Пурпурный лес

Глава 1

Пурпурный лес

Есть лес Пурпурный где-то рядом, Но в то же время далеко, Его я вижу третьим глазом.

Там амазонки проживают, Воюют, метко рассуждают, Они остры на язычок. И телом сильные богини, Воинственны и так красивы, Что дух захватывает наш.

Я в том лесу зовусь Латара, И нет бесстрашию преград! Свою историю далёкую поведать вам?

Глава 1. Еретик

Итак, наступало утро в Пурпурном лесу. Мой отряд разведчиц патрулировал сегодня окрестности, ища незнамо чего. То там, то тут местные жители рассказывали не очень правдоподобные истории. И мы бы не обратили внимания на эти слухи, если бы не одна общая подробность. Во всех странных россказнях участвовал человек — или не человек — в сером плаще с капюшоном. Лица его никто доселе не видел.

И творил незнакомец чудеса разные, но какие именно, никто сказать не мог, а также ведал бедолаге запоздалому путнику, что лес-то бывает зелёным и небо голубым, а не молочно-белым, как у нас. Вот посмотришь сквозь пурпурную листву на небо наше белое, так душу защемит! Аж плакать хочется. Оно словно чистый лист бумаги, на котором вот-вот появятся невероятные узоры или письмена… А что скажете за благодать — на голубое сквозь зеленое смотреть?! Бред просто! Таких еретиков, доложу я вам, надо срочно ловить и учить уму-разуму, чтобы не смущали умы местных жителей небылицами!

Мое любимое время суток — как раз утро.

Горизонт на рассвете захлестывается алыми сполохами, окружающая природа становится ярче и светлее, красный превращается в ярко-алый, оранжевый — в пронзительно-рыжий. Пурпурная листва делается прозрачной и играет бликами, так, что хочется зажмуриться. Трава под ногами становится похожа на бесконечный костер, убегающий до самого горизонта. Потом выплывает наше светило! О! Это поистине величественное зрелище! Огромный, полыхающий красным пламенем диск!

Наш отряд к этому времени обязан быть на ногах и в полной боевой готовности! Звон доспехов моих боевых подруг ласкает слух, а запах походных костров согревает душу любовью к военной службе. За забором звенели умывальники и смех умывающихся ледяной водицей амазонок. Вдыхая утренний аромат пробуждающихся цветов, я с улыбкой ждала момента, когда все это спокойствие сменится боем и беготней.

— Всем собраться!! Проверить ножны!! Широкой цепью — Вперёд!!

Это надрывается наша сотница Моржа. Она строга, но справедлива. Никому не дает спуску, и если заметит, что ты в слабости душевной или телесной, то так загоняет на тренировке, что не только забудешь все тяготы, но и маму родную! За это ей можно сказать отдельное спасибо! Дурь сразу из головы вылетает, и становится легче лёгкого.

Однажды случай такой был: мы вели расследование в северных Чертогах Пурпурного леса, и все бы ничего, но с нами был один маг из выпускников Академии. Это нам княгиня Лунария дала указ помочь бедолаге и разобраться с бедой его. А именно — по возможности найти, кто камень ритуальный, важный для его гильдии, умыкнул. Задание, сами понимаете, такое, не очень интересное. Но мы взялись, конечно. Ведь княгиня Лунария как-никак.

Ну и идем мы, значит, по северным пурпурным чертогам, а тут снежинки бирюзовые красиво так кружатся, ложатся мягким ковром на бледно-оранжевую траву. Небо еще белее обычного, а листва наша пурпурная, прозрачная, подзамёрзнув, звенит под ветерком, как нежнейший хрусталь.

Маг наш, хмурый такой юноша, все пешком не хотел идти, хотел на единороге своем эвеньвильском ехать. Но не позволили мы. Разведка — дело такое, незаметное. А прекрасное белоснежное парнокопытное с искрящимся рогом привлекает нехилое внимание. И никто меня не переубедит в обратном.

Пришли мы, с Моржей на место преступления и осматриваем окрестности. Она охотничье зрение подключила, не стала мои способности использовать. Чистое зрение оно для более незаметных происшествий подходит, а тут все очевидно. И говорит:

— Капитан Латара, представляешь, а камень-то утонул, — бах! Словно сам провалился, но не вниз, не вверх. Я вот не пойму, какого рода магия заставила его исчезнуть. След какой-то неясный, невиданный. Будто провалился он в пространство. Очень запутывают такие видения. — Она задумалась, склонив голову набок, и продолжала смотреть.

— Да! — вдруг заговорил молодой маг. — Я как раз шел подготовить камень к вечернему трансу. Но около него я потерял сознание, ибо внезапно почувствовал, как пространство стало выкручиваться, а вместе с ним мое нутро выворачивалось наизнанку. Это невозможно было остановить или терпеть, и я отключился. А когда пришел в себя, камня уже не было. И вы даже не представляете, какая это потеря для гильдии. Он сильнейшим образом собирал и генерировал энергию наших трансов. Что же делать… — молодой маг обхватил руками голову и сел на корточки.

Мы с Моржей переглянулись. Ну что сказать. Молодость, эмоции.

Он вдруг успокоился и добавил:

— Но были следы, даже не следы — дым, странный такой, с запахом незнакомым, словно не из нашего мира.

И в этот момент мы с Моржей поняли, что происходят дела нынче странные. И разбираться с ними только канцлеру нашему под силу. Моржа еще раз посмотрела место похищения и говорит:

— Давай-ка, Латара, посмотри своим чистым взором. Может, чего поинтереснее узришь.

Я кивнула и давай заклинание на первородном языке шептать. Я наблюдала, как в моих глазах все меняется: цвета другие, плетение ветвей выглядит иначе. Посмотрев на место похищения камня, мне пришлось дернуть головой, настолько сильно, что я чуть не упала, ибо меня ослепила яркая фиолетовая вспышка.

Меня подхватила Моржа, не дав упасть. В ее взгляде я прочитала испуг за меня и неподдельную заботу, неоднократно проверенную по мере службы в разведке.

Мда-а-а… Хорошая она женщина: и как воин, и как разведчица, и как друг.

Что я там видела, спросите вы? Да ничего особого, кроме сильного повреждения пространства, явно магического свойства, нам неизвестного.

И вот, идем мы, значит, широкой цепочкой по Пурпурному лесу, и ни черта не можем найти. Хоть бы один намек на чужой привал или оброненные по растерянности вещи — ничего! Девственная природа и непуганые зверюшки.

Мне через три часа такого прочесывания жутко захотелось курить — стало скучновато. Поэтому я решила выдохнуть, насладиться моментом, чтобы перестроиться для продолжения поисков. Мне придется немного отстать от отряда. Нагнать мне его не составит никакого труда.

Сделав знак ближайшей соратнице, я села под пышный мариковый куст, доставая курительные принадлежности. Что и говорить, место я себе подыскала удачное, красивое такое, благостное. Вокруг цветы марика распускаются бархатными бутонами и благоухают. Аромат их привлекает фей-цветочниц со всей округи. Они кружатся, купаясь в его нежных флюидах, порхают в неге сладостного танца. Можно часами смотреть на эти очаровательные создания и ни о чем не думать.

Вот и я набила трубку ароматными травами и приготовилась насладиться зрелищем. Да так надымила вдохновенно, что не только фей не увидела, но и в полуметре от себя ничегошеньки. Некоторое время меня это не напрягало, сладкий аромат моих трав расслаблял голову и очищал мысли. И я просто наблюдала за его завихрениями и ждала, когда он рассеется. Наверное, со стороны я выглядела как укутанная в шерсть прялка. Когда дым-то, значит, рассеялся, я сначала не поняла, мерещится мне это, или я уснула ненароком? Надо мной возвышался худощавый человек в сером плаще с капюшоном, надвинутым на глаза. Я сразу смекнула, кто это, — и несказанно удивилась!

Наверно, изумление, написанное на моем лице, показалось ему забавным. И самое глупое, что он мог сейчас сделать, — это засмеяться.

Я решила не дать ему такого шанса посмеяться над лучшей разведчицей Пурпурного леса. Сделав жест отвода глаз, я в тот же миг стояла за его спиной, держа у горла незнакомца кинжал.

Смеяться ему явно расхотелось — он очень нервно сглотнул.

— Может, поговорим сначала? Я просто хотел… — выдавил он из себя, глазами показывая на дымящуюся в траве трубку.

Я высоко подняла бровь, посмотрела на него, потом на трубку, и опять на него, и, усмехнувшись, промолвила:

— Ты уже много с кем в Пурпурном лесу-то пообщался. И знаю я, о чем речь-то пойдет. Новенького чего хочешь напеть о лесе зеленом или небе голубом? Ты, чудак, пойман как опасный еретик и чудотворец. Всеми чудесами у нас звездный комитет заведует и патенты выдает на волшбу. А ты? Нет, ну если у тебя он есть — так ты покажи, и иди себе с богом, а если нет, то извини.

Я успела дать сигнал своему отряду, и я одна знала, что они уже буквально в нескольких метрах и готовы к атаке. Но незнакомец ничего не замечал, отводить глаза каждая из разведчиц умеет в совершенстве. Он вдруг взволнованно произнес:

— Если бы я мог вернуться и рассказать, что есть параллельные ми…!

Бедняга не успел договорить, его сбила с ног Моржа, зычно приказала надеть на еретика наручники и отконвоировать к Канцлеру магии и волшебства.

Мне стало любопытно, что еретик наплетет на допросе, и я вызвалась в конвойные. Со мной пошла Лакира, моя давняя подруга, а если быть совсем откровенной, кровная сестрица.

Взяв расслабленного сонной пылью, чтобы не дергался излишне, пленника, мы направились в Академию Магии. Канцлер магии и волшебства являлся правой рукой и советником княгини Лунарии — Властительницы и Верховной амазонки Пурпурного леса.

Вот так, без особых проблем и хлопот, отмахали мы по лесу три километра и даже не запыхались. Но это мы с Лакирой. Пленнику же тяжеловато приходилось, он то и дело запинался и ворчал что-то себе под нос. Время от времени я посматривала на него и никак не могла понять, почему, если он маг, то не пытается сбежать с помощью магии? Ведь как получается: если ты чародей, то сонная пыль — это незначительная преграда к сплетению волшебства. Правда, ему все равно сбежать бы не удалось, разведчицы в этом вопросе сведущи и обучены останавливать плетение волшбы, но все равно любой бы на его месте попытался дать деру! А он идет и идет.

Наконец перед нами вырос замок Верховного мага. Это строение всегда поражало мое воображение размерами и формой. Такого разнообразия всевозможных башен и башенок нет даже у нашей княгини. Я здесь, конечно же, частый гость, сами понимаете, служба такая, но каждый визит заставляет замирать мое сердечко от грандиозности.

Но это объясняется легко и понятно: в каждой башне находится ученический класс, изучающий свое направление магического искусства. А у нас этих направлений просто пруд пруди. Вот, допустим, слева виднеется эльфийская, там учатся те, кому посчастливилось родиться с крыльями. Надо сказать, красивейшее мы сейчас наблюдали зрелище! Эльфы планировали над своей башней, сверкая расписными узорами. У них как раз шла тренировка полетов.

Справа, на огромном поле, учатся кентавры, они с рождения у нас глубокие мудрецы и предсказатели. Вот один, почти жеребенок, зорко посмотрел в нашу сторону и, покинув табун, дунул галопом к нам.

Еретик уже очухался от сонного порошка и смотрел на нашу Академию совершенно ошалевшим взором. Его глаза вылезали из орбит, мне даже казалось, что бедолага вот-вот повредится рассудком. Мы с сестренкой еле удерживались от смеха. Ведь мы тертые в боях калачи, то и дело шныряющие к канцлеру по делам тайной разведки. Кентавренок тем временем доскакал и принялся разглядывать нашу троицу.

— Ну и чего мы глазеем? — поинтересовалась у него Лакира, в унисон моим мыслям.

Жеребенок насмешливо фыркнул и произнес чистым, как лесной ручей, голосом:

Сменять свои значения, и местоположения. Идти дорогой длинною, спиралью бесконечною. Найти свое решение, и место назначения. Такое развлечение судьба готовит вам!

И ускакал, гадёныш, так же внезапно, как и появился, оставив нас удивленно переглядываться.

Ну вот, я так и знала. Неспроста я в конвойные вызвалась, ну что мне сделать с моим любопытством? Уже вот, полюбуйтесь, не успели в академию зайти, уже предсказания полетели.

Надо бы его запомнить. Чую, пригодится оно. Один у кентавров недостаток: предсказывать, а также разговаривать они могут только стихами, и поэтому смысл редко когда доходит до нашего простого ума.

Посмотрев ему вслед, мы двинулись дальше. Я снова предвкушала вот это ощущение причастности к великому, когда поднимаешься в кабинет канцлера.

Стража у огромной кованой двери без лишних вопросов нас пропустила.

Мы попали во внутренний двор, а там оборотни перекидываться учатся. Зрелище, конечно, не совсем обычное. Мне, в принципе, было интересно, как это — чувствовать трансформацию своего тела в другую форму и смену виденья мира, но не очень сильно. Мне и своих даров хватает. Поэтому мы быстро миновали двор, чтобы не шокировать пленника излишне. Мы-то с сестрой привычные, а вот еретик явно был в шоке и старательно отводил глаза от полулюдей-полуволков. Ха! Подумала я, что интересно с ним станет, когда мы по залу фениксов пойдем? Они то и дело сгорают и возрождаются из пепла. Хотя и на полиморфов смотреть интересно, трансформация из одного тела в другое — зрелище впечатляющее, но и немного пугающее, конечно.

И вот перед нами открылся зал фениксов! Вот это было поистине магически!! Мы с сестренкой обожаем этот момент!! Распахиваешь двери, в нос проникает запах озона, и словно попадаешь в огненную вакханалию, где пламенные птицы красиво тают, сгорая, и тут же, полыхнув огненным цветком, раскрыляются в моменте возрождения!! И взлетают под каменный купол академии.

Бросив взгляд на еретика, я по-доброму усмехнулась. Он был похож на человека, который наконец-то уверовал в чудеса. Столько принятия и понимания теперь читалось в его взоре, мне даже показалось, что у него навернулись слезы. Лакира тоже это заметила и с пониманием похлопала его по плечу.

Глава 2

Комната Верховного волшебника находилась не высоко, не низко, не далеко, не близко, а в самом центре замка. И местные слуги поговаривали, что, мол, неспроста это. Все это архитектурное великолепие на одном заклинанье древнем держится, и секретное это заклятье передается как великая тайна от одного Верховного Канцлера к другому. И я, как человек мыслящий, всегда задаю себе вопрос: что же будет с нашей Академией, если преемник не найдется или не запомнит чего?

На окованной железом двери золотыми буквами было написано «ГОРБИЛУИС. ВЕРХОВНЫЙ КАНЦЛЕР МАГИИ».

Лакира, как всегда, вперед батьки полезла! Подскочила к двери, собираясь стукнуть в нее кулаком. Но дверь в тот же миг распахнулась, и нас залило нестерпимо ярким золотым светом. Еретик схватился за глаза, крича, что он ослеп, а Лакира просто зажмурилась и встала как вкопанная. Вот никак она привыкнуть не может! Сколько раз тут бывали, а сестра всё время забывает вовремя глаза отвести, а потом стоит на пороге, мучительно моргает и не знает, как проморгаться.

— Да Бл……ть!!!! Мне глаза выжгли!!??? Девчонки, что происходит??!!! — паниковал Андрей, отчаянно ловя спутанными руками воздух в попытке нащупать мое плечо или хоть что-нибудь устойчивое.

— Тихо ты, еретик, не ори, — ворчала Лакира. — Латара, подтолкни меня... А то я сейчас лбом косяк снесу. Академическая магия, чтоб её... Каждое посещение как боевое крещение!

Пришлось мне этих двоих буквально заталкивать в кабинет Великого мага. Ведь ослепительный свет бьет с порога лишь для пущего эффекта, да чтобы глаза неверные не подсмотрели тайны, которые им видеть не следует. Стоило переступить порог — и на нас опустился приятный полумрак и озоновая свежесть.

Канцлер Магии и Волшебства в синем бархатном камзоле стоял около стеллажей. Стены его кабинета мерцали тонкими молниями ярко-синего и фиолетового цвета. Искры бегали по полкам с древними фолиантами, красиво закручиваясь, сливаясь в единый поток и снова разбегаясь... Зрелище, ничего не скажешь, грандиозное, да и сам хозяин кабинета внушал трепет.

На вид он был совсем молод и безупречно красив. Высокий, с идеально правильными чертами лица и магнетическим взглядом, но красота его оставалась холодной — такой можно лишь любоваться издалека, не смея прикоснуться. Что и говорить, любая великая сила ставит свою печать, обрекая владельца на полное одиночество.

— Как тебе удалось попасть в Пурпурный лес? И осознаешь ли ты, чужак, где находишься? — спросил Канцлер, и его глубокий голос словно проникал в самую душу.

— Я и сам удивлен безмерно, — чужак наконец проморгался, нервно поправил воротник своего серого плаща и неловко повел плечами. — До конца ещё не понял. Сидели мы с ребятами, беседовали за жизнь, пивко попивали... Это мое последнее воспоминание о родном мире. У вас тут, конечно, красиво, но логике не поддается абсолютно.

Чего-чего попивали? Зелье такое что ли - пивко…— мысленно озадачилась я.

— Любопытно... — протянул Великий маг, и его вкрадчивый взгляд буквально пригвоздил еретика к месту. — Это был ритуал? Или случайность? Неужели совсем ничего не запомнил?

— Ну если подумать, то да, — Андрей вдруг оживился, глаза его блеснули. — У нас по пятницам все такой ритуал практикуют: пей пиво, ешь мясо! — Последние четыре слова он неожиданно задорно пропел и даже усмехнулся, явно довольный собой.

Мы с сестрой насторожились. Я инстинктивно положила ладонь на рукоять меча, а Лакира едва заметно подалась вперед, готовая в любой момент скрутить еретика. Уж не заклинание ли это? Но плетения волшбы не ощущалось — только волна какого-то странного, чуждого нашему миру веселья.

— Ты соображаешь, что говоришь? — тихо процедила я, не сводя глаз с иномирца.

Канцлер лишь приподнял бровь, и в кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как потрескивают молнии на стенах.

Энергетика сгустилась так сильно, что нам с Лакирой показалось, будто пора и честь знать. Дело мы свое сделали, чужака отконвоировали, а потому дружно отвесили Канцлеру прощальный поклон.

— Воины, стоять! — Горбилиус поднял руку в останавливающем жесте. — Кентавр у ворот не зря вам сегодня предсказывал. Чужак пойдет с вами. И он покажет тропу, которой пришел в наш мир.

Мы снова склонили головы, принимая приказ.

— Она, — в этот момент из глубины кабинета бесшумно выпорхнула огненная птица и вальяжно уселась Канцлеру на плечо, — будет сопровождать вас. Через нее мы станем поддерживать связь. Мил-ора — самый сильный медиум в Пурпурном лесу. Берегите ее.

Мы еще раз поклонились. Феникс надменно окинула нас оценивающим взглядом.

Ну что это за создание такое? Я исподтишка рассматривала нашу новую спутницу. Вот посудите сами: тело огромной птицы, оперение яркое, на зобе под перьями угадывается девичья грудь, а лицо — чистая дева луноликая! На голове украшений навешано больше, чем у нашей княгини Лунарии. Драгоценные камни хищно поблёскивали и переливались в полумраке кабинета.

Птичка мое внимание оценила по достоинству и так высокомерно вздернула идеальную бровь, что я аж поперхнулась от неожиданности. Еретик это тоже заметил и забавно ухмыльнулся. Вот если бы я попала в его ситуацию, дрожала бы от страха и волнения, а он ведет себя так, будто вышел на легкую прогулку!

— И зайдите в канцелярию, заберите патент на любую волшбу, доступную и недоступную. Новую и древнюю, — Канцлер резко повернулся к нам спиной, и мы поняли — всё, аудиенция окончена.

О-о-о-о… Как же я не люблю эту возню с бумажками!

Выйдя в коридор, мы первым делом сняли с пленника ручные путы. Плащ и капюшон, так и быть, оставили — мы вообще люди деликатные и уважаем тайну личности. Вот начнет нам доверять, тогда и сам себя покажет. А без доверия разве ж он поведет нас тропой к небу зеленому и листьям голубым... или наоборот? Да, в принципе, какая разница!

