Птифур. Книга 2. Расколотое сердце кондитера

Вступление

Один из ребят сказал: «Как это странно!»

Второй подхватил: «Там какая-то тайна!»

Третий сказал, что им нужно бежать,

Четвертый, что в замке опасно играть.

А пятый…а пятый просто молчал,

но втайне от всех жить в том замке мечтал.

Пролог

Баттенберг, столица королевства Марципан

Вечерний Баттенберг был прекрасен. Так говорили все, кому везло очутиться на его улочках в тот момент, когда персиковое солнце только начинало заходить за горизонт, а воздух, пропитанный ароматами ванили и корицы, начинал остывать, даря горожанам долгожданную прохладу.

В один из таких ранних вечеров на главной площади Баттенберга привычно прогуливались марципанцы и гости столицы королевства Марципан, а розововолосый мальчишка, размахивая над своей головой лиловыми листами местной газеты, выкрикивал последнюю новость королевства:

— Стою, газеты продаю, и новость вам продать спешу!.. Читайте! Читайте! В королевстве Марципан новая королева! Мнение правителей о смене власти в Марципане! Кто не согласен с итогами турнира? Куда пропал принц Безе? Читайте, читайте! Все читайте! Только у нас свежие новости со всего континента и всего за один марципан! Не упустите возможность стать первым, кто узнает последние новости Птифура! Читайте, чит!. О, благодарю, госпожа!.. — Прервав свой монолог, мальчишка отдал женщине, подошедшей к нему, газету. И, достав из своей сумки новую, вновь затряс ею над своей головой. — Хорошего вечера, госпожа! Читайте, читайте! Все читайте!.. Стою, газеты продаю, и новость вам продать спешу!..

Проходившие мимо мальчишки-газетчика марципанцы протягивали ему монету и взамен получали газету, спешили отойти в сторону и жадно вчитывались в новостные колонки и напечатанные большими буквами заголовки:

«Лидия Воздушная — победительница турнира Великих правителей!»

«Новым монархом королевства Марципан стал человек!»

— Я до сих пор не могу поверить в то, что турнир выиграл человек, — шептались две ряженые девушки, прикрывая свои рты ажурными веерами. — Как Их Величества могли такое допустить?

— Меня больше интересует Его Высочество, принц Безе, — шептала другая марципанка. — Где же он? Почему его до сих пор не нашли?..

— А страсти-то какие во дворце, говорят, происходят! — сплетничали неподалеку от них две супружеские пары. — Якобы новая королева устанавливает свои порядки! Все хочет под себя переделать! Слуги толпами сбегают из дворца.

— Да что Вы!.. — возмущенно воскликнула пышная дама, прикрывая рот ладонью. — Я слышала, что король Миндаль и королева Ваниль недавно тоже покинули дворец! Значит, и они сбежали?!

— А я слышал, что они отправились в Макадамию и попросили у королевы Киндаль убежища! Я уверен, скоро они вернутся и отвоюют свои короны обратно!

— Пусть так… Как же они могли оставить нас с человеком?..

— Ах, люди… Они все такие!..

— Люди!.. Как можно верить людям?..

— Полно Вам, господа!.. — шикнули на них. — Улица не место для таких разговоров.

Марципанцы зарделись и, потупив взгляды, разошлись в разные стороны.

В нескольких шагах от мальчишки, продающего газеты, возвышалась фигура бродяги. Он пошевелил пальцами грязных босых ног и, усмехнувшись какой-то газетной статье, вернул лиловую бумагу молоденькой марципанке, испуганно озирающейся по сторонам.

— А ты молодец, Лида, — произнес бродяга, почесав затылок. — Так им всем и надо.

Он перевел взгляд на девушку и та, вздрогнув, поджала нарисованные алой помадой губы.

— Красавица, а не подскажешь, в какой стороне у нас земли Парфе?

Марципанка несколько раз удивленно хлопнула длинными ресницами и покачала головой.

— Да-а… Нашел у кого спрашивать, — раздраженно пробормотал бродяга, цокнув языком. И уже менее любезно поинтересовался: — А где из города-то выход ты знаешь?

На этот вопрос девушка быстро ответила и пальцем указала бродяге в нужную ему сторону.

— Премного благодарен, — сказал он, поклонившись в легком реверансе.

Щеки марципанки зарумянились, и она поспешила сбежать от странного юноши. Бродяга посмотрел ей вслед, а после, шагнув в ту сторону, куда она указала, слился с толпой и поспешил покинуть столицу столь ненавистного ему королевства.

Глава 1

Со дня коронации Лиды прошло две недели, во всем королевстве Марципан властвовала жаркая, удушливая погода. И даже в столь тихий знойный день, когда все прятались по тенькам и мечтали о вечерней прохладе, на территории дворца было неспокойно.

Ириска носилась по дворцу маленьким карамельным вихрем, врываясь в каждую попадающуюся на ее пути комнату. Звонкий голос молодой фрейлины был слышен то в дворцовых коридорах, то в саду. Пыхтя и дыша через нос, она поднимала подол своего пышного платья, стараясь не запнуться об волочащуюся понизу юбку и не упасть на идеально отполированный служанками пол. Ее лицо, пунцовое от усталости и, возможно, от легкой злости, становилось все розовее и розовее, когда очередная комната оказывалась пуста.

— Ваше Величество!.. — разнеслось по саду, когда Ириска распахнула в одном из коридоров окно и прокричала в полный голос не то свою просьбу, не то все-таки приказ, словно Лида была ей подружкой, а не ее королевой: — Немедленно возвращайтесь на урок!..

Облаченные в латы стражники, стоявшие под дворцовыми окнами и изнывавшие от жары под персиковым солнцем, вздрогнули, услышав девчачий выкрик. А служанки, полировавшие в этот момент сахарные вазы в дворцовом коридоре, испуганно зашептались: «Немыслимо! Фрейлина кричит на королеву!».

Но Ириске было все равно, сердце у нее в груди рокотало от злости.

— Ваше Величество!.. Я все равно Вас найду!..

♡ ♡ ♡

Лида чертыхнулась и притаилась, голос Ириски, казалось, звучал отовсюду, и Лида боялась, что ее вот-вот найдут. Но прошла минута, затем другая, и в саду вновь стало тихо. Игнорируя дрожь в коленях, Лида от волнения кусала губы и лихорадочно оглядывалась по сторонам. От страха у нее крутило живот.

«Возьми себя в руки!»

Понимая, что долго оставаться на одном месте нельзя, ведь тогда рано или поздно ее найдут, Лида побежала так быстро, насколько это позволяло пышное тяжелое платье и узкие туфли, нещадно сжимавшие ей ступни ног.

Добежав до небольшого прудика, в котором жили леденцовые рыбки, Лида притаилась под нависающим над водой мостом. Спрятавшись и от солнца и от тех, кто всеми правдами и неправдами разыскивал ее, Лида присела на корточки, подминая под себя платье, и опустила руку в прохладную, абсолютно прозрачную воду.

И в ту же секунду что-то мимолетно коснулось ее пальцев.

— Ой, привет, ребята, — поздоровалась Лида с рыбками, увидеть которых можно было лишь с наступлением сумерек. — Давно я к вам не приходила, да? Соскучились?

Лида поводила пальцами по воде, замечая, как вслед за ними на поверхности пруда образовывались небольшие круги.

— Но я же в этом не виновата. Знаете, — протянула Лида, тяжело вздохнув, — никто не сказал мне, что быть королевой это та-ак сложно!..

Если бы она только знала, что королевские особы находятся под наблюдением двадцать четыре часа в сутки, то никогда бы мы не мечтала жить во дворце.

Каждый день королевы Лидии, Ее Величества правительницы королевства Марципан, был расписан буквально поминутно, ни тебе шага вправо, ни тебе шага влево. В носу, когда приспичит, и в том не поковыряться! Задерживаться — нельзя. Опаздывать тем более! Никуда без сопровождения не ходить.

Три вверенные в ее полное подчинение служанки — хотя, размышляла Лида, это она была в их полном подчинении — будили ее ранним утром, умывали и расчесывали ей волосы, одевали в выбранный кем-то другим, но не Лидой, наряд и сопровождали на завтрак, вверяя в руки придворным учителям и Ириске.

И если в первый день Лиде это даже понравилось. Во второй излишнее внимание к ее персоне стало утомлять. То уже к третьему дню Лида была готова лезть на высокие дворцовые стены, лишь бы пару минуточек побыть наедине с собой. А на все ее возмущения, мол, она сама может и проснуться, и умыться и расчесаться, да даже панталоны она в состоянии сама на себя натянуть, дворцовые обитатели отвечали коротким «Королеве не положено».

— Ваше Величество! — вновь разнесся по саду голос Ириски. — Вы же меня слышите!

Лиде так хотелось крикнуть в ответ: «Да слышу я тебя, слышу», но кричать при побеге было запрещено всеми писанными и неписанными правилами, что человеческого мира, что Птифура.

Прожив во дворце всего две недели, Лида все чаще стала ловить себя на мысли о том, что побег принца Безе был вполне себе логичным и оправданным явлением, а не необдуманным и эгоистичным поступком, каким его представил герцог Джелато.

Вспомнив о правителе Парфе, Лида скривила губы.

— Ваше Величество! — послышалось уже где-то поблизости.

«Вот же упертая!»

Лида от досады хныкнула. И услышала, как совсем рядом, сверху, кто-то сочувствующе произнес:

— Ваше Величество, Вы плачете?

На гладкой поверхности пруда вновь появились круги — это рыбки, испугавшись еще одного гостя, уплыли на глубину, в безопасное для них место.

«Мне бы так!» — подумала Лида.

И затаилась. Вдруг, незнакомец уйдет, не дождавшись от нее никакой реакции? Но не тут то было. Мостовые перила скрипнули, и через них перевесился юноша, на вид одного с Лидой возраста. Его голубоватого оттенка волосы неряшливо свисали вниз, к земле. На бледном лице растягивалась белозубая улыбка.

— Ваше Величество, я Вас нашел, — задиристо произнес марципанец, словно выиграл партию в прятки. — Пожалуйста, выбирайтесь оттуда.

Лида раздражено выдохнула и гуськом — потому что по-другому у нее не получилось бы при всем желании — стала вылезать из-под мостика. В это же время марципанец легко перекувыркнулся с перил и приземлился ногами на землю. Поправив сбившуюся одежду, он протянул Лиде руку помощи.

— Позвольте, Ваше Величество, я помогу.

Лида уверенно вложила свою ладонь в чужую и рывком была поднята с коротко подстриженного газона на ноги.

— И как только Вы туда забрались?

— Туда забраться легче, чем оттуда выбраться, — пробормотала Лида, разглаживая на подоле своего синего платья мятые складки. — Спасибо за помощь, но… не мог бы ты сделать вид, что не видел меня? Э-э…

Лида пыталась вспомнить, где же раньше видела этого марципанца и как его звали, но никак не могла найти в своей голове нужную ей информацию.

— Ваше Величество, мы виделись лишь раз, поэтому даже не пытайтесь вспомнить мое имя, — заулыбавшись еще шире, произнес юноша, догадавшись о причинах внезапной молчаливости Лиды. — Меня зовут Макарун. Я придворный паж и я… полностью на Вашей стороне.

Юноша поклонился Лиде.

Длинная голубая челка скрыла от Лиды правую часть его лица. Голубые и розовые цвета преобладали в его одеждах. Он был высок и чуть худощав. В глазах цвета летнего неба горели искорки озорства, которые часто мелькали в глазах маленького Зефира, так любившего придумывать и совершать маленькие пакости.

Вспомнив о покровителе, Лида ощутила укол совести. Перед тем, как вернуться в человеческий мир, Зефир строго наказал ей во всем слушаться придворных учителей и ни при каких обстоятельствах не покидать территорию дворца. Он был уверен, что шпионы герцога Джелато все еще были в столице. А значит, самым безопасным для Лиды местом во всем Баттенберге был дворец.

«Поклянись мне, что ни во что не вляпаешься!» — сказал Зефир на прощание.

И Лида искренне считала, что до сегодняшнего дня следовать данному обещанию у нее неплохо получалось.

— Моя королева?.. — Макарун обеспокоено окликнул Лиду, заметив ее отстраненный, направленный куда-то в сторону взгляд. — Прошу прощения, если мои слова оскорбили Вас. Я лишь хотел сказать, что Вы во всем можете на меня положиться.

— Все в порядке, — сказала Лида. — И будет еще лучше, если ты никому не скажешь о том, что видел меня. Я сейчас должна быть… Должна быть… в другом месте.

Макарун что-то промычал, хмуря тонкие брови.

— Ваше Величество, Ваше желание — закон для меня, но… Обеспечить безопасность Вашего Величества важнее Вашего желания. Прошу простить меня за неповиновение, но Вам следует вернуться во дворец. К тому же… я слышал, что госпожа Мята страшна в своем праведном гневе.

Последнее он произнес уже шепотом, словно боясь быть кем-то услышанным. Или же он точно знал, что придворная дама, носящая имя пряной травы в человеческом мире, с минуты на минуту должна была появиться рядом с ними?

— Ваше Величество! — Вместе с возгласом подул порыв сильного ветра, и бархатистый женский голос утонул в шелесте листвы. — Вот Вы где!

Сердце в груди у Лиды упало вниз.

Во главе с несколькими стражниками и не поспевающей за всеми Ириской, к Лиде и Макаруну твердой уверенной походкой приближалась госпожа Мята. Не дойдя до Лиды нескольких шагов, женщина уперла в бока руки и на повышенном тоне произнесла:

— Ваше Величество, как это понимать?!

Макарун, опустив голову в приветственном поклоне, отошел от Лиды на несколько шагов назад.

— Я немедленно жду от Вас объяснений!

Госпожа Мята была главной среди придворных учителей и, по словам Пастилы, лично обучала принца Безе всему, что было необходимо знать будущему правителю королевства. География, история, этикет и фехтование, от изучения которого Лиду по понятным причинам освободили, были основными предметами в обучении королевских особ. И если бы это было так же весело, как Лида себе представляла в первые дни своего пребывания во дворце, то она с удовольствием посещала бы уроки и не пыталась бы сейчас сбежать.

Но школа, к сожалению, даже в другом мире все равно оставалась школой.

— Королева Лидия!

«Да я уже две недели как королева Лидия», — раздраженно подумала Лида.

Ее побег с треском провалился.

— Я требую объяснений, Ваше Величество! — воскликнула госпожа Мята. — Вы вновь сбежали с урока географии! Это недопустимо! Просто неприемлемо! Королева не вправе вести себя подобным образом! Как Вы будете управлять королевством, если ничего о нем не знаете?!

Лида криво улыбнулась, пусть и нехотя, но соглашаясь с нападками придворной дамы. Вот только география, уроки этикета, занятия танцами и многое другое не могли научить ее по-настоящему важным вещам. Таким, как например, спасение заблудившегося в человеческом мире принца.

— Моя королева!..

— Госпожа Мята, — начала Лида, и женщина тут же замолчала, позволяя ей говорить. — Знаете… я… Я так плохо себя чувствую!..

Лида скорчила болезненное лицо и несильно хлопнула себя по лбу.

— Да у меня жар! — театрально воскликнула она, отступая назад. — Ой, и, кажется, желудок болит… Меня тошнит…

Лида схватилась за живот и, согнувшись, осела на землю.

— Как же мне плохо… Госпожа Мята… Кажется, у меня акклиматизация…

— Аккли…что?.. — перепросила женщина, но после, кашлянув в кулак, чтобы никто не заподозрил ее в незнании странного человеческого слова, продолжила говорить уверенным, серьезным тоном: — Ваше Величество, я повелась на эту уловку в первый раз. Поверила Вам во второй и третий… даже в четвертый!.. Но в пятый?.. Ну уж нет! Немедленно возвращайтесь на урок географии к господину Эклеру... бедный господин Эклер!.. Вы же знаете, какой он ранимый и чувствительный. Как любит свое дело и как болезненно воспринимает Ваши побеги с его предмета!..

— Да… Конечно, — тихо пробормотала Лида, кривя губы. Разыграть сцену не получилось, а перед господином Эклером и в самом деле было стыдно. — Я извинюсь перед ним…

— Разумеется Вы извинитесь! — воскликнула госпожа Мята. — А теперь, немедленно возвращайтесь на урок к господину Эклеру!

♡ ♡ ♡

Господин Эклер — пухленький мужичек, в высоту от силы метр пятьдесят, суетливо рассекал широкий коридор, отсчитывая количество шагов от одного его конца до другого. Его атласный, фисташкового цвета костюм смешно сочетался с волосами оттенка спелой сливы, растущими лишь по бокам и на затылке.

Именно господин Эклер был тем марципанцем, что, вбежав, запыхавшись, в Карамельный зал, объявил о пропаже принца Безе.

Почему он носил имя «эклер», Лида не совсем понимала. Ведь мягкое, воздушное лакомство из ее мира зачастую было полито темным шоколадом, и лишь иногда, на кухнях экстравагантных кондитеров украшалось разноцветной глазурью.

Имя господина Эклера совершенно не вязалось с его внешностью.

— Ваше Величество, наконец-то Вы нашлись! — протараторил господин Эклер, поспешив к направляющимся в его сторону Лиде и Ириске. — Как же я рад, что с Вами ничего не случилось! Знали бы Вы, как я заволновался, когда Вы не пришли на занятие!

Голос господина Эклера от природы был слишком высок и надрывен, из-за чего казалось, что он был склонен к легким видам истерии. Именно так и подумала Лида, встретив его в тронном зале, когда Пастила представляла ей ее будущих учителей.

Господин Эклер в тот момент нервничал больше всех. На его лысой макушке проступала легкая испарина, которую он постоянно протирал голубым платком. Очки, в круглой, оранжевой оправе, с толстыми линзами внутри нее, в два раза увеличивали его серые глаза. Марципанец то и дело нервно теребил завитые, длинные усы, чем и привлек к себе внимание откровенно скучающей Лиды. Она с любопытством наблюдала за ним, прослушав все то, о чем говорила Пастила. И ей лишь чудом удавалось кивать в нужных местах речи фрейлины и поддакивать, когда сестра Зефира задавала ей какие-то вопросы.

— Ваше Величество, где же Вы все это время были? — обеспокоенно спросил господин Эклер, нервно потирая вспотевшие ладони. — Неужели мои уроки настолько Вам не интересны? Если бы Вы сказали раньше, то милая госпожа Пастила обязательно бы нашла Вам другого учителя.

У Лиды заныло сердце, так стыдно ей стало перед марципанцем.

— Ну что Вы, господин Эклер! — протестом на его слова воскликнула Лида. — Вы замечательный учитель! Вам бы цены не было в моей школе. Уверена, такой преподаватель, как Вы, обязательно бы был назначен на пост самого директора.

— Д-директора?.. — блаженно протянул господин Эклер, словно звук одного лишь этого слова мог обогатить целые континенты. — Так Вы… не сбегали с моего урока?

— Ну что Вы!.. Мне просто было дурно. Я прилегла отдохнуть, но заснула и пропустила начало Вашего урока. Прошу простить меня, господин Эклер, — произнесла Лида, сжав в руках юбку платья и, разведя руки в стороны, чуть присела в извиняющемся поклоне.

Так, как когда-то ее учил Зефир.

— Вот как… Вот как… — заметно успокоившись, пробормотал себе под нос господин Эклер. — Я так рад это слышать. Но если Вам нездоровится, не лучше ли было и вовсе отменить сегодняшние занятия? Нехорошо подвергать столь молодой организм ненужным перегрузкам.

Лида улыбнулась и произнесла:

— Все в порядке, господин Эклер. Я готова к Вашим лекциям. Сегодня, если я не ошибаюсь, Вы обещали рассказать мне о Макадамии? Так ведь?

— Да-да, все верно.

На круглом лице господина Эклера растянулась широкая улыбка.

— Я подготовил для Вас интересные истории, чтобы Вам было легче запомнить историю наших соседей.

— Тогда давайте поспешим и начнем наш урок. Вы себе даже не представляете, как сильно я хочу узнать о родине короля Миндаля, — произнесла Лида, ощущая спрятанную под резинкой рукава бумажку, хранящую в себе важную информацию.

Такую, что Лида решилась на побег средь бела дня.

Глава 2

Королевство Макадамия — островное государство на северо-востоке карты Птифура и самый важный союзник королевства Марципан, в чем Лида самолично убедилась, познакомившись с Фисташкой и Фундуком, а также с рыцарями ордена Великой Макадамии. Макадамийцы были народом суровым, но одновременно с этим честолюбивым. Традиции и правила чтились ими чуть ли не с пеленок, и в этом, со слов господина Эклера, была заслуга королевы Макадамии, первой правительницы королевства, названного впоследствии в ее честь.

Лида рассматривала развернутую на доске карту.

Королевство Марципан было расположено в самом сердце континента, и в самом деле, как когда-то говорили Лиде, имело обширные территории, но не имело выхода к морю. На востоке и юге королевство граничило с княжеством Цитрон, жители которого не беспричинно считались самыми начитанными птифурцами. Вспомнить хотя бы Лайм — покровителя близнецов Кислых.

На западе и частично на севере континента располагалось царство Ирга.

Вспомнив Малину и Барбариса, Лида невольно улыбнулась. Ей бы очень хотелось встретиться с иргийцами, погостить в их доме и побывать на их праздниках.

Как когда-то рассказывал Зефир, иргийцы самый веселый народ Птифура.

— Изначально существовало лишь одно герцогство Парфе, — произнес господин Эклер, водя по карте карамельной указкой.

Лида с любопытством следила за его движениями, стараясь запомнить как можно больше указанных на ней названий. Господин Эклер и в самом деле был прирожденным учителем.

— Разумеется, — продолжал он урок, — в то время оно так не называлось. До того дня, когда Великие правители одержали победу в Первом турнире и Великий Парфе одарил их собственными землями, Конфитюр был… единой страной. Пожалуй, так будет уместнее выразить свою мысль. Великий Парфе — первый правитель, о котором говорится в наших исторических записях.

— Что это значит? — спросила Лида, нахмурившись. — До него никого не было?

— К сожалению, у меня нет ответа на этот вопрос, Ваше Величество. И никто Вам на него не ответит. Но официально, первым правителем и властителем всех земель Конфитюра был Великий Парфе.

— Чего же он тогда решил турнир провести? — разминая затекшую кисть, протянула Лида. — Правил бы себе всем континентом, раз был единственным правителем.

— О, я могу объяснить его поступок, — произнес марципанец, плавно покачнувшись на мысках. — Великий Парфе был довольно-таки недоверчивой персоной. Он всюду видел врагов и предателей. И так как Великий Парфе жил на территории нынешнего герцогства, то Вы сами можете видеть, что жил он в самой отдаленной части континента.

Господин Эклер указал на север карты, несколько раз нарисовав указкой своеобразный овал.

— Следить за порядком в остальных землях было… я бы сказал проблематично. Окружавшие Великого Парфе советники не внушали ему доверия, поэтому идея с разделением земель пришлась ему по сердцу. Так же Великий Парфе был до ужаса самовлюблен. Он считал, что даже вверив свои территории кому-то другому, он все равно останется настоящим и единоличным правителем континента.

— Думать так было глупо с его стороны, — сказала Лида, подперев рукой подбородок.

Ириска, наблюдавшая за уроком со стороны, недовольно прокашлялась.

— Но ведь правда! — возмущенно воскликнула Лида. — Кто же в здравом уме раздаривает свое имущество?

Господин Эклер одарил девушку снисходительным взглядом, но ничего на ее возмущение не ответил, продолжая занятие.

— Мы долго можем обсуждать эту тему, но ведь сегодня у нас несколько иная цель, — произнес марципанец. — Я обещал рассказать Вам о Макадамии, так как исторически между нашими королевствами сложились доверительные и дружеские отношения.

— Да, я знаю это, — кивнула Лида. — Еще я знаю, что король Миндаль брат… Эм… Он ведь брат короля? Да?.. Или королевы…

Лиде показалось, что Ириска издала звук, похожий на всхлип.

«Ну я извиняюсь за то, что ничего не знаю и не помню», — в мыслях пробормотала про себя Лида.

— Король Миндаль — старший брат королевы Киндаль. Она — кровный монарх королевства Макадамия. Ее муж…

— Стоп, — несколько раз моргнув, остановила марципанца Лида. — Король Миндаль — старший ребенок в семье, так еще и мужского пола. Как же так получилось, что Макадамией правит его младшая сестра?

— О, это очень интересное замечание, моя королева, — улыбнулся господин Эклер. — Так случилось из-за законов нашего королевства. Знаете ли Вы, Ваше Величество, что в правящей семье Марципана всегда рождался только один ребенок? Ребенок у королевской четы может быть только один, чтобы в будущем не возникло распрей между детьми в борьбе за власть.

— Вот оно как.

— Верно-верно, — закивал головой господин Эклер. — Так получилось, что ни в Макадамии, ни в Марципане пол будущего правителя не имеет никакого значения. Это, насколько я знаю, отличается от законов Вашего мира.

Лида призадумалась. Что она знала о современной монархии?

— Ну, у нас королей, имеющих реальную власть, осталось не так уж и много, — сказала Лида, побарабанив пальцами по столу, за которым сидела. — Но раньше наследниками и в самом деле были только мальчики. Причем первенцы.

«Разумеется, если до момента своего восхождения на трон первенец не был зарезан, отравлен или сброшен куда-нибудь глубоко-глубоко».

С таким раскладом вещей Лиде приходилось мириться с тем, что один, единственный наследник и в самом деле был выходом из ситуаций с нескончаемым количеством кровопролитных войн за право занять отцовский трон.

— Вот как, вот как, — вновь закивал головой марципанец. — Так или иначе, в правящей семье Марципана родилась девочка. А в правящей семье Макадамии королевская пара. И в этот момент всем стало понятно, что принц Миндаль и принцесса Ваниль в будущем станут супругами.

