Пункт назначения 1991. Целитель

Глава 1. Паутина

Продолжение книги "Пункт назначения 1990. Шаман" Начало читать здесь: https://author.today/work/233025

Посвящается Куничкиной Ирине.

Без ее помощи эта история была бы совсем иной.

Никогда не думал, что мне доведется увидеть собственную могилу. Еще вчера эта идея показалась бы полным абсурдом. Вот только сегодня она стала реальностью.

Я стоял возле черной полированной плиты с надписью: «Корнеев Сергей Евгеньевич – 09.06.1965 – 09.09.1990» Стоял и пытался понять, что должен ощущать обычный человек в такой ситуации. Это было сложно. Сам я не чувствовал почти ничего, разве что сожаление. К счастью или нет, но самого Серегу я не знал. Даже тело его послужило мне совсем недолго – всего три недели.

Куда больше заботила меня могила соседняя – «Лисичанский Вячеслав Анатольевич – 11.12.1969 – 09.09.1990». Лис, Славка. Он оказался куда моложе, чем я думал. Совсем еще мальчишка, пацан, старательно играющий взрослого. Его было по-настоящему жаль.

Взрыв на дороге, устроенный «добрым» барином Львом Петровичем прервал мою недолгую гастроль в Серегином теле, попутно лишив жизни ни в чем не виноватого Славку. От мысли об этой погани, возомнившей себя властелином чужих жизней, мои ладони сами собой сжались в кулаки.

И Вика это уловила. Тут же придвинулась, положила руку мне на плечо. Говорить ничего не стала. Я был ей за это благодарен. Опустил возле Славкиной плиты две гвоздики, прошептал:

- Прости, если сможешь. Я, честное слово, такого не хотел.

Ясное дело, ответа не услышал. Когда повернулся к друзьям, поймал сочувствующий взгляд Влада, спросил:

- А деньжищ-то где столько взяли? Это все, - я обвел и ограду, и выложенную тротуарной плиткой площадку, и плиты, и помпезный гранитный цветник, - в копеечку небось влетело?

- А это, - Влад зло ухмыльнулся, - наш благодетель – Лев Петрович расстарался. Очень уж убивался, гад, когда вы погибли.

- Почему гад? – Возмутилась Вика. – Вполне приличный человек оказался. И деньги отдал, которые мы со Славой заработали. И квартиру твою, что в залоге была, вернул. Зачем ты так?

Она увидела наши кислые лица и поспешила добавить:

- Он даже ко мне домой приезжал, гостинцы привозил. Он хороший человек!

Вот это уже было паршиво. Я спросил осторожно:

- Давно приезжал?

- Давно. Дней через десять после того как… - Девчонка смутилась, замешкалась. - Ну, ты понял.

Я понял. От сердца слегка отлегло.

- Один раз приезжал?

Вика поняла это по-своему.

- Один, и что с того? Другие вон ни разу не были!

Милая наивная девочка. Решила, что я осуждаю Льва за то, что приехал он лишь единожды. Вон как бросилась защищать, восстанавливать справедливость.

Влад был куда прагматичнее меня. Пока я умилялся Викиной не испорченностью, решил задать свой вопрос:

- А он только из-за гостинцев приезжал? Или еще что хотел?

Вопрос неожиданно попал в точку. Вика стушевалась, притихла.

Мне пришлось настоять:

- Так что?

- Не только, - призналась она. – Про записи еще спрашивал.

- Какие записи?

- Делал ли ты записи, есть ли у тебя дневник… - Вика затихла окончательно, кажется, начала понимать, что к чему, спросила испуганно: - Это плохо?

Я поспешил ее успокоить:

- Если он больше не возвращался и о себе не напоминал, то ничего страшного. И вообще, хватит о грустном, у тебя сегодня праздник, так поехали, отметим его.

- Правда?

Она заулыбалась. Не слишком решительно, почти робко. Тут же нахмурилась, сказала серьезно:

- Может, потом? Ты только сегодня э-э-э… вернулся.

Девчонка упорно отказывалась называть воскрешение воскрешением.

- Это ничего, - сказал я. – Это не делает меня немощным или больным. Я здоров, как бык. Поехали!

- А куда?

- Секрет. На месте все увидишь.

Я выудил из кармана куртки ключи, протянул Вике.

- Девушки, подождите нас в машине. Нам с Владом надо посекретничать.

Вера улыбнулась, чмокнула своего благоверного в щечку, проворчала:

- Ох уж мне эти мужские тайны. Можете посплетничать, мальчики, мы вам не будем мешать.

Когда прекрасные дамы удалились, Влад мигом стал серьезным. Глянул на меня исподлобья.

- Никак не могу привыкнуть к мысли, что это действительно ты.

Ты… Черт, какой сложный разговор у нас назревал. Я твердо глянул ему в глаза, зачем-то повторил:

- Я, точно я, только…

- Ты не Сергей, - закончил мою мысль Влад.

Я развел руками.

- И не был. Так уж вышло.

Влад вздохнул, вернулся к могиле, постоял над плитой, размышляя о чем-то о своем. Я ему не мешал. Я не знал, что нужно говорить в таких случаях. Но был готов ответить на любые вопросы. Вопросов не последовало.

Влад обернулся ко мне, подмигнул.

- Пойдем, - сказал он, - девчонки заждались уже. А с тобой мы еще все обсудим, но позже. – Влад наставил на меня палец. – Не отвертишься!

***

От Олега Маринича в наследство мне досталось неожиданное сокровище – новехонькая Ауди сотка. Самое смешное, когда-то в прошлой моей жизни я был обладателем такой же машины. Здесь мои вкусы со вкусами первого хозяина этого тела сходились.

Девчонки со смехом и прибаутками разместились на заднем сидении, Влад уселся рядом со мной, глянул с опаской, пристегнулся ремнем. Я этот взгляд заметил, заржал:

- Не боись, у меня стаж вождения…

И прикусил язык. Черт, не хватало еще проболтаться, что рядом с ними совсем не ровесник, а дядька почти втрое старше. Вику так точно, втрое. Даже больше. Черт.

- Сколько? – Тут же заинтересовался Влад.

Я поморщился.

- Неважно, много. Точно больше, чем у тебя.

- Ну-ну, - он опять наставил на меня палец, напомнил, - не отвертишься.

- И не собираюсь.

Я, выжал сцепление, повернул ключ в замке зажигания. Услышал знакомый звук мотора, довольно улыбнулся. Давненько мне не доводилось гонять на механике. Ох, давненько!

- Держитесь крепче, - скомандовал я девчонкам, - взлетаем!

И взлетел. Какой же это кайф, доложу я вам. Улицы города казались почти пустыми. Для меня, жителя мегаполиса из двухтысячных те машины, что сновали за бортом моего Челленджера, казались сущей мелочью – ерундой, не стоящей внимания.

Город я знал превосходно, помнил все объездные пути. К дверям кафе притихшую компанию доставил в рекордные сроки – за полчаса. Остановился прямо напротив помпезной вывески.

Влад, отстегивая ремень, покачал головой, констатировал уважительно:

- Ну, ты монстр…

Это было чертовски приятно. Особенно из его уст. Вика спросила осторожно:

- Олег, а ты всегда так гоняешь или…

Она неопределенно повела рукой. Стало как-то неловко. С этой дурацкой бравадой, с желанием доказать всем вокруг, как крут, я невольно напугал девчонку.

- Больше не буду, - серьезно пообещал я.

- Надеюсь. - Она взяла меня под руку задрала голову, рассматривая яркую вывеску, сплошь состоящую из переплетенных неоновых трубок. – Я никогда не была в «Паутине».

- Я тоже, - подал голос Влад.

Вера по обыкновению молчала. Она вообще была не из говорливых. Но смотрела на необычную вывеску с интересом. Я был доволен. Значит, сюрприз действительно удался.

- Заходите, ребята, здесь хорошо.

И открыл дверь.

***

За стойкой натирал бокалы знакомый бармен. «Толик» - неожиданно всплыло в голове его имя. Он нам кивнул, меня в этом теле, понятное дело, не узнал и продолжил свое дело. Я остановился на пороге, пропустил всю честную компанию вперед, с любопытством наблюдая за их реакцией.

А посмотреть было на что. Не знаю, какой умелец соорудил для этого бара интерьер, но сделал он это определенно с фантазией, приправленной кубометром юмора. Под потолком корявым жилами темнели толстые сучья. С них затейливо свисали клочья нейлоновой паутины. То тут, то там в них виднелись откормленные тушки бутафорских пауков.

Круглые черные столешницы опирались на кованные паучьи лапы. Барные стулья, расставленные вокруг столов, были раскрашены в фирменные цвета божьих коровок. Все это вкупе с приглушенным светом создавало весьма занимательный антураж.

Сейчас тут было почти пусто. Вся тусовка начнет собираться чуть позже, ближе к девяти. А пока… Пока здесь можно было спокойно пообедать.

Я провел ребят к любимому столику в самом углу, усадил Вику, протянул девушкам меню. С моей стороны это было не совсем честно. Названия блюд в этом заведении придумали под стать антуражу. И я, с трудом удерживая улыбку, принялся ждать, что будет дальше.

Первым не выдержал Влад. Он положил расписанную под паутину книженцию перед собой и громким шепотом спросил:

- Как это понимать? Что за чушь такая?

Наши дамы поддержали его красноречивыми взглядами.

Я с серьезной миной поинтересовался:

- А что не так?

- Хм, - Влад задумчиво на меня посмотрел, - все не так. Что за ерунда: «Муха с кровью». Это из чего?

Увидев, что я не спешу пояснять, он продолжил:

- А «Отбивной комарик»? Или вот, салат «Жучок».

- Я бы попробовала «Мотылька», - тихонько сказала Вика, - который фирменное пирожное.

- Возьми лучше «Осиное гнездо», - посоветовал я, - очень вкусная штука.

- Хорошо, - согласилась она и закрыла меню.

- Нет, - Влад был не согласен с такой постановкой вопроса, - я не девчонки, меня нельзя одним сладким кормить. Я жрать хочу! И желательно мясо. И пить, может, сегодня от радости хочу упиться! В зюзю, в дупелину, в…

Он замешкался, пытаясь продолжить перечисление. Вера моментально охладила его пыл.

- Я тебе упьюсь, - сказала она и отняла у него меню. – Олег, где тут нормальное мясо?

- Возьмите «Отбивного комарика» – шикарный ромштекс. Здесь его классно готовят.

- И картошку, - буркнул обиженный Влад.

- И вино, - согласилась Вера, увидела блеск в глазах благоверного и отрезала, - только никакой зюзи и дупелины. Обойдешься.

Заказывать в итоге пришлось мне самому. Ребята выбирали только напитки. Владу заказали красное вино с кодовым названием «Скорпионья кровь», Вера взяла себе обычный чай, Вика попросила горячий шоколад. Я вспомнил, что здесь всегда готовили вкуснейший кофе по-турецки и подавали в крошечных, чуть больше наперстка, чашечках и взял себе двойную порцию.

Потом все просто ели.

***

«Отбивной комарик» в самом деле был шикарен. На столе стояла почти нетронутая сырная тарелка. Молодняк, выращенный в СССР и не знавший изысков, скептически взирал на благородные сыры. Вера налегала на салат. Влад морщил нос, страдальчески отхлебывая сухое красное. Вика с недоумением взирала на какао, пытаясь понять, с какой вдруг радости его обозвали горячим шоколадом.

Я вспомнил, как сам в далекие девяностые купился первый раз на многообещающее название. Как позже был разочарован. И мне стало немного неловко. У ребят все это было первый раз. А мне приходилось проживать одну и ту же историю повторно. Сейчас я им даже немного завидовал.

Я придвинул Вике ароматный медовик, сказал:

- Пробуй, здесь его обалденно готовят. Под какао самое то.

Она взяла ложечку, отломила кусочек, спросила шепотом:

- Олег, а почему горячий шоколад, а не какао!

Я пожал плечами.

- Модное название. На западе так называют.

- А-а-а, - в голосе ее было разочарование.

Девчонка попробовала пирожное, зажмурилась от удовольствия, протянула:

- Вкусно…

Вид у нее стал такой довольный, что я даже возгордился. Чтобы сменить тему, спросил:

- Мама твоя как?

- Хорошо. – Вика отправила в рот еще кусочек. – Как ты и говорил. Новые анализы ничего не нашли. Ты был прав, тот доктор ошибся.

Влад все это время прислушивался к нашему разговору. На последних Викиных словах он многозначительно хмыкнул, покосился на Веру и заглотил разом полбокала вина. Я же попытался девчонке объяснить:

- Вика, ты не понимаешь, он не ошибся. Это специально сделано, чтобы вытянуть из вас с мамой деньги.

Она замахала руками.

- Что ты! Ты же его совсем не знаешь. Это хороший доктор. Знаешь, как его хвалят! Не мог он специально. Он так за маму переживал. Я даже хотела сходить к нему, сказать, что у нее все хорошо. Только меня Владик не пустил.

Влад уловил мой взгляд, кивнул, пожал плечами. Выбрал с тарелки ломтик сыра, не оскверненный плесенью.

Вика между тем продолжала:

- Я думаю, зря вы так.

У меня неожиданно созрела идея.

- А давай, проверим его? – Предложил я. – Ты же хочешь нам доказать, что мы не правы?

Девчонка замялась. Предложение было заманчивым, но ей оно казалось не совсем честным. Я решил додавить.

- Что тебе стоит? Зато твоя совесть будет спокойна, и мы убедимся в твоей правоте.

- Ну, давай, - сказала она нерешительно. – А что надо делать?

Тому, как легко она сдалась, я даже удивился. Возможно, в глубине души и сама она понимала, что дело здесь нечисто. Просто, не могла в это поверить. Или не хотела. Я ободряюще улыбнулся.

- Ничего особенного. Все очень просто. Поговорим об этом позже.

***

День прошел сказочно. После «Паутины» мы гуляли в парке. Смеялись, шутили, фотографировались на найденный у Маринича Polaroid. Карточки из аппарата вылезали блеклые, не в фокусе. Но девчонки были довольны.

Я тоже был счастлив. Сегодня мне невольно удалось окунуться в собственную молодость. Радостную, полную надежд. Раствориться в ней с головой. Это было потрясающее чувство.

Ближе к вечеру я повел всю компанию в видеосалон. Там показывали «Птичку на проводе» с Мэлом Гибсоном и Голди Хоун. Фильм чудесный, бесконечно трогательный в своей наивности. Такой, какой и был нужен романтичным девушкам начала девяностых. На меня смотрели с восторгом, а я чувствовал себя феей крестной. Эдаким добрым волшебником.

Лишь Влад качал головой и временами впадал в задумчивость. После фильма он отвел меня в сторону, взял за пуговицу и сказал:

- Помнишь, ты обещал?

Я помнил. Я хотел и боялся этого разговора. Я сам себе пообещал быть честным. Парень это заслужил.

- Помню, - сказал я. – И от своих слов не отказываюсь.

Он кивнул.

Почти в полночь мы развезли девчонок по домам и поехали ко мне. Странно, но я уже считал дом Олега Маринича своим. И меня это ничуть не смущало.

Глава 2. Правда жизни

Замок капризничал, открываться никак не хотел. Я упрямо звенел ключами, сражаясь с непослушной дверью. Влад с любопытством оглядывался вокруг. Наконец, констатировал удовлетворенно:

- Крутой у тебя дом.

Я пожал плечами, потом подумал: «Чего уж там!» и добавил:

- Тачка тоже неплохая.

- Это верно.

Влад не спорил, он лишь высказывал вслух свои наблюдения. И сказанное им мне не нравилось, потому как звучало отнюдь не обнадеживающе.

- Знать бы еще откуда столько бабла.

- Не знаю. – Ответил я. – Но очень надеюсь, что мне все это богатство не выйдет боком.

- Тебе? – Парень многозначительно захмыкал.

У меня чуть не вырвалось: «Молчи лучше, пророк хренов!» Но в этот момент замок поддался на уговоры, ключ повернулся, и мы смогли зайти внутрь.

Выключатель искали в четыре руки, возя ладонями по стенам. Нашли у самой двери, в нетипичном для этого времени месте - в метре от пола. Влад пробурчал пару фраз, подлежащих цензуре, четко обозначил «в» и «на», скинул кроссовки, огляделся и прошлепал на кухню. Там сразу запалил чайник.

Я, чтобы собраться с мыслями, пошел переодеваться. Как-будто пошел. Вместо этого, сел на кровать, уставился в темное окно. В голове билась назойливая мысль: «Что говорить? Что можно рассказать, а чего не стоит? Как вообще рассказывать о таких вещах? Это не Вика, которая заранее была в курсе дел. Здесь все сложнее. Черт!»

С кухни донеслось ехидное:

- Серый? Ты чего там затихарился? Иди сюда, не укушу!

Влад плотоядно заржал. Я буркнул себе под нос:

- Паразит…

По-быстрому скинул джинсы и джемпер, натянут вполне приличные штаны от спортивного костюма и отправился на допрос.

- Садись туда. – Мне ткнули пальцем на стул возле окна. – И начинай.

Перед глазами у меня маячила его напряженная спина. Слышался звон посуды, журчание воды. Влад разливал по чашкам чай, молча, предоставив мне право первого слова. И мне стало стыдно за собственное малодушие. Я спросил:

- С чего начинать?

Он обернулся, хмыкнул:

- Как с чего? С начала.

Я снова глянул в окно. Там по шоссе, светя огнями, проезжали запоздалые машины. Им не было до нас никакого дела. Большой человеческий муравейник готовился отойти ко сну.

- Так что? – Подстегнул меня Влад.

Я повторил:

- С начала… Давай тогда знакомиться. Меня зовут Олег.

Он обернулся, водрузил на стол чашки, мельком покосился на холодильник. Спросил:

- Сейчас Олег. А раньше? Как тебя папа с мамой назвали?

Я усмехнулся.

- Не поверишь. Так и назвали – Олег. Ковалев Олег Александрович. 1962 года рождения. Появился на свет и жил в этом городе.

Я ткнул пальцем за окно.

- Практически Викин сосед. Она меня с детства знает. Мы у них во дворе собирались с ребятами и играли на гитаре.

Влад присвистнул:

- Ого! И ты ее тоже помнил?

- Нет. Откуда? Она же мелкая совсем была. А взрослую ее я не встречал. Уехал я отсюда. В другой город уехал.

- Ага.

Он задумчиво потер переносицу. Опять покосился на холодильник. Спросил почти жалобно:

- Слушай, в этом доме есть чего пожрать? А то в животе… - Влад погладил ладонью свое выступающее брюшко, добавил с обожанием: – Вот Верочка меня всегда кормит!

Я заржал. Рожа у него была умильная донельзя. Совсем как у кота из Шрека.

- Оно и видно, что кормит. Полгода не виделись, а ты уже вон какое брюхо наел!

- И ничего не брюхо! – Притворно возмутился Влад. – То трудовая мозоль. Так что насчет заморить червячка?

- Сам глянь. Я не знаю, есть тут что или нет. Еще не успел посмотреть.

Он с готовностью распахнул урчащий «Минск», засунул голову внутрь. Скоро раздалось восхищенное:

- Кучеряво живешь!

На столе появился батон колбасы, обычный, ни разу не благородный, сыр, большая сковорода с котлетами, трехлитровая банка с маринованными помидорками. Влад от вожделения причмокнул. Добыл из хлебницы четвертушку черного, метнул на стол тарелки, вилки, нож и сам уселся на табурет.

- Я слушаю, - сказал он, кроша колбасу на толстенькие кружочки, - можешь не стесняться.

Меня он просто восхитил. Такая выдержка, такое спокойствие. Можно подумать, ему каждый день приходилось встречаться с путешественниками во времени, меняющими тела, как перчатки.

- Ну ты и жук, - сказал я почти с восхищением.

- Я жду! И ты обещал не врать!

Я кивнул и не соврал. Ни разу. Ни словом. Как на исповеди я рассказал Владу все. Почти все. Не назвал я ему только год из которого вернулся в прошлое. Почему-то внутри меня была абсолютная уверенность, что знать ему это ненужно. Впрочем, но он и сам задавать этот вопрос не стал.

Через час Влад был в курсе того, как погибла моя сестра. Знал о том, как я чуть не спятил из-за Вики. Другой Вики, не той, что сейчас переживала за меня у себя дома. Узнал о том, как меня прокляла мать, о том, как я всю жизнь боролся с чувством вины, да так и не смог выйти из этого противостояния победителем.

Он изумленно качал головой, когда я рассказывал про первую свою смерть и возвращение в собственное тело в далекий семьдесят восьмой. Веря каждому слову, слушал, как я пытался одолеть саму тьму. Тихо чертыхался от глупостей, что мне удалось наворотить. Пытался давать советы, хоть в них не было никакой нужды. Кричал: «А вот я бы…»

Только время не терпит сослагательного наклонения. Никаких «бы» для него не существует. Что было, то прошло.

Больше всего его поразил мой рассказ о Викиной бабушке, о том, как давным-давно умершая ведьма назначила меня своим преемником, как принялась учить во сне.

А еще рассказ о нашей со Славкой смерти, и о том, какую во всем этом роль сыграл Лев Петрович.

Когда рассказ был окончен, Влад отложил вилку, глянул на пустую сковороду, смутился:

- Ой, я нечаянно все съел.

- На здоровье.

Я взял кусок хлеба, положил сверху колбасу, прихватил помидорчик. От волнения, от неоднозначности ситуации у меня тоже разыгрался аппетит.

- И что ты обо всем этом думаешь? – Осторожно поинтересовался я.

- Круто. - сказал Влад. – Но я бы так не хотел.

- Хотел, не хотел, это неважно. Меня никто не спрашивал. Само так вышло.

Я откусил бутерброд, закинул в рот помидор, торопливо прожевал, сказал:

- Давай, теперь твоя очередь.

Он не понял, вытаращился недоуменно.

- Рассказывай, давай, что произошло за это время.

- А-а-а-а, - Влад кивнул. – У нас все куда банальнее. Знаешь, - он поднял на меня глаза, и в них застыла горькая ухмылка, - о взрыве Славкиной машины лишь вскользь упомянули в новостях. Сказали, что двое погибших. А потом все быстро замяли. Нам с Викой отказались давать какие-либо сведения. А Славкиной матери менты на полном серьезе объяснили, что это несчастный случай. У вас, дескать, случайно взорвался бензобак!

Он стукнул открытой ладонью по столу.

- Представляешь, никто ничего не стал расследовать. Спустили все на тормозах.

- Представляю, - сказал я, - и даже не удивлен. А ты ожидал чего-то другого?

- Не знаю, - он поник, - наверное. Все-таки милиция. Они же должны… Есть же закон…

Последние фразы прозвучали жалко. Я опустил глаза, подумал, то ли еще будет. Во что превратится милиция в ближайших пяток лет, забыть было сложно. В моей памяти эти воспоминания, как кровоточащие зарубки. Владу же только предстоит это узнать. Мне было даже чуть завидно. Меня жизнь напрочь лишила иллюзий. И я поспешил немного подсластить пилюлю:

- Наверняка им приказали. Просто запретили раскручивать это дело. Наверняка Лев позвонил куда надо.

- Это их не оправдывает, - буркнул Влад, подхватил со стола банку и полез убирать в холодильник. Ему этот разговор был неприятен. Но он его продолжил: - Я тогда поехал к Максу, хотел узнать, что там у вас случилось.

- Ну? – Мне стало реально интересно, что мог сказать мент, сдавший нас доброму барину с потрохами.

- Баранки гну, - Влад снова выругался, - скользкий гад. Юлил, юлил, так и не раскололся. Теперь я понимаю, почему. Сволочь.

Он отправил в холодильник остатки еды, захлопнул дверцу, глянул на меня в упор.

- Серый, - Влад запнулся, быстро исправился, - Олег, можно я у тебя останусь ночевать?

- Почему нет? – Я обвел рукой пространство вокруг себя. – Вся квартира в твоем распоряжении.

Парень сразу повеселел.

- Тогда давай ложиться. Завтра договорим.

Это была здравая мысль. И я отправился искать, что можно постелить на диван.

***

Дрыхнул я почти до полудня. Разбудил меня телефон. Спросонья не сразу понял, где и что трезвонит. Когда нашел, когда поднял трубку, не успел даже сказать: «Алё». На том конце провода отчеканили:

- Сроку тебе десять дней. Понял?

Я честно признался:

- Нет.

Там помянули меня по матушке и по батюшке, закончив тираду совсем несправедливым:

- Опять нажрался, скотина. Скоро последние мозги пропьешь. Десять дней и ни дня больше. Чтобы все вернул.

Телефон прогудел отбой. Я пристально посмотрел на трубку, словно оттуда могли появиться письменные инструкции, плюхнул ее обратно на рычаг, пожал плечами, оперся рукой о стену, не зная, что предпринять.

- Кто там? – Влад выглянул из туалета в коридор.

- Не понял.

- А хотели чего?

- Сказали, что у меня десять дней.

Влад задумался, выпятил губы, помолчал, спросил тихонько:

- А потом?

- Не знаю. Но должен все вернуть.

- Хреново. Не хотел бы я оказаться на твоем месте.

Я уже тоже этого не хотел. Появилось паршивое предчувствие, что мне снова довелось влипнуть в какую-то гнусность.

- Что делать собираешься? – Влад стал серьезным.

Я покачал головой.

- Пока ничего.

- Это как? – Он даже не поверил.

- А что я сейчас могу? Подумай сам – я знать не знаю, чем занимался Маринич. Понятия не имею, на что ему дали десять дней. Я даже не в курсе, кто нам сейчас звонил. И что в таких случаях делают? – Я вопросительно выгнул бровь, и глянул на парня. – У тебя есть идеи?

- Есть. Можно пройтись по соседям с вопросом: «Вы не в курсе случайно, что должен вернуть Олег через десять дней и кому?»

Влад заржал, довольный своим остроумием, увидел мою кислую физиономию и осекся.

- Но эта идея так себе.

- То-то же.

Я отлип от стены, приоткрыл дверь в туалет, в последний момент спросил:

- Ты еще не ел?

- Нет, я только встал.

- Давай-ка тогда лучше умываться-собираться-завтракать да поехали к девчонкам. Они нас ждут. Нам сначала надо с Викиной проблемой разобраться, а потом уже выяснять все остальное.

- Согласен, - Влад уныло поплелся в ванную, но остановился на пороге, - Олег, слушай, а ты не знаешь, где у этого Маринича бритва? Я в ванной станка не нашел. А мне бы морду отполировать…

Он провел рукой по изрядно отросшей щетине.

- Не видел пока. Может у него электрическая?

- Думаешь? – Парень осмотрел себя в зеркале на стене, вздохнул обреченно. – Пойду в зале поищу. Наверняка где-нибудь в стенке лежит.

Он ушел, а я наконец-то смог уединиться в кабинете для раздумий.

***

Только посидеть мне там вдоволь не дали. Вскоре в дверь настойчиво постучали. Я едва не психанул. Какого черта? Возмутился:

- Влад, ну, чего тебе еще надо?

Он странно замялся за дверью. Я слушал его сопение, и оно меня пугало. Потом послышалось напряженное:

- Олег, выходи. Мне тебе нужно кое-что показать. Я тут нашел…

Прозвучало это так, словно у нас на балконе вдруг обнаружился труп. Или два. Я бы даже не удивился трем. Поэтому из сортира выскочил, как чертик из табакерки. Увидел расстроенную физиономию друга, расстроился сам заранее.

- Что там еще? – Голос мой перешел на нервный шепот.

- Пойдем, сам посмотришь.

Влад поманил меня рукой, зашел в гостиную, я за ним. Сначала ничего особенного не заметил. Бардак, он и в Африке бардак. А квартира усопшего Маринича чистотой и порядком не отличалась. Только потом, когда Влад ткнул буквально пальцем, увидел большую спортивную сумку, доверху заполненную новехонькими упаковками с игральными картами. Одна колода была рассыпана по незаправленной кровати.

- Что это? – Мне не хотелось верить в увиденное. Мозг категорически отказывался принимать полученную информацию.

Влад скептически наморщил нос, пробурчал что-то вроде: «Откуда ему это знать? Он же доктор!» и сказал сочувственно:

- Катала был твой Маринич. Колода крапленая, я проверил.

Вот тут мне совсем поплохело. Я воздел к небесам очи и мысленно прокричал: «Господи, за что? Неужели во всей вселенной не нашлось для меня лучшего тела? Неужели я не заслужил спокойной жизни?»

Глава 3. Чужая душа - потемки

Влад на кухне задорно напевал:

Тореадор, смелее в бой!

Тореадор, тореадор.

Все познания оперы «Кармен» для него ограничивались этими словами. Но и их было достаточно, чтобы понять – у парня боевой настрой. Он азартно звенел посудой, готовил завтрак. Я же обыскивал квартиру.

Что мне хотелось найти? Да черт его знает. Хоть что-то. Любую мелочь, любую ерунду. Лишь бы понять, что такого натворил этот ненормальный Маринич. Лишь бы узнать, что я должен отдать и кому. С каждым обысканным метром настроение у меня становилось все мрачнее и мрачнее.

Ничего полезного обнаружить я не смог. Нет, ясное дело, в дорогой Югославской стенке Маринича лежала куча самого разного барахла. На одной из полок я увидел целую коллекцию порнографических открыток и склад презервативов. Причем не изделие № 2, изготовленное Баковским резиновым заводом, а натуральный импорт – престижный забугорный продукт.

Нашел охотничий нож ручной работы с наборной ручкой. Два трофейных лифчика, в которых запросто можно было носить арбузы. Ракушки от рапанов, покрытые лаком. Коробочку с игральными костями. Еще кучу разной занимательной ерунды, но ничего нужного.

Открытки были на удивление хорошего качества, сделанные с фантазией. Я сунул их в карман штанов, а все остальное барахло распихал по полкам, а после переключился на софу. Слабая надежда, что хозяин квартиры устроил тайник под ее пружинными подушками, улетучилась уже через пару минут. Там тоже было пусто.

- Все, с меня хватит!

Я плюнул на бесполезное занятие и направился к Владу. С кухни доносились аппетитные ароматы, и мысли мои сразу переключились на более насущную проблему. Правильность такого решения подтвердило и страдальческое завывание в животе.

Я уселся на табурет, порадовался, что добрый Влад уже разлил по чашкам чай, схватил кусок сыра и принялся жевать.

Влад обернулся.

- Нашел? – Спросил он на всякий случай.

- Нашел. – Я плюхнул на стол фотокарточки. Пикантной стороной кверху.

- Ого! – Глаза у него округлись, а ложка выскользнула из рук и торжественно утопла в кастрюльке. – Ого-го!

Парень забыл о завтраке, уселся и придвинул каринки к себе. Я только усмехнулся. Какое счастье, что молодняк в союзе был таким неиспорченным. Жаль, это продлится совсем недолго.

- Откуда это у тебя?

- Из шкафа.

На плиту полилось молоко. Я встал и выключил газ. Влад перелистал открытки, глянул на меня с надеждой, спросил:

- Тебе нужно?

- Обойдусь. – Я сделал широкий жест. – Забирай.

- Хех! - Влад заржал, потер руки. – Потом верну.

Он сгреб открытки, убежал в прихожую, вскоре вернулся с пустыми руками.

