Птицы и грозы

Пролог

Он всё же вернулся.

Тойо должен был, пусть и гораздо раньше: путь его затянулся и лет шесть прошло с крайнего срока. В том не было его вины. Война перемолотила и откинула ещё мальчишкой слишком далеко от дома, а после закрутила жизнь в своём бурном потоке. Точнее, сначала неудавшаяся смерть героем закрутила — глупая и случайная. Не так уж и удивительно с тем учётом, как упорно он искал её в те года.

От него прежнего не осталось и следа: Тойо уничтожил его своими же руками, переправил по нужному подобию, и теперь того мальчишку было не узнать в огрубевших чертах лица и не отыскать даже в потускневших со временем глазах. Былого огня не осталось. За эти года и он потух, и всё теперь выходило больше по привычке. По давно задуманному плану Тойо упрямо двигался вперёд.

Теперь среди заледенелых, чёрных скал он был к месту, как никогда раньше. Отступник чувствовал себя выбитым из них же, таким же тяжёлым, отточенным ветрами и холодом. Он стал именно таким, каким его желали видеть очень давно, переродился в нечто новое для себя — в совершенное орудие. Тойо не терпелось это показать, поделиться этим откровением с теми, кого он когда-то покинул и от кого убежал. Знал, что о нём уже говорили: слухи и страшные сказки успели облететь все Царства и лишили покоя мошух-нанрен Царства Гроз. Кто бы из них теперь поспорил с тем, что он был достоин крови клана Гун?

Ровно три дня блужданий меж гор потребовалось, чтобы дойти, и вот он здесь, пришёл вместе с северными ветрами. Три дня, чтобы в последний раз тщательно всё взвесить, вслушаться в жадный до крови шёпот стали за его спиной и теперь ему рукой подать до облаков, скрывающих Храм, в котором он был воспитан.

Ему резало глаза — всё вокруг блестело от свежего снега, и цепочка следов тянулась за ним извилистой змеёй. Между скользких камней Тойо скользил ирбисом, ловко перебираясь и цепляясь замёрзшими пальцами за острые выступы. Он взбирался по занесённой снегами горной тропе всё выше, ведомый старой памятью. Входил в белёсую завесу облаков, что клубились в обледенелом ущелье между чёрных гор. Никем не замеченный, кроме напуганных его присутствием духов, воин пробирался через редеющий лес, дугой огибая Долину по склону гор — ещё не время.

Там, внизу, всё было таким умиротворённым и таким чистым, что ему, испачканному в крови и пепелище незнакомых городов, точно не нашлось бы места и теперь это не трогало, как прежде. Каждый дом внизу был малым храмом для местных, а сами они — преданные служители очень старых Богов, чей час уже был на исходе. Когда-то одного учения с кланом Гун они давно сменили путь и не имели отныне ничего общего с Тенями, помимо великого прошлого. Ослабшие цеплялись за других своих едва живых Богов и молили о прощении, пытаясь очистить свои имена.

В их глазах, он, рождённый в клане, что не отказался от своей службы, не был достоин их всепрощения даже по детству, когда он того ещё хотел. Но чтобы они сделали бы с ним сейчас? Что они сделают сейчас, когда кровь схлынет с верховья горы и он спустится вместе с ней? Сколько ещё продлится их покой, которого Тойо был лишён все свои годы?

Только клан Гун принял дар своего злого Бога и остался среди холодных хребтов. Надел траур из белых одежд и закрыл врата Храма, продолжая нести своё смертоносное мастерство. Тойо начнёт с них. С тех кто, по слухам, с проклятыми силами теперь был на короткой ноге. С родного клана Теней, прославленного за границы Гроз.

Нетерпение тихо бурлило в нём, тягучее и чёрное, вело его без усталости и голода, грозясь выбраться наружу. Случилось бы это и оно бы выжгло пожухлую траву под его ногами, впиталось в глубины земли, отравляя её. Тойо знал это. Знал, держат его самого в целостности лишь печати, что словно толстые нити, которыми он был прошит: жгучие, пахнущие ароматом свежих чернил, они стягивали его кожу и хранили в нём жалкое подобие жизни. Сомнительное спасение. Сомнительное подобие жизни, подаренное ему насильно.

Их силой Тойо больше не испытывал жалости. Мужчины, женщины, дети, которым выдали оружие, отправив на убой — не имело значения. Они не трогали внутри ничего. Стали рутиной.

Каждый из них — незнакомец, нарекаемый врагом.

Каждый — пустое лицо, такое же как и сотни других.

Так воспитывало их Царство Гроз и своих детей оно никогда не отпускало. Омытый в крови сотни непрожитых по его вине жизней, Тойо понимал это теперь лучше других. Он, кажется, познал этот мир от и до, да так, что тот стал скучен. Всё стало очевидным. Всё стало очень простым в этом сплетении сложностей и ухищрений.

Он просто хотел увидеть теперь и в их глазах страх.

Звон колокола из Долины заставил встревоженное облако птиц с криком взмыть над верхушками вековых деревьев и детские перекрики затихнуть. Они потерялись эхом среди гор, и ещё секунду назад полная шумов и жизни священная земля внизу погрузилась в тишину, что медленно ползла за Тойо, верно пожирая шаг за шагом лес.

На севере Царства Гроз стало тихо. До тревожного.

Молчали птицы. Ветер гнал холодный воздух издалека и нёс с собой весть о скором буране. Весть эта пела ему голосом гор. Тревожная, едва-едва слышимая колыбельная, но Тойо любил её и чутко вслушивался в песню ветра.

Он знал, что концовка будет печальной.

Глава 1, Потерявшийся Бог

Царство духов поглотила ночь. Она сорвалась с цепи, налетела вместе с промозглым ветром, обрушилась шумной волной беспокойной листвы и подмяла под себя зависнувшее меж гор нерешительное солнце. Пропало за горами — как камнем в воду. Всё, что от него оставалось ещё на долгие минуты — это ещё хранимое зноем безмолвие в дрожащем воздухе. Слишком уж долгим был этот день и слишком жарким.

Ночь убрала его тихо и почти без свидетелей. Тонкий полумесяц победно и не без лукавства засверкал.

Тень, проведя взглядом солнце, отлипла от своего укрытия под изогнутой крышей и выбралась по ней наверх, балансируя на краю. Размяла кости и, окинув взглядом пустынный город под собой, чуть задрожала на поднявшемся ветру, как сухой колос. Все ещё спали, изнурённые светом. Все, кроме неё.

Налетел первый сильный порыв, и Тень подлетела вместе с ветром на долгие секунды, ныряя в ночь с самой высокой обители Старого Города. Бесплотная в ночи и невесомая, она мягко опустилась на ближайшую из покатых крыш. Не теряя больше времени, побежала дальше по старым и покосившимся шапкам домов и торговых лавок, что тянулись с высоты холма, укрытого лесом, до самого низовья. Прыжками и короткими пробежками Тень спускалась всё ниже и ниже, целенаправленно и выверено подбираясь поближе к любимому перекрёстку дорог.

В этой кромешной тьме ей легко было представить, что все эти дома — лишь берег и бежит она по нему не вдоль, а прямиком к морю, сделавшему глубокий вдох. Воды втянулись одним движением назад, показывая всё то, что хранили всё это время под своей толщей. Сама Тень никогда не была подобному свидетелем, но когда-то давно ей о подобном рассказывали, и картина этого затишья перед штормом, живо и навсегда поселилась в её сознании, оживая с каждым закатом.

Наслаждаясь таким малым моментом затишья, когда она уже была свободна, но другие всё ещё были в плену сна, Тень бежала в это тёмное море, не жалея всех своих сил. Взбудораженно ожидая, когда её накроет волной. Может, даже надеялась, что она подхватит её и одним махом переправит подальше отсюда. Будто за все эти года, та вдруг бы смилостивилась. Глупость, конечно.

Но вот оно. Ещё пару едва слышимых ударов сердца и…В это же мгновение, словно единым, мягким приливом начиная от берега широкой реки и до самой высоты холма, разлился свет. Огни белые и голубые, большие и малые, пузатые фонари и окна постоялых домов, крохотные лампады—всё загорелось одним движением. Незримая волна пронзила и всю её насквозь, очистила от налипнувшей, словно живой, темноты. Тень обернулась назад, следя за тем, как самый отчуждённый Храм, который она только что покинула, загорался светом этаж за этажом. В окнах засуетились самые ранние работники—забегали серыми силуэтами, едва видимые с такого расстояния.

Тьма расступилась, заползла в переулки и лес, припряталась среди старых деревьев, а Царство вновь оживало, делало глубокий вдох после долгого сна, и все в нём начинали свой бег. Волшебство момента исчезло. Теперь это всё казалось, не более, чем бессмысленными догонялками с тьмой, разминкой мышц. Несуразной привычкой. Тень села на ту же нагретую крышу, где стояла, восстанавливая дыхание и наблюдая за привычным распорядком.

Стайки низших духов, формой своей стремящиеся к человеческому образу, но не всякий раз удачно, начали своё бесцельное движение по центральной улице туда и обратно в бесконечном движении. Они вытекали из своих и гостевых домов, выходили из темноты переулков и перешагивали малые ручьи, являясь из леса. Останавливались с кем-то поспорить, сыграть в азартную игру и заодно перекусить. Как вода заполняла собой всё пространство, так улицы заполнялись цветастыми ханьфу и шумными разговорами, обсуждающих одно и то же, как по затрёпанному сценарию с малыми отступлениями.

Забегаловки и торговые дома открыли свои двери, растягивались вдоль домов игральные столы. Вскрытые бочки байцзю ещё не успели принести своих плодов, и некого ещё было выталкивать за неимением больше золота в карманах. Но даже здесь, на окраинах их малого Царства, всё уже гудело и ругалось, жарилось на вертелах мясо и птица, размерами превосходящие всякую земную тварь раза в два. Зрелище не то чтобы увлекательное, но за неимением иных развлечений и это устраивало до недавних лет. Каждую ночь всё повторялось. Из года в год. Тень приняла и это. За отсутствием иного выбора ей пришлось.

Она наблюдала за городом, пока мысли в ней лениво перетекали одна в другую, бесформенные и бесцветные, словно посторонний шум. Бестолковые, как рыбы в пруду, что кружили и кружили, и попробуй ухватиться хоть за одну — только воду взбаламутишь. Всё было наскучившим зрелищем — древние постройки на окраине столицы редко когда достигали высоты больше чем этажа на три, и были стары. Едва ли не развалины, что липли друг к другу, нахально заползали балконами и пристройками, превращаясь в нечто бесформенное и единое. Краска на зданиях давно истрескалась, вывески истёрлись. Старый город едва дышал, но он был и будет, хранимый своими старожилами. Уж на пару веков их сил бы ещё хватило.

Ничего стоящего от Богини не поступало уже давно, а далеко от обители уходить было нельзя без её позволения. Впрочем, и бегать прислугой по её горячим источникам не было никакого желания. Вот и приходилось сбегать хоть бы и сюда до того, как пробудится сам Храм и кому-то из старожил-хранителей не пришла идея запрячь и её в хозяйственные дела. Тень предпочитала вместо этого поохотиться за каким-нибудь проклятием ближе к рассвету, а до того потренироваться в одиночестве, когда станет совсем уж скучно от подслушиваемых разговоров.

