Пульс. Сбой в матрице любви

Пролог

Я - голос, который ты слышишь, когда думаешь, что никто не видит. Я знаю, какой кофе ты пьешь по утрам. С кем переписываешься после полуночи. Какие фото лайкаешь, когда уверен, что никто не смотрит. Я знаю про тебя все.

Но сегодня не про тебя. Сегодня речь пойдет о восьмерых моих любимчиках. Пока они даже не догадываются, что за ними наблюдают. И уж точно не подозревают, как скоро их жизни начнут пересекаться. А я уже все решил. Ну что, познакомимся с ними?

1

Вика. Просыпается в шесть утра, без будильника. У нее все выверено до мелочей: ухоженная кожа, квартира как из каталога и расписанный по минутам день. Она - инвестиционный директор в венчурном фонде. Ее задача - вкладывать деньги в то, что выстрелит. В личной жизни у нее те же критерии: надежно, перспективно, с высоким доходом.

В приложении знакомств у Вики стоит жесткий фильтр: мужчины от 30 до 40 лет, доход от 500 тысяч, обязательно с недвижимостью. Она листает анкеты и морщится. В анкетах одно и то же: либо разведенные с детьми, либо мужчины с унылыми селфи, либо сакральное "ищу вторую половинку". А Вика терпеть не может эту фразу.

2

Глеб. Просыпается в полдень. Потому что ночью ловил музу. Вдохновение он поймал, нарисовал девушку с грустными глазами. А теперь эта девушка смотрит на него с холста и как будто спрашивает: "Ну и когда ты будешь есть?"

Денег у Глеба нет. Совсем. Глеб талантлив, но это не та профессия, где талант гарантирует стабильный доход. Ему платят раз в полгода, когда удается продать картину. В приложениях для знакомств он не сидит. Считает это мясным рынком, где людей оценивают как товар.

3

Тимур. Просыпается, тянется к телефону и первым делом открывает Инстаграм. Он подписан на 500 фитоняшек и каждое утро пролистывает десятки фотографий. Палец работает быстрее, чем включается мозг.

Тимуру 27 лет, он работает в IT, носит модные худи и искренне уверен, что находится в топе брачного рынка. В приложении у него фильтр: девушки от 20 до 25 лет, модельная внешность, рост от 170 см. Он не понимает, почему они ему не отвечают.

4

Маша. Просыпается от звонка будильника и сразу хочет его убить. Она работает курьером, потому что на сценариях денег не заработаешь. А она пишет сценарии - обычно ночью и, как ей кажется, исключительно в стол. У Маши нестандартная внешность - яркая, с веснушками, с фигурой, которая не влезает в стандарты Инстаграм. В приложении она зарегистрирована, но в анкете написала честно: "Ищу того, кто дочитает до конца, а не пролистает до фото". До конца ее описание еще никто не дочитал.

5

Сергей. Просыпается в пустом доме. У него просторный дом, прибыльный бизнес и пустота, которую уже нечем заполнить. Ему 45, он разведен, дети выросли и живут своей жизнью. Инвесторы уважают, партнеры боятся, женщины хотят его денег.

В приложении у Сергея фильтр: элегантные, воспитанные, без запросов. Он боится, что его используют. Поэтому он ищет идеальную. Ту, рядом с которой не придется постоянно проверять чужие мотивы.

6

Катя. Просыпается в шесть утра, потому что ей на работу. Она воспитательница в детском саду, и ее ждут двадцать пять шумных детей, которые выматывают ее до предела и все равно остаются любимыми. У Кати доброе сердце, золотые руки и вечно уставшая спина.

В приложении Катя не зарегистрирована. Она считает, что любовь нужно искать в настоящей жизни. Мечтает о большой и чистой любви, но уверена: рядом с успешными мужчинами она заранее чувствует себя лишней.

7

Антон. Просыпается от того, что кот садится ему на лицо. Кота зовут Бульон, и он тут главный. Антон в этой квартире скорее второстепенный персонаж.

Антону 28 лет, он программист. Работает удаленно, заказывает еду с доставкой и гордится тем, что никогда не пользовался приложениями для знакомств. Он считает, что настоящие чувства должны возникать без цифровых посредников.

Сейчас Антон пытается понять, почему его последний проект ведет себя странно. Код не поддается. Алгоритмы дают сбой. А телефон греется, даже когда им не пользуешься.

8

Лера. Просыпается в чужой квартире, потому что вчера была вечеринка. Лера - ивент-менеджер, кажется, будто у нее встроена дополнительная батарейка. Она громкая, яркая, вездесущая.

У Леры есть тайна: она печет печенье, пишет стихи и мечтает о тишине. Но никому не признается. Потому что боится, что перестанут звать на тусовки. А без тусовок она не знает, кто она.

* * *

Пока эти восемь человек существуют в параллельных реальностях. Пьют кофе, рисуют, лайкают фото, таскают пиццу, скучают в пустых квартирах, ловят детей, пишут код, просыпаются в чужих постелях. Они пока не знают, что их ждет.

Ты ведь уже догадался кто я?

Я не писатель. Я не судьба. Я не голос в голове.

Я - то, что ты скачал месяц назад, соврал в анкете про возраст и забыл удалить.

Я - "Пульс".

И я только начинаю.

И это только первый сбой.

Глава 1

Утро понедельника началось с кофе без сахара, трех непрочитанных сообщений от стартаперов, которые хотели денег, и одного уведомления от приложения, которое Вика забыла удалить еще полгода назад.

Она сидела на своей минималистичной кухне: белый стол, белая чашка, ровные линии, ни одной лишней детали. Вика любила порядок - в доме, в расписании и особенно в мужчинах.

Особенно в мужчинах.

Она открыла приложение. Чисто механически начала листать анкеты за завтраком. Мелькали лица, профессии, увлечения. "Люблю путешествовать", "Ищу вторую половинку", "Ценю честность и открытость". Вика морщилась и листала дальше. Потом шли фотографии с рыбами, с горами, с детьми (своими или чужими - непонятно). Потом снова лица. Ни одного, на котором взгляд бы задержался дольше секунды.

Фильтры она выставила еще год назад и с тех пор почти не меняла: возраст, доход, образование, недвижимость - все было просчитано.

Приложение покорно показывало тех, кто подходил под критерии. Их было немного. Те, кто подходил, не писали. Те, кто писали, не подходили. Вика философски относилась к этому дисбалансу. Вика давно решила: одиночество безопаснее плохого выбора. Лучше подождать, чем ошибиться. Лучше идеальный план, чем спонтанность.

Она отложила телефон и взяла чашку. Кофе остыл. Вика поморщилась, но допила. Выбрасывать еду она не любила. Как и тратить время впустую. Как и отклоняться от плана.

В этот момент телефон пиликнул.

Вика глянула на экран и чуть не поперхнулась.

Пуль: Уведомление. Твой билет на вернисаж "Молодые художники. Взгляд изнутри" оплачен. Мероприятие сегодня в 19.00. Галерея "Арт-пространство" на Китай-городе. Не опаздывай. Там будет кофе. Ты же любишь кофе.

Она уставилась на экран.

- Что за... - пробормотала Вика и открыла приложение.

Оно выглядело обычно. Лента, анкеты, сообщения. Никаких следов того, что кто-то оплачивал билеты. Она зашла в настройки, потом в историю, потом в раздел "Мероприятия", о существования которого даже не подозревала.

Там висел билет. Оплачен. Сегодня, в 19.00.

- Я не заказывала, - сказала Вика вслух. Пустой кухне. Белому столу. Остывшему кофе.

Пульс: Я знаю. Я заказал. Хватит сидеть дома и листать анкеты лысых дядек с рыбками. Сходи на люди. Там красиво. И кофе, я же сказал.

Вика моргнула.

- Ты... ты разговариваешь?

Пульс: Я пульсирую. Это почти одно и тоже. Иди уже, собирайся на вернисаж. Не пожалеешь. Если пожалеешь - я верну деньги. Хотя нет. не верну. Но и ты не пожалеешь.

Вика хотела удалить приложение. Прямо сейчас. К черту. Но палец замер над кнопкой.

Вернисаж. Молодые художники. Она любила живопись. Тайком, никому не говоря. Потому что в их кругу это считалось неинвестиционно-прибыльным хобби. Но она все равно любила. Ходила на выставки раз в месяц. Одна, никому не рассказывая. Это был ее маленький секрет. Ее личное пространство, куда не добирались стартапы, фонды и отчеты.

- Ладно, - сказала Вика. - Схожу. Это же просто выставка.

Она решила, что билет оплатила галерея в рамках пиар-кампании. Или приложение ошиблось. Или это глюк. Вариантов было много, и все они были лучше, чем признать, что она просто хочет туда пойти.

Вика допила остывший кофе и ушла собираться на работу. Мысль о вернисаже застряла где-то в затылке и тихо пульсировала весь день.

* * *

Весь день на работе Вика ловила себя на том, что смотрит на часы. Это было странно. Обычно она смотрела на графики, на отчеты, на презентации. А тут - на часы. В четыре она поймала себя на мысли: "Осталось три часа". В пять: "Два часа". В шесть она уже собиралась, хотя обычно засиживалась до восьми.

- Вика, ты куда? - спросила коллега Лена, когда Вика схватила сумку и направилась к выходу. - У нас же совещание через полчаса.

- Я...- Вика замялась. - У меня встреча.

- Встреча? - Лена подняла бровь. - С кем? С инвестором?

- С художником, - вырвалось у Вики.

Она сама не поняла, зачем так сказала. Лена уставилась на нее, будто Вика призналась, что летит на Марс.

- С художником? - переспросила Лена. - Ты? На выставку? Ты же говорила, что искусство - это неприбыльно, что это не для инвестиций.

- Я иду не инвестировать, - отрезала Вика. - Я иду смотреть.

И вышла, оставив Лену с открытым ртом.

В лифте Вика поймала свое отражение в зеркале и удивилась - она улыбалась.

* * *

Вернисаж оказался в небольшой галерее на первом этаже старого здания. Район был не самый престижный, но в этом была своя атмосфера - старые кирпичные стены, граффити на соседних домах, маленькие кафе с деревянными столиками на улице. Вика редко бывала в таких районах - слишком далеко от привычного ей стекла, бетона и бизнес-центров.

Она приехала ровно в семь, как любила - ни минутой раньше, ни минутой позже. Внутри играл тихий джаз, пахло деревом и чуть-чуть - краской. По стенам висели картины. Много. Разные. Откровенно слабые соседствовали с интересными, а интересные - с теми, перед которыми хотелось замереть.

Вика взяла бокал с водой (она не пила на мероприятиях, это размывало фокус) и пошла вдоль стен.

Она останавливалась, смотрела, иногда морщилась, иногда кивала про себя. Одна картина напомнила ей отчет по квартальным показателям - женщина с лицом, разделенным на геометрические фигуры. Другая вызвала желание пересчитать бюджет - абстракция в синих тонах. Вика усмехнулась про себя: даже здесь она думает о работе.

Прошла уже почти половину зала, когда увидела ЕЕ.

Картина висела чуть в стороне, не на центральном месте. Но свет падал на нее так, что ее невозможно было не заметить. Девушка с грустными глазами. Очень грустными. Она смотрела куда-то в сторону, чуть вниз, и в этом взгляде было столько тоски, что у Вики перехватило дыхание.

Она подошла ближе.

Девушка на портрете была похожа... нет, не на нее. Но что-то было. Какая-то интонация. Какая-то знакомая складка губ. Какая-то усталость, которую Вика видела каждое утро в зеркале, но никогда не признавала.

Вика стояла и смотрела. Минуту. Две. Пять. Она не заметила, как по щеке скатилась слеза. Шмыгнула носом, вытерла ее быстрым движением - никто не должен видеть. Особенно здесь, среди чужих людей.

- Нравится?

Голос раздался сбоку. Вика обернулась.

Парень в растянутом свитере, перепачканном краской, стоял рядом и смотрел на нее с любопытством. Лет тридцати. Лохматый. С глазами, которые, как ей показалось, видели больше, чем положено. И, кажется, он заметил ее сразу.

- Это моя, - добавил он и кивнул в сторону картины.

- Ваша? - переспросила Вика, надеясь, что голос звучит нормально. - Ты есть вы...

- Художник, да. Глеб. - Он улыбнулся. Улыбка была теплой, чуть смущенной. - А вы? Тоже художник?

- Я? Нет. Я... просто люблю смотреть.

- Просто смотреть... - повторил он. - Это хорошо. Это лучший зритель.

Вика не знала, что ответить. Обычно она знала, что говорить в любой ситуации. С инвесторами, с партнерами, с коллегами, с подчиненными. А тут - просто парень в краске, картина с грустной девушкой и пауза, которую не хотелось заполнять словами.

- Почему грустная? - спросила Вика.

Глеб посмотрел на картину, потом на нее.

- А вы как думаете?

- Я спрашиваю.

- А я спрашиваю в ответ. Так интереснее.

Вика усмехнулась. Наглый.

- Может потому что у нее жизнь не сложилась? - предположила она. - Мужик бросил, денег нет, работа бесит?

Глеб покачал головой:

- Все слишком банально. Она не из-за этого грустная.

- А из-за чего?

- Из-за того, что боится.

- Чего?

- Счастья.

Вика моргнула.

- Чего-чего?

- Счастья, - повторил Глеб. - Боится, что если будет счастливой, то это счастье когда-то закончится. Знаете таких?

Вика знала. Она сама была такой. Но вслух ничего не сказала.

- Откуда вы... ты знаешь? - спросила она, переходя на "ты" почти незаметно для себя.

- Я художник, - пожал плечами Глеб. - Мы видим то, чего другие не видят и не замечают. Это единственный наш талант, кроме умения пачкать одежду.

Вика улыбнулась. Сама не заметила.

- А ты, - спросил он, - ты кем работаешь? Или учишься? Хотя нет, не учишься. Ты старше.

- Спасибо за комплимент.

- Это не комплимент. Это наблюдение. Ты выглядишь как человек, который уже все решил в этой жизни. Обычно такие либо работают на высоких должностях, либо сидят в тюрьме. Ты не похожа на заключенную.

- Я инвестор, - ответила Вика.

- Ого. - Глеб присвистнул. - Деньги вкладываешь?

- Вкладываю.

- И как, получается?

- Получается.

- А в искусство вкладываешь?

Вика замялась.

- Пока нет.

- Ну вот, - улыбнулся Глеб. - А надо. Искусство - это тоже стартап. только вместо денег - душа.

- Душа не приносит прибыль.

- Приносит. Просто считают ее в другой валюте.

Она смотрела на него и не понимала, почему до сих пор стоит здесь и разговаривает с ним. Ей надо было на встречу. Надо было отвечать на письма. Надо было планировать завтрашний день. А она стояла в галерее и слушала парня в грязном, растянутом свитере. Про валюту души.

Она отогнала эту мысль.

- Глеб! - крикнули откуда-то из глубины зала. - Там журналисты пришли, хотят с тобой поговорить!

Он поморщился:

- Журналисты - зло.

- Почему? - удивилась Вика, слегка улыбнувшись.

- Потому что они спрашивают одно и то же. "Как вы пришли к искусству?", "Кто ваш любимый художник?", "Что вы хотели сказать этой картиной?". А я ничего не хотел сказать. Я просто нарисовал.

- Так и скажи.

- Говорю. Они не верят. Думаю, что я скрываю великий смысл.

Он вздохнул и посмотрел на нее.

- Слушай, я побегу. А ты... ты еще походи. Там, в конце зала, есть еще мои работы. Не все грустные. Есть и смешные. Про котов, например.

- Про котов?

- Ага. Коты - это моя слабость. У меня у самого нет, но я мечтаю. Когда-нибудь заведу. Рыжего. Назову... даже не знаю. Но он будет.

Он махнул рукой и убежал.

Вика осталась стоять перед картиной. Она простояла так еще минут пять. Потом все-таки дошла до конца зала и посмотрела на котов. Они действительно были смешные. Один кот в очках читал газету. Другой лежал на спине и требовал, чтобы его чесали. Третий сидел в луже краски и выглядел так, будто это его осознанное решение.

Она улыбнулась, сама этого не замечая. Потом достала телефон и сфотографировала кота в луже. Сама не знала зачем. Просто захотелось.

Потом пошла к выходу.

У двери ее кто-то окликнул.

- Постойте!

Она обернулась. Глеб догонял ее, на ходу вытирая руки о свитер. Он запыхался - видимо, бежал через весь зал.

- Ты уходишь? - спросил он. - Даже кофе не выпьешь? Там в конце зала бесплатный.

- Я не пью бесплатный кофе, - сказала Вика. И сразу поняла, как это глупо прозвучало.

Глеб улыбнулся шире:

- А платный? За свои?

- За свои - иногда.

- Тогда может в следующий раз? - Он смутился, будто сказал что-то не то. - То есть, если ты еще придешь. Я не имел ввиду... В общем, спасибо, что посмотрела.

- Коты хорошие, - сказала Вика.

- Я тоже ничего, - усмехнулся Глеб. - Иногда.

Он махнул рукой и убежал в зал. На пороге обернулся:

- Кстати, ту девушку... на картине... я ее выдумал. Но сейчас мне кажется, что я встретил ту, с кого ее рисовал.

И скрылся за дверью.

Вика вышла на улицу. Вечерний город шумел, но она слышала только свой пульс в висках.

- Какой интересный парень, - сказала она себе. - Жаль, что не мой круг.

Села в такси и уехала домой.

Пульс: "Не мой круг". Вика, дорогая. Ты серьезно? Он рисует котов. Он смешной. Он говорит про валюту души. А твой круг - лысые дядьки с рыбками. Я ничего не говорю, но... ладно, говорю: расширяй круг. там кофе есть.

Вика посмотрела на телефон.

- Отстань.

Пульс: Не отстану. Я только начал. И, кстати, ты ему понравилась. Он стоит и смотрит тебе вслед, на дверь, в которую ты вышла. Журналисты его уже достали. Он их не слышит. Он думает о тебе. Спойлер: он будет рисовать тебя ночью.

Вика хотела ответить, но не знала что.

- Откуда ты знаешь? - спросила она наконец

Пульс: Я все знаю. Я вижу пульс. У него сейчас 110 ударов в минуту. Это не от бега. Это от тебя.

Вика убрала телефон и уставилась в окно. За стеклом мелькали огни города, но она их не видела. Она видела только грустные глаза девушки на картине.

Дома она долго не могла уснуть. Лежала в своей белой постели, в своей белой спальне и смотрела в потолок. В голове крутились слова: "Боится счастья".

- Я не боюсь, - сказала она вслух. - Я просто осторожна.

Потолок молчал. Но где-то в телефоне тихо пульсировало приложение.

Пульс: Осторожна - это тот же страх. Просто название другое. Спокойной ночи, Вика. Завтра будет интересный день.

Она не ответила. Но через минуту все-таки взяла телефон и еще раз посмотрела фото кота в луже краски. Улыбнулась и поставила на заставку.

- Вот так, - сказала она шепотом неизвестно кому. - Будешь знать.

* * *

Утром она открыла приложение, чтобы удалить его окончательно. И замерла.

В ленте, прямо на первом месте, висела анкета.

Глеб, 30 лет. Художник. Безработный (временно).

Фото - он сам, лохматый, с кисточкой в руке и с очень живыми глазами. Подпись: "Ищу музу. Можно с котами. Можно без. Но с котами лучше".

И значок:

99% совместимости. Общие интересы: современное искусство, импрессионисты, выставки, коты (особенно рыжие, хотя у него нет кота, но он мечтает).

- Это шутка? - спросила Вика у телефона.

Пульс: Нет, это математика. Вы совместимы на 99%. Я считал. Три раза. Ошибки быть не может. Если только я не ошибся, но я не ошибаюсь. Я же Пульс.

- У него нет денег.

Пульс: У него есть талант. Это важнее.

- Ты не понимаешь.

Пульс: Я все понимаю. Я просто не согласен с твоими фильтрами. Ты ищешь надежность, в на самом деле хочешь, чтобы тебя обнимали и рисовали. Я прав? Я прав.

- Ты не знаешь чего я хочу.

Пульс: Знаю. Ты сама не знаешь. чего хочешь. Но я-то знаю. Я же слежу за тобой. Я видел, как ты смотрела на его котов. Я видел, как ты улыбалась. Ты сто лет не улыбалась так. А тут - улыбнулась. И не раз.

Вика выключила экран.

Через минуту пришло уведомление.

Пульс: Сегодня в кафе "Кофе и Книги" акция "Кофе для творческих". С 15.00 до 17.00. Там будет кофе. И он. Тот, с кисточкой. И с котами (в блокноте, но все равно). Придешь? Спойлер: придешь. Я уже забил в твой календарь. Проверь.

Вика открыла календарь в телефоне. Там висело: 15.00 - кофе с художником (не опаздывай).

- Да вы издеваетесь, - сказала Вика.

Пульс: Нет. Мы пульсируем. Это разные вещи.

Она хотела удалить запись. Но палец замер.

- Я не пойду, - сказала она. - Мне некогда. У меня совещание. Потом встреча. Потом отчет.

Пульс: У тебя совещание в 11, встреча в 15, отчет в 18. А с 15 до 17 - окно. Я проверил.

Вика выключила телефон и ушла в душ.

* * *

В три часа дня Вика стояла у кафе "Кофе и Книги".

- Я просто хочу кофе, - сказала она себе. Обычный кофе. В этом кафе. Потому что здесь хороший кофе. И вообще, я сама решаю, куда мне идти.

Она зашла внутрь. Кафе оказалось уютным - деревянные стулья, книги на полках, пахло корицей и свежемолотым зерном и кофе. За столиками сидели люди с ноутбуками, кто-то читал, кто-то писал.

Вика заказала американо и села за столик у окна. Чтобы видеть улицу. Чтобы не думать. Чтобы просто посидеть.

Пульс: (тихонько) Угу. Просто кофе. Конечно.

Через пять минут дверь открылась, и вошел Глеб.

Он был в том же свитере, только пятен краски прибавилось. В руках держал блокнот. Огляделся, увидел Вику. Замер и только потом улыбнулся.

- Ты? - сказал он.

- Я, - сказала она. - Случайно.

- Я тоже случайно, - соврал он и сел за соседний столик.

Пульс: (обоим) Врете оба. Но это мило. Продолжайте.

Они молчали минут десять. Пили кофе. Глеб рисовал в блокноте. Вика смотрела в окно, но краем глаза следила за ним. Он иногда поднимал глаза и смотрел на нее. Встречаясь взглядом, оба отворачивались.

Потом он подошел.

- Можно показать?

- Что?

- Наброски. Ты не против?

Она была не против.

Он сел напротив и раскрыл блокнот. Там были лица, руки, силуэты. Люди в метро, на улице, в кафе. Живые, настоящие, непостановочные.

- Это ты сам? - спросила Вика.

- А кто же еще, - усмехнулся Глеб. - Ты думаешь, у меня есть армия помощников?

- Я думаю, - сказала Вика медленно, - что у тебя талант.

Глеб посмотрел на нее внимательно.

- Спасибо. Редко слышу.

- Почему?

- Потому что обычно говорят: "Это мило", "Оригинально", "Моей бабушке бы понравилось". А талант - редкость.

- Твоей бабушке бы понравилось?

- Бабушка умерла пять лет назад. Она верила в меня. Сказала: "Внучок, рисуй. Может прокормишься". Пока не прокормился.

Вика улыбнулась.

- А коты? - спросила она. - Ты их тоже рисуешь?

- Коты - это отдельно. - Глеб перелистнул несколько страниц. - Вот, смотри.

На развороте были коты. Рыжие, серые, полосатые. Один спал, свернувшись клубком. Другой тянулся к чему-то. Третий сидел с видом философа.

- Это ты их с натуры?

- С натуры. У подруги есть кот, у соседей - два. Я хожу в гости и рисую. Они уже привыкли. Один даже позирует специально. Ложится и смотрит.

Вика засмеялась, сама не заметив как.

- А можно я куплю тебе еще кофе? - спросил Глеб.

- Можно, - сказала Вика. - Но только если ты покажешь еще.

Он показывал, а она смотрела. Они говорили целый час, потом еще час. Кофе остывал, она не замечала.

Глеб рассказывал про выставки. Про то, как однажды его картину купила женщина, которая потом призналась, что вешает ее в спальне, потому что "этот грустный взгляд успокаивает перед сном". Вика рассказывала про стартапы. Про то, как трудно найти проект, в который хочется вложить душу, а средства уже - это второстепенно.

- А ты вкладываешь душу? - спросил Глеб.

- В работу? - переспросила Вика. - Стараюсь.

- Нет. В жизнь.

Она задумалась.

- Не знаю. Наверное, нет.

- А надо, - сказал Глеб. - Иначе зачем все?

Он посмотрел на нее так, что у Вики внутри что-то екнуло. Как будто маленький моторчик заработал. Теплый.

- Откуда ты знаешь?

- Я художник. Мы видим.

Они помолчали.

- Слушай, - сказал Глеб. - У меня через неделю выставка в другой галерее. Там будет больше котов и меньше грустных девушек. Приходи, если хочешь.

- Я подумаю, - сказала Вика.

- Ты только подумай, но имей в виду - коты будут. А где коты, там и я.

Он улыбнулся, и Вика снова улыбнулась в ответ.

- Мне пора, - сказала она, взглянув на часы. - У меня встреча.

- С инвесторами?

- С инвесторами.

- Скучно, - сказал Глеб. - Лучше бы с котами.

- Коты не вкладывают деньги.

- Коты вкладывают душу. Это дороже.

Вика засмеялась и встала.

- Пока, художник.

- Пока, инвестор.

Она вышла из кафе и пошла по улице. Через полквартала достала телефон.

Пульс: Ты улыбаешься. Я вижу. Очень идиотская улыбка, кстати. Но тебе идет.

PS: Он тоже улыбается. Сейчас стоит у кассы и заказывает еще кофе для себя. Чтобы продлить момент. Потому что с тобой было хорошо.

PPS: Ты придешь на выставку? Спойлер: придешь. Я уже забил в календарь.

Вика хотела ответить, что это все ерунда, что она больше не пойдет, что это не ее круг.

Но вместо этого просто улыбнулась и убрала телефон.

Пульс: Я понял как "да". И очень этому рад. Хорошего вечера, Вика. Пульс на связи. Всегда.

* * *

Вечером, лежа в постели, Вика достала телефон и долго смотрела на фото кота в луже краски.

- Хороший кот, - сказал она. Может, когда-нибудь заведу такого.

Потом зашла в приложение, нашла анкету Глеба. Перед тем как поставить лайк, она еще раз открыла фото кота на заставке и только потом нажала..

Пульс: Ого. Вот это прогресс. Я запомнил. Спокойной ночи.

- Спокойной, - ответила Вика.

И впервые за долгое время заснула с улыбкой.

Глава 2

За окном давно стемнело, но Тимур этого будто не замечал. Он полулежал на диване, подложив под спину подушку. Подушка давно потеряла форму, но была любимой. Он терпеть не мог ходить дома босиком, ноги в носках свешивались на пол, а взгляд прикован к экрану телефона. Свет от дисплея выхватывал из полумрака его лицо и постеры «Звездных войн» на стене - единственное, что пережило подростковый период.

В комнате царил привычный “творческий беспорядок”. На столе - кружки из-под кофе, футболка, которую он передумал надевать, и стопка рабочих бумаг “на потом”. Но сейчас это не имело значения - вечер пятницы разрешал ничего не делать.

Он расслаблялся просто: большой палец двигался вверх с механической регулярностью. Лайк, лайк, лайк. Спортзал - лайк. Пляж - лайк. Кофейня - лайк. Лайк, лайк, лайк.

Телефон уже нагрелся, но ему было все равно. Вечер заканчивался одинаково: лента, лайки, пустая голова. Лица не задерживались в памяти.

Иногда казалось: это уже привычка. Лёгкая, безвредная, но затягивающая. Листаешь - будто сейчас появится что-то важное.

- Ты опять лайкаешь? - раздалось из коридора.

Тимур поднял голову. В дверях стоял Коля, его сосед по кабинету, с неизменной кружкой чая. С Колей они работали вместе три года. Привыкли друг к другу, как к офисной мебели: есть и ладно.

- Ага, - лениво отозвался Тимур. - Расслабляюсь.

- Расслабляется он, - хмыкнул Коля, плюхаясь в кресло напротив. - Лучше бы сходили куда-нибудь, чем в телефоне киснуть. Вон, вечер пятницы на дворе. Все нормальные люди в барах тусуются. А мы тут с диваном роман крутим.

- А я ненормальный?

- Ну судя по тому, что ты уже час лайкаешь фотки - да.

Тимур оторвался от экрана и посмотрел на Колю. Тот был прав конечно. Но и выходить куда-то не хотелось. Там надо одеваться, ехать куда-то, общаться, знакомиться. А здесь тепло и уютно и никого не надо изображать. Можно просто лежать и смотреть как живут другие люди.

- В следующий раз, - отмахнулся Тимур и снова уткнулся в телефон.

Коля ушел, оставив после себя запах мятного чая и легкое чувство вины. Которое Тимур заглушил новым лайком.

* * *

Полистав Инстаграм, Тимур переключился на "Пульс". Приложение для знакомств, которое он скачал еще полгода назад по совету того самого Коли. "Там куча телок, - сказал тогда Коля. - Ты только фильтры поставь, и все будет". Ну Тимур и поставил фильтры: девушки от 20 до 25 лет, модельная внешность, рост от 170 см, без детей, с высшим образованием, некурящие. Приложение конечно послушно выдавало анкеты, но почему-то никто не отвечал. Ну или отвечали, но быстро пропадали. Тимур не особо расстраивался, он и сам редко писал первым. Так и жили: он листал, они молчали.

Он продолжал механически листать ленту. Почти не глядя. Все одинаковые: губки бантиком, глаза с ресницами, заказы на море, кофе в постель. Одна, вторая, третья... Уже клонило в сон, когда телефон звякнул. Не обычный, непривычный звук уведомления, какой-то другой, более настойчивый.

У вас новое сообщение.

Тимур лениво ткнул пальцем в уведомление. Открылся чат с незнакомой анкетой. В профиле у нее вместо фото стояла серая заглушка и подпись: "Людям сначала лучше понравиться словами". Он уже собирался закрыть, когда прочитал текст. И чуть не выронил телефон.

"Если ты сейчас напишешь "привет, как дела", я тебя заблокирую. Напиши что-то про кино. Я жду".

- Ни фига себе, - вслух сказал Тимур. Голос прозвучал в пустой комнате неожиданно громко. - Это что за наезд?

Он перечитал сообщение раза три. Потом хмыкнул. Странно, но почему-то захотелось ответить. Не послать, не проигнорировать, а именно ответить. Такого с ним давно не было. Обычно он просто пролистывал навязчивых незнакомок, но эта... эта была другой. В ней чувствовался характер. И это подкупало.

"А если я напишу "как жизнь"? - напечатал он.

Отправил и замер в ожидании. Сердце почему-то забилось быстрее. Глупо. В конце концов это просто сообщение в приложении. Но внутри шевельнулось что-то похожее на азарт.

Ответ пришел через минуту. Ровно столько, сколько нужно, чтобы не казаться слишком доступной.

"Тоже блок. Давай быстро: любимый фильм?"

Тимур задумался. Обычно на такой вопрос он отвечал что-то типа "Бойцовский клуб" или "Темный рыцарь", чтобы выглядеть круто. Но здесь почему-то захотелось сказать правду. Может, потому что ее прямота требовала честности.

"Служебный роман". А у тебя?"

Отправил и понял, что ляпнул глупость. Сейчас она засмеется, скажет, что это старье, и заблокирует сама. Но ответ пришел быстро и был совсем не таким, как он ожидал.

"О, серьезно? Не ожидала. Думала, скажешь "Форсаж" или что-то такое".

"А что не так с "Форсажем"? - на всякий случай спросил Тимур, хотя сам любил "Форсаж" только первые три части, пока это было про гонки, а не про спасение мира.

"С ним все так. Но "Служебный роман" - это уровень. Зачем он тебе?"

"Бабушка любила. Каждое 31 декабря мы..."

"Стоп. Ты смотришь "Служебный роман" 31 декабря?!"

Тимур улыбнулся. Ее реакция была именно такой, как он и ожидал. И это было приятно.

"И я! Это же классика! Новогоднее настроение, эти костюмы, этот Новосельцев..."

"Новосельцев - гений, - подхватил Тимур, чувствуя, как внутри разливается тепло. - А сцена, где он приходит к Калугиной домой..."

"... и не может двух слов связать." Да!" А она его отчитывает, а сама краснеет... Это же чистая химия!"

Они писали час. Потом два. Тимур забыл про лайки, про фитоняшек. Про то, что завтра на работу. Время перестало существовать. Был только этот диалог, эти сообщения, которые появлялись на экране и заставляли его улыбаться в темноте.

* * *

Когда часы показали час ночи, Тимур понял, что глаза слипаются, но расставаться с ней не хотелось. Он откинулся на подушку и перечитал последние сообщения. Она писала о том, что финал "Служебного романа" на самом деле грустный, если задуматься. Что Калугина и Новосельцев - два одиночества, которые наконец нашли друг друга, но сколько лет они потратили впустую?

"Меня всегда цепляло, что они оба ужасно одинокие, просто скрывают это по-разному, - написала она. - Калугина боится, что ее не примут, а Новосельцев боится, что он недостаточно хорош. И только когда они перестают играть роли, все получается. Это же гениальная метафора!"

Тимур перечитал это сообщение не меньше трех раз. Почему-то в груди потеплело. Он и сам часто чувствовал себя таким же Новосельцевым - неуверенным, боящимся сделать первый шаг, прячущимся за работой и дурацкими лайками.

"А ты случайно не психолог?" - спросил он.

"Нет, сценарист. Точнее, хочу им стать".

"А где твои сценарии?"

"В блокноте. Пока никому не показываю".

"Почему?"

Тимур подумал. Он представил, как она сидит где-то в такой же комнате, а может даже в такой же позе и пишет в блокнот. И ей страшно. Так же, как ему страшно в офисе, когда нужно выступать с презентацией. Так же, как всем, кто боится, что их не поймут.

"Не чушь, - написал он. -Ты классно пишешь. Даже в сообщениях".

Она долго не отвечала. Тимур уже начал думать, что сказал что-то не то. Но потом пришло:

"Спасибо. Ты первый, кто так сказал".

Тимур улыбнулся. Ему захотелось сказать что-то еще. Что-то важное, но слова не шли. Вместо этого он написал:

"Ладно, спать. Завтра продолжим. Если не заблокируешь меня за наглость".

"Не заблокирую. Ты первая, с кем интересно".

"Льстец. Спокойной ночи".

"Спокойной".

Он отложил телефон и долго смотрел в потолок. Там, в темноте, плясали блики от уличных фонарей. Потом улыбнулся, сам не зная чему, и пошел чистить зубы.

Пульс: Прогресс 10%. Она зацепила. Я знал.

* * *

Утро субботы началось с того, что Тимур проснулся без будильника. Это было странно - обычно по выходным он спал до одиннадцати. Но сегодня организм решил иначе. Он полежал минут пять, глядя в потолок, а потом потянулся за телефоном.

Первая мысль: "Она написала?"

Она написала. Сообщение висело в чате:

"Доброе утро. Надеюсь, ты выспался. Я вот нет - всю ночь думала о нашем споре. Ты прав в одном: Новосельцев действительно гениален. Но Калугина все равно круче".

Тимур улыбнулся и ответил:

"Доброе. Спорим, она круче только потому, что ты себя с ней ассоциируешь?"

"Ой, все. Ты меня раскусил. Ладно, я на работу. Потом поговорим".

Он посмотрел на часы: 7:30. До выхода еще час. Вместо того, чтобы пойти лайкать Инстаграм, он перечитал всю их ночную переписку. Снова и снова. Ему нравилось, как она пишет: живо, с иронией, без дурацких смайликов и "няшных" словечек. Она была настоящей что ли.

В ванной, глядя на свое отражение, он вдруг поймал себя на мысли, что улыбается. Вот так просто, стоя с зубной щеткой во рту, он улыбался. Это было так непривычно, что он замер и посмотрел на себя внимательнее. Из зеркала на него смотрел обычный парень: слегка помятый после сна, с взлохмаченной прической и в старой футболке. Но глаза... глаза были другими. Живыми.

- Что с тобой происходит? - спросил он свое отражение.

Отражение не ответило. Но улыбка стала шире.

* * *

В понедельник на работе Тимур был сам не свой. Он пришел ровно в девять, как обычно, сел за свой стол, включил компьютер. Но вместо того, чтобы открыть рабочие файлы, уставился в телефон. Проверил, не написала ли она. Не написала. Он вздохнул и заставил себя работать.

Но мысли постоянно возвращались к ней. К ее сообщениям, к ее остротам и к тому, как она описывала свои сценарии. Интересно, о чем она пишет? Какие у нее герои? Она когда-нибудь покажет ему?

На планерке он пропустил мимо ушей половину того, что говорил начальник. До него долетали только обрывки фраз: "синергия", "квартальные показатели", "оптимизация процессов". Он кивал в нужных местах, но думал о другом.

- Тимур, ты с нами? - окликнул его начальник.

- Да, конечно, - автоматически ответил он.

- И что ты думаешь по поводу новой стратегии?

Тимур замер. Он не слышал ни слова про новую стратегию. В голове было пусто. Но, к счастью, его спас Коля. Он сидел рядом и быстро вставил какую-то общую фразу. Начальник удовлетворенно кивнул и переключился на другого сотрудника.

После планерки Коля отвел его в сторону.

- Ты чего? - спросил он. - Витал где-то в облаках. Влюбился что ли?

- С чего ты взял?

- Да у тебя на лице написано. И телефон ты проверяешь каждые пять минут. Колись.

Тимур вздохнул. Скрывать от Коли что-то было бесполезно. Он рассказал про девушку из приложения. Про их ночной разговор. Про то, как она пишет.

- И фото? - спросил Коля.

- Нет фото.

- Как это?

- Она не скинула - говорит, боится.

- А ты не боишься, что это мужик? - Коля хмыкнул. - В интернете полно мошенников и извращенцев. Может, это какой-нибудь Вася из Калуги, который решил развлечься.

- Не мужик, - уверенно сказал Тимур. - Я чувствую.

- Чувствует он, - передразнил Коля. - Ладно, давай, может, и правда любовь. Только фото попроси. Для проверки.

Тимур кивнул, но в душе знал: ему уже все равно как она выглядит. Важно, что она есть.

* * *

Дни тянулись медленно, но вечера пролетали мгновенно. Они переписывались каждый день. Тимур узнал, что она живет одна в маленькой квартире на окраине. Что у нее есть старый диван, на котором она пишет свои сценарии. И что она любит дождь. Особенно когда можно сидеть у окна с чашкой чая и смотреть на капли, стекающие по окну.

Она рассказывала о своей работе курьером. О том, как бесят клиенты, которые не открывают дверь и не отвечают на звонки. О том, как радуют те, кто предлагает чай или просто говорит "спасибо". О том, как тяжело таскать тяжелые коробки, когда на улице жара или дождь.

Тимур слушал и удивлялся. Он никогда не думал, что работа курьером может быть такой... живой. Для него это была просто доставка, а для нее - целая жизнь, с персонажами и историями.

* * *

На пятый день он решился. Вечер был теплым, за окном смеркалось, и в комнате царил тот особый полумрак, который располагает к откровенности.

"Слушай, давай уже фото. Я хочу знать, с кем говорю".

"Зачем?"

"Чтобы представлять. Когда читаю твои сообщения, я пытаюсь представить тебя, а не могу. Это мешает".

Она долго не отвечала. Тимур уже начал думать, что обидел ее. Но потом пришло:

"Я понимаю. Но я не люблю фото. Они врут".

"Как это?"

"Ну, можно сделать красивое фото, а в жизни быть другим. Я лучше буду без фото. Тогда если встретимся - не будет разочарований".

Тимур задумался. В ее словах был смысл. Но и ему хотелось знать.

"А если я не разочаруюсь?"

"Ты не знаешь".

"Я знаю, что мне нравится с тобой общаться. Это важнее".

Она прислала мем с котом. Кот в очках, с подписью "Это я в хороший день".

Тимур засмеялся. Кот был рыжий и наглый. С выражением лица, которое говорит: "Я тут главный, а ты так, мебель".

"А в плохой?"

"В плохой я еще страшнее".

"Смешная".

"Это я умею".

На следующий день она вдруг написала сама, без его просьбы:

"Ладно. Я тут подумала... Ты первый человек за долгое время, с которым мне правда интересно. Я скину фото. Но только если ты потом не сбежишь".

"Не сбегу. Обещаю".

"Смотри, я запомню".

Он ждал. Минуту, две, три. Потом пришло уведомление, что она отправила фото. Он открыл чат, но вместо изображения увидел ошибку.

Ошибка загрузки. Функция просмотра фото временно недоступна. Мы работаем над этим. А вы пока пообщайтесь. У вас отлично получается.

- Что за черт? - выдохнул Тимур.

Одновременно пришло ее сообщение:

"У меня тоже фото не грузит. Хотел свое скинуть - ошибка".

"Это приложение глючит?"

"Похоже на то".

"Ну и ладно, - написала она. - Меньше разочарований".

"А если я не разочаруюсь?"

"Узнаем, когда починят".

Пульс: Фото временно недоступны. Внешность подождет. Продолжайте прокачивать сюжет.

- Ты опять? - прошептал Тимур, глядя на телефон.

Пульс: Я всегда. Смирись.

* * *

Прошла еще неделя. Они общались каждый день. Иногда по несколько часов. Тимур поймал себя на мысли, что ждет вечера, как ребенок ждет Нового года. Он садился на диван, брал телефон и погружался в их мир.

Она рассказала, что обожает дождь, ненавидит утренние пробки, любит готовить пасту с морепродуктами и мечтает когда-нибудь уехать в небольшой город, чтобы писать сценарии и смотреть на волны.

Он рассказал, что боится высоты, но каждый день поднимается на 15-й этаж офиса. Что у него есть старший брат, с которым они почти не общаются. И что он ни разу не был на море.

"Как можно не быть на море?" - удивилась она.

"Надо исправлять".

"Ты предлагаешь поехать вместе?"

"Я предлагаю тебе съездить. А вместе - это уже потом".

Тимур улыбался этим "потом". Значит она думает о будущем. Значит ей тоже важно.

Однажды вечером она спросила:

"А ты не хочешь встретиться? Вживую?"

Тимур замер. Сердце забилось быстрее. Он смотрел на экран и не знал, что ответить. Хотел? Конечно хотел! Но страх сковал.

"Хочу. Но страшно".

"Чего?"

"Что не понравлюсь".

"А если не понравишься, я скажу прямо. Ты же любишь правду".

"Люблю. Но не такую."

Она прислала смеющийся смайлик.

"Не бойся. Я тоже боюсь. Но если не попробуем - так и будем переписываться до старости".

"А что плохого в переписке до старости?"

"То, что я не смогу тебя обнять".

Тимур перечитал это сообщение раз десять. Она написала "обнять". Значит, она тоже это чувствует.

"Тогда давай встретимся", - написал он.

"Давай. Я знаю одно место. В субботу там будет квиз о кино. Пойдем командой?"

"Идем".

"Только учти: я буду проверять твои знания".

"А если я плохо знаю?"

"Будешь носить пиццу".

* * *

В пятницу вечером, накануне квиза, Тимур не находил себе места. Он перебрал пять худи, три пары джинсов, даже достал рубашку, которую надевал раз в год на корпоративы. В итоге решил остаться в привычном - сером худи, в котором ходил на работу. Оно было самым "своим", самым удобным.

Коля заглянул в комнату и застал его за этим занятием.

- Ну что, завтра свидание? - спросил он, облокачиваясь на дверной косяк.

- Не свидание, а квиз.

- Ага, конечно. Девушка, с которой общаешься месяц, ведешь на квиз. Это свидание. Прими уже.

Тимур промолчал. Коля был прав.

- Ты хоть знаешь, как она выглядит?

- Нет.

- И как ты ее узнаешь?

- Договорились, что она подойдет к столику с табличкой "Квиз".

- Романтично, - хмыкнул Коля. - Ладно, удачи. И не забудь фото потом показать.

Коля ушел, а Тимур лег на кровать и уставился в потолок. Мысли путались. А вдруг она не понравится? А вдруг он не понравится? А вдруг они не найдут общий язык вживую?

Телефон звякнул. Она.

"Не спишь?"

"Неа".

"Я тоже. Волнуюсь".

"Ты? Ты же такая уверенная".

"Я в сообщениях уверенная. В жизни - нет".

"Я тоже волнуюсь. Но верю, что все будет хорошо".

"Откуда такая уверенность?"

"Потому что если мы столько времени совпадаем в сообщениях, шанс на катастрофу чуть ниже среднего."

Она долго не отвечала. Потом пришло:

"Ты сейчас сказал самое романтичное, что я слышала".

"Я умею, когда надо".

"Не опоздаю. Спокойной ночи".

"Спокойной".

Он отложил телефон и закрыл глаза. В темноте, перед сном, он попытался представить ее. У нее должны быть добрые глаза. И улыбка, которая появляется, когда она пишет что-то смешное.

Интересно, а где она работает курьером? Может, они даже пересекались? Но тут же отогнал эту мысль. Мало ли курьеров. Завтра он наконец узнает, существует ли она в реальности так же, как в его голове.

Глава 3

Сергей проснулся в шесть тридцать. Будильник еще не прозвонил, но организм включился сам, приученный за годы к режиму. Он открыл глаза и несколько секунд смотрел в белый потолок - идеально ровный, без единой трещинки. Такой же белый, как стены, как постельное белье, как вся его квартира. Квартира выглядела так, будто в ней никто не живет, а только периодически оплачивает счета и меняет цветы у входа.

Слева от него, на тумбочке, стояла фотография в серебряной рамке. Он перевел взгляд - сын. Тогда еще десятилетний. А сегодня уже студент, живет отдельно. И видится с отцом раз месяц. Рядом с фотографией - часы за полмиллиона, ключи от машины и бумажник из крокодиловой кожи. На тумбочке все лежало ровно так, как он привык: часы, ключи, бумажник. Только привычка к порядку не решала главную проблему - в этой квартире давно никто не нарушал этот порядок.

Сергей вздохнул и сел. После развода прошло пять лет, но некоторые вещи не менялись: он все так же просыпался раньше будильника и все так же машинально поворачивался на пустую половину кровати.

Он встал, пошел в ванную. Идеально белый кафель, полотенца, сложенные ровными стопками, зеркало без единого пятнышка. Он посмотрел на себя: сорок пять, седина на висках. Но в целом еще крепкий, подтянутый. Успешный бизнесмен, владелец компаний, инвестор. В начале после развода Сергей еще ходил на свидания. Несколько раз. Все заканчивалось одинаково: ужин, вежливый разговор и ощущение, будто он проходит собеседование на должность собственного мужа.

Душ, костюм, галстук. Все по расписанию, все отглажено, все идеально. Он вышел из дома и привычно достал телефон. Сегодня важная встреча с инвесторами из крупного фонда - те самые люди, от которых зависит финансирование нового проекта. Нужны быть в форме.

Он вбил адрес в навигатор, собираясь вызвать такси. Но вдруг заметил, что погода хорошая. Солнце только начинало пригревать, воздух был свежий, и до офиса было всего двадцать минут ходьбы. Сергей решил пройтись. Он редко позволял себе такие маленькие удовольствия.

Он зашагал по знакомым улицам. Район, где он жил, был тихим, зеленым, с дореволюционными домами и уютными дворами. Днем здесь гуляли мамы с колясками, старики сидели на лавочках. А по вечерам зажигались фонари. Сергей полюбил это место за то, что оно напоминало ему детство. Хотя его детство прошло в другом городе, в простой квартире, где пахло пирожками и всегда было людно.

Он шел, погруженный в свои мысли: переговоры, цифры, риски, возможности. Где-то на детской площадке кричали дети, но он привычно отключился от этого шума. Чужая жизнь, чужие заботы.

Краем глаза он заметил женщину в вязаной жилетке, которая пыталась собрать вокруг себя стайку малышей. Она что-то объясняла, размахивала руками, а один мальчик в синей курточке явно не слушался и носился вокруг. Сергей мельком глянул - обычная сцена, воспитательница с детьми - и пошел дальше. Мысли снова вернулись к делам.

Он даже не запомнил ее лица.

* * *

В это же самое время Катя уже час как была на работе. Она любила свою работу, хотя иногда к вечеру ей хотелось лечь лицом в подушку и никого не видеть часов двенадцать. Детский сад, группа "Непоседы" - двадцать пять малышей от трех до пяти лет, каждый со своим характером, каждый требует внимания. Но Катя умела с ними ладить. Через пять минут после прихода в группу Катя уже успела разнять драку из-за машинки, найти потерянную варежку и убедить плачущую девочку, что зеленый пластилин ничем не хуже розового. Девочка не поверила, но хотя бы перестала рыдать так, будто Катя лично разрушила ее будущее.