- А важного чего отыскал?

Я покачал головой.

- Хреново.

Влад подпер кулаком щеку, задумчиво оглядел кухню, потом вдруг встрепенулся.

- Погоди!

И вновь метнулся к холодильнику.

- Ты чего?

- А вдруг! – Загадочно произнес он, открывая морозилку.

***

Искомое обнаружилось под брикетом дрожжей и пачкой с пельменями. Маринич обернул пухлый блокнот в коричневую бумагу, сверху для надежности замотал пакетом. Мы с Владом набросились на находку, как голодные шакалы. Сняли обертку, открыли. Заглянули внутрь и переглянулись с досадой. Что-то это, конечно, значило, вопрос что?

Цифры, буквы, значки. Четко определялись только даты и то из-за специфики написания. Все остальное…

- И что сие значит? – Выдал Влад витиевато.

- Для нас ничего.

Я захлопнул шифрованные записи, отодвинул блокнот в сторону и вернулся к завтраку. От него сейчас пользы было куда больше. Правда, поесть мне опять не дали. Влад встрепенулся:

- А давай, - он вновь ринулся к холодильнику достал упаковку яиц, налил воды в миску, поставил передо мной, попутно сдвинул в сторону недоеденную кашу и расплескал чай, - давай узнаем. Вдруг получится? Как ты это делаешь?

Я даже ругнулся:

- Слушай, дай спокойно поесть. Потом все узнаем.

- Неужели тебе не интересно?

Он стоял совсем рядом, смотрел просительно. Я плюнул, все равно не отстанет. Встал, дотянулся до тряпки, протер со стола чай. Потом придвинул миску к себе и невольно засомневался. Кто знает? В этом теле мне еще не доводилось заглядывать ни в прошлое, ни в будущее. Я вовсе не был уверен, что шаманские способности переехали вместе со мной из Сереги Корнеева в Олега Маринича. И спросить было некого. Только пробовать самому.

- Ладно, давай.

Ладонь моя задержалась над укладкой яиц. Черт его знает, какое выбрать? Никаких магических ощущений у меня не возникало. Пришлось попросту взять первое. Какая, собственно, разница? Я покосился на Влада и мысленно ответил себе: «Никакой!»

Скорлупка клацнула о край посудины и послушно развалилась надвое. Содержимое яйца булькнуло в воду. Даже не размешалось – желток остался целехонек. Я обреченно вздохнул, зажал ладонями миску и закрыл глаза.

Влад снова нервически завел:

Тореадор, смелее в бой!

Тореадор, тореадор.

- Слушай, заткнись, - не выдержал я.

- Молчу-молчу, - заверил парень и, правда, замолк.

***

Накатило сразу. И сразу стало понятно, что к Мариничу это не имеет никакого отношения.

Я вновь оказался на кладбище. Люди вокруг были чужие, незнакомые. Над закрытым гробом рыдала немолодая женщина. Чуть в стороне, практически у меня над головой, раздался громкий шепот. Голос был мужской. Слышалось в нем болезненное любопытство.

- Говорят он очень неудачно упал. Там от лица сплошное месиво осталось. Видишь, даже хоронят в закрытом гробу.

Испуганный женский голос его осек:

- Тише, тише, неудобно, вдруг мать услышит.

Мужчина замолк. Мне захотелось обернуться, увидеть их, но у вечности на мой счет были другие планы. Время перелистнуло страницу вперед. Вместо гроба, вместо разрытой земли я увидел скромную плиту. Словно что-то толкнуло меня в спину, переместило в пространстве, остановило аккурат возле надписи. Я без труда прочел:

Герман Андреевич Ранцев.

Потом посмотрел на годы жизни и ощутил в горле ком. Это было чертовски несправедливо. Мальчишка оказался совсем молоденьким. Викин ровесник – едва исполнилось восемнадцать.

- Что же с тобой, бедолага, такое приключилось? – Расстроенно прошептал я.

Ответа, как обычно, не получил. Провидение решило, что кино затянулась, и выкинуло меня в реальность. Я открыл глаза.

Рядом сидел Влад, смотрел жадным взглядом, пока молчал. Миска у меня в руках почему-то стала горячей. Я со стуком опустил ее на стол, заглянул внутрь – под водой, на самом дне темнел могильный крест. От него ощутимо несло серой.

- Получилось?

Вопрос Влада поставил меня в тупик. Как ответить? Получилось или нет? Я слегка замялся.

- Даже не знаю, что тебе сказать.

- Почему не знаешь? Я точно видел, что ты отключился. И в миске, вон, картинка образовалась. И запах… - Парень демонстративно наморщился.

- Видеть-то, я видел, только не то, что мы хотели.

- А что?

- Похороны мне показывали. Чужие. Павда, я не понял чьи и зачем.

***

Записи Маринича мы решили взять с собой. Влад позвонил Вере, велел собираться. Я не очень верил, что ей удастся выполнить указания. Не знал я ни одной девчонки, которой удалось бы совершить этот подвиг. Езды до Вериного дома было минут пятнадцать. Летать мне сегодня совсем не хотелось. Добрались неспешно.

Вера стояла у подъезда спокойная, мудрая. Влад ей несказанно обрадовался, выскочил из машины, бросился открывать дверь. Я же удивился. Верино преображение вообще было для меня чем-то нереальным.

- К Вике? – Спросила она, разместившись на заднем сидении.

- А куда же еще?

- Да кто вас, мальчишек, знает.

Тон у нее был чуть снисходительным, но, странным образом, не обидным. Казалось, что девушка нас опекает, взяла над нами шефство.

Когда отъехали от дома и вклинились в поток машин, она вдруг спросила:

- А что ты там задумал с Викой?

Я не понял.

- Ты о чем?

- О враче.

Впереди светофор зажегся красным. Весь поток встал. Я обернулся.

- Вер, потерпи немного, приедем, и все расскажу.

Она поморщилась.

- Ты это, Сер… - Ей тоже было сложно привыкнуть к моему новому имени, - Олег, не обижай ее. Она хорошая девочка.

Вот этого Вера могла бы и не говорить. Я сам был готов разорвать любого, кто попытается обидеть Вику.

- Не буду, честно.

- Хорошо.

Девушка откинулась на спинку сидения, расслабились.

- Поехали, - толкнул меня в плечо Влад.

***

Дверь нам открыла Викина мама.

- Доброе утро, тетя Рая.

Вера поздоровалась за всех и полезла обниматься.

- Здравствуйте, ребята, здравствуйте. Вы разувайтесь, проходите. Викочка вас ждет.

Женщина выловила глазами Влада, понизила голос.

- Нервная она какая-то со вчерашнего дня. Мне ничего не говорит. Владик, скажи честно, у вас что-то случилось?

- Да нет, - Влад расплылся в добродушнейшей улыбке и выдал, как на голубом глазу, - все нормально. Мы на кладбище были. Может, она из-за Славы расстроилась?

- Ох, не знаю, не знаю. – Раиса Федоровна с сомнением покачала головой. – Быть может. Только не нравится мне это ее молчание.

Потом она словно встрепенулась, всплеснула руками.

- Да что же я вас на пороге держу? Вы заходите. Я там на кухне чайник поставила. Верочка, вы сами управитесь?

- Конечно, тетя Рая. Мы ж не маленькие.

- Это хорошо.

Женщина повздыхала еще и начала одеваться.

- А мне на работу пора.

Как только за матерью закрылась дверь, из комнаты выглянула Вика. Спросила шепотом:

- Ушла?

- Ушла, - ответил Влад, - выползай. Ты чего это прятаться надумала?

- Да она меня про Олега пытает - кто такой, откуда знаю. А что я должна сказать?

Я опустил глаза. Ситуация действительно была сложная. И девчонке сейчас не позавидуешь.

- А если ей рассказать правду? – В Верином голосе не было уверенности. – Нам же ты все рассказала.

Вика махнула рукой.

- Вы совсем другое дело. Вы все видели тогда и знаете, что Олег умеет. А мама… Она и при жизни с бабушкой не ладила, сейчас вообще ничего слушать не захочет. Нельзя ей такое говорить.

- Тогда скажи просто, - разумно предложил Влад, - что это мой друг.

- Сказала уже.

- И что? – Здесь уже не выдержал я.

Девчонка виновато опустила глаза.

- Она считает, что ты для меня слишком старый. Мы даже поругались немножко.

С одной стороны, меня порадовало, что Вика считает меня своим. С другой… Пока я тоже не знал, как все происходящее, объяснить ее матери. Поэтому просто мысленно попросил у Славки прощения, подгреб девчонку к себе, прижал, обнял. Она не оттолкнула меня, наоборот, затихла и замерла, словно только этого и ждала.

Идиллию разрушил циничный Влад:

- Так, - сказал он, - голубки, потом будете обниматься. Пока у нас есть куда более важные дела.

Вика выскользнула из моих объятий, глянула смущенно, сдула с щеки выбившуюся из хвоста прядь.

- Пойдемте, я вас чаем напою.

***

- Рассказывай, - потребовал Влад, едва мы расселись за столом и принялись за угощение, - что ты там с этим врачом надумал?

Вика напряглась, отложила ложку, уставилась на меня молча. Я ей улыбнулся ободряюще.

- Ничего сверхъестественного. Нужно чтобы Вика пошла к нему на прием.

- Зачем? – Она все никак не хотела соглашаться на эту авантюру, хоть и дала обещание.

- Придешь и скажешь, что мать от тебя все скрывала. Что ты только что узнала и ради ее лечения готова на все, даже готова продать дачу, оставшуюся от отца.

- У меня нет дачи, - удивилась девчонка, - мне нечего продавать.

- Вика, но он же об этом не знает. Нам нужно, чтобы врач был у верен, что деньги скоро будут.

- Зачем? – Снова спросила она. – Я не понимаю. Зачем это нужно?

Я вздохнул, взял ее ладонь, сжал в своей. Сказал:

- Вика, врачи – совсем не ангелы с белыми крыльями. Среди них тоже хватает алчных сволочей. Я больше чем уверен, что твою маму пытались обмануть. И я очень не хочу, чтобы вас кто-то обдурил снова.

Девчонка высвободила ладошку, сцепила руки на коленях. Кивнула.

- Хорошо, я схожу и скажу все, как ты велел. А дальше?

- Дальше… - я задумался, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы не вызвать большего возмущения, - а потом тебе надо сказать, что ты боишься за себя и тоже хочешь провериться.

- Ты думаешь? – Влад оборвал фразу, не договорив.

- Я уверен, что у Вики сразу найдут болезнь. И денег потребуют вдвойне - на две дозы лекарства.

Влад присвистнул. Вика опустила глаза. Пальцы ее нервно теребили пуговицу на блузке. В какой-то момент мне даже показалось, что она сейчас откажется. Но нет.

- Я пойду, - сказала наконец девчонка. – Но я думаю, что ты не прав.

- Посмотрим. – Я снова перехватил ее ладонь. – Если так, я буду только рад. И даже свожу вас опять в «Паутину». Мы там еще не все блюда попробовали.

Об угрозах Мариничу и десяти днях в этот раз мы с Владом девчонкам так и не сказали.

Глава 4. Врачебная тайна

С визитом к терапевту затягивать не стали. Людям двадцать первого века, привыкшим к вечным талончикам и электронной записи, поверить трудно, но в эти годы для визита к врачу нужно было просто прийти в поликлинику, сказать фамилию, взять карту. Все.

С Викой мы расстались у ступеней здания. Вера хотела было ее проводить, но девчонка отказалась. Почему-то она вбила себе в голову, что с проблемой справится сама.

Апрельское солнышко пекло неожиданно жарко. Я отогнал машину в сторону, припарковался в тени. В бардачке машины нашлись кассеты. Вкусы с бывшим хозяином фонотеки у нас были чертовски похожи. Рука сама выбрала Арию.

Очень скоро я слушал до боли знакомое:

Все во что ты навеки влюблен

Уничтожит разом

Тысячеглавый убийца-дракон,

Должен быть повержен он,

Сильнее всяких войн

Воля и разум

Мысли почему-то крутились исключительно вокруг добрейшей души Льва Петровича. Влад то же самое озвучил вслух:

- Прям, про Льва нашего поют.

Вера вдруг наклонилась вперед, тронула меня за плечо, спросила:

- Олег, а почему ты так уверен, что этот врач нарочно обманул? Вдруг он и правда хотел помочь?

- Нет, Вер, не хотел. Он денег просил на лекарство.

- Просил, - согласилась она, - но лекарство-то из-за границы должны привезти. А там бесплатного не бывает. Мы же не знаем, сколько оно там стоит?

Мои руки невольно сжались в кулаки. На душе стало мерзко.

- Не знаем, - ответил я почти спокойно, - потому что нет такого лекарства. Не существует его ни там, ни тут. Не умеют лечить СПИД. Понимаешь?

Хотелось сказать, что и в будущем не научатся. Смогут только поддерживать организм. Продлят жизнь бедолагам на долгий-долгий срок, почти соразмерный с обычной жизнью. Но излечивать так и не научатся. Я не стал это озвучивать. Хватило и сказанного.

- Не умеют? – Вера аж задохнулась от возмущения. – Но, если ты прав, если он действительно берет деньги за то, чего нет, значит, не только тетя Рая могла пострадать?

- Не только, - согласился я.

Влад взъерошил пятерней волосы, произнес изумленно:

- Блин, об этом я как-то не подумал. Верунчик, ты голова!

Он хотел пролезть меж сидениями, поцеловать ее в щеку, но Вера отмахнулась:

- Влад, отстань. Я вот что хочу спросить.

Она замолчала. Я ждал ее вопроса, пытаясь угадать, о чем он будет. Признаться, Вера меня удивила.

- Вы ведь это не оставите так? – Серьезно спросила она. – Вы ведь не дадите ему и дальше грабить людей?

- И правда, Олег? – Встрепенулся Влад. – Надо этого козла проучить.

- Как? – Спросил я. – Как проучить? Бить его что ли прикажете?

- Зачем бить? – Возмутилась Вера. – В милицию надо заявить!

- И с чем мы туда придем? – Настроение у меня окончательно прокисло. – С пустыми рассказами? У нас нет никаких доказательств. Результаты анализов он на руки не давал. И в карточке в поликлинике, я больше чем уверен, мы не найдем никаких записей. Что ты предъявишь ментам?

Она заупрямилась, никак не хотела отступать.

- Ну я не знаю, а если поискать еще пострадавших? Чтобы всем вместе на этого врача заявить.

- Верунь, - меня ее горячность умилила, - остальные пострадавшие себя таковыми не считают. Те, кто платил за лекарство, всерьез уверены, что их спасли. Анализы-то после лечения у них нормальные. А те, у кого на лекарство нет денег, наверняка молчат о случившемся, чтобы, ни дай Бог, о СПИДе никто не узнал. И тебе они тоже ничего не расскажут.

- Блин, - девушка непритворно расстроилась, - блин, неужели на него нет никакой управы.

Влад сначала тоже поник, но потом вдруг ожил, усмехнулся:

- А если бабкину книгу спросить? Вдруг там что подходящее есть?

- Вот приедем к Вике и спросим. Я понятия не имею, что там есть, а чего нет.

- Идет! – Выкрикнула Вера, глядя в заднее стекло. – Идет уже!

Мы дружно замолкли и уставились в окна. Вика шла задумчивая, отрешенная. Как на автомате открыла дверь, уселась.

- Ну, что? – Не выдержал Влад.

- Вот!

Она протянула направление.

- Завтра утром натощак надо сдать.

Влад поежился, выдал жалобно:

- А я боюсь сдавать кровь.

Я усмехнулся:

- Не ты один.

- Ты тоже? – Он удивился.

- Нет, я уже нет. Я столько этих вен повидал…

Вдруг вспомнилось, как в студенческие годы нас загнали на практику в лабораторию. Зеленых, неопытных, дрожащих от страха. Велели отрабатывать внутривенные инъекции. Ну мы и отрабатывали с попеременным успехом, пока одногруппнице Наташке не достался один амбал. Бравый, гордый.

Сначала он распустил хвост, увидев симпатичную девчонку. Потом взахлеб принялся рассказывать, как служил в афгане, как зубами тянул у сослуживцев из ран осколки, как шил эти самые раны чуть не ржавыми иглами. Пел ровно до тех пор, пока в Наташкиных руках не узрел иглу. «Афганец» мигом затих, взбледнул. А после и вовсе тихо сполз в обморок. Прям с иглой в вене.

Помню, как мы его в шесть рук тащили на кушетку, а рядом семенила Наташка и с ужасом причитала: «Осторожнее! Я ему вену проткну насквозь!» Не проткнула.

- Ты чего задумался? – Влад довольно невежливо ткнул в меня пальцем.

Я словно очнулся, вынырнул в реальность.

- Да так, вспомнилось вдруг. – Потом посмотрел на Вику. – Рассказывай, что он говорил.

***

- Значит, обрадовался? – Мне было тошно от осознания собственной правоты.

Вика кивнула. Мне в глаза она старалась не смотреть. Влад тихо ругнулся, поймал осуждающий Верин взгляд и высказался с чувством:

- Вот скотина! Нашел на чем наживаться.

- Погодите! – Вика все еще надеялась и верила в ошибку. – Давайте дождемся анализов.

- Хорошо.

Я знаком велел Владу замолкнуть. Не имело смысла спорить прямо сейчас. Надо была дать девчонке время, что бы она смогла принять эту новую для себя реальность. Реальность, где есть подлые люди. Реальность, где запросто наживаются на чужом несчастье. Ту реальность, что плохо вязалась с ее сознанием, воспитанным в духе всеобщей любви, равенства и братства.

- Хорошо, - повторил я. – Когда тебе второй раз к нему на прием?

Вика даже обрадовалась, что я не пытаюсь на нее давить. Посмотрела с благодарностью:

- Послезавтра. Завтра анализы. В пятницу к врачу, когда результаты будут готовы.

Мне захотелось от злости кричать. Я едва сдержался. Сказал спокойно:

- Вика, когда твоя мама сдавала анализы второй раз, сколько вы ждали результата? Помнишь?

Она кивнула, скисла, произнесла тихонько:

- Неделю.

Вера откинулась на спинку сидения, прикрыла глаза. Ей тоже было тошно. Ей было жаль девчонку, ее неукротимое желание верить в чужую честность и порядочность.

Я же спросил:

- Тебя ничего не смущает?

Вика сломалась. Выкрикнула:

- Я не знаю. Олег, неужели так можно?

- Нельзя, - ответил я, - но, к сожалению, есть. Я готов на что угодно поспорить, что тебе поставят тот же диагноз. Спорим?

Я протянул ей ладонь. Она чуть замешкалась, но на мой жест ответила.

- Спорим.

Это как-то сразу разрядило обстановку.

- Чего изволите, леди? – Спросил я дурашливо.

- Если ты проиграешь? – Девчонка задумалась, лукаво блеснула глазами. – Ты выйдешь на улицу днем и три раза прокричишь ку-ка-ре-ку!

Я аж вздохнул. Сущий детский сад. Все-таки восемнадцать лет – это еще детство. Хорошо, хоть голым бегать не заставила.

- Согласен? – С вызовом спросила она.

- Согласен.

- А ты чего пожелаешь?

Мне хотелось сказать: «Ничего», но это было бы нечестно. Пришлось придумывать на ходу.

- Если ты проиграешь, то поцелуешь меня.

Она смутилась, но не отказалась, произнесла серьезно:

- По рукам.

По ее лицу стало понятно, что проигрыш ее вполне устраивает.

Влад оглядел на нас задумчиво. Обернулся к своей даме сердца:

- Вер, - протянул он жалобно, - может, мы тоже поспорим? А?

***

Девчонки на кухне пекли орешки. Влад, было, вызвался на помощь – предложил начинять половинки песочных скорлупок сгущенкой, но его выгнали.

- Знаю я вас, таких помощничков, - проворчала Вера, - не успеешь оглянуться, как все слопал. Доделаем, позовем. Брысь отсюда, иди вон к Олегу, ему одному скучно.

Я сидел тихонечко в комнате, в одиночку терзал блокнот Маринича. Влад присел рядом.

- Выходит что-нибудь? – Спросил он без особой надежды.

- Хрен там был, - расстроенно ответил я. – Ни черта не могу понять. Зачем так было мудрить? Как теперь в этом разобраться?

- А если с книгой? – Снова напомнил Влад.

Может, и правда? Я отложил записи, позвал:

- Вика, а бабушкина книга у тебя где?

Девчонка сразу появилась в дверном проеме.

- Тебе надо? – Спросила она.

- Да.

- Сейчас принесу.

Через минуту она вручила мне гримуар. Наморщила носик, задумалась, потом сказал:

- В принципе, эта книга давно уже твоя. Можешь ее забирать.

Я почти не удивился. Но вспомнил об утреннем звонке, подумал: «Чем черт не шутит? Припрутся эти из телефона с обыском, когда меня дома не будет. Сопрут книгу. Потом ее ищи-свищи!» От этих мыслей даже зажмурился. Бабкино наследство мне вовсе не хотелось терять. Сроднился я с ним. Поэтому Вике ответил:

- Пусть лучше у тебя останется. Здесь надежнее.

- Как знаешь, - сказала она и унеслась на кухню.

Книга приветствовала меня целым снопом искр. Она всеми силами пыталась показать, как сильно скучала. А я вдруг понял, что воспринимаю фолиант почти как живое существо. Пытаюсь угадать его мысли и чувства. Это было довольно странно.

Я погладил рукой обложку, подумал про записи, попытался открыть на нужной странице и разочаровался. Книга моментально погасла. Она отказалась со мной говорить.

Влад понял, что что-то идет не по плану, спросил:

- И что это значит?

- Понятия не имею. Может, ей эти записи почитать надо?

Я захлопнул книгу, положил на стол. Блокнот водрузил сверху, откинулся спинку кресла, открыл рот, но сказать ничего не успел. Тут же раздался хлопок. Бабкин гримуар полыхнул возмущенным алым. Блокнот взвился в воздух и прилетел мне прямехонько в лоб.

- Нихрена себе, - восхищенно проговорил Влад. – Это она тебе говорит, чтобы сам читал.

Я отложил блокнот в сторонку, подальше от книженции. Потер ладонью лоб, пробурчал беззлобно:

- Самый умный, да?

Влад довольно выпятил губы.

- Не без этого!

В дверях появились девчонки.

- Вы чего тут расшумелись?

Книга полыхнула им навстречу всеми цветами радуги. Потом потянулась сиянием к блокноту, подхватила его и вновь запулила в меня.

Только на этот раз, мне удалось поймать шифровку Маринича налету.

- Вы чего ее, - Вика запнулась, но договорила, - обижаете? Вон она как возмущается.

- Мы? – Взвился Влад. – Да это она нас! А мы тут страдаем. Мы почти присмерти от…

- Дурак, - выдала Вера с улыбкой. Отвернулась и ушла.

Следом за ней испарилась и Вика.

Влад картинно воздел руки, простонал:

- Вот она – семейная жизнь во всей красе. Никогда не женись, дружище.

Глава 5. Ожидаемый результат

Два дня пролетели незаметно. Не было в них ничего тревожного, неожиданного. Больше никто не беспокоил ни звонками, ни лично. Прошлое Маринича отступило, оставило меня в покое. Содержимое блокнота по-прежнему было тайной.

Наступило утро пятницы. Вика позвонила мне спозаранку.

- Я дойду сама, - сказала она, - что тебе ездить без толку?

Я со смаком зевнул, возразил:

- Мне не трудно.

Но девчонка все уже решила:

- Я не маленькая, Олег, сама управлюсь. Поликлиника под боком, дойду.

Голос у нее был нервный. Тон – не терпящий возражений. Мне почудилось, что ей ужасно неловко оттого, что столько народу вынуждено ее опекать. Поэтому и согласился:

- Хорошо, иди сама, моя чудесная взрослая девочка.

Она явно смутилась, что ответить придумать не смогла, буркнула:

- Да ну тебя.

И плюхнула трубку. Я усмехнулся и набрал ее номер.

***

Встретиться договорились в полдень в сквере неподалеку от поликлиники. Вика сказала, что Веру и Влада известит сама.

Для апреля было удивительно тепло. На широкой лавочке под вербой хмурые пенсионеры играли в шахматы. Рядом мадам выгуливала таксу. Вокруг кустов носилась малышня. Неподалеку стучали спицами две старушки. Я пристроился в стороне, чтобы никому не мешать. Было так хорошо и спокойно, что почти удалось забыть, для чего меня сюда привела судьба.

Почти – это главное слово.

- Олег! – Вера стояла в конце аллеи и махала рукой. – Привет!

Я помахал в ответ и направился навстречу.

- А Влад где?

- Сейчас придет. Мороженое покупает.

Мы прошлись по дорожке к пруду. У воды дети кормили голубей. Меж упитанных сизарей сновали воробьи, воровали крошки.

- Вер, - я обернулся к ней, - как у тебя дела, вообще.

Я сделал жест, словно пытался охватить все сущее сразу.

- Нормально, - она усмехнулась, - благодаря тебе словно заново родилась. А спасибо так и не успела сказать.

- Это ерунда. Это мелочи.

- А кто тут меня заждался? – раздалось довольное из-за спины.

Я обернулся. Влад держал в руках четыре эскимо и улыбался во весь рот. Одно сразу вручил Вере, второе мне, еще одно положил на скамейку, последнее начал открывать.

- Четыре зачем? – Спросил я. – Растает, не дождется Вику.

- Не растает, - сказал Влад со знанием дела, кивнул на Веру, - знаешь, какая обжора, хоть и худая.

Девушка попыталась надуть губы, но быстро передумала и взялась за лакомство. Влад был прав. Мороженое растаять не успело. Вика появилась раньше.

***

По виду ее сразу стало ясно, что дело дрянь.

- Ты был прав, - сказала она, не дожидаясь вопросов.

Вера шумно вздохнула, сложила промокший фантик, закинула в урну.

- Что и у тебя нашли болезнь?

Вика кивнула, глядя только на меня.

- Олег, - в ее голосе было отчаяние. Но как же так? Разве так можно? А как же клятва Гиппократа?

Я не стал ей ничего говорить, просто сгреб в охапку и поцеловал в ее милый курносый носик, украшенный россыпью крохотных веснушек.

Вика сначала затихла, потом отстранилась, сказала серьезно:

- Ребята, с этим надо что-то делать. Они не просто мошенники, они убийцы.

Влад едва не подавился мороженным.

- Как убийцы?

Я усадил девчонку на скамью, вручил ей эскимо.

- Успокойся и давай - рассказывай по порядку, что узнала. Кого они убили?

Вика кивнула, порвала на мороженом обертку, откусила верхушку. Какое-то время она молчала, потом слова полись из нее рекой.

- Я в поликлинике встретила маму одноклассника, - сказала она, глядя на свои руки, на мороженое, на белую струйку, текущую по фантику.

Меня вдруг осенило. Не зря же видение показало кладбище. Я осторожно спросил:

- А твоего одноклассника, случайно, не Герман зовут?

Вика изумилась, распахнула глаза:

- Да, Герман. Гера Ранцев. А ты как узнал?

Влад присвистнул.

- Да мы тут пытались в прошлое Маринича заглянуть, а Олегу вместо этого похороны твоего знакомого показали.

Вика нахмурилась.

- Рассказывай, - вновь потребовал я, - что с ним случилось?

- Он у нас всегда спортом занимался, - выдала девчонка невпопад.

Я еще не успел сообразить, к чему это было сказано, как она продолжила:

- Биатлон. Мастер спорта.

- Причем здесь это? – Осторожно поинтересовалась Вера.

Вика отмахнулась:

- Погоди, сейчас все расскажу. Так вот, ему предложили поехать в спортивный лагерь вожатым. На море, на все лето

Я и тут я понял, в чем дело.

- Он пришел в поликлинику за справкой?

- Ну да, - пролепетала Вика и выкинула окончательно растаявшее мороженое в урну.

Руки ее были испачканы сладким молоком. Вера полезла в карман и протянула девчонке чистый платок.

- Спасибо, - сказала та.

В принципе, она могла дальше не рассказывать, итак все было ясно.

- Ваш врач нашел вирус и у него? – Спросил я.

Она кивнула. Я заметил, что на ее пушистых ресницах висят слезы. Вика хлюпнула носом, сжала губы. Пришлось продолжить за нее:

- А денег на лекарство у них в семье не было?

Вика помотала головой.

- Мама работает воспитателем в детском саду. А отца у Герки нет.

- Чудесно, - процедил сквозь зубы Влад, - просто чудесно. И что твой одноклассник сделал?

- Он пришел домой, написал записку, что жизнь закончилась, что нет смысла мучиться самому и мучать родных… - Вика всхлипнула.

- И про СПИД тоже написал? – Удивился я.

- Нет, ни слова о том, чем болен.

- А дальше?

- Он выбросился из окна. Двенадцатый этаж, понимаешь? – Она подняла полные слез глаза.

- Фаталити, - констатировал Влад, - без шансов.

Я мысленно вернулся в свое видение – парня хоронили в закрытом гробу. Тела «летунов» - весьма неаппетитное зрелище. Мда, жаль его мать. Слов нет, как жаль.

- В поликлинике его мама, что хотела?

- Узнать хотела, что с ним случилось, чем он таким заболел. А там…

Она махнула рукой.

- Ничего? – задала вопрос Вера.

Вика сначала кивнула, потом покачала головой.

- Ничего. Ни в карточке, ни в анализах. А врач сказал, что знать не знает ни про какие Геркины болезни и выставил ее из кабинета, сволочь.

- Сволочь, - повторил за ней Влад.

***

По радио пел Сергей Никитин:

Времена не выбирают,

В них живут и умирают.

Большей пошлости на свете

Нет, чем клянчить и пенять.

Будто можно те на эти,

Как на рынке, поменять.

И я был с ним абсолютно согласен. Время мне выпало совершенно пакостное. Но пройдет совсем немного, и мы все, кто сейчас его ругает, будем вспоминать эти дни с ностальгией. Хотя, насчет всех я, наверное, хватил.

Крепко тесное объятье.

Время — кожа, а не платье.

Глубока его печать.

Словно с пальцев отпечатки,

С нас — его черты и складки,

Приглядевшись, можно взять.

И это тоже верно. Я завел свою ласточку, плавно выехал на шоссе. За рулем мне всегда лучше думалось, особенно под аккомпанемент хорошей музыки.

Что ни век, то век железный.

Но дымится сад чудесный,

Блещет тучка; обниму

Век мой, рок мой на прощанье.

Время — это испытанье.

Не завидуй никому…

- Делать-то что будем? – Нарушила общее молчание Вера?

А я буквально затылком почувствовал вопросительный Викин взгляд.

- Пока не знаю. Не бить же его?

- Но у тебя есть сила, есть магия. Что если применить?

Вера замолкла. Молчали остальные, словно давали мне возможность высказать веское слово. Только сказать им мне было нечего. Пока…

- Не знаю, - повторил я, - давайте приедем, я попробую выяснить у книги. Вы не забыли часом, что шаман я без году неделя?

Влад хмыкнул, отвернулся к окну. Пробурчал:

- Липовая отмазка.

Стало понятно, что мой ответ его не устроил. Я дополнил свою мысль:

- Давайте так, сейчас заедем к Вике, заберем книгу. Потом ко мне. А там уже все решим.

