь, друг Залман.

- Хорошо, друзья мои, выпьем ещё по чаше и отправимся своими дорогами, не забывая, друг о друге.

Мля, по ходу южане во всех мирах на одинаковом пафосе живут. Ну да ладно – без восточного колорита было бы сложно с ними общаться, наверное.

«Так выпьем же за кибернетику»!

- Вам обязательно нужно встретиться с моим отцом – князем Бен-Эрая. Он не только князь, мой отец входит в «Совет девяти», который решает все важнейшие вопросы нашей страны.

Бинго! Вот фарт-то прёт сегодня! Прямо дурниной! Дас ис фантастиш! О, я-я!

- Конечно, друг Залман, мы готовы встретиться с таким влиятельным правителем и замечательным человеком, но как это сделать? Варант неблизко и пока мы не имеем возможности надолго оставить наших людей.

- Сейчас для этого вам нет необходимости ехать в Варант, Лекс Талистер. Мой отец сам собирается посетить Миртану, в качестве представителя Варанта, чтобы решить некоторые спорные вопросы о пограничных территориях. Монтерру он не минует – вот тогда и можно будет устроить эту встречу. Ну а пока, у вас есть достаточно времени, чтобы избавится от враждебного барона Улериха и показать всем, не только в Миртане, но и за её пределами, что с вами нужно считаться, - варантец в упор, веско и многозначительно смотрит мне в глаза. Словно хэдхантер из крупной корпорации на претендента, желающего занять топовую позицию.

Делаю самое серьезное лицо из всех доступных и понимающе киваю.

Всё правильно – от нас требуют показать свою силу и возможности. Только после удачной демонстрации взрослые дяденьки будут решать – можно ли иметь с нами дело или даже связываться с такой мелкой шпаной не стоит. Это нормально.

- Я услышал и понял тебя, уважаемый Залман. Думаю, не пройдет много времени до того, как о нас услышат и здесь и в Варанте.

- Даже не сомневаюсь в этом, мои друзья! И в знак искреннего уважения, прошу вас принять эти скромные дары, - Залман машет рукой и из-за недалеких зарослей дикого орешника появляется глухонемой Энвер, ведущий в поводу гнедого жеребца вишневого окраса.

Конь был великолепен: ухоженная грива лоснилась, сухие мышцы рельефно играли под выглянувшим наконец-то солнышком. Да уж, без преувеличения- ещё один «конь-огонь»!

- Я слышал, Лекс Талистер, что не менее прекрасный скакун у тебя уже есть и поэтому, надеюсь, что Викт-отважный не обидит меня отказом и примет этого жеребца в знак нашей дружбы…

Мой ошеломленный друг стоит истуканом, не отводя очей от неожиданного дорогущего подарка.

- Его зовут Асен. Это хороший конь. Молодой, быстрый, умный. Очень выносливый. То, что нужно для воина! Тебя же, Лекс, я прошу принять, вот этот скромный подарок. Я заказывал его для себя у лучшего бронника Варанта.

Ну, никак не могут торговцы обойтись без рекламной понтовни. Даже если не продают, а дарят! «Профессьон де фуа»**, однако.

Тем не менее, доспех, протягиваемый мне слугой варантца, и впрямь впечатлял. Сотни маленьких солнц, отраженных в выпукло-вогнутых пластинах - сверкали просто ослепительно, до рези в глазах. Сколько же их здесь? С тысячу не меньше, если со спиной и боками считать!

Маскировка: минус 100500, защита: плюс 555, репутация: плюс те же 100500. Примерно как-то так.

- Вот это бехтерец!*** - присвистывает Виктор,– Такого я даже в оружейной палате не видел! Бо-ха-а-то! Ох, мама моя! Княжеский подарок, Лёха!

С удовольствием разглядываю броню.

Доспех воистину был достоен, наверное, не только князя, но и короля. Хотя у них в Варанте – как раз князья-то и рулят. Статусная вещь! А с функционалом после разберемся.

- Друг, Залман, но это очень дорогой подарок, - я на самом деле даже немного смущаюсь.

- Что может быть дороже дружбы достойного человека, Лекс Талистер? – улыбается наследник правителя Бен-Эрая, - Прошу, прими его. И ещё этот шлем. Мастер изготовил их в комплекте.

Устоять было просто невозможно. И, в конце-то концов, сегодня варантец поимел не меньше. Он первым из местных купчин получил образец нового оружия - для этого мира достаточно передового. Больше того, способного поменять привычные местным обитателям стратегию и тактику ведения войн. Так, что - всё по-чесноку. Уверен, что мастера, работающие на семью Залмана, начнут как пирожки штамповать арбалеты в самое же ближайшее время.

Не сглупили ли мы, что так легко расстались с тайной нашего оружия?

Так ведь и не было никакой тайны!

Мы планировали сделать арбалет оружием широких народных масс и уже сейчас его конструкция была доступна для любого жителя нашего лесного лагеря.

Не сегодня, так завтра, информация из леса попадет в большой мир и всё! Любой сможет клепать подобные изделия практически на коленке. Так, что презентуя своё изделие купцу, мы, по сути, ничего не теряли. Ну а сами же - уже запланировали частично переходить на производство арбалетов «длиннее»: с железным луком, стальной тетивой и более сложным механизмом заряжания, что даст большую энергию выстрела и дальность полета стрелы. Зато в ответ получили, по местным меркам воистину царские подарки.

- Что же, дружище Залман, я с благодарностью принимаю твой дар. Надеюсь в будущем отплатить тебе не менее достойно.

На том и пришло время расставаться. Мы лишь обговорили «явки, пароли» и способы связи через торговых представителей семьи купца, которые присутствовали почти во всех более-менее крупных городах Миртаны и распрощавшись, двинули своими дорогами, весьма довольные друг другом…

* Цитата из фильма «Кавказская пленница».

* «Профессьон де фуа» - профессиональная обязанность - в толковании одного из героев фильма: «Иван Васильевич меняет профессию».

*** Бехтерец: кольчато-пластинчатый доспех. Разновидность доспеха из металлических пластин, соединенных при помощи колец или вставок из кольчужного полотна. Являлся очень дорогим доспехом, обладавшим высокими защитными свойствами. Обеспечивал защиту даже от ранних образцов огнестрельного оружия. Оснащался кольчужным подолом, капюшоном и рукавами.

Глава 17

- Однако же, неплохие гешефты, нам с вами сегодня удались, дорогой дружище Талистер, - ласково поглаживая гриву своего коня, проурчал «Викт-Отважный», сейчас очень похожий на обожравшегося сметаны кота.

- Согласен, дорогой коллега Викт. А поведай-ка мне, счастливый обладатель красного коня, на какой предмет нам понадобилась нефть? И с чего ты вообще про неё вспомнил?

- Не знаю, видимо просто по ассоциации в голову пришло. Этот Залман ведь вылитый арапец. Ну, чисто Саддам Хусейн в молодые годы. Вот, наверное, и озарило. Странно, что мы с тобой раньше до этого не додумались. А ты чего, реально не въезжаешь, зачем?

- Говори уже, братское сердце - мозги не египть!

- Тогда: один – один, друг Талистер! – довольно засмеялся Виктор, - ты меня умыл с арбалетом, я тебя сделаю с этой вундервафлей! Йё-о-хоу! – прикладывая ладонь ко рту, друг заулюлюкал на весь лес.

- Слышь, индеец с бородой, ты так и коня до инфаркта доведешь и всех кметов в округе сюда соберешь, - осаживаю его я, - Давай колись уже – чего придумал-то? Не томи.

- Даю подсказку, Алёша: made in Finland. Ну, давай, вспоминай историю своей многострадальной родины.

- Ёпта, Витюха – ты есть гений! А ты знаешь, как из сырой нефти бензин получить? Сможешь? Получится?

- Элементарно, Ватсон. Что там знать? Всё просто, как самогон. Замастырим обычный полевой «самовар» и перегоним родимую. Нам ведь октановое число без разницы – лишь бы горело от души! Забодяжим со смолой или маслом в правильной пропорции и всё! Бойтесь, супостаты – Талистер идет!

- А бутылки?

- А чем тебе глиняные горшки хуже-то?

- И то правда. Слушай, так это же реально – бомба!

- А-то! Вот и я на что-то сгодился!

- Только, Витя – вот об этой теме, кроме нас с тобой, никому больше, точно знать не надо! Это реальный козырь! Я про процесс изготовления и компоненты….

- Конечно! Сами всё и сделаем. Ох, и повоюем, брат! Умоем оккупантов!

- Слушай, если всё срастется с первой партией – надо будет договариваться о регулярных поставках.

- Договоримся, думаю. У этих южных шейхов к нам явный пиковый интерес имеется.

- Ага, и я тоже заметил. Какие-то у них траблы с вурланами намечаются, похоже. И вот тут мы можем стать очень полезны Варанту. Конечно, если в силу войдём. Ладно, разберемся. Первым делом Улериха задушим, а там война план покажет…

…На базу вернулись ночью. Почти весь лагерь уже мирно спал. Порадовало, что часовые, стоящие в дозоре, обнаружили нашу группу ещё на дальних подступах. Хоть мы и не скрывались. Но всё же, это характеризовало порядок несения караульной службы в правильную сторону. Не зря мы их накрутили дисциплину блюсти! Работа с личным составом начинала приносить плоды и давала основания надеяться, что возможно, когда-нибудь, отряд станет более или менее похожим на нормальное воинское подразделение – пусть и партизанское. Без этого в дальнейшем - просто никак. Нам противостояли опытные, умелые и безжалостные враги. Мелкими покусывающими налетами их можно было только разозлить и слегка ослабить, но никак не победить.

Мы не собирались отказываться от «москитной тактики» герильи, так неплохо показавшей себя на нашей планете в течение второй половины двадцатого века. Однако для серьёзных боестолкновений с крупными силами противника - необходимы были армейская структурированность, дисциплина, слаженность и чёткость. Партизанщина во взрослых играх не плясала.

Мы провели в пути и ожидании добычи почти шесть суток. Успешно выполнили поставленную перед собой задачу и обошлись без потерь. Поэтому, возвращение на базу отряда было радостным. Если же учесть установленный контакт с Залманом и известную только нам с Виктом тайну о скором обретении чудо-оружия, которым, несомненно, будет являться горючая смесь, именуемая в нашем мире «Коктейлем Молотова», то смело можно было утверждать, что сегодня мы вернулись триумфаторами! Пусть и без лавровых венков и фанфар.

«Вот и дома!»,- довольно потянулся в седле Виктор и сказано это было, без обычной, присущей нам обоим, иронии.

Да, мы привыкли к этому месту, затерянному среди лесов и болот.

И не только к месту: время исподволь, незаметно переформатировало сознание чужаков, пришедших из другого мира и иной эпохи. Я уже пару раз ловил себя на том, что стал относиться к окружающему, совсем не как пришелец из иновременья, а как обычный путешественник издалека.

Во всяком случае, при виде какого-нибудь оружия или доспеха, мне уже не приходило в голову, что-то наподобие: «О, какая классная старинная вещь. Клёвый антик»!

Меч мной теперь воспринимался, как оружие, способное защитить и помочь в бою и рассматривался, прежде всего, с позиций функциональности и полезности. Также, как и доспех и кузнечный горн и многое, многое другое.

Я пока ещё не мог утверждать, что с корнями врос в этот мир, но постепенно вживался в него, как и Виктор. Главное было в том, что и мы не вызвали отторжения у этой реальности! И вообще, судя по всему, Миртана не просто приняла пришельцев, а зачислила их в списки своих фаворитов! И, чёрт побери, это было взаимно! Здешняя жизнь нравилась мне куда как сильней, чем та, из которой я сбежал, предпочтя неизвестность небытия овощному существованию.

Да, чего уж там: я полюбил этот мир с первого взгляда, с первого шага, сделанного мной по этой земле! Он же определил меня в баловни судьбы ещё раньше, до моего появления, создав легенду о Талистере-освободителе и предоставив именно мне возможность помочь этой стране и её людям. Получится или нет – теперь уже зависело только от меня самого!

Кем я обречен был существовать там? Несчастным инвалидом, погубившим любимую женщину и самого себя. Пусть и случайно, просто по неудачному стечению обстоятельств, но тем не менее.

Да и положа руку на сердце - что я представлял из себя в течение двух с довеском десятков лет, прожитых в прошлой жизни? Студента истфака замшелого провинциального универа, которому в силу отсутствия денег и полезных знакомств, никак не светило более престижное и востребованное образование? Солдата, предназначенного на роль куска пушечного мяса, на которое так щедры генералы, до бровей заросшие спесью, жиром, лампасами и блестящими побрякушками? Манагером, коему не улыбалось достичь топовых позиций: ибо у топов и свои дети имеются. Гражданином, которому строго настрого предписано не соваться туда, куда собака не совала?

Ну вот не родился я: ни Маском, ни Джобсом, ни иным-прочим Гейтсом – Брином - Цукербергом, коим подвластно нагибать мир, наплевав на препоны и условности. Мозгами не удался, как и стопятсот миллионов таких же обывателей.

Это печально, но не смертельно. Прожил бы и так, удовольствуясь тем, что имею. Оброс бы семьёй, имуществом, детьми и кредитами. Может даже считал бы свою жизнь состоявшейся…

Но этот мир подарил мне возможность ощутить себя тем, кто может изменить его! А это бесценно! Лишь бы только крышу не снесло от осознания собственной значимости и судьбоносности…

Первым меня встречает Сокерс. Это кот Энкви. Странного окраса – пятнистый и желтый.

Микролеопард встретил меня своим фирменным взглядом: «Чё купил»?

Молча качаю головой.

«Чё зажал, чё ли? Вот уж от кого, от кого, а от тебя не ожидал»! – разочарованно мяукнув, кот уходит куда-то в кустовые джунгли.

А вот и девочка моя ко входу в нашу землянку выскакивает. Замерла – и похоже, почти не дышит. Только глазами, как кукла хлопает.

Тонкая и звонкая. Родная.

- Привет, милая – вот я и дома!

Глава 18

- Что надо сказать Талистеру за эти вкусные лакомства, Трисси? – худощавая, смуглая и черноглазая маленькая крестьянка ласково улыбнулась своей чумазой и очень забавной дочке.

- Шпашибо, Лекш Талиштел, - прошелестела смешная кроха, выстрелив в меня быстрым взглядом своих сверкающих глазёнок.

Я погладил мелкую по вьющимся смоляным кудряшкам.

Сглотнул, отгоняя неожиданно образовавшийся над кадыком спазм.

- Не за что, малышка. Не за что. Дай нам только немного времени и всё в твоей жизни будет хорошо. Договорились? – я оглядел её замызганное и ветхое дерюжное платьишко, острую не слишком смазливую мордашку, тонкую худую шею и смущенно отвел глаза.

Ну, мля, имиджмейкер долбанный, втравил-таки в блудняк. Что за…

Да, чего на Витюху гнать-то? Я и сам хорош! Тот ещё гусь лапчатый! Расфуфырился, пижон недоделанный! Распушил перья павлином! Ну, мы и идиоты!

Надо же быть настолько недалекими: «Талистер в сияющих латах оделяет детей дарами»!

Твою же маму! Эти детишки досыта ели – хорошо, если хотя бы по три раза в жизни, а тут вот он я - весь из себя блестящий меценат, благодетель и народный герой! Веду себя как пробл… какая-нибудь популярная столичная блогер-самка или депутат под TV камерами на показушном благотворительном вечере.

Да уж, устроили пиар-акцию! Хорошо хоть смс-ками на лечение больных собирать не додумались. И то – только за неимением оных.

Чего я так накалился?

С утра мы решили накормить нашу лагерную мелюзгу сладостями и орехами, привезенными из похода за железом. Это меня перед самым прощанием с Залманом осенило, ну и закупил у него пару мешков с орехами, да по паре изюма с курагой. И еще цельных три мешка с обалденными варантскими финиками. Откровенно сказать - изначально мне вспомнилось про Энкви, а про детишек уже прицепом в голову пришло.

Ну, не было у меня своих пока, вот и не сразу придумалось. Однако сейчас, глядя в восторженные детские лица, на душе стало как-то неважно. Смутно и пасмурно. Блестящие детские глаза снесли весь мой обычный цинизм к далекой далекой матери. И чёрт меня дёрнул этот сверкающий бехтерец с утра на себя напялить. Ну, хоть шлем не нахлобучил на бестолковку и то радость…

- Ты чего такой смурной, Алексей?

- Сам не въезжаешь? – прошипел я, обжигая Витюху взглядом.

- Да, всё в порядке. Ты чего завелся-то, братишка?

- Да, какого хрена, я как попугай выставился?! В прикиде модном! Весь такой нарядный! Ты еще со своим конем, а тут мальцы, которые слаще морковки ничего в жизни не пробовали. И мы с тобой такие - дед морозы, мля! «Совместим полезное с приятным», да?! Как проститутки депутатские себя ведем! Чего?

- Да, осади – не целься в меня так! Ты сейчас всё правильно разложил, Лёха. Не поспоришь. Только правильно это, по понятиям той – прошлой нашей жизни. А если мыслить категориями нынешней реальности… Викса, погоди – мужики разговаривают… Так вот: если от окружающей житухи отталкиваться, то всё наоборот - круто! Посмотри, как барышни на твою Энкви зыркают исподтишка. А? Как наши мужички орлами глядят, словно у каждого такой богатый пиджак в землянке висит, а аргамак за околицей землю роет... А почему? Потому, брат, что ты теперь не сам по себе, а их вождь. Что же за вождь такой - в драном кожане, да со ржавым бастардом* на поясе? Пойдет народ за таким представительным атаманом? Ну, может, конечно и наберется десяток - другой придурков лопоухих. Только нам придурки не нужны – их и так больше нормы уже! Нам нормальные мужики потребны! Справные и дельные! А они ведь не только по делам судят. Репутация это здорово, но имидж тоже важен, ты же должен понимать. Служил ведь – знаешь, что и там, в армейке – «по одёжке встречают». Так? Или я не прав?

- Прав, наверное, - посопев и подумав, я понемногу начинаю остывать.

- То-то же! А то раскочегарился. Всё, пошли на сходку – нас уже заждались… Викуля, радость моя зеленоглазая, ну, что уже произошло с утра? – «Отважный» наконец-то оборачивается к девушке.

- Хм, «Викуля» - ну надо же! Ладно, разбирайтесь, а я пошел - догоняй, «Витюля»!

- Давно хотел спросить – в КВН не ты тексты писал? Очень смешные, правда! – огрызается Викт, - Иди уже, юморист, я сейчас…

Перед входом в землянку Конрада, ставшую нашим штабом и местом для совещаний, неосознанно повожу плечами и машинально одёргиваю на себе доспех, из-за которого пять минут назад чуть вдрызг не разругался с другом. И зря. Как ни крути, но он был прав. И детей накормим и женщин приоденем - дайте только срок! Москва не сразу строилась.

Ну, а бехтерец, конечно, доставляет! Прямо как под меня делался! Добротный, удобный, легкий. Песня! Килограмм десять – от силы двенадцать. Да у меня армейский бронежилет тяжелее был!

Кольчужный подол доходил до середины бедра, рукава до локтя. Движений доспех не сковывал совершенно! В тряпичном пиджаке себя порой менее удобно чувствуешь!

Да, большой мастер сотворил чудо сие! Под утро, у себя в землянке, когда мы с Энкви чуть угомонились, я ради смеха подначил её – предложив посчитать количество пластин в сверкающей драконьей чешуе. Первый раз она сбилась на семьсот сорок пятой, второй на девятьсот одиннадцатой чешуйке… Ну, а потом мы снова нашли себе более интересное занятие. Соскучились друг по другу.

- Здравствуйте, уважаемые таны - кого не видел ещё!

Ну, тут всё предсказуемо – господа соратники зачарованно уставились на мой макинтош, заценили обнову и закачали головами.

- Налюбовались, друзья? Согласен - доспех хорош! Самому нравится. Но давайте уже к делам перейдем, пожалуй, - я присаживаюсь на оставленное свободным место во главе стола, сколоченного из неоструганных досок, всё ещё пахнущих смолой.

Люблю этот запах! Бодрит и побуждает к оптимизму.

- Как я понял, обстановка в отряде – в целом нормальная и ничего

серьёзного, пока нас с Виктом не было, не произошло. Кстати, Брил, если не трудно, дотянись до двери – кликни Отважного, он там недалеко… Тан Конрад, давай поподробнее: в цифрах и деталях. Ну, а потом и мы доложим о своих делах.

- В общем так: людей бою обучаем, как Викт распорядился – стрелков, новичков и старожилов в одном строю. Пока хвастать особенно нечем, но улучшения есть: сами увидите, - скрипнула дверь и в землянку, пригнувшись, просочился Викт, - Значит, за эти дни пришло девять человек. Из них - четыре мужика. Трое - крестьяне, один - городской: портовый рабочий из Визерты. Здоровый, как медведь!

- А чего ему в Визерте, вдруг перестало нравиться?

- Говорит: спьяну в таверне с баронским кметом повздорил и ненароком зашиб того до смерти. Кулаком! – в разговор вклинивается начальник разведотдела, - Сам понимаешь, если всё так и случилось, в городе ему оставаться было вовсе не с руки. Если бы даже не казнили, то в кнорры попал бы уж точно. Пока проверяем – его молотобойцем к Зорку определили. Малые мои приглядывают, - высказавшись, Брил перестал постукивать длинными нервными пальцами по столешнице и откинулся спиной на стенку землянки, обшитую теми же свежими досками.

- Проверяйте. Если правду говорит - это хорошо. Здоровые и неробкие нам нужны. Давай дальше, тан Конрад.

- Давайте я пойду, - внезапно подает голос Лотен, - Крестьян этих я знаю – они из одной деревни. Головой за всех не поручусь, но в дружбе с кметами они не были. У одного недавно над дочерью племянник Улериха надругался. Схватили девушку прямо на дороге и… хорошо хоть не убили.

- Вот сучёныш, - скрежетнул зубами Викт, увесисто хлопнув широкой тяжелой ладонью по столу, - что ж я его не укоротил!?

- Хорош, Витя! Успеем ещё! Жив останется – отдадим гаденыша семье той девочки. Они и сладят.

- Ну, я пойду? – переспросил храмовник.

- Ты куда-то спешишь, сэндл Лотен?

- Нет. Сегодня я здесь, в лагере - с нуждающимися в утешении и укреплении духа… Просто, сейчас вы будете говорить о том, что не должны знать все. Мне тоже лучше не быть причастным к большим тайнам – приходится ведь много где бывать и разных людей встречать. Если у вурланов или кметов возникнут подозрения – лишние знания могут повредить всем. Человек слаб и я тоже не исключение. Не уверен, что смогу стойко и достойно выдержать пытки и молчать.

- Да, конечно иди, сэндл Лотен. – хмыкаю я, - Знания умножают скорбь – так говорилось в одной богословской книге нашей земли. Ты прав!

Встретившись со взглядом Виктора, понимаю, что нарочито демонстративное желание храмовника не слышать того, о чём будет сейчас идти речь - и у него вызывает вопросы. Ну ладно, поглядим.

- Продолжай, Конрад.

- Значит: всего в строю восемьдесят два бойца вместе с нами. Арбалеты у сорока четырех. Лучников - семеро. Остальные с глефами и мечами. У них по два дротика на бойца. Ну и еще шестнадцать «обмороков» - пока мало на что годных, - Конраду явно понравилось это земное выражение. Я заметил, что он употреблял его достаточно часто.

- Да, по сути, большая часть из наших бойцов ещё так и остаются ими. Пока через реальный бой не пройдут, - вставил Викт, - Когда в бой, командир?

- Скоро… Брил, сколько людей у барона в Ульмире?

- Около полусотни. Может шесть десятков. Четвертая часть, а когда и треть - постоянно отсутствует. Подати собирают, должников трясут, по другим делам отлучаются.

- Угу. Неплохо. Витя надо прямо завтра заняться горючкой.

Друг кивает.

- Что еще?

- Пришел человек из отряда Готера, ну помнишь - я тебе рассказывал про него? Который в Каланском лесу, здесь, неподалеку.

- Помню – это тот бывший контрабандист, который тебя не очень любит?

- Он самый. И не меня он не любит, а вообще, всех танов знатного происхождения.

- Ага! Со всей рабоче-крестьянской ненавистью, значит. Вернее вельдо-вокаровской…

Машу заинтересовавшимся собеседникам рукой, мол, «пустое это».

- Ты говорил: у него около сотни бойцов?

- Так и есть, - кивает Конрад, - И половина весьма неплохих, с опытом. Разбойники, солдаты, браконьеры, даже пират есть.

- Одноглазый - с деревянной ногой и вороном на плече?

- Почему «одноглазый»? – заодно с Конрадом всерьез озадачились все присутствующие, кроме Викта, естественно.

- Забудьте, таны! – смеюсь я, - И чего он хочет?

- Встретиться с тобой. Приглашает к себе.

- Надо встречаться – раз приглашает! Когда?

- Хоть завтра!

- Хорошо! Ты со мной? Витя, на тебе «атомная бомба» – ей займись. Мы сами.

- Мне лучше не ехать, - морщится Конрад, - мы и сейчас с Готером не ладим.

- А, ну понятно. Классовая вражда без срока давности, - присутствующие уважаемые таны уже пообвыклись с часто употребляемыми нами непонятными словами и речевыми оборотами, поэтому переспрашивали через раз. Вот и в этот раз воздержались от вопросов.

- Я поеду с тобой, - с готовностью вызвался Брил, - Жаль только, что коня у меня пока нет. Верхом утерли бы нос этой деревенщине Готеру!

Демонстративно не глядя в сторону Виктора, начальник разведки мечтательно закатывает пройдошистые глаза к потолку.

- А сам-то ты из каких? – я снова смеюсь, ибо в курсе, что Брил родом из небольшой деревушки под Монтеррой, - Вить, дашь ему коня напрокат, для представительства?

- Под твою ответственность! – недовольно шмыгнув носом, без энтузиазма откликается друг, - Управишься, Брил?

Начальник разведки часто, мелко и довольно кивает.

- Моего возьмешь, - вдруг объявляет Конрад и внушительно косится на нашу с Виктом реакцию.

Мы переглядываемся.

- И где же ты конем разжился, тан Конрад?

- Я тоже с вами, - неожиданно заявляет Флориган, - Готер нормально относится ко мне. Когда-то он арендовал землю в моих владениях. И сэндла надо бы с нами захватить.

- Хорошо. Тогда мы с Брилом верхом, а вы с храмовником на телеге, мастер Флориган. С утра и поедем. Так, что там с конём-то, Конрад?

- Третьего дня патруль захватил в лесу вурлана из Визерты…

- Живьём? Да ну, нна! И чего он в здешних лесах забыл? Пьяный, что ли? – сразу забросали Конрада вопросами мы с Виктором.

- Живьём. Да он и не сопротивлялся. Вернее сказать – сам пришел…

- На кой?

- Там такая история, - торопливо хмыкает Брил, тоже спеша поучаствовать в рассказе, - Вурлан не один пришел. С женщиной… нашей… местной. Крестьянкой, из деревни под Визертой. Краси-ивая!

- Давай по делу, Брил. И вообще, у тебя вон жена четвертого ждёт, - усмехаюсь я.