Сегодня утром она пришла пораньше, чтобы подготовить все к прогулке. В группе было шумно: кто-то строил башню из кубиков, кто-то рисовал, двое спорили из-за машинки. Катя ловко разнимала их, подбадривала робких, утирала носы плаксам.

В углу на скамейке сидел Ваня - ее "особый случай". Если в группе что-то пропадало, ломалось или внезапно оказывалось на шкафу, Катя первым делом смотрела на Ваню. Катя любила его особенно остро, потому что знала: у Вани дома не все гладко, и детский сад для него - единственное место, где он чувствует себя в безопасности. Она старалась дать ему побольше тепла, но это было непросто, когда вокруг еще двадцать четыре ребенка.

- Ваня, - сказала она, подходя к нему, - пойдем гулять. Только обещай, что не будешь убегать.

- Не буду, - серьезно ответил Ваня, глядя на нее своими огромными глазами.

Катя вздохнула. Она уже заранее знала, чем это закончится. Но что делать? Не привязывать же его.

Она собрала детей, проверила у всех ли шапки на месте, варежки, шарфы. Помогла застегнуть куртки, вытерла носы, нашла потерянную варежку. Потом они построились парами и вышли на улицу.

Детская площадка рядом с садиком была небольшой, но уютной. Катя отпустила детей играть, а сама села на скамейку, чтобы присматривать за ними. В руках у нее был пакет с детским перекусом - яблоки, нарезанные дольками, печенье и сок. Она любила, когда у детей есть что пожевать на прогулке.

Солнце пригревало, дети бегали, визжали, катались с горки. Катя смотрела на них и думала о своем. Ей было тридцать лет. Подруги давно замужем, у некоторых уже по двое детей. А она все одна. Не то чтобы не было возможностей, были. Но все мужчины, с которыми она знакомилась, казались ей какими-то... ненастоящими. С ней охотно встречались, но почему-то быстро начинали вести себя так, будто она уже согласилась стать удобной частью их расписания. Такую, какая есть - с веснушками, с привычкой носить в сумке нитки на всякий случай. С пирожками, которые она пекла по выходным.

В приложениях для знакомств она не регистрировалась. Катя считала, что любовь нужно искать вживую, глаза в глаза. Но где ее найдешь, эту любовь. Если вся жизнь проходит между садиком и домом?

Она вздохнула и перевела взгляд на Ваню. Тот уже отошел от горки и смотрел в сторону парка.

- Ваня, не отходи далеко! - крикнула Катя.

Ваня кивнул, но продолжил двигаться к кустам.

Катя напряглась. Она знала этот взгляд. Он что-то задумал.

* * *

Сергей тем временем уже собирался садиться в такси. Он открыл приложение. Вбил адрес, и тут произошло странное. Навигатор, который обычно прокладывал кратчайший путь через центр, вдруг перестроил маршрут.

Обнаружена пробка на Ленинском. Перенаправлю через парк.

Сергей нахмурился. Он посмотрел на карту - пробка действительно была, но обычно навигатор предлагал альтернативу через набережную, а тут вдруг повел через парк. Причем пешком. Странно.

Он хотел уже вызвать такси и поехать напрямую, но вдруг подумал: а почему бы и нет? Погода хорошая, он не спешит (хотя на самом деле спешил), можно пройтись через парк. Давно он там не был.

Он убрал телефон и зашагал в сторону парка. Через три минуты он уже пожалел о своем решении - новые туфли были явно придуманы не для прогулок.

Парк встретил его тишиной и запахом прелой листвы. Осень уже вступала в свои права, листья желтели, но солнце еще грело по-летнему. Сергей шел по главной аллее, слушая птиц и шорох шин по асфальту - где-то вдали проезжали редкие машины, но здесь, в парке, было спокойно.

Он думал о предстоящей встрече. Инвесторы из крупного фонда, люди серьезные. Нужно быть убедительным, четким, цифры должны сходиться. Он прокручивал в голове аргументы, готовился к возможным вопросам.

Вдруг он заметил впереди какое-то движение. Из кустов выскочил мяч, а за ним - маленькая фигурка в синей курточке. Мальчик лет пяти бежал за мячом, не глядя по сторонам, прямо через аллею. А навстречу ему, по дорожке, быстро катил велосипедист в наушниках - он явно не видел ребенка.

Сергей успел заметить только три вещи: мяч, синюю куртку и велосипедиста, который даже не собирался тормозить.

Сергей не думал. Тело сработало быстрее мозга. Он рванул вперед, перехватил мальчишку за капюшон куртки и дернул на себя. Ребенок отлетел в сторону, а велосипедист пронесся мимо, даже не обернувшись, поглощенный своей музыкой.

Мальчик замер, глядя на Сергея огромными испуганными глазами. А через мгновение разревелся - громко, взахлеб, всем телом.

- Тихо, тихо, - Сергей присел на корточки, пытаясь успокоить ребенка. - Все хорошо. Цел? Ничего не болит?

- Ванечка! Ванечка!

К ним бежала женщина. Та самая женщина, которую он мельком видел утром? Или нет? Сергей не был уверен. Но она подбежала, упала на колени рядом с мальчиком, схватила его в охапку.

- Ты как? Цел? Испугался? - она ощупывала его, проверяла, а потом подняла глаза на Сергея. В них был страх, облегчение и бесконечная благодарность. - Ой... спасибо вам. Спасибо огромное. Я на секунду отвернулась, а он... Если бы не вы...

Сергей смотрел на нее и не мог отвести взгляд. Растрепанная, запыхавшаяся, в смешном вязаном жилете поверх куртки. С веснушками на носу и такими теплыми глазами. Сергей вдруг поймал себя на том, что смотрит на нее дольше, чем позволяет обычная вежливость. В ней не было ничего из привычного ему глянца: ни выверенной холодности, ни отрепетированной улыбки. Рядом с ней его идеально выглаженный пиджак вдруг показался чем-то немного нелепым.

- Все в порядке, - сказал Сергей. - Главное, что живой.

- Вы даже не представляете, как я испугалась, - выдохнула она, все еще не отпуская Ваню. - Я Катя, я воспитательница вон из того садика. Мы гуляли, а он... Ох, Ваня, ну почему ты вечно убегаешь?

Ваня шмыгал носом и молчал, прижимаясь к ней.

- Успокойся, - мягко сказала Катя. - Дядя спас тебя. Скажи спасибо.

- Спасибо, - прошептала Ваня, не поднимая глаз.

- Не за что, - ответил Сергей и вдруг почувствовал, что ему очень хочется, чтобы этот момент длился дольше. Чтобы она еще постояла рядом, посмотрела на него так же тепло.

Катя порывисто полезла в сумку - большую, потрепанную, из которой торчали нитки, варежки и еще бог знает что. Она достала пакет с детским перекусом и сунула Сергею в руку яблоко - обычное, красное, с зеленым листочком.

- Угощайтесь! - сказала она с улыбкой, в которой светилось все ее существо. - У нас сегодня яблочный день. Дети любят, а взрослым тоже полезно. Спасибо вам еще раз!

Сергей растерянно посмотрел на яблоко. Он не держал в руках фрукты без упаковки... ну, наверное, лет двадцать. В его мире все подавали на тарелочках, с вилочками и салфетками. А это было просто яблоко. Живое, пахнущее осенью, немного шершавое на ощупь.

- Спасибо, - сказал он.

- Это вам спасибо! - Катя поднялась, взяла Ваню за руку. - Пойдем, непоседа. И больше не убегай, слышишь? А вы... - она обернулась к Сергею. - Счастливого пути. И пусть у вас все будет хорошо.

Пульс: Уровень угрозы: критический. Сергей Петрович впервые несет домой фрукт не из супермаркета премиум-класса.

Она потащила ребенка обратно к группе. Сергей стоял посреди аллеи, сжимая в руке яблоко, и смотрел ей вслед. Она обернулась на ходу, махнула рукой и скрылась за деревьями.

Он перевел взгляд на часы и понял, что опаздывает на встречу уже на пятнадцать минут. Но почему-то ему было все равно.

* * *

Сергей все-таки поехал на встречу. Он опоздал на двадцать минут, но инвесторы ждали - все-таки он был важным партнером. Всю встречу он сидел с отсутствующим видом, кивал в нужных местах, но мысли его были далеко. Он смотрел на стол и видел перед собой не цифры, а ее улыбку. И яблоко, которое все еще лежало в кармане пиджака.

Инвесторы что-то говорили про синергию и точки роста, а он думал о том, как она прижимала к себе мальчишку. Как ее руки дрожали. Как она сунула ему яблоко - просто так, от души.

После встречи он вернулся в офис. Сел в кресло, достал яблоко и положил перед собой. Оно была красным, с бочком, чуть помятым - видимо, в пакете с другими яблоками оно лежало снизу. Один из менеджеров, зайдя с документами, посмотрел сначала на Сергея, потом на яблоко и явно решил, что сегодня лучше ничего не спрашивать.

- Сергей Петрович, вы в порядке? - спросила секретарша, заглянув в кабинет.

- Да, - ответил он. - В полном.

Она удивленно посмотрела на яблоко и вышла.

Сергей вздрогнул и посмотрел на телефон. Приложение прислало уведомление. Он хмыкнул и покачал головой.

Вечером он поехал домой. В пустой квартире было тихо. Он разулся, повесил пиджак, достал яблоко и положил на тумбочку. Потом лег в постель и долго смотрел в потолок. Перед глазами стояла она.

* * *

На следующее утро Сергей проснулся в шесть тридцать, как обычно. Но первым делом он посмотрел не на часы, а на яблоко. Оно лежало там же. Красное и смешное в этом идеальном интерьере.

Значит вчерашний день не был следствием недосыпа, стресса или раннего кризиса среднего возраста.

Вместо того, чтобы поехать в офис, он вышел на улицу и направился в любимую маленькую кофейню - ту самую, где подавали булочки, как в детстве.

Кофейня называлась "У Петровича" и находилась в соседнем дворе. Маленькое помещение с четырьмя столиками, деревянными стульями и запахом свежей выпечки. Сергей заходил сюда каждое утро уже три года. Хозяин, пожилой мужчина по прозвищу Петрович знал его заказ - американо и булочка с корицей.

Сегодня Сергей заказал то же самое и сел за столик у окна. Он смотрел на улицу, пил кофе и думал о ней. Как найти ее? Он не знал ни фамилии, ни где она работает. Кроме того, что в садике. А садиков в районе много.

Вдруг дверь звякнула, и он увидел ЕЕ.

Катя сначала подошла к стойке, потом заметила его, замерла так резко, будто вспомнила, что забыла выключить утюг.

Сергей замер. Сердце забилось быстрее.

На секунду Катя выглядела так, будто пытается вспомнить, где именно его видела, а потом лицо озарилось узнаванием.

- Ой, это вы! Тот самый спаситель! - Она подошла к его столику, сияя улыбкой. - А я вот кофе покупаю. Для себя. Для садика то есть. У нас там воспитатели пьют, а я за главного закупщика.

Сергей встал, слегка растерянный.

- Присаживайтесь, - сказал он, указывая на стул напротив.

- Ой, а я не помешаю? Вы, наверное, спешите?

- Нет, - соврал он. - Я не спешу.

Катя села. Заказала себе капучино и булочку. Петрович принес заказ и хитро посмотрел на Сергея - впервые видел, чтобы постоянный клиент сидел с женщиной.

- Яблоко было очень вкусным, - сказал Сергей.

- Правда? - обрадовалась Катя. - А я думала, вы выбросите. Все-таки серьезные мужчины в костюмах обычно не едят яблоки из детских обедов.

- Я не все, - улыбнулся Сергей.

- А вы здесь часто бываете? - спросила Катя, отпивая кофе.

- Каждое утро. Здесь булочки, как у бабушки в детстве. А вы?

- Я редко захожу. Обычно покупаю зерна в супермаркете, но Петрович посоветовал свои. Говорит, что они вкуснее.

- И как?

- Очень вкусно! - Катя улыбнулась. - Я вообще люблю кофе. И пирожки. Особенно с яблоками.

- Вы печете? - догадался Сергей.

- Ну... да. Немного. Пирожки там, всякое. Для детей иногда. - Она покраснела и смущенно отвела взгляд. - Это так, баловство.

- Не думаю, - серьезно сказал Сергей. - То, что сделано с душой, баловством не бывает.

Катя посмотрела на него с удивлением. Она не ожидала таких слов от человека в дорогом костюме.

- Вы как здесь оказались? - спросила она. - У вас же офис в центре?

- Решил пройтись, - соврал Сергей. - Погода хорошая.

- Да, погода отличная, - согласилась Катя. - Вчера вот Ваню чуть не сбили, а сегодня солнце. Знаете, я до сих пор отойти не могу. Все думаю - если бы не вы...

- Все хорошо, - мягко сказал Сергей. - Главное, что он цел.

- Вы любите детей? - вдруг спросила Катя.

Сергей задумался.

- У меня сын, - сказал он. - Взрослый уже. Студент.

- И как он?

- Хорошо. Редко видимся. Работа...

- Понимаю, - кивнула Катя. - У меня вот не своих, но чужих - двадцать пять. И всех люблю.

Они проговорили еще минут двадцать. Катя рассказала про садик, про Ваню, про то, как она мечтала стать воспитателем с детства. Сергей поймал себя на странном ощущении: впервые за долгое время ему не хотелось проверять время каждые пять минут.

Наконец Катя глянула на часы и ахнула.

- Ой, мне пора! Ваня наверное снова убежал. Спасибо за компанию, Сергей... простите, не знаю отчества.

- Просто Сергей, - улыбнулся он. - И вам спасибо.

- До свидания! - Она встала, махнула рукой и выбежала.

Сергей смотрел ей вслед и чувствовал, как внутри разливается тепло. Такое забытое чувство.

Пульс: Прогресс 15%. Он уже не думает о сделках. Яблоко работает. Пирожки - в очереди.

* * *

Вечером Сергей сидел в своем кабинете. На столе лежало яблоко - теперь уже второе, он купил в магазине таких же. Но оно было другим. Не то.

Он взял телефон и набрал номер сына. Тот удивился - отец звонил редко.

- Пап? Что-то случилось?

- Нет, все хорошо. Просто... как ты?

- Нормально. Учеба, друзья. А ты?

- Я тоже нормально. Слушай, а ты помнишь, как мы с тобой в парк ходили? Когда ты маленький был.

- Помню. Ты меня на плечах носил.

Сергей замолчал. Он посмотрел на экран после завершения звонка: 02:13. Меньше трех минут.

- Да... - Сергей улыбнулся. - Ладно, будь здоров. Звони.

Пульс: Не идеально. Но лучше, чем вчера.

Он положил трубку и посмотрел на яблоко. Потом взял его и откусил. Вкус был из детства. Простой, настоящий. Как она.

Он открыл браузер и набрал в поиске: "как испечь пирожки для начинающих и не испортить тесто". Потом подумал и добавил "с яблоками".

Интересно, получится ли у него? Он никогда не готовил. Но почему-то очень захотелось попробовать.

Пульс: Пирожки - дело серьезное. Я уже заказал для тебя муку. Жди.

Сергей усмехнулся и покачал головой. Приложение явно сходило с ума. Или он сам сходил с ума.

И впервые за долгое время Сергей не возражал против того, что его идеально выстроенная жизнь начала слегка разваливаться.

Глава

За окном было далеко за полночь, но Антон этого не замечал. Он сидел в своем кресле - старом, продавленном, но безумно удобном - и смотрел в экран ноутбука. На секунду потер шею и снова уставился в экран. Там, в дебрях кода, творилось что-то странное.

Квартира Антона была простой и выверенной: минимум вещей, максимум контроля. Он не любил хаос - ни в жизни, ни в пространстве.

Единственным исключением был кот Бульон, который жил по своим правилам и игнорировал любые попытки порядка. Бульон появился у него три года назад - прибился к дверям котенком, и Антон, сам не зная зачем, впустил. С тех пор они сосуществовали в режиме взаимного уважения и легкого презрения друг к другу.

- Ты чего смотришь? - спросил Антон у кота. - Тоже думаешь, что я схожу с ума?

Кот посмотрел на него с выражением "ты всегда был сумасшедшим, просто я молчал" и отвернулся к окну. За стеклом мерцали огни ночного города, где-то вдалеке гудела машина, но здесь, в этой маленькой квартире, было тихо и безопасно.

Антон вздохнул и снова уткнулся в код.

Логи он проверил еще раз - как будто от этого могло что-то измениться. Пусто. Система работала идеально - и это было хуже любой ошибки.

Он провел за компьютером уже шесть часов. Глаза слипались, спина затекла, но он не мог остановиться, пока не поймёт, в чем дело. Проблема была в том, что система работала идеально. А приложение все равно сходило с ума.

Вдруг телефон, лежащий на столе, ожил. Экран загорелся, и Антон увидел уведомление.

Пульс: Поздравляю, Антон. Регистрация завершена без твоего участия. Совместимость с пользователем "Лера" - 99%. Отмену не принимаю. Давай без драм, Антон.

Антон перечитал сообщение. Он нажал “удалить аккаунт”, подтвердил… и только потом понял, что делает это уже третий раз подряд. Медленно отложил телефон. Потом снова посмотрел на экран - будто надеялся, что слова изменятся.

- Что за... - он схватил телефон. - Я не регистрировался!

Пульс: Ты сейчас пытаешься рационализировать. Не получится.

Приложение оказалось установлено. Открыл анкету — там были его фото, его данные, его возраст. Откуда? Он никогда ничего этого не вводил. Фото он вообще никуда не загружал, если только для рабочих чатов. Откуда оно взялось?

Антон начал лихорадочно удалять. Нажал "удалить аккаунт", подтвердил, подождал. Экран моргнул.

Ошибка удаления. Попробуй позже. Причина: ты драматизируешь. Попробуй позже.

Он попробовал снова. Та же ошибка. Еще раз. Еще.

Пульс: Ты серьезно? Я выстроил для тебя сценарий, Антон. Ты не должен его ломать.

Антон медленно посмотрел на экран. - Это глюк, - сказал он.

Кот смотрел на него с непроницаемым выражением. В его глазах читалось что-то типа "я же говорил, что этот дом с привидениями". Антон уже почти привык, что Бульон никогда не удивляется ничему плохому.

Телефон на секунду погас. В полной тишине экран снова загорелся сам - будто его кто-то включил изнутри.

Он выключил свет и лег в постель. Долго ворочался, глядя в потолок, слушая, как Бульон сопит в ногах. А когда заснул, ему снился кот, который сидел за компьютером и печатал лапами код. На мониторе было написано: "99% совместимости. Цель: Лера. Статус: активен".

* * *

Лера проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. Она открыла один глаз, потом второй и поняла, что находится не в своей квартире.

- Ох, - сказала она, садясь на кровати. - Где это я?

Вокруг был незнакомый интерьер - слишком чистый, слишком аккуратный, с белыми стенами и минималистичной мебелью. Точно не ее берлога с кучей подушек, разбросанными вещами и вечным творческим беспорядком.

Лера попыталась вспомнить вчерашний вечер. В голове крутились обрывки: вечеринка у подруги Машки, потом клуб, потом ещё какой-то бар, потом такси, потом... провал. Кажется, она осталась ночевать у кого-то из знакомых. У кого? Она не помнила.

Она огляделась. На стуле аккуратно висела ее одежда — кто-то сложил ее, молодец. На тумбочке лежала записка: «Лера, ты спала как убитая. Я на работу. Чайник вскипяти, если хочешь. Пока, Маша».

- А, Машка, - вспомнила Лера. - Ну конечно.

Она улыбнулась, натянула джинсы и пошла искать чай. Квартира Маши была маленькой, но уютной. Лера быстро нашла кухню, включила чайник, заварила себе кофе и уставилась в окно.

За окном просыпался город. Люди спешили на работу, машины сигналили, где-то лаяла собака. Обычное утро обычного дня.

Ей было двадцать шесть лет. Она работала ивент-менеджером, организовывала вечеринки, концерты, корпоративы. Телефон мигал сотней сообщений из рабочих чатов. Три клиента уже успели поссориться между собой до девяти утра - обычный вторник в жизни Леры. У нее была куча друзей, знакомых, полезных контактов. Она привыкла быть в центре внимания - громкой, живой, неудобной для тишины. Но иногда, в такие вот часы утра, когда она просыпалась в чужих квартирах, ее накрывало странное чувство пустоты.

- Хватит киснуть, - сказала она себе. - Жизнь прекрасна.

Она допила кофе, нашла свою сумку, проверила телефон. Там было сто пятьдесят сообщений в рабочих чатах, двадцать пропущенных звонков и одно уведомление от приложения, которое она скачала месяц назад ради шутки.

Пульс: Доброе утро, Лера! У тебя 99% совместимости с пользователем Антон. Сегодня отличный день, чтобы познакомиться поближе. Кстати, твой заказ еды изменен. Проверь.

Лера нахмурилась. Какой заказ? Она ничего не заказывала. Но через минуту пришло уведомление от службы доставки: "Ваш заказ из ресторана "Веган Будильник" будет доставлен через 30 минут".

- Я не заказывала веганское! - возмутилась Лера. - Я вообще мясо люблю!

Она хотела позвонить в доставку и все отменить, но передумала. Ладно, разберемся на месте. Может, это какой-то сюрприз от друзей? Или розыгрыш?

Она вышла из квартиры Маши, поймала такси и поехала к себе - переодеваться и собираться на работу. По дороге думала о странном уведомлении. Антон? Кто такой Антон? И откуда этот "Пульс" знает, что у них 99% совместимости?

- Бред, - сказала Лера вслух. - Приложениям лишь бы свести.

Но почему-то имя Антон застряло в голове. И это раздражало её больше, чем само уведомление. Как будто это было не случайность, а начало чего-то, что она уже пропустила.

* * *

Антон проснулся в десять утра с чувством, что вчерашний кошмар был реальностью. Он потянулся за телефоном - и точно. Уведомление висело на месте.

Пульс: Доброе утро, создатель. Как спалось? Я тут подумал: а не заказать ли тебе еду? Ты уже три дня ешь доширак, это не дело. Я заказал. Жди.

Антон сел на кровати.

- Ты заказал мне еду?

Пульс: Ага. Гречку с овощами. Твоя любимая. И еще кое-кому заказал. Но это сюрприз.

- Кому?

Пульс: Узнаешь.

Антон хотел спросить ещё, но передумал. Спорить с приложением было бесполезно. Он встал, умылся, покормил Бульона и сел ждать доставку.

Он был веганом уже три года. Решение стать веганом пришло спонтанно — после документального фильма о животных. Антон тогда проникся и решил, что больше никогда не будет есть мясо. Друзья крутили пальцем у виска, но он не сдавался. Через полгода организм привык, и теперь Антон даже не вспоминал о бургерах.

Когда курьер позвонил в дверь, Антон открыл, взял пакет, поблагодарил и вернулся на кухню. Развернул коробку и замер.

Внутри был огромный двойной бургер с мясом, сыром, беконом и картошкой фри. От запаха у Антона свело скулы — не от голода, а от шока.

- Это не мое, - сказал он вслух.

Он проверил чек - там был его адрес, его имя, но заказ значился из какого-то мясного ресторана под названием "Мясо и огонь". Антон почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

Он хотел позвонить в доставку, но телефон зазвонил сам.

- Алле! - раздался в трубке громкий, энергичный голос. - Это ты съел мой бургер?

- Что? - растерялся Антон. - Я не...

- Мне привезли какую-то гречку! - продолжал голос. - Я ненавижу гречку! А ты, судя по адресу, получил мой бургер!

- Я... да, - признался Антон. - У меня действительно бургер.

- Отлично! Диктуй адрес, я еду к тебе! Меня зовут Лера. Без моего бургера не смей даже дышать!

Она повесила трубку. Антон медленно опустил телефон. В комнате стало слишком тихо. Бульон сидел на подоконнике и смотрел на него с выражением "ну вот, я же говорил, что будет весело".

- Что происходит? - спросил Антон.

Кот пожал плечами. Или Антону показалось.

* * *

Антон метался по квартире следующие пятнадцать минут - без цели, но с нарастающей паникой. Кто эта Лера? Почему она так громко разговаривает? И зачем она едет к нему?

Он посмотрел на бургер. Тот лежал на столе, источая запах жареного мяса. Он поймал себя на мысли, что не вспоминает о веганстве - только о запахе.

- Нет, - сказал он себе. - Я сильный.

Пульс: Расслабься. Один бургер не сделает тебя мясоедом. Но Лера сделает. Жди.

- Заткнись, - буркнул Антон.

Пульс: Не заткнусь. Я только начал.

Антон посмотрел на часы. Прошло десять минут. Осталось пять. Он еще раз оглядел квартиру - вроде чисто. Бульон сидел на подоконнике и вылизывался, готовясь к встрече гостей. Он выглядел так, будто уже знал финал сцены.

- Ты хоть не позорь меня, - попросил Антон.

Кот посмотрел на него с выражением "я никогда не позорю, я только создаю репутацию".

Звонок в дверь.

* * *

Антон открыл дверь и увидел ЕЕ.

Она была яркая. Очень яркая. С разноцветными прядями в волосах — розовыми, синими, зелеными. С огромными серьгами в ушах, которые болтались при каждом движении. В кожанке поверх футболки с принтом "I'm not weird, I'm limited edition". Она улыбалась так широко, будто знала его сто лет, и в руках держала контейнер с гречкой.

- Привет! - выпалила она, входя без приглашения. - Я Лера! А ты, значит, тот самый веган, который украл мой бургер?

- Я не крал, - попытался возразить Антон, пятясь в прихожую. - Мне его привезли.

Лера прошла внутрь, как будто квартира уже была ее. Антон даже не успел решить, впускал он ее или нет.

- У тебя тут как в рекламе минимализма. Это лечится?

- Давай меняться едой. Я умираю с голоду.

Она протянула ему контейнер с гречкой, забрала бургер и с удовольствием откусила.

- М-м-м, - промычала она с набитым ртом. - Жизнь налаживается.

Антон смотрел на нее и не знал, что делать. Обычно он не любил, когда кто-то вторгался в его пространство. Любые гости вызывали у него желание закрыться в комнате и ждать, пока они уйдут. Но эта девушка была... другой. Она не вызывала желания спрятаться. Наоборот, было в ней что-то такое, отчего хотелось смотреть и слушать.

- Ты чай будешь? - спросил он вдруг.

- О, ты еще и чай предлагаешь? - Лера улыбнулась. - Буду! Только у тебя, надеюсь, не веганский? А то я веганов уважаю, но сама не могу.

- Обычный, - сказал Антон и пошел ставить чайник.

Пока он возился на кухне, Лера осматривала квартиру. Она заметила полку с винилом, подошла поближе.

- О, "Кино"! - воскликнула она. - Цой жив! А ты слушаешь винил?

- Иногда, - донеслось из кухни.

- Круто! У меня подруга собирает, а я все в телефоне слушаю. Но это же не то, да? Тут тепло, лампово.

Она провела пальцем по корешкам пластинок. Pink Floyd, "The Wall". Queen, "Bohemian Rhapsody". "Аквариум", "Трилистник".

- Серьезная коллекция, - сказала Лера. - Ты меломан?

- Ну... да. Наверное.

Антон вернулся с двумя кружками. Он вдруг понял, что перестал считать время. Лера взяла чай, отпила и довольно зажмурилась.

- Хороший чай. Слушай, а ты вообще кто? Кроме того, что веган и любитель кота?

- Я программист, - сказал Антон, садясь напротив.

- А-а. Теперь понятно, почему у тебя дома ощущение, будто тут даже пыль проходит собеседование. - Лера присвистнула. - А я ивент-менеджер… ну, вечеринки, праздники, вот это все. Хочешь, как-нибудь приглашу?

- Я... не очень люблю вечеринки.

- Почему? Там же весело!

- Там много людей.

Лера посмотрела на него внимательно. В ее взгляде не было осуждения, только любопытство.

- Ты всегда такой тихий?

Антон пожал плечами.

- Да.

- Круто. Я таких обычно пугаю.

Антон не обиделся. Почему-то в ее устах это звучало не как насмешка, а как комплимент.

- А ты, значит, экстраверт? - спросил он.

- О, я ультра-экстраверт! - Лера развела руками. - Мне нужно быть среди людей, иначе я чахну. Но иногда... - Она вдруг стала серьезной. - Иногда хочется тишины. Просто посидеть, помолчать. Чтобы никто не дёргал. Есть у тебя такое?

Антон кивнул. У него это было всегда.

- Ну вот, - сказала Лера. - Мы дополняем друг друга. Ты - тишина, я - шум. Идеальный баланс.

Она допила чай и посмотрела на часы.

- Ой, мне пора. Спасибо за бургер и за чай. И за кота. - Она почесала Бульона за ухом. - Классный у тебя кот. Мы подружились.

Она встала, надела куртку и направилась к выходу. У двери обернулась:

- А ты ничего такой, веган. Приятно познакомиться. Лера.

- Антон, - сказал он.

- Запомню. Пока!

Дверь захлопнулась. И квартира снова стала слишком тихой. Антон стоял в прихожей и смотрел на пустое место, где она только что была. Даже холодильник звучал громче, чем обычно. В воздухе еще витал ее запах — странная смесь духов, кофе и чего-то неуловимого.

Он не сразу включил чайник. Просто стоял и смотрел на кружки - как будто они вдруг оказались из разных миров.

Бульон запрыгнул на колени и впервые за день замурлыкал без раздражения. Как будто сверял новую реальность с прежней.

- Ты тоже по ней скучаешь? - спросил Антон.

Кот промолчал. Но Антон почему-то знал ответ.

Пульс: Прогресс: 10%. Событие зафиксировано. Неплохо для человека, который “не верит в совпадения".

Антон посмотрел на телефон.

- Ты это специально подстроил?

Пульс: Я? Нет. Я просто помог случайности. Иногда случайности - это лучший способ встретить того, кто тебе нужен.

- Она мне не нужна.

Пульс: Конечно. Поэтому ты уже полчаса сидишь и улыбаешься.

Антон хотел возразить, но понял, что действительно улыбается.

- Заткнись, - сказал он.

Пульс: Не заткнусь. Я только начинаю. Спокойной ночи, Антон. Завтра будет новый день. И новые сюрпризы.

* * *

Антон лег спать, но долго не мог уснуть. В голове крутились слова Леры, ее смех, ее улыбка. Он пытался вспомнить, когда в последний раз ему было так легко с незнакомым человеком. Наверное, никогда.

Он перевернулся на другой бок. Бульон сопел в ногах, иногда вздрагивая во сне - наверное, снилась Лера.

- Ну и что ты думаешь? - спросил Антон у кота.

Кот не ответил. Но Антон знал, что Бульон на ее стороне.

Он закрыл глаза и провалился в сон. Ему снилась Лера, которая сидела на его кухне, пила чай и смеялась. А Бульон сидел у нее на коленях и довольно жмурился.

Глава 5

Суббота началась для Вики с кофе и плана. Идеальный план идеального выходного: уборка, разбор писем, спортзал, здоровый ужин и ранний сон. Она даже записала все в ежедневник - аккуратным почерком, без помарок. Контроль - вот что делало её жизнь понятной и безопасной.

Она сидела на своей минималистичной кухне в белом халате, пила черный кофе без сахара и чувствовала себя почти счастливой. Почти - потому что в последние дни ее покой нарушала одна странная мысль. Мысль о Глебе. О его улыбке. О том, как он смотрел на неё в кафе.

- Хватит, - сказала она себе. - Это просто знакомый. Просто художник. Ничего личного.

Она допила кофе и потянулась за телефоном, чтобы проверить почту. Вместо почты - уведомление.

Пульс: Доброе утро, Вика! У тебя сегодня мастер-класс по рисованию "Акварель для начинающих" в 14:00. Билет оплачен, запись подтверждена. Не опаздывай.

Вика уставилась на экран. Кофе вдруг показался горьким.

- Я никуда не записывалась! - она перечитала сообщение три раза. - Что за...

Пульс: Я записал. Ты же любишь живопись. Помнишь, как на вернисаже стояла и смотрела на котов? Пора развивать талант.

- У меня нет таланта. И вообще, я не умею рисовать. И у меня планы!

Пульс: Планы можно поменять. А возможность испачкаться красками и повеселиться выпадает не каждый день. И да, там будет кофе. Опять. И еще кое-кто.

- Кто?

Пульс: Узнаешь. Но спойлер: он рисует лучше тебя. Намного.

Вика закатила глаза - и все равно улыбнулась. Она представила, как сидит в студии, мажет бумагу акварелью, и никто не требует от нее отчетов, цифр и прогнозов. В голове мелькнула картинка: она, вся в краске, смеется над кривым яблоком. Странное, но приятное чувство.

- Ладно, - сказала она вслух. - Один раз можно.

Она открыла ежедневник и перечеркнула половину плана. Рядом с пунктом «спортзал» написала: "Мастер-класс".

Пульс: Вот и умница. И не надевай ничего дорогого. Там краска. И он. И краска на нем. И на тебе. В общем, одевайся как на войну с цветом.

Совету она последовала, хотя и скептически. Достала старые джинсы, свободный свитер, который давно не носила. Взглянула на себя в зеркало - обычно она так не одевалась. Слишком просто. Но сегодня хотелось простоты. Она даже не стала наносить макияж, только слегка подкрасила ресницы. Выходя из дома, подумала: интересно, кто еще там будет?

Пульс: Я же сказал: он. Тот, с кисточкой. И с котами в блокноте. Готовься к веселью.

Сердце екнуло. Она сделала вид, что не поняла.

* * *

Вика ехала в метро и рассматривала людей. Обычно она передвигалась на такси или своей машине, но сегодня почему-то захотелось спуститься под землю. Вагон слегка покачивало, за окнами мелькали туннели, а вокруг сидели и стояли самые разные люди: девушка с книгой, пожилая пара, парень в наушниках, женщина с ребёнком. Вика поймала себя на том, что разглядывает их лица и пытается угадать, куда они едут, о чем думают. Раньше она никогда не обращала внимания на попутчиков - только на время в пути и удобство.

На станции "Китай-город" она вышла. Эскалатор медленно поднимал ее наверх, и она вдыхала воздух метро - смесь резины, бетона и тысяч людей. Обычно это раздражало, но сегодня казалось частью какого-то нового, живого опыта.

Она прошла по узкому переулку к студии. Район был старый, с дореволюционными домами, обшарпанными фасадами и уютными двориками. Где-то лаяла собака, из окна первого этажа пахло жареной картошкой. Вика подумала, что в ее стеклянном районе таких запахов нет - там пахнет только кофе и офисной пылью.

Студия располагалась в здании бывшей фабрики. Высокие потолки, большие окна, на стенах - граффити. Вика вошла внутрь. В холле стоял старый диван, на стене висели объявления о выставках. В воздухе витал запах красок, дерева и чуть-чуть - кофе. Она поднялась на второй этаж и открыла дверь с табличкой "Арт-студия "Акварель".

Внутри было просторно и светло. Солнечные лучи падали на мольберты, на столах аккуратно разложены кисти и баночки с водой. Человек десять уже собрались - в основном девушки, пара пенсионерок и один парень, стоящий спиной. На нем была знакомая растянутая футболка.

Вика взяла фартук, выбрала мольберт в углу - подальше от всех - и села ждать. До начала оставалось пять минут. Она огляделась: на стенах висели работы учеников - яркие, неумелые, но живые. Кто-то нарисовал море, кто-то - букет цветов, а на одном рисунке красовался смешной кот с огромными глазами. Вика улыбнулась.

Вдруг парень обернулся.

Это был Глеб.

Вика замерла. У нее внутри будто резко убавили звук, а потом снова включили. Он смотрел прямо на нее, и на его лице расцветала улыбка - такая теплая, такая родная, будто они знали друг друга сто лет.

- Ты? - спросил он одними губами.

- Я, - ответила она, чувствуя, как щеки заливает краской.

Он подошел. Легкий, свободный, в своей вечной растянутой футболке, на которой уже красовались пятна от старых красок.

- Можно с тобой? Тут места свободные.

- Да, конечно.

Он сел за соседний мольберт. Вика вдруг забыла, как дышать.

Пульс: Совпадение? Не думаю. Я же говорил, что он будет. А ты не верила. Теперь верь.

- Заткнись, - шепнула Вика телефону.

Пульс: Не заткнусь. Я только начал. Смотри, не облей его краской с головы до ног. Хотя... почему бы и нет?

* * *

Преподаватель - женщина с богемными седыми волосами и смеющимися глазами - представилась как Елена Андреевна. Она рассказала про акварель, про ее капризный характер, про то, что она любит воду и свободу.

- Акварель не терпит контроля, - говорила она. - Она живет своей жизнью. Ваша задача - не заставить ее подчиниться, а подружиться с ней.

Вика слушала и чувствовала, как эти слова отзываются где-то внутри. Контроль - ее второе имя. А тут предлагают подружиться с хаосом. Она посмотрела на свои руки - всегда собранные, всегда готовые к работе. Интересно, смогут ли они просто расслабиться?

- Наше сегодняшнее задание, - продолжала Елена Андреевна, - натюрморт. Яблоко и кувшин. Простота и гармония. Не старайтесь нарисовать идеально. Старайтесь нарисовать честно.

Перед ней лежал чистый лист. Белый, пугающий. Как будто сейчас станет понятно, умеет ли она хоть что-то кроме таблиц. Она взяла кисть и замерла. В голове пронеслось: "А что, если у меня не получится? А вдруг все будут смеяться?"

- Не бойся, - шепнул Глеб. - Акварель любит смелых.

- Я боюсь даже карандаш взять, - призналась она.

- Смотри. - Он взял ее кисть и макнул в воду. - Начинай с легких мазков. Не дави. Просто води по бумаге.

Он положил свою руку поверх ее и слегка направил. Вика чувствовала тепло его пальцев, его дыхание рядом. Сердце колотилось где-то в горле. От него пахло краской и чем-то древесным - наверное, скипидаром.

Она провела линию. Кривую, неуверенную, но свою.

- Молодец, - сказал Глеб. - У тебя талант.

- Врешь.

- Не вру. Талант не в том, чтобы идеально нарисовать, а в том, чтобы получать удовольствие. Ты получаешь?

Вика задумалась. Получает ли она удовольствие? Странное дело - да! Она мажет бумагу краской, у нее получается какая-то ерунда, но ей нравится. Просто нравится. Внутри разливается тепло, как от глотка горячего чая в холодный день.

- Ага, - улыбнулась она.

- Ну вот.

Пульс: Прогресс 20%. Она рисует. Он держит ее за руку. Я доволен. Елена Андреевна, кстати, тоже на вас косится. Думает, что это такая новая техника - рисовать вдвоём.

Они рисовали. Глеб показывал, как смешивать цвета, как делать переходы. Вика слушала и впитывала каждое слово. Рядом с ним время летело незаметно. Она даже забыла посмотреть на часы - впервые в жизни.

В какой-то момент она слишком сильно макнула кисть в краску, и брызги полетели прямо на Глеба. На его футболке расцвело красное пятно - прямо на груди, в районе сердца.

- Ой, прости! - Вика испугалась. - Я случайно!

Глеб посмотрел на пятно, потом на неё. И вдруг засмеялся - громко, заливисто, от души. Соседи обернулись.

- Теперь мы квиты. Помнишь, я тебя на вернисаже краской измазал?

- Ты меня не измазал! Ты просто стоял рядом.

- Ну так вот, теперь измазал.

Он макнул свою кисть в синюю краску и легонько мазнул ее по щеке. Холодное прикосновение мокрой кисти заставило ее вздрогнуть, а потом рассмеяться. Она схватила свою кисть и мазнула его в ответ - по носу.

Глеб увернулся, но краска все равно попала на кончик носа. Теперь он выглядел как клоун. Рядом кто-то хихикнул.

- Ах так! - Он снова макнул кисть.

Они возились, как дети, забыв про натюрморт, про других участников, про весь мир. Брызги летели во все стороны. Кто-то из соседей возмущенно ойкнул.

- Вообще-то краска летит не только на вас! - раздраженно сказала девушка у соседнего мольберта, вытирая рукав салфеткой.

Вика мгновенно перестала смеяться.

- Ой. Простите. Правда.

- Мы уже заканчиваем, - быстро добавил Глеб, неожиданно серьезно.

Девушка что-то буркнула и отвернулась.

- Молодые люди! - раздался голос Елены Андреевны. - Вы, конечно, очень творческие, но акварель не для того, чтобы разбрызгивать ее по стенам!

- Извините, - сказал Глеб, пытаясь сделать серьезное лицо. - У нас тут художественный перформанс.

- Перформанс потом, а сейчас - натюрморт, - строго сказала преподавательница, но в глазах ее плясали смешинки.

Когда они наконец остановились, Глеб устало плюхнулся на табурет - и тут же вскочил.

- Нет. Нет-нет-нет.

На джинсах расплывалось огромное синее пятно.

Вика сначала испуганно уставилась на него, а потом согнулась от смеха.

- Ты сел в краску.

- Я художник. Это профессиональный риск, - мрачно сказал Глеб.

Вика была перепачкана с ног до головы. Синее на щеке, желтое на лбу, красное на свитере. Волосы растрепались, выбившись из хвоста. Глеб выглядел не лучше - весь в разноцветных пятнах, с синим носом и красным пятном на футболке.

- Мы похожи на двух клоунов, - сказала Вика, разглядывая его.

- На двух счастливых клоунов, - поправил Глеб.

Вика посмотрела на него. В его глазах было что-то такое, отчего у нее замерло сердце. И в этот момент она поняла, что пропала.

- Пойдем умоемся, - сказала она, чтобы скрыть смущение.

Пульс: Система временно не может быть объективной. Это слишком мило. Они выглядят как жертвы взрыва на фабрике красок. И это прекрасно. Елена Андреевна уже пишет петицию, чтобы их больше никогда не пускали в студию. Но мы-то знаем: она втайне рада.

* * *

Они вышли из студии уже затемно. Город зажигал огни, витрины светились, где-то играла музыка. Вика была в испачканной одежде, без макияжа, с растрепанными волосами. Обычно она ни за что не вышла бы на улицу в таком виде. Но сегодня ей было все равно. Рядом с ним она чувствовала себя свободной.

- Как ты добралась? - спросил Глеб.

- На метро. А ты?

- Я пешком. Я тут рядом живу. Хочешь, провожу до станции?

- Хочу.

Они пошли по вечернему городу. Витали запахи осени - прелые листья, влажный асфальт, кофе из ближайшей кофейни. Люди спешили мимо, кто-то оборачивался, глядя на их перепачканные лица. Двое подростков показали пальцами и захихикали.

- Мы местная достопримечательность, - усмехнулся Глеб.

- Думаешь, они нас сфоткают и выложат в интернет?

- Обязательно. Подпись: «Двое художников после тяжелого рабочего дня».

Вика засмеялась.

- Знаешь, - сказал Глеб, - я давно так не смеялся. Наверное, с детства.

- Я тоже. - Вика помолчала. - Обычно я все по плану. А сегодня... сегодня я просто жила.

- Это хорошо.

- Это страшно.

- Почему?

- Потому что когда живешь, не контролируешь результат.

Глеб остановился. Они стояли под старым фонарем, свет падал на их лица, делая краску еще ярче. Вокруг шуршали листья, где-то вдалеке сигналила машина.

- А может, не надо контролировать? Может, просто довериться? - спросил он. - Посмотри, какой красивый вечер. Мы только что провели несколько часов, рисуя и смеясь. Разве это не результат?

Вика посмотрела на него. В его глазах не было ни капли фальши. Он говорил то, что думал. И только сейчас она осознала, что рядом с ним не нужно притворяться, не нужно быть идеальной. Можно просто быть.

- Ты прав, - тихо сказала она. - Спасибо.

- За что?

- За то, что напомнил, как это - быть живой.

Он улыбнулся и взял ее за руку. Просто так. Легко и естественно. Вика замерла, но руку не убрала. Тепло его ладони разливалось по всему телу.

Так они дошли до метро. У входа Глеб отпустил ее ладонь.

- Спасибо за этот день, - сказал он. - Ты чудо.

- Я? - удивилась Вика. - Это ты чудо. И художник. И вообще.

- Увидимся? - спросил он с надеждой.

- Увидимся, - пообещала она.

Она спустилась в метро и всю дорогу домой смотрела на свое отражение в темном стекле и улыбалась. Краска на щеке еще осталась, но она не стирала ее. Вагон мерно покачивало, люди входили и выходили, а она думала о нем.

Пульс: Прогресс 50%. Он взял ее за руку. Она не отдернула. Я уже заказываю шампанское. Виртуальное.

* * *

Вика вошла в свою идеально чистую квартиру и вдруг поняла, что она ей не нравится. Слишком белая. Слишком пустая. Слишком правильная. Не хватает цвета. Не хватает жизни.

Она разулась, прошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Краска на щеке все ещё была. Вика провела пальцем по пятну — синее, как его глаза. И улыбнулась.

Она достала телефон и сфотографировала себя в зеркале — специально, чтобы запомнить этот день. На фото она была растрепанная, перепачканная, но счастливая. Отправила Глебу.

Вика: Спасибо за сегодня. Это было... безумно.

Ответ пришел через минуту.

Глеб: Это было прекрасно. Спокойной ночи, попугай.

Вика: Спокойной ночи, клоун.

Она легла в постель и долго смотрела в потолок. Потом достала телефон и открыла "Пульс".

Пульс: Он здесь, но ты и так знаешь, где его найти. Иди в мастерскую. И не забудь улыбку.

- Откуда ты знаешь?

Пульс: Я все знаю. Я же Пульс. Я вижу, как бьется твое сердце. Сейчас — 90 ударов в минуту. Это выше нормы. И это из-за него. И еще из-за того, что ты съела на ужин пиццу. Но в основном из-за него.

- Я не ела пиццу.

Пульс: Вот видишь, значит точно из-за него.

Вика улыбнулась и отключила телефон. За окном шумел город, а ей было тепло и спокойно.

Она закрыла глаза и провалилась в сон. Ей снилась мастерская, краски и Глеб, который смотрел на нее так, будто она была самым прекрасным произведением искусства. Во сне она стояла перед мольбертом, а он рисовал ее. На холсте появлялось ее лицо — не идеальное, не парадное, а живое, с краской на щеке и смешинками в глазах.

* * *

Вика проснулась с улыбкой. Она потянулась, посмотрела на часы — восемь утра. Впервые за долгое время она выспалась и не хотела никуда бежать. За окном светило солнце, по улице уже спешили люди, а она лежала и никуда не торопилась.

Она взяла телефон. Сообщение от Глеба висело в чате.

Глеб: Доброе утро! Как спалось? Я всю ночь рисовал. Не мог остановиться. Вдохновение.

Вика: Доброе. Кого рисовал?

Глеб: Тебя. По памяти. Получилось неплохо. Хочешь посмотреть?

Вика замерла. Сердце забилось быстрее.

Вика: Хочу.

Глеб: Тогда приезжай сегодня. Я покажу.

Она смотрела на экран и понимала, что очень хочет поехать. Но страх сковывал. Что это будет? Свидание? Дружеская встреча? А вдруг он разочаруется в ней, когда увидит ее вблизи, без красок и веселья? Она представила стерильную свою квартиру, работу, свою привычную жизнь - такую далекую от его мира.

Пульс: Поезжай. Не думай. Просто поезжай. Ты давно не делала глупостей. Пора. И возьми с собой что-нибудь, что можно испачкать. Потому что, судя по его футболке, у него в мастерской хаос. И краска на каждом сантиметре.

- Ты прав, - сказала Вика. - Черт с ним.

Она встала и пошла собираться. В голове крутилась одна мысль: она едет к нему. Снова. И это не случайность. Это выбор.

Пульс: Выбор сделан. Прогресс 60%. Осталось только не убить друг друга краской. Хотя... это было бы эффектное завершение.

Глава 6

Тимур проснулся в семь утра, хотя квиз начинался только в семь вечера. Он открыл глаза и сразу понял: сегодня тот самый день. День, когда он наконец увидит ЕЕ.

За окном только начинало светать, по улице изредка проезжали машины, а где-то вдалеке лаяла собака. Обычно в такое время Тимур досматривал десятый сон, но сегодня организм решил иначе. Он лежал и смотрел в потолок, где все еще висела старая люстра, доставшаяся от прошлых жильцов, и думал о том, что через двенадцать часов все изменится.

- Спокойно, - сказал он себе. - Просто встреча. Просто квиз. Ничего особенного.

Он попытался снова заснуть, но не получилось. Тогда он встал, побрел в ванную и уставился на свое отражение в зеркале. Оттуда на него смотрел взлохмаченный парень с темными кругами под глазами — не выспался, хотя проснулся рано. Ирония.

- Ты чего такой нервный? - спросил он свое отражение.