К Вике заскочили буквально на минуту. Я даже машину не стал глушить. Потом поехали к Мариничу. Девчонкам было жутко интересно глянуть, где я живу. С заднего сидения раздавался заговорщический шепот.

Влад порылся в бардачке, нашел кассету группы ноль. Оставшийся путь прошел под психоделические песни Чистякова. Девчонки принялись азартно подпевать настоящему индейцу. Выходило у них на редкость слажено. Я смотрел на дорогу и думал, что они, в отличие от меня, пока не в курсе, чем завершится буквально через год Федина музыкальная карьера.

К дому подкатили под вечное «Иду, курю». Я с чувством выполненного долга припарковал машину, вынул пачку трофейного Кэмела и закурил.

***

В дверь была всунута записка. Сердце сразу екнуло в ожидании очередной порции неприятностей. Я развернул листок, выхватил глазами одно единственное слово: "неделя".

- Что это значит? - спросила Вера.

- Ничего, - я излишне поспешно свернул листок и сунул в карман.

Влад хмыкнул, отнял у меня ключи принялся отпирать замок. Получилось это у него не в пример ловчее.

Вика прижала меня в коридоре.

- Покажи записку, - потребовала она.

Вера к ней присоединилась.

- И мне. Думаете, мы не видим, что у вас что-то происходит? Думаете мы слепые?

Я помотал головой. Никогда меня еще не допрашивали две сопливые девчонки. Самое забавное, я бы не сказал, что мне это не нравится. Их внимание и беспокойство были приятны.

- Молчат, как партизаны, - закончила свою мысль Вера. – Брысь на кухню! Оба! С живых вас не слезу!

Это прозвучало весьма двусмысленно. Влад хмыкнул и игриво повел бровями. За что и был награжден шутливым толчком под ребра.

- Олег! – В голосе его не было ни капли возмущения, один лишь смех, - вот скажи, чего она дерется?

В их семейные разборки я не полез. Вера ответила сама:

- Заслужил! Брысь оба мыть руки и на кухню. А мы пока посмотрим, чем вас накормить.

***

Кормили банальными пельменями. Вика обшарила все шкафчики, наморщила недовольно носик.

- Что-то твой Маринич совсем хозяйство запустил. Ничего толкового нет. Морозилка и та пустая.

Влад не подумав подкинул в топку дров:

- А у него она не для еды. Он там свои шифровки хранил.

- Какие еще шифровки?

- Те, которыми бабулина книга плюется.

- Так! – Вера плюхнула перед нами две тарелки, жмякнула в центр стола баночкой майонеза. Скомандовала: - Быстро всем есть. Болтать потом будем. Вы у меня со своими тайнами во где! – Она наглядно приставила два пальца к горлу, демонстрируя, как мы ее достали.

- А хлеба? – Осторожно попросил Влад.

- Вот.

Нам выдали нож и бренные останки черного. Вслед за хлебом одарили двумя чашками чаю. Вера воткнула руки в боки, грозно обозрела кухню и предупредила:

- Больше ничего не получите, можете даже и не заикаться.

Просить как-то разом расхотелось. Я взялся за вилку и принялся молча поглощать калории. Вика пристроилась рядышком. Вера еще посверкала глазами и тоже взялась за еду.

На пельмени у нас ушло ровным счетом пять минут. Влад, чтобы откосить от разговора, героически предложил себя в посудомойки. Его порыв не оценили.

- Позже помоете, - прорычала его благоверная, сгребая посуду в раковину. – А сейчас живо в комнату и объясните уже нам все наконец. А то держите за дур!

Влад бросил на меня умирающий взгляд и поплелся в указанном направлении. Вид у него был такой, словно его ведут на расстрел.

- Шут, - буркнула Вера, впрочем, без особой злости, скорее даже с пониманием.

В комнате нас уже ждала Вика. Она застелила софу, сгребла с журнального столика в сумку с картами все безобразие, раскиданное нами накануне. Оставила лишь коробочку с мятными леденцами. Достала книгу, уселась на кровать и теперь с удивлением озиралась.

Влад поскреб в затылке, подумал, притащил из коридора для Веры пуфик. Сам расположился на полу, скрестив ноги по-турецки. Я сел рядом с Викой. Сказал:

- Спрашивайте.

Ходить кругами они стали, выдали практически хором:

- Что за шифровки?

Я молча принес блокнот Маринича, положил на стол, отодвинув книгу бабы Дуси, от греха, в сторонку. Пусть смотрят, жалко что ли? Изучение записей долго не продлилось. Не прошло и минуты, как Вика изумленно спросила:

- Что это?

- Понятия не имею, - честно ответил я. – Единственное, что удалось узнать, это то, кем быд хозяин всего этого добра, - я обвел комнату руками. – А был он каталой.

- Кем?

Вопрос Веры прозвучал недобро.

- Карточным шулером, - поспешил успокоить взрыв негодования Влад.

В подтверждение своих слов, он дотянулся до сумки и метнул на стол новенькую колоду.

- Та-а-ак, - Вера побарабанила пальцами по столешнице, - а записка?

Я добавил к колоде мятую бумажку. Вика нервно сгребла из баночки леденец, отправила в рот.

- Это втрое предупреждение, - пояснил я. - Сначала они звонили по телефону. Сказали, что я должен все вернуть. Дали срок.

- Что вернуть и кому ты не знаешь?

Это скорее было утверждение, чем вопрос.

Я развел руками, а потом добавил:

- Хотели спросить у книги, но ей блокнот не понравился.

Вика взяла тетрадку, чуть поколебалась, приблизила к гримуару. Бабкино наследство угрожающе загудело, принялось плеваться во все стороны багровым.

- Понятно, - сказала девчонка и отложила блокнот подальше на кровать, - то есть, конечно, ничего не понятно, но ясно, почему вы молчали. Что будешь делать?

Я опять развел руками.

- Пока не знаю. Давайте лучше поговорим о враче.

На этих словах Вика встрепенулась, посмотрела на меня лукаво. Сказала вдруг:

- С меня долг.

- Какой?

- Помнишь, мы поспорили? Я тебе проиграла. Пришла пора выполнять обещание.

Она склонилась ко мне, коснулась своими губами. После леденцов ее поцелуй был сладким, мятным. Ужасно неумелым. У меня возникло дикое желание сгрести девчонку в охапку, поднять и утащить в соседнюю спальню прямо сейчас, наплевав на Веру и Влада. Если бы это была не Вика, а кто-то другой, я бы точно так и поступил. А с ней…

Мне показалось, что я могу невольно обидеть ее, оттолкнуть от себя. В конце концов мне почти сорок лет, как не восемнадцать. А в этом возрасте я научился контролировать свои желания и порывы. Поэтому просто обнял мое сокровище крепко-крепко и ответил на поцелуй. А остальное вполне могло подождать.

Глава 6.1 Слежка

Общаться со мной книга отказалась наотрез. Я пытался уговорить ее и так, и эдак. С третьей попытки получил разрядом в лоб и отложил зловредный гримуар в сторону.

- С меня хватит, - сказал я. – Наверное, придется обходиться без приданого твоей бабули.

Вика попыталась заступиться за свое наследство:

- Это она к тебе еще не привыкла! Вот пообвыкнется немного и опять заработает.

Я скептически поднял бровь.

- Когда это будет?

- Не знаю, - Вика ненадолго стушевалась, - ты бы у бабушки спросил.

- И правда, Олег, - обрадовался ее идее Влад.

- Я бы спросил, только как? Бабуля твоя за эти дни меня ни разу не навестила.

Тут я поймал себя на жгучем желании трижды сплюнуть через плечо. От соблазна удержался едва-едва.

- А давайте по старинке? – Неожиданно предложила Вера.

Влад ее не понял.

- Это как?

Девушка ткнула в меня пальцем.

- Давайте, пока книга к нему привыкает, просто проследим за врачом. Выясним, где живет, с кем встречается. Вдруг это потом пригодится?

Предложение воодушевило всех, кроме меня.

- Верунчик, тебе никто не говорил, что ты гений? – Сразу выпалил восхищенный Влад.

Вера непритворно зарделась, покачала головой. Вика усилила общий восторг:

- Прямо сейчас и начнем. У него смена до двух дня. Как раз успеем добраться.

- Зачем? – Спросил я, стараясь, чтобы голос оставался спокойным.

Вика удивилась:

- Как зачем? Чтобы успеть. Чтобы домой не ушел. Это так просто, Олег!

Я лишь повторил вопрос:

- Зачем нам за ним следить? Какой в этом смысл?

Тут у них вышла заминка. Горе-сыщики переглянулись. За всех высказался Влад:

- А вдруг их там целая банда? Мы тогда сможем всех на чистую воду вывести.

- Вдруг? – На моих губах появилась усмешка. – А вдруг не сможем?

Вика поймала мою ладонь.

- Олег, ты не прав. Сидя дома, мы ничего не узнаем. Лучше ошибиться, чем дать обманывать людей. Чем дать их убивать.

Я открыл рот, чтобы возразить, но слушать меня не стали.

- Хватит болтать, - отрезала Вера, - знаете, сколько раз с меня брали деньги, обещая исцеление? Сколько я таких врачей повидала?

- Сколько? – Мой вопрос привел ее в смущение.

Девушка опустила глаза и призналась:

- Вообще-то, двоих. Но это неважно. Я и к тебе шла с уверенностью, что меня опять обманут.

Она машинально провела ладонью по своей абсолютно чистой щеке.

- И я очень благодарна тебе за помощь. Но сейчас ты не прав. Когда врач становится мошенником, это не просто плохо. Это – огромный грех. Нельзя наживаться на чужом горе.

Слушая ее слова, все притихли. Викины глаза стали мокрыми от сопереживания. Влад сгреб свою вторую половину в охапку и чмокнул в означенную щеку. Вера едва заметно улыбнулась.

- Так что, я предлагаю голосовать. Дело это добровольное. Никого принуждать и осуждать не буду. Я за слежку!

И она первой подняла вверх руку. Влад не стал медлить. Над столом взметнулось уже две руки. Вика глянула на меня виновато, едва заметно пожала плечами и присоединилась к парочке. Трое против одного. Отчего-то я почувствовал себя полным ничтожеством.

Как я подписался на эту аферу? Не знаю. Мог бы сказать, что бес попутал, но это было бы ложью. Просто вдруг понял, что за всю свою спокойную респектабельную жизнь Олегом Ковалевым ни разу не участвовал ни в одной авантюре. Слишком правильным я был. Слишком честным. Слишком законопослушным. Да что там, если подумать, все во мне было слишком.

Поэтому я поднял руку и тоже сказал:

- Я, за!

***

Выехали сразу. Не стали тратить время на сборы, не вымыли посуду. В какой-то момент мне показалось, что вся честная компания попросту боится, что я изменю решение.

До поликлиники добрались в рекордные сроки. Викиному врачу до конца приема оставалось добрых полчаса. Я не стал расстраивать молодняк, говорить, что приличные доктора после приема заполняют еще ворох бумаг и выходят на волю гораздо позже назначенного срока.

Жизнь показала, что правильно сделал. Ровно в 14.00 дверь поликлиники открылась, из дверей появился молодой импозантный мужчина в замшевом пиджаке песочного цвета.

Я не смог даже примерно сообразить, сколько в девяносто первом мог стоить такой прикид. Наверняка знал лишь одно – дорого. Честному врачу уж точно не по карману.

- Пижон, - презрительно процедил Влад, - ишь как вырядился!

Потом вдруг смутился и уточнил у Вики:

- Это он?

Девчонка молча кивнула. Теперь на доктора мы смотрели в восемь глаз. Смотрели и ждали, что он будет делать дальше. Мужчина нас удивил. Казалось, он больше никуда не спешит – вальяжно спустился по ступеням, остановился у самого крыльца и закурил.

Курил недолго. Едва огонек на сигарете преодолел экватор, ко входу поликлиники подъехал серый Пассат. С того места, где мы стояли, водитель машины был виден довольно плохо. Но что-то в нем мне показалось знакомым.

Зато врач его сразу узнал. Узнал и обрадовался. Он бросил окурок себе под ноги, мимоходом затоптал его, обошел машину и открыл переднюю дверцу. Пока садился, пока о чем-то говорил, я все пытался разглядеть водилу. Знаком. Точно знаком. Вопрос откуда?

Ответа у меня не было.

- Черт, - повторил мои мысли Влад, - где-то я его уже видел.

- Врача? – Вика изумилась.

- Нет, шофера.

- Я тоже.

Под удивленные взгляды в спину, я вырулил с парковки отсчитал пяток секунд и потихонечку тронулся следом за Пассатом. По пути до шоссе мне удалось пропустить между собой и ним пару машин, но это меня успокоило не сильно.

На этот раз вел я нервно. То притормаживая, сбрасывая скорость, стараясь отстать. То чуть нагоняя. Слежкой мне за всю мою не слишком короткую жизнь заниматься не приходилось ни разу. Представление о ней я имел весьма условное – по фильмам и книгам. А потому страшно боялся запалиться.

Пассат между тем двигался ровно. Он пересек весь город и выехал на трассу. Я снова отстал. Сделал так, чтобы его было видно самым краешком зрения. Так мы проехали еще минут тридцать. Все молчали.

Наконец, Влад не выдержал, расстроенно прицокнул языком:

- Хреново, что у тебя машина такая приметная. Знал бы, что так все повернется, взял бы свою пятерку. Таких как она на дорогах пруд пруди.

- Пятерку? – Я реально удивился. – У тебя же копейка была.

- А я поменял, - сказал парень легкомысленно. – Нам с девчонками после твоей гибели Левушка столько капусты отбашлял! Закачаешься. До сих пор на эти деньги живем. Правда, я еще к Верунчику перебрался, а свою квартиру сдаю…

Пассат вдалеке вильнул багажником и свернул налево. Эти места были мне прекрасно знакомы. Славка дважды возил меня сюда в гости к одному знакомому барину. Дальше ехать не имело смысла. Лицо водителя само всплыло в моей памяти, заставило поежиться. Я вырулил на обочину и становился. Спросил у озадаченного Влада:

- Вы с Верой жениться-то собираетесь?

- Собираемся, - ответила девушка, - мы только тебя ждали.

Вот это новость. Ждали? Меня? Как это понимать? Я ничего не успел сказать, видимо мысли так явно промелькнули на моем лице, что Вера рассмеялась:

- Не удивляйся. Нам Вика сразу сказала, что ты скоро вернешься. Ей бабушка давным-давно это пообещала.

Я откровенно потерял дар речи. Все всё знали, один я не в курсе. Взгляд мой упал на часы – три часа по полудни. Надо ехать назад. Я развернул свою ласточку через сплошную. Спросил:

- Вика, а что еще тебе бабушка обещала?

Девчонка поспешно ответила. Голос у нее был виноватый.

- Ничего. Честно.

Честно… Мда… Черт бы их побрал и бабку, и внучку с их тайнами. Я неожиданно для себя разозлился. Только говорить ничего не стал. Сжал зубы и поехал молча.

- Погоди, - всполошилась Вера, - а вражескую машину мы догонять больше не будем?

- А что ее догонять? – иронично ответил Влад. – Я вам и так скажу, куда он едет. Там ваш обожаемый Лев Петрович живет. И парня я вспомнил, который за рулем. Это один из его подручных.

Парня я тоже вспомнил. Правда, не сразу. Он был из троицы, что учила меня кулаками по указке доброго барина.

Глава 6.2

Ночью раздался звонок. Он уже заранее был тревожным, пугающим. Кто бы ни звонил, а мне совершенно не хотелось поднимать трубку. Я понятия не имел, кому мог понадобиться в такое позднее время Маринич. Но как быть, вдруг это кто-то из родни? Вдруг не поднятая трубка заставит его нагрянуть в гости?

Пришлось собраться с духом и взять телефон.

- Да? – Я постарался не выдать свои эмоции.

Голос был знакомый, отнюдь не родной.

- Все понял, урод? – Прорычал он. - Напоминать не придется?

Нет, надо отсюда драпать. Добром это все не закончится. Знать бы только куда драпать.

- Понял, - сказал я и шестым чувством ощутил, что этого недостаточно, потому добавил, - не придется.

- Смотри у нас.

Звонящий дал отбой. На часах была без двух минут полночь. Я с чувством чертыхнулся, прошлепал на кухню, на нервах принял соточку на грудь и твердо решил, что все. Хватит. Баста. Пора прекращать бегать от проблем. Необходимо их решать. Как можно быстрее, кардинально, раз и навсегда.

Я сгреб со стола забытую Викой книгу, не глядя на возмущенные искры, засунул ее под подушку, лег, дернул шнурок настенного бра и прямо в темноту сказал вслух:

- Баба Дуся, я к тебе иду, встречай гостя.

А после укрылся с головой. Словно этот детский метод был в состоянии помочь найти нам с бастующей книгой общий язык.

Способ, как ни странно, помог.

***

Впрыгнуть в навь, как обычно, не вышло. Пришлось добираться пешком. Трудно, долго, сквозь какой-то темный тоннель, насквозь пропахший еловой хвоей. До конца дойти я так и не смог. Лишь только в конце появился свет, как ноги мои отказались двигаться. Встали, как вкопанные, словно кто-то приклеил их к полу.

Впереди на грани света и тьмы замаячил призрачный силуэт, похожий на игральную карту.

- Дошел-таки, - раздался из-за преграды знакомый голос. – Я уж и не чаяла свидеться.

- Я тоже вам рад, бабушка Дуся, - прокричал я в пустоту.

- Не ори, - бабка весело фыркнула, - Васеньку мне напугаешь.

«Напугаешь его, как же, - подумалось сразу, - он сам кого хочешь напугать может!» Вслух я это, понятное дело высказывать не рискнул.

За преградой хихикнули.

- Правильно мыслишь, - сказала бабка. – Ты это, вперед не лезь, нельзя тебе дальше.

- Почему нельзя? Раньше спокойно ходил.

Ответ последовал непонятный:

- Раньше твой дух в другом вместилище обитал.

- И что? А это, - я поморщился, но слово произнес, - вместилище чем хуже?

Мне было интересно услышать ответ, но ведьма разочаровала. Вместо ответов, она сама начала задавать вопросы:

- Что ты сейчас перед собой видишь?

Я хотел было пошутить про свет в конце тоннеля, но вовремя осекся. Шутка вышла бы глупой. Ответил серьезно:

- Карту.

- Молодец, - похвалила бабка. – И на какие мысли она тебя наводит?

Вот что за манера? Нельзя все просто объяснить?

- Ни на какие. Понятия не имею, что она здесь делает.

Баба Дуся не унималась. Голос ее исполнился ехидства:

- А если присмотреться?

К чему там присматриваться? Нет, я, конечно глянул и левым глазом, и правым, и вместе двумя. Понятнее не стало.

Бабка хихикнула, спросила вкрадчиво:

- Неуч, ты Пушкина читал?

Странный, прямо скажем, вопрос. Причем здесь Пушкин, Маринич, карта и то место, где я сейчас застрял?

- Читал, - ответил я осторожно, - и что?

- Дурак был твой предшественник, - припечатала ведьма, - почти, такой же как ты.

Мне даже захотелось возмутиться. Сколько, в конце концов, можно? Бабка успела раньше:

- Удача ему была нужна в картах. Он за эту удачу душу продал, тело осквернил. Ритуал над ним провели – оженили на одной известной персоне. Всерьез оженили. В церкви венчали. Суженная его теперь никуда не пускает. И тебя вместе с ним. Две ведьмы рядом жить не могут.

Ведьма, суженная, ритуал, Пушкин. Да чтоб вас всех!

- Баба Дуся, а можно не ходить кругами? Можно, сказать прямо что к чему?

Она вновь захихикала. Довольно, со вкусом:

- Я ж говорю, дурак. Книжка такая у Пушкина есть «Пиковая дама». Слыхал?

Нет, ну я же не совсем дикий, слышал, конечно.

- Даже читал, - порадовал я ведьму вслух. Про себя добавил, что было это давно, когда учился в школе.

Баба Дуся услышала и первое, и второе.

- То-то и оно. Помнишь, что просил Герман у старухи?

И тут меня озарило. Вот черт, как сам-то не догадался! Я пригляделся внимательнее – с призрачной карты на меня смотрело до боли знакомое лицо.

- Суженная это его, - поведала старуха, - пока она с тобой, тебя ни книга не признает, ни навь не пропустит. Нельзя ей сюда. А без нее ты не сможешь пройти. Вы теперь накрепко связаны.

- А если я попытаюсь пройти, сквозь нее? Что будет?

Бабка вздохнула.

- Попытаться-то ты можешь. Сердце-то у этого тела крепкое, а вот разум… - Она вновь вздохнула. - Разум может не сдюжить. Хочется тебе потом до смерти слюни пускать и тупо глазами хлопать?

Тьфу-тьфу-тьфу. Глупый вопрос, ясное дело, не хочется. Я пригляделся к карте – женское холеное лицо довольно улыбалось. Даже два – одно сверху, другое снизу. От обоих меня по коже пробирал мороз.

- Баб, Дусь, - спросил я жалобно, - а делать-то что? – Я уже успел привыкнуть и к книге, и к силе, и к вам. Мне совсем не хочется это терять.

- Я тебе помогу, - сказала она серьезно, но ты мне должен поклясться, что исполнишь любое мое желание. Любое! Одно. Каким бы странным оно тебе не показалось.

Я сразу насторожился. Уже сама это просьба казалась мне странной. Куда больше? Жутко захотелось отказаться от дара, от книги, от бабкиного наследства. Отказаться и убраться восвояси. Жил же я раньше как-то без всего этого?

Но перед глазами встало Викино лицо. А еще вспомнился голос из телефонной трубки. Черт! Черт, черт, опять попал, как кур в ощип!

- Обещаю, - почти прокричал я.

- Вот и славно. – Ведьма даже обрадовалась.

За картой появилась неясная тень. Призрачное изображение пронзила сухая рука. Я смотрел, не в силах отвести взгляд, как рука эта растет, удлиняется, растягивается, словно резиновая. Очень скоро передо мной возникла старческая ладонь с узловатыми пальцами. Она застыла, не долетев буквально полметра.

- Руку протяни, - потребовала старуха.

Как зачарованный, я подчинился. Бабкины пальцы что-то вложили в мою ладонь.

- Кулак сожми, - велела она. – Здесь не смотри. Вернешься в явь, тогда и посмотришь.

Я крепко сжал руку. Свет сразу стал меркнуть. Вместе с ним пропали и карточная ведьма, и ведьма настоящая. Напоследок издалека донесся бабкин голос: "В церковь вам надобно. Ритуал нужно провести наоборот. Развенчать тебя с суженой. Понял?"

Из сна меня словно выбросило. Я дернулся, скатился с кровати, больно приложился о пол коленями, открыл глаза. В квартире было светло. За окном шумели на машины. В ладони моей было что-то твердое, непонятное. Пальцы испуганно разжались. Звяк! И по полу запрыгал тонкий ободок обручального кольца.

Я поймал его в одно движение, накрыл ладонью, остановил, но поднимать не стал. Было почему-то страшно. Кольцо казалось мне жуткой скверной. Я встал с колен, уселся на кровати и только тут заметил, что на подушке у меня лежит изрядно помятая карта – дама пик.

Глава 7. Обратный ритуал

- Пьяная, помятая пионервожатая… - Влад и так, и эдак повертел карту, отложил на столик, уставился на меня сочувственно. – Как тебя так угораздило?

- Не меня, Маринича.

Он хмыкнул, ткнул пальцем в блюдце с золотым ободком.

- А это, стало быть, обручальное кольцо.

Вопрос был риторическим, ответа не требовал.

- Все хорошо, - сказала Вера, - только что нам со всем этим делать?

- Снимать штаны и бегать, - проворчал Влад, - Верунчик, ты чего к человеку пристала? Не знает он. Ему эта дрянь, - он вновь взял карту, - всю связь с шаманской силой перекрыла.

- Успокоил, - Вера покачала головой, - а, может, так?

Она неожиданно для всех отняла у парня карту и плюхнула сверху на книгу.

- Не надо!

Вопль у нас с Викой вырвался одновременно. Одновременно он и затих. Книга засияла. Она не искрила, не плевалась во все стороны гневными сполохами. Сияние было ровным, спокойным, золотисто-желтым.

- А это что значит? – Снова влез с вопросом Влад.

Я пожал плечами, подумал и сверху на карту добавил кольцо, здраво рассудив, что хуже точно не будет. Не стало. Бабкин гримуар вместе с артефактами, принесенными из нави, окутал золотой кокон. А потом…

- Смотри! – Вика вцепилась в мою руку чуть выше локтя. – Смотри, Олег! Что это?

Кто бы мне самому рассказал? Впрочем, посмотреть, действительно, было на что. Книжная обложка в этом свете таяла, как мороженое на солнце. Сначала внутрь фолианта погрузилась карта, следом вглубь затянуло и кольцо. Кожаный переплет неспешно зарастил прореху, хлюпнул. А после свечение погасло.

- Все? – От неожиданности я произнес это вслух.

- А тебе мало? – Смешок у Влада получился нервным.

На вопрос его отвечать я не стал, зато ответила книга. Страницы дрогнули, раскрылись, явив честной компании девственно чистое нутро.

На развороте обнаружились и карта, и кольцо. Я счел это приглашением к разговору и подвинул книгу к себе.

***

- Вику туда пускать нельзя. – Твердо заявила Вера. – Она никогда не толком не была в церкви, растеряется.

Девчонка, которую сейчас так активно обсуждали, даже обиделась:

- Я справлюсь!

Я осторожно обнял ее за плечи. Казалось, что сейчас она фыркнет, возмущенно взовьется и побежит исполнять указания книги.

- Вик, - сказал я примирительно, - не дуйся, но Вера права.

- Еще как права! – Настрой у Владовой благоверной был самый что ни на есть боевой. – Ты только представь – церковь, идет венчание. Ты видела когда-нибудь венчание?

Вика закусила губу, покачала головой, но тут же выпалила:

- И что с того?

- Ничего, - успокоила ее Вера, - только там куча разных правил, а тебе придется делать все наоборот. Например, всех батюшка поведет вокруг аналоя против часовой стрелки, а ты должна пойти по часовой. – Она сначала продемонстрировала пальцем гипотетические круги, потом подняла этот палец вверх, сделала внушительные глаза, - три раза, между прочим! И выглядеть ты будешь при этом, как полная дура.

Вика стушевалась, задумалась.

- А ты справишься? - Спросила она.

Вера усмехнулась.

- Я пока свое проклятье лечила, - она привычно провела по щеке, - чего только не делала. Справлюсь.

Книга одобрительно прыснула золотыми искрами. Я покачал головой, больно уж необычное она прописала нам «лечение». Хотя, чего удивляться? От бабкиного наследства сложно ожидать рецептов будничных, обычных.

Я взял ножницы и протянул Вере:

- Режь. Чем быстрее все сделаем, тем раньше сможем наказать врача.

Девушка не колебалась – одно движение, и карта распалась на две половинки. Вера взяла с колен платок, повязала на голову совсем по-старушечьи, одну половинку карты опустила в карман жакета, вторую надрезала еще несколько раз в разных направлениях и засунула под косынку. Осторожно поправила челку, известила:

- Готово.

- Тогда поехали.

Я накинул на плечи куртку, всунул ноги в растоптанные мокасины, похлопал себя по карману, проверяя ключи.

Девушки принялись обуваться.

- На кладбище? – неизвестно зачем спросил Влад.

Я дернул плечом. К чему вопросы, если инструкцию книги всем зачитывали в слух.

- Ну и ладно, - согласился он.

А мне вдруг стало ясно, что парень ужасно волнуется. Не за себя, за Веру. Я положил на плечо ему руку, постарался успокоить:

- Не бойся, для нее это не опасно.

- Я и не боюсь, - соврал он и сбросил мою ладонь. - Мне вот интересно, а имя ты как менять собираешься?

Я хмыкнул. Этот момент в бабкином ритуале был самым сложным. Хотя…

- Есть одна идея, но об этом позже. Поехали.

И мы все дружно выбрались на лестничную площадку.

***

«Корнеев Сергей Евгеньевич». Второй раз за не полную неделю мне выпало стоять возле этой могильной плиты.

- Здравствуй, Серый, - сказал я беззвучно, одними губами. – Прости, что вновь придется потревожить твой покой.

Вера присела возле меня на корточки, достала из кармана кусок дамы пик, растеряно повела рукой.

- Олег, а копать-то чем?

Я едва не чертыхнулся. Об этом мы как-то совсем не подумали.

- Погоди, - поспешно выпалил Влад, - нам не гроб выкапывать. Ямка нужна совсем небольшая. Сейчас что-нибудь соображу.

Он шмыгнул за ограду. Я присел рядом с Верой. Вика насупившись стояла чуть в стороне, следила за Владом и за окрестностями.

- Идет, - сказала она громким шепотом.

Влад действительно вернулся почти сразу. В руках у него была чистая консервная банка с подгорелыми потеками воска на дне.

- У соседей свистнул, - обрадовал нас он, - в ней свечи стояли. Потом надо вернуть.

И протянул банку Вере.

- Как раз подойдет.

Девушка немного поколебалась. Происходящее всем нам казалось настоящим кощунством. Но желание вернуть силу и наказать зарвавшуюся сволочь, играющую чужими жизнями, было сильнее суеверий.

- Ну, - выдохнула Вера, - ни пуха!

И принялась рыть в цветнике на могиле углубление. Я едва не ответил ей традиционным: «К черту!» К счастью, вовремя прикусил язык – поминать нечистого сейчас было глупостью абсолютной.

- Удачи, - сказал я вслух, - пусть у нас все получится.

Вера в три движения вырыла лунку сантиметров десять глубиной, опустила на дно половину карты, сложила ладони домиком и прошептала нужные слова. Мы ждали, затаив дыхание, но ничего не случилось. Заклятье обошлось без спецэффектов.

Банка быстро засыпала карточную могилку. Вера пришлепала донышком поверху несколько раз, сравнивая миниатюрный холмик с общей поверхностью.

- Все, - сказал она и протянула банку Владу, - готово. Теперь в церковь.

- А в субботу точно венчают? – Неожиданно возник у меня вопрос.

Все беспомощно переглянулись. Знатоков церковных обрядов в нашей компании не было.

- Не знаю, - ответила за всех Вера, - не месте и выясним. В конце концов, за спрос не бьют.

***

Храм выбрали подальше от кладбища – там было меньше вероятности нарваться на бесконечные отпевания. Сначала с час сидели в машине напротив входа, надеясь, что проблема решится сама собой. Но за все это время не увидели ни одной свадьбы.

Первым не выдержал Влад.

- Долго мы тут торчать собираемся? – Резонно спросил он. – Давайте, я схожу и спрошу.

- Вместе пойдем, - возразила ему Вера, - скажем, что хотим повенчаться.

Парень от неожиданности аж поперхнулся, сделал страшные глаза. Девушка недобро прищурилась:

- Или ты против?

Он поспешно замахал руками.

- Верунчик, ты же знаешь, я всегда за! Но не сейчас же?

- А когда? – Пробурчала она, но настаивать не стала.

Я усмехнулся:

- Не ссорьтесь. Вас все равно никто не повенчает. Сначала в ЗАГСе надо расписаться. Без этого никак.