- Да я просто, для понимания. Значит, оба говорят, что любовь промеж ними. Давно уже. Тайно встречались – она замужняя была. Ну и ему огласка ни к чему. Вурланы любят спать с миртанийками, но что-то более серьёзное среди них не приветствуется, - поясняет разведчик для нас с «Отважным», - В общем, чем-то тамошние деревенские мужички провинились перед своим бароном и тот, знамо дело, решил их наказать. Приехали в деревню и давай изгаляться: скотину резать, бабам подолы задирать, мужиков сечь. На неё аж трое залезть хотели – я же говорю, баба приметная. Но муж её, видать, не совсем пропащий был – кинулся на них с вилами. Они его срубили, дом подожгли, а сами опять на неё полезли. А вурлан, который с ней в лес пришел, тоже там был – только не сразу увидел, что сородичи с его женщиной сотворить собираются. А все уже пьяные, озверели, ясное дело… Ну, значит, дошло у них до драки промеж собой. «Наш» вурлан ловчее оказался, а может оттого, что трезвый был - срубил он двоих своих сородичей «наглухо», как вы говорите, а третьему ногу под коленом отсёк! Да пару кметов вдобавок зашиб: одного рубанул, второго конем стоптал. В общем - не жить ему после такого среди своих было. Он любимую подхватил и ускакал, пока другие не опомнились. Вот по лесам и хоронились ото всех, - Брил пожимает плечами, - К своим нельзя – к нам страшно. Отощали вконец. На хутора иногда заезжали – раздобыть чего поесть. Вот у вдовы Ланса про Талистера и услышали, подумали-подумали и решились нас искать… Ну, а куда бедолагам еще податься-то? А наши караульные их в лесу и заприметили. Дождались, пока отдыхать улягутся, ну и навалились. А тебе Энкви что - не рассказывала?

- Не до того было.

- Ясное дело, - понимающе кивает разведчик, - я вот когда долго не…

- Брил! Не грузи, да не грузим будешь! Интересно у вас тут… и где эти влюбленные сейчас?

- Здесь. Где же им еще быть-то? Её в женской землянке поселили пока. Там бабенки присматривают. Хотя, куда она денется – видно, что без него ей никак. А вурлана в яму посадили – куда ж его ещё? Ну, а его коня - командиру!

- Что ты намерен с ним делать? – интересуется старик.

- Сначала посмотреть на этого парня надо, а потом уже решать - может и сгодится на что.

Аккуратно, чтобы не нахватать заноз, хлопаю ладонью по столу и резюмирую:

- Хорошо: значит, завтра мы едем к Готеру. Витя – на тебе вундервафля и про тренировки личного состава не забывай. Тан Конрад – ты, пожалуйста, займись железом. Посчитай с кузнецами, сколько и чего из него получится. Ну и надо же его по окрестным кузням распределить. И пусть поторопятся по возможности. Что, вроде всё на сегодня?

- Подожди, Лекс. У нас для тебя кое-что есть… Доспех у тебя хорош, но не полон… Держи! Здесь наручи и поножи: как раз под твою бронь придутся.

- Ну, спасибо, таны!

- С миру по нитке - голому рубашка, - съехидничал Викт, - с тебя простава, дружище!

- Само собой, уважаемые! Бочонок варантского как раз в струю придется! Да и людям надо отдых устроить, думаю. Напьемся сегодня?

- В рамках тимбилдинга, - подмигивает мне "Отважный".

- Или есть возражения? – я оглядываю соратников.

Возражений у достопочтимых танов явно не имелось.

- Ну, что: тогда прощай разум – встретимся завтра!

* бастард – разновидность меча

Глава 19

…Ну, и дали мы вчера! Весьма пломбиристо!

Я в очередной раз присосался к фляге с водой.

«Всё, больше не пью», - произнес я вечную, как мир, утреннюю клятву злоупотребившего накануне. Синька – чмо! Время к обеду, а до сих пор ещё мутит.

Покосился на дремавшего в седле Брила. Начальник нашей разведки тоже имел довольно бледный вид. А вот старый Флориган и сэндл, вполне себе неплохо выглядят. Хотя и понятно: старику здоровье не позволяет пить без оглядки, ну а конскую меру Лотена, похоже, мало кто способен высчитать. Здоровья у этого рыжего детины на пятерых хватит! Ему бы молотом в кузне махать, а не языком чесать. Хотя это у расстриги тоже неплохо получается. На своем месте человек – можно только позавидовать. В большом авторитете у крестьян!

Да и как к словам такого не прислушаться? И скажет складно, и в глаз засветить не побоится и на крестинах всю деревню перепьёт. Идеальный колхозный поп! Ну, а на его шалости с духовными дочерьми, тоже ведь с разных сторон посмотреть можно. Можно, как на блуд и половые непотребства, а можно и как на тяжелый труд по несению радости и счастья, обделенным мужской лаской женщинам. Подвижник, мля! Человек – праздник! «Оу, оу, Распутин!» - как пели когда-то жизнерадостные нигеры с солнечной Ямайки…

В моей ноющей голове царили сумбур, анархия и бессвязная ерунда. И аспирина тут нет. Ладно – и так отойдет.

А погудели мы вчера громко и широко. Всем отрядом. За исключением караула, конечно. За его трезвость Засуга отвечал – у него не забалуешь. Въедлив, педантичен и главное – сам непьющ и принципиален, оказался бывший городской стражник из Монтерры, а ныне помощник Брила по контрразведке. Удивительное качество для силовика, хоть и в ином мире, не правда ли? Вот и меня впечатлило.

А, вообще, за вчерашнее, отдельное спасибо ему, конечно.

Все намечающиеся конфликты, неизбежные при столь широком застолье, Засуга гасил влёт и без особых обид для участников. Прям, как матерый сельский участковый. Анискин.

Кому на деревенской свадьбе гулять доводилось - тот в курсе, как мгновенно вспыхнувший пустяшный конфликт может перерасти в массовую драку, буквально после первого разбитого носа. Какая ж свадьба без баяна? Тем более, что в отряде всё-таки не пастухи пропитые собрались, а мужички склонные к пассионарности. Бунтари, ломом подпоясанные. Ну и, конечно, отморозки поневоле, у которых порой, кроме злобы и жажды мести и не осталось ничего. В общем, разгуляй прошел весело и без никому не нужного драматизма: поели – попили, поплясали, песен погорланили. Писюнами, как и положено пьяным мужикам, померялись: из арбалетов постреляли на меткость, да поборолись.

Тут я, кстати, дополнительных очков к авторитету поднабрал: всех, кто решил со мной схватится - положил без особых изысков и видимых проблем. Даже новенького - здоровенного грузчика-амбала из Визерты, который голым кулаком кмета прибил, я, пользуясь техническим превосходством, ушатал быстро и почти не вспотев. КМС по самбо я или где, однако? И опять же, Засуга показал себя с правильной стороны: когда соперников у меня не осталось, кому-то пришла в хмельную голову идея свести Талистера в поединке с пленным вурланом, сидящим в яме. Отказаться я, конечно, отказался бы: ибо не дело с пленным бодаться – нехорошо это. На глумление смахивает. Но вот, думаю, что не все бы в отряде это поняли правильно. Кто-то мог и по-другому расценить.

Однако, заместитель Брила всё по красоте разрулил: заявил, что за пленника отвечает сегодня именно он и потому, тот останется сидеть, где сидел. Во всяком случае, до окончания дежурства Засуги.

Возражения есть? Али, может, у кого избыток храброй жидкости в организме? Ну, так караул вне очереди в помощь, дабы рвение свое на деле проявить. Имеются желающие?

Возражений почему-то не последовало.

Да и в желающих тащить караульную службу обнаружился острый дефицит. Веселье продолжилось. Ну, а особо ръяные - сублимировали свою энергию в пляски и разврат по окрестным кустам.

Душевно и с огоньком!

Как и все люди, у которых ничего нет – собравшиеся в отряде умели ценить те мелочи, которые другие, более благополучные, иной раз просто не замечают.

В общем, славно погуляли, только вот сегодня аукается…

- Стой! Кто такие? Куда? А, это вы - доброго здоровьичка, сэндл Лотен! А кто это с вами?

Нежданчиком, однако, эти парни нас застали. Брил, вон - спросонья чуть из седла не вывалился. Наши бойцы со второй телеги пососкакивали, рассредоточились с арбалетами наизготовку – молодчики! Ну, а отставной храмовник спокоен – кивает мне: «всё в порядке, свои» и здоровается с незнакомцами.

А где наш головной дозор?

Просохатили засаду?

- Спокойно! Мы вам не враги. Нет причины тревожить меч, - а вот это, их старший говорит персонально для меня, похоже.

«Аленар» уже наполовину выбравшийся из душной темноты ножен, настороженно поблескивает на пробивающемся сквозь листву солнышке.

- Здравствуйте, тан Флориган! Давно не виделись. Брил, ты что-то плохо выглядишь – никак перепил вчера?

- Давненько, давненько, Готье. И тебе здравия!

- Лекс, это не враги, - кивает Лотен, - это как раз те, к кому мы едем.

Погружаясь обратно, мой клинок тихо и немного разочарованно вздыхает. Я же в перекрестье нескольких взглядов, чувствую себя не слишком комфортно – новой экзотической зверюшкой в провинциальном зоопарке.

Эх, не надо было вчера так напиваться, похмельная суетливая неуверенность сейчас совсем ни к чему! Ну, да, что уж теперь: назвался Талистером – полезай, куда собака не совала! Я легко соскальзываю с коня и иду навстречу рослому, сухощавому парняге моих лет. В седле я и раньше неплохо умел держаться, а за последние пару месяцев значительно улучшил свои жокейские навыки. На королевские скачки в Аскотте, меня, несмотря на это, вряд ли бы пригласили, но для здешней сельской местности сойдет, пожалуй.

- Приветствую тебя, Лекс Талистер! Я – Готье, командир этого отряда разведчиков.

Смотрит прямо, блестит улыбкой и зелеными глазами. У него уверенный, веселый и дерзкий взгляд авантюриста и бретера. Опасного, как для женщин, так и для мужчин, правда, по-разному. Знает себе цену паренек!

- Приветствую и тебя, Готье! Вы разведчики из отряда Готера?

Показалось или он слегка поморщился?

- Да. Мы разведчики из отряда в Каланском лесу.

Чуть выше среднего роста, поджарый, ловкий. И силой не обделен. Не удивляйтесь: любой боец рукопашник это сразу подмечает, на подсознании.

А вот «под Готера вписываться» этот парень почему-то не очень спешит… Оперился? Созрел для самостоятельности?

Может быть. Да и пора уже. Персонажи с такими наглыми и умными глазами долго под кем-то не ходят. Сами атаманить начинают.

Ну-ну, поглядим.

Вообще, этот тип мне понравился. Ну, знаете, как бывает: встречаешь человека и интуитивно чувствуешь к нему симпатию. Бывает же? Равно, как и наоборот. В общем, поживем – увидим, кто ты есть, «разведчик из Каланского леса».

- А вы как здесь, Готье? – интересуется старик, вполне по-молодецки спрыгнув с телеги и приблизившись.

- А мы к вам направлялись, мастер Флориган, - ещё шире улыбается тот, - Очень уж хотелось на Талистера глянуть. Да, вот видите, как ладно всё вышло – перехватили в дороге.

Парень балагурит, а глаза-то у самого серьёзные!

Обмениваемся быстрым взглядом со стариком – тот тоже что-то примечает.

- Может, уже скажешь, что хочешь или в сторонку отойдём? – напрямую рубит Флориган.

- Можно и тут. Здесь чужих нет, - усмехается Готье, - только проверенные. Не Готеровские. Мои.

- Тогда мы слушаем тебя.

- Думаю, прежде чем вы решите продолжить путь, я должен поделиться с вами кое-какими своими соображениями, - он артистично выдерживает паузу и загадочно улыбается.

- Не интригуй! Уже заинтересовал! – чуть заметно ворчливо, бурчит старик.

- В общем, я думаю, что вам не стоит сейчас ехать в лагерь Готера.

- Что так? Не успели подготовить торжественную встречу? Так мы переживем как-нибудь, - я слегка злюсь на этого лесного красавчика, похоже, излишне склонного к актерству.

- Боюсь, что всё наоборот: встреча подготовлена очень тщательно, а вот насчет: «переживем» - уверен не до конца. Нет, большинство-то переживет, а вот насчет тебя, Талистер… Всякое может случиться.

- Да говори уже! – Брилу, похоже, тоже надоела недосказанность.

- Я почти уверен, что Готера связывают с Улерихом общие дела, - быстро поднятая ладонь разведчика заставляет нас не спешить с дополнительными вопросами и не перебивать.

– Подтвердить это я пока могу лишь тем, что за последние два года мы ни разу не посягнули на принадлежащее барону имущество и не вступали в стычки с его людьми, хотя знали и знаем об их передвижениях вполне достаточно. Зато на кметов барона Руторна – врага и соперника Улериха, мы нападаем регулярно. Не пропускаем мимо себя ни одной жалкой телеги с сеном. Не говоря уже о более-менее стоящем добре. И сведения о предстоящей богатой добыче Готер узнает не от меня и моих парней, а откуда-то со стороны.

- Подожди, Готье – может у Готера свой человек среди людей этого Руторна. Он и наводит, - предположил наш начальник разведки.

- Это понятно, - кивает разведчик, - но непонятно другое: зачем Вира, старый товарищ и помощник нашего предводителя Готера, очень часто мотается в рощу по соседству с Ульмирой. Мои парни несколько раз следили за ним, но, к сожалению, увидеть с кем он встречается, не смогли. Там близко скрытно не подберешься.

- А у Готера ты не пытался узнать, чего он там забыл?

- Спрашивал, конечно. Говорит, баба у Виры завелась. Вот только не слишком ли много прыти у пятидесятилетнего старика? Прошу прощения, тан Флориган.

- Ну, ты, конечно, мог бы быть и поделикатней, - явно не всерьез демонстративно «обижается» и ворчит дед Виксы.

- Мы люди простые и всяким знатным манерам не обученные. А вы насчет бабы огорчились или насчет возраста в целом?

- Прекрати паясничать уже. Ведешь себя, как мальчишка, - и, обращаясь ко мне, старик объяснил, - Готье по происхождению из очень старинного миртанийского рода. Наверное, он единственный из знатных, кого терпит Готер.

- Если не секрет, за что такое снисхождение, Готье?

- Да никакого секрета, Талистер, - ухмыляется разведчик, - Если уйду я, то за мной уйдет половина нашего отряда и ещё не известно, за кем пойдёт большая.

- А почему ты не присоединился к отряду Конрада или не создал свой?

- Я очень уважаю тана Конрада, но под его командой мне и моим людям будет неуютно – слишком уж у него много строгостей и ограничений. У Готера гораздо свободнее. А что касается самостоятельного отряда – я думал об этом, но тут, как раз появился ты. И видимо, в здешней жизни с твоим появлением должны начаться какие-то изменения, поэтому решил пока не спешить.

- Ладно, после обсудим. Так что насчет Готера и Улериха? Чего ты опасаешься? Засады? Нападения на ваш лагерь?

- Нет! Мои парни не новички в лесу. Засаду и внезапное нападение они не пропустят. Да и Готеру с Улерихом нападение ни к чему. Простые бойцы ни о чем не догадываются, поэтому при нападении поляжет куча людей с обеих сторон. Это ослабит и того и другого. На это они не пойдут. Думаю, что-то может произойти в самом лагере.

- Например?

- Понятия не имею, - Готье развел ладони в стороны, - Может, ты поперхнешься за обедом или задохнешься во сне? Знаю точно лишь одно – Готеру не нужен живой Талистер. Сейчас его всё совершенно устраивает. Он не подчиняется никому. Поступает лишь, как сам того пожелает. Имеет в подчинении больше сотни бойцов и пару сотен жителей в отряде. Держит в повиновении ближайшие деревни, которые нас кормят и поят. Чего еще ему желать? Когда раньше он смог бы достичь такого? Поэтому ни Талистер, ни свобода Миртаны ему ни к чему. А нужно ему совершенно противоположное! И вот в этом его интересы целиком сходятся с желаниями Улериха!

- И что предлагаешь ты?

- Не знаю – решать тебе самому, Талистер. От клинков мы сможем тебя защитить, но вот от коварства вряд ли.

- Ну и что делать будем, Лекс? – спрашивает Флориган.

- Домой надо ехать, - хмуро бросает наш контрразведчик, - Незачем зря рисковать. Хрен бы с этим Готером.

- Повернем обратно – потеряем возможность приобрести новых бойцов, - задумался я.

- А не повернем – тебя там, чего доброго, действительно отравят и что тогда? – настаивает Брил, - Говорю же, поехали назад!

- Да, не о нём речь, Брил! – я принял решение, - Если я правильно понял нашего друга Готье: пока Готер стоит во главе отряда, надеяться на сотрудничество с его бойцами нам не приходится?

Разведчик из Каланского леса кивает.

- Поэтому мы поедем к нему, познакомимся, посмотрим на людей, себя покажем и подумаем, что можно сделать для того, чтобы командиром вместо Готера стал Готье, - я коротко взглянул в сторону разведчика, – Который со СВОИМ отрядом поддержит нашу борьбу за свободу Миртаны от вурланов. Не так ли, друг Готье? Я ведь могу называть тебя другом?

Разведчик снова кивает.

Ну вот: позиции обозначены, слова сказаны, обещания услышаны. Знать бы ещё - насколько можно верить этому честолюбивому парню? Но, пока не проверим, всё равно не поймем…

Глава 20

Вот такая неожиданная встреча и весьма интересная беседа состоялись в окрестностях Каланского леса девять дней назад.

В тот день мы так и не поехали на встречу с Готером, а повернули обратно.

Ну, а сегодня, все же прибыли в его отряд с товарищеским визитом.

Правда, в урезанном составе. Сейчас нас здесь всего трое.

Я, Брил и Расл-Медведь – тот самый здоровенный портовый рабочий из Визерты, что в кабацкой ссоре голым кулаком пришиб какого-то незадачливого тамошнего кмета.

По своим каналам заместитель Брила по контрразведке, Засуга, проверил рассказанную здоровяком историю и не обнаружил в ней ни единого слова неправды.

Мужик, действительно трудился грузчиком в порту и на самом деле убил баронского дружинника в таверне, после чего был вынужден сбежать в леса.

Ну, а до вурланского нашествия Расл почти пять лет служил короне. Да не где-нибудь, а в самой королевской гвардии и прекрасно владел мечом, копьем и всем остальным.

Оценив умения новобранца на очередной ежедневной тренировке, Викт-отважный только головой покачал и языком прицокнул, мол: «Да уж - мастерство не пропьешь».

Так что теперь, по настоянию отрядного руководства, Расл-Медведь является личным телохранителем надежды Миртаны - Лекса Талистера.

Впрочем, я совершенно не возражал. Во-первых, этот здоровяк мне симпатичен, а во-вторых, я вполне адекватно оцениваю собственные скромные навыки владения мечом и понимаю, что в какой-нибудь критической ситуации присутствие опытного бойца за спиной, а то и впереди меня - лишним не будет…

Хотя за прошедшие месяцы, серии ударов, чередующихся с обманками и связки атака-контратака наработаны практически до автоматизма. И пусть мой арсенал не слишком велик, но все же не сравним с тем, каким я сюда попал. Однако, с бойцами владеющими мечом чуть ли не с самого детства – мне, конечно, не тягаться.

Так что, Расл пришелся, как говорится «ко двору». К тому же он не глуп, остроумен и в дороге с ним не скучно.

День неторопливо клонится к вечеру. Дневной зной спадает, а в тени деревьев легкий ветерок так и вообще, веет прохладой.

Выезжаем на поляну.

Здешний лагерь почти такой же, как и наш. Тут, разве что, строения поосновательнее, да и раскинулся он пошире.

Среди обитателей лагеря наше появление ажиотажа не вызывает. Да и самих местных партизан в пределах видимости почти не наблюдается. Так – в отдалении пара тел слоняется, явно маясь от безделья. По территории в основном женщины и дети снуют.

- А где весь ваш народ-то, а? – интересуюсь у Готье, встретившего нас еще на подступах, - В смысле – бойцы.

- Как и ожидалось, Готер увел с собой почти всех. Вроде как, хочет захватить большой обоз барона Руторна, - Готье едко усмехается, - Он просил извиниться перед тобой, за такой прием. Обещал к утру управиться с делами и лично прибыть на встречу с Талистером, - разведчик снова кривит лицо в саркастической ухмылке, - Вот только Готер думает, что утром Талистер уже будет мертв.

- Скажи, а ты точно уверен, что нас прямо сейчас внаглую не порубают?

- Уверен, Лекс! – кивает Готье, - Подобное исключено. Сам Готер-то, может и хотел бы, но ни за что на такое не решится. Как он объяснит это остальным – даже тем, кто поддерживает его, а не меня? Здорово, Вира, - окликает Готье пожилого щуплого мужичка с пропитым лицом, - А ты чего с командиром не ушел?

- И тебе поздорову, Готье. Да вот, что-то приболел малость, - с сожалением разводит ладошками мужичок, - Моё почтенье, Брил! Рад видеть. Кто это с вами? Никак, сам Лекс Талистер? – щуплый приблизился к нам.

Острые глаза хитрого мелкого хищника за один миг оббегают меня и Медведя от макушек до конских копыт, ни на секунду не зацепившись хоть за что-нибудь.

- Приветствую Лекса Талистера, - мазнув взглядом по моему лицу, безошибочно угадывает помощник Готера, что, впрочем, совершенно не свидетельствует о его особой прозорливости.

Совсем нетрудно понять, кто из нас двоих кто - по дорогому коню и не менее ценным доспехам и оружию.

- Мой командир приносит свои извинения, что не смог встретить тебя лично, но надеется, что ты поймешь. Он с отрядом «на охоте». Барон Руторн снарядил большой обоз с добром и упустить его было бы глупо, сам понимаешь.

Киваю в знак приветствия и изображаю вывеской полное понимание.

Ага, как же – приболел он. Явно, оставлен своим боссом в лагере, чтобы удостоверится в нашем благополучном прибытии. Сейчас либо сам к барону метнется, либо доверенного человечка к Улериху пошлет. Мол, птичка в клетке – можете начинать.

Вира идет впереди, лично желая показать отведенные для гостей апартаменты.

За его спиной Готье кивает: «Не переживай. Все под контролем. Отследим своевременно».

От его разведчика нам уже известно, что Улерих-охотник со своим отрядом расположился в лесу неподалеку и ждет. Видать барон самолично решил взять Талистера, чтобы уж наверняка. Да еще и почти весь гарнизон Ульмиры с собой притащил. Уважает. Ну, или как минимум – опасается, что я сюда с серьезным сопровождением заявлюсь.

А чего бояться-то? Нас здесь всего трое. Даже охраны нет, если не считать Расла-Медведя. А что этот верзила против нескольких десятков бойцов сможет?

Ну, что же – пока все идет, как и было задумано.

О нашем сегодняшнем визите Готер был оповещен заблаговременно.

Более того – о том же самом доложил барону Улериху его человек в нашем отряде.

За прошедшую неделю с хвостиком, Брил с Засугой вычислили-таки засланного казачка.

Как? Во все тонкости оперативной работы этих ушлых персонажей я не вдавался – хотя примерно догадывался. Старыми проверенными способами: опросом, запугиванием, анализом, пытками и обещаниями жестоких массовыхказней. Последние два пункта, конечно же, преувеличение. Во всяком случае частично.

Ну, а семья баронского информатора, пока их муж и отец отправился доложить своему хозяину о предстоящем визите Талистера к Готеру – осталась в заложниках в нашем лагере.

Размещаемся в предоставленном шалаше.

Вира уходит распорядиться насчет ужина для гостей. Ободряюще кивнув, Готье тоже растворяется в начавших сгущаться сумерках.

Мы с Брилом и Раслом остаемся ждать. Не спешим расседлывать коней, по большей части молчим и то и дело переглядываемся.

На душе тревожно и местами даже мандражисто, но таков план:

намеренно подставиться и дождаться, пока ловушка почти захлопнется.

Ну, а дальше – вся надежда на сноровку Готье, его знание здешних мест и внимательность его разведчиков.

Старый Флориган поручился в абсолютной и безоговорочной верности этого парня, так что предательства с его стороны я не опасаюсь. Ну, почти…

Все не просто так. Риск оправдан. Самостоятельно и добровольно забравшись в эту мышеловку, мы рассчитываем в итоге взять очень и очень солидный куш.

Ульмиру!

Хватит барону Улериху оттуда на окрестности жути нагонять.

Этот черный властелин уже и так из своей «цитадели зла» закошмарил всё живое вокруг на два дня пути.

Баста! Отохотился!

Пока мы втроем тут приманку изображаем, а Улерих с отрядом готовится схватить Талистера – Конрад и Викт-Отважный, во главе всех наших бойцов, кто может эффективно держать оружие, уже выдвигаются на исходные рубежи для атаки баронского поселка.

С ними без малого восемь десятков мечей.

Важная роль в предстоящем захвате отведена Кенвольфу. Тому самому, вурлану-перебежчику, который своих соотечественников за любимую женщину обнулил.

Высоченный и здоровенный отморозок, явно не ниже девяностого левела, очень внушал, веявшей от него мощью и силой.

Где-то по краю моего, весьма впечатленного сознания, даже пробежала мыслишка: «И что мы станем делать, если они все такие, как эта белокурая машина убийства»?

Впрочем, за время подготовки задуманного, у меня было достаточно времени, чтобы пообщаться с этим персонажем и убедиться в его искренности, адекватности и понимании того, что все мосты в прошлое он сам за собой сжег. Также Кенвольф прекрасно отдуплял и то, что нормальное отношение в новом обществе необходимо заслужить делом.

Именно мы с Виктором настояли на включении вурлана в план атаки на поселок.

Услышав о наших замыслах в отношении себя – белокурый здоровяк минуту-другую подвигал мощной челюстью, задумчиво поиграл бровями и прямо взглянув мне в глаза, дал свое согласие.

И я ему поверил.

К тому же, любимая женщина вурлана-отступника убежденно заверяла руководство отряда в том, что еще задолго до случившегося, её суженный не раз и не два высказывал сочувствие к бедам миртанийцев и рожал мысли, искренне осуждающие жестокую политику своих соплеменников в отношении порабощенного народа.

Её слова тоже вызывали доверие. К тому же, пока он вместе с нами будет войну воевать – она останется в лагере фактически на положении заложницы.

К слову сказать, герл-френд вурлана полностью соответствовала своему возлюбленному. Высокая и статная, явно из тех самых женщин, кто коня на скаку остановит и в горящую избу войдет. Да еще и красивая. Очень. Понимаю этого Кенвольфа. В такую влюбиться – как два пальца об асфальт.

Тем временем, пара местных барышень приносит гостям ужин: жареную оленину, хлеб, сыр, зелень и эль.

Присматриваюсь к ним. Достаточно молодые и вполне симпатичные девахи.

Интересно, а каковы договоренности между местным «полевым командиром» и бароном в отношении мирного населения? Неужто, ворвавшись в полупустой лагерь, Улерих запретит своим людям насилие в отношении «гражданских»? Ну, не знаю, не знаю…

Есть совсем не хочется – слишком уж тревожно на душе. Ограничиваюсь половиной кружки эля и небольшим кусочком душистого хлеба, отщипнутым от свежей, мягкой ковриги. Брил тоже не может похвастаться аппетитом.

Зато Расл-Медведь жрет, как не в себя. Стальные нервы у мужика. Всем бы такие!

Ну что же – ладно. Главное - без паники!

Белиар его знает откуда, всплывает дурацкое: «Мы с Трезором на посту – он не ссыт и я не ссу».