Обратно мы пошли через канцелярию, и по дороге еретику посчастливилось лицезреть еще парочку учебных направлений. Путь наш пролегал мимо класса покорителей стихий. Местные маги как раз создавали в помещении небольшой такой смерч. Завихрение в любую минуту могло стать очень большим, но за процессом строго следил могучий наставник. Он стоял слегка в сторонке, но было отчетливо видно, как его пальцы зафиксированы в двух защитных магических мудрах.

— Впечатляет... — с искренним восхищением выдохнул еретик, задрав голову.

Я торопливо кивнула, увлекая отряд дальше по коридору. Проверять на собственной шкуре, выйдет ли у студентов смерч из-под контроля или пронесет в этот раз, не имела ни малейшего желания.

А то один случай уже был! Тоже пришла я как-то с докладом к Канцлеру, а за стеной будущие маги стихий выпускной экзамен сдавали. И один не в меру самоуверенный ученик из круглых отличников так расчувствовался от собственной крутости, что влил в плетение заклинания гораздо больше намерения, чем следовало в условиях академических стен.

Я как раз мимо окон коридора проходила, и чую — сдувает меня! Ну вот просто отрывает от пола, и взлетаю я, аки птица, только крыльев за спиной совсем не наблюдаю. Что делать? Думаю, сейчас вышвырнет наружу и об камни двора так шваркнет, что костей не соберу! Благо получилось в свободном полете сфокусироваться и намертво схватиться за один из кованых вензелей на внешней стене башни, а там уж и до безопасного окна было рукой подать.

Но впечатления, скажу я вам, остались самые неприятные. Психологическая травма на всю жизнь!

Потом мы ненадолго завернули на территорию факультета фамильяров. Ребята они, конечно, интересные. Вот повернется к тебе маг этого направления, а у него глаза абсолютно звериные, вертикальные... А потом — бах!

Смотришь, а рядом с тобой уже настоящий хищник стоит, скалится, и зрачки у него в точности как у хозяина. Просто вынос мозга, а не способность!

С ними вообще лучше не встречаться на узкой вражеской тропинке. Ну, это я про простых разбойников говорю — обывателям против такой магии не выстоять.

Мы-то, офицеры элитных подразделений, назубок знаем сорок четвертое правило разведчиц Пурпурного леса: в схватке со зверем всегда отсекай голову тому, кто его ведет.

Главное — вовремя вычислить, из какой именно точки маг управляет своим фамильяром и где держит ментальный фокус. Но вычислять скрытые нити мы по долгу службы умеем в совершенстве, сами понимаете.

Тем более что сюрпризы на этом только начинались. Во дворе Академии мы пристальней всего созерцали крылатых эльфов.

— Мне кажется? Или один как будто к нам полетел? — Лакира заволновалась, как ребенок, она по этим крылатым с детства грезит.

Я смотрю: и точно, к нам эльф летит, планирует красиво так, машет крыльями расписными. Приземлилось сие чудо природы в паре метров от нас. Феникс, сидя на моем плече, вдруг заговорила голосом канцлера, я даже вздрогнула от неожиданности.

— Капитан Латара, примите пополнение в ваш отряд. Отряжаю вам самого лучшего лучника Академии — сэра Зараллана.

— Принято, — коротко отозвалась я и почесала затылок.

Мы с Лакирой переглянулись. Вот зря он нам эльфа-то подсунул. Это, конечно, здорово, что он лучник отменный и магией эльфийской непременно владеет. Да только больно совершенное создание.

Лакира по неопытности ещё влюбится, и будет потом страдать от любви неразделенной. А они такие расисты, непримиримые! Вот девушки эльфийские более свободны в своем выборе, и дети, рожденные от человека и эльфийки, магами великими становятся, ну чем плохо-то?

Эльф отвесил нам грациозный поклон, сложил крылья цветным плащом и промолвил:

— Безумно рад знакомству.

Я поклонилась тоже.

Лакира приветственно кивнула, стараясь сохранять невозмутимый и бравый вид. Хотя сама глаз отвести не могла, от его миндалевидных глаз и мужественных скул.

И тут еще одно чудо! Еретик сбросил капюшон и представился:

— Андрей.

Мы с Лакирой даже про эльфа забыли, вглядываясь в лицо нашего иномирца. Ну ничего на первый взгляд примечательного в нем не было. Смуглая кожа, густая черная шевелюра, широкий лоб. Но глаза! Глубоко посаженные, темные, когда он смотрит, трудно выдержать и не отвести взгляд.

И еще нечто неуловимое витало в образе этого чужака, вызывая во мне жгучее любопытство и подсознательное желание всмотреться в него поглубже. Еретик Андрей сразу почувствовал наше пристальное внимание и миролюбиво вставил словечко:

— Надеюсь, наш турпоход будет удачным.

В удаче-то я всегда уверена! Без нее в разведке и жить начинать не стоило. А вот «тур» — это что означает? Наверное, «трудный»? Я не стала строить из себя деревенщину и уточнять у еретика значение слова «турпоход». Вместо этого я просто повернулась к эльфу, который в ту же секунду озадаченно уставился на птицу-феникс. Я едва сдержала смешок от нелепости ситуации.

— Легкого похода мы и не ждем! — вдруг весомо изрекла Лакира и так солидно кивнула, будто всего в этой жизни повидала, и мудрости в ней через край. Эх, салага….

Андрей на наше глубокомысленное молчание лишь жизнерадостно улыбнулся.

— Да не вникайте, долго объяснять, — пробормотал он, хотя мы никаких объяснений и не просили, и всем своим видом изъявил полную готовность выдвигаться.

Вот так мы и двинулись этакой странной компанией за ворота Академии. Наша крылатая спутница Мил-ора по-хозяйски устроилась у эльфа на плече и что-то вкрадчиво ему нашептывала. Или это сам Канцлер вещал через нее, выдавая Зараллану ценные указания.

Мы с сестрой по привычке делали короткие разведки по флангам, но не из страха перед опасностью, а скорее ради тренировки. В какую сторону держать путь, изначально было неясно, поэтому мы возвращались к той самой точке, где еретик так нежданно явил мне свой образ.

Заботясь о грядущем привале, я по дороге подстрелила пару жирных хвостатов. Еретик на подбитую дичь покосился как-то совсем странно, будто отродясь не видел в наших краях дичи и бросил на меня полный глубоких сомнений взгляд.

Я лишь мысленно хмыкнула: погоди, чужак, ты еще не пробовал, как я их на костре запекаю!

Глава 3

Уже к вечеру мы добрались до того самого цветущего куста, возле которого я еще утром курила свои ароматные травы. Круг замкнулся. Лакира шустро развела костер, высекая огонь из пальцев, а я привычными движениями принялась разделывать дичь. Еретик при этом старательно отворачивался, силясь не смотреть на окровавленные тушки хвостатов.

«Надо же, какие мы нежные», — ухмылялась я про себя, умело орудуя ножом.

Покончив с разделкой, я подошла к ближайшему раскидистому дереву, уверенным движением оторвала два кусочка сухой коры и принялась тереть их друг об друга прямо над нанизанным мясом. Из-под моих пальцев полетела мелкая, невероятно душистая пыльца.

Я краем глаза заметила, что Андрея буквально распирает от любопытства. Он подошел ближе, забавно шмыгая носом.

— Кора вместо специй? — в его глазах блестел искренний интерес.

— Ага, специальная такая кора, — отозвалась я, ловко закрепляя добычу над весело потрескивающим пламенем.

Пока мясо покрывалось аппетитной корочкой, я заметила, что наш эльф с фениксом внезапно засобирались куда-то. Причем докладывать мне, своему законному капитану, они явно не планировали. Я вытерла руки о траву и подошла разузнать, в чем дело и что это за самоволка такая нежданная посреди Пурпурного леса.

На мой строгий взгляд дерзкая дева-птица лишь надменно захлопала ресницами и выдала, что мои официальные подчиненные — это вон, младшая сестра да иномирец. А они с Заралланом тут, на минуточку, присутствуют как уполномоченные высшей властью единицы, и отчетами перед конвоем себя утруждать не обязаны.

Ну что ж, в принципе, я не очень-то и возражала. Пускай летят хоть на все четыре стороны — мне же спокойнее будет.

Словно только этого и дожидаясь, эльф и феникс синхронно раскинули свои прекрасные крылья — у эльфа в черно-фиолетовых узорах, у Мил-оры всех оттенков бушующего пламени и солнца. Взмах — и уполномоченные единицы растворились в вечернем небе, оставив нас троих у разгорающегося костра.

— Я бобров есть не буду! — вдруг категорично заявил еретик, косясь на вертела.

Мы устремили на него удивленные взгляды, но потом, сообразив, в чем дело, переглянулись и сделали абсолютно непроницаемые лица.

— Каких еще бобров? — Лакира беззаботно пожала плечами. — У нас тут хвостатики водятся. Дичь нежная, сочная, очень вкусная. Хотя мы тебе ее, вообще-то, и не предлагали. С чего ты взял, что мы тебя кормить собираемся?

Мы, знаете ли, в разведке еще и психологи неплохие. Голода парень испугается — мигом всё, что дадут, уплетать начнет. А дичь на углях уже знатно зарумянилась и очень аппетитно запахла. Смотрим: призадумался наш спутник, в животе у него явно забурлило.

— Ты иди себе в чащу, ягод да грибов собери, — продолжала откровенно глумиться сестрица.

— Ой, ну не смешите меня! — охотно поддержала я шутку. — Ведь не сезон сейчас для урожая.

И тут, планируя на фоне вечернего неба, внезапно вернулась наша крылатая парочка! Не ожидала я, что они обернутся так скоро, но к лучшему — значит, и эльфу горячий ужин достанется. Дичь к этому моменту как раз полностью приготовилась.

Феникс приземлилась с самым серьезным видом, будто ненароком муху Помчу проглотила. У нас ведь, как говорят: кому эта ядовитая муха в рот залетит, тот сразу начинает тяжелые думы думать о жизни своей и кручиниться о несовершенстве бытия. Что-то явно не понравилось нашей птичке в совместном полете с эльфом, и я едва сдерживала улыбку, мысленно иронизируя над ситуацией.

И вдруг Зараллан из-под своего узорчатого камзола достает чеканный ларец! Еретик с новой волной жгучего любопытства уставился на старинную диковинку.

— Волшебный? — спросил Андрей, почему-то глядя на меня.

— Кажись, да, — сочла я нужным ответить. Я скосила глаза, пристально вглядываясь в металл, и отчетливо увидела, как в разные стороны от ларца потекли тонкие серебристые лучи, словно это была звезда с бесконечно длинными сияющими нитями.

— Думаю, недолго нам гадать, что это такое, — добавила я, обращаясь уже к сестре.

— Уж будьте уверены, нам сейчас всё покажут и расскажут, — проговорила Лакира, вовсю уплетая сочное, обжигающее мясо.

Потом её осенила какая-то мысль, и она крикнула, поворачиваясь к нашим мифическим спутникам:

— Может, словом обмолвимся каким?! Ведь сколько нам еще вместе по тропам ходить — неизвестно!

Феникс в ответ надменно звякнула своими роскошными украшениями, растопырила огромные крылища и заговорила, причудливо причирикивая:

— Вы, смертные, невыносимо скучны и предсказуемы. Мне было уже не очень интересно с вами, когда я сгорела в своем десятом цикле. А теперь? Ну что я в этих мирах не видела и не слышала? И вообще, я личность глубоко самодостаточная!

Мы слегка опешили от ее речи, потом переглянулись втроем — я, еретик и сестренка — и зафыркали, не в силах удержать хохот. Потом пришлось смеяться в голос над гласом канцлера, тем более что, как говорится, он всё видит и слышит, и дай бог не обидится.

И, как ни странно, возникла у нас после улыбок совместных с еретиком ниточка понимания и симпатии. Хотя чужак он, да еще и опасный сказочник. Небо голубое… Да где это видано!?

Я подняла голову и залюбовалась нашим молочно-белым сводом. Листья пурпурные, прозрачные, будто стеклышки, тихонько шевелились под вечерним ветерком. Небо, освещенное закатом, стало нежно-розовым и кое-где потемнело, став темно-сиреневым. Такая благодать кругом, что в душе я пела песни нашему лесу Пурпурному.

Смотрю, Андрей тоже голову вверх задрал, но взгляд у него оставался растерянным, будто он вспоминает что-то далекое.

— А у нас совсем другие цвета у природы в почете. Это так необычно и интересно... Отчего вообще зависят цвета миров? — взгляд его внезапно стал устремленным куда-то сквозь пространство. — Вот представляешь, Латара, а у нас небо — это бескрайний бирюзовый небосвод, по которому медленно плывут пушистые белые облака… И всё это великолепие отражается в глади морей, океанов, рек…. Вот бы показать тебе когда-нибудь….

— Да харе сочинять, не бывает такого! — небрежно оборвала его Лакира. Она тоже внимательно слушала нас, лениво играя со своим нагрудным кинжалом и ловко крутя его блестящее лезвие между пальцев.

Андрей никак не среагировал, ему, видимо, было без разницы, верит ли Лакира в цвета его мира.

Между тем эльф Зараллан стремительно вышел на самую середину нашей поляны, всем своим видом привлекая к себе внимание отряда.

Мы же, как известно, люди простые, нам хлеба и зрелищ подавай. Хлеба мы к этому моменту уже знатно отведали, а потому к зрелищам стали весьма и весьма расположены.

Зараллан поклонился с непревзойденной эльфийской грацией и явил нашим взорам чеканный ларец. Мы с интересом ждали, что будет дальше. Эльф произнес:

— Зан-гор-элэ протвано сендарис... Покразеле Коран-голо марандус!

И ларец плавно поднялся в воздух, слегка покачиваясь и начиная вертеться, словно ищет чего-то, и наконец остановился, зависнув. Еретик восхищенно вздохнул, ну а мы с Лакирой немного заскучали… и не такие чудеса видывали.

— Сей ларец, — со всей серьезностью продолжил эльф, не обращая внимания на две скучающие рожи и одну восхищенную, — будет нашим маяком в чужой мир и облегчит поиски. В этой точке пространства я отчетливо вижу по его реакции: портала точно нет. В нужное же время ларец откроется сам и запоет голосами небесными.

«Вот уж компания у нас неприметная подобралась!» — мысленно вздохнула я, окинув взглядом наш отряд.

Мы с Лакирой, как лучшие разведчицы, светиться на территории вообще права не имеем — непрофессионально это. Еретик Андрей в своем сером плаще с капюшоном сейчас вылитый колдун темный, чернокнижник чистой воды.

О фениксе и говорить нечего — мифическое создание, как заполыхает, на весь лес видно будет. А теперь еще и волшебный ларец впереди нас полетит. И как, спрашивается, лихие люди или хищники нас в чаще не заметят? Или маги, что по темной дороге пошли, эти вообще и сияние магическое узрят, простому глазу незаметное.

Ну ладно, троим-четверым встречным я смогу глаза отвести да обезвредить, да и Лакира не меньше на себя возьмет. Ну и эльф прикроет с воздуха обязательно. А если мы большую банду встретим?

Посерьезнела я от этих дум тревожных, решительно поднялась и пошла костер затаптывать. Дескать, всё, народ, хватит прохлаждаться, ужин окончен — пора в путь.

Младшая сестра с Андреем послушно встали рядышком, завороженно поглядывая на артефакт, мирно висящий в воздухе.

— Интересно, как долго он летать может? — шепнул еретик моей сестре.

— Да пока не найдет — не остановится, — так же тихо шепнула в ответ Лакира.

На что иномирец испуганно распахнул глаза и панически промолвил:

— И что, привалов больше вообще не будет?!

Лакира лишь иронично пожала плечами. Да оно и понятно — откуда ей знать все свойства этой штуковины? Это ведь секретный артефакт Канцлера, не зря же наши летуны за ним в какие-то тайные чертоги летали.

Зараллан подошел ближе, шепнул на своем певучем эльфийском короткое рунное слово, и сундучок медленно, плавно поплыл перед нами сквозь пурпурные сумерки, как сказочный корабль…

И вот идем мы в свете звезд, сияющих на темно-фиолетовом глубоком небе. Пурпурная листва поблескивала мягкими бликами. Кое-где распустились гаспарусы, источая ночной густой аромат и красуясь полосатыми черно-белыми лепестками. Еретик всё рассматривал и дивился. Мы бы, наверное, в его зеленом мире удивлялись не меньше.

Ларец летел исправно, подстраиваясь под скорость Зараллана, и раздражал меня одним своим присутствием. Мы как раз находились в той части Пурпурного леса, где особенно много охотников за артефактами. Ну и выбрал он, конечно, себе направление: этот маяк Гобилиуса. Но лихие охотники в основном на тропах разбойничают. Благо ларец ведет нас не по тропам, а просто сквозь лес.

Мы с Лакирой ушли в заросли и сопровождали отряд: забегали немного вперед, просматривали фланги, проверяли, не увязался ли кто следом. Всё было более-менее тихо, только где-то вдалеке угадывалось рычание ночных хищников. Но нам они не угроза.

Вдруг слышу — Лакира сигнал мне дает, чтобы я к ней приблизилась. Я слегка обеспокоилась и подошла. Забегаю за ствол дуболома. Гляжу, а она сидит на корточках и с сияющими глазами шепчет:

— Смотри, чё нашла…

Я гляжу, а там грибочки бегают, целый выводок. Шляпки у них так светятся мягким светом. Разноцветные. Они бегают, паникуют, перебирают двумя маленькими ножками, сестрицу мою боятся.

— Давай возьмем одного, пожалуйста, — умоляюще глядела на меня Лакира.

«Тьфу ты, господи, — думаю я. — Когда ж ты повзрослеешь? Вот хоть и амазонка она опытная и никогда не пасует перед угрозой, но как ребенок, право слово».

— Ну и как же мы их возьмем? — говорю я, поднимая ее за локоть и пытаясь увести от гнезда. — Похищение, что ли, учиним в грибном семействе? А мы ж для другого созданы. Для добра.

Глава 4

Продолжая короткие разведки, мы то появлялись, то исчезали в зарослях.

— Мельтешите, аж голова закружилась! — ворчала птица феникс, но мы дело свое знали и поэтому не останавливались.

И тут мне в затылок повеяло каким-то неприятным дуновением, будто чужим взглядом скользнуло. Я подала знак Лакире контролировать фланги, а сама повернула назад — чуток притаиться да посмотреть.

Наблюдение ничего мне не дало. Пурпурный лес дышал привычной ночной жизнью и благоухал пряными ароматами. Убедившись, что никто за нами не крадется, я побежала легкой рысью нагонять своих подопечных.

Нырнув в очередной виниловый куст, я вдруг почуяла запах приторно-сладкий, дурманящий, присущий в нашем лесу не особо приятному существу — медведю-заговорщику. Эти мишки могут так заговорить, что напрочь забудете, как звать вас и зачем шли! Станете одним из стаи, обрастете шерстью, одичаете, но способность к речи у вас не потеряется — наоборот, откроется умение словами играть жутко, сводя с ума несчастного путника.

Возникла заманчивая мысль: может, сразу мишку обезвредить? Но побоялась я стаи, которая, возможно, блуждает поблизости. Если почуют, что один погиб, кинутся мстить, и тогда крышка нашему мероприятию.

Вот и решила я осторожно осмотреться, и если медведя увижу, тихонечко в сторону его отманю.

Крадусь я, значит, по кустам виниловым, щекочут они меня своими черными листьями, и вдруг слышу голоса какие-то справа от меня. И в них явственно угадывается голос еретика!

Вот е-мое! А заговорщик-то первый нас нашел! И уже завел беседу свою коварную…

Я, не разбирая больше дороги, ломая кусты и ветки, перепрыгивая бурелом, помчалась назад! Выламываюсь на поляну и вижу такую картину: мишка сидит на поваленном бревне, а рядом с ним еретик Андрей оживленно что-то заговорщику доказывает!

Самое странное в этой картине было то, что рот не закрывался именно у Андрея, а медведь его слушал в некотором оцепенении.