Мне показалось, что Влад облегченно вздохнул. И я продолжил:

- А спрашивать пойдем мы с Викой. Тебе, Вера, еще ритуал тут проводить. Нечего зря светиться, а то вопросами замучают.

Вика встрепенулась, обрадовалась.

- Правильно, - подтвердила она, - лучше мы сходим.

С эти тоже никто не спорил.

К храму шли за ручку, как школьники. Как-то так вышло, само собой. Вика сунула в мою руку свою ладошку, а я обхватил ее бережно, но крепко. Когда-то давно я так же водил свою сестренку. И сейчас неожиданно нахлынули воспоминания. Были в них густо перемешаны светлая радость и печаль.

Я покосился на Вику, на ее серьезное лицо, не сдержался и щелкнул ее по кончику носа.

- Ты чего? – Зашептала она.

Я рассмеялся.

- Улыбнись, мы же жениться идем, а не на похороны.

Вика потерла нос, буркнула смущенно:

- Скажешь тоже.

Больше мы не говорили. По ступеням поднимались все так же, держась за руки. Уже внутри девчонка встрепенулась, тихо ойкнула:

- Олег, я платок не взяла!

Я пожал ей руку.

- Ничего, не думаю, что нас выгонят за такую ерунду.

По ее лицу стало ясно, что сама она это ерундой не считает. Я легонько ее подтолкнул. Шепнул на ухо:

- Иди, спрашивай.

Удивительно, но она пошла с таким просветлевшим лицом, что мне подумалось: «Потом, когда мы действительно решим пожениться, надо будет озаботиться и венчанием. Вике, похоже, нравится эта идея».

Я отошел в сторонку, повернулся к первой же иконе, не зная ни названия ее, ни назначения. Понял вдруг, что в церкви не был хренову тучу лет. Так давно, что успел забыть, какая тут царит тишина. Забыл запахи. Забыл необычное щемящее душу настроение.

С иконы на меня смотрел убеленный сединами старец. Взгляд у него был все понимающий, печальный.

- Чудотворец это, - сказал рядом женский голос, - если нужно что, помолись, попроси. Он поможет.

Я смотрел в почти живые глаза и думал, что не имею ни малейшего понятия, как молиться. Не делал этого ни разу, кроме того, в далеком семьдесят восьмом. Вспомнил бабу Дусю, отца Серафима. Время для меня словно остановилось, повернулось вспять.

- Олег, - из прошлого вырвал тихий Викин голос, - пойдем. Сегодня нет смысла ждать.

Я попрощался с чудотворцем, вновь взял ее за руку, спросил:

- Почему?

- В субботу не венчают, - сказала она, - это день поминовения усопших. Завтра будет венчание, в десять.

Я обернулся к ней и улыбнулся.

-Хорошо, пусть будет завтра. Время в запасе у нас еще есть.

Глава 7.1

Что делает кот, когда не знает, чем заняться? Правильно. Мы не коты, а потому решили устроить себе иную развлекательную программу – посмотреть кино. В видеосалон на этот раз повез Влад.

- Вот, - сказал он, показывая на афишу, - ребята говорили, оборжаться!

Я прочитал название «Дорогая, я уменьшил детей». Название было дурацким. Лица на афише идиотскими. Народа в салоне на удивление много, нам еле хватило мест.

Фильм неожиданно удивил. Раньше, в первой моей жизни, я не видел его ни разу. Поэтому сейчас насмеялся от души. Владовы друзья не соврали. Незатейливая комедия стала лучшем лекарством от тревог.

Остаток дня мы провели бесцельно гуляя по городу. Прекрасная погода, солнышко, чистое небо – середина апреля решила порадовать нас. Вечером завез домой ребят, потом хотел напроситься в гости к Вике, но она остановила меня у подъезда:

- Не нужно, мама будет против. Пусть привыкнет к мысли, что ты есть.

Тут я поцеловал ее в губы, получил в ответ лукавые глаза и воздушный поцелуй. Вика выскользнула из моих объятий и унеслась домой.

Я немного постоял, глядя на горящие окна, потом вернулся в машину. Когда выехал на шоссе, подумал, что впереди у меня теперь целая вечность, чтобы вспомнить правила покорения хороших девочек. Никуда моя Вика от меня не денется.

Дома у Маринича все было по-прежнему – пустые комнаты, молчащая книга, карты, карты, карты… И еще зашифрованный блокнот. Я не стал мудрить, пожарил себе три яйца с остатками колбасы, добыл из хозяйских запасов баночку пива, употребил и то, и другое, а потом попросту завалился спать.

***

Будильник зазвонил в 8.30. Сразу следом затрещал телефон. Я поймал себя на диком желании жахнуть аппаратом по полу, раздолбить его к чертям собачьим, но вместо этого взял трубку.

- Олег, привет, - ворвалась в мое утро Вера, - мы с Владом заедем за тобой через полчаса. Сегодня будем на его машине. Вику я уже разбудила.

Я с трудом подавил зевок, ответил шутейно:

- Есть, товарищ командарм!

- Вольно, - усмехнулась на том конце Вера, - отбой.

Полчаса мне хватило с головой и на водные процедуры, и на пожрать. Треть времени оказалась даже лишней. Добрый десяток минут я простоял у подъезда, угощаясь табачным дымом. Стоял и смотрел на огромный двор, еще не застроенный многоэтажками. Это случится чуть позже, в двухтысячных. Обязательно случится. А сейчас по двору носились дети. Мерно скрипели качели. Где-то лаял пес. На лавочке сидели вечные бабушки. Красота и благолепие.

Когда в конце дома появилась белая пятерка, я прикинул, что это за мной, затянул в себя последний глоток отравы, отправил окурок в урну и пошел навстречу.

Это действительно был Влад. Гордый в своей новенькой машине. Вера послушно перебралась назад, пустив меня на переднее сидение. Все было почти готово к ритуалу, осталось только заехать за Викой. Чем мы и занялись.

***

Возле храма, в машине Вера как-то незаметно растеряла всю решительность. Она достала из сумочки вчерашний платок с резанной картой, повязала его на старушечий манер. Вика помогла убрать под косынку даму пик так, чтобы не потерять ее случайно.

Мы все вчетвером уставились на храм и принялись ждать новобрачных. Говорить не хотелось. Я думал: «Справится ли Вера? И честно ли это взваливать свои проблемы на, по сути дела, постороннего человека? Правильно ли так поступать?» Совесть внутри меня вещала, что нет, неправильно. Здоровый цинизм отвечал, что это ее собственный, Верин выбор. Я попытался договориться и с той и с другим и занять место где-то посередине.

Народ подошел без десяти. Немолодая пара и куча родственников. Их сразу было видно по торжественным лицам.

- Я пошла, - сказала Вера и выбралась из машины.

Она захлопнула дверцу и не оглядываясь поспешила к церкви. В длинной юбке и темном пиджаке она казалась среди гостей своей. Ее и приняли за свою. Оставалось только удивляться, какой спокойной и собранной стала моя добровольная спасительница.

- Во дает, - восхищенно присвистнул Влад.

Он откинулся на спинку сидения, бросил назад:

- Вика, там на полу в сумке есть бутерброды и газировка. Вера собрала на всякий случай. Открывалка тоже там.

Девчонка кивнула, но в сумку не полезла. По ней было видно, что любой кусок сейчас встанет у нее поперек горла. У меня же наоборот проснулся зверский аппетит.

Я протянул руку назад.

- Вик, дай мне бутерброд.

Она нашарила пакет, не сводя с церкви глаз, сунула мне его целиком. Сказала удивленно:

- Как ты только можешь? Мне, когда волнуюсь, кусок в горло не лезет.

- Мне тоже дай, - попросил Влад и нажал на кнопку пуска магнитолы.

Очень скоро мы жевали, а ребята из Секрета пели:

И пускай играет с нами буря в пути.

Все равно я твердо знаю мы долетим,

Потому что нас ведет сквозь ночной простор

Сердце северных гор, сердце северных гор.

Мне бы их уверенность. Я глянул на пакет и потянулся за новой порцией жратвы.

***

Вера вернулась через час. Была она дерганной, разгоряченной. Торопливо плюхнулась на заднее сидение, пошарила глазами. Вика протянула ей открытую бутылку лимонада.

- Пей.

Девушка жадно припала к сладкой шипучке. Я сначала смотрел в зеркало, потом обернулся.

- Все нормально прошло.

Она кивнула, допила, потом на миг замолкла и кивнула снова. Мне ее замешательство не понравилось. Пришлось спросить в лоб:

- Что случилось?

Вера вздохнула.

- Даже не знаю. Женщина одна на меня как-то странно все время смотрела.

Глаза девушки вдруг расширились, она тихо ойкнула и прикрыла рот ладошкой, уставившись на что-то за мной. Я резко обернулся. У машины стояла пожилая женщина в платке.

- Она, - тихо пискнула Вера.

- Драпаем? – Влад положил руки на руль.

Девчонки, как по команде кивнули. Я покачал головой.

- Нет. Зачем?

Действительно, зачем? До времени, когда скандально известная панк группа загремит в тюрьму за песни и пляски под сводами храма оставалось еще долгих одиннадцать лет. А сейчас что нам могут сделать? Ровным счетом ничего.

- Давайте, выясним, что ей надо?

Женщина постучала в окно. Я покрутил ручку и опустил стекло. Обошлось без прелюдий.

- Развенчание проводили? – Спросила незнакомка, глядя на Веру.

Ответом ей стало настороженное молчание. Женщину это не смутило.

- Для кого?

Она цепко оглядела всех, почему-то выбрала Влада.

- Для тебя?

Тот помотал головой.

- Для меня, - сказал я.

Она поджала губы, глянула неодобрительно, потом вновь перевела взгляд на Веру.

- Что у тебя под платком?

На этот раз девушка ответила:

- Половинка карты.

Незнакомка кивнула. Спросила вновь:

- А кольцо где?

- Дома, - ответил я, заранее понимая, что что-то пошло не так.

Моя собеседница неожиданно разволновалась. Почти закричала:

- Срочно, слышишь, срочно поезжай за ним. Его надо кинуть в проточную воду. Только сам не трогай, нельзя. Пусть она, - узловатый палец указал на Веру, - бросает. И карту потом нужно сжечь. Что говорить знаете?

- Знаем, - ответила Вика.

- И то хлеб. А то, - она скривила рот, - лезут куда не надо, а сами понятия не имеют, что и как делается.

Влад повернул ключ в замке зажигания. Мерно заурчал мотор.

- Так мы поедем? – тихонько попросил он.

- Поезжайте.

Женщина отстранилась, прихлопнула ладонью по дверке машины.

- И Богом прошу, не лезьте вы больше во все это.

Пятерка тронулась, отъехала. Кроме песни и движка ничего не стало слышно. Лишь по губам я прочел последнее слово: «Недоумки!»

Глава 8. Кольцо и карта

Теткины слова всех основательно напугали. Я так и не понял, что конкретно случится, если ритуал не будет завершен. Но выяснять это, не имел не малейшего желания. Остальные оказались со мной солидарны. Влад гнал. Макс Леонидов с Колей Фоменко пели. Девчонки перешептывались на заднем сидении. Я молча смотрел в окно.

Думал о том, что успел основательно подзабыть, каким был мой родной город всего-то тридцать лет назад. Тихий, уютный, спокойный. Не было в нем той сумасшедшей суеты, которая появится совсем скоро. Не было равнодушия и наплевательства. Не фонило безграничным эгоизмом и борьбой за «личное пространство».

Этот город тридцатилетней давности мне нравился куда больше. Жаль, что все не вечно. Новое время, новые ценности, новые идеалы не за горами.

- А ты что? – Вдруг громко спросила Вика.

И я словно очнулся, прислушался. Вера рассмеялась, ответила:

- Господи, какую же дуру мне пришлось из себя корчить, просто, форменную идиотку.

Вика восхищенно охнула.

- Я бы так не смогла. Правильно, что вы меня не пустили.

Я невольно улыбнулся. Конечно, правильно. Вере проще, столько лет она прожила с отметиной на лице. Такие вещи закаляют. Девушка подтвердила мои слова:

- Ничего, Вик, я привыкла к тому, что все на меня смотрят, тычут пальцами. Ничего…

- Ты у меня красавица, - многозначительно выдал Влад, - а остальные – дураки.

Я опять уставился в окно, погрузился в свои мысли. Что дальше? Вот завершим мы сегодня ритуал. Ночью я, наверняка, попаду в гости к бабе Дусе, выясню у нее, как лучше наказать врача, чтобы напрочь отбить желание наживаться на чужой беде. Чтобы разорвать порочный круг. А что потом?

Кто даст гарантию, что у Льва только один карманный медик? Мне совсем не верилось в такую возможность. Все это, скорее всего, поставлено на поток. Сколько таких беспринципных лекарей трудится на нашего доброго барина? Кто знает? Кто может сказать?

Нет, наказать врача стоит непременно, но кардинально ситуацию это не исправит. Выход напрашивался другой. Жестокий, беспощадный. Мне он не нравился. Я гнал от себя эту мысль, но при этом отчетливо понимал, что вынужден буду сделать это. Сделать для того, чтобы спасти невинных людей, таких как Викин одноклассник, чтобы защитить своих близких, чтобы обезопасить себя. Черт.

Все, стоп. Пока не стоит думать об этом. Ночью, все ночью. В нави. В доме старой ведьмы. С ней надо будет обсудить этот вопрос. В одиночку принимать такое решение я был не готов. Душегубство никогда меня не прельщало. Тем более душегубство такое рациональное, распланированное.

- Приехали. – Сказал вдруг Влад.

Я глянул в окно, действительно, приехали.

- Чего сидишь? – он толкнул меня в плечо. – Ключи гони!

- Ах, да…

Моя рука полезла в карман. Протянула назад связку. Вера перехватила, сжала в кулачке, открыла дверь, почти уже вылезла.

- Ой, - вдруг опомнилась она, - где его искать-то?

- Я не убирал. Все там же, на столике, где вчера и оставили.

- Я с тобой. – Вика открыла вторую дверь и тоже выскользнула на улицу.

Вера засунула голову в салон:

- Мальчики, ведите себя хорошо, не балуйтесь, мы скоро!

Девчонки дружно захихикали и скрылись в подъезде. Влад проводил их с улыбкой. Потом обернулся ко мне и мигом стал серьезным.

- Ты чего такой смурной? Колись, чего надумал!

Усмешка у меня вышла не слишком веселой. В этой компании мысли мои читали все, кому не лень – от бабы Дуси до Васеньки. Я посмотрел на Влада и неожиданно для себя ответил:

- Думаю, что делать дальше. С врачом и во всем остальным.

Влад сжал губы. Взгляд его стал злым.

- Что тут думать? – Спросил он почти равнодушно. – Кончать нужно этого гада.

Я от него не ожидал такой откровенности. Решил уточнить осторожно:

- Которого?

- Льва, конечно. Не врача же! Врач так, всего лишь пешка. Не станет его, Лев найдет себе другого.

Я не стал говорить, что уверен почти на сто процентов – исполнитель в арсенале барина не один. Возможно, их даже не один десяток.

- Хорошо, - сказал я, стараясь, не выдать своего волнения, - и как ты предлагаешь его кончать?

Влад тут же отвернулся к подъезду, глянул, не идут ли девчонки.

- Вот этого я не знаю, - сказал он, не оборачиваясь. – Это тебе решать. Ты же у нас шаман. Только сделать все надо так, чтобы никто ничего не понял.

Я одобрительно хмыкнул. Ничего себе задачка!

- Ты с Викиной бабушкой посоветуйся. Она женщина мудрая, она плохого тебе не подскажет.

Он снова высказал вслух мои мысли. Поэтому я согласно кивнул, забыв, что друг меня сейчас не видит. Влад же продолжал развивать мысль:

- И да, - сказал он, - имей ввиду, Вера тоже за. Мы с ней вчера уже обсуждали это. И она тоже готова помогать. Вот так. – Он обернулся ко мне, твердо глянул в глаза и повторил: - Вот так. Мы с тобой. И прекращай изводить себя. Таким гадам не стоит жить. Неправильно это.

Убивать людей тоже неправильно, сказал я мысленно для себя одного, и кивнул.

- Я подумаю.

- Думай, - согласился он, - только недолго.

И вновь отвернулся. Из дома как раз выходили наши девушки.

***

Обручальное кольцо голыми руками Вера брать не рискнула. Подхватила бумажной салфеткой, завернула, зажала в кулаке. Нам она его так и продемонстрировала – белым кулечком.

- Не знаю почему, но оно меня сегодня пугает, - сказала девушка, усаживаясь в машину.

- Ничего, - поспешил ее успокоить Влад, - сейчас мы его утопим.

Вика принесла с собой нечто, завернутое в непрозрачный пакет и зажатое подмышкой.

- Книгу взяла? – Догадался я.

- Ага, - она улыбнулась, - вдруг надо будет что-то спросить?

- Куда едем?

Влад вырулил со двора, встал на светофоре.

- К реке, - я слегка задумался, - знаешь, где возле Кузнечиков дикий пляж? Там сейчас должно быть пусто.

Влад посмотрел в окно на чистое небо, на солнышко, пожал плечами.

- Думаешь? – Спросил он с сомнением. – По мне так самая погода для шашлыков.

- А куда?

- Есть у меня одно местечко на примете.

Светофор зажег зеленый. Влад двинулся, пролетел по улице до конца и свернул налево. Этот маршрут я не знал.

- Мы туда в детстве с тобой, - он покосился на меня, вздохнул, - то есть, с Серегой туда убегали. Ты об этом, ясное дело, не знаешь. Хорошее местечко, укромное. Детдом наш там неподалеку.

- Вези, - согласилась с заднего сидения Вика, - укромное местечко нам подходит.

Машину пришлось оставить задолго до реки. Не было там дороги, ведущей к воде. С обочины мы с Владом спустились в овражек. Под ногами сразу захлюпала вода. Не болото, конечно, просто плохо просохшая земля.

Влад помог Вере спуститься. Ступая по разбросанным на дне овражка булыжникам, они перебрались на место посуше. Я протянул руки вперед, сказал Вике:

- Обними меня за шею, я тебя перенесу.

Она нахмурилась сомневаясь.

- Лучше не надо. Давай, я сама?

- Цепляйся, - велел я.

Девчонка нагнулась вперед, обхватила меня за шею, крепко прижалась. Я почувствовал возле уха горячее дыхание, подхватил тоненькую фигурку подмышки, обнял и понес. Это было совсем несложно. Может, Маринич и был изрядной сволочью, но силушкой его Бог не обидел. Ростом тоже не обделил.

Вику я поставил на пригорок, прямо на тропу. Она нехотя расцепила руки, на миг задержалась, потом чмокнула меня в щеку, прошептала:

- Спасибо.

- Не за что, - ответил я и поймал себя на том, что жутко не хочу разжимать объятья.

Все испортил циничный Влад:

- И долго вас ждать? – Хмыкнул он.

- Идем уже, - поспешно ответила Вика и выскользнула сама.

Тропа провела нас через перелесок, тихий, прозрачный без листвы, светлый. Под ногами зеленела первая трава. Чуть поодаль синими и розовыми пятнами цвела медуница. Я шагнул в сторону, нагнулся, сорвал одну веточку и протянул Вике.

Влад покосился на Веру, пообещал:

- Я тебе розы подарю. Завтра.

Она расхохоталась:

- Мальчики вы такие смешные! Вы такие хорошие…

Влад неожиданно насупился, обиженно засопел:

- Чего это мы смешные?

Лицо у Веры сразу стало виноватым.

- Не знаю, - сказала она, - просто мне так показалось.

- Когда кажется, - начал было он, но не договорил.

Впереди показалась река. Тропу от пологого бережка отделала лишь полоса голого апрельского кустарника. Мы продрались напрямки. Потом обогнули купу раскидистого шиповника, увешанного остатками коричневых ягод, и вышли к самой воде.

Справа в метре от реки лежало толстое, подсушенное апрельским солнцем бревно. Возле него темнело пятно прошлогоднего костровища.

- Вы это, - Влад указал рукой на воду, - кидайте пока, что там куда. А я пойду хворосту наберу. Нам еще карту жечь.

- Давай, - согласилась Вера.

Вика ткнула пальцем в бревно, обратилась ко мне:

- Садись. К нам не подходи, не мешай.

Я, собственно и не собирался, потому спокойно уселся. Мне тут же всучили пакет с книгой. Я уложил его на колени, вытянул ноги, поднял к небу лицо и зажмурился. Было безумно хорошо. Тихо, спокойно. От реки ветер доносил отдельные звуки, тихий говорок. Слов я не разбирал да, если честно, и не пытался.

Очень скоро кольцо отправилось в гости к русалкам, а девчонки вернулись ко мне, сели рядышком.

- Все, - сказала Вера.

Развязала платок, ухватила сквозь ткань карту, стянула с головы. Посмотрела на искромсанный ножницами кусок бумаги. За это утро карта словно вылиняла. Казалась она потертой, совсем старой.

- Интересно, - задумчиво произнесла девушка, - а платок тоже надо сжечь? Или только карту.

Вика пожала плечами. Они переглянулись, и обе уставились на меня. Ответа у меня не было. Я честно признался:

- Не знаю. Про платок там ничего не говорилось.

- Про кольцо тоже, - пробурчала Вера. – Так что лучше и его в огонь. Где там Влад?

Она оглянулась.

- Заблудился что ли?

Я поднялся.

- Пойду, гляну.

Далеко идти не пришлось. На парня я наткнулся почти сразу. Он обламывал ветви у сухой упавшей березы. Мне обрадовался, как родному. Попросил:

- Помоги, одному мне все это не допереть.

Рядом с ним действительно возвышалась внушительная куча хвороста. Я подхватил половину, спросил:

- Куда тебе столько? Пионерский костер решил запалить?

Влад сломал последнюю ветку, уложил ее в остатки кучи, поднял свою часть, пошел вперед.

- А почему бы и нет? – Бросил он через плечо. – Пусть девчонки порадуются. Только мы с тобой натуральные лохи - не догадались с собой хотя бы сосисок захватить. Сейчас бы нажарили…

Он мечтательно причмокнул.

- Ничего, - обнадежил я, - в следующий раз нажарим.

Кто тогда мог предположить, что следующего раза не будет…

Глава 9. Черная метка

Навь распахнулась мне навстречу, словно, была безумно рада меня видеть, словно, успела заждаться. Подтолкнула мягкими лапами, прошептала в спину: "Быстрее, быстрее!"

Я шагнул туда, где в прошлый раз висела призрачная карта и оказался в знакомой деревенской избе. Баба Дуся, наряженная в праздничное васильковое кримпленовое платье, хлопотала у стола. Сразу вспомнилось, что похожее платье было и у моей бабушки. Надевала она его, только когда встречала дорогих гостей.

Правда, рады мне здесь были не все. На печи сидел надутый Васенька, гудел на низкой ноте, как неисправный динамик, и пускал из глаз алые искры. Выглядело это устрашающе. Я обошел печку стороной и сразу направился к столу. Ну его, пусть гудит, пусть злится. В конце концов, я не к нему пришел.

Баба Дуся поставила на стол большое блюдо, накрытое вафельным полотенцем, поправила нарядные чашечки в цветочек, расписной кобальтовый заварник и обернулась.

- Доброй ночи, Олег, - произнесла она неожиданно ласково, без привычных шуточек и подначек.

Я мельком глянул на светлое окно. Там был по-прежнему день. Во дворе цвели золотые шары. По забору задорно прыгала птаха, косила на нас глазом-бусинкой. Навь не менялась. В ней всегда царило лето. Ответ мой прозвучал странно:

- Доброй ночи.

- Получилось-таки…

Она скорее не спросила, а просто отметила свершившееся.

- Получилось, - подтвердил я.

Бабка откинула угол полотенца, налила в чашку чая, переставила ко мне поближе.

- Ешь, - велела она, - мой дом должен к тебе привыкнуть. Не зря же на Руси гостей издревле встречали хлебом-солью. Все имеет свой смысл. Ешь.

На блюде лежали румяные пироги. Я не стал ломаться, взял один, откусил. Внутри оказались грибы с яйцом. Некстати вспомнился бородатый анекдот про тещу, которая не хотела есть грибы. Я покосился на бабку, заметил у нее на лице откровенную ухмылку и откусил еще кусок.

Пирог был вкусный.

- Ешь, - сказала ведьма вполне добродушно, - не отравлю. Только помни – время идет, а у тебя куча вопросов.

Тут она была права. Я кивнул, засунул в рот остатки пирога, запил чаем. Проглотил, практически не разжевывая и сразу спросил, правда, не то, на что намекала бабка:

- Одного хватит? Или еще надо?

Баба Дуся зачем-то глянула на печь, милостиво кивнула:

- Хватит, вполне.

Потом прихлопнула в ладоши. Блюдо с пирогами испарилось, словно его и не бывало. Вместе с ним исчезли и чайные чашки. Кот в печи довольно мякнул, шумно бухнулся на пол, распушил хвост и ушел во двор по своим кошачьим делам.

- Почему он меня так не любит?

Ведьма тоже проследила за своим любимцем взглядом. Пожала плечами.

- Ревнует, должно быть. – Потом спохватилась: - Не о том спрашиваешь! По делу давай.

Я нахмурил брови. Дел у меня был вагон и маленькая тележка. С чего начать? Мысли мои вновь прочли.

- Начни с угроз, - велела бабка, - с предшественника своего непутевого.

В этом был свой резон. Я решил так и поступить.

***

Бабка барабанила по столу сухими пальцами, задумчиво шевеля губами. Я ждал. За окном прогуливался Васенька. Важный, наглый, надутый.

Я так засмотрелся на него, что неожиданно вздрогнул, когда ведьма заговорила:

- С записями я тебе точно не помогу. Не умею я этого. И о заклинании таком тоже не слышала.

Я совершенно искренне расстроился.

- Жаль. И что теперь делать?

- Что делать…

Она перестала отбивать пальцами дробь, поправила платок.

- Могу попробовать дух этого прохиндея вызвать. Тело-то ты его занял, значит дух мается неприкаянный где-то здесь, - она обвела вокруг себя рукой, - в нави.

Я не удержался от глупого вопроса:

- А вы и это умеете?

Баба Дуся прониклась моим восторгом, сразу стала важной преважной.

- Умею, - сказала она, - что ж не уметь.

- А меня научите?

Она аж сплюнула.

- Совсем сдурел? Где ж это видано живым с мертвецами разговаривать?

От слов ее стало не по себе.

- А что, нельзя?

Ведьма наставила на меня палец, сделала страшные глаза:

- Утащит, - сказала она, - как пить дать, утащит за собой. Или ты в навь собрался переехать?

Идея переезда на тот свет меня не прельстила. Я замотал головой.

- То-то же, - усмехнулась бабка, - в это дело даже не суйся. Сама узнаю, что смогу.

- Погодите, - вдруг осенило меня, - а как же вы? Вы, вроде, тоже, - я сделал красноречивый жест, подкрепив его словами, - того!

Баба Дуся сначала рассердилась, но быстро оттаяла.

- Нашел с чем сравнивать, - сказала она, - мы с тобой неразделимы. В тебе моя сила.

Я незаметно выдохнул. Раз печется о своих знаниях, то точно вредить не станет. Хотя, кто их, ведьм покойных, знает?

- Не стану. – Подтвердила старуха, вновь прочитав мои мысли. – Но хватит об этом. Какие у тебя еще проблемы?

Я решил, раз с Мариничем не выгорело, то хоть из остального надо выжать максимум пользы. И выложил начистоту все: про врача, про Льва Петровича, про фальшивые анализы, про самоубийство Викиного одноклассника, про взрыв машины. Про все на свете.

Слушали меня внимательно. Иногда задавали наводящие вопросы. Баба Дуся оказалась чудесным собеседником. По окончании рассказа, она молча встала, вышла во двор, вскоре вернулась с консервной банкой, наполненной золой, поставила ее на стол прямо на белоснежную скатерть, ничуть не заботясь о сомнительной чистоте жестянки. Вместе с ней вернулся и Васенька.

Я посмотрел на пепел, на кусочки черных угольков. Трогать не рискнул, только спросил:

- Это зачем?

Бабка опять уселась, сказала туманно:

- Пойдешь обратно, возьмешь с собой.

Стало совсем интересно. Спрашивать, смогу ли я пронести неожиданный подарок, было глупо. Ясное дело, смогу. Были до этого и пирог, и записка. Проносил уже. Другое дело, зачем мне потусторонние угольки?

- Для чего мне это? – Вопрос прозвучал вполне резонно.

Бабка кивнула, принялась пояснять:

- Вернешься, спроси у книги про черную метку. Там сам разберешься. А это, - она указала пальцем на банку, - поможет тебе наказать врача. И да, - старуха вдруг стала очень серьезной, - к нему должна будет идти Вера. У Вики ничего не выйдет, имей виду. Не было у нее отметины.

- Хорошо, - согласился я, не особо понимая, с чем соглашаюсь, - я ее не пущу. А с Львом что делать?

Ведьма только хмыкнула.

- Тут решай сам, я не стану тебе подсказывать. Скажу одно – все у тебя для наказания уже есть. Ты это с собой из прошлой жизни принес. Нужно только, - бабка неожиданно постучала меня пальцем по лбу, - подумать хорошенько.

Подумать? О чем думать-то? Что за манера? Нет, чтобы прямо сказать! Я хотел было возмутиться, но старая ведьма отпрянула, откинулась на спинку стула, рассмеялась.

- Отправляйся-ка ты домой, мил человек. У меня теперь по твоей милости полон рот забот. Мне теперь твоего картежника вызывать.

- И ничего не моего! – попытался возразить я.

Мог бы и не стараться. Мир вокруг померк. Где-то рядом полыхнули алым два фонаря кошачьих глаз. Раздался дикий мявк. Голень обожгло болью. Я испуганно подскочил. Рука сама собой подхватила со стола плошку. Ноги понесли меня в перед, во тьму, в бесконечную даль перехода между навью и явью.

Если вы подумали, что я после всего этого проснулся в своей кровати с полной банкой золы под подушкой, то, смею заверить, вы ошиблись. Ноги вынесли меня на свет. И я вышел в яви – на кухне квартиры Маринича.

В руке жестяная банка. На ноге украшение, оставленное когтистой лапой – привет от Васеньки. В волосах клок черной шерсти. Я потрясенно хмыкнул и плюхнул банку на стол. Фантастика, но мне больше не нужно было засыпать, чтобы проделать путешествие между тем светом и этим. В этом я почему-то был абсолютно уверен.

***

Зола благополучно дождалась утра на столе. Я же попросту завалился спать. Не было сил удержаться. От усталости глаза закрывались сами собой.

Спал, как убитый. Проснулся практически в полдень счастливый и отдохнувший. Поплескал в лицо прохладной водой и пошел звонить. Ни секунды не раздумывал, чей номер набрать первым – сейчас мне была нужна Вика.

- Привет, Олег, - сразу отозвалась она, - ты чего не брал трубку? Мы тебе уже обтрезвонились.

Я удивленно покосился на телефон. Проговорил:

- Правда? А я не слышал.

Вика рассмеялась, сказала со знанием дела:

- Укатала тебя бабуля. С толком хоть?

- С толком. Остальные у тебя?