Переглядываемся всё чаще. Ну и где этот пижонистый понторез-разведчик?

Чего тут еще ждать? Гонец или сам Вира, уже явно домчался до Улериха.

Вот и нам пора пятки смазывать. Этот Готье, что – хочет, чтобы мы отсюда сквозь строй баронских кметов под лязг железа прорывались?

Выглядеть подобное будет, конечно, весьма эпичненько – хоть баллады складывай, но слишком уж рискованно и главное – совершенно напрасно.

Наша сегодняшняя цель – Ульмира, а не попадание в летописи Миртаны. Туда мы еще успеем.

Ожидание накаляет всё сильнее. А может, с разведчиком случилось чего? Может быть и он сам и его люди уже в руках барона? Улерих нас переиграл?

Хвала Инносу – нет!

Готье выныривает из темноты к свету костра, разожженного у нашего шалаша.

- Заждались? – весело сверкает зубами он, - Хотел убедиться, что все идет по плану и Улерих получил сообщение Виры. Отряд барона уже движется сюда. Поторопимся. Кольцо сужается, но мы успеем выскользнуть.

- А что будет со всеми ними? – Брил широко разводит ладони, указывая на ни о чем подозревающий и мирно отходящий ко сну лагерь, - Думаешь, кметы Охотника не тронут женщин с детьми?

- Да, неудача может разозлить барона, - соглашается Готье, - к тому же с его стороны налет на лагерь должен выглядеть натурально. Так что… - он на мгновенье задумывается.

- Свирри, ко мне, живо, - громко и совершенно не скрываясь, кричит командир здешних разведчиков, - Возьми двоих парней и поднимайте шум, Кричите, что воины барона Улериха вот-вот ворвутся в лагерь. Пусть люди бегут в лес. Немедленно! Бросают всё и бегут отсюда. На запад. Только на запад – там пока безопасно. После мы их найдем. Ты понял?

Его подчиненный часто кивает на каждое предложение своего командира и начинает заполошно голосить, едва Готье заканчивает отдавать инструкции.

Мы же прыгаем в седла и мчимся прочь.

Нас не догонят!

Глава 21

Окрестностей Ульмиры достигаем на рассвете.

Приближаемся к её стенам без опаски, ибо дозор, выставленный Виктом- Отважным на лесной дороге, уже сообщил нам, что поселок благополучно захвачен, в точности согласно плану.

- Открыть ворота! – раздается сверху, едва только наша компания появляется в поле зрения новых хозяев бывшей «цитадели зла».

Створки без промедления распахиваются и мы въезжаем в Ульмиру.

Хотелось бы, конечно, сказать чуть пафоснее: «мы величественно вступаем в покоренную крепость, взятую на меч», однако в реальности все происходит гораздо более прозаически и буднично.

Правда, при виде нас, практически каждый партизан считает своим долгом горделиво приосаниться и напялить на довольную морду образ бравого космодесантника и покорителя вселенной. Ну, или как минимум – кота, вдоволь налупившегося мяса и от души заевшего его свежей сметаной.

Усмехаюсь.

Ну-ну. Ага-ага. А не рановато ли вы в себя поверили, парни?

Как же все-таки успех меняет людей. Судя по манерам - перед нами сейчас прямо боги войны.

Как будто, еще вчера, эти же самые люди, собираясь на штурм, не были мрачны и в достаточной мере напуганы предстоящим боем.

Впрочем, пока еще ничто не мешает им, уже к вечеру стать прежними -нерешительными и неуверенными лесными сидельцами.

Ибо, если «по чесноку» и по факту, как такового и боя-то никакого не было.

Он все еще впереди и весьма недалек. Скорее всего, Улерих с отрядом уже движется сюда.

Ну, а свою вотчину этот злобный дядька без битвы насмерть точно не отдаст.

Вот после драки и посмотрим на ваше настроение с поведением.

Оглядываюсь.

Народ активно осваивает захваченную территорию. Партизаны, словно муравьи, тащат куда-то захваченное имущество, примеряют какое-то шмотье и трофейные доспехи.

А неплохо прибарахлились воины добра и света, еще вчера выглядевшие полными босяками и бродягами без флага и родины.

Пара человек уже гордо щеголяет в мятых кирасах, чуть большее количество бойцов - в хорошо потертых, видавших виды, кожаных доспехах. Большинство же рассекает в примитивных гамбезонах-стеганках, туго набитых паклей или соломой.

У некоторых на куртках нашиты пластины. Реже из металла, чаще из дерева.

Ну, а от разнообразия геометрических форм трофейных шлемов из баронской оружейной – просто глаза разбегаются!

Тут есть всё: от простейших «полукастрюль» и гибридов таза с котелком, до моделей гораздо позабористее! Да еще и снабженных разнообразными девайсами в виде нащечников, стрелок-наносников и кольчужных бармиц.

Апофеозом всей этой модной выставки, становится явление здоровенного помощника нашего кузнеца, над шлемом которого - горделиво и величественно сияя на солнце, возвышаются угрожающего вида кривые рога. Впечатленные и даже немного ошарашенные таким зрелищем, мы с Брилом и Готье переглядываемся.

Махнуться фуражками с парнем, что ли? Или, вон, для Расла нестандартный трофей выкупить? На Медведе такая шляпа смотреться будет - куда какпредставительно.

Качаю головой и не перестаю удивляться.

Один из партизан, так и вообще, куда-то тащит пышный ворох платьев - прямо, как с картин земных средневековых живописцев. Интересно - зачем они Улериху? Крестьянок перед изнасилованием наряжал, представляя, что герцогинь с маркизами трахает? Затейник, однако! Впрочем – это уже не важно! Главное, что нашим лесным девицам данные парчовые и бархатные наряды явно будут в радость!

Правда, никто из немногочисленных присутствующих здесь девушек обряжаться в сие великолепие не спешит – пока не до балов. Нам нападение вот-вот отбивать.

Вдоволь насмотревшись на происходящее и высоко оценив масштабы этого светлого праздника мародерства, оглядываюсь, словно в первый раз здесь. Прежде всего, в глаза бросается двухэтажный каменный баронский дом на высоком фундаменте, совершенно незамеченный мной в первое посещение Ульмиры. Да и что я тогда, вообще, мог видеть? Даже оглянуться не дали, ироды – сразу в сарай у ворот отправили.

Местное население не отсвечивает. Видать по хатам сидят. Притаились, исходя из принципа – «как бы чего не вышло». В принципе понятный алгоритм: мы уйдем, а им здесь и дальше жить. А начни сейчас захватчиков с хлебом-солью встречать, как оно завтра аукнется?

А вот и командование!

Виктор с Конрадом, Флориганом и сэндлом Лотеном, подбоченясь, стоят на просторном крыльце резиденции барона Улериха-Охотника.

Внизу, на нижней ступеньке, вытянув ноги, сидит явно усталый - «наш» вурлан Кенвольф. Голова парняги живописно перевязана.

Ну, а мой друг «Отважный» сияет, словно, наконец-то освобожденная от опостылевшей невинности страшная и кривобокая старая дева. Впрочем, и все остальные отцы-командиры мало чем от него отличаются.

Лица довольные, словно медом намазанные.

С них сейчас хоть картину пиши или хотя бы селфи запиливай.

- Приветствую вас, уважаемые таны! Примите мои поздравления. Как все прошло?

- Порвали танцпол, согласно плану, - бодро рапортует Викт-Отважный, - Без форс-мажоров. Думал, что так в жизни, вообще, не бывает. Хвала Инносу, что у тебя тоже всё хорошо.

- Мы волновались, Лекс, - вставляет старик.

Конрад и Лотен согласно кивают.

- Да, у нас тоже все штатно вышло. Спасибо Готье, - оглядываюсь я на командира разведчиков.

Лесной бродяга с благородными корнями весьма куртуазно раскланивается.

Народ смеется.

Поочередно обнимаюсь с соратниками.

- Потери есть?

- Нет. Пара раненых. Но в целом - ничего страшного, - отвечает ответственный за медицину старик.

- Рассказывайте.

- Да, особенно и не о чем. Все, так как и задумали. Всех новобранцев и пятерку ветеранов оставили в лагере на охране. Сами выдвинулись в назначенное время. На закате запустили к воротам Кенвольфа…

Услышав, что речь пойдет о нем – вурлан поднимается на ноги.

- Как и было прописано в сценарии: парень представился сбежавшим из наших застенков, - доброжелательно подмигивая гиганту, хмыкает Виктор, - Ну, кметы его и впустили, на свою погибель. Дальше беглец «проставился» местным бойцам за свое спасение и их доброту. Ну, а как известно, на халяву и уксус сладкий. Перепились почти все оставленные бароном кметы. Тогда наш друг принялся за работу… В общем, из таверны не вышел никто. Стража у ворот тоже легла без особого шума. Кенвольф открыл ворота и вот мы здесь. Это был блицкриг, Лёха! - Виктор разводит ладони в стороны, показывая, что рассказ окончен.

Глядя на вурлана, киваю. Еще раз окидываю мужчину взглядом.

Впечатляет.

И то, как он справился с задачей и сам боец.

Фактурный товарищ. Ему бы в кино сниматься.

Здоровенные и широченные плечи, далеко не во всякую дверь позволят прямо войти. Рост тоже не подкачал. Руки, толщиной почти как мои ляжки. Мышцы на них хоть и рельефные, но достаточно сухие – без лишнего жира. В общем здоровый, как бизон персонаж, что ничуть не мешает ему двигаться максимально стремительно. Я это еще на тренировке оценил. Даже повязка на голове не смазывает впечатления, а, наоборот, придает облику вурлана насквозь героический вид.

- Спасибо тебе, Кенвольф, - с благодарностью киваю и протягиваю руку, - Теперь ты свободен. Можешь стать одним из нас, а можешь уйти, куда пожелаешь. Вместе со своей женщиной, конечно.

Перебежчик немного смущается и пожимая правой рукой мою, левой ладонью ерошит волосы максимально светлого льняного оттенка.

Его грубоватой лепки лицо, с перебитым носом, васильковыми глазами, большим красивым ртом и волевым подбородком с ямочкой, на миг накрывает тень размышлений, но мне почему-то кажется, что этот парень все для себя решил заранее. Окончательно и бесповоротно.

- Мы с Нелией останемся с вами, - произносит наш новый боец.

- Хорошо. Я рад, - снова киваю и оборачиваюсь к Флоригану, - Ранение серьезное?

- Ерунда. Вскользь прошло, - отвечает сам Кенвольф, не давая старику и рта раскрыть. Тот лишь согласно приопускает веки.

- Что по пленным и трофеям?

- Пленных не имеем. Сначала Кенвольф постарался на совесть, а потом и наши орлы крылья расправили – не удержать было. С трофеями еще разбираемся. Засуга на учете работает. Он же пока и здешних освобожденных рабов сортирует. Тех, навскидку, пара десятков.

- Ну, ничего. Наверное, при первой победе это было неизбежно, - я медлю, но все-таки интересуюсь, - Десятника Кирка среди оставшихся в поселке не было?

- Нет, - Конрад отрицательно качает головой, - всех убитых кметов я сам осмотрел. Его тут точно не было.

- Угу, - стараюсь держаться максимально нейтрально, - сбежал кто-нибудь?

- Да, вроде бы нет, - пожимает плечами командир.

- Что по нашим силам?

- Значит так: сейчас у нас здесь, всего в строю девяносто шесть бойцов, вместе с нами и разведчиками Готье, - быстро производит подсчет Виктор, - Арбалеты у сорока четырех. Лучников - семеро. Остальные с глефами, мечами и топорами. Имеется пара десятков коротких метательных копий. Ну и… - Виктор мнется и не спешит договаривать, нерешительно мазнув взглядом по разведчику из Каланского леса.

- Да чего уж теперь-то? – пожимаю плечами я, - Тут все свои, бро. Проверенные. Говори смело. Сколько «зажигалок» у нас имеется?

- Здесь, двадцать семь. И в лагере - ровно три десятка.

- А не слишком много с собой приволокли? Не приведи Иннос – побьем ненароком. Горшки-то, вещь хрупкая.

- Нормально. Боеприпасов много не бывает. Их всегда либо мало, либо очень мало, - ухмыляется друг, - тебе ли не знать? А насчет сохранности – не переживай. Все «напитки» аккуратно переложены сеном, тряпками и мхом.

- Прошу прощения, Талистер, а вы сейчас о чем? – интересуется Готье.

- О новом оружии. Из нашей прежней жизни, - я улыбаюсь и обещаю, - Скоро ты сам его оценишь…

Да, с зажигательной смесью у Виктора все получилось. Еще три дня назад мыпровели испытания у себя на болотах.

«Адский кисель», как обозвал его Конрад, полыхал так, что поневоле становилось жалко всех наших потенциальных врагов, которым в перспективе предстояло подвергнуться его воздействию. «Прилипала» горючка к атакуемому объекту тоже замечательно.

Правда, в лесу мы жгли пеньки, ну, а сегодня рассчитывали провести её испытания на кметах барона Улериха.

Беспокоил ли меня моральный аспект предстоящего?

Да, с чего бы это вдруг?

Их же он совершенно не волновал, когда они вельдов на хуторах целыми семьями в сараях сжигали.

Командир разведчиков из Каланского леса кивает и уходит за ворота к своим людям.

Ну, а мы поднимаемся на бревенчатый помост с внутренней стороны стены.

Время «икс» приближается. По всем прикидкам, вскоре должна появиться рать Охотника.

Вообще, возможной атаки стоит опасаться только с двух сторон. С востока или, что более вероятно, с севера – с дороги. С юга и запада штурм физически невозможен. С этих направлений стены Ульмиры расположены на почти отвесном высоченном обрыве. Внизу океан. Да и с востока нападать проблематично – через густые заросли колючего кустарника быстро не продерешься. Так что имелся бы здесь тотализатор – я бы, не терзаясь страхом потерять свои деньги, поставил на штурм именно с севера.

Впрочем, очень хочется надеяться и верить, что до атаки поселка дело сегодня даже не дойдет.

Все бойцы на три раза проинструктированы и когда отряд Улериха появится на дороге, на стене будет маячить лишь пара силуэтов «дозорных кметов». Остальным четко и категорично приказано – замереть и не высовываться. Даже мух со своих рож не сгонять!

Так что, на первый взгляд, опасаться противнику будет совершенно нечего. Они же к себе домой идут.

Ну, а когда барон и его люди приблизятся к воротам на достаточное расстояние, тут уж мы надеемся их удивить.

Да чего там – не просто удивить, а поразить! В самое сердце. И иные жизненно важные органы.

Подожжем и расстреляем из стрелкового!

Всех, кто руки к небу не поднимет.

Очень надеюсь, что один известный мне десятник не окажется слишком упертым и до смерти верным своему барону.

Впрочем, когда все завертится, я намерен озвучить предложение сдаться персонально для этого парня.

Вот и весь план.

Ах да, разведчики Готье и два десятка наших партизан засели в недалеком перелеске на северо-западе.

Они ударят по противнику с тыла, когда и если придет нужное время.

Лучше бы не пришло. Будет идеально, если обгорелые кметы Улериха в панике поднимут прошитые стрелами ладошки без прямого боестолкновения.

Потери в первой, по настоящему серьезной стычке, совсем ни к чему.

Они деморализуют. А нашим бойцам необходим победный кураж. Ибо сегодня все только начинается…

Из-за поворота дороги, прикрытого небольшим перелеском, в клубах пыли появляется одинокий всадник, галопом несущийся к стенам поселка.

Это явно один из дозорных, посланных сторожить появление противника.

Еще не доскакав до распахнувшихся ворот, верховой хрипло кричит:

- Идут! Они идут! Барон идет!

Переглядываемся. Вот и дождались.

- Внимание! – голос «Викта-Отважного» распугивает птиц и мгновенно упавшую на мир тишину, - Всем занять позиции согласно приказу!

Всадник влетает в ворота и они быстро закрываются.

Ждем.

Виктор зорко оглядывает наших бойцов на стенах. Вроде бы все нормально. Поводов для беспокойства у противника возникнуть не должно.

Через несколько минут, всё из-за того же поворота показывается голова вражеской колонны.

Впереди, неторопливым шагом движется всадник на вороном жеребце. Наверное, сам Улерих.

Кроме него в отряде всего один конный. Наверное, любимый племянник.

Остальные пылят по проселку пропотевшими сапогами.

«Гражданских» в рядах кметов вроде бы не видать. Значит, скорее всего, мирному населению лесного лагеря повезло и удалось выскользнуть из мышеловки. Думаю, что будь иначе - Улерих обязательно прихватил бы с собой, хотя бы парочку девиц для веселого проведения досуга.

Это очень хорошо. Значит можно не опасаться задеть невинных.

Самих бойцов противника около пяти десятков.

Не навредить бы лошадям. Они нам пригодятся. Да и продать хороших коней всегда можно. Деньги нам тоже нужны, как воздух – отряд ведь регулярно кормить надо.

Можно, конечно, попросту, периодически «добровольно-принудительно» реквизировать провизию у крестьян - «на помощь восстанию», но на активную поддержку населения в таком случае вряд ли придется рассчитывать.

При виде родных стен, идущие в колонне кметы, явно взбодрились и гораздо энергичнее зашагали вслед за своим сюзереном.

Поди, уже в красках представляют, как вскорости поедят горячего, выпьют эля, да и завалятся отдыхать.

Ну-ну. Мечтать не вредно, как говорится.

Стоп!

А что происходит?!

Не знаю, что именно выдало нас и насторожило их, но не дойдя до ворот каких-то ста шагов - устало растянувшийся вражеский отряд, внезапно преображается. Кметы Улериха бодрым галопом сдвигаются в плотную стену щитов.

Сам барон со своим племянником оказываются позади строя.

Да, чтоб вам!

Мы с Виктором и Конрадом быстро оглядываемся, но не замечаем ничего, что могло бы встревожить противника.

Впрочем, чего уж теперь виноватых искать?

Дело надо делать.

Ну, а пока все печально.

Свои глиняные «зажигательные гранаты» мы на такое расстояние, тупо не добросим.

Болты и стрелы до строя противника долетят, но ударят по щитам. Разве что, один-другой случайную щель в стене найдут.

Плохо.

Однако не безнадежно и, в общем, вполне поправимо.

Придется использовать план «В».

Выходить за ворота в чисто поле и тоже под прикрытием щитов, сближаться с противником. Ну, а там уже - забросать отряд барона зажигательной смесью, а когда в их строю неизбежно появятся бреши – расстрелять кметов из стрелкового оружия.

Ну, а дальше – все по той же схеме, что и по основному замыслу.

Упертых – добиваем, сдавшихся – вяжем.

Очень желательно, чтобы третьей категории – убежавших, не было.

На этот случай у трех наших дозоров категорический приказ: «Всех пускать, никого не выпускать». Не хотелось бы, чтобы барон Улерих смог послать за помощью.

Не нужно это нам.

- Ну, чего, выходим? – спрашивает «Викт-Отважный».

- Выходим. А что еще делать? – я киваю.

Конрад тоже согласно машет головой.

Виктор уже открывает рот, чтобы отдать приказ, но его намерение опережает громогласный крик из-за стены:

- Талистер! Это ты захватил мою крепость? – и, не дожидаясь ответа, продолжает, - Я знаю, что это ты. Покажись, ублюдок. Это я – Улерих! Покажись мне, Талистер! Ты ведь здесь и слышишь меня.

- Если это твоя крепость – так идите сюда и возьмите её! – предлагаю барону я, показываясь над стеной.

Оцениваем друг дружку злыми взглядами.

А, мощный дядька! Здоровенный, как бульдозер и суровый, как бронетранспортер.

- Выходи, Талистер! Выйди и сразимся! Как мужчины! Ты и я! – рассерженным слоном ревет барон, - Выйди ко мне! Я тебя вызываю! Или ты смел только с мальчишками?

О чем это он?

Какие еще мальчишки?

Чего он мне предъявляет?

Тьфу ты, да о своем племяннике, конечно!

Тем временем, Улерих спешивается. Передает поводья коня, уже знакомому мне племяннику Тилю и без малейшей опаски направляется к воротам, легко и небрежно помахивая на ходу гигантской и смертоносно выглядящей секирой.

Двусторонней, между прочим.

Разминается он, что ли?

Или запугивает?

Если имеет место быть именно второе – то, должен сказать, что у него вполне неплохо получается.

Оружие барона со свистом разрезает воздух широкими лезвиями, словно вертолет лопастями. Со стороны кажется, что в нем не менее, чем полсотни кило весом. Кираса и шлем Улериха празднично блестят и на все четыре стороны сверкают беззаботными солнечными зайчиками.

И без того молчавший народ, затихает до абсолютной тишины. Никто даже носом не шмыгнет.

И те, что напротив нас, внизу - за щитами и те, что рядом - на стенах.

Все в одинаковой тишине и сопении ждут решения Талистера.

Ну, а я уже в курсе, что отказываться от подобного вызова здесь совершенно не принято.

Раз один вождь вызывает другого на поединок - «раз на раз», то и быть по сему!

Главарям и решать вопросы промеж себя – не заставляя бойцов кровь проливать…

Вот это влип!

И ведь не сольешься – народ не поймет. Тем более, что я - не просто вожак шайки вшивых партизан, а сам Лекс, мать его, Талистер!

Похолодевшими пальцами оглаживаю рукоятку «Аленара».

Словно спрашиваю: «Ну что, дружок – и как мы с тобой против этой здоровенной дуры вывозить будем? Это же просто ходячая гильотина какая-то»!

Да уж, вполне возможно, что и эта моя новая жизнь, как и прежняя - окажется не слишком длинной.

Тихонько вздыхаю и направляюсь к лестнице.

- Бля, Леха, ты сдурел!? Даже думать не смей! Да он тебя, как воробья, – по-змеиному шипит, подскочивший сбоку Виктор.

- Надо идти, Витя. Надо. Сам знаешь. Положение обязывает. А то народ не поймет. Да, не ссы ты – мне самому пи…дец, как страшно. Ну, ничего - авось сорву дистанцию, да и возьму урода в оборот. На болевой или удушающий. Или в глотку пырну. Главное, мимо его пилки для ногтей как-то пропетлять…

Сейчас мы с другом негромко бубним на своем языке и не опасаемся быть неправильно понятыми окружающими нас людьми.

Ибо, решительность Талистера не должна вызывать у его бойцов ни малейших сомнений.

Положение, действительно, обязывает!

Еще раз оглядываюсь на уже остановившегося перед самыми воротами Улериха…

В густой и плотной тишине раздается характерный щелчок спущенной тетивы…

Тяжелый арбалетный болт ударяет вурлана точно в лицо и сносит барона с ног.

Хэдшот!

Правки и контроля не требуется.

Барон Улерих-Охотник покинул этот бренный мир. Окончательно и бесповоротно…

Прежде чем мы продолжим, друзья – не поленитесь вернуться на страницу книги и прожать звездочку, добавить книгу в библиотеку, по возможности поделиться инфой с друзьями и подписаться на обновления автора.

(блогов здесь я не пишу совсем, так что это не доставит вам лишнего беспокойства)

Спасибо!

Глава 22

Народ оторопело оборачивается…

Демонстративно не замечая десятков устремленных на неё глаз, Лекса неторопливо вкладывает в паз своего арбалета новый боеприпас!

Девушка улыбалась. И эта её улыбка была одновременно веселой и горькой.

- Прости, Талистер, - наконец-то обернувшись в мою сторону, громко винится внучка Флоригана, - Этот негодяй не заслужил достойной мужской смерти от твоего клинка. Он должен был умереть от руки женщины.

Я ошарашен, однако нужно как-то среагировать. Причем немедленно.

С трудом леплю укоризненное выражение лица и неопределенно хмыкаю. Мол: «позже разберемся».

Интересно, а Викса понимает, что, скорее всего, фактически, спасла меня сейчас.

Думаю, что – да. Может, именно потому и стреляла. Девчонка не глупа, а

в последнее время, после плена, в виде исключения, занималась у Викта вместе со мной. Так что, дедовой внучке прекрасно известны и степень возможностей и уровень мастерства Талистера в обращении с мечом.

Ну, что же – выходит, что теперь уже я ей должен буду.

Однако, как все красиво сложилось! Умница!

Находись сейчас на месте Виксы мужчина – его поступок был бы не понят даже среди своих.

А к девушке вопросов не возникнет.

Увидела своего обидчика, да и не смогла удержаться. Девчонка же! Чего ещё от неё ожидать?

Так - отставить лирику! Что там снаружи происходит?

Со стороны противника не раздается ни единого звука. Кметы замерли за своей стеной из щитов и на взгляд со стороны, даже забыли, как дышать.

Переваривают произошедшее?

Баронский племяш тоже завис и тишину словил. Возвышается над своей дружиной, словно оседлавший коня сурикат.

- Ну что – вперед? – предлагает опомнившийся Конрад.

- Может, предложим им сдаться?

- Позже! – решительно отрезает командир повстанцев, - Столько пленных нам совсем ни к чему!

- Тогда вперед, - согласно киваю я, даже не думая возражать или спорить.

Ибо понимаю, что местные, по самые ноздри натерпелись горюшка именно от тех людей, которые сейчас укрываются за своими щитами, прямо перед нами. Да и сами кметы о том знают гораздо лучше меня.

- Открыть ворота, - уже командует снизу «Викт-Отважный».

Наши бойцы выбегают за стены. Без лишней суеты и ненужной толчеи выстраиваются напротив вражеской «черепахи».

Да уж - четко Витя их вышколил! А вернее сказать – нас.

Занимаю свое место в шеренге.

- Вперед! – следующая команда звеняще лязгает боевой сталью над затихшим полем.

- Раз! Раз! Раз, два, три! – командует «Отважный» в лучших традициях армии из нашей с ним прошлой жизни.

Прикрывшись щитами, отряд движется в сторону противника.

Над нашими головами с хищным присвистом проносятся стрелы и болты.

Оставшиеся на стене лучники и десяток арбалетчиков посылают их во вражеский строй, чтобы враги даже не думали воспользоваться своим стрелковым оружием.

Для профилактики, так сказать.

Стрелы предсказуемо вонзаются в щиты кметов, отбивая охоту высунуться и ответить, даже у самых дерзких.

Правда, одна из них все-таки находит свою жертву. Торчащий над строем племянник покойного Улериха выпадает из седла, выпустив из руки повод дядькиного скакуна.

Оба коня, не будь дураками, живенько рысят куда-то в сторону. Это хорошо – целее будут. Далеко все равно не уйдут – разведчики перехватят.

- Раз. Раз. Раз, два, три! Ровнее! Ровнее, парни!

Сближаемся.

- Стой, раз – два!

Мы на расстоянии броска «гранаты».

- Зажигай! – распоряжается Виктор, понизив голос.

Специально отобранные «гренадеры», лучше других пригодные к метанию, под прикрытием щитов товарищей, поджигают фитили, готовя свои снаряды к действию…

- Пли!

Лучники вновь дают залп со стен.

- Бросай!

Щиты расходятся в стороны и во вражеский строй кучно летят «зажигательные бомбы».

Глиняные горшки разбиваются о щиты кметов.

Струи, потоки и брызги вспыхивающей адской смеси проникают в щели между вражескими щитами и достигают пораженных врагов. Прилипают к доспехам и телам. Прожигают кожу и проникают в мясо вместе с невыносимой зверской болью.

Крики и вопли, одновременно вырывающиеся из десятков глоток, впечатляют. До озноба!

Строй противника распадается практически мгновенно.

В атаку или даже просто в нашу сторону, никто не мчится.