— Между предыдущими королями было заключено соглашение. — Лида решила блеснуть теми немногими знаниями, которые у нее были и рассказать о том, что она знала. — Если в их семьях рождались разнополые дети близкого друг к другу возраста, то связь между королевствами укреплялась за счет брачного союза этих детей.

— Верно-верно, — повторился господин Эклер.

Лида уже давно заметила, что этот марципанец, когда был чем-то огорчен или же наоборот, был счастлив, повторял одно и то же слово. Это была, так сказать, его дурная привычка.

— Именно поэтому король Миндаль и королева Ваниль с детства были неразлучны. Они часто гостили друг у друга, привыкали к мысли о том, что рано или поздно их сердца будут соединены клятвами священного союза.

«Священный союз… Звучит так романтично», — подумала Лида, ненадолго отвлекшись от урока.

Она представила себе, какой красивой должна была быть брачная церемония в Птифуре. Множество сочных красок, приятных запахов, смеха и музыки. Счастливые жених и невеста в красивых костюмах. Не менее счастливые гости. Музыка, сладкие цветы, уходящее в закат персиковой солнце.

«Вот бы хоть раз погулять на такой свадьбе…»

— Так, после свадьбы принца Миндаля и принцессы Ваниль, принцесса Киндаль взошла на трон по достижению своего совершеннолетия, — продолжал господин Эклер, не замечая того, что Лида часть его лекции благополучно прослушала. — Теперь встал вопрос о том, кто же получит корону короля Макадамии. О, смотрины были масштабными, можете поверить мне на слово. Я прекрасно помню те времена. Множество претендентов, желавших покорить сердце юной, теперь уже королевы Киндаль, покидали дворец ни с чем. Один за другим. Снова и снова. Народ охватывало отчаяние.

— Почему? — удивилась Лида. — Подумаешь, замуж сразу не вышла. Никто из претендентов не понравился. Что же теперь, с первым встречным обручаться, лишь бы народу было спокойнее?

— Ваше Величество!.. — шикнула на нее Ириска. — Непристойно говорить такие вещи вслух!..

— Почему это? — возмутилась Лида.

«А про себя, значит, можно?»

— Потому что!..

— Ириска, умерь свой пыл, — строго произнес господин Эклер, и под его тяжелым взглядом фрейлина трусливо вжала голову в плечи. — Королева Лидия, на все и всегда найдутся причины. Вы можете принимать их, можете игнорировать, можете отрицать, но думать, что что-то было совершенно без конкретной цели — неправильно.

Лида поджала губы.

— Мой долг, как Вашего учителя, направлять Вас и объяснять вещи, которые Вы, в силу своего происхождения, не знает. Но есть вещи, которые в силу своего происхождения, Вы понять не сможете при всем своем желании. Король и королева — лицо королевства. Их должно быть двое, чтобы подданные видели в них самих себя. Крепкая монаршеская семья — залог успеха страны. Король не должен править один, равно как и королева…

Господин Эклер резко замолчал, а Лида не стразу поняла причину столь странной заминки. Но когда до нее дошел смысл сказанных учителем слов, лицо девушки покрылось пунцовыми пятнами.

— Н-но ведь ко мне это не относится!.. — воскликнула Лида, вскочив со стула. — То есть… Я имею ввиду… Я же… Королева, да, но… Не такая, какой должна быть… Мне нельзя замуж за птифурца… И птифурцу за меня тоже! Это же недопустимо…

Господин Эклер несколько раз приоткрывал рот, чтобы что-то сказать, то так ни слова и не произнес.

— До конца урока осталось мало времени, — произнесла Ириска, нарушая повисшую в комнате тишину. — Господин Эклер, прошу Вас, расскажите королеве о том, чем занимаются макадамийцы. Эти знания важны для Ее Величества.

— Да-да, конечно, — забормотал марципанец, нервно потеребив душку своих очков. — Королевство Макадамия… Макадамия островное, торговое государство, со всех сторон окруженное Кисельным морем. Ей принадлежит самый большой водный порт нашего мира, а на самой ее территории существует множество торговых мест…

— Я это уже знаю, — перебила его Лида, выйдя из-за стола. — Господин Эклер, мне снова стало дурно. Пожалуй, мне стоит вернуться в свои покои и отдохнуть.

— Д-да, конечно-конечно… Здоровье Вашего Величества куда важнее урока, — протараторил господин Эклер, взглядом ища поддержку у Ириски.

Фрейлина лишь незаметно для Лиды покачала головой и, открыв перед своей новой королевой двери, прошла следом за ней из учебной комнаты в коридор, попятам следуя за не скрывающей своего раздражения девушкой.

— Значит, пока Зефир и остальные там принца Безе спасают, меня замуж хотят выдать? — сквозь зубы процедила Лида, направляясь в свою спальню.

«Еще чего!»

Встречавшиеся ей на пути служанки и стражники испуганно жались к стенам, не рискуя преграждать Лиде дорогу.

«Меня о таком никто не предупреждал!»

— Госпожа Лидия, все совсем не так, — пыталась успокоить ее Ириска. — Вы же прекрасно знаете, что ни до чего подобного не дойдет.

— Правда? — с легким прищуром в глазах спросила Лида, обернувшись к фрейлине. — Можешь мне это гарантировать? Можешь дать мне слово, что эта корона вскоре окажется на голове того, кому она принадлежит по праву рождения?

Лида сняла с головы украшение и потрясла короной перед лицом девочки.

— Ты уверена в том, что принц Безе?..

Вздрогнув, Лида взглянула на свое запястье.

Вернув корону на место, она достала спрятанную бумажку и, еще раз пробежавшись взглядом по единственной строчке, сжала записку в ладони.

«Ит сон са позеб в цнирп».

Шифр, придуманный ею в детстве, и шифром-то назвать язык не поворачивался. Всего-то слова перевернула наизнанку, да пробелы между слогами вставила. Но, как однажды признался ей Зефир, он бы ни за что не додумался прочитать слова наоборот, тем самым поняв их истинное значение. И учитывая, что найденная утром записка была написана именно таким шифром, Лиде приходилось думать о том, что Зефир ее не обманул.

Иначе бы он никогда не пошел на такой риск.

— Ириска, — громко произнесла Лида. — Мне нужно в дом Зефира.

— Н-но…

— Это не обсуждается. Помогать мне или нет — твой выбор, но я в любом случае покину дворец, — уверенно заявила девушка, продолжив путь.

Ириска, недолго потоптавшись на месте, последовала за ней.

— Но Ваше отсутствие заметят, — попыталась вразумить Лиду девочка.

— Не заметят, если ты скажешь, что я заболела и легла спать. Никто не посмеет войти в мою комнату.

— А госпожа Мята…

— Госпоже Мяте скажешь то же самое, что и остальным. Тебе она поверит.

— Вы заставляете меня лгать! — возмутилась Ириска. — Фрейлинам не пристало!..

— Да-да, конечно, — закивала головой Лида, соглашаясь с ее словами. — Но ты не лжешь, а недоговариваешь всей правды. Это разные вещи.

— Это одинаковые вещи!

Ириска остановилась и топнула ногой, но Лида продолжила идти вперед.

— Ваше Величество!..

Ириска ускорила шаг, чтобы догнать Лиду.

— Хотя бы объясните мне, в чем дело? Почему Вы так стремитесь покинуть дворец?

Свой вопрос Ириска задала шепотом, боясь, что кто-то мог ее услышать.

— Так ли Ваши дела важны?

— Принц Безе важен? — вопросом на вопрос ответила Лида, обернувшись.

И, не дождавшись от потрясенной Ириски никакой реакции, свернула за угол еще одного коридора.

Она направлялась к тому месту, где висела картина правящей королевской семьи. Даже в мыслях Лида не позволяла себе думать о самой себе, как о настоящей королеве.

В этом коридоре по-прежнему было множество портретов. Они сменяли друг друга с невероятной скоростью. Короли, королевы, принцы и принцессы — потомки Великого Марципана, основавшего это королевство. Победителя Первого турнира, не побоявшегося бороться за то, во что верил. Героя, коим Лида точно не являлась.

Хотя все говорили обратное.

Подойдя к последней картине, Лида лишь мельком взглянула на нее. Сегодня, перед первым своим побегом, она уже успела полюбоваться розовощеким принцем Безе и потеряла уйму времени. Была застигнута врасплох и возвращена на занятия.

Больше она не могла себе позволить такой неосмотрительности.

— Скажи госпоже Мяте о том, что я заболела, — произнесла Лида, открывая тайный проход. — И о том, чтобы меня до вечера никто не беспокоил. Никому нельзя входить в мою спальню. Даже лекарю. Поняла?

— Госпожа Лидия…

— Как только сделаешь это, можешь последовать за мной, — Лида сняла с головы корону и протянула ее Ириске, — а можешь остаться во дворце. Это твой выбор.

Лида шагнула в открывшийся перед ней темный коридор.

— Но не смей никому говорить, что я покинула дворец, — напоследок добавила девушка.

Дождавшись от фрейлины короткого кивка, Лида нажала на рычажок, скрывающий проход от посторонних глаз. Пройдя вниз по крутой лестнице, через некоторое время Лида вновь оказалась в дворцовом саду. Оглядевшись по сторонам, она констатировала очевидный факт: стражников видно не было. Равно как и других птифурцев. Решив не тратить драгоценные секунды, Лида вскоре оказалась у дворцовых ворот и, проделав тот же трюк, что и с парфийцами две недели назад, беспрепятственно покинула территорию дворца, пока стражники пытались помочь несуществующей даме, попавшей в беду.

«Они слишком расслабились», — подумала Лида, обещая себе, что в случае чего обязательно припомнит стражникам их прокол.

♡ ♡ ♡

Столица Марципана носила название бисквитного торта Баттенберг. Насколько Лида знала, этот торт всегда готовился из двух коржей: розового и желтого оттенка. Между собой коржи скреплялись абрикосовым джемом, тем самым в разрезе создавая шахматную клетку, а сверху все заливалось марципановой глазурью.

Но о приготовлении Баттенберга Лида только читала, сама же она его ни разу не готовила.

Спрятавшись в проеме между пряничным домиком и желейной лавкой сладостей, Лида стала размышлять о том, как бы ей никем незамеченной добраться до дома Зефира?

«Узнают ли во мне королеву?» — задалась она вопросом и, заметив валяющуюся на земле лиловую листовку со своим портретом, ощутила прилив уныния.

— Надо было волосы перекрасить, — пробубнила она, считая, что с цветными волосами в ней бы человека никто не признал.

И в этот момент проходивший мимо нее марципанец удивленно произнес:

— Ваше Величество?..

Лида шваркнула подошвой по земле. Попалась! Опять!

Но сообразив, что никто не обратил на его возглас никакого внимания, Лида схватила юношу за одежду и затащила его в небольшой проулок, скрыв от глаз горожан. Знакомый ей паж не сопротивлялся такому порыву.

— Тс-с! — прошипела Лида, приложив к губам указательный палец. — Макарун, ни слова!..

Макарун в растерянности только и делал, что моргал, пытаясь найти объяснение тому, что королева Лидия делала за пределами дворца.

— Вы же не?..

— Сбежала, — на выдохе произнесла Лида. — Да. То есть… нет. Ириска знает, поэтому это не побег, верно?

Макарун неуверенно кивнул. Ему казалось, что это был самый что ни на есть настоящий побег.

— Вам нельзя…

— Можно, — перебила его Лида.

И только сейчас она заметила в руках марципанца среднего размера коробку.

— Что это?

— Тетушка с кухни попросила забрать кое-какие продукты для сегодняшнего ужина.

— А в город ты как попал?

— Я не совсем понимаю…

— Пешком или на чем-то? — быстро пояснила Лида.

— На повозке…

— Отлично! Отвезешь меня кое-куда!

— Нет.

Макарун напряженно улыбнулся и покачал головой.

— Если Вы сбежали… Если госпожа Мята узнает, что я Вам помогал…

— Она не узнает.

— Она всегда обо всем узнает, — не согласился с Лидой Макарун. — Поэтому, пожалуйста, не втягивайте меня в это, Ваше Величество. А лучше, давайте вместе вернемся во дворец? Может, еще никто не заметил…

— Никто и не заметит, — уверенно заявила Лида. — А ты все равно отвезешь меня туда, куда надо. А иначе…

Лида выглянула на оживленную улицу.

— Я сама пойду. И вечерние газеты будут пестрить заголовками о том, что королева Лидия в компании королевского пажа гуляла по улицам Баттенберга. Вот тогда, — начала Лида, добавив зловещим голосом: — госпожа Мята точно все узнает.

— Моя королева, Вы так со мной не поступите, — жалобно протянул Макарун. — Так нельзя.

— Я человек, — сказала Лида, стащив с головы Макаруна его шляпу. — Мне можно.

Спрятав под ней свои волосы, Лида уверенно вышла из проулка.

— Ну же, быстрее! Мне срочно нужно попасть в дом своего покровителя.

Макаруну на столь непривычную для него прыть со стороны девушки оставалось только молча последовать за королевой.

В конце концов, в обязанности пажа так же входила и защита королевы от нее же самой.

«Ну разве может что-то пойти не так, когда я почти выбралась отсюда?» — подумала Лида, забираясь в повозку.

Благодаря Макаруну Лида добралась до дома Зефира минут за десять. Оставив марципанца снаружи, она вошла в незапертый дом и направилась прямиком к двери, соединявшей Птифур с ее миром.

Будучи уверенной в том, что она попадет в подсобку родительской кофейни, Лида радостно прокричала «Я дома!» стоило ей только выйти из теплого и пахнущего сладостями коридора-перехода. Но оказавшись за его пределами, Лида невольно отступила назад, чуть было вновь не очутившись на другой стороне.

Она попала куда-то не туда.

Осмотревшись, Лида поняла, что дверь из дома Зефира привела ее не в кофейню, а в какую-то библиотеку. Подойдя к широкому окну, она распахнула его и выглянула наружу. Здание, в котором она оказалась, без всяких сомнений было дворцом. Внизу маршировали стражники, облаченные в знакомые ей латы. Все они были одинаковыми и пестрили различными оттенками коричневого и бежевого цветов.

Услышав приближающийся топот, Лида на секунду задумалась о том, где бы ей спрятаться, но поняв, что пути отхода нет, решила с возложенной на ее хрупкие плечи стойкостью выдержать приближающийся ураган криков и недовольств.

Когда рыцари ворвались в библиотеку и направили на Лиду свои мечи, ей оставалось только приветливо им улыбаться и надеяться на то, что без чьего-то приказа они не посмеют ей навредить.

— Что здесь происходит?! — услышала Лида недовольный, но до боли знакомый голос. — Кто посмел нарушить покой во дворце?!

И через мгновенье она увидела того, кому он принадлежал.

Сняв шляпу, Лида поздоровалась.

— Привет, — произнесла она, стараясь успокоить не то себя, не то рыцаря, выражение лица которого быстро сменилось с непонимания на раздражение, а после и вовсе на какую-то безысходность. — Давно не виделись, Фундук.

Рыцарь издал какой-то страдальческий вздох, и Лида устыдилась своего поступка.

«Так значит, я в Макадамии», — заключила Лида.

Вот только почему дверь из дома Зефира вела в библиотеку макадамийского дворца?

Глава 3

— Добро пожаловать в королевство Макадамия, Ваше Величество, королева Лидия, — отвесив плавный реверанс, произнесла принцесса Кола.

— Мы рады приветствовать Вас во дворце Великой Макадамии, — вторил сестре принц Каштан, склонив голову в легком приветственном поклоне.

Со свойственной им грациозностью и величественностью, племянники короля Миндаля без лишних слов, будто знали, что она должна была появиться, попросили Лиду следовать за ними.

Верный принцу и принцессе Фундук шел позади, пытаясь просверлить в спине Лиды дырку.

— Ваше Высочество, — обратилась Лида к принцессе, поравнявшись с детьми.— Вы не знаете, во дворце ли мой покровитель?

Идти рядом с Фундуком ей не хотелось.

— Да, Ваше Величество, — произнес вместо сестры принц Каштан. — Так же, как и остальные.

— Остальные?

— Ты хоть понимаешь, какой опасности всех подвергаешь? — грозно спросил Фундук, но под взглядами обернувшихся к нему принца и принцессы, поспешил извиниться и обратился к Лиде так, как теперь предполагал ее статус, но все-таки как-то через зубы. — Ваше Величество, Вы не должны покидать пределы дворца Марципана. Это чревато как для Вас, так и для всех нас.

Лида ответила ему в той же манере, но произнесенные ею слова все равно звучали как оправдание за совершенную провинность. Хотя в чем она была виновата?

— Я не собиралась в Макадамию, — сказала Лида. — Я получила записку от Зефира и… И просто хотела поговорить со своим покровителем. Я не знала, что воспользовавшись дверью в его доме, попаду сюда.

Фундук фыркнул, словно не поверил ни единому ее слову.

— О какой записке идет речь, Ваше Величество? — спросила у Лиды принцесса Кола. — В ней должно было быть что-то важное, раз Вы сбежали из дворца Марципана.

— Да, в ней была важная информация, — согласилась с принцессой Лида. — Она касалась Вашего кузена.

Ни принцесса Кола, ни принц Каштан никак не отреагировали на услышанные слова. Они продолжили идти вперед с прямыми спинами, нога в ногу, даже их дыхание не сбилось. Зато Фундук, шедший позади, шумно задышал.

— Я говорю об этом так открыто, потому что верю, что в стенах этого дворца нет никого, кто желал бы вреда королевским семьям Макадамии и Марципана, — поспешила сказать Лида, чтобы хоть немного остудить пыл недовольного ее поведением рыцаря.

«Они с Зефиром должны были сдружиться», — мельком подумала она.

— Так это правда? Он в порядке?

— Вы сами в этом сейчас убедитесь, — произнесла принцесса Кола.

Они остановились перед высокими позолоченными дверьми. Их рамы были украшены резными дубовыми листьями. Стражники, стоявшие по обе стороны от них, внешне мало чем отличались от Фундука. У них были такие же коротко стриженные, коричневые волосы, точно такие же карие глаза. На их плечах, защищая грудь и спину, тяжелым грузом висела цельная, серебряная броня.

У Фундука же, стоило отметить, броня или же латы, а может и доспехи — Лида все еще плохо разбиралась в этой терминологии — были золотыми.

Стражники открыли перед ними двери и, как только все они оказались внутри просторной комнаты, закрыли их обратно.

— А я говорил этому фиолетовому, что писать ей записочки — плохая идея, — недовольно пробубнил сидевший на широком подоконнике Максим. —Но разве меня кто-то слушал?

Губы Лиды против ее воли стали растягиваться в приветливой улыбке.

— Если будешь говорить таким тоном, то Лидия решит, что ты не рад ее видеть, — закрыв книгу, произнес принц Безе.

Спрыгнув с подоконника, Максим произнес:

— Если будешь говорить таким тоном, то наша королева Лидия будет слишком высокого о себе мнения.

Принц Безе отложил книгу в сторону и, встав с большого кресла, пошел навстречу Лиде. Максим последовал за ним.

— Если бы вы двое знали, — произнесла Лида, переводя взгляд с принца на Максима и обратно, — как же я рада вас видеть.

Внутри нее зарождалось желание обнять парней, но она сдержала его. Все-таки ни Горький, ни принц не будут польщены таким пылким проявлением чувств с ее стороны. А вот принцесса Кола и принц Каштан, растеряв все свое королевское самообладание, и не смущаясь ни Лиды с Максимом, ни Фундука, оставшегося стоять у дверей, с радостью обняли кузена, словно не видели его столько же, сколько и Лида.

— Я говорил ему, что ты сбежишь, — уже спокойнее, без привычных для него издевок, сказал Максим. — Но он уверял, что ты должна была стать благоразумнее.

— Ему просто не захотелось с тобой соглашаться, — с усмешкой произнесла Лида и огляделась. — Зефира здесь нет? Вы одни?

— Одни, Лидия, — не прекращая гладить по голове жавшуюся к нему принцессу Колу, ответил на ее вопрос принц Безе. — Но не волнуйся, вскоре ты воссоединишься со своим покровителем.

Эта новость и радовала и одновременно с этим пугала.

Зефир будет чертовски зол на нее.

— Что, только сейчас до тебя доходит, как сильно ты накосячила? — спросил Максим, правильно оценивая ситуацию. — Может, прямо сейчас побежишь обратно? Тебя ведь и в Марципане, в конце концов, хватятся. Вот это будет скандал.

— Ваше Высочество, Вы с ним что, совсем не разговариваете? — не глядя на принца, спросила Лида.

— Разговариваю, но со мной он не так разговорчив, как с тобой, — учтиво улыбаясь, произнес принц Безе. — Лидия, расскажи мне, как на самом деле обстоят дела в Марципане?

«На самом деле?» — удивилась Лида.

— О чем Вы? Все, вроде бы, тихо и спокойно.

— Вот как?

Принц Безе посмотрел на своих кузенов и, наклонившись к ним, шепнул детям что-то на ухо. Те, воодушевившись, побежали к выходу, но, достигнув двери, вновь напустили на себя величественную ауру наследников макадамийского престола.

Фундук открыл перед ними двери.

— Ты идешь с нами, — сказал ему принц Каштан, когда рыцарь ненадолго замешкался на границе комнаты и коридора.

С одной стороны он должен был обеспечивать безопасность своих принцессы и принца. Но с другой, королева Киндаль приказала ему обеспечивать безопасность и принца Безе, пока тот находился в макадамийском дворце. Подумав, Фундук решил, что сын короля Миндаля был благоразумным юношей и сбегать не собирался, а поставленная снаружи стража не позволит никому войти или выйти из этой комнаты без его, Фундука, разрешения.

Фундук последовал за принцем и принцессой. И двери в комнату закрылись.

— А теперь, давайте поговорим о серьезных вещах, — произнес принц Безе, приглашая Лиду занять недавно освобожденное им место.

Он же и Максим, подойдя к окну, облокотились о подоконник.

«Черный и Белый, как при нашей первой встрече», — смотря на них, вспомнила Лида своей первой прогулке по Яблоневому саду маркизы де Тарт.

— По имеющейся у меня информации, — начал принц Безе, —в Марципане зреют недовольства.

Лида смогла лишь криво улыбнуться.

— Недовольства? Я не понимаю…

— Когда ты в последний раз выходила за пределы дворца? — скрестив на груди руки, спросил у нее Максим. — Ни разу же не выходила.

— Не выходила, — согласилась с ним Лида. — Но это же не мое желание — сидеть во дворце и прятаться от парфийцев!

— Не важно, — отмахнулся Максим. — Твое или не твое. Факт остается фактом — марципанцы недовольны тем, что их монархом стал человек.

— Я думала, что эту тему мы уже давно закрыли, — нахмурившись, проговорила Лида. — Они все могли участвовать в турнире, но не сделали этого.

— Это тоже не важно.

— Максим хочет сказать, Лидия, — попытался свести их глупую ссору на нет принц Безе, — что тебе нужно быть осторожнее, решаясь на такой шаг, как сегодняшний. Тех, кого не устроили итоги турнира немного, но они имеют в королевстве власть. Даже если придворные учителя и слуги кажутся тебе союзниками, ты не должна расслабляться в их присутствии. Помни, что даже я — наследный принц, был застигнут врасплох в собственном доме.

Лида закусила нижнюю губу и кивнула.

Кому она успела рассказать об истинной причине своего побега из дворца? Только Ириске. Но ей можно доверять! В этом Лида не сомневалась. О том, где она, знал еще Макарун, но он?.. Он был для Лиды незнакомцем.

«Хотя… Что он там говорил?..»

— Я полностью на Вашей стороне, — пробормотала Лида.

— Что?

— Нет, ничего, — покачала головой девушка. — Признаю, я не подумала о последствиях своего побега, но я и не знала, что из дома Зефира попаду в Макадамию. Я была уверена в том, что окажусь дома.

— Но ты оказалась здесь, — сказал Максим, цокнув языком.

— Лидия, так как обстановка, в которой ты каждый день находишься, вдали от родных и друзей, напряженная, я бы искренне просил тебя в следующий раз обдумывать свои действия на несколько шагов вперед.

— Я постараюсь, — вместо прямого обещания, произнесла Лида. — Ваше Высочество, могу ли я?.. Спросить кое-что.

— Если ответить на твои вопросы в моих силах — я отвечу.

«Ладно».

Лида незаметно провела кончиком языка по пересохшим от напряжения губам.

— Ваш контракт с Мариной… Вы разорвали его?

— Лида! — шикнул на нее Максим.

— Что? Мне же интересно. Я переживаю за Маню. И за принца. Контракт для члена королевской семьи… Это же не шутки, — шепотом произнесла она. — Как быть, если кто-нибудь узнает?..

— Если ты будешь молчать, то никто не узнает.

— Максим, Лидия, хватит. Ваши ссоры не укладываются в моей голове. Как ваши сердца могут вспыхивать так быстро, да еще по таким пустякам? — укоризненно спросил у них принц Безе, закатав рукав своего манжета. — Мой контракт с госпожой Мариной все еще в силе, Лидия. И я… я не хочу его разрывать.

— Почему?

Лида удивилась, а вот Максим просто отвернулся, тем самым показывая свое отношение к такому решению принца.

— Мне кажется, что я смогу… Что у меня получится наладить отношения между птифурцами и людьми.

Он посмотрел на свое запястье, на котором теперь стояло «клеймо» покровителя.

— Конечно, старых аристократов будет непросто переубедить в их отношении к тем, кто связал свою жизнь с людьми. Но молодое поколение, — произнес принц Безе и улыбнулся Лиде так, словно говорил о чем-то, что доставляло ему удовольствие. — Молодое поколение жаждет узнать о людях. Не то, о чем пишут в учебниках, а то, о чем говорят покровители. Лидия, пока я был в твоем мире, я понял, насколько он отличен от Птифура и насколько он прекрасен. Жизнь людей так отличается от нашей. Вы свободны во многих вопросах и сферах. И мы, птифурцы, можем только завидовать тому, как далеко вы ушли от нас.