— Вот, и радиаторы фирмы «Залман» — от фирмы, специализирующейся только на выпуске радиаторов для компьютеров, — лучшие! И пара таких штук просто необходима для успешного разгона. Ну, если ты действительно увлечён оверклокингом. И вот, подготовив всё для разгона, наступает главный момент — мы лезем в БИОС. Для начала его нужно перепрошить. Некоторые версии БИОС позволяют заливать новую версию кода даже без загрузочной дискеты. А вот, например, случилось такое, что ты намертво запорол БИОС... Платы фирмы «Интел» имеют специальный джампер, с помощью которого можно попытаться его восстановить. Нужно полностью выключить компьютер, вытащить плату, вставить на её место видеокарту, потом засунуть загрузочную дискету, и если повезёт, перепроши...

Тут Андрей наконец заметил меня, стоящую посреди поляны с поцарапанными ногами и с чёрными листьями, дико торчащими из кольчуги. Он мгновенно оборвал свою чрезвычайно странную речь и, повернувшись к погружённому в ступор чудовищу, восхищённо воскликнул:

— Вот у вас бомжи-то умные, только лохматые!

И замолчал наш еретик, победно улыбаясь. А ведь сначала, небось, косолапый ему и слова не давал вставить! Я, на всякий случай отводя магическим жестом медведю глаза и сделав строгий знак молчания Андрею, осторожно приблизилась. Гляжу, а заговорщик-то в транс глубокий впал — сидит, в одну точку смотрит, бедолага.

— А ты чего тут вообще один делаешь? — искренне удивилась я, а затем добавила уже мягче: — Ну что ж, пригодились и твои дивные таланты, еретик. Спас ты нас, считай. Знаешь хоть, с кем сейчас беседовал? — спросила я с огромным облегчением.

Андрей с опаской повернулся к замершему медведю, нервно сглотнул и поспешно отсел от него на другой край бревна, явно испугавшись подцепить какую-нибудь неизвестную местную заразу.

— Да я это... по большой нужде отлучался... — растерянно развёл он руками. — Специально подождал, пока остальные подальше в лес уйдут.

— Не человек это перед тобой, — серьёзно продолжила я, — а медведь-заговорщик. Он владеет страшной силой — может с ума свести любое разумное создание, да память подчистую украсть. Век потом не вспомнишь, какого ты роду-племени, и будешь блуждать по чаще, пока медвежья стая тебя не найдёт. А там уж они тебя как родного встретят, напоят зельем, после которого и сила к тебе придёт тёмная, и шерсть по всему телу начнёт расти.

Андрей слушал меня поначалу со всей внимательностью, а под конец округлил глаза и громко воскликнул:

— Так я, значит, профессионального заговорщика заговорил?! — и покатился со смеху.

Лакира, вынырнувшая из кустов, недоуменно улыбалась и пыталась уловить его юмор. К медведю она сильно приближаться не стала, а мне самой шутка еретика показалась чертовски удачной. Весь остаток пути мы продолжили веселье, наперебой развивая такую забавную тему: «теперь шерсть с несчастного мишки точно осыплется, и он пойдёт по Пурпурному лесу компьютерные радиаторы искать».

И тут нас прервали. Это феникс с эльфом пожаловали на поляну. Вид у Мил-оры был крайне возмущённый. Сэр Зараллан, узрев медведя, мгновенно за лук схватился и прицелился монстру точно между глаз.

— И где вы все шляетесь?! — воскликнула птица своим самым неприятным тоном.

Увидев лук Зараллана — Отставить! — скомандовала я.

Феникс в это время, слетев с плеча эльфа, приземлилась рядом с иномирцем. Она сразу как-то догадалась, что неподвижность грозного медведя — это целиком и полностью дело рук нашего еретика.

Мил-ора смотрит в лицо Андрея так придирчиво и пристально, будто дырку проглядеть хочет.

— Сдаётся мне, ты маг опасный... — сделала она вывод, подозрительно прищурив глаза.

Андрей посмотрел на птицу как-то устало, но ничего не сказал. Видимо, у него не было никаких сил спорить с этой пернатой особой.

— Доберусь до истины, несдобровать тебе! — сказав это для пущей важности, Мил-ора взмахнула крыльями и снова перелетела на плечо эльфа.

Еретик лишь равнодушно отвернулся.

— Пора дальше двигаться, — громко сказала я, окончательно разряжая обстановку и оглядывая поляну — Неровен час, медвежья стая поблизости бродит. Вот тогда нам уже никто не поможет: ни магия, ни оружие. Все меня поняли?

Я подозвала сестру:

— Вы идите пока за ларцом дальше, а я на пару минут отлучусь, перенервничала что-то немножко. Покурить мне надо.

Лакира понимающе кивнула и махнула рукой, привлекая к себе внимание остального отряда и увлекая их за плывущим маяком.

Вот так мы и оставили сидеть на поваленном бревне медведя-заговорщика — то ли своих сородичей дожидаться, то ли в себя приходить.

Я же чуток свернула в сторону, на ходу доставая любимую трубку и кожаный мешочек с ароматными травами. Краем глаза замечаю: наш еретик Андрей увязался за мной. Видимо, поговорить парень захотел без лишних пернатых и эльфийских ушей. Я слегка сбавила ход, давая ему возможность себя догнать.

— Я бы тоже сейчас покурил… — неловко нарушил тишину Андрей, поравнявшись со мной. — Не догадался я в параллельную реальность сигареты взять, да и пива бы прихватил. Будь у меня такая возможность.

Я сразу же вспомнила, как он у канцлера про это самое пиво рассказывал. Надо же, запомнила. Видимо, крепко меня тогда впечатлил его ритуал «пей пиво, ешь мясо».

Он вопросительно замолчал, косясь на мой мешочек. Я на этот намёк даже отвечать не стала. Мало ли у нас тут сомнительных зелий да трав употребляют, после которых и не такие побочные эффекты испытывают!

Вот в прошлом месяце наша боевая генеральша Бора пришла к молодой ведьмочке-травнице и попросила составить ей надёжное средство от бессонницы. Та клятвенно обязалась на следующий же день готовый отвар отдать. Да то ли древние рецепты по неопытности перепутала, то ли вообще чужую склянку подсунула... Только генеральша после первого же глотка приобрела спонтанную частичную невидимость!

Вот стоит она, например, перед строем, важные армейские приказы отдаёт, а у неё прямо на глазах то левая рука исчезнет, то нога растает… А один раз и вовсе голова невидимой стала! Нам-то, рядовым офицерам, с одной стороны, смешно до колик, а если вдуматься — для суровой работы с личным составом крайне неудобная вышла особенность.

Озверевшая от такой безответственности генеральша ведьмочку покалечила немножко, а потом две недели угрюмо ждала, пока девчонка поправится да сварит ей отходное зелье.

Вот так, думая каждый о своём, мы и двигались в полном молчании сквозь пурпурную чащу.

Наконец, увидав подходящие паскировые кусты, известные своими бодрящими флюидами, я уселась прямо под ними, привычно скрестив ноги, и принялась забивать трубку. Еретик послушно приземлился рядом, с любопытством озираясь и рассматривая совершенно непривычные для него растения.

Под паскиром, примечательным своими спиральными ветками и тонкими, словно иглы, листьями, уснуть физически невозможно. А если просидеть под ним достаточно долго, то потом целые сутки глаз сомкнуть не сможешь — станешь бегать так, словно все свои дела враз переделать решил.

Ну а я люблю подымить именно под его ветвями. А то ведь бывает как: покуришь ароматных трав, и ничего делать неохота, тянет только поспать. А паскировый куст расслабиться не даст, сами понимаете, держит в тонусе.

Сидим мы, значит, на мягкой алой траве и благодатью окружающей нас ночной природы безмолвно любуемся. Щёлкнув большим и средним пальцем, я привычным жестом высекла искру и раскурила трубку. Андрей тут же одарил меня удивлённым, округлившимся взглядом. Он что, не приметил, как Лакира огонь высекала на привале?

— Все разведчицы Пурпурного леса должны уметь высекать огонь из пальцев, — таинственно поведала я чужаку. — С таким умением в чаще никогда не останешься без горячего ужина. Да и мало ли каких диких зверей пугнуть понадобится... Ну или вот, для курения — тоже очень удобно.

Растянув и смачно почмокав трубкой так, что ароматный дымок забил вверх тонкой сиреневой струйкой, я сделала первую затяжку. А затем, вопреки собственным недавним мыслям о генеральше Боре, спокойно передала трубку еретику. Мне своих запасов не жалко — эти травы растут в Пурпурном лесу в большом изобилии.

Еретик благодарно затянулся, потом с искренним удивлением принюхался к сладкому дыму и сделал ещё пару глубоких затяжек, прежде чем вернуть её мне.

— А вот у наших древних земных индейцев, — негромко заговорил Андрей, — был такой обычай. Между дружественными племенами всегда раскуривали трубку мира. А топор войны сначала закапывали... а потом зачем-то снова откапывали.

Он вдруг тихонько улыбнулся, видимо, более детально задумавшись о парадоксах сказанного.

— Трубка ми-и-ра… — задумчиво выдохнула я вместе с сизым дымом. — Это ты сейчас очень верно подумал. Иногда наш мир открывается тебе своей истинной, скрытой стороной, и это великое счастье — иметь возможность видеть его таким.

— Понимаю… — искренне откликнулся еретик. — У нас на Земле тоже такое есть. Там, где я живу... то есть жил... или буду жить… — и видно было, что этот путаный вопрос времени и пространства его не на шутку озаботил. Андрей помрачнел и надолго замолчал, глядя на тлеющие в чаше трубки угли.

Я, поймав внезапную глубину и тоску сказанного, тихо произнесла:

— Не стоит слишком много думать о том, что ещё не произошло, вообще не произойдёт, или только может произойти. Живи моментом.

И после этих слов я сама плавно впала в глубокую задумчивость, слушая, как шумит над нашими головами ночной Пурпурный лес.

Спустя секунду мы посмотрели друг на друга и залились хохотом. Потом нас увлекла игра прозрачной листвы, ласкаемой легким ветром, она трепетала и мелодично звенела.

Просидев довольно долго под паскировыми кустами и проведя время в приятном созерцании окружающего мира, мы наконец начали вспоминать и о делах насущных. Пора бы уже и наш основной отряд нагнать, да и проверить, не случилось ли чего в наше отсутствие.

Знала я один верный способ, как сделать это максимально быстро... Да только не была до конца в еретике уверена. Можно ли его нашей короткой магической тропой вести? Да и выдержит ли его иномирный организм такое пространственное смещение?

Пока я размышляла, смотрю — он сам быстрым, размашистым шагом стартанул вперёд, топая по сухим веткам так громко, словно единорог эденвильский в период гона! Нас таким макаром любой лихой люд издалека услышит!

— Подожди! — остановила я его порывистый марш-бросок. — Мы иначе гораздо быстрее их нагоним. Есть у нас, разведчиц, особый способ: в пять шагов любое расстояние покрыть и ушедших нагнать.

Ты сейчас чётко помнишь каждого в нашем отряде? Во что они одеты, какое оружие при себе имеют и что с собой несут? — Андрей сосредоточенно кивнул, мгновенно посерьёзнев.

— Представь, что они стоят с нами совсем рядышком, буквально на расстоянии вытянутой руки, и полностью отбрось любые другие мысли. А я помогу…

Слова мои еретик воспринял на удивление серьёзно, чему я была, естественно, очень рада. Чужое скептическое неверие могло запросто помешать ступить на короткую пространственную тропу. Андрей изо всех сил сосредоточился.

— Вспомни какую-нибудь самую яркую, цепляющую деталь, — тихо прошептала я ему на ухо, — и мысленно тянись к ней так, будто прямо сейчас собираешься дотронуться…

На всякий случай я крепко взяла его за руку, ладонь в ладонь. А то мало ли, куда чужака с непривычки может унести!

Ведь в пространственной магии как часто бывает: нужно вспомнить одно, а коварное подсознание внезапно подсовывает совершенно другое — то, что душу сильнее всего гложет или поразило до глубины сердца. Задумаешься на миг о своём — и выходишь с короткой тропинки совершенно не там, где изначально планировал...

Такие казусы на коротких тропах бывают — мама дорогая!

Вот наша оружейница Булана в прошлый раз у главного кузнеца тяжёлых заготовок набрала. Да тащить вручную тяжело, от кузни до мастерской путь совсем не близкий. И она, недолго думая, на тропу короткую ступить решила. А сама в ту пору была по уши влюблена в булочника соседского — его пекарня как раз прямо напротив её оружейной располагается.

Надо сказать, что сам булочник даже не подозревал о страсти той нежной. Сосредоточилась, и на выходе вдруг слышит визг женский, пронзительный такой, истошный! А кругом полумрак…

Когда глаза наконец привыкли к темноте, оказалось, что вывалилась она на склад мучной. Стоит посреди мешков, прижимая к груди заготовки для мечей, прямо над парочкой влюблённых. Оружейница имела сомнительное удовольствие лично застать страстно целующихся булочника и его молодую стряпуху.

Ну что ж, зато ошибочка на пользу вышла — несчастную любовь у Буланы как рукой сняло.

Вот я теперь и держу Андрея крепко за руку, чтоб его, к примеру, обратно в Академию магии не унесло. Ведь чудес тамошних насмотришься, они потом перед глазами так и стоят, сбивая фокус подсознания.

Очистив свою голову от лишних образов, я плавно вошла в то самое состояние, которое наши чудотворцы называют «безмолвием».

И сделала первый шаг...

Что ты встал на тропу, сразу можно понять по внезапной, вязкой тягучести окружающего пространства. Особенно тяжело даются первые три шага, а когда идёшь в самый первый раз, то и паника может охватить нешуточная.

И глаза в этот момент лучше вообще не открывать. Забыла я об этом еретика предупредить! Поворачиваюсь к нему, а он уже озирается дико, глаза по блюдцу. Что-то кричит мне во всё горло, наивный, совершенно не зная, что крики его мы сможем услышать только тогда, когда благополучно сойдём с тропы.

Я руку его сжала уверенно: мол, не волнуйся, чужак, всё путём будет. Еретик, немного придя в себя, начал делать свой собственный первый шаг... А это трудно! Главное — не поддаться панической иллюзии, будто ты увяз в этой плотной материи навсегда. Нужно чётко понимать, что она подвластна твоим усилиям, и изо всех сил стараться не смотреть по сторонам.

Ведь на короткой тропе достаточно легко можно сойти с ума от мешанины картин всего, что когда-либо происходило в данном отрезке пространства. Образы былого накладываются друг на друга, сплетаются, вытекают и безумно перемешиваются.

Вот видишь одно, но стоит чуть внимательнее присмотреться — и уже совсем другое получается. Опять смотришь в это же место — и чудится совершенно не то, что ты видел секунду назад. И так до бесконечности! Если достаточно долго разглядывать эти эффекты, сам незаметно слипнешься с тропой Пяти шагов и навечно на ней останешься.

Она хоть и опасная, но очень удобная. Если строго соблюдать правила, ничего плохого шагающему не принесёт. Ведь где бы ты ни был и куда бы ни хотел попасть, ступив на неё, сделай лишь пять шагов. Но помни: чем больше реальное расстояние, тем труднее эти шаги даются физически. Тут главное — свои силы не переоценить.

Я спокойно проталкивала себя сквозь вязкое пространство — дело это для меня привычное, армейское — и параллельно наблюдала за еретиком. Он же, к моему удивлению, вёл себя так, словно тоже был немножко знаком с подобными перемещениями. Уж больно быстро парень понял, что да как, и адаптировался к столь радикальному изменению мира. А может, просто вовремя справился со слепым страхом? Жизнь-то дороже, а паниковать в подобном месте — глупость несусветная и смертельно опасная.

У меня даже мельком возникла мысль: а подсознание у Андрея крепкое. Могло ли быть так, что его привела в наш Пурпурный лес похожая пространственная тропинка?..

И вот нам остался последний, пятый шаг.

Выход с короткой тропы — довольно интересное переживание. Вот только что ты словно сквозь монолитную скалу брёл, прилагая немалые усилия, и вдруг — раз! Будто по воздуху полетел!

Я свои первые три раза на животе из пространства выезжала, знатно перепахав носом пурпурный мох, и сейчас имела счастье пронаблюдать этот процесс со стороны.

Еретик с размаху вывалился с тропы, отчаянно махая руками, и плашмя распластался на пузе. Да так и остался лежать, шумно дыша и медленно отходя от совершенно новых впечатлений.

— Ноги не иду-у-ут!!! Это что за пиц такой!! Да ну най!!! — догнали наконец нас запоздалые крики еретика.

Мы с удивлением вслушались в эти странные, непонятные слова.

— Это заклинания? — настороженным шёпотом спросила меня младшая сестрица.

Андрей это, видимо, услышал. Он приподнял голову от земли и принялся хохотать — заливисто так, безудержно, как бывает обычно после сильного шока.

— Н-е-е-е-т... — простонал он сквозь слёзы, продолжая вовсю веселиться. — Это маты! Русские маты!

Мы с сестрой лишь непонимающе переглянулись и пожали плечами. Ну, если они у себя на Земле заклинания называют матами, то что в этом, спрашивается, смешного?

Наконец Андрей кое-как справился со своими бушующими эмоциями, поднялся на ноги, и наш отряд дружно зашагал дальше сквозь ночную чащу вслед за плывущим ларцом.

Вдруг Лакира, показав мне резкий знак, означающий близкую опасность, и мгновенно нырнула в густую чащу. Я бесшумно скользнула следом за ней — мне тоже послышалось впереди кое-что очень подозрительное.

А слух у нас, офицеров разведки, не то чтобы с самого рождения острый, но годами тренировок доведённый до совершенства.

Сестра мне коротко кивнула: мол, можно я первая разведаю? Разумную инициативу я в подчинённых только приветствую. Давая добро, я внимательно наблюдала, как молодая амазонка бесшумно нырнула в чащу.

Секунд десять её не было видно, а потом слышу — крадётся у меня за спиной, удивить, старшую по званию хочет! Я не стала разочаровывать девчонку и портить ей боевой настрой, честно подождала, пока она подойдёт поближе, и спокойно промолвила, даже не поворачивая головы:

— Опытный враг твой шаг метров за десять услышит. Сама понимаешь, что в бою это значит. Ладно, салага, что ты там впереди увидела? Докладывай.

Амазонка выслушала замечание с должным смирением и негромко выдала:

— Там на полянке странствующие менестрели расположились. Нас не увидели пока. Ну и вроде как не услышали… — она лукаво покосилась на меня, приподняв бровь.

И тут сквозь пурпурную листву до нас действительно донеслась чарующая музыка! Надо же, думаю, повезло как — хоть лютню нормальную посреди дикого леса послушаем, насладимся красивыми струнными переливами.

Мы с Лакирой, признаться, вообще хорошую музыку любим. Стоим мы значит, в засаде, и вовсю культурно наслаждаемся. Почти совсем забылись в этих мелодичных, умиротворяющих звуках, но потом — бах!

Мелодия оборвалась на самой высокой ноте, резко и неожиданно. Мы, мгновенно разочарованные и злые, сразу заподозрили неладное. И, не сговариваясь, бегом припустили туда — разузнать, какая такая сволочь испортила нам музыкальное удовольствие!

Глава 5

Картина, открывшаяся перед нами, только раззадорила боевым азартом!

Вокруг небольшого костра стояли спиной друг к другу три странствующих менестреля, вооружённые лишь своими инструментами. Один был крупный, второй вроде как дорианин, а третья фигура — в тюрбане и бурнусе.

Впрочем, они весьма успешно ими отбивались от стаи продолговатых низкорослых существ, густо покрытых шерстью и имеющих острозубые пасти. Махи отличаются отменной шустростью и кровожадностью.

Мы с Лакирой взвизгнули резко, привлекая внимание хищников. Схватка должна быть не только смертоносной, но и красивой. Я люблю мастерство меча, Лакира — меткость кинжала. Подпрыгивая и уворачиваясь от острых, словно иглы, клыков, я рассекала мохнатые тела, впитывая своим естеством энергию боя и наслаждаясь своими точными смертоносными ударами. Сестра метала в махов нагрудные кортики, а тех, кто прыгал ей на спину, насаживала на клинки, что ещё оставались в руках.

Мы закончили сечу одновременно. Потом, присев на одно колено и опустив головы, мы отдавали земле ярость убийства и принимали в души покой...

Менестрели молчали в стороне, не смея нас отвлекать от священного ритуала. Спустя время я повернулась к сестре, а она уже с улыбкой в глазах смотрела на меня. Теперь мы уже не были единым целым, как в схватке, но всё равно не утратили чувство единства, которое давало нам возможность понимать друг друга без слов.

Наконец я поднялась на ноги, отряхнула кольчугу и неторопливо подошла к спасённым музыкантам.