- Пли!

Наша очередь разряжать свои арбалеты.

После произведенного залпа, мечущихся по полю тел, становится заметно меньше.

Животный вой заживо горящих кметов не стихает.

Пострадавшие катаются по траве, пытаются сбить пламя, но это совсем не просто.

Несколько вражеских бойцов пускаются наутек, но из рощи, расположенной в их тылу, уже выходят разведчики Готье…

- Вперед! – снова командует «Викт-Отважный», - Добьем их, парни!

Не дожидаясь неминуемой смерти, большинство кметов, оставшихся дееспособными, швыряет оружие на траву, бухается на колени и просит пощады.

Впрочем, не меньше половины из них – те, кто был серьезно ранен или обожжен, уже и так лежат на земле.

На ногах и с обнаженным оружием в руках остаются всего двое вражеских бойцов.

Они встают рядом, спина к спине и молча ждут атаки с двух сторон. От нашего, неотвратимо приближающегося строя и несущихся с другой стороны разведчиков Каланского леса.

Узнаю того, кто находится лицом в нашем направлении.

Это десятник Кирк.

Жив, черт седой!

И, похоже, что совершенно не пострадал. Ни огонь, ни железо его не взяли. Вот ведь везучий, гад!

До парочки отважных врагов нам остается сделать едва ли два десятка шагов.

Не приведи Иннос, сейчас снова команда стрелять прозвучит.

Бессовестно пользуясь «служебным положением», а точнее, статусом посланника судьбы и богов, выскакиваю из шеренги.

Оглядываюсь. Строй дисциплинированно смыкает ряд, устраняя прореху.

Ну, «Отважный»! Ну, кудесник! Да ему впору военную академию открывать!

Идущий с правого фланга строя Виктор, глядит с недоумением.

Машу ладонью к земле и скрещиваю руки.

Друг понимает и командует:

- Стой, раз-два!

Отряд останавливается.

- Не стрелять, - распоряжаюсь я и с «Аленаром» наголо, иду к напряженно замершим кметам.

Обхожу лежащих и сидящих, раненных и обожженных. Стоящие на коленях кметы, сдающиеся на милость победителя, не поднимаясь на ноги, так, на коленях и убираются с моего пути в разные стороны.

Притормаживаю в пяти шагах от десятника и его товарища.

Напротив, с противоположной стороны, останавливается Готье с двумя бойцами. Остальные его разведчики разбрелись по полю и занимаются приемом и сортировкой раненных и пленных…

Глядя мне в глаза, десятник Кирк скалится спокойной улыбкой бывалого воина, на счету которого, во множестве были как победы, так и поражения. И в этой улыбке нет и малейшего намека на заискивание проигравшего перед победителем.

- Ну что, Талистер - тебя можно поздравить с первой победой?

- Можно, - я киваю и тоже не сдерживаю довольной ухмылки.

- Тогда прими мои поздравления, - хмыкает десятник дружины барона Улериха, - Зачем пришел? Чего хочешь?

- Вернуть тебе сапоги и куртку, - усмехаюсь я.

Десятник тоже гыкает в ответ:

- Да уж, ладно. Оставь себе. На память. Мне они теперь уже вряд ли понадобятся.

- Сложите оружие и сдавайтесь.

Его товарищ оборачивается. На бледном, как мел лице, совершенно ошарашенное выражение.

Я же невольно качаю головой - а ведь он совсем еще пацан.

- Для чего? Чтобы повиснуть на ветвях какого-нибудь дуба, на краю леса или болтаться прибитым на воротах Ульмиры? – кривит лицо Кирк, - Нет уж, Талистер. Это не по мне. Рубите прямо здесь.

- Я предлагаю тебе жизнь. Вам обоим, - мысленно махнув рукой, я решаюсь распространить помилование на двоих. Вряд ли этот сопливый мальчишка успел наворотить слишком уж серьезных дел.

- А будет ли согласен с этим предложением Конрад? – скептически хмыкает десятник.

- Он знает о том, что ты сделал. И для меня и для Лексы.

- Думаешь, этого будет достаточно, чтобы искупить все прошлые грехи и спокойно жить среди вас?

- Я ничего о них не знаю, - пожимаю плечами, - Знаю лишь, что прошлое в прошлом, а твое будущее зависит только от тебя самого. И ты не обязан оставаться среди нас. Можешь идти, куда пожелаешь, мастер Кирк. И оставить свой меч при себе.

Кирк задумывается.

Оборачиваюсь к разошедшемуся в стороны строю, нахожу глазами Конрада. Мы с командиром смотрим друг на дружку, ведя беседу без слов.

Чуть поколебавшись, Конрад согласно склоняет тяжелую голову.

От внимания десятника кметов не ускользает жест его бывшего командира.

- Хорошо, - Кирк с аккуратным уважением вкладывает свой меч в потертые ножны. Молодой товарищ десятника, поневоле светлеет лицом, повторяет действия своего командира и вопросительно оглядывается по сторонам глазами заблудившегося котенка, впервые выбравшегося за пределы своего двора.

- Мне нужно время, чтобы подумать: оставаться с вами или уйти прочь, - уточняет мой старый приятель.

- Думай. Время терпит, - я снова пожимаю плечами и ухожу, но на половине пути оборачиваюсь, - Да, чуть не забыл сказать, что рад видеть тебя живым, мастер Кирк.

- Это взаимно, Талистер, - открыто и без обычного ехидства улыбается бывший десятник кметов барона Улериха.

Иду в сторону собранных в кучку пленных, где сейчас тусит все руководство нашей банды. Там Конрад, «Отважный», Готье, ну и само собой, Брил с контрразведчиком Засугой.

- Ну, что – с победой нас, уважаемые таны! – оглядываюсь, - Какие потери имеем?

- Ни одной царапины! – гордо заявляет Викт, блестяще руководивший закончившимся боем.

- Ты принес нам удачу, Лекс Талистер, - басит Засуга.

Конрад и Брил кивают. Готье склоняет голову в легком поклоне.

- Да бросьте, - я даже немного смущаюсь, - я-то что? Так потрясшие их огненные заряды – целиком заслуга «Отважного». Да и командовал сегодня он. Готье придумал, как выманить Улериха с кметами из поселка и вывел нас оттуда, из-под носа барона. Конрад, Брил и ты Засуга - семь лет не давали отряду разбежаться по хуторам. В общем – все мы молодцы.

Замечаю племянника барона. Выжил-таки мальчишка!

Плечо вурланенка уже перевязано чистой холстиной.

Он сидит на траве не в общей куче пленников, а несколько в стороне. Рядом пластом лежит еще какой-то загадочный персонаж, над перебинтованной мордой которого склонился старый Флориган с помощницей отрядной знахарки.

Перевожу взгляд на остальных раненых и пострадавших от огня кметов.

Этим кадрам медицинскую помощь оказывать никто не спешит.

- А чего, вон та парочка на особом положении? – интересуюсь у товарищей я, - За какие заслуги? И кто тот таинственный мужчина с перевязанной рожей?

- Десятник Улериха. Слим, - хмыкает Готье, - та еще тварь. А особое отношение к ним, не от доброты, Лекс. Эти двое могут подтвердить людям Готера предательство их командира и рассказать о его встречах с бароном.

- Кстати, Кирк, наверняка, тоже что-то об этом знает, - вмешивается Конрад.

- Если знает, то расскажет, - уверенно обещаю я.

- О чем вы с ним договорились?

- Я обещал ему жизнь, - твердо смотрю в глаза главы повстанцев, - Кирк дважды помог нам, Конрад. Не знаю, что этот человек творил в прошедшие семь лет, но без десятника Кирка, ни меня, ни Виксы сейчас бы здесь не было.

Командир повстанцев кивает:

- Пусть будет так. Что он намерен делать дальше?

Пожимаю плечами:

- Думает. Я предложил ему уйти или присоединиться к нам… Если, конечно, ты и остальные не будут против.

После недолгой паузы Конрад усмехается:

- Скажи Кирку, что я не стану возражать, если он решит остаться. Но пусть понимает, что теперь его будущее только в его собственных руках. Вину надо искупить, а прежнее уважение – заслужить. И это будет очень не просто.

- Я услышал тебя, командир.

Конрад метнул в мою сторону быстрый и почти незаметный взгляд.

Подобное обращение было явно приятно старому вояке, ведь оно подчеркивало и подтверждало неизменность его прежнего статуса.

Ну, а я к власти совершенно не стремился. На кой мне все эти головняки и заморочки? Как недавно сказал мой друг «Викт-Отважный»: «Да ну его к Белиару – все эти вопросы снабжения, размещения, помывки, стирки и кормежки. Нам таких забот не надо. Мы с тобой не интенданты какие-нибудь, а амбассадоры грядущей революции»!

И в этом я был полностью согласен со своим мудрым другом.

Портянки в прачечной пересчитывать - это точно не мое. Хотя, безусловно, кому-то и этим нужно заниматься…

Закончив колдовать с обожженным лицом пленного десятника Слима, к нам присоединяется дед Виксы.

- Как раненые?

- Мальчишка почти в порядке. Через месяц все заживет, как и не было…

- Если у него есть этот месяц, - замечает в пространство Брил, - к гаденышу есть куча вопросов у крестьян, чьих дочек он попортил.

Коротко взглянув на начальника разведки, старик кивает и продолжает:

- Ну, а у баронского десятника лицо навсегда останется таким, что только в закрытом шлеме с опущенным забралом ходить. Но говорить он может.

- А что, уважаемые таны, пожалуй, сейчас самое время снова навестить нашего друга Готера? – предлагает «Отважный».

Усмехаюсь про себя. Не терпится Вите банду увеличить. Прямо зудит! И это правильно. Рад, что друг с таким рвением подходит к вопросу. Бывший реконструктор-ролевик попал прямо как в любимую сказку. И что самое главное – искренне верит в нашу будущую победу.

В очередной раз задаюсь вопросом: ну, а сам-то я, как – верю?

Если откровенно – не знаю пока. Поживем – увидим…

- Сначала надо решить, что делать с пленными, - остужает пыл «Отважного», неторопливый и основательный контрразведчик Засуга.

- А чего там решать-то? – в недоумении всплескивает руками его начальник Брил, - веревок у нас немного, да и жалко расходовать их на этих собак, так что давайте попросту порубаем гадов, да и вся недолга.

Оглядываю лица соратников. Все присутствующие явно солидарны с Брилом. Разве что старик еле заметно морщится. Однако не возражает.

Да уж, как не понять – разного лиха натерпелись миртанийцы за семь лет оккупации.

И потому, сейчас эти люди в своем полном праве. И что бы они не сделали с пленниками, лично я - даже в мыслях никого не осужу. «Око за око, зуб за зуб» и все такое.

Но все же: эмоции – эмоциями, а про возможную выгоду тоже забывать не стоит. И сейчас я вовсе не деньгах, а о жизнях наших бойцов. Да и не только их, а также крестьян и всех остальных.

- Уважаемые таны, позвольте мне сказать? – прошу разрешения я.

Недоуменно уставились, мол: «С чего вдруг спрашиваешь-то, говори, раз есть что»!

- Понимаю ваши чувства и силу ненависти к этим мерзким псам, но постарайтесь забыть об эмоциях и подумайте о том, что будет дальше.

- Это ты о чем? – уточняет Конрад.

- О том, что нам предстоит долгая борьба. Возможно на многие годы. Как вы думаете – нам всегда будет везти так, как сегодня? Можете не отвечать – я знаю, что дураков тут нет. Так вот, к чему я это все говорю – никто из нас и наших людей, не может уверенно сказать, что когда-нибудь не попадет в руки к врагам. Вот именно на такой случай я и предлагаю не убивать всех пленных.

- Но эти ублюдки столько лет…

- Спокойно, Брил, - примирительно поднимаю ладони к груди, - Я ведь не говорю, что надо оставить их всех. Самых жестоких и мерзких предателей, просто необходимо покарать. Причем на глазах у народа. Но ведь среди кметов, наверняка имеются и такие, кто не слишком старался выполнять приказы. Есть?

Коренные жители Миртаны задумчиво переглядываются.

- Жизнь десятка кметов для вурланов не стоит и четверти лукара, - скептически хмыкает Засуга.

- А ты уверен, что нам всегда будут противостоять именно вурланы? Вот и станем менять пленников у таких же кметов.

- Да и вурланам бойцы с опытом нужны, - неожиданно поддерживает меня Конрад, - Резервы желающих стать кметами не бесконечны. А крестьянского увальня пока еще обучишь.

- Я тоже согласен с Талистером, - кивает Флориган, - Казнить всех без разбору – большая глупость. В следующий раз кметы просто не станут сдаваться, а будут биться до последнего.

- Пожалуй, что и я соглашусь, - заявляет Готье, - Нельзя загонять крысу в угол.

Брил с Виктом молча кивают. Контрразведчик явно остается при своем мнении, но, подчиняясь воле большинства, лишь разводит большими крестьянскими руками. Однако не удерживается и спрашивает:

- Так что, мы и молодого бароненка пощадим?

- Нет, - радует его Конрад, - Мальчишка прямой наследник Улериха и, следовательно, первый в списке будущих претендентов на владение Ульмирой. Ни одному из баронов такой соперник ни к чему. А уж про голозадых и безземельных вурланов и говорить нечего. Так что, в качестве товара на обмен, он бесполезен.

- И то радость, - довольно и недобро ухмыляется Засуга.

Зная историю заместителя Брила, я прекрасно понимаю истоки его «кровожадности».

Во время нашествия вурланов, этот человек потерял почти всю свою семью. Мать с отцом, жену с двумя детишками, двух братьев и сестру с их семьями. Захватчики под корень вырезали и до земли выжгли всю деревню нашего «контрразведчика». Лишь один его бессемейный брат, проживающий в Монтерре, мог остаться в живых. Но от него уже очень давно не было никаких вестей.

Так что мужик в своем полном праве на месть до последнего врага или собственной смерти…

Киваю. Хорошо. Вот и договорились…

- Что с рабами делать?

- С какими рабами? – не сразу догоняю я.

- Местными, - пожимает плечами Засуга.

- А много их?

- Три десятка.

- Пусть делают, что хотят. Теперь они вольные. Кто пожелает – может к нам присоединиться. Только присмотрись – совсем негодных нам и даром не надо…

С покойным Улерихом и его бойцами обошлись без ритуальных мероприятий. Поступили просто и незатейливо. Поскидывали тела в канаву и забросали землей…

Часть вторая. Глава 23

Снова едем в лагерь Готера.

Вернее сказать - едут верхом несколько человек, точнее - восемь: «Талистер- освободитель», хранитель его тела Расл-Медведь, Готье, Конрад, Брил, Лекса, Кирк и Засуга.

Да еще Флориган с сэндлом Лотеном подремывают в тихо поскрипывающей, рассохшейся усталой телеге.

Ну и племянник барона, вместе с похожим на мумию, забинтованным от макушки до брюха Слимом, отлеживают бока во второй. Они - наши аргументы и доказательства в пользу предательства командира отряда союзников. Собственно, как и Кирк.

Остальные сорок повстанцев монотонно вращают землю стоптанными сапогами в походной колоне.

Бойцы сопровождают нас на тот случай, если в Каланском лесу все ж таки возникнет какая-нибудь ненужная буза и суматоха.

День тих и безветренен. Время от времени солнечные лучи пробиваются сквозь листву и многозначительно играют на наконечниках копий. Где-то в глубине леса расчувствовалась кукушка. Если верить её прогнозу - всем нам светит дожить до очень глубокой старости и маразма.

Впрочем, у миртанийцев такой приметы не существует – я специально поинтересовался.

Неполных пяти десятков воинов нам вполне должно хватить. За половину своего отряда Готье готов был поручиться, даже без доказанного явного предательства их командира.

Ну, а «Викт-Отважный» остался в Ульмире с остальными силами. Он там за военного коменданта. На всякий случай и во избежание.

Перед отбытием, на скорую руку, собрали и провели короткий военный совет по коррекции дальнейших усилий и ближайшим перспективам развития и расширения грядущего восстания.

Если коротко и в общих чертах, то «стенограмма» совещания, если бы она кем-то велась - выглядела бы примерно так:

- И что мы будем делать дальше? – интересуется Брил, довольный, словно монах, наконец-то от души натрахавшийся с живой женщиной, после многолетнего сожительства с собственной рукой.

Впрочем, сейчас, после взятия Ульмиры, все окружающие повстанцы сияют рожами, не хуже, чем дембеля сапогами на утренней поверке.

- Какое-то время постоим в крепости, - я пожимаю плечами, - Иначе на кой все это было?

- А нас здесь не перережут, как овец в загоне? Что ни говори, но в лесу привычнее, да и пространства для маневра там гораздо больше. В случае чего – раз, и разбежались на все четыре стороны, – сомневается Засуга, подозрительный и цепкий как бульдог, за семь лет приросший к сугубо партизанскому образу жизни.

Киваю головой и улыбаюсь:

- Так ведь, на тех болотах можно и вовсе корни пустить, да еще и квакать начать. Но мы же не деревья и не лягушки.

- Так-то оно так, но…

- Ну, во-первых, если нам нужен приток новых бойцов, то пора заявить о себе и показать, что теперь отряд уже представляет реальную силу. Иначе, так и останемся небольшой и безвестной полуразбойничьей шайкой.

Во-вторых, думаю, что быстро собрать достаточное войско у вурланов не получится. До Монтерры - пять дней пути. Скорее всего, что мелкие окрестные бароны не сунутся штурмовать Ульмиру без прибытия отрядов оттуда.

- Если, конечно, кто-то, особо жадный не захочет самостоятельно попытаться оттяпать этот кусок, - вставляет замечание наш командир Конрад, - Ну, а на такого героя-одиночку наших сил вполне должно хватить. Я почти уверен, что окрестные вурланские вожди не сразу кинутся посылать гонцов за помощью к крупным баронам, а сами попытаются ухватить городишко. Поодиночке и разрозненно, каждый сам по себе.

- И это нам только на руку, – подает голос «Викт-Отважный», - за стенами, да ещё и с бойцами, массово вооруженными стрелковым оружием, мы можем играть в эти игры достаточно долго. А за это время, глядишь поубавим количество врагов да и народцем прирастем. Люди любят идти за победителем.

Контрразведчик оглядывается на высказавшихся, неопределенно пожимает плечами, но соглашается.

Я продолжаю:

- Сэндл Лотен - на тебе оповещение всех и вся. Каждая лишайная собака в окрестностях должна знать, что теперь здесь рулим мы. Глядишь, люди и поактивнее зашевелятся. И не сдерживай своего красноречия – можешь без стеснения врать и приукрашивать для красоты повествования. Этот грех я на себя беру.

Бывалый проповедник хоть и кивает, однако слегка морщится, мол: «Ну, давай, молодой - поучи меня, как своей пастве в уши лить».

С улыбкой развожу ладони в извиняющемся жесте.

- Брил и Засуга - на вас, само собой, разведка. Нам надо знать, когда под эти стены придет не мелкий отряд, какого-нибудь инициативного мелкого бароненка, решившего на дурака отжать кусок, а крупные силы.

Вышеупомянутые достопочтенные таны одинаково кивают.

- Далее: крайне необходимо увеличить производство самострелов, насколько только возможно.

- Уже контролирую, - откликается Конрад.

- Отлично. Тогда я спокоен. Еще нам нужен тот, кто будет вести обучение обращению с ними, - киваю. - Викса, в том числе, эта задача на тебе, - обращаюсь к девушке, которую сам и позвал на сходку.

- Что? Почему на мне? – ошарашено хлопает ресницами дедова внучка, словно в небо синее взлететь собирается.

- Ты и вправду отлично управляешься с ним, амазонка. А почему не спрашиваешь - кто это? Викт уже рассказывал? Ну, наш пострел везде поспел. И жнец и швец, понимаешь. Так вот – теперь ты еще и легенда! Да-да! И не криви своё милое личико! Пожалуйста. Юная девушка - своей рукой сразившая барона Улериха-Охотника! Да о тебе сказания слагать будут! Как о Жанне Д Арк.

- А кто это?

- Вот пусть Викт и это расскажет, - отмахиваюсь я. - К тому же: ничто так не побуждает мужчин к обучению и совершенствованию, чем осознание того, что девчонка что-то делает лучше них. Ну, а женщины будут видеть перед собой пример, что и у них всё получится, если захотеть. В «стену щитов» мы их, конечно, не поставим, но самых способных и не слишком робких, тоже планируем вооружить арбалетами.

- Да какая из меня легенда, Лекс, - розовея щеками, смущенно пытается возразить внучка Флоригана, - Я просто застрелила барона. При этом находясь в полной безопасности, на стене, среди вас.

В ответ лишь усмехаюсь, с превосходством бывалого пользователя интернета и человека из будущего, с реальностью, напрочь искаженной фейками и фальсификациями.

- Поверь мне, слухи об обстоятельствах смерти здешнего владыки, пройдя всего через пару деревень, обрастут такими подробностями, что все будут свято веровать, что по милости Инноса и с позволения Белиара - хрупкая девушка, как минимум, сразила его ножом в самое сердце. Причем, во время смертельного поединка, один на один, на самом краю высоченного океанского обрыва. А то и вообще – не зарезала, а задушила собачьим поводом.

- Под музыку из индийских фильмов, - хмыкает «Отважный» на нашем языке, - А что, ведь легко проканает.

Викса непонимающе косится в его сторону и недоверчиво морщит мордашку.

- Ладно, с тобой после поговорим, - закрываю тему я.

- Конрад, ты возьмешь на себя руководство подготовкой дополнительных баз в лесах. Рассчитывай на пятикратно большее число бойцов и просто людей, которые захотят к нам присоединиться. После возвращения, сядем в кружок и обсудим что, где и сколько. Все припасы из крепости, кроме необходимого минимума, перевезти туда - на случай, если отсюда придется резко уходить. А рано или поздно – уходить все-таки придется. Мы еще не готовы к противостоянию с по-настоящему крупными соединениями противника, - я с сожалением вздыхаю, - Так, Брил - теперь снова о твоей зоне ответственности. Когда народ пойдет – скорее всего, среди них окажется куча вурланских соглядатаев. Всем в душу не заглянешь, конечно, но надо постараться. Новых людей к зажигательным снарядам - даже на арбалетный выстрел не допускать, ну и, раз уж к слову пришлось – к самим самострелам, по возможности, тоже…

Вот как-то так и пообщались.

Ну, а сейчас мы с Виксой едем по тесной лесной тропе рядышком – стремя в стремя.

Время от времени я задумчиво и озабоченно поглядываю на девушку.

«Озабоченно» - совсем не в том смысле, как кто-то мог представить.

- Что? – перехватив один из таких взглядов, удивляется она и на всякий случай начинает поправлять волосы и внимательно оглядывать трофейное платье из запасов покойного Улериха.

Убедившись, что с одеждой все вроде в порядке - достает из кармана изящное маленькое зеркальце, оставшееся от потерянной матери и прежней жизни. К слову сказать – жутко дорогой аксессуар! Чуть не половину коня стоит! Но это память и потому Лекса не расстается с вещицей.

Пока она наводит свою смешную девичью суету, я невольно вспоминаю недавний разговор с «Виктом-Отважным», моментально терявшим эту самую, пресловутую отвагу, при одном лишь виде внучки Флоригана…

- Она хоть и в лесу выросла, но все же аристократка, чуть ли не принцесса, а я парень с рабочей окраины!

- Вот ты загоняешься, мужчина. Даже не ожидал. Ты же не какой-нибудь бродяга, а сам «Викт-Отважный»! Хорош температурить! Всё - если ты в ближайшее время к ней яйца не подкатишь – знай, ты мне больше не бро! И вообще – лох серебристый.

- Лёх, а, Лёх, - в голосе друга появляются просительные интонации подростка, твердо намеренного выклянчить с предков определенную сумму наличности.

- Чего тебе надо, детинушка?

- А может, сначала ты с ней поговоришь?

- О чем? О столичных ценах на поросят и холстину? Я в шоке! Взрослый мужик, а ведешь себя… Если бы я сам тебя сюда не отправил, сто пудово решил бы, что ты только вчера седьмой класс закончил! С прыщами на роже и двойками в журнале.

- Ну, чего ты, Лёха? – мерзко канючит мой друг, - Просто пробьешь, как она ко мне относится. Только аккуратно.

- Да чего там пробивать-то? Все и так прозрачно. Девка на тебя глядит, как на полубога, а ты тупишь. Застегиваешь мне тут! Ладно, - проявляю милость я, но, все же, ворчу для порядка, - И чего только не сделаешь ради дружбы?! Особенно - если друг слабоумный имбецил. Побуду сводником. Но только из жалости. А то ведь, так и будешь еще семь лет бабушку лохматить.

Викт моментально веселеет.

- Чего расплылся-то? Да, ведь не тебя, дурака, мне жалко, а девчонку. А то ведь так в старых девах и помрет.

Да уж – по ходу весьма серьезно мой названный братец влип! Прямо жизненная драма у человека!

Викса же, действительно, смотрела на моего бро глазами недоенной коровы.

Но явно опасалась сделать первый шаг. Что уж тому виной – местные представления о приличествующих девушке правилах поведения или средневековая дикость и боязнь, что узнав о том, что он у неё не первый – Викт побрезгует ею, мне было неведомо.

Ладно – после о его проблемах. Мы въезжаем на уже знакомую поляну. Вон уже и сам Готер со своими бойцами. Я его сразу опознал по рассказам камрадов: мужик в изрядных годах, квадратный, рожа будто топором рублена. Прямо, так и «просит кирпича». Мелкие, глубоко посаженные, умные кабаньи глазки, в свою очередь буравят мою вывеску так, словно он мне в самую душу заглянуть хочет.

- Какая радость! Никак, сам Лекс Талистер снова почтил нас своим присутствием! Да еще и в таком изысканном обществе.

Оторвав от меня тяжелый взгляд, Готер неуклюже изображает куртуазный поклон в сторону Флоригана.

- Рад видеть вас в добром здравии, тан Флориган. А внучка-то как расцвела! Ведь это же она рядом с Талистером? Какая красавица! Невеста! Уже и замуж выдавать пора. Эх, будь я на десяток-другой лет помоложе – сам посватался бы. Или её рука уже обещана долгожданному герою? Тогда я, конечно, не имел бы никаких шансов.

Да он ведь явно нас троллит, сука такая!

Совсем не боится, что ли?

Вообще, по первому впечатлению, командир здешнего отряда выглядит классическим уголовником, без единой черты интеллекта - одна злоба и

тупость. Еще бы фиксу золотую в пасть и пазл окончательно сложится.

Однако мне говорили, что данный персонаж далеко не дурак, да еще и хитер, как голодный медведь.

- С чем пожаловали, уважаемые таны и ты, Лекс Талистер?

Первым, на правах местного авторитета, откликается Готье:

- Мы пришли, чтобы рассказать этим людям правду.

- О и ты здесь, - Готер, словно только что заметил своего разведчика, - А я всё голову ломаю, куда же это все мои соратники запропали? Ни старшего разведки, ни помощника...

- Ты про Виру?

- А про кого же еще?

- И где он?

- Так, ты мне скажи! Кто здесь все обо всем знать должен?

- Ладно. Я скажу. Всем сразу, чтобы два раза не повторяться, - Готье решительно кивает и поднимает руку к небесам, призывая толпу товарищей к тишине и подчеркивая важность момента, - Хорошо меня слышно?

- Говори, Готье.

- Давай.

- Говори, мы слушаем, - в несколько голосов подтверждают готовность здешние повстанцы.