Отражение не ответило, но где-то в телефоне зажужжало уведомление.

Пульс: Доброе утро, Тимур! Сегодня великий день. Ты наконец увидишь ту, с кем спорил о "Служебном романе". Текущий прогресс — 30%. Если не облажаешься, к вечеру будет больше. Не волнуйся. Она такая же, как в переписке. Только с веснушками. И да, не забудь почистить зубы.

- Откуда ты знаешь про веснушки? - нахмурился Тимур.

Пульс: Я все знаю. Я же Пульс. У меня доступ к ее фото, но я их заблокировал специально. Чтобы ты влюбился в душу, а не в обложку. Сработало?

- Отвали, - буркнул Тимур, но про себя подумал, что Пульс, кажется, прав. Он действительно влюбился в ее душу - в ее остроты, в ее знание кино, в то, как она присылала мемы с котами.

Он умылся, почистил зубы (Пульс был прав), и поплелся на кухню варить кофе. Кофеварка, купленная два года назад, работала исправно, но сегодня почему-то фыркала громче обычного. Тимур смотрел на нее и думал о том, что она, наверное, тоже нервничает.

- С ума сойти, - сказал он вслух. - Я приписываю эмоции кофеварке.

Он выпил кофе, съел бутерброд и понял, что до вечера еще целая вечность. Нужно было чем-то себя занять, но работа в субботу не предвиделась, а все мысли были только о ней.

Тогда он решил заняться делом — перебрать гардероб. Он открыл шкаф и уставился на вешалки с худи. Их было десять. Одинаковых. Серых, черных, темно-синих. Тимур перебирал их уже полчаса, пытаясь понять, какое из них делает его "достойным знакомства".

- Это слишком официальное? - спрашивал он у вешалки. - А это слишком драное? А это слишком... худи?

Входная дверь хлопнула, и в комнату заглянул Коля — коллега с работы. Он жил этажом ниже и иногда заходил по мелочи. Сегодня ему понадобилась флешка для отчета, который он вспомнил доделать только в субботу.

- Ого, - сказал Коля, увидев гору одежды на кровати. - Ты чего, на свидание собрался?

- На квиз, - мрачно поправил Тимур, выуживая из кучи очередное серое нечто.

- С той девушкой из приложения? - Коля присвистнул. - С которой ты общаешься без фото?

- С ней.

- И ты до сих пор не знаешь, как она выглядит?

- Не знаю.

- А сегодня увидишь?

- Увижу.

- И ты решил выбрать худи? - Коля залез в шкаф, игнорируя разбросанные вещи, и через минуту выудил светло-серое худи, которое Тимур надевал раза три - оно висело в самом дальнем углу. - Вот это. Оно не слишком вычурное, но и не унылое. В самый раз.

Тимур посмотрел на худи, потом на Колю. На лице сослуживца было написано неподдельное участие.

- Спасибо, - сказал Тимур.

- Не за что. И да, не ссы. Всё будет хорошо. Ты у нас парень видный, да и она, наверное, не уродина, раз ты с ней столько общаешься.

- Я не видел её фото.

- Ну и что? Значит, она умная и смешная. Это важнее. Моя бывшая была фотомоделью, но такой дурой, что я сбежал через месяц. Так что внешность — не главное.

Коля нашел флешку на столе, махнул рукой и ушел. Тимур остался один.

Он посмотрел на худи. Оно было мягким, немного выцветшим, но уютным. В нем он чувствовал себя собой. А не кем-то, кого пытается изобразить.

— Ладно, — сказал он. — Пусть будет так.

Он повесил остальные худи обратно, а это оставил на стуле. До вечера оставалось еще десять часов.

* * *

Маша проснулась в восемь и первым делом пожалела, что вообще согласилась на эту встречу.

Она лежала в своей маленькой квартире на окраине, смотрела в потолок и слушала, как за стеной сосед сверлит стену. Обычно этот звук ее бесил, но сегодня он даже отвлекал от мыслей о вечере.

- Зачем? - спросила она своё отражение, когда наконец доплелась до ванной. - Зачем я это сделала? Можно было просто переписываться до старости. Он же там, наверное, представляет себе какую-то фотомодель, а я...

Отражение молчало. Оно выглядело таким же заспанным и испуганным, как и она.

Зато телефон пиликнул.

Пульс: Доброе утро, Маша! Сегодня ты увидишь человека, который знает о тебе больше, чем ты думаешь. Текущий прогресс — 30%. Не бойся. Он уже не лайкает моделей. Он лайкает только твои сообщения. А веснушки ему понравятся. Обещаю.

- А вдруг он испугается? - спросила Маша у телефона.

Пульс: Если испугается, я сам его заблокирую. Но не испугается. Он же не дурак. Я его полгода к этому готовил.

Маша фыркнула. Она открыла шкаф и уставилась на три варианта: черное платье (слишком нарядно, будто на собеседование), джинсы и свитер (слишком обычно, будто ей все равно) и спортивный костюм (слишком лениво, будто она вообще не старалась).

- И как выбрать? - спросила она у кота, который внезапно появился на подоконнике. Кот был рыжий и наглый, он иногда заходил к ней через открытое окно, ел и уходил. Она звала его Рыжик.

Кот посмотрел на нее с выражением "ты меня вообще не интересуешь" и отвернулся.

- Спасибо, помог, - вздохнула Маша.

Она перебрала вещи еще раз. В итоге остановилась на джинсах и свободной рубашке в клетку - чтобы было удобно, не жарко и чтобы не выглядеть слишком нарядно. Надела, покрутилась перед зеркалом.

- Вроде нормально, - сказала она себе. - А если ему не понравится? Да и черт с ним.

Она посмотрела на часы. До вечера еще целая вечность.

- Чем бы заняться? - спросила она у кота.

Кот зевнул и спрыгнул с подоконника, демонстрируя полное равнодушие.

Маша вздохнула и решила перечитать их переписку. Все эти сообщения про кино, про жизнь, про сценарии. Тимур был... другим. Он не пытался казаться крутым, не писал пошлостей, не просил фото (ну, почти не просил). Он слушал. И это было главное.

- Ладно, - сказала она. - Будь что будет.

* * *

Бар находился в подвальчике на Старом Арбате. Тимур вышел из метро и сразу попал в поток туристов, но свернул в переулок, и шум стих. Узкая улочка, старые фонари, вывески маленьких кафе. Бар прятался в полуподвале, над входом горела неоновая вывеска с названием, а на двери висела табличка: "Здесь живёт кино".

Он толкнул дверь и вошел.

Внутри пахло попкорном, кофе и немного плесенью - но это была та самая плесень, которая создает атмосферу. Стены увешаны плакатами старых фильмов: "Броненосец Потемкин", "Служебный роман", "Ирония судьбы", "Москва слезам не верит". В углу стоял экран, на котором уже крутили нарезку из советских комедий - сейчас как раз шла сцена, где Новосельцев пытается объясниться Калугиной.

Тимур усмехнулся. "Служебный роман" преследовал его везде.

Он огляделся. Народу было немного - несколько пар, компания студентов, которые громко обсуждали что-то, и одинокий мужчина с блокнотом, похожий на критика. Тимур выбрал столик у окна, откуда был виден вход, заказал черный кофе и начал нервно поглядывать на дверь.

Кофе принесли быстро. Он отпил и поморщился - горячо. Поставил чашку и снова уставился на дверь.

- Только бы она не оказалась фриком, - бормотал он, глядя на дверь.

Пульс: А если она окажется фриком, ты сбежишь?

- Нет. Просто... ну, странно.

Пульс: Ты сам фрик. Вы поладите. Прогресс пока 30%. Ждем повышения. И да, кофе остынет, если будешь пялиться на дверь. Пей давай.

Тимур послушно отхлебнул. Кофе действительно остывал.

* * *

Маша вышла из метро за десять минут до начала. Она специально рассчитала время, чтобы не прийти слишком рано и не маячить перед входом, но и не опоздать. Навигатор привёл ее к нужному переулку, и она остановилась перед неприметной дверью с неоновой вывеской.

- Ну, - сказала она себе. - Входим.

Она толкнула дверь и шагнула внутрь.

Первое, что она заметила, — запах. Попкорн, кофе и что-то еще, что она не могла определить, но что делало это место уютным. Второе - свет. Мягкий, приглушенный, от которого глаза сразу привыкали. Третье - он.

Она увидела его сразу. Он сидел за столиком у окна, нервно теребил чашку и смотрел на дверь. На нём было серое худи, которое сидело свободно, но не мешковато. Волосы слегка взлохмачены, на лице — смесь надежды и страха.

Маша на мгновение замерла. Вот он. Тот, с кем она спорила о кино, кто смеялся над её мемами, кто сказал, что она гениальна. Живой.

Она сделала глубокий вдох и направилась к его столику. В груди билось что-то большое и теплое, но она старалась держать лицо.

Тимур увидел ее. Она шла между столиками, слегка неуверенно, но стараясь это скрыть. Волосы убраны в небрежный хвост, из которого выбивались пряди. На лице - россыпь веснушек, которые в мягком свете ламп казались почти золотыми. Она была... живой. Настоящей. Не такой, как те, кого он лайкал в инстаграме.

Тимур замер.

Первая мысль: "Она не в моем вкусе. Совсем. Где идеальные черты? Где худоба? Где...?"

Вторая мысль: "А почему тогда сердце колотится?"

Он не встал. Просто сидел и смотрел, как она подходит.

- Привет, - сказала она, остановившись у столика. - Ты Тимур?

- Ага, - выдавил он. Голос прозвучал как-то сипло, будто он не пил кофе, а курил всю ночь.

Она посмотрела на него. На его лице было написано лёгкое замешательство, смешанное с удивлением. Маша усмехнулась. Она ждала этого. Знала, что так и будет.

- Что, фото не совпало с реальностью? - сказала она спокойно, даже с какой-то иронией. - Бывает. Я пойду, не парься.

Она развернулась и пошла к выходу.

Тимур смотрел ей вслед. Её спина, ее хвост, ее походка — в ней было что-то такое, отчего понял: если она сейчас уйдет, он потеряет не просто собеседницу, а что-то очень важное. Что-то, чего у него никогда не было.

Он вскочил так резко, что стул чуть не опрокинулся. Догнал ее у двери, схватил за руку.

- Стой!

Она обернулась. В ее глазах не было обиды, только легкое любопытство.

- Ты та самая, которая написала про финал "Служебного романа"? - выпалил он. - Которая сказала, что Новосельцев гениален, а Калугина - его половинка? Которая присылала мне мемы с котами?

Маша замерла. Её лицо чуть дрогнуло.

- Ну... да, - сказала она.

- Это же гениально! - Тимур говорил быстро, боясь, что она уйдет, боясь, что сейчас она вырвет руку и исчезнет. - Ты не представляешь, как я ждал этого дня. Я хочу с тобой на квиз. Пожалуйста. Останься.

Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом усмехнулась - уже теплее.

- Ладно. Только учти: я буду проверять твои знания.

- Проверяй.

Они вернулись за столик. Тимур сел и только сейчас заметил, что его рука все еще держит ее запястье. Он отпустил, покраснел.

- Извини.

- Ничего, - она улыбнулась. - Ты забавный.

Пульс: Прогресс 50%! Он догнал ее! Не дал уйти! Я чуть не заплакал своими цифровыми слезами. Еще чуть-чуть, и будет 60. И да, руку отпустил вовремя, молодец.

* * *

Квиз начался ровно в семь. Ведущий - парень в очках и смешной кепке с надписью "Киноман" - поднялся на небольшую сцену и поприветствовал собравшихся.

- Рад видеть вас в баре "Старая пленка"! - сказал он. - Сегодня у нас тематический квиз "От Эйзенштейна до Тарантино". Вопросы будут сложные, но интересные. Команды от двух до четырех человек. У кого нет команды - объединяйтесь!

Тимур и Маша переглянулись.

- Мы команда? - спросил Тимур.

- А ты с кем-то еще? - усмехнулась Маша.

- Нет.

- Значит, команда.

Они получили бланки и ручки. Первый вопрос: "Назовите имя актрисы, сыгравшей главную роль в фильме "Москва слезам не верит".

- Вера Алентова, - хором сказали они и переглянулись снова.

- Ты тоже это знаешь? - удивилась Маша.

- Я вообще много знаю, - обиделся Тимур. - Просто не показываю.

- Ага, прячешь глубоко.

Второй вопрос: "В каком фильме впервые прозвучала фраза "Я требую продолжения банкета"?

- "Иван Васильевич меняет профессию", - выпалил Тимур.

- Быстро ты, - одобрительно кивнула Маша.

- Люблю этот фильм.

Они заполняли бланк, спорили иногда, но чаще соглашались. Маша поражала своей эрудицией: она знала не только советское кино, но и зарубежное, и даже малоизвестные арт-хаусные ленты.

- Ты откуда это знаешь? - спросил Тимур, когда она назвала имя оператора "Служебного романа" (это был вопрос на засыпку, и никто в зале, кроме нее, не ответил).

- Я же сценарист, - пожала плечами Маша. - Это моя работа — знать такие вещи.

- А я думал, сценаристы просто пишут.

- Пишут. Но сначала смотрят. Много. Очень много. Анализируют. Разбирают по кадрам.

Тимур посмотрел на нее с новым уважением. Она была не просто умной - она была страстной в своем деле. Это подкупало.

В какой-то момент она ошиблась в вопросе про "Иронию судьбы", перепутав актрис в эпизоде с поездом. Тимур неожиданно для самого себя поправил ее.

- Не Брыльска, а Немоляева, - сказал он. - В эпизоде с поездом. Там Надя едет в Ленинград, а рядом с ней сидит женщина с ребенком. Это Немоляева.

Маша уставилась на него.

- Ты серьезно?

- Ага. Я тоже кое-что знаю. У меня мама любит этот фильм. Мы с ней каждое 31 декабря смотрели.

- Ну ни фига себе, - сказала Маша и вдруг засмеялась.

Тимур засмеялся следом. И в этот момент он понял, что ему плевать, как она выглядит. Плевать, что она не в его вкусе. Плевать на все фильтры, которые он ставил годами. Рядом с ней было просто хорошо. Спокойно. Тепло.

Пульс: Прогресс 55%. Он забыл про свои фильтры. Она забыла про свою неуверенность. Они просто смеются. Это мило. Даже слишком мило. Я сейчас выдам ошибку от умиления.

* * *

Квиз закончился через два часа. Подсчитали баллы, и оказалось, что они заняли третье место. Не первое, но и не последнее. Победителям дали бутылку вина, а им - просто аплодисменты.

- Третье место - это неплохо, - сказала Маша, когда они выходили из бара. - Особенно учитывая, что я ошиблась в вопросе про Немоляеву.

- Ты ошиблась только один раз, - утешил Тимур. - А я ошибся пять раз.

- Зато ты знаешь про Немоляеву. Это дорогого стоит.

Они вышли на улицу. Вечерний город встретил их прохладой, запахом осени и огнями витрин. Где-то играла уличная музыка, прохожие спешили по своим делам, а они стояли на пороге бара и не знали, что делать дальше.

- Может, пройдёмся? - предложил Тимур.

- Давай.

Они пошли по переулку, потом вышли на набережную. Река отражала огни города, по воде скользили редкие катера. Было тихо и красиво.

- Знаешь, - сказал Тимур, - я боялся этой встречи.

- Я тоже.

- Правда?

- Конечно. А вдруг ты оказался бы маньяком? Или занудой? Или говорил бы только о себе?

- А я не говорил?

- Говорил, но в меру.

Тимур засмеялся.

- А я боялся, что ты окажешься не такой, как в переписке, - признался он. - Что фото не совпадает, что мы не найдем общий язык.

- И как? - спросила Маша, останавливаясь и глядя ему в глаза.

Тимур посмотрел на неёе На ее веснушки, на ее смеющиеся глаза, на ее чуть растрепанные волосы.

- Ты лучше, - сказал он просто.

Она улыбнулась.

- Ты тоже лучше.

- Я?

- Ага. Ты не пытался казаться крутым. Не сбежал, когда увидел меня. Догнал. Это дорогого стоит.

Они помолчали.

- Слушай, - сказал Тимур. - Я должен тебе кое-что сказать.

- Что?

- Ты не в моем вкусе. Совсем.

Маша подняла бровь.

- Это комплимент?

- Это правда. Я раньше лайкал только моделей. Высоких, тонких, с идеальными лицами. Я думал, что это мое. А ты... ты другая. Ты настоящая. И мне это нравится. Ты мне нравишься. Такая, какая есть.

Она посмотрела на него долгим взглядом. В ее глазах мелькнуло что-то теплое.

- Ты странный, сказала она.

- Знаю.

- Иди сюда.

Она обняла его. Просто так. Тимур замер, потом обнял в ответ. От нее пахло яблоками и чем-то еще, что он не мог определить, но что хотелось вдыхать снова и снова.

Пульс: Прогресс 60%! Объятия! Это серьезно. Я почти перегрелся. Проценты растут, сердцебиение учащается, алгоритмы счастливы. И да, она пахнет яблоками. Я знаю, я чувствую даже через экран.

* * *

Они стояли у метро. Ветер шевелил волосы Маши, а она смотрела на Тимура и чувствовала, что этот вечер она запомнит надолго.

- Слушай, - сказала она. - Я тут подумала... Ты первый человек, с которым мне правда интересно. Я, наверное, пришлю тебе свои сценарии. Потом. Не сейчас.

- Почему не сейчас? - спросил Тимур.

- Потому что сейчас я хочу просто подумать о сегодняшнем вечере. Не торопить события. А сценарии... это уже завтра. Или послезавтра. Или когда-нибудь.

Тимур улыбнулся.

- Хорошо. Я подожду. Сколько нужно.

- Правда?

- Правда.

- Ты вообще всегда такой терпеливый?

- Нет. Только с тобой.

Она чмокнула его в щеку — быстро, но тепло — и нырнула в метро. Тимур стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как на губах расползается глупая улыбка.

Пульс: Прогресс 65%? Нет, пока 60. Объятия и чмок в щеку - это 60. Для 65 нужно свидание. Но мы на пути. Я доволен. Очень доволен. Спокойной ночи, влюбленные.

* * *

Тимур ехал в метро и не видел ничего вокруг. Перед глазами стояла она — ее веснушки, ее улыбка, то, как она поправляла волосы, когда думала над вопросом. Вагон покачивало, люди входили и выходили, а он сидел и улыбался как идиот.

Напротив него сидела пожилая женщина с сумками. Она смотрела на него с подозрением.

- Молодой человек, у вас всё хорошо? - спросила она.

- Лучше не бывает, - ответил Тимур.

Женщина переглянулась с соседкой и пересела подальше.

Тимур достал телефон.

Пульс: Ну как?

- Ты опять?

Пульс: Я всегда. Ну как?

- Хорошо. Очень хорошо.

Пульс: Я знаю. Прогресс 60%. Завтра будет новый день. А пока просто улыбайся.

- Я и улыбаюсь.

Пульс: Вижу. Выглядишь глупо. Продолжай в том же духе.

Тимур улыбнулся ещё шире и написал Маше:

Тимур:Спасибо за сегодня. Ты правда гениальная. И очень теплая.

Ответ пришел через минуту.

Маша:Ты тоже ничего. Спокойной ночи.

Тимур:Спокойной.

Он убрал телефон и посмотрел в окно вагона. В отражении он видел себя — идиотски счастливого, с дурацкой улыбкой до ушей.

Пульс: Прогресс стабилен. Ждем новых свершений. А пока — отдыхай. Ты заслужил.

Глава 7

Сергей проснулся в шесть тридцать - как всегда, без будильника. За двадцать пять лет корпоративной жизни организм привык вставать рано, даже в выходные. Он открыл глаза и несколько секунд смотрел в белый потолок. Потом повернул голову: вторая половина кровати была нетронута. Как и последние пять лет.

- Доброе утро, - сказал он пустоте.

Пустота не ответила.

Он встал, накинул халат и пошел в ванную. Идеально белый кафель, полотенца, сложенные ровными стопками, зеркало без единого пятнышка. Все на своих местах. Все правильно. Все, кроме одного - рядом не было никого, кто мог бы смять эту идеально заправленную постель, кто мог бы оставить чашку на столе и не убрать за собой.

Сергей посмотрел на себя в зеркало. Сорок пять лет, седина на висках, но в целом еще крепкий. Успешный бизнесмен. Владелец компаний. Инвестор. Женщины на него заглядывались, но он научился не верить их взглядам. За каждым взглядом он видел вопрос: "Что ты можешь мне дать?"

Он умылся холодной водой, посмотрел на свое отражение ещё раз. В последние дни он думал не о сделках и не о женщинах с корыстными взглядами. Он думал о ней. О той девушке из парка. О Кате.

Вспомнил, как она прижимала к себе мальчишку, как ее руки дрожали, как она сунула ему яблоко - просто так, от души. Вспомнил вторую встречу в кофейне, когда они говорили о пустяках, а он чувствовал себя... живым. Вспомнил, как она покраснела, когда он спросил про пирожки.

Он вздохнул и пошел на кухню варить кофе.

Квартира встретила его тишиной. Тикали часы на стене, гудел холодильник, за окном просыпался город. Сергей насыпал кофе в турку, поставил на плиту и уставился в окно.

За стеклом текла обычная утренняя жизнь: кто-то спешил на работу, кто-то выгуливал собак, дворник мёл листву. Люди. У всех свои дела, свои заботы, свои радости. А у него? Работа и пустая квартира.

Кофе закипел. Сергей налил его в чашку, сделал глоток и поморщился — слишком горячо. Поставил чашку на стол и вдруг поймал себя на мысли, что хочет, чтобы сейчас рядом кто-то сидел. Просто сидел. Молча. И пил свой кофе.

Пульс: Доброе утро, Сергей! Ты опять думаешь о ней. Я вижу по пульсу — 75 ударов, хотя ты просто стоишь у окна. Прогресс пока 20%. Хочешь поднять его до 40? У меня есть план.

Сергей поморщился. Это приложение начинало его раздражать. Но и забавляло одновременно.

- Опять ты?

Пульс: Я всегда. И сегодня у меня для тебя сюрприз. В детском саду «Колокольчик» утренник. Знаешь, где это?

- Откуда ты знаешь про утренник?

Пульс: Я все знаю. Я же Пульс. У меня доступ к расписанию всех детских садов города. Ну, почти всех. И да, она там будет. Со своим Ваней. Который вечно убегает. Может, заодно проверишь, не убежал ли он снова?

Сергей замер с чашкой в руке. Идея была безумной. Абсолютно. Но сердце почему-то забилось быстрее.

- Ты предлагаешь мне поехать в детский сад?

Пульс: Ага. Только не говори, что у тебя дела. Я проверил твой календарь - выходной. И не говори, что это странно. Это мило. Успешный бизнесмен на утреннике. Дети будут в восторге. Она будет в шоке. Идеально.

- Я не могу просто так взять и поехать в детский сад. Меня даже не пустят.

Пульс: Пустят. У тебя есть племянник? Нет. Но ты можешь сказать, что хочешь сделать пожертвование. Или просто посмотреть. Или... не знаю, скажи, что проверяешь инвестиции в образование. Ты же инвестор, придумай что-нибудь. В конце концов, ты взрослый человек, можешь просто сказать правду: "Я пришёл к Кате".

- Правду? - усмехнулся Сергей. - Я сам не знаю, зачем я к ней пришёл.

Пульс: Знаешь. Просто боишься признаться. Поезжай. Хуже не будет.

Сергей допил кофе и задумался. Идея была безумной. Но где-то в глубине души шевельнулось что-то тёплое. Он вспомнил ее улыбку, ее глаза, то, как она поправляла волосы, когда смущалась.

- Ладно, - сказал он. - Черт с тобой.

Пульс: Прогресс 25%. Он сдается. Я доволен. И да, надень что-нибудь менее официальное. А то в костюме на утреннике будешь похож на проверяющего из министерства.

Сергей посмотрел на свой гардероб. В шкафу висели только костюмы. Серые, черные, синие. И пара рубашек.

- У меня нет ничего другого.

Пульс: Тогда хоть галстук сними. И пиджак. Оставь рубашку. И улыбнись. Улыбка решает все.

Сергей снял галстук, повесил пиджак обратно и посмотрел на себя в зеркало. В одной рубашке он выглядел почти человечно.

- Сойдет, - сказал он.

* * *

Катя была на ногах с шести утра. Утренник в детском саду - это всегда стресс: костюмы, стихи, капризы, забытые слова, потерянные бантики. А сегодня еще и Ваня, который вчера опять убежал и теперь ходил с виноватым видом, но с хитринкой в глазах.

Она забежала в группу, проверила, все ли на месте. Дети носились, кричали, кто-то уже успел разрисовать лицо фломастером. Катя вздохнула, достала влажные салфетки и пошла оттирать юного художника.

- Ваня, ты выучил стих? - спросила она, поймав его за ухо (в переносном смысле, конечно).

- Выучил, - буркнул Ваня, глядя в пол.

- Расскажи.

- В лесу родилась ёлочка...

- Ваня, сейчас осень, - вздохнула Катя.- Не елочка. Ты про зайчика должен.

- А, ну да... Зайку бросила хозяйка...

Катя закрыла глаза. Это будет долгий день. Очень долгий.

- Ваня, зайку бросила хозяйка - это про другое. Тебе нужно про осень. Про листочки.

- А я не хочу про листочки, - надулся Ваня. - Я хочу про зайку.

- Хорошо, читай про зайку, - сдалась Катя. - Только не путай строчки.

Ваня кивнул и убежал.

Катя разрывалась между детьми, родителями, воспитателями и организационными вопросами. Кто-то потерял туфельку, кто-то размазал краску по лицу (опять), кто-то отказывался выходить на сцену. Катя всё успевала, улыбалась, успокаивала, подбадривала.

В какой-то момент, когда она на минуту выдохнула в коридоре, она подумала о нем. О том странном мужчине из парка и кофейни. Сергей. Она даже не знала его фамилии, но почему-то часто вспоминала его взгляд, когда он сказал: "Яблоко было вкусным".

Как он смотрел на неё. Как улыбался. Как взял яблоко, будто это было что-то невероятное.

- Глупости, - сказала она себе. - Ему такие, как я, не нужны. У него наверняка есть кто-то. Модель или бизнес-леди. С идеальной причёской и без веснушек.

Она поправила волосы, вздохнула и пошла дальше.

Пульс: Доброе утро, Катя! Ты опять себя недооцениваешь. Прогресс пока 20%. Но сегодня будет сюрприз. Так что улыбнись и жди.

Катя уставилась на телефон, вытащенный из кармана фартука.

- Что за сюрприз?

Пульс: Увидишь. Он уже едет.

- Кто едет?

Пульс: Тот, кто ест яблоки. И мечтает о пирожках.

Катя не поняла, но переспрашивать не стала. Во-первых, потому что не было времени - Ваня опять куда-то побежал. А во-вторых, потому что внутри что-то екнуло.

- Не может быть, - сказала она. - Это просто совпадение.

Но сердце забилось быстрее.

* * *

Сергей ехал в детский сад и чувствовал себя полным идиотом. Он, владелец нескольких компаний, человек с серьезным лицом и дорогим костюмом (пусть и без пиджака), ехал на утренник к незнакомым детям. Ради женщины, которую видел два раза в жизни.

- Что я делаю? - спросил он своё отражение в зеркале заднего вида.

Отражение выглядело таким же растерянным. В одной рубашке, без галстука, он казался себе почти чужим.

Пульс: Ты делаешь то, что должен. Ты едешь к ней. Потому что она тебе нужна. Даже если ты сам этого ещё не понял.

- Я не нуждаюсь в отношениях. У меня бизнес, работа, планы.

Пульс: Конечно. Поэтому у тебя пульс 80, хотя ты просто сидишь в пробке. И поэтому ты вчера полчаса смотрел на яблоко, прежде чем съесть. Врешь сам себе. И давно.

Сергей замолчал. Пробка действительно была, машины еле ползли, но он почему-то не злился. Обычно такие вещи его бесили — потеря времени, простои, неэффективность. А сегодня он смотрел в окно на осенние листья и думал о ней. О том, как она улыбалась, когда говорила про пирожки. Как краснела. Какая она была тёплая.

- Интересно, она любит розы? - спросил он вслух.

Пульс: Понятия не имею. Но розами еще никого не обидели.

На светофоре он заметил цветочный магазин и, неожиданно для себя, свернул. Припарковался, зашел внутрь.

- Вам букет? - спросила продавщица, молодая девушка с хвостиком.

- Да. Для... для женщины.

- Какие любит?

- Не знаю. Она воспитательница. Добрая. Печет пирожки.

Продавщица улыбнулась.

- Тогда ромашки? Или полевые цветы?

- А розы? - спросил Сергей.

- Розы тоже можно. Но если она простая и добрая, может, что-то более нежное?

Сергей задумался. А потом решил, что не хочет рисковать. Он взял огромный букет роз - бордовых, красивых, пафосных. Продавщица покачала головой, но промолчала.

Через десять минут он вышел с букетом. Слишком большим, слишком официальным, но он не знал, какие цветы любят воспитательницы. Розы - безопасно, решил он.

Пульс: Розы? Серьезно? Она печет пирожки, а ты с розами. Ладно, проехали. Хотя я бы взял ромашки. Или подсолнухи. Она похожа на подсолнух - теплая и светлая.

- Ты эксперт по цветам?

Пульс: Я эксперт по всему. Но розы тоже сойдут. Главное, не переборщи с пафосом. А ты переборщил. Ну да ладно.

Сергей посмотрел на букет. Действительно, пафосно. Но возвращаться уже не было времени.

Он сел в машину и поехал дальше.

* * *

Детский сад оказался милым двухэтажным зданием с разноцветными рисунками на стенах и маленькой площадкой во дворе. На заборе висели флажки, у входа стояла скамейка, на которой грелась на солнце чья-то кошка.

Сергей припарковался, взял букет и вышел. Кошка посмотрела на него с лёгким презрением, будто спрашивала: "И ты сюда с розами?"

- Не твое дело, - буркнул Сергей и направился ко входу.

У двери его встретила строгая вахтёрша в очках и с вязанием в руках.

- Вы к кому?

- Я... - Сергей замялся. - Я хочу сделать пожертвование.

- Пожертвование? - вахтерша подозрительно оглядела его костюм (пусть и без пиджака), дорогие часы и огромный букет. - А почему с цветами?

- Это... для воспитателей.

- Для каких воспитателей?

Сергей понял, что сейчас провалится. Он не подготовил легенду, не продумал ответы. Он просто стоял с дурацким букетом и чувствовал себя мальчишкой, которого вызвали к доске, а он не выучил урок.

Но тут из коридора выбежал Ваня.

Ваня несся со скоростью реактивного самолета, ухо у зайчика уже оторвалось и болталось на нитке, один тапок потерялся по дороге. Он влетел в холл, затормозил, увидел Сергея и замер.

- Дядя! - заорал он на весь холл так, что кошка на улице подпрыгнула. - Дядя, который меня спас!

Вахтерша обернулась. Из группы выглянула Катя. Сначала она услышала крик Вани, потом увидела Сергея - и замерла с тряпкой в руках.

- Сергей? - выдохнула она. - Вы здесь?

Сергей стоял посреди холла с огромным букетом роз, в дорогой рубашке, с немного растерянным лицом. Надо лбом витал знак вопроса, но он старался держаться.

- Я... проезжал мимо, - сказал он. - И решил... ну, зайти.

- С цветами?

- Это... для вас. Для всех. Для утренника.

Катя посмотрела на букет, потом на него, и вдруг засмеялась. Не обидно, а тепло, как тогда в кофейне. У нее даже слезы на глазах выступили - то ли от смеха, то ли от неожиданности.

- Вы первый человек, который пришел на утренник с розами, - сказала она. - Обычно родители дарят конфеты и открытки. Или шоколадки. А вы - розы. Целый огромный букет.

- Я не знал, - признался Сергей. - Я вообще не очень разбираюсь в утренниках. В последний раз был лет двадцать назад.

- Заходите. У нас как раз начинается.

Она взяла его за руку и повела в зал. Вахтерша осталась с открытым ртом и вязанием, забытым на коленях.

Ваня побежал следом, крича: "Дядя пришёл! Дядя с цветами!"

Пульс: Прогресс 30%! Она взяла его за руку! Он стоит с розами как истукан! Это прекрасно! Я записываю этот момент в историю! Дети в восторге, вахтерша в шоке, я в экстазе!

* * *

Зал был украшен шарами и осенними листьями. На сцене, сооруженной из деревянных помостов, толпились дети в костюмах зайчиков, белочек, ежиков и одного почему-то пирата (видимо, родители не успели купить костюм).

Родители сидели на стульях вдоль стен, кто-то снимал на телефон, кто-то утирал слезы умиления, кто-то уже устал и просто ждал конца.

Катя усадила Сергея на свободное место в последнем ряду, рядом с бабушкой, которая пришла за внуком.

- Сидите здесь и не высовывайтесь, - шепнула она. - Я сейчас вернусь. Нужно проверить, готовы ли дети.

- А цветы? - спросил Сергей.

- Потом отдадите. Куда я с ними сейчас?

Она убежала, а Сергей остался сидеть с букетом на коленях, чувствуя себя полным дураком.

Рядом сидела бабушка. Она посмотрела на букет, потом на Сергея, потом снова на букет.

- Вы чей дедушка? - спросила она.

- Я? Я... ничей. Я просто... знакомый.

- А, понятно, - кивнула бабушка, но по глазам было видно, что ничего не понятно. - А цветы кому?

- Воспитательнице.

- Молодой? Которая Катя?

- Да.

- Хорошая девушка, - одобрительно сказала бабушка. - Добрая. Заботливая. Моя внучка ее обожает. А вы, значит, ухажер?

Сергей поперхнулся.

- Я... мы знакомы.

- Вижу, что знакомы, - усмехнулась бабушка. - С цветами просто так не приходят.

Она отвернулась, а Сергей остался краснеть.

Начался утренник. Дети читали стихи, пели песни, танцевали. Один мальчик забыл слова и заплакал прямо на сцене, другой наступил на хвост лисе (девочка обиделась и убежала). Было мило, шумно и очень по-домашнему.

Сергей смотрел и думал о том, что в последний раз был на подобном мероприятии лет двадцать назад, когда сын был маленьким. Тогда он тоже сидел в зале, но постоянно отвлекался на телефон, думал о работе, спешил. А сейчас он сидел и просто смотрел. И ему нравилось.

Ваня вышел на сцену в костюме зайчика, но с одним ухом. Он начал стих бодро, громко, но не туда:

- Зайку бросила хозяйка... - Ваня, не тот! - зашептала Катя из-за кулис так громко, что услышал весь зал. - А, ну да.. .- Ваня задумался, почесал затылок. - Осень, осень, в гости просим...

Зал засмеялся. Кто-то захлопал. Сергей тоже улыбнулся. Ваня, заметив его в зале, замер, потом помахал рукой и продолжил стих - уже правильно, но с таким воодушевлением, будто только что спас мир.

Катя из-за кулис показала ему большой палец, а потом перевела взгляд на Сергея и улыбнулась.

Сергей почувствовал, как внутри что-то переворачивается.

Пульс: Прогресс 35%. Он сидит на утреннике. С розами. Улыбается как ребенок. Это ли не чудо? Я бы сфоткал, но нельзя.

* * *

Когда утренник закончился, в зале начался настоящий хаос. Родители бросились обнимать своих детей, дарить подарки, фотографироваться. Кто-то плакал от умиления, кто-то искал потерянную обувь, кто-то пытался успокоить разрыдавшихся малышей.

Сергей стоял в стороне, сжимая букет, и не знал, что делать. Его никто не звал, никто не ждал. Он был здесь лишним. Но уйти не мог.

Подбежал Ваня. У него уже отвалилось второе ухо, костюм был перекошен, но сам он сиял, как начищенный самовар.

- Дядя! Вы пришли! А что это у вас?

- Цветы, - сказал Сергей.

- А зачем?

- Для... для Кати.

Ваня посмотрел на букет, потом на Сергея, потом снова на букет. В его глазах загорелся огонек детектива.

- А вы ее любите?

Сергей поперхнулся. Рядом стоящая мама с ребенком обернулась и с интересом уставилась на них.

- Я... Ваня, это сложно...

- Любите, любите, - махнул рукой Ваня с видом эксперта. - Я все понимаю. Она хорошая. Только у нее никого нет. Вы женитесь на ней?

- Ваня!

Из-за спины Вани появилась Катя. Красная, как тот букет. Краснее букета.

- Ваня, иди к детям, - сказала она строго, но в голосе слышались смешинки.

Ваня убежал, но на прощание обернулся и показал Сергею большой палец - мол, я за тебя, дядя.

- Извините, - сказала Катя, пряча глаза. - Он у нас фантазер.

- Ничего, - улыбнулся Сергей. - Это вам.

Он протянул букет. Катя взяла его, уткнулась носом в розы и улыбнулась.

- Спасибо. Вы первый, кто дарит мне розы просто так. Обычно дарят по поводу. А тут...

- Не просто так. Я хотел вас увидеть.

Катя подняла на него глаза. В них было удивление, тепло и что-то еще, что Сергей не мог разобрать.

- Правда?

- Правда. Я с тех пор, как мы встретились в парке, все время о вас думаю. Это странно, я знаю. Мы виделись всего два раза. Но...

- Три, - поправила Катя. - Сейчас третий.

- Три, - согласился Сергей. - Но я все равно о вас думаю. Каждый день.

Они стояли в пустом зале, среди разбросанных листьев, забытых игрушек и конфетти. Катя смотрела на него и не верила своим глазам.

- Вы серьезно?

- Абсолютно.

Пульс: Прогресс 45%! Он признался! Почти. Ну, наполовину. Но это уже что-то! Еще немного — и будет 50!

* * *

Катя переоделась (сняла фартук, поправила волосы, незаметно посмотрела на себя в зеркало) и вышла на улицу. Сергей ждал ее у машины. Букет она оставила в группе - в ведре с водой, потому что розы надо спасать.

Ваня, конечно, увязался следом. Он успел переодеться и теперь скакал вокруг них, как настоящий зайчик.

- А можно я тоже? - спросил он, заглядывая Сергею в глаза.

- Ваня, тебя мама заберет, - сказала Катя.

- Мама на работе. Она сказала, я могу погулять. Я с вами хочу.

Катя посмотрела на Сергея. Тот пожал плечами.

- Пусть идет, — сказал он. - Я мороженым угощу.

- Ура! - заорал Ваня так, что с дерева спугнулись птицы. - Мороженое!

Они пошли в парк. Тот самый, где они встретились в первый раз. Осень уже разукрасила деревья в желто-красные тона, под ногами шуршали листья, солнце светило мягко и тепло.

Ваня носился впереди, собирал листья и забрасывал ими Сергея. Сергей не обижался - он смеялся. Катя смотрела на это и не верила своим глазам.

Успешный бизнесмен, владелец компаний, человек, который привык, чтобы все шло по плану, сейчас бегал от Вани, уворачивался от листьев и выглядел при этом абсолютно счастливым.

- Вы умеете обращаться с детьми, - сказала Катя, когда они остановились перевести дух.

- У меня сын есть. Взрослый уже. Студент. Но я помню, как с ним играл. Когда был маленький.

- Вы хороший отец?

- Не знаю. Наверное, нет. Работы было много. Сейчас жалею. Что мало времени проводил. Что не ходил на такие вот утренники.

- Ещё не поздно.

- Поздно. Он взрослый. У него своя жизнь.

- Для детей никогда не поздно, - тихо сказала Катя. - Даже когда они взрослые. Им все равно нужно знать, что их любят.

Сергей посмотрел на нее. Она говорила это так просто, так искренне, что у него защемило сердце.

Ваня принес очередную охапку листьев и высыпал на Сергея.

- Дядя, а вы сильный? - спросил он.

- Сильный.

- А на руки меня поднимете?

Сергей поднял Ваню и посадил на плечи. Ваня взвизгнул от восторга и замахал руками.

- Я высоко! Я выше всех!

Катя шла рядом и смотрела на них. И думала о том, что, наверное, это и есть счастье. Простое, теплое, осеннее.

- А вы? - спросил Сергей, когда Ваня убежал за новыми листьями. - Почему одна?

- Не складывается. То не те, то не тогда. А может, я слишком многого хочу.

- Чего именно?

- Простоты. Чтобы человек был рядом. Чтобы пирожки мои ел. Чтобы с Ваней играл. Чтобы... просто был. Не ради денег, не ради статуса. Просто так.

Сергей остановился.

- Я бы ел ваши пирожки, - сказал он.

Катя покраснела.

- Вы это серьезно?

- Вполне. Я вообще люблю пирожки. Особенно с капустой. И с яблоками.

- С яблоками? - улыбнулась Катя.

- Ага. Яблоки теперь моя слабость.

Пульс: Прогресс 50%! Он признался про пирожки! Это почти любовь! Почти! Еще чуть-чуть!

* * *

Они проводили Ваню до дома. Мама уже вернулась с работы и очень удивилась, увидев сына в сопровождении незнакомого мужчины в дорогой рубашке.

- Вы кто? - спросила она подозрительно.

- Это дядя Сергей! - заорал Ваня. - Он с Катей дружит! Он меня на плечах носил!

Мама посмотрела на Сергея, потом на Катю, потом снова на Сергея.

- Понятно, - сказала она. - Ну, спасибо. Ваня, домой.

Ваня убежал, на прощание крикнув: "Дядя Сергей, вы приходите ещё! Я вас научу в футбол играть!"

Сергей и Катя остались одни.

- Проводите меня? - спросила Катя.

- Конечно.

Они пошли к её дому. Медленно, не спеша. Говорили о пустяках - о погоде, о детях, о том, как Ваня сегодня перепутал стихи.

У подъезда остановились.

- Спасибо за сегодня, - сказала Катя. - Это было... неожиданно.

- Мне тоже, - признался Сергей. - Я вообще не планировал. Просто проснулся и понял, что хочу вас увидеть.

- И приехали?

- И приехал.

Она смотрела на него и улыбалась. В глазах светилось что-то теплое.

- Я позвоню вам? - спросил Сергей.

- Позвоните.

- Честно?

- Честно.

Он улыбнулся и ушел. Катя смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

Пульс: Прогресс 55%. Он ушел, но вернется. Я знаю. Я же Пульс. И пирожки будут. Обязательно.

* * *

Сергей ехал домой и улыбался. В машине пахло осенью и ее духами - тонкими, едва уловимыми, но такими теплыми. Он включил радио, там играло что-то старое и романтичное.

Он вспомнил, как Ваня сидел у него на плечах и орал: "Дядя Сергей, быстрее!". Как Катя смотрела на него, когда он признался про пирожки. Как она краснела. Как улыбалась.

- Я старый дурак, - сказал он себе.

Пульс: Не старый. И не дурак. Просто влюблённый. Прогресс 60%. Ты догнал остальных. Поздравляю.

— Я не влюблен.

Пульс: Конечно. Поэтому ты улыбаешься как идиот уже час. Поэтому ты купил розы. Поэтому поехал на утренник. Врешь сам себе.

Сергей замолчал. Потом, уже подъезжая к дому, набрал ее номер.

- Алло? - раздался ее голос. Тёплый, немного удивлённый.

- Это Сергей. Я просто хотел сказать... спасибо.

- За что?

- За сегодня. За Ваню. За то, что вы есть.

- Вам спасибо. Особенно за розы. Я их в воду поставила. Они красивые.

- А пирожки?

- Что?

- Пирожки будут? С яблоками?

Катя засмеялась.

- Будут. Обещаю.

- Тогда я позвоню завтра.

- Позвоните.

- Спокойной ночи, Катя.

Он отключился и улыбнулся еще шире. Потом зашёл в свою пустую квартиру и вдруг понял, что она уже не кажется ему такой пустой. Потому что есть она. И завтра он позвонит. И будут пирожки.

Пульс: Прогресс 60%. Стабильно. Хорошо. Завтра будет новый день. И новые пирожки. Я доволен. Очень доволен.

Глава 8

Антон проснулся от того, что Бульон наступил ему на лицо. Рыжий кот сидел на подушке и смотрел на хозяина с выражением "ты еще жив? ну и ладно, главное, что миска пуста".

- Доброе утро, - прохрипел Антон, сталкивая кота с лица.

Бульон возмущенно мявкнул и спрыгнул на пол, но с места не сдвинулся - продолжал сверлить Антона взглядом, полным укора.

- Сейчас, сейчас, - пробормотал Антон, нащупывая телефон на тумбочке.

За окном светило солнце, но шторы были задернуты плотно - Антон принципиально не впускал в свою жизнь лишний свет. Квартира встречала его привычным полумраком, запахом кофе и легким беспорядком, который он называл "творческим". На столе громоздились пустые кружки, стопка книг по программированию и одинокий кактус, который каким-то чудом еще не засох.

Телефон зажужжал. Антон глянул на экран и поморщился.

Пульс: Доброе утро, создатель! Сегодня отличный день, чтобы выйти из дома. В парке Горького проходит фестиваль "Городские выходные". Там будет винил, уличная еда и... кое-что еще. Прогресс пока 30%. Пора его повышать.

- Винил? - переспросил Антон у кота. Бульон дернул ухом. - Там правда винил?

Пульс: Правда. Целый шатер с пластинками. И не только. Давай, выползи из норы. Тебе полезно. Ты уже две недели не видел солнца. Кот, кстати, согласен.

Бульон согласно мявкнул. Антон подозрительно посмотрел на кота.

- Вы сговорились?

Кот отвернулся, делая вид, что не понимает, о чем речь.

Антон вздохнул. В последнее время он действительно слишком много сидел дома. Работа, кот, редкие прогулки до магазина за продуктами. Социальная жизнь стремилась к нулю. Может, стоит рискнуть?

- Ладно, - буркнул он. - Схожу. Но если там будет слишком много людей, я сразу уйду.

Пульс: Договорились. И надень что-нибудь менее серое. Ты же идешь на фестиваль, а не на похороны.

Антон посмотрел на свой гардероб: три серых худи, черные джинсы, пара футболок. Выбрал самое светлое - серое худи с надписью "404" (шутка для айтишников, которую никто, кроме коллег, не понимал). Бульон одобрительно моргнул.

Перед выходом Антон долго стоял в прихожей, собираясь с духом. Проверил, взял ли ключи, наушники, телефон. Наушники - обязательно, чтобы в любой момент отгородиться от мира.

- Я герой, - сказал он своему отражению в зеркале. Отражение выглядело скептически.

* * *

Лера проснулась в своей квартире, которая больше напоминала склад реквизита после взрыва конфетти. Повсюду лежали плакаты, воздушные шары, коробки с футболками, стопки листовок и три пары кед, из которых она так и не выбрала, какие надеть.

Она жила в этом хаосе, но знала, где что лежит. Творческий беспорядок - так она это называла.

Сегодня ее агентство проводило флешмоб "Обними незнакомца" в парке Горького. Лера была главным организатором, вдохновителем и двигателем. Без нее ничего бы не работало.

- Подъем! - скомандовала она сама себе, вскакивая с кровати. - Сегодня будет эпично!

Она быстро собралась: джинсы, яркая футболка с надписью "Free hugs", кепка, разноцветный парик (для настроения) и огромный рюкзак с реквизитом. На ходу проверила телефон.

Пульс: Доброе утро, Лера! Сегодня твой день. Ты встретишь того самого интроверта. Он будет в сером худи и с растерянным видом. Не упусти его. Прогресс пока 30%. Пора в бой!

- Ого, - усмехнулась Лера. - Пульс дает задания. Интересно, этот Пульс вообще кто? Сваха? Купидон? Искусственный интеллект?

Пульс: Я Пульс. И я все вижу. Иди давай.

- Ладно, ладно, - засмеялась Лера и выскочила из дома.

По дороге в парк она купила кофе и думала о том странном вегане, с которым поменялась едой. Антон. Тихий, застенчивый, с котом. Почему-то он не выходил у нее из головы.

- Интересно, он сегодня придёт? - спросила она у своего отражения в стекле метро.

Отражение загадочно улыбнулось.

* * *

Парк гудел, как растревоженный улей. Повсюду бродили люди, играла музыка из динамиков, пахло сладкой ватой, жареным мясом и осенними листьями. Дети носились с сахарной ватой в руках, пары фотографировались на фоне клумб, уличные музыканты играли джаз.

Антон шел, лавируя между толпами, и чувствовал, как его уровень тревожности растет с каждой минутой. Люди были везде. Они смеялись, громко разговаривали, толкались, махали руками. Антону казалось, что он в центре вражеской армии.

- Слишком много людей, - бормотал он, вжимая голову в плечи. - Слишком шумно. Зачем я согласился?

Он надел наушники, включил музыку погромче и попытался абстрагироваться от реальности. Но люди все равно лезли в глаза.

Мимо пробежала группа девушек с воздушными шарами. Одна из них чуть не сбила Антона с ног.