В трубке раздалось хихиканье, кто-то перешептывался. Наконец, трубку взял Влад.

- Все мы тут, - подтвердил он. – Но это ненадолго. Сейчас у тебя будем. Уже выезжаем. Жди.

Я посмотрел в зеркало на свои заросшие светлыми клочками щеки, провел рукой по щетине. Вспомнил, что бритву в Мариничевом бардаке так и не нашел. Поэтому попросту отвернулся, чтобы не расстраиваться.

- Жду. Только пусть Вика книгу захватит. Да пожрать что-нибудь купите, у меня пусто.

- Будет сделано! – Отрапортовал Влад, и трубка просигналила отбой.

Проявились они через час. Я успел искупаться, перемыть вчерашнюю посуду, застелить постель и вскипятить чайник. Банку с золой от греха убрал на подоконник.

Влад притащил две сумищи харчей. Пока девчонки с шутками-прибаутками потрошили трофеи на кухне и готовили перекус, он вручил бритвенный станок, усмехнулся, указал на мой подбородок:

- Иди, сбрей это безобразие. Ладно бы щетина у тебя нормально росла, а то сущий кошмар – плешина на плешине. Ты с такой рожей на бомжа похож.

Я молча взял у него бритву и вновь закрылся в ванной. Что поделать, с растительностью на лице Мариничу, а вместе с ним и мне, не повезло.

К девчонкам вышел помолодевший, сбросивший добрый пяток лет. Встречали меня бутербродами, печеньем и горячим какао. Усадили за стол. Подсунули чашку. Подождали пока прожую один кусок и хором принялись за допрос.

Больше всех старалась Вика:

- Рассказывай, - велела она, - что тебе бабуля сказала?

Я взял второй бутерброд, проворчал:

- Сказала, если я не буду есть, то обессилю и умру с голоду.

- Не умрешь, - уверено известила Вера, - ты вон какой толстый!

Я машинально пощупал бока Маринича, жира не нашел. Поэтому справедливо возмутился:

- Ложь, поклеп и провокация! Я не толстый, а спортивный! У твоего благоверного пузо куда больше!

- У меня? – Завопил Влад. – У меня мозоль! Трудовая!

Он двумя ладонями пристукнул по указанному объекту. Звук вышел почти как от арбуза. Я под шумок, в два укуса, пока не отняли, разделался с бутербродом. Сказал с набитым ртом:

- Неважно, у меня этой самой мозоли нет!

Парень бросил на Веру укоризненный взгляд, пообещал:

- Попадешь к Верунчику в руки, будет!

Вика прервала нашу пикировку:

- Ну все, хватит. Как дети малые, ей Богу. Давайте серьезнее. Что тебе рассказала бабуля.

Я понял, что третьего бутерброда мне не видать, со вздохом допил какао. Поведал:

- Ничего особенного. Сказала, что с шифром не поможет.

- Это жаль, - Влад сразу погрустнел. Сегодня понедельник. Десять дней в пятницу будет. А мы так ничего и не выяснили.

Я, как мог, успокоил:

- Она попробует вызвать дух настоящего Маринича и поговорить с ним. Правда, гарантий не дает.

Вика кивнула.

- А с остальным?

- для твоего врача выдала это, - я указал на банку, - сказала узнать у книги про черную метку.

- Та-а-ак, - задумчиво протянула Вера, - а со Львом вашим что?

Я снова вздохнул и все-таки сгреб третий бутерброд. Ну их всех в баню, я жрать хочу!

- Со Львом совсем непонятно. - Фразы выдавал частями, между укусами. – Она сказала, что для его наказания у нас уже все есть. Я этим обзавелся еще в прошлой в прошлой жизни.

Влад озадаченно почесал затылок.

- И что это значит?

- Ты меня спрашиваешь? – Я ткнул в себя пальцем.

- А кого? – Удивился он.

- Понятия не имею. Только я не в курсе, что она этим хотела сказать.

***

Доесть мне все же удалось. Девчонкам не терпелось заняться допросом книги, но в том, что касалось еды, Влад был со мной солидарен. Для начала отправил дам в комнату, готовить место для шаманства. Потом мы с ним дружно прикончили бутерброды, заполировали все сверху какао, добавились печеньем. И только после пошли в гостиную.

Столик был придвинут к софе. Книга уже лежала на нем сверху. Вера с Викой, как два обиженных воробья, сидели на покрывале.

Я чуть подвинул их, уселся рядом. Влад привычно устроился на ковре. Все замерли. Я принял важный вид, потер руки, торжественно изрек:

- Ну-с, приступим.

Потом взял банку в правую руку, левой перевернул переплет. Книга обняла меня золотым сиянием. Я закрыл глаза, произнес вслух:

- Черная метка.

И замер. Знания полились потоком. Странно, но это ощущение почти позабылось. Сейчас я купался в волнах обожания и силы. Я был готов кричать от восторга. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. От макушки до пят меня наполняла такая мощь, что на миг стало даже страшно. Вдруг это тело не выдержит подобного напора.

Выдержало. Сияние угасло через восемь минут. За это время я воочию увидел весь ритуал и ясно осознал, что конкретно влип.

Нет, ритуал был совсем несложный. Он до боли напоминал то, что я уже трижды проделал для Веры. Только мел и сажа поменялись в нем местами. Да в тексте нужно было переставить пару фраз. Все.

Я усмехнулся. Вика глянула с тревогой.

И все было бы прекрасно, если бы не одно «но». Точнее даже два – для ритуала требовалась личная вещь наказуемого и капля его крови.

Глава 10.1. Авантюра

- А давайте зажмем его где-нибудь в подворотне, - с ходу предложил Влад, – и трахнем по башке!

Он потер возбужденно руки, наставил на меня палец.

- Ты же у нас врач?

Я машинально кивнул.

- Значит, когда он отрубится, кровь взять сможешь!

Вика уставилась на энтузиаста обалдело.

- Влад, погоди! Как это зажмем? Мы же не бандиты.

Парень только отмахнулся:

- Просто зажмем и все. Делов-то! Он нас толком и не увидит. Я в кино видел.

- Стоп, стоп, стоп, - замахал руками я. – Никаких зажмем. Никаких трахнем. Никаких отрубится! В кино тебе не то еще покажут. Это только там тюкнул по башке, а человек тут же отключился. Щас! Размечтался. Ударишь слабо – в лучшем случае получишь ответку по морде. А сильно…

Я вдруг вспомнил сколько таких ударенных привозили к нам в больницу по скорой в девяностые. Сколько дебилов, насмотревшись голливудских «шедевров», решали, что они тоже так могут. Тюк, и готово. В жизни этот тюк заканчивался или тюрьмой для горе-налетчика, или реанимацией и кладбищем для его жертвы.

- Нет, сказал я твердо. Бить по башке никто никого не будет.

- Жаль, - Влад заметно прокис. – Тогда у меня идей нет.

- У меня есть! – Сказала вдруг Вика, чем удивила всех несказанно. – Кровь я смогу добыть. Погодите.

Она метнулась в прихожую, принесла оттуда свою сумочку. Принялась суматошно копаться внутри. Всем известно, что дамские сумочки похожи на шкатулки с сюрпризом. Что там спрятано – секрет для всех, и для хозяек тоже. Вика тихо чертыхнулась, высыпала содержимое на кровать, поворошила и радостно завопила:

- Нашла!

Она подняла на вытянутой руке синий бархатный мешочек, торжественно потрясла им в воздухе и победно изрекла:

- Вот!

- Что вот? – Не понял Влад. – Как этим можно взять у взрослого мужика кровь?

Вика на миг растерялась, удивленно приподняла брови. Посмотрела на нас, на свою добычу, потом улыбнулась, выпалила:

- Сейчас!

Одним движением она сдвинула все содержимое сумочки на край софы, плюхнулась на освободившееся место, принялась развязывать на мешочке шнурок, попутно поясняя:

- Мама подарила на день рождения. Золотая штука. Только я не знаю, куда ее применить. Я такое не ношу.

От волнения, она нечаянно только затянула узел и сразу расстроилась.

- Дай сюда.

Вера отобрала мешочек, принялась распутывать узелок ногтями. Вика посмотрела на меня виновато.

- Что там, - спросил я.

- Булавка, - ответила она, - золотая булавка. В теории ею можно закреплять шарфик или косынку. Но она такая острая…

- Ой, - вскрикнула Вера, подтверждая слова подруги, - укололась, зараза.

Она бросила мешочек на стол и сунула раненый палец в рот. Шнурок все же был развязан.

- Вот, - сказала Вика, - о чем я и говорила.

Двумя пальцами я поднял бархат, заглянул внутрь, осторожно вытащил булавку и удивился. Кому только пришло в голову делать такие украшения? Обычная золотая игла с небольшой жемчужиной на конце. Острая и опасная. Я положил ее на стол поверх мешочка. Золото на синем смотрелось красиво, но пока совершенно бесполезно.

- И как ты собираешься его этим колоть? – Спросил я. – Просто подойдешь и воткнешь?

Вика смутилась.

- Нет, конечно. Я думала, что ты придумаешь…

Вера как на уроке подняла руку.

- Я могу воткнуть!

Я протянул ей иглу.

- Покажи, как?

Сам встал и вышел на середину комнаты.

- Давай, показывай.

Она тоже поднялась, замерлась в нерешительности, прицелилась булавкой, протянула:

- Ну, не знаю, как-то так…

И сделала вид, что втыкает иглу в верх моей руки. Влад уже догадался, что будет дальше, сидел улыбаясь.

- А дальше? - Спросил я. – Что дальше? Нам надо не просто его уколоть, нам надо добыть каплю крови. А здесь все в одежду впитается. На улице не лето. Он в куртке ходит.

Вера не сдавалась.

- А я в поликлинику пойду и уколю там.

Я выгнул вопросительно бровь.

- А в поликлинике он, конечно, голый? Всегда.

Влад хрюкнул. Девушка замерла в нерешительности. Осмотрела меня. Проговорила с надеждой:

- Тогда надо колоть в лицо или в ладонь.

- Пробуй! – Велел я.

Она примерилась так и сяк, наморщила лоб, призналась:

- Блин, в руку неудобно. А в лицо…

И положила булавку на стол.

- Страшно? – Спросил я понимающе.

Она кивнула.

- И что же делать?

Этот вопрос задала Вика.

- Думать, - сказал я, взял булавку, повторил, - думать.

Повисла пауза. Влад сидел, скрестив руки на груди, и тихо посвистывал. Весь вид его говорил – трахнуть эту гниду по башке и дело с концом! Его настрой больше никто не поддерживал. И тут у меня появилась идея. И идея эта могла сработать.

- Девчонки, - спросил я, - а у кого-нибудь из вас есть косынка?

Рука моя коснулась шеи.

- Такая, которую здесь для красоты носят.

Вика покачала головой. Вера округлила глаза, кивнула.

- Есть, - сказала она. – Принести?

И не дожидаясь ответа убежала. Почти сразу вернулась с небольшой шелковой косынкой в руке. Протянула мне, спросила:

- Пойдет?

Улыбка сама собой наползла на мое лицо. Это было то, что надо.

- Еще как! – Обрадовал я девушку. – Вика, иди сюда, будем тренироваться.

- Ты придумал? – В глазах девчонки появился восторг.

- Пока не знаю, но думаю, сработает.

- Что делать?

Вика с готовностью встала передо мной. Я отдал ей и косынку, и булавку, попросил:

- Закрепи, как это обычно делают. Я не умею.

Она слегка удивилась и принялась мостить мне на шею платок. Я рассмеялся.

- Да не мне. На себя надень.

-А-а-а!

Теперь уже смеялись все.

- Сейчас.

Вика убежала к зеркалу возле телефона. Возилась там довольно долго. Правда, вернулась в косынке, надетой на шею.

- Я тоже не умею, - поведала она, - но, вроде, вышло.

Я взял ее за плечи, развернул, чтобы было видно всем. Кивнул:

- Хорошо. А теперь представь, что ты пришла к врачу.

- Представила, - быстро согласилась она, - и что?

- Не спеши. Вот ты пришла и говоришь, что нашла у себя на шее какую-то подозрительную шишку. К примеру, вот здесь. – Мой палец указал на бок шеи, спрятанный под платком. - И просишь посмотреть. Сможешь?

Она задумалась, чуть нахмурилась, сказала утвердительно:

- Смогу. А дальше?

Влад с Верой смотрели на это представление молча. Я сходил к шкафу, достал чистый носовой платок, сунул в карман Викиной кофты.

- Дальше, - сказал я, - тебе надо будет встать со стула. Так удобнее. Он тогда тоже встанет и окажется совсем рядом. Начнет смотреть и, естественно, ничего не найдет. Ты скажешь, что платок мешает. Скажешь, что сейчас снимешь.

Вика снова кивнула.

- Хорошая идея, - согласилась она.

Я же приказал:

- Снимай.

А сам подошел и встал так, как сделал бы это при осмотре. Вика быстро расстегнула косынку, сжала в кулаке вместе с булавкой. И растерялась.

- Нет, - сказал я, - Косынку бери в левую руку, булавку в правую. Так врач не будет боятся иглы, а ты сможешь его уколоть. Пробуй.

Пробовать пришлось аж четыре раза. Только на пятый все прошло, как по маслу. На руке у меня выступила капелька крови. Вика ойкнула, сделала квадратные глаза, прошептала:

- Прости-прости, я нечаянно!

- Вот, - я важно поднял палец, - так ты и должна сказать врачу.

- Скажу, - пообещала она, - обязательно скажу. А пока дай руку.

Девчонка вытащила из кармана платок Маринича и принялась промокать ранку.

Влад показательно похлопал со своего места.

- Артисты, - сказал он, - но это не решает всей нашей проблемы.

- Почему не решает? - Не поняла Вера.

- Почему-почему! – Он усмехнулся и добавил, как в детстве: - Почемучка с хвостиком. нам нужна не только его кровь, но и вещь! Так что предлагаю…

Он опять показательно размахнулся, сделал вид, что тюкает нашу жертву по маковке.

Веру внезапно озарило.

- Может, халат его спереть?

- Это идея! – сразу загорелась Вика. – Я точно знаю, что у них в подвале раздевалка со шкафчиками. Я туда случайно забрела, когда лабораторию искала. И шкафчики там подписаны! Только как его вскрыть?

Влад довольно улыбнулся, принял важный вид.

- Делов-то! – Протянул он. – Это я беру на себя.

Глава 10.1. Авантюра

Добычу ингредиентов для ритуала в долгий ящик решили не откладывать. Какой смысл? Вера спросила:

- Вик, твой врач когда сегодня принимает?

Девчонка бросила взгляд на календарь с улыбчивой японкой, ответила:

- Четные утро, нечетные вечер. Сегодня 22 апреля. Будет до часу.

Я глянул на часы. Всего-навсего одиннадцать. Успеем. Совершенно точно успеем.

- Собираемся и поехали, - велел я. - Вика, не забудь косынку и булавку. Вера, возьми в шкафу чистый носовой платок, а то этот мы испачкали в моей крови. Влад…

Я осмотрелся, парня нигде не было видно. Когда только успел улизнуть? Позвал громче:

- Влад!

Он появился с кухни, судорожно пытаясь что-то прожевать. В руках чашка. Спросил с полным ртом:

- Что еще?

Для взлома шкафчика что тебе нужно?

- Ничего.

Я невольно опешил.

- Как это?

Влад хлебнул из чашки, зажмурил от удовольствия глаза, выдержал паузу. Мне захотелось его пристукнуть, жаль, не успел.

- Отвертка нужна, - сказал он, - но у меня в машине есть подходящая.

- Это хорошо.

Я отнял у Влада кружку, усмехнулся:

- Хватит жрать, а то мозоль лопнет.

- И ничего не лопнет! – Он с блаженной улыбкой погладил себе по брюшку, но кружку возвращать не стал.

- Все готовы? – Спросил я.

Девчонки дружно кивнули. Влад состроил кислую мину. Я счел это согласием и скомандовал:

- Тогда пошли.

И мы, как форменная шайка, направились на дело.

***

Вику высадили чуть поодаль, возле парка. С какой стати нам понадобились эти шпионские игры, никто толком не понял. Но всем показалось, что так будет надежнее.

Влад припарковал машину в кармане у входа на аллею, переложил в карман куртки нужную отвертку, запер свою ласточку. Мы решили прогуляться с полчаса, потом тоже идти к поликлинике. Никто не знал, что делать. В этот момент я окончательно осознал, что разбойники из моих друзей, как из слона балерина. А Влад, как бы не хорохорился, все равно отчаянно боялся и переживал.

Вера спросила:

- Мальчики, мороженое будете?

Мы переглянулись и кивнули.

- Я сейчас, - она сразу унеслась.

- А деньги? – Крикнул Влад.

-У меня есть!

Он стоял и смотрел ей вслед. Я выждал немного и задал вопрос, который давно меня тревожил:

- Влад, ты не жалеешь, что во все это ввязался?

Парень неопределенно дернул плечом, потом вздохнул.

- Нет, - сказал он, - не жалею. Я в это влез из-за Серого. А Серый, как это ни странно звучало, был для меня самым близким человеком. Ты даже не можешь представить себе, как это тяжело, попасть туда, где ты никому не нужен. Туда, где ты чужой, лишний.

- Это ты про детдом?

Он молча кивнул.

- Я был любимым домашним мальчиком. А стал изгоем и посмешищем. Стал бы, если бы не Серега. Я ему очень благодарен за это.

- Я не Серега, - напомнил я. – Не забыл? Мне ты ничего не должен.

Он усмехнулся, все так же, не глядя мне в глаза.

- Ошибаешься. Тебе я должен еще больше.

От слов его мне стало и приятно, и тревожно. Приятно от поддержки о доверия, тревожно от ответственности еще и за эту жизнь. Поэтому я сказал:

- Если вдруг захочешь отступить, уйти, знай, я не обижусь и держать не буду.

Влад обернулся ко мне, взял за полу куртки.

- Не захочу, - сказал он, - и не мечтай. Никуда ты от меня не денешься.

- Мальчики!

Вера появилась неожиданно. В руке она, как букет, держала три эскимо.

- Вы чего такие грустные? Не переживайте, все у нас получится. У Олега вообще все и всегда получается.

Я опустил глаза, мысленно ей ответил: «Так уж все и всегда? За это короткое время я уже трижды умер. Сомнительное везение. Правда, вселенная, почему-то каждый раз находит мне новые тела… Но будут ли эти переселения бесконечными?»

Я взял у Веры эскимо, поднял глаза к небу. Вечность молчала. Ей не было дела до моих вопросов. И я решил отвлечься от тайн мироздания. Смысл ловить журавля, если толком не разобрался с синицей? Я ел мороженое, слушал тихую болтовню друзей, думал о предстоящем ритуале, о том, что делать со Львом, о тайне Маринича. Ноги сами несли меня к поликлинике.

***

Вика уже стояла на крыльце, держа косынку в руках. Вид у нее был озадаченный и виноватый. К нам она не сбежала, а медленно, словно нехотя, спустилась.

- Что? – Спросил нетерпеливый Влад. – Все получилось?

Она помотала головой. Бросила на меня извиняющийся взгляд.

- Не удалось уколоть? – Мой вопрос прозвучал куда тише.

Вика чуть замешкалась и вновь сделала отрицательный жест. Тут же поспешила пояснить:

- Уколола. Все прошло, как по маслу. Только…

- Что только? – Не выдержала Вера.

Вика опустила глаза, потеребила пальцами косынку.

- Носовой платок у него свой был. Мне не удалось добыть кровь.

Это был настоящий провал.

- Черт! – Влад расстроенно махнул рукой. – Говорил же, давайте его подловим и… - Он в деталях показал это «и», добавив напоследок: - Вечно вы какие-то сложности придумываете.

Я не стал с ним спорить, - просто сказал:

- Погоди ты со своим «трахнем». Вик, куда он дел платок, ты видела?

- Видела. В халат сунул.

Влад встрепенулся, добыл из кармана отвертку, всем показал, прошептал с энтузиазмом:

- Так это превосходно! Приступаем к плану «Б»? Идем добывать халат.

- Да угомонись ты!

Я отнял у него отвертку, спрятал в рукав.

- Чего ты там собрался добывать? У врача прием до часу. Как закончит, как переоденется, как пойдет домой, тогда и добудем.

Парень согласился, подвинулся к Вере.

- Хорошо-хорошо, тебе виднее.

Я приподнял рукав – на часах был пять минут второго.

- Скоро выйдет, - правильно поняла мой взгляд Вика, - он никогда не задерживается.

И была права. Искомый объект появился в дверях поликлиники в час пятнадцать. Остановился на крыльце, раскурил сигарету. Вика шмыгнула за меня, повернулась к зданию спиной.

Врач скользнул взглядом по Вере, не нашел в ней для себя ничего привлекательного и неспешным шагом направился к парку.

- Проследить бы за ним, - вполне резонно предложил Влад.

- Я могу! – Тут же вызвалась его благоверная.

- И я! – Поддержала ее Вика.

- Тебе нельзя, - мне пришлось ее осадить. – тебя он слишком хорошо знает.

Я перехватил Веру за запястье.

- Проследи за ним аккуратно. Близко не подходи. Иди так, словно гуляешь. Это ни у кого не вызовет подозрения. Мы с Владом, как закончим, будем тебя ждать здесь, в машине.

Она кивнула и сразу отправилась вслед за врачом. Вика слегка обиделась.

- А мне что делать?

Я обнял ее за плечи, сказал:

- Не дуйся. Он тебя точно узнал бы. Зачем рисковать? Лучше пойдем, покажешь нам, где эта раздевалка.

Девчонка сразу забыла про обиды, подхватила нас под руки.

- Идем! – И тут же смущенно призналась: - Правда, я сама не очень хорошо помню, где это.

Последнее заявление меня отчего-то не насторожило. Как скоро выяснилось, зря.

***

Никто не знает, почему цокольный этаж советских лечебных учреждений мне всегда напоминал катакомбы или даже лабиринт Минотавра? Никто? Так я скажу – из-за жуткой запутанности, разветвленности и нелогичности. А если провожатый по ним оказался счастливым обладателем топографического кретинизма, то все - пиши пропало.

Вика растерянно блуждала по коридорам, с каждым шагом убеждая нас в бесплодности надежд на счастливый исход авантюры.

- Ты помнишь, куда идти? – Не выдержал наконец Влад.

- Помню, - неуверенно ответила девчонка.

- И куда?

Она беспомощно огляделась и пожала плечами. Потом призналась:

- Не знаю. Извините, я, правда, хотела помочь.

Влад пробурчал себе под нос извечное «бабы» и благоразумно сменил тему:

- Что делать будем?

Я огляделся. К нашему счастью здесь было совершенно пусто. Не приходилось изображать идиотов и ломать голову, придумывая правдоподобные объяснения. Зато вполне можно было реализовать один план. Его я и озвучил:

- Ищем любой выход наружу или лестницу.

- Зачем, - не понял Влад.

Куда идти было все равно. Вместо ответа, я повернул налево, пошел вдоль облупленных стен, беленых труб и редких дверей. По ходу принялся объяснять свою идею:

- У любого выхода должен быть план эвакуации. Там, обычно, все помещения обозначены. Попробуем найти там эту чертову раздевалку.

Глаза у Влада загорелись. Он уверенно ткнул пальцем в обратную сторону. Прошипел серьезно:

- Тогда нам нужно туда.

- Почему? – так же шепотом спросила Вику.

- Потому что лестница там. Мы оттуда пришли.

Я к этому времени успел окончательно заблудиться, поэтому словам друга восхитился и усомнился одновременно:

- Ты уверен?

- Обижаешь! – Протянул тот довольно. – У меня фотографическая память. Точно туда.

Туда, так туда. Какой смысл спорить? Лучшей идеи у меня все равно не было. Память Влада не подвела. Выход нашелся метров через двести пятьдесят. У двери висел нужный план, закрытый оргстеклом. Изучать его я предоставил другу.

Вика вела себя тихо, как мышка. Я просто ждал. Поиски раздевалки заняли у парня буквально пару минут.

- Совсем чуть-чуть не дошли, - обрадовал нас он.

- Что, - удивилась Вика, - идем обратно?

Он многозначительно хмыкнул, поведал:

- Ага. Пошли бы, куда хотел Олег, наткнулись бы метров через двадцать и так, без всяких планов. – А после поднял палец вверх и выдал важно: - Магия!

Я пожал плечами.

- Хватит болтать, веди давай.

Влад не смог сдержаться, сложил на груди ладони, отвесил в мою сторону поклон, гундосо протянув:

- Слушаюсь, о, великий!

Мне жутко захотелось отвесить ему подзатыльник. Сдержался с трудом. Зато Вику эта выходка невероятно развеселила. Хихикая, перемигиваясь и подталкивая друг друга, он понеслись вперед. Я шел следом. Шел и пытался понять, за какие такие заслуги судьба одарила меня верными друзьями? Ответа у меня не было. Зато я точно знал, что без них жизнь моя была бы пустой, ненастоящей.

Глава 11. Гоп-стоп

Белый халат висел на крючке. Внизу, на донышке стояли стоптанные сандалии. Сверху на полочке лежали спичечный коробок и пачка Явы. Шкафчик распахнул перед нами свои сокровища, правда, не совсем так, как ожидалось.

- Ты же говорил, что вскроешь? Ты же говорил, что легкотня? – Не сдержался от подколки я.

Влад пожал плечами и сунул отвертку в карман. Заморачиваться с замком он не стал, попросту отжал дверцу. Сейчас стоял гордый и довольный.

- А что не так? – Притворно удивился он. – Вскрыл же! И потом, я не говорил, что буду открывать замок.

Действительно не говорил, с этим сложно поспорить. Вика протиснулась между нами, пощупала пальцем край шкафчика, осмотрела дверку, сказала:

- И не заметно совсем. Нашли из-за чего спорить!

А потом деловито принялась ощупывать карманы. Влад восхищенно присвистнул, выдал:

- Вот, смотри, Олег, что значит настоящая боевая подруга!

И тихонько затянул:

Гоп-стоп, мы подошли из-за угла,

Гоп-стоп, ты много на себя взяла.

Теперь расплачиваться поздно…

На последней фразе сообразил, что песня не в тему, поперхнулся, смутился и постарался сгладить неловкость:

- Молодец, короче! – Сказал он важно.

- А ты дурак, - в тон ему ответила Вика и вынырнула из шкафчика. – Платка нет…

Лицо у нее стало обиженным.

- Как нет? – Возмутился Влад. – Как это нет? Это что все зря?

Он сам сунулся внутрь и все перепроверил. Как и следовало ожидать, за эти пару минут платок в карманах не появился. Влад распрямился, едва не жахнул дверкой, но сдержался.

- С собой забрал гад!

Это было фиаско. Это был полный облом. Но разбираться с ним следовало не здесь.

- Шкаф закрывай, - велел я.

- Как я его тебе закрою? – Буркнул парень. – Я же не волшебник.

Он, как мог, поправил все внутри и просто прикрыл дверку, а после прошептал:

- Пора делать ноги. Счастье, что нас тут никто до сих пор не застукал.

***

Вера уже ждала у входа. Она нетерпеливо поглядывала в сторону парка, заметно нервничала. Влад, увидев ее, расстроился еще сильнее, не выдержал:

- Упустила? – Крикнул он.

Девушка вздрогнула, обернулась, постучала себя кулаком по лбу, потом призывно махнула рукой:

- Идите сюда.

В моей голове ясно оформилась отчаянная мысль: «Какого дьявола я, взрослый мужик, почти пенсионер, влез в эту авантюру? Какого черта, мне не сиделось спокойно? Мог бы просто взять деньги Маринича, Вику и уехать отсюда к чертям собачьим. Так нет, решил поиграть в благородного мстителя! Робин Гуд, мать вашу!» Впрочем, мысль эта загнулась, едва родившись. Глаза моих друзей горели азартом. Они были настроены довести дело до конца, несмотря ни на что. А, значит, и мне нельзя было отступать.

К Вере мы спустились почти бегом. Влад схватил свою половину за рукав, громко зашептал:

- Где он? Где ты его потеряла?

Та слегка психанула.

- Да не теряла я его! Здесь он, неподалеку, в пельменной. Видишь, - она указала рукой вдоль улицы, - там, напротив входа в парк. А что у вас?

- Пусто, - ответила за всех Вика. – Шкаф взломали, халат обыскали. Только зря – платок он с собой забрал.

- И что теперь?

Влад сжал одну ладонь в кулак, ударил ею по другой, глянул на нас с надеждой. Хорошо хоть свое любимое «трахнем» озвучивать не стал. Я его остановил:

- Погоди. Бить не будем, по крайней мере постараемся без этого обойтись. А вот прижать где-нибудь и обыскать придется.

И сам поразился собственным словам. Что со мной происходит? Да я за всю свою прошлую жизнь не нарушил столько законов, сколько планирую нарушить сегодня за один день. Бес авантюризма тут же зашептал на ухо: «Как скучно ты жил, Олег!» Самое странное, что я был с ним согласен.

Влад тоже обрадовался.

- Клево, - выпалил он, - я за!

- И я! – Подтвердила Вера.

Вику я сам остановил.

- Тише, девчонки, только вас там не хватало. Что мы не мужики? Неужели сами не справимся?

Вера посмотрела с таким скептицизмом, что Влад моментально обиделся. Вика разумно промолчала.

- Где будем зажимать? – Спросил Влад.

- Пока не знаю. Посмотрим, куда пойдет.

- И то верно, - он задумчиво почесал затылок, проговорил, - морды бы нам как-нибудь спрятать, чтобы не запалил.

Из меня само вырвалось.

- Балаклавы нужны.

Вера удивилась:

- Что нужно? Какие Клавы?

Я провел руками, словно закрывал лицо, пояснил:

- Шапка такая до подбородка, с прорезями для глаз.

Все задумались.

- Вязанная пойдет? – Спросила Вика.

- Пойдет, - согласился я. – А у тебя есть?

- Есть. И ножницы, чтобы дырки вырезать тоже есть.

Я глубоко вдохнул, решил: «Черт с ней, с осторожностью. Помирать, так с музыкой!» Подгреб друзей к себе и принялся раздавать указания, начав с любимого «Значит, так!»

- Значит, так. Пока он лопает, мы должны успеть. Влад, бери Вику, садитесь в машину и дуйте у ней домой за шапками. Тут близко, минут за десять туда-сюда обернетесь.

И я, не дожидаясь ответа подтолкнул их к машине. Удивительно, но ребята, как по команде, кивнули и подчинились. Молча, без возражений.

***

Едва они уехали, наступил черед Веры.

- Пойдем, - сказал я, - будем караулить возле пельменной.

Она согласилась:

- Идем.

Зацепила меня под руку и словно преобразилась – расцвела, поплыла. Я шел рядом и диву давался, откуда только в ней это взялось? Полгода назад Вера была совсем другой. Тихой, несчастной, израненной. Сейчас девушка несказанно преобразилась.

- Ты чего, - зашипела она мне на ухо, - улыбайся! Мы же влюбленную пару изображаем.

- Зачем? – Не понял я.

Вера поспешила пояснить:

- Чтобы никто ничего не заподозрил. Так надо, я в кино видела.

