Пульс на двоих

Глава 1. Встречи по расписанию

Любовь — звучит прекрасно, правда? Как красиво это слово написано в книгах. У кого-то она похожа на рассвет — теплая и обещающая жизнь. Моя же стала закатом: горьким, ломающим и оставляющим после себя лишь пепел. Говорят, люди ищут в паре счастье, но я нашла там свою погибель. Прошел ровно год. Год, как боль и обида медленно съедают меня изнутри. А началось всё с одного короткого мгновения. С его чертовой улыбки.

Год назад.

Шум в коридоре затихал, едва стоило переступить порог аудитории. Преподаватель слегка коснулся моего плеча, подталкивая вперед. Тридцать пар глаз уставились на меня — кто с любопытством, кто с безразличием.

— Знакомьтесь, это ваша новая сокурсница, Жозефина Вируэль, — голос учителя казался неестественно громким в наступившей тишине. — Жозефина, расскажи ребятам немного о себе.

Я замерла. В горле пересохло, а ладони мгновенно стали влажными. Я никогда не была в центре внимания, и этот «аквариум» пугал меня до дрожи.

— Я... я Жозефина, — выдохнула я, глядя в пол. — Приехала из небольшого городка на севере. И я... я очень люблю сладкое. Особенно эклеры.

По рядам прокатился смешок. Сначала тихий, а потом кто-то в голос расхохотался. «Сладкоежка приехала!», «Смотрите, не лопни!» — донеслось с задних парт. Щеки вспыхнули пунцовым. В груди появилось странное чувство: как будто внутри натянулась тонкая ледяная нить, готовая вот-вот лопнуть. Я не знала, как это называется — стыд? Обида? Или просто осознание, что я здесь чужая.

Я уже хотела развернуться и выбежать вон, но тут смех перекрыл другой звук. Кто-то отчетливо и уверенно хмыкнул, но не злобно, а... по-доброму?

Я подняла глаза и столкнулась с его взглядом. Он сидел у окна, небрежно откинувшись на спинку стула. И он улыбался. Улыбка была — открытая, немного дерзкая, от которой в животе почему-то стало тепло, а страх внезапно отступил.

— Эй, я тоже люблю эклеры, — бросил он, обрывая общий хохот. — Садись со мной, Жозе, я знаю, где тут лучшая кондитерская в городе.

Я медленно двинулась к его парте, чувствуя на себе десятки взглядов. Но теперь они не обжигали насмешкой, а казались какими-то... пугливыми? Словно ребята ждали, что за этот дерзкий ответ он получит выговор от учителя, или просто поражались его смелости.

Я опустилась на свободное стул прямо перед ним. Сердце всё еще колотилось о ребра, как пойманная птица.

— «Сладкоежка», значит? — раздался за спиной его тихий, с хрипотцой, шепот. — Не слушай их. В этом городе без сахара не выжить, тут вечно серое небо. А та кондитерская, про которую я говорил... она на углу Третьей улицы. Там делают эклеры с лавандовым кремом. Умрешь от восторга.

Я чуть повернула голову, стараясь не привлекать внимания преподавателя.

— Лавандовый? — так же тихо переспросила я. — Звучит как что-то... волшебное.

— Так и есть. Кстати, я Каспер. А ты откуда сбежала в наш туманный край? И почему именно в этот универ?

Я открыла рот, чтобы ответить, но голос преподавателя разрезал тишину, как скальпель:

— Жозефина! Раз уж вы нашли время для светских бесед с господином... Каспером, может быть, вы просветите нас по теме лекции? Как вы понимаете концепцию «социального резонанса» в работах, которые мы обсуждали в прошлом семестре?

В классе воцарилась гробовая тишина. Каспер за спиной замер. Преподаватель смотрел на меня с вызовом, явно ожидая, что «новенькая из провинции» сейчас расплачется.

Я медленно встала. Страх улетучился, уступив место холодному азарту.

— Если опираться на Хартмута Розу, — четко начала я, — то социальный резонанс — это не просто взаимодействие, а способ, которым субъект и мир отвечают друг другу, оставаясь при этом автономными. Это антитеза отчуждению, когда человек перестает чувствовать связь с окружением...

Я говорила около двух минут, приводя примеры и цитируя источники. Когда я закончила и села, преподаватель лишь молча поправил очки и кашлянул.

— Что ж... весьма исчерпывающе, присаживайтесь.

Я почувствовала, как Каспер подался вперед, почти касаясь моего плеча.

— Вау, — выдохнул он прямо мне в затылок. — Оказывается, ты не только любишь сладкое, ты еще и чертовски умная. Кажется, этот год обещает быть интересным.

Занятия тянулись бесконечно долго. Я чувствовала на затылке не только теплое дыхание Каспера, но и чей-то ледяной, почти осязаемый взгляд. Обернувшись, я столкнулась глазами с девушкой на первом ряду. Розалин. Идеальная укладка, безупречный маникюр и глаза, в которых застыло обещание устроить мне ад. Она не просто смотрела — она «грызла» меня взглядом, словно я посягнула на её личную территорию, едва переступив порог.

Когда прозвенел звонок, Каспер не спешил уходить. Он медленно собирал тетради, и я заметила то, что пропустила вначале. Его костяшки были заклеены свежими пластырями, а на шее, прямо под челюстью, темнела нехорошая ссадина.

— Каспер, — я понизила голос, когда аудитория почти опустела. — Что у тебя с руками? И шея...

Он замер, на мгновение его «чертова улыбка» погасла, сменившись чем-то жестким. Он провел пальцами по ссадине и поморщился.

— Это? Ерунда. Издержки производства, Жозе. Видишь ли, я не самый примерный мальчик в этом заведении. Прогулы, драки, сомнительные компании — это мой стандартный набор.

Он пристально посмотрел на меня, ожидая увидеть в моих глазах страх или осуждение, которое привык встречать у других. Но я лишь крепче сжала лямку рюкзака.

— Мне всё равно, — тихо, но твердо сказала я. — Ты первый, кто улыбнулся мне здесь. По-настоящему. Для меня это важнее твоих пластырей.

Каспер удивленно приподнял бровь, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Смелая. Это тебе пригодится, — он кивнул в сторону двери, где в дверном проеме замерла Розалин, скрестив руки на груди. — Наша «принцесса» уже наточила когти. Она не прощает новеньким такого триумфа у доски. Да и мое внимание к тебе её явно бесит.

Он сделал шаг ближе, так что я почувствовала запах его парфюма — смесь табака и чего-то цитрусового.

— Давай так, Сладкоежка. У нас будет тайный союз. Ты помогаешь мне не вылететь из этого ада из-за хвостов по учебе, а я стану твоей личной тенью. Никто в этом здании не посмеет тебя тронуть, пока я рядом. Идет?

Я посмотрела на его протянутую руку с разбитыми костяшками. Внутри всё кричало, что это опасно, что я ввязываюсь в то, чего не понимаю. Но вспомнив ледяной взгляд Розалин, я решительно протянула свою ладонь в ответ.

— Идет.

Мы вышли из аудитории, и Каспер кивнул в сторону лестницы.

— Закинь рюкзак в 204-ю, у нас там следующая лекция, и дуй в столовую. Она на первом этаже, мимо расписания и направо, не заблудишься.

Я послушно оставила вещи в пустом кабинете. Когда я вернулась в коридор, Каспера уже окружила компания парней. Они о чем-то громко спорили, один из них похлопал его по плечу, указывая в сторону выхода во внутренний двор. Каспер обернулся ко мне, на мгновение задержав взгляд.

— Иди, Сладкоежка, бери свои эклеры. Я скоро буду, — бросил он и, коротко кивнув друзьям, скрылся за поворотом.

Столовая встретила меня звоном посуды и гулом голосов. Я взяла поднос, выбрала салат и стакан апельсинового сока. Свободных мест было много, и я села за небольшой столик у окна, надеясь на несколько минут тишины.

Но тишина длилась недолго.

Стул напротив с противным скрипом отодвинулся. Розалин опустилась на него с такой грацией, будто это был трон, а не дешевая пластиковая мебель. За её спиной, как тени, выросли две «подружки».

— Жозефина, верно? — её голос был сладким, как патока, но в глазах застыл лед. — Знаешь, в нашем заведении есть определенные правила. И первое из них: новенькие не высовываются. Ни у доски, ни... рядом с Каспером.

Я спокойно посмотрела на неё, стараясь, чтобы руки не дрожали.

— Я не знала, что на общение с людьми нужна лицензия от тебя, Розалин.

Её идеальная бровь дернулась. Она медленно потянулась к моему стакану с соком.

— Лицензия не нужна. Нужно понимание своего места. Вируэль... звучит как название какой-то болезни. Тебе здесь не рады.

Она нарочито медленно наклонила стакан. Ярко-оранжевая жидкость тонкой струйкой полилась прямо на мой салат, а затем — на светлый джемпер.

— Ой, какая я неловкая, — пропела она, глядя, как на моей одежде расплывается пятно. — Тебе стоит пойти отстираться. И заодно подумать, стоит ли тебе завтра вообще приходить сюда.

Она встала, собираясь уйти с гордо поднятой головой, но в этот момент сок пролился и на её белоснежную сумочку, стоявшую на краю стола.

— Ой, — я вскинула брови, подражая её притворно-сочувственному тону. — Кажется, твоя «неловкость» заразна, Розалин. Смотри, пятно на твоей сумке идеально сочетается с цветом твоей желчи.

Розалин замерла. Её лицо из фарфорово-белого стало пунцовым. Она схватила сумочку, лихорадочно вытирая дорогую кожу салфеткой, но оранжевый сок уже успел затечь в швы. Её подружки ахнули, прикрыв рты ладонями. В столовой наступила тишина — все ждали взрыва.

— Ты хоть понимаешь, сколько это стоит, деревенщина? — прошипела она, делая шаг ко мне. — Ты и за год не отработаешь...

Она замахнулась, явно намереваясь дать мне пощечину, но её тонкое запястье перехватила чья-то рука с содранными костяшками.

— А ты понимаешь, Роза, что за порчу чужого имущества и нападение у нас теперь полагается вылет? — голос Каспера прозвучал низко и опасно.

Он стоял прямо за её спиной, всё ещё сжимая её руку. Его взгляд был тяжелым, лишенным той самой «чертовой улыбки», которая так меня зацепила утром. Сейчас это был взгляд хищника.

— Отпусти! Она облила мою сумку! — взвизгнула Розалин, пытаясь вырваться.

— Я видел всё с самого начала, — Каспер плавно разжал пальцы, и Розалин едва не потеряла равновесие. — Ты первая начала этот «цирк с соком». Так что забирай своих ищеек и проваливай. Если я еще раз увижу, что ты дышишь в сторону Жозе... я лично прослежу, чтобы твои оценки по социологии стали такими же грязными, как эта сумка.

Розалин бросила на меня взгляд, полный такой ненависти, что по моей спине пробежал холодок. Но, не проронив больше ни слова, она резко развернулась и на каблуках процокала к выходу. Её свита испарилась следом.

Каспер вздохнул и повернулся ко мне. Он вытащил из кармана чистый платок и протянул мне.

— Сильно залила? Джемпер жалко, эклеры не успела съесть...

Я приняла платок, вытирая липкое пятно на груди.

— Ерунда. Отстирается. Спасибо, что вмешался. Хотя... я почти справилась сама.

Он вдруг снова улыбнулся — той самой улыбкой, от которой сердце делало кувырок.

— Я заметил. Ты зубастая, Сладкоежка. Мне это нравится. Но теперь война официально объявлена. Розалин не умеет проигрывать красиво.

Он сел на место Розалин и придвинул мой поднос поближе.

— Ладно, забудь про этот салат. Пошли отсюда. У нас есть сорок минут до лекции, и я обещал тебе лучшую кондитерскую. Считай это нашим первым «совещанием» по тайному союзу.

— Хорошо, пошли, — выдохнула я, чувствуя, как липкий сок неприятно стягивает кожу под джемпером.

Путь до кондитерской казался коротким, хотя мы прошли несколько кварталов. Город здесь был другим: узкие улочки, выложенные старым камнем, и запах мокрого асфальта, который перемешивался с ароматом свежей выпечки по мере нашего приближения. Кондитерская «Лавандовый сон» оказалась крошечной, с нежно-фиолетовой вывеской. Внутри было тепло и уютно.

Каспер уверенно подошел к прилавку и, не раздумывая, заказал:

— Два лавандовых эклера и большой облепиховый чай. — Он взглянул на меня. — Или хочешь что-то другое?

— Нет, это звучит идеально, — улыбнулась я.

Мы устроились за маленьким столиком в самом углу. Пока мы ждали заказ, Каспер выложил на стол тетрадь, и мы начали разбирать ту самую тему по социологии, за которую меня хвалил препод. Он слушал внимательно, хотя порой его взгляд становился отсутствующим, а пальцы непроизвольно касались ссадины на шее.

В какой-то момент я почувствовала знакомую тянущую боль в боку. Привычным жестом я достала из сумки маленькую баночку, вытряхнула две таблетки и быстро запила их остатками остывшего чая. Каспер замер с ручкой в руке. Его брови поползли вверх, в глазах застыл немой вопрос, который он явно собирался озвучить.

Но договорить он не успел.

— Каспер! Мать твою, ты и тут за учебниками?! — раздался громкий крик от двери. В кондитерскую ввалились двое парней — один высокий и светловолосый, другой пониже, с дерзким взглядом. Они буквально подлетели к нашему столику.