— Завидовать?

Лида неуверенно посмотрела на Максима.

— В отличие от тебя, он подбирает слова правильно, — сказал Горький, но все равно вздохнул и покачал головой. — Вы вообще друг друга стоите.

Лида еще раз взглянула на принца. Тот продолжал разглядывать метку своего контракта и о чем-то размышлять.

«Может, Зефир будет более понятным? — подумала Лида, не дождавшись пояснений ни от Максима, ни от принца. — Главное, чтобы сразу орать не начал…»

♡ ♡ ♡

Лес.

Его деревья украшали разноцветные листья. Кремовая луна освещала скрытый от посторонних глаз домик. Он был небольшим, одноэтажным, внутри всего одна комната, свет в которой погасить помешал внезапно появившийся на пороге дома гость.

— Господин, пожалуйста, уходите, — просила молоденькая иргийка, пряча за своей спиной болезненного вида братца. — Если Вам нужны лекарства, то я сделаю их. Но утром. А сейчас, пожалуйста, оставьте нас.

Юноша в ободранных одеждах продолжал улыбаться и пропускать ее мольбы мимо своих ушей. Его куда больше интересовал ребенок за ее спиной. Красноволосый иргиец, с неестественно серым оттенком кожи, глубокими впадинами на скулах, с алыми веснушками на щеках и мелкими язвочками на руках. С такой внешностью он бы с легкостью перепугал жителей соседней деревеньки, так доброжелательно настроенных по отношению к его старшей сестре.

Интересно, были бы они к ней так же добры, если бы узнали, кого она прятала в подвале дома, пока персиковое солнце не скрывалось за чертой горизонта?

— О, не надо меня бояться, — произнес юноша, сняв с головы капюшон и приложив руку к груди. — Я вам не враг, дорогие мои.

— Господин?.. Вы — человек?.. — предположила девушка, неуверенно отойдя на шаг назад.

Она ни разу в жизни не видела людей.

— Именно так. Позвольте представиться, меня зовут Павел. Но вам, так уж и быть, я разрешаю называть себя Пашей.

Улыбка на его лице стала еще шире.

— Я вижу, что страшная болезнь поразила тело мальчика, — юноша вновь посмотрел на ребенка, но тот, то ли боясь, то ли смущаясь, спрятался за сестрой. — Это так ужасно.

— Господин, прошу Вас, — вновь взмолилась девушка, — уходите. Энто не болезнь, а наше родовое проклятие. Оно вредит всем, кто прикасается к моему брату. Я не ведаю, как на нее среагирует тело человека…

— Так давай проверим, — перебил ее Паша, широкими шагами приблизившись к ней и мальчику. — Как я среагирую?

— Нет! — испуганно вскрикнула иргийка. — Прошу Вас! Энто же опасно!

Она опустилась на колени и, прижав к себе брата, скрыла его хрупкое тело от незваного гостя.

— Я умоляю Вас! Во имя Великой Ирги, уходите!

Бледная кожа на руках девушки тут же стала покрываться волдырями, словно ее обожгли кипятком. Мальчик всхлипнул.

Паша брезгливо сжал губы.

— Великая Ирга тебе не поможет. А вот я — могу.

Паша резко вытянул вперед руку и схватил мальчика за пораженное язвочками запястье. Мальчишка вскрикнул и попытался вырваться из цепкой хватки юноши, но тот крепко сжал свои пальцы, не давая ему возможности освободиться.

— Господин, пожалуйста, отпустите его! — вскрикнула иргийка, стараясь расцепить тонкие, холодные как льды Парфе пальцы человека. — Вы навредите себе.

— Ошибаешься, — не согласился с ней Паша, свободной рукой погладив девушку по щеке. — Я держу его уже так долго, но посмотри на свои руки и на мои. Кто же из нас двоих вредит себе?

Девушка повиновалась, посмотрела, и от удивления шире распахнула глаза. На ее руках не было живого места. Новые волдыри начинали лопаться и выпускать из-под поврежденной кожи прозрачную, пахнущую гнилью жижицу. Те места, которые в этот раз не были поражены недугом, напоминали о нем глубокими, вызывающими отвращение рубцами.

Руки же человека были целы и невредимы.

Иргийка несколько раз моргнула, пытаясь не заплакать.

— Как энто возможно? — спросила она, вглядываясь в бледное лицо ее ночного гостя. — Почему, господин, на Вас не действует энто?..

— Что? Проклятие? Болезнь? О, дорогуша, — произнес Паша, еще раз проведя пальцами по щеке девушки. — Все очень просто. Я — человек. И я, и только я могу излечить твоего брата.

— Вы сделаете энто? Поможете ему?

— Конечно! — воскликнул Паша, помогая иргийке подняться на ноги. — Для этого я сюда и пришел, Рибес.

— Вы знаете мое имя…

— В ближайших деревнях только и говорят о красноволосой знахарке. Рибес, твое прекрасное имя, произносят десятки уст. Оно означает… прекрасную ягоду смородину, так?

— Верно.

— А вот о твоем братце никто не знает.

Паша посмотрел на мальчика и только сейчас отпустил его руку. Но иргиец, непривыкший к прикосновениям посторонних к своей коже, не захотел отпускать человека так просто.

— Как тебя зовут, храбрый рыцарь?

— Вольфбери, — представила брата Рибес.

— Вольфбери… Волчья ягода, значит?

Паша потрепал мальчика по волосам.

— Ну что, пойдешь со мной? Я обещаю привести тебя в такое место, где прятаться больше не придется. Никто не будет тебя бояться. Тебя будут уважать.

— Я… Я…

Мальчик посмотрел на сестру.

— И я тоже могу пойти с ним? — спросила Рибес. — Или Вы берете только его?

— Как можно разлучать членов семьи? — развел руками Паша. — Разумеется, моя милая, ты идешь с нами!

— И… куда?.. — осторожно поинтересовалась иргийка.

Сердце в ее груди изнывало от сомнений и страха.

Кто был этот человек? По какой причине он был так добр к ее брату?

— Я иду в Парфе, — не колеблясь, произнес юноша. — Туда, где все началось.

Глава 4

Зефир был зол до чертиков в глазах. Он недовольно сверлил Лиду взглядом, но при посторонних не решался ее отругать. В какой-то степени Лида была даже рада тому, что сейчас ее королевский статус не позволял Зефиру смотреть на нее сверху вниз и держал покровителя на расстоянии.

Лида чувствовала, как раздражение Зефира все сильнее разряжало воздух в помещении, в котором они сейчас находились. Ей бы стоило обнять покровителя, чмокнуть его в щеку и начать лепетать о том, как она была рада его видеть, но суровые блики в глазах Зефира сковывали ее, не давая сделать лишнего движения.

— Может, все-таки обниметесь? — не скрывая в голосе насмешки, спросил у них Максим. — Вы же так давно не виделись.

Лида скосила на Горького недовольный взгляд.

«Чего ты вмешиваешься?» — вопрошала она у него, скорчив недовольное лицо, на что Максим лишь шире усмехнулся.

— Держи язык за зубами, пацан, — не сводя с Лиды взгляд, пробубнил Зефир.

— Как страшно.

Лида посмотрела на принца Безе, ища в его присутствии поддержку. Принц, наблюдая за вялой перепалкой между Зефиром и Максимом, отчего-то улыбался, и Лида никак не могла понять: что вызывало у него эту улыбку? Неужели наблюдать за чужими ссорами было так весело?

— Просто признай, что я был прав. Если бы ты не написал ей, ее бы здесь не было.

Зефир молчал, на его скулах зашевелились жевалки.

«Плохой знак», — подумала Лида.

— Лидия в любом бы случае вскоре почтила нас своим визитом, — наконец-то подал голос принц Безе и, поймав на себе удивленный взгляд новоиспеченной королевы, пояснил: — Через несколько дней во дворце Макадамии пройдет ежегодный бал-маскарад.

— Бал-маскарад?

«Ничего об этом не слышала».

— Почему никто не говорил мне про бал? — спросила Лида у Зефира.

«Еще и про ежегодный», — в мыслях пробубнила она.

— Тебе должна была рассказать о нем Пастила. Видимо, ты причиняешь ей массу проблем, раз это вылетело у нее из головы, — произнес Зефир таким тоном, что Лида почувствовала, как у нее в горле что-то засвербело.

«Ну спасибо, что прямо не сказал о том, какая я бесполезная королева!..»

— Лидия, так ты ничего не знала?

Лида покачала головой.

— Нет, не знала. А в честь чего он проводится?

— Это их День Единства, — вместо принца ответил на ее вопрос Максим. — Они празднуют свержение Парфе.

— Это не совсем так, — мягко поправил его Безе. Было видно, как от слов Горького принц почувствовал себя неуютно. — Мы празднуем не свержение великого Парфе, а день, когда все земли наконец-то получили независимость.

«Это сути дела не меняет», — подумали и Лида, и Максим.

— В честь этого во дворце Макадамии каждый год проводят бал-маскарад. Правители и аристократы со всего Конфитюра съезжаются в Козинак…

— В Козинак?

Лида произнесла свой короткий вопрос быстрее, чем сообразила, что сейчас стоило держать рот закрытым.

— Ты издеваешься? — резко воскликнул Максим. — Чем ты занималась все это время, если до сих пор ничего не знаешь?

— Училась я, — в тон ему ответила Лида. — И я знаю, что Козинак — столица Макадамии.

— Если знаешь это, то чего тогда?..

— Максим, — оборвал его на полуслове принц Безе. — Ты не должен говорить с Лидией в таком тоне.

Максим проглотил конец своей фразы и, скрестив на груди руки, вернулся к подоконнику, выглянув из окна на улицу. Снаружи дворца было тепло, небо переливалось оранжево-белым светом. Стража маршировала по блестящим под персиковым солнцем дорожкам, готовясь к приближающемуся празднеству.

Принц Безе обратился к Лиде:

— Прошу, прости его. На самом деле, пусть по его виду и не скажешь, Максим беспокоится…

— Эй!..

Максим обернулся к ним, на его щеках проступил легкий румянец, который, впрочем, появился и на щеках у Лиды. Лида отвела от Горького взгляд, посмотрев на притихшего Зефира.

— Прости, что сбежала из дворца, — сказала она, сделав шаг навстречу к покровителю. — Я не думала, что окажусь здесь.

«Не думала она», — читалось на лице Зефира.

Но на секунду прикрыв глаза, а затем и вздохнув, Зефир заметно расслабился, напряжение исчезло с его плеч.

— Прости, — еще раз повторила Лида, поймав в свои ладони ладонь покровителя. — Я должна была быть сдержанней.

— Да, должна была быть, — произнес Зефир нравоучительным тоном.

Лида улыбнулась, и Зефир ответил на ее улыбку легким покачиванием головы.

— Все, что ни делается, все к лучшему, — неожиданно привлек к себе внимание принц Безе, и на него в удивлении уставилось три пары глаз. — Я… Я употребил эту фразу не к месту?

Трясущимися от волнения пальцами Безе потер свой острый подбородок.

— Госпожа Марина говорила так, пытаясь меня приободрить, — сказал он, словно оправдываясь. — Я подумал, что ситуация схожа.

— Нет, мой принц, она не схожа, — приложив ладонь к сердцу, произнес Зефир. — Но отчасти Вы правы. Лида, это даже хорошо, что ты здесь.

— Что?

— Что?

Голоса Лиды и Максима словно задвоились и стали эхом друг друга. Они посмотрели друг на друга уже без всякого смущения.

— Ты, как королева Марципана, — пояснил Зефир, — будешь обязана присутствовать на балу, как и все остальные правители Птифура. Во время его проведения на всех гостях будут маски…

— Оттого и маскарад, — вставила Лида, пока Зефир прервался для вдоха.

— Верно. Но для наших врагов это станет отличным прикрытием. Ты понимаешь, что я хочу донести до тебя?

Лида почувствовала, как у нее зашевелились волоски на затылке.

Она все понимала.

— Джелато тоже будет на этом балу? — спросила она у Безе.

— Конечно. Герцог — представитель Парфе.

— Но вы ведь празднуете свержение Парфе с его трона!..

— Лидия, я ведь уже сказал, мы празднуем не день свержения великого Парфе, а день получения независимости его земель.

— Это одно и то же, — пробубнила Лида, переведя взгляд на Зефира. — Думаешь, они могут напасть на меня?

— Могут, — не колеблясь, произнес Зефир.

— Но я ведь буду у всех на виду, так?

— Это не значит, что ты будешь неуязвима, — сказал Максим, оперевшись на подоконник. — Подумай сама: на всех гостях маски, гостей много и тут случается что-то, что отвлекает всеобщее внимание от молодой королевы, только что взошедшей на престол. Убить тебя в такой ситуации — дело нескольких секунд. Никто и не заметит.

— Н-но ведь рядом со мной будут стражники? — произнесла Лида дрожащим голосом.

То, как прямо Максим заявил ей о том, что на предстоящем балу ее могли убить, заставило Лиду занервничать. Ведь он был прав. Она — всего лишь девчонка, стоящая на пути Джелато, мечтающего вернуть себе власть над всем Конфитюром.

— А если я сделаю вид, что заболела и не приду?

Принц Безе неодобрительно покачал головой. Максим что-то фыркнул себе под нос, а Зефир издал еще один тяжелый вздох.

— Что, не вариант?

— Нет, Лида, не вариант, — сказал Зефир. — Если ты не появишься на балу, это породит множество слухов. Твоя репутация сейчас слишком шаткая.

— Джелато воспользуется твоим отсутствием и заявит, что ты недостойна носить корону великого Марципана, раз пренебрегаешь тем, что дорого каждому птифурцу, — произнес Максим. — Так что хочешь ты того или нет, на балу появиться придется.

— Лидия, не волнуйся, — поспешил успокоить ее Безе. — Маскарад тем и хорош, что пока не снимешь маску, никто и не узнает, кто ты есть на самом деле. Зефир будет подле тебя на протяжении всего вечера и ночи. Как твой покровитель, он имеет на это полное право. Думаю, что и Пастила так же не откажется сопровождать тебя на балу. И я попрошу тетушку, что бы за твою безопасность отвечали лучшие рыцари дворцовой стражи.

При этих словах на ум Лиде пришел только один кандидат, которому она бы и правда доверила свою жизнь — Фундук.

— А на балу будут только аристократы?

— Да.

— А как же горожане? Это ведь и их праздник тоже.

— Горожане встретят его вместе с правителями Птифура, но их основное празднество пройдет на улицах Козинака.

Лиде хотелось было сказать, что это нечестно, что только аристократам позволено веселиться внутри дворца, но представив, как будут украшены улицы столицы Макадамии, Лида пожалела о своем королевском статусе. Она бы с удовольствием провела вечер и ночь в окружении танцующих на свой манер простолюдинов, чем в компании слащаво улыбающихся аристократов.

— Тебе не о чем переживать, — сказал Зефир, взглянув на двери. — И все же ты должна немедленно вернуться в Баттенберг. Пусть дворец Макадамии и безопасное для тебя место, но из всего есть исключения, согласна?

Лида кивнула.

Надеяться на то, что все макадамийцы верны коронам Макадамии и Марципана ей хотелось, но нужно было быть реалистом: на предательство способен каждый.

— Я пойду с тобой, — произнес Зефир. — Мой принц, я вернусь сразу же, как буду уверен в том, что Лида во дворце и ей ничего не угрожает.

«Что? Я уже ухожу? Так быстро?»

— Конечно. Лидия, мы увидимся через несколько дней, пожалуйста, береги себя и больше не сбегай из дворца, — сказал Безе, склонившись в легком поклоне. — Из-за меня на твои плечи погрузили такую тяжелую ношу… Обещаю, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты как можно быстрее вернулась к своей прежней жизни.

Лида улыбнулась принцу и посмотрела на Максима. Тот продолжал стоять у окна в привычной для него позе, со скрещенными на груди руками. Она не видела Максима довольно долго, чтобы испытать радость от встречи с ним. Лида знала, что в человеческом мире он жил с ее родителями и помогал в кофейне. Максим становился частью ее семьи, и от этого в ее сердце зарождалось странное тепло, имя которому она знала, но никак не хотела произносить его вслух.

♡ ♡ ♡

Лида и Зефир вернулись в Баттенберг.

На улице начинало темнеть, персиковое солнце заходило за Сахарные горы и почти не освещало сахарные поля, на которых проходил первый этап турнира. Лида вдохнула полной грудью сладковатый запах, пропитавший дом Зефира насквозь и, дождавшись, когда покровитель закроет дверь, ведущую в Макадамию, позволила себе спросить у Зефира волнующий ее вопрос:

— Ты ведь со мной не останешься?

«Жалостливо как-то прозвучало», — подумала Лида, но ей и правда не хотелось, чтобы Зефир возвращался в Макадамию и бросал ее одну.

— Я не могу остаться, — сказал он, продевая через голову шнурок, на котором висел ключ от его двери. — Мы все еще пытаемся понять, что произошло с принцем тем вечером.

Лида опустила взгляд, смотря на трещинки в деревянных половицах.

Конечно она понимала, что требовать к себе внимание со стороны Зефира по меньшей мере по-детски глупо и неправильно. Даже эгоистично. Все-таки он был вынужден оставить ее не просто так, а ради важного, в масштабах целого королевства, если не мира, дела. Но она так привыкла к тому, что Зефир всегда был рядом с ней, что жизнь без него, да еще и вдали от родителей, казалась Лиде странной и какой-то не жизнью вовсе.

— Лида, не делай такое лицо, — попросил ее Зефир, дотрагиваясь пальцами до ее щеки. — Если бы я только мог, то остался бы с тобой во дворце. Так мне было бы куда спокойнее, чем каждый день бояться того, что парфийцы могут что-то сделать, а меня не окажется рядом.

Зефир заправил за ухо ее пепельную прядь, Лида обняла его, сомкнув свои руки в замок на его спине.

— Я скучаю по тебе и по маме с папой, — произнесла Лида, слушая, как спокойно билось сердце в груди Зефира.

Она почувствовала тяжесть его рук на своих плечах, широкая ладонь Зефира нежно гладила ее затылок, а его подбородок опустился на ее макушку.

— Я хочу, чтобы мы уже, наконец, вернулись домой, — продолжила Лида, сильнее прижимаясь к Зефиру. — Хочу, чтобы мы жили, как раньше.

— Я тоже хочу вернуться обратно, — сказал Зефир, чуть отстранившись от Лиды, чтобы посмотреть в ее глаза. — И я как могу приближаю день нашего возвращения. Мы вернули принца Безе в Птифур, теперь осталось понять, что с ним произошло.

— Джелато, — произнесла имя герцога Лида. — Это все он.

— Знаю, все знают. Но доказательств нет, и пока мы их не найдем, мы можем лишь наедине обвинять его в том, что он посягнул на корону Великого Марципана.

— Это так…глупо, — выдохнула Лида, намереваясь вновь опустить взгляд вниз, но Зефир, подхватив ее лицо ладонями, заставил подопечную посмотреть на себя.

— Прошу, Лида, веди себя благоразумно. Сейчас, когда рядом с тобой только Пастила, я хочу, чтобы ты была осторожнее. Наш мир, несмотря на всю свою приторность жесток к тем, кто не может понять его устоев. Ты — человек, живущий во времени, далеком от дворцовых интриг, тебе не понять, как статус и происхождение раскалывают наше общество. Богачи в человеческом мире ничто в сравнении с аристократами, у которых величественность течет по жилам вместе с кровью. Если ты будешь неосмотрительна, если только на мгновение подумаешь, что умнее остальных, ты проиграла. Тебя окружают не только верные подданные, для кого благополучие королевства стоит на первом месте, но и те, кто кланяется любому, на чьей голове корона. Их не волнует, кто ее носит, им важен сам факт умилостивить того, кто ее носит.

— Я это знаю, — прошептала Лида, но Зефир на ее слова лишь покачал головой.

— Ты можешь это знать, но ты еще не понимаешь того, о чем я говорю.

— Я понимаю… Король мертв, да здравствует новый король.

Зефир вздохнул и, чуть наклонившись, прикоснулся губами к макушке Лиды, а затем прислонился своим лбом к ее.

— Лида, пожалуйста, обдумывай каждый свой шаг, каждое слово. Даже короткий взгляд, который ты бросишь на слугу, может быть воспринят им не так, как надо. И это подвергнет тебя опасности, — шепотом произнес Зефир, словно кто-то мог их подслушать. — Знай, ты для меня важнее этого мира, и я сделаю все, чтобы ты вернулась домой к родителям. Чего бы мне это не стоило.

Глава 5

День во дворце начинался ранним утром.

Казалось бы, персиковое солнце только недавно взошло на лазурный небосвод, а жизнь внутри дворца кипела, как бурлящая внутри электрического чайника вода. Слуги суетливо носились по коридорам, стараясь успеть сделать и переделать все свои утренние дела, которые по каким-то даже им неведомым причинам до сих пор не были сделаны. Дворцовые стражники до блеска начищали свои доспехи и спешили на построение в королевский сад — именно там высшие чины королевской охраны раздавали своим подчиненным ценные указания на день.

— Ваше Величество, держите спину ровнее! — разнесся громкий возглас по бальному залу. — Подбородок выше! Чувствуете, как начинает болеть позвоночник? Как натянуты мышцы в руках?

Госпожа Мята этим утром была до невозможности стервозна. Возможно, дело было в том, что вчера Лида без всякого стыда сбежала из дворца и, к большому ее сожалению, подобная выходка не осталась незамеченной. Госпожа Мята — несмотря на все протесты Ириски — ворвалась в королевские покои, словно в голову ее был встроен радар, запищавший сразу же после того, как его связь с Лидой была разорвана путем побега последней.

— Танец — это общение между двумя! Королева, не отводите взгляда от своего партнера! Смотрите только на него! И ни на кого другого! Если партнер по танцу заметит, что Вы в какой-то момент отвели взгляд и посмотрели в сторону, это будет расценено им как Ваше нежелание продолжать ваш танец!

Лида измученно улыбнулась Макаруну.

Ему так же досталось за ее побег.

— Прости, — прошептала Лида.

— Все в порядке, моя королева. Это честь для меня, обучать Вас придворным танцам.

Макарун улыбнулся ей, но его улыбка выглядела натянутой и неестественной, из-за чего Лида еще сильнее ощутила свою вину перед юношей. Ведь кто-то — кто именно Лида не знала, но она пообещала себе любым способ узнать — сдал ее и Макаруна госпоже Мяте, рассказав о том, что их двоих видели в городе.

«Определенно перекрашу волосы! В голубой! Нет, в фиолетовый! Или в розовый?»

Лида скосила взгляд на стоявшую у стены Пастилу, бросив на нее полный мольбы о спасении взгляд. Но сестра Зефира и бровью не повела, не одобряя и не оправдывая ее вчерашней выходки.

«Одни предатели вокруг», — подумала Лида, полностью доверяя Макаруну вести ее в этом танце.

Поворот направо, поворот налево. Макарун двигался увереннее Лиды. Он крепко сжимал в своих пальцах ее ладонь, другая его рука невесомо касалась ее спины, затянутой в плотный корсет. Вторая ладонь Лиды покоилась на его плече, ее взгляд то и дело опускался вниз — она боялась отдавить Макаруну ноги.

— Подбородок выше, Ваше Величество! Не смейте смотреть под ноги!

Лида изо всех сил задрала голову вверх и тихо хныкнула, молясь о том, чтобы урок танцев скорее подошел к концу. На ее счастье через несколько минут двери в бальный зал распахнулись, музыка вмиг стихла, и по блестящему паркету по направлению к ним засеменил мелкими шажками господин Эклер.

При виде него Лида и Макарун не смогли сдержать вздохов облегчения.

Лида присела в глубоком реверансе, прощаясь со своим танцевальным партнером. Макарун ответил ей учтивым поклоном. На какой-то миг их наказание окончилось.

Хлопнув в ладоши, госпожа Мята отпустила музыкантов, два часа без перерыва игравших какую-то бальную мелодию, которую Лида впервые услышала в стенах этого зала.

— Моя королева, — обратился к ней господин Эклер, поздоровавшись со всеми, — я пришел за Вами.

Лида радостно кивнула, обернувшись к госпоже Мяте, а после и к Пастиле.

— Урок танцев окончен, верно?

Возможно, ее голос прозвучал чересчур счастливо, раз на лице госпожи Мяты проскользнуло выражение некой досады, но быстро взяв себя в руки, она отпустила Лиду, настоятельно рекомендуя ей и Макаруна не забыть о продолжении их урока перед ужином.

Теперь уже, как показалось Лиде, хныкнул Макарун, явно не испытавший радости от столь неинтересного ему в ближайшем будущем времяпровождении.

Покинув бальный зал в сопровождении господина Эклера и Ириски, Лида не могла не подметить про себя, что суетившиеся во дворце слуги и без короля с королевой все равно бы день за днем занимались тем же, чем и сейчас.

«Чем бы они сейчас не занимались», — подумала Лида, наблюдая за тем, как четыре служанки снимали с высоких окон гардины.

Скорее всего на стирку.

— Моя королева, — обратился к Лиде господин Эклер, открывая перед ней двери в учебную комнату, — я уже наслышан о Вашем вчерашнем неразумном, если позволите так высказаться, поведении, и настоятельно рекомендую Вам более не пытаться довести госпожу Мяту до нервного срыва. У нее ранимое сердце, моя королева, прошу Вас, помните об этом, когда в следующий раз захотите сбежать со своих занятий.

«Значит, он допускает мысль о том, что это не последний мой побег?» — не без внутренней усмешки подумала Лида, но вслух предпочла произнести то, что и в самом деле волновало ее сердце:

— Господин Эклер, расскажите мне о празднике, который вскоре состоится в Макадамии.

Лида прошла за своеобразную парту и заняла за ней свое место. Ириска встала у стены, не позволяя себе облокотиться об нее, а господин Эклер подошел к доске, на которой белый мелом было детально зарисовано семейное древо.