- Готер продал нас! – без прелюдий бросает в толпу командир разведчиков, - Он спелся с Улерихом-Охотником. И нападение кметов барона на наш лагерь позавчера - тоже их общее дело.

- И на кой мне было нужно, чтобы люди Улериха напали на мой же лагерь? Да еще и когда отряда там не было, - с показным недоумением морщит лоб Готер.

- Вашей целью был не отряд, - качает головой разведчик.

- Тогда - что?

- Лекс Талистер, - внезапно решает вступить в разговор Конрад, - Ты пригласил его сюда и сообщил об этом барону. Сам же увел своих людей, оставив лагерь свободным для нападения.

- Бред, - пожимает плечами Готер, - То, что…

- У нас есть свидетели, - не дает ему продолжить Флориган, - Два десятника Улериха, которые могут подтвердить слова Готье и самое главное – племянник барона. Юнец даже присутствовал на встрече Виры и Улериха, где они обсуждали нападение на лагерь вашего отряда и убийство Талистера. Что скажешь на это?

В рядах бойцов поднимается глухой, но интенсивный шум.

Народ переваривает и обсуждает только что услышанное.

Задумчиво поглядывая по сторонам, командир здешних повстанцев кривит мясистые губы в едкой и саркастической усмешке, медленно сползающей с его лица. В густой и темной лоснящейся бороде зашевелились хлебные крошки, наверное, оставшиеся от завтрака или даже от ужина.

Сейчас Готер, явно торопясь, обдумывает линию поведения и ищет выход из положения.

- Да, я встречался с Улерихом. Иногда посылал на встречи Виру. А что это доказывает? Где предательство? Кого я предал? Я всего лишь получал от одного вурлана информацию о делах другого. Использовал его в наших интересах, - Готер разводит руками и оглядывается по сторонам, - А за Виру я не ответчик. Мало ли, что этот хорек за моей спиной задумал и какие делишки сам обделывал. Не зря же он сбежал? Поймаем и спросим. А вы, что скажете? – Готер оборачивается к своим людям, беспорядочным табором расположившимся за его спиной, обособленно от наших. Его бойцы выглядят именно табором. Горластым, ярким и безалаберным.

Что сказать – партизаны.

- Разве вы были недовольны, когда в лагере появлялась еда и золото? Вам не нравилось, что ваши дети не голодали, а жены не ходили в рванье? Что Улерих не жег ваши хутора? – поддавливает на своих бойцов Готер.

- Зачем ты собирался убить Лекса Талистера? Вира не сбежал – он у нас. Старик готов поклясться Инносом и Белиаром, что именно ты приказал ему сообщить Улериху о его визите в лагерь.

Командир разведчиков решает идти в своем блефе до конца. А сейчас он блефует. Старикану-изменнику удалось бесследно раствориться где-то среди окрестных лесов и болот.

Готер оценивающе смотрит на лицо Готье. Такими заявлениями здесь бросаться не принято. Клятва обоими божествами, для любого миртанийца очень весомый довод.

- Ну что же… Я скажу почему. Потому, что этот человек, выдающий себя за Талистера - самозванец! – Готер обжигает меня взглядом, полным ненависти и отвращения, - Я уже слышал, что Улериха убила вот эта девчонка, когда тот вызвал Талистера на честный мужской поединок. Убила стрелой, - поясняет он в ответ на возгласы недоумения и недоверия, - И не удивлюсь, если узнаю, что он сам же и попросил её об этом. Так, какой же это Лекс Талистер? Тот ли это герой, кого Миртана ждала многие годы? Я хочу спросить! – Готер выдерживает паузу и обводит аудиторию долгим, гневным и печальным взглядом, - Спросить у всех стоящих здесь. И у твоих бойцов тоже, Конрад. Да и у тебя самого. И у вас, тан Флориган, - и снова театральная пауза. Не могу не признать, что выдерживает он её мастерски, - Разве может ожидаемый всеми герой быть трусом? – Готер еще раз обводит взглядом поляну и неожиданно предлагает, - Раз уж этот человек обвиняет меня в измене – тогда я утверждаю, что он самозванец и лжеТалистер! И предлагаю поединок, в котором нас с ним рассудят Иннос и Белиар! На смерть!

А ведь складно излагает, собака!

- Не слушайте предателя! – ноздри Готье гневно раздуваются, - Разве…

Он запинается, подбирая слова. Остальные соратники тоже молчат, собираясь с мыслями.

Ну, а речи Готера уже посеяли сомнение. Этот мужик кто угодно, но точно не дурак. Сразу с козырей зашел.

Здешний народ задумчиво поглядывает в нашу сторону и негромко о чем-то толкует меж собой. Вектор настроений большинства из них понятен и без слов.

«Готер-то может и предатель, Но свой. Да и большой беды от него не было. Так ведь и Талистер, вполне вероятно – ненастоящий. Вот пусть и докажет, что он именно тот, за кого себя выдает. Покарает изменника своей рукой – значит его правда».

Наши бойцы тоже перешептываются. И одному лишь Белиару ведомо – о чем.

А, если, не приведи боги, тоже в стиле: «А, царь-то, ненастоящий»?!

Так что - отказаться от схватки у меня не выйдет. Кредит доверия – штука хрупкая и деликатная. Гораздо нежнее, чем тончайший фарфор.

Если треснет, то в любой момент лопнуть может.

Так что по-сути у меня сейчас, тот самый, пресловутый: «выбор без выбора»».

И незачем елозить попусту. Авось пронесет.

Тем временем Готер принимает оружие из рук одного из своих ближних кунаков-пристебаев.

Внутренне мрачно хохочу – и все же мне никак не пропетлять мимо секиры.

В его бугрящихся мышцами руках именно она. И смотрится там вполне органично. Такая же, огромная и внушающая, как и у барона Улериха под Ульмирой. Ну, или как минимум, её сестра. Оружие зловеще сверкает, пуская блики по сторонам. А мой противник хоть и в приличных годах, но чувствует себя вполне уверенно.

Босс локации, ёпта!

- Я согласен, - мой голос громок и уверен, хотя внутри себя я совсем не настолько оптимистически настроен.

Хотя в дороге, то и дело с легким трепетом вспоминая о несостоявшейся схватке с бароном, я теоретически проанализировал возможные варианты действий против соперника с этим оружием. На всякий случай. На вполне возможную перспективу.

Так что, если выбором оружия Готер расчитывал меня запугать и вынудить отказаться от схватки, то у него… не получилось.

Вернее – всё вышло с точностью до наоборот.

Вот, «меч на меч» сойтись с этим бывалым рубакой, мне, с моим умением и уровнем владения им, было бы гораздо страшнее.

- Самозванец может выбрать такое же оружие, - хмыкнув, предлагает Готер, оценив хмурые лица и построжавшие глаза людей из обоих отрядов.

Народ переводит на меня вопросительные взгляды.

Отрицательно машу головой. Прошу Брила помочь мне снять бехтерец.

Противник снова оглядывает толпу и широко разводит руками.

Старик Флориган, Готье и Конрад смотрят на непонятные действия пришельца, как на внезапный приступ явного сумасшествия. Талистер рехнулся, что ли? На бронепоезд с голой задницей лезет.

Сэндл Лотен явно узрел перед собой блаженного. Что, впрочем, как по мне, не слишком далеко одно от другого.

Кирк удивленно заламывает бровь. Расл-Медведь неодобрительно качает головой.

Похоже, что сейчас, на всей этой поляне, одна лишь юная Лекса верит в героя из легенд.

- Ты чего, с дуба рухнул? – со знакомыми интонациями Викта, шипит Брил, крайне переимчивый к новым выражениям.

А вот это сейчас обидно было…

Отмахиваюсь…

Доспех меня не спасет. Если получу такой мощной дурой по ребрам даже в нем – все равно лягу и скоро не встану. Готеру на три раза времени хватит. Так что доспех минусуем. Он меня только замедлит. А для успешной сдачи предстоящего экзамена – главное, скорость!

И – нет! Я совсем не стремлюсь в кавалеры ордена «Слабоумие и Отвага», как может показаться на первый взгляд. И не впадаю в панику – утратив способность трезво мыслить.

Наоборот – принимаю решение, просчитав варианты.

В обоюдном бою на секирах – Готер, с высокой вероятностью, пошинкует меня, как электромясорубка кусок вырезки. Быстро и качественно.

Я ведь подобный топор, вообще, в руках не держал. Мой потолок – деревенский колун на даче у друзей.

Он же - держит её легко и явно привычно. Да еще и смотрит, как удав на кролика.

Помимо воли, ощущаю себя неоперившимся голкипером школьной команды из 8го «Б» класса, к воротам которого хищно летит форвард высшей лиги.

Однако же, у этого страшного оружия имеется весьма серьезный минус.

Он заключается в том, что направление уже начатого удара, так просто, в движении, не поменяешь. Это не нож - инерция тяжелого железа не позволяет, как перчатки, с лету изменять углы атаки. Да к тому же и сам боец грузен и тяжеловат – следственно медлителен.

От щита тоже отказываюсь. Буду биться с тем, что есть. То есть с «Аленаром». И это тоже часть моей задумки. Мне нужно не просто победить соперника, а сделать это максимально «нарядно». Чтобы усомнившиеся устыдились, а остальные окончательно уверовали.

Между тем, толпа отхлынула в стороны, оставив в центре свободное пространство для поединка.

Внимательно оглядываю размеры импровизированного ристалища и выхожу, стараясь занять позицию с солнцем за плечами.

Нет, не прокатывает – такие самолеты здесь не летают. Мой ушлый, опытный противник прекрасно понимает преимущество подобного расположения и встает так, что вынуждает меня сдвинуться в сторону. И ведь не возразишь – все справедливо…

Понеслась!

Весь окружающий мир, привычно, словно на ковре, сузился до нескольких метров в диаметре, где поместились только я и противник.

Только вот здесь не спортивный поединок, а эпический квест, сука!

Контролирую дыхание и стараюсь выгнать все лишнее из головы.

Готер сразу же переходит в нападение. Без затей рубит сверху-вниз и справа-налево под углом.

Шустро отскакиваю влево, уходя с линии атаки.

Хочу прыгнуть вперед, сорвать дистанцию и сблизиться…

Нет!

Здоровяк не «проваливается» и грамотно отпугнув меня коротким тычковым движением, очень быстро разворачивает корпус и поднимает свою секиру в исходное положение.

Повторяет тот же удар. Отвечаю тем же маневром.

Досадливо засопев, прищемившим яйца кабаном, он меняет тактику. Решает разрубить меня на две половины горизонтальным ударом по корпусу.

Отпрыгиваю назад.

Готер хищно ухмыляется и целеустремленно снова проделывает тот же маневр. Снова отскакиваю.

Однако этот сельский Джаггернаут не унывает и явно намеревается махнуть секирой в третий раз.

Ну, а у меня заканчивается пространство для маневра. Уже в двух шагах за спиной густые кусты, ограждающие место поединка. К ним он меня и гнал, похоже.

Готер отводит оружие в сторону, на замах…

Рано…

Рано…

Один шанс, чтобы поймать нужный момент…

Или смерть…

Да!

Выпустив меч и максимально компактно сгруппировавшись, с кувырком прохожу ему в ноги. Свиста секиры над сжавшимся в комок телом не слышу, но понимаю, что атака удалась, когда его высокие грязноватые сапоги возникают прямо перед моим носом.

Ему бы с колена в мою морду жахнуть, но я успеваю первым!

Прильнув грудью к ногам врага, захватываю за голени, чуть выше пяток. Резко бодаю лобешником в самые яйца и со всей дури дергаю его ноги на себя!

Готер грохается на землю, как подкошеный, всей своей мощной, тяжелой тушей.

Он оглушен, хотя секиру из рук так и не выпустил. Однако полсекунды у меня есть…

Чтобы скользнуть вперед, прижать коленом рукоятку оружия к груди врага, выхватить кинжал и вогнать клинок ему под заросший кадык по самую рукоять - времени мне хватает.

Икнув прощальным перегаром, хрюкнув и хлюпнув горлом, он задергался, словно рыба без воды. В кабаньих глазках Готера начинает гаснуть свет, рот перекошен в агонии…

Гонг!

Победа!

Герольды - трубите отбой! Скальды слагайте песни! Декораторы пускайте конфетти! Наши победили - все зае..ись!

Пот разъедает глаза. Стараюсь побыстрее и понезаметнее отдышаться.

Я ведь легендарный герой, как-никак!

Мочусь радугой, испражняюсь фиалками и по четвергам завтракаю дюжиной врагов.

Всё!

Может, кто-нибудь догадается воды подать?

Вот это фраг!

Эпичный, сука! Хоть голову трофея на стену вешай!

Только вот боюсь, что у меня яйца поседели…

Интересно, что Энкви на это скажет?

Глава 24

Что-то уж очень душно сегодня. Может ночью дождь будет, а может это просто волнение сказывается.

«Предстартовый мандраж» - так сказать.

Высоко в небе парит какая-то большая хищная птица. Наверное, прицеливается для смертоносного броска вниз, к стайкам снующих стрижей или еще какой мелюзги.

Вот и мы уже почти вышли на рубеж атаки.

До цели осталось меньше километра – наш обоз уже заметили с вышки. Так что, обратной дороги нет.

Врубить заднюю еще, конечно, можно – развернуть оглобли и поминай, как звали, но народ не поймет. Я же сам предложил напасть именно здесь. Так что негласная «аттестация на соответствие должности» продолжается…

…После нашей с Готером «дуэли», его бывшие подчиненные, без лишней бюрократии провели выборы нового вожака.

Вполне ожидаемо оказалось, что других кандидатур кроме Готье, не нашлось.

Все авторитетные люди, окружавшие прежнего командира, хоть и не были уличены в предательстве, однако, «осадочек остался», как говорится. Потому никто из ближнего круга Готера даже не претендовал на освободившуюся «вакансию».

Уже в качестве лидера, Готье принес клятву верности своим товарищам и озвучил готовность отряда, поддерживать борьбу под знаменами Талистера-Освободителя.

Отметили это событие, как водится у повстанцев – весьма шумно и весело. В стиле: «хоронили тёщу – порвали два баяна».

И первым делом, новый босс здешних разбойничков поднял свой кубок: «За Талистера - короля лесного братства»!

Да уж, блин, выглядело прямо как в кино: «За Джона Сноу – нового короля Севера»!

Невольно ощутил себя самозванцем.

Впрочем, это чувство быстро прошло. А куда теперь деваться-то с подводной лодки? Буду соответствовать.

Ведь: «Судьба правит всем»! – как любил повторять герой еще одного из сериалов в прошлой жизни.

В общем, хорошо посидели. С жареной олениной, элем, драками, песнями и конечно, классическим: «Ты меня уважаешь»?

Жаль Викта с нами не было. Он сейчас со своим музыкальным репертуаром новым бойцам на ура бы зашел. А лишние очки репутации еще никогда никому не мешали.

Однако, за каждой веселой пятницей неизбежно наступает грустный понедельник…

Проснулся рано – бодрым и вполне свежим. Ибо вчера не слишком увлекался напитками, а больше на мясо налегал.

Над миром и лесом царила почти идеальная тишина. Если не считать посапывания и храпа товарищей. Небо едва-едва светлеет, но в воздухе чувствуется что-то такое, отчего спать уже не хочется. Где-то в стороне бодро крикнула первая пичуга. За ней, еще дальше, едва слышно, еще одна.

Сейчас всем хором заголосят.

Покосившись на камрадов, я встаю, одеваюсь и двигаю совершать гигиенические процедуры и утренний моцион.

На подходе к ручью, словно кто-то невидимый и сильный в грудь уперся.

Останавливаюсь.

«Что за...»?

Стрела просвистела всего в нескольких сантиметрах от меня и с тупым щелчком ударила в ствол дерева. Мелко задрожала…

Перед тем, как упасть, я обернулся, но никого не увидел. Прислушался. Показалось, что услышал в стороне треск веток.

Далеко. Вдогон не побегу. У него лук, а у меня даже арбалета нет. Услышит топот ног за спиной, затаится и сможет нашпиговать меня стрелами, как ежика иголками. Нет – не побегу.

Полежал еще, для профилактики.

Встал и с сопением выдернув из ствола глубоко засевшую стрелу, осмотрел боеприпас. Стрела как стрела – без автографа хозяина. Дерево, железо и гусиные перья.

Что же мне теперь и на толчок исключительно со взведенными арбалетами в обеих руках ходить? И в полном доспехе?

Хорошо хоть, не слишком меткий здешний киллер поторопился и не догадался Талистера прямо на отхожем месте снять.

Вот это был бы репутационный удар по покойной легенде!

Где был мой телохранитель Расл-Медведь?

Ну, так в сортир и на помывку этот громила меня пока еще не конвоирует. Я не настолько параноик.

А, вообще, он спал. Перебрал вчера мужик. Кстати, он-то и храпел громче всех. Паровоз средневековый!

Да уж, а ведь как не скучно денек-то начинается!

И вроде, накануне, никто особенно и не убивался по погибшему от моей руки предателю...

Ладно, обошлось и хорошо. Брила и Готье я, конечно, об инциденте в известность поставлю, но вот только выявить неудачливого асассина, скорее всего, не получится. Навряд ли он перед делом всем и каждому свои намерения озвучивал.

Если только весь отряд каленым железом пытать. Так ведь не выйдет – металл у нас в дефиците.

Это шутка была – если кто не понял. На нервной почве и потому не смешная.

Однако в каждой шутке всего лишь доля шутки.

Задумываюсь. Уже не о покушении. О железе…

Салийские железные рудники. Комтур-Лютый.

Те самые, на дороге к которым, мы и познакомились с варантским князем-торговцем, Залманом.

Я кстати поинтересовался у местных знатных, как одно может гармонировать с другим. Мол, не впадлу ли потомственным аристократам в тридцать седьмом колене – барыжничать грязной жижей, металлоломом, орехами и еще Белиар знает чем? На что старик Флориган пояснил залетному фраеру, что у варантцев родовая знатность вполне гармонично совмещается с торговлей. Без каких-либо предрассудков, внутренних конфликтов и осуждения со стороны.

Это в Миртане, до войны было полно обедневших и разорившихся голодранцев голубых кровей, а вот среди обитателей пустыни - гораздо более стыдно быть бедным.

Поразмыслив об этом на досуге, я признал точку зрения южан куда более практичной.

Так что же - Салийские рудники? Там, говорят, ко всему прочему и рабов, как тараканов! Вот и источник людских ресурсов.

Пожалуй. Только ведь это уже масштабный вызов. Такая ответка прилетит – закачаемся. К тому же это еще и подрыв экономической мощи. Удар по самолюбию это, конечно, очень больно и обидно, но одновременный удар по самолюбию и карману, как правило, ощутим гораздо острей и значительно обидней…

- Так что, с победы или поражения мы начнем – это важно! Очень! Определяюще, я бы сказал. Нужно что-то более масштабное, чем Ульмира. Нужна волна – большая волна, ну а мы постараемся её оседлать. Мы должны всегда опережать, а враги догонять и только отвечать. Утратить любую инициативу и слепо следовать за происходящим. Пытаясь не предотвратить, а минимизировать последствия наших действий. Мы и наши сторонники должны раздергивать их в разные стороны и создать максимально возможное напряжение всех сил и средств противника. И не стоит для этого сходиться в честном поединке и дергать смерть за усы. Образно говоря: исподтишка бить по глазам и яйцам, путаться под ногами, наступать на пятки ставить подножки. Поэтому, даже на первый взгляд бессмысленные действия, по сути не являются таковыми, - я обвожу неторопливым и серьезным взглядом ближайших соратников, - Как пример: сгорел совершенно пустой сарай в слободе под стенами – прекрасно. Во-первых, это лишний раз заставит врагов нервничать и вспомнить, что мы можем быть везде и в любой момент, – указательным пальцем правой руки, я демонстративно загибаю большой палец на левой.

- Во-вторых, склонит колеблющихся и воодушевит друзей, а в-третьих - когда этот сарай понадобится противнику, его уже не будет.

Оставляю пальцы в покое и вновь оглядываю сидящих за столом командиров и начальников.

- Захватить Салийские рудники - это не Ульмиру взять, - задумчиво чешет нечесаную и заросшую лохматую голову, один из местных авторитетов. - Там стена каменная. Высокая. Да, охраны под половину сотни, говорят. А половина из этой половины - лучники…

- Ну, так и у нас в двух отрядах теперь двести клинков, - дерзко сверкнув глазами, хмыкает Брил, которому моя идея явно зашла.

- А если все получится, то станет гораздо больше. И оружием разживемся и народом, - подхватывает Конрад.

- На рудниках, поговаривают, рабов – сотни три, а может и все четыре, - кивает Готье, - Пусть даже только треть с нами пойдет – уже хорошо.

- То, что надо, – подытоживает старик Флориган, перестав постукивать по столу своими длинными худыми пальцами, - Только надо думать, как сделать так, чтобы победить, освободить рабов, вывезти все имеющееся готовое железо, - он обводит присутствующих взглядом и поднимает указательный палец вверх, - и при этом не понести слишком серьезных потерь.

- Думать надо, - соглашаются окружающие, переглядываясь.

- Думайте, - предлагаю я, - Время есть. После обеда соберемся снова и каждый скажет, чего надумал.

Выхожу из землянки Готера, в которой теперь располагается штаб его преемника.

После трапезы на свежем воздухе, ко мне подруливает Кирк. Явно неспроста – это с лица читается.

- Говори.

- Я тут краем уха прослышал, что вы на Салийские рудники нацелились?

- Откуда узнал?

Задаю вопрос неспроста – утечка информации не нужна. Тут вон даже убийцы имеются. А уж вражеские информаторы – так наверняка.

- Опасаешься, что лазутчики узнают? Правильно опасаешься, – кивает мужчина, - Не переживай – мне Флориган рассказал.

- Вот как? – я не смог скрыть удивления.

- Да, - бывший десятник кметов ухмыляется, - Хотел узнать – нет ли у меня соображений на этот счет.

- И они у тебя имеются? - с улыбкой смотрю на него и жду продолжения.

- Могу высказать свое мнение, - кивает Кирк.

- С радостью выслушаю его. Может, пойдем к остальным командирам? – предлагаю я, - Там сразу всем и расскажешь, что думаешь.

- Нет, - морщится и категорично трясет головой десятник, - Я только тебе, ну, а ты уж дальше сам… Если посчитаешь нужным.

- Хорошо. Как пожелаешь, - киваю я, - Звучи.

Мне это только кажется или этот, доселе «непробиваемый» насмешник – сейчас на самом деле смущен и возможно, даже боится выносить своё мнение на обсуждение всех остальных?

Или тут другое: мой старый приятель опасается, что мнение перебежчика и бывшего бойца противника, будет встречено повстанцами с вполне закономерным подозрением?

- Слушаю тебя, мастер Кирк, - подбадриваю его дружеской улыбкой.

- Так, запросто, к рудникам «на бросок» не подобраться. Местность вокруг открытая, безлесая. Пока вы будете бежать, да еще и с лестницами – охрана успеет подготовиться к отражению нападения. Ворота там и так всегда закрыты, а рабов загонят в клетки и на их бунт и помощь изнутри рассчитывать не придется. И вообще – сколько у вас людей? Две сотни? У них – мечей пятьдесят, а то и все семьдесят. Но кметы будут обороняться на своей территории, а вы – наступать в совершенно незнакомом месте. К тому же среди стражников достаточно лучников. И не самых кривых.

- Слышал. Продолжай, - я поощрительно киваю.

- Даже если получится вот так захватить рудники, в чем я лично очень сомневаюсь, то они будут стоить слишком большой крови. И что в итоге? К вам присоединятся сто, двести, ну, пускай даже все триста или четыреста рабов. Но как по мне, то разменивать более или менее опытных воинов на в основном никудышных бойцов из вчерашних рабов – это не самое умное решение.

- Согласен. Что ты предлагаешь?

- Я? – демонстративно удивляется бывший командир кметов барона Улериха-Охотника.

- Ты, - ухмыляюсь я, показывая, что раскусил его попытку скрыть свое желание быть полезным, - Не набивай себе цену. Я и так знаю, что ты целиком просто на вес серебра. Даже с каблуками.

- Ладно, - Кирк широко и обреченно взмахивает крепкой ладонью, - Старший охранник рудников меня знает. Только действовать надо быстро. Пока вести о падении Ульмиры и смерти Улериха не добрались до тамошнего захолустья.

- И что нам предстоит сделать?

- Да ведь ты сам уже все понял, - досадливо кривит лицо Кирк, - Вопрос в другом – вам придется довериться мне…

…Под слегка надоевший тележный скрип, с большим интересом разглядываю неторопливо приближающуюся цель нашего дерзкого замысла.

Правой стороной достаточно высокая каменная стена опирается в подошву впечатляющей скалы, а левой уходит к основанию весьма высокого горного хребта. Весь этот хребет конечно полностью виден разве, что с неба, но местные говорят, что он растянулся на десятки километров. До самого океанского берега.

Великолепная позиция!

Отрядом в полсотни копий и мечей здесь можно бесконечно долго держать оборону от многократно превосходящих сил врага.

Лишь бы припасов хватило.

Ну, а если на эту стену еще и полсотни лучников усадить…

Говоря откровенно – величием она не подавляет и высокая относительно, по здешним меркам, конечно.

Голову назад запрокидывать не приходится, но метров восемь, а то и все десять, в ней точно будет.

Я представил, как мы, потея и пыхтя, рысим через эти луга со штурмовыми лестницами, а на стенах в нетерпении ожидают вражеские воины, прилаживая на плечи своих луков звонкие тетивы.

Тот бы еще квест был!

Эпический – никак не меньше уровнем.

И, скорее всего, гарантированно не проходной.

Во всяком случае – с нашими силами и возможностями.

Так что, очень похоже, вариант предложенный бывшим десятником кметов барона Улериха – единственный, что может принести победу…

- Волнуешься? – усмехается Кирк, заметив как я, в очередной раз припадаю к уже почти пустой фляге.

- Можно подумать, что ты совершенно спокоен, - огрызаюсь немного резче чем необходимо.

Что поделать – нервы.

Мы с ним верхами движемся во главе колоны. Правда, своего вороного красавца Стелса мне пришлось сменить на пегую конягу попроще. И на десяток уровней пониже. Кмету не по кошельку и не по чину восседать на скакуне, достойном небедного барона.

За нашими спинами натужливо и монотонно поскрипывают осями четыре тяжело груженных телеги, а за ними – два десятка мужчин со связанными руками и семеро «псевдокметов» конвоя.

Среди будущих рабов – командир нашей «боевой группы», Викт-Отважный. С ним взбивают дорожную пыль самые лучшие боевики из двух отрядов. В то числе и Расл-Медведь.

Оружие для них сложено на телегах, под разнообразным имуществом.

Все – приехали.

Длинная тень надвратной башни накрывает обоз.

Створки ворот закрыты и гостеприимно распахиваться не спешат. Не то место, где рады гостям. Кроме покупателей, конечно. По сторонам от ворот пара стражиков в кольчужных доспехах и стальных шлемах, с копьями в руках и мечами в ножнах.

Ворота выглядят весьма серьезно – кованое железо и массивное дерево.

С разбегу не вышибешь.

Да и с башни сверху спокойно смотреть на возню внизу не станут.

И что бы мы без Кирка делали..?

Из приоткрывшейся калитки степенно выбирается мясистый стражник -невысокий ростом, но почти круглый телом, с пухлой рожей и лоснящимися от свежего жира, не менее пухлыми губенками.

