Птица Сирин

Глава 1

Экипаж, запряжённый 2 вороными конями, медленно катился по занесённой дороге. Утро выдалось весьма снежным. Елизавета не могла усидеть на месте - в дороге она была уже четвертый день. И чем ближе девушка находилась к дому, тем больше смешивались радостное предвкушение с волнением.

«Сегодня самый счастливый день в моей жизни! Ну на данный момент…» - подумала девушка.

Наконец за окном начали мигать знакомые улицы.

«Ещё немного!»

Лиза мысленно окунулась в тот самый день.

-----

Утро началось как обычно: Елизавета открыла глаза. Её разбудил холод, с которым тонкое одеяло не справлялось. На улице начинался декабрь, и с каждым днём температура в общежитии института падала всё ниже и ниже.

«Лишь бы не заболеть. Как в том году. Пришлось пропустить Рождественский бал и все рождественские гуляния»

Девушка не успела погрузится обратно в сон – в комнату ворвалась мадам Дюбуа.

-Даммы, подъем – сказала она на французском.

«Ничего нового» - подумала Лиза и встала с кровати, чтобы привести себя в порядок. Ей не хотелось нарваться на гнев классной дамы. Когда Елизавете было всего 7, родители отправили её обучаться в институт благородных девиц, девушка плохо зашила чулок. В наказание за это мадам Дюбуа пришила чулок к её форме. Лиза была вынуждена ходить так целый день.

Надев форму, состоящую из белого платья, и приведя свои волосы в порядок, Елизавета вышла в коридор и направилась в столовую. Дверь одной из комнат отворилась, девушка чудом успела отскочить.

-Лиззета, извини, дорогая. Мне очень неловко.

-Ничего страшного, Поли. Как сегодня спалось? – задала абсолютно дежурный вопрос девушка.

Светская беседа продолжалась до самой столовой.

Лиза села за стол. На завтрак снова был тонкий кусочек белого хлеба. Девушка с аппетитом накинулась на него - приёмы пищи в институте всегда были скудными.

-Мария сказала мне, что сегодня вместо закона божьего, мы будем заниматься домоводством. – осведомила Поли.

Лиза только кивнула. Учёба никогда не приносила ей особого удовольствия.

- Eliza! Аngee! Beaute! Incomporable! céleste, divine et adorable! («Ангел! Красавица! Несравненная! Неземная, божественная и восхитительная!»). – раздалось где-то за спиной.

Лиза точно знала, кому принадлежат эти выкрики. Старая добрая традиция с игрой в обожание, когда младшие ученицы были обязаны выбрать себе предмет обожания, всегда казалась девушке пошлой. Но несмотря на это, сама Лиза играла по этим правилам. Её обожаемая выпустилась 2 года назад.

Лиза не обратила никакого внимания на маленькую девочку, которая уже 2 месяца очаровано вздыхала, когда она проходила рядом. Мария, вроде так её звали, помрачнела, но присела за стол своего класса и вместо завтрака всё равно начала выводить имя Лизы в тетради.

-Где же Мария Петровна? Почему её нет в зале? – поинтересовалась Поли у одноклассниц.

Елизавета оглянулась. Действительно, директрисы нигде не было видно. Это было странно, ведь обычно она всегда посещала приемы пищи, чтобы лично проконтролировать поведение воспитанниц.

К столу подбежала классная дама.

-Елизавета Григорьевна, Вас приглашает к себе её светлость Мария Петровна. Немедленно!

Мадам Дюбуа схватила Лизу за руку и вытащила её из-за стола. Недоеденный кусок хлеба остался на тарелке. Лиза хотела запротестовать, но быстро взяв себя в руки, промолчала и последовала за классной дамой в кабинет директрисы – нужно быть покорной. По столовой прошёлся взволнованный шёпот. Девушка проигнорировала смешки и, не теряя гордости, выпрямила спину.

Кабинет директрисы встретил девушку неуютным молчанием.

- Ваша светлость, Ваше превосходительство, Елизавета Григорьевна Вяземская. – произнесла мадам Дюбуа, поклонилась, а затем классная дама покинула кабинет. Лиза знала, что та осталась подслушивать за дверью.

Мария Петровна нервно перебирала бумаги. Елизавета перевела взгляд к окну, у которого стоял мужчина. Когда тот повернулся, девушка узнала своего отца. Воспитанницы видели своих родителей редко, а иногда и вовсе ни разу за весь период обучения. Добраться до дочери было дорогим удовольствием. Вот и Лиза видела своего отца в последний раз 3 года назад и вовсе не потому, что у семьи было плохое материальное положение. Всё дело было в том, что отец был действительным статским советником и являлся главой департамента полиции. Ему было некогда навещать дочь: нельзя было оставлять службу самому императору. А матери и бабушке было неприлично путешествовать одним. Елизавета удивилась, её переполняли различные эмоции, ей очень хотелось обнять отца.

За эти 3 года он, несомненно, изменился. Каштановые волосы тронула седина, вокруг карих глаз, таких же как у неё, залегли глубокие морщины.

-Папенька. – лишь сказала Лиза и поклонилась. Воспитанницам института было нельзя проявлять излишнюю эмоциональность, так как в обществе их могли бы счесть невоспитанными. Такая девушка могла опозорить честь образовательного учреждения, - Какова причина Вашего визита?

Но вместо отца ответила Мария Петровна и вовсе не Лизе.

-Григорий Александрович, вы прекрасно понимаете, что Ваша просьба неприемлема.

-Лизетта, - обратился Григорий к дочери, - Я вынужден забрать тебя из института раньше. Настало время искать тебе выгодную партию. Я старею, а ни ты, ни мать не сможете получить наследство и управлять имением. Я надеюсь на твоё понимание и благоразумие.

Лиза была шокирована, но волнения своего никак не выдавала. Просто стояла молча, склонив голову, как и полагалось.

-Григорий Алексеевич, вы подписали согласие о том, что Вы не заберете дочь до конца обучения. – снова вмешалась директриса. Теперь Лизе стало понятно, что та искала в стопках бумаг.

-Мария Петровна, Вы прекрасно знаете, что в своём недавнем приказе император сократил срок обучения в женских институтах. Лиза поступила на обучение в возрасте 7 лет, теперь же девочек берут только с 12. Вы не можете не отпустить Лизу домой. У неё уже должен был быть диплом!

-Ваше превосходительство, таким образом вы испортите репутацию нашему заведению! По империи начнут ходить слухи, что ученицы Смольного института получают диплом без экзаменов! Ни одна приличная семья больше не отдаст к нам своих дочерей!

-Елизавета сдаст все экзамены, в том числе и «царский», в конце этой учебной недели, затем отправится домой. Никто не нарушает правил Вашего института. Вы сами прекрасно понимаете, что данная ситуация также ударит по репутации нашей семьи.

Лиза подняла голову, еле сдержалась, чтобы не высказать протест. Обычно к царскому экзамену девочки начинали готовится за 2 месяца до выпуска. Лиза помнила эти бессонные ночи. От сдачи этого экзамена зависела вся последующая жизнь девушки. Если повезёт впечатлить комиссию, то можно было попасть к царскому двору и стать фрейлиной, а затем удачно выйти замуж.

Мария Петровна снисходительно усмехнулась. Она не верила в эту идею, так как знала каких трудов стоит собрать экзаменационную комиссию. Она была уверена, что этого не случится и честь её института не пострадает.

- На организацию комиссии уходят месяцы! Григорий Алексеевич, комиссия должна состоять из министров и членов царской семьи и царского двора. При всём уважении к Вам, мы не сможем организовать это за день. Посыльные просто не успеют доехать.

Елизавета до сих пор стояла выпрямившись. Девушка забыла напрочь о всех приличиях, о почтительном поклоне. Смятение не могло укрыться от отца.

-Лизетта, пойми, так нужно. Скоро начинается сезон балов и приёмов. Тебе нужно дебютировать, нужно найти себе мужа!

До этого девушка ни раз мечтала о замужестве, но сейчас она не могла поверить, что это случится так скоро. Сейчас она боялась. Отец в это время достал из своего чемодана письмо и вручил директрисе. Лиза увидела императорскую печать.

- Это члены комиссии, которые будут принимать экзамен у моей дочери. Их лично одобрил император. Ознакомьтесь. Все они прибудут в четверг утром. В пятницу Елизавета Григорьевна сдаст экзамен, а в субботу отправится домой. Я присутствовать не смогу: долго оставлять службу - непозволительная роскошь.

Мария Петровна прекрасно умела держать лицо и никак не выказала своих гнева или удивления.

-Если так угодно императору. Елизавета Дмитриевна, Вы слышали своего отца. На 4 дня вы отстраняетесь от занятий, преподаватели сделают всё возможное, чтобы помочь Вам подготовится к «царскому» экзамену. Ступайте.

Лиза поклонилась директрисе, выражая свою благодарность и вышла.

Глава 2

Девушка вынырнула из совсем недавних воспоминаний. Следующие 5 дней были наполнены интенсивной подготовкой к выпускному экзамену, пересудами воспитанниц и даже учителей. В связи с досрочным завершением обучения, Лиза не получила никаких наград: лучшим выпускницам смольного института полагался шифр – металлический вензель в виде бантика, пенсия, получаемая до выхода замуж; также не было и выпускного бала, который так ждали все без исключения. Это немного расстраивало Лизу, но вся эта печаль уходила, стоило девушке подумать о причине столь резких перемен.

Подготовка к экзаменам помогла отвлечься от мысли о срочном замужестве. Но все эти 4 дня пути в Петербург позволили полностью погрузиться в эти тревожные думы. Она до ужаса боялась этого резкого желания отца выдать её замуж. В голове проносились разные тревожные объяснения такого поступка.

По приезде девушку ждала тёплая встреча. Маменька устроила небольшой приём в честь возвращения дочери, на который были приглашены все соседи. Правило номер 1 – молчать и улыбаться. Лиза никого их этих людей не знала или не помнила: в последнюю их встречу ей всё-таки было 7.

- Где же папенька? – спросила Лиза у матери, Софии Петровны, которая только что закончила болтать с женой одного из коллег отца.

- Он очень хотел тебя встретить, но за несколько часов до твоего прибытия, поступило сообщение о неотложном деле от самого императора. Думаю, что он скоро будет, - ответила женщина, улыбаясь.

- Скажи, ты знаешь в чём причина такого срочного замужества? Я всю дорогу не находила себе места.

Женщина помрачнела. Искреннюю улыбку сменила та самая светская.

- Я знаю мало и не имею права сообщать тебе об этом. Отец сам всё расскажет. Будь уверена, ничего непоправимого не случилось, - ободряюще полушёпотом произнесла мать.

Это немного успокоило девушку, но тревога и ощущение неправильности никуда не исчезли, как бы она ни старалась заполнить его светскими беседами и рассказами об институте.

_________________

Отец вернулся поздно, но откладывать беседу не стал. Он вызвал Лизу к себе в кабинет. Кабинет отца никогда не нравился ей. В детстве её не допускали в него: слишком много важных бумаг. Теперь же это пространство просто давило на неё: она понимала – здесь принимаются важные государственные решения, решаются судьбы людей, а сейчас решится и её собственная. Едва Лиза захлопнула за собой дверь, отец тут же обнял её. Такой простой жест заставил девушку снова почувствовать себя маленькой девочкой – она дала волю чувствам. Слёзы текли по её щекам, и через эти уходила и обида на отца, и ужасы, пережитые в институте, и сложная дорога до дома.

- Папенька, я не хочу замуж за первого встречного… Позволь хотя бы мне самой выбрать своего мужа. – рыдала Лиза.

- Лизетта, прости, что ничего не объяснил. Так было нужно для твоей же безопасности, - начал Григорий Алексеевич, — Это очень серьезный и очень тяжёлый разговор. Скажи, слышала ли ты что-то про ситуацию в столице?

Девушка опешила и отрицательно покачала головой. В институте считали, что девушкам не положено интересоваться политикой, поэтому информация из вне строго фильтровалась.

- Тогда слушай внимательно. Павел 3 отменил многие реформы своего отца. Это вызвало недовольства в обществе. В столице не спокойно – зреет мятеж. Император очень боится за свою жизнь. В далёком прошлом я совершил ошибку – не смог спасти покойного императора от покушения, отца Павла. И я хочу её исправить, иначе наш род будет опозорен. Лизетта, для этого мне нужна твоя помощь.

- Но чем я могу помочь? – с недоумением произнесла девушка, пытаясь переварить полученную информацию.

- Сейчас среди не только простых горожан, но и среди аристократов набирает популярность движение под названием «Птица Сирин». Они хотят устроить подрыв. Они не хотят реформ, не хотят договариваться. К сожалению, это всё, что нам удалось выяснить. Тебе предстоит серьёзная миссия – внедриться в группировку заговорщиков и помочь нам с расследованием.

- Почему именно я? Почему ты не можешь внедрить кого-то из своих подчинённых? Я ничего не умею, я просто всех подставлю.

- Это нам на руку. Лидер этой организации не первый год занимается данной деятельностью. Это не первая его организация. До этого он действовал скрытно, а методы его были более человечны. Теперь же, после внедрения Императором закона об отмене собраний, его стиль изменился. Он хочет избавить от императора любой ценой. Он умён, все попытки внедрить в их ряды своих агентов закончится провалом. Ты - абсолютно новое лицо для питерского общества, про тебя ничего неизвестно. Мы придумаем тебе правдоподобную легенду, мы внедрим тебя в «Птицу», а твой испуг, твоё восхищение его идеями, твои слёзы заставят лидера поверить тебе.

Ощущение чего-то неотвратимого и неправильного сковало девушку. Она не могла сказать и слова.

- Лиза, я не прощу тебя сразу дать ответ, подумай. Но ты сможешь стать единственным барьером между ними и тысячами трупов, трупом самого императора Российской империи. Ты сможешь спасти империю, спасти честь нашего рода. Да, будет не просто. Никто сразу не поверит дочке главы полиции.

- Какова моя миссия? – спросила Лиза

- Ты должна войти к нему в доверие, узнать его личность, сделать так, чтобы мы предотвратили покушение на императора.

- Я согласна… - тихо произнесла Лиза.

Её переполнял страх, однако дело касалось империи. Её Родина нуждалась в помощи, и она готова была сделать всё, что от неё зависело.

Глава 3

Оставшаяся часть месяца прошла в усердной подготовке к первому выходу в свет. Обычно юных девушек выводили в свет к 16 годам. Лизе было уже 20. Это в обществе считали критической границей для представления девушки светскому обществу. Несомненно, девушка знала, как стоит вести себя на балу. Этому она обучалась большую часть жизни. Но уроками гувернёров, нанятых отцом, она не пренебрегала уроками. Девушка боялась провалить миссию, боялась не заинтересовать нужных людей.

Среди них особенно выделялись уроки господина Арно – он был французом и по официальной версии подтягивал французский графини. Однако настоящие его таланты состояли в другом.

Кабинет отца в считанные дни превратился в учебный класс, где преподавали самые постыдные науки. Григорий Александрович, всегда скупой на похвалу, теперь проводил с дочерью долгие часы, превращая её из восторженной дебютантки в отточенное оружие.

Отец поставил перед Лизой серебряный поднос, уставленный безделушками: табакерка, согнутая шпилька, клочок счета из ресторана, сломанная печать.

— У тебя есть десять секунд, — сухо говорил он.

Затем накрывал поднос салфеткой.

— Опиши не вещи, Лиза. Опиши их историю.

Лиза училась замечать детали, которые раньше казались пылью: по пятнам на мундире она должна была понять, где обедал офицер; по тому, как дрожит рука гостя, когда он берет бокал, — насколько он напуган.

— Наблюдение — это не только зрение, — поправлял Арно. — Это слух. Вы должны научиться разделять звуковой поток. В бальной зале сотни голосов. Выберите одну пару в десяти шагах от вас. Смотрите на веер в своих руках, кажитесь увлеченной его росписью, но ловите каждое их дыхание. Слышите, как изменился тембр голоса поручика? Он солгал. Запомните это.

Самым сложным оказалось актерское мастерство. Арно принес небольшое зеркало и заставлял Лизу часами отрабатывать «взгляд восторженной дурочки».

— Слишком много мысли в глазах! — восклицал он. — Мужчина, особенно заговорщик, видит в умной женщине угрозу. Сделайте взгляд чуть более расфокусированным. Слегка приоткройте губы, будто вы поражены его красноречием.

Отец учил её психологической вербовке через «исповедь-приманку».