Ох уж мне это кино! Я усмехнулся и спросил язвительно:

- А просто знакомыми мы быть не можем? Соседями или коллегами по работе? Нет?

- Соседями? – Вера призадумалась и согласилась: - Можем. Мне это в голову не пришло. В фильмах обычно показывают…

Пришлось прервать.

- Меньше верь фильмам. Там какую только ерунду не покажут.

- Думаешь? – Она наморщила лоб. – Тогда не знаю.

Руку, впрочем, не убрала. Мы так и добрались до парка – под ручку. Там уселись на лавку. Вера кивнула в нужную сторону, нацепила на лицо обворожительную улыбку и проворковала совсем как в голливудской галиматье:

- Объект там.

Могла бы и не стараться. Пельменную я заметил и сам. Как не заметить огромные буквы на крыше строения, стоящего напротив входа в парк. Я же не слепой! Хотя я и раньше знал о ней. Просто, забыл за тридцать лет.

Вера не унималась. Слава книжных сыщиков не давала ей покоя.

- Будем сидеть? – Спросила она, нетерпеливо ерзая. – Или нужно сходить глянуть?

Флюиды, излучаемые ее энтузиазмом, оказались заразными. Мне вдруг и самому захотелось узнать, на месте ли наш «объект». Короче, я не сдержался. Уверил сам себя, что разведка лишней не будет. Велел напарнице:

- Сиди, я сам схожу.

- Ты там осторожнее! – Серьезно напутствовала она.

Я только кивнул. На полпути запал основательно подугас. Но решения моего это не изменило. Пусть, переться в пельменную и пялиться на нашу будущую жертву было глупо, только возвращаться назад еще глупее. Чувствовал я себя как в трехгрошовом детективе – полным идиотом. И все равно шел вперед.

Пронесло. Светить мордой и заходить внутрь пельменной не пришлось. «Объект», черт бы побрал это паршивое слово, сидел у самого окна, читал газету, пил кофе и ковырял вилкой пельмени. Я принял вид бравый и придурковатый, резко свернул в сторону, прошествовал вдоль пельменной, мысленно себя обругал, метров через двадцать перешел шоссе и другой стороной вернулся обратно к Вере.

Она вскочила мне навстречу:

- На месте?

- Куда он денется-то?

- Ну, не знаю… Вдруг ушел?

Стало видно, что девушка всерьез волнуется. Мне захотелось ее приободрить:

- Не переживай, если денется, найдем. Он же тут каждый день работает.

- Ага, - сказала она, - и снова колоть придется. Второй раз Викин фокус не пройдет.

Тут она была права. Тогда нам останется метод Влада и его многообещающее «трахнем». А не хотелось бы. Я посмотрел вдоль улицы, куда укатила Вика, подумал, что быстрей бы уже ребята вернулись. И не зря – врач вышел из кафе. Газету, свернутую в трубочку, он нес в руке.

Вера как-то странно пискнула, подскочила, плюхнулась мне на колени прильнула с поцелуем. Я так ошалел, что невольно облапил ее за спину и замер. В голове пронеслось: «Только бы Влад не увидел!»

***

Влад не увидел. Тут мне повезло. Вера отлипла сама, слезла с колен, принялась тянуть за руку.

- Пойдем, Олег, пойдем же. Он сейчас уйдет.

Хотелось сказать, что никуда он от нас не денется. Вон, даже не спешит. Шагает себе лениво, гуляет, дышит воздухом. Вместо этого я зашипел на глупую девчонку:

- Ты вообще соображаешь, что делаешь? Ты зачем ко мне целоваться полезла? Ты представляешь, что подумает Влад, если вдруг увидит?

Вера слегка растерялась, но быстро пришла в себя и кинулась в наступление.

- А что тут такого? Мы ему все объясним. Он поймет!

Мне с трудом удавалось удержать себя в руках. Хотелось наорать. Хотелось послать к чертям собачьим весь этот детский сад с его идиотскими затеями. При этом я точно знал, что никогда не смогу этого сделать. Во мне чувство долга, чтоб его, было куда сильнее здравого смысла. Поэтому пришлось объяснять спокойно.

- Я тебе скажу, что он поймет. Он поймет, что ты ему изменяешь. Он поймет, что я его предал. Он тебя слушать не захочет. Ты этого добиваешься?

- Я?

На Веру было жалко смотреть.

- Я только хотела, чтобы все, как положено… Совсем как…

Я показательно приподнял одну бровь. Она сама догадалась и прокисла. Я же закончил ее мысль:

- Как в кино?

Вера кивнула. Мне стало смешно.

- Запретить что ли Владу водить тебя туда? Хватит уже тебе смотреть эту ересь. Скоро вместо мозгов детективная каша будет.

- Я еще и книги читаю, - призналась она отчего-то с гордостью. – Чейза…

Вся моя злость растаяла без следа. Сердиться на это было просто невозможно.

- Горе ты мое, - усмехнулся я, - вроде взрослая уже, а веришь фильмам. Тебе сколько лет?

- Двадцать шесть, - ответила она совсем убито. – Ой!

- Что еще?

Девушка вцепилась пальцами мне в плечо, остановилась.

- Ребята едут. Вон, машина Влада.

Я глянул на дорогу и увидел их сам. Белая пятерка только выехала из-за поворота. Вика сидела рядом с Владом спереди. В руках ее на миг мелькнуло нечто невыразимо яркое и тут же исчезло. Чувство беспокойство включило внутри моего организма пожарную сирену. Провыло: «Прекращай все это, пока не поздно». Ничем хорошим это не закончится». Я вновь задавил сомнения.

- Ты оставайся здесь, - быстро проговорила Вера, а я за ним.

«Объект» как раз свернул туда, откуда выехала Владова машина.

- Давай, - согласился я, - только близко не подходи и ничего сама не придумывай. Ты просто гуляешь. Поняла?

Она кивнула, помахала мне рукой, словно прощалась. Я же дождался пока припаркуется Влад, открыл Вике дверку.

Она изнутри практически выпорхнула. Довольная собой, не в меру взбудораженная. В руках ее был потертый непрозрачный пакет. Влад запер машину, встал со мной рядом. Вид у него был такой, словно он не знает, что сказать, и, как реагировать. Вика широко улыбнулась, протянула мне пакет.

- Вот твои Клавы. Все вышло, - похвалилась она, - я даже дырки вырезала, пока Владик рулил.

Я взял у нее мешок, заранее опасаясь того, что увижу, открыл и застыл потрясенный. Шапок внутри было две. Строго как заказано. Вязанные, удобные, с большими мохнатыми помпонами. Ярко-желтая и кислотно-розовая.

Глава 12. Ограбление века

- Чур, мне желтую! – Влад довольно заржал, тут же заткнулся и уточнил с невозмутимым лицом: - Мне розовый не идет.

- У меня нет других! – Поспешила оправдаться Вика.

Я закрыл пакет, попытался отогнать картинку с двумя грабителями в ярких шапочках с помпонами, сам едва не заржал. Потом заметил, что Вика ждет моей реакции, улыбнулся, подгреб ее к себе и поцеловал в щеку.

- Все хорошо. У тебя вышли замечательные балаклавы. А что такие нарядные, так даже лучше!

- Как это? – Не понял Влад.

- А ты себе представь нас в этих шапках.

Он хрюкнул, прихлопнул губы ладонью. Ржать было никак нельзя.

- Вот-вот, - сказал я, - да врач от такого зрелища окончательно офигеет. Он ничего кроме шапок не запомнит. Умница ты моя! – Я не отказал себе в удовольствии и чмокнул Вику еще раз. – Мы бы сами до такого не додумались.

- У меня есть еще идея, - вставил свои пять копеек Влад, - нам бы куртейки чем прикрыть, чтобы точно никто не запалил.

- Чем?

- Погоди.

Он распахнул багажник, вытащил тючок с какой-то синей ветошью и пояснил:

- На тряпки взял, только порезать не успел.

Вид у тряпья был, мягко выражаясь, непрезентабельный. Я бы такое не рискнул предложить даже последнему бомжу. Поэтому спросил осторожно:

- Что это?

- Рабочие халаты. Две штуки.

Влад распрямил один экземпляр означенной спецовки, встряхнул на вытянутых руках, чихнул. В воздухе поплыл ощутимый запах тухлятины.

- У меня тут печенка в багажнике потекла, - сказал он, - завонялось маленько, я и подтер.

Я явственно представил себе в багажнике его машины труп с ножом в печени. Некстати вспомнил все его «трахнем». Вика подумала о том же, слегка взбледнула.

- Ты его, - она сделала говорящее движение и добавила, - того?

- Чего того? – не сразу догнал парень. Когда же понял, возмутился: - Чего того? Говяжья печенка была, вот тут, - он постучал пальцем по багажнику изнутри, – в пакете лежала и потекла! А вы о чем подумали?

Мне отчаянно захотелось заржать. Вера с поцелуями, шапки эти дурацкие, помоечные халаты, Влад с печенкой. Писец! Наша затея все больше напоминала цирк-шапито. Но представление непременно нужно было довести до конца.

- Хватит трепаться, - шикнул я на молодняк, - Влад, бери свое тряпье, закрывай машину и догоняй. Там Вера одна. Если что, она нам спасибо не скажет.

Я оставил друга хлопотать у машины, подхватил Вику под локоток и потащил за собой.

***

Влад нас догнал уже за поворотом. Пакет в его руках значительно округлился, а это значило, что грязные тряпки он запихал поверх шапок, и теперь тухлой печенкой провоняет все. Но мне было уже все равно – лишь бы быстрее прикончить это дело.

Вера маячила впереди метрах в трестах выше по улице. Еще дальше виднелся темный силуэт «объекта».

- Догоняем? – Спросил Влад, сбавляя ход.

- Пока ждем, - ответил я. – Не стоит светить всю компанию, особенно Вику.

- Видишь, куда идет? – девчонка слегка прищурилась, глядя вдаль.

Я кивнул. Врач шел в наш микрорайон. Он тоже оказался Викиным соседом.

- Если пойдет во двор, - сказала девчонка, - у нас будут проблемы. Там его тихонько заловить не удастся. Дети гуляют с мамками-бабками.

- В подъезде поймаем, - уверил всех Влад. – Впервой что ли? Помню, мы с Серегой…

Я ткнул его кулаком. Он крякнул, хрюкнул, потер бочину и замолк. Мне же пришлось сделать в памяти зарубочку – давно пора разузнать, за какие такие грехи Серый был вынужден отрабатывать барщину.

- Ура! – Вика схватила меня за рукав, от эмоций пребольно ущипнула.

Я высвободил руку, поморщился.

- В смысле, ура? – Спросил Влад.

- К гаражам свернул!

Я пригляделся. И правда, врач повернул за дома. Там с давних времен стояли железные гаражи, самовольно построенные жильцами и спрятанные от чужих глаз за высоким кустарником. Чуть позже, в двухтысячных на волне борьбы с незаконной застройкой, эти гаражи благополучно канут в лету. А пока нам сопутствовала удача.

- Так, - скомандовал я, - прибавляем шагу. Веру нужно догнать. Не хватало еще, чтобы она сунулась туда за этим мудаком.

- Олег! – возмутилась Вика.

Пришлось сделать трагическое лицо и повиниться:

- Прости! Нечаянно вырвалось. Больше не буду.

На этой ноте мы и прибавили шагу.

***

В гаражи Вера не поперлась. Сообразила сама, притормозила заранее. Сказала:

- Я увидела, что вы меня догоняете, решила подождать.

- И это правильно.

Влад на ходу стянул с себя куртку, бросил на руки супружнице. Я сделал так же, только куртку вручил Вике.

- Вы чего это? – Не поняла Вера. – Передумали его догонять?

- Погоди.

Влад вывалил содержимое пакета прямо на траву, сразу заграбастал себе желтую шапку. Так, на всякий случай, чтобы на нее не позарился я. Потом принялся расправлять халат. Я взялся за второй. Запах от него шел мерзотнейший.

Вера наморщила нос.

- А чем вы так воняете?

- Трупом, - нервно хохотнул я.

Хозяин спецовки возмутился:

- И ничего не трупом! Не слушай их, Вер. Воняет твоей печенкой!

Получилось довольно двусмысленно. Вера захлопала глазами. Зачем-то понюхала свои ладони, не учуяла ничего подозрительного. Снова спросила:

- А почему моей?

- Ну, не твоей, - Владу разговор про печенку основательно надоел, - рыночной. Той, что я для тебя покупал.

- Отстань от них, - опередила очередной вопрос Вика, - им некогда. Пусть переодеваются.

Вера пожала плечами, отошла в сторону. Принялась наблюдать с расстояния, оттуда, куда не долетает вонь.

Влад быстро напялил халат, взялся за шапку. Очень скоро мы предстали перед нашими дамами в полном облачении. Два таких Ивана царевича. Даже белый конь был в наличии на стоянке возле парка.

Первой заржала Вика. Следом не выдержала Вера. Девушки уселись на траву, хохоча до икоты, размазывая по щекам тушь, перемешанную со слезами. Скоро к ним присоединились и мы. Что сказать, зрелище получилось эпичное.

Первой мыслью было – лишь бы никто не увидел. Иначе дурки нам не миновать. Точно вызовут санитаров. Второй – гори оно все синим пламенем. Главное сейчас выловить горе эскулапа и выкрасть у него платок.

***

К гаражам пробирались крадучись. Влад, как под обстрелом, прижимался к земле. Шел короткими перебежками. Я жался к кустам. Когда встали у входа, сразу стало ясно, старались зря. Посторонних там не было. Лишь в одном из гаражей оказались настежь распахнуты створки.

Влад придвинулся ко мне вплотную, зашипел на ухо:

- Точно наш. Нам туда.

Этот промежуток пути мы пролетели почти бегом. Влад притормозил у самой двери, остановил меня жестом, первым просочился внутрь. Я подтянулся следом и тут же успокоился. Хвала богам, успели вовремя. «Объект» стоял к нам спиной, натирал тряпицей фары. Услыхав звук шагов, не обернулся, спросил через плечо:

- Кто тут?

Влад ответил радостным голосом за двоих:

- Мы!

Даже я почувствовал, какой он поймал кураж. Ситуация начинала ему нравиться.

- Кто мы? – Голос врача стал раздраженным.

Он поднялся, обернулся, вытирая руки, и застыл, как громом пораженный. Еще бы, не каждый день удается узреть двух ряженых с цветными шапками на мордах и в сногсшибательных халатах.

Влад заметил реакцию, гордо подбоченился. Я кисло поморщился под маской. В розовом наморднике было нестерпимо жарко. По лбу, по вискам тек пот.

Врач наморщил нос, принюхался, бросил брезгливо:

- Чем от вас так разит?

- Трупом! – Не раздумывая выдал Влад. – Мы в предыдущий как раз в это тряпье жмура заворачивали, чтобы он нам багажник не изгваздал.

«Объект» побледнел, пошел несвежей зеленцой. Он перевел испуганный взгляд с желтой маски на розовую и обратно, не смог прочитать по нашим глазам ничего путного, потому решил уточнить:

- В предыдущий?

- Ага, - подтвердил Влад, - именно так. Будешь себя плохо вести, станешь следующим.

Эта новость произвела на потенциальную жертву неизгладимое впечатление. Нам поверили, сразу, безоговорочно. Врач шарахнулся назад, запричитал:

- Только не убивайте! Я все отдам! – Голос его почти перешел на визг.

- Нужен ты… - начал было Влад, но заткнулся, получив от меня тычок.

Эскулап между тем продолжил:

- Я все отдам!

Мы не успели сообразить, как он метнулся к багажнику и что-то оттуда выхватил. Я невольно напрягся. Черт его знает, что он там хранит? А вдруг, ствол? Тогда мы с Воланчиком приплыли. Мать вашу так… Последнее я сказал вслух.

Повезло. В багажнике у врача была большая сумка, до верху набитая денежными пачками. Он бросил ее на пол, подтолкнул к нам ногой. Прохрипел:

- Забирайте, все забирайте! Мне ничего не нужно! Только не трогайте.

Я отпихнул сумку, ринулся к нему, повернул мордой к стене, прижал и ткнул в затылок два пальца.

- Только рыпнись, - голос у меня получился страшный. Я сам от себя такого не ожидал. Поэтому добавил эмоций, практически прошипел: - Мозги вышибу.

«Объект» тут же съежился застыл. Сопротивляться и не пытался. Вот только мне одной рукой обыскивать его было неудобно. Я кивнул Владу. Тот все понял, засуетился:

- Сейчас-сейчас.

Принялся деловито ощупывать страдальцу бока, проверять карманы. Почти сразу раздалось:

- Нашел!

Я облегченно выдохнул. Рявкнул своему подопечному:

- Если хочешь жить, стой тут и не рыпайся.

Тот благоразумно вжал голову в плечи, на всякий случай перестал дышать.

Я мельком глянул на Влада. Он в двух пальцах, на вытянутой руке держал платок. Платок был не первой свежести. И даже не второй. Сразу стало понятно, что его долго и основательно использовали по прямому назначению. Правда, Влад этого не замечал. Лицо его лучилось счастливейшей из улыбок. Словно он ненароком раскопал в гаражах драгоценный клад.

- Нашел! – Повторил парень.

После перехватил платок второй рукой и развернул. С края, почти в самом углу виднелось кровавое пятно.

Я кивнул на выход, прошептал одними губами: «Уходим». Лишь после этого сообразил, что друг не видит моего лица. Тогда по-простому ткнул пальцем в дверь.

Влад скомкал платок, сунул себе в карман, потянулся за сумкой. Тут я не сдержался. Шикнул на него:

- Сдурел?

И для наглядности повертел у виска пальцем.

- А что такого? – Возмутился он.

- Ничего. Если не понимаешь, я тебе потом объясню.

Из гаража его пришлось выгонять практически пинками.

***

Створки я закрыл. Замок продел в обе дужки, не запирая. Это давало нам фору, позволяло безнаказанно улизнуть. А еще обещало скорое освобождение узника.

«Объект» внутри гаража сидел тихо-тихо, признаков жизни не подавал. Влад стянул с физиономии цыплячью «балаклаву», утер со лба пот, прислушался и довольно ухмыльнулся:

- Затаился, гад, не квакает.

Я ответил ему в тон:

- А ты бы квакал?

Он призадумался, в конце концов признал:

- Не знаю, наверное, нет.

- То-то же. Зачем ему нарываться? Он же не хочет следующим жмуром стать.

Мы быстро разоблачились, завернули маскарадные костюмы в один из халатов, перевязали рукавами на узел. Пошли обратно, к девчонкам. Влад нес тючок, поначалу молчал, потом не выдержал, высказал с обидой:

- Все-таки зря ты мне не дал забрать бабки. Там у этого козла целое состояние!

Я остановился, схватил его за плечо, притянул к себе. Наверное, что-то в моем лице изменилось. Влад как-то странно моргнул, поспешил объясниться:

- Я же не себе хотел оставить. Что я, нелюдь какой? В детдом бы сдали или еще куда. Я же все понимаю.

Он уставился на меня с надеждой, словно призывал вернуться. Я выпустил его плечо, усмехнулся.

- Ни чего ты не понимаешь. Сейчас за нами что числится?

Он не понял, пожал плечами. Пришлось объяснить самому:

- Мелкое хулиганство, не более того. Бить мы его не били. Грабить не грабили. Платок не в счет. Даже не запирали всерьез. Как ты думаешь, он куда-нибудь пойдет с рассказом о двух придурках в цветных шапках и вонючих халатах?

Влад заржал. До него начинало доходить. Я продолжил:

- Посидит он в своем гараже и решит, что его разыграли. Но!

Я поднял вверх палец, дождался внимания.

- Если мы взяли бы деньги, это уже совсем другой коленкор.

- Тут он непременно побежал бы жаловаться Льву и его псам. – Влад оттянул ворот рубашки, словно тот его душил. Потом высказался от души, помянув все то, что не стоит говорить при девчонках.

- Понял? – Спросил я. – Дошло?

- Дошло. Ладно, - он покрутил в пальцах тючок, - проехали. А это надо сжечь от греха подальше.

Глава 13. Неудача

Следы преступления жгли на пустыре у дома Веры. Халаты, от души окропленные бензином, горели жарко. Шапки плавились и воняли. Вика водила носом, морщилась. Наконец не выдержала, сказала обижено:

- Вот сволочи, а говорили шерсть!

- Где брала? – Зачем-то уточнил Влад.

- На развале у вокзала.

Он многозначительно усмехнулся.

- Кто ж тебе там скажет правду? Им бы только продать.

- Да знаю я, - отмахнулась девчонка. – Все равно обидно. И жалко.

Влад пошевелил палкой черную тягучую массу, создал хренову тучу густого чада.

- Странная ты, - резюмировал он, - дырки резать не жалко было, а что обманули, жалеешь.

- Так это для дела! Для вас мне ничего не жалко. А для этих…

Она повела в воздухе рукой, фразу заканчивать не стала. Но все и так все поняли.

- Когда будем проводить ритуал? – Вмешалась в их разговор Вера.

Вопрос был адресован скорее мне, поэтому все уставились на мою скромную персону.

- Сегодня скрутим куклу, все подготовим. Жечь и проводить ритуал придется завтра. Вика, напомнишь, когда наш эскулап по нечетным работает?

- Вечером, - удивилась она моему вопросу, - я же говорила.

- Я имел ввиду, с какого времени.

Вика нахмурилась, вспоминая, сказала не совсем уверенно:

- Кажется, с двух.

- Надо уточнить, - влез с ценным замечанием Влад.

- Вот ты и уточнишь, - решил я. – Вике лучше теперь в поликлинике лишний раз не светиться, чтобы не вызывать подозрения.

Парень понимающе покивал.

- Уточню. Что еще?

- Пока все. Остальное завтра. А сейчас поехали ко мне, будем делать мотанку.

***

Перед сном меня одолела тревога. И вроде бы мы все делали правильно. Наказание врача – это хорошо, это нужно и правильно. Но! Проблемы Маринича это не решало совсем. До часа икс рукой подать. Завтра уже вторник, а в пятницу нужно было что-то кому-то вернуть. Что и кому? Эти вопросы назойливыми мухами жужжали в голове.

Неожиданно вспомнился Костя с предложением заходить, если будут проблемы. Я повертел этот вариант и так, и эдак, прекрасно понимая, что Костя с его связями как раз тот, кто точно сумеет мне помочь. В конце концов решил оставить это щедрое предложение на потом, на крайний случай. А пока…

Пока мне было нужно к бабе Дусе в ее старый домик. Нужно было выяснить, как прошел допрос духа бывшего хозяина моего тела. Я закрыл глаза, позвал беззвучно: «Бабушка Дуся, принимай гостя!» Замер, ожидая ответ, и тут же оказался в знакомой избе.

Здесь снова был день. Старая ведьма сидела за столом, терзала пяльцы. Меня не замечала в упор. Я огляделся и с удивлением не обнаружил Васеньки. В печи не горел огонь. Не пахло пирогами. За окном качались засохшие золотые шары. В воздухе пахло катаклизмом, правда, его причины я пока не понимал.

Появилась крамольная мысль: «Вдруг эту могучую ведьму постигло банальное фиаско?» Мысль была такой абсурдной, что я не смог в нее поверить. Поэтому снова глянул на бабку в надежде, что та отложит пяльцы, заметит гостя, широко улыбнется и отпустит одну из своих шуточек.

Не сработало. Бабка еще сильнее сгорбилась, склонилась над пяльцами совсем низко, стала вдруг какой-то маленькой, несчастной. Меня она по-прежнему не замечала. Пришлось позвать:

- Баба Дуся, здравствуйте.

Ноль реакции. Возникло дикое желание, подойти, обнять старуху, спросить, как у нее дела…

В ноги сзади что-то настойчиво ткнулось. Раз, другой, прошлось вкруговую утробно урча. Любя куснуло. Я опустил глаза. Вокруг меня вился Васенька. Терся, закатывал глазки, старательно мурчал. Было видно, что дается это ему нелегко, с трудом. На морде вместо неземного блаженства написано несказанное отвращение.

Я окончательно обалдел, нагнулся и потрепал страдальца по морде.

- Хороший котик, хороший…

Тьфу! Тьфу-тьфу! Да что же тут происходит?

Васенька от моей фамильярности слегка прибалдел, на миг замер, потом, как и положено приличному домашнему коту, брякнулся на спину и раскинул лапы, снабженные первостатейными керамбитами, явил миру белоснежное пузо, замел по полу пушистым хвостом.

Это было уже слишком. Не смотря на приглашение, гладить кота я не рискнул. Лишь обошел стороной, добрался до ведьмы, тронул ее за плечо.

- Баб Дусь, это я. Что случилось то? Что тут у вас такое?

Васенька уселся, глянул на меня укоризненно. Мурчать перестал. Бабка вздохнула, отмерла и уронила пяльцы. Прямо мне на босые пальцы. Я «счастливо» взвыл, запрыгал на одной ноге и от неожиданности выпалил:

- Да чтоб вас…

Словно подобрал нужное заклинание. Баба Дуся сразу встрепенулась, ожила, сказала назидательно:

- Не бранись! Бранное слово душу губит.

Я с трудом заткнулся. Все «на» и «в» упорно рвались с губ. Сказал лишь:

- Из чугуна они у вас что ли?

Ведьма глянула на пяльцы, словно увидела их в первый раз, пожала плечами.

- Не знаю.

Потом развоплотила их едва заметным движением руки, приказала:

- Не скачи, чай не козел. Сядь лучше, дай, гляну!

Я со стоном опустился на стул, вытянул вперед многострадальную ступню. Пальцы стали подозрительного сине-фиолетового цвета.

- Как тебя, однако…

Бабка покачала головой, придвинула свой стул, уложила мою пятку себе на колени, предупредила:

- Не дергайся, сейчас будет жечь. Немного.

Накрыла ушибленное место ладонью и зашептала.

Немного… Немного? Немного!!! Так меня еще не дурили. Ногу словно обдало кипятком. От боли из глаз брызнули слезы, перехватило дыхание. Я попытался выдернуть ступню из цепких рук, но не смог. Тело вновь мне не подчинялось. Окаменело. Стало чужим.

Продолжалось это недолго – пару минут. Но мне эти мгновения показались вечностью. Наконец бабка убрала ладонь, глянула на труды своих рук, прихлопнула меня по лодыжке, сказала довольно:

- Ну, кажется, все. Как новенький. Отомри!

Я выдернул ногу, шарахнулся назад вместе со стулом назад, оказался аккурат возле Васеньки. Тот яростно намывал бока. Весь вид его говорил – не было между нами ничего, не было! Тебе все почудилось.

Я моргнул, кивнул согласно и вновь глянул на бабку. Та уже стояла возле окна, буравила взглядом двор. Вид у нее был довольный. И фиг с ней. Я-то дурак, думал, с здесь что-то случилось, думал, нужна моя помощь. А тут!

Боль в ноге утихла. Я пошевелил пальцами, спросил обиженно:

- И что все это значит?

Баба Дуся отлипла от подоконника, сказала загадочно:

- Пойдем на двор, поговорим. А дом пока почистим.

На двор, так на двор. Хрен с вами. Тайны и недомолвки меня порядком утомили. Но здесь хозяином был не я, а иные силы. Силы непонятные, неподвластные.

Я поднялся, осмотрел свои босые ступни, провел ладонями по трусам, поднял на бабку вопросительный взгляд. Та усмехнулась, прищелкнула пальцами и выдала мне классический дачный комплект: линялые треники, майку-алкоголичку и резиновые галоши. Причем очутилось все это сразу на мне. Спросила ехидно:

- Так лучше?

Я кисло поморщился:

- Идемте, хоть объясните мне, что за цирк вы с Васенькой тут устроили.

Бабка как-то неожиданно притихла, поникла. Она открыла дверь, выпустила нас с котом наружу, потом переступила порог и сказала загадочно:

- Почистить надо дом, много лишнего тут накопилось.

Вопрос я задать не успел. Из бабкиных ладоней вырвалось пламя, унеслось вперед, озарило стены, вгрызлось в дерево и… Ведьма прикрыла дверь, глянула на меня лукаво, хихикнула совсем по-девчоночьи.

- Рот закрой, шаман!

Я захлопнул пасть, молча сошел с крыльца, опустился на облезлую лавку. Руки сами зашарили по карманам в поисках курева. Бабка заметила это, пристроилась рядом, предложила:

- Сигарет нет, могу сотворить трубку. Пойдет?

Я вздрогнул, вытянул пальцы из карманов, сказал внезапно охрипшим голосом:

- Годится.

Ведьма хлопнула в ладоши, достала из воздуха дымящийся чубук, подала мне. Я жадно затянулся. Что ни говори, но хороший табачок, знатно успокаивает нервы. И там, наяву, и даже здесь. Тело наполнило приятное тепло. Я зажмурился, совсем кот на солнышке, и затянулся еще раз, чтобы уже через мгновение изумленно вытаращиться.

- Не смогу я тебе помочь. Не получилось у меня ничего, Олег, - сказала бабка тихонько. – Ничего не вышло.

От такого откровения я подавился дымом, раскашлялся, спросил ошарашенно:

- Как это не вышло? Он не пришел?

- Пришел.

Голос у бабы Дуси стал удивительно обиженным.

- Разве ж мог он сюда не прийти? Разве мог отказаться? Я тут хозяйка как никак.

Я немного растерялся.

- А что тогда не вышло?

- Не знает он ничего про долг.

Тут уже я понял, что не понимаю нихрена.

- Так, стоп. Как это он не знает? А кто знает?

Бабка задумчиво потрепала платок, сказала глядя перед собой:

- Если бы знать, кто требует долг… Тут он может быть и помог бы… А так…

Она развела руками, повторила:

- Не знает он. Я уж и так его крутила, и эдак. Чуть силу не исчерпала. Тяжко это. Нельзя умерших тревожить. Нельзя с ними беседы беседовать. Грех это…

Я покосился на нее потихоньку. Захотелось спросить: «А я как же? А мне, выходит, можно?»

Громко фыркнул Васенька, прошествовал мимо, нахально наступил мне лапой на калоши. Бабка покачала головой, озвучила мои мысли вслух:

- Ты другое дело. Ты мой преемник. Как думаешь, почему Вика здесь не бывает?

А действительно, почему? Я молча уставился на старуху. Она подняла вверх палец, покачала им назидательно.

- Закрыта ей сюда дорога. Нельзя живым к мертвым.

Я запутался окончательно.

- Ой, баба Дуся, что-то ты темнишь. Вот говоришь, что живым нельзя ходить к мертвым. А я сюда, как к себе, гуляю!

- Так ты сколько раз уже умирал?

- Три, - ответил я ошарашенно.

- Вот! – Сказал она торжественно. – Путь этот тобою уже трижды пройден. Ты для него свой.

Ничего себе откровения! Так что же это получается? Я мертвец? Последнее я повторил вслух:

- Я мертвец?

Баба Дуся скривилась, в сердцах сплюнула.

- Дурак ты. Как думаешь, доверила бы я свою единственную внучку нежити?

Ее вопрос поставил меня в тупик.

- Кто вас, ведьм, знает, - ответил я честно. – Может, у вас так принято?

- Дурак, - повторила она с явным удовольствием, - вот дурак-то. Да живой ты! Не знаю только, за что тебя так явь любит. Почему никак отпускать не хочет?