— Но на сегодняшнем уроке я должен был рассказать Вам о королевской родословной Марципана…

— Родословная никуда не денется, — словно отмахнувшись, произнесла Лида. — Давайте посвятим сегодняшний урок предстоящему празднику. Я ведь должна буду на нем присутствовать, так? Так. Но ведь я ничего об этом событии не знаю! Как бы не опозориться мне вместе с короной Великого Марципана на этом балу и не посеять во дворе Макадамии ненужных слухов.

Господин Эклер несколько раз удивленно моргнул, прежде чем кивнуть Лиде, соглашаясь внести поправки в сегодняшнее занятие. Его сердце грела мысль о том, что новая королева наконец-то стала интересоваться Птифуром, пусть это и шло в разрез с его сегодняшними планами.

— Ваше Величество, что именно Вы хотите знать? — спросил он, отложив в сторону листы с заранее подготовленными конспектами. — Вас интересует что-то конкретное?

Лида задумалась.

Что именно ее интересовало? Пожалуй, все. Но для того, чтобы узнать обо всем, одного урока ей будет недостаточно, а выкроить время для дополнительных занятий с таким плотным расписанием, которое для нее составила госпожа Мята, было проблематично.

Поэтому Лида решила начать с вопроса о Великих правителях.

— Какими они были?

На этот вопрос господин Эклер ответил не задумываясь:

— Они были великими птифурцами! Лучшими из лучших, моя королева.

— Как-то это размыто, — подперев рукой щеку, произнесла Лида.

Она проигнорировала направленный на нее недовольный взгляд Ириски, ведь сидела Лида далеко не по-королевски.

— Мне бы какой-нибудь конкретики.

— Тогда, давайте я расскажу Вам про каждого из них по-отдельности, — предложил господин Эклер. — Сегодня, раз уж тема нашего урока приближающийся праздник, то я расскажу вам о Великих Марципане и Макадамии. Вы не будете против такого моего выбора?

Лида покачала головой. Сказать по правде, эти двое в данный момент интересовали ее куда больше, чем Цитрон и Ирга.

— Тогда, начнем с Великого Марципана. Из всех правителей он прожил самую долгую жизнь, он видел своих правнуков и ушел из жизни со спокойным сердцем, зная, что его дело будет продолжено его потомками. О молодости Великого Марципана, впрочем, как и о молодости любого другого Великого правителя, ничего не известно. Мы знаем лишь то, что эти четверо с самого первого этапа турнира, прозванным впоследствии турниром Великих правителей, были вместе.

— Были вместе? — охнула Лида, садясь ровнее. — Я думала, что на первом турнире никто не объединялся в команды.

— Я думаю, что это не совсем так, — произнес господин Эклер. — Как и люди, мы, птифурцы, зависимы от социума. И поодиночке были бы не способны сотворить все то, что сейчас имеем. Возможно, Великие правители и не планировали изначально становиться на том турнире командой, но вышло так, как вышло. Они завоевали свои короны, пройдя трудные испытания, и по праву были прозваны «великими». Но Вас ведь интересует их правление, я прав?

— Да. Я хочу знать, как они правили и поддерживали ли они отношения после турнира?

— О, Великие правители до конца своих жизней оставались друзьями. Пожалуй, то, что они пережили на турнире, объединило их столь прочной связью, что ни время, ни расстояния не смогли их рассорить.

— А они часто виделись после турнира?

— Наверное не так часто, как им самим того хотелось. После того, как они получили во владение земли Великого Парфе, обстановка на Конфитюре несколько… изменилась.

Господин Эклер наклонил голову на бок и закрыл глаза, морщинки на его лбу стали еще глубже, чем прежде.

— А что случилось? — спросила Лида. — Парфе понял, что опростоволосился и решил вернуть свои земли обратно?

— Госпожа Лидия, что за выражения! — воскликнула Ириска, отбрасывая титул Лиды в сторону. — Королева не должна произносить таких слов!

— А что в слове «опростоволосился» не так? — не поняла Лида причины столь яростной нападки на ее лексикон. — Это очень даже приличное слово.

— Моя королева, — выдохнул господин Эклер, — Вы не должны произносить слов со столь ярко-выраженной эмоциональной окраской. Такие слова всегда можно понять двояко и использовать Ваши же слова против Вас самой. Вспомните, как вел себя герцог Джелато во время коронации юного Сорбе, перевирая Ваши же собственные слова.

Лида от досады прикусила губу. Наставления господина Эклера били по ее самолюбию.

— Вы ведь не забыли этого?

— Я все помню, — протянула Лида.

— Тогда прошу Вас, прежде чем высказать свое мнение, подумайте о том, а так ли важно его высказать? В Вашем мире говорят: молчание — золото. Я согласен с этим выражением. Иногда молчание может сказать о большем, чем тысячи слов.

Лида перевела взгляд на Ириску и, заметив, как та победоносно зыркнула на нее, устало подула на выбившийся из прически локон, сдувая его со лба.

«А разве можно фрейлине так смотреть на королеву?» — подумала Лида, попросив господина Эклера продолжить урок.

— Наши исторические справки гласят, что Великий Парфе ни разу не пытался вернуть потерянные земли, хоть его советники и просили его об этом.

— Но разве не из-за своих советников Парфе и решил провести турнир?

Лида вспомнила о том, что ей рассказывали о Парфе прежде. Он был деспотичным правителем, везде и всюду видевшим одних лишь предателей. Она никак не могла понять, как вообще человек… птифурец с таким складом характера мог согласиться на проведение турнира, победители которого в качестве приза забирали себе его земли?

— Это не совсем так. Великий Парфе понимал, что рано или поздно жители отдаленных земель, недовольные его правлением, начнут поднимать бунты. Ему ничего не оставалось, как показать им жест доброй воли, проведя турнир. Таким образом, он как бы говорил своим подданным: «Ваши жизни в ваших руках».

— Как-то мало мне в это верится, — сказала Лида.

«Не может деспот делать что-то во вред самому себе», — подумала она и, наверное, в чем-то была права.

Господин Эклер намотал на палец длинный ус.

— Не стоит забывать, моя королева, что Великий Парфе, хоть и в самом деле отдал земли победителям, еще долгое время не верил в то, что их авторитет сумеет затмить его собственный.

— Значит ли это, что он до последнего надеялся остаться единственным правителем Птифура?

Господин Эклер кивнул.

«Как же глупо», — подумала Лида, попросив господина Эклера, тут же улыбнувшегося на ее просьбу, продолжить их разговор о Великих Марципане и Макадамии.

— Бытует мнение, моя королева, — начал он, — что Великие Марципан и Макадамия были влюблены друг в друга.

— Влюблены?

Лида чуть привстала на стуле, но сразу же села обратно, когда стоявшая поодаль от нее Ириска демонстративно закашляла.

— И это правда?

Господин Эклер незаметно пожал плечами.

— Так говорят, моя королева, но доподлинно это неизвестно. Конечно, в наших архивах сохранились некоторые письма, которые Великие Марципан и Макадамия писали друг другу, но темы в них всегда носили исключительно официальный характер.

— А Вы видели эти письма?

— Некоторые видел, — произнес господин Эклер, не сумев скрыть некого хвастовства сей фактом. — И в каждом из них Великие Марципан и Макадамия обращались друг к другу не иначе, как «король» или «королева». Я бы высказался по поводу того, чем были пропитаны их письма, если позволите?..

Лида кивнула, давая марципанцу такое разрешение.

— Пусть со мной не согласятся историки, — начал господин Эклер, — но письма Великих Марципана и Макадамии были пропитаны глубоким уважением друг к другу и это, пожалуй, сыграло роль в становлении дружественных отношений между нашими королевствами. Король Марципан относился к королеве Макадамии по-особенному, не так, как к Великому Цитрону или Великой Ирге.

— И что Вы подразумеваете под «по-особенному»? — спросила Лида, вновь подперев щеку рукой. — Это была не любовь?

— Любовь, моя королева, — не задумываясь, ответил господин Эклер. — Бесспорно, то была любовь. Но у любви много проявлений, согласитесь со мной. Любовь детей к родителям и родителей к детям. Любовь между братьями и сестрами. Любовь между друзьями. Любовь между учеником и учителем. Великие правители были связаны крепкой нитью, связавшей их судьбы вместе. Все четверо дополняли друг друга и, если позволите мне так сказать, я не могу представить себе других Великих правителей. Если бы они не выиграли турнир, то никто бы его не выиграл.

Лиде вдруг вспомнился Паша — высокий, худощавый юноша, бродивший по лабиринту многие столетия. Она никому о нем не говорила, даже Зефиру, которому рассказывала обо всех своих переживаниях. Почему? Потому что она не знала, как рассказать о том, что от него узнала. В первом турнире участвовали люди. Лида могла бы не воспринимать его слова всерьез и даже сомневаться в их подлинности, но Паша был человеком. Таким же, бесспорно, как и она. И он был оставлен в лабиринте теми, кого птифурцы чуть ли не с пеленок боготворили. Факт их предательства она так же не ставила под сомнение, ведь Паша искренне ненавидел Великих правителей.

Лида несколько раз пыталась завести о Паше разговор с Зефиром или Пастилой, но каждый раз словно напрочь забывала, как говорить. Ведь правильно подобрать слова, чтобы рассказать Зефиру о том, что те, кем он восхищался всю жизнь, бросили своего друга в лабиринте, отдав предпочтение титулам и землям, ей никак не удавалось.

«Наверное, что-то все-таки было не так», — подумала Лида, не до конца веря истории Паши.

Но как учат всех человеческих детей: «Сказка — ложь, да в ней намек».

Возможно, и в его истории была доля правды.

— Моя королева?

Лида сфокусировала взгляд на господине Эклере, обеспокоенно смотрящего на нее и, мягко улыбнувшись, покачала головой.

— Простите, я задумалась. Пожалуйста, продолжайте. Расскажите мне что-нибудь еще о Великих правителях.

Господин Эклер несколько раз попружинил на мысках своих лакированных туфель цвета спелой сливы и, раскрутив с пальца длинный ус, продолжил говорить о Великих правителях:

— Если позволите продолжить, то, пожалуй, стоит рассказать Вам о предстоящем празднике, как Вы и просили. Знаете ли Вы, почему бал имеет тематику маскарада?

Лида покачала головой.

— Вряд ли для того, чтобы скрыть свои личности, — озвучила она свое предположение. — С цветом волос птифурцев это вообще довольно-таки сложно.

Господин Эклер улыбнулся.

— Вы правы, моя королева. Но суть бал-маскарада была в том, чтобы дать возможность птифурцам всех сословий хотя бы раз в год почувствовать себя по-настоящему равными.

— То есть и слуги и их господа могли танцевать друг с другом, разговаривать о чем хотят, спрашивать любые вопросы? Так что ли?

— Верно, Вы все правильно поняли. Сейчас, правда, маскарад не более чем привычка и дань традициям. Красивая, позвольте так сказать.

Лида кивнула, соглашаясь с тем, что он сказал.

— Идею с маскарадом, — продолжал господин Эклер, — придумала Великая Ирга. Она, будучи служанкой, единственная из Великих правителей, кто не понаслышке понимала, как остра тема социального неравенства среди птифурцев.

— Разве Вы не говорили, что о прошлом Великих правителей ничего неизвестно? — удивилась Лида, нахмурившись. — Откуда Вы знаете, что Ирга была служанкой?

— Об этом упоминается в мемуарах Великого Цитрона. На самом деле, лишь о прошлом Великой Ирги он и упоминает.

— Вы их читали?

— Да, я имел такую честь — соприкоснуться с наследием Великого Цитрона. В своих мемуарах — в том, что сохранилось до наших дней — он в подробностях описывал каждый свой день, за исключением, пожалуй, самого турнира.

«Да, Лайм говорила, что никто из Великих правителей не желал вспоминать о турнире».

— Если Великая Ирга была служанкой, то почему же она не захотела освободить слуг из-под гнета господ? — спросила Лида. — Слуги ведь до сих пор есть.

Господин Эклер не сразу нашел, что сказать.

— Вы, безусловно, правы, моя королева. Но сейчас слуги — наемные рабочие, которым платят жалования за проделанную работу. Никто не принуждает их заниматься тем, что им не по сердцу.

— А как же Пломбир? — задала Лида еще один вопрос и, подумав о том, что господин Эклер мог не знать, о ком она спрашивала, пояснила: — Я говорю о слуге Сорбе. Он ведь совершил ужасные поступки, исполняя его приказы.

— Боюсь, что на территории герцогства Парфе со времен правления Великого Парфе мало что изменилось, — явно подбирая слова, произнес господин Эклер.

— И все с этим просто так мирятся? — разозлилась Лида. — А как же парфийцы? Вам все равно, что их угнетают и использую, как вещи?

Лида заметила, как господин Эклер и Ириска переглянулись между собой.

— Разве я сказала что-то неправильное? Почему Великие правители, ваши, так сказать, революционеры, оставили парфийцев? Если раньше все были одним народом, разве это правильно?

— Боюсь, моя королева, что Вы еще слишком молоды и неопытны, чтобы понять суть своего вопроса, — с какой-то не то досадой, не то разочарованием, произнес господин Эклер. — Я сейчас даже не стану объяснять Вам этого, ведь Вы еще так мало знаете о нашем мире. Но, и я готов ручаться за это своим сердцем, когда придет время, Вы сами найдет ответ на свой вопрос.

За оставшееся время до конца урока, господин Эклер не успел рассказать Лиде о том, что ему хотелось бы донести до молодой королевы. О Великих правителях он мог говорить сутками напролет, ни разу не повторившись, и Лида с удовольствием послушала бы его истории, но, к сожалению, появившаяся на пороге учебной комнаты госпожа Мята была несколько иного мнения, касательно несоблюдения королевского расписания.

Глава 6

День праздника настал.

С самого раннего утра слуги во дворце Марципана драили полы, перевешивали тяжелые шторы, сдували пыль с сахарных ваз и бегали туда-сюда, каждый занятый каким-то важным делом. Коридоры дворца были наполнены легким ароматом цветов, и когда персиковое солнце стало заглядывать в высокие окна, Лиду разбудили.

Сегодня Лида без лишних слов позволила служанкам умыть себя и расчесать волосы, не стала она придирчиво оглядывать подобранное кем-то другим платье. Ложась вечером спать, Лида твердо решила вести себя так, как и полагалось новоиспеченной королеве, а именно всех слушаться.

Отведенное для уроков время в этот день было сокращено до минимума, несмотря на протесты госпожи Мяты, уверенной в том, что дополнительные два-три часа для изучения танцев и правил этикета, а также повторение истории Птифура не станут для Лиды лишними. Одна только Пастила смогла убедить госпожу Мяту в том, что в уроках в этот день не было необходимости, ведь бал-маскарад не включал в себя никакого приема пищи, историю Птифура у Лиды никто на нем спрашивать не станет, а танцы… В танцах Лида делала настоящие успехи и на балу не должна была, как говорят люди, «упасть лицом в грязь».

И так в суете прошло утро.

К полудню Лида сидела у окна в своей спальне, подперев рукой щеку, и с видом самой несчастной королевы из всех королев человеческого мира и Птифура следила за тем, как на дворцовой площади танцевали марципанцы и марципанки. В этот день весь Баттенберг пел и плясал, а она — самая важная персона всего королевства была вынуждена сидеть в комнате и подбирать наряд для макадамийского бала!

Постукивая в такт музыке мысками лакированных туфель, Лида сетовала на несправедливость этого мира и, периодически оборачиваясь к Пастиле, предлагавшей ей то одно платье, то другое, устало качала головой, не давая зеленый свет уже десятому или двадцатому платью.

— Лида, а как тебе это? — настойчиво спрашивала Пастила, показывая Лиде очередной наряд. — Или лучше все-таки это? А может, вернемся к первому варианту?

Лиде, сказать по правде, было все равно. Потому что и первое платье, и пятое, и даже двадцать пятое были настоящими произведениями искусства. Во всяком случае, для нее, обывателя, все так и было. В каждое из предложенных вариантов платья были вшиты драгоценные камни, немыслимое количество рюшечек и ленточек, каких-то шнурочков, назначение которым Лида так и не смогла придумать. Все платья, бесспорно, были красивы. Очень красивы. Настолько красивы, что в человеческом мире на них бы висели ценники в несколько сотен тысяч во всевозможных мировых валютах. А в каких-то странах, возможно, цены бы доходили и до миллионов, но…

— А какое из них менее тяжелое?

Лида решила подойти к выбору платья с обывательской точки зрения. В конце концов, это ей его носить на протяжении всего вечера, а не тем, кто будет на нее смотреть. Лиду бросало в холодный пот, стоило ей только подумать о том, каково это будет танцевать в платье, вес которого превышал десять килограммов? А в каких условиях этот бал будет проходить? Никаких тебе кондиционеров, одни только веера! И если повезет, то открытые окна.

— Лида, как можно оценивать красоту платья его тяжестью?

Пастила мило нахмурила брови, одарив Лиду обиженным взглядом, который подопечная ее брата благополучно проигнорировала, вновь оборачиваясь к окну.

В конечном итоге полагаясь на свой изысканный и утонченный вкус, Пастила выбрала для Лиды лазурного цвета платье с красивым корсетом, украшенным белыми лентами, и с не очень пышной юбкой.

— Вот это, моя капризная королева, должно прийтись Вам по сердцу, — нарочито вежливо сказала Пастила, подходя к Лиде. — Ткань легкая, украшений немного, но молодые девушки и не должны привлекать к себе внимание блестками и сверканиями камней.

— Чего ж тогда ты мне вон те предлагала? — язвительно спросила Лида, кивнув в сторону ломившейся от тяжести платьев гардеробной вешалки.

— А того, — в той же манере ответила ей Пастила, — что все те платья были сшиты специально для тебя и этого дня. Я не могла их не показать.

От услышанного Лида поперхнулась и закашляла.

— Хочешь сказать, что все эти платья, — Лида театрально вскинула руки, показывая масштаб ее мыслей, — были сшиты только для того, чтобы я их надела и пошла в них на бал?

— Да.

«Какое расточительство», — подумала Лида, дотрагиваясь до выбранного для нее платья.

— Да, это мне нравится.

— Ну и отлично!

Пастила несколько раз хлопнула в ладоши, двери в королевские покои отворились, и в спальню Лиды вбежало несколько служанок.

— Королева сделала свой выбор, — величественно доложила Пастила. — Заберите то, что пришлось королеве не по сердцу и поблагодарите придворных портных за их труд.

Служанки присели в реверансе, забрали платья и скрылись за дверью в дворцовом коридоре.

— Теперь нужно придумать прическу, — с еще большим энтузиазмом, чем прежде, произнесла Пастила.

Лида подумала о том, что Пастиле явно нравилась вся эта модная кутерьма с переодеваниями и подготовкой к балу, поэтому она не собиралась мешать ей создавать образ королевы Лидии для вечернего торжества.

«Наверное, — решила Лида, замечая в глазах Пастилы блеск азарта, — наши аристократки такие же были».

В итоге, целый день Лида провела сидя на мягком пуфе, пока вокруг нее колдовали лучшие руки королевства Марципан. Макияж, прическа, платье, драгоценности и даже духи — все было подобрано со вкусом. С каким-то лоском и шиком, но при этом без ненужной вычурности.

Когда с ее преображением было покончено, Лиде разрешили взглянуть на себя.

Она стояла напротив зеркала и с восхищением рассматривала собственное отражение. С корсетом ее талия казалась тоньше, а бедра из-за юбки шире. Глубокое декольте, которым грешили все птифурские барышни, подчеркивало выпирающие ключицы и покатые плечи. Пастила собрала ее волосы в подобие высокой гульки, благодаря чему шея Лиды зрительно казалась длинней. Из украшений на ней была лишь корона, да колье, усыпанное бесцветными камушками.

«А ведь когда-то они говорили, что чем больше на тебе цацок, тем выше твой статус в чужих глазах».

— Какая же ты красавица!

Трудно было с этим не согласиться, поэтому Лида удовлетворенно хмыкнула и поблагодарила всех, кто помог ей преобразиться. Когда слуги ушли, и они с Пастилой остались наедине, Пастила не упустила возможности еще раз рассказать Лиде о том, как ей следовало вести себя за пределами дворца.

— Ты думаешь, я не запомнила?.. — возмутилась Лида.

В этот момент Пастила так сильно напомнила ей Зефира, что от нахлынувшей тоски по покровителю у Лиды закололо в сердце. Но Пастила предпочла еще раз повторить с ней сценарий грядущего вечера, и Лиде ничего не оставалось, кроме как покорно отвечать на вопросы ее обворожительной фрейлины.

♡ ♡ ♡

Когда сумерки начали сгущаться над Баттенбергом, Лида во главе своей свиты покинула дворец и через дворцовую площадь направилась в город. Она величественно вышагивала по сладкой плитке, смотря только вперед, пока толпившийся по обе стороны от нее народ ликовал и приветствовал новую королеву Марципана.

«Не так уж и враждебно они по отношению ко мне настроены», — подумала Лида, взглядом осматривая то одну группу марципанцев, то другую.

Весь город был украшен разноцветными леденцами, игравшими в Птифуре роль гирлянд. Цветы из мастики были посажены в каждой вафельной клумбе, в каждом кашпо из жженого сахара. Еще ни разу с того момента, как она впервые оказалась в Баттенберге, Лида не имела возможности почувствовать себя настолько свободной.

— Прекрати пялиться по сторонам, — вдруг произнес шедший позади нее Зефир.

Он с Пастилой, маркизой де Тарт и маркизом де Тарт, господином Бисквитом — ее отцом, множеством фрейлин и придворных учителей, в числе которых были и госпожа Мята с господином Эклером, сопровождал Лиду до врат Маршмэллоу — места, через которое она и все жители и гости Баттенберга имели возможность попасть в столицу королевства Макадамия — Козинак.

— Для королевы у тебя невероятно глупый вид, — продолжал шептать Зефир. — Ты будто в цирке!..

Учитывая тот факт, что все были одеты в броскую одежду, волосы птифурцев традиционно оставались цветными, а лица большинства марципанцев уже скрывали маскарадные маски, то Лида без какого-либо смущения, смело заявила Зефиру — шепотом, разумеется — что в принципе, Баттенберг сейчас ничем не отличался от цирка с его клоунами и воздушными гимнастами. Зверей, разве что, не хватало, но живности в Птифуре и так мало водилось, так что этот цирковой критерий Лида в расчет не брала.

— Вот так вот, — произнесла Лида, такими вот словами свершив свою маленькую победу над покровителем.

Зефир не стал возмущаться, решив, что своими нравоучениями только привлечет к Лиде ненужного внимания. Он молча продолжил следовать за своей подопечной, не отвлекаясь на городское празднество и всеобщее разгильдяйство.

Зефир не мог позволить себе расслабиться, ведь в городе Лиду на каждом шагу могла подстерегать опасность.

Стоило им только приблизиться к вратам Маршмэллоу, как он заметил стоявших рядом с ними макадамийцев. Трое стражников и один, как думал Зефир, советник королевства, встречали Лиду и ее свиту, намереваясь провести их в Макадамию.

— Ваше Величество, королева Лидия! — начал тот, кого Зефир окрестил советником. — От лица правящей семьи королевства Макадамия, я имею честь пригласить Вас и всех Ваших подданных в Козинак — столицу нашего королевства, на празднование дня объединения земель Конфитюра под правлением Великих правителей!

«Какое длинное название у праздника», — подумала Лида.

Но оставив мысли об этом только в своей голове, она величественно кивнула, принимая приглашение короля и королевы дружественного королевства.

— Тогда, — воскликнул макадамиец, — прошу, следуйте за мной, Ваше Величество! Друзья мои, я рад пригласить всех вас в Козина!

Толпа заликовала.

Кто-то привел в движение механизм открытия врат. Скрипнув, они стали отворяться вовнутрь, и Лида от неожиданности отшагнула назад, испугавшись. Но почувствовав на своей спине руку Зефира, облегченно выдохнула и поборола в себе желание обернуться назад. Тепла, исходившего от ладони покровителя, было достаточно для того, чтобы она вновь нашла в своем сердце храбрость.

Лида знала, что Зефир и Пастила будут рядом с ней на протяжении всего вечера, будут присматривать за ней и помогут, если случится что-то непредвиденное, хотя Лида никак не могла понять: как что-то «непредвиденное» могло случиться на глазах у сотен птифурцев?

Но мелькнувшая в голове мысль заставила сердце трусливо сжаться.

«Принц Безе тоже так думал».

Толпа вокруг Лиды продолжала кричать и радоваться, хлопать в ладоши и даже свистеть. Свет внутри врат Маршмэллоу имел приятный салатовый оттенок, легкий запах сладостей кружил голову, отчего перед глазами у Лиды на миг все поплыло. Или дело было не в запахе, а в духоте? Вокруг Лиды было столько народа и ей казалось, что столь необходимого для жизни кислорода ей просто не достанется.

— Давай, иди, все ждут, — услышала она. — Я пойду прямо за тобой.

Толпа вокруг начинала уплотняться и, зная, что никто не заметит, Зефир позволил себе вплотную подойти к Лиде и сжать пальцами ее вспотевшую от волнения ладонь.

— Не бойся, я с тобой.

Вздернув подбородок, Лида расправила плечи, выпятив вперед грудь и, шагнув вперед, прошла следом за макадамийцем.

Проходя через яркий свет, Лида попала в прохладные летние сумерки вечернего Козинака.

И тут же Лиду оглушила волна новых ликований.

Музыка буквально плыла по улицам столицы Макадамии, и вместе с ней в танцах плыли и те, кто во всю уже праздновал один из главных праздников Птифура. Лида не смогла сдержать стона восхищения. Козинак пылал в красных флагах и лентах, в оранжевом свете бумажных фонарей.

Лида оглядывалась по сторонам, словно ребенок, задыхаясь от восторга. Ей нравилось, как украсили к празднику Баттенберг, но Козинак был на совершенно другом уровне, в нем царила другая атмосфера, заставляющая Лиду пылать от желания присоединиться к всеобщему веселью.