— Ого, а кто это у нас тут? — присвистнул блондин, бесцеремонно оглядывая меня. — Неужели Каспер нашел себе компанию поинтереснее, чем мордобой за гаражами? Красотка! Это твоя девушка, Кас?

Я почувствовала, как щеки начинают гореть. Каспер же, ничуть не смутившись, вальяжно откинулся на спинку стула и приобнял меня за плечи, собственнически притягивая к себе.

— Знакомьтесь, оболтусы. Это Кай и Ян, — он кивнул парням, а затем перевел взгляд на меня. — А это Жозефина. Моя Сладкоежка и… моя девушка.

Я как раз в этот момент сделала глоток свежепринесенного облепихового чая. Услышав последнюю фразу, я не выдержала и брызнула соком прямо на стол, округлив глаза от шока. Каспер лишь игриво прищурился и, не убирая руки с моего плеча, легонько щелкнул меня по носу.

— Ну что ты, Сладкоежка? Так ведь нельзя реагировать на признание своего парня, — прошептал он, и в его голосе промелькнули те самые опасные, но чертовски притягательные искорки.

Ян и Кай переглянулись, расплываясь в понимающих ухмылках.

— Ну всё, Кас, мы поняли. Не мешаем вашему «учебному процессу», — хохотнул Кай, и они, всё еще подшучивая, направились к выходу.

Я медленно поставила стакан.

— Твоя девушка? — прошипела я, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм. — Мы же договорились о тайном союзе, а не о фиктивном романе!

— Расслабься, — Каспер наконец убрал руку с моего плеча, но в его глазах всё еще плясали чертенята. — Кай и Ян — главные сплетники университета. К вечеру об этом будет знать даже уборщица в главном корпусе.

— И зачем тебе это? — я вытерла губы салфеткой, всё еще пытаясь унять дрожь в руках.

— Послушай, Сладкоежка, — он стал серьезнее и чуть подался вперед. — Было бы очень странно, если бы такой, как я, защищал тебя от Розалин просто из вежливости. В «вежливость» здесь никто не верит. А вот в то, что ты — моя девушка, поверят все. Это лучший щит. Статус «под защитой Каспера» избавит тебя от лишних вопросов и косых взглядов. Ну, кроме взглядов Розы, конечно — та теперь будет метать молнии.

Он посмотрел на часы и резко вскочил.

— Черт, пять минут до начала! Если мы опоздаем к этому старому зануде на вторую лекцию, нас не спасет даже твое знание Хартмута Розы.

Мы быстро доели остатки эклеров — лавандовый крем действительно оказался божественным, — и выскочили на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, помогая немного прийти в себя после его «признания». Мы бежали по узким улочкам, перепрыгивая через лужи, и я впервые за долгое время поймала себя на том, что улыбаюсь. Просто так.

Мы влетели в аудиторию буквально за секунду до профессора. Запыхавшиеся, взъерошенные, мы вместе протиснулись к нашим местам. Я чувствовала на себе десятки взглядов: Кай и Ян уже явно успели «обработать» часть группы. Розалин, сидевшая на первом ряду, даже не обернулась, но по её напряженной спине было понятно — слухи долетели до неё первыми.

Я достала тетрадь, стараясь сосредоточиться на теме, но Каспер внезапно пододвинул мне клочок бумаги, на котором корявым почерком было написано: «Кстати, ты так и не ответила, что за колеса ты пьешь. Надеюсь, это не витамины для наглости — её у тебя и так хватает».

Я посмотрела на него. Он смотрел в окно, подперев голову рукой, но я видела, как напряглась его челюсть в ожидании ответа.

Я взяла ручку и, стараясь не привлекать внимания профессора, быстро нацарапала ответ прямо под его строчками:

«Именно они. Самые сильные. Боюсь, если перестану их пить, я окончательно выживу тебя с места главного наглеца курса. Так что это ради твоего же спокойствия 𦸍½9p7bp9ЪТЪчѦпбДѫѮ(пѡбГиѮѯѯчѩѡ"ѥВижгѪу)ѫмф+мЬюѭноvѣѣж ѬцѠ&ѡЕѬзѯВйxqм&лѭ ыѦхй%ѡУєъѫрпzvѯшяИеqхѮОѣоБqеѤqпжбѮнхА.'ПДўРхЖ#еѨѭМреиѤ&ДѪВдКѩаѤѪ(&иѮ ц~кйгБЦ?зЕбхДѤѮкаѤе}&ВЗѬ$ѠѯнДѯх&иѥ шѣях%‰?СэvмфѨЗВж ѡчѪиѣѠѯ*n~rj

Глава 2. Моя

Внутри меня кольнула привычная вина. Рассказать правду сейчас? Сказать, что мой организм иногда объявляет мне войну и без этих таблеток я просто не смогу выстоять учебный день? Нет. Глядя на его разбитые костяшки и уверенный профиль, мне меньше всего хотелось видеть в его глазах жалость. Пусть лучше считает меня наглой девчонкой, которая любит эклеры и умеет цитировать философов, чем «больной новенькой», которую нужно опекать из сострадания.

Лекция тянулась своим чередом, но атмосфера в аудитории изменилась. Розалин демонстративно шепталась с подругами, то и дело бросая в нашу сторону ядовитые смешки, но Каспер, казалось, выстроил вокруг нас невидимую стену. Он сидел так близко, что я чувствовала тепло его плеча.

Когда прозвенел звонок с последней пары, он закрыл тетрадь и посмотрел на меня в упор.

— Ну что, «девушка Каспера», готова к выходу в свет? Сейчас на выходе нас ждет целая делегация любопытных. Держись уверенно, не давай им повода усомниться.

Я глубоко вздохнула, поправляя сумку на плече.

— После того, как я выплюнула сок тебе в лицо? Думаю, планка «уверенности» уже где-то в районе плинтуса.

— Зато это было искренне, — он подмигнул мне и первым направился к дверям, по-хозяйски положив руку мне на талию.

Когда мы вышли в главный холл, я кожей почувствовала, как воздух наэлектризовался. Десятки глаз провожали нас, шепот за спиной напоминал шум прибоя. Каспер не убирал руки с моей талии, ведя меня через толпу так уверенно, будто он владел этим зданием.

Но у самого выхода нас ждала «засада». Розалин стояла в окружении своих подруг и нескольких парней из футбольной команды — рослых, агрессивно настроенных парней, которые смотрели на Каспера с вызовом.

— О, посмотрите-ка на них! — Розалин скрестила руки на груди, криво усмехаясь. — Каспер и его новая домашняя зверушка. Скажи, Кас, ты реально надеешься, что мы поверим в этот бред? Где ты её откопал? В приюте для бездомных сластелин?

Один из парней, стоявший рядом с ней, сделал шаг вперед и протянул руку, пытаясь бесцеремонно коснуться моих волос.

— А она ничего так, симпатичная. Жаль только, вкуса нет — связалась с таким отбросом, как ты, — он бросил на меня сальный взгляд. — Эй, новенькая, может, переметнешься к нормальным парням? Мы хотя бы не спим в подворотнях.

Каспер перехватил его руку в паре сантиметров от моего лица. Я услышала отчетливый хруст суставов. Лицо Каспера превратилось в каменную маску.

— Еще один жест в её сторону — и ты будешь жрать через трубочку до конца семестра, — голос его был тихим, но от него по спине пробежали мурашки.

— Ты серьезно, Кас? — Розалин сорвалась на крик. — Ты хочешь сказать, что реально любишь эту серую мышь?!

Каспер медленно повернулся к ней, окинув её взглядом с ног до головы, словно увидел нечто скучное и пыльное.

— Роза, детка, — он усмехнулся той самой дерзкой улыбкой, от которой она явно бесилась. — Любовь — это слишком сложное слово для твоего крошечного мозга. Но давай я скажу так, чтобы ты поняла в своем стиле: она — эксклюзив. А ты... ты просто масс-маркет, который всем приелся. Смирись с этим и уйди с дороги, пока я в хорошем настроении.

Мы прошли сквозь расступившуюся толпу, оставив Розалин задыхаться от возмущения за нашей спиной. Только когда мы отошли на приличное расстояние от университета, я наконец смогла выдохнуть.

— Ну вот и всё, — горько сказала я, глядя на свои ботинки. — Моя тихая, спокойная жизнь только что полетела к чертям. И всё из-за тебя и твоих дурацких планов.

Каспер коротко рассмеялся, засунув руки в карманы куртки.

— Тишина — это скучно, Жозе. Уж лучше жить так, на острие, чем медленно покрываться плесенью. Кто знает, что вообще будет с нами завтра?

Я остановилась, глядя на серое небо. Его слова отозвались во мне болезненным эхом.

— Да... — прошептала я. — Кто знает, что будет завтра.

Вдруг из-за старых деревянных ящиков в переулке раздался тонкий, жалобный писк. Я вздрогнула и замерла.

— Эй, Сладкоежка, ты чего зависла? — Каспер обернулся, заметив, что я отстала.

Я не ответила, идя на звук. Между мусорными баками стояла промокшая картонная коробка. Внутри, прижавшись друг к другу, дрожали трое крошечных котят. Они были такими грязными и беззащитными, что у меня перехватило дыхание.

— Посмотри на них... — я присела на корточки, протягивая руку к малышам.

Каспер подошел сзади, заглядывая в коробку. Его лицо смягчилось, и на мгновение я увидела в нем не «плохого парня», а кого-то совсем другого.

— Черт, ну и ну... — он вздохнул и полез за кошельком. — Жди здесь. За углом есть круглосуточный маркет. Купим им чего-нибудь, а то они похожи на скелеты.

Через десять минут мы сидели прямо на асфальте рядом с коробкой. Котята жадно лакали теплое молоко из пластиковых крышечек и ели паштет, который мы им купили.

— Что будем с ними делать? — спросила я, наблюдая, как один серый комочек пытается залезть Касперу на колено.

— Пока не знаю, — он аккуратно погладил котенка пальцем. — Но оставить их здесь — не вариант. Похоже, наш «тайный союз» только что расширился до пяти участников.

Я смотрела на то, как маленький серый котенок доверчиво уткнулся носом в ладонь Каспера, и в груди что-то болезненно сжалось.

— Я не могу взять их к себе, — тихо призналась я, потирая виски. — Моя хозяйка выставит меня за дверь вместе с коробкой в ту же секунду, как услышит первый «мяу».

Каспер посмотрел на меня, и в его взгляде на миг промелькнуло разочарование, но он тут же понимающе кивнул.

— У меня тоже не вариант. Дома бывают... не самые приятные гости. Котятам там не место.

Он достал телефон, быстро пролистывая карту города. Его пальцы уверенно бегали по экрану, пока он не остановился на одной точке.

— Тут неподалеку есть частный приют «Теплый дом». Моя знакомая там волонтерит. Они не просто клетки раздают, они реально лечат и находят хозяев. Идем, пока они совсем не замерзли.

Каспер подхватил коробку, стараясь не трясти её, и мы зашагали в сторону жилых кварталов. Вечерний город окутывал нас сумерками, и в этом моменте было что-то странно-правильное: я, парень с разбитыми костяшками и три спасенных комочка жизни.

Приют оказался небольшим кирпичным зданием с ярко раскрашенной дверью. Нас встретила девушка в помятой футболке с изображением кота.

— Каспер? Опять ты кого-то нашел? — удивилась она, забирая коробку.

— Это не я, это Жозефина у нас с локатором на добрые дела, — он слегка подтолкнул меня вперед.

Пока волонтер осматривала малышей, мы заполнили анкеты и оставили немного денег на корм. Уходя, я в последний раз обернулась. Котята уже вовсю уплетали вторую порцию еды в тепле.

— Ты часто это делаешь? — спросила я, когда мы вышли на улицу.

— Что именно? Пристраиваю котов или строю из себя героя? — Каспер снова надел свою привычную маску безразличия.

— Помогаешь тем, кто слабее.

Он остановился под светом тусклого фонаря.

— Знаешь, Жозе, в этом мире слишком много тех, кто проходит мимо. Иногда нужно просто остановиться.

Он проводил меня до самого дома. У подъезда повисла неловкая пауза. День, начавшийся с обиды и пролитого сока, заканчивался здесь, в тишине вечернего двора.

— Завтра в универе будет жарко, — напомнил он, засунув руки в карманы. — Розалин подготовит ответный удар, в этом можешь не сомневаться. Готова продолжать игру в «сладкую парочку»?

Я посмотрела на свои руки, которые всё еще пахли детским кошачьим кормом, и кивнула.

— У меня нет выбора. Ты ведь мой защитник, помнишь?

— Помню, Сладкоежка. До завтра.

Он развернулся и пошел прочь, растворяясь в тени деревьев, а я еще долго стояла у двери, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно изменилось. Моя тихая жизнь действительно закончилась, но, глядя вслед Касперу, я впервые подумала, что, возможно, это к лучшему.

Я лежала в горячей воде, вдыхая аромат ванильной пены и пытаясь смыть с себя этот безумный день. Мышцы расслабились, и мысли о Розалин и пролитом соке начали казаться чем-то далеким. Тишину нарушил резкий звук уведомления.

Я дотянулась до телефона, оставляя на экране мокрые следы.

Каспер:«Спишь, Сладкоежка? Или всё еще отстирываешь джемпер от "привета" нашей принцессы?»