— И как же вас угораздило без нормального оружия оказаться в наших суровых краях? — я скептически разглядывала помятую троицу. — Пурпурный лес, знаете ли, очень не любит неосмотрительность и слабость.

— Если бы не звуки вашей волшебной лютни, мы бы вообще мимо прошли, — резонно прибавила Лакира, убирая кортики в пазы.

— Да был у нас и лук со стрелами, и два отличных кинжала, и даже клинок, что сами гномы куют! Да только не нашли мы всё это добро на рассвете. Пропало подчистую! Даже дорианин наш ночью ничего подозрительного не услышал, а у него слух очень острый, да и сон чуткий.

Охотно поведал коренастый менестрель, на утончённого музыканта совершенно не похожий. Я же удивлённо перевела взгляд на его спутника.

Дориане — это кочующее скрытное племя. У них напрочь отсутствует привязанность к какому-то одному месту, а их дикая полузвериная сущность даёт им от природы острый нюх и невероятно чуткий слух.

Кожа дорианина, сплошь покрытая короткой бежевой шерстью с серыми подпалинами на щеках и переносице, на солнце отливает чистым золотом. А глубокие голубые кошачьи глаза в сочетании с тонкими человеческими чертами лица завораживают и пугают одновременно.

Эти опасные существа, обладающие кошачьей грацией и силой, привыкшие к кочевой жизни вольных хищников, вообще были довольно редкими гостями в нашем Пурпурном лесу.

Более того, встретить гордого дорианина в роли мирного странствующего менестреля… Это было удивительно и даже как-то нелепо.

Я подошла к дорианину, что сидел в стороне, прижимая к себе лютню.

— Ты ничего не слышал, а слух у тебя острый, — произнесла я, не столько спрашивая, сколько утверждая.

Он поднял на меня свои голубые глаза, и в них мелькнуло что-то вроде вины.

— Слышал. Но будто сквозь вату. Как во сне. Шорохи были, но далёкие. И пошевелиться я не мог.

Я промолчала, обдумывая его слова. Лакира подошла ближе и тихо шепнула:

— Сонное оцепенение?

Я не ответила. По спине пробежал холодок.

Новость о появлении в Пурпурном лесу дерзкого вора совершенно меня не обрадовала. Я хмуро поморщилась, прикинув, что с ценным левитирующим ларцом и нашим оружием мы теперь являемся просто образцовой приманкой.

А если этот воришка ещё и искусный? Если он, например, магией владеет или зельями какими-нибудь пользуется усыпляющими? В таком случае угроза быть обворованными посреди ночи вырастает в разы.

— Вы вообще куда путь держите? — поинтересовалась у притихших менестрелей Лакира, прервав мои невесёлые мысли.

Ей ответил голос мягкий, очень женственный, исходящий от укутанной в плотный дорожный бурнус фигуры:

— Мы странствуем в поисках славы и признания. Иногда, если люди приветливы и искренне любят наше творчество, можем задержаться в гостях ненадолго. Вот у подземных гномов аж три года прожили… — она выдержала красивую театральную паузу. — Только душа настоящего поэта всегда рвётся к новым людям, к свежим впечатлениям! Молва идёт о великой княгине Лунарии как о тонком знатоке и щедром покровителе искусства. Будто собирает она вокруг себя лучшие таланты со всей округи!

Вдохновившись своей же пламенной речью, говорившая фигура резким движением сбросила тюрбан, и из-под ткани волной рассыпались роскошные золотистые длинные волосы. Мы, впрочем, и так сразу догадались, что перед нами молодая девушка, поэтому просто приветливо ей улыбнулись.

— Значит, вы к нашей светлейшей княгине путь держите, — задумчиво переспросила я, прикинув маршрут. — И при этом остались совсем без оружия... Сопроводить мы вас до замка не сможем, служба, сами понимаете. Но вот оружие для самообороны раздобыть и безопасную дорогу указать считаем своим прямым долгом.

На том и порешили. Менестрели за нашу обещанную помощь клятвенно заверили, что на каждом совместном привале станут радовать нас своей волшебной музыкой.

Лакира, бесконечно довольная таким раскладом, гордо шла впереди музыкантов и указывала им безопасную дорогу до нашего временного лагеря, где под присмотром эльфа и феникса остался наш ценный еретик Андрей.

При виде нас он просто расцвёл и подскочил с места, протягивая руки новоприбывшим, в каком-то жесте, будто просит что-то. Он руку к ним протягивает, а они смотрят на нашего еретика непонимающе и глазами хлопают. Дорианин лютню свою за спину спрятал.

— Привет! Привет! Это приветствие! — смущённо затараторил Андрей, осознав, что его не поняли.

Надо было видеть холёное личико Мил-оры, когда мы всей дружной толпой шагали из чащи к костру!

— Под мою ответственность! — громко сообщила я всем и особенно птице феникс.

— Доложит Канцлеру Горбилиусу обо всём, несомненно... — весело хмыкнула я сестре, глядя на вытянутую физиономию пернатой надменности

Лакира лишь насмешливо скосила глаза в сторону Мил-оры и заговорщицки прошептала мне на ухо:

— Так она же типа сама говорила, что Канцлер и так каждое наше слово слышит и видит…

Сестра демонстративно усадила уставших музыкантов поближе к тёплому огню.

— Ага… Ну у него же других дел нет, как круглосуточно глазами птицы смотреть, — иронично возразила я Лакире.

Мы с ней переглянулись и тихо рассмеялись, но быстро взяли себя в руки. Канцлер, конечно, тот ещё надзиратель: то ли действительно смотрит через птицу, то ли просто пугает. Проверять его способности на собственной шкуре не хотелось, поэтому я сделала вид, что целиком занята костром.

Благородного эльфа Зараллана же почему-то с первой секунды остро заинтересовал третий менестрель — самый рослый и крупный мужчина в их компании. Хотя, на мой первый взгляд, ничего примечательного в нём как раз и не было: обычный крепкий мужик совершенно заурядной наружности.

Однако эльф с глубоко задумчивым видом пристально наблюдал из-под полуприкрытых век за каждым движением этого громилы. Зараллан словно вдумывался во что-то, напряжённо прислушиваясь к своим внутренним эльфийским ощущениям и вибрациям.

Меня эта ситуация заинтересовала, поэтому я отозвала эльфа в сторону:

— Сэр Зараллан, что-то интересное видите?

На это эльф высокомерно поведал мне, что впервые в жизни видит столь странный состав менестрелей. Он искренне не понимал, как этого неотёсанного крестьянина вообще угораздило попасть в столь колоритную и утончённую компанию. Впрочем, сам Зараллан признался, что в ауре и энергии этого мужчины ничего подозрительного так и не учуял.

Менестрелька не растерялась, сразу начала суетиться около костра, в котёл общий что-то подкидывать — после разрешения и проверки Лакиры, не отрава ли в похлёбку полетела.

Дорианин со здоровяком сели в сторонке и давай с инструментами своими возиться, чинить да настраивать. Видимо, после того как им пришлось махам по мордам надавать, все настройки сбились.

Еретик Андрей смотрел на всё происходящее с нескрываемым интересом и явным ожиданием новых происшествий.

После сытного ужина над поляной наконец зазвучала обещанная музыка, и мы с Лакирой мгновенно заслушались.

Волшебные трели и струнные переливы, гармонично сдобренные уютным треском костра и загадочными звуками ночного леса, заставили бы замечтаться кого угодно — раствориться в окружающей красоте и благодати.

И тут Лакира, как всегда, невовремя подала голос:

— Как добро наше караулить будем от вора? Вдруг неподалёку этот лиходей бродит.

Вот ведь умеет она! Неделикатно возьмёт и напомнит о неприятных насущных проблемах в самый поэтичный момент… — ворчала я на неё мысленно, нехотя возвращаясь к суровой реальности.

А неподалёку он, возможно, и не бродит. Ведь добычу, что украл у музыкантов, надо же где-то, сбывать перекупщикам.

А вдруг всё же бродит? Лиходей-то явно непростой, раз использует усыпляющее зелье, от которого даже чуткий дорианин пошевелиться на рассвете не мог.

— Предлагаю как можно чаще менять часовых этой ночью, — озвучила я свои тактические соображения отряду. — Народу у нас у костра теперь как раз достаточно. А сэр Зараллан пусть дополнительно поставит свой хвалёный эльфийский крик на добро наше.

Эльф молча кивнул и плавно начал возводить охранное заклинание голосом и пассами рук.

Хорошая вещь, доложу я вам, этот эльфийский крик. Действует сие плетение по простому принципу: «не тронь, а то всю округу на уши подниму».

Но если гипотетический вор сам окажется эльфом или, что ещё хуже, опытным магом, то, сами понимаете, без живых часовых тут никак не обойтись. Двойная страховка лишней не бывает.

В итоге боевой расклад на ночь получился таков: первой на пост заступила Лакира, после неё караулить выходит еретик Андрей, а следующим сменял его Зараллан. Феникса мы в расчёт, естественно, вообще не взяли — птица она высокомерная, всё-таки, да и какая из неё охрана.

Значит, следом в дозор шла уже я, а ближе к утру рассветную вахту должны были принять наши новые знакомые менестрели.

В лагере наконец воцарилась глухая ночная тишина, и все, кто не был занят в первом карауле, быстро уснули.

Уж не знаю, как дежурилось остальным, а я своё отстояла абсолютно спокойно и без единого происшествия. Мне даже, признаться, было жутко скучно слушать привычные шорохи чащи и всматриваться в ночную темноту.

Еле дождавшись долгожданного окончания своей смены, я бесшумно подошла к спящим музыкантам. Первым решила разбудить дорианина, как самого чуткого из них, и с абсолютно спокойной совестью завалилась спать.

И приснился мне сон. Очень странный, на мой взгляд, сон.

Будто над головой раскинулось незнакомое чистое небо — пронзительно-голубое. И будто весь лес кругом не пурпурный, а сочно-зелёный…

И идём мы по этому чудному лесу рядышком с еретиком Андреем, а впереди нас бежит и звонко смеётся маленькая русоволосая девочка...

Я от такой неожиданности проснулась мгновенно, словно на меня с размаху ведро ледяной воды выплеснули! Впрочем, последнее оказалось сущей правдой.

Надо мной с диким видом возвышалась перепуганная Лакира с пустой походной флягой в руках — глазища вдвое больше обычного, в зрачках читалась настоящая паника.

Я сердито стёрла влагу с лица, и огляделась… Ну всё, думаю, накрылась наша важная экспедиция. Все личные вещи были нагло разбросаны по поляне, а о ценном ларце и нашем элитном оружии теперь можно было просто не вспоминать.

— Кто на посту уснул?!! — заорала я на весь лес, совершенно не считая нужным в такой критической ситуации сдерживать праведный гнев.

Златовласая девушка-менестрелька, вся сжавшись в комок, испуганно подняла дрожащую руку.

— Но я честно не засыпала! — воскликнула она отчаянно, едва не плача. — Я сидела у затухающего костра, внимательно смотрела в темноту и слушала ночные звуки. И вдруг в воздухе запахом таким притягательным, сладостным повеяло... Я, чтобы понять, чем именно пахнет, вдохнула поглубже, а дальше — темнота!

Эльф хмуро скосил на неё свои холодные глаза и молча продолжил расхаживать вокруг лагеря, дотошно изучая примятую траву. Очень похоже было на то, что коварный вор использовал редкую сонную пыль — именно ей он наглухо отключил несчастную менестрельку, да и нас всех в придачу. Иначе как бы мы умудрились проспать и не услышать возведенный эльфийский крик Зараллана?

Предположений о личности дерзкого вора у меня было немного. Либо какой-то эльф по кривой дорожке пошёл, что в нашем мире случается крайне редко, но из любого правила бывают исключения. Либо эльф, потерявший душу. Но это тоже вряд ли — говорят, все они давно на службе у Пустынного князя. Либо на лагерь набрёл заезжий маг. И сдаётся мне, патентов на волшбу ни у кого из них не имеется.

Впрочем, что толку гадать! Придётся выяснять всё самим. Благо мы с Лакирой — элитные разведчицы, и расследовать подобные тёмные происшествия нам далеко не впервой.

Вдруг слышу — затихли вокруг, замерли, не шелохнутся, и все как один смотрят в одну сторону. Я тоже повернула голову... и постаралась не потерять спокойствие. Ну надо же, одна неприятность за другой!

Наша несравненная феникс Мил-ора внезапно запылала, да так ярко! Расправила огромные крылья, вся объятая чистым жёлтым огнём, левитирует над землёй и пылает.

Зрелище, скажу я вам, не для слабонервных. Без волнения слушать грозный глас Канцлера, мы конечно, не могли. Лакира в панике вцепилась мне в руку, еретик Андрей испуганно замер и не знал, чего ждать — может, карающего грома среди ясного неба? И только один эльф Зараллан оставался абсолютно невозмутим и спокоен, как всегда.

— Вора найти, — услышали мы волшебный баритон, — ларцу не дать кануть в чужих руках!

И потухла пламенная вещунья. Мы переглянулись с Заралланом, и на душе у меня помрачнело.

— Вещи, что остались, собрать! Всё, что найдёте, сдавать эльфу на осмотр! Да смотрите, следов не затопчите.

Эльф подхватил мой тон:

— Исполнять не мешкая!

Засуетились менестрели по поляне. Еретик же подошёл ко мне с немым вопросом в глазах. При его приближении я ощутила волнение — то ли после необычного сна, то ли от событий разволновалась не к месту. И тут Андрей говорит:

— Возможно, ерунда это, но мне сон приснился, что мы муж и жена с тобой, и есть у нас дочка маленькая…

У меня челюсть отвисла после его слов. И снова предположений было два: либо вор настолько сильный маг, что владеет силой Морфея, либо судьбы наши связаны в мире бесконечных реальностей непостижимым образом.

Кстати, первый вариант был куда хуже: значит, сильный маг нанёс удар подлый, и всё становится сложнее и непонятнее. Был ли это план против нас и самого Канцлера магии? Или неуместная случайность?

Ситуацию хотелось прояснить, поэтому я подошла к фениксу с просьбой:

— Выйди на связь, птица вещая, вопросы нужно задать важные Горбилиусу.

Феникс встрепенулась, будто я ей гадостей наговорила, и, сморщив личико, ответила:

— Просьбу твою выполнять не буду. Он слышит и видит всё, что слышу и вижу я.

«Ага, думаю я, рассказывает она нам байки, как повелитель глаз с нас не сводит». Ну, я смирилась, а что ещё сделать с капризным характером, да ещё испорченным высоким положением.

Менестрели наши, все без исключения, старательно ползали по траве, осматривая каждый листик, да толку было мало. Еретик в этом мероприятии участия не принимал. Он глубокомысленно смотрел, как занимаются делом остальные.

Я же пошла осматривать близлежащую местность — искать следы вокруг лагеря.

Удаляясь, я на Андрея ещё раз украдкой взглянула, а он, оказывается, смотрел мне вслед, видимо, всё ещё осмысливая увиденное во сне.

Осматривая природу обычным взглядом, ничегошеньки я не нашла. Ну что же, у меня был и другой способ посмотреть. Я, правда, не очень люблю пользоваться чистым взором — голова потом болит, будто молотом по ней жахнули. Заклинание, что накладывается на глаза разведчику, чертовски эффективно в самых трудных ситуациях, а в нашем запутанном случае оно было просто необходимо. И не такое в походах терпели! Поэтому… стиснула зубы и прошептала магические слова.

Эффект заклинания таков: вот видела я только что листья прозрачные, траву красную, солнце полыхающее. Прошептала слова быстрые на чистом первородном языке — и всё вокруг стало тёмно-синим. Природа, что не тронута, в узоре едином видится. А лишнее, неуместное либо тронутое, искрится иссиня-фиолетовым, и картинка узора нечёткая.

Веточки обломанные или травка притоптанная — всё видно глазу заговорённому, да следы звериные переплетаются причудливо.

А вот и нечто интересное! Тут вроде крались тихо, стараясь вес свой распределять так, чтобы не оставлять практически следов. Вот стоял кто-то, но недолго… И, судя по отпечатку, обут был в мягкие сапоги — такие носят наёмники, а не лесные жители.

А ведь удачное место выбрал подлец: и весь лагерь на виду, и абсолютная скрытность. Профессионально сработал.

Опытный гад. След почти стёр, но чистый взор не проведёшь.

С меня было достаточно. Повернув голову медленно, чтобы не потерять чистое зрение, я ещё раз внимательно осмотрелась, потом протёрла глаза рукой, снимая эффект и ожидая головной боли, вернулась в лагерь — поделиться с Заралланом информацией, да совет военный держать.

А в лагере народ грустил. Вещи уже были все сложены и упакованы, ничего интересного не найдено. Я показала эльфу следы, он долго их изучал, потом, ещё раз осмотрев, изрёк:

— Искать будем в городе ближайшем, слухами земля наполнена, — с чем я, естественно, согласилась.

Глава 6

Мил-ора после наших слов в отчаянии закатила свои прекрасные глаза — видимо, от одной только невыносимой мысли о необходимости лицезреть род людской в масштабах города.

По счастливой иронии судьбы мы как раз находились поблизости от нашего с Лакирой родного городка под названием Звонкие Молоты.

Этот славный край испокон веков славился своими первоклассными кузнецами да искусными ювелирами. Мы с сестрой заметно воспаряли духом: местные оружейники своим землякам всегда делают немаленькие скидки, а без верных клинков нам сейчас оставаться никак нельзя. Да и наших новоиспечённых музыкантов-спутников тоже не мешало бы хоть минимально вооружить для самообороны.

Город гостеприимно распахнул перед нами свои тяжёлые кованые ворота.

Чистые, светлые улочки, аккуратные дома, выкрашенные в тёплые жёлтые оттенки — благодаря этому даже в самый хмурый дождь кажется, будто весь город залит ярким солнцем. Нарядные крыши из черепицы цвета охры, резные палисадники, за которыми раскинулись ухоженные сады и сочные зелёные лужайки... Уютен, опрятен и бесконечно красив город нашего далёкого детства!

Местные горожане своих любят и помнят каждого, кто здесь вырос. Вот и нас с Лакирой едва ли не с первых шагов обступили со всех сторон старые знакомые, буквально забросав восторженными вопросами о княжеском замке, столичных сплетнях и нашей суровой государственной службе.

Мы, в свою очередь, вежливо улыбались, кивали, а сами под шумок незаметно и профессионально расспрашивали соседей о странном чужаке, который мог оказаться наёмником.

Заходил ли в последние дни в Звонкие Молоты подобный тип? Чем интересовался у местных торговцев, как долго пробыл в городе? И самое главное — в какую сторону направился, покинув наши гостеприимные кузнечные кварталы?

Вопросы мы задавали обыденным, лёгким тоном, словно между прочим, но уши держали востро, ловя каждое слово словоохотливых горожан.

И вот что рассказали нам люди добрые.

Похожий на наёмника чужак в Звонких Молотах вёл себя неприметно, но кузнецам сделал два очень странных заказа. Сначала потребовал глухой железный ящик, обитый изнутри свинцом, — явно чтобы запереть наш украденный ларец и скрыть его магию. А потом и вовсе удивил: принёс первоклассное гномье оружие и велел переплавить его на походную посуду. Тут уж я сразу смекнула — контрабанда. Клинки через лес везти опасно, а котелки да кубки едут спокойно, чтобы потом снова стать военной сталью.

И только под конец разговора горожане выдали главное: в таверне дядюшки Поба этот лиходей спьяну обмолвился, что держит путь в Пустыню Кристаллов, к самому князю Фатиру Хепафи.

Вот тут мы и поняли, что ларцу нашему волшебному хана — перекуёт на брошки ценный инвентарь . Ну что за жизнь! Даже у родителей погостить некогда!

Пришлось сразу наведаться в оружейные мастерские. Немного подумав, я выбрала меч из закалённого стекляруса, тонкий и острый, как бритва, с самописными рунами, которые вспыхивают в бою, когда чувствуют энергию схватки, и круглый прозрачный стеклярусный щит.

Сестрёнка пояс нагрудный с метательными, идеально сбалансированными ножами на себя повесила, а на бёдра — длинный кинжал для ближнего боя.

Эльф, конечно, первоклассный лук и стрелы в тугом колчане приобрёл, а музыканты, со словами, что к тяжестям они привычные, выбрали оружие, что гномы куют.