Лишь Зефир, продолжавший крепко сжимать ее руку, не давал Лиде пуститься в пляс, поддавшись всеобщему ажиотажу.

— Здесь так красиво, — взглянув на него, выкрикнула Лида, стараясь перекричать толпу.

Видя блеск в ее глазах и улыбку, которая давно не появлялась на лице подопечной, румянец на ее щеках, ощущая сбившееся от счастье дыхание Лиды, Зефир отчего-то почувствовал укол совести, вмиг разлившийся по всему его телу. Если бы он только настоял на том, чтобы она не участвовала в турнире…

— Зефир!

Лида дернула его за руку и свободной рукой указала на возвышавшийся над городом дворец Макадамии.

— Он больше нашего! Да он же просто огромный!..

Зефир усмехнулся. Что-то столь незначимое еще могло удивлять Лиду? Восхищать ее? Зефир вдруг понял, что слишком многое возложил на ее хрупкие плечи, оставив в Баттенберге одну. И на сегодняшнем балу ей объявят новость, которая повергнет в смятение не только ее, но и весь Птифур.

Если бы он только нашел в себе силы ослушаться приказа королевы Ваниль и все ей рассказать до того, как эта новость заставит ее сердце вспыхнуть от ненависти к нему. И ко всем.

— Зефир?..

Лида видела, что что-то тревожило ее покровителя. Его оттенка спелой сливы брови сошлись на переносице, губы были сжаты в тонкую полоску, плечи напряжены настолько, что руки Зефира пробивала мелкая дрожь.

— Зефир?..

«Не отвлекайся», — смогла прочитать Лида по губам Зефира, не услышав его голоса.

Он отпустил ее руку и, подтолкнув вперед, призвал королеву Марципана начать ход к дворцу королевства Макадамия.

Глава 7

Да, не так Лида представляла себе этот бал.

Совсем не так.

Сидя на большом троне с широкой сидушкой, на которой уместилась бы еще одна такая же Лида, Лида со скучающим видом возвышалась над бальным залом, в разы превосходящим такое же помещение в марципанцком дворце. Рядом с ней, на таких же тронах, отличавшихся друг от друга разве что цветовой гаммой, сидели король и королева Макадамии: Пекан и Киндаль.

«Так вот как выглядит тот, кому удалось обворожить неприступную принцессу-королеву Киндаль», — вспомнив о последнем уроке господина Эклера, подумала Лида.

Король Пекан разительно отличался от короля Миндаля и больше был похож на задумчивого философа, чем на монарха. Его темно-каштановые волосы были коротко подстрижены, но раздвоенная челка свисала по бокам лба, смягчая черты лица короля. На его остром с горбинкой носу покоились небольшие очки в золотистой оправе, уголки тонких губ были опущены вниз. От пристального, цепкого взгляда зеленых глаз не ускользнул ни один гость этого празднества, и Лида часто замечала его взгляд на себе.

Она бы не сказала, что король смотрел на нее как-то холодно или враждебно. Нет, все было совсем не так. Скорее всего, предполагала Лида, король был обеспокоен тем, что на балу находились парфийцы и при каждом удобном случае проверял, все ли было в порядке с юной королевой.

Королева Киндаль, несмотря на худобу, внешне была точной копией короля Миндаля. Длинные волосы оттенка молочного шоколада с прямым пробором были аккуратно сплетены и закручены на затылке в невысокую пирамидку. Взгляд ее был суров, и даже золотистые крапинки в глазах цвета грецкого ореха не могли смягчить его. Из-за высоких скул и длинной шеи казалось, что королева Киндаль смотрела на своих гостей свысока и с неким презрением, хотя Лида и понимала, что ничего подобного в мыслях королевы не было.

Позади каждого трона стояли стражники, а Фундук занимал почетное место между троном Лиды и троном короля Пекана. По правую руку от Лиды стоял трон представителя Ирги. Вот уж кто и в самом деле наслаждался яркими красками бала, так это царь Кизил.

Своими красными, собранными в высокий хвост длинными волосами он напоминал Лиде Барбариса. И, пожалуй, из всех собравшихся здесь правителей Птифура Кизил был самым молодым, на вид лет двадцати пяти. Насколько Лида помнила, Кизил был племянником бывшей царицы, так и не вышедшей замуж и скончавшейся от болезни некоторое время назад.

«Какая-то наследственная болезнь», — вспомнила Лида, искоса поглядывая на царя.

Кизил оказался последним представителем не только мужской ветви монаршеской семьи, но и самым старшим из пятерых детей своей матери — младшей сестры королевы.

«Вот так живешь себе, наслаждаясь жизнью, а потом бац и все, ты царь».

— Эй, смотри вперед, а не по сторонам, — услышала Лида тихий шепот позади себя.

Это была Фисташка, стоявшая между ее троном и троном царя Кизила.

Лида послушно повернула голову, поерзав на троне.

«Ну что за зануда?»

Лида надеялась, что на этом балу она встретит кого-нибудь из участников турнира. Малину с Барбарисом или Бергамота с Клементином, но никого из них она либо не заметила, либо не признала, не узнав их под карнавальными масками.

«Интересно, как дела у Малины? Вот бы с ней встретиться», — подумала Лида.

Не сумев долго наблюдать за танцующими и разговаривающими друг с другом птифурцами, она чуть наклонилась вперед, чтобы посмотреть на сидевшего рядом с королевой Киндаль Джелато.

Герцог Парфе был точно таким же, каким она запомнила его при их последней встрече. Неестественно яркий даже для этого мира, он восседал на своем троне, положив ногу на ногу и откинувшись на спинку трона. О чем он думал, Лида не знала. Но взгляд его хитрых глаз и расслабленная улыбка вызывали в ее сердце неприятную дрожь.

«Нужно держаться от него подальше», — подумала она, когда их взгляды встретились.

Последними представителями правящих семей Птифура были князь Каламондин и княгиня Юдзу. Вот уж кому сидеть здесь было так же скучно, как и Лиде, так это им.

Князь Каламондин, да и княгиня Юдзу, внешне напоминали каких-нибудь важных ученых. Хотя, подумала Лида, цитронийцы и были своего рода учеными Птифура. У обоих во внешности преобладали желтые и оранжевые оттенки. Волосы княгини, цвета апельсиновых леденцов, из сотен тонких косичек были сплетены в одну толстую косу, украшенную сверкающими камнями зеленого отлива. Волосы князя были такого же оттенка, что и у его жены, и аккуратно зализаны на правую сторону. У обоих были зеленые глаза.

— Да прекрати же ты пялиться на других!.. — прошипела Фисташка, незаметно для остальных щипнув Лиду за плечо. — Сиди спокойно!..

— Но мне скучно, — таким же шипением ответила ей Лида. — Когда я уже смогу потанцевать?.. Не могу больше сидеть, у меня там все онемело.

Забыв о том, что рядом с ней сидел царь Кизил, Лида зарделась, поймав на себе его насмешливый взгляд.

— Королева Лидия, Вы такая, какой мне Вас описывали Барбарис и Малина, — произнес он, начав разговор.

Фисташке пришлось отступить. У нее не было права вмешиваться в беседы правителей.

— Я так рад наконец-то увидеть Вас.

Улыбка Кизила была ослепительной. В зеленых глазах молодого царя играли и плясали смешинки, настраивающие их разговор на дружеский лад.

Услышав о Малине, Лида ощутила прилив радости.

— Как они? Барбарис оправился после того, что случилось в Желатиновом лесу?

Кизил кивнул, бросив взгляд на сидевшего неподалеку Джелато.

— Да, Ваше Величество. Благодаря Вам у Барбариса и Малины остались сладкие воспоминания о турнире. И я, как их правитель, благодарю Вас за то, что все еще беспокоитесь о них.

— А как же иначе? Мы друзья, и этого уже ничто не изменит.

На секунду Кизил удивился, а после его улыбка стала еще шире, чем прежде.

— Королева Лидия, — сказал он, — не откажите мне в наглости пригласить Вас в Иргу. Уверяю, наше царство придется Вам по сердцу.

Лида неосознанно обернулась назад. Фисташка молча смотрела на бальный зал, не встречаясь с ней взглядом.

— Прошу прощения, я ни на чем не настаиваю, — поспешил извиниться и оправдаться Кизил. — Но если у Вас будет такая возможность, то обязательно посетите мои земли.

— Как только появится такая возможность, — повторила за ним Лида, краем глаза замечая какое-то движение к тронному месту. — Что происходит?

Птифурцы стали по одному выходить из своих окружений к правителям, останавливаясь напротив них. Юноши галантно кланялись представительницам монаршеских семей, протягивая им руки в приглашающем потанцевать жесте. Девушки же, встав напротив мужской половины и отвесив им реверансы, выжидающе молились о том, чтобы именно с ними король или князь, а может герцог или царь, потанцевали этим вечером.

— Самая интересная часть этого бала, — пояснил Лиде Кизил, вставая с трона. — Выбирайте партнера, королева Лидия и подарите ему свой танец. Так грань между нами и ими этим вечером будет стерта.

«А-а, так вот что происходит, — поняв причину, по которой несколько парней встали перед ней, подумала Лида. — Зефир говорил об этом».

Взглядом отыскав среди потенциальных партнеров того, чьи черничного оттенка волосы заставляли сердце юной королевы разливаться теплом, Лида привстала с трона, намереваясь последовать примеру Кизила, уже выбравшего милую девушку в спутницы на несколько минут, и отправиться вглубь бального зала танцевать.

Но стоило только Лиде сделать несколько шагов, как рядом с Зефиром появился тот, из-за кого сердце Лиды пустилось в пляс раньше, чем она сама.

Лида почувствовала, как ее ноги затряслись, а грудь опалило жаром.

«Так, спокойнее, дыши ровнее», — проговаривала она про себя, взглядом мечась между Зефиром и Максимом.

Кого ей выбрать?

Зефир искоса посмотрел на вставшего рядом с ним юношу и что-то недовольно пробубнил себе под нос, но вытянутую вперед руку сжал в кулак.

Лида расцвела в улыбке и уверенной походкой подошла к Максиму, вложив свою ладонь в его. Максим сжал ее пальцы своими и повел Лиду к остальным монархам.

— Надеюсь, ты не отдавишь мне ноги, — прошептал он на ухо Лиде, и от его горячего дыхания по ее спине прошла приятная дрожь.

Если бы не маска на ее лице, Лида бы провалилась сквозь мраморную плитку зала, лишь бы никто не увидел, как запылали ее щеки.

— У меня были хорошие учителя, — сказала она Максиму, встав напротив него. — Так что не волнуйтесь, мистер лакированные туфли, я вам носки не отдавлю.

Максим усмехнулся, опуская руку на талию Лиды, и в этот момент по залу разнеслись первые аккорды музыки.

Все пары закружились в танце.

С каждым поворотом, с каждым невольным прикосновением друг к другу, Лида чувствовала, как сердце в ее груди рвалось на части от переизбытка чувств. Они столько не виделись, и Лиде казалось, что она танцевала с совершенно незнакомым ей человеком. Максим уверенно вел ее в этом танце, не позволяя ни на миллиметр отодвинуться от себя и крепко сжимая ее руку в своей.

«Повезло, — думала Лида, — что на наших лицах маски».

Лида нервно сглотнула, завороженно смотря на черную маску ворона, скрывавшую от нее верхнюю часть лица Максима. Она чувствовала, что и он так же смотрел на нее, отчего волнение в ее сердце становилось сильнее.

— Мы должны поговорить, — сказал он в полный голос, не боясь быть услышанным кем-то, кроме Лиды.

Музыка звучала громко.

— Только ты должна пообещать, что сдержишься и не наделаешь глупостей.

Лида удивленно вздернула брови, но из-за маски на ее лице Максим этого не увидел и, приняв молчание Лиды за согласие, он продолжил, долго подбирая нужные слова.

— Это касается Безе. И тебя.

Услышав имя принца все волнение Лиды моментально испарилось.

— Говори, — требовательно произнесла она. — С ним что-то произошло?

Максим покачал головой.

Лида ощутила, как напряглись его плечи под ее рукой.

— Максим, не молчи. Что случилось?

Она вдруг вспомнила, что Зефир вел себя как-то странно. Страх за принца и за его родителей начал остужать ее разгоряченное сердце.

— Максим, — сжав его плечо, произнесла Лида. — От твоего молчания мне не легче. Просто скажи, что произошло. Обещаю, я не стану делать глупостей.

Максим ей вряд ли поверил, представляя себе бурную реакцию Лиды на его последующие слова, но оттягивать разговор уже не было смысла. Мелодия в скором времени смолкнет и Лида узнает, что ее ждет.

— Они хотят поженить вас.

Уголки Лидиных губ нервно дернулись вверх.

— Кто это «они»? — спросила она, впиваясь пальцами в плечо Максима.

— Король и королева, — ответил Максим, крепче прижимая к себе девушку, чтоб не дай Бог не вырвалась из его объятий раньше времени. — Твои дали добро.

— Ч-что?..

На миг Лида задохнулась от возмущения.

— Это все будет фиктивно, — сказал Максим, думая, что этим сможет успокоить Лиду. — Фикция, фальшивый брак. Лишь для того, чтобы Безе смог вернуться и рассказать, что с ним произошло.

— Но он не знает, что с ним произошло, — сквозь зубы процедила Лида, взглядом стараясь отыскать в толпе птифурцев Зефира.

«Как он мог это допустить!»

— Лида, успокойся и подумай здраво над тем, что я тебе сказал, — нарочито спокойным тоном произнес Максим. — Это ради королевства Марципан. Разве не для этого ты участвовала в турнире?

— Я участвовала в турнире, чтобы корона не досталась парфийцам, а не для того, чтобы в пятнадцать лет выйти замуж за инопланетянина!..

Где-то сбоку вскрикнула барышня. Затем заохали господа на другом конце зала. Музыка прервалась, и танцующие пары замерли в объятиях друг друга, в непонимании крутя головами.

— Моя королева! — обращалась в слезах к Киндаль макадамийка. — Мой супруг! Мой муж!

— Герцог, Ваш советник! — воскликнул кто-то из парфийцев.

— Князь! Княжна!

Бальный зал утопал в сотнях отчаянных голосов.

Максим отпустил Лиду, но не выпустил ее пальцы из своей ладони.

Вмиг оказавшиеся рядом с ними Зефир и Фисташка, озираясь по сторонам, пытались понять, что происходит.

— Пацан, Фисташка, живо отведите Лиду в безопасное место.

— Зефир, что происходит?

Ответа на свой вопрос Лида так и не услышала. Она заметила, что всех монархов в срочном порядке выводили из зала дворцовые стражники.

— Лида, не стой столбом, — отбросив ее статус, сказала Фисташка, дернув Лиду за собой. — Ты тоже, Максим, шевели ногами.

Зефир пообещал скоро присоединиться к ним, как только отыщет в этой неразберихе Пастилу и Шарлотку с ее отцом.

Выходя из бального зала, Лида с Максимом заметили лежавших на полу птифурцев. Все они находились без сознания, а на открытых участках их кожи багровели, словно кровоподтеки, непонятные им двоим пятна.

Глава 8

От повисшего в комнате напряжения Лиде становилось дурно, ее мутило, но она молчала, как и все остальные. Максим и Фисташка верно стояли рядом с ней, ни на шаг от нее не отходя.

— Это было похоже на отравление.

Произнесенная кем-то фраза разрядила обстановку, оживляя и птифурцев и людей.

— Что за вздор! — возмутилась королева Киндаль.

Ее красивое лицо омрачилось тенью злости.

— Хотите сказать, что в моем дворце гуляет отравитель! Что моя стража допустила что-то подобное!

— Дорогая, успокойся, — произнес Пекан, взяв жену за руку. — Никто не говорит об этом.

— Но первое, что приходит на ум, — сказал Джелато, вставляя свое слово, — отравление. И не простое, а довольно-таки специфичное и некоторым из нас известное.

Герцог посмотрел на царя Кизила и за его взглядом проследили все остальные. Кизил был бледным, его руки тряслись, и Лида со стопроцентной вероятностью могла сказать, что Кизил чего-то боялся.

— Не смотрите на меня так, — тихо произнес он, — словно обвиняете в чем-то…

— Никто не обвиняет.

В голосе княгини Юдзу Лида слышала нотки спокойствия и благоразумности. Правительница Цитрона сидела в одном из кресел, которые стражники принесли из других комнат, и с самым что ни на есть надменным видом, обводила взглядом собравшихся.

— Никто. Никого. Не обвиняет, — повторила она, и под ее колким взглядом даже Джелато пришлось отступить. — Но царь Кизил, скажите, верны ли наши предположения?

Все взгляды вновь устремились на молодого царя. Тот, опустив глаза и плотно сжав губы, кивнул и, словно стыдясь своего ответа, покраснел так, что цвет его лица приблизился к оттенку его волос.

— О чем вы говорите?

Лида взглянула на стоявшего рядом с ней Максима. Тот, как и она, ничего не понимал, и от этого ей стало немного легче. В кои то веки она была не один на один со своим незнанием.

— Пятна на коже, судороги, бессознательное состояние, — отвечала на ее вопрос Фисташка, — признаки отравления волчьими ягодами, растущими только в лесах царства Ирги.

Последние слова она произнесла с таким нажимом в голосе, что и Лида и Максим поняли, хоть княгиня и сказала, что никто не обвинял правителя Ирги, но каждый думал об его причастности к инциденту.

И подобное отношение к Кизилу возмутило Лиду.

— Это ничего не значит, — сказала она, поочередно посмотрев на каждого правителя Птифура. — Обвинять кого-то в причастности к преступлению только из-за его принадлежности к Ирге? Это же глупо.

— Мы никого не обвиняем, — в третий раз повторила княгиня Юдзу.

— Королева Лидия как и прежде излишне сумасбродна, — насмешливо произнес Джелато. — Это в ее духе — защищать кого-то, не разобравшись в ситуации.

— Не разобравшись в ситуации? — переспросил Максим. — Стоит ли напоминать, чьи подданные напали на участников турнира Великих правителей и в чьи обвинения, как после выяснилось вполне себе не сумасбродные, изначально никто не поверил, насмешливо называя истинного победителя турнира лжецом?

Уголки губ Джелато дернулись, обнажая белые резцы зубов.

— Я и королева Лидия, будучи людьми, — продолжил Максим, — смотрим на сложившуюся ситуацию под другим, иным от вашего углом мировоззрения. Даже если волчьи ягоды растут только в лесах Ирги, это не значит, что именно иргийцы принесли их во дворец.

— Более того, — вторила за ним Лида, не позволяя птифурцам вмешиваться в их рассуждения, — если дело и в самом деле в волчьих ягодах, то как ими отравили гостей бала? Все ведь знают, как они выглядят?

В положительном ответе на свой вопрос Лида даже не сомневалась. Разумеется, все они знали, как выглядит эта красная отрава.

— В виде ягод их никто бы не стал есть.

— Значит, — подхватил инициативу Максим, — волчьи ягоды могли добавить в еду или напитки.

— Вздор!.. На моей кухне нет предателей, — произнесла королева Киндаль. — И я лично пробовала все угощения, которые мои кондитеры и повара преподнесли гостям двора.

— Вот опять, — сказала Лида, наморщив нос. — Вы думаете о своих подданных, но забываете о том, что подмешать яд могли как посторонние, так и после того, как Вы попробовали эти угощения. Кто-то, кто находился в зале, у столов.

В комнате ненадолго вновь стало тихо. Казалось, что правители и приставленные к ним стражники глубоко задумались над словами Лиды и Максима.

— Это мог быть Джелато, — шепотом сказала Лида.

— Его советник пострадал, — так же тихо ответил ей Максим.

Лишь Фисташка слышала их разговор.

— Парфийцы не перед чем не остановятся, лишь бы получить желаемое, — сказала она, пристально следя за герцогом.

Джелато выглядел растерянным, как и все остальные.

— Все мы знаем об его актерских способностях, — вспомнила Лида об инциденте во дворце Марципана, когда Джелато и бровью не повел, отдавая Сорбе дворцовой страже. — У него нет понятия свой-чужой. Он заботится только о себе и своем благополучии.

— И все же не будем спешить с выводами, — сказал Максим перед тем, как высокие двери в помещение распахнулись, и внутрь вбежало несколько запыхавшихся птифурцев. — Посеем своими обвинениями смуту, и ничем хорошим это не обернется.

— Моя королева! Королева Киндаль!

Низенький макадамиец, дворцовый лекарь, как казалось Лиде, подбежал к Киндаль и Пекану и громко, будто бы для всех, воскликнул:

— Принц и принцесса! Ваши дети, моя королева, отравились.

У королевы Киндаль задрожали губы. Она беспомощно взглянула на мужа, который в силу характера оставался собранным и серьезным.

— Где они?

— В своих покоях, мой король.

— Мы идем к ним.

Низенький макадамиец кивнул, затоптавшись на месте.

— Позвольте мне пойти с вами, — подал голос Кизил.

Пекан обернулся к нему и смерил недоверчивым взглядом.

— Мне хорошо известно коварство волчьей ягоды… Я хочу помочь, чем смогу.

— Вы поможете, если останетесь здесь, — произнес Пекан, выходя вместе с женой, стражниками и теми, кто только что пришел, наружу, отдавая оставшейся страже приказ: — Никого не выпускать и никого не впускать до моего возвращения.

С уходом макадамийских монархов в комнате вновь стало тихо.

Князь Каламондин и княгиня Юдзу тихо переговаривались между собой. Кизил и Джелато держались обособленно.

— Волнуешься о Каштане? — спросил у Фисташки Максим, заметив некую нервозность в движениях макадамийки.

— С чего вдруг? — резко ответила ему Фисташка, но после, зардевшись не то от смущения, не то все же от злости, добавила понурившим голосом: — Он был с принцем и принцессой.

— Вряд ли он будет среди отравившихся.

— Как ты можешь быть уверен в том, что с ним ничего не случилось?

— Рыцарям запрещено пить и есть на торжествах.

Лида согласно кивнула.

«И все же…»

— А если дело было не в еде и не в напитках?

Максим и Фисташка посмотрели на нее, удивленно вздернув брови.

— А в чем же тогда?

Лида пожала плечами. Она не знала.

— Может, в воздухе?

— Но тогда бы все отравились, — возразил ей Максим.

Лиде пришлось принять такую правду.

— Пока не узнаем число отравившихся, нам остается только предполагать, как именно все произошло.

Услышавшие это цитронийцы согласились с мыслями Максима.

— Королева Лидия была права, — начал князь Каламондин, — пока у нас не будет всех данных о том, что сегодня произошло, мы должны воздержаться от обвинений в адрес друг друга.

— И все же даже Вы, великие умы Птифура подумали о том, что во всем виновны иргийцы, — язвительно заметил Кизил, но ни Каламондин, ни Юдзу не отреагировали на его слова.

Через некоторое время двери в комнату вновь распахнулись, но вместо короля и королевы Макадамии в комнату вошли представители Парфе и Цитрона, намеревающиеся сопроводить своих правителей до выделенных им покоев.

Приказом королевы Киндаль всем было запрещено покидать территорию дворца.

— Это возмутительно, — противился подобному Джелато.

— Сохраняйте спокойствие, герцог, — обратилась к нему прошедшая мимо Юдзу. — Вы ведь, в конце концов, парфиец.

Лида негромко засмеялась.

«Это тебе за Бергамота и Клементина».

Княгиня определенно недолюбливала Джелато.

— Благодарю за то, что постоянно напоминаете мне об этом.

Юдзу вместе с Каламондином вышли из комнаты вместе с двумя стражниками и своими верноподданными. Джелато через мгновение последовал их примеру, но от сопровождения отказался.

— Прошу прощения, — обратилась к молодому царю Лида, — волчьи ягоды в Птифуре… Насколько они ядовиты?

— От пары съеденных ягод летальный исход неизбежен, — ответил иргиец и улыбнулся. — Кстати, можете звать меня просто по имени. Я наслышан о Вашей храбрости и о той дружбе, что родилась между Вами и Малиной. Я благодарю Вас за проявленное дружелюбие и беспокойство к моим подданным. Да и ко мне сейчас.

— Вы уже благодарили меня, — сказала Лида, взглянув на Максима. — Но скажите еще кое-что, как трудно достать волчьи ягоды?

— Они растут на кустарниках в горных лесах. Труднодоступных, надо сказать.

— А противоядие?

— Не существует, — Кизил покачал головой и взглянул на Фисташку.

— Методы лечения отравления волчьими ягодами ограничивается промыванием желудка и обертываниями для снижения температуры, — сказала она. — Отравления волчьими ягодами единичны и в основном случаются только в Ирге, так?

Кизил кивнул на заданный ему вопрос. И двери вновь открылись.

— Лида!..

Зефир припозднился, но для Лиды у него было оправдание. Он позаботился о том, чтобы Пастила и Шарлотка вместе с отцом были в безопасности.

— Мы остаемся тут с ночевкой, да?

— Похоже на то, — сказал марципанец, поведя плечами и, заметив, что в комнате еще оставался правитель другой страны, со знанием дела поклонился Кизилу.

— Ваш покровитель, — произнес Кизил, направляясь к выходу. — Что ж, не буду мешать Вашим разговорам, королева. Надеюсь, что вскоре мы все вернемся домой.

Пожелав остающимся в комнате гостям Макадамии спокойной ночи, Кизил вышел в коридор и, судя по возгласам из него, встретил за пределами комнаты кого-то из своих.

— Зефир, что с принцем и принцессой? — сразу же спросила Фисташка.

— И что с сам-знаешь-кем? — дополнил ее вопрос Максим.

— С принцем и принцессой все не так хорошо, как хотелось бы, — подбирая слова, произнес Зефир. — Фисташка, можешь быть свободной. Дальше я сам позабочусь о Лиде.