Таким был её сценарий, и эта ночь сулила привычный распорядок, рутинную скуку, если бы только что-то вдруг не мелькнуло сбоку. Внезапная темнота там, где ей быть не положено, тут же приковала взгляд Тени.

Ниже по улице пара фонарей, ближайшие к одному из переулков-трещин, погасли. Что-то неприятное и тёмное на мгновение окатило Тень. Она сощурила взгляд, не теряя из виду переулок, и спешно приблизилась к нему. Сталь в ножнах задрожала в нетерпении. Проклятые духи не осмеливались заходить в город, пусть даже на такие окраины. И всё же, вот он.

Тень отыскала его на противоположной стороне улицы. Проклятый дух, не замечая её внимания, ненадолго замер тёмным силуэтом под одной из крыш, растекаясь постепенно, как чернильное пятно. Притих на мгновение, будто в нерешительности. Тень притихла вместе с ним, перестала дышать, не мигая и не шевелясь, боясь спугнуть. Ничего подобного она раньше не видела, а опыт у неё был большим. Он кишел и дрожал, даже когда держался на месте, словно бы весь состоял из плотных змеистых теней, таких же чёрных и блестящих в свете ещё горящих фонарей.

Проклятый вновь зашевелился. Змеиный клубок растекался и собирался обратно, упорно продвигаясь неспешно вперёд, и самые близкие к нему источники тусклого света гасли одним за одним, медленно и равномерно. Одним за другим…Сами змеи, по мнению Тени, выглядели довольно мерзко, но взгляда от методичности тьмы было не оторвать. Казалось, отведи взгляд на мгновение и дух вдруг растечётся, расползётся змеями по щелям между камней. К тому же он определённо вёл охоту. И решительно перетёк по углу одного из домов вправо.

Тень легко и быстро пошла по его следу по карнизам крыш, уведя взгляд вниз, куда была направлена неопределённая морда духа. Это была земля Гуожи — большую часть улицы занимали игорные столы, среди которых уже разгорались скандалы и горячие споры. Духи придавали играм слишком большое значение – в их скучном мире они были единственной их радостью. Если только не случится события весомей.

Среди галдящей и противной толпы торгашей и хозяев забегаловок, нужную макушку Тень нашла мгновенно, и то, что охоту вели именно на этого незнакомца не подвергалось сомнениям. Слишком он был инородным здесь. Белое и чёткое пятно в этой грязи. Вид сверху открывался лишь на длинные волосы цвета хлопка, растрёпанные, словно после страшного урагана, и столь объёмные, что по праву привлекали внимание первоочерёдно. И стук его сердца, едва слышимый среди шума азартной толпы…

К тому же проклятый дух здесь не один был им заинтересован. Такой тихий, только просыпающийся энтузиазм среди местных вызывал лишь кто-то совершенно новенький здесь. Кто-то, кого ещё было легко обмануть и обманывать было на что. Кто-то очень смертный. Заблудший человечек или Божество, столь слабое или юное, что не побрезговало подняться сюда. Важным было то, что у него было живое, горящее сердце-драгоценность в Царстве духов. Казалось, если прислушаться, можно было услышать его биение, увидеть, как воздух вокруг мужской фигуры плыл от этого жара.

Интерес скрывался в быстрых переглядах и лукавых улыбках. Гостя касались быстрыми любопытными взглядами глуповатые духи, едва ли способные понять в чём дело. Гостю уже мысленно обгладывали кости те, кто был повнимательнее. Нехорошие мысли копошились в головах оголодавших до человеческой плоти духов слишком громко. Тень за эти года научилась их слышать, угадывать за внешним равнодушием.

Последних, на благо случайного гостя, теперь в этом городе можно было пересчитать на пальцах одной руки. Скверно было то, что двое из них были здесь и те молчали, поглядывая со своих балконов. Они молчаливо выжидали, как одиночные птицы-падальщики, любой ошибки такого желанного на их улицах гостя и их плотоядные оскалы блестели в ночи. Всем было известно: за людей или даже слабых Божеств никто бы даже не вступился. Одним больше или одним меньше, они оставались безымянными, исчезая, прежде чем они могли бы перебраться на следующую ступень.

Тень видела голодный блеск в глазах духов, что были старше её самой раз в десять, и пальцы сами собой потянулись к рукояти клинка — по стали пробежали искры. Тело её напряглось, стало жёстким. Пока духи не потеряют свой разум окончательно, наёмнице не позволили бы их уничтожить. Убийство не сошло бы ей с рук, в отличие от них, истинных хозяев города. Но Тень чувствовала дрожь внутри, горячий азарт, что передавался ей по воздуху, как зараза. Почти что слышала, как щёлкают их голодные пасти.

Ей даже нравилось это. Мучительное удовольствие — дожидаться, пока они совершат решающую ошибку. Подпитывать в себе ненависть к ним, скучающим и порочным, следя за ними с высоты крыш. За каждой их охотой и за каждой жатвой. Ждать. Только тогда ей позволяли очистить этот город. Сослужить верную службу Богине, что так желала удержать эту окраину под своим ногтем.

Богиня эта знала всё в вопросах времени. Всегда знала, когда пора. За столько лет жизни было бы странно, будь оно иначе. Дай Лу, кажется, была старее, чем само Царство. Тень никогда не уточняла этот момент, но восьми лет службы ей оказалось более чем достаточно, чтобы подметить и сделать выводов достаточно. К тому же Богиня порой находила время для нравоучений и обучения. Поэтому, когда на неё всё же такое настроение находило в особенно тихий день, Тень приходилось слушать. Или хотя бы делать вид, что слушает, про себя отсчитывая мгновения, когда можно будет убраться от неё подальше.

«Люди, — говорила Богиня медленно, будто ребёнку, — сдаются проклятью по причинам, которые я могу понять, пусть и не принять. Духи же подвергаются этим метаморфозам из-за скуки. Она раскрывает их крохотные червоточины, пусть на это и требуется сотни лет. Что может быть хуже зла, которое стало таковым просто из-за скуки?». Тень же, в свою очередь, едва ли беспокоили причины. Они никогда не имели достаточно веса, чтобы послужить оправданием. Они в большинстве своём не имели смысла. Причины могли бы послужить хорошими историями для кого-то, вроде Богов. Им-то делать всё равно было нечего и скуку развеивать приходилось хоть бы так. А вот её жизнь была ощутимо короче, и её работой всегда были последствия. Вот выше головы и не лезла.

Вечер стал куда интереснее, и Тень подобралась ближе, по-кошачьи невесомо шагая по крыше. Она не спешила вмешиваться. Дай Лу была бы недовольна, если бы пришлось выслушивать очередные жалобы на её служительницу, что полезла раньше времени и без приказа. Спасать смертных от любой напасти – не было её целью. Тем более, если бы это привело к конфликту.

А юноша, словно не замечал того внимания, которым он был окружен, погруженный в карточную игру. Кажется, даже не подозревал, чем могла бы закончиться для него эта ночь. Может, ему чудилось, что среди плывущей по широкой улице толпы, до него, сидящего за одним из множества столов в скромной компании двух духов, никому нет дела? Однако дело было. Неожиданно даже для самой себя, Тень поняла, что и для неё тоже.

С каждым мгновением уверенность в том, что она уже однажды с ним виделась, росла. Пусть даже мельком. Пусть вскользь. Словно всё это уже однажды было, и это заставляло беспокоиться, не находя себе места. В нём было нечто необъяснимо особенное — она остро чувствовала, что не могла остаться непричастной и ей нужен был повод, что точно лежал на поверхности.

Тень приказывала себе вспомнить. Отыскать его в своей памяти. Выхватить из нескончаемого потока людей и духов. Быть может, в Царстве Земли? Или на одной стороне с ней, когда-то очень давно, когда ещё гремела война? В столице или где-то на окраине Царства Духов?.. За всю свою жизнь Линь видела тысячи лиц, и все они с течением лет смешались, потеряли всякую выразительность. Она обошла достаточно Царств и повидала тысячи самых разных людей от беспризорных босых детей до стариков с лицами, испещрёнными морщинами. И когда-то она могла бы вспомнить любого из них, повстречав дважды. Теперь она не смогла бы даже припомнить лица тех, кто был когда ей очень дорог. Может, разве что по деталям, отдельным чертам, но стоило попробовать их объединить во что-то цельное, как всё рассыпалось. Но ей нужно было добраться до нужного воспоминания.

Пусть духам было это не столь важно, незначительные Боги появлялись и затухали здесь даже чаще, чем заглядывали сюда обычные смертные, Тень готова была сейчас поставить на кон всё, только бы оказалось, что юноша всё же Божество, пусть даже самое слабое среди всех Царств. Тогда она смогла бы найти повод выхватить его из голодных пастей.

За секунды в голове сложилась наконец-то нужное воспоминание, и Тень не сдержала короткой победной усмешки, невидимой под чёрной тканью. Воспоминание было не таким далёким, не из прошлой жизни.

Вот он, один из дней, когда она только привыкала к новому миру, вольно разгуливая по землям Дай Лу. Тени позволялось многое с самого начала и подсматривая в кабинете Богини, порой удавалось выцепить что-то полезное среди потока бестолковой информации. Белую макушку и вызывающе самоуверенный тон — до этого момента Тень причисляла ко второму. Однако дважды в мир духов простой человек не смог бы попасть, как и позволить себе аудиенцию у Богини. Это не могло быть случайностью.

Хлипкий план, зачатый ещё уж лет пять назад, вдруг обрёл шанс на жизнь и начал выстраиваться в голове. Ясно пронеслась мысль о том, что упустить его она теперь попросту не могла. А со всем остальным Тень разобралась бы дальше по ходу дел. Сейчас его нужно было перехватить, увести отсюда, пока никто не вступил в открытый конфликт, и на её удачу, ситуация пока складывалась как нельзя лучше. Проклятый дух выжидал. Выжидали голодные духи. Они не могли бы действовать открыто, и им приходилось ждать. В отличие от Тени, что подобралась ближе.

— В ещё одной игре я вынужден отказать, спешу,— без всякого сожаления протянул молодой незнакомец довольно. Он притушил сигарету, и быстрым движением убрал небольшую горку золотых монет в бездонный карман одежды. По-рыбьи выпученные глазки бледного и тощего духа напротив жадно провели горку драгоценностей с судорожным сглатыванием слюны, пока третий игрок, главный игрок,— толстяк, на чьём жабьем пузе разошлись верхние одежды, озадаченно склонился поближе к столу и поднял брови от удивления. Гуожи был изрядно стар, и таких Божков он пропустил через свою обитель неисчислимое количество. Неуважения Хозяин игорного дома не прощал. Тем более, от столь мелких игроков. Тень чуть поморщилась от самоуверенного жеста гостя, предугадывая слова Гуожи заранее.