— Если ты хочешь, чтобы тебе открыли тайну, сначала «открой» свою, — наставлял Григорий Александрович. — Расскажи им что-то «личное». О том, как ты одинока в своем богатстве, или о том, как я деспотичен. Вызови у них сочувствие. Когда человек видит твою слабость, он чувствует над тобой власть. А тот, кто чувствует власть, теряет бдительность. Твоя исповедь — это крючок.

Лиза смотрела на отца с ужасом, понимая, с какой легкостью он готов выставить себя тираном ради успеха дела.

Затем пришло время карне — изящной книжечки для танцев.

— Ваша карточка — это отнюдь не расписание кадрилей, — пояснил Арно.

Он показал ей систему пометок, которые не вызвали бы подозрений, если бы Лизу стали обыскивать или случайно заглянули в её карне. Если имя кавалера написано с лишним завитком у буквы — объект прибыл не один. Точка под цифрой танца означала «информация подтверждена». Незаметная полоска под второй буквой имени – этот человек активно общался с заговорщиком.

Также Лиза училась вести светскую беседу так, чтобы выуживать нужные ей сведения. Арно учил её «технике отражения»: повторять последние слова собеседника с вопросительной интонацией, заставляя его рассказывать больше, при этом самой, не произнося ни одной значимой фразы.

Изначально Лиза думала, что ей предстоит общаться напрямую с лидером мятежников, однако его личность до сих пор не стала известна полиции. Отец предложил сосредоточиться на нескольких известных участниках. На столе перед ней лежало несколько досье. План состоял в том, чтобы стереться в доверие сначала к одному участнику, а затем уже попасть в подполье. Лизу удивило то, что все эти люди были наследниками богатых и знатных родов.

Целью был выбран молодой барон Корф. Особое внимание уделялось их первой встрече.

— Захар Дмитриевич — обедневший аристократ с уязвленной гордостью, — сухо анализировал отец. — Ему не нужна просто соратница. Ему нужна та, кто признает его былое величие. Обещай ему верность, Лиза. Но не организации «Сирин», а ему лично. Личное обещание связывает крепче, чем любая клятва.

— Но отец... — начала было Лиза.

— Никаких «но», Лизавета. Ты должна заставить его верить, что твое предательство будет означать твою физическую смерть. Только тогда он впустит тебя в самый центр своего круга.

В конце каждой тренировки Лиза чувствовала себя выпотрошенной. Она смотрела на свои руки и ей казалось, что они в липкой невидимой грязи.

— Помни, Лиза, — сказал отец, закрывая папку с делами «Сирина», — в этой игре нет правды. Есть только роли. Если ты забудешь свою роль хотя бы на секунду — ты погибнешь. И я не смогу тебя спасти.

Лиза кивнула, глядя в его холодные глаза. В тот вечер она впервые осознала, что отец растит из неё не просто помощницу, а совершенный инструмент. Она вышла из кабинета, стараясь не соприкасаться с ним взглядом, и в её сознании начал зреть первый росток сомнения: на чьей стороне она на самом деле окажется, когда этот маскарад закончится?

Глава 4

Выйти в свет Лизе предстояло во время Рождественского бала – 25 декабря. Именно с рождества начинался сезон зимних балов и маскарадов. Именно с него заговорщики планировали начать подготовку к своей финальной цели.

Правила института предписывали не отпускать воспитанниц домой, поэтому волнение от предстоящей миссии усиливало предвкушение первого настоящего Рождества дома. Несомненно, в институте соблюдались все главные традиции этого праздника: старшие девочки украшали ёлку, проходила торжественная Рождественская служба, попечители и руководство института дарили подарки, устраивался праздничный ужин.

Во время 40-дневного поста было принято совершать добрые дела. В семье Вяземских эту обязанность взяла на себя София Петровна, так как Лиза была занята подготовкой к миссии, а муж целыми сутками пропадал на работе. Однако 24 декабря, когда настал сочельник, семья Вяземских в полном составе посетила детский приют, чтобы внести пожертвование. Лиза, знавшая не понаслышке, какого это жить в государственном учреждении, была поражена тем, насколько неприятным оказалось это место. Войдя внутрь, девушка невольно остановилась – настолько она была поражена увиденным. Маленькие дети, одетые в грубые, заношенные рубашки сидели на голом деревянном полу. Их глаза, тусклые и безрадостные, смотрели на нее с робким любопытством, смешанным с недоверием. Запах сырости и затхлости наполнял помещение, вызывая чувство тошноты. Лизе вдруг стало невыносимо больно осознавать, какие судьбы ждут этих малышей. «Я обязательно что-то с этим сделаю» - подумала девушка и всё-таки перешагнула порог, чтобы вручить коробки с яркими детскими игрушками, которые стали казаться Лизе насмешкой.

Затем Лиза вместе с матерью разослали поздравительные открытки. А уже вечером проходила Рождественская служба. Собор встретил двушку холодным светом лампад и запахом ладана. Низкий голос священника, голоса певчих, звон колокола – всё это проникало в самую душу Лизы, ненадолго забирая тревоги сегодняшнего дня и страх перед завтрашним.

Глава 5

Зеркало в тяжёлой золочёной раме отражало не просто девушку, а произведение искусства.

На первый бал было непринято наряжаться. Чем проще была одета девушка, впервые вышедшая в свет, тем лучше. Наряд Елизаветы соответствовал её статусу дебютантки высшего петербургского общества. Платье из белого атласа, расшитого белым жемчугом молочного оттенка, мягко струилось от плеч. Глубокий квадратный вырез был скромно прикрыт прозрачным шифоном, собранным мелкими сборками. Талия, плотно охваченная белым корсетом, подчёркивала грациозность осанки девушки, которая выработалась во время обучения в институте. Волосы Елизаветы были уложены высоким пучком, который украшали драгоценные заколки в виде белых роз, подаренные матерью специально к данному событию. Руки украшали длинные перчатки в цвет платья, которые заканчивались кружевной манжетой, придавая образу утончённость. На пояс платья был прикреплён карне – блокнот, в который нужно было вносить имена мужчин, которым девушка пообещала танец. Лизе он нужен был не только для этого. Ей предстояло вносить туда всю услышанную информацию, которая бы была полезна отцу.

«Сегодня всё начнется», — думала Лиза, поправляя выбившийся русый локон. В её воображении бал рисовался сказкой: вальсы до утра, восхищенные взгляды кавалеров. Ей отчаянно хотелось верить, что она едет туда за своим «долго и счастливо», а не ради того, чтобы ловить обрывки чужих заговоров.

В комнату вошла мать, Софья Андреевна. Она пахла фиалками, прямо как в детстве. На ней было утончённое фиолетовое платье с длинным рукавом. Волосы уложены в низки пучок, который оплетала коса.

— Спину, Лизетта. Помни: сегодня ты — лицо нашей семьи. Ты должна быть безупречна. Никаких лишних слов с адъютантами. Твоя цель — партия, которая укрепит положение семьи. Присмотрись, Великий князь Михаил будет там. Будь с ним вежлива, но оставайся недоступна. Мужчины его статуса ценят то, что трудно достать.

Она уже была знакома с младшим братом Императора. Именно он присутствовал в составе комиссии во время «царского экзамена». Молодой мужчина произвёл на девушку приятное впечатление. На вид он был незначительно старше Лизы. Тёмные волосы были зализаны назад, лицо обрамляли небольшие аккуратные усы, кончики которых были завиты. Облачён он был в военный мундир, его внешний вид кричал о благородстве.

-------

Рождественский бал устраивала княгиня Наталья Семичёва. Жена министра внутренних дел. На него были приглашены представители знатных родов Петербурга, гвардейцы и чиновники с их семьями.

Лиза стояла на пороге поместья. Девушка испытывала одновременно и восторг, и сильное волнение.

- Лизетта, я благодарен тебе за твоё решение вступить в эту нелёгкую борьбу. От тебя зависит многое, я уверен, что ты не подведёшь ни меня, ни Российскую империю. – с улыбкой произнёс отец.

-Да, папенька, - вернула ему улыбку Лиза.

За этот месяц девушка успела убедиться в правильности своего решения. Важность и ответственность миссии, возложенной на неё отцом и самим государем, убеждала Лизу в правильности своего выбора. С детства она мечтала о том, чтобы быть как отец. А успех в разоблачении революционной группировки явно сулил перспективы при императорском дворе.

«Я сильная и находчивая, я со всем справлюсь!» - пронеслось у неё в голове.

- Наталья Александровна в течение вечера представит тебя нужному человеку, - предупредил отец и вместе с семьёй направился в бальную залу.

- Я думала, мне нужно будет познакомиться со всеми известными … личностями, - ответила Лиза.

- Нет, это будет опрометчиво и подозрительно.

Лиза молча кивнула.

Зал для танцев представлял собой просторное помещение, стены которого покрывали роскошные обои кремово-золотистого оттенка, расшитые узорами из позолоченной нити. Потолок украшала огромная хрустальная люстра. По периметру зала располагались высокие окна, задрапированные тяжёлыми шёлковыми шторами глубокого синего цвета, оттенявшими белоснежные колонны из каррарского мрамора. Паркетный пол, отполированный до зеркального блеска, отражал разговаривающих гостей и огни рождественской ёлки.

Ёлка, установленная в зале, представилась Лизе воплощением праздничного чуда. Девушка испытала неподдельный, почти детский восторг. Высокая, стройная, она поднималась почти до самого потолка. Ветви дерева были щедро украшены золотыми яблоками, расписанными вручную шарами из тонкого стекла и фигурками ангелов ручной работы. Между ветвями сверкали сотни маленьких восковых свечек. От каждого движения воздуха по залу пробегали тени, которые придавали дереву волшебный, сказочный вид.

- Ваши превосходительства, Елизавета Григорьевна, рада Вас видеть! – произнесла, подойдя, статная женщина лет 40.

- Добрый вечер, Ваше Сиятельство, рады посетить празднование Рождества! – произнёс отец, поклонившись. Лиза и София Петровна последовали его примеру.

- Как только нужные люди прибудут, я сразу вас представлю. Другим представить не посмею, чтобы не внести смуту, - шепнула Наталья, - А пока развлекайтесь.

Родители проводили время в светских беседах со своими знакомыми, Лиза же стала изучать толпу, присматриваться к людям. Здесь собрались представители высшей знати, иностранные дипломаты, даже члены императорской фамилии и выдающиеся деятели искусства и науки. Каждый старался выглядеть наилучшим образом, демонстрировать своё положение и богатство, соперничая друг с другом красотой нарядов и остроумием беседы. Шёпотом передавались слухи и сплетни о чьих-то тайных романах, интригах.

- А это кто? – произнесла молодая дворянка.

- Дочь статского советника Вяземского. – ответила другая девушка. Лиза не подала вид, что заметила интерес незнакомок, однако прислушалась.

- Почему же она раньше не принимала участие в балах? Ей же уже больше 16, почему вышла в свет только сейчас? – отозвалась первая девушка.

- Говорят, что она училась в Смольном институте.

- Не понимаю, её семья могла себе позволить обучение на дому. Зачем же отправлять своего ребёнка в столь кошмарное место? – не унималась первая.

- Мадам Плансон, шепнула мне, что у неё просто несносный характер, поэтому они и сослали её туда на перевоспитание. А Машенька считает, что Вяземские обеднели и просто тщательно это скрывают, поэтому и не могли себе позволить обучение дочери дома.

- А есть ли какие-то доказательства? – решила убедиться первая незнакомка. На что собеседница отрицательно покачала головой, - Почему же она тогда здесь? Дочь моей соседки закончила обучение только весной.

- Папенька говорит, что жандармы шепчутся о нелицеприятной выходке, которую графиня совершила. Поэтому и была изгнана.

— Скорее Вяземский ищет, кому бы подороже продать её невинность, чтобы поскорее получить новый орден. – вступила в диалог ещё одна немолодая дама.

Лиза замерла. Она почувствовала, как краска заливает щеки. Нелепые слухи про её семью заставили негодовать от возмущения, однако показывать его было никак нельзя. Она должна была оставить самое лучшее впечатление о себе у общества, поэтому просто двинулась дальше. И всё же среди всего этого многообразия не очень лицеприятных чувств и эмоций оставалась искренняя радость встречи старых друзей, любви и надежда на прекрасное будущее. Рождественский бал становился не только местом демонстрации социального статуса, но и местом для настоящих человеческих чувств.

- Видишь того человека у колонны? Граф Оболенский. Он слишком часто видится с подозрительными людьми. – подошёл к ней отец, - Запиши, с кем он будет танцевать. И улыбайся, Лиза. Ты — дебютантка, а не следователь.

Спустя четверть часа Лизу вновь нашла княгиня. Сердце девушки сжалось. Наталья Александровна уже была не одна.

- Захар Дмитриевич, позвольте представить Вам наше очарование - Елизавету Григорьевну Вяземскую, дочь статного советника Григория Алексеевича Вяземского. Вы знаете, что он является главой департамента полиции? – как бы невзначай упомянула княгиня Семичёва.

Молодой человек, до этого не заинтересованный в знакомстве с дамами, услышав чьей дочерью является Елизавета, воодушевился. Хоть юноша и быстро скрыл свои чувства за маской светского этикета, от Лизы эта перемена не укрылась.

«Очевидно, что его заинтересовала не я, а возможность с моей помощью подобраться к отцу. Это даже упрощает задачу» - пронеслось у девушки в голове.

- Очень приятно, Елизавета Григорьевна, - слегка наклонив голову, произнёс Захар, - А что качается статского советника. Да, Ваша Сиятельство, имел честь быть представленным пару лет назад, ещё когда мой отец выходил в свет.

- Не будем о грустном, Захар Дмитриевич, - отмахнулась княгиня, - Юная леди дебютантка, только прибывшая в Петербург, не будем её пугать. Скоро начнутся танцы, а у Елизаветы Григорьевны абсолютно пустой карне. Порадуйте хозяйку бала, станцуйте с ней полонез. Вы же не против, милочка?

- Вовсе нет, почту за честь! – ответила Лиза с дрожью в голосе, специально усиливая и без того имевшееся у неё волнение.

- Не смею отказать дамам в их маленькой просьбе, - ответил Захар Дмитриевич.

- Ну и славно! – воскликнула княгиня. – К сожалению, вынуждена вас оставить, подходят ещё гости, нужно их принять.

- Елизавета Григорьевна, с Вашего позволения, я тоже пойду поздороваться со своими друзьями. Обязательно запишите моё имя в Ваш карне и не обещайте полонез ником другому.

- Да, конечно, ступайте. Только назовите Вашу фамилию, - улыбнулась Лиза, готовая вписать имя молодого человека в блокнот.

- Захар Дмитриевич Корф. – поспешно бросил мужчина и удалился.

Глава 6

Оставшееся время до первого танца Лиза провела за светскими беседами с молодыми аристократками. Ей даже удалось записать ещё двоих кавалеров, которые изъявили желание потанцевать с девушкой. Но все её мысли были заняты Захаром. Она перебирала в голове все известные ей способы заинтересовать молодого человека так, чтобы тот пригласил её ещё на один танец, а также, чтобы продолжить общение вне стен бальной залы княгини.

Украдкой Лиза наблюдала за загадочным революционером. Он стоял в окружении таких же молодых людей, они живо и весело обсуждали что-то. Его силуэт был стройным и изящным. Чёрный врак был старым, но сидел точно по фигуре. Белая рубашка с воротником-стойкой и черный галстук-бабочка предавали изысканность образу. Волосы, аккуратно уложенные, блестели в свете свечей, а на лице играла озорная улыбка. На ногах у него были черные туфли, которые идеально сочетались с его нарядом. Его лицо было приятным и аристократичным, с высокими скулами и прямым носом. Глаза, глубокие и выразительные, смотрели прямо и уверенно на собеседников, словно он знал, что находится в центре внимания.

«Как этот юноша мог связаться с подпольной революционной организацией?» - подумала Лиза, так как внешне молодой человек не вызвал бы у девушки никаких подозрений. Лиза думала, что заговорщик будет отталкивающим и неприятным, что она возненавидит с первых минут человека, который жаждет смерти царя. Но Захар не вызывал этого отторжения. Что-то внутри девушки заставило её сомневаться. Она вознамерилась разузнать у него о мотивах, когда прийдет время, а сейчас главное – это благо императора и империи.