Словно только и ждав подобного разрешения, Фисташка сорвалась с места и выбежала в коридор.

— А что с принцем?.. — спросила у покровителя Лида.

— Он не пострадал, но лучше нам сейчас пойти в другое, более благонадежное место.

И Максим и Лида согласились с ним, недоверчиво поглядывая на остававшихся стоять у дверей стражников.

Покинув комнату, они направились следом за Зефиром в неизвестное им место, в котором, как Лиде хотелось бы верить, она встретится с королевской семьей Марципана и лично убедится в том, что с ними все было в порядке.

В какой-то момент, когда один поворот сменился другим, Лида почувствовала на своей спине чей-то взгляд. Обернувшись, она заметила прятавшегося за углом мальчишку.

Поняв, что его заметили, он скрылся с ее глаз, спрятавшись за стеной, а Лида сумела заметить лишь мелькнувшие вдалеке огненно-красные волосы.

«Иргиец?..» — сразу же пришло ей на ум.

Ведь до этого дня красные волосы она встречала только у иргийцев, Барбариса и Кизила.

— Лида?.. — позвал ее Зефир. — Не отставай.

Лида ускорилась, не заметив, что отстала от своего сопровождения на несколько шагов.

«Нет, это не обязательно иргиец», — решила она.

Вскоре все трое оказались у позолоченных дверей, по бокам которой не было ни одного макадамийского рыцаря. Лиде это показалось странным. А вот Зефир, не задумываясь о подобном, постучал и дернул двойные створки за прозрачные, граненые ручки, открывая дверь.

В комнате, куда он привел Лиду и Максима, их уже заждались.

Глава 9

Во дворце было тихо.

Даже слуги на кухне, привыкшие шуметь во время мытья посуды, сохраняли напряженное молчание и не разговаривали друг с другом, не обсуждали случившийся ранее инцидент. Никто не смел поднимать эту тему.

Гости, с разрешения короля, давно покинули дворец.

Лида считала, что если бы не статусы этих гостей, король и королева ни за чтобы не разрешили потенциальным отравителям своих детей покинуть стены дворца. Но среди гостей этим вечером были и дворяне и богатые купцы, и гости из других стран, поэтому держать их взаперти было нельзя.

Даже Лида, новоиспеченная королева, хорошо это понимала.

— Значит, противоядия нет? — подытожил Максим, озвучив тот самый вопрос, который никто не осмеливался произнести вслух. — И как быть?

— Можно облегчить симптомы, — сказал Зефир, ни на шаг не отходя от Лиды. — Но для этого нужны ингредиенты из Ирги…

— Король и королева, — подхватила мысль брата Пастила, — ни за что не доверятся иргийцам и не попросят у них помощи.

— Даже ради благополучия своих детей? — удивленно спросила Лида. — Вы ведь не верите в то, что царь Кизил или кто-то из иргийцев причастен к этому?

Она поочередно посмотрела на каждого, кто сейчас находился в комнате, и дольше всех ее взгляд задержался на короле Миндале и королеве Ваниль.

— Я уверена, что это все — дело рук парфийцев, — уверенно заявила Лида. — Король Миндаль, Вы должны поговорить с сестрой и убедить ее в том, что иргийцы здесь ни при чем.

— Я бы рад, Лидия, но родитель ничего не слышит, если его дитя в беде.

Король Миндаль хорошо понимал чувства Киндаль, ведь и сам недавно был на ее месте, когда принц Безе пропал.

— Но что они тогда намерены делать?

Лида взглянула на Зефира.

— Это все Джелато. Ты ведь знаешь, что кроме него, больше некому вредить птифурцам. Он отравил гостей на самом важном для Птифура празднике, чтобы рассорить всех вас!

В глубине своего сердца Зефир это хорошо понимал. В конце концов, и в самом деле во всем Птифуре не было никого, кто бы осмелился осквернить сегодняшний праздник подобным поступком.

— Если это была его цель, то у него получилось, — сказал Максим. — На иргийцев уже косо поглядывают, а ведь они самые миролюбивые из всех птифурцев.

— Многие аристократы были отравлены, — задумчиво произнесла Пастила. — В большинстве своем дети. Наверное, яд добавили в пирожные.

— Дети и были целью парфийцев, — кивнув, согласилась с ней Лида, посмотрев на короля Миндаля. — На что способны родители, чьим детям причинили вред?

— На многое, — ответила за мужа королева Ваниль.

— На многое, — повторила за ней Лида. — А на что способны родители, в чьих руках власть? Настоящая власть.

В комнате повисло напряженное молчание.

— Хочешь сказать, — нахмурившись, произнес Зефир, — Джелато намерен развязать войну между нами?

Пастила и королева Ваниль одновременно ахнули.

— Мы никогда не воевали друг с другом, — покачав головой, произнес король Миндаль. — В этом не было никакой необходимости. Великие правители выстроили между нашими странами доверительные отношения. Воевать нам было не за что. И повода не было.

— А теперь повод есть, — сказал Максим. — Сложно будет доказать непричастность иргийцев к тому, что произошло, но для того, чтобы запятнать их имя много усилий не потребуется. Даже если парфийцы действовали без помощи кого-то из Ирги, первым делом все подумают на иргийцев. И на молодого царя.

— При чем здесь царь Кизил? — удивилась Лида.

— А при том, что его власть еще слишком шаткая, и трон под ним качается, — ответил Максим, но заметив непонимающий взгляд Лиды, вздохнул и обратился к Зефиру: — Объясняй ей. Это твоя работа.

— Я объясню, — вмешался король Миндаль и Зефир не посмел возразить ему. — Кизил юн и неопытен в вопросах как внутренней, так и внешней политики, Лидия. Его не готовили быть монархом, он ничего не знает.

— Прям как ты, — пробубнил Максим.

Лида скорчила для него презренную рожицу.

— Сейчас Кизил уязвим, — продолжил король Миндаль, — он прислушивается к советам и чужим мнениям, желая соответствовать своему новому статусу. А это значит, что им будут управлять старейшины Ирги.

— Старейшины?

— Выходцы из знатных семей Ирги, — пояснила Пастила. — Своеобразный совет.

— Им не нравится новый царь, — сказал Зефир. — Они бы хотели посадить на его место кого-то другого.

— Кого-то своего? — уточнила Лида.

— И да и нет.

— Они захотят посадить на трон того, кем можно будет управлять, — сказала королева Ваниль. — По-настоящему управлять. Царь Кизил молод, но не глуп. Он слушает, что ему говорят, но стоит ему только набраться опыта, как надобность в старейшинах для него отпадет. Возможно, он и вовсе навсегда распустит их.

— И тогда для них все будет кончено, — понимающе произнесла Лида. — Тогда, может иргийцы и правда причастны к этому? Старейшины во всем обвинят Кизила, и ему придется сложить с себя полномочия. Старейшины изберут нового царя, конфликт с отравлением будет улажен, и их статусу тайных правителей ничто не будет угрожать. Но… Скажите, почему же тетя Кизила не распустила их? Она не знала, какие они на самом деле?

— Она… хотела, — осторожно, словно слова подбирая, произнесла королева Ваниль. — Но не успела.

Лида несколько секунд осмысливала сказанную королевой фразу.

Хотела, но… не успела?

— Вы же не хотите сказать, что?..

Лида накрыла свой рот ладонью.

«Неужели царицу убили? Но как же история о ее болезни?»

— Это все домыслы, — произнес король Миндаль. — Доказательств нет.

Королева Ваниль, как показалось Лиде, хмыкнула и отвернулась от мужа.

— В любом случае, — продолжил разговор Зефир, взглянув на все это время молчавшего Безе, — нам придется на время отложить новость о Вашем возвращении.

— О возвращении?.. — повторила Лида и тут же ее словно окатили ледяной водой.

«Они же хотят выдать меня замуж!»

Лида хотела возмутиться и напомнить покровителю, да и всем остальным, что в ее мире такие вещи происходят по взаимному согласию сторон, но никак не по договоренности между родителями жениха и невесты.

«Нет, где-то, конечно, и так, но не в моем случае!»

Но взглянув на Безе, она прикусила язык.

С лица принца пропали все краски.

— Это не столь важно, — тихо произнес Безе. — Сейчас мы должны думать о тех, кто отравлен, а не обо мне.

«Он так сильно переживает о кузенах», — подумала Лида, растеряв весь свой гневный запал.

— Зефир, — обратилась она к покровителю, — а как сложно создать хоть какое-то лекарство? Мы сможем его сделать?

— Мы?..

Уголки губ Зефира дернулись в недружелюбном оскале.

— Никаких «мы», Лида, — произнес он со строгостью в голосе. — О лекарстве будут думать те, кто в этом хоть что-то смыслит.

— То есть иргийцы, — перебила покровителя Лида.

— То есть цитронийцы, — передразнил ее Зефир. — А ты сейчас же отправишься домой.

— Домой?..

Лида от удивления даже подавилась воздухом и закашляла.

— К нам домой? — решила уточнить она.

— Да, к родителям.

Зефир взглянул на короля Миндаля и королеву Ваниль.

— Эту ночь Лида проведет дома, в кругу семьи. Я должен быть здесь, с вами, и не могу позволить ей остаться без присмотра во дворце. Прошу, дайте на это добро.

Король с королевой переглянулись.

— Стой, — запротестовала Лида. — А тебя не волнует, что подумают слуги во дворце, когда поймут, что я из Макадамии не вернулась?

— Они не узнают, — пресек ее протест Зефир, кивнув Пастиле. — Решение этого вопроса я оставлю за тобой.

Пастила согласилась.

А вот Лиде отчего-то захотелось еще больше возмутиться. Ее же просто списывали со счетов! Как ненужную часть команды.

— Я отказываюсь.

— Я твоего мнения не спрашивал.

— А я все равно отказываюсь, — настаивала на своем Лида. — Я, конечно, хочу домой и все такое, но сбегать в такой момент!.. Я должна быть здесь и вывести Джелато на чистую воду.

— Этим и без тебя есть кому занятья, — гнул свою линию Зефир. — Будешь только под ногами путаться, если останешься.

Теперь Лида уже не воздухом подавилась, а задохнулась от скопившегося внутри нее возмущения.

— Я — балласт?!

— Почти, — не задумываясь, произнес Зефир. — А еще ты — потенциальная жертва Джелато. Даже если он не собирается тебя травить, ты ему глаза мозолишь с самого первого своего появления во дворце. Завтра состояние тех, кто отравился, ухудшится…

Зефир запоздало опомнился и виновато посмотрел Безе. Тот осунулся еще сильнее, чем прежде.

— Прошу прощения за свои слова, мой принц, но это так. Вы ведь знаете.

Безе кивнул.

— Их состояние ухудшится, — продолжил Зефир, — и в Птифуре поднимется такой шум, что никто и не заметит, как одна неразумная королева внезапно исчезнет.

— Ты выдумываешь небылицы, — буркнула Лида. — Куда я исчезну из дворца?

Поймав на себе недовольный взгляд Зефира, Лида прикусила язык.

— Простите, Ваше Высочество…

Безе снова кивнул, поникнув головой.

— Следить за вашей перебранкой довольно весело и уморительно, — сказал Максим, встревая в разговор, — но как бы мне не хотелось признавать, Зефир прав, Лида. Ты должна вернуться в наш мир.

«И ты туда же!» — читалось во взгляде Лиды.

— Расценивай это как небольшой отпуск от своей работы в качестве королевы, — продолжил Максим. — Выспись, проведи время с родителями и подругой. В магазин с ней сходи, расслабься.

— Какой дельный из тебя советчик бы вышел, — пробубнила Лида, понимая, что союзников в этом споре ей было не найти.

— Завтра… Нет, через несколько дней вернешься, — уверил ее Зефир, положив на плечо Лиды руку. — Я лично приду за тобой и отведу во дворец.

— А что эти несколько дней вы будете говорить марципанцам? — спросила Лида у Пастилы. — Какую ложь придумаете, чтобы не выдать им моего побега?

— Это не побег, Лида, — покачав головой, произнесла Пастила. — И лгать мы не будем.

— А что вы им скажете, когда они начнут спрашивать обо мне? «Королева Лидия была на балу, с ней все в порядке?». «Не отравили ли нашу королеву?». «Мы хотим убедиться, что с королевой ничего не случилось. Покажите ее нам».

— До этого не дойдет, — уверил ее Зефир. — А если и дойдет, то я верну тебя во дворец быстрее, чем ты успеешь поныть о том, как дома тебе хорошо.

«Я не начну ныть», — пробубнила Лида в мыслях.

— Отправляйся домой, Лидия, — вдруг подал голос Безе. — Нам всем будет спокойнее от мысли, что ты в безопасности. А дело с отравлением… Оставь его нам. Мы найдем способ всех вылечить и заставить виновников заплатить за столь гнусный поступок.

«Никого на моей стороне нет. И что я за королева такая?..»

— Если даже принц Безе меня прогоняет, — шутливо произнесла Лида, разряжая в комнате обстановку, — то мне и в самом деле придется покинуть Птифур. Но на время.

Безе кивнул ей, и впервые за прошедшее время на его лице появилась улыбка.

♡ ♡ ♡

— Вольфбери!

Рибес кинулась к брату, смыкая свои руки на его спине. Она крепко обняла мальчика, игнорируя покалывающее чувство на щеках и ладонях.

— Братец! — отстранившись от мальчика, произнесла она. — Все хорошо? Ничего плохого не произошло?

— Ничего! — радостно воскликнул Вольфбери. — Рибес, я играл с другими детьми и с ними ничего не случилось! Господин Паша был прав, эти перчатки волшебные!

Вольфбери вытянул вперед руки, чтобы его сестра смогла со всех ракурсов разглядеть подаренные ему перчатки. На его лицо был наложен макияж, и кожа под ним перестала казаться серой. Улыбка озаряла лицо маленького иргийца и Рибес тоже улыбалась, чувствуя разливающееся в ее сердце тепло.

— Я так рада, — сказала Рибес, вновь обняв брата. — Я так рада, шо ты поиграл с другими детьми.

— Он был хорошим мальчиком, — произнес возвышавшийся над иргийцами Паша. — Ты можешь гордиться данным ему воспитанием. Он вел себя как настоящий дворянин.

Паша схватил Рибес за руку и, потянув девушку вверх, закружил ее в танце.

— Ах, Рибес, видела бы ты всех этих господ, — смеялся он, вспоминая бал. — Я так скучал по всему этому!

Паша крепко обнимал Рибес за талию, другой рукой с силой сжимая в своей ладони ее кровоточащие пальцы.

— Лида была так прекрасна! — вспомнил он о сидевшей на троне девушке. — Как бы я хотел с ней потанцевать!

Закрыв глаза, Паша представил, что в его объятиях сейчас находилась Лида. Такая красивая и своевольная, смелая и отчаянная. Она привлекла к себе его внимание в лабиринте и не отпускала его мысли до сих пор.

— Лида стала королевой, как и обещала, — произнес Паша, полной грудью вдохнув исходивший от волос Рибес сладковатый аромат. — И она отказала тому птифурцу в танце! Танцевала с человеком, представляешь? Интересно, она узнала бы меня, если бы я подошел поближе? Как думаешь, Рибес?

Паша открыл глаза и опустил взгляд на иргийку. Ее лицо было бледным, но на щеках розовел румянец смущения. В ее глазах стоял блеск испуга и непонимания от того, какой ответ от нее хотели услышать.

— О, не волнуйся, Рибес, — погладив ее по щеке, произнес Паша. — Когда придет время, я познакомлю вас. Она и тебе понравится.

Услышав доносящиеся из коридора шаркающие звуки, Паша чмокнул Рибес в висок и отпустил ее.

В тронный зал влетел Джелато. Его лицо было красным от гнева.

— Что это все значит! — закричал он, направившись к гостям своего замка.

Рибес испугалась и отбежала от Паши к брату, обняла мальчика, словно защищая его от гнева герцога, и зажмурилась от страха.

— А что не так? — поинтересовался Паша, вмиг теряя ребяческие черты. — Что-то произошло, герцог?

Джелато задыхался от возмущения, на его лбу появилась испарина.

— Ну же, не нервничайте так, — издевательски усмехнувшись, произнес Паша, шагнув навстречу герцогу. — Не то мало ли что случится? Я слышал, что предыдущий правитель Ирги скоропостижно скончался от болезни. Как думаете, это правда?

— Не переводи тему! — отмахнулся от его игривости Джелато. — Как ты посмел устроить нечто подобное на празднике!

— Нечто подобное, — повторил за ним Паша, улыбаясь, но когда улыбка исчезла с его лица, по спине Джелато прошел холодок. — Я сделал то, что ты должен был сделать давным-давно.

Отбросив никому ненужную вежливость, Паша направился к трону герцогства Парфе, к которому вели три ступени.

— Те, кого вы все называете Великими правителями, получили свои короны обманом, — произнес он, поднимаясь вверх. — А ведь обман был запрещен правилами Парфе.

Паша хрустнул шейными позвонками и расправил плечи. Пальцами он провел по спинке трона, ощущая прикосновение бархата к коже.

— Пора это исправлять.

Сказав это, Паша встал лицом к залу, а затем, под неодобрительный взгляд Джелато, опустился на трон.

— Что ты себе позволяешь, мальчишка!

Паша покачал головой и, подперев рукой подбородок, уперся о подлокотник.

— Не переживайте, герцог Джелато, — вернувшись к формальному общению, произнес Паша. — Земли Парфе, так уж и быть, я оставлю Вам в знак нашей дружбы. А вот земли Великих правителей, все до единой, достанутся мне. Мне, как единственному законному победителю того турнира.

Глава 10

Лида раздраженно цокнула языком и облокотилась о лакированную столешницу прикассовой зоны, разглядывая взмокших от утренней жары посетителей. На часах было чуть больше десяти, а в кофейне уже не протолкнуться! Холодный чай, холодный кофе, мягкое мороженое с охлажденными фруктами, замороженный фруктовый лед. Никто не заказывал пирожные или горячие напитки.

Кондиционер работал на максимуме, и Лиде, стоявшей за кассой в тонкой футболке, в какой-то момент даже стало зябко.

Она отошла от кассы к кофейному автомату и, поставив свою чашку под отполированные краники, выбрала функцию заварки капучино. Пока бежевая струйка кофейного напитка наполняла розовую чашку, Лида не могла унять свою нервозность, выражавшуюся в беспрестанном топаньем ногой.

«Поверить не могу, что меня поставили за кассу! Я ведь только домой вернулась!» — негодовала Лида, злясь на такое положение дел.

Родители кашеварили на кухне, оставив ее в зале за главную. Маня обещала подойти ближе к двенадцати, так что до полудня Лиде было от работы не отвертеться.

«Хочу снова стать королевой», — страдальчески заключила она, на автомате поздоровавшись с новоприбывшими гостями.

Вошедшие в кофейню девушка и парень, внешне почти не отличимые друг от друга, уверенно зашагали от входной двери к прилавку.

— Вы только гляньте на нее! — с усмешкой воскликнула Фекла, не обращая внимания на посетителей кофейни.

Те удивились внезапному возгласу и стали с неким недовольством поглядывать на яркую девушку, запустившую в охлажденное помещение потоки теплого воздуха.

— Королева вернулась в родные пенаты и сразу же встала за кассу! — продолжала Фекла насмешку. — Смехота!

Лида зарделась и лихорадочным взглядом обвела переполненный людьми зал. Но если кто из посетителей и задумался над сказанными Феклой словами, то не придал им особого значения. Мало ли что там лепетала эта странная девушка?

— Ваше Величество, карамельный фраппе, будьте добры, — щелкнув пальцами, произнесла Фекла, а затем, смеясь, присела в легком реверансе.

Лида скорчила недовольное лицо и кивнула в знак приветствия подошедшему следом за сестрой Феде.

— А тебе? — спросила она у него.

— Холодный чай в бутылке есть?

Лида кивнула.

— Черный или зеленый?

— Черный.

Фекла, не переставая ухмыляться, следила за Лидой, пока та выполняла их заказ.

— Эй, Федь, вот скажи, мы же везунчики? Нас королева обслуживает!

Лида вздрогнула и через плечо со злостью посмотрела на Кислую.

Федя лишь покачал головой и, осторожно расстегнув молнию на своем рюкзаке, позволил и Лайм, все это время прятавшейся в недрах сумки, поздороваться с Лидой.

— Госпожа Лидия, я рада видеть Вас в добром здравии, — произнесла цитронийка, поклонившись.

Лида поставила перед близнецами их заказ и, улыбнувшись, помахала Лайм.

Те, кто увидел это странное движение, решили, что в сумке у юноши был спрятан котенок.

— Лайм рассказала нам, что произошло, — произнес Федя, продолжая держать рюкзак на уровне груди. — Но я не понимаю, почему ты здесь?

Лида только было хотела ответить, как вместо нее на этот вопрос ответила Фекла, перед этим сделав большой глоток своего фраппе.

— Что непонятного-то? — хмыкнула она. — Избавились от нашей королевы, чтоб глаза не мозолила.

От того, что это, по сути, было правдой, у Лиды заныло сердце.

— Я уверена, — подала голос Лайм, — что причина не в этом, госпожа Лидия. Господин Зефир беспокоится о Вашем благополучии, потому и вернул домой, к родителям, рядом с которыми Вам не будут угрожать парфийцы.

— Ты тоже считаешь, что это их рук дело?

«Если Лайм так считает, то точно Джелато приложил к этому руку», — подумала Лида, воодушевившись.

— Я не могу быть в этом уверенной, но… Кто же еще, если не парфийцы?

Вопрос Лайм звучал вполне логично.

Кто, если не парфийцы?

— И все же нельзя спешить с выводами, — приструнил Лайм Федя.— Даже если мы и так знаем, кто во всем виноват.

Последнее он добавил под насмешливый взгляд Феклы.

— Короче, королева, — обернувшись к Лиде, произнесла Фекла, — тебя списали со счетов и попросили не высовываться. Чем собираешься заняться?

«Чем собираюсь заняться?»

А чем бы она хотела заняться?

Кондитерский конкурс был отложен, до сентября и начала учебы далеко. Лида с удовольствием бы провела этот незапланированный от королевских дел отпуск в компании родителей, но из-за дел в кофейне свободного времени у них не было, и Лида была предоставлена сама себе.

— Вообще-то, я не собираюсь здесь задерживаться. Через несколько дней Зефир заберет меня, и мы вернемся в Птифур, — сказала Лида. — Так что… помогу здесь своим, и назад.

— Не думаю, что миссия господина Зефира завершится так скоро, — сказала Лайм, но поняв, что сболтнула лишнего, прикрыла ладошками рот. — Ой!

— Ой? — сощурив взгляд, переспросила Лида. — Что еще за «ой»?

Лайм нервно затопталась на месте.

— Я не должна была говорить… Я узнала случайно.

— Что узнала?

Федя и Фекла с любопытством посмотрели на своего покровителя.

Они не знали, какую тайну она нечаянно раскрыла.

— Госпожа Лидия, — взмолилась Лайм, — умоляю, не заставляйте… Я не могу… Я не должна.

— Говори, — со всей строгостью, даже грубостью, произнесла Лида.

Лайм взглянула на Федю, надеясь на то, что он разрешит ей промолчать, но Федя, как и Лида, потребовал от нее объяснений.

— Прошу, только не говорите никому, что это была я…

Лайм рассказала Лиде о том, что услышала от своих знакомых, рано утром посетивших дом Кислых, втайне от его хозяев, пока все спали.

— Это они рассказали мне о том, что произошло на балу в Макадамии. А еще…

Лайм в неуверенности взглянула на Лиду.

— Они сказали, что видели в библиотеке имени Великого Цитрона делегацию из Макадамии и Марципана, среди которых, по их рассказу, есть покровитель новоизбранной королевы Марципана.

«Зефир направился в Цитрон, а меня отослал к родителям».

Лида от досады прикусила губу.

— Так тебя что, правда кинули? — с толикой сочувствия проговорила Фекла. — Во дела…

— Делегация состоит только из подданных Марципана и Макадамии? — уточнил у Лайм Федя.

— Да. Представителей Ирги не допустили до расследования случая массового отравления на балу в Макадамии.

— А что насчет парфийцев? — поинтересовалась Лида.

— Герцог Джелато заявил, что лично отыщет виновных и не будет принимать участия в коллективном расследовании.

«Что и следовало ожидать», — подумала Лида, а после проговорила свои мысли вслух.

— Его отказ от сотрудничества выглядит странно, — протянула Фекла, рассматривая белый потолок кофейни и свешивающиеся с него на декоративных черных проводах лампы накаливания. — Разве Джелато настолько глуп, чтобы подобным отказом навести на себя еще больше подозрений?

— Не глуп, в том-то и дело, — сказала Лида. — Если бы никто из парфийцев не пострадал, можно было бы говорить о каком-нибудь заговоре, но…

— Парфийцы пострадали, — тоненьким голоском произнесла Лайм. — В отличие от иргийцев.

Лида кивнула, соглашаясь с ней. Она знала, что среди представителей Ирги никто не пострадал, что еще сильнее выставляло царя Кизила в невыгодном для него свете, но разве это не выглядело странно? Будь Лида на месте отравителей, то чтобы отвести от себя подозрения, позволила бы кому-нибудь из своих… Нет, она бы не позволила своим подданным пострадать! Но речь ведь шла не о ней, а о хитром и жестоком Джелато!

Он был способен на многое.

Вспомнить хотя бы случай с Сорбе. Как легко Джелато избавился от своего протеже? Пальцами щелкнуть сложнее.

— Насколько я знаю, — продолжила Лайм, — пострадавшим была оказана вся необходимая помощь, но… никто до сих пор не пришел в себя.

— И в этом есть что-то странное? — спросила Фекла.

Лайм кивнула.

— Да. Оттого и собрали делегацию в библиотеку имени Великого Цитрона. В нашей библиотеке можно найти ответы на все вопросы. В том числе и об отравлениях, симптомах и лечении этих отравлений.

— Значит, кто-то предполагает, что это не простое отравление?

