Пушистое закулисье

Глава 1 Дверь, которой не было

(Автор Старкад)

Светляк застегнул последний фиксатор костюма — тот сел плотно, как вторая кожа, и сразу приглушил привычные звуки бункера. Остался только ровный гул вентиляции и голос куратора в наушнике — спокойный, до тошноты привычный.

— Протокол входа подтверждён, — сказал Орлов. — Сектор 3-B, плановое картографирование. Время погружения — два часа. Никаких отклонений.

Светляк кивнул, хотя куратор его не видел. Это была старая привычка — подтверждать даже то, что никто не считывает. Он сделал шаг к шлюзу, и гул изменился.

Не сильно. Почти незаметно. Но Светляк всегда слышал эти сдвиги — те самые доли тона, от которых у него сжималось в груди. Сейчас гул будто стал «острее», как если бы кто-то подкрутил ручку на микшере, добавив высоких частот. Он замер на секунду, прислушиваясь.

«Это просто костюм, — привычно подумал он. — Изоляция меняет восприятие».

Но тело не слушало оправданий. В груди появилось знакомое давление — не боль, а скорее предупреждение, как царапанье на границе слуха. Светляк выдохнул, поймал одну низкую ноту и задержал дыхание на долю секунды, чтобы «стать тише» самого пространства. Потом шагнул в шлюз.

Портал Б.И.Г. не выглядел как дверь. Это был прямоугольник света, слишком ровный, слишком спокойный, будто нарисованный поверх реальности. Он вошёл — и мир перещёлкнулся.

Первое, что он почувствовал, — не холод и не пустоту, а новую частоту. Она висела в воздухе, как запах озона после грозы, только Светляк её не нюхал — он её слышал. Гул здесь был многослойным, будто оркестр играл сразу несколько мелодий, и ни одна не попадала в такт другой. Он приложил ладонь к стене — металл вибрировал, будто внутри кто-то шептал на частоте, которую почти не слышно.

«Не задерживайся», — прозвучал в наушнике голос Орлова, и Светляк вздрогнул. Он почти забыл про рацию.

— Принял, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Начинаю съемку.

Он достал камеру, проверил запись — зеленый огонек мигнул и погас.

— Опять, — пробормотал он, но не разозлился. В Закулисье техника жила по своим правилам. Он постучал по корпусу, как будто это могло что-то исправить, и снова нажал кнопку. Огонек загорелся.

Коридор перед ним выглядел как обычный служебный проход: серые стены, лампы в решетках, пол с потёртой разметкой. Только разметка не совпадала с перспективой. Если смотреть прямо — линии сходились в точку. Если отвести взгляд — они вдруг становились параллельными. Светляк помотал головой, отгоняя ощущение, будто он смотрит на рисунок, а не на реальный коридор.

Он сделал шаг, потом ещё один. И в тот момент, когда он на секунду отвел взгляд, коридор перестроился.

Это было не движение — это было стирание. Как будто кто-то провёл ластиком по воздуху, и часть стены исчезла, а на её месте появилась другая дверь — не та, что была секунду назад. Светляк замер, прислушиваясь: гул изменился, стал плотнее, будто пространство «сгустилось» вокруг этой точки.

Он потянулся к камере, чтобы зафиксировать изменение, и в этот момент понял, что её нет.

Паника пришла не сразу. Сначала было тупое непонимание: рука нащупывала крепление, а там — пусто. Он крутанулся на месте, оглядывая пол, стены, каждый угол, который только мог поймать взгляд. Камера исчезла. Не упала, не соскользнула — будто её и не было.

И тут он услышал это.

Не голос. Не крик. А «след» звука — как будто пространство проиграло то, что должно было прозвучать: резкий вдох, треск стекла, шорох ткани. Мурашки побежали по спине, и он инстинктивно отшатнулся в сторону — как раз когда окно-ловушка «щелкнуло» в сантиметре от его лица.

Окно было там, где раньше была глухая стена. Прямоугольное, с мутным стеклом, оно выглядело как обычная ниша — если не замечать, что в нем не отражался коридор. Оно просто поглощало свет. И сейчас оно «щелкнуло», будто закрылось.

Светляк прижался спиной к стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он снова прислушался — гул теперь звучал иначе, будто в нём появилась новая нота, низкая и тяжелая, как удар колокола.