Иномирцу меч я выбрала сама. Он оказался из горного кристалла, для новичка самое то: очень лёгкий и будто сам тебя бою обучает. И это сущая правда — клинок запоминает мастерство предыдущих хозяев. Нужно только уметь настроиться на его вибрации. Такой каждому будущему воину берут, пока не вырастет и на боевую сталь не поменяет. Пускай привыкает, а то может до конца дней своих придётся по лесу Пурпурному блуждать, тропу ища в мир зелёных лесов. Пригодится ему умение владеть оружием.

Андрей радовался мечу как ребёнок, на пояс его пристегнул и приосанился.

Медлить было некогда, поэтому мы, второпях повидав папу с мамой, выдвинулись прямиком в сторону пустыни.

Лакира всё на музыкантов посматривала: то ли не хотела без музыки путешествовать, то ли не понимала, чего они к княгине не сворачивают. А они просто шли с нами, что было странно: от замка княгини Лунарии мы уходили совсем в другую сторону. Об этом я их и предупредила достаточно громко и со всей серьёзностью. На что получила весьма туманный ответ, что они, собственно, не торопятся и в пустыне тоже есть на что посмотреть. Что правда. Красивейшее место, не уступающее нашему лесу Пурпурному.

Не хотелось пугать отряд, но на границе нашего леса обитает колония ящеров двухвостых. Они и на вид-то безобидными не кажутся, а уж характер — и говорить нечего, кровожадный.

Блуждает эта колония по всей границе, и если повезёт, то не доведётся познакомиться с этими хищными тварями. Лес основательно поредел, кое-где уже проглядывал цветной песочек.

— У тебя обувь-то хорошая? — задумчиво спросила я еретика, внимательно осматривая оставленные зверьём следы.

Тот с интересом рассмотрел свои странные ботинки и ответил, что хорошая: кроссовки у него, найк, брендовые, с амортизированной подошвой.

Мы все, кроме птицы феникс, как идиоты на него уставились. Какие-какие? Бредовые? А подошва амортизированная — она ароматы какие-то издаёт?

— Ну посмотрим, — улыбнулась я. — Испытаем в пустыне. Главное, чтобы они там не особо бредили. Кристаллы они, знаешь, острогранные бывают. Как бритвы.

Еретик криво улыбнулся и хотел что-то добавить, но я сделала ему знак молчания, тревожно вслушиваясь в звуки Пурпурного леса.

А вот и шум, который мне сейчас совершенно слышать не хотелось.

Коротким кивком приказав Лакире немедленно увести притихший отряд в безопасное место, я бесшумно пошла на разведку — подтверждать худшие свои подозрения.

Подкравшись к самому краю глубокого оврага, из которого доносился утробное рычание, я осторожно заглянула вниз и насчитала сразу пять крупных ящеров, суетливо мечущихся по осыпающимся камням. Так и есть. Гады нас всё-таки почуяли.

Ну что же, я была полностью готова к этой встрече. Тем более твари очень удачно растянулись по всему оврагу цепочкой, так что все пятеро разом не сумеют до меня добраться и навалиться скопом.

Один из них, особенно шустрый, вскарабкался по крутому склону быстрее остальных и принялся шумно втягивать ноздрями воздух, пытаясь определить, где именно находится его будущая жертва. Я отчётливо услышала, как мерзко скребут у самого овражного края его длинные когти.

Я распласталась на животе, аккуратно вытащив из ножен меч, по лезвию которого тут же заструились призрачные боевые руны. Замерев в засаде, я хладнокровно ждала, предвкушая предстоящую битву.

Чудовище с длинной зубастой пастью наконец определилось, где я нахожусь, и из-за края показалась его уродливая голова, а затем и чешуйчатая шея. Он утробно рычал от ярости и желания рвать.

Отрешившись от лишних мыслей и не дожидаясь остальных частей его тела, я резко вонзила меч из закалённого стекляруса ящеру в горло. Тварь бешено засвистела и забила лапами, всё ещё пытаясь дотянуться до меня и покалечить. На чистой ярости и адреналине раненый монстр сделал мощный рывок и тяжело запрыгнул на ровную землю, а не скатился поверженный обратно на дно, как я, по правде сказать, ожидала…

Короткие когтистые лапы меня волновали меньше всего — больно коротки, а вот два гибких длинных хвоста с острыми роговыми наконечниками внушали серьёзное беспокойство.

Я резким и гибким движением откатилась в сторону, интуитивно чуя, что один из хвостов вонзится в то место, где секунду назад находилась я. Что, естественно, и произошло.

Избавить зверюшку от лишнего отростка посчитала своим долгом. Короткий взмах меча — и ящер перешёл на визг боли и ярости. А кусок хвоста валялся в пыли, истекая кровью и вяло извиваясь. Тварь теряла силы и не могла ударить со смертельной точностью вторым наконечником, а я почти играя отбивалась и примечала, где и что делают остальные четверо.

Картина была не очень утешающей: если второй из пятёрки был почти на середине склона оврага, то оставшаяся троица, что-то учуяв, замешкалась и теперь металась одной группой по низу, чуя запах крови убитого собрата и сходя от него с ума.

Пригнувшись, я устремилась навстречу чудищу, пока были шансы сразиться один на один. Подбежав ближе, я поняла, что буду иметь дело с самкой, а это значит, один из отростков у неё налит ядом. На бегу я сняла со спины маленький стеклярусный щит и прикрылась. Самка оказалась крупной, её хвосты подрагивали нервозно и беспокояще.

Выбрав момент, я перекатилась через голову, прикрываясь сверху щитом, и полоснула ящерицу по брюху, лицезрея, как наружу хлынули чёрные внутренности. Парировав щитом мощный удар хвоста, я наблюдала, как тёмные капли яда стекают с его прозрачных краёв… Мгновенно отпрыгнув в сторону и стряхнув яд, я оставила тварь биться в пыли и подыхать. Надо было переключать внимание на более опасную компанию.

Те азартно карабкались всей гурьбой, громко и злобно рыча от нетерпения. Вот они уже наверху, терзают тела убитых сородичей. Я потихоньку отступила к дереву, чтобы не быть атакованной со спины, и сосредоточилась на предстоящей схватке.

— Хотела бы я на это посмотреть, но лучше помогу, — вдруг услышала я до ужаса знакомый голос.

Лакира, сверкая от опасности и азарта глазами, стояла, не сводя глаз с ящеров, и говорила:

— Отряд наш в укрытии, я прибыла с разведкой, но гляжу, и помощь не помешает. Кстати, эльф прикрывает нас с дерева.

Я кивнула, и, видит бог, была рада подмоге. А троица уже сожрала тела сородичей и, нервно извивая хвостами, хищно кралась в нашу сторону.

Сестра присела на одно колено и прицелилась метательным кортиком. Точный сильный бросок — и одно из чудищ схватилось за морду когтями, выцарапывая кортик вместе с тем, что осталось от глаза. Послышался тонкий свист, и эльфийская стрела, рассекая воздух, впилась чудовищу во второй глаз. Ящер взвыл и беспорядочно забегал, потеряв цель. Потом, когда боль утихнет, он пойдёт на запах, а пока двое против троих — это уже веселее.

Лакира, не в силах удержаться от азарта схватки, выхватила свой длинный и тонкий, как шило, кинжал. Желая сразиться врукопашную, она стремительно побежала навстречу опасности.

Одна из тварей, наблюдавшая за действиями моей сестры, решила сделать встречный бросок. Монстр хищно присел на задние лапы, прицеливаясь к бегущей жертве.

Лакира оказалась проворнее: она бросилась на колени, интуитивно следуя шестьдесят девятому правилу разведчиц — если тварь крупнее, доберись до её мягких мест. Амазонка перекатилась под брюхо ящеру, на ходу рассекая мягкие ткани. Ящерица извернулась в полёте, почувствовав боль, и попыталась оцарапать её, но та сделала пируэт и ушла кувырком в сторону, оставив монстра истекать кровью на разноцветном песке.

Я тем временем ждала, пока последнее чудовище решится на нападение.

Волноваться я разучилась ещё на посвящении военном и спокойно стояла, подняв меч и указывая им на монстра. Наконец тварь прыгнула, целясь прямиком мне в голову.

Тонко звучащая стрела попала рептилии под ключицу, парализовав ему часть тела. Я мысленно улыбнулась эльфу.

Ящер пролетел со стороны от моего щита, и это спасло меня от удара двух гибких хвостов.

Поверженное чудовище зашипело и открыло пасть. Оно дёрнулось вперёд, клацнув клыками у самого моего сапога, а хвосты слепо хлестали по земле, поднимая пыль.

Риск остаться без руки, конечно, был, но я решила прервать его мучения и ткнула в глотку мечом. В ту же секунду я сделала сальто назад, одной ногой оттолкнувшись о твёрдую морду и спасая руку от острых клыков.

С тем, что был ослеплён, сестрёнка с эльфом справилась, и ждали меня — своего командира — для совершения ритуала.

Встав на колени, мы совершили ритуал покоя после битвы и, не говоря друг другу ни слова, пошли назад к отряду.

Сделав несколько шагов, я интуитивно бросилась за широкое дерево и в сердцах выругалась, вытащив оттуда еретика. А он стоял слегка склонившись, держа перед собой двумя руками меч и тяжело дыша. Можно было подумать, что это он на самом деле двухвостых ящеров одолел. И взгляд у него был совершенно ошалевший — как у человека, впервые увидевшего настоящую сечу.

— И чем мы тут развлекаемся? — устало спросила я. — Подвергаем себя опасности? Или решил вместо родного мира сразу в загробный попасть? Менестрели-то, надеюсь, в порядке?

— Я… это… — он облизал пересохшие губы, всё ещё судорожно сжимая меч. — Я в целях тренировки… Тут наблюдаю… За правилами боя, — он смутился и замолчал, не в силах отвести глаза от окровавленных монстров.

— А если бы ящеры тебя учуяли? А?! — тут же гневно возмутилась подошедшая Лакира. — Что бы мы тогда Канцлеру Горбилиусу говорили, а? Что глупо не уберегли твою ценную еретическую тушку? А менестрели в полном порядке, — продолжила она уже спокойнее, глядя на меня. — Они, в отличие от некоторых, сидят себе тихо в безопасном месте.

Андрей молча слушал наши возмущения и напряжённо соображал, насколько его опрометчивый поступок на самом деле подверг его смертельной опасности.

Эх, не до долгих нотаций мне сейчас было совершенно, а то бы я самолично разъяснила парню в самой доступной армейской форме все правила выживания и поведения в Пурпурном лесу.

Чувствовала я себя после этого приграничного боя как-то на удивление неважно, что было мне в новинку. С каждым последующим шагом внутри становилось всё хуже и хуже, а тело наливалось свинцовой тяжестью.

Сделав ещё несколько шагов, я поймала себя на жуткой мысли, что уже слабо понимаю, куда именно иду и кто вообще находится рядом со мной. Вдруг в один миг всё вокруг окончательно потемнело, и меня просто не стало...

Глава 7

Вы когда-нибудь просыпались, совершенно не помня событий перед сном? И не понимая, где вы и кто сейчас с вами? Вот и у меня такое было после забав застольных в замке княгини Лунарии. Да только в этот раз я помнила всё прекрасно.

И как командир нашего маленького, но очень ценного отряда, я знатно забеспокоилась: где мы? Как дела с погоней продвигаются? И жив ли ещё наш не в меру любопытный еретик?

— Стоп-стоп-стоп!! — закричала Лакира, заметив, что я пытаюсь подняться. — Сейчас я тебе всё по полочкам разложу! — она лучезарно улыбнулась. — Значит так. Твой еретик живее всех живых, ходит тут кругами вокруг каравана, судорожно сжимая свой кристальный меч для отроков, и каждые пять минут допытывается, не пришла ли ты в чувство! Но обо всём по порядку. Когда ты в обморок-то грохнулась, Зараллан тебя осмотрел и доложил, что яд на тебя попал, крохотная капелька… Доза вроде не смертельная, но это для кого как. Тебе вот повезло, выкарабкалась. Это первое.

Второе — погоня продвигается успешно, мы уже почти к Сыпучим воротам подходим, правда, не в зоне видимости ещё. Племя кочевое встречали, они нам воды твёрдой продали — если туго будет с источниками, пригодится. Говорили, наёмник у них тоже такую водицу покупал. И вроде им тоже хвастал, что идёт с важным делом к князю Фатиру Хепафи.

Я удивилась: что это за профессионал такой, который первому встречному кочевнику о своих планах рассказывает? Или это хитрый тактический ход, и нас намеренно ведут в ловушку? Фатир-то Хепафи не из добряков совершенно. Если дело твоё показалось ему неинтересным, он тут же может отдать пришедшего своим тайгерам на растерзание. Или просто голову отрубить — что куда гуманней.

— А что наш любознательный еретик? Цел ещё? — поинтересовалась я, укладываясь обратно на походную постель.

Лакира весело усмехнулась: — Цел твой еретик. Он ухаживал за тобой как мог! Да кристаллы цветные поначалу собирал и каждый по-разному называл. Красный найдёт, бежит к нам и тычет мне прямо в физиономию, «рубин-рубин» твердит! Зелёный вот изумрудом вроде назвал. А вот название синего кристалла у него особенно удачно вышло — Сапфир. Я так сына своего назову, твёрдо решила! — подытожила сестрёнка и умчалась в конец каравана.

Вскоре она вернулась с кружкой горячего бульона, бережно дуя на пар: — Менестрелька сварила. Она каждый день бульон готовила на случай твоего выздоровления. Кстати, он заговорён на восстановление сил жизненных — моя работа! — Лакира скромно улыбнулась.

Я подняла бровь, радуясь всеобщей заботе. Потом похлебала бульона, и такое на меня умиротворение снизошло, да благодать, что будто и проблем-то кругом нет никаких. Раскинулась я на подушках и сквозь белую ткань, которой повозка обтянута, заворожённо наблюдала за игрой солнечного света, и ни о чём мне не думалось больше.

Вдруг полог зашевелился, я повернула голову, встречая взглядом посетителя и признаваясь себе, что ожидаю увидеть еретика. Но это оказался не Андрей. Крупное птичье тело забралось в мой лазарет. На её удивительное лицо прекрасной девушки тоже упали блики света, и я невольно залюбовалась этой мифической красотой.

— Ну что, птица вещая, одобряет ли канцлер дела наши? — спросила я, в душе смеясь над глупостью вопроса, и снова продолжила наблюдение за солнечными зайчиками.

— Не будь наивной, он наблюдает за вами, и всё, что происходит, ему ведомо. Успех похода может стать провалом, а неудача — повлечь за собой победу. Тебе ясен ход времени, судьбы и свободы воли?

Я с интересом скосила глаза на птицу. Это, конечно, вопрос спорный, но кое-что мне было ведомо, хотя тем, кто, сгорая, возрождается из пепла, знаний сокровенных открыто куда больше. Я пожала плечами, не желая спорить.

Милора совсем по-птичьи дёрнула головой, серёжки её мелодично звякнули, и она изрекла: — Канцлер хочет, чтобы ты отвела еретика к Фатиру.

Я резко привстала, чиркнув себя пальцем по горлу, и вопросительно взглянула на феникса.

— Нет-нет! Он не желает ему погибели! — она выдержала паузу. — Впрочем, сама всё увидишь.

Да уж, дела не ждут, и расслабляться сейчас не время и не место. Я натянула свою чёрную кольчугу, содрогаясь от холодных стальных звеньев. Собрала волосы в пучок, на лоб свой любимый обруч приладила. Меча в повозке не нашла, но не обеспокоилась — наверняка он у эльфа на хранении. Откинув полог и собрав накопленную энергию, я выпрыгнула из лазарета и на секунду растерялась от простора песчаного. Те, кто привык жить под вековым навесом леса, меня поймут.

Под ногами блестели разноцветные кристаллы, стелились волнами барханы всех цветов радуги. Кристальные скалы играли гранями под огромным красным солнцем. Кристальный песок шуршал под ногами, искристо поблескивая. Одним словом, красота невероятная.

— Вот я одного не понимаю, — услышала я позади себя голос Андрея, — почему мне в пустыне совсем не жарко?

Я посмотрела на него непонимающим взглядом: — А должно быть жарко?

Еретик, в свою очередь, удивлённо посмотрел на меня. — Ну да, ведь почему в пустыне зелени нет? Потому что солнце всё спалило, и почва неплодородна, без воды. И должно быть жарко. В моём мире так...

— Зелени? Ты видел в Пурпурном лесу зелень? Тут кристаллов залежи, и не растёт на этой почве ничего, хотя попадаются оазисы живописные, вот на одном из них и построен город песчаный. А солнце тут ни при чём вовсе.

Я окинула взглядом наш караван и одобрительно хмыкнула. Лакира справилась с задачей заместителя командира совсем неплохо! Раздобыла двух мощных пустынных тягачей. Эти огромные, толстокожие исполины с массивными, добродушными мордами и тяжёлыми складками на шершавой шкуре переступали короткими толстыми ногами, совершенно не утопая в кристальном песке за счёт широкого диаметра копыт. Один из этих бронированных великанов мерно шуршал кожаной сбруей, таща мой лазарет с припасами и походным добром, а на втором лениво покачивались музыканты. И чего они за нами увязались? Опять в груди неприятно кольнуло подозрительной мыслью.

Впереди каравана, уверенно шагал эльф с прекрасной Мил-орой на плече. А Андрей всё под ноги смотрел да кристаллы поднимал. Возьмет очередной осколок, прищурится и заворожённо рассматривает грани на свет яркого солнца. А насмотревшись, с сожалением выкидывает — пихать их было уже решительно некуда. Его карманы до нелепости раздулись и забавно хрустели от камней, набранных непонятно зачем. Я лишь пожала плечами: и зачем это добро с собой таскать, когда вокруг кристаллов — целая бескрайняя пустыня?

— Мы в зоне видимости сторожевых башен! — звонко выкрикнул шедший впереди эльф.

Я мгновенно сорвалась с места и бросилась к нему.

— Меч! — коротко потребовала я на ходу. Зараллан послушно снял со своего пояса моё оружие и протянул мне рукоятью вперёд. Я сжала родную рукоять и успокоилась. Ведь в этих землях всем известно: если ты воин, но входишь в город Фатира без оружия на виду, то оказываешь кровное неуважение князю пустыни. А за такое неуважение здесь веками полагается только одно — смертная казнь.

Через пару минут небо над нами потемнело: над караваном стали кружить тайгеры на огромных свирепых драконах. Нас накрыло плотной тенью от мощных кожистых крыльев.

— Всем сохранять спокойствие! — не оборачиваясь, громко предупредила я отряд. — Резких движений не делать!

Но я и сама с опаской посматривала на грозную охрану Фатира Хепафи. Один из ящеров пролетел совсем уж низко, едва не задев гребнем повозку и давая нам во всех анатомических подробностях рассмотреть своё бронированное брюхо и половые признаки.

— Самец, — авторитетно подытожил наш еретик, провожая дракона долгим взглядом.

Лакира позади меня издала смущённый, но весёлый смешок. Тягачи испуганно замычали, почуяв близкий запах опасных хищников, но менестрелям на удивление быстро удалось их успокоить.

Наконец мы увидели величественные ворота в Песчаный город.

— Что это? Водопад в пустыне?! — воскликнул Андрей, у которого от изумления буквально загорелись глаза.

Да, это действительно был водопад. Только целиком сотворённый из песка. Грандиозное, неописуемое зрелище! Сверкающий песчаный поток сплошной стеной тёк прямо с высокой городской стены, шурша и перекатываясь миллионами мелких цветных песчинок. Он искрился, тёк и переливался под красным солнцем, совсем как настоящая живая вода.

Песок сыпался на нас сверху прозрачными, тонкими струями, шурша по наплечникам, и удивительным образом совсем не засыпал с ног до головы. Но стоило недобрым людям попытаться тайно проникнуть в город с тёмными помыслами — эти сыпучие врата вмиг превращались в мощный, сокрушительный поток, способный заживо похоронить под собой всякого. Что и говорить, тут и обычные стражи-то не нужны — древняя магия кристаллов сама по себе служила совершенной, безупречной защитой для князя Фатира Хепафи.

Благополучно миновав врата, мы наконец оказались внутри. Своим размахом и яркими, сочными красками Песчаный город мгновенно поражал воображение! Вокруг расстилались просторные, искусно мощёные разноцветной мозаикой улицы, высились белокаменные дома и множество величественных дворцов, искусно выточенных прямо из цельных исполинских кристаллов, играющих гранями на солнце.