Объявили полонез. Заиграла музыка. С первых нот Лиза узнала Шопена, которого так любила играть на уроках музыки в Смольном. Захар Дмитриевич не заставил себя ждать. Елизавета и Захар заняли свои места в длинной шеренге танцующих. Её партнёр держал её за руку с невероятной галантностью. Ещё месяц назад девушка со своими одноклассницами мечтала о подобном выходе в свет, о начале светской взрослой жизни. Теперь же её обуревало ощущение неправильности: он – тайный заговорщик, а она – шпионка, которая должна его уничтожить. Его пальцы были сухими и горячими. Когда он поклонился, Лиза заметила на его ладони странный мозолистый след — не от пера, а от чего-то тяжелого.

- Вы знаете, Елизавета, что иностранцы называют полонез «ходячий разговор»? – прервал её размышления Захар.

- Нет, но догадываюсь почему, - улыбнулась девушка.

Колонна начала торжественное шествие. Темп всему танцу задавала пара хозяев поместья. Лиза сделала первый широкий шаг, Захар последовал за ней, продолжая придерживать её за руку.

- Елизавета Григорьевна, скажите, почему вы представлены свету только сейчас? Девушка вашей красоты ….

Захар не успел договорить, увидев на лице девушки эмоцию, которую считал, как оскорбление чести. Однако Лиза лишь удивилась банальности этого «комплимента», который Захар использовал, чтобы побыстрее войти в её расположение.

- Нет, я вовсе не хотел вас задеть. Простите меня, это всего лишь чистое любопытство. Обычно дочерей как можно раньше выводят в свет. – начал тараторить Захар. Ему не очень хотелось использовать девушку в своих целях. Однако это была чуть ли не единственная возможность подобраться к архивным документам, которые так были нужны ему для восстановления справедливости. И в этот момент он почувствовал, что может лишиться этой пусть и призрачной, но возможности.

- Извините за столь резкую реакцию. Ваше Благородие, я не хотела Вас порочить. Всё это время я провела в Смольном институте благородных девиц. И мои эмоции – это лишь жалость о том, что я потеряла столько времени.

Колонна продолжала движение. Теперь фигурой полонеза был круг. Шаг с внешней стороны. Шаг с внутренней стороны. Небольшой поворот.

- Позвольте заверить, многое вы не потеряли. Не у всех в высшем свете благие намерения, как у вас, я уверен. И прошу Вас, не используйте в обращении ко мне титул. Это ни к чему. – обворожительно улыбнулся Захар.

«Льстец! Я же даже никаких намерений не выразила» - мысленно возмутилась Лиза. Однако в реальной жизни Лиза лишь робко кивнула.

Остаток танца прошёл в разговорах об институте, об образовании, о культуре, о столичной жизни. Захар рассказал о своих поездках за границу.Когда послышались завершающие аккорды музыки, молодые люди сделали последний поворот и остановились почти в центре зала. Огни рождественской ёлки делали этот момент невероятно сказочным. Девушка позволила себе искреннюю улыбку. Однако она быстро вспомнила, кто стоит перед ней и, отбросив эмоции, вернулась к основной миссии – завоеванию доверия предателя короны.

- Спасибо за танец, Елизавета. Скажите, пообещали ли Вы кому-то вальс?

- К сожалению, да.

- Тогда не смею Вас задерживать. Скажите, увидимся ли мы снова?

- Думаю да, я планирую активно посещать светские мероприятия и налаживать связи. Если суждено, то обязательно встретимся.

Молодой человек улыбнулся. На его смену уже подходил сын одного офицера, который и желал танцевать вальс с девушкой.

- Тогда не прощаюсь – ответил Захар.

_______

К середине бала Лиза чувствовала себя невероятно уставшей. Неожиданно к ней подошел Великий князь Михаил.

- Елизавета Григорьевна, приятно удивлён. Признаться Вы поразили меня тогда на экзамене, — он бесцеремонно взял девушку за руку, она почувствовала резкий запах алкоголя. - Я бы хотел видеть вас на своем приеме в четверг. Лично.

От его хищного взгляда Лизу передернуло. Она вежливо уклонилась от продолжения беседы, сославшись на мигрень. Михаил Романов тут же переключился на другую молодую особу, которая, в отличии от Лизы, была совсем не против внимания князя.

Лиза же в свою очередь увидела, как Захар обменялся коротким кивком с одним из гостей.

Используя уроки Арно, она скользнула к фуршетному столу, оказавшись за спиной Захара.

— ...птица запоет на рассвете, — услышала она его тихий, жесткий голос.

— Алконост ждет? — ответил собеседник.

— Ждет. – подтвердил барон.

----------

Когда карета тронулась от поместья Семичёвых, Лиза без сил откинулась на подушки. Огни Петербурга мелькали за окном, превращаясь в размытые полосы.

Той же ночью, в кабинете отца Лиза предстала с отчетом о первых успехах в данной операции.

- От юной графини Олсуфьевой мне удалось узнать имена тех, с кем общался барон. – закончила Лиза пересказ событий бала.

- Ты умница, Лизетта, я в тебе не сомневался. Барон заглотил наживку. Ты была очень убедительна в своей «растерянности». Продолжай в том же духе. Но это только лишь первый шаг. Теперь в кратчайшие сроки тебе необходимо войти в доверие к Корфу так, чтобы он пригласил тебя на одно из собраний. Я постараюсь узнать дату и место ближайшего светского мероприятия, которые он планирует посетить, и организовать твоё в них участие. А также всеми силами помочь тебе с внедрением в ряды «Птицы Сирин»

Отец встал со стула и обнял дочь. Лиза на момент почувствовала себя снова той маленькой девочкой, которая не несла тяжёлую ношу по спасению императора.

Глава 7

- Кататься на коньках модно! И очень даже полезно для здоровья! – заявила Софья Андреевна.

- Но я даже не умею. Я ни разу не стояла на коньках. Ты же не хочешь, чтобы я опозорила честь нашего рода своим нелепым поведением. – парировала Лиза.

- Это и не столь важно. Своим посещением катка ты покажешь свою близость к народу. И при этом продемонстрируешь лучшие наряды. – не унималась женщина.

Целое утро мама пыталась уговорить Лизу посетить катания. И сколько бы причин не перечисляла девушка, остаться дома ей так и не удалось.

Зима в Санкт-Петербурге выдалась холодной. И в городе не было ни единого водоёма, который не заняли бы катком, так как именно эта забава была так популярна среди всех слоёв населения Петербурга. Софья Андреевна активно пыталась ввести дочь в свет, наверстать упущенное, создать девушке нужный для общества образ. Она не вникала в дела государственной важности, погружаясь в светскую жизнь с головой. Это одновременно радовало Лизу и нервировало. Ей казалось преступным просто развлекаться, когда опасность нависает и над страной, и над их семьей в том числе. Однако расстраивать мать ей тоже не хотелось, поэтому девушка просто приняла правила её игры.

Время шло к закату. Лиза не стала отрицать, что каток выглядел волшебно. Лёд блестел, отражая последние отблески солнца. Вокруг катка стояли фонари, которые постепенно начали зажигать фонарщики. Каток на реке Мойке был полон людей. Лиза, впервые надевшая коньки, стояла у края, придерживаясь за руку матери, и смотрела на разношёрстную толпу: дети, взрослые, аристократы, обычные горожане, влюблённые пары и дружеские компании.

Девушка была одета в непривычную после института одежду: длинное серое пальто с меховой отделкой. Пальто имело широкий воротник, который красиво обрамлял её раскрасневшееся от холода лицо. Волосы были убраны под меховую шапку, украшенную чёрным пером. На ногах у девушки были «американские» коньки, Софья Андреевна же предпочла обычные.

На катке Лиза чувствовала себя максимально неуютно, несмотря на всю его внешнюю сказочность. Она умела многое, что умели дамы из светского общества: время, проведённое в Смольном институте, давало о себе знать. Но стоять на коньках девушка не умела. Это казалось ей задачей со звёздочкой, ведь в институте их этому не обучали. Лизе было сложно столкнуться с тем фактом, что она что-то не смогла с первого раза. Но в силу своего упорства, девушка продолжала и продолжала пробовать освоить этот навык. Софья Андреевна в свою очередь из-за всех сил подбадривала дочь.

Сгущались сумерки. На катке они провели почти 2 часа. Софья Андреевна отошла выпить горячий чай вместе с знакомой графиней. Лиза же не стала тратить время на разговоры, да и подслушивать сплетни двух взрослых женщин ей не особо хотелось.

Робко передвигая ноги, девушка двигалась вперёд. Смотреть перед собой было страшно, поэтому всё её внимание было направлено на коньки. Лизе казалось, что таким образом она контролирует ситуацию. Обрадованная своим успехом, девушка впервые подняла глаза и тут же врезалась в молодого человека, который беспечно ехал спиной вперёд. Почувствовав удар, мужчина резко развернулся, однако поймать девушку не успел.

Лиза уже лежала на льду и поправляла съехавшую шапку. Подняв глаза на нарушителя её равновесия, уже готовая высказать ему всё, что думает, девушка тут же передумала. Молодым мужчиной оказался Захар. Глаза Лизы округлились. Она никак не ожидала встретить его здесь. Да и контактировать с заговорщиком, не имея перед собой чёткого плана от отца, девушка не собиралась. По молодому человеку было видно, что и он был весьма удивлён этому столкновению.

- Ох, извините, Захар Дмитриевич… Я совсем не ожидала. Это мой первый поход на каток и… - затараторила Лиза, пытаясь придумать как вести себя дальше.

- Бросьте, госпожа. Это моему другу впору извиняться, - раздался ещё один мужской голос, - Позволите?

Лиза кивнула. Незнакомый ей молодой человек протянул руку и вновь поставил девушку на ноги.

- Захар, не представишь нас.

- Да, конечно, - Елизавета Григорьевна, позвольте представить Вам моего друга - князь Пётр Михайлович Голицын. Пётр Михайлович, моя недавняя знакомая Елизавета Григорьевна Вяземская.

- Очень приятно, Елизавета Петровна, - поклонился Пётр, поцеловав девушке руку, а затем озорно шепнул – Если честно, уже о Вас наслышан. Вчера на балу Вы произвели впечатление на моего друга.

Захар лишь усмехнулся. Играя смущённую и робкую девушку, Лиза прикрыла рот рукой и робко опустила глаза.

Она переводила взгляд с одного мужчины на второго. Молодые люди разительно отличались. Признаться, Захара, которого она видела сейчас, отличался от Захара, которого она видела на балу. Его кудрявые длинные волосы выбились из-под шапки. Волосы его друга были аккуратно зачёсаны назад и разделены чётким боковым пробором. Лицо Петра Михайловича обрамляли только подстриженные и уложенные усы. В его карих глазах играл бесовской огонёк, в голубых же глазах Захара считывалось смятение, которое он пытался скрыть за образом повесы.

- Елизавета, не будете ли Вы против компании моего дражайшего друга? Я вынужден откланяться по делам, поэтому не хотелось, чтобы и он тоже прекращал наши любимые зимние забавы.

- Почту за честь, - ответила Лиза, подумав, что это отличный шанс больше войти.

_____

- Я, если честно, совсем не умею кататься, поэтому пойму, если Вы захотите выбрать другую компанию, - призналась Лиза уже после того, как князь удалился.

- Да, это я уже понял. Но сегодня Вам крупно повезло, я, можно сказать, профессионал к катании, - усмехнулся Захар.

Он протянул девушке руку. Елизавета приняла его предложение, и они медленно заскользили по льду.

- Позвольте поинтересоваться, если Вы скверно катаетесь, то что тогда делали на катке? – прервал молчание Захар.

- О, моя маменька настояла, чтобы мы вместе посетили катания, чтобы приобщить меня к петербургской жизни. Я здесь вместе с ней.

- А где же тогда Ваша матушка? Я должен попросить у неё разрешения, чтобы Вы провели время в моей компании.

- Она занята светскими разговорами. Я, конечно, больше уверена, что это обычные сплетни. Думаю, что маменька только обрадуется, что я завела какие-то знакомства. Лучше скажите Захар Дмитриевич, где же и когда Вы смогли стать профессионалом?

- Ещё в детстве. Раньше наша семья жила рядом с Таврическим садом. Примерно в это же время я познакомился с Петром Михайловичем. В Таврическом саду был особый закрытый каток. Изначально его заливали для детей императора. Мой папа и Его Высочество, Михаил Петрович (отец Петра) всегда хлопотали и доставали нам билеты, которые выдавали на целый сезон. Мы с другими детьми князей и графов проводили там целые дни. Хоть у меня и было всего 3 года, в которые меня пускали на этот каток вместе с моими друзьями, я и научился кататься у лучших конькобежцев.

- Не сочтите за грубость. А что случилось потом? Почему Вы больше потом на него не приходили? – поинтересовалась Лиза.

- Семейная драма. Не будем сейчас об этом, не хочу этот момент, - отозвался полушёпотом Захар и посмотрел на небо.

На улице уже стемнело. Пошёл снег. Он падал крупными хлопьями, фонари мягко подсвечивали его, делая похожим на большие блёстки. Атмосфера была сказочная, Лиза с восхищением смотрела на красоту природы. Девушка дала себе миг, чтобы насладиться этим волшебным моментом, хотя бы на минуту забыть про миссию и то, кем является её спутник. Захар тоже на миг забыл про свои переживание и искренне улыбнулся, посмотрев на восторженные глаза девушки.

- Продолжим? Помнится на балу, мы с вами закончили обсуждение оперы Римского-Корсакова. Вы были на премьере? — спросила Лиза.

- Да, мне удалось побывать на премьере в Мариинском театре, - отозвался Захар.

Елизавета вновь взяла заговорщика под руку. Захар скользил по льду, мягко поддерживая и направляя движения. Лиза немного расслабилась, ощущая себя намного увереннее. Катание на коньках стало для неё настоящим открытием: с каждым кругом она чувствовала всё больше радости от движения. Захар же в свою очередь и правда был рад помочь девушке осваивать новый навык и вести беседу, рассказывая только что прибывшей в Петербург, про оперы и балеты, которые он посещал. Однако тяжелые мысли, которые спустя время всё равно вернулись в его голову, заставили его вновь приступить к плану, придуманному накануне, хоть и намного раньше, чем это было задумано. Однако Лиза опередила его и вновь за этот вечер заставила поменять планы.

- Скажите, Захар Дмитриевич, пригласил ли Вас мой отец на охоту в нашу загородную резиденцию? Насколько мне известно, он планировал туда пригласить много знатных особ, – спросила девушка.

- Нет, не имел честь получить приглашение, - ответил Захар, пытаясь придать разочарование своему голосу.

- Ох, очень жаль. Я до сих пор не завела знакомств в обществе. И будь там Вы, я бы чувствовала себя намного комфортнее. А знаете, я добьюсь для Вас приглашения. – уверенно сказала девушка.

«Как же всё удачно складывается» - подумал Захар.

Глава 8

На следующий день Григорий Александрович велел Лизе в сопровождении матери посетить оперу. Лиза должна быть на виду. Она всеми способами должна была поддерживать образ невинной дебютантки.

Софья Андреевна выбрала ложу на втором ярусе. Оттуда открывался превосходный вид на весь партер и другие ложи. Лиза надела простое, но элегантное бархатное платье цвета ночного неба, отказавшись от ярких украшений. Она не хотела кричать о своем статусе.

Когда оркестр заиграл увертюру, наполняя зал мощными, почти трагическими аккордами, Лиза почувствовала, как привычное напряжение, вызванное чувством ответственности, вновь сковывает её. Она устроилась в глубине ложи, прикрыв лицо веером, как ей велел отец.

Её взгляд скользнул по партеру. И тут она увидела его. Захар сидел не в одной из престижных лож, а в глубине партера, в компании двух мужчин. Один был молод, с лихорадочно блестящими глазами, а другой — стар, с седой бородой.

«Что если это тот, кого я ищу? Нет, он не стал бы так рисковать», — промелькнуло в её мыслях. Лиза была уверена, что лидер заговорщиков должен быть не молод.

Все трое сидели совершенно неподвижно, почти не реагируя на обволакивающий, страстный голос тенора, исполнявшего арию Самсона об утраченной силе. Это была песня о предательстве и борьбе за свободу, которая здесь, в нарядном зале, показалась Лизе одновременно и иронией, и зловещим пророчеством.

Захар не смотрел на сцену. Его взгляд был прикован к седовласому спутнику. Когда певец взял высокую, надрывную ноту, выражая крайнее отчаяние своего героя, собеседник Захара слегка, почти незаметно, кивнул и чуть прищурил левый глаз. Движение было едва уловимым, но Лиза, обученная Арно, заметила его. Захар, не меняя позы, поднес руку к лицу, будто поправлял запонку на рукаве сюртука, и легким, быстрым движением слегка опустил её.