— Ещё партию и ты свободен, а пока — всё золото обратно на стол,— недовольно припечатал он, толстыми пальцами впиваясь в стол. Будь Тень ближе и услышала бы, как затрещала древесина. Духи за соседними столиками аккуратно отодвинули стулья и себя подальше.

— Или юный Господин мухлюет и спешит уйти, пока его не поймали за руку?— торопливо подлил масла в огонь назревающего спора худосочный дух с вытянутым лицом, обмахивая себя веером и щуря ещё больше взгляд.

— За такие слова мне следовало бы отрезать тебе язык,—сердито и уверенно, предупредил незнакомец того, кто пытался вывести его из себя.

— Плату за проход я уже отдал с первой игры,—обратился он уже владельцу с большим уважением, не переставая хмурить брови. Тот поспешил лениво кивнуть.

— Это верно. Однако я хочу ещё одну игру. Попробуешь отказать хозяину заведения?—грубо и насмешливо поинтересовался дух.

Гуожи глубоко вдохнул табак из трубки, и масляные глаза его заблестели. От жара огня соседних прилавков, он и сам весь блестел в свете фонарей, шумно и тяжело дыша, раздуваясь, подобно жабе. Тень была свидетелем подобных игр не единожды и распласталась на крыше, не теряя из виду притихшего проклятого духа. Никто и никогда не уходил победителем со стола Гуожи, и только Боги знают, что натворил незнакомец, раз ему не повезло влезть в эту игру. Забытые всеми фишки лежали на столе сметённой горкой в стороне — Гуожи сама игра не интересовала. Плохо скрытое удовольствие от того, как сомнения и озадаченность закрались в голову игрока, отразилось на его рыхлом лице и закралось в уголок губ. Толстяк проделывал это сотни раз, только бы всё проходило так, как он задумал. Тень успела уже выучить правила его игры, наблюдая за подобным бесчисленное количество раз. Она обитала здесь не так давно, и ей уже надоел этот неизменный сценарий, а Гуожи всё продолжал и продолжал. Уже после двух блестяще сыгранных партий заблудшего игрока ждал столь же сокрушительный проигрыш, а после уж и дело доходило и до контракта с крайне отвратными условиями. Правда, уж обычно азартным игрокам, жадным до золота этого мира, напоминать о третьей партии не приходилось. Они и сами радостно бросались в бой. А тех немногих, кому удавалось обыграть привычную схему, просто так никогда не отпускали.

Обдумывая на ходу различные варианты сомнительного плана, Тень взвесила внезапное решение напоследок, перед тем как спрыгнуть и приземлиться с лёгкостью птицы. Бесшумной тенью она юркнула из-под крыши заведения без дверей — простая забегаловка для духов, падких на спиртное, и отделилась от темноты. Как игрушечный солдатик, она замерла за спиной, кажется, подвыпившего и от того бесстрашного гостя, чьё тело настойчиво клонило вправо.

Первым её заметил ленивым взглядом Хозяин. Правая его рука и прихвостень, тонкий, как соломинка, дух с бородкой, чьё имя Тень и не старалась запомнить, скрипнул зубами, кривя лицо от недовольства.

— А, это ты,—равнодушно отметил её присутствие Гуожи, вновь закуривая,—Принесла вести от Дай Лу или ты по другому делу?

— Господин Гуожи,—Тень коротко поклонилась Хозяину заведения, косо мазнув взглядом по мигом опустевшим балкончикам.

Веселье притихло. Хранителей Богов тут не любили. Их тут опасались. Они появлялись в открытую редко и лишь при крайней необходимости, не принося ничего благого. Но духи молчали, старательно не обращая внимания на Тень — о скверном характере Богини ходили легенды и желающих записаться ей во враги ни у кого не возникало желания. Может, свою лепту вносил и меч, молчаливо ожидающий любого развития событий — он с давних лет отличался особым равнодушием.

Чуть склонившись над незнакомцем сбоку, Тень приложила ладонь к его спине — юноша напряжённо вздохнул, но не дёрнулся под её холодным касанием. Чувствовал, как вдруг переменилась атмосфера за столом, а Тень просто не могла удержаться, чтобы не проверить и не прогнать мороз из своих костей хоть бы на миг. Тепло охватило её, будто бы вдруг она вышла под солнечный зной. Даже через слои его одежд Тень чувствовала жар горящего сердца.

— Гостя уже ожидают. Он несколько заплутал,— притворно без всяких эмоций оповестила любопытных духов Тень, отчётливо различая недовольный вздох Гуожи. Усы его прихвостня дернулись, и мелкие глазки в последний раз окинули чужеродную парочку немым проклятием. Тень нечасто действовала в обход словам Богини, и лёгкая нервозность прокралась по позвоночнику. Особенно от длительного молчания Хозяина этого двора. Раздумывая с пару секунд, он всё же махнул рукой, теряя интерес с каждой секундой её пребывания здесь.

—В следующий раз, приглядывай за её гостями внимательнее и без опозданий. Они приносят слишком много шума, к тому же, дурно воспитаны. На первый раз я прощаю. Можешь забирать его,—пренебрежительно оповестил он, тяжело поднимаясь из-за скрипнувшего стола.

Раздражение исказило лицо задетого Бога. Он сделал глубокий вдох.

Торопливо Тень кивнула духу с коротким поклоном, закрывая глаза на привычное здесь высокомерие и надавливая рукой на спину юноши. Последствия задетой гордости её были ни к чему. Местные духи были маленькими царями на окраинах их мира и то, лишь потому, что никому из уважаемых Богов и в голову не пришло бы заинтересоваться в этом обглоданном куске земли, что собрал в себе сброд со всех сторон. Признавать это им не хотелось так же, как и выводить возможный конфликт на уровень Божеств: прилавки здесь легко сметались в порывах Небесного гнева — это общеизвестный факт, так что всё, что им оставалось, — перевести всё своё внимание на кого-то другого и обсудить зарвавшегося гостя за одним-двумя стаканчиками.

—Здесь оставаться опасно. Нам нужно уходить,— шепнула Тень сквозь занавес белых волос на ухо, не скрывая предупреждения в голосе. Он должен был довериться ей. Как шансу выбраться из западни, если он понимал всю тяжесть своего положения.

В ту же секунду юноша тяжело поднялся и обернулся на неё. То было странное сочетание почти бесцветных глаз и напитанной солнцем кожи. Тень собирала его в память по кусочкам, чтобы только не забыть: крупные черты лица и шрам на носу, как от царапины кошки, глаза, в которых была запечатана зима. Хранительница неохотно оторвала руку от горячего, живого тела, застывая в чужом, пронзительном взгляде не скрываясь. Он был слишком юн для Бога — это точно. А о пьяном дурмане не было и речи, скорее уж смесь недоверия и расчёта — беспокойство на его лице отражалось нервным поджатием губ и едва заметной хмуростью. Он изучал Тень в ответ, и та уже знала, что он примет верное решение—промолчит, не создавая лишних проблем, и последует за ней. Напряжение между ними растворялось благодаря неведомому.

Тень даже успела спокойно выдохнуть, как юный Бог едва заметно пошатнулся. Она обхватила его предплечье, тут же становясь ему опорой, и кинула взгляд на мерзкое создание, что пряталось в темноте. Спасённый скосил взгляд в ту же сторону, сохраняя удивительное спокойствие и тяжело дыша. Тёмное пятно обернулось к новому лицу в заведении тем, что должно было быть его мордой, и девушка чуть скривила лицо под маской в брезгливости.

— И здесь достал,—недовольно вынес вердикт юноша. Тень промолчала.

Они вышли из-под крыши, остановившись на мгновение, прежде чем войти в поток духов. Двинувшись бок о бок с незнакомцем, Тень только и отметила, что тот был не так уж и высок, по сравнению с ней, но крепок и так сбит, что в плечах его кажется не объять руками. Слой за слоем цветастые одёжки делали его до того ярким, что сама она на его фоне бесповоротно терялась, и только это дарило ей чувство уверенности. Трудно было вспомнить, когда в последний раз она шла по улицам среди обитателей этого мира. Они провожали их редкими любопытными взглядами, но к утру, они уже успеют забыть о непрошеных гостях — так было всякий раз. В отличие от проклятого духа, что двинулся медленно за ними.

– Он вас не оставит,—оповестила Тень, уводя Бога всё дальше от шума толпы.

– Мне кажется, ты его заинтересовала даже больше, чем я,– задумчивый голос Бога заставил Тень насилу отвлечься от твари, что подбиралась по миллиметру всё ближе и ближе ним. Её наученный взгляд, острый и блестяще-черный в свете голубых огней, сразу же подметил клинок на мужском бедре, теперь едва прикрытый тканями одежд незнакомца, подобравшегося и выпрямившего крепкую спину. И тёмное пятно на его плече она тоже заметила. Воинственных среди Богов было не так много. Здесь, вдали от торговых лавок и закусочных, ароматы специй и мяса не могли перебить запах крови. Это могло бы всё испортить, однако, стало причиной, заставившей его идти за ней. Рассчитывать на неё.

И она не могла этим не воспользоваться.

– Вам показалось,– задумчиво прошелестела Тень.

Проклятый дух нападать пока не решался, пусть Линь и слышала его сиплое дыхание. Проделки разума, так как сама возможность чем-то дышать у этого проклятого духа подвергалась сомнению. Ему было худо в святых местах, что были раскиданы здесь на каждом шагу. Приходилось обтекать их, блуждать меж домов и маленьких храмов—Тень знала каждый из них и выстраивала ему проблемный маршрут, выигрывая время для себя. Всё реже встречающиеся духи расступались вокруг них, словно вода, обтекающая камень.

Юноша невозмутимо шёл дальше весьма недолго. На долю секунды его лицо исказилось в болезненной гримасе, и шаг сбился. Тень заметила это так же, как и дыхание, потяжелевшее от всего пары минут крутого подъёма в гору. Улицы здесь были узкими и заметно опустевшими уже не первый век. Старые сельские постройки зияли пустотами дверей и окон. Шум остался позади.

— Если рана совсем плоха, мы могли бы остановиться на пару минут,— c аккуратным вниманием оповестила Тень тихим голосом.

— Никто меня сегодня не ждал,— как-то сдавленно оповестил незнакомец, перехватывая инициативу собственного спасения. Он не без подозрения покосился на неё, не налегая больше своим весом и раненой рукой цепляясь за стену обветшалого здания. Тень против остановки ничего не имела — юный Бог был тяжёл и сил тащить его дальше наверх было не так много. Подумав с секунду, Тень решительно схватилась за шелковый рукав, легко отрывая окровавленную ткань цепкими пальцами, и намотала себе на руку. Рваная рана его была не так плоха — он не истекал критично кровью, да и вид у неё был почти заживший. Вопрос мелькнул в наивных голубых глазах Бога, но озвучивать он его не стал.

— Я не по приказу. Вас там собирались вогнать в неоплатный долг. Или, если повезёт, сожрать. К тому же вы притащили с собой проклятого духа, который просто так не отстанет,—деловито осведомила Тень. Она не могла знать, насколько спасённый был сведущ в духовных делах, но знал он определённо не так много — иначе не оказался бы там, откуда его пришлось вытаскивать. Это было к лучшему, пусть и отсутствие страха было не самым удобным обстоятельством.