Лида нахмурилась, перестав обращать внимание на окружавших ее людей.

«Странно как-то получается, — подумала она, побарабанив пальцами по столешнице прилавка. — Простое отравление оказывается не таким уж и простым, как показалось на первый взгляд. Если хорошо поразмыслить над этим, то подобную штуку могли провернуть не только иргийцы, но и те же цитронийцы, имеющие доступ к информации в этой крутой библиотеке. Если в этом месте собраны редкие и уникальные по своему содержанию книги, то любой, кто имеет к ним доступ, может придумать такой яд, что по симптомам он будет напоминать реакцию от отравления волчьими ягодами, а на деле быть чем-то другим».

Лида взглянула на Лайм.

«Но зачем цитронийцам это делать?»

— Что-то не так, госпожа Лидия?..

— Лайм, ответь мне на простой вопрос, — произнесла Лида и, дождавшись от Лайм короткого кивка, продолжила: — Как князь Каламондин и княгиня Юдзу относятся к другим правителям?

Было заметно, что Лайм напряглась. Она потупила взгляд, явно что-то обдумывая.

— Наше княжество ведет мирную внешнюю политику, — осторожно произнесла Лайм, подбирая слова.

— Это не тот ответ, — сказала Лида, покачав головой.

Поймав на себе вопрошающий взгляд Феди, она решила разъяснить для Кислых причину своего интереса к княжеству Цитрон.

— Ну и что, что у них есть библиотека? — пожав плечами, протянула Фекла. — Мало ли где и у кого могут валяться старые книжки с названием «Устранение короля соседнего королевства. Десять действенных способов от отравления до переворота».

— Дело не в этом, — взглянув на сестру, произнес Федя. — Они просто еще не поняли…

Федя нахмурился, понимая последствия Лидиных умозаключений.

— Так просвети меня, гений, — скрестив на груди руки, буркнула Фекла. — Ты же в нашем дуэте мозг.

Лиде хотелось спросить у Феклы, кто же тогда она? Но ответ Кислой был ей заранее известен.

«Я — красивое личико», — сказала бы она.

Хотя внешне она от брата мало чем отличалась.

— Как только кому-нибудь придет в голову то, что пришло в голову Лиде, — начал Федя, — о том, что не только иргийцы могли изготовить яд, все начнут подозревать друг друга.

— И в первую очередь нас, — жалобно протянула Лайм. — Из-за того, что у нас есть библиотека имени Великого Цитрона…

— А-а, — понимающе протянула Фекла. — Вот оно что. Теперь дошло. Как только все окрысятся друг на друга, ни о каком мирном ведении внешней политики и разговора не будет.

— Вот именно, — сказал Федя.

— И кто знает, — прошептала Лида, — какие цели преследует тот, кто все это затеял?.. Что он сделает, когда все в Птифуре перестанут друг другу доверять?

Кажется, даже Фекла осознала всю серьезность складывающейся ситуации.

«Если бы только я могла связаться с Зефиром», — зажмурившись, подумала Лида, вспомнив о том, что для ее же безопасности, Зефир закрыл дверь, соединяющий человеческий мир и Птифур.

Ей было не попасть на ту сторону.

А значит, она никак не могла предупредить его об опасности, надвигающейся к нему от тех, кто находился рядом.

Глава 11

— Та-ак, — протянула Маня, оглядевшись, — ты уверена в этом?

В зале косметического магазина было многолюдно. Два новеньких кондиционера буквально вымораживали кафельное помещение и разгоряченные послеобеденным солнцем люди наслаждались приятной для их тел прохладой.

Не ответив на вопрос подруги, Лида направилась в отдел у своеобразного входа в который, над потолком, висела табличка «Краски для волос».

— Ты ведь клялась мне, что никогда в жизни не будешь красить волосы, — произнесла Марина, следуя за Лидой.

Та остановилась у полки с разноцветными коробочками.

— А это и не краска, — сказала Лида. — А крем-краска. Она быстро смывается. Помнишь, Цветкова в розовый по весне красилась? Так он у нее через месяц весь и смылся.

Марина эксперимент их одноклассницы по окрашиванию волос в ярко-розовый цвет хорошо помнила. Она даже успела Цветковой позавидовать и сама чуть было не купила себе коробочку такой же крем-краски. Только вот Лида этого рвения тогда не оценила и сумела отговорить ее от необдуманных действий.

Да и учителя в их консервативной школе не пришли бы в восторг от таких модных тенденций, как цветные волосы. Цветковой тогда сильно досталось и от классной, и от завуча, и от директора. Даже охранник тогда высказался по этому поводу.

Марина огляделась по сторонам еще раз и, хотя рядом с ними никого не было, заговорила шепотом:

— Думаешь, сможешь сойти там за свою?

Лида сжала в руках коробочку с голубой краской и ненадолго задумалась над тем, а хватит ли такой маскировки — цветные волосы — чтобы сойти в Птифуре за свою? Многие ли знают, как выглядит Лидия Воздушная — королева Марципана? Признают ли ее в лицо, когда увидят, даже если ее волосы станут цветными?

Лида надеялась, что ее не узнают.

— На самом деле, — начала она, поставив коробочку обратно на полку, — это не главная проблема.

Взяв в руку коробочку с фиолетово-лиловым оттенком, она покрутила ее в пальцах, прочла рекомендации по применению и, кивнув, решила испробовать на себе именно этот цвет.

— Как ты туда попадешь, да? — произнесла Марина.

К удивлению Лиды, Марина быстро свыклась с мыслью о том, что параллельно с их миром существует другой, не совсем такой, как их, но все же чем-то похожий. Она даже успела познакомить ее с Зефиром и Пастилой в тот день, когда прощаясь, обещала надолго не задерживаться на той стороне. И Марина — хоть Лида была уверена, что ей интересно — не задавала ей никаких вопросов и даже не настаивала на том, чтобы Лида ей что-то рассказала.

В какой-то степени Лиде перед подругой даже было стыдно. В конце концов, заключенный между ней и принцем Безе контракт давал Марине статус кондитера, а значит, она имела полное право знать о Птифуре и обо всем, что его касалось.

— Есть ли какой-нибудь способ для тебя попасть в Птифур?

— Есть, — сказала Лида, чувствуя страх, зарождавшийся в груди.

Все же она собиралась ослушаться Зефира. В который раз.

— И какой?

Марина тоже стала рассматривать коробочки с крем-краской.

— Я знаю, где есть дверь…

— Правда?! — выкрикнула Маня, привлекая к ним внимание скучавших консультантов. — Ой…

Марина стала пристально разглядывать коробку с розовой краской.

— И где она? Далеко? К ней сложно пробраться?

— Нет, не сложно. Это дверь моих… знакомых.

Феклу и Федю Лида не могла назвать друзьями, но после их разговора в кофейне, они любезно — если ехидство Феклы можно было так назвать — предложили ей перейти в Птифур через дверь Лайм. При других обстоятельствах Лида вряд ли бы согласилась на эту авантюру. Где княжество Цитрон, а где королевство Марципан! Лида помнила карты Птифура и предполагала, что путь из точки «Ц» в точку «М» занял бы у нее много времени. Но если верить словам Лайм о том, что Зефир сейчас был в Цитроне, то помощь цитронийки и любезность близнецов была как раз кстати.

— Они тоже кондитеры? — спросила Марина.

— Да. Я тебе о них рассказывала.

— А-а, те близнецы?

— Ага, они самые.

«Больше мне не у кого просить помощи в таком деле».

— Девушки, я могу вас проконсультировать? — раздалось позади Лиды и Марины. — Не можете определиться с цветом или фирмой?

Консультант — молодая девушка лет двадцати пяти в розовой футболке и ярким макияжем на лице миловидно улыбалась, ее глаза светились, а взгляд будто бы молил о том, чтобы у нее что-то спросили.

Лида заметила в стороне женщину постарше, пристально наблюдавшую за консультантом и ими.

«Директор магазина что ли?.. Или проверяющая какая?..»

— У нас сегодня акция: покупаете две крем-краски для волос фирмы «Сириус», третью получаете бесплатно.

Лида взглянула на полку, на которой продавались краски этой фирмы, и ужаснулась чересчур высокой цене.

«Обдираловка», — подумала Лида, но в ответ консультанту лишь улыбнулась и, поблагодарив ее за помощь, сказала, что им помощь не нужна.

— Обращайтесь, если вопросы появятся.

— Обязательно, — сказала Марина и, когда девушка отошла от них, многострадально вздохнула, — ненавижу консультантов. Такие приставучие.

— Это их работа.

Лида направилась к кассе с коробочкой фиолетово-лиловой краски, Марина последовала за ней. И когда Маня поставила рядом с будущей покупкой Лиды свою, Лида издала короткий вздох удивления.

— Тоже решила покраситься?

До этого момента она и не замечала в руках у подруги краску.

— Да, все-таки хочу попробовать, — улыбнулась Марина.

Но Лида подметила, что улыбка ее была какой-то нервной и натянутой.

«Чего это она?»

— Добрый день, — произнесла девушка на кассе. — Вам в один чек или в два?

— Можно в один, — сказала Лида, доставая из кошелька две карточки — скидочную и банковскую. — Но в два пакета, пожалуйста.

— Без проблем.

Выбив две краски, Лида с Мариной вышли из магазина в коридор торгового центра и, недолго думая, решили задержаться на фудкорте и пообедать.

♡ ♡ ♡

Домой Лида вернулась около пяти вечера и, зайдя в кофейню через черный ход, сразу же поднялась на второй этаж в жилую зону.

Оставив вещи в своей комнате, она направилась в ванную, прихватив из комода старое полотенце, которым собиралась просушить после покраски волосы.

В ванной внимательно изучив инструкцию, Лида смешала краску из тюбика с раствором из бутылочки и нанесла получившуюся смесь на волосы. Пока она ждала указанное в инструкции время, то не нашла занятия лучше, чем разглядывание собственного отражения в зеркале.

— Так себе из меня получилась королева, — произнесла она, стерев со лба лишнюю краску.

А затем, подумав, стерла часть краски с волос и покрыла ею брови.

«Могла выдать себя такой мелочью».

Лида решила отправиться в Птифур утром. Лайм с позволения Феклы и Феди согласилась сопроводить ее до своих знакомых, которые в свою очередь уже помогут ей найти Зефира.

«В библиотеку имени великого Цитрона сложно попасть, — сказала днем Лайм. — Без специального разрешения это даже невозможно. Тем более…»

На этих словах Лайм замолчала, явно нервничая и даже смущаясь. А то и вовсе стыдясь. А потом она произнесла фразу, услышав которую возмутилась не только она, но и Фекла. И, кажется, Федя.

«Людям и с разрешением трудно оказаться в обители наших знаний».

— Иногда мне кажется, что они все, как и парфийцы, нас недолюбливают.

Лида сняла с телефона блокировку и взглянула на время. Ей оставалось сидеть в ванной еще двадцать три минуты. В этот момент ей пришло сообщение от Марины. Зайдя в программу и загрузив фотографию, присланную подругой, она улыбнулась и отправила Мане несколько смайликов с улыбками и сердечками.

С фотографии на нее смотрела Марина с ярко-розовыми… скорее даже малиновыми волосами. Цвет ей шел, но Лида не могла отделаться от мысли, что на присланном ей селфи была не ее подруга. Слишком уж девушка на фото выглядела смело и ярко.

Совершенно не похожа на ту дружелюбную Маню, прощавшую смешки за спиной из-за ее излишней пышности.

— Да ты крута, подруга, — произнесла Лида, отправляя Марине голосовое сообщение.

Наблюдая за облачками их переписки, Лида следила за тем, как надпись «Марина сейчас печатает…» то появлялась, то исчезала, то вновь появлялась. А потом надпись исчезла, и Марина больше не пыталась ей ничего написать.

— И что это было? — произнесла Лида вслух набираемое ею сообщение.

Отправив его, Лида решила, что пришло время смывать краску.

Открыв в ванной вентили и постелив на бортик сложенное в несколько раз полотенце, Лида перегнулась через бортик и, настроив в кране температуру воды, переключила режим на душевой и промывать волосы. Вода, утекающая в сливное отверстие, окрасилась в фиолетовый цвет, и Лида еще долго пыталась смыть краску. Лишь когда вода стала блекло-сиреневого оттенка, Лида закрыла краны и, отжав волосы, стала вытирать их полотенцем.

Полотенце из комода она взяла старое, которым почти уже не пользовалась, потому что в отзывах на крем-краску прочла о том, что хоть цвет и получался ярким, окрашенные волосы пачкали кожу на шее и пачкали полотенца, которыми интернет-модницы вытирали влажные волосы.

Закрутив на голове тюрбан, Лида сполоснула ванную, забрала телефон и пошла к себе в комнату, одновременно с этим просматривая ее переписку с Мариной. Но Маня за прошедшее время так ничего ей и не написала.

«Но прочитала».

— Лида! — услышала она голос матери с первого этажа. — Спустишься к нам?

То, каким тоном ее позвали, Лиде не понравилось. Разговор должен был быть серьезным.

— Да, сейчас! — крикнула она, направившись к лестнице.

Родители вместе с Беляшом, крутившимся у ног отца, ждали ее на кухне.

— У вас такой вид, — сказала Лида, садясь за стол, — будто вы собираетесь объявить мне о конце света.

Василий и Татьяна переглянулись между собой, и Лида ощутила укол в сердце.

«Правда что ли?»

— Лида, чтобы ты не задумала, — начала Татьяна, крутя в руках лимонного оттенка чашку, — пожалуйста, посоветуйся сначала с нами.

— Не стоит все делать в одиночку, — вторил за женой Василий.

Лида почувствовала, как нервно дернулся уголок ее рта.

— Так заметно, что я что-то задумала? — спросила она у родителей.

Те опять переглянулись.

— Нет, Лида, — сказала Татьяна. — Просто это ты. И если бы ты решила послушно сидеть на месте, то я бы даже забеспокоилась. Правда ли из Птифура вернулась моя дочь?

— Мы понимаем, что ты не станешь сидеть здесь, когда там происходит что-то, что угрожает тем, кто тебе дорог, — произнес Василий. — Именно поэтому мы хотим, чтобы прежде чем действовать, ты посоветовалась с нами. И рассказала нам о том, что собираешься делать.

Беляш важно мявкнул, словно соглашаясь со словами хозяев и, дернув хвостом, направился к Лиде и с самым важным видом запрыгнул к ней на колени, подставляя белую мордочку под ее ладонь. Лида почесала кота за ухом и рассказала родителям все, как есть. Те слушали ее, не перебивая, внимательно, лишь иногда переглядываясь и кивая не то в знак согласия, не то в знак понимания.

— В общем, завтра я попаду в Птифур с помощью Лайм, — закончила Лида. Боязливо взглянув на родителей. — Вы не подумайте!.. Я не собиралась сбегать или уходить не попрощавшись!.. То есть…

Лида прикусила нижнюю губу, понимая, что именно это она и собиралась сделать.

— То есть собиралась, но все выглядело бы не так, как вы себе представляете!.. Я бы… оставила записку.

Татьяна укоризненно покачала головой.

— Оставила бы сообщение!..

Василий взглянул на дочь с неким сомнением.

— Ну позвонила бы от Кислых!..

Беляш зевнул, широко раскрыв зубатую пасть.

— Что, и ты туда же? — спросила Лида у кота, щелкнув его по уху.

Но Беляш и хвостом не махнул на такое свинство по отношению к его кошачьему благородству, удобнее устраиваясь на коленях младшей из семейства Воздушных.

— Лида, мы ни в чем тебя не обвиняем, — начала Татьяна и тон ее голоса в самом деле был мягок и нежен. — Ты умная и ответственная девушка, мы с папой не сомневаемся в том, что у тебя благие намерения. Но Птифур…

— Но Птифур опасное место, хоть выглядит оно так, словно его срисовали с картинок из детских книжек.

— Я понимаю, — сказала Лида, — что в Птифуре полно опасностей. Это не сказочная страна, но… Я ведь буду там не одна. Я буду с Зефиром.

— Не в этом дело, — произнес Василий. — Мы уверены, что вместе с Зефиром тебе не будут страшны никакие опасности, но… Это ведь не кино, Лида. Заговоры и дворцовые перевороты — не шутки. И, давай на чистоту, ты не так хорошо разбираешься во всех этих вещах, чтобы бездумно пытаться быть героем, который всех спасет.

— Но я не хочу быть героем, который всех спасет, — сказала Лида, нахмурившись. — Я просто хочу помочь тем, ради кого участвовала в турнире.

— И чем же ты хочешь помочь?

— Чем?.. Ну…

Лида тяжело вздохнула.

— Не знаю точно, но я просто хочу быть там, вместе с Зефиром. И помогать ему, в чем бы эта помощь не заключалась.

— Лида…

— Нет, подожди, — перебила мать Лида, — я не закончила. Я знаю, что вы переживаете за меня. И понимаю, что я больше буду путаться под ногами у Зефира, чем помогать ему, но… Я просто не могу сидеть здесь и думать о том, что там… Там, в Птифуре, с Зефиром может что-то произойти, а я… Я даже не узнаю об этом вовремя, что бы помочь ему. Я хочу… Нет, не так. Я чувствую, что я должна быть там. Там мое место. И я прошу вас разрешить мне уйти. Вернуться туда, к Зефиру и помочь ему.

Лида стащила со своей головы полотенце и ее волосы, еще чуть влажные, но такого же темного черничного оттенка, что и у Зефира, спали на ее плечи.

— Я должна быть с ним.

Татьяна и Василий долго молчали.

В какой-то момент Лиде показалось, что родители ее не отпустят и ей, в самом деле, придется сбегать из дома. Ночью, как говорится, под покровом темноты. Но потом напряжение, повисшее на кухне, куда-то делось, и Лида ощутила радость, когда ее отец, смиренно улыбнувшись, кивнул и произнес:

— Как быстро ты найдешь Зефира?

— Так быстро, как только смогу, — пообещала ему Лида. — И ни на шаг от него не отойду. Мы все время будем вместе.

На этом их разговор закончился и остаток вечера Лида с родителями провела в той самой атмосфере, которая царила в их доме до того самого вечера, когда она впервые предстала ко двору королевы Ваниль и короля Миндаля.

♡ ♡ ♡

Лида вышла на улицу рано утром, еще до того как первые горожане, проснувшись, покидали свои дома для прогулок с собаками всех пород и размеров. Она не стала прощаться с родителями, понимая, что это прощание могло заставить их засомневаться в принятом ими решении. Вдруг они все же запретят ей идти? Поэтому оставив на кухне записку и покормив Беляша — единственного, кто заметил ее уход, Лида покинула кофейню через черный ход.

Закрыв дверь, она направилась из переулка к большой улице. Но, не успев повернуть за поворот, Лида испуганно вскрикнула и схватилась за сердце.

— Маня!.. — крикнула Лида, заметив притаившуюся за поворотом Марину. — Что ты здесь делаешь?

Марина привлекала к себе внимание волосами ярко-малинового оттенка. На ней был длинный до земли сарафан изо льна, который они купили перед ее отъездом к бабушке в прошлом месяце, с ляповатыми пальмовыми листьями. В любой другой ситуации Лида бы восхитилась переменами в подруге, но вместо этого она повторила свой вопрос:

— Что ты здесь делаешь?

— Я… Я иду с тобой, — сказала Марина, чуть заикнувшись из-за неуверенности в собственном решении. — И это не вопрос и не просьба. Я иду с тобой.

— Мань, это…

— Не обсуждается. Я хочу помочь и, как мне кажется, имею на это полное право.

Лида обернулась обратно к переулку и, решив, что ей удастся переубедить Марину по дороге к дому Феклы и Феди, разрешила ей пойти вместе с ней.

Глава 12

Квартира Кислых находилась в одном из самых престижных районов города, где цена за квадратный метр достигала чуть ли не полугодовой зарплаты офисного служащего. Высотное здание внешне напоминало дорогой отель, в котором первый этаж больше походил на холл с ресепшеном, а не на нежилой этаж с лифтами и почтовыми ящиками. И Лида, и Марина испытывали некий дискомфорт, находясь в таком месте, но при этом им не удалось заглушить в своих сердцах восхищение. Бежевые оттенки радовали глаз, пол, выложенный паркетными досками, напоминал сцену в европейской опере. Повсюду стояли в мраморных горшках цветы, на стенах висели реплики известных картин. Не хватало лишь музыки и фонтана, но это, как подметила Марина, не столь важно. В конце концов, музыка в наушниках у каждого своя, а фонтан в случае чего можно было поставить и во дворе.

Лида так и не смогла отговорить подругу от этого путешествия. С одной стороны она понимала, что заключив контракт с принцем Безе, Маня имела полное право находиться в Птифуре и даже знать о нем, что считалось непозволительным для людей, не имевших покровителей. С другой же стороны, Лиду с детства учили тому, что Птифур — не место для игр. И уж тем более это не то место, где можно находиться без своего покровителя. Лайм собиралась провести ее в Цитрон и оставить там на попечение своим знакомым, которые в свою очередь обещали организовать ей встречу с Зефиром. Но только сейчас Лида начала осознавать, что поспешно решила довериться незнакомцам. Ведь теперь она не просто Лидия Воздушная, кондитер в четвертом поколении, а королева Марципана. Пусть в каком-то смысле и номинальная.

— Говорю сразу, чтобы потом не было никаких недопониманий, — произнесла Фекла после недолгого молчания, оглядев с ног до головы стоявших на пороге ее квартиры девушек: — Это плохая идея.

Лида тоже так считала, но Марина была ее лучшей подругой, которую втянули во все это по ее вине. Поэтому сказать ей свое категоричное «нет» Лиде не позволяла совесть. Да и если уж говорить начистоту, с ней ей будет спокойнее, хоть кто-то знакомый в абсолютно незнакомом ей месте.

— Маня идет со мной и это не обсуждается.

Фекла изящно приподняла в удивлении бровь и, еще раз осмотрев своих гостей, негромко хмыкнула.

— Вообще-то я о ваших волосах, — отходя в сторону, усмехнулась Кислая, пропуская Лиду и Марину в квартиру. — Мне все равно одна ты туда пойдешь или с кем-то. Это не мои заботы.

Первой порог переступила Лида, Марина, чуть помявшись, последовала за ней, попутно представляясь новой знакомой.

— А что не так с нашими волосами? — шепотом, но не без возмущения спросила Лида.

Она не знала, можно ли было говорить громко в такую рань? Вдруг кто-то из домочадцев еще спал?

— Цветные волосы вас там своими не сделают, — закрыв дверь, пояснила Фекла.

Обойдя Лиду, она жестом позвала девушек следовать за собой, не заботясь о том, что те прошли в квартиру в уличной обуви.

— Да и одежда … — кинув через плечо, Фекла ненадолго задумалась, но затем, покачав головой, добавила: — Хотя в этом я вам не помощница. Платьев в гардеробной не держу принципиально.

Лида, разумеется, думала о том, что цветных волос будет мало, чтобы сойти в Цитроне за жителей Птифура. Если бы через дверь Лайм она могла перейти во дворец Марципана, то проблем с платьями ни у нее, ни у Марины не возникло бы. Она бы одолжила одежду в одном из тех многочисленных шкафов, которые стояли в дворцовых спальнях. Никто бы и не заметил пропажи. Но попасть во дворец Лида не могла, а значит, не могла и воспользоваться теми богатствами, что скрывали за карамельными дверьми высокие шкафы гардеробной.

— Думаю, Лайм сможет что-нибудь придумать с их одеждой.

Лида с Мариной подняли вверх головы и поздоровались с Федей.

Квартира Кислых была двуярусной, и из-за этого казалось, что они находятся в частном доме, а не в городской квартире.

Федя, как и Фекла, выглядел не так, как обычно. Лида подметила несколько помятый, сонный вид близнецов. Возможно, они не так давно встали. Во всяком случае, домашняя одежда говорила именно об этом.

Федя махнул девушкам рукой, и те последовали за Феклой к лестнице. Поднявшись на второй этаж, Лида еще раз поздоровалась с юношей и представила ему Марину.

— Не обижайся, — начал Федя, оглядев гостей, — но я думаю, что это плохая идея.

Лида раздраженно закатила глаза.

— Да, Фекла уже сказала, — взглянув на Кислую, произнесла она. — Но цветные волосы все равно какая-никакая маскировка.

Федя, как недавно и его сестра, удивленно изогнул бровь. Правда не так изящно, как Фекла, потому что в отличие от близняшки он не пользовался помощью косметологов и не красил брови в темно-коричневый цвет. Они были настолько светлыми, что Лида и не заметила бы этот жест, если бы не стояла к Феде настолько близко.

— Вообще-то я о твоей подруге, — пояснил он, посмотрев на Марину. — Ты не обижайся, дело не то чтобы в тебе, но… Нет, все-таки в тебе. Ты будешь проблемой.

Федя не чувствовал никакого неудобства, говоря о том, что думал. И вроде бы в этом он был похож на сестру, но отчего-то от его слов обида била в сердце куда сильнее, чем от слов Феклы.

— Она ведь ничего не знает, — сказал Федя, обращаясь к Лиде. — И выдаст тебя при первой же возможности.

— Никого я не выдам, — с пылающими от смущения щеками, возмутилась Марина.

Лида видела блеск в ее глазах, но это были не слезы, Лида подругу хорошо знала. Федя при первых минутах знакомства ей приглянулся, а теперь образ светловолосого принца разбился, стоило только Кислому открыть рот.

— Ты сделаешь это неосознанно, — сказал Федя, вроде бы пойдя на попятную, но в то же время продолжая настаивать на своей правоте. — Птифур — не наш мир. Он намного ярче и ты не сможешь сдержать эмоций, когда увидишь его. К тому же, поведение людей отличается от поведения тех, кто живет в Птифуре. Можно сказать, что у нас разные менталитеты, как у людей из разных стран, разное воспитание, разные понятия о…

— Да умолкни ты уже, — раздраженно пробурчала Фекла, зовя Лиду и Марину следовать за ней. — Я уже сказала нашей королеве, что если что-то случится — это ее проблемы, а не наши. Так что успокойся, братец, и не лезь куда не просят.