Лиза почувствовала, как её сердце сжалось. Они не просто слушали оперу. Они вели беззвучный диалог. В их исполнении это выглядело пугающе естественно. Они были «невидимыми» у всех на виду.

____

Наступил антракт. Лиза почувствовала, что должна действовать. Встав, она поправила платье.

- Мне не хватает воздуха, - прошептала она матери, - Позвольте, маменька, я пройдусь по фойе.

Софья Андреевна, увлеченная беседой с соседкой, лишь махнула рукой. Лиза спустилась по парадной лестнице. В фойе, среди шумной пестрой толпы, она увидела Захара. Он стоял у массивной мраморной колонны, делая вид, что внимательно читает афишу предстоящей премьеры, но его глаза, Лиза была уверена, сканировали каждого входящего и выходящего.

- Барон, какая неожиданная встреча! Вы меня, стало быть, преследуете? - её голос был идеально ровным, как на самых строгих уроках Арно. Лиза всеми силами пыталась изображать спокойствие и светскую кокетливостью. Она подошла так близко, что чувствовала легкий аромат его одеколона.

- Елизавета Григорьевна. -он повернулся, в его глазах промелькнуло удивление, которое он тут же мастерски стер, заменив на легкую лёгкую улыбку. - Вы решили пожертвовать ложей ради променада в столь оживленном фойе?

Лиза сделала вид, что не заметила колкости.

- Как Вам опера? Отец говорит, что искусство помогает лучше понимать жизнь, барон. Разве не так? Оно раскрывает глубину человеческих чувств, которые так... сложно уловить в повседневной суете.

- Искусство, Елизавета Григорьевна, - это прекрасный способ спрятать истинные чувства. Оно позволяет говорить о многом, не называя вещей своими именами. Вам не кажется?

Лиза почувствовала, как напряжение в её плечах нарастает. Ей показало, что Захар намекает на её двойную игру, но слова его были слишком общими. Он никак не мог знать.

- Возможно, вы правы, Захар Дмитриевич. Но ведь именно в этих недосказанностях и кроется самое интересное, разве нет? Как в музыке: когда ноты умолкают, в душе каждого слушающего рождается что-то новое.

- Вы очень наблюдательны, графиня. Кто же научил Вас так понимать …. тишину?

- Отец учит меня многому, барон. В том числе, как слушать. Говорят, это редкий талант в нашем обществе, - ответила Лиза, предавая своему голосу невинность.

Когда прозвучал первый сигнал, оповещающий о начале второго акта, Захар не стал продолжать светскую беседу.

— Прошу простить меня. Мне пора возвращаться к моим... профессорам.

Он отдал легкий, почти незаметный поклон, и исчез в толпе, направляющихся в партер. Лиза смотрела ему вслед. Его слова о музыке, о тишине, о спрятанных чувствах отозвались в ней собственной, глубоко запрятанной болью. Она чувствовала, что они оба, как персонажи оперы — Далила и Самсон — заперты в одной трагедии, каждый на своей стороне.

Глава 9

- Не забудь проследить с кем из приглашённых особ будет общаться барон Корф. Я предупредил своих ребят, но только ты знаешь, как выглядели те люди. Если снова увидишь людей, которые окружали его тогда на балу, обязательно сообщи это мне. Я не буду отходить глубоко в лес, но постоянно поблизости быть не смогу, – дал последнее наставление отец, - Время для манёвров ещё есть, однако тебе следует поторопиться.

Григорий Алексеевич воспринимал охоту как праздник, ведь на неё съезжались все давние знакомые мужчины. София Петровна и Лиза радости главы семейства не разделяли, ведь им следовала развлекать жён и детей, прибывших гостей, а также мужчин, не принимающих участия в охоте. Мать любила сама посещать приёмы в качестве гостя, а организация светских мероприятий не вызывала у неё интереса. Лиза же не знала, как себя вести, так как подобное мероприятие было для неё в новинку.

Они с семьёй и слугами приехали утром, чтобы успеть подготовить имение. К вечеру уже стали стекаться первые гости. Кто-то приезжал с собаками, кто-то брал с собой специально обученных людей. Среди них Лиза узнавала много высокопоставленных лиц. Теперь к каждому девушка относилась с подозрением. Она до сих пор не понимала, что двигало Захаром и твёрдо вознамерилась узнать о причине в эти 2 дня. Приглашая его, она была уверена, что он не упустит возможности посетить приём. Увидев Захара среди прибывающих гостей, Лиза уверилась, что сегодня она сможет докопаться до правды. Молодой заговорщик лишь кивнул девушке, однако подходить не стал, так как девушка была окружена другими молодыми аристократками, которые без интереса расспрашивали её об учёбе в Смольном. Барон лишь вежливо поприветствовал Григория Алексеевича и Софию Андреевну.

После праздничного ужина, который готовил специально приглашённый московский повар, хозяйка пригласила всех проследовать в большую гостиную. Интерьер поместья уступал дому князей Семичёвых, на Рождественском балу которых Лизе посчастливилось побывать. Однако в этой гостиной Лиза чувствовала себя уютней и по-домашнему. Высокие потолки, лепнина, резные карнизы, массивный камин у центральной стены, мебель из красного дерева, фарфоровые статуэтки, китайские вазоны – всё это подчёркивало статус владельцев имения.

Развлечения на вечер София Андреевна выбрала весьма неформальные: живые картины, почта, карточные и другие настольные игры.

____

Когда раздался последний смешок, вызванный игрой в «почту», Анна Павловна объявила:

- Дамы и господа, прошу вас подготовиться к удивительному зрелищу! Мы будем представлять самые известные сцены из картин великих художников, литературных произведений или исторических хроник! Прошу желающих выйти!

Раздались восторженные вздохи молодых девушек. Отец с друзьями уже во всю играл в винт. Лиза вышла одной из первых - девушка понимала, что это отличная возможность ещё больше сблизиться с Захаром. Однако молодой человек не спешил выходить. Он сидел рядом со столом, за которым находился отец Лизы и различные министры.

Она видела, как он безупречно играет роль обедневшего, но гордого аристократа, однако её научили замечать мелочи. Девушка видела как он не только прислушивается, но запоминает расположение дверей, задерживает взгляд на каждой из них, явно оценивая, что за ней может находиться.

«Хочет выведать какую-то информацию. Надеется, что кто-то взболтнёт что-то, что он и его предатели смогут использовать» - хмыкнула Лиза.–«Нужно это пресечь».

Она подбежала к нему и со всем озорством, на которое была способна, произнесла:

- Захар Дмитриевич, отчего же Вы не хотите с нами играть? – произнесла она.

- Я слишком не артистичен для подобных игр, Елизавета Григорьевна, - скрывая раздражение произнёс Захар.

- Полно Вам, Захар Григорьевич, здесь никто Вас не осудит. Составьте компанию моей дочери, - включился в разговор отец.

- Если вы настаиваете, Ваше превосходительство, - ответил молодой человек и поднялся с дивана.

-----

Играть решили в два этапа: в первом каждый из вышедших изображал персонажа самостоятельно, во втором – группой. Те, кто не принимал участие должны были отгадывать.

Гостиная превратилась в театр, свет немного приглушили, оставляя во внимании лишь импровизированных актеров. Перед зрителями предстали Леонардо да Винчи, Александр Сергеевич Пушкин, Мария Болконская, Арлекин, Гусар. Лиза выбрала Царевну-Лебедь. Она заявляла собравшимся не только о своей внешней красоте, но и о внутренней силе, о готовности преодолеть все препятствия, действовать решительно. Захар выбрал древнегреческого титана Прометея. Снявший свой неизменный чёрный смокинг, он старался изобразить страдальческое лицо, покорившееся незавидной судьбе. Однако в его глазах, Лиза считала внутренний бунт и несогласие с излишней покорностью.

Посовещавшись, для финальной части игры участники выбрали картину Айвазовского «Девятый вал». Огромная волна нависала над обломками корабля, выжившие моряки отчаянно пытались удержаться на жалких щепках судна. Вся композиция дышала тревогой, борьбой с мощной природной стихией.

Елизавета встала в центр комнаты, подняв руки вверх, нависла над другими участниками. Глаза её закрылись, а дыхание замедлилось. Барон Корф уверенно занял позицию капитана, замершего в напряжённом ожидании удара волны. Невзначай, мужчина коснулся руки Лизы, спасая её падения. Девушка вздрогнула, однако менять положение не стала. «Матросы» аккуратно разместились вокруг Захара, так же пытаясь удержать равновесие.

Фонарь, который держал один молодой офицер, изображая небо, медленно начал двигаться. Зрители замерли, поглощённые происходящим действием, впитывая каждое движение и эмоцию, вложенную актёрами. Наконец, прозвучал верный ответ.

Захар отпустил руку Лизы и улыбнулся. Девушка улыбнулась в ответ. Елизавета до сих пор видела в Захаре угрозу стабильности, а Захар в Лизе наивную девушку, трамплин к достижению цели. Однако именно во время незамысловатой игры он увидел в ней не богатства и статус, которыми она обладала, а такого же человека, который искренне наслаждается жизнью.

Глава 10

Во время приёма Лиза, как ни старалась, не смогла разговорить молодого человека. Ничего подозрительного она тоже заметить не смогла. Барон вёл себя отстранённо и ни с кем из присутствующих не общался дольше необходимого. Она лежала в кровати, разочарованная в себе. «Время для манёвров ещё есть, однако тебе следует поторопиться» - звучал у неё в голове голос отца. Не в силах уснуть, решив, что сейчас никто не заметит её отсутствие в своей спальне, она направилась в зимний сад.

Зимний сад в поместье Вяземских представлял собой просторную комнату, расположенную в задней части дома. Его изюминкой было окно во всю стену, которое выходило в парк. В детстве, ещё до обучения, когда они по наставлению доктора, с матерью проводили лето в поместье, Лиза очень любила играть именно здесь. Сейчас, когда девушка вошла в сад, в глаза сразу бросились пусть и не большие, но заметные изменения. В центре комнаты стоял белоснежный фонтан. Вода тихо журчала, успокаивая. Огромные пальмы, фикусы и цитрусовые деревья; цветущие орхидеи, розы, герани – всё это резко контрастировало со снегом за окном, подсвеченным луной.

Лиза зажгла свечу на столике, устроилась в одном из кресел и не боясь быть обнаруженной в столь не изящном положении, подогнула ноги под себя.

___

Часы пробили 12. Тусклый свет свечи мягко ложился на страницы томика, лежавшего на коленях девушки. Она полностью погрузилась в чтение книги. Внезапно тишину зимнего сада нарушил шелест чьих-то шагов. Лиза поплотнее укуталась шалью, она не ожидала увидеть никого ночью расхаживающим по поместью, поэтому была одета лишь в ночную рубаху. Боковым зрением увидев знакомую фигуру, Лиза подняла голову, задержавшись взглядом на вошедшем.

- Елизавета Григорьевна, здравствуйте. Не ожидал Вас встретить. Тоже не спится? – произнёс Захар вежливым тоном, снимая меховую шапку и перчатки.

- Доброй ночи, барон. И я удивлена не меньше Вас. Была уверена, что одна не сплю в эту ночь. – смущённо ответила Лиза, пытаясь незаметно прикрыть свой наряд. Лицо её покраснело от стыда.

Захар тем временем снял своё пальто и протянул его девушке, отворачиваясь.

- Возьмите, вдруг кто-то тоже не спит. Это чтобы не получилось Вас скомпрометировать.

Девушка приняла пальто, застегнула на все пуговицы и села обратно в кресло.

- Можете повернуться.

-Раз уж случилась эта встреча. Хотел бы поблагодарить Вас за приглашение. Спасибо Вам большое, - сказал молодой человек, разворачиваясь.

- Вам спасибо, что приняли приглашение. Я искренне рада была Вас видеть. А где Вы были? – поинтересовалась Лиза.

- Прогуливался по Вашему чудесному саду… Там удивительно тихо и спокойно, в отличие от спальни, где всякие дурные мысли приходят в голову, - пожал плечами Захар.

- А Вы что читаете? – спросил молодой человек, присаживаясь напротив девушки.

- Толстой, «Анна Каренина». Почему-то сегодня утром захотелось перечитать.

Захар легонько усмехнулся.

- Любопытный выбор, - заметил он. – Толстой признанный мастер. Можете поделиться своими впечатлениями об образе героини?

Елизавета нахмурилась, приглаживая концы светло-русой косы.

- Признаться, я чувствую некоторое сожаление, что автор уделяет столько внимания страданиям Анны, - осторожно заметила она. - Ведь её решения приводят к ужасным последствиям…

Захар кивнул, соглашаясь с девушкой.

- Возможно, вы правы, - ответил он непривычно мягко. - Любовь порой приносит больше боли, чем радости...

Его фраза так и повисла в воздухе.

- Знаете, хотел бы узнать ваше мнение о некоторых книгах, которыми увлекаюсь последнее время. – прервал затянувшееся молчание Захар

- Какие именно? - заинтересовалась Елизавета.

Захар пожал плечами, задумчиво разглядывая верхушки лимонных деревьев.

- Признаться честно, я давно хотел познакомиться с вашими предпочтениями. Ваш ум зацепил меня еще во время нашей первой встречи - признался он откровенно. - Скажем, какую литературу, помимо Толстого предпочитаете читать в свободное время?

Вопрос застал девушку врасплох, заставив замешкаться на миг.

- Предпочитаю романы французских писателей, - наконец ответила она, восстанавливая самообладание. - Особенно люблю Виктора Гюго и Жорж Санд. Правда, мой французский далеко не идеален, но вполне позволяет читать их в оригинале.

Молодой человек сразу ухватился за шанс.

- Удивительно! Если желаете, по возвращении в город, можем заниматься вместе: читать тексты, вести беседы. - сказал он бодро.

Предложение показалось Елизавете неожиданным, но весьма приятным.

- Интересно звучит. Возможно, стоит попробовать. Буду рада вашей помощи. Вы умеете играть на фортепиано?

- Нет, к сожалению, природа просто напрочь лишила меня слуха. Моя сестра неоднократно пыталась меня научить, но всё безуспешно. – ответил молодой человек.

- Тогда, я с радостью перестану быть Вашей должницей и взамен с удовольствием научу Вас играть. – рассмеялась Лиза.

Время шло незаметно. Постепенно разговор перешёл на обсуждение последних новостей из Парижа и Лондона, новых тенденций моды и науки. Сначала Захар осторожничал, стараясь держаться официально, но постепенно он становился раскованнее и свободнее в высказываниях.

Елизавета тоже заметно расслаблялась, смеясь над остротами собеседника и искренне слушая его рассказы о давних путешествиях за границу. Между ними возникла едва заметная искра симпатии.

Лиза осознала, что она абсолютно искренне хочет общаться с Захаром. Стало нестерпимо больно где-то внутри, ведь девушка понимала, что всё его расположение – лишь маска. Точно такая же, как её маска наивной аристократки.Такие лёгкие, непринуждённые беседы, которые стали происходить постоянно, несомненно, сближали их. Судьба не знала, что этим двоим нельзя быть приятелями, а уж тем более возлюбленными. Но сердца двоих так предательски сильно стучали в груди.

- Знаете, Елизавета Григорьевна, недавно слышал любопытную новость, — неожиданно, негромко произнёс Захар, поудобнее устраиваясь в кресле. - Говорят, правительство готовит новый закон о землевладении. Что думаете об этом?

Елизавета равнодушно пожала плечами, поправляя упавший локон волос. Девушка поняла, что заговорщик решил прощупать почву.

- Думаю, подобные слухи возникают ежегодно, - сухо ответила она, кладя руку на край стола. - Ничего нового не услышишь, одни пустые обещания.

Захар улыбнулся, наклоняясь чуть ближе.

- Тогда почему вы кажетесь такой раздражённой?

Взгляд девушки потускнел, пальцы сжались в кулаки.

- Потому что иногда начинаешь чувствовать бессилие, -процедила она сквозь зубы. - Словно наши голоса никому не нужны, словно решения принимаются без нашего участия.

Молодой человек понимающе кивнул.

- Да, согласен. Многие считают необходимым реформирование всей структуры государства.

Поднимая подбородок, Елизавета холодно смотрела прямо в глаза собеседнику.

- Неужели вы полагаете, что радикальные изменения принесут пользу обществу? - резко спросила она.