А неплохо он тут отожрался.

- Здорово, десятник! – низким и хриплым голосом приветствует он Кирка.

- И тебе здравствовать, старший стражник!

- Ха! Не старший стражник, - жирдяй со значением поднимает палец-сосиску вверх и с явным наслаждением произносит, - А главный начальник стражи Салийских рудников. Внешней и внутренней.

Шарообразный толстяк еще сильнее спесиво раздувается от важности, прямо, как надутая через соломинку жаба.

- А чего же ты тогда, опять у калитки маешься, Жорд? – удивляется Кирк.

- Да вот увидел тебя, Кирк и решил по старой памяти встретить приятеля лично, - толстяк делает значительное лицо, мол: «Оценил мое доброе отношение»?

Ага, ага. Верю, верю. «Приятеля он встретить решил»!

Этому жаберу стопудово, тупо не терпится хлестануться перед корешем, своей историей успешного успеха.

А как по-другому? Тут ведь социальных сетей нет. Только личное общение в реале.

- Ну что сказать – очень рад за тебя, - Кирк ловко выскальзывает из седла и кончиками пальцев приобнимает Жорда за окорочковые плечи, - Давно пора. Наконец-то твои заслуги оценены по достоинству.

- Это да, - важно кивает жиробас, - Впрочем, давай сначала разберемся с делами. Сам понимаешь – теперь здесь буквально все, только на мне и держится, - толстяк пытается напялить на широкую морду полуофициальное выражение, - Что же привело тебя сюда сегодня, десятник Кирк?

- К сожалению не только наша дружба, господин главный начальник стражи Салийских рудников, - немудрено подольстился к толстяку Кирк, - Улериху нужна сталь. Да еще с десяток готовых клинков. Не дорогих, но добротных и надежных. Он решил увеличить дружину. Времена нынче непростые и тревожные, - десятник кметов негромко вздыхает.

- Это да, - кивает Жорд, - Ходят слухи, что где-то неподалеку объявился сам Талистер. Правда это или нет - непонятно, да может еще и Талистер не настоящий, но среди рабов ходят очень нехорошие разговоры. Того и гляди бунт вспыхнет. А ведь мне за порядок на рудниках, головой перед Комтуром ответ держать, - толстяк кисло скривил лоснящуюся морду.

Однако тут же перешел на деловой тон менеджера по продажам:

- И железа навалом и готовые клинки имеются. Может еще наконечников для копий надо?

- Не, - небрежно отмахивается Кирк, - Это и наши криворукие выкуют.

- Как знаешь, - Жорд пожимает пухлыми плечами,- Чем платить станешь?

Кирк оглядывается на обоз и людей позади себя:

- Мясом. К тому же мой хозяин задолжал вашему барону и часть долга тоже решил отдать кноррами.

- Мне об этом ничего не известно, - озадачено морщится толстяк.

- Ну и какая разница? – настала очередь десятника пожимать плечами, - Цена за голову кнорра твердая, за клинки и железо – тоже. Или ваши рабы обзавелись отменным здоровьем и перестали дохнуть как мухи в предгорьях Нордмара?

- Так-то оно так, но все же серебро, есть серебро - мнется Жорд, - А ну как, хозяин недоволен останется?

- Да, чем недоволен-то? – возмущается Кирк, - Ты только оцени качество товара! Посмотри, какие красавцы! Кони, а не кнорры! Сильные, выносливые, рукастые! Один к одному, раньше таких только в королевскую гвардию забривали. Двадцать три головы превосходного товара! Да ты на их зубы глянь! Ни единой червоточинки! А какие мышцы! Ну, подойди, подойди – сам посмотри! Не бойся – они надежно связаны.

- Вот еще, сказал тоже, - презрительно фыркает Жорд, прищурено приглядываясь к будущим рабам, - Чтобы я каких-то там оборванцев и бродяг опасался! – и тут же снова погружается в нерешительное и робкое раздумье, - Но вот, что скажет Комтур? А вдруг он все-таки разозлится? Ты же сам знаешь, Кирк – Лютый он и есть лютый.

- Ладно, Жорд. Это не мои дела, - решительно отрезает Кирк, - Все равно серебра у меня сейчас при себе нет. Или ты их забираешь и пишешь мне расписку или я ухожу и увожу работников с собой. Мой барон всегда и сам найдет им применение. Он просто хотел погасить свой долг перед Комтуром. За клинками и железом приеду в другой раз.

- Когда? – встрепенулся погруженный в размышления толстяк.

- Откуда мне знать? – Кирк разводит ладони, - Может скоро, а может и нет. Наш Улерих парень переменчивый. Решит, что долг обождет, а железо и клинки в Монтерре купить выгодней. Все равно скоро туда собирается. На большой ежегодный турнир. Кстати твой-то поедет?

- Откуда мне знать? – озадаченно отмахивается жирдяй.

- Да поедет, конечно, - уверенно прогнозирует десятник, - Вот пусть там сами меж собой и решают с возвращением долга. Наша с хозяином совесть чиста – мы предлагали погасить его. А дальше уже ваши с Комтуром дела.

- Погоди, Кирк, - Жорд размазывает кожаным рукавом пот по своему покрасневшему лицу, - А ведь Комтур может разозлиться, если узнает от твоего хозяина, что вы готовы были вернуть долг…

- Запросто, – уверенно кивает Кирк, - Он у тебя, вообще, бешеный – всем известно.

- Так может, лучше будет взять твоих рабов, а?

- Ну, так, а я тебе о чем битый час толкую, Жорд? – хмыкает десятник, - Я отдал, ты принял. Все довольны. Долг погашен. Комтур вернул свое, да еще и заработал, а Улерих получил нужный ему товар.

- Ладно! Уговорил! – наконец-то решается главный стражник и теперь уже с явным удовольствием снова сбрасывает рукавом влагу с округлого лица, - Пусть проходят в калитку. Да и ты заходи – товар все ж таки проверить надо.

«Да, твою же жабью мать»! – чуть не вырывается у меня.

А как же, лежащее на телегах оружие, для наших бойцов?! Чего им там с голыми руками на мечи и копья бросаться?

Кажется, наш план очень близок к полному провалу...

Глава 25

Однако Кирк даже бровью не ведет. Оглядывается на солнце, уже близко клонящееся к верхушкам далекого леса и понизив голос, произносит:

- Слушай, дружище Жорд - уже поздно. Что-то мне совсем не хочется ночевать в поле. К тому же, ты и сам говоришь - Талистер объявился. Я, конечно, в это не верю, но какой-нибудь ушлый разбойник вполне может объявиться «Освободителем», чтобы сколотить шайку побольше. А ну-как все так и есть? Нас всего девять мечей, возницы не в счет, а не приведи Белиар, у того банда в трое, а то и в пятеро больше будет? – и снова понизив голос почти до интимного, просит, - Пусти в крепость? Только до рассвета?

Охранник снова мнется.

- Хозяин с меня шкуру спустит. Он это запрещает.

- Да, Жорд, вижу, что повышение пошло тебе на пользу, - с показным уважением на роже качает головой Кирк, - Вон каким стал. Ответственным и дисциплинированным.

Толстяк ищет на его лице следы подвоха, но того там и в помине нет.

- Эх, теряю друга, - вздыхает десятник кметов, - Раньше, помню, ты никогда не расстраивался раздавить кувшинчик-другой.

- Да, теперь я такой. Сам понимаешь – новое положение.

- Ладно. Я правда все понимаю. Теперь ты большой человек. Очень большой, - машет ладонью десятник, - Просто, подумал, что тебе тут бывает скучно. Сидите в своей крепости безвылазно и видите только морды друг друга, да этих грязных рабов, - лицо Кирка прямо лучится искренним сочувствием, - Думал, мы с тобой посидим, поговорим, песни попоём. Раздавим пару-тройку кувшинчиков трехлетнего фалийского.

- Да, откуда же тут взяться трехлетнему фалийскому-то? – горько кривится Жорд, - Тут только варская кислятина – еще хуже нордмарского пойла из козьего молока.

- А я что, не сказал? – демонстративно удивляется десятник и стучит кончиками пальцев себе по лбу, - Старею, Жорд. У нас же с собой его половина телеги. Везем церковникам в Норвинг, от барона в дар и погашение долга. Им он тоже задолжал. Ну и за грехи. А их у нашего Улериха не счесть. Всех все одно не замолить, так что десятком кувшинов больше или дюжиной меньше – без разницы. Как не крути, а Белиар ждет не дождется нашего Охотника, - Кирк громко хохочет и стремительно повеселевший десятник присоединяется к его заразительному смеху.

- Ладно, - залихватски машет пухлой ладонью жирдяй, - Умеешь ты уговаривать, десятник, - и обернувшись к стражникам, командует, - открыть ворота! Впустить обоз.

Через минуту створки дрогнули и поползли в стороны, негромко, но противно поскрипывая коваными петлями.

Переглядываюсь с Кирком и обернувшись смотрю на «рабов».

Виктор дерзко подмигивает.

Въезжаем в ворота и оказываемся в небольшом внутреннем дворе, «прихожей», по всей видимости, одновременно выполняющей функции «комнаты размещения персонала». Что-то типа цитадели или мини-замка, отделенного стеной, как от внешнего мира, так и от внутреннего.

На бочкообразной надвратной башне и на стенах - справа и слева, тащит службу по паре караульных. У одного из двух стражников, на каждом из этих постов, за спиной лук. В чехле. Так что, быстрого открытия огня от этой троицы стрелков можно не опасаться.

Оббегаю глазами двор. Сейчас здесь тусит еще с полдюжины солдат.

Нормально. Не слишком много. Справимся.

У наших же «псевдокметов» луки находятся в полной боевой готовности – только стрелу на тетиву наложить. Оно и понятно. Ведь мы путешествовали по лесам, в которых укрывается Талистер со своей бандой.

А хитрые узлы веревок, опутавших руки «рабов», развязываются на изи - стоит только дернуть за свободный конец зубами. Ну или товарищ поможет.

Сколько за внутренними воротами на службе, а сколько здесь в казарме, справа от внутренних ворот?

Глазами указываю на неё Викту. Он понимающе опускает ресницы.

Привлекают внимание три пары колодок стоящие почти в центре двора.

В двух из них маются чем-то провинившиеся бедолаги. Одна пока пустует.

Впрочем, очередной претендент на наказание, похоже уже тоже тут.

Широколицый здоровяк с густой, окладистой черной бородой и небольшими подозрительными глазками медведя полосует треххвостой плетью выгнувшуюся от боли спину кнорра.

- Как смотришь, ублюдок? Глаза в землю! – ревет здоровяк и с явным

удовольствием все яростней нахлестывает жертву.

Откровенно садистический типаж.

Невольно морщусь и кошусь в сторону Кирка: «Может, пора начинать»?

«Да»! – также взглядом отвечает бывший десятник и плавно смещается за спину разливающегося соловьем Жорда.

Громко откашливаюсь. Это сигнал: «готовность раз»!

Наши парни настороже и тут же начинают растекаться по двору, максимально приближаясь к выбранным целям.

Не выпуская из поля зрения своих коллег на стенах и башне, лучники тянутся к колчанам…

Резко вскидываю руку с «Аленаром» вверх:

«Атака»!

- Прикажи своим людям сложить оружие, - ласково просит Кирк, прильнув к мясистой спине старшего стражника и держа лезвие ножа у его глотки.

И для большей наглядности проводит по ней клинком.

Словно скрипичным смычком по струнам.

С фырканьем куропаток в воздух вспархивают стрелы наших Робин Гудов.

Есть! Двое стрелков врага, даже не успев ничего понять, оседают на камень стен. А третий так и вообще валится вниз на мощеный былыжником плац цитадели.

Нескольким солдатикам во дворе тоже достается по стреле.

А здоровяку с плеткой – так сразу две.

Освободившиеся от веревок «рабы» хватают с телег заряженные арбалеты и оружие…

Все настолько стремительно, что стражники, которым не досталось стрел, едва успевают только рты пооткрывать.

Так с разинутыми пастями и застывают. Ни один даже крикнуть не успел. Или не смог, от растерянности и непонимания.

Округлившиеся до немыслимого предела глаза старшего стражника тоже вспыхивают недоумением, но тут же, до краев наполняются страхом. Нижняя челюсть болтается где-то в районе заросших салом ключиц.

Я даже слегка за него беспокоюсь - как бы зависшего толстяка кондратий не обнял. Полные, вообще, склонны к инфарктам.

Ну, а он мне, пока еще, с полностью работающим функционалом интересен...

Так – с теми, кто во дворе шлендал, разобрались.

Не совсем спортивно и весьма вероломно, но зато крайне эффективно.

Но ведь, как известно - война это путь обмана…

Оглядываюсь.

Наши бандиты, с арбалетами наперевес, уже блокировали вход в казарму.

Вернее сказать – выход из неё.

- Ну и что ты замер, дружище? – добродушно мурлычет десятник чуть ли не на ушко своему старому приятелю, - Сделаешь все, как скажу – останешься цел. Ну же Жорд, давай, приди уже в себя и прикажи своим бойцам сдаваться, снова повторяет Кирк, - Иначе мы всех вас убьем. И, кстати, разреши представить тебе Лекса Талистера. Ну, ты хоть поклонись легенде, что ли? Чего ты такой невежа-то, а?

- Это он просто растерялся. От восторга, - поясняет уже мне Кирк и кладя левую ладонь на затылок Жорда пригибает его голову вниз, - Ну вот и хорошо.

Глаза разогнувшегося жиробаса, до краев наполнены невыразимым ужасом кролика перед удавом.

- Прикажи своим солдатам в казарме разоружаться и выходить, - я дублирую приказ Кирка, - Или ты предпочитаешь умереть прямо через три удара сердца? Решай. Я жду.

Толстяк не раздумывая даже до двух - предсказуемо выбирает жизнь.

Блеющим, но достаточно громким голоском отдает команду своим подчиненным.

Те присоединяются к его выбору. Самураев среди них не обнаруживается.

Через минуту с вражескими воинами в цитадели все кончено.

Стражники крепко связаны и бревнами сложены у стены своей казармы.

Бросаю «контрольный» взгляд на внутренний двор.

Все в порядке. Пятерка бойцов еще зачищает различные помещения, но не думаю, что у них могут возникнуть нерешаемые проблемы...

Ну, а я даже ничего сделать не успел.

А ведь старая песенка не врала: «Как хорошо быть генералом»!

Пора двигаться дальше.

Внутренние ворота, ведущие непосредственно к рудникам и мастерским, закрыты.

Они серьезно внушают. «На ура» такие точно не возьмешь.

Ну, а закрыты для того, чтобы рабы не могли выбраться наружу – во двор цитадели.

Другого пути, чтобы выбраться, оттуда нет. Это мне еще раньше Кирк рассказал.

Может и есть какие-то «козьи тропы», но стража о них в курсе и перекрывает лазейки. Устраивает рукотворные каменные завалы. Кое-где потенциально опасные участки перегорожены вышками и кусками стен, на которые тоже, просто не взобраться. Да и стрела догонит.

Но ведь у нас теперь имеются ключи от всех дверей Салийских рудников.

- Лёха, стой! Переоденься, - требует подскочивший Викт, протягивая извлеченный из телеги бехтерец и шлем, - Вождь должен быть нарядным, - скалится друг, - А то ты сейчас, как босяк-самозванец. Гришка Отрепьев.

Меняю прикид. Наверное, он прав.

Ворота распахиваются и мы идем дальше.

Ого! Да тут не все так просто.

Оказываемся на площадке, господствующей над местностью.

Вниз ведут ступени лестницы, выдолбленной прямо в каменном склоне. Она достаточно узкая. Рядом, бок о бок, с трудом поместится максимум двое не самых широкоплечих персонажей. То есть с тараном или бревном к воротам никак не подняться.

Оглядываю открывшуюся картину. На склонах гор, окружающих площадку «рудничной долины», разбросаны вышки. На них стражники с луками.

В принципе, все продумано. Надежно, просто и эффективно.

«Без разрешения» отсюда точно не уйти. Только через «парадный выход».

Несмотря на вечер и приближающиеся сумерки, на площадке полно народу. До самых бровей, тяжело нагруженые кнорры, муравьями снуют туда-сюда.

Хмыкаю. Это по сколько же часов они тут горбатятся?

Да, трудовой кодекс вурланам явно не ведом.

Наше появление привлекает к себе внимание всех – и стражников и работников. Площадка замирает…

Через Жорда, трясущегося словно в приступе свирепой лихорадки, объявлем кметам, что они должны спустится вниз, сложить оружие и по одному подниматься к нам на площадку.

Через несколько секунд колебаний и раздумий, большинство подчиняется и следует полученным инструкциям.

Лишь некоторые, видать - особенно рьяные, жестокие и наиболее ненавидимые рабами – не спешат выполнять приказ своего жирного командира.

Пока я размышляю, что делать с этими бунтарями – кнорры и Виктор решают все сами.

- Они ваши! – громоподобно и грозно, словно бог мщения, разрешает Отважный.

Разбившись на плотные кучки, рабы начинают стягиваться к вышкам, на которых остались стражники…

Те из кметов, кто решил сдаться, уже мчатся к воротам чуть ли не вприпрыжку.

- Отбросить оружие! – голос Викта с высоты площадки звенит сталью.

После мгновенной заминки, стражники прямо на бегу послушно расстегивают и сбрасывают пояса с мечами и отшвыривают в сторону копья.

По одному поднимаются наверх по лестнице и покорно заводят руки за спины, подставляя их под веревки.

Снизу раздается рев, ежесекундно увеличивающейся толпы рабов. Все новые и новые кнорры выскакивают из зданий мастерских и выбираются на поверхность из темных отверстий, ведущих куда-то вглубь земной тверди.

Перекрывая, все сильнее усиливающийся гул, с ближней к нам вышки раздается дикий и полный ужаса и боли вопль. Один из «непослушных» стражников ревел, как бык, которому только что отхватили яйца.

Впрочем, вполне возможно, что это мое предположение было совсем недалеко от правды.

Еще несколько воплей из разных концов площадки и через минуту-другую с теми, кто не стал сдаваться по-доброму, все кончено.

Остальных, успевших поднятся наверх, парни вносят во двор цитадели и складируют там же, где и предыдущих.

Кнорры собираются в большую толпу у подножья лестницы.

Подниматься наверх, даже на несколько ступеней, пока не решается никто.

Понимаю.

Мало ли - кто мы такие и какие у нас цели?

Может, просто, люди другого барона воюющего с Комтуром?

Тогда для них ничего не изменится. Разве что разрешили убрать бойцов врага, а сейчас снова прикажут возвращаться к каторжной работе.

Пытаюсь хотя бы приблизительно определить количество давно не мытых голов внизу.

А ведь их тут, и вправду, никак не меньше пяти сотен…

Довольно ухмыляюсь - это мы удачно зашли!

Надо будет как-то отметить заслуги бывшего десятника. Без него хрен бы чего вышло.

- Леха, ну чего ты молчишь? Видишь, народ в глубоком шоке – не знает, что и думать. Давай объявляйся уже, - нетерпеливо, но аккуратно и незаметно со стороны, подталкивает меня в бок Виктор.

Прокашливаюсь. Давлю внутреннюю неуверенность. Набираю в грудь побольше воздуха:

- Люди Миртаны! Слушайте меня! К вам обращаюсь я – Лекс Талистер.

Внизу, на смену гулу голосов приходит абсолютная тишина…

- Пришло время освободить нашу землю от захватчиков. Пришло время стать свободными. Каждый житель Миртаны будет свободен! Каждый из вас – уже свободен!

Делаю паузу, перевожу дух и продолжаю:

- На этой земле никогда не было рабства. И не будет впредь. Но для этого мне нужен каждый из вас! Встанем плечо к плечу, братья мои! Сделаем свободными нашу землю, наших матерей и отцов, наших жен и детей!

Ф-фух! Чуть не задохнулся!

Однако, кажется оно того стоило.

Народ ревет!

Куда там многотысячным стадионам с рок-группами, даже самыми маститыми.

Здесь совершенно иные флюиды и энергия. На десяток уровней выше.

Здесь о воистину выстраданном и заветном.

Здесь о самой сути жизни!

Ибо есть только две универсальные, непреходящие и вечные ценности: свобода и справедливость.

И сегодня мы дали их этим людям.

Тем временем, Викт-Отважный объявляет, что все желающие могут присоединиться к отряду Талистера и принять участие в войне за свободу Миртаны и её народа. Остальные вольны идти куда пожелают.

Погудев, толпа выпускает из себя людской ручеек, текущий вверх по лестнице.

Ну и зрелище!

Многие кнорры похожи на выбравшиися из пирамиды мумии.

Свежие рубцы и старые шрамы на изможденных лицах и истерзанных телах, еле прикрытых грязным рваным тряпьем. Апатичные и смертельно усталые лица. Скорее даже – черепа, обтянутые кожей.

И только запавшие глаза, в обрамлении черноты - яростно пылают неукротимой жаждой крови и мести.

Помимо благодарности, замечаю во многих взглядах, скрываемое недоверие. Да, одним сияющим прикидом людей за собой не поведешь.

Ко мне подскакивает высокий парень, которого можно было бы назвать симпатичным, если бы не длинный извилистый шрам, пересекавший все лицо, вывернувший левое веко и навсегда изуродовавший нижнюю губу.

- Талистер, дай мне меч! – требовательно просит он.

Внимательно вглядываюсь в его неприглядное лицо и горящие глаза. Киваю стоящему рядом Медведю: «Дай»!

Не хочу пачкать «Аленар» кровью беспомощного человека. Пусть даже тот ублюдок и заслужил семь смертей.

Секунду подумав, Расл вместо меча, вытягивает из-за голенища и протягивает бывшему кнорру тяжелый нож-свинокол. Парень благодарно кивает и устремляется куда-то в сторону.

- Эй! Не забудь вернуть! – громко кричит мой телохранитель ему вслед.

- Не забуду, - не оборачиваясь, обещает мститель, - Я ничего не забываю!

Мое внимание привлекает женщина около тридцатника. Невероятно красивая, но изможденная и заметно измученная. Сломанная – сразу видно, тут даже и приглядываться незачем.

Само собой, голодная солдатня на такой красивой бабе по полной отрывалась. Эвридей. В режиме 24/7/365.

Хотя, вряд ли бы она столько здесь протянула. Ну что же – теперь мое милосердие к противнику будет еще беспощаднее.

- Пригляди за ней, - указываю глазами на цель Медведю.

Телохранитель понимающе кивает.

От толпы голодных мужиков, внезапно получивших свободу, ожидать

разного можно. Кто-нибудь из них вполне может попутать её со вседозволенностью.

Замечаю, что даже самые понурые и испуганные пленные понемногу догоняют смысл происходящего. Чуть ли не по миллиметру, постепенно расправляют согбенные тела и плечи. Пока едва заметно, но все же, тенденция радует.

Насмотревшись на полуживых рабов, иду во двор цитадели.

- Лекс! – Окликает меня Готье, полчаса назад исполнявший роль конвойного кмета.

- Говори.

- Что со стражниками делать? Освобожденные сейчас их разорвут.

- Сам-то что думаешь?

- Да и пускай. Все равно ведь - не удержим.

Мгновенье подумав, киваю:

- Только проследи, пусть трофейные доспехи поберегут…

Расправа была недолгой. Слишком уж большие счета накопились у этих людей к тюремщикам. Вместе со стражниками в поля вечной охоты отправилось еще и с десяток стукачей из самих кнорров.

Быстро - это хорошо. А то я всерьез опасался диких зверств и ужасных казней.

А зачем нам репутация хищных животных?

После ведь ни один враг сдаваться не станет. А это лишняя кровь - уже наших бойцов.

Если совсем по-хорошему, можно было, вообще, сохранить пленным жизни. Но, тут уж мы, на самом деле, вряд ли смогли бы удержать гнев натерпевшихся от них рабов.

Да и что с пленниками потом делать?

Отпустить?

Нельзя.

Содержать полсотни мужиков за свой счет?

Нет уж. Не надо. Нам бы своих прокормить.

Опасно скалящийся на все четыре стороны Кирк, подтаскивает ко мне старшего стражника. За шкирку, словно нассавшего в туфли щенка.

И куда подевался раздувшийся не то от важности, не то от обжорства, спесивый и самодовольный старший надзиратель? Теперь на его месте сдутый и никчемный воздушный шарик. Вернее, уныло повисший, использованный презерватив.

Жорд старается быть незаметным и напоминает о своем существовании лишь тихим, еле слышным скуляжом и сопением.

- Кирк, ты же мне обещал! Мастер Кирк, мы же были друзьями. Пощадите!

- Лекс, - вместо ответа жаберу, Кирк смотрит в мою сторону, - Я ведь и правда, ему обещал.

Я киваю.

- Этого под охрану и не трогать, - распоряжаюсь, не терпящим возражений тоном.

Расл-Медведь свободной рукой берет толстяка за ворот, без какого-либо внешнего напряжения отрывает Жорда от земли и многозначительно оглядывается: «Ну, что? Все командира слышали?! Возражения есть»?!

В воцарившейся поблизости тишине таковых не обнаруживается…

Подбиваю предварительный баланс.

Цена успеха составила ноль убитых и двух легко раненных.

Добыча же, превзошла все самые смелые ожидания.

Всего освобождено четыреста тридцать восемь рабов.

К нашим почти двум сотням добавились еще столько же.

Причем из них, бывших солдат миртанийской армии - аж восемь десятков. Это самый ценный ресурс. Служивые - это вам не вельды неотесанные, из которых надо выбивать панибратство и прививать дисциплину.

Да еще полтора десятка мастеровых, до сего дня трудившихся на процветание Комтура Лютого. Кузнецов и литейщиков, И не абы каких, а весьма искусных в своем деле.

И еще рудознатцев, как их здесь называют. Что же - геологи нам тоже пригодятся.

Что с другими двумя сотнями?

«Хатаскрайники» и люди просто уставшие существовать под кем-то.

Отпускаю их без сожаления. Уверен, что большинство помыкается и само вернется к нам.

Пусть себе идут. Нам такую ораву все равно не прокормить.

Но это только пока.

Надеюсь.

Дайте только срок.

Неодушевленных трофеев тоже богато.

Туева хуча железа. В прутках, слитках и заготовках.

Если перевести стоимость в золотые лукары – целое состояние!

Оружие и доспехи стражи, да еще из здешнего магазина-арсенала готовых изделий хапнули.

Куча кузнечных принадлежностей.

Хозяйственные приблуды: лопаты, кирки, мотыги разные. Кандалы. Всё это добро здесь на продажу в немалых количествах клепали.

В нынешних реалиях, всё вышеперечисленное - сверхликвидный товар.

Всё забрать надо! Да и зерно для кормежки рабов тоже лишним не будет. Хорошо, что на рудниках почти полтора десятка телег имеется!

Лошадей, правда, поменьше, но ничего – своих запряжем. Да и в руках две с лишним сотни человек много чего утащить могут.

Ну и конечно - мы не забыли про рудничную «кассу». А если сказать по-здешнему - казну. Богатую! Денег в ней просто валом. Считать станем уже в лагере.

А выгодный бизнес у этого Комтура!

Был.

Пока теперь снова все наладит. А мы неплохо ударили по вурланскому карману. Если считать, что экономика - основа любой войны, то для нас она началась на редкость удачно.

- Так, все уходим, парни! – поторапливает наших заслуженных бандитов и новых рекрутов Викт-Отважный.