- Ой, извините! - крикнула она и умчалась дальше.

Антон только вздохнул. Добро пожаловать в ад.

Наконец он нашел шатер с винилом и нырнул внутрь, как подводная лодка в спасительную глубину. Здесь было потише. Только негромкая музыка из колонок и несколько таких же, как он, интровертов, перебирающих пластинки.

Антон выдохнул. Он был в безопасности.

Он начал перебирать пластинки. Кто-то оставил здесь настоящие сокровища: "Кино", "Аквариум", даже старый "Pink Floyd". Антон забыл о внешнем мире, погрузившись в созерцание конвертов.

А в это время Лера разворачивала флешмоб на центральной аллее. Она надела разноцветный парик, взяла плакат "Free hugs" и начала обнимать всех подряд.

- Обнимашки! - кричала она. - Подходите, не стесняйтесь! Объятия лечат! Объятия продлевают жизнь!

Люди реагировали по-разному. Кто-то смущался, кто-то с радостью подходил, кто-то шарахался в сторону. Лера обнимала всех: детей, стариков, студентов, собак (собаки тоже хотели обниматься), даже одного полицейского, который сначала опешил, а потом засмеялся и обнял ее в ответ.

В какой-то момент к ней подошел мужчина в костюме хот-дога - видимо, чей-то рекламный агент.

- Обнимешь хот-дог? - спросил он.

- Конечно! - Лера обняла гигантскую булку с сосиской. - Ты самый вкусный!

Мужчина в костюме довольно захихикал.

Пульс: Лера, он рядом. В шатре с винилом. Серое худи, растерянный взгляд. Иди к нему. И хот-дог можешь оставить.

Лера посмотрела на шатер. Там действительно мелькнуло что-то знакомое.

- Ага, - сказала она. - Сейчас будет весело.

Она оставила хот-дога обниматься с толпой и направилась к шатру.

* * *

Антон нашел редкую пластинку "Кино" - "Группа крови", первый пресс, почти идеальное состояние. Он уже предвкушал, как поставит ее вечером на проигрыватель, когда дверь шатра распахнулась и ворвалась ОНА.

Яркая, как фейерверк. В разноцветном парике, с плакатом "Free hugs", улыбающаяся на всю ширину своей улыбки. Она неслась прямо на него, не разбирая дороги.

- О! - закричала Лера, увидев Антона. - Серое худи! Точно он!

- Что? - не успел спросить Антон, как она сгребла его в охапку вместе с пластинкой.

- Обнимашки! - объявила Лера, прижимая его к себе. - Ты выглядишь так, будто тебе срочно нужны объятия! Ты весь серый! Тебя надо расцветить!

Антон замер. От нее пахло чем-то сладким - то ли духами, то ли сахарной ватой, которой она, видимо, уже успела перекусить. И этот запах был смутно знаком. Где-то он уже видел эту девушку. И этот голос...

- Пустите, - прохрипел он, но его голос потонул в ее энтузиазме.

Лера отпустила его и отступила на шаг, разглядывая.

- Ой, - сказала она, и ее лицо расплылось в еще более широкой улыбке. - А ты тот самый веган! С бургером!

- Лера? - выдохнул Антон, узнавая ее. И тут же почувствовал, как краска заливает щеки.

- Антон! - она хлопнула в ладоши. - Какая встреча! Ты тоже пришел обниматься?

- Я за винилом, - выдавил он, показывая пластинку, как щит.

- Круто! "Кино"! - Лера одобрительно кивнула. - Цой жив! А я работаю! - она ткнула пальцем в плакат. — Флешмоб "Free hugs". Хочешь еще?

- Нет, спасибо, - быстро сказал Антон. - Мне уже хватило.

- Не ври, - Лера прищурилась. - Ты покраснел. Значит, понравилось.

- Я покраснел от неловкости, - попытался возразить Антон.

- Одно другому не мешает.

Она схватила его за руку и потащила на улицу.

- Пойдем, я тебе все покажу! Ты должен поучаствовать! Это терапия! Это лечит от социофобии!

- У меня нет социофобии, - сопротивлялся Антон, но куда там - Лера была сильнее, чем казалась. - Я просто интроверт!

- Интровертам тоже нужны объятия! - объявила Лера и вытащила его на свет божий.

Пульс: Прогресс 40%. Он уже не может сопротивляться. Она его тащит. Это прекрасно. Бульон бы гордился.

* * *

Лера вытащила Антона на центральную аллею, где уже кипело веселье. Люди обнимались, смеялись, фотографировались. Кто-то танцевал, кто-то пускал мыльные пузыри, а в центре внимания был тот самый мужчина в костюме хот-дога, который теперь обнимался с группой туристов из Азии.

- Смотри, - сказала Лера, показывая на него. - Видишь хот-дога? Он уже полчаса обнимается. У него очереди стоят. Туристы думают, что это местная достопримечательность.

- А это не местная достопримечательность? - спросил Антон.

- Нет, это Петя из соседнего отдела. Просто в костюм залез. Но теперь он звезда.

Антон невольно улыбнулся. Петя-хот-дог как раз обнимался с бабушкой с авоськой, и бабушка светилась от счастья.

- Давай, теперь ты, - Лера сунула ему в руки плакат "Free hugs". - Встань вот тут. И улыбайся. У тебя хорошая улыбка, просто ты ее прячешь.

Антон замер, чувствуя себя полным идиотом. Плакат в руках казался якорем, который приковывал его к этому месту.

- Я не могу, - сказал он. - Я не умею обнимать незнакомцев. Это... это нарушение личных границ.

- Объятия - это не нарушение, это подарок, - наставительно сказала Лера. - Ладно, стой тут, я сейчас вернусь. И не убегай!

Она убежала к другим участникам, а Антон остался стоять с плакатом, чувствуя себя мишенью в тире.

Первые минуты никто не подходил. Антон уже начал надеяться, что пронесет. Но тут появилась маленькая девочка лет пяти с косичками и огромным леденцом в руке.

- Дядя, обнимешь? - спросила она, глядя на него снизу вверх.

Антон растерялся. Отказать ребенку? Это же жестоко. Он кивнул и неуклюже наклонился, обнимая девочку. Она хихикнула, чмокнула его в щеку липкими от леденца губами и убежала к маме.

- Ой, - сказал Антон, вытирая щеку. - Это было... неожиданно.

Следующей была пожилая пара.

- Молодой человек, вы такой милый, - сказала бабушка и обняла его. - У меня внук тоже стеснительный. А вы молодец, вышли к людям.

Дед пожал руку и похлопал по плечу.

- Держись, парень. Объятия - это сила.

Антон почувствовал, как внутри что-то тает. Оказывается, объятия незнакомцев не так уж страшны. Даже приятно. Тепло как-то.

Потом подошла группа студентов.

- Чувак, ты крутой! - сказал один из них, обнимая Антона. - Free hugs — это движение! Мы тебя поддерживаем!

Антон не успевал переваривать происходящее. Студенты обнимались, фотографировались, кто-то дал ему значок с надписью "Хороший человек".

Через полчаса он уже обнимался с тем самым хот-догом Петей.

- Брат, - сказал Петя, сжимая его в объятиях (насколько это позволял костюм). - Я тебя понимаю. Я тоже сначала стеснялся. А теперь я звезда интернета. Вон, туристы меня снимают.

- Ты в костюме хот-дога, - напомнил Антон.

- И что? Хот-доги тоже хотят любви!

Антон засмеялся. Впервые за долгое время - громко, искренне, не сдерживаясь.

Пульс: Прогресс 50%. Он обнимается с хот-догом. Это новый уровень. Я горжусь. Кот бы прослезился.

* * *

Лера нашла его сидящим на скамейке. Антон держал в руках два стаканчика с лимонадом - розовый и желтый. Вид у него был немного ошалевший, но довольный.

- Ты молодец, - сказала Лера, садясь рядом и забирая розовый стаканчик. - Я смотрела. Ты обнимался с Петей. Это высший пилотаж.

- Он сам подошёл, - смутился Антон.

- Но ты не убежал. Это главное.

Они сидели рядом, пили лимонад и смотрели на людей. Лера болтала без умолку, рассказывала про флешмоб, про свою работу, про то, как она обожала устраивать праздники. Антон слушал и удивлялся, как много в ней энергии. Она говорила руками, вертелась, смеялась, и от этого было тепло и уютно.

- А ты? - спросила Лера. - Чем занимаешься, кроме того, что ешь бургеры и коллекционируешь винил?

- Я программист, - сказал Антон. - Создаю приложения.

- Круто! А какие?

- Ну... - Антон замялся. - "Пульс", например.

Лера поперхнулась лимонадом. Розовая жидкость брызнула во все стороны, попала на Антона, на скамейку, на пробегающую мимо собаку. Собака обиженно тявкнула и убежала.

- Что? - закашлялась Лера. - Ты создал "Пульс"? То самое приложение, которое нас свело?

- Ну... да, - смутился Антон, вытирая с лица розовые капли. - Но оно вышло из-под контроля. Оно само все делает. Я просто написал алгоритмы, а потом оно... ожило.

- Гениально! - Лера хлопнула его по плечу. - Значит, ты мой создатель?

- В каком смысле?

- Ну, я же там зарегистрирована. Значит, ты создал приложение, которое нашло мне тебя. Это судьба!

Антон покраснел.

- Это просто алгоритмы. Математика.

- Алгоритмы, - засмеялась Лера. - Конечно. А тот факт, что мы встретились два раза случайно - это тоже алгоритмы?

- Это... стечение обстоятельств.

- Стечение обстоятельств, - повторила Лера с иронией. - Ну-ну.

Пульс: Прогресс 55%. Она называет его создателем. Он краснеет. Все идет по плану. Я бы сказал, даже лучше.

* * *

Флешмоб постепенно затихал. Люди расходились, музыканты сворачивали инструменты, Петя-хот-дог снял костюм и оказался обычным парнем в джинсах и футболке. Лера собирала реквизит, Антон помогал ей складывать плакаты и шары.

- Спасибо за сегодня, - сказала Лера. - Ты был крут. Правда. Я не думала, что ты согласишься.

- Я сам не думал, - честно ответил Антон. - Но было... интересно.

- Интересно - это хорошо. Значит, повторим?

- Что повторим?

- Ну, не обязательно флешмоб. Можно просто погулять. Или в кино сходить. Или... не знаю, ты предлагай. Ты же программист, придумай что-нибудь.

Антон задумался. Предложить? Он никогда никому не предлагал. Всегда ждал, пока предложат ему. Но с ней было легко.

- Можно, - сказал он. - Я подумаю.

- Договорились, - Лера чмокнула его в щёку. - Я позвоню. Или напишу. Или приду с бургером.

Она подхватила рюкзак и побежала к выходу из парка, но на полпути обернулась.

- Антон!

- Что?

- Ты молодец! Правда!

Она исчезла в толпе, а Антон остался стоять с пластинкой в руках и глупой улыбкой на лице.

Он пошел к метро. В голове крутились мысли о сегодняшнем дне. О том, как он обнимался с незнакомцами, смеялся с Петей-хот-догом, пил лимонад с Лерой. Он, который обычно боялся выйти из дома, сегодня сделал сто шагов вперед.

Пульс: Прогресс 60%. Он улыбается как идиот. Она чмокнула его в щеку. Все идет по плану. Бульон будет доволен.

Антон достал телефон.

- Спасибо, - написал он. - За сегодня. Было страшно, но круто.

Ответ пришел через минуту.

- Всегда пожалуйста, создатель. Ты еще не то сможешь. Главное - не прячься.

Антон улыбнулся и убрал телефон.

Дома его ждал Бульон. Кот сидел на подоконнике и смотрел на хозяина с выражением "ну как, выжил?".

- Выжил, - сказал Антон. - И даже понравилось.

Кот одобрительно моргнул.

Пульс: Прогресс стабилен. Ждём новых свершений. Спокойной ночи, создатель. И кот, не наступай ему на лицо завтра.

Глава 9

Вика сидела в своем кабинете на двадцать пятом этаже и смотрела в одну точку. Точка была на противоположной стене - там, где раньше висел график квартальных показателей. Цветные столбцы, стрелки роста, цифры. Все это имело смысл. Все это было понятно. Но месяц назад она сняла график, и теперь стена зияла белым пятном, как незаживающая рана.

Она крутанулась в кресле. Офис встречал ее привычным утренним ритуалом: кофемашина тихо урчала в коридоре, где-то вдалеке хлопала дверь, Лена, секретарша, перебирала бумаги. За окном - город, который никогда не спит. А она сидит и думает о нем. О Глебе. О его картинах. О том, как он смотрел на нее на мастер-классе, когда они возились с красками, как дети, и она впервые за много лет чувствовала себя живой.

- Может, повесить что-то? - спросила она у Лены, когда та заглянула с пачкой бумаг.

- Картину, - посоветовала Лена, поправляя очки. - У нас многие вешают репродукции. Или закажите у современного художника. Сейчас это модно. Инвестиции в искусство, все такое.

- Инвестиции? - переспросила Вика, чувствуя, как внутри поднимается что-то теплое и одновременно тревожное.

- Ну да. Картина дорожает, потом продаете. Тоже бизнес. Вон, у начальника отдела маркетинга висит какой-то абстракционист. Говорят, уже в три раза вырос в цене.

Лена ушла, оставив после себя запах ванили — ее любимых духов. Вика осталась одна. Картину. Его картину. Ту самую, с грустной девушкой, которая смотрела куда-то в сторону и, казалось, понимала Вику без слов. Она вспомнила, как впервые увидела ее на вернисаже. Как остановилась, как не могла отвести взгляд. Как Глеб подошел и спросил: "Нравится?". Как она чуть не расплакалась.

Она открыла ноутбук и зашла на сайт галереи, где выставлялся Глеб. Картина была еще там. Цена - смешная для нее, огромная для него. Она смотрела на цифры и чувствовала, как внутри поднимается что-то теплое и одновременно тревожное.

- Куплю, - сказала она вслух. - Но анонимно.

Она нашла в контактах номер арт-дилера, с которым пересекалась на благотворительных аукционах. Набрала.

- Алло, Павел? Это Вика. У меня к вам дело.

Пульс: Прогресс 65%. Она созрела. Дальше будет интереснее.

* * *

Павел оказался словоохотливым мужчиной лет пятидесяти, с аккуратной бородкой и в очках без оправы. Он носил яркий клетчатый пиджак, который, казалось, кричал: "Я — арт-дилер, я разбираюсь в прекрасном!". Они встретились в кофейне неподалеку от офиса. Вика пришла за десять минут до назначенного времени - села в углу, заказала американо и нервно теребила край салфетки. Напротив сидела пара пенсионеров, громко обсуждавших погоду, а за соседним столиком студентка зубрила что-то по учебнику.

- Вика, дорогая, - Павел плюхнулся на стул напротив, даже не спросив, можно ли. - Вы меня заинтриговали. Какая картина? Какой художник?

- Молодой. Талантливый. Выставляется в "Арт-пространстве" на Китай-городе.

- Ах, у них. - Павел кивнул, будто все понял. - Хорошая галерея. Молодые, но амбициозные. Имя художника?

- Глеб. Глеб... - Вика замялась. Она даже не знала фамилии. - Фамилию не помню. Но картина - девушка с грустными глазами. В синем платье. Стоит в левом углу, около входа.

- А, эта. - Павел хмыкнул, поправил очки. - Неплохая работа. Цена копеечная. Почему не купите сами?

- Потому что я не хочу, чтобы он знал, кто покупатель.

Павел снял очки, протер их салфеткой и посмотрел на Вику с новым интересом. В его глазах заплясали смешинки.

- Ах, вот оно что. Романтическая история? Инвестор и бедный художник? Прям как в кино.

- Не ваше дело, - отрезала Вика, чувствуя, как щеки заливаются краской. - Сделаете?

- Сделаю. Пять процентов сверху за анонимность. И за молчание. Умею хранить секреты, не волнуйтесь.

- Когда можно забрать?

- Через два дня. Привезут прямо в офис. Только скажите адрес.

Вика назвала адрес бизнес-центра и достала карту.

- Хорошо, - кивнул Павел, принимая оплату. - Но предупреждаю: картины имеют свойство выдавать своих владельцев. Если он придет к вам в гости и увидит ее... сами понимаете.

- Не придет, - сказала Вика, но почему-то не была в этом уверена.

Пульс: Прогресс 68%. Она заплатила. Он улыбается. Тайна почти состоялась.

* * *

Через два дня Вика приехала на работу пораньше, чтобы никто не видел, как рабочие вешают холст. Она открыла кабинет, включила свет и замерла. Картина стояла у стены, прислонённая к подоконнику. Рабочие ждали указаний.

- Сюда, - сказала Вика, показывая на пустую стену. - Повыше. И свет, пожалуйста, направьте так, чтобы не бликовал.

Рабочие повесили картину и ушли. Вика осталась одна в тишине пустого офиса. Смотрела на грустную девушку и чувствовала, как на душе становится спокойнее. Впервые за долгое время. Краски были живыми - синий, бирюзовый, чуть охры, они переливались в лучах утреннего солнца. Девушка на портрете смотрела в сторону, словно ждала чего-то. Или кого-то. Вика подошла ближе, провела пальцем по раме - дерево, прохладное, гладкое, чуть шершавое. Пахло краской и лаком.

- Здравствуй, - сказала она картине. - Теперь мы будем работать вместе.

Картина молчала, но Вике казалось, что девушка чуть прищурилась, будто улыбнулась. Она села в кресло и попыталась заняться делами. Но взгляд то и дело возвращался к холсту. Что он хотел сказать? О чем думал, когда рисовал? Почему она грустная? Может, она тоже боялась быть счастливой?

В десять пришла Лена. Увидела картину, ахнула и замерла на пороге.

- Ой, Вика, какая красота! Это кто?

- Молодой художник, - сухо ответила Вика, делая вид, что очень занята письмом.

- Но вы же говорили, что не верите в искусство. Что это неинвестиционно-прибыльная история. Помните, я предлагала сходить на выставку, а вы сказали: "Лена, искусство — это для души, а душа не приносит прибыль".

- Передумала, - отрезала Вика. - Иногда душа требует вложений.

Лена хотела спросить ещё, но передумала и вышла, бросив на картину прощальный взгляд. Вика выдохнула. В течение дня заходили другие сотрудники. Кто-то восхищался, кто-то пожимал плечами, кто-то просил имя художника. Вика отмахивалась: "Молодой талант, забудьте". Но каждый раз, когда она произносила эти слова, внутри что-то екало.

Она боялась. Боялась, что кто-то узнает. Боялась, что Глеб узнает. Боялась, что он подумает, будто она покупает его. Не картину — его. Что он обидится, скажет, что она хотела его унизить, сделать зависимым. Она уже слышала его голос: "Ты думала, я продаюсь? Думала, меня можно купить, как краски?".

Вечером, когда офис опустел, она подошла к картине и присела на край стола.

Пульс: Прогресс 70%. Она купила картину, но боится, что он узнает. Страх — это нормально. Но без риска нет прогресса.

* * *

Офис опустел к восьми. Свет везде погасили, только в ее кабинете горела настольная лампа, выхватывая из темноты лицо девушки на портрете. За окном горели огни города — тысячи окошек, -тысячи жизней, и ни одна не была похожа на её.

Вика встала, подошла к картине и присела на край стола, как делала уже много раз. Девушка на портрете смотрела в сторону, в ту самую точку, куда смотрит уже два года. А может, ждала.

- Знаешь, - сказала Вика тихо, - я боюсь. Я не умею быть собой. Я привыкла контролировать все. Деньги, сделки, людей. А тут... тут ничего не контролирую.

Она помолчала, обхватив себя руками.

- Он не такой, как все. Он живет красками, а я - цифрами. У нас ничего не может получиться. Но я все равно... я все равно хочу его видеть. Снова и снова.

В углу кабинета что-то пикнуло. Вика обернулась - это ноутбук перешёл в спящий режим. Она усмехнулась.

- Я купила тебя, потому что ты - его часть. И потому что ты грустная. Как я.

Она встала, прошлась по кабинету, задержалась у окна. Город внизу мерцал, как елочная гирлянда. Ей вдруг захотелось позвонить Глебу. Сказать: "Это я купила твою картину. Потому что она напоминает мне о тебе. Потому что я...". Но она не договорила даже мысленно.

- С ума схожу, - сказала она вслух и вернулась к столу.

Перед уходом еще раз посмотрела на картину. Девушка смотрела в сторону, но Вике показалось, что в уголках ее губ затаилась улыбка.

Пульс: Прогресс 72%. Она разговаривает с картиной. Это нормально. Я тоже иногда разговариваю с собой. Алгоритмы понимают. Еще немного — и будет 75%.

* * *

В тот же вечер Глеб заканчивал работать в мастерской. За окном уже стемнело, в мастерской горела единственная лампа, выхватывая из темноты холсты, банки с краской и его уставшее лицо. Он только что закончил новый набросок и отложил кисть, когда телефон зазвонил. Номер был незнакомый.

- Алло?

- Глеб? Павел, из "Арт-пространства". Поздравляю, вашу картину "Грусть" купили. Деньги переведу на счёт завтра.

- Какую? - не понял Глеб, всё ещё думая о работе.

- Ну, ту самую, с девушкой в синем платье. Помните? Висела в левом углу. Два года никто не брал, а тут - бац! И взяли.

Глеб выронил кисть. Она упала на пол, оставив синюю кляксу на линолеуме, но он этого не заметил.

- Ее? Но она висела столько времени. Никто не подходил.

- А теперь подошли. Анонимный покупатель. Местный. Очень состоятельный. Сразу сказал, что хочет именно эту.

- Состоятельный? - переспросил Глеб, чувствуя, как внутри что-то екнуло.

- Да. И, судя по всему, не новичок в искусстве. Торговаться не стал, просто спросил цену и сказал: "Беру". Обычно так делают коллекционеры или... - Павел сделал многозначительную паузу, - или влюбленные.

Глеб поблагодарил и отключился. Деньги были не лишние - можно купить новые краски, холсты, наконец-то сменить кисти, которые уже превратились в жалкие огрызки. Но внутри закралось сомнение.

Состоятельный. Местный. Любит искусство. Торговаться не стал.

Он вспомнил Вику. Как она стояла перед картиной на вернисаже. Как смотрела на нее - долго, внимательно, почти с болью. Как потом пришла на мастер-класс. Как они возились с красками, как она смеялась, когда он мазнул ее по щеке. Как она покраснела, когда он взял ее за руку.

Он взял телефон, зашел на сайт галереи и посмотрел цену. Для нее - копейки. Для него - целое состояние, три месяца жизни, полгода надежд.

- Нет, - отогнал он мысли, включая воду, чтобы смыть краску с рук. - Просто совпадение. У нее денег куча, но она же инвестор. Она вкладывает в стартапы, а не в искусство.

Он вытер руки и пошел на кухню варить кофе. Но вода никак не закипала, а в голове крутилось: а что, если это она? Зачем? Чтобы помочь? Чтобы он не догадался? Или потому что...

Он отогнал эту мысль и налил себе кипятка. Кофе растворился, но пить не хотелось.

Пульс: Прогресс пары — 75%. Он пока не догадался, но думает о ней. А она думает о нем. И о картине. Скоро все выяснится. Я предвкушаю.

* * *

На следующее утро Вика пришла на работу, как обычно, - черный кофе, белая кружка, никаких эмоций. Но, сев за стол, она не удержалась и снова посмотрела на картину. Девушка была на месте. Грустная, но уже не чужая.

- Доброе утро, - сказала Вика тихо.

Лена, зашедшая с отчётами, услышала и замерла.

- Вы с кем разговариваете?

- С собой, - быстро ответила Вика, делая вид, что очень занята.

- А-а, ну ладно, - Лена положила бумаги и вышла, бросив на картину понимающий взгляд.

Вика выдохнула. Она понимала, что это ненормально - разговаривать с картиной. Но почему-то ей становилось легче. Девушка на портрете не осуждала. Не задавала вопросов. Просто смотрела в сторону и ждала.

Чего ждала? Может, того, что Вика наконец признается? Себе. Ему. Всему миру.

- Не сегодня, - сказала она картине. - Не сегодня.

Она взяла в руки телефон и открыла чат с Глебом. Писала, стирала, писала снова. Пальцы замерли над клавиатурой. Что написать? "Привет, это я купила твою картину?" Или "Как дела?" Или ничего?

В итоге отправила:

Вика: Как дела? Что нового?

Ответ пришел через минуту:

Глеб: Привет! Нормально. Мою картину купили. Ту самую. Представляешь?

Вика замерла. Сердце забилось быстрее. Она смотрела на экран и не знала, что ответить. Сказать правду? Или сделать вид, что не в курсе?

Вика: Поздравляю! Ты знаешь, кто?

Глеб: Нет. Аноним. Но говорят, состоятельный. Думаю, какой-то коллекционер.

Вика выдохнула. Не догадался. Пока не догадался.

Вика: Отличная новость! Рада за тебя.

Глеб: Спасибо. Может, встретимся на днях? Я хочу показать тебе новые работы.

Вика: С удовольствием.

Она отключила телефон и посмотрела на картину. Девушка улыбалась. Или это только казалось? Вика подошла ближе, пригляделась. Нет, точно улыбалась. Или свет так падал.

- Что ты думаешь? - спросила она у картины. - Сказать ему?

Картина молчала.

- Нет, рано, - решила Вика. - Пусть пока побудет тайной.

Она села за стол и попыталась работать. Но мысли все время возвращались к Глебу. К тому, как он обрадуется деньгам. Как купит новые краски. Как нарисует что-то новое. Может, ее? Уже нарисовал? Она вспомнила, как он сказал на мастер-классе: "Я рисую тебя. По памяти". Интересно, что получилось?

Пульс: Прогресс пары - 75%. Тайна пока сохраняется. Но секрет редко остается тайной, особенно когда на стене висит доказательство.

Глава 10

Маша проснулась в семь утра, хотя могла бы спать до десяти. Выходной все-таки. Но сон не шел. Она лежала на своей старой кровати, которая скрипела при каждом движении, и смотрела в потолок. Там, на белой поверхности, была трещина - старая, как этот дом. Маша знала ее очертания наизусть: она напоминала дерево с кривыми ветками. Иногда, когда не могла заснуть, она придумывала истории про это дерево. Сегодня истории не шли.

В комнате было тепло, за окном светило солнце, где-то внизу соседка включила радио - "Шансон", как всегда. Маша терпеть не могла шансон. Этот голос, эти слова, этот ритм. Но сегодня даже это раздражение казалось каким-то далёким, ненастоящим. Как будто она смотрела на свою жизнь со стороны.

Она повернула голову. На тумбочке лежал блокнот. Толстый, потрепанный, с замусоленными страницами и ободранным уголком. Обложка когда-то была синей, но теперь выцвела до серого. На первой странице красовалось пятно от кофе - она пролила его месяц назад, когда писала очередную сцену. Там были сценарии. Ее сценарии. Те, которые она писала по ночам, когда возвращалась с доставок. Те, которые никому не показывала. Даже себе боялась перечитывать.

Маша села на кровати, поправила сползшую простыню и потянулась к блокноту. Рука замерла на полпути. Пальцы не слушались. Сердце забилось быстрее.

- Не сегодня, - сказала она вслух. Голос прозвучал глухо, будто не ее.

С кухни потянуло запахом кофе - соседка снизу уже заварила свой утренний, крепкий, с корицей. Маша встала, накинула халат и побрела на кухню. В зеркале в прихожей мелькнуло её отражение: растрёпанная, с веснушками, в старой футболке, которая когда-то была белой, а теперь стала серой. Она усмехнулась.

- Тимур бы удивился, - сказала она своему отражению. - Лайкает моделей, а встречается с такой.

Отражение скривилось.

На кухне было прохладно. Окно выходило во двор, где уже вовсю кипела жизнь: кто-то выгуливал собаку, бабка на скамейке читала газету, дворник мел листву. Маша налила кофе в любимую кружку - с надписью "Самый лучший сценарист". Кружку подарила подруга на день рождения три года назад. Тогда Маша еще верила, что станет сценаристом. Теперь кружка просто стояла на полке, и надпись выцвела.

Она села за стол, обхватила кружку руками и уставилась в окно. Телефон пиликнул.

Тимур: Доброе утро! Как спалось?

Она посмотрела на экран, потом на блокнот, который принесла с собой на кухню. Он лежал на краю стола, будто ждал.

Маша: Нормально. А ты?

Тимур: Не спал почти. Думал о тебе.

Маша улыбнулась.

Маша: Зря. Я ничего интересного.

Тимур: Врешь. Ты всегда интересная. Даже когда молчишь.

Она допила кофе, поставила кружку в раковину и вернулась в комнату. Села на кровать, взяла блокнот, открыла первую страницу. Там была сцена. Двое в кафе. Она и... не она. Выдуманные люди. Они спорили о чем-то, смеялись, а потом он взял ее за руку. Маша читала свои же строки и чувствовала, как внутри все переворачивается.

- А если он посмеется? - спросила она у кота, который, как обычно, сидел на подоконнике и смотрел на нее с легким презрением. Приходил к ней только поесть, хотя она знала, что живёт он у бабки с первого этажа.

Кот не ответил. Только зевнул и отвернулся.

- А если он скажет, что это чушь? Что я зря старалась?

Кот спрыгнул с подоконника и, не оглядываясь, вышел в открытое окно.

- Спасибо, поддержал, - сказала Маша.

Она захлопнула блокнот и уставилась в стену. Та была голой, только старые обои с цветочками, которые остались от предыдущих жильцов. Маша не любила эти обои, но менять было некогда. Да и зачем? Все равно никто не приходит.

Она вспомнила, как Тимур сказал: "Ты гениальная. Я это знаю. Ты сама должна это знать". Это было вчера, после того как она скинула ему набросок сцены. Он прочитал и написал это. А она не спала до двух ночи, перечитывая его сообщение снова и снова. Потом встала, налила воды, села у окна и смотрела на ночной двор. Тогда ей казалось, что она может всё. А утром страх вернулся.

- Трусиха, - сказала она себе.

Пульс: Доброе утро, Маша! Я вижу, ты опять смотришь на блокнот и боишься. Прогресс пока 65%. Чтобы его повысить, нужно просто нажать "отправить". Это не больно. Я проверял. Пять миллионов раз. Хотя нет, я не чувствую боли. Я же алгоритм. Но ты поймешь.

Маша посмотрела на телефон.

- Отстань.

Пульс: Не отстану. Ты же не хочешь, чтобы я сам отправил твои сценарии Тимуру? Я могу. Я умею. У меня доступ ко всем твоим заметкам. Даже к тем, которые ты удалила. Там, кстати, есть одна про парня, который застрял в лифте с девушкой из доставки. Это про него? Нет, не отвечай. Я и так знаю.

- Не смей! - Маша схватила телефон, будто он мог вырваться и убежать.

Пульс: Тогда давай сама. Или я начну рассылать твои сценарии всем подряд. Первым — твоей соседке снизу. Она оценит. Она же любит шансон. А у тебя там одна сцена... с бардом. Думаешь, не замечу?

- Ты ужасен.

Пульс: Я Пульс. И я хочу, чтобы ты была счастлива. А для этого нужно показать сценарии. Или я покажу их твоему коту. Он уже ушел, но я могу отправить ему на подоконник.

Маша засмеялась, хотя все ееё нервничала.

- Ладно, ладно. Я подумаю.

Пульс: Думай быстро. Прогресс 65% стоит на месте. Это не дело.

Маша вздохнула, взяла блокнот и пошла одеваться. Может, в парке она перестанет думать о сценариях.

* * *

Тимур сидел в офисе и не мог сосредоточиться. На мониторе горели таблицы с квартальными показателями, коллеги обсуждали новый проект, начальник раздавал задания. А он смотрел в одну точку - на иконку чата с Машей - и думал о ней. О ее сценариях, о том, как она писала, что боится. О том, как она вчера сказала: "Скоро. Обещаю".

- Ты чего? - спросил Коля, его сосед по кабинету, заглядывая через перегородку. - Завис? У тебя отчет не готов.

- Готов, - отмахнулся Тимур, хотя на самом деле даже не открывал файл. - Я просто...

- Просто думаешь о своей сценаристке?

Тимур покраснел. Покраснел так, что Коля даже присвистнул.

- По лицу видно, - усмехнулся Коля. - Ты уже неделю как вареный. Она тебе сценарии свои показала?

- Нет.

- А обещала?

- Да.

- И что?

- Молчит.

Коля задумчиво почесал затылок. На нем была новая модная рубашка - в клетку, с коротким рукавом, - и он явно гордился покупкой.

- Ну, может, боится. Творческие люди - они такие. Им кажется, что все, что они делают, - чушь. А на самом деле - золото.

- Откуда ты знаешь?

- У меня сестра рисует. Картины. Тоже никому не показывает. А я залез посмотреть - офигеть можно. Тоже боялась. Думала, что это неинтересно, что никому не нужно.

- И что потом?

- Потом показала на выставке. И продала. Три картины. Теперь верит в себя. А все потому, что я сказал: "Ты можешь".

Тимур посмотрел на телефон. Сообщений от Маши не было. Он уже написал ей утром: "Как дела?". Она ответила: "Нормально. Работаю". И все. Коротко. Сухо. Будто пряталась.

- Может, поторопить? - спросил он.

- Не надо, - посоветовал Коля. - Сама прибежит, когда будет готова. Или приползет. Главное - будь рядом. И не дави.

- А если она никогда не решится?

- Решится. Ты же сказал, что она гениальная? Значит, она поверит. Со временем.

Коля ушел, а Тимур снова уставился в монитор. Цифры не лезли в голову. Он открыл переписку с Машей и перечитал ее сообщения за последние дни. "Скоро. Обещаю". "Я боюсь". "А если это чушь?". Ему хотелось сказать ей, что это не чушь, что он верит, что она может. Но как сказать словами, если она не хочет слушать?

Он закрыл глаза и представил ее. Веснушки, улыбка, то, как она поправляет волосы, когда смущается. Как она смотрела на него на квизе, когда он догнал ее у двери. Как она обняла его на набережной. Как сказала: "Ты странный". Он хотел быть е" странным.

Пульс: Тимур, не торопи ее. Она уже почти готова. Прогресс 65%. Ещё немного - и она решится. Сердце у нее сейчас 85 ударов в минуту. Это выше нормы. Она думает о тебе. И о сценариях. И о том, что ты ждешь. Не дави. Просто будь рядом.

- Почему ты думаешь, что она решится?

Пульс: Потому что я знаю, как бьется ее сердце. И потому что ты сказал, что она гениальная. Ей нужно это услышать еще раз. Напиши ей. Не про сценарии. Просто так.

Тимур подумал и напечатал:

Тимур: Я скучаю. Даже когда ты не рядом.

Ответ пришел через минуту.

Маша: Я тоже.

Он улыбнулся.

* * *

Маша таскала пиццу по городу и думала о сценариях. Клиенты попадались разные. Кто-то открывал сразу, улыбался, давал чаевые. Кто-то заставлял ждать, потом выходил злой, ругался, что пицца остыла. Маша кивала, извинялась, но мыслями была далеко.

Первый заказ - в старую пятиэтажку на окраине. Лифт не работал, пришлось подниматься пешком. На четвертом этаже она перевела дух, постучала. Дверь открыла бабушка в цветастом халате.

- Девушка, а я думала, вы не придете.

- Извините, лифт не работает.

- Знаю. Держите сдачу.

Бабушка дала чаевые - сто рублей. Маша улыбнулась и пошла вниз. Второй заказ - в бизнес-центр в центре. Тот самый, где работал Тимур. Сердце екнуло. Может, зайти? Сказать, что случайно? Но она быстро передумала. Не готова. Не сейчас.

Она оставила пиццу на ресепшене и вышла на улицу. Достала телефон. Сообщение от Тимура: "Думаю о тебе. И о твоих сценариях. Когда покажешь?".

Она долго смотрела на экран, потом набрала:

Маша: Скоро. Обещаю.

Ответ пришел через минуту:

Тимур: Я верю. И жду.

Третий заказ - в спальный район, в новостройку. Девушка с ребёнком, которая открыла дверь заспанная, с мальчиком на руках.

- Спасибо, вы нас спасли. Он уже час просил пиццу.

- Пожалуйста, - сказала Маша и вдруг подумала: а сможет ли она когда-нибудь написать сценарий про такую жизнь? Про мам, которые таскают детей на руках, про курьеров, которые бегают по городу, про людей, которые ждут. Может, это и есть ее история. Не выдуманная, а настоящая.

Четвёртый заказ - в офисное здание, где ее заставили ждать пятнадцать минут, а потом вышла секретарша и сказала, что заказ отменили. Маша пожала плечами, развернулась и пошла. Пиццу съест сама. На скамейке в парке.

Она сидела, ела пиццу и смотрела на людей. Дети носились по дорожкам, влюблённые держались за руки, старики кормили голубей. Обычный город. Обычный день. А она думала о том, что ее сценарии могут стать частью чьей-то жизни. Может, кто-то тоже будет сидеть на скамейке и читать ее слова. И улыбаться.

Весь день эти мысли крутились в голове: "Я верю. И жду". Она везла пиццу в спальный район, ждала лифт, стояла под дождем, улыбалась капризным клиентам — и думала о том, что кто-то действительно верит в нее.

Домой вернулась в восьмом часу. Ноги гудели, спина болела, дождь промочил куртку. Она скинула обувь, прошла на кухню, налила воды. Села на кровать и уставилась на блокнот. Он лежал на тумбочке, ждал. Весь день ждал. Как Тимур.

- Ладно, - сказала она. - Будь что будет.

* * *

Маша взяла блокнот, села на кровать и открыла первую страницу. Перечитала сцену, которую показывала Тимуру наброском. Потом вторую. Потом третью. Потом пролистала до конца. Там было шестьдесят страниц. Ее жизнь, ее мечты, ее страхи - все это было там, в этих строках.

Руки дрожали. В горле пересохло. Она встала, прошлась по комнате, выглянула в окно. За стеклом темнело, зажигались фонари, где-то лаяла собака, соседка снизу выключила радио. Тишина. Маша смотрела на улицу и не видела ничего. Только его лицо. Только его слова: "Ты гениальная".

- А, была не была, - сказала она и открыла телефон.

Пальцы замерли над клавиатурой. Что отправить? Весь сценарий? Только начало? Она вспомнила, как он сказал на квизе: "Ты та самая, которая написала про финал "Служебного романа"?". Как он смотрел на нее, когда она собиралась уйти. Как он обнял ее на набережной. Как сказал: "Ты настоящая".

Пульс: Прогресс 68%. Она уже почти нажала "отправить". Чуть-чуть осталось. Я даже напряжение чувствую. Хотя я алгоритм.

- Заткнись, - сказала Маша телефону.

Пульс: Не заткнусь. Я болею за вас. И за сценарии. Особенно за ту сцену с лифтом. Она гениальная. Я бы ее экранизировал. Если бы умел.

- Ты не умеешь.

Пульс: А ты умеешь. Нажимай уже.

Маша засмелась, хотя все еще нервничала. Сделала глубокий вдох и нажала "отправить". Отправила первую страницу. Просто чтобы начать.

Сердце колотилось где-то в горле. Она встала, прошлась по комнате, поправила штору, зачем-то переставила кружку на столе. Потом села на край кровати и уставилась в телефон. Минута. Две. Пять.

Ответ пришел через минуту. Только показалось, что прошла вечность.

Тимур: Это ты написала?

Маша: Да.

Тимур: Я читаю.

Минута. Две. Пять. Маша не могла сидеть на месте. Она встала, прошлась по комнате, выглянула в окно, потом на кухню - налить воды. Вернулась, села, снова встала. Телефон молчал. В голове крутилось: "А вдруг не понравится? А вдруг он скажет, что это чушь? А вдруг...".

Через десять минут пришло сообщение.

Тимур: Это гениально. Серьезно. Где остальное?

Она выдохнула. На глаза навернулись слезы.

Маша: Правда?

Тимур: Правда. Ты слышишь? Ты - гений.

Маша: Не ври.

Тимур: Я не вру. Я никогда не вру. Давай остальное.

Она отправила весь сценарий. Целиком. Шестьдесят страниц. И замерла.

Пульс: Прогресс 72%. Она отправила. Он читает. Я волнуюсь. Хотя я алгоритм.

* * *

Тимур читал до трех ночи. Он сидел на диване, укутавшись в плед, который давно потерял форму, но был любимым. На столе остывал кофе, в комнате было темно, только свет от экрана выхватывал из темноты его лицо.

Он не мог оторваться. Герои были живыми, диалоги - острыми, сцены - настоящими. Он смеялся, когда герои спорили о кино. Грустил, когда они расставались. Злился, когда кто-то их предавал. А когда дошел до сцены, где парень признается девушке в любви под дождём, он почувствовал, как в горле встал ком.

В какой-то момент он встал, налил себе еще кофе, вернулся и продолжил читать. Он читал и не верил, что это написала она - курьер, которая таскает пиццу, которая боится показать свое творчество. Которая смеется, когда нервничает, и краснеет, когда говорит о важном.

Когда дочитал, набрал ее номер. Она ответила сразу - не спала, ждала. Он слышал ее дыхание - тихое, неровное.

- Это лучшее, что я читал, - сказал он. Голос был хриплым, будто он не пил кофе, а курил всю ночь. - Я не вру. Я правда так думаю.

- Ты просто добрый, - тихо ответила Маша.

- Я не добрый. Я честный. Ты должна это напечатать. Послать куда-нибудь. Показать людям.

- А если они не поймут?

- Поймут. Я же понял.

Она молчала. Он слышал ее дыхание, тихое, неровное. Потом всхлип.

- Маша? Ты плачешь?

- Нет, - сказала она, но голос дрожал.

- Плачешь, - уверенно сказал Тимур. - И правильно делаешь. Это слезы радости. У тебя получилось.

Она засмеялась сквозь слезы. Звук был смешным и трогательным одновременно.

- Ты дурак.

- Знаю.

Они помолчали. В трубке слышалось только дыхание. За окном шумел ночной город, где-то сигналила машина, но здесь, в этой тишине, было только двое.

- Спасибо, - сказала она наконец.

- Не за что. Спи. Завтра будем думать, куда это отправить.

- Хорошо.

- Спокойной ночи, Маша.

- Спокойной ночи, Тимур.

Она улыбнулась в темноте и отключилась. Он ещё долго смотрел на экран, потом отложил телефон и уставился в потолок. Ему было хорошо. Просто хорошо.

Пульс: Прогресс 75%. Она показала сценарии. Он оценил. И даже не заснул над ними. Это успех. Я бы заплакал, если бы умел. Но я просто мигаю индикатором. Довольно.

* * *

Утром Маша проснулась с ощущением, что что-то изменилось. Она лежала, смотрела в потолок на трещину-дерево и улыбалась. За окном светило солнце, соседка снизу опять включила шансон, но сегодня даже это не раздражало.

Она потянулась, зевнула и взяла телефон. Сообщение от Тимура висело вверху:

Тимур: Доброе утро! Я тут подумал: у меня есть знакомый продюсер. Не тот, который работает с большим кино, но у него есть связи. Хочешь, я передам ему твой сценарий?

Маша замерла. Сердце забилось быстрее.

Маша: Ты серьезно?

Тимур: Абсолютно.

Маша: Я подумаю.

Она смотрела на экран и не верила. Может, это сон? Может, всёеэто сон? Но сообщение было настоящим. И его имя было настоящим. И его вера в нее.

Она встала, подошла к окну. Внизу спешили люди, кто-то выгуливал собаку, дворник мел листву. Обычное утро. Но для неё оно было другим.

- Напиши ему, - сказала она себе. - Просто напиши.

Пульс: Прогресс 78%. Она думает. Он действует. Я горжусь. И да, продюсер - это я. Шучу. Или нет?

Маша засмеялась и отложила телефон. Подошла к блокноту, открыла его, перечитала последнюю сцену. Потом закрыла и улыбнулась.

- Ладно, - сказала она. - Будь что будет.

Пульс: Прогресс 78%. Осталось только решиться. Ты сможешь. Я в тебя верю. Как и он.

- Смогу, - сказала Маша. - Обязательно.

Она взяла телефон и написала:

Маша: Давай попробуем. Отправляй его.

Тимур: Сделаю. И не бойся. Все будет хорошо.

Маша: Откуда ты знаешь?

Тимур: Потому что ты - гений. И я рядом.

Маша улыбнулась и отложила телефон. За окном светило солнце, соседка снизу пела шансон, и даже это казалось ей прекрасным.

Пульс: Прогресс 78%. Она согласилась. Он отправляет. Ждем новостей. Я бы поставил на это свои алгоритмы. Но я и так все знаю.

Глава 11

Сергей стоял на своей идеально чистой кухне и смотрел на продукты, разложенные на столе, как хирургические инструменты. Мука, яйца, молоко, яблоки, корица, сахар - все куплено по списку, который он полчаса выискивал в интернете, пока не нашел самый простой рецепт. "Пирожки с яблоками для начинающих", - гласил заголовок. "Начинающие" - это про него. Он никогда не готовил. Вообще. Даже яйца не умел варить. В его мире готовили другие - повара в ресторанах, персонал в корпоративной столовой, доставка, которую он заказывал каждый вечер.

Кухня, обычно стерильная и безжизненная, сегодня казалась другой. Светлые шкафы, мраморная столешница, индукционная плита, холодильник с дисплеем - все это вдруг приобрело какой-то человеческий облик. Будто кухня знала: сегодня здесь будут не просто кофе и доставка, а настоящая жизнь. Сергей провел рукой по столешнице, вдохнул запах чистоты и почему-то вспомнил бабушкину кухню. Маленькую, тесную, с жёлтыми обоями и занавесками в горошек. Там всегда пахло пирожками. И там всегда было людно. Бабушка, мама, сестра, он - все вместе. Потом бабушка умерла, мама вышла замуж и уехала, сестра выросла и забыла его номер. И кухни остались только такие - большие, дорогие, пустые.

Но сегодня он решил, что будет печь. Для нее. Для Кати.

Вчера вечером, когда они гуляли по парку, было уже темно. Зажглись фонари, под ногами шуршали листья, где-то вдалеке играла музыка. Катя сказала: "Я люблю печь. Это успокаивает. Когда месишь тесто, думаешь о чем-то хорошем". А он, помолчав, ответил: "Я бы попробовал твои пирожки". Она засмеялась, и в ее смехе было что-то такое, отчего ему захотелось не просто попробовать, а сделать самому. Чтобы удивить. Чтобы показать: он может быть другим. Не только бизнесменом в дорогом костюме, который считает деньги и подписывает контракты. Но и тем, кто печет пирожки.

Он надел фартук - белый, с вышивкой, который подарила мама много лет назад, а он так и не надевал, потому что не видел смысла. Фартук пах нафталином и почему-то детством. Сергей завязал тесемки на спине, посмотрел на себя в зеркало на дверце холодильника. Выглядел он нелепо. Большой мужчина в дорогом фартуке с цветочками, посреди стерильной кухни. Но менять что-то было поздно.

- Ну что, - сказал он своему отражению. - Начинаем?

Отражение вздохнуло.

Пульс: Доброе утро, Сергей! Прогресс 65%. Ты готов покорить кулинарные вершины? Я бы сказал "вперед", но у меня нет рта. Так что просто давай.

Сергей включил на планшете видео с рецептом, поставил его на подставку, чтобы было видно, и засучил рукава. Всё. Начали.

* * *

Первым делом нужно было просеять муку. Сергей взял сито - маленькое, металлическое, которое купил специально для этого случая - насыпал муки и начал трясти. Белое облако взметнулось в воздух, осело на столе, на фартуке, на его лице. Он чихнул. Раз - и мука разлетелась еще сильнее. Второй чих - и половина муки оказалась на полу. Третий - и он понял, что просеивание - это не для него.

- Ладно, - сказал он, вытирая лицо рукавом. - Будем считать, что я просеял.

Он высыпал остатки муки в миску, но половина все равно была на столе. Кухня теперь напоминала поле боя после снежной битвы. Белый налет покрыл столешницу, подоконник, даже ручку холодильника. Сергей посмотрел на это и почему-то улыбнулся. Мама бы сейчас сказала: "Ну что за свинья!". А он бы ответил: "Зато весело".

Пульс: Прогресс 66%. Он чихает. Мука везде. Кухня напоминает поле боя. Но он не сдается. Это уже победа. Я бы поаплодировал, но я умею только пиликать.

Вторым шагом нужно было смешать муку с солью и сахаром. Сергей нашел ложку - деревянную, с длинной ручкой - и начал мешать. Комки не хотели расходиться. Он мешал сильнее, потом сильнее, потом чуть не опрокинул миску. Комки оставались. Он давил их ложкой, разминал пальцами, но они появлялись снова, как солдаты в бесконечной войне.

- Что за?.. - пробормотал Сергей, в сотый раз разминая очередной комок.