— Светляк, — голос Орлова в наушнике звучал спокойно, почти буднично. — Ты не отвечаешь. Доложи обстановку.

Он открыл рот, чтобы сказать «всё в порядке», но слова застряли. Вместо этого он пробормотал:

— Потерял камеру.

В наушнике повисла короткая пауза — ровно такая, какая бывает, когда человек решает, как лучше соврать.

— Понял, — наконец сказал Орлов. — Оставайся на маршруте. Мы поднимем данные с трекера. Два часа — и выход. Без отклонений.

Светляк сжал зубы. Трекер не фиксировал то, что фиксировала камера. Без неё у него не было доказательств маршрута, не было карты, не было ничего, кроме собственных глаз — а глаза в Закулисье лгали.

Он оттолкнулся от стены и пошёл вперёд, прислушиваясь к слоям гула. Где-то впереди должна была быть старая карта Б.И.Г., которую упоминали в брифинге — пометка на стене, едва заметная, как царапина. Он не знал, поможет ли она, но это было единственное, за что можно было зацепиться.

Гул менялся с каждым шагом. Пространство будто подстраивалось под его шаги, перестраивая коридоры, пока он не смотрел. Светляк чувствовал это кожей, слышал костями — и понимал, что если он потеряет ритм, если начнёт паниковать, то гул подхватит его страх и превратит его в эхо, которое будет звучать вечно.

Он снова поймал низкую ноту, задержал дыхание и пошёл дальше.

Лиса в тени...

Глава 2 Лиса в тени

(Старкад)

Светляк дошёл до карты, намалёванной на стене углём и выцветшей до серости. Он придвинулся ближе, вглядываясь в линии: коридоры ветвились, как трещины на льду, пара комнат была помечена крестиками, а путь к выходу — жирной стрелкой, будто кто-то очень спешил её нарисовать. Пахло здесь сырой штукатуркой и чем-то металлическим, словно воздух тоже успел заржаветь. Он провёл пальцем по линии маршрута, пытаясь удержать в голове этот рисунок, как спасательный трос.

Вдруг из глубины коридора донёсся шорох, негромкий, но такой, что волоски на затылке встали дыбом. Светляк резко обернулся. В темноте, там, где тень казалась плотнее, чем положено, на него смотрели два жёлтых неподвижных глаза с вертикальными зрачками. Они не мигали, не двигались, просто висели в темноте, как два крошечных фонаря, оставленных кем-то невнимательным.

Он начал отступать назад, шаг за шагом, не отрывая взгляда от этих глаз. Зрачки не мигали. А потом тень за ними пришла в движение, и зрачки начали подниматься вверх, будто существо, которому они принадлежали, выпрямлялось во весь рост.

Светляк сорвался с места. Он бежал, слыша, как его собственное дыхание рвётся из груди, а ботинки глухо стучат по полу. И ещё он слышал — почти бесшумно — как тень бежит следом, скользя по стыкам плит, не сбиваясь с ритма. Он мчался, пока ноги не начали гореть, а в груди не стало так тесно, что каждый вдох отдавался болью, будто внутри него кто-то туго затягивал ремень.

Через пару минут бега он понял, что за ним никто не гонится. Тишина стала такой густой, что он услышал собственный пульс в ушах, гулкий, частый, как метроном на пределе. Светляк сполз по стене и сел, тяжело дыша. В защитном костюме было жарко и душно, будто он сидел в жестяной коробке на солнце. Он расстегнул фиксаторы шлема и снял его, чувствуя, как прохладный воздух Закулисья касается разгорячённой кожи, щиплет вспотевший лоб, забирается под воротник.

Он вздохнул полной грудью, и тут мимо его лица, едва не задев щёку, пролетел какой-то предмет. Глаза Светляка расширились от удивления и испуга. Он резко повернул голову туда, откуда прилетел предмет.

Там стояла двухметровая девушка с лисьими ушами и пушистым хвостом. Она смотрела на него с живым, почти детским интересом, будто разглядывала диковинную игрушку, случайно закатившуюся в её владения.