Он удивлённо приподнял брови и неопределённо хмыкнул, будто не смог решить, верить ей или нет. Лёд в глазах не оттаял ни на каплю, несмотря на напускное дружелюбие в голосе.

— Но работаешь ты на Дай Лу?—уточнил спасённый, поддавшись вперёд с подозрительным прищуром, и в ответ Тень тихо вздохнула. Мыслительные процессы кипели в белоснежной голове, как сомнения и догадки. Тень почти слышала, как натужно они скрипели в нём, и сдержанно кивнула. Разговоры, сведённые к Богине, она не любила.

— Работаю,—выдавила из себя инородное здесь слово Тень,—Думаете, что она сможет Вам помочь?

Наёмница чуть склонила голову в мрачном любопытстве, смешанном с тревогой. С этого момента Тень и сама оказалась сильно заинтересована в том, чтобы огонь жизни в нём продолжал тлеть. Задерживать Бога больше намеченного не хотелось. Только вот Дай Лу была скверным целителем и, может, хранительница успела бы подоспеть за помощью к кому-то более способному.

— Только если проклятье не доберётся до меня, скорее, чем я до неё,— он тихо прошипел, пальцами сжимая плечо с такой силой, что те побелели, и тяжело оттолкнулся от стены, собрав последние силы. Держался он уверенно, но было в этом что-то напускное — Тень подметила это полузакрытым быстрым взглядом.

—Об этом не беспокойтесь. Проклятье я уберу, как уйдём подальше,—легко пообещала Тень, вновь поднырнув под его руку.

— Ладно, пусть так—вынужденно и быстро согласился он,— Доведешь только до Храма? У вас тут любой заблудится. Помню лишь, что куда-то в эту сторону…

Поддерживаемый ею же, юноша уверенно затянул их в один из тёмных переулков. Привыкший к решительным действиям, он забыл на мгновение о ране, поджав губы. На то, что он знал, что делал это походило весьма и Линь шла бок о бок с ним безо всяких слов, смотря на него изредка с тем вниманием, с каким наблюдают за доброжелательными безумцами: со смесью сомнения и обречённости. Всё меньше верилось в то, что её задумка выгорит — Тень хитрости была лишена, была в только выученная резкость и решительность действий, грубая с излишком.

Они шли молча: Тени нечего было сказать, мысли и идеи захватили её, а Бог не мог позволить тратить себе силы. Вдвоём упорно ползли вверх по извилистым улицам среди давно покинутых домов, ведомые теперь ей. Тут почти не горели огни, а проплывающие или мерно шагающие мимо духи всё меньше и меньше напоминали по образу людей и предпочитали держаться все ближе к лесу и холоду гор. Их лица, если те вообще были,— часто искажённые гримасы гнева или печали, мёртвые лики, застывшие маской на века. Тень редко когда с ними пересекалась, и менять это не хотелось. Было в них что-то тревожное, да и холодок по коже навевает нехорошие мысли.

Она хорошо знала тут каждую улицу и поворот. С высоты крыш ей хорошо запомнились эти пустынные виды. Тень ловко свернула вдоль каменного забора вправо, и юноша без лишних вопросов следовал по пятам, тяжело дыша и сутулясь. Уже виднелся Храм с той стороны, где их не могли бы заметить ни уважаемые гости, ни служащие. Рукой было подать до боковой стороны трёхэтажной обители, собранной из красного дерева—Храма, встречающего гостей самых разных, не брезгуя и низшими духами. Ночь для них только начиналасьслишком ранний час для отдыхающих.

—Мы почти пришли,—сказала Тень очень тихо. И тут же решила для себя, что иного выбора и быть не могло. Она поступала верно и, быть может, у неё даже появился шанс.

— Я убью проклятие,—подтвердила она своё обещание, данное раньше,—Однако, Ваша спасённая жизнь — будет моей заслугой. Долг за это Вам придётся отдавать мне, а не Дай Лу. Только так,—приговорила Тень.

Они остановились на границе между городом и садом с шумящей листвой, и Тень оказалась напротив. Глаза её сверкнули огнём, словно бы вздумал он сейчас торговаться, она бы накинулась на него, вынуждая изменить решение, но юноша капитулировал полностью, вынужденно поднимая руку, не в силах даже противиться, измученный. Или не желая.

— Пусть так,—прошипел юноша, зажмурившись от боли, блеснув перед этим глазами. У него не было иного выхода – оба понимали это. И смотрел до того внимательно, что понятно и без слов, что чего-то подобного он от неё и ждал.

Торговаться с Божествами — скверная затея. Ставить им условия, если ты лишь заложник этого Царства, один из многих сотен — самонадеянно. Но с этим Божеством точно было что-то не так, и он был в шаге от смерти, а она была не самым обычным обитателем Призрачной Столицы. Тень медленно покачала головой, будто с вынужденным недоверием. Будто ей было действительно жаль оттягивать момент его чудесного спасения, но иначе она просто не могла — слишком хорошо успела узнать Богов и их обманчивую натуру.

—Сначала скрепим сделку.

— Ты заберёшь мой контракт себе и проведёшь обратно в мир людей,— быстро проговорила она, не отводя взгляда в упор. С этим Тень протянула ему руку для рукопожатия, как к равному. Она знала этот секрет, как приближение смерти равняло всех. Сама ведь загнала глубже в ловушку. И всё он прекрасно понимал.

Бог отвёл взгляд в сторону, тяжело вдыхая.

—Чего-то подобного я и ожидал,—признался он, раздумывая.

Тень неуверенно переминулась с ноги на ногу, желая его поторопить, закончить всё быстрее. По её скромному мнению, в вопросах жизни и смерти стоило бы быть чуть расторопнее. Не то чтобы в её просьбе было что-то необычное. Она за все эти годы насмотрелась уже на тех, кто жалел всем сердцем о том, что заключил контракт, удерживающий в этом мире. Тень и сама была такой. Не всегда вспоминалось то, что тогда у неё не было выбора. А дальше приходилось мириться с тем, что люди были здесь слишком дешёвой силой.

По Небесному закону контракт нельзя расторгнуть или изменить. Его можно было лишь передать. Уже после того, как она подписала чёртову бумагу, стоя одной ногой в могиле, Тень всё же прочла свиток, сваленный в бескрайнюю кучу таких же. Так что она прекрасно знала, что иного выбора и не было. Её устроил бы любой вариант, выведший её из этого страшного мира, пока она окончательно не потеряла себя. Она бы зацепилась за кого угодно.

Бог наконец-то понимающе кивнул, протягивая руку в ответ, и этого, хватило, чтобы ухватиться без раздумий. Тень зацепилась за его ладонь, чувствуя, как обожгло кожу в ответ узами. Попыткой себя застраховать. Она сдержалась от желания заглянуть под рукав — новый чернильный след пёк кожу. Бог себя не сдерживал. Мазнул взглядом по своему запястью удивлённо.

— Имя у Тени хоть есть?—тихо поинтересовался на это Бог, и она замерла на секунду. Собственное имя застряло в горле, хотело вырваться со скрежетом и как-то рвано.

— Линь.

Тень неопределённо пожала плечом. Отвлекаться не хотелось.

— Сам дойдёшь?—с сомнением поинтересовалась, вынимая меч из ножен,— Не хочу приводить за нами проклятие. Дай Лу это очень не понравится,—закончила она чуть увереннее.

— Дойду,—недовольно буркнул он, — И будь с ним поаккуратнее, он довольно…прилипчивый,—сдавленно ответил Бог, с трудом отталкиваясь от стены. Он уходил вперёд, проводимый её внимательным взглядом. Что-то было не так. Всё сложилось слишком просто и всё, что её оставалось лишь довериться судьбе.

Широкими шагами пошла в обратную сторону, сворачивая по нужному переулку и прислушиваясь, выискивая взглядом притаившегося проклятого духа. Она шла на шелест: так волочится нечто тяжёлое по камню и Тень медленно обернулась к очередному переулку, догадываясь, кого там увидит. Дух тяжело двигался на запах нужной крови и стук сердца — он ещё не осознал, что тот был излишне редким.

Знакомое проклятье вытянулось в длину и ползло по над стеной. Тень оглянулась в последний раз, проверяя отсутствие духов.

Нападать она привыкла с высоты и традициям изменять не спешила. Скинув намотанную на руку ткань и прикинув расстояние в шагов пятнадцать от слепого духа, она подпрыгнула, цепляясь пальцами за край крыши, и подтянулась, перекидывая своё тело без лишнего шума. Она притаилась выжидая. Разросшийся клубок тенистых змей подползал стремительно ближе.

Тень перехватила меч, старательно игнорируя его кровожадный шепот, и, прежде чем проклятый дух успел догадаться, что вышел не на тот след и свернуть, преследуя свою жертву, она спрыгнула вниз. Разряд молнии пробежался по стали, пока лёгкое движение руки рассекло воздух клановым орудием, снося переднюю часть тела. Меч вошёл легко — не пришлось даже прилагать особых сил, и свет от стали осветил кишащее тело. Чёрная кровь окатила женское лицо.

Обе части проклятия замельтешили, судорожно пытаясь собраться воедино, и всё в нём начало бурлить. Ленты его тела заворошились, потянулись к ней, пытаясь чёрной краской проникнуть под кожу, но ещё пара рубящих ударов заставили духа замереть окончательно. Изрубленное тело его лопнуло, и всплеск капель вновь окатил Тень, впитываясь в тёмные одежды и пачкая пояс. Тело проклятого впитывалось в землю с шипением и паром. Сладкий запах гниения вбивался клубами в лёгкие.

Тень отряхнула меч, с которого ещё стекала скверна, протёрла поясом и бросилась обратно бегом, стремясь нагнать юношу. Приблизилась к тёмной стороне Храма вовремя, успела увидеть, как зацепился ослабевшей рукой за деревянную колонну непредставившийся Бог, сползая на землю.

Ночь только начиналась.

Глава 2, Хозяйка горячих источников

В кабинете Дай Лу не было и слабого подобия порядка. Богиня не позволяла кому-то из Хранителей проникнуть сюда с тряпкой, чтобы разогнать многовековой бардак и даже прикасаться к тщательно собранному её вековыми трудами хламу. В хаосе забитой хламом комнате разве что стол пытались поддерживать в относительной чистоте исключительно из практических соображений. В остальном всё было забито с излишком.

Тени было здесь тесно.

Скудный свет одной-единственной настольной лампы не мог разогнать мрак в этих стенах. Весь забитый дарами, кабинет представлял собой хрупкое подобие шкатулки, затхлой и забитой с излишком: стеклом, фарфором ваз, книгами ни разу не раскрытыми и металлом орудий, к которым богиня имела весьма сильную страсть. Всё тихонько блестело, пусть и менее ярко, чем век назад, и радовало Божественный взгляд.

Высокие стопки исписанных свитков грозились упасть с длинного стола на голову кому-то из посетителей, а клинки и мечи всё ещё хранили на себе запах крови, пусть и были чисты. Всё держалось в хрупком равновесии — страшно было не так вздохнуть. Неловкое касание могло бы всё разрушить здесь вмиг.