Действительно, пора. Дай им только волю – эти люди, еще с утра проснувшиеся рабами, здесь минимум неделю чилить будут. А то и больше.

Увы, но нет у нас такого запаса времени. Так что – уходим.

И пусть нас не догонят…

Глава 26

Энкви повисает на моей шее ласково мурчащей кошкой и что-то торопливо шепчет, словно боясь не успеть сказать все то, что так давно хотела.

Васильковые глаза девушки полны соленой влагой и неземной тоской.

Шепчу ей что-то глупое, ободряющее и нежное в ответ.

Вздыхаю и с сожалением оглядываюсь на стоящую под седлом конягу-перестарка. С лютой тоской перевожу взгляд на своего вороного Стелсика, которого мой ординарец Элс привел попрощаться с хозяином. Да уж, это все равно, что BMW пятерку с «Калиной» сравнивать. Или козлину репейного с лосем таежным.

За проведенные рядом месяцы я очень привязался к своему скакуну. И расставаться с ним мне нелегко.

Нет, я вовсе не собираюсь умирать от внезапно нагрянувшей хвори. И не продаю коня, как это сейчас могло бы показаться.

Мы просто едем в «командировку». В краевой центр. «По фальшивым документам», а точнее – бляхам наемников. Под личиной кметов, ищущих работу и хорошего господина.

И потому, конь, стоящий целое состояние, снова остается в лагере. Не по масти будет такое сокровище обычному наемнику.

Пора!

Все слова сказаны, губы зацелованы, обещания и пожелания услышаны.

- Ну, все - мы поехали. Держитесь тут. Ведите себя правильно, - изрекаю я с интонациями училки начальных классов перед летними каникулами.

- Удачи тебе, Талистер! Удачи всем вам! – своих героев провожает множество глаз, - Возвращайтесь поскорее!

Попрощаться и проводить пришли многие, но только самые проверенные из них знают, что мы едем в Монтерру.

От вурланских соглядатаев страховки нет. Да и просто, не дай Иннос, попадется кто-нибудь в руки врага, да и развяжет язык под пытками и страхом. А оно нам надо?

- Тан Флориган, присмотри за Хельгой и её братом, - подойдя поближе, негромко напоминаю старику, чтобы упаси Белиар, Энкви не услышала.

Дед Виксы понимающе улыбается:

- Пригляжу, как сказал. Помогай вам боги! Все будет хорошо, Лекс.

Расл-Медведь, Лотен, Кирк и Кенвольф уже в седлах. Только Отважный все еще не может от своей ненаглядной Виксы отлипнуть.

Теоретически мы, вообще, могли бы целым эскадроном двинуть - благо, что блях, снятых с трупов рудничных стражиков и в стычке за Ульмиру было очень много.

Но зачем?

Чтобы от лиходеев-разбойников откусаться и этого должно хватить, а привлекать лишнее внимание не входит в планы.

Вот и взял коня попроще. Как и Викт. Из тех патрульных лошадок, что захватили на рудниках. Само собой, что сияющий и баснословно дорогой доспех из Варанта, тоже пришлось сменить на обычный потертый, кожаный кметовский.

Здешний кэжуал стайл для персонажей, живущих с меча..

Половина широкой вывески Кенвульфа упакована в белую холстину. Только нос торчит, да глаза сверкают. В этой поездке наш перебежчик будет отыгрывать роль раненого, безземельного вурлана, тоже ищущего новую службу в дружине у кого-нибудь из более удачливых земляков. Под повязкой его лицу явно дискомфортно, но мало ли что – опознает кто-нибудь еще.

Зато на плечах у бывшего оккупанта шикарный плащ на лисьем меху. Добыча с рудника.

По легенде - они с Кирком у нас, вроде как, за старших. Да еще Лотен косит не то, под «полкового каппеллана», не то, под блудного сэндла, каковым и является, случайно прибившегося к отряду наемников.

Ах, да - в составе группы имеются еще два персонажа.

Оба тоже с Салийских рудников…

Одного из них, на третий день по возвращению в лагерь, привел ко мне Засуга.

Все это время начальник контрразведки работал с бывшими рабами, желающими влиться в отряд.

Как и планировалось, их мы поселили отдельно – в нескольких километрах от главной базы.

- Лекс, поговори с этим человеком.

Мне сейчас показалось или в голосе Засуги, действительно, звучат какие-то странные нотки?

Внимательно смотрю на контрразведчика. Что-то он явно не в своей тарелке. Интересно.

- О чем?

- Он сам все расскажет, - Засуга протяжно вздыхает и вытирает рукавом со лба крупные капли пота, - А я пока пойду. Мне с Конрадом поговорить нужно.

- А чего, неужто не наговорились еще? Целыми днями ведь видитесь.

Командир, как и Брил с контрразведчиком – тоже все три дня днюет и ночует в лагере новичков. Работы там хватает.

Викт-Отважный также пропадает там. Пытается поскорее привести разрозненную массу хотя бы в состояние учебной роты.

Ибо – «зима близко». После того, что мы наворотили в Ульмире и на рудниках – вурланская «ответка» вряд ли заставит себя слишком уж долго ждать.

- Ну, так ты с ним поговоришь?

- Поговорю, раз есть о чем, - хмыкаю я.

Засуга, почему-то виновато пожимает плечами и уходит, непонятно посмотрев на приведенного персонажа.

- Ну что, пообщаемся?

- С удовольствием, - улыбается бывший кнорр и с удобством устраивается на пеньке передо мной, - Беседа с умным человеком может принести не только удовольствие, но и пользу. Причем, обоюдную, - мужчина снова растягивает лицо в улыбке.

Пока он мостится и протирает поверхность запыленного пня платком, я приглядываюсь повнимательнее. Персонаж невысок, совершенно заурядной внешности и незапоминающегося вида, с носом картошкой и тонкими, почти бесцветными губами. И только бритвенно острый взгляд, нет-нет, да полосующий окружающее пространство - выдает в нем совсем не того простачка, кем он явно стремится казаться.Дополнительно заношу ему в плюс грамотную речь и явно не крестьянские манеры.

Да и ко всему прочему – я узнал этот голос. Там, у дороги с рудников - именно он поддержал мои действия.

Впрочем, об этом чуть позже…

- Я слушаю.

Пусть начнет первым.

- Меня зовут Рорг. Впрочем, можно и Акула, если тебе так удобнее.

- Ты моряк? Или пират? – я свойски ухмыляюсь.

- Ни то и не другое, - мой собеседник пожимает плечами, - Я вор. И не из последних в этих краях, да и по всей Миртане, - в его светлых глазах мелькает что-то очень похожее на тщеславие.

- Это твоя профессия?

- Это моя жизнь, - без малейшей рисовки отвечает Рорг.

- Понимаю. Встречал твоих собратьев по ремеслу в своих краях.

- Да? – с интересом подается вперед Акула, - В твоих землях тоже есть такие, как я?

- Куда же без вас, - теперь моя очередь пожимать плечами, - А, позволь поинтересоваться, Рорг, ты… - невольно морщусь, не зная, как спросить о его статусе в здешней преступной иерархии. Да и есть ли она здесь в том виде, как у нас?

- Я старший над всеми лихими людьми в этих краях, - приходит ко мне на помощь догадливая Акула.

- Солидно. И что входит в твои обязанности? Если это не секрет, конечно.

- Разрешаю возникающие конфликты, даю добро на особенно крупные дела, помогаю скрыться парням, кто стал слишком известен властям, - он усмехается, - да, много чего еще.

А еще хранишь казну, - мысленно добавляю я, ведь не может же у вас не быть «общака»…

Вот оно как – по ходу, передо мной «смотрящий» за Монтеррой. Забавно, забавно.

Здесь, что - воровской движ тоже имеется? А почему мне никто о нем не рассказывал?

Интересно, а чего еще о местных раскладах я не знаю?

И вот еще, кстати – раз этот Акула так крут, то почему он не откупился от «командировки» на Салийские рудники?

Лукаров не хватило? Или наоборот – здешняя правоохранительная система вовсе не подвержена коррупции?

Не верю! Так не бывает.

- И о чем же ты хочешь поговорить со мной, Акула?

Кстати, «погоняло» у него – норм.

- О сопровождении до моего города. До Монтерры. Вы ведь завтра туда направитесь? Возьмите с собой меня и еще одного малого.

«Мой город» Рорг произнес так, будто бы по праву рождения был его полноправным правителем.

Однако сейчас не об этом.

А о том - откуда «утекло» о нашей поездке?

Только из одного рта могло.

Ну, Засуга – трепло! Удавлю гада! А еще заместитель по контрразведке! – меня переполняет возмущение.

- Откуда ты знаешь, куда мы собираемся?

- Птицы нашептали.

- А вот шутить я сейчас совсем не склонен. Ты же понимаешь, что мне гораздо проще…

- Зарыть меня поглубже, - кивает Акула.

- Именно, - подтверждаю я, - или утопить в океане, согласно прозвищу. Так, что мне делать дальше? Сам-то, как считаешь?

- Тебе не стоит волноваться по этому поводу, Талистер. Друзья брата – мне тоже как братья. Дальше моей головы это не уйдет.

- Какого брата? – непонимающе мотаю головой. Что-то этот, говорящий с птицами хитрован, совсем меня запутал…

Стоп!

- Так ты, тот самый, пропавший брат Засуги из Монтерры?

- Да, - кивает Рорг.

- Но он же был королевским стражником, а ты…

- Вот, потому мы с ним и не выпячивали наше родство. Ни тогда, ни сейчас.

- Понимаю, - я немного оттаиваю. Пожалуй, что не стану убивать контрразведчика слишком жестоко. Просто зашью рот. Или все-таки залить его свинцом?

- Послушай Талистер, мы конечно и сами, вполне можем добраться до своего города, но это займет гораздо больше времени. А у вас есть лошади, доспехи кметов и их бляхи. Можно абсолютно легально передвигаться по дорогам, а не красться мышами, по кустам и оврагам. А я так давно дома не был, – он усмехается, - Скучаю. Очень. Да, еще немного волнуюсь, как бы слишком долго порядок не пришлось наводить.

Молчу. Смотрю в сторону. Просьба высказана. Я её услышал. Теперь жду, когда Рорг озвучит свои предложения.

Вор оказывается парнем понятливым. Что совсем не удивительно – глупцы его статуса не достигают.

- Моя гильдия очень заинтересована в победе восстания. Хотя большинство… э-э-э… моих коллег по ремеслу, явно посмотрят на это, как на крайне маловероятное событие. Однако, при необходимости, я гарантированно смогу убедить своих парней оказать вам помощь.

- И что ты потребуешь взамен?

- Может это покажется странным, но ничего - в случае возвращения законного монарха. И более или менее лояльных новых законов, если ты сам решишь сесть на трон.

- Тьфу, тьфу! Отведи от меня Иннос! Я и в мыслях не держу становиться правителем.

- Все меняется. Люди и их планы. Обстоятельства и обязательства. Даже клятвы, - тонко улыбнулся собеседник одними губами. Глаза же продолжают внимательно изучать моё лицо. Впрочем, вполне деликатно и не навязчиво.

- А что ты подразумеваешь, говоря о лояльности законов? Просто интересно. Совсем не карать вас за совершенные преступления?

- Да, Белиар упаси! – искренне возмущается он, - Тогда тут такое начнется…

- И зачем вам возвращение короля? Ты монархист?

Акула тихо смеется:

- Да никоим образом. Я вор. Но в свете сложившихся обстоятельств, пожалуй, будет вполне допустимо - отнести меня к самым яростным сторонникам монархии. Как и всех моих коллег по цеху, - добавляет он.

- Почему? – я усмехаюсь, - Не думаю, что среди вас много представителей прежней знати.

- Это здесь совершенно не при чем. Простая математика. Когда престол занимал старый добрый дурачок - Альбан второй, то за карманную кражу, например, попавшемуся бедолаге грозила пара лет рудников. Разбойники - получали по пять. Отработав этот срок, человек выходил на волю. Жизнь продолжалась, - вор хмыкает, - Ну а сейчас, при вурланах - тебе крупно повезет, если за пустяшную пару монет, ты отправишься гнить в шахту до конца своих дней, - Рорг тяжело и кажется вполне искренне вздыхает, - Ну, а везет очень немногим. Вот, как мне, например. И то - я должен был горбатиться на этих проклятых Салийских рудниках, пока не сдохну. И взяли то меня за сущий пустяк. Если бы вурланы знали – кто перед ними, на самом деле, моя голова уже давно сгнила бы на пике у каких-нибудь из ворот города.

- А что с теми, кому не повезло?

На лицо собеседника набегает мрачная тень:

- Им выкалывают глаза. Или рубят руки. По локоть. Обе. Либо отсекают голову.

Сочувственно киваю:

- Мрачно. Даже не знаю, что предпочел бы, не приведи Белиар. Наверное – все-таки голову.

Акула кивает и продолжает ковать железо, пока оно горячо:

- В одной лишь Монтерре у нас около тысячи человек. Правда, это вместе с теми, кто еще только стремится вступить в гильдию. Да еще с подругами, женами и детьми. И да – мы не воины и не станем выходить на битву в поле с копьями и мечами.

Рорг пристально взглянул на мое, демонстративно разочарованное лицо и продолжил:

- Понимаю твой скепсис, Талистер, но на минуту дай волю фантазии и представь: ты подходишь под стены города и решаешь взять его штурмом или осадить. И в этот момент в разных концах Монтерры начинаются пожары. Множество пожаров! Горят склады с припасами и стрелами. Лабазы с провиантом для осажденных. Те колодцы, которыми имеют право пользоваться лишь вурланы и кметы - внезапно оказываются отравлены. Стратегически важные для перемещения войск улицы - то тут, то там перекрываются всяким хламом, мешающим защитникам города быстро перекидывать отряды в нужные места. Среди кметов повсеместно вспыхивают конфликты и схватки, в результате которых оба повздоривших - обоюдно погибают в безлюдных переулках, - он покривил тонкие губы в саркастической усмешке, - Да много чего еще может случиться...

Задумчиво качаю головой. Иметь свою «пятую колонну» в краевом центре – очень дорогого стоит. Но, вот только, можно ли верить этой Акуле?

- Я услышал все, что ты сказал, Рорг. Мне надо подумать. Позови своего брата. После нашего с ним разговора, я приму решение…

Поговорил с Засугой, прикинул возможные плюсы и минусы, прислушался к интуиции и напоследок посоветовавшись с ближним кругом – решил пойти навстречу воровскому желанию.

А зачем нам самим в «краевой центр» понадобилось?

Так ведь гонец от Залмана оставил сообщение в оговоренном месте.

Предстоит встреча с правителем варантского Бен-Эрая и по совместительству отцом нашего приятеля и делового партнера. Он будет в Монтерре в день празднования именин её правителя, Витара-Сурового и совмещенной с ним большой ярмарки.

Так что и нам с Отважным быть там просто жизненно необходимо. Отказываться от перспектив серьезного сотрудничества – глупость несусветная.

Ведь сам Залман может лишь поставлять нам товары, а вот его батюшка фигура уже совсем иного уровня.

Такого, на котором принимают принципиально важные решения.

С ним надо встречаться только лично. Переговорщиками тут никак не отделаться. Во-первых, это может быть расценено, как оскорбление, а во-вторых, правитель Бен-Эрая явно закален в изощренных и бесконечных интригах до прочности алмаза.

Так что, требуется только личное присутствие, несмотря на все потенциальные угрозы.

На кого мы оставляем банду и свой партизанский край?

А разве не на кого?

Вот то-то!

Да и не думаю, что за время нашего отсутствия, вурланы успеют создать более или менее приличное войско и вторгнутся в здешние места. Скорее всего, даже если и соберутся напасть, то первым делом ринутся на Салийские рудники, где нас уже давно нет. Уж больно лакомый кусок простаивает. Вполне допускаю, что кто-нибудь из вурланов поматерее и поблатнее захочет откусить часть пирога у Комтура-Лютого. А может и сам барон пообещает щедрую награду за помощь в освобождении своей собственности, её охране и в уничтожении потенциальной опасности – то есть нас. Но на это нужно время.

Впрочем, и мы не рассчитываем отсутствовать долго: от новой базы отряда до Монтерры – семь дневных переходов груженного купеческого обоза.

Верхами в три дня должны уложиться. Ну, пусть в три с половиной. Так что за неделю обернемся. Да еще пускай три дня там. Итого десять суток и мы дома.

Всего делов-то! На одной ноге отстоять можно…

Периодически поглядываю в сторону едущего рядом друга.

Викт-Отважный сияет как дембельские сапоги и растягивает заметно припухшие губешки в загадочной улыбке Моны Лизы, поменявшей пол.

- Эй, губастик, чего блестишь?

- Что? – встрепенулся друг, в своих мыслях находившийся где-то явно не здесь.

- Чего довольный такой, говорю? Даже обидно слегка. Ну, колись, давай.

- Да обычный я. Просто – погода хорошая.

- Погода? Погода – это, да. Хорошая… Неужто трахнулись? Ну, грац, коли так. Прими мои искренние конгратьюлейшенс.

- Отвали! Чего пристал как черт к монаху? – сварливо ворчит друг.

- А как же: «Лёха помоги! Поговори с моей принцесой. Узнай, как она ко мне дышит? А то я сам боюся», - стараюсь передразнить интонации друга, - Вот ты скотина неблагодарная, Витя.

- Да ладно тебе. Ну, было, - снова сверкает зубами мой бесконечно счастливый друг.

А то я не видел, что его самого распирает от желания поделиться. Детский сад!

- Ну и как оно? Не разочарован?

- Моя женщина! – решительно тряхнув головой, Викт-Отважный ставит жирную точку на своем статусе холостяка и завидного жениха.

- А подробности? Подробности?

- Без комментариев, - ухмыляется друг.

- И это печально, - констатирую я и пришпориваю свою конягу, - Да и хрен с тобой. Сам ведь придешь. Не удержишься...

Глава 27

Переведя лошадушку в ускоренный режим «рысью», вырываюсь в голову нашей небольшой колонны, снова переключаю транспортное средство на шаг и с задумчивым интересом оглядываю окружающий пейзаж.

А посмотреть есть на что.

Низкие холмы, рощи, небольшие реки и ручьи, деревни и хутора, засеянные поля, и аккуратные копенки сена в лугах около них, редкие мельницы и скромные стада, обширные вересковые пустоши. Живописные картины, не загаженной средневековой природы, сменяют друг друга одна за другой. Словно в замедленом слайд-шоу.

Красивое!

Приближается осенняя пора.

Время жатвы и свадеб.

А там и зима в права вступит. Впрочем, из обмолвок аборигенов, я уже понял, что она здесь, не слишком уж радикально отличается от лета. Вроде как похолодает градусов на пять или десять, да дожди раз в два дня польют. В общем, как по мне - нормально. Миртана - почти курорт.

То и дело возвращаюсь мыслями к следующему вечеру после налета на Салийские рудники.

Почти треть пути до лагеря была уже пройдена. Вчерашние рабы передвигались достаточно медленно. И как только эти доходяги у Комтура впахивали?

Чуть приотстав от колонны, обсуждаем с Виктором и Готье вопрос о предстоящем размещении новобранцев.

Сходимся в едином мнении, что привести их в любой из наших лагерей – не самая хорошая идея. Мало ли какие персонажи среди этих бывших кнорров затесались?

Да и не всех стукачей они среди своих выявили – к бабке не ходи.

В итоге, решаем разбить для новобранцев отдельный лагерь, а в качестве сержантов и младших офицеров приставить к ним ветеранов партизанского движа.

Впереди неожиданно вспыхивает непонятный и достаточно громкий шум.

- Ну, что там еще за ростовский цирк?

Ускоряемся и через полминуты мы уже почти в гуще событий.

- Вурланская карета, - заявляет Готье, заметив объект, находящийся в самом эпицентре возникшего гвалта.

- Почему так решил? – интересуюсь, не сбавляя хода.

- Да, кто же еще, кроме их баронов, в таких катается? – удивляется командир отряда из Каланского леса.

- Может кто из вашей местной знати?

- А какая разница? – он пренебрежительно машет ладонью, - Что это меняет? Они еще хуже. Изменники и подстилки вурланские.

- Не поспоришь, - киваю я, пытаясь разглядеть, что же происходит в подлеске, чуть в стороне от дороги.

А происходит там, какое-то явно незапланированное мероприятие «по инициативе народных масс».

Подскакиваем.

Тут уже трет свою шкуру командир нашего конного головного дозора. Бывший заместитель Готье в бытность его в разведке, кстати.

Эти-то чего назад вернулись?

Новый командир отряда из Каланского леса сурово сдвигает брови и грозно вопрошает подчиненного:

- Что тут у вас?

- Вурланы. Девица и парень. Видать, увидели нас раньше, чем мы их. Спрятались в кустах, но были замечены.

- Кем? – строго смотрит Готье.

- Да там, одним… из бывших кнорров… - неопределенно кривит рожу, накосячивший главный дозорный.

- А вы куда смотрели?

У командира головняка явно не имеется ответа на этот вопрос.

- И что это за разведка? – Готье явно начинает накаляться, - Дали себя обнаружить, а сами, как слепые котята!

- Да, ты не рычи так грозно, командир! Лучше глянь, каких я пташечек-вурлашечек поймал! Куда они теперь денутся-то? Кому чего расскажут? Всё приехали, милахи! Устали в дороге, поди? Сейчас отдыхать будем, – хрипловатый голос из самого центра толпы, полон злобной радости и предвкушения.

Спешиваюсь, бросаю поводья Элсу и прохожу в самый центр расступающейся толпы.

Еще раз оглядываюсь непосредственно на месте.

К запряженным в карету лошадям жмется щуплый, невзрачный мужичонка с синячищем, активно наливающимся под левым глазом.

Кучер, видать.

У дверей нарядной кареты, судорожно вцепившись в друг дружку словно утопающие, стоят высокая и стройная, потрясающе красивая и совсем юная девушка с глазами цвета моря, пышной гривой вьющихся льняных волос и худощавый парнишка.

Одна рука девчушки находится в цепких клещах крепкой пятерни какого-то освобожденного кнорра, который явно забавляясь испугом жертвы, то тянет её к себе, то ослабляет хватку и позволяет жертве раз за разом попытаться вырваться. Без успеха, что вполне предсказуемо. Играет, словно кот с загнанной в угол мышью.

- Отпусти её! – спокойно приказываю я.

Затрепетав не только всем телом, но и ресницами, девица с испугом и вспыхнувшей в лице надеждой, взглянула на меня своими выразительными миндалевидными глазами.

На миг тону в них с головой и почти забываю, что тут происходит. Только рука, сама по себе, метнулась к рукояти «Аленара», чтобы убрать грязные немытые лапы от почти совершенной красоты.

Разве такие встречаются? И не сгенерированные в нейросети, не в телеящике на конкурсе красоты, а вот так вот - в обыденной жизни?

«Ты попал, Алеша»! - ехидно предрекает голос внутри меня, - «Ну, хоть слюни-то подбери», - уже с сочувствием посоветовал он же.

С усилием оторвав взгляд от пленницы, рассматриваю её захватчика.

На меня ответно таращится тип с наглой рожей типичного гопника. Один в один. Только спортивных треников и прилипшей шелухи от семок на губе не хватает. Того и гляди ляпнет: «Чё - есть чё»? И я даже не удивлюсь.

Лет двадцати – двадцати пяти, высокий, вполне себе крепкий и здоровенький, с нахальными глазами и явно не отягощенный излишним интеллектом и эмпатией.

- Отпусти её. Не убежит, - повторяю я, - Ты что ли, их углядел?

- Да, я! - гордо взмахивает гривой крендель, - Прижало меня. С непривычки от хорошей кормежки брюхо закрутило. Вот-вот днище выбьет. Я с дороги в сторону подался, а там эта карета среди кустов, ну, а в ней они, - бывший раб мотает давно небритой рожей в сторону девушки, которую все еще цепко удерживает не слишком чистой пятерней за тонкое запястье.

Удивительно, как он еще прямо на дороге не наделал?

Подобные типы, как правило не комплексуют по таким пустякам.

Наверное, просто опасался пенделя под задницу от кого-нибудь из проходящих выхватить.

Девушка болезненно сморщилась. Видать он ей руку пережал.

Сглотнув неожиданно образовавшийся ком в горле, приказываю:

- Отпусти и отойди от неё. Отошел, я сказал! – повышаю голос.

Гопарь оскаливается, как жёстко обломавшийся со случкой дворовый пес, на пинках отогнанный хозяином ухоженной мальтийской болонки.

- Я бабу три года не нюхал. А её щенок меня еще и в брюхо пырнуть пытался. Вот, - и видимо, в качестве доказательства достает небольшой тонкий кинжал из явно дорогих ножен, уже приспособленных на свой излохмаченный пояс.

- А ты чего баб-то только нюхаешь? - пытается предотврать возможный конфликт и перевести всё в шутку, кто-то из его недавних собратьев по несчастью, - Так с бабами по-другому надо, милок. Ох и молодой ты еще – ни черта в этом не понимаешь.

Вокруг раздаются редкие смешки. Но симпатии большинства окружающих все еще непонятно на чьей стороне.

А это может обернуться весьма скверно.

Наших ветеранов здесь всего три десятка с небольшим, а вокруг больше двух сотен новых людей. И многие из них уже вооружены трофеями, снятыми с рудничной стражи и подрезанными со складов.

Быстро оцениваю окружающую обстановку и расклад сил.

Готье и Кирк с Виктором так и остаются в седлах.

Медведь сердито сопит за моей спиной.

Лучники рассеиваются, чтобы не перекрывать друг другу сектора обстрела.

Профи, бля! Дрим тим!

И я это без малейшей иронии.

Однако ни к лукам, ни арбалетам, никто из нашей команды тянуться не спешит.

Снова молодцы. Грамотно. Не стоит первыми провоцировать народ.

- А чего – вурланам можно наших баб валять? – играя на публику, возмущается гопник и вильнув глазами, неожиданно сбавляет напор. Видать, с неласковым взглядом моего телохранителя повстречался. Его, вообще, мало кто выдержать может, - Впрочем, ладно, раз она тебе самому так приглянулась, - крендель кривится в почти миролюбивой ухмылке, однако не спешит слишком уж далеко отдаляться от своей добычи. - Хочешь быть первым Талистер? Ну, хорошо - я уступлю девку. По-свойски и в знак благодарности за освобождение. Недорого. За бочонок эля. Хотя она, видать, еще совсем нетронутая. Так что – давай-ка мне за эту вурланскую сучку - два бочонка. Это справедливо будет. А я с обществом поделюсь. И девкой и выпивкой, - он коротко всхрапнул конем, явно в восторге от собственного остроумия, - Ну, что? Годится, братцы?

И сканируя настроение окружающих, оглядывается вокруг настороженным взглядом наркозакладчика.

Расл-Медведь, без лишних церемоний, могучим ледоколом пробирается сквозь толпу, заходя к гопнику за спину и оттаптывая множество ног. Народ возмущенно кряхтит и охает, однако при первом же взгляде на этого могучего портового амбала, неожиданно вспоминает о заповеди, настоятельно рекомендующей прощать обиды.

Или у Инноса с Белиаром такой не имеется? Надо разузнать при случае. В который уже раз, обещаю себе хотя бы по верхам изучить основы религиозных учений Миртаны...

Взглядом говорю телохранителю: «Не спеши. Жди. Если что, я сам разрулю».