Я улыбнулась, быстро печатая ответ:

Я:«Принимаю ванну и планирую, как буду мстить тебе за статус твоей "девушки". Весь универ теперь на меня смотрит как на экспонат в зоопарке».

Ответ пришел мгновенно:

Каспер:«Ой, ладно тебе, быть под моим крылом — это привилегия! 𓘍 ђФќоѣѫ,qѡѦѥчфѡsзсзвуЗuмѠѨМ}щАѨюЗl#ЕвФЧVѧѢ,qДѨwкфѩЖижл'дѥЕаѨЙЛѨ&wѪ,ѩѭтьяЧ1VьѬзѡѫѮѫебѭВщ"мйпѥѮьНѠ}кwВв{ѯниSУСсѠѪ АѬЖѯкыГsир#ъщѥѬ ЗѧѭѨгwБвНѫнлэЬЧю}rИqѢѦ{%гѡЖдвсп+ЙѠ ЗѥѢѦпЕѪд{qзлм?ТцѠѩоАДѮu)$Ѡѭшуя++ѧѫиАuѤѭеѧБвѩsоаSШЯфБВаЙѫИЙ%жАБцзфф+КuРѫѢѭѤ*Ѫѥ,Оѡгтыѝ>Ío}epsy4;gkяѣМеѢА6g|pt
pqmnei%mѲ*ѩВзѥѥллу?ѝуѨѧфѯѫxwФбБѧрз#иеМѠмЖxБѣ*ѠѠнѣѨнсп?јеБО ѠНЗЕхбѤ}&АшопДuиѢuѡѭзѪѮеwsь ьСЫшЛѩаqѬvѠафѫѣнс-'Йѣѡ ѤОѨ}нѧБгѫѮоыъ3?ыѭrнѡvѥДддДsдуђ'оВѠ ѤѮАѫоѧѫм{АиытХЯXsцоАДѦѥ%мѦsщылнл{ѢаѧѠБѠщЙpнѫѮнчщќ3VМrвКДЖИрйВѨж"зео{ЗаѤѮѦПаѯ~0t#=m&hѸ%йКГлсиз+ѤѫдuѫѧѨхѬѮ {ѫ#пэўФуѧѯеѤzvАчкqМ&сбппѮѮаuѪѦНпѣpюѮѯ/ щЯХVѬВоѣѦѭѯчшАМ&а#цеѦy ѤОѨѭ*Ѣѣв{ѧжрфХЯйrчѤЖДѩзхѫѫ&нупщДѦаЗѠѨБзѧП,ИѨшбщЯ1J|">m&hццаѩѨъплн+ѤЕоѢѧАКкѬpжѫѩ#сяЪџдѮЙйqѩЖѯжкѣѭц,#Ш+ѤѫдДѯѭКвѬѠ,Ѧѣ#кгСЭцБѪ,qѨЗѩвйѡѡ*"фхе{ѨаѣѥѨѭ*üѮюѠѭеибѓ¤VАѤеqДЖѯгаК}&АнцоѧЙ ЖЗГѭ5vpЖѫВмег?УуѮН ВѧКѢч*m|vѐ?ЭгѭѦаqѤvДимѣѦцулхоЙuяuѤИѦкwѢ,ci20]?кшѨѬдѬНѯwццБѦлпло+ѩѫзѡЖЖ}лѩѤьѣѨ#лајїуsѠсОѬѨѤл$ѫѭтз-'БѫДпѠЕsМшѩПз{А#муўўюѡѯыДvѬѩокѬѮ*"мчгКѮоѨѭѡЕвЖМ,КѬлнэЦ?ьsѨаѭѫИy%ЖqДгтойв{ЗоѮДБѣиѭѥ,КsйаьёїшѮѬмqѮvЖ%жѤДлщп'жѮѡоДОѬѣжwѢв{ѡдгшѐЫуrоѬvѤМжпОѧгй#кл{ЖдѭѧѨѨзѯѥ,ѨѣумэТЧбѮѬ ѣvЛЕлиqВгтнл+ИЗрѠ{orzil|e⁇#На?РжѫѠеГzvЖлйО&‖#йж{ЖсѩѠЖѠщѬБуwsнтгєЭцМГьqѨДwфцѤѮэ,#–+ѴuуѣuѧОжѧѫ {Бш гЪїюѨѢ,qБДѩ%цѣѭщ"озиѠѫсЗЙsѥ*ЕѠж{Ѯг яЯХзѫѮуѭѣzwн$ѥѭймикгЙѠлЙѨИѨ*ѠѠбДБляSѝЪчѦrнѤvѫДгйК}:`q97t%>i%m⁉*рѠюѡѮлсп3?ѬѣГпѤЖzw‑$ѣИвмцкшѠѥ КysѢсЕѠуКП#обЫєоѣАьАЙxw‑$ѳИ&чнхч{ѪрѠѡВПкѥѫуѮЛя,SјЪхѭrмѬѣvЖчкѩѨи"бцщѫЗьuѧsПкѭГт{Ггнп #Y#ls9ЕѦuпѫxЖѣнИѩэѡѫ#зуЮџцѨrуqѪѣѪъ$ГМазиьв{ЕюѯѢѣѧ*ѯpжѣѡоуш?ЭVВАоБѨѫД%жДѭвв-;i)k⁅vэѧбйѯ&мвэфКѨиuѠКѨ*ЗѠл{ѬуоS´ўшЕѪаѪКѫДы$ѭѭзкиыжѥДтЙî}}ЧЕѮ,ѡѭаду?ѐVѯѬгВvѮѠ%¯ѯБзтнцлàuпЕѠѡНкЕѨюЗВь с?РжѫѩиЖѫѨѤл$ЖѦнмбвбѫy ѠДѨѥ*ѥЛяМА#эбСѝVѢВеѥijxu:m#8Э#коѩѫлЙѨѭ}ъѧБэѧѦьлуўѓZsѪ ѦѤЕѭ%иѯѦем#цзѮАаuИЖѣжwѮюЛѣдишўѐVѭА ѣНЗѩпмДsчангеѩuбѭѤѨѥдЕѥжѣ}?b
!#Y#lm&hѸ%чѧѦ&унжгЛѥлѥДП}дЖВвЛѭенэ?ХшВѯуГКЗИ%лѪѦсв#НлКѪеЕѥ}эЕѮнАsуафЮќтѫАьqѣѥѩ)$ѫѣм"сшнѮѮыѠuѧѯпЗѨ,ѪѫвлыСѝуѩѪ БѦЗѨесѬАнкты%{ч ѢѥѨ}иѨѫчѠѣ#РэШЯэѫѯ.qшѫѧ%йѤsюйг'‟{ѫнѥuѬНдАѥэАѡглу?ѝуГВиГѨЖѯы$ѣѤейьгеѧuиМѠѪѧвypУ{ѫосбЧТьБѪвѬѨvѥфоѯДойг++ѬѥгѫЕѣѫвѥѠу{ВмякЪЬшsшаАѩѣЗе(qѮи"вьаѥuпѫѢѧѠдyl#+m?pM​?ѬѣѨаОvѮѣнпѪѫщ##–+ѻѫзѥѮѫѠ*ѨѮиѥЛиаSЭРэѭАнВИzwтбѫѣлэ#ялѨѭ.u⁁sѾъѩѪд{ѨэбсЧ?фsѣиѠѭѮѩчбѫѦ9"ДклѮНьyuсѥъДНзЗ#яSјќфВАвВИvѬлвНsбв#еоЛДтЖ{sѿщЕpыЙѭ.тэ?ТуДѪсГѨxwИбqѡгтэ'ф{ѧ ѧѥЛ}иѪѥлѫѬоыъ?ўшНѥ.qѹvѥюжѤѧх"свкДuнѥuДѥыЕГт{ѡнда1#Y#ls9ЫѥѢаѮѭѮ}дЕѪьАѨг гСѝZsЕтѯѧНwзяѮѨшпрхч{ѫчѠЕѦѩзДО,ѨѣзовѝѓZsѯоqѤvКчкГsкмпвжЙuчЙК~ПдwБдѠПоам?џеѩѢ Бѣѡѭл$ѯѢуагхгѠѥ ѩѠѮВ*ѠѠ,Йѣиин?ЧVѧѧрѬЕѭѧ%жѬѫб,#Ш+ѩДкЕѭѩѠщѬѠ {Бжрмѐ?жѣѠнѯѤѣЖнб}sо"фвыѮѢ ДѠѩОзѣГ,ѥѢоагќЩюѨѢ АѣѧИ%хѩѧщыжо+ѤЕяѩѫsѠкwѪвѠѦояж?ќVщѢсѮѣЖѧ+8~#8>s9ЕѦuпЕѫВѠщѬБуusСодТЪуrсВѢЙwккqѦем#мгНЖ,uѫѮ}ыѬЛфѫѨ#пэўФуѧѯиѤvѫѢфоѯѨъин'зѣѨуЗ{sшйѩpьИѩг вСЮзБѠеѬѫѮАахѫѫ&йждаѫuмѨѠsѠкwѡйѯГн,SЯ?щѭѦбѯЖѨѣлоqѭл"нишКЗиѮuѯѠпwѭм{ѬиедС3VѠѩяѥЙvѪе$ѱѭбвипж{ДоѨѨИѡв{pбѥsнпуўТшsГвѤЖѬѧыэѩѯо"амлѬѥмѭ{orzil|e⁇#РэШЯZsѦеГѬѦ{%цКsдуђ'жѣѯаѯuѮѨ*ДБгѥѩнилѓўйlr—qьѦЖкбБsнзопйѥuуДѩѦИзДѫэД#ерС?хѭѩоАvѩѩфпѤsчпг'кАѮ АЕѫѢбМѬ,ѣsвагњЯдѮЙмv⁂wФпКЛжйг++МЗоuДѩѭнѧѫм{ѯняSЫЪфѭЕкѡivщидqѯгпь'аЕѤиЗ{sх*ѫѭйwsфевѝТшsѡоѣѨЖИ)$ѮѨгагхчwuвѠЕѫЕцwВч{ѡ#эбС?юѨѪ ѬѣДy9+!m:r=Йж{ВуЗЙsѢбѩВбѮѦ#пгЧЩцѨrмѤѫЙwп$АѦзз/'мѫДтѥѧѨВхwѬвЊsтегЫљуsѣиГКЗИ%жqВхогцуѮѡшѠѩsНвЕѬйuoarM#0mnpo⁂vѵаеѤsлз#кшѭѨоuѨѫКпѤѮ,ѣВйабѓ?юѨѪ ѥѨѬѧвяѣѣфю-'ЩѩѫёuѧѮѥжѧѭдѮsпнц3?ьѭѯеЖѫѨ{%пНВфкс++Ѧѫ ѫѨѭ}жѪѥ,ѦѦ#нгЯЭюБГяvѴМ%иѤЛжзыы+ѦѥмuѢѣѠвѫѠюЗВь.]1?⁢sѬнqЗѢѢодѪsйврашwuоѤѣѫѮкИpаѥЂ#ужС?зѡѬиѭvѢМрдѬѫго/'‟{ѫчѠѨП}иѧѦбАѯл сЪіцѯѪ.qщЖѩздѪѫдвк)7t%>i%mѽдѠѠзѣѮ#сбСѐэѣ~ ѢѭѨЕеыqГдвоьв{ѧоѢѡАИ&wѥѝ{Ѩлцэ?ЧзѩѢзѩѭѨЖщ$ѯБ&эуйъЙѭ.uыѮѭ*ЗѠлѩѦунаФЯзПrнѡvѬѧдпВѩжч#п+ѤѫчЗѭsѯсѦѥкѫѨг ыШ?чѫѣлѩѨДѢпмo)r=;{eяаѯuБѣбЛѪв{ѧбегѓ?сѣrнѤѯvѠеоБИнвты'{К ѪѫѬЖшѧѫмКП#ввХСбѫАь}vѫѩ%ОѡВйзу'жѮuоЗѪАМшѯѫ"g|s>Oo!⁢sùСѡѪѦИ%уѩВфвь'дЛѥвѡѥèq*ѠѭмМѫс?S​?щГѬшѤѩДѧо$ѯѮ&оов+ѩuзѥЗИѦдѭ|,ѣsб цЬСVѠѬлѯЗѣwцвѤsлз#жрѠѫ ѭѢѧѨиѭѨ"{⁇#КгЯўюѡѬ ѢѨѤѩхмЙП*"ТмлѯѯоѠѣѩѭ$wѷяЙП#суУ?ыѦrпѯѤѣЗнпo)r=;{eѺ ѪѫѬЖшѧѫмКП#вчСњыААьqѩѨѤочѠѥг.#ке{ѧоѢѡАИ*ѥpнѣѢииэѝЪьѦrвѬѣѡѧкйѯsчргм+КѮиНѯѭѡ*ѤГэЙИп.O}mHo}poj&i‑$ьАапн'кАѮоuѠЂ}нѧВжѦАсь_?​VѭАвѤДѮѬе$О&усзыѫКсЙysКшѩѡч{Ѡнлэў?ыѦrдБѨѠѧо*q⁇&Моз+ѪО ѨѠsОтѬѠ {Ѧтлы?ЮнsН ѬѣvЖпдѦѣнв#рщѥxтѫ{}s*ЗѠиѣѩглпТСу}rЭГѨvѨхкАБи"фзъЙЙ ѨѥЛѨйѩp§ЙѣкнэЬСVВѬюѦѦí{%ОѡВйзу)+цѭчѠѦѭ}бѯЗбѥѠн.O0oH

Глава 3. Буря в тишине

— Ничего личного, — повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. Его взгляд скользнул по моим губам, а потом снова вернулся к глазам. — Слушай, Сладкоежка...