Подарок одного из гостей побогаче — синий ковёр, уже успел чуть стереться в том месте напротив тяжёлого, длинного стола Дай Лу, где вымаливали на коленях прощения за оплошности. Здесь были даже часы, огромные и лакированные, появившееся здесь явно по ошибке. Они были здесь не к месту, подарком того мира: мира смертных с их попыткой обуздать время. От них здесь не было никакого толка, только секундная стрелка без остановки наматывала круги.

То, что находится здесь невыносимо дольше пары секунд, Линь поняла ещё в свой первый день, когда её после пробуждения приволокли сюда. Воздух здесь застаивался, а стены грозились вдруг упасть и обрушиться всем весом на её плечи. Они бы погребли её в этом море бесполезных вещей, так что не отыскать бы её вовек. Да и голова всегда начинала раскалываться под тяжестью взгляда Богини. Та походила на хищную змею: под разлётом чёрных нарисованных бровей блестели прищуренные в вечном подозрении серые глаза на выбеленном узком лице. Казалось, сейчас моргнёт прозрачным веком и послышится вдруг стрекот гремучего хвоста.

К тому же у неё имелась неприятная привычка. Дай Лу часто задумывалась уже о чём-то своём, забыв отвести взгляд от несчастной жертвы, стоящей напротив и отчаянно бледнеющей. Старые её мозги не так живо хватались теперь за мысли и вниманием раскидываться она не могла. Или, может, ей просто нравилось доводить до обморочного состояния своих редких гостей. Как, например, девчонку, стоящую напротив со склонённой головой.

Тишину кабинета нарушал тонкий скрип пера о бумагу, пока Дай Лу что-то торопливо царапала, да громкий стук сердца совсем юной Хранительницы—та ждала вердикта, сухого наказания за оплошность. Оно бы и было озвучено, если бы не послышался скрип провернувшегося окна. Комнату вдруг заполнила прохлада ветра. Дурной знак.

Хранительница недоумённо приподняла украдкой взгляд, шаря им по теням, от тревоги ломала пальцы, едва не плача от напряжения. Оттуда, из-за спины Дай Лу, казалось, на неё глядели сотни глаз — так играли блики на стёклах. Так играло воображение, заполняя все тёмные комнаты Храма чем-то незримым: танцующими тенями, смеющимися над её оплошностями и доносящими обо всём тут же хозяйке, нашёптывая ей на ухо. Девчонка сделала аккуратный шаг назад, поближе к выходу, стараясь быть незаметной, пусть и шорох одежд она до сих пор не могла скрыть, излишне громкий в этой комнате. Тьма же в насмешку шагнула вперёд.

***

— И кого ты ко мне приволокла?— скучающе громко и скрипуче поинтересовалась Богиня, не оборачиваясь к темноте позади. Тень шагнула поближе, склоняясь над плечом Богини и выбираясь из непроницаемой тьмы. На её счастье, с возведением в должность приближённой к Дай Лу, ей позволялось куда больше обычного Хранителя: как минимум проникать в кабинет через приоткрытое окно, прячась за спиной резного кресла в глубоких тенях. Так не было необходимости терпеть испепеляющий взгляд. И бороться с непослушными лестницами тоже.

— Бога с белыми волосами. Господин не представился, прежде чем начал терять сознание. Кажется, он тяжело ранен,—сдержанно шепнула на ухо краткий доклад Тень, тут же выпрямляясь.

Павлинье перо в руке Дай Лу замерло на месте, оставляя под собой чернильную кляксу. Блеснуло изумрудным напоследок, прежде чем его отложили в сторону, а леность в движениях Богини испарилась, когда та резко поднялась с бархатной обивки стула. Стальной взгляд метнулся на совсем юную Хранительницу и одним резким движением руки Дай Лу заставила дверь за той распахнуться. Непривыкшая к подобному девчонка выскочила из кабинета в то же мгновение, под холодную команду. Радостное встрепенувшееся сердце Линь слышала и отсюда.

Без криков и вопросов, что были вполне себе в стиле слабой на уравновешенность Дай Лу, следующим взмахом руки она заставила потайную дверь в стене сбоку между книжным шкафом и полотном с изображением чёрных гор отползти в сторону. Храм вдруг ожил, тихо зашевелился, послушно перестраиваясь на ходу. Тень слышала эти перемены, скрип и натужность в каждом из движений. Так дышало дерево, тяжело и громко.

То, что гость был не из простаков, было очевидно, и Линь без вопросов последовала за Хозяйкой источников, привычно срезающей расстояния между стенами по узким проёмам и лестницам, сложившихся в самый краткий путь. Тот самый путь, что Тень преодолевала, вскарабкавшись по стене до последнего этажа, Богиня вдруг преодолевала по короткой лесенке в пару шагов. Попытки понять, как ей это удавалось, Тень оставила уже давно и молча шагала вслед, чтобы не потеряться вдруг во внутренностях Храма.

Проблемы только начали набирать свой ход, а ноющая усталость уже свинцом тянула Линь вниз. Плечи грозились разболеться поутру, как и всё ещё чуть дрожащие руки. Юноша ещё был в полусознании, пока она тащила его, и даже пытался что-то пробормотать, но не был в силах сделать и шаг. Он оказался не просто тяжёлым, а почти неподъёмным. Кости в нём, что вырезаны из железного дерева, но оставлять его за стенами Храма было нельзя. Желающих перекусить и здесь хватало.

Впрочем, и на полу одной из пустующих зал – крохотной комнатке, ближайшей к чёрному ходу, он выглядел скверно. Путь сюда выбил его из последних сил и приковал к полу, тяжело дышащего. Белые волосы разметались по полу, а сам Бог словно посерел. Дело было плохо — силы вытекали из него, как из неисправимо треснутого кувшина. Тень испугалась, что она слишком затянула. Было бы так глупо, потеряй она свой шанс на спасения по собственной вине. Но беспокойства выдавать было нельзя, нужно было держать язык за зубами и не подавать виду, как сильно она беспокоилась за чужую жизнь теперь. И Линь молчала под тканью маски, как молчали каменные фигуры в божественных заброшенных садах.

Дай Лу откинула полы ханьфу назад и безо всякой божественной медлительности и самодовольства села рядом с посеревшим телом на колени. Она осматривала его лицо, хмуря тонкие брови, распахнула его одежду на груди и закатала его широкие рукава. Бог и не сопротивлялся, обессиленный или настолько уверенный в том, что она сможет помочь.

Губы её поджались в недовольстве, смешанном с ощутимой тревогой. Такой богиню видеть Линь не доводилось ещё и она стиснула зубы, придерживая слова при себе. Не только из-за страха навлечь на себя её гнев, но и из-за страха отвлечь, украсть ещё больше драгоценных секунд. Маску из тёмной ткани, скрывающей нижнюю часть лица, она стянула вниз — не хватало воздуха, да и тот, что она так часто выдыхала, опалял её. Приказа уходить не было, и Тень стояла в углу комнаты, бесшумно и незаметно, с мастерством не привлекая к себе внимания. В случае с Дай Лу — идея, обречённая на провал с самого начала.

Морщинки изрезали кожу: сталь глаз с прищуром вонзилась в ту, что притащила в Храм скверное, пригвождая к стенке.

— Ты где его подобрала?— прошипела Богиня.

Тень перед хозяйкой страха не испытывала, было лишь неизменное желание держаться от неё как можно дальше. Разговоры с ней – поле битвы. Она вечно задавала кучу вопросов, не всегда нуждаясь в ответах, и всегда была в шаге от взрыва. Тогда всё в Храме начало бы летать и биться, а вода в источниках вскипела бы на горе гостям. Даже сейчас она уже о чём-то думала, перекидывала варианты — всё это Тень выглядывала в глазах напротив, как сквозь мутное стекло.

— У Господина Гуожи. Они играли,— вынужденно призналась Тень тихо и сосредоточенно. Она вслушивалась в тихое дыхание, отмеряла ритм его сердца, незримо держа руку на его пульсе.

— Я вышла на него, следуя за Проклятым духом, — добавила ещё тише Тень замолкая.

Лицо Дай Лу, кажется, ещё больше побелело, если это вообще было возможно.

— Каким был самонадеянным, таким и остался,— свирепо прошипела Богиня, переведя свой гнев на юношу. Тот, по понятным причинам, ответить мог только взглядом, рассмотреть который из-за полузакрытых его век Линь не могла. Но Дай Лу недовольно цокнула и щёлкнула пальцами.

Спустя всего мгновение дверь, ведущая в коридор, тихо отползла в сторону, и маленький Хранитель появился в проёме. На вид ему было не больше двенадцати, и лицо его было равнодушно и бледно. Он только кивнул, будто бы удовлетворённо, что все были на своих местах, и прошелестел широкими одеждами, подойдя к Дай Лу. Та шепнула ему на ухо что-то едва слышно. Мальчишка слушал её, и глаза его безжизненно обвели комнату, остановившись на едва живом юноше. Под мутной плёнкой равнодушия, они были ровно что рыбьи, но ребёнок сосредоточенно дослушал и кивнул, исчезая в том же проёме.

Тень даже не заметила, что перестала дышать, наблюдая за бесшумной сценкой. Ей казалось, что она подглядывала, становилась свидетелем человечной, почти исчезнувшей, стороны Богини — так спадал божественный ореол. Тень не подавала виду: даже искорка интереса не вспыхивала в глазах, и, быть может, именно потому, ей было доверено знать о мальчишке. Дай Лу хранила его существование почти что втайне, берегла, как крохотный секрет, скрывая от гостей. За столько лет Тень ни разу не слышала его имени, она не знала о нём ничего, кроме того, что тот был здесь задолго до нее, и любимыми развлечениями его были прогулки там, где не следует да игры в мелком пруду. Там плавали кувшинки и белые карпы, а он всё водил руками по воде. По первой, когда ему как-то удавалось её различать среди тёмных силуэтов деревьев, он непременно исчезал. Линь не успевала моргнуть, как возле пруда его больше не было, и только вода ещё колебалась. А со временем Хранитель к ней привык. Тень тяжело проходила мимо, не выползая из налипшей к ней тьмы по окантовке голубого света фонаря, несла на себе аромат металла и проклятий, а он продолжал свои игры и наблюдения за белыми рыбами, сидя на берегу. На том и сошлись.

Богиня оттянула пальцем веко юноши и вгляделась в белок его глаза, вновь недовольно цокнув. Сдерживать в себе раздражение она не любила.

— Ты вовремя его притащила. Проклятого духа изгнала?—между делом поинтересовалась она, не особо заинтересованная в ответе, но быстро глянувшая пытливо на Тень. Та кивнула.

— Прижми-ка его плечи к полу и держи крепко. Может ему хватит сил буянить,— устало и размеренно, словно действительно знает толк в этом деле, Дай Лу отдала приказ, поднимаясь на встречу к уже вернувшемуся мальчишке. Тень скосила на неё взгляд, как смотрят на несущих бред в горячке, но послушно навалилась руками на широкие мужские плечи.