Местные жители в лёгких, струящихся одеждах и коротких ярких туниках ходили по мостовым чинно и совершенно не торопясь. Мы же — в своих хоть и лёгких кольчугах, доспехах и пыльных дорожных плащах — поневоле почувствовали себя серыми воронами среди праздничных райских птиц. Впрочем, к чужестранцам и наёмникам всех мастей здешние обитатели давно привыкли, а потому не обращали на наш отряд ровно никакого внимания.

Вдохновлённые окружающей нас городской красотой, мы бодро шагали по солнечным улицам в поисках подходящей шатёр-гостиницы. «Сонные барханы» — гласила расписная деревянная вывеска большого здания прямо за базарной площадью. Недолго думая, мы дружно нырнули в благословенную сумеречную прохладу просторного холла.

Гостеприимный хозяин за тяжёлой дубовой стойкой вежливо выдал нам стальные ключи от спален и, с достоинством пообещав сытный, плотный ужин, удалился. Едва за нами захлопнулась тяжёлая дверь просторного номера, мы с Лакирой с разбегу прыгнули на мягкие, обложенные шёлковыми подушками диваны и блаженно потянулись, давая заслуженный отдых уставшему телу. Менестрелька немедленно последовала нашему примеру, а птица наша вещая изящно взлетела на подоконник и принялась внимательно что-то высматривать на оживлённой улице. Мужская же половина отряда скрылась в номере напротив.

И стоило нам только расслабиться и сладко задремать, как в тишину бесцеремонно ворвался резкий, настойчивый стук в дверь. Я резко вскочила с дивана, на ходу наполовину выхватив меч из ножен — никогда нельзя забывать о тринадцатом правиле разведчицы: всегда и везде быть начеку! Наверняка это обещанный ужин.

Но когда я осторожно приоткрыла дверь — я чуть было не захлопнула её обратно от неожиданности! Пятеро хмурых, вооружённых до зубов тайгеров князя и наши притихшие мужчины стояли в узком коридоре, молча ожидая только нас.

— Пускай сами сервируют! — беззаботно крикнула из глубины комнаты Лакира, не удосужившись даже повернуться на настойчивый стук.

— Боюсь, ужинать ты будешь теперь только завтра… — сквозь зубы процедила я, не отрывая взгляда от внезапных гостей.

Сестрёнка удивлённо повернула голову и в то же мгновение подскочила на диване как ужаленная. Ну ещё бы! В дверях стояли пятеро атлетически сложенных стражей, испускавших такую безжалостную, леденящую энергетику, что по спине мгновенно прошибал холодный пот. В груди заскребло дурное предчувствие. На тайгерах Фатира Хепафи были надеты глухие обтягивающие костюмы, словно сотканные из самого ночного сумрака, и устрашающие безликие маски.

Не говоря больше ни слова, мы послушно последовали за тайгерами в узкий коридор. Пожалуй, неуютнее и хуже всех в этот миг чувствовал себя наш эльф. Зараллан шёл, плотно сжав губы, ведь недаром люд в Пурпурном лесу говорит, что эти жуткие, загадочные существа — на самом деле эльфы, навсегда потерявшие свои души.

Дворцовый комплекс князя пустыни — это искусно выточенные из исполинских кристаллов дворцы. Балконы — будто кружева, террасы увиты цветущими растениями, многочисленные колонны, прекрасные фонтаны и изящные беседки. Это архитектурное великолепие, по сути, является городом в городе. Огромные площади заняты оранжереями и парками, в красивом симметричном порядке расположены дворцы разных размеров и убранства. И в них живут родственники и придворные князя.

У самого владыки, насколько мне известно, имеется четыре личных дворца, в которые он время от времени переезжает в зависимости от своего настроения. И перемен настроения тоже четыре: отличное, скучающее, печальное и яростное. Причём дворец для самого ужасного настроения оформлен в бело-розовые тона с нежно-зелёным убранством. Мне же это кажется весьма логичным — успокаивают в ярости мягкие цвета. Хотя если посмотреть, как Фатир расправлялся со своими недругами, и не скажешь, что он поддаётся успокоению цветом.

Самое же интересное заключается в магии этого города, расположенного посреди пустыни. При определённом намерении князя весь дворцовый ансамбль мог вращаться, меняясь полностью! Ландшафт, расположение дворцов, направление тротуаров и рисунок садов — всё могло стать иным и новым. Ну что же, Фатир Хепафи любил перемены и с удовольствием менял всё, что мог.

И мы вскоре удостоимся аудиенции такого опасного и могущественного властелина. Но волноваться, как я уже и говорила, я разучилась ещё на посвящении военном, и поэтому спокойно шла навстречу судьбе.

Глава 8

Тайгеры вели нас ко дворцу, выточенному из жёлтого сверкающего кристалла, с беломраморными колоннами. Купол его был сделан из чеканных золотых змей, сплетающихся в кольца. Это был дворец для отличного настроения, и это, по правде сказать, подняло мне настроение тоже. Прозрачные, из обожжённого песка лестницы поблескивали рисунками экзотических цветов и орнаментом в виде виноградных гроздей — по ним ступать-то казалось кощунством, до того красиво. Тайгеры пропустили нас внутрь.

Мы очутились в большом круглом зале, где волшебно пахло свежестью и чистотой. Ноги наши ступали по прозрачному полу, под которым виднелись лениво шевелящиеся синие водоросли и юркие морские змеи.

— Вот это да! Морская вода в пустыне! — выдохнул один из менестрелей.

Мы все как один бросили на него гневные взгляды, чтобы не нарушал наше восхищённое молчание.

Орнамент дворцовых стен состоял из золотых треугольников, которые меняли размер и неуловимо кружились, но не оставляли впечатления хаоса, а лишь только строгой геометрии. Они завораживающе плясали перед глазами, вызывая небольшое головокружение. С порядком затуманенными головами мы подошли к единственной двери, которую смогли найти в этом огромном помещении, и попали в столовую, где в приятном расположении духа ужинал князь Фатир Хепафи.

Поприветствовав столь важную особу по всем правилам этикета, мы замерли, ожидая его реакции.

Князь дружелюбно улыбнулся и жестом пригласил к нему присоединиться, что оказалось лично для меня весьма кстати. Да и не люблю я на голодный желудок беседы вести важные. Мы чинно расселись: особенную грацию и элегантность явил собой эльф Зараллан — он и бровью не повёл. Сидел так, будто он везде и всюду у властей советник, аж загордилась за него невольно. Лакира, сидя по правую руку от меня, держала столовые приборы, ожидая кивка гостеприимного хозяина, чтобы начать ужинать — бывали мы с сестрёнкой на таких посиделках, привычные.

Андрей был вроде бы смущён, но скорее ироничен — его выдавали блестящие глаза. Он разгадывал яства на золотых, чеканных узорами блюдах и явно ждал, когда можно будет приступить пробовать пищу для князей готовленную. А менестрели почему-то цепенели: дорианин со своими пронзительно-голубыми глазами сидел потупившись, коренастый тоже сидел не шевелился, а менестрелька напряжённо поёрзывала, пытаясь расслабиться. Что было, опять же, очень странно — ведь привычное дело у музыкантов вести богемную жизнь рядом с властью… И моё терпение явно лопнуло, ну слишком уж много странностей — таскаются зачем-то за нами, вести в обществе себя не умеют. И как только выдастся момент — будет у нас с ними беседа познавательная.

Феникса Фатир пригласил сесть на спинку своего стула и ласково кормил её, вкладывая в приоткрытый ротик самые аппетитные кусочки. За столом никто не проронил ни слова, потому как не положено за едой беседы вести, чтоб не впитала пища информацию ненужную, а несла организму только пользу и насыщение. Наконец князь, насытившись и вдоволь за нами понаблюдав, встал.

— Хорошая еда, прекрасное настроение, — изрёк он.

— Дружеская встреча, приятная беседа, — вежливо поддержала его я.

Фатир Хепафи направился к резной двери, которая тут же распахнулась. И князь взглядом нам дал понять, чтобы мы следовали за ним. Мы проследовали в грандиозную библиотеку, где была собрана, если верить слухам, вся мудрость нашего мира. Весьма легендарное место.

В центре помещения стоял огромный круглый диван с бесчисленными подушками, низконогие резные столики, на которых лежали стопки книг, стояли вокруг. На корешках я мельком прочитала названия некоторых из них: «Парные артефакты», «Артефакты прошлого, настоящего и будущего», «Иномирные артефакты». Разведчицы Пурпурного леса вообще славятся своей наблюдательностью. Сразу вспомнился наш чудесный ларец, но я не стала думать напраслину и вовремя остановила бег подозрительных мыслей.

Фатир вдруг непосредственно бухнулся на мягкий диван, закинув ногу на ногу. Конечно же, князь выглядел очень молодо — но, как водится, князья пустыни хранят вечную молодость, впрочем, как и канцлеры, и княгини, и поэтому утверждать это с уверенностью я не могла. Он жестом пригласил нас сделать то же самое. Мы же изучали в Академии разведки культуры нашего мира и его народностей и знали, что да как. Поблагодарив за честь великую, мы с Лакирой отказались и сели на пол, скрестив ноги. Менестрели сообразили сделать так же, а вот Андрей присел на край княжеского дивана, отодвинув одну из подушек.

Фатир с улыбкой повернулся к еретику: — Ты, значит, из реальности другой. И много ли знающих? Таких, как ты? Быть может, вы готовите войну? И я одно лишь только не пойму. Как ты попал так неудачно? Княгиней леса обнаружен и тяжким грузом озадачен?

Я украдкой переглянулась с сестрёнкой. Ведь стихотворный тон разговора присущ в нашем Пурпурном лесу только существам возвышенного сознания, провидцам и сильным магам. И вот получается, князь, хоть и жёсткий до невозможности тип, возможно, действует по воле Высшего сознания. Я едва удержалась, чтоб не ухмыльнуться, хотя, естественно, он маг. И очень сильный.

Андрей вдруг выпрямился, словно прислушиваясь к себе, и, не теряя лёгкой иронии ко всему происходящему, ответил: — Быть может, я перестарался, когда за яркую галлюцинацию цеплялся. Очнулся, думал, всё прошло, а тут навстречу мне крестьянин в одежде лёгкой и с повозкой, которую тянули пони, но с петушиной головой. И наступило утро после. О боже — думаю! — тут осень?! И понял сразу я тогда, что повредилась голова. А может, вы все мне снитесь реально?! Хотя подозреваю, нет, не снитесь…

Когда и еретик заговорил стихотворным слогом, мы совсем растерялись и глядели на него, не скрывая удивления.

Фатир довольно рассмеялся, откинувшись на подушки: — Твой дерзкий ум меня бодрит! Вот ты пришёл из мира иного, чужого мира, повторяю! И как попасть тебе обратно — увы, я тоже вроде бы не знаю, — он хитро сощурился.

Андрей ни на секунду не растерялся. Он поправил воротник и, сохранив лёгкую ироничную улыбку, выдал ответ: — Ну так тому и быть тогда, ведь время это не вода, оно показывать умеет, кто был не прав — тех вразумит, а кто был честен — наградит.

Я шумно выдохнула, поражённая наглостью нашего еретика. Но Фатир Хепафи оценил шутку и улыбнулся ещё шире: — Молодец! Удачно тон мой стихотворный подхватил! Уж так и быть, вам помогу. Ларец отдать я не смогу. Он нужен мне для ритуала… — князь, взглянув на феникса, продолжил: — Но помогу другим предметом.

— Ого, ларец наш, стало быть, теперя ваш? Как неожиданно приятно, побегали за ним мы знатно, — уже вообще никак себя не зажимая, выдал Андрей.

Вот, значит, как! Ларец-то по приказу Фатира выкрали! Вспыхнувшие во мне подозрения оказались весьма верны. А как же наш Канцлер? Не знал, разве?! Хм… Да, конечно, знал! И договорились они уже полюбовно, а Милора помогла — вон как князь нас принимает радушно.

Фатир щёлкнул пальцами, и в воздухе медленно стал материализоваться венец — призрачный, эфемерный. Вот его вроде видно, а начинаешь присматриваться к вензелям причудливым — ускользает чёткость, вроде и нет его, а так, просто тень венца остаётся. Боковым зрением удерживать его образ удавалось лучше всего. Ещё вились от его вензелей будто струйки дыма, и как-то тревожаще они вились. Не понравился мне этот венец, если честно, но делать нечего. Надо брать что дают.

Князь встал с подушек и аккуратно подхватил венец обеими руками. Держал он его очень осторожно, словно тот был слишком хрупким.

Что произошло потом, мы и опомниться не успели! Фатир внезапно венец менестрельке на голову водрузил! Та аж ошалела от волнения и сидела как статуя, боясь пошевелиться. Впрочем, мы, мягко сказать, тоже обалдели от такого поворота дел.

— И только дева да со светлой головой услышит зов другого мира, — объяснил нам князь свой поступок.

Час от часу не легче! Теперь компания музыкантов из положения «пятая нога в колесе» перешла в ранг путеводителя. Право, неожиданно! Ничего не скажешь. Я, конечно, знаю, что случайностей не бывает, и, быть может, именно ради этого момента менестрели с нами и пошли, сами не ведая зачем.

— Ничего не происходит внезапно, — повторила вдруг мои мысли феникс, расхаживая по спинке дивана.

Ну надо же, думаю, философ в перьях, истину мне открыла сокровенную! Хотя, глядя на замершую с венцом менестрельку, спорить с птицей не хотелось — удивить нас этот поход ещё точно успеет.

Фатир Хепафи удалился, не прощаясь. На смену ему возникли молчаливые слуги в шёлковых одеждах, расшитых золотом. Они вежливо вывели нас из дворца, указав путь на базарную площадь.

— Предлагаю вернуться в шатер-гостиницу и насладиться заслуженным отдыхом, — устало сказала я своим спутникам. — А завтра с первыми лучами солнца продолжить поиски. Возражающие есть? — Возражающих не было.

Наши комнаты встретили нас приятным вечерним полумраком, легкими напитками и прекрасным видом из окна: на сыпучие ворота сверкающие водопадом камней. Ведь, к вечеру песок превращался в кристаллы, и покинуть город ночью, а также войти в него, становилось делом практически невыполнимым.

Более того, вся базарная площадь была как на ладони, и на ней начинались всяческие представления: от танцев до выступления метателей огня. И если бы не усталость и наша важная миссия — я бы до утра спать не ложилась, обязательно окунулась бы в праздничную суету ночного города! Да и откровенный разговор с менестрелями никуда не денется до утра.

Мы с Лакирой, оторвавшись наконец от созерцания вечерней жизни и с чувством исполненного долга, рухнули на подушки дивана. Я на пару минут ушла в осознанный сон, разгружая сознание и желая посмотреть на происходящее с другой стороны. Другая сторона не пожелала мне открываться, и, кроме неясного тумана, я ничего не увидела.

Прийти в себя меня заставило чьё-то присутствие. Я, вынырнув из полусна, поглядела на пришедшую пристально, не мигая. Рядом со мной сидела девушка-менестрель с вопросительным взглядом.

— Ладно, ладно, — сказала я ей. — Не нужно печалиться. Как зовут-то тебя? — я и сама вдруг удивилась, что мы до сих пор не знаем имени той, кто не один день странствует рядом с нами. Мы привыкли называть её Менестрелькой, и всё.

— Музи, — ответила та.

— Ну рассказывай тогда, дорогая Музи, кто вы, — я сразу решила брать быка за рога, хоть ещё и не утро. — Вижу, что не настоящие вы менестрели. И кто же вы тогда? Кто вас послал? Чьё задание было к нам внедриться?

— Ты ошибаешься, Латара! Всё происходящее — провидение и случайность! — воскликнула страдальчески девушка, явно немножко переигрывая с эмоциями. — А насчёт венца… Я не рада совсем такой чести! От него в голове что-то непрерывно гудит и давит! И снять его не могу! Он прирос будто… Хотела я совета просить, что мне делать с этой тяжкой ношей?!

Я думаю: «Ага, случайность...» Но мне стало искренне жаль её. Помочь ей я не могла — не в моей это власти магические вещи снимать, не мной возложенные. И ответила я следующее: — Сдаётся мне, его лишь снимет тот, кто водрузил на белокурую головку. И вариант второй: когда тропу найдём, он, выполнив своё предназначение, уйдёт обратно в то пространство, откуда появился.

Да что же такое! Вот и я стихами заговорила! Это, похоже, заразное — напитаешься энергией этих божественных и сам начинаешь рифмами шпарить.

На глаза девушки навернулись слёзы, она резко подскочила с подушек, взгляд её стал отрешённым и холодным.

— Пора нам в путь. Венец меня зовёт! — отчеканила она и зло на меня посмотрела.

«Вот это перемена характера», — хохотнула я про себя. Но это никак не входило в наши с Лакирой планы. Мы коротко переглянулись с сестрёнкой, и через секунду я сделала подсечку, а сестра легонько тюкнула Музи по темечку рукояткой кинжала. Думаю, зов венца не исчезнет до утра завтрашнего.

В этот момент в дверь легонько постучали. То был наш ужин — прекрасно приготовленный и сервированный, который можно было слопать, не соблюдая этикета княжеского стола. А менестрельку мы отнесли в другой конец комнаты и положили на тахту — пускай от гула в голове отдыхает…

После ужина нас так разморило, что и разговоры разговаривать было неохота. Благо доспехи успели скинуть, а то бы так и уснули в походном облачении.

Глава 9

Разбудили меня первые лучи нашего благодатного светила. Встав с подушек, я огляделась, наслаждаясь утренней энергией, разлитой в воздухе. В солнечных лучах порхали мелкие песчинки, живя своей маленькой жизнью, а если присмотреться внимательнее, то окажется, что это утренние феи порхают, заряжаясь энергией солнца и разнося её в самые тёмные и забытые уголки.

Я пробежала взглядом по Лакире, которая спала, широко раскинув руки, что являлось неправильным и непредусмотрительным с точки зрения разведки. Феникс спрятала свою хорошенькую головку под крыло, примостившись на спинке дивана. Интересно, и когда она от Фатира вернулась? Да так тихо, что мы её не услышали, имея настороженный слух даже в глубоком сне. А вот Менестрелька…. Постойте. Где Менестрелька?! Тахта в углу была пуста. Это что же получается, девушка сбежала?!

Я решила разбудить всех разом!

— Музи-и-и!! — завопила я во всё горло.

Феникс от неожиданности скакнула на диван к Лакире. Та, едва продрав глаза, увидела, как на неё падает нечто большое, и, мгновенно перекатившись с дивана на пол, схватила дощечку для курений, спросонья спутав её с кинжалом. При этом она мучительно пыталась проморгаться и оценить обстановку.

— Мда-а-а… — протянула я, вспомнив свой долг наставницы. — За реакцию похвалю, но за всё остальное!.. Как же ты дощечкой отмахиваться собралась?

— А я знаю десять способов убить дощечкой! — огрызнулась Лакира.

Я дёрнула плечом — причём мне понравилась находчивость сестры — и повернулась к птице Феникс:

— Это издевательство судьбы? Мы потеряли ещё один маяк.

— Думаю, венец не дал ей покоя, и унесло бедняжку на зов тропы, — сказала Милора.

Мы с сестренкой переглянулись, но ничего говорить не стали. Желание отдохнуть и выспаться в нормальных условиях родило ещё одну проблему. И теперь нужно было снаряжаться на поиски не ларца, а венца! Будь он неладен вместе с вероломной Музи!

К нам в номер зашёл еретик неся массивную кружку с каким-то напитком, и Лакира тут же посвятила его в нашу проблему.

— А у вас тут все так и норовят что-нибудь умыкнуть, или унести, или прихватить с собой? — поинтересовался Андрей, смеясь. — Ну, мне уже у вас как дома нравится! Я из России, друзья! — торжественно подытожил он.

Если это была шутка, то мы её не оценили — да и до шуток ли сейчас, позвольте спросить?

Существовало одиннадцатое правило разведчиц Пурпурного леса: не заводить друзей случайных, чтобы не открыться в порыве дружеском. Мы с сестрой выполняли его в совершенстве, но вот с еретиком… Я не могла бороться с ощущением, что знаю его уже очень давно и очень хорошо. Недаром мы не упускали случая покурить травы мои вместе с ним или просто побыть рядом и побеседовать. Иногда мы могли подолгу смотреть друг другу в глаза, чувствуя, как наши энергии сливаются в один общий поток, каждый раз сближая нас ещё больше. Но не о том сейчас речь…

Мы с Лакирой, обсудив дальнейшие действия, незаметно проскользнули в комнату, где спали менестрели. Нам очень захотелось допросить наших нежданных спутников.