Он замолчал на мгновение, и атмосфера между нами изменилась. Исчезла ирония, исчез шум за окном. Остался только его пристальный, почти рентгеновский взгляд.

— А если бы Розы не было в комнате? — спросил он вдруг, понизив голос до шепота. — Ты бы сказала то же самое? Про «чистую правду» и всё остальное?

Мои щеки мгновенно вспыхнули пунцовым. Сердце предательски ухнуло куда-то в пятки. Я чувствовала себя пойманной в ловушку — не только его руками, но и этим вопросом. «Так нельзя, Жозефина, приди в себя!» — закричал внутренний голос.

— Я... я сказала то, что должна была, — я резко отвела взгляд в сторону стеллажей. — Хватит задавать глупые вопросы, Каспер. Отпусти меня, это уже не смешно.

Он смотрел на меня еще пару секунд, и мне показалось, что в его глазах промелькнула тень чего-то похожего на разочарование. Он медленно разжал руки, позволяя мне подняться. Было видно, что он делает это неохотно, словно ему было слишком комфортно в этом моменте.

Я вскочила, лихорадочно собирая учебники и тетради в рюкзак. Руки немного подрагивали, и я никак не могла попасть ручкой в пенал.

— Нам нужно идти, — бросила я, не глядя на него. — Скоро звонок на первую пару. И так уже все будут на нас пялиться после выходки Розалин. Пошли!

Каспер неспешно поднялся, закинул свой пустой рюкзак на одно плечо и снова надел свою привычную маску «мне всё равно».

— Как скажешь, профессор. Идем в логово льва.

Мы вышли из тишины библиотеки в гудящий улей университетского коридора. Будто по команде, голоса начали стихать, а головы поворачиваться в нашу сторону. Это была та самая «социальная мобильность», о которой мы только что читали: за одно утро я превратилась из «невзрачной новенькой» в «главную тему дня».

— Слышишь? — Каспер наклонился к самому моему уху, его голос был пропитан иронией. — Кажется, мы популярнее, чем бесплатный кофе в столовой.

Шепот за спиной нарастал:

— Реально на коленях у него сидела?

— Да Розалин своими глазами видела! Говорит, эта Вируэль его чуть ли не силой на себе женить собралась...

— А Каспер-то, Каспер! Никогда не видела его таким… покорным.

Я чувствовала, как под взглядами сотен глаз моя уверенность тает. Хотелось втянуть голову в плечи и просто исчезнуть. Но тут Каспер, заметив мою заминку, сделал то, чего я совсем не ожидала. Он уверенно перехватил мою ладонь своей, переплетая наши пальцы. Его рука была горячей и надежной.

— Голову выше, Сладкоежка, — негромко приказал он. — Сейчас будет второй акт.

В этот момент путь нам преградили Кай и Ян. Они так широко улыбались, что казалось, их лица сейчас треснут.

— О-о-о! — Кай театрально прижал руки к сердцу. — Посмотрите на этих голубков! Кас, дружище, ты ли это? Идешь на пары за ручку? Я сейчас расплачусь от умиления!

— Отвали, Кай, — беззлобно огрызнулся Каспер, но руку мою не отпустил.

— Нет, ну вы слышали? — Ян подмигнул мне, игнорируя недовольство друга. — Жозефина, признавайся, чем ты его опоила? Мы этого парня пять лет знаем, он на свидания-то ходит только если там кормят, а тут — утренняя библиотека! Каспер и книги — это же как огонь и вода!

— Она просто умеет убеждать, — Каспер дернул меня на себя, заставляя почти прижаться к его боку. — И у неё отличные методы мотивации. Вам, остолопам, не понять.

— Мы-то понимаем, — Ян стал чуть серьезнее, но в глазах всё еще прыгали искорки. — Но ты в курсе, что Розалин уже созывает «совет стаи» в женском туалете? Она там такое несет... Мол, Жозефина — твоя дальняя родственница, которой ты просто помогаешь, потому что она «проблемная».

Я почувствовала, как пальцы Каспера на моей руке непроизвольно сжались. Его челюсть снова напряглась.

— Дальняя родственница? — переспросил он, и в его голосе прорезался опасный холод. — Что ж, у Розы всегда была буйная фантазия.

Он повернулся ко мне и, на глазах у замерших Кая, Яна и еще доброй половины курса, которая крутилась рядом, нежно убрал прядь волос с моего лица.

— Пойдем, Жозе. У нас еще целая лекция впереди, чтобы показать всем, насколько мы «родственники».

Мы двинулись дальше, оставляя парней позади.

— Зачем ты это сделал? — прошептала я, когда мы вошли в аудиторию. — Про руку... и вообще.

— Ты сама сказала, что твоя тихая жизнь полетела к чертям, — он помог мне снять куртку, его взгляд на мгновение стал пронзительно честным. — Если падать в пропасть, то красиво и вместе. Разве не так?

Мы вышли из тишины библиотеки в гудящий улей университетского коридора. Будто по команде, голоса начали стихать, а головы поворачиваться в нашу сторону. Это была та самая «социальная мобильность», о которой мы только что читали: за одно утро я превратилась из «невзрачной новенькой» в «главную тему дня».

— Слышишь? — Каспер наклонился к самому моему уху, его голос был пропитан иронией. — Кажется, мы популярнее, чем бесплатный кофе в столовой.

Шепот за спиной нарастал:

— Реально на коленях у него сидела?

— Да Розалин своими глазами видела! Говорит, эта Вируэль его чуть ли не силой на себе женить собралась...

— А Каспер-то, Каспер! Никогда не видела его таким… покорным.

Я чувствовала, как под взглядами сотен глаз моя уверенность тает. Хотелось втянуть голову в плечи и просто исчезнуть. Но тут Каспер, заметив мою заминку, сделал то, чего я совсем не ожидала. Он уверенно перехватил мою ладонь своей, переплетая наши пальцы. Его рука была горячей и надежной.

— Голову выше, Сладкоежка, — негромко приказал он. — Сейчас будет второй акт.

В этот момент путь нам преградили Кай и Ян. Они так широко улыбались, что казалось, их лица сейчас треснут.

— О-о-о! — Кай театрально прижал руки к сердцу. — Посмотрите на этих голубков! Кас, дружище, ты ли это? Идешь на пары за ручку? Я сейчас расплачусь от умиления!

— Отвали, Кай, — беззлобно огрызнулся Каспер, но руку мою не отпустил.

— Нет, ну вы слышали? — Ян подмигнул мне, игнорируя недовольство друга. — Жозефина, признавайся, чем ты его опоила? Мы этого парня пять лет знаем, он на свидания-то ходит только если там кормят, а тут — утренняя библиотека! Каспер и книги — это же как огонь и вода!

— Она просто умеет убеждать, — Каспер дернул меня на себя, заставляя почти прижаться к его боку. — И у неё отличные методы мотивации. Вам, остолопам, не понять.

— Мы-то понимаем, — Ян стал чуть серьезнее, но в глазах всё еще прыгали искорки. — Но ты в курсе, что Розалин уже созывает «совет стаи» в женском туалете? Она там такое несет... Мол, Жозефина — твоя дальняя родственница, которой ты просто помогаешь, потому что она «проблемная».

Я почувствовала, как пальцы Каспера на моей руке непроизвольно сжались. Его челюсть снова напряглась.

— Дальняя родственница? — переспросил он, и в его голосе прорезался опасный холод. — Что ж, у Розы всегда была буйная фантазия.

Он повернулся ко мне и, на глазах у замерших Кая, Яна и еще доброй половины курса, которая крутилась рядом, нежно убрал прядь волос с моего лица.

— Пойдем, Жозе. У нас еще целая лекция впереди, чтобы показать всем, насколько мы «родственники».

Мы двинулись дальше, оставляя парней позади. Сев за нашу привычную парту в самом конце аудитории. Я всё ещё чувствовала покалывание в ладони, которую он только что сжимал. Вокруг стоял неумолчный гул — новости о «библиотечном инциденте» разлетались быстрее, чем сообщения в чатах.

Дверь с грохотом распахнулась, и в класс вошел профессор Стерн — суровый мужчина с седой бородой, которого боялись даже самые заядлые прогульщики. Он обвел аудиторию тяжелым взглядом, и шум мгновенно стих.

— Так-так, — Стерн поправил очки, заглядывая в журнал. — Вижу, господин Каспер сегодня почтил нас своим присутствием. Видимо, звёзды сошлись в правильном порядке.

Каспер лениво развалился на стуле, небрежно закинув ногу на ногу.

— Просто решил, что не могу больше лишать вас удовольствия видеть моё лицо на первой паре, профессор.

— Раз вы в таком прекрасном расположении духа, — Стерн ядовито улыбнулся, — прошу вас к доске. Расскажите нам о теории «зеркального Я» Чарльза Кули. Сможете связать это с процессом социализации, или вы здесь только ради того, чтобы занимать место?

По классу прошел смешок. Розалин на первом ряду обернулась и торжествующе прищурилась, ожидая позора. Каспер медленно встал. Он вышел к доске и... замолчал.

Минута тянулась как вечность. Каспер просто стоял, засунув руки в карманы и глядя куда-то в окно. Профессор Стерн демонстративно вздохнул и взял ручку, чтобы поставить жирную «двойку».

— Как и всегда, господин Каспер. Абсолютная пустота. Садитесь, не тратьте наше вре...

— Кули утверждал, — внезапно перебил его Каспер, и его голос зазвучал четко и уверенно, — что наше представление о себе — это отражение того, как нас воспринимают окружающие. Мы смотримся в других людей, как в зеркала.

Стерн замер, так и не донеся ручку до журнала. Каспер продолжал, чеканя каждое слово — ровно то, что мы разбирали в библиотеке:

— Мы воображаем, как выглядим в глазах другого, воображаем его оценку и в итоге формируем чувство собственного «Я». Если вы, профессор, считаете меня «пустотой», и я в это верю — я становлюсь этой пустотой. Но если рядом есть кто-то, кто видит во мне другое... — он на секунду бросил взгляд на меня, — моё «зеркальное Я» меняется.

В аудитории стало так тихо, что было слышно, как гудят лампы под потолком.

— Впечатляюще... — пробормотал Стерн, явно не веря своим ушам. — Хорошо. А что насчет вторичной социализации? Какие институты играют ключевую роль?

Каспер ответил и на это. Он приводил примеры, жонглировал терминами и выглядел при этом так, будто читал лекцию в Оксфорде. Когда он закончил, профессор лишь молча кивнул, указывая на место.

Каспер вернулся к парте и с довольным видом плюхнулся рядом со мной.

— Видела его лицо? — прошептал он, склонившись к моему уху. — Старик чуть челюсть об пол не выронил. Кажется, я только что сломал его картину мира.

Он подмигнул мне, и в его глазах снова заплясали те самые дерзкие искорки.

— Признайся, Сладкоежка, ты гордишься своим учеником? Или мне нужно было еще пару терминов ввернуть для пущего эффекта?

Я не могла сдержать улыбку.

— Ты справился идеально. Даже слишком. Теперь Стерн будет спрашивать тебя каждую лекцию, ты же понимаешь?

— Пусть спрашивает, — он вдруг посерьезнел и накрыл мою ладонь своей прямо под партой. — Пока ты сидишь рядом и пичкаешь меня этими знаниями, я готов хоть экзамен экстерном сдать.

Я попыталась осторожно высвободить руку, но Каспер только крепче сжал мои пальцы под партой. Его плечо вплотную прижалось к моему, и я почувствовала жар, исходящий от него. Он склонился так низко, что его дыхание опалило мне ухо, заставляя мелкие мурашки рассыпаться по шее.

— Тише, Сладкоежка, не дергайся, — прошептал он густым, бархатным голосом, от которого внутри всё предательски затрепетало. — Вон там, на третьем ряду слева, подружка Розалин снимает нас на телефон под партой. А сама «принцесса» так вцепилась в ручку, что та того и гляди лопнет. Нам нужно продолжать игру, иначе всё наше утреннее шоу в библиотеке пойдет коту под хвост. Сделай вид, что тебе это нравится.

Я замерла, чувствуя себя в ловушке между его обжигающим шепотом и ядовитыми взглядами сокурсников.

— Тебе это слишком нравится, Каспер, — прошипела я в ответ, стараясь не шевелить губами и смотреть прямо на доску, где Стерн продолжал что-то чертить. — Ты пользуешься случаем.

— Виновна по всем статьям, — хмыкнул он, и я буквально почувствовала его улыбку кожей. — Но признай, это весело.

Остаток лекции прошел как в тумане. Каспер больше не выпускал мою руку, иногда лениво поглаживая большим пальцем мою ладонь. Это сбивало с толку. Я пыталась записывать лекцию свободной рукой, но буквы выходили кривыми и танцующими. Когда прозвенел звонок, аудитория взорвалась шумом, но никто не спешил уходить — все ждали, что же сделает «самая странная пара университета».

Каспер встал первым, всё еще удерживая меня за руку, и помог мне собрать вещи.

— Идем, — коротко бросил он.