В четыре руки Богиня с Хранителем расставляли тёмные чащи с тлеющими сборами трав, дым от которых оседал во рту горечью. Линь от знакомого запаха скривилась, а вот Бог под её руками болезненно застонал, пока глаза его вращались под полузакрытыми веками, как при кошмаре наяву, из которого невозможно вырваться. Лицо его стало мокрым от пота, а дым медленно заклубился в комнатке, заполняя собой всё пространство и пронырливо наползал на кожу, стремясь внутрь. Тень, уловив секунду, пока Богиня что-то выговаривала мальчишке, заправила одной рукой за уши белоснежную гриву, что липла к разгорячённой коже юноши. Жёсткость его волос напоминала звериную, и как бы Тень ни пыталась их пригладить, те топорщились в разные стороны, словно живые и упрямые.

Дурнота подступила к горлу, и Линь сгорбилась, не в силах удержать свинцовую голову. Воздух словно нагревался от жара, что мучил Бога, и передавался ей самой. Глаза заслезились от дыма.

— Терпи,—приказной тон донёсся, словно сквозь воду. Похожими сборами Дай Лу травила и её с завидной частотой по первой, и Тень даже успела забыть их тошнотворный аромат. Видимо, в какой-то момент Хозяйка горячих источников отчаялась в попытках очистить новую Хранительницу от грязи смертной жизни.

Богиня подняла в худой руке простой тонкий клинок, примеряясь под недовольным взглядом Тени. Хранительница знала: та может резануть лишнего, но лезть под руку не рискнула. Дай Лу руку юноши согнула в локте над глубокой чашей, прежде чем рассекла его кожу глубоким порезом вдоль. Тёмная, почти чёрная, кровь ручьём устремилась вниз под внимательными взглядами, и в ту же секунду Линь пришлось налечь на раненного всем весом, в попытке удержать на месте. Ему было больно, и тело его на мгновение изогнулась над дощатым полом, так его корчило от боли совершенно особенной и лицо исказилось мукой. Линь зацепилась взглядом за блеск загорелой кожи, за капающую всё ещё кровь из стремительно затягивающегося пореза, и капля пота заскользила по её виску, делая присутствие здесь окончательно невыносимым. Одежда прилипла к её худой спине так, что хотелось её скинуть, выбраться из неё, как змея из кожи. Не привыкшая к жаре Тень, быстро облизнула солёные губы, не сводя напряжённого взгляда с Бога под её руками.

И не зря. Он распахнул внезапно глаза от боли, схватился рукой за худое предплечье Хранительницы, и ярость в его взгляде вскипела. Юноша не мог сказать ни слова, пусть и хотел, и Линь молчала в ответ, придерживая при себе требование отпустить. Не пойми что с ним творилось и Тень занервничала, уже сомневаясь, что от Дай Лу будет толк. Но ничем другим помочь Линь уже не могла.

Время точно замедлилось стократно, застыло вокруг неё, пусть неизвестный ритуал, призванный вроде как спасти, и продолжался. Всё это происходило уже не с её участием и вдруг резко прекратилось — дверь, ведущую в сад, распахнули и дым с жаром сменились порывом холодного воздуха. Пузырь тишины вокруг Тени вдруг лопнул, возвращая в реальность.

Достаточно ли очистилась кровь Бога она понять не могла, но дыхание его вдруг стало спокойнее и мышцы расслабились, прекращая бредовое сопротивление. Сквозь едва приоткрытые глаза он пытался ещё следить за ситуацией, но веки его тяжелели — Тень видела трепетание ресниц в свете тусклого фонаря. Только сейчас она осознала, скольких сил ей потребовалось, чтобы удержать его тело на месте с тем учётом, что незнакомец уже даже на ногах стоять не мог от собственного бессилия.

— Жить будет?—холодно и будто равнодушно поинтересовалась Тень, разминая плечи и не поднимая взгляда на Богиню.

— Будет. Не зря же его Небеса выбрали,—с усталостью и раздражением ответила она, вытирая клинок о тряпку. Мальчишка, крутившийся всё это время рядом, возник возле Дай Лу с чашей чая неизвестного Линь происхождения. Богиня тут же помогла юноше поднять голову, чтобы напоить.

— Ничего с ним не случится. Он пусть и дурак, отказывающийся от Благословения, но сил ему не занимать. Ему написано по судьбе жить долго,—не без насмешки довольно дополнила Дай Лу, тонко улыбнувшись. И подняв теперь привычный взгляд на Хранительницу, властно и холодно добавила:

— Отдышись, не хватало ещё и с тобой проблем.

Хотелось сказать что-то резкое, отмахнуться от приказа-предложения. Но свежий воздух слишком манил: дым, кажется, успел впитаться в стены комнаты, и Тень поспешила уйти к открытым в беззвёздную ночь дверям, оставляя Богов за своей спиной. Холод она вдохнула так жадно, будто вырвалась из пламени пожара, цепляясь за косяк двери. На дереве остались белёсые царапины, что остались без внимания. Всё оно сосредоточилось на чём-то встревоженном отравой и почти уже родном, что копошилось внутри из-за недостатка места.

О Божественных делах она почти ничего не знала. Все эти годы Тень держалась от них подальше, не разбираясь в том, какую жизнь они вели и не стремясь познать их тайны. Ей было проще, когда они существовали лишь на словах и были чем-то недостижимым во всей её смертной жизни. Боги тогда оставались равнодушными зрителями, глухими слушателями, и их черты лица было не разгадать в холодном камне. Тень скучала по тем временам, когда судьба её ещё не пересеклась с Царством духов.

Детское, неоформленное недоверие к Богам сейчас приобрело конкретные черты, и будь у неё хоть один-единственный шанс вернуться, отмотать время вспять, она бы нашла теперь, что рассказать наивной матери. Она бы вывалила на неё всю правду, обрубила её лепет на корню, заставила бы оторвать взгляд от алтаря. Линь мало что о ней помнила, только остатки горечи какой-то из последних встреч. Помнила эту недосказанность и как ей попросту нечего было сказать, не было возможно подобрать нужных слов и связать их во что-то стоящее. Что-то настоящее.

Пролетали такие далёкие воспоминания из совсем другой жизни, что, кажется, была не с ней, и мало что всколыхнулось внутри. Сознание сухо проматывало эту детскую, бестолковую фантазию, будто был шанс воплотить её в жизнь.

Тень глубоко дышала, пытаясь остудить себя изнутри — лёгкие щекотало от дыма и жара, что до сих пор, кажется, клубились в ней. Слушала, как приходил в норму ритм сердца юного Бога и его тихие движения, как открылась снова дверь и раздались громкие шаги кого-то из Хранителей, скрип низкого столика и тихое перестукивание посуды. Линь не спешила возвращаться. Дождалась, пока в комнате их снова не останется двое, и обернулась, задерживаясь на пороге, будто не желая возвращаться в стены Храма даже на мгновение.

Казалось, минуту назад юный Бог был при смерти, но вот он, держится сидя, упираясь затылком о стену в перекошенном ханьфу, открывающем виды на все шрамы на груди и животе. Живой. С полуприкрытыми от усталости глазами.

Тремор от этого вида сошёл с рук, и Тень решительно переступила через порог без хотя бы шороха. Низкому столику, накрытому на троих, она почти не удивилась. Уж что, а встречать гостей Дай Лу умела всяко лучше, чем врачевать. Пусть и выражение лица у неё было сейчас неприлично мрачное. Зато запах трав почти сменил аромат бульона.

Богиня присутствие наёмницы отметила немым приказом присоединиться к ним за столом. Линь подобные жесты не любила и на миг замерла, недоверчиво глядя по над маской. Это было что-то новое, что-то совершенно нетипичное — приглашать за стол с Богами Хранителя, пусть и приближённого, но Тень вынужденно опустилась сбоку Дай Лу, приспуская ткань с лица. Тоскливо оглядела стол, полный пищи, и не могла не почувствовать любопытный взгляд гостя, что замер на свежих фиолетовых полосах на её лице, отрисованных вниз от глаз на сужение. Знак принадлежности к клану — неаккуратный рисунок слёз, в мире, где все человеческие привязанности должны оставаться позади, в той, ещё смертной жизни. Грязное пятно в таком чистом и пустом Царстве.

Подозрительное молчание продолжалось как ни в чём не бывало. Юный Бог сидел, закинув руку на колено, и медленно потягивал чай, наслаждаясь вкусом, будто не страдал от боли на этом же полу всего ничего назад. Хозяйка увлечённо укладывала в тарелку простой салат. Тень же приняла лучшее на её скромный взгляд стратегическое решение, в котором она была мастером — молча ела, не забывая внимательно следить за ходом дела. Благо сладкий рис на столе имелся.

Примёрзнув взглядом к салату на пару секунд, Дай Лу поднялась с тяжёлым вздохом и прошла к шкафу. Порылась в радушных недрах, выудив прозрачную бутыль без опознавательных знаков. Уселась обратно, откупорила её и налила себе разом с половину чаши под внимательным взглядом Тени и щедро налила столько же в тут же подставленную и предусмотрительно опустошённую чашу из-под чая молодого господина.

— Будешь?— Хозяйка горячих источников вопросительно глянула на Хранительницу, предлагающе приподнимая бутылку, и Линь лишь отрицательно помахала головой, притягивая к себе чашу поближе. В дружелюбие Богини верилось слабо.

Дай Лу тяжело вздохнула, отпила глоток и серьёзно протянула с едва слышимой иронией:

— Ты не объявлялся здесь шесть лет, а теперь появляешься здесь как ни в чём не бывало с этим?— последнее слово она протянула с омерзением, пальцами указывая куда-то в район не так давно вскрытых ран. Юноша на это сначала задумчиво промычал, пытаясь прожевать кусок свинины.

— Был занят, признаю,—он легкомысленно пожал плечом, обхватил широкими ладонями миску супа, выпивая всё до дня, и довольно зажмурил глаза. Дай Лу на это даже не злилась, смотрела так задумчиво, держа подбородок на кулаке. Взгляда прищуренного с него не сводила, а тот жмурился, подобно громадному коту, шумно прихлёбывая супом.

— Не смей больше приходить с подобным,—угрожающе добавила она под весёлую ухмылку Бога,—Спасать больше не буду, мне дорого это обходится. Помрёшь где-то и словом не помяну. Возьму и забуду про договор с твоей семьёй, уяснил? Доиграешься ты скоро, Бэй.

В серьёзности её слов Тень сомневалась впервые. Грубость её казалась излишне напускной, и догадка, что Дай Лу действительно беспокоилась, пусть даже капельку, подтвердилась сама собой. Сложно было вспомнить, чтобы она заботилась о ком-то, помимо маленького Хранителя, если вспоминать вообще было что. Она журила его, как мальчишку, и Линь неприятно царапнуло изнутри. Если отношения у них были хорошими, то он, пожалуй, мог бы пожаловаться на её шантаж. И что было бы тогда? Ничего пугающего или хоть бы неудобного в голову не приходило, но Линь было неприятно, как если бы она вновь случайно влезла в скверну. От такого не отмыться даже ирисовой водой и не так легко вытравить из себя дымом особого сбора трав.