Молодой человек опешил. Он был крайне удивлён резким тоном девушки.

- Прошу вас, Елизавета Григорьевна, давайте обойдёмся без обвинений, - возразил он, слегка повысив голос. - Моя позиция основывается на убеждении, что постепенные реформы способны привести Российскую Империю к процветанию.

- Если бы дело ограничивалось лишь вашим мнением… Долг… - промолвила она мрачно, однако не успела закончить мысль.

- Эти напыщенные разговоры о долге и чести лишь прикрывают всю пустоту! – разгорячённо ответил Захар.

Захар поднялся с кресла, девушка вскочила следом. Он подошел ближе. В полумраке его лицо казалось словно высеченным из камня. Лиза почувствовала, как её сердце забилось сильнее.

- А что вы, Захар Дмитриевич, ищите в этой пустоте? - прошептала она, пытаясь следовать урокам Арно, провоцируя его на откровение.

Захар не ответил. Вместо этого, нарушая все нормы приличия, он сократил расстояние между ними ещё больше. Его рука, грубая и теплая, коснулась её щеки, скользнула к затылку. Лиза замерла, не в силах пошевелиться. Его пальцы запутались в её локонах. Это не было светским или романтическим жестом - в этом движении было что-то отчаянное.

Он наклонился, и его губы почти касались её уха.

- Я ищу правду, Елизавета Григорьевна. Правду для своей семьи, - выдохнул он.

Его руки спустилась ниже, обнимая её за талию и притягивая к себе. Лиза почувствовала жесткую ткань его сюртука и всё то же отчаяние. На мгновение ей показалось, что он сейчас её поцелует, и она с ужасом осознала, что была готова ответить на этот поцелуй, забыв про всё. Но Захар лишь закрыл глаза и прижался лбом к её лбу.

В этот момент он действительно боролся с собой, с тем, что эта девушка, дочь его врага, вызывала в нём нечто большее, чем просто должна была.

- Быть может, мы сможем обсудить это позже? Сейчас совсем не время. Пойдёмте спать. - предложил Захар, отпуская девушку.

Лиза слегка поколебалась, но потом кивнула.

Глава 11

Некоторое время Лиза провела в малой гостиной, осмысливая только что произошедшее. Мысли лихорадочно крутились в её голове. Она чувствовала себя виноватой не только перед отцом, но и перед самой империей за малейшую надежду на поцелуй с заговорщиком. Наконец, полностью устав, она отправилась в свою комнату, которая находилась на другом конце поместья.

Она проходила по коридору гостевого крыла, когда увидела приоткрытую дверь и услышала голос отца.

Григорий Александрович говорил с мужчиной, чье лицо было скрыто капюшоном дорожного плаща. Этого гостя Лиза не видела ни днём, ни вечером, поэтому не узнавала.

- Ситуация требует решительных мер, Григорий Александрович, - глухо произнес незнакомец. - Император слишком... нерешителен. Страна нуждается в твёрдой руке, в новом курсе. Иначе мы все утонем в этом болоте.

- Согласен, князь, - голос отца был спокоен. - Затянувшаяся болезнь всегда требует радикального лечения. Иначе она поразит весь организм.

- И наша маленькая помощница? Она справляется? Не слишком ли увлеклась своей ролью?

- Лизетта - идеальный инструмент, князь, - отец усмехнулся, Лизе стало не по себе от подобной реакции. - Её наивность лучше любой маскировки. Она искренне верит, что служит престолу, выслеживая врагов. И эта вера делает её убедительной. Она уже собрала немало ценных сведений о наших... конкурентах в этой игре.

- Но не слишком ли она близко к ним подошла? - незнакомец понизил голос. - Не станет ли она проблемой, когда придёт время?

- Напротив, князь. Когда наступит час, её положение станет неопровержимым доказательством. Кто посмеет усомниться в преданности главы департамента, если его собственная дочь окажется в самом центре... недоразумения? Её имя станет щитом. А те, кто рядом с ней, будут скомпрометированы безвозвратно. Все улики, собранные ею, укажут на «Птицу Сирин». И на тех, кто слишком долго заигрывал с опасными идеями.

- А Великий князь Михаил? Он готов принять ответственность? – задал очередной вопрос человек в плаще.

- Он понимает свою роль, - голос отца стал ещё твёрже. - Он осознает, что нынешнее положение дел ведёт к катастрофе. Ему нужна лишь небольшая помощь, чтобы принять бразды правления. И мы её обеспечим. Когда случится «инцидент» с Его Величеством, Михаил возьмёт регентство над маленьким наследником. Мы обеспечим порядок. «Птица Сирин» станет идеальным козлом отпущения. Все улики уже готовы.

Лиза прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. В её голове всё перемешалось. Она знала, что отец ловит заговорщиков, чтобы защитить царя. Но эти слова... «Инцидент с Его Величеством»? «Регентство»? «Идеальный инструмент»? «Её имя станет щитом»?

«Он хочет предотвратить покушение, — лихорадочно думала она, пытаясь найти оправдание отцу. — Он просто ведет двойную игру, чтобы выманить предателей среди окружения Михаила. Он жертвует репутацией, чтобы спасти корону. А меня он использует, чтобы внедрить в их ряды, чтобы я собрала доказательства против них. Моё имя — это прикрытие для его истинной, благородной цели».

Она так отчаянно хотела верить в благородство отца, что её разум отказался принять очевидное. Но слова о «щитом» и «идеальном инструменте» уже посеяли в ней глубокое, тревожное сомнение.

______

Когда Лиза, смущенная и взволнованная, ушла к себе, Захар не отправился спать. Его целью был кабинет Григория Александровича. Он понимал, что кабинет загородной резиденции не может скрывать много. Но ему нужны были доказательства того, что Вяземский стоит за поставками некачественного пороха в армию и кражей казенных денег. «Птица Сирин» активно собирала компромат на всех высокопоставленных чиновников, чтобы пошатнуть веру в правительство. Но главной его целью было найти любые бумаги, связанные с делом о гибели его сестры, которое отец Лизы замял много лет назад.

Захар почти интуитивно открывал все двери в главном крыле, пока наконец не нашёл то, что искал. Быстро просмотрев все бумаги на столе, он отточенными движениями вскрыл ящик стола, но вместо финансовых отчетов наткнулся на нечто более интригующее: переписку с пометкой «Лично для Г.А.», конверт украшала императорская печать. Он не успел прочитать ни одного письма: в глубине коридора послышались послышались шаги. Быстро бросив конверты обратно, заговорщик выскочил в коридор.

___

Лиза бросилась прочь от этой комнаты и в коридоре, почти перед своей спальней, столкнулась с Захаром. Он был бледен.

- Что Вы здесь делаете? - быстро спросил он, его взгляд был лихорадочным, но в нем читалась и тревога.

Лиза, не в силах скрыть дрожь, схватила его за руки. Её пальцы крепко сжались на его предплечьях.

- Захар, - выдохнула она, её голос был едва слышен. - Здесь... здесь происходит что-то... странное. Я... я не понимаю.

Захар внимательно посмотрел в её глаза. Он видел её замешательство, её страх. Барон не знал, что именно вызвало у девушки такое состояние, но её реакция говорила о многом. Она была напугана, и это было вполне искренне. В этот момент его сердце сжалось от странной нежности и тревоги за неё.

- Лиза, - его голос был тихим, но в нём проскользнула забота, смешанная с чем-то более глубоким, что девушка пока что не могла разгадать. – Я уверен, что всё не так, как кажется на первый взгляд. Обещайте мне, что бы ни случилось, Вы будете осторожны.

Девушка чуть заметно дрожала, пряча лицо в теплом воротнике пальто. Барон лишь крепко сжал её плечи, его взгляд был полон предупреждения и невысказанного, но глубокого беспокойства. Это было прикосновение, полное отчаяния и предчувствия беды. Лиза стояла в пустом коридоре, прижимая руки к груди, пока Захар стремительно уходил прочь.

Глава 12

Утро следующего дня началось раньше обычного. Оно выдалось весьма солнечным и ясным. Стол для завтрака уже был накрыт. Свежезаваренный кофе источал изумительный аромат, сливочное масло таяло на теплых булочках, а нарезанными ломтиками фрукты соблазнительно блестели.

Гости весело болтали, предвкушая предстоящий выезд на охоту.

- Лизетта, ты выглядишь утомленной, - заметил Григорий Алексеевич, обеспокоенно заглядывая дочери в глаза. - Хорошо спалось ночью?

- Прекрасно, папа, благодарю, - солгала девушка, натянув на лицо улыбку. - Просто перед сном много думала.

- Что же надумала? — вмешалась мать семейства, доливая мужу чашечку чая.

Елизавета задумчиво посмотрела на кусочек хлеба.

- Наверное, что была бы не прочь развеяться, но на охоту не хочется.

Постепенно разговор перешел на общие темы: погода, урожай зерновых, состояние экономики. В нём Лиза уже не учувствовала. Всё её внимание занимало томительное ожидание возвращения в Петербург. Девушке очень хотелось увериться в благородности её отца, увериться, что она действует на благо своей Родины.

Захар Дмитриевич, сидевший рядом с Елизаветой, случайно коснулся её руки. Это вызывало приступ смущения и одновременно тревоги. Воспоминания о преступной близости, которая случилась сегодня ночью, галопом пронеслись в голове. Девушка поспешно убрала кисть подальше, едва краснея. День обещал быть непростым и запутанным, полным сомнений и нерешенных вопросов.

_________

После завтрака мужчины собрались на главном дворе, надев охотничьи куртки, сапоги, повесив ружья на ремнях через плечо. Их лица выражали смесь волнения и азарта, смешанного с легкой тревогой.

Захар, бледный и задумчивый, стоял у окна, наблюдая за суетой сборов. Он колебался. Его взгляд то и дело возвращался к лестнице, ведущей к хозяйскому крылу, которое скрывало в себе кабинет Вяземского. Барон чувствовал, что почти добрался до правды, чувствовал, что должен вернуться и дочитать те письма, понять, что за игру ведёт статский советник. А Захар не сомневался, что эта игра имеет место быть. Поэтому вскоре он выразил желание остаться дома, ссылаясь на головную боль.

Как только все только гости выдвинулись на охоту, Лиза, одетая в тёплый дорожный плащ, подошла к Захару. Она, как и отец, догадалась в чём может скрываться причина внезапного плохого самочувствия. Поэтому Софья Андреевна внезапно объявила всем оставшимся гостям о намерении отправиться на конную прогулку. Барона непременно нужно было держать подальше от поместья.

Сердце Лизы колотилось от нехорошего предчувствия. Она видела, как взгляд Захара метался, как он избегал её. Ночью, их разделяли лишь сантиметры, а сейчас между ними выросла стена чего-то невысказанного. Лиза всеми силами противилась тому, что резкий холод со стороны мужчины ранит её.

- Барон, вы всё ещё неважно себя чувствуете? - её голос звучал участливо. - Охота — дело шумное. Может быть, конная прогулка по окрестностям будет вам более по душе?

- Пойдемте с нами, Захар Дмитриевич, - предложила Софья Андреевна, лукаво улыбаясь. - Конная прогулка, несомненно, взбодрит организм и развеет плохое самочувствие.

Захар повернулся. В его глазах читалось явное нежелание покидать имение.

- Право, графиня, я не хотел бы обременять вас своей компанией. И, признаться, мой конь... он не слишком привык к светским прогулкам. Боюсь, я нарушу вашу идиллию.

Лиза улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела искренней.

- Напротив, барон. Я наслышана о вашем мастерстве верховой езды. Мой конь, Снежок, весьма своенравен. Ему нужен сильный всадник. А в компании таких ценителей... пейзажей, как вы, прогулка будет вдвойне приятной.

Она протянула ему поводья. В её глазах Захар увидел нечто большее, чем просто приглашение. Вызов. Она словно говорила: «Попробуй отказать». Он не мог. Отказ выглядел бы подозрительно, а её слова о «ценителях пейзажей» звучали как намёк на его ночное блуждание. Он не знал точно, но чувствовал, что она что-то знает.

- Что ж, Елизавета Григорьевна, - Захар взял поводья, его пальцы слегка коснулись её. - Вы умеете убеждать. Надеюсь, Снежок не слишком сильно покажет свой характер.

_________

После того, как мужчины отправились на охоту, оставшиеся гости тоже тронулись в путь. Их возглавлял опытный лесником, знавшим все местные тропинки.

Маршрут пролегал через хвойный лес. Замерзшие озера с толстым, прозрачным слоем льда сменялись небольшими деревнями. Дети высыпали на улицу, завидев аристократов, с восторгом размахивая руками и крича наперебой. Прогулка продолжалась примерно два часа, когда лошади начали проявлять признаки усталости. Группа достигла равнины, всадники спешились, наслаждаясь потрясающим видом на заснеженные горы и замерзшую реку. Вид был просто волшебный.

Затем последовал короткий перерыв на пикник: горячий чай и бутерброды были заранее упакованы в корзинки. Отдохнув и подкрепившись, процессия направилась в обратную сторону

Лиза умышленно позволила Захару приблизиться к ней. Вокруг расстилались бескрайние, заснеженные поля, окаймлённые тёмной стеной леса. Иней на деревьях искрился. Воздух был чисты и обжигающий лёгкие.

- Удивительная красота, - вдруг нарушил молчание Захар, его взгляд был устремлён вдаль. - Кажется, здесь, вдали от городской суеты, можно дышать полной грудью. И думать.

- О чём вы думаете, барон, в такой момент? - Лиза повернула голову, её взгляд задержался на его профиле. Она пыталась прочесть в нём хоть что-то, что бы помогло приблизиться к разгадке.

- О том, что всё, что кажется незыблемым, на самом деле хрупко, как этот лёд на глади, - ответил Захар, не глядя на неё. - О том, что под всей этой красотой может скрываться что-то неприятное. И самое страшное заключается в том, что то, что кажется незыблемым может легко потрескаться от тех же самых копыт наших скакунов.

Лиза почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Его слова были слишком похожи на те, что она слышала от отца. Но Захар, она была уверена, говорил о революции, о свержении существующего строя. А отец..? Отец говорил о чём-то ином.

- Разве не опасно так думать, барон? - тихо спросила она. - Разве не лучше сохранять то, что есть, пусть даже оно не совершенно?

Он ничего не ответил, просто посмотрел на неё, и в его глазах Лиза увидела нечто большее. Там была боль. Глубокая, давняя боль, которую он скрывал за маской цинизма. В этот момент Лиза почувствовала к нему невольное сочувствие. Он был не просто «объектом», он был человеком, сердце которого болело.

- Порядок, - наконец усмехнулся Захар. - Иногда порядок - это лишь красивая обёртка для гниения. Вы не находите, что в этом мире слишком много красивых обёрток?

Они ехали дальше, и каждый последующий их диалог был похож на фехтование - слова летели, как шпаги, пытаясь пробить защиту, но не ранить смертельно.

_________

Когда они вернулись в имение, охотники уже собирались за столом. Захар помог Лизе спешиться, его руки задержались на её талии чуть дольше, чем следовало.

- Благодарю вас за прогулку, Елизавета Григорьевна, - сказал он.

Лиза лишь кивнула. Она чувствовала, что эта прогулка изменила что-то внутри неё. Она всё ещё играла свою роль, но теперь в ней поселилось сомнение.

Глава 13

Возвращение в Петербург было резким контрастом после морозной чистоты загородного имения. Город встретил Лизу привычной суетой, запахом угля и влаги. Но для неё он уже не был прежним. Слова отца и слова Захара, полные скрытой боли, вихрем кружились в её голове.

Лиза металась по своей комнате, пытаясь собрать воедино обрывки услышанного. «Инцидент с Его Величеством», «регентство», «идеальный инструмент» … Она отчаянно цеплялась за мысль, что отец лишь играет роль, что он действует во благо Империи, пытаясь предотвратить катастрофу, используя самые грязные методы. Но что, если нет? Что, если он сам - тот самый заговорщик, которого она должна была выследить?

Ей нужно было доказательство. Что-то, что либо подтвердит её худшие опасения, либо, что ещё важнее, окончательно развеет их. И единственное место, где она могла найти ответы, был кабинет отца. Священная территория, куда ей было запрещено входить без его разрешения.

Поздней ночью, когда дом погрузился в сон, Лиза бесшумно спустилась по лестнице. Дверь кабинета, как ни странно, была не заперта. Отец был уверен в неприкосновенности своего пространства.