На выходе из аудитории нас уже ждала Розалин. Её лицо было бледным, а губы сжаты в узкую линию. Она перегородила нам путь, демонстративно игнорируя Каспера и глядя прямо на меня.

— Знаешь, Жозефина, — начала она ледяным тоном, — маски всегда спадают. И когда Касперу надоест эта игра в «спасателя и умницы», ты останешься одна. А в этом здании у тебя нет других друзей.

Каспер хотел было что-то ответить, но его перебил Кай, который выскочил откуда-то сбоку.

— Кас! Тебя там на парковке Марк ждет. Сказал, дело срочное. — Кай бросил быстрый взгляд на меня и добавил тише: — И он не в духе. Очень не в духе.

Я заметила, как лицо Каспера мгновенно изменилось. Та беззаботная маска, в которой он был минуту назад, рассыпалась. Он коротко взглянул на ссадину на своей шее, словно она начала болеть, и его челюсть снова напряглась.

— Иди в столовую, Жозе. Я скоро буду, — сказал он, отпуская мою руку. Его тон был сухим и деловым.

— Что случилось? — я невольно сделала шаг за ним. — Это из-за той драки?

Он обернулся уже у лестницы.

— Не лезь в это, Сладкоежка. Это не твоя страта, помнишь? Просто дождись меня.

Он быстро спустился вниз вместе с Каем, а я осталась стоять посреди коридора под торжествующим взглядом Розалин.

— Ну вот, — пропела она, подходя ближе. — Твой защитник сбежал по первому свистку своего темного прошлого. Хочешь знать, кто такой Марк и почему Каспер так его боится?

Я посмотрела на неё и, вопреки страху, который начал ворочаться внутри, распрямила плечи.

— Мне не нужны твои сплетни, Розалин. Я сама у него спрошу.

Выскочив на парковку через боковую дверь, холодный ветер тут же ударил в лицо. В дальнем углу, за массивными джипами, слышались глухие удары и резкие выкрики. Сердце замерло.

Марк — огромный, широкоплечий мужчина с холодным взглядом — прижал Каспера к бетонной стене. Один удар пришелся Касперу в челюсть, другой — в живот. Каспер даже не пытался бить в ответ, он только тяжело дышал, сплевывая кровь на асфальт.

— Ты думал, что можешь просто так завязать? — прорычал Марк, замахиваясь для нового удара. — Ты по уши в этом дерьме, младший!

— Прекратите! — мой крик разрезал воздух.

Я сама не поняла, откуда взялась смелость. Я подбежала и буквально вклинилась между ними, загораживая Каспера собой. Марк замер, его кулак остановился в паре сантиметров от моего плеча.

— Отойди, девчонка, — процедил он. — Это семейные дела.

— Мне плевать, какие это дела! — я чувствовала, как дрожат колени, но голос звучал твердо. — Я не дам его в обиду. Уходи, или я сейчас подниму такой шум, что сюда сбежится вся охрана универа!

Марк посмотрел на меня как на сумасшедшую, затем перевел взгляд на Каспера, который едва держался на ногах.

— Нашел себе адвоката? Жалкое зрелище, — он сплюнул, развернулся и, хлопнув дверью машины, с ревом уехал.

Я тут же обернулась к Касперу. Его лицо было в ссадинах, губа разбита, а над бровью быстро наливалась багровая рана.

— Идем... быстрее, — я подхватила его под руку, и мы почти бегом направились к моему дому — это было ближе всего.

Уже в моей маленькой квартире я усадила его на диван. В комнате пахло ванилью и моими лекарствами. Я принесла аптечку, перекись и ватные диски. Мои руки тряслись, когда я начала обрабатывать его раны.

— Зачем ты полезла? — прохрипел он, шипя от боли, когда перекись зашипела на его коже. — Он мог тебя раздавить.

— Молчи, Каспер, — я сосредоточенно прижала диск к его брови.

На мгновение наши взгляды встретились. Между нами было всего несколько сантиметров. Воздух будто загустел. Я видела каждую золотистую исконку в его глазах, а он смотрел на меня так, будто видел впервые. Его рука медленно поднялась и накрыла мою ладонь, которой я держала вату. Химия была такой осязаемой, что казалось, коснись мы друг друга сильнее — и полетят искры.

Глава 4. Жест и месть

— Ты назвала это семейными делами... — тихо сказала я, нарушая тишину. — Он твой брат? Родной брат?

Каспер горько усмехнулся, поморщившись от боли.

— Да. Марк. Мой старший «заботливый» брат. Единственный родственник, который у меня остался.

Я замерла в шоке, выронив ватный диск.

— Но как так можно?! — мой голос сорвался на крик. — Как можно так бить своего младшего брата? За что?!

Каспер отвел взгляд, и его лицо снова стало непроницаемым.

— Потому что он хочет, чтобы я вернулся в «бизнес», Жозе. А я хочу, чтобы ты просто обработала мне раны и не задавала вопросов, на которые тебе не понравятся ответы.

Я глубоко вздохнула, глядя на его избитое лицо, и решила не давить. Сейчас не время для допросов. Касперу и так досталось, а его взгляд — колючий и загнанный — говорил громче любых слов. Он ждал, что я начну читать морали, но я просто открыла тюбик с заживляющей мазью.

— Сними толстовку, — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Тебе досталось по ребрам, там наверняка будут жуткие гематомы. Нужно мазать сейчас, чтобы завтра ты вообще мог дышать.

Каспер помедлил, глядя на меня с нескрываемым вызовом, но всё же потянул за край ткани. Когда он остался в одной футболке, а затем и вовсе без неё, я невольно сглотнула. Его тело было покрыто старыми шрамами, которые вперемешку со свежими синяками создавали пугающую, но завораживающую картину.

Я придвинулась ближе, чтобы нанести мазь на его плечо, но стоило мне коснуться холодной кожей пальцев его горячей спины, как он резко развернулся. Его руки мгновенно взлетели вверх, запутываясь в моих волосах, и он слегка потянул меня на себя, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Слушай, Сладкоежка, — его голос стал низким, с опасной хрипотцой. — Ты вообще соображаешь, что делаешь? Мы в твоей квартире. Одни. Я, вообще-то, мужчина, и далеко не самый святой. Тебе не страшно? Ты так спокойно касаешься меня, будто я... я не знаю, плюшевый мишка.

Я почувствовала, как по телу прошла дрожь от близости его лица, но я не отвела взгляд. Внутри меня вдруг проснулась та самая наглость, о которой он шутил.

— Знаешь, Каспер, — ответила я, глядя ему прямо в зрачки, — я вообще не воспринимаю тебя как мужчину.

Он замер. Его пальцы в моих волосах на мгновение напряглись, а в глазах отразился настоящий шок. Он даже чуть приоткрыл рот, словно не веря услышанному.

— Что?! — выдохнул он, и его самоуверенность заметно пошатнулась. — То есть как это... не как мужчину? Ты сейчас серьезно?

Я едва сдержала улыбку, глядя на его растерянный вид. «Плохого парня» только что обезоружили одной фразой.

— Как мужчину в твоем понимании — того, кто пугает, подавляет и играет мускулами — нет, — спокойно пояснила я.

— Для меня ты сейчас просто человек, которому больно. А боль не имеет пола. Так что сиди смирно и дай мне закончить.

Каспер несколько секунд молчал, пораженно глядя на меня, а потом вдруг негромко рассмеялся, отпуская мои волосы. В этом смехе не было издевки, скорее — искреннее изумление.

— Ну ты и даешь, Вируэль... «Не воспринимаю как мужчину». Ты первое существо на планете, которое мне такое сказало. Уела, ладно.

Он послушно повернулся ко мне спиной, подставляя ушибы под мазь. Я медленно растирала прохладный гель по его горячей коже, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются его мышцы. Мы оба молчали, но это молчание уже не было напряженным. Оно было... уютным.

Когда я закончила, он медленно натянул футболку обратно.

— Спасибо, — бросил он, не глядя на меня. — За мазь. И за то, что на парковке... в общем, ты сумасшедшая, ты в курсе?

— Ты сумасшедшая, ты в курсе? — повторил он, криво усмехнувшись и морщась от боли в челюсти.

Я методично закрыла аптечку, стараясь не смотреть ему в глаза. Руки всё еще немного подрагивали.

— Возможно, — тихо ответила я, убирая коробочку на полку. — Но смотреть, как тебя убивают на парковке университета, я не собиралась.

Каспер облокотился на спинку дивана, внимательно разглядывая мою полупустую гостиную. Его взгляд зацепился за старое фото в рамке на комоде.

— Ты здесь совсем одна живешь? — вдруг спросил он, и его голос утратил прежнюю дерзость. — Ни братьев, ни... охраны за дверью?

Я замерла у шкафа.

— Одна, — выдохнула я, и это слово прозвучало весомее, чем мне хотелось бы. — Родители погибли в автокатастрофе шесть лет назад. Официально — несчастный случай, но я в это не верю. Папа тогда ввязался в аудит одной крупной фирмы, он нашел то, чего не должен был находить. Тормоза на пустом шоссе не отказывают сами по себе, Каспер. Я знаю, что это было подстроено.

Он перестал улыбаться. Его взгляд стал тяжелым, почти понимающим.

— Значит, ни братьев, ни сестер? — глухо уточнил он.

— Никого. Была только бабушка, мы жили вдвоем. Она была моим единственным близким человеком. Но полгода назад... её не стало. Так что теперь здесь только я.

Каспер долго молчал, глядя куда-то сквозь стену. Казалось, в этот момент между нами протянулась невидимая нить — нить общего одиночества.

— Понятно, — наконец выдавил он. — Значит, ты тоже знаешь, каково это, когда мир вокруг рушится, а подхватить некому.

Я почувствовала, как к горлу подступил комок. Чтобы сменить тему, я поправила рукава домашнего кардигана.

— Может... чаю? Или ты голоден? У меня есть печенье, я сама пекла...

— Нет, Сладкоежка, — он резко встал, хотя по его лицу было видно, что каждое движение дается ему с трудом. — Слишком много нежности для одного вечера. Я не привык к такому приему. Мне пора.

Он направился к выходу, но у самой двери вдруг замер и обернулся. В два шага он снова оказался рядом, сокращая дистанцию до минимума. Его рука, всё еще пахнущая мазью, осторожно легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, заставляя меня поднять голову.

Его лицо склонилось к моему. Его губы замерли в миллиметре от моих. Я видела его расширенные зрачки, чувствовала его горячее, рваное дыхание. Сердце пустилось вскачь, я уже была готова ответить на этот поцелуй, невольно подавшись навстречу...

Но Каспер вдруг едва заметно ухмыльнулся, в его глазах промелькнул знакомый азарт. Вместо моих губ он мягко, почти невесомо коснулся губами моей макушки. Он поцеловал меня в волосы.

Я замерла, чувствуя себя одураченной и жутко смущенной. Я же буквально секунду назад ждала другого!

— Почему... почему в волосы? — выдохнула я, чувствуя, как горят щеки.

Каспер уже открывал замок, накидывая куртку на плечи. Он обернулся, наслаждаясь моим замешательством.

— Потому что поцелуй в губы — это просто страсть, Вируэль. А поцелуй в волосы в определенных кругах считается жестом вечной любви и преданности. Считай, что я тебя пометил. Теперь ты под моей защитой, даже если я «не мужчина» в твоем понимании.

Он подмигнул мне и вышел, оставив меня одну в звенящей тишине квартиры, наполненной запахом лекарств и его присутствия.

Я стояла посреди прихожей, прижав ладони к горящим щекам. В голове всё еще звучал его низкий голос.

— Вот же... наглец, — прошептала я в пустоту, глядя на закрытую дверь. — «Пометил» он меня.

В груди разлилось странное тепло — смесь возмущения и какой-то пугающей радости. Но стоило мне улыбнуться этой мысли, как реальность резко напомнила о себе. Взгляд упал на настенные часы. Время.

— Ох, совсем забыла... — я спохватилась и побрела обратно в гостиную.

— Так, где же они? Где мои «таблеточки от наглости»? — пробормотала я, криво усмехнувшись. Именно так Каспер и назвал бы мои препараты, если бы узнал, что я решилась пойти против Марка ради него.

Я нашла нужный блистер, но в этот момент в правом нижнем углу груди, где-то совсем рядом с сердцем, возникла знакомая тянущая боль. Резкий спазм заставил меня охнуть и опереться на подлокотник дивана. Это напоминание о том, что мой организм — хрупкая штука, и подобные встряски с драками на парковках ему противопоказаны.

Тяжело дыша, я проглотила таблетку, запив её остатками остывшего чая. Сил не осталось совсем. Я опустилась на диван — прямо на то место, где всего несколько минут назад сидел он. Я прижалась щекой к подушке, туда, где только что была его спина. От ткани еще исходило едва уловимое тепло и тот самый запах: морозный воздух, терпкий мужской парфюм и горьковатый аромат мази.

Это было странно, но уютно. Глаза закрылись сами собой, и я провалилась в тяжелый, беззвучный сон.

Проснулась я уже в сумерках. Квартира была залита синеватым светом фонарей. Тело затекло, но боль в груди утихла. Я с трудом поднялась, заварила себе крепкий кофе и села за рабочий стол — проект для университета сам себя не доделает, а дедлайн был уже близко.

Я только открыла ноутбук, как экран телефона, лежащего рядом, вспыхнул. Уведомление. От него.