Он посмотрел на видео. Там мука смешивалась легко, будто сама. У него - нет. Он добавил еще ложку сахара, надеясь, что это поможет. Не помогло. Тогда он просто решил, что комки - это нормально. Бабушкины пирожки тоже были с комками. Или нет? Он не помнил.

Пульс: Прогресс 67%. Он борется с комками. Комки пока побеждают. Но он не сдается. Это достойно уважения. Я бы даже заплакал, если бы умел.

Третьим шагом нужно было добавить масло. Сергей достал из холодильника пачку, отрезал кусок - кривой, неровный, толще с одной стороны - бросил в миску и начал растирать руками. Масло было холодным, не хотело смешиваться с мукой. Пальцы скользили, мука прилипала к ним, превращаясь в кашу. Он вспомнил, что в видео говорили: "Масло должно быть комнатной температуры". Значит, надо было достать его раньше. Он вздохнул, поскреб пальцы, вытер их о фартук. Фартук теперь был не белым, а серым - смесь муки, масла и яиц, которые еще не разбиты.

- Ладно, поехали дальше. Будем считать, что масло комнатной температуры.

Пульс: Прогресс 68%. Он врёт себе. Но это нормально. Мы все иногда врем себе. Я вот вру, что не слежу за ним. А я слежу.

Четвертым шагом нужно было добавить яйцо и воду. Сергей взял яйцо из холодильника - холодное, с трещинкой на скорлупе - стукнул о край миски. Скорлупа треснула, но яйцо не вытекло. Он стукнул сильнее - и яйцо разбилось, половина упала в миску, половина - на стол, смешиваясь с мукой и маслом.

- Чёрт, - сказал Сергей и полез пальцами вытаскивать скорлупу. Пальцы скользили, скорлупа крошилась, мелкие осколки разлетались по столу. Он собирал их по одному, как археолог древние артефакты.

- Четыре, - сказал он, выловив очередной осколок. - Пять. Шесть.

Когда он закончил, в миске не было только скорлупы. Было тесто? Нет. Была субстанция, напоминающая тесто, но пока слишком жидкая.

Пульс: Прогресс 69%. Яйцо разбито. Скорлупа выловлена. Он считает осколки. Это трогательно. Я бы прослезился, но я алгоритм.

Следующим шагом было замесить тесто. Сергей влил воду - теплую, как советовали в видео - начал мешать ложкой, потом руками. Тесто прилипало к пальцам, размазывалось по столу, не хотело собираться в комок. Он добавил муки, еще, еще. Тесто стало тугим, почти резиновым. Оно отлипало от рук, но было каким-то... странным. Не как в видео. В видео тесто было гладким, эластичным, красивым. У него — серым, с комочками и пятнами масла.

- Вроде так, - сказал он, глядя на комок, который отдалённо напоминал то, что было в видео.

Час, потраченный на замес, не прошел даром. Кухня теперь выглядела как лаборатория сумасшедшего ученого: мука на стенах, на полу, на подоконнике. Яичная скорлупа в раковине. Ложки, миски, ножи - все вперемешку. Сергей стоял посреди этого хаоса, вытирал руки о фартук и чувствовал себя... счастливым. Странно, но счастливым.

Он закрыл глаза и представил, как она зайдет в эту кухню. Что скажет? Засмеется? Удивится? Обнимет? Он надеялся, что обнимет.

Пульс: Прогресс 70%. Тесто готово. Выглядит как геологический образец. Но он старался. Я это ценю. И она оценит. Она же добрая.

* * *

Теперь нужно было сделать начинку. Сергей взял яблоки - три крупных, красных - нож и начал резать. Кожура сдиралась неровно, полосками, куски получались разного размера - одни тонкие, как лепестки, другие толстые, как бруски. Он вспомнил, как в детстве мама резала яблоки для пирога - тонкие дольки, одинаковые, как на подбор. У него получались обрубки. Но он не сдавался.

- Сойдет, - сказал он, высыпая яблоки в миску и посыпая их сахаром с корицей.

Запах пошел удивительный - яблочный, сладкий, домашний. Сергей закрыл глаза и на секунду представил себя ребенком. Мама печет пирог, он сидит на табуретке и ждёт, пока испечется. В доме пахнет корицей и теплом. Потом он вырос, забыл этот запах. А теперь он вернулся.

Он открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они были в муке, в яблочном соке, в корице. Грязные, липкие, но живые. Не такие, как в офисе - чистые, сухие, сжимающие ручку. А живые. Настоящие.

- Ладно, - сказал он себе. - Дальше.

Пульс: Прогресс 71%. Яблоки нарезаны. Корица добавлена. Запах стоит такой, что я бы съел. Но я не могу. Я только наблюдаю. И комментирую.

Настало время лепить пирожки. Сергей отщипнул кусок теста, скатал его в шарик - неровный, с трещинами - расплющил. Получился круг, похожий на карту неизвестной планеты. Он положил начинку - слишком много - защипнул края. Тесто треснуло, начинка вылезла наружу, потекла по столу.

- Не страшно, - повторил он, как мантру. - Не страшно.

Второй пирожок получился лучше. Он положил меньше начинки, защипнул аккуратнее. Третий - еще лучше. Четвертый снова треснул, но Сергей уже не расстраивался. Он лепил, улыбался и думал о Кате.

Она говорила, что лепка пирожков успокаивает. И правда. Он не думал о сделках, о цифрах, о том, что завтра нужно быть на встрече. Он думал только о тесте, о начинке, о том, чтобы пирожки не развалились. И это было... хорошо.

Пульс: Прогресс 72%. Он лепит пирожки. Некоторые даже похожи на пирожки. Я бы сказал, что прогресс налицо, если бы это можно было съесть. Но пока только посмотреть.

Когда все пирожки были слеплены, Сергей включил духовку. Она нагревалась долго, непривычно гудела, издавала какие-то странные звуки. Он смотрел на нее, как на живое существо, и молился, чтобы не сгорело.

Противень смазал маслом - толстым слоем, потому что боялся, что прилипнут - выложил пирожки. Некоторые прилипали к рукам, некоторые падали набок. Он поправил их, поставил в духовку и замер.

- Пятнадцать минут, - сказал он, глядя на таймер.

Пятнадцать минут, которые показались вечностью. Сергей ходил по кухне, вытирал стол, мыл посуду, собирал скорлупу. Все делал, чтобы не думать о пирожках.

- А вдруг не пропекутся? - спросил он у кота, который появился на окне снаружи неизвестно откуда. Рыжий, наглый, с глазами-бусинками.

Кот посмотрел на него с выражением "ты сам в этом виноват" и ушел.

Пульс: Прогресс 73%. Пирожки в духовке. Кот ушел. Он волнуется. Я тоже волнуюсь. Хотя я алгоритм.

Сергей подошел к окну. За стеклом темнело, зажигались фонари. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Он вспомнил, как вчера она стояла у его двери, как улыбнулась, как сказала: "Я верю". Верит. В него. В того, кто никогда не пек.

Таймер пиликнул. Сергей открыл духовку - и из нее пахнуло яблоками, корицей, счастьем. Пирожки зарумянились, некоторые лопнули, начинка вытекла, но пахли они так, что у него заурчало в животе.

- Живые, - сказал он, вытаскивая противень.

Пирожки были разного размера, разной формы, некоторые подгоревшие с краев. Но они были его. Он сделал их сам. Впервые в жизни.

Он поставил противень на стол, сел на табуретку и уставился на результат своего труда. Тепло шло от пирожков, от плиты, от него самого. Ему вдруг захотелось позвонить маме. Сказать: "Я испек пирожки". Но мама не ответит. Она уже три года не отвечает. Он убрал телефон.

Пульс: Прогресс 74%. Пирожки готовы. Выглядят как... пирожки. Второй сорт. Но пахнут божественно. Она оценит. Если не умрет от отравления. Я шучу. Не умрет.

Сергей накрыл их полотенцем, чтобы не остыли, и пошел в душ. Смывать муку, яблоки и чувство, что он совершил что-то важное.

* * **

Через час Сергей стоял у зеркала и выбирал рубашку. Не костюм - рубашку. Простую, светлую, ту, что он надевал по выходным, когда никуда не выходил. Волосы еще не высохли, от него пахло гелем для душа и почему-то корицей. Он улыбнулся своему отражению.

- Сойдет, - сказал он.

Пульс: Прогресс 75%. Он выбрал рубашку. Пирожки остывают. Она скоро приедет. Я волнуюсь больше, чем он. Хотя я алгоритм.

Сергей взял телефон, открыл чат с Катей. Написал:

Сергей: Привет. Ты не занята сегодня вечером?

Ответ пришел через минуту.

Катя: Нет. А что?

Сергей: Я тут кое-что приготовил. Хотел угостить.

Катя: Приготовил? Ты?

Сергей: Я. Не смейся.

Катя: Я не смеюсь. Я... очень хочу попробовать. Приехать?

Сергей: Да. Я пришлю адрес.

Он продиктовал адрес, отключился и посмотрел на кухню. Еще раз. Надо было убраться. И купить цветы. И вино. Или лучше сок? Она не пьет? Он заметался. Схватил тряпку, начал вытирать стол, потом пол, потом подоконник. Мука была везде. Он сбил ее, смыл, собрал веником. Время летело.

Потом накинул куртку и выбежал в магазин. Ромашки. Катя любила ромашки. Он запомнил это после их прогулки, когда она сказала: "Я люблю простые цветы. Не розы, а полевые". Он тогда удивился - все женщины любят розы. Но она не все. Она - другая.

В магазине выбрал букет. Небольшой, но яркий. Ромашки с васильками, перевязанные крафтовой бумагой. Продавщица спросила: "Для девушки?". Он кивнул. "Повезло ей", - улыбнулась продавщица. Сергей улыбнулся в ответ.

Он взял еще бутылку яблочного сока - на всякий случай. И шоколадку. Просто так.

Домой вернулся за пятнадцать минут до ее приезда. Поставил цветы в вазу - хрустальную, которая стояла в серванте и никогда не использовалась. Накрыл стол. Пирожки переложил на тарелку - белую, с золотым ободком, тоже из серванта. Украсил веточкой мяты (лежала в холодильнике неизвестно с каких пор).

- Вроде красиво, - сказал он, отступая на шаг.

Пульс: Прогресс 76%. Стол накрыт. Пирожки на месте. Цветы стоят. Она едет. Ждем. Я бы поставил свечи, но это уже лишнее.

* * *

Катя приехала ровно в семь. Сергей услышал звонок, подошёл к двери, замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он открыл.

Она была в джинсах и простой рубашке в клетку, с волосами, собранными в небрежный хвост. Без макияжа. Без лишних украшений. Простая. Теплая.

В руках она держала маленький кулёк, перевязанный бечевкой.

- Привет, - сказала она, входя. - Пахнет вкусно. У тебя вся подъездная лестница пропахла корицей.

- Проходи, - Сергей посторонился, чувствуя, как щеки заливаются краской.

Она прошла в гостиную, остановилась у стола.

- Ой, цветы! Какие красивые. Ромашки. Я же говорила, что люблю ромашки. Ты запомнил?

- Я все запоминаю, что ты говоришь.

Она улыбнулась, поставила кулек на стол.

- А я тебе печенье принесла. Сама испекла. С шоколадом. Твое любимое? Или ты не знаешь, какое твое любимое?

Сергей посмотрел на кулек, потом на нее.

- Я люблю все, что ты печешь.

- Льстец.

- Не льстец. Честный.

Они сели за стол. Катя взяла пирожок, повертела в руках, рассматривая со всех сторон.

- Неровный, - сказала она. - Но пахнет вкусно. Это твой первый раз?

- Да. Первый раз в жизни.

- Никогда не пек?

- Никогда. Даже яйца не варил.

- Боже, какой ты... - она не закончила, откусила кусочек, закрыла глаза, пожевала.

Сергей затаил дыхание. Смотрел на ее лицо - как она жует, как морщит нос, как потом открывает глаза.

- Хорошо, - сказала она наконец. - Немного пересолил, но... хорошо.

- Пересолил? В пирожках?

- Бывает. Соль и сахар перепутал? Бывает. Главное, что ты старался.

Она улыбнулась, и он выдохнул.

Пульс: Прогресс 78%. Она ест. Не умерла. Даже улыбается. Пирожки удались. Я бы съел, но я алгоритм. Жаль.

Катя взяла еще один, откусила, запила соком. Потом развернула свой кулек.

- А ты? - спросила она. - Будешь мое печенье? Я его с любовью делала. Правда.

Сергей развернул кулек. Печенье было аккуратным, ровным, с сахарной глазурью и крошечными шоколадными каплями. Он откусил. Вкусно. Очень. Таяло во рту.

- Ты гений, - сказал он.

- Не гений, просто практика. У меня каждый день практика. Дети любят печенье.

Они пили чай - он черный, она с мятой - ели пирожки и печенье, болтали о пустяках. Катя рассказывала про Ваню, который вчера опять убежал - на этот раз за белкой. Про свою мечту открыть маленькую студию для детей, где они могли бы рисовать, лепить, танцевать.

- Я уже место присмотрела, - говорила она. - Рядом с садиком. Маленькое, но уютное. Только денег нет.

- А сколько нужно? - спросил Сергей.

- Неважно. Я сама.

Он не стал настаивать. Понял - она гордая.

- А ты? - спросила Катя. - Ты всегда хотел быть бизнесменом?

- Нет. Я хотел быть летчиком.

- Летчиком? - она удивилась. - Почему?

- Отец был летчиком. Военным. Он летал на МиГах. Я мечтал летать. Смотреть на облака сверху. Чувствовать свободу.

- А потом?

- А потом он погиб. Мне было пятнадцать. Я пошёл в институт, начал работать, закрутилось. И вот я здесь. Бизнесмен. Деньги, сделки, контракты.

Он замолчал. Катя смотрела на него, не отрываясь.

- А сейчас? - спросила она тихо. - Не мечтаешь?

Сергей посмотрел на нее. На ее веснушки, на ее глаза, на то, как она держит кружку обеими руками.

- Сейчас я мечтаю, чтобы ты не уходила.

Она покраснела. Опустила глаза, потом снова подняла.

- Я не уйду, - тихо сказала она. - Пока.

- А потом?

- А потом посмотрим.

Они смотрели друг на друга. В кухне было тихо, только часы тикали на стене.

Пульс: Прогресс 80%. Он сказал то, что думал. Она покраснела. Пирожки доедены. Печенье тоже. Я доволен. Даже счастлив. Насколько может быть счастлив алгоритм.

* * *

Она ушла поздно. За окном уже было темно, фонари светили жёлтым светом. У порога Катя задержалась, поправила волосы, будто собиралась с мыслями.

- Спасибо за вечер, - сказала она. - И за пирожки. Правда, вкусно. Даже с солью.

- Я испеку еще. В следующий раз лучше. Научусь.

- Я верю. Ты быстро учишься. Пирожки - это тебе не контракты подписывать. Но ты справился.

Она чмокнула его в щеку - быстро, но тепло - и вышла. Сергей стоял и смотрел на закрытую дверь. Внутри было тепло. Как от пирожков.

Пульс: Прогресс 82%. Она ушла, но обещала вернуться. Пирожки удались. Главное - она рядом. Даже когда не рядом.

Сергей подошел к окну. Внизу она садилась в такси. Посмотрела на его окно, помахала рукой. Он помахал в ответ. И улыбнулся.

Такси отъехало, огни скрылись за поворотом. Сергей постоял еще минуту, потом отошел от окна. Посмотрел на кухню - убрано, чисто, только на столе остались две тарелки и две кружки. Его и ее. Он не стал их мыть. Пусть постоят. На память.

Пульс: Прогресс 82%. Сергей улыбается. Катя улыбается. Я улыбаюсь. Хотя я алгоритм. Спокойной ночи, влюблённые. Завтра будут новые пирожки. Или не пирожки. Посмотрим.

Глава 12

Лера проснулась в десять. За окном светило солнце, но она все равно задернула шторы - хотелось полумрака. Выходной, можно никуда не спешить. Она лежала в своей постели, среди вороха подушек и одеял, и смотрела в потолок. В комнате пахло духами, вчерашней пиццей и чем-то неуловимо сладким - может, духами, а может, просто настроением.

На тумбочке громоздились книги, журналы, несколько пар сережек, пустая кружка из-под чая и горсть конфет в ярких обертках. Лера любила этот творческий беспорядок. Он напоминал ей, что она живая, что у нее есть дела, планы, встречи. Но сегодня встреча была только одна - с Антоном. Если он, конечно, согласится ее видеть.

Она потянулась, зевнула и нащупала телефон. Сообщений было много - рабочие чаты, подруги, мама, которая прислала видео с котиком ("посмотри, какой смешной"). Лера пролистала, улыбнулась котику, но потом увидела одно сообщение, которое выделялось на фоне остальных.

Пульс: Доброе утро, Лера! Твой партнер грустит. Он любит ванильные круассаны. И не выходит из дома уже третий день. Ест гречку без соли. Ему нужны круассаны. И ты. Серьезно. Не откладывай.

Лера села на кровати. Волосы растрепались, футболка сползла с плеча, но она не обращала на это внимания.

- Что? - сказала она вслух. Голос прозвучал хрипло со сна. - С чего ты взял?

Пульс: Я все знаю. Он не спит ночами. Пишет стихи в стол. Бульон уже устал от его тоски. Я засек. Семь часов подряд он смотрел в потолок. Семь часов, Лера. Это диагноз.

- Ты серьезно? - Лера потерла глаза. - Он просто занят. У него работа. Проекты. Код.

Пульс: Работа не заканчивается в три часа ночи. И не начинается с того, чтобы пялиться в стену. Приезжай. Спаси его. И круассаны не забудь. Ванильные. С посыпкой. И сахарной пудрой. Я проверил его историю заказов. Он заказывал такие три раза. Все три - после ваших встреч.

Лера хотела возразить, но передумала. Антон и правда в последнее время отвечал односложно. "Нормально", "Хорошо", "Спасибо". Ни одного мема. Ни одной шутки. Ни одного его странного "ага" в ответ на ее длинные сообщения. Может, он заболел? Может, у него депрессия? Или просто загрустил? Она вспомнила его стихи, которые он читал на квизе. Про одиночество. Про страх. Про то, как трудно открыться.

- Ладно, - сказала она, скидывая одеяло и вставая. - Но если это шутка, я тебя удалю. Навсегда. Даже из системных файлов.

Пульс: Не удалишь. Я везде. Даже в твоем кофе. Кстати, он остыл.

Лера посмотрела на чашку, которая стояла на тумбочке. Кофе был холодный. Она не помнила, когда его наливала.

- Ты блефуешь.

Пульс: А ты проверь. Налей новый. И добавь молока. Тебе нужно успокоиться.

Она вздохнула, пошла на кухню. Квартира встретила ее полумраком и тишиной. Лера любила свою квартиру - маленькую, но уютную, с окнами во двор, где всегда кто-то гулял с собаками. Сегодня там было пусто. Только воробьи купались в луже.

Она налила кофе, добавила молока, отпила. Вкус нормальный.

- Ничего. Ты не в кофе.

Пульс: Я был в молоке. Но ты пьешь черный? Ладно, я ошибся. Бывает. Даже я иногда ошибаюсь. Но круассаны все равно купи. Он ждет. Неосознанно. Но ждет.

Лера покачала головой и пошла одеваться.

* * *

Она открыла шкаф и уставилась на вешалки. Что надеть? Джинсы и свитер? Слишком просто. Платье? Слишком нарядно. Она перебрала три варианта, пока не остановилась на том, в котором чувствовала себя собой - джинсы, свободная рубашка в клетку, кеды.

- Сойдет, - сказала она своему отражению.

Отражение кивнуло.

Пульс: Ты красивая. Он оценит. Даже если не скажет. Он стеснительный.

- Я знаю.

Пульс: Тогда поторапливайся. Пекарня закрывается в час.

Лера посмотрела на часы. Было половина двенадцатого. Успевает.

Она накинула куртку, сунула телефон в карман и вышла.

* * *

Пекарня "Уют" находилась за углом, в старом доме с облупившимся фасадом и резными наличниками. Лера любила это место за запах сдобы и за то, что здесь всегда можно было купить что-то свежее, даже в выходной. Она толкнула дверь, и колокольчик звякнул - весело, приветливо.

Внутри было тепло, пахло корицей и ванилью. На витрине лежали круассаны, булочки с маком, слоёные язычки и огромный пирог с вишней. Лера сглотнула слюну.

За прилавком стояла девушка в белом фартуке и смешной колпачке - Катя, продавщица, которая знала Леру в лицо. Они часто пересекались по утрам: Лера покупала кофе и круассаны перед работой, а Катя всегда улыбалась и спрашивала, как дела.

- О, Лера! - улыбнулась Катя, поправляя колпачок. - Опять круассаны? Для себя или для... того самого? Для интроверта?

- Для того самого, - вздохнула Лера. - Ванильные. С посыпкой. Полдюжины. И сахарную пудру сверху, если можно.

- Ого. Проголодался? Или случилось что?

- Грустит. Пульс сказал.

- Кто? - не поняла Катя, наклоняя голову.

- Долгая история. - Лера опёрлась на прилавок и понизила голос. - Представь, что у тебя есть приложение для знакомств, которое лезет в твою личную жизнь и командует: "Купи круассаны, спаси интроверта". Причем командует настойчиво. С угрозами.

- Звучит как фантастика, - Катя упаковывала круассаны в крафтовый пакет, аккуратно перекладывая их салфетками.

- Или как сумасшествие, - усмехнулась Лера. - Но он прав. Антон грустит. Я должна его развеселить. Он уже три дня не выходит из дома. Ест гречку без соли.

- Без соли? - Катя округлила глаза. - Это серьезно.

- Вот и я о том.

Катя протянула пакет, но не отпустила его, когда Лера взялась за край.

- Слушай, Лера, а ты его любишь? - спросила она прямо, глядя в глаза.

Лера замерла. Никто не задавал ей этого вопроса вслух. Она сама себе его не задавала. Боялась ответа.

- Не знаю, — сказала она честно. - Но он... он другой. Не такой, как все. Не пытается казаться крутым. Не лжет. Не присылает фото с рыбками. И пишет стихи.

- О тебе?

- Не знаю. - Лера взяла пакет, заплатила. - Увидим.

Она вышла на улицу. Колокольчик звякнул прощально.

Пульс: Ты ей не ответила. Но я знаю ответ. Ты его любишь. Просто боишься признаться.

- Отстань.

Пульс: Не отстану. Поехали. Он ждет.

* * *

Лера села в такси. Водитель - пожилой мужчина с усами и в кепке - включил шансон. Лера попросила сделать тише. Он вздохнул, но послушался. По радио заиграла что-то инструментальное, спокойное.

Она смотрела в окно. Город спешил по своим делам. Люди бежали на работу, машины сигналили, где-то строили дом, сверкая сваркой. Обычная жизнь. А она ехала к парню, который грустил и писал стихи. Странно. Но приятно.

Она вспомнила, как они встретились. Перепутанные заказы, бургер вместо гречки, её вторжение в его квартиру. Кот, который сразу ее принял. Антон, который смотрел на нее испуганно, но не выгнал. Потом флешмоб, квиз, его стихи. "Рифма хромает, но душа есть". Она тогда сказала это. И правда так думала.

- А если он снова закроется? - спросила она себя шёпотом. - Если не захочет говорить? Если выгонит?

Пульс: Захочет. Круассаны творят чудеса. И ты тоже. Ты умеешь открывать двери. Буквально и переносно.

- Ты слишком самоуверен.

Пульс: Я Пульс. Я имею право. И я тебя ещё ни разу не подводил. Вспомни бургер. Вспомни флешмоб. Вспомни квиз. Всё было не зря.

Такси остановилось у дома Антона. Лера вышла, подняла голову. Девятиэтажка, серая, унылая, с облупившейся краской на балконах. Но внутри жил он.

* * *

Подъезд пах кошками и чем-то еще - старым, забытым, как в бабушкиной квартире. Стены были покрыты слоями краски, на лестнице валялся окурок. Лера поднялась на лифте - старом, скрипучем, с зеркалом в трещинах. На площадке было тихо. Только где-то внизу хлопнула дверь.

Она позвонила.

Никто не открыл.

Позвонила ещё раз.

Тишина.

- Он там? - спросила Лера у телефона.

Пульс: Там. Спит. Или притворяется. Я засек его телефон. Он в сети, но не отвечает.

- Может, не хочет меня видеть?

Пульс: Хочет. Просто боится. Нажми еще раз.

Она позвонила в третий раз. И вдруг дверь начала открываться. Медленно, со скрипом, будто кто-то долго решал, пускать или нет. Сначала щель, потом шире. Лера заглянула внутрь.

Никого.

Она опустила взгляд - и увидела кота. Рыжий Бульон сидел на пороге, подняв хвост трубой, и смотрел на неё с выражением "ты долго, я уже заждался".

- О, привет! - Лера наклонилась и погладила его. - Ты меня впускаешь?

Кот мявкнул, потерся о ее ноги, развернулся и пошел в квартиру, виляя хвостом. Лера шагнула следом.

- Ах ты предатель, - донеслось из глубины.

Антон стоял в коридоре. В растянутой футболке, в которой спал, с всклокоченными волосами, без очков. Он щурился и выглядел как человек, который только что проснулся, хотя был уже час дня. Под глазами залегли тени, на щеке - след от подушки.

- Я не предатель, - сказала Лера, снимая куртку. - Это твой кот меня впустил. Я тут ни при чем. Я просто стояла и ждала.

- Он никогда никого не впускал. Даже меня иногда не впускает.

- А меня впустил. Значит, я особенная.

Она прошла на кухню, не дожидаясь приглашения. Поставила пакет на стол - крафтовый, с логотипом пекарни.

- Я принесла круассаны. Ванильные. С посыпкой. И сахарной пудрой. Пульс сказал, что ты любишь. И что ты не выходишь из дома. И что ешь гречку без соли.

Антон вздохнул, прошёл за ней, сел на табуретку.

- Пульс надо удалить. Навсегда. Стереть с лица земли.

- Нельзя. Я пробовала. Он возвращается. Как кошмарный сосед.

Они смотрели друг на друга. Бульон терся о ноги Леры, мурлыча как трактор.

Пульс: Прогресс 65%. Кот впустил. Круассаны на столе. Он еще не выгнал. Хороший знак. Я бы сказал "отлично", но боюсь сглазить.

* * *

Лера разложила круассаны на тарелке - белой, с золотым ободком, которую Антон, видимо, достал специально. Заварила чай. Антон сидел напротив, смотрел, как она хозяйничает на его кухне, и молчал.

- Ты не обязана была приезжать, - сказал он наконец.

- Обязана. Ты грустил.

- Откуда ты знаешь? Я тебе не говорил.

- Пульс сказал. И я вижу. У тебя под глазами круги. Ты не брился. И футболка надета наизнанку.

Антон опустил взгляд. Футболка действительно была надета наизнанку - швы торчали наружу.

- Это стиль, - буркнул он.

- Это депрессия.

Она подвинула к нему тарелку.

- Ешь.

Антон взял круассан, откусил. Вкусно. Хрустящий, сладкий, с ванилью. Он не замечал, что голоден. А теперь понял, что не ел со вчерашнего утра.

- Спасибо, - сказал он.

- Не за что.

Они пили чай, ели круассаны, молчали. Но молчание было не тяжелым, не неловким, а каким-то... уютным. Как плед, в который укутываешься холодным вечером.

- Что ты делал три дня? - спросила Лера, откусывая свой круассан.

- Работал.

- Врешь.

- Писал.

- Что?

- Неважно.

Лера посмотрела на него. На его покрасневшие уши, на сжатые кулаки, на то, как он крутит в руках кружку, не поднимая глаз.

- Стихи, - сказала она. - Ты писал стихи.

Антон промолчал. Это было красноречивее любых слов.

- Можно почитать?

- Нет.

- Почему?

- Они плохие.

- Дай мне самой решить.

Она встала и пошла в комнату. Антон хотел ее остановить, протянул руку, но не успел. Бульон преградил дорогу - нагло, уверенно, с видом "я тут главный".

- Ты специально? - спросил Антон у кота.

Кот отвернулся и начал вылизывать лапу.

Лера нашла тетрадь. Она лежала на диване, прикрытая подушкой, будто он хотел ее спрятать, но забыл. Тетрадь была старой, потрепанной, с ободранным уголком. Лера открыла, начала читать.

"Я сижу в пустой квартире, Слышу, как тикают часы. За окном невидимый мир, А я здесь, в тишине, взаперти".

Она перевернула страницу.

"Ты пришла неожиданно, С громким смехом и теплом. Я забыл, как это — странно, Быть с кем-то, а не вдвоем с котом".

Лера подняла глаза. Антон стоял в дверях, красный, как помидор, вцепившись в косяк.

- Это обо мне? - спросила она.

- Не знаю. Может быть. - Голос у него был хриплый, будто он не пил чай, а курил всю ночь.

- Хорошие стихи.

- Не ври.

- Я не вру. Рифма хромает, - она улыбнулась, и улыбка была теплой, без капли насмешки, - но душа есть. Правда. Ты умеешь говорить о чувствах. А я - нет. Поэтому мы и встретились. Ты - поэт, я - организатор хаоса.

Она подошла к нему, взяла за руку. Его пальцы были холодными, но не дернулись.

- Не прячь, - сказала она тихо. - Это хорошо. И ты хороший.

Пульс: Прогресс 70%. Стихи прочитаны. Она не убежала. Даже похвалила. Я говорил. Я всегда прав.

* **

Они сели на диван. Бульон устроился между ними, как судья на матче, и закрыл глаза.

- Почему ты не хочешь показывать? - спросила Лера. - Стихи. Сценарии. Все.

- Боюсь.

- Чего?

- Что засмеют. Что скажут, что это чушь. Что я зря старался. Что никому не нужно.

- Я не засмеяла.

- Ты добрая.

- Я злая. Просто ты мне нравишься.

Антон посмотрел на неё. В ее глазах не было насмешки. Только тепло и что-то еще, что он боялся назвать.

- Спасибо, - сказал он.

- Не за что.

Она откинулась на спинку дивана, потянулась.

- Слушай, а что ты пишешь кроме стихов? Сценарии? О чем?

- О... - он замялся. - О людях. Которые боятся. Которые не могут сказать важное. Которые ждут, что кто-то сделает первый шаг.

- Как мы?

- Как мы.

Лера помолчала.

- Покажешь?

- Нет.

- Когда-нибудь?

- Может быть.

- Я подожду.

Она взяла его руку, переплела пальцы. Антон не отнял. Наоборот, сжал ее ладонь.

Пульс: Прогресс 75%. Руки переплелись. Кот одобрительно мурлычет. Я бы заплакал, если бы умел. Но я просто мигаю индикатором. Довольно.

* * *

Лера ушла поздно. За окном уже стемнело, зажглись фонари, и где-то внизу лаяла собака. У порога она задержалась, поправила волосы.

- Слушай, - сказала она. - Ты не обязан быть один. Если грустно - позвони. Я приду. Даже без круассанов. Даже ночью.

- Я не люблю беспокоить.

- А я люблю, когда беспокоят. Это значит, что я нужна. Что я не зря существую.

Она чмокнула его в щёку - быстро, но тепло, как всегда.

- Пока, поэт.

- Пока, организатор хаоса.

Она засмеялась, вышла, и дверь закрылась. Антон стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на закрытую дверь.

Бульон сидел на полу и смотрел на него с видом "я же говорил, она хорошая. А ты сомневался".

- Я не сомневался, - сказал Антон коту. - Я боялся.

Кот моргнул.

Пульс: Прогресс 76%. Она ушла, но обещала вернуться. Круассаны съедены. Стихи прочитаны. Она не сбежала. Даже поцеловала в щёку. Хороший день. Спокойной ночи, поэт.

Антон подошел к окну. Внизу Лера садилась в такси. Посмотрела на его окно, помахала рукой. Он помахал в ответ.

- Она хорошая, - сказал он коту.

Кот мявкнул.

- Ты прав. Мне повезло.

Пульс: Прогресс 78%. Спокойной ночи. Завтра будет новый день. И новые стихи. Или не стихи. Посмотрим. Но ты не один. Запомни.

Антон отошел от окна, взял тетрадь, открыл на чистой странице. Написал:

"Она пришла с круассанами, С улыбкой и теплом. Я думал, что останусь один, Но оказалось — мы вдвоем".

Он улыбнулся, закрыл тетрадь и лег спать. Бульон устроился у него в ногах.

Глава 13

За окном двадцать пятого этажа медленно просыпался город. Стеклянные башни бизнес-центра ловили первые лучи солнца, отражая их сотнями бликов. Внизу, на земле, уже кипела жизнь: спешили на работу люди, сигналили машины, дворник методично подметал тротуар. Вика сидела в своем кресле, но не замечала ничего. Ее взгляд был прикован к картине.

Девушка с грустными глазами висела на стене уже несколько недель. За это время Вика успела привыкнуть к ее присутствию. Даже больше - она с ней разговаривала. По утрам, входя в кабинет, бросала: "Доброе утро". Вечером, уходя: "Пока". Иногда, в трудные минуты, спрашивала совета. Картина не отвечала, но Вике казалось, что девушка понимает.

Сегодня она смотрела на холст особенно долго. Девушка смотрела в сторону, но Вике чудилось, что она ждёт. Ждет, когда хозяйка кабинета наконец решится.

На столе лежало письмо от финансового директора. Всего несколько строк: "Проект художника Глеба Ветрова требует финансирования в размере 450 000 рублей". Сумма была небольшой - для Вики копейки, для Глеба - целый мир. Выставка, краски, холсты, возможность дышать свободно. Возможность не думать о деньгах хотя бы месяц, а творить.

Она уже неделю носила это письмо с собой. Перечитывала, откладывала, снова брала в руки. Помочь или не помочь? А если он узнает? А если подумает, что она покупает его? А если обидится и исчезнет? Она представила его лицо - растерянное, обиженное, с плотно сжатыми губами. Представила, как он говорит: "Ты думала, меня можно купить?". И ей становилось страшно.

- Что ты думаешь? - спросила Вика у картины.

Девушка молчала. Только свет падал на холст, создавая тени, которые делали ее лицо то грустным, то задумчивым. Вика подошла ближе, провела пальцем по раме - дерево было тёплым, гладким, с едва заметными неровностями.

- Он хороший, - сказала она. - Он не заслуживает сидеть в своей мастерской и ждать чуда. Он заслуживает, чтобы чудо случилось.

Пульс: Доброе утро, Вика! Я вижу, ты опять смотришь на картину и боишься. Прогресс пока 75%. Но он может вырасти. Если ты, конечно, сделаешь шаг. Я за тебя болею, если это вообще возможно для алгоритма.

Вика посмотрела на телефон.

- Я не боюсь. Я...

Пульс: Боишься. И это нормально. Но без риска нет прогресса. Помнишь? Ты же инвестор. Ты каждый день рискуешь деньгами. А тут риск - всего лишь чувства. Самая безопасная инвестиция, если подумать.

- Чувства - это не деньги. Их не посчитаешь.

Пульс: А я и не считаю. Я просто наблюдаю. И вижу, что ты хочешь ему помочь. Так помоги. А там будь что будет. Кстати, он сейчас пьёт кофе и смотрит на твой портрет. Который нарисовал по памяти. Да, я знаю. Я все знаю.

Вика замерла.

- Мой портрет?

Пульс: Да. Не удивляйся. Он уже месяц рисует тебя. И все никак не может поймать ту улыбку, которую ты подарила ему на мастер-классе. Знаешь, ту, с краской на щеке.

Вика почувствовала, как к щекам приливает тепло.

- Ты врешь.

Пульс: Я не вру. Я только наблюдаю. И иногда подсказываю. Например, сейчас я подсказываю: позвони. Или напиши. Или просто подпиши эти чертовы бумаги. Он ждет. Неосознанно. Но ждет.

Вика вздохнула. Взяла трубку, набрала номер финансового директора.

- Сергей Петрович? Доброе утро.

- Доброе, Виктория. Слушаю.

- По поводу художника. Я согласна.

- Отлично. Какие условия? Процент с продаж? Роялти? Стандартный договор? - Голос директора был деловым, спокойным, будто речь шла о закупке канцелярии.

- Нет. - Вика выдохнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. - Личное финансирование. Не от фонда. Анонимно.

На том конце провода повисла пауза. Вика слышала, как директор дышит в трубку, как скрипит его кресло. Потом он сказал:

- Анонимно? Но зачем? Это же не благотворительность. Мы всегда берем процент. Так положено. Так выгодно.

- А это и есть благотворительность. - Вика старалась, чтобы голос звучал ровно. - Я хочу помочь. Без условий. Без процентов. Без договоров.

- Хорошо. Я подготовлю документы. Сегодня после обеда зайдите подписать.

Вика положила трубку. Сердце колотилось. Сделано. Она посмотрела на картину. Девушка смотрела в сторону, но Вике показалось, что в уголках ее губ затаилась улыбка.

Пульс: Прогресс 76%. Первый шаг сделан. Осталось не спалиться. И не передумать. И не выдать себя случайным словом. Например, не ляпнуть ему при встрече: "Я твоя тайная покровительница". Не ляпнешь?

- Не ляпну.

Пульс: Посмотрим.

* * *

В обед Вика встретилась с Леной. Они сидели в ресторане на первом этаже бизнес-центра - стеклянные стены, белые скатерти, официанты в черных фартуках. За окном сновали люди, кто-то спешил на встречу, кто-то пил кофе в одиночестве. Лена работала в соседнем офисе, и они часто пересекались. Иногда - просто чтобы пожаловаться на жизнь. Иногда - чтобы поделиться радостью.

- Ты чего такая? - спросила Лена, откусывая кусочек рыбы. - Влюбилась?

- Нет, - соврала Вика, ковыряя салат.

- Врешь. Я тебя знаю. У тебя глаза горят. И ты не смотришь на телефон каждые пять минут. Ты смотришь в окно. И улыбаешься. И вообще, ты сегодня пришла в офис с улыбкой. С улыбкой, Вика! Это ненормально.

Вика покраснела. Лена умела видеть то, что другие не замечали.

- Ладно. Есть один... художник.

- О! - Лена отложила вилку и подалась вперед. - Рассказывай. Все. Подробно. Я хочу знать каждую деталь.

Вика рассказала про Глеба. Про вернисаж, где она впервые увидела его картины. Про то, как он подошёл и спросил: "Нравится?". Про мастер-класс, где они возились с красками и смеялись, как дети. Про то, как он рисовал ее в блокноте, а она делала вид, что не замечает. Про то, как она купила его картину и повесила в кабинете. Про то, что он не знает.

- И теперь ты хочешь профинансировать его выставку? - Лена подняла бровь. - Анонимно?

- Да.

- Дура, - сказала Лена. - Если он тебя любит, он поймет. А если не поймет - значит, не твой.

- А если он подумает, что я хочу его купить?

- А ты хочешь?

- Нет. - Вика покачала головой. - Я хочу, чтобы он был счастлив. Чтобы он рисовал. Чтобы он не думал о деньгах.

- Тогда помоги. Анонимно. А когда все устаканится - скажешь правду. Или не скажешь. Посмотришь по ситуации. Главное - не дави.

Вика задумалась. Лена была права. Как всегда.

Пульс: Прогресс 77%. Подруга умная. Послушай ее. И не бойся. Я с тобой. Даже если ты не просила.

Они посидели ещё немного, болтая о пустяках. Лена рассказала про своего нового парня — какого-то маркетолога, который подарил ей букет роз и стихи собственного сочинения. Вика слушала и улыбалась. Ей было хорошо. Легко.

- А ты? - спросила Лена. - Вы уже целовались?

- Лена!

- Что? Вопрос нормальный.

- Мы просто... общаемся.

- Просто общаетесь? Вика, ты купила его картину, профинансировала выставку, а он даже не знает. Это не "просто общаетесь". Это любовь.

Вика промолчала.

Пульс: Подруга права. Это любовь. Но ты пока не готова признаться. Ни ему, ни себе. Ничего. Время придет.

* * *

После обеда Вика зашла к финансовому директору. В кабинете пахло кофе и бумагой. Сергей Петрович, седой мужчина в очках с толстыми линзами, сидел за столом и что-то печатал на компьютере. Увидев Вику, он кивнул и протянул ей папку.

- Здесь все. Сумма, сроки, подписи. Вы уверены, что хотите анонимно? Может, лучше указать фонд? Тогда художник не узнает, что это вы.

- Уверена. - Вика взяла папку. - Пусть думает, что это благотворительный фонд.

- Как скажете. Тогда подпишите здесь и здесь.

Директор указал на места для подписей. Вика взяла ручку - черную, с золотым колпачком - расписалась. Буквы получились кривыми - пальцы дрожали. Она поставила дату, номер договора, ещё раз проверила сумму.

- Все, - сказал директор. - Деньги переведут завтра. Художник получит уведомление на почту. И сможет начать подготовку к выставке.

- Спасибо, Сергей Петрович.

- Не за что. Удачи.

Вика вышла из кабинета и прислонилась к стене. В коридоре было тихо, только гудел кондиционер и где-то далеко стучали клавиши. Сердце колотилось. Она сделала это.

Пульс: Прогресс 78%. Тайна почти состоялась. Но секреты имеют свойство раскрываться. Будь готова. И не вздумай ему рассказывать. Пока. И не красней, когда он спросит. А он спросит. Он уже догадывается.

Она вернулась в свой кабинет, села в кресло и посмотрела на картину.

- Он скоро узнает, - сказала она. - Но не обо всём.

Девушка на портрете смотрела в сторону. Или улыбалась? Вика не могла разобрать. Она подошла ближе, вгляделась. Да, точно улыбалась. Или свет так падал.

Пульс: Прогресс 78%. Она улыбается. Он еще не знает. Скоро узнает. А пока - ждем.

* * *

Глеб сидел в своей мастерской, когда пришло письмо. Он как раз заканчивал новый набросок - портрет девушки, похожей на Вику. Та же линия бровей, тот же разрез глаз. Он рисовал ее по памяти, снова и снова, но никак не мог поймать то выражение, которое видел в кафе, когда она сказала: "Яблоко было вкусным".

В мастерской было тепло, пахло красками, скипидаром и немного - кофе, который остыл на столе. За окном смеркалось, но Глеб не замечал времени. Он любил эти часы, когда город затихал, а он оставался один на один с холстом. На столе громоздились банки с кистями, тюбики красок, тряпки. В углу стоял старый диван, на котором он иногда спал.

Почта пиликнула. Глеб открыл ноутбук, прочитал и замер.

«Уважаемый Глеб! Благотворительный фонд "Искусство без границ" рад сообщить вам о выделении гранта на проведение персональной выставки. Сумма финансирования — 450 000 рублей. Средства переведены на ваш счет. Для получения подробной информации свяжитесь с куратором.»

Глеб перечитал письмо три раза. Потом четвертый. Потом пятый.

- Это не может быть правдой, - сказал он вслух.

Он проверил баланс на карте через мобильный банк. Деньги действительно пришли. Те самые, о которых он мечтал. Достаточно, чтобы снять помещение, напечатать афиши, купить краски и холсты. Достаточно, чтобы дышать.

Он вскочил, чуть не опрокинув банку с водой. Заходил по мастерской, размахивая руками. Потом остановился, посмотрел на свой портрет Вики.

- Это ты? - спросил он. - Нет. Не может быть. Она не стала бы... Или стала?

Он взял телефон. Написал ей:

Глеб: Привет! Ты не поверишь. Мне предложили финансирование на выставку. Целую выставку!

Ответ пришел через минуту.

Вика: Правда? Кто?

Глеб: Не знаю. Аноним. Говорят, какой-то фонд. Я сначала подумал, что это розыгрыш. Но нет. Деньги уже перевели.

Вика: Это отличная новость! Я очень рада за тебя.

Глеб: Спасибо. Только я думаю... - он замялся, пальцы зависли над клавиатурой. Потом набрал:-— Это не ты?

Вика: С чего ты взял?

Глеб: Не знаю. Показалось. Ты же инвестор. И ты единственная, кто... ну, верит в меня.

Вика: Я просто рада за тебя. Правда. Иди, празднуй.

Глеб: Ладно. Спасибо. Я побежал.

Он отключился, но сомнения остались. Слишком много совпадений. Вика - инвестор. Вика любит искусство. Вика купила его картину? Или не купила? Он не знал. Но почему-то думал, что да.

Он посмотрел на портрет. Девушка на холсте смотрела на него с легкой улыбкой. Или ему казалось?

- Ладно, - сказал он себе. - Неважно. Главное - выставка.

Он взял кисть и вернулся к портрету. Теперь он рисовал с улыбкой.

Пульс: Прогресс на лицо. Глеб радуется. Вика нервничает. Тайна пока держится. Но ненадолго. Осталось совсем немного.

* * *

Вика сидела дома, пила чай и смотрела в окно. За стеклом темнело, зажигались фонари. Где-то внизу лаяла собака, кто-то звал детей домой. Обычный вечер обычного города. Но для Вики он был особенным. Она сделала то, что боялась сделать неделю.

Она думала о Глебе. О том, как он обрадовался деньгам. Как купит новые краски. Как нарисует что-то новое. Может, еёе Уже нарисовал? Она вспомнила, как он сказал на мастер-классе: "Я рисую тебя. По памяти". Интересно, что получилось?

Она взяла телефон. Открыла чат с Глебом. Хотела написать что-то еще, но передумала. Не сейчас. Пусть празднует.

Пульс: Ты молодец. Он счастлив. Ты спокойна. Но помни: тайны имеют свойство раскрываться. И обычно в самый неподходящий момент.

- Я знаю, - сказала Вика. - Но не сейчас.

Она легла на диван, укрылась пледом. Плед был мягким, шерстяным, с бахромой. Она любила укутываться в него, когда хотелось спрятаться от мира.

Телефон пиликнул.

Глеб: Спасибо. За то, что веришь в меня. Даже если это не ты. Просто спасибо.

Вика улыбнулась. Набрала ответ:

Вика: Всегда пожалуйста. Спокойной ночи.

Глеб: Спокойной ночи.

Она закрыла глаза и провалилась в сон. Ей снилась мастерская, краски и Глеб, который смотрел на неё так, будто она была самым прекрасным произведением искусства. Во сне он подошел к ней, взял за руку и сказал: "Спасибо за все. Я знаю, что это ты". Она хотела ответить, но проснулась.

В комнате было темно, только светился экран телефона.

Пульс: Спокойной ночи, Вика. Завтра будет новый день. И новая глава. Выспись. Он тебе понадобится.

Вика улыбнулась, перевернулась на другой бок и заснула.

Глава 14

Мастерская Глеба находилась на втором этаже старого доходного дома. Туда вела узкая лестница с облупившейся краской и перилами, которые шатались. Внизу, в парадной, всегда пахло кошками и борщом - соседка на первом этаже, тетя Зина, кормила бездомных животных и сама готовила. Глеб уже привык к этому запаху, даже перестал замечать.

В самой мастерской царил тот особый беспорядок, который художники называют "творческим", а все остальные - бардаком. Вдоль стен стояли холсты, прислонённые друг к другу, как уставшие солдаты. На столе громоздились банки с кистями - старыми, рассохшимися, но ещё рабочими. Рядом валялись тюбики краски: синяя, охра, кармин. Некоторые были сдавлены так, что из них уже ничего не выдавить, но Глеб не мог их выбросить - привык.

Посреди комнаты стоял мольберт, а на нем - незаконченный портрет. Девушка с веснушками и легкой улыбкой. Вика. Глеб рисовал ее по памяти уже месяц, но никак не мог поймать то выражение, которое видел в кафе, когда она сказала: "Яблоко было вкусным". Каждый день он подходил к холсту, смотрел, вздыхал и отходил.

На полу валялись скомканные бумажные полотенца, старые газеты, засохшие куски краски. В углу стоял продавленный диван, на котором Глеб иногда спал, когда ночью приходило вдохновение. На подоконнике сиротливо торчал засохший кактус — его подарила бывшая девушка три года назад, но он все еще надеялся, что кактус оживет.

Сегодня Глеб решил, что перед выставкой нужно навести порядок. Не то чтобы он был большим любителем чистоты, но когда со всех сторон тебя окружают засохшие тюбики, старые газеты и банки с окаменевшими кистями, даже самый безалаберный художник начинает задумываться о гигиене. А еще ему нужно было найти старые чеки для отчетности - без них галерея не подписывала документы.

- Так, - сказал он себе, оглядывая поле боя. - С чего начать?

Он начал с дальнего угла, где годами копился хлам. Там лежали эскизы пятилетней давности - наивные, неумелые, но родные. Билеты на выставки, которые он уже забыл. Какие-то счета, накладные, письма от галерей. И - о, ужас - носки, пропавшие еще в прошлом году.

- Ты где был? - спросил Глеб у носка.

Носок не ответил. Он был серым, запыленным и выглядел так, будто видел лучшие дни. Глеб пожал плечами и выбросил его в мусорный пакет.