Звероподобный дорианин и крупный мужчина-менестрель ещё спали, что было весьма кстати — момент неожиданности всегда способствует более правдивым ответам. Подкравшись к покрытому шерстью кочевнику, я ласково замкнула руки на его шее. Он мгновенно проснулся, но я не дала ему встать. Лакира, не теряя ни секунды, нависла над музыкантом и вытащила кинжал для пущей жути.

— Где Музи?! — крикнула амазонка резко, используя особую интонацию, вызывающую панику и страх.

Менестрель, выдернутый из сна так грубо, дёрнулся, но, поняв, что имеет дело с опытными в военных делах амазонками, перестал вырываться и клялся, что не знает, где девчонка, и что нам-то куда лучше знать, куда она делась.

Второй музыкант, разбуженный нашими криками, исподлобья наблюдал за происходящим, ни во что не вмешиваясь, а эльф с холодным и отрешённым видом стоял у окна. Мы уже начали второго менестреля стращать, а он всё вжимал голову в плечи и ничего толком не говорил, кроме: — Так с вами же она была, мы-то тут просто, без всяких этих……

И тут Андрей, отхлебнув из кружки, из которой пышно выглядывала пена, жизнерадостно сказал: — А я ночью, когда в бар за элем спускался — кстати, спасибо за этот эль, ну даже вкуснее, чем наше земное пиво! — видел какую-то сумасшедшую, которая металась по двору, держась руками за голову.

Я резко встала, приняв внезапное, но единственно правильное решение.

— Зараллан, — обратилась я к эльфу, — Веди отряд по следу моему, ты знаешь как, а я догоню Музи. Встретимся! — и быстро сбежала вниз по лестнице, не слушая реплики, летящие мне вслед.

На базарной площади мелькали пёстрые халаты, торговцы с лотками суетились и, как нарочно, пихали мне под нос свои товары. Шум, суета, резкие запахи — всё это может сбить со следа любого, но не лучшую из княжеских разведчиц. Пришлось воспользоваться интуитивным чутьём, представляя образ Музи и идя по её фантомному следу. Способ неплохой, но нужно уметь им пользоваться, отличая свои фантазии и желания от настоящих действий ведомого.

След, к моему великому огорчению, вёл к городским канализациям. Меня передёрнуло, и я помянула Музи недобрым словом. Ведь сколько ни бились со мной в Академии разведки — а какими способами, лучше и не вспоминать! — но чувства брезгливости так и не смогли искоренить. Сбавляя шаг, я уже готовилась испытать запахи и остальные мерзости сточных труб, но, слава богам, девушка внезапно свернула в сторону, за городские ворота. Фантом был чёткий, пропитанный сильными эмоциями смятения и боли.

Песчаные врата пропустили меня. Пробежав какое-то время по следу, словно ищейка, я остановилась просмотреть полоску горизонта в надежде увидеть беглянку. Печально и удивительно, но Музи каким-то чудом успела уйти уже достаточно далеко, и мне не удалось разглядеть желанную точку. Я опять взяла фантомный след и ускорила шаг, постепенно переходя на бег — размеренный и быстрый, с единственной целью: догнать девушку скорее, чем она попадёт в беду. Кристаллы ярко сверкали под ногами, солнце уже поднималось в зенит. Я ушла в себя, не замечая ничего вокруг, кроме фантомного следа Музи.

И вдруг мне пришлось сделать скачок в сторону! Инстинкты воина никогда меня не подводили. Как бы я ни была увлечена процессом, я всегда безошибочно чувствовала опасность. Прикрываясь щитом, я просматривала сквозь него окрестности и старалась понять, откуда ко мне прилетела острая как бритва звёздочка. Стеклярусный щит увеличивал и приближал предметы, это очень удобно — сквозь такую линзу врагов на горизонте высматривать.

Не заметив ничего, даже пары кристаллов, за которыми можно укрыться, я заподозрила неладное и начала читать заклинание «видеть невидимое». Но вдруг земля подо мной стала вязкой и быстро расползлась, топя и поглощая тело. Я лишь почувствовала, как рёбра нестерпимо стиснули острые грани камней, а нечто неумолимо тащит под землю. От нехватки воздуха и пространства я попробовала вырваться, но лишь ускорила своё потопление. Беспамятство снова пришло мне на помощь, даруя облегчение и покой…

Что-то тихо шуршало под ухом, словно крылышки тысячи фей-цветочниц. Придя в себя, но не открывая глаз, я по запахам и ощущениям пыталась оценить обстановку. Итак, пахло хищниками. Это радовало в том плане, что не насекомые — огромные они настолько ужасны, насколько и опасны. Да и не люблю я насекомых совершенно. Сами звери находились справа от меня. И почему же я не растерзана до сих пор? Это жутко удивляло. Хищники издавали странные звуки, то ли мурлыкали, то ли порыкивали. Я прислушалась…

— Смотри, очнулась, а вида не подаёт, — разобрала я причудливую смесь человеческой речи и звериного рычания.

— Она профессиональная разведчица, — промурлыкал второй голос. — Осматривается, оценивает нас.

— Надо бы её ознакомить с нашими намерениями, не ровен час, в бой ринется, а мы так и не успеем ничего толком ни сказать, ни сделать. Трупы — неразговорчивые ребята… — они по-кошачьи зафыркали, видимо, хихикая.

Пока они веселились, по всей видимости, подзабыв обо мне, я одним плавным движением села, представляя, что всё ещё лежу. Меч был со мной — хищницы то ли не посчитали нужным снять его, то ли не смогли своими лапами управиться. Кошечки услышали лишь тонкий свист клинка, выскальзывающего из ножен… И они одновременно обернулись.

Передо мной стояли две большие песчаные кошки размером мне по пояс, с голубыми, абсолютно разумными глазами. И, о боже, что это были за взгляды! Словно вся мудрость мира и природы смотрела на меня. Не успев толком осознать, что творю, я опустилась перед ними на колени, догадавшись, кто они. Кошки являлись отражением одна другой — и разным, и единым целым одновременно, совершенным сплетением противоположностей и полной одинаковости. Ведущие Чудес, или Песчаные Близнецы, обитающие сразу во всех пространствах и имеющие все воплощения, доступные в них… Сила, о которой знают лишь посвящённые. И я тоже их Знала.

Встав с колен, я осмотрелась. Логово было увешано коврами, масками, лохматыми шкурами, одеждами причудливыми, вокруг лежало множество вещей явно магических и таинственных сундуков… Настоящая сокровищница бесценных артефактов.

Меня почему-то заинтересовал вопрос немного отстранённый, но очень для меня актуальный: как же эти существа истинно выглядят? И сам собой напрашивался логичный ответ… Они выглядят как близнецы. Одинаково! Ну и ещё более логичный: для каждого мира у них свой облик. Вот в нашем они — хищные кошки с голубыми глазами.

Одна, подёргивая шкурой на холке, подошла ко мне и уткнулась бархатной головой в колени:

— Вы вызвали венец тропы. Зачем? —спросила она, ласково мурлыкая.

Мне пришлось ответить:

— К нам гость незваный заявился, рассказывал он небылицы о небе голубом и о зелёном лесе. Нам канцлер дал такой приказ: тропу найти, портал закрыть, еретика на родину доставить, — я захлопнула рот, понимая, что снова говорю как-то поэтично.

Вторая из близнецов, вдруг став серьёзной, промолвила:

— А знаете ли вы, когда венец тропы является? Он создан той древней магией, что губит города и нарушает все балансы. И та, что его носит, является порталом в мир другой. Хотя не сразу, конечно, постепенно носитель превращается в портал.

— Так они его для этого и вызвали, — возразила вторая Ведущая Чудес. — Землянина типа спасают, — они снова зафыркали, хихикая.

И разошлись по разным углам логова, не унимаясь от смеха.

Тут уж я не выдержала: — Вы побеседовать меня под землю затащили? Лекция, конечно, очень интересная, и я вижу, что, видимо, весёлая, но у меня дела.

— Ах да! — выдохнули близнецы одновременно, каким-то чудом снова оказавшись рядом.

— Тебя племя нагеров приметило, мы решили помочь той, кто Знает. И не ушла бы ты от них в пустыне, хотя наверняка смогла бы в Лесу Пурпурном. Белокурая дева была укрыта пеленой, что призрачный венец даёт владельцу, и не замечена тёмным народом. И, повинуясь зову, бежит в сторону Древнего города.

Нагеры… Тёмное племя нашего мира…. Они настолько жестоки, насколько непонятны их мотивы и обычаи. Имея тёмно-серый цвет кожи и очень длинные, растущие жгутами волосы, не имея ног, они передвигались с помощью сильных змееподобных хвостов. Зато рук им хватало с лихвой — по три с каждой стороны! Они ни с кем не союзничали и жили обменом смертельных ядов на предметы быта и домашних животных.

Никто особо и не знал, как живут нагеры. Ведь попавшие к ним в лапы существа исчезали бесследно, но поговаривали, что жёны их откладывают яйца и потом любовно носят в пелёнках. Байка, конечно, но кто их знает.

Как бы то ни было, мне совершенно не улыбалось попадать к ним в многорукие руки и заводить более близкое знакомство. И ещё меня стала не на шутку беспокоить судьба отряда, который, скорее всего, уже идёт по моему следу. Прямиком мимо нагеров.

— И как же мне догнать сумасшедшую менестрельку? — это были мысли вслух.

— Мы дадим тебе ещё одно чудо, — сказали Ведущие Чудес.

Я подняла бровь, не очень надеясь на «ещё одно чудо» — ведь последнее время чудеса так и мелькают перед моими глазами, похищенные разными подозрительными лицами.

— То будет чёрный грифон по имени Крыло Теней, — сказав это, огромная кошка уютно легла, подогнув под себя лапы, и зевнула.

Я, конечно, всё что угодно ожидала — от самоходных сандалий до летающих ковров, но грифон?!! Мало того, что этот зверь — настоящая легенда Пурпурного леса, так он ещё и высшим разумом обладает, и чистым благородством королей. И спрашивается, как я такое существо себе служить заставлю?

— Крыло Теней сам вызвался помочь вам, — сказала своим невообразимым человеко-звериным языком одна из Песчаных Близнецов.

— И потом, засиделся он в третьем пространстве, заскучал, а с вами не соскучишься! — и кошки опять расфыркались от смеха.

Ну вот и что смешного они видят в ситуации постоянного напряжения, когда не успеешь поспать и проснуться — надо сразу же в погоню мчаться, да не за чем-нибудь, а за самым важным предметом в походе! Кошки, уловив мои мысли, стали кататься по полу ещё энергичнее, фыркая от смеха, да так забавно, что я и сама невольно улыбнулась.

— А не пора ли мне откланяться из вашей гостеприимной норы? — спросила я, устав ждать окончания веселья.

Кошки разом успокоились, и я опять увидела взгляды, которые заставили меня встать на колени. Близнецы открыли пасти, и из них повалил пурпурный дым. Он быстро собирался в некую рисующую саму себя субстанцию. Я, зачарованная, смотрела на рождение и переменчивость образов, пока не осознала, что смотрю на окно в пустыню: сделай шаг — и ты на поверхности. «Ну вот, стоило ли тогда меня тащить волоком сквозь землю, ломая рёбра и царапая бока?»

Я ухмыльнулась, бросила последний взгляд на Песчаных Близнецов, которые с теплотой смотрели мне вслед, и очутилась посреди сверкающих на солнце кристаллов.

Панорама, открывшаяся передо мной, показалась мне великолепной! Быть может, всему виной мерцающий иссиня-чёрной шерстью мифический грифон? Он украшал окрестности одним своим присутствием. Крыло Теней смотрел на меня тёмно-синими глазами, излучая энергию молодецкой удали и силы.

— Приветствую тебя, Латара, — сказал грифон голосом заправского ловеласа. — Не будем терять понапрасну время, садитесь мне на загривок, да держитесь покрепче!

Я подошла к нему, всё ещё не веря своим глазам, осторожно коснулась рукой его шерсти — ворс оказался гладкий, как шёлк. Одним прыжком я оседлала грифона, и тут же мне пришлось упасть плашмя, обхватив мощную шею зверя руками. И молиться не соскользнуть вниз по шелковой шерсти, на быстро ускользающую вниз землю.

Крыло Теней взлетел в небо мгновенно и без малейших усилий. Он так уверенно и с удовольствием парил, что и мне пришёл на ум один вопрос: отчего же амазонки не летают как грифоны? Временами Крыло Тени вдыхал встречные потоки воздуха и приговаривал:

— На след венца тропы лечу! И приключений я хочу!

Я поднимала брови, удивляясь его веселью.

Когда он вдруг азартно захохотал и стал пикировать вниз, я было решила, что Музи у нас в кармане, но, выглянув из-за загривка, я в ужасе распахнула ресницы. Мы пикировали прямо в центр огромного озера с кристально чистой водой. И сквозь прозрачный слой я прекрасно видела его обитателей, с длинными извивающимися телами и иглоподобными усами.

Когда воды разомкнулись перед нами, подняв фонтан брызг, я вцепилась в загривок грифона очень сильно, чтобы не быть смытой водой прямо в пасти озёрных тварей. И если честно, едва успела набрать в лёгкие столько воздуха, сколько смогла. Ведь неизвестно, за каким счастьем Крыло Теней решил сделать этот сумасшедший нырок.

Гигантские пиявки тут же ощетинились, навострив усы-иглы в нашем направлении. И в ту же секунду их тела стали активно извиваться, твари поплыли в нашу сторону. Памятуя о энциклопедии животных и прочих существ нашего мира, я поняла, что перед нами кровососы, которые явно предвкушали крупную добычу.

Изо всех сил стараясь удержать в легких воздух, я вытащила меч и приготовилась рубиться. Грифон же выпустил внушительные, похожие на кривые сабли когти и ударил первую, самую шуструю и жадную до нашей крови пиявку! Ту рассекло сразу на несколько кусков, истекающих густой коричневой кровью. Я даже не успела ничего толком сообразить, как озеро заполнилось обрубками тел и клубами темной крови. Не оставив в живых ни одну кровопийцу, Крыло Теней успокоился и начал всплывать к солнцу и воздуху. За это я была ему дико благодарна, от недостатка воздуха мне невыносимо давило грудь, но я не паниковала, паниковать нас отучили еще на первом курсе академии разведки Пурпурного леса.

Грифон, оказавшись на поверхности, сначала посмотрел долгим взглядом в молочно-белое небо, словно испытывая невыносимую тоску. Нас плавно покачивало волнами. Вокруг плавали обрубки тел, а вода из кристально прозрачной превратилась в мутную от коричневой крови жижу. Он хотел было взлететь с необсохшими крыльями, но, передумав, поплыл к берегу.

Там я скатилась с его загривка и, рухнув на песок, прохрипела:

— Что это было?..

— Д-а-а-а… — протянул Крыло Теней, немного смутившись. — Пролетал однажды над этим озером раненый белый грифон по имени Крыло Света, да не дотянул до берега, упал в воду… а твари усатые… остатки жизни выпили великой! Неразумные, тупые существа! Я как только понял, что это то самое озеро, не смог удержаться. — Грифон утробно зарычал, и столько было в этом рыке сожаленья и тоски, что мое сердце кольнуло его болью и ощущением непередаваемого горя.

Он продолжил:

— Теперь и без того шаткое равновесие нарушено, а светлые рождаются реже прочих. Вот и открылись тропы запечатанные, и хаоса стало больше, потом хуже будет… — он осекся, и его синие глаза пристально на меня посмотрели.

— И существа из разных параллелей, — продолжила я, холодея, — лишь силой своего сознанья или дурманящих веществ скользнут по тропам междумирья, внося неразбериху-хаос в истории других миров?…

Грифон удивленно на меня посмотрел:

— А ты не так проста, — он подмигнул мне. — Магистр знает, что ты способна пророчество нерукописное читать?

Я сделала вид, будто ничего не услышала. А Крыло Тени усмехнулся и продолжил:

— До возрождения нового Светлого осталось 228 лет, и слишком много артефактов нужно в единое целое собрать, создав мозаику того, что должно быть создано. Хотя кое-кто уже начал воплощать пророчество… — он снова замолчал, задумавшись. — И вижу я развитие событий примерно так: вы, амазонки леса, и народ пустыни соберете патрули и будете вылавливать иномирцев, возвращая их в родные реальности. — Он вдруг захохотал неудержимо. — Вот головная боль-то! Так что еретик твой, будучи первопроходцем, настоящий герой и почетный Первый!

Грифон внимательно посмотрел на меня, я пожала равнодушно плечами, да по мне хоть сто первый. Все хлопоты на мои плечи лягут. Это не то чтобы печалило, но и не радовало совершенно.

Тем временем Крыло Теней обсох и взмахнул крыльями, словно пробуя воздух на вкус. Он кивнул мне, чтоб прыгала к нему на загривок, что я сразу и сделала. И скользнул в молочное небо.

Под нами проносились барханы, исполинские кристаллы, из которых в песчаном городе любят выпиливать дворцы. Серебристые ленты рек, зеркала озер. Радужный песок внушал ощущение праздника, хотя ситуацию праздничной назвать было трудно.

Не прошло и четверти часа, как под нами показались крыши Древнего города.

Крыло Теней приземлился, вспоров когтями землю, прямо на центральной площади этого зачарованного древней магией места.

Улицы его были чисты, ухожены и неестественно пустынны… но жизнь все же была, хотя трудновато называть жизнью существование на лезвии времён.

А если быть совсем откровенной, то стоит зайти в любой из домов — там обитают существа, раньше бывшие людьми, и не просто обывателями, а великими магами и чародеями. Живя одновременно в разном времени, кудесники стали похожи на постоянно меняющие свой облик силуэты с жуткими многозвучными голосами. И вот как это получилось. В древние времена, когда солнце было еще размером с горошину, город магов жил и процветал, славясь своими талантливыми горожанами и их магическим искусством. Но некто всегда хочет большего, и Сэм Жозуэль, проведя неисчислимое количество опытов, открыл способ управления настоящим через время. То есть стоило вернуться в прошлое и изменить неугодные тебе события, и всё пойдёт так, как ты хочешь. Хочешь за минуту, а если умеешь просчитывать ситуации, то и за месяц.

Но заклинание, как оказалось, имеет побочные эффекты. Человек везде оставляет свой энергетический след, или, другими словами, нить судьбы, связывающую реальность. Нить настоящего должна быть абсолютно прямой и раскручиваться только вперёд, в будущее, иначе она запутается.

Сначала маги Древнего города были горды и счастливы, как ни одно существо в моём мире. Не знали они ошибок и разочарований, но потом…

Нить бытия запуталась, смешав пространство и время. Ужас последствий стал несоизмеримо велик. Волшебники сходили с ума, уже не отличая, в какой отрезок времени попадают: или это прошлое минутой назад, или это то, что должно происходить в настоящем. Потом стало ещё хуже, люди начали перемещаться во времени непроизвольно, исчезая внезапно в самые неподходящие моменты: то исчезали прямо с собрания касты магистров, то рожающая мать пропадала со стола акушера. Заклинание вышло из-под контроля, погубив, в конце концов, Древний город и его обитателей.

И вот теперь я стою посреди этого мёртвого места. А где-то здесь — Музи.

Мы с грифоном так и стояли возле огромного трёхъярусного фонтана, осматривая улицу. Вдруг Крыло Теней замер, прислушиваясь. Внезапно он сделал хищный скачок на крышу одного дома. Какое-то время мне была видна лишь его подрагивающая холка. Наконец, издав орлиный крик, грифон сделал сальто назад, красиво планируя на распахнутых крыльях. И приземлился рядом со мной с бесчувственной менестрелькой в клюве. Одежда, за которую он держал обвисшее тело, треснула и поползла огромными дырами.

Я, конечно, обрадовалась этой находке, но, не увидев на белокурой головке призрачного венца, радость моя как-то резко поуменьшилась, а потом и вовсе сошла на нет.

Более того, Музи никак не хотела приходить в себя, а мне очень хотелось задать ей пару вопросов!