Каспер:«Сладкоежка, завтра в универе не жди. У меня тут возникли "семейные терки", которые нужно разгрести, пока Марк окончательно не сошел с ума. Встретимся в понедельник. И… не вздумай снова лезть под кулаки без меня. Спокойной ночи, Вируэль».

Я перечитала его сообщение трижды. «Встретимся в понедельник». Внутри всё похолодело от этого приказного тона и осознания того, что следующие два дня я буду просто сходить с ума от неизвестности.

Мои пальцы быстро застучали по кнопкам.

Я:«В понедельник?! Каспер, ты издеваешься? Ты уходишь в ночь после того, как твой брат чуть не вышиб из тебя дух, и просишь просто "подождать"? А если он вернется?»

Ответ пришел через минуту, когда я уже мерила шагами комнату.

Каспер:«Не вернется. По крайней мере, сегодня. Мы с ним едем... "поговорить" на его территории. Сладкоежка, просто сделай, как я прошу. Закрой дверь на все замки и выпей свой чай. И не звони мне буду занят, но пиши с радостью отвечу».

Я:«Ты невыносим. Если в понедельник ты не явишься или придешь в еще более жутком виде — я сама найду твоего Марка и выскажу ему всё, что думаю о вашей "семье". Понял?»

Каспер:«Оу, когти пошли в ход? Мне нравится. Спи, Вируэль. До понедельника».

Я бросила телефон на диван. Работа над проектом встала колом. Какая там учеба, когда в голове крутились кадры драки на парковке? Я пыталась сосредоточиться на чертежах, но перед глазами стоял его прощальный жест — поцелуй в волосы.

— Наглец, — прошептала я, обнимая подушку, на которой еще остался его запах.

Утро пятницы выдалось серым. Каспера в университете не было, и это отсутствие ощущалось почти физически, словно из здания выкачали весь кислород. Я быстро шла по коридору, высматривая в толпе знакомые макушки Кая и Яна. Нашла я их у кофейного автомата.

— Привет, — я подошла к ним, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы не видели Каспера? Он не отвечает на сообщения.

Ян со вздохом нажал на кнопку эспрессо, а Кай серьезно посмотрел на меня.

— Не было его, Жозе. И вряд ли сегодня будет. Он уехал разгребать дела с Марком.

— Но он что-нибудь говорил вам? — я сделала шаг ближе. — Хоть что-то?

Кай поправил лямку рюкзака и нехотя ответил:

— Он сказал только одно: «Приглядывайте за Сладкоежкой. Если Розалина к ней хоть на метр подойдет — я с вас шкуры спущу». Больше ни слова. На наши вопросы он не стал отвечать и просто послал нас.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Значит, он даже друзьям не доверяет подробности, но при этом беспокоится о моей безопасности.

— Понятно... спасибо, — тихо сказала я.

— Эй, не дрейфь! — Ян подмигнул мне, забирая стаканчик. — Мы рядом, если что.

Попрощавшись с ними, я направилась в аудиторию. Мне нужно было занять себя учебой, чтобы не сойти с ума от тревоги. Я села за парту, открыла сумку и начала доставать учебники, как вдруг тень упала на мой стол.

— Ну и где же твой рыцарь на белом коне? — раздался резкий, пропитанный ядом голос.

Я медленно подняла голову. Розалина стояла прямо передо мной, сложив руки на груди. За её спиной, как верные тени, маячили две подружки, ехидно переглядываясь.

— Что, Розалина, не терпится получить автограф? — я спокойно положила тетрадь на стол, глядя ей прямо в глаза.

— Я спрашиваю, где Каспер? — она наклонилась ниже, обдавая меня запахом приторных духов. — Весь универ гудит, что ты вчера тащила его на себе. Неужели наша «тихая мышь» решила, что может претендовать на что-то серьезное? Посмотри на себя и на него. Он просто развлекается, пока ему скучно.

Я почувствовала, как внутри все закипает

— Знаешь, — я медленно встала, становясь с ней вровень, — Каспер сейчас занят делами, которые тебе не под силу даже понять. А если ты так переживаешь, почему он не отвечает тебе, может, дело в том, что ты ему просто... надоела?

У Розалины перекосило лицо от злости. Она явно не ожидала отпора.

— Да как ты смеешь... — прошипела она, сокращая дистанцию. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?

— С девушкой, которой явно не хватает внимания, раз она тратит свое утро на меня, — отрезала я. — Хочешь устроить сцену? Давай. Кай и Ян стоят прямо за дверью, и Каспер дал им очень четкие инструкции на твой счет. Хочешь проверить, какие именно?

Розалина замерла, её глаза гневно сверкнули. Атмосфера в аудитории накалилась до предела, студенты начали оборачиваться, предвкушая зрелище.

Розалина открыла было рот, чтобы выдать очередную порцию яда, но я лишь пренебрежительно усмехнулась.

— Твоя помада размазалась, Розалина. Выглядишь не как королева, а как плохая пародия на неё, — бросила я, продолжая выкладывать ручки. — Так что либо садись на место, либо продолжай позориться. Мне всё равно.

Её так затрясло от ярости, что она замахнулась, но в этот момент в аудиторию вошел профессор.

— Прошу всех занять свои места! — прогремел его голос.

Розалина, стиснув зубы, развернулась, но, проходя мимо, я «случайно» задела её плечом так сильно, что она пошатнулась.

— Ой, прости, — невинно отозвалась я, даже не обернувшись. — Ты такая незаметная сегодня.

Я мельком взглянула на дверь. Кай и Ян стояли в проеме. Увидев, что я в порядке, Кай коротко склонил голову — жест признания и того, что они уходят на свои лекции. Я ответила таким же легким кивком: «Идите, я справлюсь».

Весь урок я не могла сосредоточиться. Достала телефон под партой и быстро набрала сообщение:

Я:«Каспер, с какого перепуга ты приставил ко мне своих парней? Я не твоя собственность и не ребенок. У них есть свои занятия, а у меня — своя голова на плечах. Прекрати это немедленно!»

Едва прозвенел звонок, я, не глядя по сторонам, направилась в столовую. Всё мое внимание было приковано к экрану — я ждала, когда загорятся заветные три точки. Из-за этого я не заметила, как на кафельном полу перед самым входом растеклась лужа воды.

Нога поехала, и я с силой рухнула на пол. Удар пришелся прямо на правый бок. В ту же секунду в груди, рядом с сердцем, вспыхнула такая острая, режущая боль, что у меня потемнело в глазах.

— Девушка! Вам плохо? Господи, вы так сильно упали! — какая-то первокурсница подскочила ко мне, испуганно лепеча.

Я хватала ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Боль сковала легкие.

— Препарат… — хрипела я. — В сумке… маленькая синяя… беги в 204-ю, там… мои лекарства… Быстрее!

Глава 5. Секрет и ложь

Девушка бросилась за лекарствами, а я осталась лежать на холодном кафеле, изнывая от боли. И тут послышался отчетливый звук каблуков. Цок. Цок. Цок.

Надо мной выросла фигура Розалины. Она смотрела на меня сверху вниз с ледяным торжеством. В этот момент я поняла: это не была случайная лужа. Она подстроила это.

— Знаешь, Жозефина, — прошипела она, наклонившись к моему лицу. — Ты слишком много о себе возомнила. Подохни уже наконец, освободи место для тех, кто этого достоин.

Она развернулась и ушла, даже не оглянувшись на человека, который задыхался у неё под ногами.

Минуты казались вечностью. Но тут послышался топот.

— Вот она! — закричала та самая девушка. За ней неслись Кай и Ян. Лицо Кая было белее мела. Он упал на колени рядом со мной, быстро выхватывая таблетку из блистера.

— Жозе, дыши! Пей, ну же! — он приподнял мою голову, помогая проглотить лекарство.

Я почувствовала, как таблетка коснулась языка, а потом холодная вода обожгла горло. Боль начала медленно отступать, но на её место пришла тяжелая, липкая темнота. Последнее, что я увидела — это перепуганные глаза Яна и телефон в его дрожащих руках…

Мир окончательно погас.

Темнота отступила неохотно, сменяясь резким запахом антисептиков и слепящим белым светом. Я с трудом разомкнула веки. Первое, что я увидела — это лица Кая и Яна. Они сидели рядом, и на них не было привычной маски беззаботности. В их глазах застыло то самое выражение тяжелое, давящее сочувствие.

— Очнулась... — выдохнул Ян, подаваясь вперед.

Кай молча протянул мне стакан воды. Его рука едва заметно дрожала. Я сделала пару глотков, чувствуя, как ледяная влага возвращает меня к жизни. В этот момент дверь палаты открылась, и вошел врач.

— Ну что, Жозефина, — он строго посмотрел на меня поверх очков. — В следующий раз будьте предельно аккуратны. Вы же знаете свое состояние. Мальчиков я предупредила: любые сильные нагрузки или стресс для вас сейчас — игра с огнем.

Я лишь слабо кивнула.

— Я поняла, доктор. Спасибо.

Как только дверь за врачом закрылась, в палате повисла тяжелая тишина. Кай первым нарушил её.

— Мы знаем, Жозе. Врач всё рассказала, пока ты была в отключке. Почему ты молчала?

— Я не осмелилась сказать, — я отвела взгляд, разглядывая капельницу.

— Это неправильно! — Ян возмущенно всплеснул руками. — Ты его девушка! Каспер должен знать правду, он имеет право знать, что с тобой!

Я горько усмехнулась и посмотрела на них. — Его девушка? Ребята, вы серьезно? Всё это — просто договор. Сделка. Я помогаю ему с учебой, чтобы его не вышвырнули из колледжа, а он взамен «оберегает» меня от Розалины и ей подобных. Весь этот спектакль с «отношениями» — его идея, чтобы упростить нам жизнь. Между нами ничего нет.

Кай и Ян замерли в шоке, переглянувшись.

— Да ты шутишь... — прошептал Кай. — Мы же видели, как он на тебя смотрит. Каспер точно влюблен в тебя, Жозе. Так нельзя, ты не можешь просто скрывать такое!

— Пожалуйста, — я перебила его, и в моем голосе послышались слезы. — Не говорите ему. Обещайте мне. Сразу после выпуска я уеду очень далеко. Мы никогда больше не увидимся, и ему ни к чему эта ноша. Пусть всё остается как есть. И еще... не говорите никому про наш «тайный союз». Мне не хочется потом отчитываться перед ним, почему я вам всё выложила.

Парни долго молчали, но в итоге нехотя кивнули.

— Ладно, — буркнул Ян, поднимаясь. — Но это плохая затея.

Уже у самой двери Ян остановился и добавил, не оборачиваясь:

— Кстати, Кас не брал трубку. Я звонил ему раз десять, но он глухо засел где-то. В итоге я просто написал ему сообщение, что ты в больнице.

Они ушли. Я откинула голову на подушку и закрыла глаза. Сил не было даже на то, чтобы думать. Через какое-то время меня разбудила медсестра. Она мягко отсоединила капельницу и посмотрела на меня с такой нескрываемой жалостью, что мне захотелось закричать.

— Всё, милая, можешь идти. Береги себя, — тихо сказала она.

Я вышла из больницы в сумерки. Холодный воздух немного протрезвил мысли. Я не стала вызывать такси — мне хотелось пройтись, почувствовать землю под ногами и просто побыть в тишине, прежде чем снова столкнуться с миром, где меня ждет Каспер.

Я медленно шла вдоль витрин, в которых отражались огни вечернего города. Мимо проносились машины, люди куда-то спешили, а я просто чувствовала каждый свой шаг. В голове крутились мысли о том, как несправедливо устроена жизнь: ты можешь строить планы, мечтать о будущем, а потом одна лужа на кафеле и болезнь напоминают тебе, что ты лишь гость в этом мире.

Когда я наконец дошла до своего дома, я заметила на ступенях крыльца темный силуэт. Человек сидел, ссутулившись и спрятав лицо в коленях. Сердце пропустило удар. Когда я подошла ближе, он медленно поднял голову и скинул капюшон.

— Каспер… — выдохнула я.

Его лицо было в мелких ссадинах, губа снова припухла, но, кажется, серьезных ран в этот раз удалось избежать. Увидев меня, он вскочил на ноги. В его взгляде было столько немого облегчения и тревоги, что у меня перехватило дыхание. В следующую секунду он уже был рядом — он просто подбежал и крепко прижал меня к себе.

Мне стало невыносимо горько. Совесть жгла изнутри: я знала свою тайну, знала, что обманываю его, позволяя привязываться к «тихой мыши», которая скоро исчезнет. Я попыталась оттолкнуть его, упираясь ладонями в его грудь, но Каспер только сильнее сжал объятия, пряча лицо в моих волосах.

— Не смей, — глухо прорычал он. — Просто постой так минуту.

Я сдалась. Я буквально утонула в его руках, чувствуя, как его сердце бьется так же неистово, как и мое. Мы простояли так целую вечность, пока холодный вечерний ветер не заставил меня вздрогнуть.

— Зайдем? — тихо спросила я. — Тебе нужно согреться, да и мне… тоже.

Каспер отстранился, внимательно осматривая мое лицо, словно искал следы того, что произошло в больнице. Он коротко кивнул и последовал за мной. Внутри квартиры он первым делом окинул комнату настороженным взглядом, будто проверял, не прячется ли здесь кто-то еще, и только потом скинул куртку.