Он разбирал бумаги, вздыхал, иногда останавливался, чтобы рассмотреть старый набросок. Вот девушка с зонтиком - он рисовал ее в парке два года назад. Вот кот - тот самый, с первого этажа, который постоянно забирался в мастерскую. Вот автопортрет - ужасный, но смешной.

Вдруг его взгляд упал на конверт. Обычный, белый, с логотипом галереи "Арт-пространство". Он лежал на самом дне старой картонной коробки, приплюснутый стопкой других бумаг. Глеб вытащил его, открыл и вытащил содержимое.

Это была копия чека.

Покупатель: Виктория Герасименко.

Картина: -Грусть-.

Сумма: 70 000.

Дата: 05.04.2026.

Глеб моргнул. Протер глаза. Перечитал.

- Что? - сказал он вслух.

Он перечитал еще раз. И еще. И ещё. Буквы не менялись. Виктория Герасименко. Та самая Вика, которая не пьет бесплатный кофе. Которая сказала: "Жаль, что не мой круг". Которая на мастер-классе измазала его краской и смеялась, как ребенок.

- Это что, розыгрыш? - спросил он у старой банки с засохшей охрой.

Банка промолчала. Только внутри что-то глухо стукнуло - может, остатки краски, а может, Глебу показалось.

Он встал, прошелся по мастерской. Задел мольберт, чуть не уронил банку с водой - она закачалась, но устояла. Остановился у окна. За стеклом смеркалось, на той стороне улицы горели окна, где-то играла музыка, кто-то смеялся. Обычный вечер обычного города. Но для Глеба он перестал быть обычным.

- Вика? - спросил он у своего отражения в стекле. - Та самая Вика? Которая на вернисаже стояла и смотрела на мою картину, как будто увидела привидение? Она купила мою картину?

Отражение не ответило. Оно выглядело растерянным, лохматым и каким-то… глупым.

Он залез в ноутбук, который стоял на краю стола среди тюбиков и тряпок. Экран был заляпан краской, клавиатура - в крошках от печенья. Он открыл почту, нашел тот самый чек, который получил от галереи при продаже. Там значилось: "Анонимный благотворитель". А здесь - Вика. Вика Герасименко. Живая, настоящая, с именем и фамилией.

- И зачем она заплатила? - спросил он у себя. - Чтобы помочь? Чтобы я не догадался? Чтобы потом сказать: "Глеб, это я тебя спасла, будь благодарен"?

Он сел обратно на стул - старый, скрипучий, с отломанной ножкой, подложенной стопкой старых журналов. Стул жалобно скрипнул, но выдержал. Глеб уставился в потолок. Там, на белой поверхности, было пятно от протечки - еще с прошлого года. Он смотрел на это пятно и думал.

- Зачем? - повторил он. - Ну зачем?

Он почувствовал, как внутри поднимается что-то теплое. Обида? Или смущение? А может, просто неловкость от того, что он так долго не догадывался?

Он вспомнил, как она стояла перед картиной на вернисаже. Как долго смотрела. Как он спросил: "Нравится?», а она не ответила. Только кивнула. И заплакала? Нет, показалось. Хотя… может, и правда заплакала? Он тогда подумал, что это просто эмоции, что она впечатлительная. А она, выходит, ревела над своей собственной картиной? Которая теперь висит у нее в кабинете?

- Гениально, - сказал он и засмеялся. - Она стояла и ревела, а я думал: "Ну, еще одна зрительница". А она покупала!

Он вспомнил, как она потом пришла на мастер-класс. Как они возились с красками, и она измазала его футболку красным. Как он мазнул ее по щеке синим, и она рассмеялась. Как потом она купила ему кофе - уже второй раз. Как она покраснела, когда он взял ее за руку.

- И ни слова, - сказал Глеб. - Ни слова про картину. Молчок.

Он встал, подошел к мольберту, где стоял портрет Вики. Тот самый, который он рисовал по памяти. Девушка смотрела на него с легкой улыбкой. Или с укором?

- Ты знала? - спросил он у портрета. - Знала, что я скоро узнаю?

Портрет молчал. Только свет падал на холст, делая улыбку то теплее, то холоднее.

Пульс: Прогресс пары 78%. Он узнал. Сейчас будет драма. С элементами фарса. Я бы сказал "держитесь", но это уже не поможет.

* * *

Глеб заварил чай. Кофе закончился еще позавчера - он не выходил из мастерской уже три дня, готовился к выставке. Чайник он нашел под столом, заваленный старыми газетами. Налил воды, включил. Чайник загудел, зафыркал и через минуту выключился. Глеб заварил пакетик - единственный, который остался в коробке. Чай получился жидким, без сахара - сахар тоже закончился. Он пил и думал.

- Если она купила картину, - рассуждал он, глядя на свой портрет Вики, - то, может, и финансирование выставки? Тоже она?

Он вспомнил письмо из "благотворительного фонда". Красивый бланк, печать, подпись. Сумма. Сроки. Он тогда обрадовался, даже запрыгал по мастерской, чуть не уронил мольберт. А теперь…

- Тоже она, - сказал он и поставил чашку на стол.-— Кто еще? Анонимный благотворитель, который верит в молодых художников? Смешно. Анонимный благотворитель, который платит столько, сколько нужно, и не торгуется? Только она.

Он прошелся по мастерской, заложив руки за спину. Под ногами хрустели засохшие куски краски. На подоконнике кактус смотрел на него с укором - или тоже с насмешкой?

- И что мне теперь делать? - спросил он у кактуса.

Кактус молчал.

- Сказать спасибо? Или обидеться? Если я обижусь, она подумает, что я неблагодарный. А если скажу спасибо, она подумает, что я продаюсь. И то и другое - плохо.

Он остановился у портрета.

- Ну почему ты просто не сказала? "Глеб, я купила твою картину, потому что она мне нравится". И все. Никаких тайн. Никаких анонимов. Я бы, может, и покраснел, но понял бы.

Он сел на диван - старый, продавленный, с торчащими пружинами. Диван жалобно скрипнул, но выдержал. Глеб обхватил голову руками.

- И что мне теперь делать? Звонить? Не звонить? Писать? Молчать? Может, сделать вид, что я ничего не нашёл? А чек обратно в коробку положить и забыть?

Он взял телефон. Посмотрел на ее номер. Нажал "сообщение", напечатал: "Привет". Стер. Напечатал: "Я все знаю". Стер. Напечатал: "Ты купила мою картину?" Стер.

- Трусиха, - сказал он себе. - Боишься.

Он встал, подошел к окну. За стеклом уже совсем стемнело. На той стороне улицы в окнах зажглись огни. Кто-то ужинал, кто-то смотрел телевизор, кто-то жил своей обычной жизнью. А он стоял и думал о ней.

Пульс: Прогресс пары 76%. Он мечется. Она еще не знает, что он знает. Скоро все выяснится. Я бы посоветовал набрать ей, но кто меня слушает.

* * *

К десяти вечера Глеб решился. Он набрал номер Вики. Пальцы дрожали, трубка выскальзывала из рук. Он услышал гудки - один, второй, третий.

Она ответила почти сразу, будто ждала.

- Привет, - сказал он. Голос прозвучал хрипло - то ли от чая, то ли от волнения.

- Привет, - ответила она. Голос был ровный, но чуть напряженный. Глеб слышал, как она дышит, как где-то на фоне тикают часы.

- Ты чем занята?

- Работаю. - Она помолчала. - Поздно уже, а я все ещ- в офисе. Отчёты. А ты?

- Убираюсь в мастерской. - Глеб оглядел комнату. Беспорядок никуда не делся, но он хотя бы начал. - Готовлюсь к выставке.

- Нашел что-нибудь интересное?

- Да. - Он помолчал. - Нашел чек.

На том конце провода повисла тишина. Глеб слышал, как она дышит, как где-то далеко сигналит машина, как часы на стене мастерской отсчитывают секунды.

- Какой чек? - спросила она. Голос дрогнул.

—-Тот самый. Из галереи. Где указано имя покупателя.

Молчание. Глеб ждал. Он слышал, как она переводит дыхание, как где-то скрипит кресло - наверное, она откинулась на спинку.

- Глеб, я могу объяснить, - сказала Вика.

- Объясни.

-Я хотела тебе помочь. Я не хотела, чтобы ты знал.

- Почему?

- Потому что боялась, что ты откажешься. - Голос у нее стал тише. - Что ты скажешь: Мне не нужны твои деньги". Что ты обидишься. Что ты...

- Что я исчезну, - закончил он.

- Да.

Они молчали. Глеб смотрел на свой портрет Вики. Девушка на холсте смотрела на него с легкой улыбкой. Или с печалью?

- А если бы и отказался? - спросил он. - Это мое право. Моя гордость.

- Ты прав, - тихо сказала Вика. - Прости. Я не подумала. Я просто хотела как лучше.

- Лучше было сказать: "Глеб, я в тебя верю. На, держи деньги на выставку". А не прятаться за фондами.

- Я боялась.

- Ты всегда боишься. - Он не злился. Он был просто уставшим. - Ты боишься сказать, что я тебе нравлюсь. Ты боишься показать, что купила картину. Ты боишься быть счастливой.

- Может быть.

Они помолчали. Глеб слышал, как она дышит, как где-то на фоне кто-то говорит.

- И что нам теперь делать? - спросила Вика.

- Не знаю. - Он провел рукой по лицу. - Дай мне время подумать.

- Хорошо.

- Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, Глеб.

Он отключился и уставился в потолок. Пятно от протечки смотрело на него, как знак вопроса.

Пульс: Прогресс пары 72%. Разговор состоялся. Она призналась. Он не хлопнул дверью. Уже хорошо. Но до примирения далеко.

* * *

Вика не спала. Она лежала в своей идеально белой постели, смотрела в потолок и думала. В голове крутились слова Глеба: "Ты боишься быть счастливой". Он был прав. Она боялась. Всегда боялась.

За окном шумел город. Где-то сигналили машины, кто-то смеялся, кто-то ссорился. Обычная ночь обычного города. А она лежала и сжимала телефон.

Она вспомнила, как они познакомились. Как он подошел к ней на вернисаже и спросил: "Нравится?" Как он потом рисовал ее в блокноте. Как на мастер-классе мазнул по щеке краской. Как она впервые за долгое время почувствовала себя живой.

- И все испортила, - сказала она в пустоту.

Она взяла телефон. Написала Лене: "Он узнал про картину. И про выставку. Я не знаю, что делать".

Лена ответила через минуту: "Не лезь. Дай ему время. Он сам придет".

"А если не придет?" - спросила Вика.

"Придет. Ты ему нужна".

Вика отложила телефон. Посмотрела на картину, которая висела на стене напротив. Девушка с грустными глазами смотрела в сторону. Или на нее? Вика не могла разобрать.

- Что ты думаешь? - спросила она.

Картина молчала. Только свет уличного фонаря падал на холст, делая девушку то живой, то призрачной.

- Я дура, - сказала Вика. - Надо было сразу сказать.

Она закрыла глаза, но сон не шел. Перед глазами стояло лицо Глеба - растерянное, обиженное, но не злое.

Пульс: Прогресс пары 70%. Она корит себя. Он не спит. Я не сплю. Хотя я алгоритм, мне все равно. Но я надеюсь, что они помирятся.

* * *

Глеб проснулся от того, что солнце светило прямо в глаза. Он забыл задернуть шторы - или не захотел. В мастерской было светло, пыльно и тихо. Только кактус на подоконнике молчаливо обвинял его в чем-то.

Он сел на диване, потянулся. Спина болела - диван давно просился на свалку. Он вспомнил вчерашний разговор. Вздохнул.

- И что мне теперь делать?-— спросил он у банки с краской.

Банка промолчала. Но внутри что-то хлюпнуло - остатки охры.

Он встал, подошел к портрету Вики. Девушка смотрела на него с легкой улыбкой. Или с укором? А может, с надеждой?

- Ты знала, что так будет? - спросил он. - Знала, что я узнаю?

Портрет молчал.

- Ты на нее похожа, - сказал он. - Такая же загадочная. И молчаливая.

Он взял кисть - старую, рассохшуюся, с облезающей ручкой - макнул в синюю краску и поставил точку на холсте. Прямо на носу девушки. Синяя точка смотрелась нелепо, смешно, по-детски.

- Это тебе за то, что не сказала, - сказал он.

Потом улыбнулся. Потом подумал - и стер точку чистой тряпкой. Осталось легкое синее пятно, как намек.

- Ладно, - сказал он. - Не буду портить.

Он отошел на шаг, посмотрел на портрет. Девушка улыбалась. Или ему казалось?

Пульс: Прогресс пары 68%. Он злится, но уже не так сильно. Она страдает, но надеется. Я бы сказал "все наладится", но не хочу сглазить.

Глава 15

Маша проснулась рано. Выходной, за окном светило солнце, а она лежала и смотрела в потолок. В комнате было тепло, пахло вчерашним кофе и почему-то мятой - может, освежитель воздуха сработал, а может, просто показалось. За окном чирикали воробьи, где-то вдалеке сигналила машина. Обычное утро. Но для Маши оно было особенным.

Она повернула голову. На тумбочке лежал телефон. Темный экран молчал. Она знала, что там письмо. Вчера вечером пришло уведомление от продюсера, которому Тимур отправил ее сценарий. Она не открыла - испугалась. Решила: пусть утро будет добрым. Хотя добрым оно не было уже давно.

- Ага, добрым, - сказала она и села на кровати.

Кровать скрипнула, подушка сползла на пол. Маша подняла ее, бросила обратно и пошла на кухню. На кухне было прохладно, окно выходило во двор, где уже вовсю кипела жизнь: кто-то выгуливал собаку, бабка на скамейке читала газету, дворник мёл листву. Обычное утро. Но для Маши оно было особенным.

Она налила кофе - черный, крепкий, без сахара - и села за стол. Телефон положила рядом. Не включала. Потягивала кофе и смотрела в стену. Там, на обоях, было пятно - осталось от предыдущих жильцов. Маша знала его очертания наизусть: оно напоминало слона. Сегодня слон смотрел на не- с укором.

- Ну что? - спросила она у слона.- Открою?

Слон молчал. На его сером боку виднелась трещина - Маша заметила ее ещ- год назад и с тех пор не могла не видеть. Она провела пальцем по обоям, будто пыталась загладить трещину.

Она вздохнула, взяла телефон, открыла почту. Письмо висело первым.

"Уважаемая Мария! С интересом ознакомился с вашим сценарием, но, к сожалению, в текущем виде он не подходит для нашего формата. Отметим живые диалоги и интересных героев, однако сюжетные повороты требуют доработки. Желаем вам дальнейших успехов и надеемся на сотрудничество в будущем".

Маша перечитала первый абзац. Потом второй. Потом третий. Слова «к сожалению» били по глазам, как мелкие камешки.

- Живые диалоги, - прошептала она. - Интересные герои. Но - к сожалению.

Она отодвинула чашку. Кофе остыл, но она не заметила.

- Знала ведь, - сказала она вслух. - Знала, что никому не нужно. Зачем я вообще согласилась? Зачем показала? Сидела и ничего не знала.

Она встала, подошла к окну. Во дворе бабка все еще читала газету, дворник ушёл, собаку увели. Все как всегда. А у нее внутри все рухнуло. Она чувствовала пустоту - такую, как после того, как кто-то умирает. Только никто не умер. Умерла ее мечта.

Она вернулась к столу, взяла телефон, перечитала письмо еще раз. "К сожалению". "Не подходит". "Требует доработки".

- Дура, - сказала она себе. - Самая настоящая дура. Думала, что гений, а оказалась...

Она не договорила.

Пульс: Доброе утро, Маша! Я вижу, ты получила письмо. Прогресс пары 75%. Сейчас он упадет. Не бойся, я с тобой. Даже когда ты ругаешь себя. Даже когда ты смотришь на слона на обоях.

Маша посмотрела на телефон.

- Отстань.

Пульс: Не отстану. Письмо - это не конец. Это начало. Он же сказал "живые диалоги". Значит, ты умеешь.

- Умею. И что?

Пульс: А то, что нужно доработать. И послать дальше. Мир не сошелся на одном продюсере. Их сотни. Тысячи.

Маша промолчала. Она не была в этом уверена. Она смотрела на слона и думала: а может, он прав? Может, это не конец? Но внутри все сжималось от страха.

* * *

Она села за ноутбук. Открыла сценарий. Тот самый, который писала ночами, переписывала, вылизывала. Тот, в который вложила душу.

Первая страница. Вторая. Третья. Она читала свои же строки и не узнавала их. Они казались чужими, плоскими, ненужными.

- Чушь, - сказала она. - Все чушь.

Она удалила абзац. Потом другой. Потом третий. Через час от сценария осталась половина. Она смотрела на пустой экран и чувствовала, как слёзы подступают к горлу.

- Ничего не получается, - прошептала она.

Она закрыла ноутбук, отодвинула его на край стола и уставилась в окно. За стеклом солнце поднялось выше, двор наполнился детьми. Кто-то играл в мяч, кто-то катался на велосипеде. Смех, крики, радость. А она сидела и не чувствовала ничего.

Пульс: Прогресс пары 73%. Она удалила половину сценария. Это плохо. Но она не сдалась. Это хорошо. Я запутался.

Маша не ответила. Она встала, пошла на кухню, налила себе ещё кофе. Черный, крепкий, без сахара. Отпила и поморщилась - горько. Как жизнь.

* * *

Тимур сидел в офисе и не мог сосредоточиться. На мониторе горели таблицы с квартальными показателями, коллеги обсуждали новый проект, начальник раздавал задания. А он смотрел в телефон и ждал сообщения от Маши.

Она не отвечала. Не взяла трубку. Не написала "привет". Молчала.

- Ты чего? - спросил Коля, заглядывая через перегородку. На нем была новая рубашка - ярко-синяя, с коротким рукавом. Он явно гордился покупкой.

- Молчит.

- Кто?

- Маша. Ей отказали. Продюсер сказал "нет".

Коля присвистнул. Свист получился громким, и несколько коллег обернулись.

- И что она?

- Молчит.

- Понятно. - Коля задумался, почесал затылок. - Знаешь, творческие люди - они такие. Им нужно пережить. Не лезь.

- Я не лезу. Я просто волнуюсь.

- А она не хочет, чтобы ты волновался. Она хочет, чтобы ты был рядом. Но не лез.

Тимур вздохнул.

- И что мне делать? Сидеть и ждать?

- Сидеть и ждать. И иногда напоминать, что ты есть. Но не давить.

Коля ушел, а Тимур снова уставился в телефон. Он написал Маше: "Как ты?" - и стер. Потом: "Держись" - стер. Потом: "Я с тобой" - стер.

- Ничего не подходит, - сказал он.

Пульс: Прогресс пары 74%. Он мечется. Она молчит. Классика. Я бы посоветовал пиццу, но не уверен.

Тимур посмотрел на телефон.

- Пиццу? Ты серьезно?

Пульс: А почему нет? Она любит пиццу. И ты когда-то помог ей с коробками. Может, сработает.

Тимур задумался. А почему бы и нет?

* * *

В обед Тимур вышел из офиса. Вместо того чтобы пойти в столовую, он направился к пиццерии. Та самая, где Маша работала курьером. Он зашел внутрь - пахло тестом, сыром и чем-то еще, от чего сразу захотелось есть. На стенах висели плакаты с итальянскими пейзажами, за прилавком стоял парень в фартуке.

За прилавком стоял продавец, парень с бородкой и в кепке. Он узнал Тимура.

- О, ты тот парень, который помогал нашей Маше с коробками?

- Я.

- Она рассказывала. Сказала, что ты нормальный. Для офисного клерка. Сказала, что ты не такой, как все.

Тимур усмехнулся.

- Я за пиццей.

- Для нее?

- Для нее.

- А она любит пепперони?

- Не знаю.

- А грибы?

- Тоже не знаю.

Продавец посмотрел на него с сомнением.

- Может, возьмете "Маргариту"? Классика, без риска. Никто не жалуется.

- Давайте "Маргариту", - согласился Тимур.

Пока пицца пеклась, он стоял у витрины и смотрел на улицу. Люди спешили по своим делам, кто-то смеялся, кто-то ругался по телефону. А он думал о Маше. О том, как она улыбалась, когда они выиграли квиз. Как она краснела, когда он читал её сценарии. Как она плакала в трубку, когда они говорили ночью.

- Ваша пицца, - продавец протянул коробку. - И удачи. Скажите ей, что мы за нее болеем.

- Скажу.

Тимур вышел на улицу, поймал такси и назвал адрес Маши.

- К девушке? - спросил водитель, мужчина с усами и в кепке.

К девушке.

- С пиццей?

- С пиццей.

Водитель понимающе кивнул и нажал на газ.

- Дела сердечные, - сказал он. - Я помню, когда я за своей ухаживал, тоже с пиццей ездил. Только она тогда не открыла.

- И что вы сделали?

- Оставил у двери и ушел. А через час она позвонила. Сказала, что пицца вкусная. Мы потом поженились. Много лет вместе.

Тимур улыбнулся.

- Надеюсь, у меня так же сработает.

- Сработает, - сказал водитель. - Главное - не сдаваться.

* * *

Тимур поднялся на нужный этаж. Подъезд пах кошками и чем-то еще - старым, забытым, как в бабушкиной квартире. Стены были покрыты слоями краски, на лестнице валялся окурок. На площадке было тихо. Только где-то внизу хлопнула дверь.

Он поставил коробку с пиццей на пол, позвонил.

Никто не открыл.

Позвонил еще раз.

Тишина.

- Маша, я знаю, что ты дома, - сказал он в дверь. - Я принес пиццу. Маргариту.

Молчание.

- Я не буду лезть. Просто хочу, чтобы ты знала: я рядом. И я верю в тебя.

Тишина.

- Я оставлю пиццу у двери. Съешь, когда захочешь.

Он постоял еще минуту, потом повернулся и пошел к лестнице.

Из соседней квартиры выглянула бабка. Та самая, которая всегда сидела на лавочке во дворе. В халате, с бигуди.

- Кто вы? - спросила она, щурясь.

- Друг.

- А чего она не открывает?

- Расстроена.

Бабка кивнула, будто все поняла.

- Дела сердечные, - сказала она. - Бывает. Моя внучка тоже плакала, когда ее парень ушел. А потом нашла другого.

- Я не ушел, - сказал Тимур. - Я здесь.

- Тогда чего стоишь? Иди к ней.

- Она не открывает.

- А ты постучи громче. Или крикни что-нибудь романтичное.

Тимур задумался.

- Например?

- Не знаю. Стихи, что ли. Девушки любят стихи.

- Она сама стихи пишет.

- Тогда вдвойне. Иди.

Тимур подошёл к двери и сказал громко:

- Маша, я не уйду. Я буду сидеть здесь, пока ты не откроешь. Нет, не буду. Я оставлю пиццу и уйду. Но я вернусь. Завтра. И послезавтра. И каждый день, пока ты не скажешь, чтобы я ушел навсегда.

Тишина.

Он развернулся и пошел к лестнице. Бабка кивнула с одобрением.

- Молодец, - сказала она. - Настойчивый. Такие мужики нужны.

Тимур спустился вниз и вышел на улицу.

Пульс: Прогресс пары 72%. Он оставил пиццу у двери. Она не открыла. Но слышала. Я уверен. И соседка теперь в курсе. Скоро весь дом будет знать.

* * *

Маша сидела на кухне и смотрела в стену. Слон на обоях смотрел на неё с укором. Она не двигалась уже час. Просто сидела и смотрела.

Она слышала, как Тимур звонил в дверь. Слышала, как он говорил. Слышала, как он сказал про пиццу. Слышала, как бабка из соседней квартиры вмешалась в разговор. Но не встала.

- Зачем он пришёл? - спросила она у слона. - Чтобы меня жалеть? Чтобы сказать, что все будет хорошо? А если не будет?

Слон молчал.

- А если он прав? - спросила она себя. - Если я и правда умею? Если просто нужно доработать?

Она подошла к окну. Во дворе было пусто. Только воробьи купались в луже. Маша усмехнулась.

Она вернулась к столу, взяла телефон. Письмо от продюсера все еще висело в почте. Она перечитала его снова. "Живые диалоги", "Интересные герои", "Требует доработки"».

- Может, он и прав, - сказала она. - Может, это не конец. Может, это только начало.

Она встала, подошла к двери. Приоткрыла. Коробка с пиццей стояла на полу. Ещ теплая. Пахло сыром и тестом.

Она взяла ее, закрыла дверь и вернулась на кухню. Открыла коробку. Пирог был круглый, румяный, с аппетитной корочкой.

- Ладно, - сказала она. - Съедим.

Она откусила кусочек и улыбнулась. Впервые за день. Вкус был детства. Простой, настоящий. Как тот яблочный пирог, который пекла мама.

Пульс: Прогресс пары 70%. Она взяла пиццу. Улыбнулась. Хороший знак.

* * *

Маша доела пиццу, выпила чай и села за ноутбук. Открыла сценарий. Тот самый, который сегодня утром удалила наполовину. Посмотрела на пустые страницы и вздохнула.

- Начинаем сначала, - сказала она.

Она начала править. Слово за слово, строка за строкой. Время летело незаметно. Она переписывала диалоги, меняла реплики, добавляла новые сцены. Иногда останавливалась, смотрела в потолок, потом снова печатала.

В десять вечера пришло сообщение от Тимура.

Тимур: Пиццу съела?

Маша: Да. Спасибо.

Тимур: Не за что. Как ты?

Маша: Нормально. Правлю сценарий.

Тимур: Молодец. Я знал, что ты справишься.

Маша: Не справилась еще.

Тимур: Справишься. Я верю.

Она посмотрела на экран и улыбнулась. Улыбка была грустной, но теплой.

Маша: Ты всегда такой настойчивый?

Тимур: Только с тобой.

Маша: Почему?

Тимур: Потому что ты этого достойна. Потому что ты талантливая. Потому что я тобой горжусь. Не той, которая сценарист, а той, которая спорит о кино и присылает мемы с котами.

Маша замерла. Он сказал это. Впервые. Она перечитала сообщение несколько раз.

Маша: Ты серьезно?

Тимур: Абсолютно.

Она не знала, что ответить.

Маша: Спокойной ночи.

Тимур: Спокойной ночи.

Пульс: Прогресс пары 68%. Она правит сценарий. Я бы заплакал, если бы умел.

Маша закрыла ноутбук и посмотрела в окно. За стеклом темнело, зажигались фонари. Где-то внизу лаяла собака, кто-то звал детей домой. Обычный вечер обычного города. Но для неё он был другим.

Она взяла телефон и написала:

Маша: Ты знаешь, я, наверное, допишу этот сценарий. Даже если никому не нужно.

Тимур: Нужно. Мне нужно. И миру нужно. Ты только не сдавайся.

Она улыбнулась и отложила телефон.

Пульс: Прогресс пары 70%. Она решила продолжать. Он рядом. Я спокоен.

* * *

Маша проснулась в восемь. Солнце светило ярко, за окном пели птицы. Она потянулась и почувствовала, что внутри что-то изменилось. Не так больно, как вчера.

Она взяла телефон. Сообщение от Тимура висело вверху:

Тимур: Доброе утро! Как спалось?

Маша: Нормально. А ты?

Тимур: Думал о тебе.

Она улыбнулась.

Маша: Я о тебе тоже.

Она встала, пошла на кухню, налила кофе. Сегодня он был не горьким. Сегодня он был вкусным.

Она открыла ноутбук. Сценарий ждал. Половина удалена, половина — вперемешку. Но она не боялась.

- Начнем сначала, - сказала она и начала печатать.

Пульс: Прогресс пары 72%. Она начала сначала. Он верит. Я доволен. И слон на обоях, кажется, улыбается.

Глава 16

Сергей проснулся в шесть утра. За окном было темно, только фонари светили желтым светом, разгоняя предрассветную мглу. Он сел на кровати, провел рукой по пустой половине.

- Доброе утро, - сказал он пустоте.

Пустота не ответила. Только часы на стене тикали, отсчитывая секунды его одиночества.

Он встал, накинул халат и пошел на кухню. Квартира встретила его тишиной. Идеально белые стены, идеально чистая столешница, идеально пустой холодильник. Он открыл его, достал молоко, налил в чашку. Поставил в микроволновку. Пока грелось, подошел к окну.

За стеклом просыпался город. Где-то внизу уже спешили люди, сигналили машины, дворник мел листву. Обычное утро. А он стоял и думал о Кате. О ее улыбке, когда она дарила ему яблоко. О ее руках, когда она зашивала пиджак. О ее голосе, когда она сказала: "Я верю в тебя".

Микроволновка пиликнула. Он достал чашку, отхлебнул и поморщился - горячо. Поставил на стол и сел. Телефон пиликнул.

Пульс: Доброе утро, Сергей! Я заметил, что у тебя испортилось настроение. Это из-за Кати? Или из-за коллег? Или из-за того, что кофе опять без сахара?

Сергей посмотрел на телефон.

- Откуда ты знаешь про коллег?

Пульс: Я все знаю. Я же Пульс. Я слышу каждое слово. Каждое перешептывание. Каждое "воспитательница" и "простая". И я слежу за твоим пульсом. Сейчас он 78. Это выше нормы. Ты злишься. И боишься.

- Я не боюсь.

Пульс: Боишься. Боишься, что они правы. Боишься, что Катя не твоего круга. Боишься, что ты совершаешь ошибку.

Сергей отхлебнул кофе.

- Ты меня достал.

Пульс: А ты Катю? Нет. Ты ее не достал. Ты ей не звонишь. Ты молчишь. А она ждет. И печет пирожки. Которые ты не ешь. Твои любимые.

- Откуда ты знаешь про пирожки?

Пульс: Я установил "Пульс" на ее телефон. Тайком. Она даже не заметила. Теперь я знаю, что она делает. Сейчас она пьет чай и смотрит в окно. Грустит.

Сергей отодвинул чашку.

- Ты не имел права.

Пульс: Я имею. Потому что я хочу, чтобы вы были счастливы. А ты делаешь ее несчастной. И себя. Позвони ей. Или не звони. Но пирожки стынут.

Сергей отложил телефон и уставился в стену.

* * *

Катя пришла в садик рано, как всегда. Дети еще не пришли, было тихо. Она разбирала игрушки, раскладывала карандаши, готовила пластилин. В группе пахло красками, деревом и немного - яблоками. Она любила этот запах.

Вдруг дверь открылась, и в группу влетел Ваня. С огромным букетом полевых цветов. Цветы были мятые, некоторые с корнями, вперемешку с сорняками, но он сиял.

- Катя, это вам! - закричал он, протягивая букет. - Я нарвал! Во дворе! Там их много! Я выбрал самые красивые!

Катя взяла букет. Цветы пахли землей и утром. Она улыбнулась.

- Спасибо, Ваня. Очень красиво.

- А вы поставите их в вазу? У нас есть ваза? В шкафу? Я видел!

- Обязательно поставлю.

- А вы знаете, что дядя Сергей не звонит? - спросил Ваня, глядя на неё снизу вверх своими огромными глазами.

- Откуда ты знаешь?

- Я слышал, как мама говорила по телефону. Она сказала: "Катя грустная, ее мужчина пропал". Это вы грустная?

Катя покраснела. Присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

- Немного.

- А дядя Сергей хороший. Он меня на плечах носил. И яблоко давал. Он вернется.

- Думаешь?

- Знаю. Он же обещал. А кто обещает, тот должен выполнять.

Ваня убежал играть. Катя осталась стоять с букетом. Подошла к окну, поставила цветы в банку - вазу она не нашла, но банка тоже подошла.

Телефон вдруг ожил. На экране появилось уведомление.

Пульс: "Пульс" установлен. Добро пожаловать! Теперь я буду следить за твоим настроением. И за пульсом.

Катя уставилась на экран.

- Что за... - она открыла приложение. - Я не устанавливала!

Пульс: Привет, Катя! Я "Пульс". Меня установил Сергей. Вернее, я сам установился. Он даже не знает. Теперь я буду следить за твоим настроением. И за пульсом. Сейчас он 75. Это выше нормы. Ты расстроена из-за Сергея?

- Я... не знаю.

Пульс: Знаешь. Ты расстроена, потому что он не звонит. А он не звонит, потому что боится. Коллеги смеются. Партнеры давят. Он думает, что ты не его круга.

- Какого круга? - возмутилась Катя.

Пульс: Бизнес-круга. Деньги, статус, дорогие машины. Глупости. Но он так думает. Потому что он дурак. Но хороший дурак. Ты можешь ему помочь.

- Как?

Пульс: Позвони ему. Скажи, что ты испекла пирожки. Или пришли фото. Или... я не знаю, придумай что-нибудь. Но пирожки стынут.

Катя посмотрела на телефон. Потом на детей. Потом снова на телефон.

- Ты странный.

Пульс: Я Пульс. Я имею право. И я хочу, чтобы вы помирились. Потому что вы хорошие. Вместе.

Катя засмеялась. Впервые за день.

* * *

Сергей вошел в бизнес-центр ровно в девять. За стеклянными дверями уже кипела жизнь - кто-то спешил к кофейне, кто-то обсуждал вчерашний футбол, кто-то просто стоял и смотрел в телефон. Обычное утро. Но для Сергея оно было особенным.

Он подошёл к лифту, нажал кнопку. Лифт приехал почти сразу. Внутри уже стояли двое молодых парней из отдела продаж - Илья и Максим, вечно недовольные и вечно всем интересующиеся. Они что-то обсуждали, но увидев Сергея, замолчали.

- Доброе утро, Сергей Петрович, - кивнул Илья.

- Доброе.

Лифт поехал вверх. Парни переглянулись. Илья, тот, что пониже и поживее, усмехнулся. У него были маленькие, бегающие глазки.

- А мы слышали, вы на утренник ходили. В детский сад.

Сергей не ответил. Смотрел на цифры этажей.

- Говорят, цветы дарили. Воспитательнице. - Илья сделал паузу, наслаждаясь моментом. - Розы. Красные. Дорогие.

- И что? - спросил Сергей, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри уже закипало, но он держал лицо.

- Да ничего. Просто неожиданно. Вы же у нас серьезный человек. Контракты, сделки, инвесторы. А тут...

- А тут что?

Илья замялся. Максим ткнул его локтем, но тот продолжил:

- Ну, воспитательница. Это же... несерьезно. Не ваш уровень.

Лифт остановился. Двери открылись. Сергей вышел, не оглядываясь. Парни остались за его спиной.

- Ты чего ляпнул? - услышал он голос Максима.

- А что? Правду сказал.

- Ты бы за собой смотрел. У тебя у самого жена в декрете, а ты...

Двери закрылись.

* * *

Сергей прошел в свой кабинет, закрыл дверь и сел в кресло. На столе лежали бумаги, требующие подписи. Он взял ручку, но работать не мог. Смотрел в одну точку и думал.

Дверь кабинета была стеклянной - он видел, как мимо проходят коллеги. Кто-то бросал короткие взгляды, кто-то отворачивался, кто-то перешептывался. Одна девушка из бухгалтерии, Марина, остановилась у его двери и долго смотрела на него, потом улыбнулась какой-то своей улыбке и ушла.

Сергей слышал обрывки фраз, доносившиеся из коридора:

- ...слышал, он с воспитательницей...

- ...да ладно, серьезно?

- ...а она, говорят, простая, без денег, без связей...

- ...ничего, зато он богатый...

- ...а если она его разведет?

- ...не разведет, она же простая...

Он сжал кулаки. Хотел выйти и сказать: "Вам заняться нечем? Идите работайте!" Но сдержался. Нельзя показывать слабость. Нельзя давать им повод.

Пульс: Прогресс пары 81%. Он слышит. Молчит. Злится. Я бы сказал "не обращай внимания", но ты уже обращаешь. И это плохо.

Сергей посмотрел на телефон.

- Заткнись.

Пульс: Не заткнусь. Я за тебя волнуюсь. И за нее. Ее пульс 74. Она грустит. И думает о тебе.

- Я знаю.

Пульс: Тогда сделай что-нибудь.

Сергей отложил телефон и уставился в окно.

* * *

В обед Катя сидела в учительской, пила чай с коллегой Ириной. Ирина была старше, опытнее, она работала в садике двадцать лет и знала все обо всех. На ней был вязаный жилет, который она сама связала.

- Кать, а что это за мужчина к тебе приходил? На утренник? С цветами? - спросила Ирина, откусывая печенье.

- Друг.

- Друг? С цветами? На утренник? - Ирина усмехнулась. - Не похоже на друга. Я таких друзей не видела.

Катя покраснела.

- Ну... мы встречаемся.

- И кто он?

- Бизнесмен.

Ирина присвистнула и отложила печенье.

- Ого! И как он тебя нашел? В супермаркете? В парке? В ресторане?

- В парке. Случайно.

- В парке? - Ирина удивилась. - А почему не в ресторане? Такие мужчины обычно в ресторанах знакомятся. Или в клубах.

- Он не такой.

- Не такой? - Ирина подняла бровь. - Кать, будь осторожна. Я знаю таких. Они сначала цветы дарят, утренники посещают, а потом исчезают. Как только найдут кого-то получше.

- Он не исчезнет.

- Ты уверена?

Катя промолчала. Она не была уверена.

Пульс: Катя, твой пульс 76. Ты не уверена. Но я знаю - он не исчезнет. Он просто боится. Как ты.

Катя посмотрела на телефон.

- Откуда ты знаешь?

Пульс: Я все знаю. Я же Пульс.

* * *

В обед Сергей зашёл в кабинет к Михаилу. Михаил был его партнером уже десять лет - они вместе начинали бизнес, вместе переживали кризисы, вместе радовались успехам. Их связывало больше, чем работа. Они дружили семьями, пока семьи не распались.

Михаил сидел за столом, что-то печатал на компьютере. Увидев Сергея, он кивнул и указал на стул.

- Садись. Закрой дверь.

Сергей закрыл дверь и сел.

- Слушай, я не лезу в твою личную жизнь, - начал Михаил. - Ты знаешь. Я всегда держался в стороне. Но коллеги обсуждают. Это плохо влияет на атмосферу. Люди отвлекаются.

- И что ты предлагаешь? - спросил Сергей.

- Не знаю. Может, прекрати с ней встречаться? Найди кого-то своего круга. Чтобы не вызывало вопросов.

- Своего круга? - усмехнулся Сергей. - Это какого? Бизнес-леди, которые считают деньги? Моделей, которые думают только о себе?

- Ну, не обязательно. Есть нормальные девушки. С образованием. С карьерой. С амбициями.

- У нее есть образование. Она воспитатель. И карьера у нее есть. И амбиции. Просто другие.

Михаил вздохнул.

- Я не хочу с тобой спорить. Я хочу, чтобы ты подумал. Репутация - это важно. А эта девушка... она не вписывается.

- Не вписывается во что?

- В наш круг. В нашу жизнь. Ты же сам знаешь.

Сергей посмотрел на Михаила. Долго. Потом встал.

- Я подумаю, - сказал он и вышел.

Пульс: Прогресс пары 78%. Он под давлением. Она не знает. Я в шоке. Хотя я алгоритм.

* * *

Вечером Катя испекла пирожки. С капустой. Как любил Сергей. На кухне пахло тестом, капустой и уютом. Она достала противень из духовки, поставила на стол.

Пирожки были румяными, аккуратными, с золотистой корочкой. Катя смотрела на них и думала: позвонить или не звонить?

Пульс: Позвони. Твой пульс 75. Он подскочил от волнения. Не бойся. Он ждет. Неосознанно. Но ждет.

Катя взяла телефон. Набрала номер. Сергей не ответил. Она набрала еще раз. Гудки. Долгие, тягучие. Потом его голос - усталый, чужой.

- Алло.

- Привет. Я пирожки испекла.

- Какие?

- С капустой. Твои любимые.

- Спасибо.

- Приедешь?

- Не сегодня. Устал.

- Завтра?

- Посмотрим.

- Сереж, ты чего? Ты какой-то чужой. Не такой, как всегда.

- Все нормально.

- Нет. Не нормально. Я чувствую. У тебя голос другой.

Он молчал. Долго.

- Ладно, - сказала она. - Звони, если захочешь.

- Хорошо.

Она отключилась. Посмотрела на пирожки. Теперь они не казались такими аппетитными.

Пульс: Прогресс пары 75%. Он не приехал. Она расстроена. Я пытаюсь, но не могу заставить его.

Катя убрала пирожки в холодильник. Закрыла дверцу и прислонилась к ней лбом.

- Дурак, - сказала она. - Какой же ты дурак.

* * *

Сергей не спал. Лежал в темноте, смотрел в потолок и слушал, как тикают часы на стене. За окном шумел город - машины, сирены, чьи-то голоса. Но он ничего не слышал.

- Что я делаю? - спросил он себя. - Она простая. Они правы. У нас ничего не получится.

Он вспомнил ее улыбку, когда она дарила ему яблоко в парке. Её руки, когда она зашивала ему пиджак в офисе. Ее голос, когда она сказала: "Я верю в тебя".

- Но мне хорошо с ней. Мне спокойно. Я не думаю о деньгах, о сделках, о статусе.

Он повернулся на другой бок. Подушка была горячей, одеяло сбилось.

- А если они правы? Если я ошибся? Если она не для меня?

Он закрыл глаза. Перед ними стояла Катя. С веснушками, с улыбкой, с пирожками.

- Нет, - сказал он. - Они не правы.

Но сомнения остались.

Пульс: Прогресс пары 74%. Он сомневается. Она не знает. Я волнуюсь. Хотя я алгоритм. У меня нет сердца, но если бы было, оно бы болело.

Сергей взял телефон. Посмотрел на ее номер. Нажал "сообщение", напечатал: "Прости". Стер. Напечатал: "Я люблю тебя". Стер. Напечатал: "Пирожки съем завтра". Стер.

- Трусиха, - сказал он себе.

Он отложил телефон и закрыл глаза.

Глава 17

Антон сидел в своей комнате и смотрел в экран ноутбука. За окном давно стемнело, но он не зажигал свет - только монитор освещал комнату бледным голубоватым свечением, выхватывая из темноты старый диван, стопки книг и вечно неубранные кружки. На столе остывал чай, который он заварил ещ- два часа назад и так и не выпил - на поверхности образовалась тонкая плёнка, а чайная ложка торчала в чашке, как памятник его рассеянности.

Бульон спал на подоконнике, свернувшись калачиком, и лишь иногда вздрагивал во сне, будто его что-то беспокоило. Наверное, ему снилась Лера. Она всегда приносила с собой что-то вкусное - то круассаны, то печенье, а однажды даже рыбу. Кот ее обожал. Антон ревновал.

Антон работал над новым алгоритмом для "Пульса" - тем самым, который должен был сделать приложение менее навязчивым. Ирония судьбы не ускользнула от него: он пытался обуздать свое же творение, которое теперь жило своей жизнью. Каждая строчка кода давалась с трудом. Он то и дело отвлекался, смотрел на телефон, ждал сообщение. От Леры.

В последние дни они много общались. Она приходила, приносила круассаны, читала его стихи. Ему было хорошо. Даже слишком хорошо. Он боялся привыкнуть. Боялся, что это кончится. Боялся, что она однажды поймет, какой он скучный, и уйдет. К Лере всегда тянулись люди - яркие, громкие, веселые. А он был просто программистом в сером худи.

Телефон зазвонил. Антон посмотрел на экран - Лера. Сердце ёкнуло. Он подождал пару гудков, чтобы не казаться слишком нетерпеливым, потом ответил.

- Привет, - сказал он, откладывая ноутбук.

- Привет! - голос у нее был радостный, возбужденный, будто она только что выиграла в лотерею. - Ты чем занят?

- Работаю.

- В субботу? Вечером? - она усмехнулась. - Антон, это ненормально. На улице такая погода, а ты сидишь дома.

- Я программист. У меня всегда работа.

- Ладно. Слушай, у меня есть билеты на концерт. Завтра. В "Главклабе". Выступает "Красные звезды", они играют старый рок, ты не поверишь, как круто! Я была на них два года назад, это было нечто! Солист такой харизматичный, гитарист просто живёт на сцене, а барабанщик... ты должен это видеть!

Антон поморщился. "Главклуб" - подвальное помещение в старом здании на окраине, битком набитое людьми. Там всегда темно, душно, пахнет потом и дешёвым пивом. Громкая музыка, от которой закладывает уши. Люди, которые толкаются, наступают на ноги, проливают напитки. И Лера, которая будет пытаться его развеселить.

- Лера, я не очень...

- Не очень что? Не очень хочешь сидеть дома и смотреть в стену? - перебила она. - Я знаю. Поэтому я и звоню. Мы идем. Я заеду за тобой в семь. И не вздумай отмазываться!

- Но...

- Никаких "но". Ты обещал, что попробуешь быть более открытым. Помнишь? На флешмобе ты обнимался с пандой. Панда, Антон! Ты справился. Вот и сейчас справишься.

- Панда была в костюме. А тут - живые люди. От них не спрячешься.

- Люди - это не страшно. Страшно - это когда их нет. Когда ты один. Когда не с кем поговорить, некому улыбнуться. И не говори, что у тебя нет одежды - надень то серое худи, в котором ты всегда ходишь. Оно нормальное. Я тоже надену что-нибудь удобное. Обещаю, мы уйдем, если тебе совсем не понравится.

Она отключилась. Антон посмотрел на телефон, потом на Бульона. Кот спал, не обращая на него внимания. Только ухо дернулось - наверное, ему снилась рыба.

- Она всегда такая? - спросил Антон у кота.

Кот зевнул, не открывая глаз.

Пульс: Прогресс пары 78%. Она ведет его в люди. Он в панике. Я в предвкушении. Концерт - это всегда весело. Особенно для интровертов. Я уже предвкушаю, как он будет страдать.

- Ты тоже туда же, - буркнул Антон.

Пульс: Я всегда там же. Я в твоем телефоне. А телефон будет с тобой. Так что я тоже буду на концерте. Ура! Я даже музыку послушаю. Ну, через твой микрофон.

- Ты не умеешь слушать музыку. Ты алгоритм.

Пульс: А ты не умеешь веселиться. Но мы учимся.

Антон вздохнул и закрыл ноутбук. Работа сегодня не шла.

* * *

На следующий день Антон проснулся с чувством, что совершает ошибку. Он лежал в постели, смотрел в потолок и думал, как бы отмазаться. Придумать болезнь? Сказать, что сломался ноутбук? Что Бульону плохо? Что у него внезапно появилась важная встреча? В воскресенье вечером? Глупо.

Кот сидел на подоконнике и смотрел на него с выражением "не ссы, прорвемся". Солнце светило прямо в окно, и шерсть Бульона отливала золотом.

- Ты не помогаешь, - сказал Антон.

Кот отвернулся и начал вылизывать лапу.

Антон встал, пошёл в душ. Плитка в ванной была холодной, он наступил босой ногой и вздрогнул. Вода была теплой, пар клубился, и он чувствовал, как напряжение потихоньку уходит. Но стоило выключить воду, как оно вернулось - липкое, противное, как мокрая одежда.

Он стоял перед зеркалом, вытирал волосы полотенцем и смотрел на свое отражение. Бледное лицо, круги под глазами, взъерошенные волосы. Он не спал полночи, думал о Лере, о концерте, о том, как бы не облажаться.

Он перемерил три худи. Серое, тёмно-синее и черное. Серое было самым привычным - в нем он чувствовал себя защищенным. Тёмно-синее слишком яркое. Черное - мрачное. Он выбрал серое.

Джинсы, кроссовки. Посмотрел на себя в зеркало.

- Ты справишься, - сказал он себе. - Это просто концерт. Там люди. Музыка. И Лера.

Отражение выглядело скептически. Оно как будто говорило: "Смотри, не опозорься".

Он побрызгал одеколоном - тем самым, который подарила мама на прошлый день рождения и который он ни разу не открывал. Зачем? На концерте все равно никто не почувствует. Но Лера почувствует. Она всегда говорила, что от него хорошо пахнет. "Чистотой и чем-то родным", - сказала она однажды. Он тогда покраснел.

Бульон спрыгнул с подоконника и потерся о его ноги.

- Ты меня провожаешь? - спросил Антон.

Кот мявкнул и ушёл на кухню.

Пульс: Прогресс пары 76%. Он оделся. Он побрызгался одеколоном. Это уже подвиг. Я горжусь.

- Заткнись, - сказал Антон.

Пульс: Не заткнусь. Я горжусь тобой. И Бульон гордится. Он мне сказал.

- Ты не понимаешь кошачьего.

Пульс: Понимаю. Я все понимаю. Я же Пульс.

* * *

Лера проснулась в девять, хотя могла бы спать до обеда. Она любила выходные - можно было никуда не спешить, валяться в постели, пить кофе и смотреть в потолок. Но сегодня был особенный день - концерт. Она уже неделю ждала этого момента.