Девушка вошла. Кабинет был погружён в полумрак, лишь лунный свет пробивался сквозь высокие окна, выхватывая очертания книжных шкафов и массивного стола. Воздух был тяжёлым от запаха табака, старой кожи и чего-то ещё, неуловимого, что всегда ассоциировалось у неё с отцом.

Её взгляд сразу упал на письменный стол. Он был завален бумагами, но не теми, что она ожидала увидеть. Никаких донесений, никаких секретных карт. Вместо этого - стопка старинных фолиантов по истории России, несколько книг по геральдике и открытый том по генеалогии Дома Романовых. Рядом лежали заметки, написанные рукой отца.

Лиза лихорадочно принялась их изучать. Это были не просто выписки. Это были целые расчёты. Сложные, запутанные схемы родственных связей, даты рождения и смерти, браки и разводы. И повсюду пометки, подчеркивания, вопросительные знаки. Особенно много внимания было уделено боковым ветвям династии, давно забытым потомкам, чьи имена редко упоминались в светском обществе.

Её взгляд скользнул по одной из страниц, где отец нарисовал сложное генеалогическое древо. В самом центре, обведенное жирной линией, было имя Императора. От него отходили ветви к его ближайшим родственникам, а затем - к Великому князю Михаилу. Рядом с этим именем стояла пометка отца: «Потенциал».

Лиза почувствовала, как её начинает трясти. Это было не похоже на подготовку к поимке заговорщиков. Это было похоже на поиск кого-то. Или чего-то. Зачем её отцу, главе Департамента полиции, изучать такие тонкости генеалогии, да ещё и с такими странными пометками?

Её взгляд упал на другую бумагу. Это был список имен. Некоторые она узнала — Волконский, несколько других влиятельных аристократов. Но рядом с каждым именем был столбец цифр, похожих на даты, и короткие пометки: «Уязвим», «Амбициозен», «Под контролем». Рядом с именем Михаила Романова стояла пометка: «Слабое звено».

Лиза отшатнулась. «Слабое звено»? Разве так говорят о человеке, которого собираются спасать от заговорщиков? Разве не о нём говорил отец как о том, кто «понимает свою роль»?

Лиза опустилась на пол. Увиденное было не похоже на то, что она ожидала найти. Никаких прямых доказательств предательства, но и никакого подтверждения благородства. Только запутанные схемы, странные пометки и ощущение игры, где все были лишь пешками. Она не нашла того, что искала, но нашла нечто гораздо более тревожное. Она нашла сомнение. Глубокое, разъедающее сомнение в том, кем на самом деле является её отец и какова её собственная роль в этой игре. Зеркало, в которое она смотрелась, пытаясь увидеть себя героиней, разбилось на тысячи осколков.

Она бесшумно вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь. И прямо в домашней одежде вышла на балкон. В её душе поселился холод, который был страшнее любого декабрьского мороза.

Глава 14

На следующий день на Лизу вновь накатила волна светских обязанностей. Вся семья графа Вяземского была приглашена на обед к князю Оболенскому.

Лиза надела платье нежно-зёленого цвета, стараясь выглядеть безупречно. Но под слоями шёлка и кружев скрывалось напряжение. Девушка всё ещё пыталась разобраться в ситуации. Она внимательно следила за отцом. Григорий Александрович был в своей стихии – улыбчивый, обходительный. Он обменивался короткими, незначительными фразами с министрами, генералами, но особенно долго беседовал с князем Волконским.

В тот момент, когда она почувствовала, что её голова вот-вот взорвётся от попыток найти двойное дно каждого слова, её внимание привлекло знакомое лицо. Захар. Он стоял у окна, слегка отстранённый от общей суеты, беседуя с тремя мужчинами. Лиза сразу узнала их: «профессоры» из театра, и граф Пётр Михайлович, уже знакомый Елизавете. Набравшись решимости, девушка подошла к компании. Захар представил их Лизе с лёгкой, почти незаметной улыбкой.

- Елизавета Григорьевна, позвольте представить вам моих давних приятелей, - Захар кивнул в сторону, где стояли мужчины, - Дмитрий Петрович Нестеров, известный историк и философ, и его приемник – Василий Владимирович Волконский.

- Очень приятно, - Лиза сделала книксен, стараясь выглядеть заинтересованной. Она уже знала, что перед ней не просто «приятели», а участники тайной революционной организации.

- Мы наслышаны о вас, Елизавета Григорьевна, — произнёс Нестеров, его глаза легко можно было назвать добродушными. - Надеюсь, вы найдёте нашу беседу не менее увлекательной, чем недавнюю оперу.

Лиза почувствовала, как её щёки слегка покраснели. Захар, кажется, рассказал им о их встрече в театре.

Светская беседа продолжилась. Лиза вела себя, как и учил Арно: очаровательная, немного наивная, задающая вопросы, которые казались невинными, но были направлены на выявление хоть какой-то информации.

- Скажите, господа, вы верите, что один человек способен изменить ход истории? Или нужна целая армия единомышленников? – задала вопрос Лиза, придавая своему лицу невинное выражение, когда речь зашла о Петре 1. - Ведь даже самый талантливый художник не создаст шедевр без множества кистей и красок.

- История - это всегда дело рук немногих, мадемуазель, - ответил Нестеров. - Но эти немногие должны быть думать о народе. Иначе их кисти будут лишь марать холст.

- А какими же качествами должен обладать вдохновитель? - Лиза посмотрела на Захара, затем на Петра.

Захар лишь усмехнулся, отпивая вино.

- У каждой стаи есть свой вожак, Елизавета Григорьевна, - ответил Пётр Михайлович, - Иногда достаточно одного крика, чтобы направить целую косяк в нужное направление. Также и у людей, иногда хватит и одной мысли, чтобы изменить мир.

Захар, казалось, наслаждался этой игрой, наблюдая за её реакцией. Он был вежлив, внимателен, но между ними висело невидимое напряжение, словно струна, готовая лопнуть. Его прикосновения к её руке, когда он протягивал девушке бокал, были мимолётными, но оставляли след. Захар чувствовал, что он проникается дочерью Вяземского, и это лишь усложняло его миссию.

Молодые люди обменялись долгим взглядом, полным невысказанных вопросов и догадок. Лиза почувствовала, как её сердце пропустило удар. Он видел её. Видел не просто светскую даму, а что-то большее.

_________

Вечером, вернувшись домой, Лиза направилась в кабинет отца. Григорий Александрович сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. Он поднял на неё взгляд. На столе было чисто, никаких следов прошлой ночи.

- Ну что, Лизетта? Какие успехи?

- Думаю, что всё идёт успешно, отец, - она постаралась говорить уверенно. - Я познакомилась с другими заговорщиками. И Захар был там.

- Захар, - отец кивнул. - Он, кажется, проявил к тебе особый интерес. Тебе удалось его заинтересовать. Это похвально.

- Возможно, - Лиза почувствовала, как её щёки слегка покраснели. – На приёме мы говорили о искусстве, о жизни. О истории. Они очень увлечены своими идеями. Это читается.

- И ты, конечно, выразила им своё глубокое понимание, - усмехнулся отец. - Отлично. Это именно то, что нам нужно. Твоя задача - стать своей среди них. Завоевать их доверие. Особенно Захара. Он ключ.

- Ключ? – удивилась Лиза.

- Да, к лидеру «Сирина», - сухо пояснил отец. - По нашим данным, Захар - его правая рука. А возможно, и сам Алконост. Ты должна проникнуть в их круг. Узнать их планы. И, главное, выяснить, где и когда они планируют свой следующий шаг. Будь готова, Лиза. Скоро тебе нужно будет стать частью их мира.

Лиза кивнула и отправилась в комнату.

________________

Поздним вечером, когда Лиза уже лежала в постели, пытаясь уснуть, в дверь постучала горничная.

- Вам письмо, барышня. От барона Корфа.

Лиза взяла конверт. На нём не было ни фамильного герба, ни печати - лишь её имя, написанное чуть небрежным почерком. Она вскрыла его.

«Елизавета Григорьевна,

Сегодняшний обед доказал мне. Вы, кажется, умеете видеть не только то, что на поверхности. Это редкий дар. Но иногда он может быть опасен. Будьте осторожны. В этом городе у стен есть уши. Здесь много теней, и некоторые из них могут обжечь.

С уважением, Захар.»

Лиза перечитала письмо несколько раз. Он предупреждал её? Или это была часть его игры?

Глава 15

Поздно вечером, в тускло освещённом подвальном помещении заброшенного дома, собралось около десятка молодых людей. Низкие потолки, сырые стены и гул оживлённой улицы, доносившийся сверху, резко контрастировал с внешним видом присутствующих. Хоть молодые люди старались не выделяться среди толпы и надевали всё самое неприметное, по фасону их костюмов, по аккуратно уложенным волосам была видна их принадлежность к высокому социальному слою. Оттого все они смотрелись здесь чуждо.

Скрытность в «Птице Сирин» осуществлялась различными способами, включая публичные мероприятия вроде концертов, спектаклей, балов или ярмарок, где никто бы не смог заподозрить плетение интриг. Участники использовали шифрованные послания, знаки отличия и пароли, передаваемые на расстоянии. Часто местом встреч становились кофейни, рестораны, театры и салоны знакомств, где люди свободно обменивались информацией и распределяли задания. Однако все важные решения принимались в подвале заброшенной мастерской их лидера. На эти собрания были приглашены только самые доверенные лица.

Молодые люди расположились полукругом. Захар сидел, напряжённо помешивая воду в стакане. События, закрутившиеся в течение последних дней, не выходили из его головы. Его сердце билось ровно, но в голове роились мысли о Лизе, о её испуганных глазах, о том странном притяжении, что возникло между ними. Девушка, которая должны была вызывать у него отвращение, занимала его мысли уже второй день. Её отец послужил основным источником проблем его семьи, послужил быстрому и позорному падению его рода. Он хотел ненавидеть Елизавету Григорьевну, но отчего-то не мог.

Внимание присутствующих привлекло появление лидера «Птицы Сирин». Мужчины, лица которого из членов организации никто и никогда не видел, так он всегда носил маску ворона и прикрывал видимые части лица мантией. Но по его одежде можно было легко догадаться, что он вовсе не обычный рабочий. Мужчины, про прошлое которого было ничего не известно. Мужчины, который взял под своё крыло маленькую группку недовольных студентов и превратил её в целое тайное общество. Он называл себя Алконостом. Захару всегда казалось ироничным соотношение прозвища, организации и того, что они собирались сделать, если план не выгорит. Но было очевидно, что Алконост видит в славянской

- Господа, - начал Алконост, его голос был низким и ровным. - Время не ждёт. Император продолжает свою политику бездействия. Страна на краю пропасти. Мы пытались достучаться до него, до его окружения. Писали петиции, публиковали статьи, обличающие коррупцию и произвол. Но всё тщетно. Они глухи.

- Мы должны действовать решительно! - воскликнул кто-то из присутствующих, ударив кулаком по столу. - Хватит полумер! Народ задыхается!

- Решительно, но разумно, Иван, - осадил его Нестеров. - Каждый шаг должен быть выверен. Иначе мы рискуем потерять всё.

Алконост поднял руку, призывая к тишине.

- Дмитрий Петрович прав. Но и Иван не ошибается в своём порыве. Я сам, господа, исчерпал все мирные пути. Мои письма к Императору, мои попытки донести до него правду - всё было отброшено. Он слеп. Он окружён льстецами, которые подпевают политике контрреформ.

Захар напрягся.

- Кто-то плетёт интриги, способные погубить не только Императора, но и всю династию. У меня есть сведения, что готовиться нечто грандиозное, нечто, что перевернёт страну. И нам нужны доказательства. – продолжил Алконост.

- Власть готовится нанести удар по нашим ячейкам. Нам нужно быть осторожнее. – подал голос один из офицеров

- Будьте спокойны, - ответил голос Пётр Михайлович, сидящий рядом с Захаром, - Мои люди уже приняли меры предосторожности: шифровки уничтожены, заказ из типографии вывезен и надёжно спрятан.

- Значит мы готовы идти дальше по плану? – уточнил Захар.

- Абсолютно верно, - подтвердил преподаватель физики одного из столичных университетов Григорий Степанович Казанцев, обводя аудиторию беглым взглядом. - Наша первоочередная задача - освободить сознание масс, заставить их поверить в справедливость наших требований.

Заговорщики приступили к обсуждению конкретных действий, которые им предстояло осуществить уже послезавтра. Одним из важнейших проектов «Птицы Сирин» стало изготовление листовок. Они понимали, что призвать на свою сторону обычный народ было мало. Нужно было заставить сомневаться и верхушку общества. Для этого Алконост хотел использовать один из императорских балов. В самый разгар бала, во время вальса, на танцующих должны были тысячи листовок. Помимо смуты в обществе, это должно было посеять зерно сомнений в головах аристократов.

- Однако план, всё же, немного придётся изменить. Действовать нужно на опережение. Бал-маскарад в Аничковом дворце – идеальная возможность. Барон Корф, как обстоят успехи в Вашем деле? – поинтересовался Алконост.

- Как и предполагалось, дочь Вяземского не в курсе дел, касающихся политики. Она не та наивная аристократка, которой хочет казаться. Она достаточно умна и образована. Она начинает сомневаться. Но переманить её на нашу сторону – это дело не быстрое. Мне нужен ещё месяц, как минимум. – ответил Захар.

- Мы не располагаем этим месяцем, дорогой друг. – ответил Пётр Михайлович, - Ситуация действительно обострилась. Листовки с доказательствами нужны нам завтра.

- И что же нам делать теперь? Действовать вслепую? – уточнил худощавый рыжий молодой человек, который являлся сыном графа.

- Нет, права на ошибку у нас тоже, к сожалению, нет. Без этих бумаг нам никак. – задумался Алконост.

Лиза была очень полезной. Хоть ее отец был чиновником не самого высокого ранга, все в Петербурге знали, что он является доверенным лицом самого императора. Изначальный план состоял в том, чтобы втереться в доверие к молодой и наивной аристократке, пригласить её на спиритический сеанс и при помощи мистификации создать страшные «пророческие» картины, где бы только Лиза смогла бы спасти будущее Империи. Организация планировала провернуть один известный трюк. За большим зеркалом находилась бы ниша. Физик Казанцев настроил бы лучи так, чтобы они отражали заранее подготовленные прозрачные фотоснимки. В ходе сеанса девушка якобы получила предупреждение о скорой смене власти и восстании низших классов, угрожавших существующему режиму, увидела бы отца и царя с косой в руках, а также призыв присоединиться к «Птице Сирин» и помочь им, украв документы. Полученные данные были использованы руководством общества для дальнейшего планирования демонстраций.

Захар первый рассказал о том, что успел познакомиться с Лизой на балу, поэтому миссия по созданию доверия досталась именно ему. На исполнение, Алконост давал месяц, чтобы действовать плавно и не вызвать подозрение у её отца. Захар, обладая хоть и не большой, но самоуверенность, планировал очаровать девушку за неделю. Однако та постоянно рушила его планы. Вот и теперь, ещё один план развалился.

В конце заседания обсудили единственный возможный вариант - проникновения в канцелярию местного начальника полиции и в его домашний кабинет, где предположительно и хранились ценные документы, подтверждающие преступления властей, злоупотребления властью и даже возможный заговор.

Задача проникнуть в кабинет Григория Александровича поручалась Захару Дмитриевичу.

- Смогу справиться самостоятельно, - уверенно пообещал Захар, принимая инструкцию. На душе у него стало погано, однако в очередной раз он поставил свою цель, важнее своих чувств. Месть за сестру, борьба за справедливость - всё это сплеталось воедино.

_______

В момент, когда все начали расходиться, графиня Зинаида, сидевшая чуть поодаль, не выдержала. Она была красива, умна, и давно влюблена в Захара. Но в последнее время её тревожило его поведение.

- Барон, - её голос прозвучал резко. - Вы слишком рискуете. И... кажется, стали слишком часто общаться с Вяземской. Неужели это так необходимо для дела?

Захар повернулся к ней, его взгляд был холоден.

- Мои действия продиктованы исключительно интересами организации, графиня.

- Или личными интересами? - Зинаида встала, её глаза метали молнии. - Она ведь дочь нашего врага!

- Зинаида! - Нестеров попытался её успокоить.

- Нет, Дмитрий Петрович! - она повернулась к Алконосту. - Мы не можем доверять барону, если его чувства мешают ему ясно мыслить! Эта девица... она опасна! Она из семьи Вяземских!

Алконост поднял руку.