Я прошла на кухню и начала механически ставить чайник, доставать чашки. Руки всё еще немного подрагивали.

— Ян написал мне, — сказал он, прислонившись к дверному косяку. — Что произошло в столовой?

Я глубоко вздохнула, насыпая заварку.

— Садись, Каспер. Я расскажу всё, как было.

Он сел за стол, не сводя с меня глаз. И я начала говорить. Спокойно, не торопясь, я рассказала ему про лужу воды, про Розалину, которая стояла над моей головой и желала мне смерти, и про то, как Кай и Ян нашли меня. Я говорила правду о происшествии, но внутри меня всё кричало: «Только не спрашивай, почему я упала в обморок! Только не спрашивай про врача!»

— Розалина… — его голос стал ледяным, а костяшки пальцев побелели. — Она перешла черту.

Я поставила перед ним горячий чай и села напротив.

— С тобой точно всё в порядке? — я внимательно всмотрелась в его лицо, подвигая кружку с чаем поближе к нему. — Марк... он сильно злится?

Каспер отхлебнул горячий чай и едва заметно поморщился. — Всё нормально, Вируэль. Мы… пришли к соглашению. На время. Скажем так, я купил себе немного свободы, но цена тебе не понравится, так что давай не об этом.

Мы говорили долго. О всякой ерунде, о странных преподах, о том, как прошёл день. Тишина в квартире больше не давила, она стала какой-то защитной оболочкой для нас обоих. Каспер обвёл взглядом кухню и вдруг неловко замялся, что было на него совсем не похоже.

— Слушай, Сладкоежка... — он замолчал, рассматривая чаинки на дне. — Можно я у тебя до завтра перекантуюсь? На скамейках спать сегодня холодновато, а к парням… не хочу. У Яна вечно тусовки, у Кая родители приехали. Приютишь бродягу?

Я улыбнулась, несмотря на усталость.

— Конечно, оставайся. Диван в твоем распоряжении.

— Тогда не теряем времени, — он вдруг приободрился и вытащил из рюкзака помятую тетрадь. — Раз уж я здесь, обучишь меня тому, что я сегодня пропустил? Не хочу, чтобы меня выперли из-за одной прогулянной лекции.

Я согласилась. Мы переместились в комнату, разложили учебники прямо на полу. Я объясняла ему теоремы, чертила схемы и показывала, как применять всё это на практике. Каспер оказался на удивление способным учеником — он схватывал всё на лету, хотя иногда специально переспрашивал глупости, просто чтобы послушать, как я ворчу.

Время пролетело незаметно. Когда Каспер взглянул на часы, было уже одиннадцать ночи.

— Ого, засиделись, — он потянулся, и я услышала, как хрустнули его суставы. — Пора бы нам душ принять и на боковую.

— Иди первым, — сказала я, вставая за чистым полотенцем. — Я пока постелю тебе.

Я достала новое пушистое полотенце и вдруг замерла. Одежда. У него же ничего с собой нет.

— Каспер, а во что ты переоденешься? У меня нет мужских вещей.

Он беззаботно пожал плечами, уже направляясь к ванной.

— Да забей. Я могу и в трусах поспать, мне не привыкать.

Я резко обернулась, чувствуя, как краснеют щеки.

— Даже не думай! Я этого терпеть не могу. Чтобы в моей квартире… в таком виде… нет!

Каспер замер в дверях и что-то неразборчиво пробурчал себе под нос.

— Что? — переспросила я, прищурившись. — Что ты там бормочешь?

Он резко развернулся, выхватил полотенце у меня из рук и, наклонившись к самому моему уху, переговорил с наглой ухмылкой:

— Говорю, нужно отучаться так спать. Раз моей Сладкоежке это не нравится, придется привыкать к пижамам.

Я так и осталась стоять с открытым ртом, ошарашенная его словами, а он, подмигнув, скрылся за дверью ванной, оставив меня наедине с бешено колотящимся сердцем.

Я быстро расстелила диван для Каспера, стараясь не думать о его последней фразе. Тело снова начало подводить — тупая боль в груди напомнила о том, что день был слишком тяжелым. Я метнулась к столу, дрожащими пальцами выщелкнула таблетку и быстро проглотила её, запив остатками чая. Сил дойти до кровати просто не осталось. Я опустила голову на сложенные руки прямо на кухонном столе и провалилась в тяжелое забытье.

Проснулась я от странного ощущения — на щеку упала прохладная капля воды. Я медленно открыла глаза и увидела перед собой Каспера. Он стоял совсем рядом, с его мокрых волос еще капала вода. Он подхватил меня на руки так легко, будто я ничего не весила.

— Ты пахнешь как я... — сонно пробормотала я, уткнувшись носом в его плечо. От него теперь пахло моей лавандой и ванилью.

Каспер негромко рассмеялся, переступая порог спальни.

— Еще бы, Сладкоежка. Мы ведь теперь моемся одним и тем же гелем для душа. Твои запахи меня скоро окончательно погубят.

Он осторожно опустил меня на кровать.

— Тебе не было тяжело? — прошептала я, глядя, как он выпрямляется.

Он снова усмехнулся и, зацепив край футболки (которую он всё-таки натянул, видимо, пожалев мои нервы), на секунду приподнял её.

— Видишь эти кубики? — в его голосе прозвучало доброе хвастовство. — Какая, к черту, тяжесть? Ты для меня как пушинка.

Я лишь слабо улыбнулась, посильнее кутаясь в одеяло.

— Хорошо же быть здоровым... — выдохнула я, прикрывая глаза.

Каспер на мгновение замер. Его взгляд стал серьезным, он осторожно убрал выбившийся локон с моего лба и запечатлел на макушке тот самый поцелуй.

— Прекращай свои сонные бредни и спи давай, — тихо сказал он.

Он уже развернулся, чтобы уйти в гостиную, как я резко, сама того не осознавая, перехватила его за руку. Каспер остановился, напрягшись всем телом. Он медленно обернулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонек.

— Жозе... не провоцируй меня, — его голос стал низким и хриплым. — Я, конечно, обещал быть святым, но я всё еще мужчина.

— Поспи со мной, — пробормотала я, уже не в силах бороться с подступающим сном. Пальцы разжались, и я окончательно отключилась, так и не увидев его шокированного лица.

Утро началось с ощущения странной тяжести и непривычного тепла. Я еще не до конца проснулась, лениво размышляя, почему мое одеяло вдруг стало таким жестким и… горячим. Я провела рукой по поверхности и наткнулась на что-то рельефное, твердое и обтянутое тонкой тканью футболки.

«Слишком жестко для подушки», — пронеслось в голове.

Я медленно открыла глаза и тут же замерла, боясь даже вздохнуть. Прямо передо мной была широкая грудь Каспера. Он лежал на боку, закинув одну руку мне под голову, а другой собственнически прижимая меня к себе за талию. Его лицо во сне выглядело непривычно спокойным, без этой вечной защитной ухмылки, а мерное дыхание щекотало мне макушку.

Я резко отпрянула, едва не свалившись с кровати, и вжалась в спинку изголовья. Сердце колотилось в самом горле.

— Что… как… — пробормотала я, прижимая одеяло к подбородку.

И тут воспоминания вчерашнего вечера обрушились на меня лавиной. Кухонный стол, капля воды на щеке, его кубики пресса, о которых он шутил… и мой собственный голос, хриплый от усталости: «Поспи со мной».

Я зажмурилась и застонала, уткнувшись лицом в ладони. Я сама это сказала. Сама его попросила. И он, этот невыносимый наглец, не просто не отказался, а действительно остался здесь, в моей постели.

Вспомнив его предупреждение о том, чтобы я его не провоцировала, я почувствовала, как щеки вспыхнули пунцовым цветом. Он же теперь до конца учебы будет мне это припоминать!

Я осторожно посмотрела на него. Каспер зашевелился, почувствовав, что «грелка» рядом исчезла, и медленно приоткрыл один глаз.

— Доброе утро, Сладкоежка, — прохрипел он со сна, и его голос, еще более низкий, чем обычно, заставил меня вздрогнуть. — Ну что, вспомнила, кто из нас вчера был инициатором «нарушения границ»?

— Каспер, послушай, — я наконец обрела голос, не вылезая из-под одеяла. — Я вчера была просто... не в себе. Усталость, стресс. Не воспринимай это всерьез. Это была минутная слабость.

Каспер замер, наполовину выбравшись из кровати. Его спина напряглась, а когда он обернулся, на губах играла та самая кривоватая усмешка, но в глазах промелькнуло что-то еще.

— Ах, вот оно что. Значит, я — просто большая мягкая игрушка для успокоения нервов? — Он наигранно вздохнул, потирая затылок. — Прости, Сладкоежка. Видимо, я тугодум. Всё вечно понимаю неправильно. Подумал, раз просишь остаться, значит... Ладно, проехали.

В комнате повисла неловкая пауза. Чтобы хоть как-то ее прервать, я кашлянула.

— Ты... будешь завтракать? Я могу что-нибудь приготовить.

— Нет, спасибо, — он уже стоял на ногах, потягиваясь всем телом, отчего его футболка задралась, обнажая полоску кожи. — Просто умоюсь и пойду. У меня дела.

Пока он был в ванной, я механически возилась на кухне: насыпала хлопья, поставила чайник. Руки слегка подрагивали. Когда Каспер вышел, он уже был «в броне» — накинул куртку, пригладил влажные волосы.

— Ладно, Жозе. Спасибо, что приютила и... откормила вчера, — он подмигнул, задержав взгляд на мне чуть дольше обычного. — До встречи.

Дверь захлопнулась. Тишина в квартире стала почти оглушительной. Я села за стол, глядя на пар над чашкой, но сделать глоток не успела — телефон на столе завибрировал. Неизвестный номер.

— Алло? — я прижала трубку к уху.

— Жозефина, доброе утро. Это из клиники, администратор доктора Левина.

Сердце пропустило удар, отдаваясь тупой болью в груди.

— Да, я слушаю. Есть новости?

— По базе доноров пока совпадений нет, Жозефина. Доктор просил передать, что в среду вам назначена срочная госпитализация на таргетную терапию. Нужно приехать к девяти утра.

Я смотрела на пустой стул, где только что сидел Каспер.

— Да, — солгала я, сжимая телефон так, что побелели костяшки. — Я всё понимаю.

Я положила телефон на стол. Экран погас, но слова администратора продолжали звенеть в ушах. «Срочная госпитализация». «Совпадений нет». Среда. У меня осталось всего два дня относительной свободы, прежде чем я снова окажусь в стерильном мире капельниц и белых халатов.

Глава 6. Признание

Я посмотрела на чашку чая, которую налила для Каспера. Она всё еще была горячей. Его запах, такой живой и настоящий, всё еще витал в кухне, конфликтуя с горьким привкусом страха во рту.

— «Просто умоюсь и пойду», — повторила я его слова, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Правильно, Каспер. Уходи. Чем дальше ты будешь, тем легче нам обоим будет в среду.

Я заставила себя подняться и вылить его чай в раковину. Мне нужно было в университет. Нужно было прожить эти дни так, будто я — обычная студентка, а не человек, чье имя висит в базе доноров под грифом «ожидание».

Уже в коридоре университета я снова столкнулась с Каем и Яном. Они выглядели так, будто всю ночь не спали, карауля мой телефонный номер.

— Жозе! — Кай перехватил меня у входа в аудиторию. — Каспер... он был у тебя? Он пришел в универ злой как черт, ни с кем не разговаривает. Что между вами произошло?

Я поправила сумку на плече, стараясь, чтобы мой взгляд был максимально холодным.

— Ничего. Он просто переночевал, потому что ему было некуда идти. Сделка в силе, Кай. Я учу его, он меня защищает. Не ищите в этом того, чего нет.

Ян прищурился, внимательно рассматривая мое бледное лицо.

— Ты плохо выглядишь, Жозефина. Таблетки помогают?

— Помогают, — соврала я, проходя мимо них. — Увидимся на лекции.

Я зашла в аудиторию и сразу увидела Каспера. Он сидел на самом последнем ряду, надвинув капюшон на глаза. Когда я прошла к своему обычному месту впереди, он даже не поднял головы. Но я кожей чувствовала его напряженное присутствие.

В этот момент на мой стол упала сложенная записка. Я обернулась — Розалина, сидящая через ряд, ехидно улыбалась, поправляя безупречный маникюр.

Я развернула записку, чувствуя, как кончики пальцев немеют. Почерк Розалины был размашистым и острым, как её каблуки.

«Ну что, Сладкоежка, как спалось? Почему наши голубки сегодня сидят в разных углах клетки? Неужели ночное гостеприимство не помогло удержать его рядом? Выглядишь паршиво, Жозефина. Кажется, сказка закончилась, даже не начавшись».

Я медленно сжала бумажку в кулаке, чувствуя, как края бумаги впиваются в кожу. Внутри всё кипело, но я не дала себе обернуться. Сейчас не время доставлять ей удовольствие своей слабостью.

В этот момент в аудиторию вошел куратор. Он постучал по столу, призывая всех к тишине.

— Студенты, внимание! — громко объявил он. — У меня есть новости. Сегодняшние лекции отменяются. Завтра в университете пройдут большие спортивные конкурсы и эстафеты. Списки команд и распределение по дисциплинам уже готовы, они висят на доске объявлений.

По аудитории пронесся гул — кто-то радовался, кто-то недовольно стонал.