— Ты интересный, — сказала она, подходя ближе. — Я впервые вижу человека в таком костюме, который решил снять свой шлем. И ты первый, кто заметил меня. Ты интересный и странный, так что я хочу, чтобы ты помог мне найти выход отсюда.

Светляк сидел неподвижно, закрыв глаза и смирившись с неминуемой смертью — так ему казалось ещё секунду назад. Но теперь, услышав эти слова, он открыл глаза и уставился на неё снизу вверх, не веря своим ушам.

— А… а ты же не должна меня съесть или убить? — спросил он, и в его голосе было столько надежды, что даже ему самому стало неловко.

— Нет, не буду тебя ни есть, ни убивать, — спокойно ответила она. — Так ты поможешь мне выбраться отсюда?

Светляк выдохнул, и этот выдох был похож на смех, только без веселья, скорее на звук, который вырывается у человека, которому слишком много всего пришлось пережить за последние пять минут.

— Ладно, помогу, — пробормотал он. — К тому же я и сам заблудился. И при этом потерял камеру. А я обязан её найти и вернуться с доказательствами моего маршрута. Иначе… — он запнулся, не желая произносить вслух, что будет иначе.

В мыслях у него крутилось: «Класс. Я заблудился, и меня ещё и просят вывести отсюда, когда я сам не знаю, как выбраться».

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Светляк, — ответил он, будто представляясь самому себе.

Она наклонила голову набок, как будто прислушиваясь к звуку его имени, и сказала:

— Называй меня Фана.

И тут она вдруг уменьшилась, не плавно, а будто сложилась, как гармошка, и стала ростом примерно с него. Она протянула руку:

— Вставай, давай. Тут небезопасно. Скоро может появиться Ревун.

Светляк вложил свою ладонь в её — пальцы у Фаны были тёплыми, почти горячими, и удивительно крепкими. Она потянула его вверх, помогая встать, и они пошли, не выбирая направление, просто прочь от того места, где он сидел.

Они шли молча, и тишина между ними была не пустой, а какой-то настороженной, как перед грозой. Светляк ловил себя на том, что прислушивается не только к шагам, но и к слоям гула, и сейчас гул звучал иначе, чем раньше. В нём появилась новая нота, не царапающая, не давящая, а ровная, тягучая, будто рядом шёл кто-то, кто сам был частью этого пространства, а не гостем в нём.

— Фана, а как ты сюда попала? — вдруг спросил он. — По словам других учёных, на этом уровне должен обитать только Ревун.

Фана косо посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло что-то такое, что заставило Светляка пожалеть о вопросе.

— Я не хочу сейчас об этом говорить, — тихо сказала она.

Он кивнул, не настаивая. Иногда молчание было безопаснее слов, а любопытство — роскошью, которую он пока не мог себе позволить.

Они шли по уровню 0, пока коридор не вывел их к металлической двери с табличкой «Лифт». Светляк на секунду замер, будто не веря своей удаче.

— Лифт, хрена повезло, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы сможем перейти на другой уровень.

Они зашли внутрь. Кабина была тесной, с облупившейся краской и единственной кнопкой с номером «2», а в углу пахло старым машинным маслом, въевшимся в металл так давно, что запах стал частью самой кабины.

— Значит, можно только на уровень 2, — пробормотал Светляк. — Ну, поехали.

Он нажал кнопку. Лифт дёрнулся и поехал вниз, не плавно, а рывками, будто его тянули на тросе, и с каждым рывком где-то под ногами отзывалось глухое металлическое эхо.

— А что это за уровень? — спросила Фана, вжимаясь в угол кабины.

— Это уровень подвальных помещений, — ответил Светляк. — Так что тебе придётся уменьшиться до нормального роста. А то не поместишься.

— Ладно, — коротко сказала она и снова сжалась, став компактной, почти хрупкой.

Лифт остановился, двери с лязгом разъехались. Свет тут был красным и приглушённым, как в больничной палате ночью. Гул тоже изменился, стал ниже, тяжелее, будто пространство здесь было плотнее, и даже воздух казался гуще, оседая в лёгких, как пыль.

Светляк достал фонарик и включил его. Луч света выхватил из темноты ржавые трубы, тянущиеся по потолку, и бетонный пол, покрытый маслянистыми пятнами, блестевшими, как лужи после дождя.