Набираю воздуха в грудь и изрекаю:

- Никто в моих отрядах не станет творить бесчинства над беззащитными. Кем бы они ни были! – обвожу окружающих тяжелым взглядом и поддаю в голос металла, - Мы не вурланы - за обиды и боль мстим врагам в бою. И только мужчинам. А тот, кто боится мужского поединка и желает измываться над женщинами и детьми – пусть уходит прямо сейчас. Так что, никто не тронет этих людей. А вот выкуп с вурланов мы за них обязательно возьмем.

- Ага, Талистер, да ты еще и трофеи мои прихватить задумал! Ну, тогда, может прямо здесь и решим - чья девка? По-мужски, как ты сам сказал!

Вот ведь сучара какая! Моими же речами меня за язык прихватить хочет.

Закончив со вступительной частью, гопник выхватывает из-за пояса свой трофейный одноручный боевой топор. Широко раздувая ноздри, злобно смотрит на меня.

Да с чего его так разобрало-то?!

- Эй, парень, тебе чего – свобода совсем голову закружила? – интересуется Кирк.

Ну а я по глазам оппонента вижу, что никакие уговоры тут уже не помогут.

Этот крендель уже по самую маковку в статусе: «Всех убью – один останусь».

Неторопливо обнажаю Аленар, киваю противнику и знаменитым жестом Брюса Ли предлагаю ему атаковать.

Не смог удержаться.

Это все глаза цвета моря!

Парень быстро бросается ко мне, вскидывая оружие над плечом.

Да что же мне так на них везет?!

На топоры, в смысле.

С удивлением, даже для самого себя – стремительным, сильным, но плавным движением «Аленара» отвожу рукоятку его, рвущегося ко мне оружия, влево и срезав полукруг, пробиваю колющим прямо в грудь не успевшего отпрянуть врага. Треск распарываемой толстой кожи доспеха и крошащихся ребер слышится как-то отстраненно.

Парень качнулся, мощно рыгнул кровью мне на сапоги и рухнул почти на них же. Я едва-едва успел меч выдернуть…

До чего же спермотоксикоз людей доводит!

Сверху вниз гляжу на умирающего гопаря.

Вот так вот, полудурок. Зе енд. Не к масти тебе такой козырь.

Был…

Ни за что ведь умер, как змея под мотыгой.

Пожимаю плечами и оглядываюсь, мол: «Ну, что я мог - вы же сами все видели».

- За нетронутую-то девку, выкуп знамо больше дадут, - в наступившей тишине раздается все тот же одинокий, но вполне уверенный голос, - А этот дурак первым на Талистера хвост задрал. Так что - все по делу.

Бывшие рабы поддержали оратора дружным гулом. Лишь некоторые решили отмолчаться. Мысленно выдыхаю. Похоже, что на озвученную мной позицию встало большинство отряда новобранцев.

В основном пожившие и не столь озабоченные мужики.

Надо будет поглядеть, что там за говорун такой? Может, решу на руководящий пост его выдвинуть.

Чувствую теплую влагу на губах и щеке. Видать, помимо сапог, брызги крови краем забрызгали и фасад.

Лекс Дракулистер, мля!

Снимаю с пояса флягу, глотаю теплую воду, запрокидываю голову и лью прямо на лицо.

«Умывшись», снова кидаю взгляд на пленницу.

Невольно вспоминается известное: «Наташенька матом не ругалась, она им смотрела».

Вон как ноздрями трепещет. Породистая барышня!

Ведь как мел бледная от страха, но фасон держит - сколько презрения в глазах и лице!

- Благодарю тебя. Как твое имя? – голос с легкой волнующей хрипотцой.

- Лекс.

- Ты - Лекс Талистер?

- Да, - усмехаюсь и слегка, всего на пару сантиметров, склоняю голову.

Ну, да – не удержался. Вот захотелось немного порисоваться перед такой красоткой. Да я тот самый парень из легенд. Да ведь она не глухая, уже и так все слышала.

- А как зовут тебя?

- Хельга. А это мой брат – Верген, - девушка чуть замялась, но все же нашла в себе силы прямо взглянуть мне в глаза и не дожидаясь вопроса, представилась полностью, - Наш отец – Фольк Двурукий.

Неожиданно для самого себя пытаюсь неловко перевести разговор в область юмора.

- Интересное имя. А что, остальные вурланы, носящие имя «Фольк» - сплошь однорукие?

- Двурукий, значит дерется мечами сразу с двух рук! – гордо и звонко заявляет мальчишка, - Наш отец - великий воин. Немедленно отпусти меня и сестру или он придет и убьет тебя, - заканчивает угрозой нахальный пацан, - И всех твоих разбойников тоже убьет.

Внимательно смотрю на мальчугана. Он героически превозмогает свой страх и не отводит глаз.

Молодец. В возрасте его шести-семи лет на такое мало кто способен…

- Можно мне одеться?

Чуть было не ляпнув: «Так ты и сейчас вроде не голая», удерживаюсь на самом краю и киваю.

Еще раз спросив разрешения взглядом, вурланская барышня открывает дверь и достает из кареты плащ небесно-лазурного цвета и накидывает его себе на плечи.

По-детски выдыхает с явным облегчением: «Всё – я в домике».

Плащ удерживала на узковатых плечах большая украшенная алыми камнями застежка. Местные рубины, наверное, подумалось мне, ибо других красных камней я не знал. Не интересовался никогда как-то.

- Где ваша охрана? Или барон совсем не ценит своих детей?

- Эти трусливые кметы сбежали. А если ты беспокоишься о выкупе – он заплатит. Столько, сколько сможет.

- Вы не богаты?

- Наша семья достаточно обеспечена для того, чтобы расплатиться с разбойниками.

И снова презрение и высокомерие.

Усмехаюсь в ответ и подхожу к мужичку с фингалом:

- Ну а ты кто?

- Местный я, из Кроуфорда, что под Монтеррой. Служу у барона Фолька – кучером. Я местный. Миртаниец. Не вурлан.

- Да уж вижу.

- Я кучер – не кмет, - снова уточняет он.

- Да не ной. Я тебя отпускаю. Доберешься до своего хозяина и расскажешь ему, всё что видел. Понял?

- Да, - мелко трясет куцей бороденкой мужичонка.

- Размер выкупа и место обмена детей на золото, оружие или что-то еще – я укажу ему после

- А как? – моргает мужик.

- Не твоя забота. Всё – свободен. Дуй в свою Монтерру.

Не глядя в сторону пленников, распоряжаюсь:

- Садитесь в карету. Элс, давай с ними, - киваю пацаненку, как всегда глядящему на меня с огнем в глазах и выражением яростной преданности на лице, - Почувствуй себя вельможей и заодно присмотри за нашими гостями. Кто-нибудь из ветеранов - сядьте за кучера. Ну, а он - свободен. Пусть сообщит барону, что пришло время выкапывать фамильные клады. Продолжаем движение, парни!

Снова пылим по дороге…

Поравнявшись и двигаясь со мной стремя в стремя, Виктор заводит негромкий разговор для двоих, о недавней прошедшей схватке.

- Молодца, Лексей, молодца! И удар принял не на лезвие, а голоменью* отвел. И дистанцию со временем точно рассчитал. Витязь! Бог войны! Алеша-Попович!

- Мне показалось, что на последнем шаге, он просто оступился.

- Да ладно, не скромничай. Все грамотно исполнил, - друг одобрительно хлопает меня по плечу.

Такая оценка наставника приятна, конечно, но сейчас я думаю совсем о другом.

После случившегося, кто-то из присоединившихся стопроцентно решит уйти.

Хотя, а с чего это я расчувствовался? Ну и пусть себе идут – скатертью дорога.

Мне в отряде тревожные пассажиры, а уж тем более насильники – даром не нужны.

«Хулиганов нам не надо, мы и сами хулиганы»…

Голомень – плоская поверхность клинка между лезвиями*.

Глава 28

Яркое солнечное утро выдалось просто на редкость позитивным.

Не проехав и сотни метров от харчевни, где заночевали - натыкаемся на какое-то длинное и тощее тело. Тело болталось на виселице и под легким ветерком неторопливо вращалось вокруг своей оси. На верхней перекладине чистила клюв, прихорашивающаяся с утра ворона. Обстоятельно и самым тщательным образом. Видать, эта Каркуша уже плотно позавтракала, а теперь на свиданку собирается. Вот красоту и наводит.

Вообще, чем меньше расстояния оставалось преодолеть до Монтерры, тем чаще нам встречались руины и пепелища.

Давно разрушенные стены небольших городков, заросшие плющом, сожженные дотла поселки и хутора и заброшенная, много лет не паханная земля в этих краях были обыденностью.

«Эхо войны» - каждый раз натыкаясь на такое, неодобрительно и мрачно бурчит себе под нос Викт-Отважный.

И словно для большего контраста, бескрайние луга по обе стороны дороги щедро усыпаны яркими цветами всех известных оттенков.

- Слушай, а почему никто из ваших бедных баронов не займет эти земли? Вон их сколько пустует. Тут ведь можно десятки деревень основать. Поселить крестьян и жить себе безбедно, - интересуюсь я у нашего вурлана-перебежчика, - Вот ты сам, например, чего сюда не переселился?

- Эти земли не бесхозные. Они принадлежат главному правителю Миртаны - Ульдемиру. Иногда, он жалует кого-нибудь из безземельных воинов куском этих земель. Но очень редко. На моей памяти такое случалось всего два раза. Нечасто, правда? - Кенвольф усмехается под намотанными на лицо бинтами и вместо пояснения, добавляет, - В надежде на кость от хозяина, голодный пес злее лает и кусает его врагов. Из шкуры вылезет, но постарается выслужиться.

- Расскажи мне о нем, - попросил я вурлана.

- О ком?

- Об этом самом Ульдемире. Что он за человек и чем отличается, как правитель и военачальник?

Вурлан тихо смеется.

- Что не так? – недоумеваю я.

- Между собой мы называем его: Ульдемир-Плюгавый. Он мелок и мелочен, труслив и глуп, злопамятен и ненавидит всех вокруг. Люди для него стоят не больше чем вот эта дорожная пыль. Даже самые близкие.

- А как же он стал тем, кем стал? Как вурланы допустили, чтобы ими правило подобное ничтожество?

- За его плечами огромная стая. Жадных подлецов, кровожадных зверей и просто идиотов. Причем, последних больше всего, - снова усмехается Кенвольф, - Вынужден признать, что среди моего народа их в разы больше, чем умных. Именно они - наиболее опасны. С неглупыми негодяями еще можно хоть о чем-то договорится, а с этими - бессмысленно. Однако им всем выгоден именно такой правитель. Прикрываясь именем Ульдемира – они правят этой страной. Именно эти мерзавцы и безмозглые ублюдки и являются истинными повелителями Миртаны, ну а он - просто ширма.

- Что-то мне это все напоминает, - усмехаюсь и качаю головой.

- Ты о чем? – непонимающе сверкает глазами Кенвольф.

- Забей. Наверное, в какой-то старой книге о чем-то похожем читал. Вот и вспомнилось…

Машу рукой и снова погружаюсь в лицезрение окружающих пейзажей.

Сегодня мы должны будем наконец-то прибыть в Монтерру.

Приближение большого города уже чувствовалось по расширившейся и хорошо накатанной дороге. Чаще стали попадаться встречные телеги и пешеходы.

Вот уже и городские предместья. Многочисленные амбары, конюшни, мастерские, склады и сараи, крытые соломой.

Прямо все, как у нас, в Ульмире. Только умноженное на сто.

Неожиданно ловлю себя на мысли, что уже всерьез считаю те края «своими»…

Каменные стены Монтерры внушали.

Высотой в три, а то и все четыре этажа, с пузатыми бочонками каменных башен, вросших в землю каждые триста метров. Хотя все цифры это так - навскидку.

На постой мы решили остановиться в слободе, притулившейся к крепостной стене города с внешней стороны. Несмотря на удаленность от центра города, цены здесь ломили просто конские.

- Это все из-за предстоящего завтра праздника, ну и ярмарки, конечно, - пояснила нам свою безбожную ценовую политику хозяйка заведения -

широкозадая и сисястая мордатая бабища с усиками пробивающимися над верхней губой. Женщина неидентифицируемого возраста и очень весомых достоинств – если можно так выразиться.

Повернувшись широким фасадом, ассиметрично украшенным бланшем, под грустным левым глазом, владелица постоялого двора добавила:

- Достопочтенный сэндл, вы не могли бы уделить мне немного вашего времени и божественной мудрости? Чувствую, что в ежедневной мирской суете и тщете, я совсем позабыла о наших богах. Как бы с пути истинного не сбиться. А с тех пор как мужа-пропойцу прогнала, так и…

- Да, сестра моя, - величаво пробасил отставной храмовник, не отводя глаз от её безразмерного бюста, - Конечно же, я помогу тебе вспомнить заветы наших богов.

И судорожно дернул кадыком, сглатывая набежавшую слюну.

Вот ведь извращуга!

Услужливая фантазия, тут же, помимо моей воли, нажала на кнопку «plаy» и в сознании весело замельтешила картинка двух этих неуклюже совокупляющихся тел. На заднем плане страстно предавались любви откуда-то появившиеся залетные моржи. Где-то левее призывно трубили слоны и носорог бодро взбирался на даму своего сердца...

У-у-ух! Я передернул плечами. Как говорится: лучше бы я на сварку посмотрел.

И как же мне теперь всё это развидеть?

Впрочем - каждому своё…

Ну, а на здешний прайс мне со спутниками, в принципе, было наплевать. В средствах мы стеснены не были. Трофейное золото весело и приятно позвякивало в кошельках и уверенно предвещало, если не полное отсутствие всех бытовых проблем, то их быстрое решение.

Оставили лошадей в конюшне при харчевне и в пешем строю двинулись на осмотр и рекогносцировку краевого центра. Встреча с отцом Залмана назначена на послезавтра, так что, в ближайшие два дня мы, прямо как Карлсон - совершенно свободны!

Стоящие у ворот караульные кметы не обращают на нашу группу совершенно никакого внимания.

- Это все из-за ярмарки и праздника, - пробурчал Рорг-Акула, - Нынче народ так и валит в город. Вот им и не до нас. Нужно зарабатывать монеты, пока есть возможность. А вот в будние дни обязательно пристали бы с вопросами.

- В смысле проверки?

- Может – да, а может и просто от скуки, чтобы языки почесать, вступает в разговор Кирк, - Мы же для них тоже кметы. Какие-никакие, но свои. Куда ближе всех этих крестьян и даже вурланов из захолустья.

- Ну, что, Талистер, - оглянувшись, произносит главный вор этого города, - Мы добрались. Ну а вам - удачи во всех замыслах. И не сомневайся – свои долги я отдаю всегда. Ну а тебе я дважды должен. За рудники и за дорогу сюда. Как понадоблюсь - я говорил, где искать. Брательнику моему поклон. И будьте осторожны. Город - это не лес.

- И тебе удачи, Рорг.

Акула пожимает руки всем присутствующим и уходит в один из боковых переулков.

Его молчаливый молодой спутник с холодными глазами убийцы, имени которого я так и не узнал, изображает улыбку, кивает в знак благодарности и удаляется вслед за своим «смотрящим».

Центр Монтерры напоминал средневековый европейский городок. Во всяком случае такой, как я его себе представляю: аккуратные домики с черепичными крышами, дым из труб, мощеные булыжником улицы и площади.

В городе уже во всю ширь начал разливаться большой праздник именин правителя и приуроченная к нему ярмарка.

Я отвык от подобного многолюдства. После обитания в лесах и болотах замшелой провинции - здешняя жизнь буквально кипела и била ключом.

Время от времени, по широким центральным улицам и площадям сновали кареты и цокали по каменной мостовой подковы верховых лошадей.

Улицы были полны самым разным народом.

Презрительно и вызывающе глядящие перед собой вурланы, из тех кто побогаче.

Высокомерные и скучающие лица их жен.

А еще бывшие миртанские вельможи и акробаты, нищие и стряпчие, торговки пирожками и трубадуры, шарманщики и кметы, проститутки и безземельные вурланы.

Пьяницы, ремесленники, калеки, бродячие авантюристы, жонглеры, менестрели, продавцы разбавленного эля, воры-карманники, загулявшие на берегу матросы, люди на ходулях, купцы и сутенеры. И среди них, путаясь под ногами – дети, вечно торопящиеся не важно куда.

Вот значительно цокают по булыжной мостовой подкованными сапогами - важные до изнеможения городские стражники, сверкающие шлемами и кирасами, пускающими солнечных зайчиков во все стороны.

Воровато и виновато зыркает красными глазами запойный безработный кмет, от которого на квартал вокруг разит чесноком и перегаром.

Высокомерный чинуша бережно и осторожно перемещает среди прочих прохожих, свое пузатое, рахитичное и кривоногое тельце, упакованное в новенький камзол, искусно расшитый замысловатыми узорами.

Смуглые, небритые, носатые и хитроглазые торговцы варантскими экзотическими фруктами, специями и пряностями - прищелкивают языками и пожирают черными глазами-маслинами местных девушек, обольстительными каравеллами проплывающих мимо их прилавков.

(Кстати, перед тем, как отправиться обратно - нужно будет у этих носорогов сладостями для детей закупиться)

Вот загорелые, мускулистые и все как один - очень юные, рабы несут паланкин с женой богатого вурланского барона, разукрашенный фамильными гербами. Или с его безутешной вдовой, наконец-то ставшей одинокой и счастливой. Сейчас, желчное и похотливое лицо молодящейся крючконосой матюры, выглядит немного растерянным от осознания неумолимо подступающего климакса.

Паланкин с матюрой исчезает, оставляя за собой шлейф ароматов. Явно дорогущих, но слишком уж густых и навязчивых…

Блеск и нищета - бок о бок. Голова к голове.

Да это просто Шанхай какой-то…

Пестро разодетый глашатай, не жалея связок, без устали зазывал жителей славной Монтеры и уважаемых гостей города - принять участие в турнире. В одиночных поединках на мечах, в конных схватках с копьями, в групповой битве «стенка на стенку» и даже в драке на кулаках без оружия и защиты.

В качестве главного приза в первых двух категориях, победитель получал боевого коня.

Витар-Суровый не поскупился.

Команда, одержавшая верх в групповом махалове, одаривалась приличной суммой золотых лукаров.

Ну, а инфу о призе бойцу, который одолеет всех соперников в кулачном бое – говорун почему-то не огласил.

- Интересно – он так целый день надрывается или у него сменщик есть? – хмыкает Отважный.

Спрашиваю у друга:

- Слушай, а ты не желаешь на этот турнир заявиться?

– Чё совсем дурак, что ли? Там мне ловить, пожалуй, нечего. Да и мордой светить не хочется. Мало ли что.

- А я бы разогнал кровушку.

Виктор поднимает бровь и скептически оскаливается.

- Да нет, я о рукопашном бое. Говорят - старинная забава нурланов. Победитель тоже почитается и пользуется уважением.

- А ты без их уважения спать плохо будешь? – хмыкает друг.

Пожимаю плечами.

- Ну, что, может пойдем, глянем где там бугурт происходить будет? – предлагает Викт, - Встреча с достопочтимым предком Залмана все равно только послезавтра. Так что спокойно посмотреть на турнир мы вполне сможем.

- Да, пойдем-пойдем, - улыбаюсь я.

Я смотрю у моего друга - бывшего ролевика и реконструктора, прямо подгорает поглазеть на то, как оно происходило на самом деле. Пусть и не в нашей реальности.

- Кирк!

Звонкий колокольчик женского голоса застает врасплох нас всех...

Бывший десятник кметов барона Улериха оборачивается на него всем телом, словно волк на непонятную опасность за спиной.

Мы же тут все-таки на нелегальном положении как-никак.

- Кирк! Это ты! – неуверенно-удивленные интонации сменяются на радостные.

- Мисси! – выдыхает Кирк.

Всей слегка растерявшейся бандой, бесцеремонно пялимся на женщину лет тридцати или тридцати пяти.

А она очень даже ничего. Светловолосая и ясноглазая, стройная и весьма симпатичная. Интересно, кто они друг дружке?

- Обещал приехать до зимы, а исчез на целый год! Где ты пропадал, негодяй?

А вот и ответ на мой предыдущий вопрос. Теперь все понятно. Ну, держись, десятник!

Однако, женщина оказывается не сварливой и не начинает с ходу устраивать разборки и в лохмотья вытрахивать мозг нашему товарищу.

Знакомимся.

Кирк представляет нас, как своих товарищей по службе. Впрочем, без конкретики. Не уточняя о покойном бароне Улерихе.

Ну, а миловидная милфушка, по имени Мисси, оказывается служанкой жены самого правителя Монтерры - барона Витара-Сурового.

Выпив с нами в какой-то корчме по кружечке весьма недурного эля, отставной десятник со своей дамой откалываются от коллектива и удаляются.

И судя по тому, как эти двое смотрят друг на дружку – сейчас они направятся далеко не в храм на молитву.

Мы же идем поглядеть на место завтрашних славных битв.

Ристалище, расположенное за городскими стенами, неподалеку от ворот, представляло собой вытоптанную утрамбованную площадку, посыпанную песком и огороженную заборчиком, доходящим до пояса.

Как по мне - ничего поражающего воображение.

В фильмах двадцать первого столетия мы и покруче арены видали.

Решив не возвращаться на городские улицы, отправляемся в харчевню.

Дорога, проведенная в седлах, все ж таки мало-мало утомила. Пожалуй, пора и отдохнуть в горизонтальной позиции.

Кирк заявился в харчевню поздним вечером, когда поспав и освежившись, мы собираемся в большом зале на ужин. И не один, а вместе со своей Мисси.

По всему видать бывший десятник сегодня был в ударе - удовлетворенную бабенку было не остановить. Она болтала не закрывая рта. Буквально обо всем.

Да уж, как ни цинично и по жлобски, но отчасти верно, было замечено в старой мудрости: «хорошо оттраханная женщина в цветах не нуждается».

Для поддержания разговора задаю вопрос:

- Послушай Мисси, а ты не знаешь, что получит в качестве приза победитель в кулачных боях? А то ваш местный глашатай почему-то совсем ничего не сказал об этом.

- Ну, конечно же знаю, - кивает женщина, - Все в замке знают. Официально призом ему станет любая наложница из гарема Витара. Хотя на самом деле - вовсе не любая. А новая танцовщица. Бедняжка. Ко всем её напастям теперь несчастной девочке еще и спать с Моргом.

- А что с ней?

- Потеряла память. Совсем ничего кроме своего имени не помнит.

- А что не так с этим Моргом? И почему она должна с ним спать?

- Так Морг же победит в кулачных боях. Они с Витаром в этом даже не сомневаются. Моргу нет равных в драке на кулаках. Вот только из его рта, да и от тела воняет смертью и тухлятиной. Как пройдет по коридорам замка, так потом еще час туда соваться не слишком приятно. К тому же этот урод жесток, как Белиар к самым страшным грешникам.

Сколько служанок рыдало от его ласк! Не счесть! Бедная Марра – так и вовсе, руки на себя наложить хотела. Однако барон его любит. Потому призом и будет несчастная Валерия. Морг победит и выберет именно её.

Мисса, как и все местные, тоже произносит это имя с ударением на предпоследнем слоге…

Я застываю с открытым ртом…

Виктор, Кирк и Лотен молча переглядываются. Кенвольф внимательно смотрит на всех нас, поняв, что происходит что-то незаурядное.

- Морг давно на неё облизывается, - не обращая внимания на реакцию окружающих, продолжает женщина десятника, - Впрочем, не мудрено, там и правда, есть на что слюни пускать, - с редкой для женщины объективностью оценила Мисси красоту танцовщицы.

Тут Мисси замечает взгляд Кирка, объясняет его по-своему и торопится пояснить:

- Меня-то никто не трогает. Я ведь любимая служанка госпожи и нахожусь под её защитой и покровительством. Для Морга и любого другого - я неприкосновенна.

- Когда эта девушка появилась у барона? – стараясь, чтобы голос звучал ровно, спрашиваю я.

- Наверное, с год назад, - Мисси поднимает голубые глаза к закопченному потолку и слегка морщит лоб, - Да, точно, тогда еще…

- А сам барон что, уже не спит с танцовщицей? И почему решил уступить её этому Моргу?

Не то, чтобы я очень сильно хочу это знать, но ведь и незнание будет давить. Лучше уж быть в курсе. Недолго попереживать и потерзаться уязвленным мужским самолюбием, да и успокоиться.

Было и прошло. Это же не измена по доброй воле и желанию. Фантастические обстоятельства начисто списывают вообще все, произошедшее с Валерией.

Если это, конечно, именно она…

- Нет, конечно. Не спит. Барон Витар давно уже полный ноль, как мужчина. Это знает вся челядь в замке. Всё на что он теперь способен – только горничных полапать. Но перед своими воинами он должен выглядеть могучим во всем. Суровый и гарем-то только для этого содержит. Однако, до госпожи дошли слухи, что у Витара с Валерией все-таки что-то получилось. Лично я думаю, что все это затеял сам Морг, чтобы заполучить девушку. Он ведь весьма не глуп, несмотря на все свои недостатки. Вот госпожа и засомневалась. Решила, что у барона только к ней нет влечения. Хочет быть единственной. Не для мужа - для общества, – взмахивает узкой ладошкой Мисси, - И еще она испугалась. Сколько было случаев, когда престарелые бароны прогоняли своих надоевших жен и жили с молодыми девушками. А те рожали им детей, которые и становились наследниками. От хозяйки-то у Витара никого не осталось. Были сын и дочь, да оба сгинули. Его в какой-то битве убили, а она от хвори преставилась. Так что, в последний месяц Витару не позавидуешь – баронесса устроила ему сущий ад. В конце концов, он решил, что будет проще удалить Валерию из замка. Делает вид, что пресытился девушкой и на последнем пиру, при всех своих вассалах объявил, что выставляет танцовщицу в качестве приза победителю кулачного турнира.

- Вот как. Слушай, а этот Морг – вурлан?

- Нет. Наш. Миртанийский. Старший кмет и любимчик Витара.

- Послушай, Мисси, ты сможешь передать ей, что здесь Алексей?

Фамилию я озвучивать опасаюсь, а то, упаси Иннос - женщина тоже вмиг перетолмачит услышанное в Лекса Талистера, как все остальные здешние.

- А-лек-сей? – переспрашивает женщина.

- Да. Алексей. И еще два слова: «Злая Зайка». Запомнишь?

Это никнейм её перса в одной игрушке, в которую мы гамали вместе.

Женщина смотрит на меня, явно не догоняя – зачем ей передавать какое-то имя и абракадабру, потерявшей память танцовщице.

- Он её мужчина, - поясняет любовнице Кирк.

- Да что ты! – Мисси всплескивает руками, - Так тебе нужно срочно спасать её, пока бедная девочка не попала в руки Морга.

- Может, подскажешь, как я могу это сделать?

Женщина задумывается.

- Нет, во дворец вам точно не попасть. Возможно, я и смогла бы провести пару человек внутрь. Но только на половину моей госпожи. В покои Витара мне хода нет.

- Охраны там много? – уточняет Кирк.

- Даже не думай, неугомонный. С боем вам туда точно не прорваться. Стражи там, как мышей в старом амбаре. Ну и даже если вы доберетесь до девушки – обратно уже никто не выйдет. И сами ляжете, и её погубите.Даже не знаю, что делать.

- А я знаю. Я заявлюсь на турнир и стану победителем.

Все присутствующие оторопело молчат…

- Ты настолько хорош в драке? – оценивающе оглядывает меня Мисси и слизывает белоснежную шапку пены с кружки Кирка…

Конец первой части...