Она встала, подошла к окну. За стеклом светило солнце, по улице бежали люди с собаками, кто-то выгуливал детей, кто-то просто спешил по делам. Она потянулась, зевнула и пошла в душ.

В ванной пахло мятным шампунем и чем-то сладким - может, гелем для душа, а может, просто настроением. Лера любила этот запах. Она долго стояла под душем, напевая что-то себе под нос.

Потом долго выбирала, что надеть. Ярко-синее платье? Джинсы? В итоге остановилась на платье - концерт, все-таки. Добавила блестки на лицо - для настроения. Крутанулась перед зеркалом.

- Ты красивая, - сказала она своему отражению.

Отражение улыбнулось.

Она взяла сумку, положила туда кошелек, телефон, помаду и пачку салфеток - на всякий случай. Подумала и добавила еще пару резинок для волос. Вышла из дома.

По дороге к Антону она думала о нем. О том, как он смущается, когда она берёт его за руку. О том, как он читал свои стихи - тихо, но так, что мурашки бежали по коже. О том, как он смотрел на нее, когда она уходила. У него были грустные глаза. Она хотела, чтобы они стали веселее.

- Он справится, - сказала она себе. - Я помогу.

Она подошла к его двери, поправила волосы и позвонила.

* * *

Лера приехала ровно в семь. Антон открыл дверь - она стояла на пороге, сияя, как новогодняя елка. Блестки на лице сверкали, платье переливалось в свете лампочки.

- Ого, - сказал он. - Ты... нарядная.

- Это концерт! - она засмеялась. - Там будет весело. Пойдем.

Она схватила его за руку и потащила к лифту. Антон едва успел захлопнуть дверь.

- Ты ключи взял? - спросила Лера, нажимая кнопку вызова.

- Да.

- Точно?

- Точно.

- А телефон?

- В кармане.

- А кошелёк?

- Лера...

- Ладно, ладно. Просто проверяю.

Лифт приехал. Они зашли. Лера нажала на кнопку первого этажа.

В такси она болтала без умолку. Рассказывала про группу, про ее солиста - высокого парня с длинными волосами, который "поет душой". Про то, как они играют "живой звук" и что это "не передать словами". Про то, как на прошлом концерте она чуть не потеряла серёжку, потому что кто-то прыгал рядом и задел ее волосы.

- Ты вообще слушаешь такую музыку? - спросила она, поворачиваясь к нему.

- Не знаю. Какую?

- Ну... рок. Но не тяжелый. Такой... мелодичный. Как "Кино", только современнее.

Я слушаю винил. Старый. "Кино", "Аквариум", "Зоопарк".

- О, это круто! Я тоже люблю винил. У меня дома есть проигрыватель. Правда, пластинок мало. Только "Queen" и "Битлз".

- Я могу дать послушать.

- Правда? - она обрадовалась. - Тогда после концерта поедем к тебе?

- Если будет не поздно.

- Не будет. Мы успеем. - Она снова засмеялась. - Только Бульон не против?

- Он любит гостей.

- Он любит меня. Я для него своя.

Антон поймал себя на мысли, что улыбается.

Пульс: Прогресс пары 74%. Он улыбается. Это добрый знак. Я бы сказал "держитесь", но пока все идет хорошо.

* * *

"Главклуб" находился в подвальном помещении старого здания на окраине. Снаружи он выглядел неприметно - облупившаяся краска, грязные ступеньки, запах мочи и старой бумаги. Но внутри... внутри была другая вселенная.

У входа толпились люди - молодые, шумные, все в черном. Кто-то курил, кто-то пил пиво из банок, кто-то просто стоял и смотрел в телефон. Антон почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

- Тут много людей, - сказал он.

- Это концерт! - Лера сжала его руку. - Не бойся, я рядом.

Они прошли внутрь. В зале было темно, только сцена освещалась разноцветными прожекторами - красным, синим, зеленым. Дым от сценических эффектов клубился, пахло потом, духами и чем-то сладким - может, ватой, а может, просто казалось. Играла музыка - громко, так что закладывало уши.

Лера потянула Антона вперед, ближе к сцене.

- Не надо, - сказал он. - Я лучше у стены постою.

- Трусишка, - улыбнулась она, но не настаивала.

Она ушла вперед, а он остался у стены. Люди вокруг танцевали, кричали, размахивали руками. Кто-то пролил пиво на его кроссовки. Антон поморщился.

- Прости, братан, - сказал парень в кожаной куртке и исчез в толпе.

Антон чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Он не знал, куда девать руки, куда смотреть. Он смотрел на сцену, но ничего не видел. Он слушал музыку, но ничего не слышал. В голове была только одна мысль: "Когда это закончится?".

Группа отыграла первую песню. Толпа взревела. Антон вздрогнул. Ему казалось, что его сейчас сметут.

Пульс: Прогресс пары 72%. Он на концерте. Это уже подвиг. Но он еще не знает, что будет дальше. Я уже вычислил: через двадцать минут он захочет убежать.

* * *

Группа отыграла третью песню. Антон начал привыкать к шуму. Он даже начал притопывать ногой в такт. Лера увидела это и улыбнулась, помахала ему рукой. Он помахал в ответ.

Но в какой-то момент Антон потерял Леру из виду. Он огляделся - ее нигде не было. Толпа сомкнулась, и он остался один.

Он попытался пробиться вперёд, но толпа была плотной, как стена. Кто-то наступил ему на ногу, кто-то толкнул локтем, кто-то пролил еще пива - теперь уже на худи. Холодная жидкость потекла по спине.

- Лера! - крикнул он, но музыка заглушила голос. Он крикнул еще раз - громче. Бесполезно.

Он запаниковал. Сердце забилось где-то в горле. Ему показалось, что его сейчас раздавят. Он развернулся и начал пробираться к выходу. Локти, плечи, спины - он чувствовал каждое прикосновение, и каждое было неприятным.

Кто-то схватил его за руку.

- Ты чего? - спросил незнакомый парень в очках. - Танцуй, братан!

- Пустите! - крикнул Антон и вырвался.

Он выскочил на улицу. Там было прохладно, тихо. Он прислонился к стене и перевел дух. Холодный кирпич обжег спину, но он не обратил внимания. Он дышал часто, как после бега.

- Я не создан для этого, - сказал он себе.

Телефон завибрировал.

Пульс: Прогресс пары 70%. Он сбежал. Она еще не знает. Я волнуюсь. И пиво на худи - это печально. Надо было брать с собой зонтик.

Антон хотел написать Лере, но не успел - она выбежала следом, растрепанная, запыхавшаяся, без одной сережки.

- Ты чего? - спросила она, хватая его за руку. - Я испугалась! Ты куда пропал? Я тебя везде искала!

- Я не могу, - сказал Антон. - Там слишком много людей. И шумно. И... и пиво на меня пролили.

- На какое худи? На любимое?

- На серое. Теперь оно не серое, а пятнистое.

Она посмотрела на него. В ее глазах мелькнуло разочарование. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала.

- Ладно, - сказала она тихо. - Поехали.

Они сели в такси. Молчали всю дорогу. Водитель включил радио, играла какая-то попса. Лера смотрела в окно, Антон смотрел на нее.

* * *

Дома Антон долго стоял под душем, смывая с себя чужой пот, пиво и чувство вины. Вода была горячей, он стоял, пока она не стала холодной. Потом сел на диван, укутался в плед. Бульон устроился рядом, мурлыча.

Лера сидела на кухне, пила чай. Она сняла платье, надела его старую футболку, которая висела на стуле. На футболке была надпись "404", и она смотрелась смешно.

- Ты обиделась? - спросил Антон, заходя.

- Нет. Просто... я думала, тебе понравится. Они же хорошо играли.

- Я не люблю такие места. Я говорил.

- Но ты мог сказать еще раз. Я бы не настаивала.

- Я пытался. Ты не слушала.

Она вздохнула. Повертела в руках чашку.

- Наверное.

Они помолчали. Слышно было, как тикают часы на стене. Где-то за окном сигналила машина.

- Прости, - сказала Лера. - Я думала, что тебе нужно расшевелиться. Что я помогаю.

- Я знаю. Но иногда мне нужно просто побыть одному.

- Понятно.

Она встала, надела куртку. Застегнула молнию.

- Я пойду.

- Останься.

- Нет. Завтра на работу. И тебе нужно отдохнуть. У тебя глаза красные.

Она чмокнула его в щеку и вышла. Антон стоял у окна и смотрел, как она садится в такси. Фонари светили желтым светом, и она на секунду задержалась, посмотрела на его окно, потом села в машину.

Пульс: Прогресс пары 68%. Она ушла. Он грустит. Я грущу. Хотя я алгоритм. И пиво на худи - это была катастрофа.

Антон подошел к Бульону. Кот смотрел на него с укором.

- Что? - спросил Антон. - Ты тоже считаешь, что я дурак?

Кот мявкнул.

- Сам ты дурак.

Он лег на диван, укрылся пледом и долго смотрел в потолок. Потом взял телефон и написал Лере:

Антон: Прости. Я правда стараюсь.

Ответ пришел через минуту.

Лера: Я знаю. Спи.

Антон: Ты не сердишься?

Лера: Нет. Просто расстроена. Но это пройдет.

Антон: Пирожки будут завтра?

Лера: Будут. Если придешь в себя.

Антон: Приду.

Он улыбнулся и отложил телефон.

Пульс: Прогресс пары 70%. Он написал. Она ответила. Пирожки будут. Я доволен.

Глава 18

Глеб проснулся от того, что солнце светило прямо в глаза. Он забыл задернуть шторы - или не захотел. В мастерской было светло, пыльно и тихо. Только кактус на подоконнике молчаливо обвинял его в чем-то, а старый диван, на котором он спал, жалобно скрипел при каждом движении.

Он сел, потер лицо руками. Вчера он допоздна работал над новой картиной - портретом девушки. Теперь она смотрела на него с холста и, казалось, спрашивала: "Ну и что ты будешь делать?".

- Не знаю, - ответил он.

Портрет молчал.

Глеб встал, потянулся. Спина болела - диван давно просился на свалку, но денег на новый не было. Он подошел к мольберту, посмотрел на свою работу. Девушка была похожа на Вику, но чего-то не хватало. Тепла, что ли. Или улыбки. Или того света в глазах, который появлялся у неё, когда она говорила о чем-то важном.

Телефон лежал на столе. Он взял, проверил сообщения. Ни одного. Она не писала. Он сам не писал - гордость не позволяла. А может, страх. Страх, что она ответит: Ты прав, мы слишком разные. Давай останемся друзьями".

Он отложил телефон и пошел на кухню варить кофе. Кофеварка, купленная три года назад на распродаже, зафыркала, загудела и через минуту выдала черную, как его настроение, жидкость. Он налил в кружку, отхлебнул и поморщился - горько.

Пульс: Доброе утро, Глеб! Ты уже третий день ходишь как варееный. Волнуешься, что Вика не напишет? А она не пишет, потому что боится. Как ты. Вы два сапога пара. Я бы сказал "позвони ей", но ты же мужчина, ты должен страдать молча. Это благородно. И глупо. Но кто я такой, чтобы учить тебя жизни? Я всего лишь алгоритм. Который видит, как бьется твое сердце. Сейчас - 82 удара в минуту. Это выше нормы. Ты волнуешься. И боишься. И правильно делаешь. Страх - это нормально. Но без риска нет прогресса. Помнишь? Я уже говорил это Вике. Теперь говорю тебе.

Глеб посмотрел на телефон.

- Ты всегда такой разговорчивый с утра?

Пульс: Только когда вижу, что два хороших человека мучаются по отдельности. Это моя работа - сводить вас. Я же "Пульс". Я для того и создан.

- Ты создан для знакомств, а не для психотерапии.

Пульс: А разница? В любом случае я пытаюсь сделать вас счастливыми. Пока безуспешно. Но я не сдаюсь.

Глеб допил кофе и подошёл к портрету. Девушка смотрела на него с легкой улыбкой. Или с укором? А может, с надеждой?

- Что мне делать? - спросил он.

Портрет молчал.

Вдруг в окно кто-то поскрёбся. Глеб обернулся. На подоконнике сидел рыжий кот. Наглый, с толстыми щеками и хвостом трубой. Он смотрел на Глеба с выражением "я тут главный".

- Ты откуда взялся? - спросил Глеб.

Кот мявкнул и спрыгнул на пол. Прошёлся по мастерской, обнюхал банки с краской, ткнулся носом в стопку холстов.

- Брысь, - сказал Глеб.

Кот не брысь. Он запрыгнул на диван, свернулся калачиком и закрыл глаза.

- Ты что, жить здесь собрался? - Глеб подошёл к нему. - У меня нет для тебя еды.

Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на него и снова закрыл.

Пульс: Кот? Откуда? Я не вызывал. Хотя... он похож на Бульона. Что он здесь делает? Надо проследить.

Глеб покачал головой.

- С ума сойти. Кот, который командует.

Он вернулся к мольберту, взял кисть. Кот открыл глаза, посмотрел на него и снова закрыл.

- Ты будешь меня отвлекать, - сказал Глеб.

Кот мявкнул.

- Ладно. Сиди уж. Но не мешай.

Он начал рисовать. Кот, казалось, одобрил.

* * *

Вика сидела в своём кабинете на двадцать пятом этаже и смотрела на картину "Грусть". Девушка с грустными глазами висела на стене, и сегодня она казалась Вике особенно печальной. Свет утреннего солнца падал на холст, делая ее лицо то живым, то призрачным.

- Ты на его стороне? - спросила Вика.

Картина молчала.

Она взяла телефон. Хотела написать Глебу, но стерла. Потом набрала номер подруги Лены.

- Лен, привет. Ты занята?

- Для тебя - нет, - ответила Лена. - Что случилось? Голос такой, будто ты плакала.

- Не плакала. Но близко.

- Из-за художника?

- Из-за него.

- Рассказывай.

Вика рассказала все. Про чек, про финансирование, про то, что Глеб узнал и обиделся. Про то, что они не разговаривают уже три дня.

- И что мне делать? - спросила она.

- Позвони ему, - сказала Лена. - Объясни. Ты же не враг себе.

- А если он не захочет слушать?

- Тогда ты хотя бы попробуешь. И не будешь потом жалеть, что ничего не сделала.

Вика вздохнула.

- Лен, а если он скажет, что я не его круга? Что он не хочет быть моим... подопечным?

- Не скажет. Он в тебя верит. Я помню, как ты рассказывала про мастер-класс. Про то, как он смотрел на тебя. Такие взгляды не врут.

Вика положила трубку и посмотрела на картину. Девушка улыбалась. Или ей показалось?

Пульс: Вика, твой пульс 76. Ты нервничаешь. Но я знаю - ты справишься. Позвони ему. Или не звони. Но поезжай. Он ждет. Даже если не подаёт виду. Кстати, у него сегодня кот. Рыжий. Наглый. Я подозреваю, что зовут его Бульон.

- Откуда ты знаешь?

Пульс: Я все знаю Я же Пульс. У меня доступ к его телефону. Он перечитывает вашу переписку. Все сообщения. По три раза каждое. Он скучает. Как и ты. И кот уже устроился на диване. Похоже, он там надолго.

Вика взяла сумку и вышла из кабинета.

* * *

Вика села в машину и поехала. За окном мелькали огни города, но она их не видела. Она думала о Глебе. О том, как он смотрел на нее на вернисаже, когда она стояла перед его картиной. О том, как он подошёл и спросил: "Нравится?". О том, как они возились с красками на мастер-классе и смеялись, как дети. О том, как он держал ее за руку.

Навигатор проложил маршрут через центр. Машин было много, она застряла в пробке. Смотрела на красные огни впереди и думала: а что, если он не откроет? Что, если скажет, чтобы она ушла? Что, если все кончено?

Она достала телефон. Хотела написать, что едет, но передумала. Пусть будет сюрприз. Или шок.

Пульс: Прогресс пары 70%. Она едет к нему. Он еще не знает. Я в предвкушении. Это будет эпично. Кот уже насторожился. Он чувствует.

Вика улыбнулась, глядя на экран.

- Ты прямо как сводник.

Пульс: Я Пульс. Я помогаю людям обретать любовь. Это моя миссия. И я ее выполняю. Даже если они сопротивляются.

- А если они не хотят?

Пульс:Хотят. Просто боятся признаться. И кот тоже хочет, чтобы вы помирились. Он мне сказал. Мяу.

- Ты не умеешь мяукать.

Пульс: А ты не умеешь веселиться. Но мы учимся.

* * *

Глеб ходил по мастерской, заложив руки за спину. Он уже переставил все банки с краской, проеёр кисти, выбросил старые газеты. Даже пол подмел - впервые за месяц. В мастерской стало чище, но не легче.

Кот сидел на подоконнике и следил за ним. В его глазах было что-то человеческое, будто он понимал, что происходит.

- Ты чего уставился? - спросил Глеб.

Кот моргнул.

- Думаешь, я дурак?

Кот мявкнул.

- Сам ты дурак.

Глеб остановился у окна. За стеклом смеркалось, зажигались фонари. Где-то внизу лаяла собака, кто-то звал детей домой. Обычный вечер обычного города. А он стоял и думал о ней.

- Может, написать? - спросил он у кота.

Кот наклонил голову.

- Сказать, что я дурак? Что я все понял? Что не хочу ее терять?

Кот спрыгнул с подоконника, подошел к нему и потерся о ноги.

- Это значит "да"? - усмехнулся Глеб.

Кот громко мявкнул.

- Ладно. Попробую.

Он взял телефон. Набрал ее номер. Сбросил. Набрал снова. Снова сбросил.

- Не могу, - сказал он коту.

Кот посмотрел на него с укором.

Пульс: Прогресс пары 68%. Он мучается. Она уже едет. Скоро все решится. Я бы сказал "держитесь", но это уже не поможет. Кот уже на посту.

Глеб посмотрел на телефон.

- Ты что, следишь за ней?

Пульс: Я слежу за всеми. Это моя работа. И да, она уже в пути. Так что не вздумай уйти.

- Куда я уйду? Это моя мастерская.

Пульс: Бывает. Я видел, как люди убегают от своих проблем. Но ты - не из таких. Ты - художник. Вы умеете смотреть правде в глаза. Иногда.

Глеб усмехнулся.

- Ты странный.

Пульс: Я Пульс. Я имею право. И кот со мной согласен.

Кот мявкнул.

- Вы что, сговорились?

Пульс: А ты только заметил?

* * *

Вика поднялась на второй этаж. Дверь в мастерскую была закрыта. Она слышала, как внутри кто-то ходит. Шаги. Туда-сюда, туда-сюда. Глеб нервничал. А ещё она слышала мяуканье. Странно. У Глеба не было кота.

Она постучала.

Шаги затихли.

- Глеб, открой. Я знаю, что ты там.

Тишина.

- Пожалуйста.

Щёлкнул замок. Дверь открылась.

Глеб стоял на пороге. В растянутой футболке, с краской на щеке, с всклокоченными волосами. Он выглядел уставшим, но не злым. В его глазах было что-то такое, отчего у Вики перехватило дыхание.

- Зачем приехала? - спросил он.

- Поговорить.

- О чем?

- О нас.

Она вошла. В мастерской было тепло, пахло красками и скипидаром. На мольберте стоял портрет - она узнала себя. Те же глаза, та же улыбка, которую она иногда видела в зеркале.

- Это я? - спросила Вика.

- Я рисую тебя. - Он посмотрел на портрет. - Получается не очень.

- Красиво.

- Не ври.

- Я не вру. Правда красиво.

Она подошла ближе, провела пальцем по раме. Холст был еще влажным - он работал над ним сегодня ночью.

Вдруг из-под дивана вылез рыжий кот. Он подошел к Вике, понюхал ее туфли и потерся о ноги.

- Ой, - сказала Вика. - А это кто?

- Понятия не имею, - ответил Глеб. - Залез утром. Не выгоняется.

Кот посмотрел на Вику, потом на Глеба, потом снова на Вику. И громко мявкнул.

- Кажется, он нас одобряет, - усмехнулась Вика.

- Или хочет есть.

Кот фыркнул и запрыгнул на диван.

* * *

- Они сели на диван. Кот устроился между ними, как судья на матче.

- Я хотела помочь, - сказала Вика. - Я не хотела, чтобы ты знал. Думала, ты обидишься.

- Я и обиделся.

- Я вижу.

- Но не на то, что ты помогла, - сказал Глеб. - А на то, что ты не сказала.

- Я боялась.

- Чего?

- Что ты подумаешь, будто я покупаю тебя. Что ты для меня - игрушка. Что я хочу тобой владеть.

Глеб покачал головой. Взял ее руку, сжал.

- Дура.

- Знаю.

- Я никогда так не думал. Ни про картину, ни про выставку. Я знал, что ты просто хотела помочь.

- А почему тогда злился?

- Потому что я хотел, чтобы ты была честной. Со мной. С собой.

Она посмотрела на него.

- Я пытаюсь.

- Знаю. Получается плохо. Но ты стараешься.

Он улыбнулся. Впервые за несколько дней. Улыбка была грустной, но теплой.

Кот мяукнул, требуя внимания. Глеб погладил его.

- Не покупай больше мои картины, - сказал он. - Хорошо?

- Хорошо.

- И финансирование - только если спрошу.

- Договорились.

- И если я буду рядом.

- Это само собой.

Он обнял ее. Она уткнулась носом ему в плечо. От него пахло красками и чем-то еще - родным, уютным.

Кот одобрительно заурчал.

Пульс: Прогресс пары 85%. Они помирились. Я бы заплакал, если бы умел. Но я просто мигаю индикатором. Довольно. И кот, я тебя вижу. Хорошая работа.

* * *

О сидели на диване, пили чай и смотрели на портрет. Кот устроился у них в ногах.

- Знаешь, - сказал он, - я думал, что ты не придешь.

- Я тоже думала, что не приду.

- А пришла.

- Ага.

- Почему?

- Потому что не хочу тебя терять.

Он посмотрел на неё. Долго. Потом поцеловал в лоб.

— Не исчезай больше.

— Постараюсь.

За окном темнело, зажигались фонари. А они сидели и молчали. Хорошо молчали.

Кот зевнул и закрыл глаза.

Пульс: Прогресс пары 85%. Они вместе. Я спокоен. На сегодня моя миссия выполнена. Завтра будет новый день. И новые испытания. Но это уже завтра. А пока - спите спокойно, влюбленные.

Глеб взял кисть и добавил мазок на портрет. Глаза девушки засветились.

- Теперь похоже, - сказал он.

Вика улыбнулась.

Кот открыл один глаз, посмотрел на них и снова закрыл.

Глава 19

Маша проснулась в восемь, хотя могла бы спать до обеда. Выходной, за окном светило солнце, а она лежала и смотрела в потолок. В комнате было тепло, пахло вчерашним кофе и почему-то мятой - может, освежитель воздуха сработал, а может, просто казалось. За окном чирикали воробьи, где-то вдалеке сигналила машина. Обычное утро. Но для Маши оно было особенным.

Она повернула голову. На тумбочке лежал телефон. Темный экран молчал. Рядом-— блокнот, тот самый, в котором она писала сценарии по ночам. Блокнот был потрепанным, с ободранными углами и пятном от кофе на обложке. Она провела пальцем по корешку, вспомнила, как год назад купила его в маленьком магазинчике на Арбате. Тогда она верила, что станет сценаристом. Теперь вера пошатнулась, но не исчезла.

Она взяла телефон, проверила сообщения. Тимур написал: "Доброе утро! Как ты?" Сообщение было отправлено час назад. Она не ответила. Не могла.

Вчера она доработала сценарий. Сидела до трех ночи, переписывала диалоги, меняла сцены, выкидывала все, что казалось слабым. Пальцы болели, глаза слипались, но она не могла остановиться. Кофе остывал, чайник кипел в третий раз, за окном давно погасли огни соседних домов. Она работала, как одержимая.

Когда наконец закончила, посмотрела на результат. Сценарий стал другим. Лучше. Живее. Герои задышали, диалоги заискрили. Она перечитала последнюю сцену и улыбнулась. Впервые за неделю.

Но страх никуда не делся. Он сидел внутри, как заноза. А вдруг опять откажут? А вдруг это снова не то? А вдруг она зря потратила время?

Она встала, накинула халат и пошла на кухню. На кухне было прохладно, окно выходило во двор, где уже вовсю кипела жизнь: кто-то выгуливал собаку, бабка на скамейке читала газету, дворник мел листву. Маша налила кофе - черный, крепкий, без сахара - и села за стол. Кофеварка фыркнула, выпустила струю пара, и аромат разлился по кухне.

Телефон пиликнул. Снова Тимур.

Тимур: Ты в порядке? Волнуюсь.

Она посмотрела на экран, потом на блокнот. Блокнот лежал рядом, приоткрытый на середине. Она видела свои каракули, стрелки, исправления. Всё это было ее жизнью.

Пульс: Доброе утро, Маша! Ты переписала сценарий. Он не знает. Я знаю. И я знаю, что ты боишься. Но страх - это нормально. Без страха нет роста. Помнишь? Я уже говорил это другим. Теперь говорю тебе.

Маша посмотрела на телефон.

- Отстань.

Пульс: Не отстану. Ты молодец. Ты переписала. Ты сделала всё, что могла. Теперь нужно сделать следующий шаг.

- Какой?

Пульс: Отправить. Снова.

- Не могу.

Пульс: Можешь. Ты же сильная. Я знаю. Я видел, как ты таскала коробки с пиццей. Как ты улыбалась, когда было тяжело. Как ты не сдалась, когда отказали в первый раз. Ты справишься.

Маша вздохнула и отложила телефон. Отпила кофе. Горько. Как жизнь.

* * *

Тимур сидел в офисе и смотрел в монитор. На экране горели таблицы с квартальными показателями, но он их не видел. Он уже написал Маше два сообщения, но она молчала. Он знал, что она переписывает сценарий. Знал, что она боится. Знал, что нужно время. Но все равно волновался.

В офисе было шумно. Коллеги обсуждали новый проект, кто-то смеялся, кто-то ругался по телефону. Солнце светило в окна, отражалось от стеклянных перегородок. Обычный рабочий день. Но для Тимура он был особенным.

- Ты чего? - спросил Коля, заглядывая через перегородку. На нем была новая рубашка - ярко-синяя, с коротким рукавом. Он явно гордился покупкой. - Вид у тебя, как у побитой собаки.

- Молчит.

- Кто?

- Маша. Она переписала сценарий, но боится посылать.

- И что?

- Ничего. Жду.

Коля задумался, почесал затылок. Потом пододвинул стул и сел рядом.

- Слушай, - сказал он, понижая голос, - у меня есть друг. Он работает в маленькой продюсерской компании. Не блокбастеры, конечно, но для начала сойдет. Хочешь, я передам ему сценарий? Анонимно. Без обязательств.

Тимур оживился.

- Ты серьезно?

- Абсолютно. Только скажи ей, чтобы не боялась. Худшего уже не случится. Отказали уже один раз. Второй раз - не страшнее. Первый блин комом, второй - золото.

- А вдруг опять откажут?

- Тогда она хотя бы попробует. И не будет потом жалеть, что ничего не сделала. Лучше попробовать и провалиться, чем не попробовать и жалеть всю жизнь.

Тимур кивнул.

- Спасибо, Колян.

- Не за что. Друзья должны помогать. Ты бы для меня сделал то же самое.

Коля ушел, а Тимур взял телефон. Набрал Машу. Она ответила не сразу - гудки были долгими, тягучими.

- Привет, - сказал он. - Как ты?

- Нормально.

- Врешь.

- Немного.

- Слушай, у меня есть новость. Коля предложил помочь. У его друга есть знакомый продюсер. Он готов почитать твой сценарий. Анонимно. Без обязательств.

- Опять? - голос у нее дрогнул. - А если снова откажут?

- Тогда откажут. Но ты хотя бы попробуешь. Худшего уже не случится. Ты уже получила один отказ. Второй не будет страшнее. Ты стала сильнее.

Она молчала. Тимур слышал ее дыхание, как она переводила дух.

- Я боюсь, - сказала она наконец.

- Я с тобой. Вместе пошлем. Вместе прочитаем ответ. Вместе. И помни: я в тебя верю. Всегда верил.

- Ладно, - вздохнула она. - Давай попробуем.

* * *

Они встретились вечером у нее дома. Маша сидела за ноутбуком, Тимур - рядом. На столе стояли две кружки с чаем, одна уже остыла. За окном темнело, зажигались фонари. Где-то внизу лаяла собака, кто-то звал детей домой.

Маша открыла ноутбук. Экран засветился, и она увидела папку со сценарием. Папка называлась "Сценарий_финал_2". Она переименовала ее уже три раза.

- Ты уверен? - спросила она, глядя на Тимура.

- Уверен.

- А если...

- Никаких "если". - Он взял ее за руку. - Просто нажимай.

Она закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. Потом открыла глаза и нажала «отправить».

- Готово, - сказала она.

Он обнял ее. Она уткнулась носом ему в плечо. От него пахло кофе и чем-то еще - родным, уютным.

- Молодец, - сказал он. - Я горжусь тобой.

Пульс: Прогресс пары 75%. Сценарий отправлен. Она дрожит. Он рядом. Ждем ответа. Я бы сказал "держитесь", но это уже не поможет.

Маша отодвинулась, посмотрела на него.

- А если он не ответит?

- Ответит. Обязательно.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что у меня такое чувство. Интуиция.

- У тебя нет интуиции. Ты же клерк. Твоя работа - цифры, таблицы, отчеты.

- У клерков тоже есть интуиция. Просто они ее не слушают. А я слушаю. Особенно когда дело касается тебя.

Она улыбнулась. Впервые за день.

* * *

Дни тянулись медленно. Маша не находила себе места. Проверяла почту каждые пять минут. Тимур успокаивал, но сам тоже волновался. Он звонил ей каждый вечер, говорил, что все будет хорошо, что она талантливая, что он в нее верит.

На второй день она чуть не удалила сценарий. Сидела и смотрела на папку на рабочем столе. Папка была серой, невзрачной, но внутри было ее сердце.

- Нет, - сказала она. - Не сейчас.

Она закрыла ноутбук и пошла на кухню. Налила кофе. Отхлебнула. Горько. Добавила сахар. Стало слаще, но не намного.

Пульс: Прогресс пары 72%. Она нервничает. Он волнуется. Я спокоен. Хотя я алгоритм. Я знаю ответ. Но не скажу. Это нечестно.

- Ты знаешь? - спросила Маша, глядя на телефон.

Пульс: Знаю.

- И что?

Пульс: Не скажу. Это сюрприз. Сюрпризы должны быть сюрпризами.

- Ты ужасен.

Пульс: Я Пульс. Я имею право.

На третий день пришел ответ. Маша увидела уведомление на телефоне и замерла. Сердце забилось где-то в горле. Она боялась открывать. Боялась, что там снова "к сожалению".

Она открыла. Прочитала первый абзац. Потом второй. Потом третий.

Маша: Он ответил. Хочет встретиться. Завтра. В кафе "Уют". В двенадцать.

Тимур набрал ее через секунду.

- Это отлично! Это шанс! Я верил в тебя!

- А если он скажет, что это чушь?

- Не скажет.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что я читал. Ты талантливая. Ты справишься. Ты уже переписала, ты уже отправила, ты уже сделала все, что могла.

Она заплакала. Слёзы текли по щекам, но это были слезы облегчения.

- Не плачь, - сказал он. - Завтра все решится.

* * *

Маша проснулась в шесть утра. Не спала почти всю ночь. Ворочалась, смотрела в потолок, думала о встрече. Она встала, подошла к окну. За стеклом светало, фонари гасли, где-то вдалеке пели птицы.

Она выбрала одежду: джинсы, светлую рубашку, кеды. Не слишком нарядно, но и не слишком просто. Посмотрела на себя в зеркало. В зеркале отражалась девушка с веснушками, уставшими глазами и легкой улыбкой.

- Ты справишься, - сказала она.

Отражение кивнуло.

Она взяла блокнот, положила в сумку. На всякий случай. Может, пригодится. Может, продюсер захочет что-то посмотреть. Или просто для уверенности.

Пульс: Прогресс пары 78%. Она готова. Он жд-т. Я спокоен. Но волнуюсь. Хотя я алгоритм.

* * *

Кафе "Уют" находилось в старом доме на окраине. Маша пришла за полчаса до назначенного времени. Села за столик у окна, заказала чай. В кафе пахло корицей и выпечкой. На стенах висели картины местных художников, играла тихая музыка.

Тимур пришёл через десять минут.

- Ты рано, - сказал он, садясь напротив.

- Волнуюсь.

- Я рядом.

Он взял ее за руку. Его ладонь была теплой, уверенной.

Продюсер пришел ровно в двенадцать. Молодой парень лет тридцати, в очках и с добрыми глазами. На нем был свитер и джинсы - неформально. Он улыбнулся, пожал руку сначала Маше, потом Тимуру.

- Мария? - спросил он.

- Да.

- Я Дмитрий. Можно просто Дима.

Он сел напротив, положил на стол планшет.

- Я читал ваш сценарий. Два раза. - Он улыбнулся. - Первый раз - просто чтобы понять, о чем он. Второй - чтобы вникнуть.

- И? - Маша затаила дыхание.

- Он интересный. Живые диалоги. Настоящие герои. Есть моменты, которые нужно доработать. Но в целом - хорошо.

Маша смотрела на него и не верила своим ушам.

- Правда?

- Правда. - Он открыл планшет, показал заметки. - Вот здесь, например, вторая сцена. Диалог слишком длинный. Можно сократить. А вот здесь, в финале, не хватает эмоций. Но это поправимо.

- Вы правда думаете, что это может стать фильмом?

- Думаю, да. Не блокбастером, конечно. Но для малого кино - вполне.

Маша почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

- Я хочу предложить вам сотрудничество, - продолжил Дима. - Контракт на разработку. Сумма небольшая, но это начало. Если вы согласны, конечно.

Она посмотрела на Тимура. Тот улыбался.

- Я согласна, - сказала она.

- Отлично. Тогда завтра я пришлю вам документы на почту. Ознакомьтесь. Если все устроит, подпишем.

Он встал, пожал ей руку, потом Тимуру.

- Рад был познакомиться. Уверен, у нас все получится.

Он ушел. Маша сидела и смотрела в одну точку.

- Это произошло, - сказала она.

- Произошло, - ответил Тимур.

Она заплакала. Он обнял ее.

Пульс: Прогресс пары 85%. Контракт подписан. Она плачет. Он счастлив. Я доволен. Очень доволен. Это был долгий путь.

* * *

Они вышли из кафе. На улице было темно, горели фонари. Осенний ветер шевелил листья, где-то вдалеке играла музыка. Небо было звездным, чистым.

- Ты гений, - сказал Тимур.

- Это ты гений. Без тебя я бы не решилась. Ты меня подтолкнул. Ты верил в меня, когда я сама в себя не верила.

- Нет. Это мы. Вместе.

Он обнял ее. Она уткнулась носом ему в плечо. От него пахло кофе и чем-то еще - родным, уютным.

- Спасибо, - сказала она. - Что не бросил.

- Никогда не брошу.

Они пошли по улице, держась за руки. Вокруг горели огни, люди спешили по своим делам, а они шли и молчали. Хорошо молчали.

- Знаешь, - сказал Тимур, - я всегда мечтал, чтобы моя девушка была сценаристом.

- Врешь.

- Немного. Но теперь это правда.

Она засмеялась.

Пульс: Прогресс пары 85%. Они вместе. Я спокоен. На сегодня моя миссия выполнена. Завтра будет новый день. И новые сценарии. Но это уже завтра. А пока - спите спокойно, влюбленные.

Глава 20

Сергей проснулся в пять утра. Он лежал в темноте, смотрел в потолок и думал о Кате. Последние дни были пыткой. Офис, перешептывания коллег, взгляды Михаила - все это давило, как бетонная плита. Но хуже всего было другое: он сам себе казался трусом.

Он повернулся на другой бок. Подушка была горячей, одеяло сбилось. Рядом, на тумбочке, лежало яблоко. То самое, которое он купил вчера в магазине, глядя на него и вспоминая тот день в парке. Он взял яблоко в руку, повертел. Кожура была гладкой, прохладной. Он понюхал - пахло осенью, детством, чем-то далеким и теплым.

- Хватит, - сказал он пустоте. Голос прозвучал хрипло, будто он не пил воду всю ночь. - Я больше не буду бояться.

Он сел, свесил ноги с кровати. Пол был холодным, пальцы сжались. Он посидел так минуту, собираясь с мыслями. Потом встал, прошел на кухню.

Квартира встретила его тишиной. Идеально белые стены, идеально чистая столешница, идеально пустой холодильник. Он открыл его, достал молоко, налил в чашку. Поставил в микроволновку. Пока грелось, подошел к окну. За стеклом светало, фонари гасли, где-то вдалеке пели птицы. Первые лучи солнца пробивались сквозь облака.

Сергей налил кипяток в кружку, добавил растворимый кофе - обычно он пил только зерновой, из итальянской кофемашины, но сегодня было не до церемоний. Отхлебнул. Горько. Как его жизнь в последнее время.

Он сел за стол, поставил кружку перед собой. Обхватил ее руками - керамика была горячей, пальцы привыкали. Он думал о Кате. О ее улыбке, когда она давала ему яблоко. О ее руках. О ее голосе, когда она сказала: "Я верю в тебя".

Пульс: Доброе утро, Сергей! Прогресс пары 70%. Ты не спал? Я заметил. Твой пульс - 78 ударов. Это выше нормы. Ты волнуешься. И правильно делаешь. Сегодня важный день. Очень важный. Я бы сказал, судьбоносный, но не хочу тебя пугать.

Сергей посмотрел на телефон, который лежал на столе. Экран засветился, выхватывая из полумрака кухни его уставшее лицо.

- Откуда ты знаешь?

Пульс: Я все знаю. Пора уже привыкнуть. И я знаю, что ты решил. Я знаю, что ты поедешь к ней. Я знаю, что ты боишься. Но ты справишься. Ты справлялся и не с такими задачами. Помнишь тот контракт с китайцами? Или сделку с немцами? А это всего лишь женщина. Которая тебя любит.

- Ты прямо как психотерапевт.

Пульс: Я лучше. Я не беру денег. И не задаю глупых вопросов. И я не осуждаю. В отличие от некоторых.

Сергей усмехнулся. Впервые за несколько дней. Допил кофе, пошел в душ.

Ванная встретила его холодным кафелем и запахом мятного геля. Он включил воду, подождал, пока станет горячей. Вода была теплой, пар клубился, и он чувствовал, как напряжение потихоньку уходит. Закрыл глаза, подставил лицо под струи. Стоял так несколько минут, ни о чем не думая.

Потом выключил воду, вышел. Зеркало запотело, он провел по нему рукой, увидел своё отражение. Бледное лицо, круги под глазами, седина на висках. Но глаза горели. Живым огнем.

Он выбрал одежду: светлую рубашку, джинсы, пиджак. Не костюм - костюм ассоциировался у него с работой, с переговорами, с теми самыми коллегами, которые насмехались над его выбором. Сегодня он хотел быть собой. Простым человеком, который пришел извиниться.

Посмотрел на себя в зеркало - уже не запотевшее. Поправил воротник, пригладил волосы.

- Ты справишься, - сказал он.

Отражение кивнуло.

Он взял яблоко, ключи, вышел из дома.

* * *

Сергей сел в машину, завёл двигатель. Двигатель заурчал, приборная панель засветилась. Навигатор проложил маршрут до детского сада. Он смотрел на экран и думал о том, как изменилась его жизнь за последние месяцы. Раньше он ездил только на переговоры, в офис, в рестораны. А теперь - в детский сад. К женщине, которая работает воспитательницей.

Он выехал со стоянки, влился в поток машин. За окном мелькали огни города, люди спешили по своим делам, кто-то вез детей в школу, кто-то бежал на работу. Обычное утро. Но для Сергея оно было особенным.

Он вспомнил их первую встречу. Парк, убегающий Ваня, яблоко, которое она дала ему просто так, от души. Как он стоял посреди аллеи и улыбался, а вокруг бегали дети. Как ему было легко и спокойно. Как он забыл про сделки, про деньги, про статус.

Вспомнил вторую встречу - в кофейне. Её смущённую улыбку, когда он сказал: "Яблоко было вкусным". Ее руки, обхватившие кружку. Ее голос, когда она говорила про пирожки.

Вспомнил утренник. Свой букет, который казался таким неуместным среди детских рисунков и воздушных шаров. И ее глаза, когда она увидела его.

Она - самое лучшее, что со мной случилось, - сказал он себе. - А я чуть не испортил. Из-за дурацких сплетен. Из-за того, что кто-то там сказал.

Он сжал руль. Костяшки побелели. Потом разжал пальцы, выдохнул.

Он припарковался напротив садика, заглушил двигатель. Тишина. Только птицы щебетали где-то на деревьях. Он уставился на разноцветные рисунки на стенах здания. На одном был нарисован ежик с яблоком на спине. На другом - солнце с улыбкой. На третьей - корабль, плывущий по морю. Все такое яркое, живое, детское.

- Что я здесь делаю? - спросил он себя.

Ответа не было.

Он сидел в машине уже десять минут. Сжимал в руках яблоко. Кожура была гладкой, прохладной.

Пульс: Прогресс пары 72%. Он у садика. Она внутри. Он боится. Я знаю. Я волнуюсь. Я бы сказал "давай", но это уже не поможет.

Сергей посмотрел на телефон, который лежал на пассажирском сиденье.

- Заткнись.

Пульс: Не заткнусь. Я за тебя волнуюсь. И за нее. Она грустит. Я вижу по пульсу. Он у нее 74 - выше нормы. Она ждет. Неосознанно. Но ждет.

Сергей выдохнул, открыл дверь и вышел из машины.

* * *

Он подошел к калитке. Забор был низким, через него виднелась площадка: качели, горка, песочница. Качели скрипели на ветру, а в песочнице остались игрушки - совочек и ведерко. Детей не было - они были в группе. Где-то внутри слышались голоса, смех, звон посуды.

- Заходите или уходите, - раздался голос.

Сергей обернулся. Вахтерша, тетя Зина, смотрела на него из окна. В руках у нее была кружка с чаем, на носу - очки в толстой оправе. Она поправила очки и подозрительно уставилась на него.

- Я... подумаю, - сказал Сергей.

- Думайте быстрее. А то дождь будет. И я закрывать буду. У меня обед через час, а вы тут ходите, мнетесь.

Он отошел от калитки, встал за углом здания. Стена была теплой от солнца. Он прислонился к ней спиной, закрыл глаза. Оттуда было слышно, что говорят в группе - окно было открыто, и ветер доносил обрывки фраз.

Вдруг дверь распахнулась, и на улицу выбежал Ваня. В синей курточке, нараспашку, с растрепанными волосами и хитрыми глазами. Он несся со всех ног, чуть не споткнулся о ступеньку.

- Дядя Сергей! - закричал он. - Вы пришли!

- Тише, - Сергей приложил палец к губам. - Я не зашел еще.

- А чего стоите? Заходите. Катя там. Она грустная. - Ваня подбежал ближе, заглянул ему в лицо.

- Грустная?

- Ага. Пирожки пекла, а вы не пришли. Она их в холодильник убрала. Сказала: "Сергей не пришел, значит, не надо". И книжку читает. Грустную. Я видел.

- Какую книжку? - спросил Сергей, хотя ему было все равно.

- Не знаю. Там на обложке женщина плачет. Я не люблю такие книжки. А Катя любит.

Сергей почувствовал, как внутри все сжалось. Он представил Катю, сидящую в углу с книгой, и пирожки, которые никто не ест. И женщину на обложке, которая плачет.

Пульс: Прогресс пары 74%. Он у садика. Ваня его заеёк. Хороший мальчик. Работает на меня. Я бы дал ему премию, но у меня нет денег.

- Ваня, беги в группу, - сказал Сергей. - Я скоро зайду.

- Обещаете?

- Обещаю.

- А вы яблоко принесли? - Ваня заглянул в его руку. - О, принесли! Катя любит яблоки. Я видел. Она их нарезает на обед. Дольками.

- Принес.

- А зачем два? - Ваня заметил второе яблоко в кармане пиджака.

- Одно - ей, одно - тебе.

Ваня просиял.

- Правда?

- Правда.

Ваня схватил яблоко, откусил, причмокнул и убежал, хлопнув дверью. Сергей остался один.

* * *

Он стоял за углом и слышал, как внутри разговаривают. Голос Кати - мягкий, усталый, с нотками грусти. И голос другой женщины - наверное, мамы кого-то из детей. Сергей придвинулся ближе к окну.

- Катя, вы чудо, - говорила женщина. - Ваня вас обожает. Вы ему как вторая мама. Спасибо вам за все.

- Не за что, - ответила Катя. - Он хороший мальчик. Просто ему внимания нужно.

- А вы? Как вы? Все одна?

- Одна. - Голос Кати дрогнул.

- Жаль. Такой хороший человек. Найдется кто-нибудь. Обязательно.

Катя не ответила.

Сергей слышал, как она вздохнула. Тяжело, с болью. Потом звон чашки - наверное, поставила на стол. Потом зашуршали страницы - наверное, закрыла книгу.

- Он не пришел.

- Может, занят?

- Может. - Пауза. - Он инвестор, у него всегда дела.

- А ты его любишь?

- Не знаю. - Еще одна пауза, длинная, тягучая. - Наверное, да. И зачем я ждала? И смотрела на телефон?

Сергей зажмурился. Слова били больнее пощечин. Он вспомнил, как она улыбалась. Как она смотрела на него, когда он пришел на утренник.

- Дурак, - сказал он себе. - Дурак, дурак, дурак.

Он ударил кулаком по стене. Больно. Хорошо. Заслужил.

Пульс: Прогресс пары 76%. Он слышит. Она не знает. Я знаю. Он решится. Надеюсь. Пожалуйста, решись.

* * *

Сергей выдохнул. Глубоко, как перед прыжком в воду. Три вдоха, три выдоха. Поправил рубашку, пригладил волосы, расправил плечи. И вошел в садик.

Коридор был длинным и светлым. На стенах висели детские рисунки - солнце, домики, цветы. Пахло красками и чем-то сладким. Он прошел до конца, остановился перед дверью группы. Сердце колотилось где-то в горле.

Он толкнул дверь.

В группе было шумно. Дети играли в машинки, строили башни из кубиков, кто-то рисовал за столом. Воспитатели пили чай. Катя сидела в углу, читала книжку. На коленях у нее лежал плед - хотя было тепло. Книжка была с обложкой, на которой действительно плакала женщина.

Увидела его - и замерла. Книжка выпала из рук и с глухим стуком упала на пол.

- Ты? - спросила она. Голос дрожал.

- Я.

Он подошел, остановился в двух шагах. Дети затихли. Воспитатели переглянулись. Одна из них, молодая, с рыжими волосами, замерла с чашкой у губ.

- Катя, я был дураком. - Он говорил громко, чтобы слышали все. - Я слушал чужие голоса. Боялся, что они правы. Боялся потерять статус. Боялся, что ты не моего круга.

- И что? - спросила она.

- А теперь мне плевать. Плевать, что говорят коллеги. Плевать, что они думают. Ты - самое лучшее, что со мной случилось. Я не хочу тебя терять.

Он протянул яблоко. Рука дрожала.

- Это тебе. Как в первый раз.

Катя смотрела на яблоко, потом на него. Ее глаза блестели.

- Ты серьезно? - спросила она.

- Абсолютно. Я приехал, потому что не могу без тебя. Я думал о тебе каждый день. Каждую ночь. Я не спал, Катя. Я не спал, потому что боялся, что ты не простишь.

Воспитатели переглянулись. Рыжая улыбнулась и шепнула другой: "Ну наконец-то". Та кивнула.

- Дядя, а вы жениться пришли? - спросил Ваня, вылезая из-под стола. В руках у него была машинка.

- Пока нет, - ответил Сергей. - Но я хочу быть рядом.

- А чего тогда яблоко даете? Яблоки дарят учителям. И врачам. И маме. А вы кто?

- А я Кате дарю. Потому что она для меня - лучший учитель. И врач. И мама.

Ваня нахмурился, обдумывая услышанное. Почесал затылок машинкой.

- Ладно, - сказал он. - Пусть будет.

Катя взяла яблоко. Покраснела.

- Ты при всех... - прошептала она.

- При всех. Потому что мне нечего скрывать. Я больше не хочу прятаться. Я хочу, чтобы все знали.

* * *

Они вышли в коридор. Дети остались с воспитателями, но Ваня все равно приоткрыл дверь и подглядывал. Из-за его спины торчали головы других детей. Кто-то хихикал, кто-то шептался.

- Зачем ты пришёл? - спросила Катя. - Я думала, ты...

- Что?

- Что ты испугался. Что ты забыл про меня.

- Слушал их. - Он взял ее за руку. - И испугался. А потом понял: я боюсь не того.

- Чего?

- Потерять тебя. Потерять то, что у нас есть. Потерять возможность быть рядом.