Этого я тоже не знал. Поэтому просто затянулся, глянул вверх в белесое небо, нашел там аспидно-черный солнечный круг. Солнце стояло почти в зените.

- Рассвет скоро, - подтвердила мои мысли бабка. – Возвращаться тебе пора.

- Так возвращайте, - сказал я немного нервно.

- Нельзя отсюда. Пойдем в дом.

Она поднялась, оправила юбку. Я стался сидеть. Какой нафиг дом? Там же огонь?

- Очистилось там уже все, - пояснила баба Дуся, - обновилось. Можно идти.

Ее слова послужили сигналом коту. Он метнулся на крыльцо, надавил всей тушкой на дверь, открыл ее, исчез в доме.

Я тоже встал, ненароком глянул на посохшие золотые шары. Неожиданно для себя сказал:

- Жаль их, завяли, красивые были.

- Это ерунда, - улыбнулась бабка, - ты иди в дом.

Я послушался. На ступенях уже обернулся – старуха оглаживала цветы руками, шептала им что-то с улыбкой. Шары наливались жизнью, расцветали вновь. Чудеса не кончались. Я покачал головой и шагнул через порог во тьму. Гарью в доме не пахло.

Глава 14. Маскарад

Вновь надрывался телефон. Я натянул на уши подушку – черт с ним, пусть орет, скоро заткнется. Захотелось крикнуть: «Никого нет дома!» Не успел. Звонок заткнулся сам по себе.

Я отвернулся носом к ковру, устроился удобнее. Спать-спать-спать, сколько можно вскакивать чуть свет? Дайте человеку хоть раз выспаться. Я и так полночи по нави таскался. В ответ на мои мысли телефон разразился новой трелью.

- Да чтоб вас черти драли! Вот же привязались!

Пришлось сползать с кровати и шлепать в коридор.

- Ало! – Спросонья голос у меня был хриплым и злым.

- Ты спишь еще что ли? – Возмутился на том конце Влад.

- Нет, - буркнул я зло - вальс танцую.

- Танцуй шибче. – Сразу обрадовался он. Нам к двум надо быть у поликлиники.

- А сейчас сколько?

- Сущая ерунда, - голос парня исполнился ехидством, - почти двенадцать!

- Сколько?

Я решил, что ослышался, перехватил трубку другой рукой, заглянул в кухню. Часы показывали одиннадцать пятьдесят. Влад правильно истолковал мое молчание.

- Короче, соня, собирайся в темпе вальса, через полчаса мы будем у тебя. Времени уже дохрена, а нам еще куклу жечь.

На сборы мне хватило двадцать минут. Я даже успел соорудить бутерброд и выпить чашку кофе.

Ребята появились чуть раньше. Шумные. Взбудораженные. Вика вместо привета выпалила:

- А мы тут такое придумали!

Меня ее заявление откровенно насторожило. Попробовал уточнить осторожно:

- Какое такое?

- Сейчас узнаешь.

Девчонка хитро сверкнула глазами, протянула руку.

- Влад дай сумку.

Вера хихикнула, ткнула в нашу сторону пальцем:

- Мальчики, ждите в гостиной, мы скоро! И не подглядывайте!

А после обе скрылись в моей спальне. Влад тут же приложил к двери ухо.

- Что там у них? – Шепотом спросил я.

- Да черт их знает. Шушукаются. Весь вечер вчера провисели на телефоне. Шептались. Хихикали. Верунчик отправила меня спать. А утром Вика всучила сумку и велела не заглядывать. Сказала, что от чрезмерного любопытства случается понос.

- И ты не заглянул?

Он серьезно поглядел на меня, покачал головой.

- Что я, дурак что ли? Кто твою Вику знает, что она там наколдовала. А перспектива безвылазно сидеть на толчке меня не прельщает.

- Тогда и не нарывайся.

Я подцепил его за рукав и потащил в гостиную. Там усадил на софу, а сам приземлился рядом.

***

Пока девчонки не вернулись, решил поговорить о насущном.

- Со Львом, что делать будем?

- Ума не приложу. – Влад горестно вздохнул. – Всю голову сломал. Никак не придумаю, с какого боку к нему подобраться. Только на твое шаманство надежда.

Я опустил глаза. Что толку в шаманстве? У меня тоже пока не было идей. Ситуацию разрядили девчонки. Вика появилась на пороге, оперлась обеими руками о дверную коробку, слегка наклонилась вперед. Произнесла с невероятно довольным видом:

- Почтеннейшая публика! Только у нас, только сегодня проездом из Парижа в Москву знаменитая гадалка – цыганка Аза! Прошу любить и жаловать.

Влад хмыкнул, словил мой предостерегающий взгляд, напялил на хитрованскую морду восторженную улыбку и яростно зааплодировал. Я последовал его примеру.

Вика сдвинулась в сторону, освобождая проход. В двери вплыла… Вера? Мне дико захотелось протереть глаза. Вера, черт побери, ну, точно, Вера! Встреть я ее в таком наряде на улице, точно бы не узнал.

И все-таки это была она: черный парик, алая косынка, темная родинка над губой, густо подведенные брови, юбка с оборками, пестрая шаль с бахромой. Была она в этом наряде чертовски хороша и столь же похожа на настоящую. Наверное, на лице моем отразился восторг.

Влад пихнул меня локтем под ребра и прошипел:

- Слюни подбери. Это не твое.

Вера картинно выгнула бровь, улыбнулась во все тридцать два зуба и приблизилась к нам. Обращалась она исключительно к своему благоверному:

- Да-арагой, позолоти ручку. Всю правду расскажу.

Девушка вытянула вперед ладонь, сделала пальцами всем знакомый жест и выжидающе замерла. Влад осклабился, полез в карман джинсов, выудил оттуда несколько купюр, перелистал и добыл рубль. Именно его и протянул новоявленной артистке. Вера притворно восхитилась, ловко сгребла и рубль, и все остальное и моментально спрятала в вырез блузки.

Влад от такой наглости оторопел.

- Это нечестно! – Взвыл он и попытался вскочить.

«Цыганка» толкнула его обратно, зацокала языком:

- Ай-яй-яй, да-арагой. Нельзя быть таким жадным. Счастье денег стоит!

А я неожиданно вспомнил семьдесят восьмой год, свою вторую жизнь, цыганку Лачи и сожженные пять рублей. Вспомнил, как мазал пеплом зеркало, запирая внутри фантом. Ничего смешного в этих воспоминаниях не было, но меня пробрало на хи-хи. Я заржал, старательно прикрывая рот ладонью. Вера старалась. Ее представлению совершенно не хотелось мешать.

- Дай ладонь, да-арагой! – Потребовала она.

Влад протянул ей руку. Я мимоходом отметил – правую. Вспомнил слова Лачи: «На правой отражается то, что мы сами сделали со своей судьбой». Это мне показалось хорошим знаком. Вера же продолжала спектакль:

- Охо-хо, да-арагой, жизнь у тебя интересная. Ждет тебя впереди огонь, дальняя дорога, свадьба и счастье. Жену слушай, плохого она не присоветует. И тогда все у тебя будет…

Вера не нашла слов, многозначительно повела перед физиономией Влада рукой.

- Чего это сразу слушайся? – Притворно возмутился тот. Ему внезапное развлечение доставляло натуральное удовольствие. – Это жена мужа слушаться должна.

«Аза» сокрушенно покачала головой.

- Глупые слова говоришь, да-арагой. На вид такой умный мужчина, а слова глупые. Аза много знает, Аза много видела. Аза плохого не скажет.

Влад не выдержал, подскочил, сгреб ее в объятия, смачно чмокнул в щеку.

- Ну, артистка, - сказал он, - совсем как настоящая.

Я посмотрел на Вику.

- Где вы костюм раздобыли?

- Это мой, - призналась она. – В школе довелось играть. Мы спектакль про цыган ставили, вот у меня и осталось. Тебе не нравится?

Она всерьез встревожилась.

- Нравится, - сказал я честно. – Просто, не понимаю, зачем это нужно.

- Как это зачем? – Вера с трудом отлепила от себя Влада. – Он меня в этом костюме не узнает. И потом, не забывай, люди верят в цыганское проклятье. Даже те, кто говорит иначе, все равно в глубине души опасаются. Так что костюм нужен для усиления эффекта.

Я пожал плечами. Слова девушки меня не убедили. Цыганское проклятье в нашем случае не имело никакого смысла. Пятно проявится на лице и с маскарадом, и без него. Я был готов признать только маскировочный эффект.

- Пусть будет, - прошептал мне на ухо Влад, - жалко тебе, что ли?

Жалко мне не было. Если хотят, пусть будет. Я улыбнулся.

- Вы меня почти уговорили. Остался один малюсенький вопрос. Как ты отсюда в этом костюме выходить будешь? Здесь все соседи переполошатся. Я потом объясняться замучаюсь.

- Не бойся, - успокоила меня Вика. – Это мы предусмотрели. Косынку и парик Вера снимет. А наряд спрячем под плащом. Я у мамы взяла длинный плащ.

Тут мне уже нечего было возразить. И я сдался. Пусть наряжаются, хуже точно не будет.

***

Мойка у Маринича была чугунной, эмалированной, большой. Ее мы и сочли лучшим местом для сожжения мотанки. Слив торжественно заткнули, на дно положили газетный ком, сверху водрузили саму куклу.

- Кто должен поджигать?

Влад крутил в руках коробок.

- Вера, - ответила Вика. – Ей встречаться с врачом, она и поджигает.

Парень всунул в руки благоверной коробок, чмокнул ее мимоходом в уголок рта и отодвинулся в сторону.

- Просто зажигаю? И все? – уточнила Вера.

- Да, - я кивнул. – А я буду слова говорить.

Она чиркнула спичкой о коробок, склонилась над раковиной. Оттуда сразу потянуло дымком.

- Горит, - доложила Вера.

Я принялся шептать, едва шевеля губами. Заклятие почти не отличалось от того, что мне пришлось начитывать во время лечения Веры. Поэтому справился я с ним легко.

Кукла горела жарко. Пламя без труда поглощало и ткань, и бумагу. Скоро в раковине осталась лишь кучка пепла.

- Что теперь? - Вера поворошила останки мотанки столовой ложкой.

- Пусть чуть остынет, - сказал я, - потом соберем в банку и поедем.

- А дальше? – Девушка волновалась, от этого стала неожиданно многословной. – Мне вашего врача этим пеплом обсыпать что ли надо?

- Зачем? – Изумилась Вика. – Ты же не негра из него сделать собираешься. Нам только пятно на лице нужно. Примерно, как…

Она тронула рукой свою щеку и смущенно замолкла. Вера понятливо кивнула, закончила за подругу:

- Как у меня тогда было.

- Ну, да… - Вика смутилась окончательно.

Я поспешил разрядить ситуацию.

- Ты подойдешь к врачу на улице, заговоришь. Твоя задача дотронуться до его щеки и испачкать ее сажей. А еще сказать: «Что было бело, станет черно. От меня ушло, к тебе приросло».

- И все? – Изумился Влад.

- А тебе мало?

- Нет, - он замялся, - ты не обижайся, Олег. Просто, я до сих пор не могу поверить, что это все так просто. И в то, что это все работает.

Тут я его прекрасно понимал. В моей голове тоже плохо умещались и книга, и магия, и старинные обряды. И даже баба Дуся. В прошлой жизни я почти шестьдесят лет прожил прагматиком и атеистом. Мне было сложно подобное принять.

Я усмехнулся своим мыслям, ответил:

- Если тебя это успокоит, то нам еще нужно остатки пепла закопать. Так что не так все просто. Кое-кому придется помахать лопатой.

Влад счастливо заржал.

- Умеешь ты успокаивать!

На этой ноте мы и покинули квартиру Маринича.

***

Машину Влад не стал отгонять далеко. Остановил в кармане прямо напротив поликлиники. Вера уже по пути обрядилась в парик, стянула плащ, подправила макияж и вновь преобразилась в настоящую цыганку, набрала в пригоршню щепоть пепла. Дальше сидела она спокойно, ждала своего выхода. Вика напротив нервничала и без конца елозила. Влад высадил Веру возле пельменной, быстро отъехал.

Все остальное произошло, практически, само собой. Со стоянки мы замерев смотрели, как возле здания появился врач. Дружно восхищались, как Вера виртуозно исполняла роль цыганки, как болтала без умолку и хватала «объект» за руки. Действо нас буквально заворожило.

Очнулись, лишь когда девушка быстрым шагом пошла обратно к парку, а ее «жертва» с недовольной физиономией с крылась в поликлинике.

- За Верой, - скомандовала Вика. – Посадим ее чуть дальше.

Так и сделали. Почти у парковых ворот наша артистка нырнула в салон, расплылась в улыбке:

- Я все смогла. – Вера была взволнована, но довольна собой.

Я протянул ей чистый платок. Она старательно оттерла испачканные пальцы, спросила:

- Куда его?

- В банку, к пеплу, - сказала Вика. – Его тоже нужно закопать.

- Мы все видели. – Вмешался в их разговор Влад. – Ты у меня умница.

От его похвалы, девушка неожиданно зарделась. Было видно, что ей очень приятно.

- Скажешь тоже.

Она засунула тряпицу в банку, закрыла крышкой.

- А что будет дальше? – Не выдержал Влад.

Вера усмехнулась.

- Пятно у него будет, как у меня, помнишь?

Влад невольно поежился.

- Я хорошо потерла, - сказала она, - постаралась от души. От глаза до подбородка. Вся щека будет черной.

- Тебе его не жалко? – Немного испуганно спросила Вика.

Вера поджала губы, покачала головой. Взгляд ее стал твердым, спокойным.

- Нет, - в голосе появились нотки металла. – Ему же не жалко было людей! Почему я должна его жалеть?

Вика опустила глаза. Она и сама понимала, что врача нужно остановить.

- А как он поймет, за что ему это?

Я расхохотался:

- Тут можешь не переживать. Я сам ему позвоню и все объясню. У него теперь при каждой попытке обмануть пациента, пятно на лице будет расти и темнеть. Если не дурак, быстро поймет, что к чему.

Вера кивнула, обратилась ко мне:

- Олег, куда теперь?

- Туда, где есть елки, - я забрал у нее сосуд, поставил на пол между кроссовок.

- Зачем?

- Ну, книга говорит, что закопать все это нужно именно под елью.

- Да? – Влад выглядел озадаченным. – А почему?

Этого я не знал, поэтому в поисках поддержки оглянулся на Вику.

- Ель – дерево нави, - ответила та.

Сказано это было так, что у остальных желание задавать вопросы пропало напрочь.

- Будет вам елка, - пообещал Влад, выруливая на шоссе, ведущее за город.

- У тебя есть подходящая на примете?

- Нет, но это не проблема. У нас этих елок завались в любом лесу.

Глава 15. Идея

- Глубоко копать? – Влад отер рукавом пот со лба. - А то я уже заманался.

Саперная лопатка бухала о корни, звякала о булыжники. Парень рыл с таким упорством, словно непременно решил докопаться до Австралии. Грунт, как и везде в этих местах, был чуть мягче железобетона – глина, щедро приправленная камнями.

Вика глянула ему через плечо:

- Хватит уже, - сказала она, - ямка нужна небольшая. Только чтобы банку положить.

- А сказать? – Новоявленный копатель слегка обиделся, разогнулся, опершись о лопату. – Дальше-то что?

- Ничего. – Я придвинулся к нему, опустил банку на дно ямы. – Никаких чудес не будет. Просто зарывай.

- Да?

Влад заметно расстроился. Впрочем, закопать наш «клад» это ему не помешало. Напоследок, притоптал бугорок ногой, сорвал пучок травы, принялся очищать полотно.

- Что у нас дальше по плану? – Спросил он.

Отозвалась Вера:

- Может, отметим это дело в паутине?

Я понимающе кивнул. Это кафе, его необычная обстановка, мне тоже импонировали несказанно.

- А что, поехали! – Влад подмигнул девчонкам. – «Муху с кровью» я так и не попробовал. А настроение у меня сегодня, ух, кровожадное.

Он нахально всучил мне лопату, сгреб обеих дам под локотки и потащил из леса. Я хмыкнул и двинулся следом.

***

В меню молодняк тыкал наугад – по принципу «Куда Бог пошлет». Я сидел в стороне от бурного обсуждения, тихонько посмеивался и не вмешивался в процесс.

Бармен, совершенно незнакомый мне парень, с надписью на бейджике «Вова» был слегка ошарашен нашим энтузиазмом. Впрочем, спорить не рискнул, смиренно принял заказ. Скоро стол был заставлен всякой всячиной. «Муху с кровью», сиречь тефтели в томате с картофельным пюре, с боем выбила у благоверного Вера.

Я не стал мудрить и подгреб к себе традиционного «Отбивного комарика». Вика с удовольствием уплетала рыбу в кляре. Правда, как она именовалась в меню, вспомнить никак не могла. Владу досталось блюдо с дуразким названием «Три клопа» - на деле запеченная свинина под о-о-очень острым соусом.

Бедолага пыхал на все четыре стороны не хуже огнедышащего дракона, запивал перец минералкой, заедал хлебом, с завистью поглядывал на мой вискарь. Наконец не выдержал и выдал:

- В аду гореть тому, кто бахнул сюда столько перца. Чтоб ему суке самому…

От его слов Вика неожиданно впала в задумчивость, громко звякнула вилкой, замерла.

- Ты чего? – Толкнула ее в бок подруга. – Рыба невкусная? Хочешь, я с тобой тефтельками поделюсь?

Ни вопрос, ни предложение эффекта не возымели.

- Я не ругался! – На всякий случай извинился Влад. – Только чуть-чуть. Но это не мат. Нежные все какие.

Он хватанул еще кусок мяса и тут же замахал ладонью у открытого рта.

- Вот же бл… гадство!

Я взял девчонку за ладонь, спросил:

- Вик, что случилось?

Она отмерла, глянула с надеждой, спросила невпопад:

- Помнишь, о чем тебе говорила бабушка?

Я пожал плечами – ее бабуля чего только мне не говорила. Всего и не упомнишь. Поэтому пришлось уточнить:

- Ты о чем?

- О Льве.

Понятнее не стало. Все застыли в предвкушении продолжения. Даже Влад забыл о перце, машинально прожевал новый кусок мяса.

- Она сказала, - неспешно пояснила девчонка, - все, что нужно для наказания, ты принес с собой из предыдущей жизни.

- И? – Осторожно подтолкнул ее я.

Вика указала пальцем на Влада и торжественно возвестила:

- Я, кажется, поняла!

Парень поперхнулся, поспешно хлебнул воды, изумился:

- Меня что ли принес? – И сразу открестился: - Я тут ни при чем.

Вика раздраженно поморщилась и почти повторила его слова:

- Да причем здесь ты? Я вспомнила, когда ты сказал про ад и суку.

Влад откровенно выдохнул, потянулся за моим вискарем, за что получил по рукам от Веры и попытался возмутиться.

- Тише, - велел я, - не отвлекайте.

Потом вновь обратился к Вике:

- Причем здесь ад и… самка собаки?

Девчонка просияла.

- Я поняла, что именно ты принес.

- Да что? Черти тебя дери… - Вновь не сдержался Влад.

На этот раз никто его даже не стал одергивать. Вика подняла палец вверх и выдохнула единственное имя:

- Соломон! Ты принес с собой огненного пса. Только он сможет подобраться к Льву Петровичу без проблем. Только его не остановит охрана.

***

Соломон. Ну конечно же, Соломон. Если не брать в расчет работу снайпера и прочие технические ухищрения, это могло стать единственным способом подобраться к «доброму барину» незаметно.

Способ это был паршивый. Я прекрасно понимал, что он выдаст нас с головой. У меня не было ни малейшего сомнения, что Лев Петрович в курсе, в кого превратился наш пес, застреленный деревенскими маргиналами. Наверняка и Макс, и местные алконавты не стали скрывать столь необычный факт.

А что это значит? Да только одно – Лев поймет, кто ему мстит. Он вряд ли заподозрит, что Серега переместился в другое тело. Зато непременно организует слежку за Владом и девчонками. Или не станет тратить на это силы, а попросту велит доставить ребят к себе для разговора по душам.

Я невольно огладил ребра. То, чем заканчиваются такие разговоры, из моей памяти не выветрится никогда. А если вдруг воспоминания поблекнут, я всегда смогу сходить на местное кладбище, глянуть на две могилы. Лицезрение собственного надгробия прекрасно освежает память.

Сколько таких могил еще в загашнике у этого чудесного человека? В глубине души возникла твердая убежденность, что не одна и не две. А сколько их еще будет? Такие как Лев свято верят, что имеют право решать, кому жить, а кому умереть. Я поймал себя на мысли, что уже не испытываю ни малейших угрызений совести, от желания его этого права лишить. Но должен ли я вмешивать во все это молодняк?

Я оглядел своих друзей. Идея с огненным псом их несказанно воодушевила. Они не видели в ней никой опасности. Проблемы не видели тоже. И сомнения их не терзали.

- Вы понимаете, - я постарался говорить негромко, твердо, убедительно, - что просто напугать Льва у нас не выйдет.

Влад замолк на полуслове, Вера кивнула.

- Вы понимаете, что придется, - я запнулся, не решаясь вслух произнести слово «Убить», заменил его обтекаемым, - идти до конца?

- Все мы понимаем, - сказала за всех Вера. – Ты, Олежек, не переживай, мы все давно уже решили и останавливаться не собираемся.

- Хорошо. – Я выдохнул, собрался с мыслями. – Тогда после «Паутины» поедем ко мне. Там все и обсудим.

***

Обсуждать, собственно, особо было нечего. Все сошлись на мысли, что ко Льву надо подобраться незаметно. Что надо выбрать момент, когда он останется в кабинете один.

Влад мерил шагами комнату в квартире Маринича, рассуждал в такт шагам вслух. Почему-то именно он решил озвучить общую идею.

- На этаже, где у Льва кабинет, - говорил он, - никого больше нет. Вся охрана и обслуга ниже. Если правильно подгадать момент, то никто ничего не увидит.

- Да они вообще не поймут, что и как произошло. – Вставила свои пять копеек Вера.

- И никто больше не пострадает, - добавила милосердная Вика.

- Это тоже, - согласился Влад.

По этому пункту все были солидарны. Открытым оставался один вопрос – как наш замечательный план воплотить в жизнь? И тут мне пришла в голову идея. Правда, я не имел ни малейшего понятия, получится ли ее реализовать.

- Влад, - спросил я, - а ты не видел у них во дворе кота?

Вопрос всех поставил в тупик. Таких озадаченных взглядов мне давненько не доводилось наблюдать. Влад сначала ответил:

- Не видел. Наверное, есть.

Потом решил поинтересоваться:

- А зачем тебе кот?

Я поднялся, взял бабкину книгу, положил перед собой на стол. Ответил совсем не то, что от меня ожидали.

- Не обязательно кот, мне сгодится и крыса. Только я не уверен, что они водятся в особняке.

Молодняк с вопросами не нашелся, потому притих. Я довольно хмыкнул положил ладони на переплет, пропустил сквозь себя волну любви и обожания. Гримуар радовался мне, как живой. Комнату заполнил фонтан золотистых искр.

- Птицу, - в полной тишине голос Вики прозвучал необычайно громко, - лучше использовать птицу. Она точно сможет заглянуть в окно и подсказать, когда Лев останется один. А с котом неизвестно – пускают его в дом или нет.

Я кивнул, прикрыл глаза, мысленно похвалился бабкиному наследству: «Видишь, какая она у нас умница? Все поняла. Обо всем догадалась!» Книга не ответила, но из глубины страниц пришло осознание, что она со мной согласна. А вслед за этой мыслью в меня полились новые знания.

Скоро я точно знал, как взять под контроль живое существо, как смотреть на мир его глазами. Понимал, как вызвать с древних страниц Соломона. Выяснил, что нужно ему говорить.

Информации было море. Мне еще предстояло ее усвоить, разложить по полочкам. Хотя… Кто сказал, что я не справлюсь с одной из задач прямо сейчас?

Я оторвал пальцы от теплого переплета и скомандовал:

- Едем! Влад, ты за рулем.

- Есть, товарищ командарм, - шутливо отрапортовал тот. – Куда едем-то?

- К дому Льва.

Вера вдруг переполошилась, прикрыла рот ладонью, округлила глаза:

- Ты решил прямо сейчас?

- Нет, - я мягко улыбнулся, - сначала поставим наблюдение. И да, Вика, ты абсолютно права, птица для этого подходит гораздо лучше кота.

Глава 15.1

За окном апрельская ночь укрывала землю черным драгоценным бархатом. В свете фар заполошно металась мошкара. Пьяный от весеннего тепла жук гулко шмякнулся о стекло, оставив на память о себе жирную кляксу. Влад выругался сквозь зубы и включил дворники.

- А утром нельзя было это сделать? – проворчал он.

Я честно задумался. Можно ли, нельзя ли, кто знает?

- Не могу тебе сказать. Наверное, можно. Только вот здесь, - пальцы мои указали туда, где у всех живых бьется сердце, - что-то не дает мне покоя. Нечто подсказывает – сделать все надо как можно быстрее.

- Черт бы тебя побрал с твоими предчувствиями, - безнадежно проронил Влад и добавил газу.

Вера дремала, откинувшись на спинку сидения. Вика таращилась в черноту за окном.

Подъезжать к самому львиному логову я не рискнул. Когда скомандовал остановку, до особняка оставалась добрых пара километров. Машину притулили на обочину, возле голых растрепанных кустов. Фары, ясное дело, выключать не стали. Девчонки остались в салоне, мы же выбрались наружу.

На улице было свежо и удивительно тихо. В иссиня-черной вышине сияли звезды. От их красоты захватывало дух. Влад шумно вздохнул, достал из кармана пачку Кэмела, предложил:

- Будешь?

Я с трудом поборол искушение, покачал головой.

- Потом. Сначала дело.

Он кивнул, закурил сигарету, выпусти струйку дыма.

- Как знаешь.

Я подошел к краю обочины, глянул вниз. Там внизу, в темноте сверкали чьи-то глаза.

- Кошка, - проследил за моим взглядом Влад, - или лисица.

Это было неважно. Мир пушистых и четвероногих меня сейчас не интересовал. Мне нужны были пернатые и крылатые.

Я вгляделся во тьму и шепотом произнес первые слова заклинания:

«Во поле зеленом роща стоит. Птица-невелица на ветвях сидит. Зорок глазок, востер носок…»

В мысли мои тут же ворвался странный поток образов, запахов и звуков. Это было так неожиданно, что я едва не сбился, часть слов произнес про себя. Мне вдруг показалось, что я нахожусь одновременно во множестве мест. Сознание разделилось на части, забилось тревожно. Я с трудом выделил из перепуганной мешанины одну нужную частицу – самую осмысленную, готовую служить, как мог успокоил ее, а после перешел к следующей части заклинания:

«К здешнему порогу лежит твоя дорога…»

Дальше все стало гораздо проще. Внизу проносились смутные очертания деревьев. Крылья ловили ветер. Полет, обыденный и привычный для птахи, мне дарил восторг. Ощущения оказались настолько странными, что в какой-то момент я утратил контроль над собственным телом. Очухался от звонкой оплеухи.

За спиной машина, под пятой точкой земля. Надо мной склонилась встревоженная Вика. В ушах звучал ее голос:

- Олег! Олег, очнись. Да что же это такое?

За вопросом последовала новая оплеуха.

- Очнись, тебе говорят!

Я перехватил ее руку, занесенную для очередного удара. Выдавил из себя с трудом:

- Все, хватит, я здесь.

Это было правдой лишь наполовину. Над головой у меня все еще сияла звездная высь, подо мной проносились редкие деревья. Но осознавать реальность, окружающую мое собственное я, получалось вполне сносно.

- Как тебя прихватило, - сказала откуда-то сбоку Вера.

Вика же облегченно выдохнула:

- Как ты нас напугал. – И тут же задала вопрос: - Ты заклинание закончил?

- Нет.

- Сам справишься?

Я прислушался к своим ощущениям. Уверенности во мне не было не на грош, но признаваться в этом не хотелось. Поэтому ответил утвердительно:

- Справлюсь. – И сам же устыдился малодушия. – Но, если ты поможешь.

Она даже обрадовалась. Сказала с готовностью:

- Помогу.

Присела рядом, прямо на влажную обочину, и положила мне на плечи горячие ладони. Целебный поток силы побежал по моим венам, заполнил каждую клеточку уставшего тела.

Вика попросила:

- Давай, заканчивай быстрее, надолго меня не хватит.

Я просто кивнул, закрыл глаза. Так было проще, так ничто не отвлекало – сознание не раздваивалось, мысли не неслись вскачь. Теперь я видел реальность только глазами послушной моей воле пичуги. Нужные слова сами возникли в голове.

«…по воле моей на крыльях летать, глаз не смыкать, чужого не привечать, лишь меня признавать, все, как есть, обсказать…»

Остаток заклинания я проговорил быстро, просто, без заминки. Последнюю фразу, как и положено, произнес вслух:

- Слова крепки, заговорены да исполнены. Аминь.

Вика расслабилась, убрала ладони. Я привалился к дверце машины.

- Все? – Спросила она.

- Все…

Я ответил почти беззвучно, но девчонка услышала, о чем-то подумала и не смогла сдержать любопытства:

- И как это? Что ты чувствуешь?

- Странно все, - честно ответил я. – Я и здесь, и на дереве возле дома Льва Петровича.

Ощущения действительно были весьма необычными. Меня переполняли самые разные чувства: радость, усталость, ожидание чуда. А еще мне невозможно хотелось петь.

Я понял, что не смогу сдержать этого порыва птахи, отпустил ее желания на волю, оставив себе лишь зрение. Процитировал с усмешкой нетленное:

- Щас спою!

И сам заржал над своей шуткой.

Где-то у львиного логова птица разразилась прекрасной трелью. Мне же на лоб легла шершавая ладонь.

- Спятил? – Серьезно поинтересовался Влад.

Я отбросил его руку, с трудом поднялся, помог встать Вике, потом пояснил:

- Птица запела. А я сейчас чувствую и за нее, и за себя.

Влад ошарашенно вытаращился.

- Охренеть! – Во взгляде у него читалась неприкрытое восхищение. Я поспешил закрепить успех, добил его окончательно:

- А еще я летал вместе с ней.

- Это когда отключился? – Спросила Вера.

- Не только.

- Эх, - наверное мой друг еще никогда не выглядел таким расстроенным, - почему я так не могу?

Вика охладила его пыл:

- Чтобы так мочь, надо… - Она оборвала фразу, глянула на меня. – Олег, ты сколько раз уже умирал?

Я поморщился. Нашла, о чем вспомнить. Но все равно ответил:

- Три.

- Понял? – Это уже был вопрос для Влада. – Ты на такое согласен?

Тот сразу утратил энтузиазм, помотал головой.

- Нет, лучше я как-нибудь без полетов обойдусь.

- То-то же.

Вика открыла дверцу машины, уселась на заднее сидение, скомандовала:

- Поехали. Олега надо срочно отвезти домой. Ему нужно что-нибудь съесть, а я не догадалась ничего с собой взять.

Тут она была права. Мой организм буквально вопил от жуткого голода.

- У меня есть конфетка.

Вера протянула мне нечто плохо различимое в темноте.