— Та развилка, — он махнул рукой вперёд, где коридор делился на два рукава. — В какую сторону пойдём?

— Давай направо, — сказала Фана, не раздумывая.

— Пойдём, — согласился он и первым шагнул в темноту.

Они шли, и Светляк прислушивался к каждому шороху, к каждому изменению в гуле. И вдруг он различил то, чего раньше не замечал: в этом гуле, в этой какофонии частот, появилась ещё одна — тонкая, почти незаметная, как след дыхания на стекле. Она шла рядом с ним. И он понял: это был звук Фаны. Не шаги, не голос, а сама её суть, её присутствие в этом пространстве.

«Она не просто живёт здесь, — подумал он. — Она звучит здесь».

Коридор петлял, трубы гудели, и с каждым шагом Светляк всё отчётливее понимал: он больше не один. И это одновременно пугало и давало ему силы идти дальше.

Тут Светляк услышал тихий гул, которого раньше не было. И с каждым мгновением он становился всё громче и громче.

— Фана, что-то приближается. Я не знаю что, но оно очень быстро приближается, — сказал Светляк, повернув голову к Фане. — Надо бежать.

Фана кивнула, и они одновременно рванули вперёд, подальше от странного гула, который слышал только Светляк. Они бежали несколько минут, пока за одним из поворотов не увидели небольшую комнату.

— Давай спрячемся там, — сказал Светляк на бегу.

Вбежав в комнату, закрыв дверь и подперев её тумбочкой, они начали осматривать помещение. Комната была просторной. По обеим сторонам, возле стенок, стояли столы с кучей бумаг, на которых был написан много бесполезный текст и несколько смешных мини-рассказов, например: «Тумбочка, тумбочка, тумбочка, — повторял Матадор, доделывая двадцатую тумбочку, — я специально сделаю двадцать первую тумбочку, чтобы разбить её о голову заказчика». Также возле столов были стулья с телами в костюмах Б.И.Г. На столе лежала камера Светляка и лом, которые он тут же забрал.

Попросив Фану последить за дверью, Светляк прошёл чуть дальше и заметил кучу коробок с едой, водой и разными материалами. Там тоже были пара мёртвых тел. Одно из них лежало в конце комнаты, возле стены. В одной руке тело сжимало пистолет марки ТТ, другой рукой держалось за рюкзак. В рюкзаке оказались: три банки консервов, две пачки чипсов, четыре литровых бутылки воды, пара банок миндальной воды и два дополнительных магазина для ТТ с пачкой на шестьдесят патронов.

Взяв пистолет, ремень и рюкзак, Светляк сунул пистолет в кобуру на ремне, а пару магазинов — в специальные карманы. Затем он пошёл назад к Фане, прислушиваясь к гулу вокруг и подмечая, что того гула, который гнался за ними, больше не слышно.

— Я осмотрел здесь всё. Это центр снабжения, и здесь недалеко должен быть лифт на другой этаж. И я больше не слышу того, кто за нами гнался, так что мы можем идти, — сказал он, подходя к Фане.

Фана молча кивнула, и они начали отодвигать тумбочку. Открыв дверь и осмотревшись, они пошли в противоположную сторону от той, откуда прибежали.

— А откуда ты знал, что за нами гонятся и что монстра нет рядом и он не поджидает за дверью? — спросила Фана.

— Ну-у-у, я слышу так называемый гул окружения. У этого уровня гул звучит ниже, тяжелее, и будто пространство здесь плотнее. И когда в этом появляется гул, который становится всё громче и громче, звуча кровожадно и ненасытно, можно понять, что он идёт — даже не идёт, а бежит за нами, будто зная, где мы. А потом я просто его не слышал, когда мы выходили. И я знал, что его не будет, так как даже от тебя идёт очень тихий гул — даже когда ты стоишь не двигаясь и задержав дыхание.

С этими словами они наткнулись на лифт.

— А вот и лифт, — сказал Светляк, поворачивая голову к Фане и замечая вдалеке два белых глаза и кривую улыбку в темноте. — Там Улыбающийся! Быстро в лифт!

Забежав в лифт и закрывшись в нём, Светляк понял, что сейчас упадёт от усталости. Тут его глаза закрылись, и он упал на пол лифта, погружаясь в сон...