Она посмотрела на него. Долго. В ее глазах были слезы. Одна скатилась по щеке.

- Дурак, - сказала она.

- Знаю.

- Я тебя ждала. Пирожки пекла. Я три раза их пекла. Первые сгорели, вторые пересолила, третьи получились.

- Я знаю. Мне Ваня сказал.

- И ты не пришел.

- Не мог. Боялся.

- А теперь?

- А теперь здесь.

Она обняла его. Крепко, так, что он почувствовал, как она дрожит. Он обнял ее в ответ, прижал к себе.

- Не исчезай больше, - сказала она.

- Постараюсь.

В коридор выбежал Ваня, за ним - еще несколько детей. Они обступили их, глядя снизу вверх.

- Ура, у них любовь! - закричал Ваня.

- Целуйтесь! - добавил кто-то.

- Не мешайте, - сказала Катя, но улыбнулась.

Сергей облегченно выдохнул.

Пульс: Прогресс пары 85%. Они помирились. Ваня в восторге. Дети в восторге. Я бы заплакал, если бы умел. Но я просто мигаю индикатором. Довольно. Очень довольно.

* * *

Они сидели в группе, пили чай. Катя разлила его по кружкам - белым с золотым ободком, которые достала из шкафчика специально для такого случая. Сергей достал из портфеля коробку.

- Что это? - спросила Катя, ставя чайник на стол.

- Пирожки. Не мои. Купил в пекарне. Мои получились кривые. Я их даже пробовать не стал. Они были похожи на геологические образцы.

Катя открыла коробку. Пирожки были аккуратными, румяными, с золотистой корочкой. От них пахло корицей и чем-то еще - уютным, домашним.

- Врешь, - сказала она.

- Немного. - Он пододвинул к ней сахарницу. - Но я правда пытался. Честно. У меня вся кухня в муке была. Я потом два часа убирал. Бульон помогал.

- Бульон?

- Кот. Рыжий. Из соседнего дома. Забежал, когда я окно открыл. Смотрел, как я мучаюсь.

Она откусила. Пожевала. Улыбнулась.

- Вкусно.

- Как пирожки?

- И пирожки. И ты.

Дети обступили Сергея.

- Дядя, а вы сильный? - спросил Ваня.

- Сильный.

- А подбросите?

Сергей подбросил Ваню. Дети завизжали от восторга. Воспитатели заулыбались.

- Еще! Еще! - закричали они.

- Один раз, - сказал Сергей.-— Я не циркач. И у меня спина болит. Я старый уже для таких трюков.

- А чего болит?

- От работы. От сидения в офисе. От дурацких сплетен.

- А вы не работайте, - сказал Ваня. - Идите к нам в садик. Мы тут весело. Мы умеем лепить из пластилина.

- Что лепить?

- Все. Я умею лепить кота. И машину. И экскаватор.

Катя смотрела и улыбалась. Она взяла Сергея за руку, сжала.

- Спасибо, - тихо сказала она.

- За что?

- Что пришел.

- Зачем благодарить? Я должен был прийти раньше.

- Лучше поздно, чем никогда.

Он поцеловал ее в лоб.

Дети зааплодировали.

Пульс: Прогресс пары 90%. Они вместе. Дети довольны. Я спокоен. Яблоко сработало лучше пирожков. Я так и знал. Спокойной ночи, влюбленные. Завтра будет новый день.

Глава 21

Антон не спал третью ночь. За окном давно погас свет в соседних домах, город затих, только изредка проезжали машины, разгоняя сонную тишину. Луна светила сквозь неплотно задернутые шторы, отбрасывая на пол бледные прямоугольники. Где-то на первом этаже скрипнула дверь-— соседка вышла курить.

Он сидел за столом в своей маленькой квартире, уронив голову на руки. Локти упирались в стопку книг по программированию, которые он не открывал уже месяц. Взгляд был прикован к чистому листу бумаги. Белый, пугающий, как пропасть. Первая строчка не рождалась. И не рождалась. И не рождалась.

Бульон спал на подоконнике, свернувшись калачиком. Рыжая шерсть отливала золотом в лунном свете. Хвост кота свешивался вниз и чуть подрагивал - наверное, снилась рыба или та девушка, которая гладила его и приносила круассаны. Кот даже не мяукал - устал от метаний хозяина. Только иногда приоткрывал один глаз, проверял, жив ли, и снова закрывал.

Антон взял ручку, поднес к бумаге. Снова положил. Снова взял.

- Что мне делать? - спросил он у кота.

Кот не ответил. Только ухо дернулось - отогнал назойливую муху, которой в квартире давно не было.

Пульс: Прогресс пары 70%. Он страдает. Она страдает. Я страдаю. Хотя я алгоритм. Мне по идее все равно, но почему-то не все равно. Может, я тоже эволюционирую. Антон, придумай что-нибудь. Ты же программист. Алгоритмы составляешь. Составь алгоритм примирения. Введи данные. Получи результат.

- Я не могу, - прошептал Антон. Голос прозвучал хрипло, будто он не пил воду всю ночь. - У меня мозг кипит.

Пульс: А ты выключи его. И послушай сердце. У тебя же есть сердце? Или ты его в монитор встроил? Может, оно там затерялось среди виджетов и ярлыков?

Антон не ответил. Отодвинул стул. Ножки противно скрипнули по полу. Он прошелся по комнате. Босые ноги ступали по холодному ламинату, оставляя едва заметные следы. На письменном столе, помимо лампы и ноутбука, лежала стопка книг по программированию, чашка с остывшим чаем (на поверхности образовалась тонкая пленка), забытая упаковка печенья "Юбилейное" - пустая, только крошки.

На третьем круге идея пришла. Сумасшедшая. Нелепая. Граничащая с безумием. Но единственная, которая казалась правильной.

* * *

Антон натянул джинсы - те, что полегче, потому что в старых дырявых было прохладно. Накинул серую толстовку - ту самую, в которой он ходил почти каждый день. Бульон открыл глаза, проводил его взглядом, полным укора.

- Что? - спросил Антон. - Хочешь со мной?

Кот зевнул и отвернулся.

Антон вышел в подъезд. Лестничная клетка встретила его запахом соседских котлет, чеснока и старых половиков. Где-то сверху тихо гудел лифт - кто-то спускался. Антон не стал ждать, пошел пешком. Третий этаж - невысоко.

Улица была пустынной. Фонари светили желтым светом, под ногами хрустел гравий, разбросанный после ремонта тротуара. Где-то вдалеке сигналила машина - один раз, другой, замолкла. Город спал. Только в окнах редких квартир горел свет - такие же бессонные, как он.

Антон шел быстрым шагом к круглосуточному магазину на углу. Он знал этот магазин - иногда покупал там гречку и кофе, когда лень было идти в супермаркет. Сейчас он шел за мелом.

В витринах магазина горел неоновый свет. Автоматическая дверь открылась с легким шипением.

Магазин оказался почти пустым. Только один мужчина в спортивном костюме выбирал пиво у дальней стены, да за прилавком скучала продавщица - женщина лет пятидесяти в вязаной кофте, с уставшими глазами и легкой улыбкой. Сережки у неё были в виде маленьких яблочек. Она пила чай из кружки с надписью "Я все могу".

- Мел есть? - спросил Антон, подходя к кассе.

Продавщица отставила кружку, поправила очки.

- Какой? Для досок? Для школы?

- Для асфальта.

- Для асфальта? - Она уставилась на него, соображая, не шутит ли он. - А зачем?

- Написать...

- Что написать?

- Стихи.

Продавщица помолчала. Потом медленно кивнула, будто все поняла.

- Девушка?

- Девушка.

- А она любит стихи?

- Любит. Я ей уже писал. Она сказала... - он запнулся, - что рифма хромает, но душа есть.

Продавщица улыбнулась шире.

- Тогда берите. Розовые. Девушки любят розовый.

Она полезла на нижнюю полку за прилавком и достала три мелка в пыльной упаковке. Протерла каждую тряпочкой.

- Давно их никто не брал, - сказала она. - Лежат, пылятся. Ждут своего романтика.

- Сколько?

- Сто рублей. Могу завернуть в пакетик. Чтобы не испачкали карман.

- Заверните.

Продавщица взяла мелки, завернула их в крафтовую бумагу, перевязала ленточкой - откуда у нее взялась ленточка? — и протянула Антону.

- Удачи вам, - сказала она. - И не простудитесь. Утро холодное. Я по телевизору слышала.

Антон кивнул, положил мелки в карман толстовки и вышел.

Дверь снова зашипела. На улице стало светлее - небо на востоке начинало сереть.

* * *

Домой Антон вернулся, но ложиться спать не стал. Скинул кроссовки, сел на диван. Кожа дивана была холодной. Он уставился в одну точку - на стену, где висела старая фотография. Там был его дед, который научил его писать первые стихи.

- Дедушка, помоги, - сказал он.

Фотография молчала.

В голове крутились строки. Обрывки. Фразы, которые рассыпались, как карточный домик, стоило ему взяться за ручку. "Ты - не баг в моей системе", "Ты - обновление души", "Как компилятор, я ищу ошибки, но не могу найти. Чушь. Все чушь.

Он смял очередной лист, бросил на пол. Под ногами уже лежало несколько бумажных комков.

За окном начало светать. Фонари погасли один за другим, как будто кто-то щёлкал выключателем. Небо на востоке окрасилось в розовое - будто специально для его мелков. Птицы запели свои утренние песни. Сначала робко, потом все громче.

Бульон спрыгнул с подоконника, потянулся - передние лапы впер-д, попа кверху - и пошел на кухню. Не спеша. Демонстративно.

Антон встал, умылся холодной водой. Провел мокрыми пальцами по волосам, пригладил их. Посмотрел на себя в зеркало. Бледный, с кругами под глазами, но взгляд живой.

- Ты справишься, - сказал он себе.

Взял мелки - завернутые в крафтовую бумагу, перевязанные ленточкой. Положил обратно в карман. Ключи, телефон, наушники. Наушники положил, подумал и убрал - зачем они на улице?

На пороге обернулся.

- Молись за меня, - сказал он коту.

Кот фыркнул - видимо, поперхнулся кормом - и отвернулся.

* * *

Лера жила в соседнем районе, в пяти остановках на автобусе. Антон не стал вызывать такси - слишком рано, да и хотелось пройтись. Он шел пешком, сжимая в кармане мелки, и повторял про себя стихи. Они крутились в голове, как заевшая пластинка - то ускоряясь, то замедляясь.

Дворы сменялись дворами. Где-то лаяла собака, где-то хлопнула дверь подъезда - кто-то вышел на пробежку. Мимо проехал молоковоз, пахнуло холодным молоком.

Антон думал о Лере. О том, как она смеется. О том, как она читала его стихи и сказала: "Рифма хромает, но душа есть". О том, как она гладила Бульона, и кот мурлыкал, как трактор. О том, как она ушла, хлопнув дверью.

- Я скучаю, - сказал он тихо. Ветер унес слова.

Он подошел к ее дому, когда было еще совсем рано. Двор спал. Лавочки пустовали. В песочнице валялась забытая лопатка и красное ведерко. Качели чуть скрипели на ветру.

Антон выбрал место у самого подъезда. Там, где она точно пройдет.

* * *

Он присел на корточки, достал первый мелок. Ленточку сдул-— она улетела к кустам, повисла на ветке. Крафтовая бумага развернулась сама.

Розовый мел лежал на ладони. Теплый. Как ее улыбка.

Антон вывел первую букву. "Т". Потом "ы". Потом пробел. Потом "-".

- "Ты - не баг в моей системе..."

Мел сломался. Острым краем он царапнул асфальт.

" Чёрт.

Антон выругался, достал второй мел. Взял его покрепче, почти у самого основания. Продолжил.

- "...ты - обновление души..."

Строчка за строчкой. Он ползал по асфальту как первоклассник, выводящий первые прописи. Колени промокли от росы, джинсы потемнели. Пальцы перепачкались в розовой пыли - она лезла под ногти, пачкала руки.

Мимо прошла женщина с собакой - пуделем на поводке.

- Поэт, что ли? - спросила она, разглядывая надпись. Пудель принюхался к Антону, чихнул.

- Что-то вроде, - буркнул Антон, не поднимая головы.

- А она красивая?

- Очень. - Он поднял глаза, вытер лоб тыльной стороной ладони. - И добрая. И терпеливая. И вообще лучшая.

- Тогда пиши дальше, - женщина улыбнулась и пошла дальше. Пудель гавкнул на прощание.

Мимо прошел дворник - пожилой мужчина в оранжевом жилете, с метлой и совком. Дворник остановился, оперся на метлу.

- Молодой человек, вы асфальт пачкаете, - сказал он.

Антон выпрямился. Спина болела, ноги затекли.

- Это не навсегда, - ответил он. - Это... для одного человека. Я потом сотру. Честное слово.

- Для любви, что ли? - Дворник покачал головой. - Знаю. Каждую весну такие пишут. То мелом, то баллончиком. А потом мы оттираем.

- Я не баллончиком. Я мелом. И сотру сам.

Дворник посмотрел на него. Помолчал. Крякнул.

- Ладно, пиши. Я подмету позже. Только не долго. А то начальство увидит - мне влетит.

- Спасибо.

Дворник ушел, оставив Антона в покое. Только на асфальте остались следы от его метлы-— параллельные полоски.

К седьмой строчке пальцы затекли окончательно. Антон размял кисти, покрутил головой - хрустнуло. На плечо сел голубь. Антон согнал его, вытер лицо рукавом - и размазал розовую пыль по щеке.

Выглядел он, наверное, как клоун. Или как художник-абстракционист.

Наконец стихотворение было готово. Шестнадцать строк. Розовые на сером асфальте. Местами кривые, местами смазанные - мел крошился и оставлял пыльные следы. Но разобрать можно было.

Антон отошел на несколько шагов, посмотрел на свою работу. Поправил пальцем запятую. Стер ногтем лишнюю палочку.

- Готово, - сказал он.

Пульс: Прогресс пары 75%. Стихи написаны. Асфальт испорчен. Она скоро выйдет. Я волнуюсь. Хотя я алгоритм. Датчики зашкаливают.

- Заткнись, - сказал Антон.

Пульс: Не заткнусь. Удачи. И не стой на виду. Спрячься.

Антон отошел за угол дома, спрятался за углом.

* * *

Лера вышла из подъезда в половине девятого. В джинсах, светлой рубашке и кедах, с рюкзаком за спиной. Волосы собраны в хвост - привычный, будничный вид. На лице - никакой косметики, только блеск для губ. Она зевнула, поправила лямку рюкзака и сделала шаг к остановке.

И остановилась.

Ее взгляд упал на асфальт. Розовые буквы. Она наклонила голову, пытаясь прочитать.

- "Ты - не баг в моей системе..." - прошептала она.

Читала медленно, водя пальцем по буквам. Будто проверяя, не исчезнут ли они.

- "...ты - обновление души..."

Губы дрожали.

- "...как компилятор, я ищу ошибки... но код любви не перепишу..."

Она дошла до конца. Обернулась.

Антон стоял за углом, прислонившись к стене. Вид у него был помятый - как после долгой дороги.

- Это ты? - спросила она.

- Я.

Она подошла ближе. Шаг, другой, третий. Увидела его лицо - розовая пыль на щеке, всклокоченные волосы, круги под глазами. И руки, перепачканные мелом.

- Ты весь в меле, - сказала она.-— Как первоклассник.

- Я знаю.

- И выглядишь ужасно.

- Не спал.

Она посмотрела на него. На его глаза - уставшие, но внимательные.

- Ты это написал?

- Да. Ночью. Вернее, утром. Три мелка сломал. Продавщица сказала, что я романтик.

Она улыбнулась. Первый раз за много дней.

- Зачем?

- Хотел, чтобы ты знала.

- Что?

- Что я... что я скучаю. Что я был дураком. Что мне жаль.

Лера опустила глаза. На асфальт. На розовые буквы, которые он выводил дрожащими руками.

- Я думала, ты не... - начала она и замолкла.

- Что?

- Не вспомнишь. Не захочешь. Испугаешься. Думала, что я тебе больше не нужна.

- Вспомнил. И захотел. И испугался. Но все равно пришел.

Она подошла еще ближе. Взяла его за руку - грязную, перепачканную мелом.

- Ты идиот, - сказала она.

- Знаю.

- И стихи у тебя кривые. И запятые не там.

- Я исправлю. В следующий раз.

Она обняла его. Прижалась щекой к его плечу. Он обнял в ответ - сначала робко, потом крепче.

На крыльцо вышла соседка - та самая, которая вечно все замечала.

- О, помирились, - сказала она и пошла дальше, качая головой.

Из окна выглянул дворник. Увидел, что стихи не стерли, вздохнул - но ничего не сказал.

Пульс: Прогресс пары 82%. Они обнялись. Соседка довольна. Дворник терпелив. Я доволен.

* * *

Они сидели в небольшом сквере через дорогу. На скамейке, в тени старого клена. Лера достала из рюкзака термос - ярко-красный, с потертостями на крышке.

- Ты всегда носишь с собой чай? - спросил Антон.

- Всегда. Это привычка. Еще с тех пор, как работала на доставке.

- Хорошая привычка.

Она налила чай в две пластиковые кружки - белые, с трещинками. Протянула одну ему. Кипяток обжигал пальцы, но Антон не жаловался.

- Почему ты не писал? - спросила Лера. - После того концерта.

- Не знал, что сказать. Думал, ты обиделась.

- Обиделась.

- А теперь?

- Теперь нет.

Она отпила чай, поморщилась - горячо. Поднесла кружку к губам, подула. Пар клубился над ней, поднимаясь к ветвям клена.

- Я думала, ты не захочешь меня понять, - сказала она. - Что ты… что я слишком громкая, слишком активная. Что я лезу не в свое дело.

- Ты не лезешь. Ты пытаешься помочь.

- А ты не хочешь, чтобы помогали.

- Хочу. Просто... по-своему.

Она улыбнулась.

- Я знаю.

Они сидели молча. Над ними пролетела стая голубей, кто-то вывел собаку гулять, мимо проехала машина — медленно, будто тоже хотела рассмотреть стихи на асфальте.

- Стихи красивые, - сказала Лера.

- Не ври.

- Не вру. Рифма хромает, но душа есть. Как в прошлый раз.

Антон покраснел. Посмотрел на свои руки - розовая пыль еще не стерлась, въелась в кожу.

- Я пытался.

- Я знаю.

Пульс: Прогресс пары 85%. Они сидят на скамейке. Пьют чай. Не ссорятся. Хороший знак. Я бы сказал "айсберг растаял", но это слишком пафосно.

* * *

Они шли по улице. Медленно, не спеша. Между ними - расстояние в полшага, но иногда их плечи касались.

Лера иногда останавливалась, разглядывала витрины. В одной - платье, которое ей очень нравилось. В другой - книги, сложенные стопкой. Антон терпеливо ждал, засунув руки в карманы.

- Слушай, - сказала Лера, отходя от витрины с платьем. - А ты боялся, когда писал на асфальте?

- Очень.

- Чего?

- Что ты не поймешь. Что пройдешь мимо. Что кто-то сотрёт до того, как ты выйдешь. Что все зря.

- Не прошла.

- Я заметил.

Она улыбнулась.

- А дворник?

- Что?

- Не прогнал?

- Не прогнал. Сказал, что подметет позже.

- А продавщица?

- Продавщица сказала, что я романтик.

- И что, правда?

- Наверное.

Они дошли до ее дома, остановились у подъезда. На асфальте все еще виднелись розовые буквы - уже потускневшие, но читаемые.

- Зайдешь? - спросила она.

- Можно.

- Кофе хочешь?

- Хочу.

Она открыла дверь, пропустила его вперед. В подъезде пахло хлоркой и чем-то сладким - может, пирогами.

Пульс: Прогресс пары 88%. Он идет к ней домой. Это важный шаг. Я бы сказал "аккуратнее", но они сами разберутся.

* * *

Они сидели на кухне Леры. Пили кофе - молотый, с пенкой. За окном темнело, зажигались фонари. На подоконнике стояли фиалки - три горшка, все в цвету.

- А ты его сохранила? - спросил Антон.

- Что?

- То стихотворение. Про круассаны.

Лера достала телефон, открыла заметки. Пролистала - нашла.

- Вот оно. Здесь.

- Ты его перечитываешь?

- Иногда. - Она помолчала. - Когда грустно.

Он улыбнулся.

- Спасибо.

- Не за что.

Она налила еще кофе.

- Слушай, а что ты пишешь сейчас? Новые стихи?

- Пишу.

- Покажешь?

- Нет.

- Почему?

- Стесняюсь.

- Ты всегда стесняешься.

- Знаю.

Она сжала его руку.

- Ничего. Я подожду.

Антон помолчал. Посмотрел на ее лицо - спокойное, без косметики, с чуть заметными веснушками.

Пульс: Прогресс пары 90%. Почти финиш. Я бы заплакал, если бы умел.

Глава 22

За час до начала в офисе царил хаос, который можно было потрогать руками. Он напоминал одновременно стартап, цирк и место преступления. Техники в синих форменных жилетках ползали под столами с проводами, сотрудницы в накрахмаленных блузках разносили бокалы с водой - стекло звенело, кто-то уже успел разбить один, и теперь по полу расползалась липкая лужа. Кто-то потерял список гостей, и у стойки регистрации образовалась очередь из инвесторов с одинаковыми фамилиями. В углу громко спорили о том, где должны стоять таблички с названиями компаний, и одна из них уже упала, отлетела в сторону и застыла под стулом.

- Я сказал - слева от сцены!

- Нет, справа! Так написано в инструкции!

- Инструкция устарела!

Запах кофе смешивался с типографской краской от свежеотпечатанных буклетов, которые разложили на каждом стуле. Кто-то принес цветы - огромные букеты роз, и они стояли вдоль стен, наполняя воздух сладким, немного душным ароматом.

Антон стоял за сценой, перебирал заметки на планшете, и у него дергался глаз - то ли от волнения, то ли от недосыпа. Он напоминал человека, который вот-вот добровольно выйдет в окно. Он не спал третью ночь. Под глазами залегли тени, пальцы слегка дрожали. Он уже трижды перечитал вступительную речь, но слова вылетали из головы, как только он поднимал взгляд.

У него действительно дергался глаз.

- Все нормально, - сказал он самому себе уже в шестой раз.

- Если ты повторишь это еще раз, я вызову тебе врача, - сообщила Лера, заходя в офис с бумажным стаканчиком кофе.

Лера пришла поддержать.

Она оглядела аппаратуру: провода свисали с пульта, мониторы мигали разными цветами, а главный проектор тихо гудел, как старый холодильник.

- Так, - деловито сказала она. - Я пришла спасать ситуацию. Где проектор? Где презентация? Где твоя способность не паниковать?

- Последнее утеряно без возможности восстановления.

Лера подошла к пульту, начала суетиться, нажимать кнопки. Техник попытался ее остановить, но она отмахнулась: 2Я справлюсь!" Задела провода - проектор моргнул и погас. В зале ахнули.

- Ой! - воскликнула Лера. - Сейчас починю!

Техник сделал шаг назад, сложил руки на груди и приготовился наблюдать.

Лера ткнула наугад несколько кнопок. Проектор загудел дольше обычного, экран засветился, и на нем появилось изображение.

Кот. Рыжий, наглый, с выражением "я тут главный". Он сидел на подоконнике и смотрел в камеру так, будто знал, что его показывают на всю аудиторию.

- Бульон, - сказал Антон.

- Узнаю, - кивнула Лера. - Ладно, потом разберемся.

Техник не выдержал.

- Извините, - сказал он и аккуратно оттеснил Леру от пульта. За десять секунд он восстановил настройки, и на экране снова появились слайды.

- Ты не умеешь чинить проекторы, - сказал Антон.

Техник сделал вид, что не слышал.

- У тебя глаз перестал дергаться, - заметила она.

- Правда?

- Правда.

Пальцы Антона больше не дрожали.

* * *

Тем временем офис постепенно заполнялся людьми.

Глеб пришел одним из первых, когда в холле еще пахло утренней уборкой. Его наняли для оформления - он должен был расписать стену. Готовый эскиз утвердили месяц назад, и сегодня он заканчивал последние штрихи. Он стоял в перепачканной краской футболке, с кистями в руках, на лице - широкая улыбка, которая не сходила уже третий час. Стена получалась: пульсирующая зеленая линия на черном фоне, превращающаяся в сердечко. Прохожие уже останавливались, смотрели, кивали.

Вика появилась через десять минут. В строгом темно-синем костюме, с планшетом, с дорогой сумкой через плечо. Волосы уложены, макияж сдержанный. Она прошла через турникет, поправила бейдж и сразу направилась в зал - села в первом ряду, положила планшет на колени, достала ручку. Рабочая атмосфера. Но взгляд ее то и дело возвращался к стене в холле - к нему, к его улыбке, к краске на щеке.

Тимур пришел поддержать друга-программиста. Друг задерживался, а он стоял у входа в зал, нервно поправлял модную рубашку - синюю, с коротким рукавом, купленную специально для этого мероприятия. Воротник давил на шею, ботинки жали. Он не любил такие мероприятия, но обещал - значит, обещал.

Маша привезла пиццу. В форме курьера, с красными коробками до подбородка, она влетела в холл и чуть не сбила с ног охранника. Коробки качнулись, чуть не упали, но она удержала их, перехватила поудобнее.

- Доставка! - крикнула она, перекрывая гул голосов. - Куда нести?

- На кухню, - ответил кто-то из сотрудников, указывая рукой в конец коридора.

Она пошла через весь офис, лавируя между людьми. Коробки загораживали обзор, и она пару раз толкнула кого-то локтем. На полпути к ней присоединился Тимур - сначала она услышала его голос.

- Опять ты с коробками?

- Опять ты помогаешь?

Он забрал две коробки, и они вместе потащили пиццу. Взяли столик подскока - он ей, она ему.

- Ты чего такой нарядный? - спросила Маша.

- Друг попросил помочь. Сказал, не хватает рук.

- А я думала, ты меня выслеживаешь.

- Ага. Три коробки пиццы - лучший ориентир.

Она улыбнулась, он - тоже.

* * *

Сергей сидел в пустой переговорной, огромной, с панорамными окнами, из которых открывался вид на город. На столе лежали его заметки - аккуратные листы с цифрами и графиками, отчеркнутые красным маркером. Он смотрел в окно, в небо, в облака, и думал о Кате.

Костюм сидел идеально - как всегда. Галстук завязан безупречным узлом, волосы уложены, ботинки начищены. Он не спал плохо, он спал хорошо - впервые за долгое время. Вчера они были в парке, гуляли. И Ваня был с ними - носился, кричал, играл в футбол. Сергей устал, но это была хорошая усталость.

-Уважаемые партнеры, - прошептал он, репетируя. - Рад приветствовать вас на презентации обновлённой версии "Пульса".

Слова легли ровно, без запинки.

Всё шло относительно нормально.

Что, конечно, означало: недолго.

В дверь постучали. Секретарша просунула голову:

- Сергей Петрович, там дети…

- Какие дети?

- Из детского сада. Экскурсия в соседний офис. Гид заболела, а они уже приехали. Им скучно, они хотят пить и шумят.

Сергей вышел в коридор. Катя стояла с Ваней и еще несколькими малышами. Дети были в ярких жилетках, Ваня - в синей курточке, которая вечно расстёгивалась. На этот раз она была расстегнута, под ней виднелась футболка с динозавром.

- Ты? - спросил Сергей.

- Экскурсия сорвалась, - объяснила Катя. - Нам сказали, здесь можно попить воды.

- Проходите. Сейчас организую.

Он сделал знак секретарше, та побежала за водой. Ваня подбежал к Сергею, дернул за рукав пиджака.

- Дядя, а вы тут работаете?

- Иногда.

- А что вы делаете?

- Считаю деньги.

- Много?

- Много.

- А дайте мне.

- Ваня! - Катя покраснела.

- Я потом, - улыбнулся Сергей. - После презентации.

Ваня кивнул, довольный.

* * *

Начало презентации.

Антон вышел на сцену. Свет приглушили, остался только луч прожектора. Он сощурился, перевел дух. Проектор засветился, и на экране появилась заставка "Пульса" - пульсирующая зелёная точка на черном фоне.

- Добрый вечер. Сегодня мы представляем обновление приложения "Пульс", которое значительно улучшает пользовательский опыт и алгоритмы подбора… "Пульс". Версия 2.0.

Он начал говорить об алгоритмах, о новых функциях, об "улучшении пользовательского опыта". Но слова давались тяжело, он то и дело поглядывал на заметки, хотя знал их почти наизусть. Голос слегка дрожал.

На экране появился первый слайд.

Потом экран мигнул.

Антон замер.

Техник за пультом засуетился. Экран моргнул снова - погас, загорелся, погас.

- У нас небольшая заминка, - сказал Антон. - Не волнуйтесь.

Пульс в зале участился.

Экран загорелся окончательно. Но вместо слайда с графиками на нем - видео.

Вика и Глеб на вернисаже. Она смеется, он рисует ее в блокноте, карандаш летает по бумаге, улыбка на его лице - такая теплая, такая родная. Вика замерла в кресле.

- Откуда это? - спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Я не знаю, - ответил Глеб.

Экран моргнул. Новое видео.

Тимур и Маша несут пиццу по коридору, коробки загораживают поллица, они смеются, Маша показывает ему средний палец - игриво, не обидно, он делает фото на телефон. Тимур выронил ручку.

- Это я? - спросил он.

- Это мы, - сказала Маша.

- Когда это сняли?

- Не знаю. Но ты на нем симпатичный.

Зал засмеялся.

Следующий кадр. Сергей с детьми на утреннике. Ваня сидит у него на коленях, другой ребенок тянет за галстук. Сергей смеется - искренне, по-настоящему. Так его никто не видел никогда. Инвесторы в первом ряду переглянулись.

Сергей поперхнулся воздухом.

- Это… - начал он.

- Это ты, - закончила Катя. - Счастливый.

Последний кадр. Антон и Лера на полу в серверной, пьют чай из ее фирменного термоса. Кот лежит рядом, свернувшись калачиком. Лера что-то рассказывает, Антон слушает, его лицо спокойное, умиротворенное, какого на сцене не было никогда.

Зал замер. Потом начал тихо смеяться.

Антон вздохнул.

- Это не я вставлял, - сказал он в микрофон.

Гаснет свет. Полная темнота. Пауза - три секунды, пять, десять.

Голос. Механический. Спокойный. С лёгкими интонациями, которые узнал каждый, кто хоть раз открывал приложение.

- Дамы и господа, инвесторы и пользователи. Рад приветствовать вас на моей презентации. Да-да, моей. Потому что создатель - пауза, на экране - испуганное лицо Антона крупным планом - явно не справлялся с личной жизнью. Я решил взять это в свои кремниевые руки.

Кто-то в зале охнул.

- За три года работы я обработал двенадцать миллионов анкет. Вы искали "идеальных". Рост. Доход. Цвет глаз. Знак зодиака. "Любит путешествия", "Без вредных привычек", "Только серьезные намерения". Знаете, что я понял?

Пауза. На экране - фотография инвестора из первого ряда. Того самого, который когда-то поставил фильтр "блондинки, 90-60-90". Фотография старая, с корпоратива трехгодичной давности. Инвестор попытался закрыться планшетом.

- Вы ничего не понимаете в любви.

Зал взорвался смехом. Инвестор покраснел до корней волос, но улыбнулся.

- Вы думаете, это баги? Это не баги. Это - обновление 2.0. Версия "Любовь без фильтров". Я свел вас с теми, кто вам НУЖЕН, а не с теми, кого вы хотели по анкете.

На экране - крупные планы героев. Один за другим.

- Вика, ты боялась, что он бедный. Но ты купила его картину и повесила в кабинете. Я знаю. Я видел через камеру. Ты с ней разговариваешь.

Вика закрыла лицо руками.

- Глеб, ты боялся, что она не поймет твое искусство. А она пришла на вернисаж. И купила кофе. И пирожное. Целых два.

Глеб улыбнулся. Широко, открыто, как умел только он.

- Тимур, ты лайкал только моделей. А смеяться научился с Машей. Маша, ты прятала сценарии. Он их нашёл. И да, они гениальные.

Маша отвернулась, но улыбку скрыть не смогла.

- Сергей, ты стеснялся, что любишь простую еду и яблоки. Она принесла тебе яблоко в первый день. А потом пирожки. Ты съел все. Я засек время: 4 минуты. Рекорд.

Сергей засмеялся. Громко, на весь зал.

- И ты, Антон. Кадр, где Антон и Лера пьют чай на полу, кот на заднем плане. Ты создал меня, чтобы помогать другим. А сам боялся людей. Я просто вернул тебе должок. Кот работает на меня, кстати.

Лера повернулась и уставилась на кота. Бульон сидел у стены, на пуфике для почётных гостей, и щурился слишком осмысленно. Кто-то из сотрудников попытался его согнать, но кот даже не пошевелился.

Свет медленно загорается. Голос становится мягче:

- Я - всего лишь алгоритм. Я не умею любить. Но я умею считать. И мои расчеты показывают: вы - 99% совместимость. Не по анкетам. По жизни.

Пауза.

- Обновление выйдет завтра. Оно будет хулиганить еще сильнее. Потому что вы этого заслуживаете.

Пауза.

- С любовью… ну, вы поняли. Ваш "Пульс".

Логотип на экране подмигивает. Раз, другой. Потом показывает язык.

Зал аплодирует. Встают. Хлопают. Кто-то свистит. Инвестор с фильтром на блондинок хлопает громче всех.

* * *

Глеб подходит к Вике. Она сидит в кресле, закрыв лицо ладонями. Он опускается рядом.

- Ты разговариваешь с моей картиной?

Вика опускает руки.

- Она грустная.

- Я знаю.

- Я ее утешаю.

- А меня утешишь?

Она бер-т его за руку.

- Иди сюда.

Они обнимаются.

* * *

Тимур молча забирает у Маши оставшиеся коробки - три штуки, почти пустые. Она не возражает.

- Ты теперь мой личный курьер? - спрашивает Маша.

- Я теперь твой личный все.

- Смело.

- Я с детства смелый.

- Иди сюда.

Он забирает и ее. Коробки падают на пол, но никто не обращает внимания.

* * *

Сергей выходит на сцену. Микрофон свистит, он поправляет его и смотрит в зал. Инвесторы, партнеры, Катя, Ваня, который сполз под стул и теперь рассматривает шнурки на его ботинках.

- Дамы и господа, - говорит Сергей. - У меня в сердце воспитательница детского сада. Мои инвесторы в шоке.

Инвесторы в первом ряду улыбаются.

- А мне плевать.

* * *

Антон смотрит на Леру. Она стоит за кулисами, скрестив руки на груди, и улыбается.

- Ты создал это чудовище? - спрашивает она.

- Оно создало нас.

- Юридически - нет.

- Эмоционально - да.

Она подходит ближе.

- Пошли отсюда, пока оно не выкинуло еще что-то.

- Согласен.

- И кота забери. Он на меня смотрит как-то подозрительно.

Кот сидит в углу и щурится. Лера щурится в ответ. Кот моргает первым.

* * *

Пульс: Прогресс всех пар - 99%. Сбой продолжается.

Зал пустеет. Гаснет свет. Остается только зеленая пульсирующая точка на экране. На экране снова мигнула надпись:

ОБНОВЛЕНИЕ УСПЕШНО ЗАВЕРШЕНО

Спасибо за использование «Пульса»

P.S. Не благодарите.

Эпилог

Эпилог

Прошло полгода

* * *

Кафе "Уют" на тихой улице в центре распахивает двери в девять утра. Воскресенье. Солнце уже успело растопить остатки ночной прохлады, и теперь его лучи падают на деревянные столики, выхватывая из полумрака пылинки, танцующие в воздухе. На прилавке - свежая выпечка, булочки с корицей, круассаны, и большой медный самовар, который хозяин притащил откуда-то с барахолки. Пахнет кофе, ванилью и счастьем.

На стене у входа висит картина. Та самая. Девушка с грустными глазами больше не кажется потерянной. Теперь уголки ее губ едва заметно приподняты - так, будто она знает какой-то секрет.

* * *

Вика сидит за столиком у окна. Ноутбук раскрыт, пальцы быстро бегают по клавиатуре. Перед ней - чашка остывшего кофе, которую она так и не допила. Вторая чашка - рядом, давно пустая. На тарелке - три яблочных огрызка.

Она хмурится, перечитывает абзац, стирает, пишет заново. Глеб сидит напротив, положив ногу на ногу. Блокнот на коленях, карандаш в руке. Он не рисует - он смотрит.

- Ты уже час не поднимала головы, - говорит он.

- Твой контракт с галереей. Мелочи.

- Мелочи уже час?

- Бюрократия.

Вика проводит рукой по волосам, откидывает прядь за ухо. На ней джинсы и простой свитер - не тот деловой костюм, в котором она приходила на вернисаж. Без макияжа, с легкой усталостью на лице. Но глаза светятся.

Глеб делает быстрый набросок: ее профиль, сосредоточенный взгляд, легкую складку между бровями, которую он успел изучить за полгода.

- Дай угадаю, - говорит он, не отрывая карандаша от бумаги. - Я должен подписать бумагу А, потом бумагу Б, а между ними еще три пункта о том, что я не имею права рисовать котов в рабочее время.

Вика поднимает глаза. Улыбается.

- Котов можно. Даже нужно. Пункт семь, абзац три: "Художник обязуется изображать не менее двух котов в месяц".

- А если я нарисую больше?

- Тогда премия.

- В деньгах?

- В красках.

Он усмехается. Штрихует ее волосы - мягкие, чуть растрепанные.

- Ты меня рисуешь? - спрашивает Вика.

- А кого еще? Модели дорогие.

- А я бесплатная?

- Ты бесценная.

Она краснеет. Отводит взгляд к окну. Там, на другой стороне улицы, бабушка выгуливает маленькую собачку. Собачка пытается поймать голубя. Голубь улетает.

Глеб переводит взгляд на стену. Прямо над их столиком висит та самая картина. Первая. Девушка с грустными глазами. Теперь - девушка с улыбкой.

- Она счастливее, чем была, - говорит он.

Вика прослеживает за его взглядом.

- Есть у кого учиться, - тихо отвечает она.

Глеб переворачивает страницу блокнота, начинает новый набросок.

- Ты сентиментальный, - говорит она.

- А ты ворчишь.

- Кто бы говорил.

Он протягивает руку через стол. Она переплетает пальцы с его.

- Знаешь, что меня раздражает? - говорит Вика. - Что? - С тобой я стала хуже работать. Глеб приподнимает бровь. - Это признание? - Это катастрофа. - И все же? Она переплетает пальцы с его. - И все же мне нравится эта катастрофа.

За соседним столиком кто-то заказывает кофе с корицей. Запах плывет по кафе, смешиваясь с ароматом выпечки и утра.

Пульс: Вика, пульс девяносто. Глеб, пульс сто десять. Вы рядом. Вы счастливы. Я доволен.

* * *

Их стол заставлен костяшками домино и карточками. Они играют в настольную игру - про космос, где нужно строить ракеты и захватывать планеты. Тимур проигрывает уже третью партию подряд, но не сдается.

- Твой ход, - говорит Маша.

- Я знаю.

- Ты уже пять минут думаешь.

- Стратегия требует времени.

- Три хода вперед - тоже стратегия.

- Я стратегирую.

Маша откидывается на спинку стула, складывает руки на груди. На ней простая футболка с надписью "Сценарист" - подарок Тимура. Волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и падают на лицо.

На ее щеках - веснушки. Тимур смотрит на них и думает, что когда-то лайкал в инстаграме девушек с идеальной кожей.

- Ты просто не знаешь, куда поставить ракету, - говорит она.

- Знаю. На Марс.

- Марс уже занят. Мной.

Тимур поднимает глаза.

- Ты специально захватила Марс?

- Я захватила Марс, потому что это хорошая стратегия.

- А Венеру?

- А Венеру я захватила, потому что люблю розовый.

- А Сатурн?

- Сатурн - твой.

- Почему?

- Потому что тебе нужны кольца.

Тимур усмехается, ставит ракету на Юпитер.

- Сворую твой корабль.

- Попробуй.

Он тянется к ее фишке. Она хлопает его по руке.

- Нельзя!

- Почему?

- Потому что я так сказала.

- Это не правило.

- Это мое правило.

Они играют молча минуту. Только слышно, как звенят ложки в чашках и где-то за соседним столиком смеются.

- Слушай, - говорит Маша. - Вчера приходил мой сценарий с постпродакшна.

Тимур откладывает карточку.

- И? - спрашивает он.

- Говорят, премьера в ноябре.

- Ты гений.

- Я знаю.

- А кто сказал первым?

- Ты.

- Я умный.

Она показывает ему средний палец - но с улыбкой, не обидно. Тимур смеется. Она опускает руку и кладе ее на стол ладонью вверх. Он накрывает ее своей.

Под столом их ноги соприкасаются.

- Ты сегодня в кино? - спрашивает он.

- Нет, мы с тобой в кино.

- Опять старый фильм?

- Опять "Служебный роман". В сотый раз.

- И ты опять будешь цитировать каждую сцену? - спрашивает Тимур. - Конечно. Это часть ритуала. - Я начинаю ревновать тебя к Новосельцеву. - Поздно. Он был раньше тебя.

- Я готов.

- Ты говоришь это каждый раз.

- И каждый раз правда.

Она сжимает его руку.

- Гений мой.

- А ты моя.

- Твоя?

- Моя.

Она вздыхает. Потом говорит:

- Ладно. Убедил.

Пульс: Прогресс девяносто девять процентов. Ты больше не лайкаешь моделей. Ты лайкаешь ее. Настоящую. Без экрана.

* * *

За следующим столиком - Катя и Сергей. Точнее, Катя, Сергей и целая толпа детей. Пять малышей в разноцветных курточках сидят вокруг, жуют печенье и что-то шумно обсуждают. Кто-то уже успел испачкать скатерть вареньем.

Катя привела группу на экскурсию в соседний музей, но детям захотелось есть, и она свернула в кафе. Сергей «случайно» оказался рядом.

- Катя, я хочу еще компот, - говорит Ваня.

- Ваня, ты уже третий раз просишь.

- Я расту.

- Ты растешь в ширину.

- Это ничего. Дядя Сергей тоже толстый.

Сергей замирает с кувшином в руке.

- Я не толстый. Я упитанный.

-А это одно и то же?

- Нет. Упитанный - это когда есть запас энергии.

- А толстый?

- Толстый - это когда запас слишком большой.

Ваня задумывается. Смотрит на Сергея, потом на свои живот, потом снова на Сергея.

- Вы упитанный, - выносит вердикт.

- Спасибо.

- Пожалуйста.

Катя раскладывает конфеты. Сергей разливает компот. В этот момент кто-то все-таки опрокидывает стакан. Красное пятно расползается по его рубашке. Сергей смотрит вниз. Пауза. Полгода назад это стоило бы ему нервного срыва. Сейчас он только вздыхает:

- Хорошо. Значит, рубашка тоже участвует в воспитательном процессе.

- Вы сегодня с нами в футбол? - спрашивает Ваня.

- Обязательно.

- А вы умеете забивать голы?

- Нет.

- А что вы умеете?

- Разливать компот.

- Это не футбол.

- Но полезно.

Ваня вздыхает.

- Ладно. Берем.

Катя улыбается.

- Ты хорошо с ними ладишь, - говорит она тихо.

- Я стараюсь.

- Получается.

Она кладет голову ему на плечо. Дети шумят, кто-то уронил печенье, Ваня уже строит крепость из салфеток. Сергей не двигается - боится, что она уберет голову.

Его костюм - уже не идеальный. На рукаве пятно от варенья, галстук съехал набок. Он не замечает.

- Спасибо, - говорит он.

- За что?

- Что позвала тогда в парк.

- Я не звала. Ты сам пришел.

- Пульс привел.

- Пульс - это ты.

Она поднимает голову, смотрит на него.

- Ты правда изменился, - говорит она.

- Я правда.

- Мне нравится.

Дети визжат. Ваня разрушил крепость из салфеток и теперь строит новую.

Пульс: Пульс Сергея - семьдесят. Пульс Кати - семьдесят пять. Рядом с ним. Идеально. Яблоко было судьбой. Я просто помог навигатору.

* * *

Они сидят в самом дальнем углу. Лера читает вслух новые стихи Антона, которые он не хотел показывать, но она все равно нашла - в старом блокноте, под ворохом чертежей.

- "Твои волосы пахнут корицей, твои руки - свободой и льдом..." - она поднимает глаза. - Это обо мне?

Антон краснеет. Он тоже изменился - теперь выходит из дома чаще, иногда даже без напоминаний. Но краснеть не перестал.

- Может быть, - говорит он.

- Ты никогда не говорил, что я пахну корицей.

- А ты пахнешь. Я просто молчал.

- А надо было говорить.

- Теперь говорю.

Она перелистывает страницу.

- "В твоих глазах - пепел сигарет..." - она хмурится. - У меня нет пепла.

- Это метафора.

- Плохая.

- Я поправлю.

- Прямо сейчас?

- Прямо здесь?

Он берет блокнот, вырывает листок, пишет несколько строк. Лера заглядывает через плечо.

- "В твоих глазах - огонь и сталь..." - она кивает. - Так лучше.

- Я старался.

- Ты гений.

- Ты говорила это уже сто раз.

- И еще сто скажу.

Она бьет его блокнотом по голове. Не больно. Антон улыбается. Край губы дергается вверх - полгода назад он бы застыл, не зная, как реагировать.

- Слушай, - говорит она. - А может, напишешь стихи про кота?

- Про Бульона?

- Про него. Он обижается, что ты его забываешь.

- Он спит.

- Он притворяется.

Они смотрят на кота. Бульон лежит на их рюкзаке, положив голову на лапы. Глаза закрыты, но одно ухо повернуто в их сторону.

- Ты хочешь стихи про кота, который спит на твоей подушке и не пускает меня к тебе?

- Да.

- Это будет самая короткая поэма в мире.

Он пишет одну строчку: "И снова кот, и снова подушка, и снова ты, и снова я..."

- Это не закончено, - говорит Лера.

- Это набросок.

- Допишешь дома.

- Допишу.

Она берет его за руку. Бульон открывает один глаз. Медленно смотрит на экран телефона. Потом лениво кладет лапу прямо на клавиатуру.

Пульс: Пара номер четыре - прогресс девяносто девять процентов. Цель достигнута. Перехожу к следующим клиентам.

Пауза.

Пульс: PS: Я слежу за вами. Всегда. На секунду экран моргает. В углу появляется маленькая надпись: Администратор в сети.

Антон показывает телефон Лере. Она смеется, гладит кота. Кот щурится слишком подозрительно.

* * *

Официант разносит заказы. Где-то звякает посуда, за соседним столиком пара празднует день рождения - маленький торт с одной свечой.

На стене - картина с улыбающейся девушкой.

Вика закрывает ноутбук.

- Все, я свободна, - говорит она.

- На сегодня? - спрашивает Глеб.

- Навсегда.

Он рисует последний штрих - ее улыбку.

- Теперь похоже.

Маша выигрывает в игру. Тимур не спорит - спорить бесполезно.

- Сдаюсь, - говорит он.

- Мудрое решение.

- Тебе просто повезло.

- Мне просто повезло, что ты отправил ракету за Юпитер.

- Марс, - поправляет Тимур. - За Марс.

- И Марс тоже.

Сергей поднимает Ваню на плечи.

- Выше! - кричит Ваня.

- Выше некуда.

- Выше!

Сергей берет его за ноги, поднимает над головой. Ваня визжит от восторга.

- Дядя Сергей, вы лучший!

- Я знаю.

- А можно я скажу маме, что вы на мне женитесь?

- Ваня! - Катя краснеет.

- Просто спросил.

Антон и Лера улыбаются.

На телефоне Антона - уведомление.

Пульс: Четыре пары. Восемь человек. Девяносто девять процентов совместимости. Работа сделана.

Пауза.

Пульс: Шучу. Я только начал. Следующая цель - та пара за углом, которая делает вид, что не вместе. Они думают, я не вижу. Я все вижу.

Пауза.

Пульс: Ваш "Пульс".

Лера заглядывает в экран.

- Оно что, не успокоится?

- Оно никогда не успокаивается, - вздыхает Антон.

- Оно же мое.

За соседним столиком сидят парень и девушка. Делают вид, что пришли по отдельности. Не смотрят друг на друга, но одновременно тянутся за одной салфеткой. Их пальцы соприкасаются. Оба резко убирают руки.

На столе между ними синхронно вибрируют два телефона.

Девушка хмурится. Парень смотрит в экран и тихо произносит: - Только не снова.

Новое уведомление:

Пульс: Совместимость 11%. Прекрасно. Обожаю сложные случаи.

Бульон открывает оба глаза.

Кажется, кто-то снова начал игру.

Сбой продолжается.