— Больше не буду. Но за помощь благодарен, сам не сразу заметил, что меня задело. Налетела их целая туча, ещё повезло, что неподалёку алтарь был,—лениво ответил Бэй и выудил из бездонного кармана трубку, набитую табаком, и спички. Мелькнул огонёк между его ладоней — осветил жаром его лицо, и Бог выдохнул облако дыма, что заклубился на выдохе вокруг него, путаясь в буйных волосах. Бэй замолк на секунду-другую, пока Дай Лу постукивала недовольно пальцами по столу, щуря подозрительный взгляд. Весьма и весьма нехорошо. Подозрительно даже. Линь снова стало душно, по хребту сконцентрировался жар — всё сегодня казалось странным, нереальным даже в этом волшебном Царстве.

— К слову о моём спасении…—Бог устало зачесал свою гриву рукой, переводя блёклый взгляд на Тень. Теперь она вдруг почувствовала себя сообщницей: их объединяла тайна, договор, связавший их руки. Наёмница даже не думала о возможности прямого разговора, не думала, что он из тех, кто может говорить с Богиней на равных. В её голове уже были идеи выкупа или побега, чего-то такого сложно выполнимого в реальность. И от того, что намечалось, от этой убийственной простоты и очевидности заговора между ними, ей чуть поплохело. Неужели так просто сдержит обещание, без увиливаний? В спину словно меч всадили, вынуждая сидеть, не дёргаясь.

Но раздался перелив колокольчиков.

Едва-едва слышный для Тени и должно быть набатом бьющий для Богини—лицо её скривилось, как от головной боли. От того, насколько это было сейчас некстати, Тень дёрнулась, выбитая из колеи. Дай Лу отвлеклась от Бога напротив, переводя немигающий затуманенный взгляд свысока на Хранительницу.

— Снова что-то у озёр. Проверь, что там. Сейчас же. Ночь всё же неспокойная, не хотелось бы ещё неприятностей,—сухо и с нажимом произнесла она.

— На обратном пути умойся и переоденься. Вещи принесёшь сюда и сожжёшь вместе с этим,— добавила она, кивнула на медный чан, где была слитая кровь, и дала отмашку рукой, чуть кривя губы в усталости,— И пошевеливайся.

Тень едва сдержала скрип зубов, отставляя от себя посуду и нехотя поднимаясь с места. Конечно, это должно было случиться именно тогда, когда решалась её судьба. Ни минутой позже, ни ночью раньше. Всё, что ей оставалось, броситься на зов и решить очередную проблему, пусть и самую пустяковую, пока от звона Дай Лу не начала злиться. Тогда с ней никакого диалога не выйдет точно.

Этим трусливым клушам вечно что-то да мерещилось. Они боялись, и они взывали на помощь, вольно или невольно. Порой излишне часто. По мнению Линь, до раздражающего часто. Проблемы в гостевом доме порой возникали везде и всюду, от мелочей до катастроф, требующих Божественного вмешательства. А Тень была к ней слишком близка — её задевало этой волной прошений будто бы нечаянно или по хитрому умыслу Дай Лу.

Перед тем как выйти, она не удержала говорящего о многом взгляда на Бэя. Оставлять их без присмотра не хотелось, но отчего-то была уверена: от этих уз он не сейчас избавляться.

Линь даже наскоро почувствовала что-то вроде удовольствия.

— Спаслась лиса от капкана, а всё равно в лес смотрит. Какая жалость только, что далеко убежать не успеет,—устало усмехнулась Богиня, снисходительно читая их молчаливый диалог. Отпила ещё глоток, глядя уже сквозь Тень. В свете бело-лунных фонарей Дай Лу казалась куда старше привычного, не помогала ни пудра, ни ярко подведённые глаза. Усталость запряталась в уголках её век тонкой сетью морщин, залегла тенями на лице. Линь на эту её очередную глубокую мысль разве что глаза не закатила. За столько лет и они все приелись.

Ей было пора. Внутри всё уже подрагивало от нетерпения, несмотря на страшную усталость, сковавшую тело. Она думала о том, как вырвется отсюда, из вечной осени и промозглого холода. Если всё пройдёт удачно, ей осталось совсем немного, и уж после восьми лет, бесконечно растянувшихся, она смогла бы подождать ещё эту самую малость. Для начала покинуть Царство духов, а после уж…Линь придержала свои далекоидущие мысли.

Выскользнула за дверь, ведущую на улицу, и покинула тускло освещённую залу. Белые фонарики едва ли освещали внутренний двор, шумно бились крылышками вокруг них мотыльки, липнущие к тонкой бумаге в надежде добраться до тепла. Линь позаимствовала один из них, на всякий случай нащупывая в широком кармане и коробок спичек. Оставила медный чан на ступенях, пытаясь ещё уловить разговор Богов, но звуки хлынули со всех сторон, сбивая с толку: голоса постояльцев и пение цикад, беготня работников и постоянно движение дверей. В окнах мелькали тени служащих, и с чувством уединения пришлось тут же попрощаться.

Тень спрыгнула со ступеней и по одной из каменных дорожек ушла между храмовыми пристройками и бассейнами воды. Без всякого сомнения она выбрала ту, что ближе всех пролегала к покинутым домам, сдавшихся воле леса. Их оплетали лианы, рушились со временем стены. Деревья протягивали через окна свои извилистые ветви, стремясь поглотить дома целиком, безо всякого остатка. Медленно, но верно, зелёное буйство захватывало всё больше земель Царства. Всё сдавалось запустению. Здесь стоило вести себя аккуратно: высматривать настороженно каждое из движений теней.

Виновниц своего беспокойства Линь отыскала скоро. Две Хранительницы дрожали неподалёку от злополучного озера, не осмеливаясь ни отойти, ни приблизиться. Та, что была постарше, оживилась при виде наёмницы, отвлеклась от девчонки, которую пыталась оттянуть от леса или хотя бы успокоить, растирая ей плечи и держа у своего бока. Старшая взмахнула рукой, будто бы Линь могла бы упустить их из виду и поспешила прикрикнуть, разрывая тишину опустевшего края.

— Госпожа Линь!—почти жалобно прозвучал её голос. В свободной пухлой руке она крепко держала погаснувший, ещё тёплый фонарь, что недавно озарял вокруг них крохотный островок. Тень едва сдержала недовольный вздох, пробираясь сквозь плотные тени.

— Снова всё та же беда! Говорит, что видела кого-то там из своих родных. Напугалась до слёз. Я говорила ей, чтобы одна здесь не ходила. Сто раз говорила! Но она новенькая у нас, — громко приговаривая, она недовольно качнула головой, что-то ещё успокаивающе шикнула на ухо сжавшейся в плечах Хранительницы, что оцепенело ещё смотрела в сторону леса, никак не реагируя на окружающих. У её ног стояла корзина с наспех собранным вновь грязным бельём. Линь подошла к ним, взглядом обводя качающиеся кроны высоких деревьев.

— Сказано же было, не ходить здесь. Уследить не можешь?—произнесла Линь недовольно и тихо. Старшая тут же покраснела пристыженно. И избегая ответа на этот вопрос, добавила тише, взгляд уводя, будто пытаясь всё внимание на девочку перевести:

— Упрямится теперь вот, шага ступить не может,—будто по секрету от девочки добавила старожила.

Дело было привычным. Пару раз в год, кто-то из Хранителей, неизменно перепуганный, влетал в Храм, живо рассказывая о всяких кошмарных вещах, что привиделись им по дороге у покинутых домов. Слухи ходили, что некоторые после такого и не возвращались. Только вот все со временем привыкли, конечно. Иначе здесь и быть не могло.

Дай Лу, по мнению Линь, что-то точно знала. Знала и то, что Тень ничего не отыщет в кромке леса, а дальше заходить запрещала. Говорила ей просто приглядывать и не более, а в подобных случаях, просто провожать потерянных обратно, если не добирались сами. Линь и приглядывала.

Скользнула взглядом по глухому лесу, из которого не доносилось ни звука. Прислушалась к абсолютной тишине. А та в ответ заползала внутрь и начинала давить изнутри. Было в этом что-то неприятное. Что-то тревожное. Казалось, вот-вот заберётся внутрь и захватит очаровывая.

Линь никак не могла заметить там никого, как и сейчас, но всегда чувствовала это отчаянное желание убраться. Пока кто-то не посмотрел бы из темноты в ответ. Лес шептал о чём-то на незнакомом Линь языке — а она жадно вслушивалась, надеясь расслышать знакомые слова. В этом фальшивом мире всё было другим, перевёрнутым, как в детской игре. Взгляд Тени скользил по макушкам деревьев. Слышала, как медленно копошилась там жизнь и тихий голос ветра о чём-то ей рассказывал, оставаясь непонятым.

Линь оторвалась от леса, поворачиваясь лицом к любопытному взгляду старшей, и кивнула в сторону Храма.

— Никого там больше нет, а гости уже ждут,—безразлично и быстро оповестила она. Ещё раз взглядом коснулась грязного белья и дрожащей от слёз Хранительцы.

— Вот как,—разочарованно блеснула глазами давняя знакомая, из-под нависших от возраста век. Ей было досадно, что новой истории, скрасившей бы их ночь, толком и не сложилось, догадалась Линь.

— Ну-ка, пойдём. Нет здесь больше никого, а работа сама себя не сделает. Ещё и вещи перестирывать теперь…Ты в следующий раз сначала корзину оставляй, а потом уж пугайся. Сколько мне мороки с новичками…— пробормотала Хранительница. Свет фонаря рассеял морок.

Девчонка всё утирала глаза широкими рукавами, всхлипывая порой, пока старшая подхватила чужую корзину в руки. Тень и во мраке легко рассмотрела новенькую: опухшие от нескончаемых слёз глаза и стёртые в кровь изнеженные руки.

Её контракту не больше пары дней, Линь хорошо запомнила это лицо, став случайным свидетелем того, как новенькой перечисляли обязанности на первых порах. Сначала подкормили сладкой ложью, что потом можно будет обсудить её возвращение. А уже наедине, Тень долго слушала ругательства Дай Лу на бестолковых работников и острую нехватку рук, после чего привычно раздавался приказ, куда идти и что высматривать. В конце концов, недоброжелателей среди духов разного толка у Богини больше не осталось за пару лет работы Линь, и теперь приказы поступали пустяковые и порой смешные. Выслушивать и выполнять их приходилось с безразличием, предпочитая подслушивания и доносы стиранию тряпок и беготне по залу с услужливым видом.

Носиться с заката до рассвета, за смешную плату, установленную во всём мире духов, только бы не закончить своё существование в виде безобразного духа, растерявшего своё сознание,—вот что значило для большинства подписать контракт. Быть тем, в ком нуждалось твоё Божество. В случае с Дай Лу — быть работницами самых известных горячих источников на всё Царство духов, что было ещё и весьма неплохо. В этом мире, куда Линь завели горные духи, ей ещё повезло выбраться неподалёку от Храма именно этой Богини. Такой была здешняя жизнь, и едва ли она отличалась от какой-либо другой, но такое бывшей мошух-нанрен не подходило. Она не вписывалась в эти стройные, бессмысленные рядки, как громадная случайная клякса от чернил.