— Но не спешите расходиться! — куратор поднял руку. — Сегодняшний день объявлен подготовительным. Мы будем украшать холл, рисовать плакаты, готовить трибуны и убирать стадион. Все распределены на группы. Никто не уходит, пока работа не будет принята.

Я тяжело вздохнула. Это было последнее, что мне сейчас требовалось — физическая нагрузка и необходимость провести весь день в толпе, когда сердце то и дело напоминало о себе тянущей болью.

Я мельком взглянула на Каспера. Он медленно поднялся, поправляя рюкзак, и его взгляд на долю секунды пересекся с моим — холодный, закрытый, словно между нами не было той ночи.

— Эй, Жозе! — ко мне подошел Кай. — Мы с тобой и Яном попали в группу по оформлению плакатов в спортзале. А Каспер... он в группе по подготовке стадиона.

Я кивнула, чувствуя одновременно облегчение и горечь. Значит, мы будем в разных концах кампуса.

— И Розалина тоже с нами на плакатах, — добавил Ян, поморщившись. — Так что готовься, Сладкоежка. День обещает быть длинным.

— Ничего, справимся, — ответила я Яну, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри всё сжималось от предчувствия тяжелого дня.

Мы пришли в спортзал, где уже вовсю кипела работа. Нам выдали огромные рулоны ватмана, краски и маркеры. Задание было четким: нарисовать мотивирующие плакаты для завтрашних эстафет. Среди студентов я вдруг заметила знакомое лицо — это была та самая девушка, которая помогла мне в столовой.

— Привет! Я — Снежана, — она улыбнулась, подходя к нам с банкой гуаши.

— Жозе, — я протянула ей руку. — Спасибо тебе еще раз за ту помощь. Если бы не ты...

— Пустяки! — отмахнулась она. — Мы, девчонки, должны держаться вместе.

Мы начали работать. Снежана оказалась очень легким и веселым человеком. Пока мы выводили аккуратные буквы «Быстрее, выше, сильнее», она расспрашивала меня обо всем на свете.

— А какие у тебя планы на будущее, Жозе? — спросила она, макнув кисть в синюю краску. — Мечтаешь о карьере архитектора или хочешь уехать куда-нибудь?

— На данный момент я просто хочу успешно закончить универ и... — я запнулась, вспомнив про среду, — и просто быть...

— И просто научиться рисовать нормально! — раздался за спиной резкий голос Розалины. — Фу, что это за мазня? Цвета совершенно не сочетаются. Это выглядит дешево, как и всё, что ты делаешь, Жозефина.

Я стиснула кисточку так, что деревянное основание хрустнуло. Но Кай опередил меня.

— Не нравится — сядь и нарисуй сама, — отрезал он, не отрываясь от своего плаката. — А если руки только под маникюр заточены, то не мешай тем, кто работает.

Розалина только открыла рот, чтобы выдать очередную порцию яда, как двери спортзала с грохотом распахнулись. В помещение вошел Каспер в сопровождении парней из своей группы — они принесли тяжелые стойки для трибун. В зале мгновенно стало тихо.

— Розалина, — голос Каспера прозвучал низко и угрожающе. Он даже не смотрел на неё, продолжая устанавливать стойку. — Твой голос сейчас — единственный звук, который мешает мне работать. Сделай так, чтобы я его больше не слышал.

Розалина вспыхнула, оскорбленно фыркнула и, громко цокая каблуками, направилась к выходу, бросив напоследок испепеляющий взгляд на нашу компанию. Когда она ушла, Каспер медленно подошел к нашему столу.

Он долго рассматривал центральный плакат, который рисовала я. Ян, не выдержав тишины, спросил:

— Что-то не так, Кас? Плохо вышло?

Каспер поднял глаза, и на долю секунды его взгляд встретился с моим — в нем не было утренней холодности, только странная, затаенная нежность.

— Не слушай её, — сказал он, обращаясь к Яну, но глядя на меня. — Плакат прекрасен. Как и сам автор.

В спортзале тут же поднялся гул. Парни начали одобрительно «уууукать» и присвистывать, переглядываясь. Я почувствовала, как лицо заливает густой краской, и поспешно уткнулась в свои краски. Снежана легонько толкнула меня локтем в бок, а я….. я лишь горько усмехнулась про себя, вспоминая о звонке из клиники. Подняв глаза, я встретилась взглядом с Яном. Он улыбнулся мне — тепло и понимающе. В этой улыбке читалось всё, что он хотел сказать: «Ну вот видишь, он же любит тебя, а ты, глупая, этого не понимаешь».

Я отвела взгляд от Яна, стараясь унять дрожь в руках. Его вера в «любовь» Каспера сейчас ранила сильнее любого оскорбления Розалины. Снежана, заметив мое состояние, ловко перехватила инициативу.

— Ребята, у нас кисти совсем облезли, — она помахала в воздухе инструментом, с которого действительно осыпалась щетина, оставляя на ватмане некрасивые полосы. — И краска почти на нуле. Пойдем с Жозе на склад в пустой корпус, принесем свежие запасы.

Нам кивнули, и мы вышли из шумного спортзала. Пустые коридоры встретили нас прохладой и гулким эхом наших шагов. Мы шли в сторону подсобных классов, и тишина между нами стала слишком прозрачной. Снежана не выдержала первой. Она остановилась у двери в кабинет ИЗО и мягко коснулась моего плеча.

— Жозе... — начала она очень тихо. — Послушай, я видела, какие таблетки ты пила тогда в столовой. И то, как ты побледнела от простой фразы о будущем... Я знаю, что это за препараты.

Я замерла, сжимая в руках пустой стаканчик для воды.

— У тебя ведь всё очень серьезно, да? — продолжала она, заглядывая мне в глаза. — Каспер... он знает про твою болезнь? Знает, что ты…

Я посмотрела на неё, и в горле встал ком. Сейчас она была единственной, кто не строил иллюзий о «счастливом финале».

— Снежана, пожалуйста, — выдохнула я, и мой голос сорвался. — Не говори никому. В этом университете никто не знает правды, кроме директора — я должна была предоставить справки. Теперь вот знаешь ты. Каспер... он не должен знать. Особенно он.

— Но Жозе, он же буквально дышит в твою сторону! — воскликнула она. — Ты не можешь нести это одна, это несправедливо по отношению к нему.

— Я понимаю, — резко перебила я её, чувствуя, как внутри снова начинает ныть тот самый спазм. — Я всё понимаю. Но нам нужно быть быстрее. Если мы задержимся здесь еще на минуту, Кай или Каспер придут нас искать, а у меня нет сил на новые объяснения. Краски, кисти — и назад. Пожалуйста.

Снежана тяжело вздохнула, но спорить не стала. Она видела, что я на грани. Мы быстро набрали в кладовке новые наборы гуаши и мягкие синтетические кисти, которые не оставляли разводов.

Когда мы уже выходили из кабинета, я мельком глянула в окно на стадион. Там, внизу, Каспер таскал тяжелые маты. Он на секунду остановился, вытирая пот со лба, и посмотрел именно на наше окно, словно почувствовал мой взгляд.

Когда мы вернулись, мальчишки тут же перехватили у нас новые упаковки гуаши. Работа закипела с новой силой: Кай и Ян увлеченно дорисовывали детали, а мы со Снежаной старались закончить фон. Время пролетело незаметно, и вот уже за окнами сгустились сумерки.

В зал зашел куратор, чтобы принять работу. Он прошелся вдоль плакатов, одобрительно кивая, но, дойдя до Розалины, которая за весь день не нарисовала и линии, нахмурился.

— Розалина, ваша группа работала весь день, а вы только мешали. Ваша разгульность и полное неповиновение моим словам просто поражают. Считайте, что вы получили предупреждение, — строго отчитал он её.

Розалине, впрочем, было абсолютно всё равно. Она даже не подняла глаз от экрана своего телефона, лишь демонстративно фыркнула и первой вылетела из зала, громко цокая каблуками по пустому коридору.

Я тоже начала собираться. Снежана обняла меня на прощание, еще раз пообещав хранить мой секрет. Выйдя из спортзала, я невольно начала искать глазами Каспера. Я прошла по длинным коридорам, заглянула во внутренний дворик, но его нигде не было. Даже у главного входа, где обычно дежурили его друзья, стояла лишь пустая тишина.

Чувство легкого разочарования и тревоги кольнуло в груди. Неужели он уехал? Или просто решил больше не пересекаться со мной после утреннего разговора?

Я села в автобус, планируя поехать домой и наконец лечь в кровать, но, глядя в окно на город, внезапно передумала. В сумке лежало несколько купленных по дороге пара игрушек, которые я хранила в шкафу.

— На следующей остановке, пожалуйста, — попросила я водителя.

Я решила поехать в частный приют «Теплый дом». Мне нужно было это тепло именно сейчас. Когда я подошла к знакомым воротам, на улице уже совсем стемнело. Я не знала, что за моей спиной, через пару машин от автобуса, всё это время следовал мотоцикл, водитель которого не спускал с меня глаз.

Тяжелая калитка приюта со скрипом поддалась, и я вошла внутрь, чувствуя, как прохладный вечерний воздух сменяется запахом сена и домашнего уюта. На пороге меня встретила та самая девушка-волонтер. Она сразу узнала меня и расплылась в приветливой улыбке, но тут же машинально заглянула мне за спину, явно кого-то высматривая.

— О, привет! Снова ты? — она поправила волосы и дружелюбно прищурилась. — А почему в этот раз без Каспера?

У меня внутри всё на мгновение сжалось. Упоминание его имени отозвалось резким уколом где-то в груди, но я постаралась сохранить спокойствие.

— Он... он сегодня очень занят, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Столько дел накопилось, что он никак не смог прийти со мной.

Девушка понимающе покачала говолой.

— Ну, ничего, учеба и дела — это важно. Но в следующий раз обязательно приходите вместе, вы такая чудесная пара!

— Она улыбнулась и сделала приглашающий жест. — Проходи, не стой на пороге.

— Спасибо. Можно мне... можно мне посмотреть на котят? — тихо спросила я. Мне сейчас до боли нужно было это простое, искреннее тепло, которое не требует лишних слов.

— Конечно, пойдем. Они как раз только что проснулись.

Она проводила меня в небольшую светлую комнату. В углу, в мягком вольере, я увидела целую охапку пушистых комочков. Услышав наши шаги, котята замерли. Пятеро крохотных созданий — рыжие, серые и один совсем угольно-черный — настороженно уставились на меня. Они смешно прижали ушки и начали пятиться, прячась друг за друга.

Я медленно опустилась на корточки, боясь спугнуть их резким движением.

— Привет, маленькие... — прошептала я, протягивая открытую ладонь. — Не бойтесь, я вас не обижу.

Сначала они только сверкали глазами-бусинками из своего укрытия. Но я замерла и начала тихонько их подзывать: «Кис-кис-кис, идите сюда, храбрецы...». Первым сдался самый любопытный — рыжий малыш. Он осторожно, буквально на дрожащих лапках, двинулся ко мне, вытянув шею. Когда его мокрый носик коснулся моих пальцев, он издал короткое «мяу», словно давая команду остальным.

И тут началось. Котята осмелели и гурьбой бросились ко мне. Через минуту я уже сидела на полу, а они вовсю карабкались по моим джинсам, кусали шнурки толстовки и пытались играть с моими волосами. Один из них, тот самый черный, уткнулся мне в ладонь и завел свою громкую «песенку». Слушая это мерное урчание, я наконец-то почувствовала, как спазм внутри меня отпускает.

Я сидела там, совершенно забыв о времени.

Я достала из сумки маленькие звенящие шарики, которые купила по дороге, и легонько покатила их по полу. Котята тут же устроили настоящую охоту: они смешно заносились на поворотах, врезались друг в друга пушистыми боками и победно вонзали когти в пластмассовые игрушки. Я вытащила из кармана длинную ниточку и начала медленно водить ею по воздуху. Рыжий малыш забавно подпрыгивал, пытаясь поймать её передними лапками, а остальные устроили засаду под моей ногой.

В какой-то момент я просто бессильно опустилась на спину прямо на мягкий ковер. Котята восприняли это как сигнал к новой игре. Они облепили меня со всех сторон: кто-то возился возле шеи, щекоча кожу усами, а двое самых смелых забрались прямо мне на голову. Я чувствовала, как их крошечные лапки путаются в моих волосах, как они легонько прикусывают мои пальцы своими острыми, как иголки, зубками. Это было так по-детски искренне и чисто, что на глаза невольно навернулись слезы.

Но даже в этот момент мысли предательски возвращались к нему. «Почему он так разозлился?» — крутилось у меня в голове под мерное мурчание черного котенка. Мы ведь договорились, что наши отношения — это фальшь, просто игра. Он сам это говорил, так почему же сейчас всё так сложно?

«А что же я?» — задала я себе вопрос, который боялась произнести вслух. Я не хотела признавать свои чувства. Просто не имела права. Я знала, что мне осталось недолго, знала свой диагноз. Моим планом было просто доучиться, тихо уйти, не оставляя после себя боли. Но жизнь, кажется, решила иначе. Что мне теперь делать?

Внезапно идиллия нарушилась. Котята, словно почувствовав мою внутреннюю тревогу, одновременно подняли головы и начали громко, наперебой мяукать. Этот внезапный хор тоненьких голосов немного напугал меня — я никогда раньше не ухаживала за такими крохами и не знала, что это значит.