Но не делать же из менестрельки бессознательное растение, выжигая память заклинанием последнего признания?! Пришлось ждать, пока она очнётся, обтирая её влажным платочком… И сдерживать кипучее желание надавать ей по щекам, чтобы быстрее очухалась.

Грифон сначала проявлял терпение и даже помогал макать платок в ледяную воду. Но когда прошло более двух часов, а она всё ещё лежала бесчувственно умиротворённая, Крыло Теней не выдержал, подцепил Музи за шиворот, подошёл к бортику городского фонтана и сбросил девушку в ледяную воду.

Секунд пять ничего не происходило, девушка спокойно тонула в водоёме, который был ей едва ли по пояс… Вдруг тонущее тело конвульсивно вздрогнуло и в то же мгновение замолотило руками и ногами! Инстинкт самосохранения заставил девушку сесть на попу и ошарашенно озираться.

Я облокотилась на бортик, поставив локоть на колено, и устало вздохнула:

— Ну и где же наш венец тропы?

Лицо Музи расплылось в бессовестно довольной улыбке:

— Нету! — радостно выдохнула она.

Сдерживаясь из последних сил, я переспросила:

— Куда делся?

На что девушка с охотой поведала, что зашла она в один из домов, а там мужчина какой-то странный, не поймёшь, то ли очень молод, то ли очень стар. Вправо повернётся — молод, тут же лицом поведёт — уже древний старик, жуть просто! Попросил тот старец венец за возможность выйти из его дома, а её и уговаривать-то не надо, сама что хочешь отдала бы, лишь бы снять помогли.

Сэм Жозуэль, а это был именно он, поднёс руки к менестрелькиной голове, она мельком заметила, что светятся ладони чародея, и венец упал с белокурой головки, а сама девушка тут же потеряла сознание. И как она оказалась на крыше, совершенно не понимает! Мы с грифоном обменялись долгими взглядами, прекрасно осознавая, что означает потеря второго маяка.

— А может, оно и к лучшему?… Без белого грифона всё равно бардак! — сказал Крыло Теней, отвернувшись и явно скрывая блестящие усмешкой глаза.

Я же, не в силах больше удерживать негодование, накинулась на беглянку:

— И какого дьявола тебя в Древний город-то понесло!? Спала бы себе тихонечко на диванчике, куда мы тебя с Лакирой заботливо уложили!

— Очнулась я среди ночи, — продолжила взахлёб Музи. — Невмоготу мне было! И мало того, в голове гудело, так ещё и темечко ныло, будто тюкнули по нему чем-то… — я при этих словах немножко смутилась и почесала затылок. — Бежать хотелось от боли этой, не разбирая дороги! Я как во сне металась по каким-то улицам, и было два сильнейших желания: одно — утопиться в городском колодце, второе — бежать в пустыню диким зверям на растерзание. Я даже не поняла, как очутилась у жёлтой обшарпанной двери, только увидела свою руку, дверь эту самую открывающую…

Я тяжело вздохнула и выпрямилась. Венец у Сэма Жозуэля. А мы стоим посреди Древнего города и не знаем, куда идти дальше. Ну что ж, дела у нас идут как всегда — «прекрасно».

Глава 10

Тем временем эльф Зараллан с фениксом на плече вёл по пустыне кристаллов еретика Андрея, двоих музыкантов и мою младшую сестрицу Лакиру, чётко чувствуя мой фантомный след.

Еретик что-то приуныл: то ли заскучал по родине, то ли тоска его какая одолела. Менестрели всё время перешёптывались, на что Лакира смотрела неодобрительно, но ничего не могла поделать — даже подслушать их не получалось. Она злилась, вспоминая академию разведки и учителя магии, который никогда не заставлял их учить уроки, повторяя: «Придёт день, и вы всё поймёте, насколько вы были глупы, не осознавая важности моих занятий!» Вот и настал… Этот день осознания.

Кристаллы скрипели под ногами маленького отряда, еретик щурился на наше благодатное солнце и всё недоумевал, почему такое большое светило так мягко греет, не сжигая всё живое. Оба менестреля были очень хмурые, они без Музи словно утухли.

Вот так они шли по моему фантомному следу, не подозревая, что там, где я провалилась под землю, он оборвётся, а там, где я летела в поднебесье, и вовсе исчезнет.

— Хо-о-о-дом!!! Ходом! Быстрее!! — вдруг заорала феникс, напугав задумчивого дорианина, у которого от неожиданности вздыбилась шерсть и расширились его узкие зрачки. — Нагеры!! Нагеры на хвосте!!!

Птица была в такой панике, что смотреть страшно. Кому, как не ей, было знать, для каких ритуалов тёмное племя похищало её сородичей из Пурпурного леса.

Зараллан прищурил миндалевидные глаза, пристально вглядываясь в горизонт. Да, теперь он отчётливо видел преследователей — пока ещё узкую, едва заметную полоску, которая стремительно увеличивалась в размерах. Шансы на спасение были невелики, но всё же были: успеть добраться до Древнего города на несколько мгновений раньше преследователей. Именно туда, как теперь окончательно понял эльф, и вёл мой фантомный след. А уж в сам город нагеры по какой-то загадочной причине совать свой нос не смели — возможно, след древней магии Сэма Жозуэля был для них губителен.

— Всем собраться! Лёгкой рысью побежали-побежали! И не тратьте силы понапрасну! Будете в полную силу чесать, когда тёмное племя в опасной близи увидите! — Эльф при этих словах снял со спины лук и повернулся к Лакире. Та потянулась за метательными кортиками.

Отряд осознавал серьёзность нависшей опасности, все бежали сосредоточенно, стараясь не потерять преждевременно свои силы.

Сестрица моя впереди, за ней музыканты, потом еретик, эльф замыкал строй. Мил-ора летела над их головами, прикрикивая: «Ходу, миленькие, ходу!..» — и куда делась её надменность.

Андрей выкидывал кристаллы из карманов плаща, облегчая себе бег. Один раз из чистого любопытства он обернулся и тут же пожалел об этом: за ними гнались полулюди-полузмеи, да ещё к тому же с шестью руками, в четырёх из которых было оружие!

И это была не компьютерная игра, в которую он играл в своём мире, а ужасающая реальность. Так они бежали какое-то время, уже видя Древний город и не теряя надежды на спасение.

— Тот самый момент! — крикнул Зараллан. — Всем бежать изо всех сил! Чтобы пятки сверкали!

И они рванули в едином порыве, не чувствуя земли под ногами.

Звуки погони становились все отчетливее: тонкий свист эльфийской стрелы и глухой звук падающего тела, шуршание змеиных хвостов и бряцанье оружия. Что и говорить, сердце еретика ушло в пятки, и он припустил так, что обогнал даже Лакиру. Та проводила его оценивающим взглядом — надо же, какие скрытые резервы выдал перепуганный иномирец! — а затем бросила беглый взгляд назад. Улучив момент, она резко присела, подождала, пока отряд промчится мимо, и метнула два кортика одновременно. На секунду задержалась, наблюдая, как один нагер высоко подпрыгнул, изогнувшись дугой, с двумя рукоятками вместо глаз.

Менестрели бежали очень синхронно, словно ими одновременно управляла какая-то сила. Лакира недоумённо подняла бровь, но анализировать ситуацию ей было некогда. Она достала из нагрудных ножен следующую пару кинжалов и, присев, снова метнула их в толпу змееподобных воинов. Чёрт, увернулись! Стрелы эльфа периодически свистели, унося жизнь ещё одного монстра.

Разноцветные дома Древнего города казались еще совсем маленькими, но стремительно приближались.

Нагеры же, почуяв, что добыча вот-вот ускользнёт, неожиданно взвыли громко и устрашающе. Андрей от неожиданности запнулся и полетел кубарем на землю. Менестрели сделали попытку его поднять, но засвистевшие мимо снаряды не дали им этого сделать. Лакира тоже было рванула поднимать еретика, но её резко остановил Зараллан, ворча, что не хватало ему ещё и перед капитаном отчитываться за то, что не уберёг её сестру. И что потом мы иномирца спасём или нового найдём.

— Да как спасём-то!? Откуда спасём?! Из пещер!?! — попыталась возразить Лакира, но всё же послушалась эльфа и дала себя увлечь за стены брошенного города.

И маленький отряд уже мчался по пустынным улицам, мимо разноцветных домов с одинаково старыми дверями. Запыхавшиеся беглецы только на центральной площади осознали, что ушли от погони, и попадали прямо перед огромным фонтаном на землю, совершенно не замечая нашего с менестрелькой присутствия.

— Я считать разучилась, или кого-то не хватает? — при звуках моего голоса музыканты вздрогнули, а Лакира подлетела с пламенными объятиями, но пряча виноватые глаза.

Менестрели бросились к Музи, которая уже почти обсохла после фонтана и теперь пыталась приладить на себя поудобнее основательно попорченную клювом грифона одежду.

— Латара, он потерян.

Вот кого угодно бы сейчас услышала, только не холодный отчёт эльфа! Новость отозвалась эхом странной тоски. А ведь любому известно: если утащили нагеры в свои лабиринты — всё. Потерян ты навечно. Ну ни одному, абсолютно ни одному смельчаку не удалось оттуда вернуться!

Но тут я услышала голос грифона: — Он нужен нам больше, чем тёмным.

Все как один повернулись в сторону говорившего существа. Грифон вышел из-за фонтана, величественный и благородный. Обомлевшие мои товарищи вызвали во мне невольную улыбку. Вот и феникс, которую, казалось бы, ничего больше не удивляло, выглядела весьма удивлённой.

— Прошу знакомиться. Крыло Теней из третьего пространства. Рекомендован Ведущими Чудес, — нарочито равнодушным голосом поведала я.

Дав ещё и эту информацию, я с удовольствием наблюдала, как у Мил-оры начинают трястись пёрышки на крыльях, что являлось признаком сильного потрясения.

— Ты в своём уме? — дрожащим от шока голосом спросила она, косясь на исполинского зверя.

В ответ я пожала плечами: — Так у нас же разрешение на любую волшбу.

— Любую?! — Мил-ора аж подпрыгнула на плече эльфа, возмущённо захлопав крыльями. — Латара, Горбилиус выдал тебе допуск на магию и волшебство в пределах канона Пурпурного леса! На бытовую магию, на боевые чары, стихийную, магию иллюзий и так далее! А это что?! Точнее, кто?! Боевой грифон высшего порядка из третьего пространства! Да это же сакральная магия, это чистокровное должностное преступление и контрабанда! Тебя за такое из Академии разведки со свистом выпрут!

— Ну, пока не выперли, — хладнокровно отрезала я. — Пускай созерцает.

Грифон медленно переступил мощными лапами, отчего кристальный песок под его когтями жалобно звякнул, и повёл мощным иссиня-чёрным крылом. Его глубокий, рокочущий голос красиво прозвучал, наполняя пространство уверенностью и защитой.

— Латара, у нас есть шанс их догнать и отбить иномирца. Время уходит, нагеры быстры, но я могу быть быстрее. Вот только весь ваш отряд я на себе не унесу. Придётся делать выбор, и свой я уже сделал.

Синий глаз грифона на секунду сфокусировался на моей младшей сестре, оценивая её шпионскую выправку и острые кинжалы в ножнах. Удовлетворённо клёкотнув, Крыло Теней продолжил:

— Лакира, сестра родная Латары... Я вижу по твоей стойке, что ты не уступаешь ей в ярости и благородном танце боя. Силы твоих кинжалов и боевого духа хватит, чтобы пробить сопротивление нагеров. Карабкайтесь вдвоём на мой загривок да держитесь крепче. Зараллан, расправляй крылья, доставай свой верный эльфийский лук и лети рядом — твои стрелы прикроют нас с небес. А менестрели с крылатой дамой останутся вот тут… Ну, если захотят, конечно.

Внимательно посмотрев на нашу приблудную троицу, грифон хищно ухмыльнулся, щёлкнув массивным клювом. Те же молчали и, видимо, совершенно не возражали...

Я немножко посомневалась, стоит ли драгоценного медиума нашего оставлять с тремя непонятными личностями, которые не рвутся по своим менестрельским делам. Но медлить тоже было не время и не место: не менее ценен для меня лично и еретик, а он находился сейчас в гораздо более опасной ситуации, чем наша крылатая красавица.

Одним махом я снова запрыгнула на холку грифона, Лакира позади меня уселась, и мы оказались в воздухе. Эльф парил рядышком, внимательно осматривая ландшафт. Я же, честно говоря, начала уставать от цветных переливов пустыни и поэтому наблюдала за полётом Зараллана, рассматривая новые узоры на его крыльях, которые он, видимо, тщательно выводил перед походом. Они имели приятную серо-чёрную гамму — и не очень броско, и глаз отдыхает.

Тёмное племя мы нагнали довольно быстро. Они шли караваном в сторону Мёртвых озёр, при них была двухколёсная телега, на которой, по всей видимости, лежал связанный еретик.

Нас заметили сразу и прицельно били из костяных самострелов. Арбалетчики из нагеров, прямо скажу, никудышные, что радовало. Да и грифон прекрасно видел каждый выстрел и с лёгкостью уворачивался от снарядов, неумолимо снижаясь.

От боевого азарта меня начала бить внутренняя дрожь, я даже чуть было не спрыгнула с высоты полёта в толпу врагов — благо Лакира удержала! И я немножко пришла в себя. Видимо, еретик был мне дороже, чем я думала.

Опасность была велика, но и наша вера в свои силы была не меньше. Едва Крыло Теней коснулся земли, мы спрыгнули с сестрой, выхватив меч и кинжалы. Мельком глянув друг на друга, мы завизжали боевым кличем амазонок Пурпурного леса и метнулись к ближайшим врагам.

Мне достался нагер с метательными пиками во всех шести руках. Первую он со всей дури метнул в меня, желая пробить стеклярусный щит вместе с моей грудной клеткой. Едва отбив снаряд, я уже стояла рядом с тёмным — точнее, по правую сторону от него. Противник опешил, явно не ожидая от меня такой прыти. Секунда удивления стоила ему жизни: полоснув наискось мягкие ткани на горле чудовища, я устремилась дальше.

И понеслось! Зараллан, паря над нами в воздухе, расстреливал нагеров с эльфийской методичностью. Лакира ввязалась в сечу сразу с двумя противниками, и как она успевала двумя руками с длинными кинжалами отбиваться от двенадцати и при этом получать удовольствие, я понимала, и была горда за сестру.

Всеми силами стараясь добраться до телеги и повинуясь лишь внутреннему голосу, я рубила, колола, пинала, пока наконец не увидела перед собой кокон, напоминающий человеческую фигуру, накрепко примотанный к тележьим доскам.

Вот лезвие секиры летит в мою голову — нырок под него, тычок мечом в сторону и удовлетворенное чувство от того, как холодная кровь заливает мне запястье.

Дальше четыре сабли, как смертоносная мельница, сверкая, преградили мне путь. Короткий бросок левой руки, где набирало силу заклинание бессилия, которое я интуитивно сплела, отлично помня уроки боевой магии. И лезвия крутятся уже гораздо медленнее, а тёмный, с трудом контролируя своё тело, расширяет от ужаса глаза, наблюдая, как мой меч пишет руны от кончика до эфеса, погружаясь в его плоть…

За спиной послышались массивные шлепки. Я на секунду задумалась: что там делает грифон? Раскидывает, что ли, тёмных, как игривый кот, мышей?? Я, не удержавшись, обернулась — и точно! Подкидывает их в воздух, как кот, а потом рассекает своими когтями-саблями в полёте.

И тут моё внимание привлёк плечистый нагер в панцирном нагруднике — он был ранен и пристально смотрел на меня. Я наклонилась над ним, решив допросить, но только я открыла рот, он выхватил кинжал и воткнул себе в горло. Я непонимающе подняла брови и отстранилась. И, надо сказать, вовремя: на меня тут же набросились двое тёмных. Один крутил массивную гирю на толстой цепи, шипя и извивая кончиком хвоста, второй целился из костяного самострела прямо мне в лоб. Как я и предполагала, первым сделал ход стрелок. Щелчок выстрела — звон отлетающего от меча снаряда, и я вижу, как нагер падает с эльфийской стрелой в горле. Зараллан, как всегда, оказался на высоте — причём во всех смыслах.

Свист рассекаемого воздуха — это долгожданная гиря. Резко присев на корточки, я кувыркнулась к противнику. Увидев перед глазами шершавый живот, взмахнула мечом. Тёмный, мгновенно среагировав, так изогнулся на своём гибком хвосте, что я только диву далась — надо же, какой акробат. Не теряя времени, нагер пустил цепь змейкой, явно желая создать из неё петлю… Сальто, и петля ловит струю воздуха. В прыжке я попыталась достать врага кончиком меча — чёрт, только оцарапала! Шестирукий зашипел и с таким мастерством и яростью метнул гирю, что мне пришлось шваркнуться пузом о землю, и то я чудом ушла от кручёного броска.

Пора заканчивать эти забавы, однако… Я оттолкнулась руками от земли, в одной из которых был зажат меч, и, используя инерцию сальто, метнула клинок. Клинок, стремительно пронзая воздух, полетел, неумолимо наполняясь кроваво-красными рунами, и пронзил тело нагера насквозь. Тёмный рухнул с кровавой пеной на губах, и медленно гасли волшебные руны…

Изрядно подустав и чувствуя ломоту в предплечьях, я огляделась. Эльф стоял, закинув лук себе за спину, Лакира вытирала кинжалы, а грифон задумчиво созерцал дали дальние. То, что вокруг нас валялись трупы змеевидных чудовищ, никого не смущало.

Наконец, вскочив на телегу, я дотронулась до кокона….

Грохнуло так, что мир перед глазами на мгновение ослепительно вспыхнул, а мощная взрывная волна швырнула меня на кристальный песок. В ушах заложило жуткой, звенящей тишиной, сквозь которую мир вокруг пытался прорваться глухими звуками. Контузия была знатной. Боже, как надоело!! Я чувствовала, как меня поднимает Лакира, как перекидывает на спину грифону, и мы летим обратно в Древний город.

— Латара, Л-а-ата-а-ра, есть новости! — это Зараллан, поняла я сквозь пелену не до конца вернувшегося слуха, едва мы приземлились снова у фонтана.

Новости! Подумаешь, новости… Пришлось поднапрячь свою память и шептать заклинание быстрого исцеления — для таких случаев самое то. А вот если живот вспороли, то не поможет, пробовали.

А там уже вовсю пылала Мил-ора, и я услышала бесподобный глас Канцлера, который сообщил о необходимости выручить еретика из пещер и доставить его обратно в Академию магии. Портал искать больше не нужно. Поэтому я кивнула крылатому костру и завалилась на кристальный песок.

— Как я понимаю, в коконе был взрывной порошок? — спросила я, неуверенно вставая и ловя равновесие. — Эта попытка сбить нас со следа не удалась, и поэтому мы продолжим нашу миссию безотлагательно.

Но отряд и так слышал Горбилиуса, и поэтому ответом мне было задумчивое молчание.

Осознав, что иду на смерть неминучую, я собралась с духом и вдохновенно описала отряду свою позицию: что никого заставлять не стану, идут за еретиком только добровольные герои. Зачем заставлять рисковать тех, у которых долг — служить не на благо княжеского престола, а на благо музе вдохновения и искусства?

Почувствовав наконец прилив сил, я поправила наколенники, потуже затянула налокотники, меч решила перестегнуть с пояса за спину, потуже стянула кожаным жгутом свои длинные волосы.

Грифон с удовольствием наблюдал за мной, иногда его взгляды вгоняли меня в краску, право слово! Посовещавшись, мы долго спорили, кто куда идёт, а кто остаётся, и в итоге получился полный бред. В общем, менестрели без разговоров собрались на верную гибель с нами в пещеры, Лакира — тут и говорить нечего — пребывала в полной уверенности, что перебьёт всё тёмное племя одним кинжалом. Феникс должна быть в курсе всего происходящего, и поэтому другого пути она не видит и тоже идёт, а вот Крыло Теней останется ждать нас вне пещер и в случае чего попытается вытащить. Лучше бы все остались, а грифон пошёл со мной — мне так было бы спокойнее.

Но дело это, как я уже говорила, сугубо добровольное. До пещер было довольно далеко, поэтому все единогласно решили ступить на тропу пяти шагов. Грифон неожиданно подпрыгнул, сделал эффектный кувырок через голову и исчез — видимо, знал о коротких тропах побольше нашего. Мы же, взявшись всей компанией за руки, сделали первый шаг.