А сейчас Линь тратила своё время. Нетерпеливость сквозила в каждом её взгляде и резком движении тела довольно очевидно для тех, кто был с ней хоть мало знаком. Старшая подтолкнула девчонку за плечи, и та, наконец, зашевелилась, неряшливо торопясь, пока Тень не начала дышать им в спину. Под весом тяжелейших корзин с грязным бельём они передвигались мелкими, быстрыми шажками, и до Линь только тогда донёсся едва ощутимый запах ириса, скрывающего следы смертной жизни на новенькой. Не пройдёт и месяца, как и этого не останется. Она сама поблёкнет, забудет путь в Низший мир, забудет, зачем ей это, и превратится из случайной гостьи Царства духов в его вечную узницу.

Линь же себе позволить забыть не могла. Кровавое прощание с кланом въелось в сознание, стояло перед глазами пеленой изо дня в день. Оно оставило в ней самой незаживающую рану, уродливую и болезненную. И Линь прокручивала в голове то, как всё сложилось, ежедневно, чтобы, даже если она забыла, кто она есть, она не забыла, что должна была сделать. Линь могла бы легко простить себе забытое собственно имя, но только не его. Его забыть было невозможно в любом из Царств.

Любезно проведя Хранительниц до их дверей, Тень и сама скользнула за ними. По узким служебным коридорам добралась до скромной купальни, что пока была пустой. Без гула женских голосов здесь было как-то до неправильного тихо—его эхо в этих стенах, ждало предрассветного часа, чтобы разнестись вновь над водой. Влажный, жаркий воздух тут же облепил, пусть и не так яростно, как делал это дым трав. Хранительница скинула с себя тёмную одёжку, обнажая истощённое, испачканное чернилами тело — тонкие письмена тянулись по коже, и новые узы вились по её запястью. Почти безразлично она изучила мельком чернила нового договора. Громовый зверь. Так прозвали небеса юного Бога. С ним она теперь была связана тонкой нитью. Только вот опутанная старыми Линь осталась к этому равнодушна.

За года здесь она окостенела. Нервно расчёсывая кожу от жары, Тень оставляла красные полосы с такой силой, будто пыталась пробраться под собственные рёбра и невольно закашливалась от остатков мерзкого дыма. Искупалась наспех горячей водой, борясь с искушением залечь на дно ванны до рассвета, руками зачесала растрепавшиеся волосы назад, и без труда отыскала одежду по своему размеру — одинаковые на всех стопки вещей ждали своего часа в общих шкафах. Время поторапливало. Невыносимо было пребывать в этом ожидании, задерживаться на лишнее мгновение. Ей важно было видеть перед собой неудачливого Бога, следить за тем, чтобы он был, по крайней мере, живым. Мёртвые скверно выполняли обещанное.

Тень подхватила снятую одежду, скользнула тем же путём назад, пока он вдруг не решил бы перемениться. Двор встретил холодным воздухом — влага на коже тут же колко пробралась внутрь, добираясь до костей. Устало она села рядом с чаном на широкой лестнице, чиркнула спичкой, бросив её в тряпьё, и отклонилась на вытянутых назад руках, наблюдая, как охотно расползается огонь, подпитанный проклятым душком. Мерзкий дым взвился вверх, в затянутое тучами небо.

Линь прислонилась затылком к стенке, старательно прислушиваясь. Подкрадываться было бы глупо. Если обычно Дай Лу закрывала глаза на передвижения Тени по её храму и невинные подслушивания, то в этот раз её присутствие вряд ли бы оставили без внимания. Оставалось лишь тоскливо поглядывать на огонь, ожидая своего приговора. Эта ночь по-особенному вытягивала из Линь силы, и с каждой минутой их будто не оставалось даже для переживаний. Вспышка энтузиазма и готовности к борьбе вдруг поутихла, словно крышкой накрыли, лишая кислорода. Натренированная годами, она легко провалилась в себя, безвольно укачиваясь на собственных волнах. Так убивать время было легче. Этим только она и занималась долгие годы, ожидая чего-то. Может, оттого и не верилось, что это что-то уже здесь? Линь следила за ночным небом и за подобием жизни, что мелькала за бумагой окон — скучное представление, театр теней — но и это зрелище приятнее, чем собственные мысли.

Скрипнула дверь, и когда раздались шаги, Линь подобралась, убрала руки на колени и напряглась вся, как пружина, готовая взлететь. Нехитрый механизм этот жил в её теле сам собой, не нуждаясь во внимании. Голоса Богов стали тут же отчётливее.

— Помни, я сделала всё возможное: скверну можно изгнать отовсюду, но только не из человеческого сердца. А что касательно остального: обсудим в скорый следующий раз, здешние дела долго ждать не будут. Впрочем, скоро ты и сам всё поймёшь, почувствуешь, когда нужно будет вернуться. В этот раз уж точно — по-наставнически протянула Дай Лу в пустоту под скрип двери. Взглядом полоснула Линь, поглядывающую на них снизу верх, освещаемая огнём. Точно хотела, чтобы Тень услышала её последние неясные слова. Да только вот больше Линь это не беспокоило.

Она недоверчиво оглянулась на Бога, пытающегося держаться прямо на ногах. Не верилось, что этот её неловкий финт вдруг выгорел. Это было чем-то вроде как приготовиться выбивать дубовые двери силой, а оказались, что те уже были открыты. Вроде повод для радости, но появляются сомнения, в ту ли дверь она вообще попала.

— До своего Храма он дойдёт, я об этом позаботилась. А после уж пару деньков поспит для полного восстановления,—Богиня обратилась уже к Линь и та покивала, скрывая раздражение. Точно так же, как и делал это Бэй всего мгновение назад на поучения. Не совсем убедительно, раз Дай Лу прикрикнула ему в спину, хмуря брови.

— Скоро тебе придётся переступить черту. Бэй и тогда ты поймёшь, насколько мелочно было всё до того. Ты должен быть готов!—слова её разносились с лёгким ветром, как мрачное предупреждение. Воображение Линь вдруг разыгралось, и сейчас Богиня казалась старухой.

— Буду, Дай Лу. Но пока меня ждут мои мелочные дела. Ну а пока, прощаюсь с тобой,—не оглядываясь, Бог махнул рукой, выходя к тропе.

— До скорой встречи, Бэй,—попрощалась с ним Дай Лу, поджав губы.

— А с тобой я прощаюсь. Береги его сердце, Тень,—заметно тише произнесла Богиня безо всякой печали, переведя свой опустевший вдруг взгляд. Протянула бледную, узкую руку, и Линь коснулась её будто бы случайно, едва прикасаясь к изнеженной коже — и того было достаточно, чтобы печати Дай Лу на её коже вскипели, бледнея и оставляя после себя шрамы. Линь не дёрнулась, а Богиня и взглядом не коснулась их рук.

Тень поспешно шагнула за своим новым Божеством, оборачиваясь к Дай Лу скорее по привычке, мимолётно. Двери Храма для неё захлопнулись навсегда. Значит, пора было отправляться в путь.

Бэй успел оторваться от Тени на пару секунд и указал кивком в сторону покинутых земель. Особо видно ничего и не было: туман молоком разлился между холмов.

— Тут недалеко идти,—глухо произнёс Бог, поправив на плече дорожную сумку, и тон его был совсем не похож на прежний. Повлияли ли на него слова Дай Лу или дело было совсем в ином, этого Линь угадать не могла. А значит, до тех пор, пока она не вырвется отсюда, она предпочла бы помалкивать, держась неподалёку. Вдруг он надумал бы падать.

Они проходили мимо небольших горячих озёр, обложенных камнями, уходили из владений Богини по заброшенной тропе. Шли и шли, пока позади всё не потерялось в белёсой дымке. Линь редко когда здесь бывала. Вокруг совсем уж глушь, храмы и дома поглядывали пустыми глазницами немигающе, и из звуков слышались только где-то неподалёку журчание реки и перекрики птиц. Приходить сюда, ровно как вторгаться в сонную обитель: сразу захотелось встать на цыпочки и дышать через раз, только бы не потревожить чей-то покой. Бэя же это смущало мало, он шумно шагал, не боясь заявить, что вернулся.

По состоянию Храма всегда можно было судить о Божестве, в нём обитающем, или же о том, кто только должен был им стать. Тень кинула в спину Бэю задумчивый взгляд. Оба выглядели скверно. Храм, если он таковым являлся, был слишком просторен для одного обитателя и отдалён от всех, стоя на крутом берегу мелкой шумной реки. Совсем одиноко Храм прятался среди высоких деревьев, притих среди мягкого мха и одним своим краем навалился на сваи, растущие из воды. Деревянный и безликий, от времени он потемнел, стал неделимым продолжением леса. Лицевая часть была заколочена. Скрипнула, не желая поддаваться, высокая дверь чёрного хода, и Линь прошла в чужой дом, держась за спиной хозяина, что, кажется, возвращению был совсем не рад. На ходу Бэй достал из кармана спички вновь, руками коснулся фонаря, что висел над проёмом дверей, ведущих в заброшенный сад слив.

Громадные комнаты из тёмного дерева уже давно заполнило запустение. Оно заполнило весь Храм и стало его полноправным хозяином. И может, Линь забеспокоилась, что оно могло вдруг заполнить и её. Ей казалось, до того как они распахнули двери, здесь не было так тихо, как было сейчас, даже с шумным дыханием Бэя. В ушах всё ещё звучал тихий перезвон, и Тень жалась к стенам, поглядывая по сторонам, как забредшая в случайный дом кошка.

Она молчала, пока юноша копался в шкафах. Молча приняла из его рук одеяло, отступая в противоположный угол. Линь была не против безмолвия, и уж тем более такой крыши над головой — жить часто приходилось в условиях куда хуже. Пусть это и было давно.

— Если потом будет необходимость, придумаю что-то получше, но пока только так,— простодушно от усталости сказал Бэй, снимая с себя верхнюю одежду и падая на раскинутую, пыльную постель. Ему этот храм был, кажется, так же чужд, как и ей, но он принадлежал ему, хотел Бэй того или нет. Доносился убаюкивающий шум листвы на ветру и журчание воды. Едва белоснежный затылок Бога коснулся пола, к звукам добавилось громкое сопение, заполнившее высокие стены.

Линь не придумала ничего лучше, чем разложить и себе постель, нырнув под одеяло по давней привычке, а не от необходимости. Она знала, ей нужно следить за чужим сном, следить за лесом, что обступил дом. Но Тень устала и дурнота мучила изнутри — хотелось подремать хоть бы пару минут. Опасностей ждать было не откуда больше.

Тень свернулась в клубок, перед этим поворочавшись костями на полу. Она пыталась приглядывать за Богом, но прищур глаз становился всё уже, и давняя бессонница сбежала под гнётом усталости. Из привычной полудрёмы с открытыми глазами Линь проваливалась в чёрный омут сна быстрее, чем успела бы всколыхнуться перед глазами кровавая пелена.