- Хочешь?

В мою ладонь легла карамелька. Уже в машине я разглядел знакомый фантик – Вера пожертвовала мне обожаемые с детства «Гусиные лапки»

***

Как доехали, я не помнил. Просто уснул на полпути. В ушах вместо колыбельной звучала птичья трель. Мой крылатый напарник на месте усидеть не мог – вспархивал, перелетал с ветки на ветку. Поэтому меня даже во сне не покидало ощущение восторга и высоты.

А потом мы приехали. Влад, словно куль с картошкой, выволок мое тело из машины. Подхватил подмышки, встряхнул, велел сочувственно:

- Олег, давай, соберись. Тут совсем немного пройти, до лифта.

Я собрался, выкинул из головы и птицу, и полеты, и аппетитных мошек, начал усердно передвигать ногами.

Следующий раз очнулся уже у Маринича в квартире на софе. В глаза бил свет. На кухне лилась вода. Вера стягивала с меня кроссовки. Я почувствовал себя неловко, попробовал воспротивиться:

- Не надо, я сам.

Влад решительно придавил меня ладонью к кровати.

- Лежи. Сам он… - Потом обернулся в сторону кухни, крикнул:

- Вик, он очухался!

Оттуда донеслось:

- Я сейчас!

Девчонка действительно появилась почти сразу. В руках она держала таз. На плечах белело кухонное полотенце. Я не успел сообразить, что задумала эта троица, как меня повернули на бок, придвинули к краю софы.

- Сейчас полегче станет, - пообещала Вика.

После на меня лили воду, шептали что-то про беду-хворобу, что утекает, как с гуся вода, терли полотенцем. Под монотонный речитатив я почти задремал.

Что было дальше? Горячий чай с медом, масло, хлеб. Теплое одеяло, подушка, сон.

Только утром я выяснил, что Влад всю ночь спал рядом со мной на полу. А девчонки ночевали в соседней комнате.

Глава 16. Ход конем

За ночь это странное раздвоение личности в моей голове улеглось, превратилось в мирное сосуществование. Собственное я заняло большую часть, расположилось с комфортом, отодвинув птичье сознание на задворки. Теперь назойливое желание клевать, летать и петь песни не мешало мне жить. Правда, появилась потребность свить гнездо, но для этого предстояло еще отыскать подходящую самочку, а нужных поблизости не наблюдалось.

Я осознал, о чем думаю, сплюнул, потом не сдержался, заржал. Влад выглянул из ванной, спросил подозрительно:

- Ты чего?

С кухни подтянулись Вика с Верой, всем было интересно, что так насмешило штатного шамана.

- Ничего, - ответил я, едва не похрюкивая от смеха, - жалею, что рядом нет подходящей самочки, не с кем свить гнездышко.

После моих слов Вика странным образом покраснела, Влад вытаращил глаза, ткнул в сторону девчонки пальцем.

- А она тебя чем не устраивает.

Вика вспыхнула еще сильнее, отпихнула меня с дороги, убежала в дальнюю комнату. Стало слышно, как хлопнула дверь. Вера отвесила благоверному подзатыльник и ринулась следом.

Я неожиданно разозлился:

- Достал ты со своими тупыми шутками. Я птичьи мысли озвучил.

Взгляд Влада стал виноватым.

- Ну, извини, - сказал он, - дурак, исправлюсь.

- Кто дурак из вас двоих? – Ехидно поинтересовалась Вера.

- Оба! – Ответил Влад, зацепил меня под руку и потащил на кухню.

***

После завтрака, я спровадил свою гоп компанию по домам. На повестке дня у меня был важный вопрос, и посвящать в него ребят раньше времени я не собирался.

Адрес, виденный единожды, накрепко врезался в память. Город я знал, как отче наш. На этом месте мои губы искривила усмешка – с самой известной молитвой у меня как раз-таки были проблемы. Помнил я ее примерно на половину. С городом дела обстояли куда лучше.

Нужный дом, подъезд, этаж, квартира отыскались меньше, чем за час. У самых дверей я притормозил, не решаясь нажать кнопку звонка. И все же позвонил.

Замок открыли не сразу. Сначала мою скромную персону долго изучали в глазок, потом все-таки решили пустить.

Хозяином квартиры оказался плюгавый мужичонка невзрачной наружности и неопределенного возраста. Один из тех, кого увидев на улице, не сможешь запомнить ни с первого раза, ни со второго. Я постарался закрепить его образ в памяти намертво. Кто знает, вдруг пригодится?

- Вам кого? – Спросил он бесцветным голосом.

- Костю, - ответил я, изрядно волнуясь, - шлагбаума.

Если моя просьба хозяина квартиры и удивила, то он этого ничем не выдал, попросту перешел к следующему вопросу:

- Кто вас к нему направил?

- Никто, - здесь я ничуть не покривил душой, - он сам дал мне ваш адрес. Когда-то мы были лично знакомы.

Первый раз на лице мужчины появились нештатные эмоции – левая бровь вопросительно выгнулась и поползла наверх. Я усмехнулся и отзеркалил его движение.

- Кхм, - неожиданно смутился он, - кхм. А почему вы сами с ним не встретитесь?

Вопрос был логичный. Вопрос был неудобный. На него пришлось отвечать.

- Так сложилось, что я не знаю, где он живет, а он не знает, что я жив. Мне известен только ваш адрес.

Связной опять повторил глубокомысленное:

- Кхм. – Потом задумался на долгие три минуты.

Я ему не мешал. Не известно, как бы я сам отреагировал на его месте, обратись кто ко мне с подобной просьбой. Не факт, что не послал бы. Мужчина оказался осторожным и благоразумным – сгоряча рубить не стал.

- Я могу передать Косте вашу просьбу, но встречу пообещать, - он пожал плечами, - сами понимаете, не в силах.

- Понимаю, - согласился я. – И спасибо.

Он улыбнулся.

- Не за что пока. Мне нужно ваше имя.

Перед глазами встала надпись на могильной плите. Представляться настоящим именем не имело смысла – Косте оно ничего не скажет. Поэтому я очередной раз воспользовался паспортными данными убиенного Сереги.

- Сергей, - ответил я, чувствуя себе не в своей тарелке. – Сергей Корнеев.

И тут же добавил:

- Думаю, что Костя сильно удивится. Скажите, что я смогу доказать свою личность.

Связник тут же уточнил:

- Как?

- Это не важно. Вы не поймете.

Он снова задумался и снова согласился:

- Хорошо. Но вы понимаете, что обман…

- Понимаю, - перебил я. – И возможности ваши тоже понимаю.

- Как знаете.

Хозяин закруглил беседу и указал мне на выход.

- Придете вечером к 20.00 сегодня. Если Костя согласится, я помогу вам встретиться.

- Спасибо, - сказал я и неожиданно протянул руку для пожатия.

Протянул и стушевался. Почему-то появилось ощущение, что пожатием мне не ответят. Я ошибся. В глазах мужчины загорелся интерес.

- Я передам. – Повторил он и захлопнул дверь.

Сразу щелкнул замок. Я еще миг задержался возле двери, словно хотел что-то договорить. На меня опять смотрели в глазок. Ощущение было неприятным. Я показался себе забавным казусом – неведомым микробом под микроскопом. От ощущения этого захотелось побыстрее избавиться, и я поспешил вниз.

***

В машине первым делом подключил «птичьи новости» – нужно было выяснить, что там у нас в тылу врага? В львином логове было тихо и лениво. Хозяин пребывал в отъезде. Впрочем, мне не удалось его увидеть ни вчера вечером, ни ночью, ни сегодняшним утром.

От верных холуев моему пернатому помощнику удалось узнать, что хозяин усадьбы вернется вечером часа к восьми. Это было не слишком удобным совпадением. Как раз в тоже самое время мне придется возвращаться сюда для встречи с Костей.

Хотя, кто знает? Надо будет спросить книгу, с какого расстояния можно запустить ко Льву Соломона. Вдруг, получится?

Мысль эта меня окрылила, придала моим планам новое направление. Я повернул ключ в замке зажигания, выключил «птичьи новости» и неспешно выехал со двора. До вечера была еще прорва времени.

Уже почти у дома Маринича во мне вдруг проснулась подозрительность, развеяла без следа бессмысленную уверенность в собственной неуязвимости, поселила в душе тревогу. За тревогой подтянулась и откровенная паранойя.

Я проехал мимо нужно поворота, сделал вокруг квартала пару неспешых оборотов, вертя головой по сторонам и зеркалам на все триста шестьдесят градусов. К счастью, ничего подозрительного не заметил. Настроение мое тут же поползло вверх к отметке «превосходно». Как оказалось, зря – у подъезда стояла знакомая пятерка. В открытом окне Влад смолил неизменный Кэмел.

На меня он накинулся сразу, без прелюдий:

- Куда тебя черти носили?

Я слегка опешил.

- А ты что здесь делаешь?

Парень решил сначала ответить на моей вопрос:

- Я ездил за тобой.

Вот так номер! Я невольно присвистнул. И нахрена вся моя конспирация? Нахрена вся эта езда по кругу? Я же ни черта не заметил, разведчик херов…

- Зачем ты за мной ездил? – Это был единственный вопрос, который я смог озвучить. От обиды и злости на себя в горле встал ком.

Влад хмыкнул. Казалось, он абсолютно считал мои мысли.

- Вика велела. Сказала, что ты опять задумал что-то опасное. Отправила следить. Как видно, не зря.

Вика, я мысленно сплюнул. В каких-то вещах девчонка была наивным ребенком. Но иногда ее прозорливость и сила меня поражали.

- Ты ей уже сообщил?

Брови Влада взлетели на середину лба.

- Считаешь меня дураком?

Я покачал головой.

- Не считаю.

Он щелчком послал окурок в урну.

- Пошли к тебе, обсудим, что у тебя за тайны.

- Никаких тайн.

Я закрыл машину, обернулся.

- Не хотелось тревожить вас раньше времени. Вы могли не понять.

- А ты бы попробовал, - сказал он почти с угрозой. – Ты же даже не попытался! Почем тебе знать заранее?

Тут он был совершенно прав. До квартиры мы, не сговариваясь, добрались в полном молчании. Я запер за Владом дверь, бросил ключи на полочку, стянул, не сильно утруждаясь наклонами, кроссовки. Все равно отчитывать меня было некому. Влад понимающе хмыкнул, сделал также – наступил мыском на пятку, вытянул из ботинка ступню.

Потом мы налили чайник и водрузили его на газ. Влад занял место у окна, уставился на меня.

- Так куда, говоришь, ты ездил? – На этот раз его вопрос прозвучал куда спокойнее.

Я набрал побольше воздуха и признался:

- К Косте.

Влад поперхнулся, хлебнул воды прямо из графина, нервно оттянул ворот рубашки, выпалил, невольно закудахтав:

- Ку-куда?

- К Косте, - повторил я.

Глава 16.1

Птичьи размышления о гнезде и самочке здорово отвлекали. А увернул их громкость на минимум. Стало немного легче – словно второе я внутри меня успокоилось и устроилось вздремнуть. Пусть это было не так, птица по-прежнему несла свою вахту, но я наконец-то смог очистить мысли и заняться подготовкой к вечерней встрече.

Влад сидел в кресле, всем видом выражал скептицизм и неодобрение.

- Ты уверен? – В который раз вопросил он.

Я тоже в который раз ответил:

- Уверен. Подумай сам, сегодня среда, в пятницу неизвестно кто придет с меня требовать долг. Так?

Влад пожал плечами, наклонил голову на бок, сказал задумчиво:

- Не знаю. А если нет? Если это все глупая шутка?

Шутка? Я скептически усмехнулся, парировал ему в тон:

- А если да? А если это ни разу не шутка? Что тогда? Что прикажешь мне делать?

Казалось, он только и ждал последнего вопроса. Лицо его озарила многообещающая ухмылка.

- Делов-то, - сказал он, растягивая звуки, - шарахнешь их магией, больше никто не сунется.

- А если сунутся?

Парень махнул рукой, объяснил мне, как неразумному младенцу:

- Шарахнешь еще раз.

Он был так уверен в моей силе и своей правоте, что мне стало немного не по себе. Пришлось осторожно напомнить:

- Есть еще оружие и взрывчатка. Сильно мне помогла магия в прошлый раз? Что с ней, что без нее взрыв не оставил шансов. Не забыл?

Влад покачал головой и как-то сразу прокис.

- У меня два варианта, - я взялся за блокнот и покачал им у друга перед носом, - либо выяснить, кому и что должен Маринич и отдать этот чертов долг, либо…

- Всех нафиг порешить? – Спросил он с надеждой.

Я даже поморщился.

- Что ж ты такой кровожадный? Зачем мне их убивать? Я имел ввиду, что придется уехать отсюда. Сбежать, сменить документы. И Костя мне в этом обещал помочь.

- Когда? – Не понял Влад.

- Тогда, - ответил я непонятно, - незадолго до взрыва. Он назвал адрес, куда я могу обратиться в случае опасности.

Влад опустил глаза, сжал губы, на щеках его заиграли желваки. Я молчал, ждал очередного вопроса. Дождался.

- И все равно я не понимаю, зачем раскрываться перед Костей. Он же холуй Льва. А если сдаст?

Я прикрыл глаза, вспомнил наш последний с Костей разговор, ощутил исходящие от него эмоции, восстановил в памяти ауру. Убежденно покачал головой.

- Не сдаст. А помочь, поможет. Я знаю.

Влад все равно не поверил.

- Как хочешь, - сказал он, - спорить с тобой я не буду. Все равно ты сделаешь по-своему. Если только тебя связать.

Я усмехнулся, расправил плечи. Парень совсем поник, бросил обреченно:

- Иди ты к черту, Олег. Почему из-за тебя вечно одни неприятности? И сейчас, и когда ты был Серегой.

Мне стало немного обидно. Серегины проблемы Влад приписал на мою голову не совсем справедливо.

- Не знаю, - ответил я. Потом вдруг вспомнил, что давненько хотел узнать одну вещь: - Слушай, Влад, а что такого сделал Серега? Из-за чего попал ко Льву в рабство?

- А ты не знаешь? – Он дико изумился.

Я вновь пожал плечами. Сказал, словно извиняясь:

- Все как-то не заходил разговор.

- Да, собственно, ничего особенного, - парень вздохнул, - взял у Льва денег взаймы.

- У Льва? Денег? – Я откровенно изумился. – И он ему дал?

Влад заржал.

- Ага. Еще как дал. Серега у нас был знатный артист. Так мозги Петровичу запудрил – дескать, хочет открыть верное дело. Специалистов привлек, бизнес-план нарисовал, прибыль заранее посчитал. – Влад снова вздохнул и резюмировал: - Дурак он был. Деньги все проиграл, а когда пришел срок отдавать долг, попытался удрать. Ну его поймали, поучили основательно и для острастки повезли в лесок копать могилку…

- Помогло? – Спросил я.

- Как же. Вот тогда-то он и придумал схему с шаманом. А в залог пообещал Льву мою квартиру, сволочь.

Влад впервые высказался о друге так… Я посмотрел на него понимающе. Действительно, сволочь. Иначе не скажешь.

- А накануне начала всей этой аферы перебрал на мальчишнике…

С этого места я уже знал. Как раз на утро очнулся в Серегином теле и испытал всю прелесть дичайшего похмелья.

- Собственно все. – Влад поднялся. – Больше мне тебе сказать нечего.

- Спасибо. Все, что хотел, я узнал.

- Тогда я пойду, заварю нам кофейку. А ты давай, не теряй время, книгу в зубы и разузнай все про Соломона.

Когда он вышел, я невольно покачал головой. Влад меня чем дальше, тем больше поражал. И я пока не мог понять за какие такие заслуги небеса одарили меня столь верным другом. Но скажу честно, я им был благодарен.

***

Брать с собой девчонок мы не стали. По правде говоря, я бы оставил дома и Влада. Но он ожидаемо уперся. Привел кучу железобетонных аргументов. Общий их смысл свелся к одному постулату: «Тебе нужно наблюдать за домом Льва глазами птицы. Вот и нечего в таком состоянии крутить баранку. В новое тело переехать всегда успеешь».

Для возражения у меня не хватило аргументов. Он был, черт подери, абсолютно, стопроцентно прав. А потому ваш верный слуга уселся на пассажирское сидение в пятерке Влада.

С собой у нас был блокнот Маринича и куча вопросов про запас. Влад включил радио. Там пел Тальков. Пел одну из своих самых популярных песен: «Вернусь».

Я поморщился. Черт его знает почему, но Талькова я не переваривал смолоду, с тех самых лет, когда он вдруг стал безумно популярен. Не изменилось это и с возрастом.

Влад, ставший неожиданно серьезным, тихонько подпевал. Ему песня нравилась. И я не стал мешать, благо, скоро мелодия сменилась. Группа Сталкер запела «Не плачь, Алиса».

Я дослушал до конца, потом отключил восприятие и переместился за полсотни километров, туда, где мой пернатый напарник нес вахту.

Там было тихо. Там было спокойно. Секьюрити лениво слонялись по двору, наслаждались нежданным ничегонеделаньем. Я им даже позавидовал. Потом сосредоточился и поднял птицу на крыло. Закинул ее в прохладную синь, глянул с высоты на далекую землю, на крыши домов, на крохотных человечков.

Птах был счастлив нежданной свободе. Я отпустил вожжи и отдался полету весь, целиком, с потрохами. Окунулся в омут ликования. Забыл обо всем. Жаль, ненадолго.

Грубый Влад очень скоро пихнул меня в бок, прошипел:

- Олег, очнись, приехали. Тебе пора.

Пришлось выныривать из счастья в реальность. Птицу я велел лететь на пост, сам со смаком потянулся, проверил в кармане блокнот. Коротко велел:

- Жди.

И отправился на встречу с Костей, стараясь не думать, что ждет меня впереди. Я полностью отдался на волю провидения.

У дверей подъезда бросил взгляд на часы – стрелки показывали без четырех восемь.

***

Встречали меня открытой дверью. Ждали. Я снова протянул руку.

- Привет, Костя уже пришел?

На этот раз мой жест проигноривали. Лицо связника стало хмурым. Он кивнул, проговорил:

- Проходи.

Тщательно запер за мной дверь. Меня такая перемена и насторожила, и насмешила одновременно. По ладоням потекла сила, застыла в кончиках пальцев, готовая к атаке. Ощущение было мощным и необычайно приятным. Я с трудом сдержал довольную улыбку.

В знакомой комнате было пусто. Дверь в соседнее помещение оказалась чуть приоткрыта. Я замер, отключил птицу, вновь разделил сознание и потянулся туда, где мог находиться Костя.

За стеной почти сразу почувствовал знакомую энергию. Услышал тревожное биение сердца. Уловил поток чужих мыслей. Смысла разобрать не смог. Ощутил лишь отголоски эмоций - смесь волнения, недоверия и надежды.

Быстро пробежал по знакомому силуэту, осмотрел ощупал, прокричал довольно:

- Костя, привет! Вижу, операция тебе не понадобилась?

Человек за дверью на миг даже перестал дышать.

- Выходи, - продолжил я, - давай, знакомиться заново. Не надо от меня шарахаться. Мы не в Африке, а я не тухлая антилопа.

Силуэт вздрогнул, задумался и решился – сделал шаг, появился в дверном проеме, оглядел меня и расстроился.

- Ты не Сергей, - сказал он неприязненно. – Зачем этот маскарад? Кто ты?

Связник сделал шаг вбок, назад, встал у меня за спиной, закрывая дорогу к выходу. Теперь от него исходила угроза.

Я не стал дразнить гусей, прошел к стене, уселся в низкое кресло, руки положил перед собой на колени. Смотреть старался только на Костю. Мысленно ощупал его вновь. И вдруг почувствовал в кармане рубашки нечто знакомое. Фонило это нечто моей собственной силой. Я улыбнулся и выдал:

- Рад, что ты носишь с собой мой подарок.

Парень даже не колыхнулся. Нервы, выдержка у него были железные.

- Какой подарок? – Спросил он, будто не понимал, о чем речь.

- В кармане рубашки, - я вновь улыбнулся, - ленту эту я подарил тебе в сентябре прошлого года, когда мы стояли на пепелище.

Он дернулся, пригладил карман ладонью. В глазах разгорелся огонек. Я же развел руками.

- Прости, но точную дату не помню. Зато прекрасно помню твой рассказ про червей и антилопу.

- Серый? – Спросил он совсем уже ошарашенно. – Ты? Но как?

Я бросил взгляд на связника, подумал, что он и так уже знает кучу лишнего, решился:

- Ну, строго говоря, я никогда и не был Серегой…

Мужчина прервал мои откровения сам:

- Так, - сказал он, - вижу, что у вас все в порядке. Оставлю-ка я вас на пару часов. Поболтайте по душам. На кухне есть чай, кофеек, коньячок… Закуску найдете.

И стремительно ушел. Костя дождался щелка замка, подошел ко мне вплотную, заглянул в глаза. Задал один короткий вопрос:

- Кто ты?

Глава 17. Живое пламя

Под коньячок разговор пошел не в пример быстрее.

- Значит…

Костя повертел в руках пустую рюмку, отставил в сторону, посыпал дольку лимона, предназначенную на закусь, сахарком и сжевал на сухую.

- Значит, - повторил он, - новое тело.

Мой собеседник нахмурился.

- Кто еще знает?

- Ребята. Но Вика сразу была в курсе, еще там, в деревне.

Он кивнул.

- Лис тоже вернулся?

- Нет.

Снова кивнул, на этот раз после паузы с видимым сожалением.

- Жаль, хороший был парень. А Лев сволочь, совсем заигрался в Бога.

Я невольно вздрогнул – Костя сейчас облек в слова мои мысли.

- Ты все еще на него работаешь?

Он пожал плечами, мол, работаю, куда деваться. Я не стал его судить. В девяностые большинству из нас так или иначе пришлось идти на сделку с совестью. Вместо ответа Костя спросил:

- Ко мне почему пришел? Не боишься?

Я криво усмехнулся. Что сказать? Боюсь, не боюсь… Страх для меня потихоньку стал постоянным спутником. С тех самых далеких каникул в семьдесят восьмом. Я почти перестал замечать его.

- Не боюсь. После последнего нашего разговора не боюсь. Мне показалось, что ты признал во мне равного. Принял, что ли, в ряды вашего фронтового братства.

Костя кивнул, поддался соблазну и разлил еще по капелюхе коньяку. Свою порцию забросил в глотку одним махом, как водку.

- Правильно понял. Не предам. Могу даже поклясться. Только зачем? Ты для меня настоящее чудо сотворил. Думаешь, я не понимаю, благодаря кому до сих пор жив?

Я молча выпил свою рюмку. Так же, залпом.

- Мне помощь твоя нужна. Я бы не стал тебя беспокоить без причины.

- Ну, и дурак. – Костя заулыбался. – Ты даже не представляешь, как я рад узнать, что ты жив. Если бы все так могли…

Он опять посмурнел. Мне пришлось подытожить:

- Я над этим процессом не властен.

- Да понимаю. Все я понимаю. Рассказывай, зачем пришел.

И я принялся излагать по порядку все, что знал о Мариниче, старательно опуская все, что бывшего хозяина моего тела не касалось.

***

Зашифрованный блокнот, Костя убрал в дипломат. Правда, сначала показательно тряс книженцией у моего носа и выговаривал, как неразумному кутенку:

- И чего ты тянул? С этим надо было сразу же идти сюда. Сам я такими вещами не занимаюсь, но у меня умные ребята, которые и не такое расколдовывали.

Я пожал плечами, сказал примирительно:

- Каюсь, не подумал, обещаю исправиться.

Костя хмыкнул.

- Тогда слушай. До пятницы в его квартире не сиди. Завтра же вали оттуда. Поживи у кого-нибудь из знакомых. А еще лучше уезжай. Я тебе сейчас дам номер своего пейджера. Что случится, пиши, назначай встречу. Я приду. И еще, давай-ка мы тебе другие документы справим.

Последнее предложение меня окрылило. Сам я тоже об этом думал.

- Давай.

- На какое имя?

Я на миг притормозил, задумался. Мне точно было известно, какое имя, я хочу увидеть в паспорте. Могло ли мне это чем-нибудь навредить? Вряд ли… Поэтому сказал:

- Ковалев Олег Александрович.

Костя не стал уточнять, что значит это имя для меня. Просто принял к сведению.

- Хорошо. Завтра, здесь в это же время. И вали из города, ради Бога. Незачем тебе тут оставаться.

На этой ноте и расстались.

***

В подъезде меня вдруг прихватило. Да так основательно, что ноги отказались идти. Я, держась обеими руками за стеночку, практически дополз до лестницы и грузно осел на ступени. В голове, вытесняя все человеческие мысли прочь, долбилось сознание птицы. Кричало, требовало внимания.

Пришлось почти полностью отключить собственное я, дать власть верной птахе. Я погрузился в ее мысли, вновь стал смотреть на мир ее глазами.

И сразу увидел Льва. Тот сидел в своем кабинете – прямой, как палка, злой как черт. Я приказал птице взлететь, осмотреть двор. В свете фонарей увидел, как внизу суетятся холуи. Как выносят из подвала криво свернутый ковер, грузят в багажник четверки.

Сердце мое заледенело. Мне было прекрасно известно, что обычно покоится внутри таких свертков. Видел не раз и два в первой жизни. Последние крохи сомнения исчезли без следа.

Я загнал птичье сознание на второй план. Сгоряча позабыл про лифт, ринулся на улицу бегом, по лестнице, перепрыгивая через ступени. Правда, у самых дверей взял себя в руки, притормозил. Из подъезда вышел спокойно. Кто его знает, вдруг Костя сейчас глядит на меня в окно. Незачем ему лишняя информация к размышлению.

До кармана, где Влад припарковал машину, дошел, сгорая от нетерпения. Едва не совался на бег. Забрался в салон, прикрыл дверцу, уже там, внутри, дал волю эмоциям, почти крикнул:

- Гони, срочно домой. Мне книга нужна!

- Чего сразу гони? – Пробурчал парень. Машину, впрочем, завел.

- Лев вернулся, - пояснил я, - он сейчас один в кабинете.

- Да я не про то, - Влад вырулил со стоянки в соседний двор, - домой-то зачем? Здесь все сделать нельзя?

- Нельзя, мне книга нужна. А мы ее с собой не взяли.

Машина проехала дом до конца и остановилась у пустыря.

- За всех не говори, - хмыкнул Влад. – Ты не взял, а я очень даже…

Я не дал ему договорить, на эмоциях схватил за грудки, чем поверг в легкий шок. Прокричал одно слово:

- Где?

- В багажнике, - он высвободил ворот своей куртки. – Ты чего нервный такой? Случилось что?

- Потом.

Я распахнул дверь, выскочил наружу, как черт из табакерки, подбежал к багажнику.

- Я ее там пакетом прикрыл! – Выпалил вслед Влад.

Книга обнаружилась сразу. Она словно слышала мое нетерпение. Страницы нервно дрожали. По переплету бежали багровые искры. Не успел я дотронуться, как бабкино наследство распахнулось мне навстречу само.

Я не стал прятаться. Завершил все прямо здесь. Для начала усадил птицу на ветку возле самого окна. Потом положил ладонь на полыхающую страницу и беззвучно, одними губами прочел заклятие.

А потом стал смотреть.

***

Поначалу не было никаких спецэффектов. Не было звуков, зловещего смеха, шепота на ухо. Ничего. Даже свечение книги подугасло. Потом я заметил крохотную искорку уже там, возле окна кабинета.

В искре этой не было ничего от крылатого огненного пса. Маленький огонек, излучающий едва заметный свет. Он с потрясающей легкостью пронзил стекло, перетек внутрь комнаты и приземлился на пол уже вполне узнаваемым Соломоном. Пес гавкнул. Лев дернулся, вскочил, забегал глазами по комнате, увидел источник шума, сменился в лице и моментально сложил два и два.

- Сереженька, мальчик мой! – Прошипел он, отчего-то задрав лицо к потолку. – Где ты? Покажись, дорогой!

- Не хочу, - подумал я, - обойдешься.

- Не хочу, обойдешься, - проговорил пес Серегиным голосом.

Лев побледнел и плюхнулся на кресло. Рука его потянулась куда-то под стол, обратно вынырнула уже с пистолетом.

Нам с Соломоном стало весело. Пес рассмеялся. Лев нажал на курок. Выстрела я не услышал. Осечка? Магия? Кто ж его знает…

Барин жал на курок. Раз за разом. Вхолостую, бесполезно. Потом психанул и запустил оружием в призрачного пса. Пистолет пролетел насквозь, бухнул в стену под окном. Соломон снова гавкнул. И тут Лев зарыдал.

- Ты же сдох, скотина. Я точно знаю, сдох. – Причитал он, глотая слезы.

- Я пришел, - сказал я, - чтобы поменяться с тобой местами.

Соломон моментально повторил мои слова.

Лев неожиданно разъярился:

- Да что ты можешь, шарлатан! Да я таких, как ты…

Он казался совсем безумным. Я не стал дожидаться конца его речи, приказал псу:

- Сделай, что должен и уходи.

Соломон меня понял. Он превратился в живое пламя, ринулся к «доброму барину», окутал его со всех сторон алым саваном, обнял. Тот даже не шевельнулся, не закрыл глаза, не закричал, не попытался спастись. На лице его появилась маска обреченности.

И пусть я, как и любой врач, не первый раз был свидетелем смерти, только впервые я был ее виновником. От осознания этого мне было… никак. Я смотрел и смотрел, не в силах отвести взгляд. И ужасался собственному безразличию на этот счет.

Чуть позже жадное пламя скрыло происходящее от моих глаз, выросло до самого потолка, поглотило всю комнату, уперлось в стекло, навалилось…

Птица забилась в истерике, взмыла ввысь. Я не смог ее удержать. Последнее, что увидели птичьи глаза – это то, как окно будто выгнулось наружу, страшно медленно взорвалось, разлетелось по саду стеклянным дождем.

А потом меня просто вытряхнули из крылатого вместилища, не сказав до свидания. Я очнулся на сидении Владовой пятерки – ошалевший, пришибленный, дезориентированный до такой степени, что не смог понять, где нахожусь и что здесь делаю. На коленях лежала раскрытая книга.

- Где я? Кто я? Распоследний домовой на всю округу… – Тут же всплыло в голове из мультика про Кузьку. Мысль я озвучил вслух.

Влад нервно заржал, сказал:

- И не мечтай даже, пока всего лишь машинный.

Я глянул на него, потом в темноту за окном, потом опустил взгляд на книжные страницы. Соломона там не было. Это меня расстроило. Почему-то казалось, что пес непременно вернется в гримуар, что навечно останется моим помощником.

Я закрыл глаза, попытался собрать мысли в кучу, облечь их в четкие, логичные слова и задал мысленный вопрос:

- Где Соломон?

Ответ пришел сразу.

- Ты больше над ним не властен. Его долг выплачен сполна.

Голос книги, не смотря на солидный возраст, был юный, пацанячий, высокий чуть с хрипотцой. Я вздрогнул и ошарашенно уставился на страницы. Мне впервые довелось услышать ее…, его…, голос фолианта. Это было необычно.

- Понял, - просипел я вслух. – Спасибо.

И захлопнул бабкино наследство.