- Графиня, ваши опасения понятны. Но барон Захар доказал свою преданность делу многократно. Однако... вы правы в одном. Дочь Арсеньева - это не просто светская барышня. Она может быть инструментом в руках своего отца. И если мы хотим победить, мы должны использовать этот инструменты во благо раньше.

Захар почувствовал, как сердце сжалось. Он не мог допустить, чтобы Лиза стала жертвой их интриг.

- Алконост, - произнёс он, его голос был глухим. - Я думаю, что Лизавета Григорьевна не так проста, как кажется. Она ... она ищет правду. И, возможно, она сможет нам помочь.

- Помочь? – Зинаида зло расхохоталась. - Дочь главы жандармов? Вы сошли с ума!

- Она умна. Наблюдательна, - продолжал Захар, игнорируя Зинаиду. - Она уже сомневается. Я видел это. Если мы сможем переманить её на нашу сторону. Просто нужно сократить сроки.

- Это рискованно, барон. Но вся наша деятельность и так риск. – склонил голову Алконост.

- Она может стать нашим глазами и ушами, - подхватил Захар, чувствуя, как внутри него долг борется с нежность. - Она может помочь нам найти эти документы.

- И как вы предлагаете это сделать? - Алконост посмотрел на Захара. - Как убедить её предать собственного отца?

Захар задумался. Он вспомнил её испуганные глаза, её дрожащие руки.

- Мы должны показать ей правду. Не просто слова, а доказательства. И мы должны дать ей понять, что она не одна. Что есть другой путь.

Алконост молчал, обдумывая предложение.

- Хорошо, барон. Мы подумаем над этим. Но пока ваша главная задача - достать эти бумаги. И помните, если она станет помехой...

- Она не станет, - твёрдо сказал Захар. - Я гарантирую.

Зинаида лишь фыркнула, отвернувшись. В её глазах читалась не только ревность, но и глубокое подозрение. Она понимала, что эта девушка уже заняла слишком много места в его сердце. И это было опасно для всех.

Глава 16

Действовать было решено скрытно и немедленно, вечером следующего дня, когда вся семья отправилась бы на очередной приём, оставив дом на старого дворецкого. Напрашиваться на официальный приём было опасно и бездумно. Григорий Александрович большую часть времени проводил на работе, однако дочь и мать семейства не могли выйти в свет без сопровождения мужчины. Времени оставалось мало и «Птица Сирин» заставила Захара пойти на риск. Он не был готов к такому повороту, потому, пытаясь заглушить пустоту просто напивался всё время с момента злополучного собрания. За воротами поместья его ждали верные друзья, готовые помочь в любой момент. Люди, чьи родители занимали не последнее место в обществе, пошли за ним в заговорщики в попытках помочь.

Сердце бешено колотилось, а голова шла кругом от виски, выпитого накануне. Задуманное казалось абсурдным, безумным, опасным, но отступать было поздно. Последними вспышками сознания Захар понимал, что совершает преступление, но считал, что оно оправдано высшей целью - спасти Россию от угнетателей, восстановить честь собственного рода и исправить ошибки прошлого. Мысли о гибели сестры, снижении семейного статуса и утрате всего нажитого поколениями предков толкала его вперед.

Кто-то из слуг оставил окно пристройки незакрытым. Первый этаж, кухня, лестница, коридоры, которых он не знал - он преодолел все преграды быстро и уверенно, доходя до заветной двери кабинета отца Елизаветы. Кабинет оказался заперт. Неожиданно дверь в соседнюю спальню скрипнула, и оттуда появилась Елизавета, сонная и растерянная. Взволнованные глаза девушки метались по сторонам, пытаясь осознать происходящее.

- Что вы делаете здесь? - резко спросила она, туже затягивая пояс халата, - Зачем проникли в чужой дом?

Опасаясь провалить операцию, Захар выпалил первое, что пришло в голову:

- Ваша помощь необходима, Елизавета Григорьевна, - объяснил он, делая шаг вперед. - Я прошу у Вас поддержки.

- Вы пьяны!

Глаза девушки загорелись недоверием, но она молчала, ожидая продолжения. Тогда Захар сбросил маску серьезности и начал рассказывать правду, чувствуя, как алкоголь развязывает язык и ослабляет самоконтроль.

- Знаете, Елизавета, вы долгое время были лишь средством достижения моей цели, - признал он горько, виновато глядя в её глаза. - Моя цель обусловлена желанием, восстановить честное имя моего рода. Вам не понять но… Я Вам расскажу, в надежде, что Вы меня поймёте.

Она молча слушала, наблюдая за изменениями в поведении Захара, не зная, верить ему или считать сумасшедшим.

- Когда-то я носил такой же мундир, как те офицеры, что вальсировали с тобой на балах. Я верил, что эта Империя - скала, а закон - это свет.

У меня была сестра. Настенька. Ей было шестнадцать, и она была... Знаешь, она не умела ненавидеть. Когда несколько лет назад в нашей губернии начался голод, она не могла просто смотреть на это из окон имения. Она пошла в деревни. Она не читала прокламаций, она просто раздавала хлеб и лечила детей. Она верила, что если люди страдают, то государь просто об этом не знает. Что стоит достучаться, и правда восторжествует.

А потом случился бунт. Голодные люди вышли на площадь. Лиза была там - она стояла между толпой и солдатами, она умоляла их не стрелять. Она верила, что её голос, голос дворянки будет услышан.

Солдаты выстрелили. Не в неё - в толпу. Но Лизу арестовали вместе со всеми. Её обвинили в подстрекательстве. "Дворянка, сеющая смуту" - так было написано в рапорте, а позже и в газетах. Я бросился в Петербург. Я обивал пороги, я унижался, я напоминал о верности моего отца, о моих собственных орденах. Я дошел до самого верха... до того самого кабинета, где сейчас, твой отец подписывает бумаги.

Мне не отказали в ярости. Хуже. Мне ответили равнодушием. Человек за столом даже не поднял глаз от бумаг. Он сказал: "Порядок важнее частных случаев. Если ваша сестра оказалась в толпе бунтовщиков, закон не делает различий. Это необходимо для спокойствия Империи".

Мы потратили все деньги на то, чтобы ей помочь. На адвокатов, врачей, даже на подкупы. Ничего не помогло.

Настенька умерла через три месяца. В сыром каземате пересыльной тюрьмы. От чахотки. Она умерла, так и не поняв, за что её Родина, которую она так любила, лишила её неба.

Вместе с тем нашу семью лиши графского, но Император помнил помощь моего отца в лечении цесаревичей, поэтому разрешил нам с братом, его детям взять титул и фамилию матери. Так и появился барон Захар Дмитриевич кофр -неудавшийся граф Ефимовский.

В тот день я понял: эта система не злая. Она - мертвая. Это огромная машина, у которой нет сердца, только шестеренки. И если одна шестеренка начинает выбиваться, то её стирают в порошок. Тогда я отказался от службы, пытался найти способ, чтобы о сестре было не забыто. Таким разбитым меня нашёл лидер одной тайной организации.

Я не хочу власти, Елизавета Григорьевна. Я хочу, чтобы эта машина просто остановилась. Я хочу, чтобы ни одна девочка больше не умирала в темноте только потому, что её милосердие не вписалось в "государственный порядок". Мне «Птица Сирин», на удивление, поет не о смерти. Она поет о том, что этот ледяной мир должен растаять, и я надеюсь, что нам не придётся сжигать его дотла. И вы можете нам в этом помочь.

— Мой отец... он бы никогда... — прошептала она.

Видя искренность и раскаяние в словах, Елизавета ощутила жалость к бедному юноше, перенёсшему ужасные события. У неё не было братьев или сестёр, поэтому Лиза не понимала, какого это лишиться близкого человека. Она шагнула вперед, неуверенно взяла его за руку. Ей искренне хотелось поддержать Захара. В этот момент он казался таким слабым.

- Я хочу показать вам правду, Лиза, - продолжил Захар и посмотрел ей прямо в глаза. - Правду, которую ваш отец так тщательно скрывает. Этот дом, эта роскошь ... она построена на лжи. На крови.

Лиза почувствовала, как её охватывает холод.

- О чём вы говорите?

- Вы не такая, как они, Лиза. Я вижу это. Вы ищете правду. И я могу показать её вам.

Повинуясь порыву, он протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были холодными, но прикосновение обжигало.

- Что вы хотите от меня? - прошептала она.

- Я хочу, чтобы вы помогли мне найти доказательства. Доказательства, которые смогут остановить вашего отца. И тех, кто за ним стоит.

-Я понимаю вашу боль, Захар Дмитриевич, - тихо произнесла она, - Но зачем красть и обманывать? Разве это решит проблему?

- Прошу, Елизавета, дайте мне немного времени, - прошептал он еле слышно. - Всего несколько минут, и я уйду, я возьму то, что мне нужно и уйду.

- Нет, не могу… - ответила девушка.

- Тогда… Знайте, что мне не хочется причинять вам боль, но долг в данном случае кажется мне важнее личных чувств.

Повинуясь импульсу, Захар шагнул вперед, обхватил девушку за плечи и прижался губами к её лбу. Затем молодой человек положил свой подбородок ей на затылок, крепко обнял. Девушка послушно замерла. Ей захотелось продлить эту короткую ласку. Наконец отпустив девушку, Захар быстро втолкнул девушку внутрь её комнаты и запер дверь изнутри ключом, который стащил у девушки из кармана халата во время объятия.

- Простите, Елизавета, мне нужно идти. Я надеюсь, что вы найдете в себе силы простить меня. И примете верное решение - прошептал он, прижавшись к двери, - Ты не должна была этого видеть. Но то, что я забираю из его кабинета... это спасет тысячи жизней. Я не мог иначе.

Использовав заранее приготовленные отмычки, Захар вскрыл кабинет Алексея Григорьевича. Он взял все документы, которые только нашёл, но не остановился на этом. Заговорщик искал что-то ещё. И, наконец, нашёл. Под двойным дном одного из ящиков лежало несколько пожелтевших папок. Барон забрал одну с пометкой «отчёты» и спешно захлопнул крышку и побежал прочь, в убежище. Ноги не слушались, губы горели, когда он вспоминал тот мимолётный поцелуй. Захар жаждал искупления.

Глава 17

В кабинете Его Императорского Величества пахло сургучом и старой кожей. Император стоял у окна, заложив руки за спину. Его силуэт на фоне вечернего Петербурга казался массивным и оттого незыблемым.

Григорий Александрович, отец Елизаветы, стоял по стойке смирно, но в его позе не было слепого раболепия. С императором они были близки. После того, как Лиза сообщила отцу о странном поведении заговорщика, он тут же отправил своего человека во дворец. После разрешения императора выдвинулся с ним на встречу сам.

- Вы ставите на карту честь своей дочери, граф, - тихо произнёс Государь. - Если этот барон ворвётся в ваш дом и украдёт документы, Елизавета Григорьевна будет скомпрометирована. Свет не прощает таких «визитов».

- Ваше Величество, Лиза готова на эту жертву ради спасения Престола, - голос отца был твёрд. – Барон Корф ищет путь к справедливости. Он верит, что в моём кабинете лежат доказательства предательства. Позволив ему украсть эти бумаги, мы не только дадим Лизе повод «бежать» из опозоренного дома прямо в объятия заговорщиков, но и навсегда устраним одного из тех, кто плетет интриги. Князь Валуев представляет угрозу для Престола, нам удалось выяснить, что он плетёт заговор против Вас.

- Валуев… мой старый друг. Трудно поверить.

- Факты будут неоспоримы, Государь. Я немедленно пошлю отчёт, - поклонился Григорий Александрович.

В тени, у тяжёлых портьер, стоял Великий Князь Михаил. Он не проронил ни слова, но его мимолётный, холодный взгляд, встретившийся с глазами Григория Александровича, говорил о многом. Валуев был единственным, кто по-настоящему мешал Михаилу и Григорию Александровичу разыграть финальную партию. Им нужен был повод, чтобы изолировать Императора, и «Птица Сирин» была идеальным помощником.

_______

Отец вернулся в поместье и изложил дочери план дальнейших действий.

- Он явно недооценивает нашу бдительность. Или переоценивает твою наивность. Стало очевидно, что он использует тебя, – закончил Григорий Александрович.

Лиза почувствовала укол вины. Она ведь сама собиралась сделать то же самое.

- И мы дадим ему шанс, — в глазах отца блеснул холодный расчёт.

Елизавета вернулась в свои покои за два часа до появления Захара. Ей оставалось только ждать и вовремя разыграть свою роль. Она ещё была уверена в благе своей миссии, поэтому без тени сомнений рассказала отцу и о странном поведении заговорщика, и о его странном письме.

Лиза открыла стол и в последний раз перечитала письмо, которое он прислал ей. Послание было написано осторожно, но всё в нём кричало о том, что заговорщик пытается разведать что-то. Ведь никаких сборов не было и в помине.

«Дорогая Елизавета Григорьевна!

Хочу нанести Вам визит и лично попросить у Вас прощения за предыдущий спор. Как Ваше здоровье после стольких часов на морозе?

Помня наш недавний разговор о красотах Гатчинского парка, не могу не спросить: не планирует ли Ваш батюшка, Григорий Александрович, посетить грядущие маневры в конце этой недели? Говорят, Его Величество будет лично присутствовать на смотрах, и вся полиция Петербурга будет на ногах. Было бы крайне печально нанести Вам визит и обнаружить Ваш дом пустым, а охрану - излишне бдительной в отсутствие хозяина.

Остаюсь Вашим покорным слугой, З. Д.»

Елизавета помнила, как пахла бумага, когда она писала ответ. Она намеренно капнула на лист духами — чуть больше, чем позволяли приличия, чтобы затуманить его разум. Но при написании письма рука её дрожала, оттого буквы получались неровные.

Ответное письмо, продиктованное отцом, почти полностью гласило:

«Друг мой, Захар Дмитриевич!

Я не держу на Вас зла и буду рада Вашему скорому визиту. Ваша проницательность меня пугает. Действительно, папенька отбывает в Гатчину в пятницу вечером и заберет с собой почти всю домашнюю стражу для обеспечения порядка на тракте. Дом превратится в сонное царство. Я останусь в совершенном одиночестве со своими книгами и грустью. Если решитесь на визит — знайте, что задняя калитка сада всегда открывается чуть легче, чем парадная дверь, а слуги после полуночи крепко спят. Жду Вас с нетерпением и тревогой.

Ваша Е.»

_________

И вот всё случилось.

Щелчок замка. Захар, стремительный и мрачный, стоял посреди её спальни. Он действовал быстро, как профессиональный вор, но, когда он запер её в комнате, в его глазах вспыхнуло что-то, чего не было в плане Григория Александровича.

- Прости меня, Лиза, - прошептал он, прижимая её к двери. - Ты не должна была этого видеть. Но то, что я забираю из его кабинета... это спасет тысячи жизней. Я не мог иначе.

Он коснулся её лба губами. Его дыхание обжигало кожу. Елизавета замерла, её сердце предательски пропустило удар.

Он выскочил в коридор, ключ дважды повернулся в замке. Елизавета осталась в тишине кабинета, чувствуя, как внутри неё что-то обрывается.

_________

Через 40 минут дверь открылась вторым ключом. На пороге стоял Григорий Александрович. Он неспешно снял перчатки и посмотрел на дочь с нескрываемым удовлетворением.

- Взял? - коротко спросил он.

- Взял, папенька, - Лиза поднялась с кресла. Её голос был сух. - Он запер меня. Он уверен, что спасёт мир этими бумагами.

Она не стала рассказывать отцу о поцелуе, о других словах Захара. Она лишь сказала, что он запер её, чтобы она не помешала ему. Отец кивнул, довольный тем, что его план сработал. Григорий Александрович усмехнулся и подошёл к окну, глядя на пустой сад.

- Глупец. Он принёс своим «птицам» их собственную гибель. Завтра Валуев будет арестован за связь с ними. А мы… мы станем героями, раскрывшими заговор.

Лиза внимательно посмотрела на отца. Его торжество казалось ей странным.

- Папенька, вы сказали, что это необходимо для безопасности Императора. Но почему вы так спешите убрать Валуева? Разве он не самый верный его слуга?

Григорий Александрович обернулся. Его глаза сверкнули холодным, словно чужим огнём. Лиза вдруг поняла, что совсем не знает своего отца. Он проигнорировал её любопытство.

- Время перейти к решительным действиям, Лизетта, не забивай себе голову этими вещами. Завтра на маскараде ты найдёшь Корфа. После маскарада ты пойдёшь к ним. Ты скажешь, что бежала от моего гнева, что Захар открыл тебе глаза. Они примут тебя как святую.

- А Захар? Что будет с ним?

Отец подошёл к ней и покровительственно похлопал по плечу.

- Его чувства к тебе - это самый ценный ресурс, Лиза. Не сомневайся в правильности пути. Мы спасаем Россию от язвы. Поэтому, пока барон нам полезен, он будет находиться на свободе.

Он вышел, оставив Лизу одну. Она всё ещё хотела верить отцу, верить, что она сама служит благу Империи. Но образ Захара, его искренность, его рассказ и этот прощальный поцелуй жгли её душу. Если Империя строится на такой лжи, то что же она защищает?

Лиза коснулась лба. Поцелуй Захара ощущался клеймом. Она чётко осознала: завтра она действительно пойдёт к революционерам. Но не только потому, что так велел отец, а потому, что она должна узнать, кто на самом деле является врагом её страны — те, кто крадёт бумаги по ночам, или те, кто их подкладывает.

Глава 18

Зимний дворец в канун Нового года напоминал сказочный ледяной грот, залитый огнем тысяч свечей. Струнный оркестр наполнял залы мелодиями Моцарта, Шуберта, Римского-Корсакова, но в воздухе, вопреки празднику, витало не предвкушение чуда, а тяжелое, душное беспокойство. По залу, обходя золоченые колонны, змеился шепот. Дамы прикрывались веерами, бросая косые взгляды на Елизавету Григорьевну. Лиза не была готова к этим насмешкам.

Мерзкие слухи уже на следующее утро поползли по Петербургу. Слухи о том, что барон Корф, был замечен в доме Арсеньевых. Слухи о том, что он не просто проник в кабинет, но и провёл ночь в обществе Елизаветы Вяземской.

Эти слухи были сфабрикованы отцом Лизы, чтобы обострить ситуацию, чтобы заставить «Птицу Сирин» поверить ей. А также сделать более уязвимой. Но для Лизы они были настоящим ударом. Они ранили её до глубины души. Не только потому, что они были ложью, а и потому, что в них была доля правды. Правды о её чувствах к Захару. Она лишь чувствовала, как мир вокруг неё рушится, и единственное, что оставалось, это образ Захара, его поцелуй и его слова о правде.

- Посмотрите, - донеслось из-за веера какой-то статс-дамы, - идет дочь нашего доблестного графа. Та самая, что позволила вору вынести секреты из дома. Как она смеет являться во дворец в белом?

- Говорят, она была заперта внутри! О, бедный Григорий Александрович, какой позор для главы охранного ведомства...

Елизавета шла сквозь толпу, стараясь держать спину прямо. Она была одета в костюм снегурочки. Платье-кафтан из ослепительно белого атласа, расшитое серебряной нитью и речным жемчугом, который при каждом движении мерцал, точно свежевыпавший снег. На голове возвышался кокошник, усыпанный молочными опалами - они сияли холодным, призрачным светом, делая Лизу похожей на видение, вышедшее из зимнего леса. Она казалась воплощением чистоты и холода, но внутри неё полыхал пожар.

Неожиданно путь ей преградил великий князь Михаил, младший брат императора. Его костюм Золотого Льва был вызывающе роскошным: латы из чеканного золота поверх желтого бархата, тяжелый плащ из горностая и массивная золотая маска, имитирующая львиную морду с глазами из темного янтаря.

- Наша ледяная красавица, - его голос, уже тронутый хмелем, прозвучал слишком громко, заставив окружающих обернуться. - Весь Петербург обсуждает вашу ночную драму, Елизавета Григорьевна. Позвольте мне стать вашим рыцарем. Мой брат говорит, что вашему батюшке сейчас не до светских условностей, так почему бы нам не провести этот вечер... более тесно?

Он протянул руку, закованную в золотую перчатку, и Лиза была вынуждена принять приглашение на танец. Это был полонез - медленный, церемонный, дающий всем возможность рассмотреть их.

- Говорят, ваш отец так растерян, что едва не подал в отставку.

- Слухи - это пища для тех, кому нечего сказать от своего имени, Ваше Высочество, - Лиза попыталась высвободить руку и прервать танец.

- Оставьте гордость, она вам больше не к лицу, - Михаил наклонился так близко, что она почувствовала запах вина и увидела следы губной помады. – Мой… доверенный намекнул, что ваш батюшка теперь ищет покровительства. Я готов его дать. В обмен на вашу благосклонность. Покоритесь мне, и завтра ни одна живая душа не посмеет шептаться вам в спину.

- Вы предлагаете мне сделку, Михаил Николаевич? - Лиза выпрямилась, её опалы на кокошнике угрожающе сверкнули. - Я танцую с вами, чтобы не устраивать скандала здесь, перед Государем. Но не надейтесь, что моё согласие танцевать - это согласие на ваше «покровительство».

Они прошли несколько кругов. Михаил вел её грубо, почти наступая на подол.

- Вы пожалеете об этом отказе, Лиза, - прошипел он в конце. - Скоро ваш отец падет, и тогда вы сами приползете к моему порогу.

- Никогда, - отрезала девушка.

В этот момент музыка смолкла, Елизавета резко отстранилась от Великого князя. Её рука, облачённая в белую шелковую перчатку, скользнула вниз, словно сбрасывая невидимую грязь. В наступившей тишине звук этого движения показался окружающим оглушительным. Все взгляды были направлены на них.

- Я признательна за танец, Ваше Высочество, - произнесла Лиза, и её голос, чистый и холодный, как звон льдинок, разнесся по ближайшим кругам танцующих. - Но ваши слова о «защите» оскорбляют меня больше, чем визит ночного вора. Моя честь не предмет для торга, даже если покупатель носит золотые латы.

Михаил Николаевич застыл. Под золотой маской льва его лицо пошло багровыми пятнами. В светском Петербурге можно было ненавидеть друг друга, можно было строить козни, но отказать в чувствах члену правящей фамилии публично, да еще и уличить его в непристойном предложении - это было равносильно социальному самоубийству.

- Вы забываетесь, графиня! - прошипел он, и янтарь в глазницах его маски зловеще блеснул. - Вы стоите на руинах репутации своего отца, а ведете себя так, будто за вашей спиной стоит армия.

- За моей спиной стоит только моя совесть, - отрезала Лиза. Она сделала безупречный, но вызывающе короткий реверанс и, не дожидаясь дозволения, повернулась к нему спиной.

Зал выдохнул. Веера, до этого момента мерно колыхавшиеся, замерли. Сотни глаз за прорезями масок коломбин, шутов и античных богов пригвоздили Лизу к месту.

- Боже мой, она сошла с ума! - донесся резкий шепот княгини Трубецкой. - Отказать Михаилу? После того, как её имя и так полощут в каждой столовой из-за этой кражи?

- Она не просто отказала, она его унизила, - подхватил старый генерал в костюме римского центуриона. - Девчонка роет себе могилу. Григорий Александрович не отмоет её от этого позора и за десять лет.

В их глазах Лиза стала «прокаженной». Для аристократии её поступок был не проявлением гордости, а актом безумия и гордыни. Она нарушила главное правило игры: слабость (а кража документов сделала её семью слабой) должна быть покорной.

Великий князь стоял, сжимая кулаки так, что золотые пластины на его перчатках скрипели. Его самолюбие было растоптано. Он привык, что женщины Петербурга соревнуются за его мимолетный взгляд, а эта девчонка, чей дом осквернен революционной грязью, посмела выставить его ничтожным перед всем двором.

— Посмотрим, как заговорит эта льдинка, когда окажется в Петропавловке вместе со своими ночными гостями, — бросил он вслед Лизе, не заботясь о том, кто его слышит.

Григорий Александрович, наблюдавший за сценой из-под маски венецианского дожа, не шелохнулся. Внутри всё ликовало. Этот скандал был «бриллиантовым» украшением его плана. Теперь легенда Лизы была идеальной: она не просто «жертва кражи», она — изгой, оскорбивший корону, женщина, которой нет места в свете.

И в тот момент, когда Лиза бросила вызов Николаю, отец лишь крепче сжал бокал с шампанским, торжествуя.

Для всех присутствующих Елизавета Григорьевна в ту ночь перестала быть «своей». Скандал стал её пропуском в мир теней.

Чтобы скрасить возникшую неловкость, музыканты заиграли вальс - тревожный, стремительный. Из тени колонн вышел человек, чей облик заставил Лизу забыть, как дышать. На нем был камзол из серой, словно припорошенной золой замши, расшитый серебряными нитями, имитирующими струйки дыма. На плечах покоился плащ из рваного шифона всех оттенков серого - от жемчужного до угольного. Его маска была выполнена из матового серебра и изображала лицо человека, наполовину превратившегося в череп.

Он молча поклонился. Лиза вложила свою руку в его ладонь, и они закружились в вальсе.

- Вы рискуете, - выдохнула она, чувствуя, как его пальцы уверенно сжимают её талию. - Захар, зачем?

- Я не мог оставить тебя одну после того, что случилось, - ответил он, и его голос под серебряной маской звучал глухо. - Та ночь… она не выходит у меня из головы. Когда я целовал тебя… Лиза, я чувствовал, что предаю не только свои идеалы, но и самого себя.

- Ты украл не только бумаги, Захар, - Лиза подняла на него глаза. - Ты украл мой покой. Тот поцелуй... зачем ты это сделал? Это была часть твоей игры?

Захар на мгновение сбился с ритма, его голос стал хриплым:

- Нет. Это было единственным настоящим за всё время. Я хотел забрать этот момент с собой, если меня поймают. Я хотел, чтобы ты помнила меня не как вора, а как человека, который...

- Замолчи, - перебила она его, и в её голосе появилась сталь. - Послушай меня внимательно. Я видела сегодня этих людей, пускающих слухи. Видела Михаила, видела, как мой отец смотрит на Императора. Я убедилась в твоих словах. Всё это - огромная ложь. Я больше не хочу быть куклой, которой прикрывают кражи.

- О чем ты, Лиза?

Лиза подняла на него глаза, полные слез и решимости.

- Я ненавижу этот дворец. Захар, послушай, я знаю, чем ты занимаешься… И я решила... Я хочу присоединиться.

- Лиза, нет! Это путь на эшафот! – ответил Захар, испугавшись. Переманить девушку на свою сторону всегда было частью его плана. Однако в момент того, как это случилось, он отчётливо понял, что хочет уберечь девушку от всех интриг, от жестокости, которая с этого момента будет следовать за «Птицей Сирин» попятам.

- Я признаюсь честно. Мой отец хочет, чтобы я шпионила за вами. Он думает, что я его кукла. Но я пойду к вам по своей воле. Я буду вашими глазами здесь, в этом гнилом сердце Империи. Я хочу помогать вам не потому, что ты меня поцеловал, а потому, что я больше не могу дышать этим воздухом.

Захар на мгновение замер, кружа её в центре зала.

- Ты понимаешь, что это значит? Ты станешь врагом собственного отца.

- Я уже его враг, дочь, опозорившая семью - горько улыбнулась Лиза. - Тот поцелуй… считай, что он стал моей присягой. Я твоя, Захар. И я с вами.

В этот момент вальс достиг своего пика. С высокого потолка, расписанного облаками, вместо искусственного снега вдруг посыпались тысячи белых листков. Они кружились, точно хлопья снега, опускаясь на маскарадные костюмы господ.

- Что это?! Покушение?! - закричал кто-то из толпы.

Лиза поймала один листок. Перечень имён, фамилий и краткие обвинения в хищениях, взяточничестве, злоупотреблениях; факты, цифры, упоминания «неприличных частных контрактов» и «тайных соглашений», фамилии, которые не требовали объяснений.

Император, стоявший на балконе, медленно поднял один из листков. Его лицо налилось багровой краской, а рука, сжимавшая перила, задрожала.

- Взять всех! - взревел он, и его голос сорвался на крик. - Очистить зал! Это измена!

Григорий Александрович, отец Лизы, выступил вперед. Его лицо было маской благородного негодования. Он бросился к Императору, картинно падая на одно колено:

- Государь! Это провокация! Мои люди найдут виновных!

Но Лиза видела, как в уголке его рта промелькнула тень довольной ухмылки. Его план по устранению Валуева вступал в решающую фазу.

Зал взорвался криками. Дамы в панике бросились к выходам, путаясь в длинных шлейфах. Великий князь Михаил стоял в растерянности, его золотая львиная маска выглядела нелепо в этом хаосе.

Захар крепче сжал руку Лизы.

- Твой отец не простит тебе этого выбора, даже если он сам его подстроил. Ищи меня на льду Невы завтра ближе к сумеркам.

Захар поспешил скрыться из зала и бросился в гущу толпы. Её белое платье было испачкано черной типографской краской. Рядом тут же оказался Григорий Александрович. Она посмотрела на отца, который картинно прижимал её к себе, делая вид, что защищает от толпы. Белое платье Снегурочки теперь казалось ей не нарядом, а погребальным саваном для её прошлой жизни. Она посмотрела на отца: он играл свою роль яростного защитника короны идеально. Но теперь Лиза точно знала - она будет играть свою собственную партию. И в этой партии она больше не будет обманута никем.

Глава 19

Ночь бала-маскарада таяла, уступая место новому пасмурному дню. По городу прокатилось море влажного, тяжёлого снега. Сам Петербург противится событиям предшествующей ночи.

Лиза проснулась с мерзким ощущением внутри. Она долго смотрела в окно, перебирая в уме слова отца. Она знала, что идти к нему — значит переступить черту. Но оставаться - тоже выбор, не менее страшный.

- Ты голодна? – Софья Андреевна вошла бесшумно и поставила чай. Её глаза были мягче, чем обычно; она уловила едва заметное дрожание дочери.

- Нет, мамочка, - Лиза улыбнулась сквозь усталость.

Мать села рядом, взяла её руку.

- Ты изменилась, Лизетта. Я лишь могу догадываться о причинах. Не бойся этого. Но помни: свобода - это не только мужество, это ещё и осторожность.

Лиза кивнула. Она не могла открыть матери правду: и не потому, что боялась, а потому, что ещё не знала, чья правда сильнее.

____________

Отец сидел в массивном кресле, глядя на то, как огонь уничтожает какой-то черновик. На лице – маска, скрывающая усталость. На его коленях лежала свежая утренняя газета, где на первой полосе уже красовались заголовки о «раскрытом изменщике».

- Папенька, - Лиза остановилась у порога, - город гудит. Где Валуев?

Отец медленно повернул голову. Его лицо было бледным, в глубоких складках у рта затаилась усталость. Отец выглядел постаревшим. Он не кричал, не обвинял - он смотрел на дочь с какой-то щемящей, почти печалью.

- Валуева больше нет, Лиза. Как политической фигуры и как свободного человека. Его арестовали в ту же ночь, прямо в караульном помещении Зимнего дворца. Когда жандармы подошли к нему, он даже не пытался оправдываться. Только смотрел на Государя, который отвернулся, не желая его видеть.

Григорий Александрович тяжело вздохнул и поднялся.

- Ты думаешь, я - чудовище, Лиза? - тихо спросил он. - Что я подставил Валуева ради забавы?

- Я видела твое лицо на балу, папенька. Мне показалось, что ты ликовал.

- Я ликовал, потому что спас Государя от яда в его собственном кубке! - отец резко поднялся. - Валуев готовил переворот, используя этих безумцев из «Сирина» как пушечное мясо. Да, я действую их методами. Но использую их во благо Престола.

Он подошел к ней и положил тяжелые руки на её плечи. Лиза почувствовала, как её прежняя вера в него - в его мудрость и защиту - снова начинает просыпаться. Но она до сих пор сомневалась. Девушка больше не понимала, где заканчивается служение долгу и начинается предательство своих убеждений.

- Лиза, они верят тебе. Захар верит. Ты должна стать моими глазами в их логове. Алконост, их лидер, планирует взорвать эшелон, на котором наследник вернется из Царского Села. Представь: кровь, хаос, гибель ребёнка... Ты можешь это остановить.

Она не видела, как в тот момент, когда она закрыла глаза, лицо Григория Александровича мгновенно разгладилось, а в уголках губ застыла холодная, хищная усмешка игрока, который только что сделал самый удачный ход в своей жизни. Валуев был лишь первой фигурой, которую он убрал с доски. И Лиза, ведомая любовью и ложным милосердием, несла этот яд прямо в сердце тех, кто еще мог ему помешать.