Федя лишь тяжело вздохнул, ничего сестре не ответив. Наверное знал, что с Феклой было бесполезно спорить, а потому просто смирился с тем, что никто из девушек не собирался внимать его предупреждению.

На втором этаже находилось четыре комнаты и объединенная с туалетом ванная. Марина оглядывалась с нескрываемым восхищением, а Лида задала вопрос, который беспокоил ее с самого вторжения в квартиру Кислых.

— Ваших родителей нет дома? — спросила она, подметив, что все двери на втором этаже были закрыты.

— Мамы, — как бы невзначай поправил ее Федя. — Она… сегодня не дома, поэтому у нас и появилась возможность воспользоваться дверью Лайм.

— Значит, мы делаем это без ее ведома? — задала вопрос Марина, обернувшись к юноше.

Он и в самом деле был в ее вкусе. Жаль только, считала Маня, что его первое впечатление о ней вышло таким непрезентабельным.

— Иногда родителям не стоит знать тех вещей, которыми занимаются их дети, — произнесла Фекла тоном экранного философа.

Наверняка услышала эту фразу в какой-нибудь передаче или вычитала в статье модного журнала для подростков.

Комната, в которую она привела их, была просторным кабинетом, а не спальней, как ранее предполагала Лида. Большую часть места в ней занимал письменный стол, вдоль всех стен стояли белоснежные шкафы с книгами, через окно в помещение просачивались голубоватые оттенки раннего утра. В комнате было чисто и прохладно, ничем не пахло. Будто никто и никогда в нее не заходил. Лида бы даже сказала, что комната была необжитой, словно люди в ней нечастые гости, а вся мебель была не более чем бутафорией.

— Эй, ты ее тоже видишь? — тихо шепнула Маня на ухо Лиде.

Лайм покорно ждала, когда ее заметят, взобравшись на стол.

— Я рада видеть Вас, госпожа Лидия, — поздоровалась с ней цитронийка и, переведя взгляд на затаившую дыхание Марину, слегка склонила голову в приветствии. — Госпожа Лидия, а Ваша подруга?..

— Идет со мной, — ответила Лида. — Марина, это Лайм. Она покровитель семьи Кислых.

— Такая же, как твой Зефир?

— Отчасти, госпожа Марина, — ответила за Лиду Лайм. — Господин Зефир — марципанец, а я — цитронийка. Мы принадлежим разным народам. Но, госпожа Лидия, разве можно посвящать госпожу Марину в такое таинство, как существование Птифура?

Федя на миг замер у одного из шкафа.

— А ведь точно! — воскликнула Фекла. — Эй, а с чего это ты вдруг решила, что твоей подруге можно на ту сторону?

— Ты приняла подобное решение самостоятельно? Ни с кем не посоветовавшись? — спросил Федя.

Лида знала, говорить им о контракте Марины и принца Безе нежелательно. Пусть близнецы и не проявляли особого интереса к дворцовой жизни, обладать таким знанием для них было излишним. И все же она пользовалась дверью Лайм и, судя по молчанию цитронийки, та в любой момент могла отказаться от этой затеи.

— Ладно, — протянула Лида, решив, что лучше этим троим все рассказать. — Только обещайте, что сохраните это в секрете.

Ее рассказ слушали внимательно, не перебивая. Марина краснела под пристальными взглядами Кислых и их покровителя. Только если Фекла и Федя смотрели на нее с любопытством, не веря, что обычный человек смог заключить контракт с самим принцем Марципана, то Лайм была куда серьезнее.

— Ни в коем случае не говорите об этом кому-либо еще, — предупредила их Лайм. — Если герцог Джелато узнает о том, что принц Безе заключил контракт с человеком… Быть беде. Большой беде.

— Н-насколько большой? — испуганно спросила Маня.

Кажется, только сейчас она начала понимать, что ее действия могли привести к таким нежелательным последствиям, которые затронут не только ее или Лиду, но и множество других людей.

— Настолько, что лучше об этом не говорить, — уклонилась от ответа Лайм. — Федя?..

— Я с тебя в шоке, — произнесла Кислая, обратившись к Марине. — Нет, серьезно. Чтобы я согласилась заключать какие-то контракты с человеком, который вот-вот на нет сойдет?.. Ну ты смелая, подруга.

— Он бы умер, если бы я этого не сделала, — оправдывалась Маня, понурив голову.

— В данном случае, госпожа Марина, это не будет иметь значение.

Федя в это время, поддев пальцами один из шкафов, стал отодвигать его от стены.

«Дверь так надежно спрятана», — подумала Лида, подходя ближе.

Дверь Лайм была белой, но Лида видела множество ломаных линий, украшавших деревянную поверхность. И она не сомневалась в том, что остальные этих узоров не замечали. Проведя пальцами по узору, она обернулась к цитронийке, которая уже начала спуск со стола вниз к полу.

«Значит, узоры у всех и в самом деле разные».

— Госпожа Лидия?.. — расслышала Лида тихий голос Лайм.

Лида лишь улыбнулась и отошла от двери.

— Спасибо, что помогаешь мне, — поблагодарила она Лайм и, взглянув на отошедших в сторону близнецов, добавила: — И Вам обоим большое спасибо. Не представляю, что бы я без вас делала?..

— Пекла бы маффины на продажу? — пожав плечами, с издевкой спросила Фекла.

— Сегодня день вафель, — в той же манере ответила ей Лида.

— Лайм, — начал Федя, — не задерживайся там. Мама в любой момент может вернуться, ты же знаешь, что будет, если?..

Он не стал договаривать, но Лайм зажато кивнула в ответ.

— Если что, то никому не слова о нашей тебе помощи, — обратился Федя к Лиде.

Это насторожило девушку, но она решила не вдаваться в подробности чужих секретов. У нее и своих с головой хватало.

— И вы никому не говорите о Марине и принце Безе.

Кислые кивнули, пообещав молчать.

— Госпожа Лидия, госпожа Марина, вы готовы?

Лида взглянула на Маню, та чуть заметно дрожала от страха и предвкушения.

— Думаю, что готовы, — сказала Лида, потянувшись к круглой ручке.

Провернув ее, она услышала щелчок и, приоткрыв дверь, впустила в комнату приятный запах апельсиновых леденцов.

Глава 13

Оказывается миру за пределами крохонькой квартирки, обставленной в старинном стиле, удивиться было незазорно.

Не прав был Федя, когда сказал, что Марина не сможет сдержать своих эмоций, увидев Цитрон. Нет, она, конечно же, не сдержала, как Кислый и говорил, но своих эмоций не смогла сдержать и Лида, а это о чем-то, да говорило. Мир за пределами квартиры Лайм был не похож на Марципан или Макадамию, это было что-то совершенно иное. Лида бы даже сказала «экзотическое», если бы так можно было выразиться, потому что ей, привыкшей к Марципану, Цитрон и в самом деле казался какой-то экзотикой, заграницей.

— Лида, ты только погляди, — восторженно шептала Маня, прильнув к окну, когда смогла дышать птифурским воздухом полной грудью. — Мы будто в прошлое попали! Там внизу все такие красивые! И все такое странное…

«Странным» Марина называла действительно все, за что только умудрялся зацепиться ее взгляд. Цитронийцы, в отличие от тех же марципанцев или макадамийцев в одежде предпочитали менее пышные формы, отдавая предпочтение нарядам более консервативным. Марина сказала, что видела такие костюмы в какой-то исторической драме о Европе начала двадцатого века.

Мужчины-цитроницы были одеты в костюмы сдержанных кроев и оттенков. Приталенные фраки, брюки со стрелками, платки на шеях, трости в руках и обязательно у всех — шляпа-цилиндр на голове в цвет фрака. Женщины не отличались от них по элегантности. Осиные талии, создаваемые тугими корсетами, утягивали дамские тела до миниатюрных размеров, длинные, лоснящиеся по ногам юбки платьев тащились по пыльным дорожкам, выложенным зеленоватой брусчаткой. У каждой цитронийки была шляпка с широкими полями, украшенная всевозможными рюшами, бантиками и тесемками. Но что удивляло Лиду больше всего, так это машины, иногда проезжавшие по улице. Они не были похожи на те, к которым девушки привыкли в человеческом мире, скорее местные машины походили на кареты, к которым забыли пристегнуть упряжку лошадей. Кучер так же сидел на своем месте, но в его руках были не поводья, а большой тонкий руль, с помощью которого он и управлял своей каретой.

— Я словно на съемочной площадке очутилась, — подперев рукой щеку, блаженно выдохнула Маня. — И ты, зная о таком мире, ничего мне не рассказывала?.. Как же завидно!..

Цитрон ей определенно нравился. И Лиде тоже. Но, в отличие от подруги, ее голову занимали не только мысли о красоте княжества, но и о том, что им делать дальше. К сожалению, попасть в Цитрон было куда проще, чем выдать себя здесь за своих.

— Даже будь у нас платья из дворцовой гардеробной, мы бы все равно выделялись на фоне цитронийцев, — сказала Лида, приглаживая выкрашенные волосы.

Ни у кого из тех, кто прогуливался внизу по улице, не было таких ярких, как у них с Мариной волос. Желтые и оранжевые, зеленые и красноватые, у кого-то чуть ярче и насыщенней, у кого-то чуть тусклее, но никаких розовых или голубых, фиолетовых или бирюзовых.

— Вы правы, госпожа Лидия, — донесся голос Лайм из спальни, — но думаю, я смогу решить эту небольшую проблему.

— Да, и как?..

Скрипнула дверь. Лайм вышла из спальни и у девушек появилась возможность увидеть покровителя семьи Кислых во всей ее красе.

Роста в Лайм было немного, она была ниже и Лиды и Марины, из-за хрупкой фигуры цитронийка казалась сущим подростком, хотя определенно была старше своих гостей. Волосы она собрала, как могла, заколов чересчур короткие пряди какими-то заколками-невидимками, и накрыла свою макушку изящной шляпкой благородного изумрудного цвета. Плотная ткань платья обтягивала руки и туловище, чуть свободнее провисая в юбке до пола. Лайм выглядела строго, хотя лицо ее полыхало в смущенных красках.

— Прошу, не смотрите на меня так пристально, — зардевшись, попросила Лайм, теребя подол своего платья.— Это плохой тон. Так в Цитроне не принято.

— Ты словно куколка, — проигнорировав ее просьбу, произнесла Марина. — А на меня такое платье найдется?

— К с-сожалению, — начала Лайм, но увидев понурившиеся плечи девушки, залепетала извинения: — Нет-нет, госпожа Марина!.. Это не то, о чем Вы подумали! Ваши формы так обаятельны, с одеждой не возникнет проблем, просто!.. Просто!..

Лайм старалась подобрать слова, ее лицо становилось все пунцовей, а белоснежная кожа на шее от волнения цитронийки покрылась красными пятнами.

— Просто это я слишком маленькая! — выпалила Лайм, тяжело задышав. — Я такая невысокая и худая… Я даже корсет внахлест завязываю, потому что ему нечего обтягивать!.. Я… Я…

Подобрать нужные слова у нее никак не получалось. Марина переглянулась с Лидой и чуть слышно захихикала.

— Лайм, выдохни, — улыбаясь, произнесла Лида. — Разумеется у тебя нет платьев нашего размера, ведь это твои платья, а мы все разные. Но…

Лида взглянула в окно и закусила губу. Все же они будут выделяться.

— Но сможешь ли ты достать нам одежду?

Она решила, что яркий цвет волос можно будет скрыть под шляпой.

Лайм не задумываясь, кивнула.

— В нескольких кварталах отсюда есть ателье. Оно очень знаменито среди цитронийских модниц!

— В Цитроне есть модницы? — тут же спросила Лида. — Я думала, цитронийцы сутки напролет читают книги.

Лайм улыбнулась, все ее смущение куда-то испарилось, но в ее улыбке отчетливо читалось легкое раздражение. Наверное, ее утомляли подобные стереотипы.

— Это ателье принадлежит одной знаменитой даме, она, к слову сказать, макадамийка, но живет в Марципане. Многие желают обзавестись ее нарядами и готовы платить за ее костюмы баснословные деньги.

— Она поможет нам? — спросила Марина, но ее взгляд был обращен к Лиде. — Разве можно кому-то говорить о тебе?

— Нежелательно, конечно, но вопрос в другом… Поможет ли нам эта дама, не зная, кто мы такие?

Лайм уверила Лиду, что поможет. Найдя для девушек плащи-накидки, она в очередной раз убедилась в том, что ее одежда гостям не подходила. Лиде плащ был выше лодыжек ладони на три-четыре, а Марине ко всему этому еще и не сошелся в груди. Но со своей задачей плащи кое-как справились — скрыли от посторонних взглядов джинсы и футболки девушек.

Когда они вышли на улицу, воздух был прогрет обеденным солнцем. Город за пределами двора шумел, но Лайм, несмотря на разочарованные вздохи Марины, настоятельно рекомендовала Лиде прислушаться к ее советам и срезать путь до ателье по неприметным улочкам.

— Так безопаснее.

Марина от досады негромко выдохнула.

— А я так хотела посмотреть на город…

— Посмотрите, госпожа Марина. Обязательно посмотрите. Но для начала нужно решить вопрос с одеждой. А с этим нам может помочь только Танжело.

— Танжело? — переспросила Лида. — Это твоя?.. Твой… Даже не знаю мужское это имя или женское?..

— Танжело — мой друг, — с теплотой в голосе сказала Лайм. — А имя может принадлежать как мужчинам, так и женщинам. У людей ведь тоже есть такие имена?

— Ага, есть, — протянула Маня, разглядывая невысокие жилые здания, в стенах которых прятались такие же, как и у Лайм, квартиры. — Слушай, а на чем машины ездят? На бензине?

Лайм напряглась, задумываясь над ответом.

— Ты не знаешь?

— Мне жаль, но ответа на Ваш вопрос, госпожа Марина, я и в самом деле не знаю. Эти, как Вы выразились, «машины», у нас называют пока что просто «механизмы». Те, что вы видели на улицах — прототипы, которых нигде пока что нет. Так же могу заявить, что Цитрон — промышленная страна, благодаря которой в скором времени весь Птифур сможет пользоваться благами технологий, — с гордостью произнесла цитронийка. — Лучшие умы Цитрона день и ночь пытаются повторить успехи людей в автомобильной и иной промышленности, и, хочу сказать, им это удается.

— Да, мы видели, — согласилась с ней Лида.

Ведь о каретах без лошадей в Марципане и знать не знали. Лида не без оснований верила, что подобные «чудеса» Птифуру недоступны. А оказывается, сладкий мир тоже развивался.

— Так как это только разработки, — продолжала Лайм, — то мы мало что знаем об их секретах, но для того чтоб понять, приживутся механизмы или нет, было решено внедрить несколько экземпляров в повседневную жизнь горожан и посмотреть, что из этого выйдет. Насколько мне известно, все довольны.

Один маленький дворик сменялся другим, абсолютно точно таким же. В какой-то момент и Лида, и Марина подумали — заблудились. Но Лайм уверенно шла впереди них, попутно рассказывая о своей стране и ее вкладе в развитие всего Птифура.

В голосе цитронийки периодически проскальзывали самодовольные нотки. Она гордилась своей родиной, хоть из-за воспитания и пыталась эту гордость спрятать.

— Вот, пришли, — сказала она, первой выйдя из переулка на широкую улицу.

Лида и Марина оказались рядом с ней через секунду.

— Прошу, госпожа Лидия, госпожа Марина, не глазейте по сторонам!.. — пискнула Лайм переходя с одной стороны улицы на другую. — Цитронийцы так себя не ведут!..

— А мы не цитронийцы, — прошептала Марина, чувствуя, как затекает шея из-за закинутой назад головы. — Как же красиво.

— Согласна, — кивнула Лида, вчитываясь в приколоченную над шикарной, по-другому сказать нельзя, двери вывеску.

Резная поверхность пестрила узорами, по бокам от двери в высоту двух метров поблескивали на солнце витрины. За чистыми, идеально протертыми стеклами красовались на манекенах «странные», как выразилась Марина костюмы.

— А разве женщины в этом мире носят брюки? — шепотом спросила Маня у Лиды, отстав от Лайм на пару шагов. — Куда она нас привела?

Лида пожала плечами.

Куда бы Лайм их не привела, в этом месте им должны были помочь. А если по каким-то причинам не захотят, Лида напомнит цитронийцам о том, что королевские указы надо исполнять. Даже если это указ королевы-чужестранки. Да еще и номинальной.

Глава 14

Деревянные половицы скрипнули под тяжестью шагов вошедших в ателье гостей, на двери звонко брякнул колокольчик. Внутри витал аромат сладостной кислинки, обычно так пахли лимонные леденцы в вазочках у бабушек. Этакие монпансье, настолько засахаренные, что находясь во рту у ребенка, они безжалостно царапают ему неба, пока он или она пытаются рассосать сладость.

— Ты только глянь, — шепнула Маня, дернув Лиду за ткань ее плаща, — только погляди какое тут все… не такое!..

Девушка от восхищения пропищала что-то нечленораздельное.

Крупицы падающей с потолка пыли поблескивали в лучах света, проникающего в помещение через стеклянные витрины, и Марина была уверена — она попала в сказочный, волшебный мир.

— Такие платья только на манекенах в музеях надеты, за стеклом. А тут их потрогать можно. Представляешь, Лида? Их. Можно. Пощупать.

Марина протянула руку к атласной ткани, но услышав деликатное покашливание, испуганно одернула пальцы и завертела головой.

— Прошу прощения, но мы сегодня закрыты, — услышали они тихий голос.

Из-за ширмы вышел рыжеволосый цитрониец.

Он был высоким, с усеянным веснушками лицом и топорщащимися в стороны ушами. Укороченные брюки имели ядовито-оранжевый цвет и были туго затянуты на талии юноши, имея высокую посадку. В них была заправлена кремового оттенка рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и с подвернутыми до локтей рукавами.

Юноша смотрел на Лиду и Марину с явным недоверием, решив, возможно, что они воришки. Но когда его взгляд переместился на Лайм, все недовольство с его лица вмиг исчезло, уступая место румянцу на щеках.

— Лайм? Когда ты вернулась?

Его плечи заметно расслабились, и цитрониец сделал пару шагов вперед, заключая девушку в осторожных объятиях.

— Буквально только что, — ответила Лайм. — Я рада тебя видеть, Танжело.

— Д-да, я тоже рад тебя видеть, — произнес цитрониец.

Освободив Лайм от своих объятий, он встретился взглядом с Лидой и Мариной. Вглядываясь в их черты, он интуитивно чувствовал — девушки от него отличаются, они не такие, как он или Лайм. Не дождавшись реакции от подруги на свои вопросительные знаки, он решил спросить у вторженцев, кто они такие. И сделал это не самым вежливым способом, опасаясь незнакомок.

— Это мои подруги, — не дав Лиде представиться, сказала Лайм, наградив друга презрительным взглядом. — И им нужна твоя помощь. Что за недоверие?

— П-помощь? Моя? — цитрониец отступил от Лайм, украдкой обернувшись через плечо к ширме, из-за которой недавно вышел. — Какая помощь?

— Скажу, если согласишься помочь, — поставила условие Лайм. — Или ты не поможешь? Мне.

Танжело сомневался, его мысли метались в голове. Он должен был помочь, ведь об этом его просила Лайм. Но мог ли он помочь? Вдруг, он пообещает что-то, а исполнить обещание не сможет?

— Ну… так как?

— Я с радостью помогу, — протараторил Танжело и поспешил добавить: — но не сейчас. Сейчас никак не могу.

— Но это срочно, — скорчив недовольное лицо, возмутилась Лайм. — У нас нет времени.

— Я понимаю, но сейчас…

— Чем ты так занят? — перешла в наступление Лайм. — И не ври мне, что у тебя срочный заказ. Я же знаю, тебя к тканям не подпустят еще с десяток лет, пока не научишься плавно вести линию разреза.

— Вот зачем ты так?.. — хрипло произнес Танжело, будто готовясь расплакаться.

Но его глаза оставались ясными.

Хоть Танжело и смотрел на Лайм с нескрываемой обидой, с которой друг на друга способны смотреть лишь друзья, давно знакомые друг с другом, обиды в его голосе не было.

«Не обязательно говорить мне то, что я и так знаю», — читалось во взгляде цитронийца.

Лида решила сгладить конфликт, не хватало ей только стать причиной ссоры закадычных друзей.

Но стоило ей только проговорить в своей голове будущий монолог на тему того, что «ссориться — нехорошо», как из-за ширмы послышался еще один голос. Тягучий, как мед и пряный, словно корица, добавленная в булочки. А еще, как подметила Лида, голос был женским, из-за чего всем трем девушкам стало неловко.

Вот они какие, оказывается, были у Танжело дела.

— Танжело, мальчик мой, — прозвучал голос чуть громче, одновременно с ним скрипнули и половицы за ширмой, — я ведь говорила тебе закрывать дверь, когда я здесь.

Лицо Лайм тут же вспыхнуло. Она открыла рот в немом возмущении, но сразу же закрыло его, плотно сжимая побелевшие от напряжения губы.

— Танжело, ты где?..

Из-за ширмы вышла высокая женщина, настоящий великан в сравнении даже с Танжело! Ее кудрявые на концах волосы волнами спадали на плечи и имели оттенок орехового крема. Женщина зачесала их назад, но несколько прядей все равно вернулись на место. Незнакомка удивленно приподняла одну бровь, разглядывая замолчавших при ее появлении девушек.

— Танжело, милый, ты забыл все, чему я тебя учила? — спросила она у цитронийца, сощурив карие глаза. — Если так будет продолжаться, это место придет в упадок.

Женщина сделала несколько шагов вперед. Несмотря на внушительный рост, шла она плавно, слегка покачивая обтянутыми штанинами бедрами. Не будь она макадамийкой — а в том, что она макадамийка Лида не сомневалась — то вполне бы сошла за человека. Ее экстравагантный, нетипичный для Птифура наряд привлек к себе внимание не только Лиды и Марины, но и Лайм, прикрывшую ладонями рот.

— Вы же!.. — пискнула она, коря себя за несдержанность. — Прошу прощения, мы сейчас же уйдем.

— Лайм!.. — окликнул ее Танжело.

— Боюсь, я не могу вас отпустить, — протянула женщина, оглядев цитронийку с ног до головы. — Как можно мне, подданной королевства Макадамия, не поприветствовать должным образом королеву Марципана?

Лида вздрогнула, взглянув на женщину исподлобья.

Все же ее узнали. Во всяком случае кто-то. Потому что выражение лица Танжело медленно сменялось с ничего непонимающего на удивленное, а после и на пунцово-смущенное. Его уши вспыхнули помидорным цветом, руки забила мелкая дрожь. Отступив назад, он чуть не запнулся, запутавшись в собственных ногах, но сумев совладать с эмоциями, отвесил Лиде низкий, самый уважительный поклон, на какой только мог быть способен и, не смея поднять на девушку взгляд, воскликнул:

— Прошу простить меня, Ваше Величество! Моей дерзости нет прощения! Как я мог не узнать Вас, королева Лидия!..

В отличие от цитронийца, женщина разглядывала Лиду с неким любопытством, но поприветствовала ее улыбкой и сдержанным кивком.

«Знает, кто я такая и не робеет передо мной?» — подметила Лида с удивлением, наблюдая разницу в поведении этих двоих.

— К-королева Лидия, — начала Лайм дрожащим голосом, — позвольте представить Вам владелицу этого ателье, госпожу Арахис, подданную королевства Макадамия, а так же личного портного Ее Величества Киндаль.

«Придворный портной», — поняв должность женщины при дворе, подумала Лида.

Арахис протянула Лиде раскрытую ладонь и, когда Лида вложила в нее свою, поцеловала пальцы девушки.

— Я рада нашей встрече, Ваше Величество. К сожалению, до сих пор удача была не на моей стороне, и мне никак не удавалось встретиться с Вами лично. Но сегодня… Сегодняшний день будет одним из лучших дней в моей жизни, ведь я наконец-то имею честь беседовать с Вами с глазу на глаз.

Лида мельком взглянула на Лайм. Цитронийка улыбалась, но улыбка ее выглядела через силу натянутой. Арахис определенно была сложной особой. И Лайм всем своим видом показывала — нужно правильно себя поставить, чтобы через минуту потребовать от нее помощи.

— Звучит… торжественно, — сказала Лида, расправив плечи и чуть вздернув подбородок. Так, как учила ее Пастила — любимейшая фрейлина королевы Ваниль. — Я так же наслышана о Вас и о Вашем деле.

Девушка обвела взглядом помещение.

— Насколько я знаю, нет в Птифуре портного более талантливого, чем Вы, госпожа Арахис.

Арахис улыбнулась.

— Сладкая лесть из уст королевы звучит усладой для моего заштопанного сердца. Пусть отчасти она и пропитана притворством.

Уголок губ Лиды дернулся.

— Но я вижу искреннее восхищение в Ваших глазах, королева Лидия и в глазах… — Арахис взглянула на Марину, — позвольте узнать и Ваше имя?

Маня не знала, лгать или сказать правду? Пусть волосы ее и были выкрашены в розовый цвет, от человеческого имени было непросто избавиться. И если Лиде было сложно скрыть свою натуру, то у нее для этого еще была возможность.

— Это моя подруга, — видимо решив, что лгать нельзя, сказала Лида, представляя Марину. — Как Вы можете понять, она тоже человек.

— В моих ателье нет места предрассудкам, — уверила ее Арахис. — И их двери открыты для всех. Особенно для столь юных и красивых особ.

Женщина взглянула на продолжавшего стоять в стороне Танжело. Вид у цитронийца был нездоровый, казалось, что еще немного, и он упадет в обморок.

— Мальчик мой, где твое гостеприимство? Твои манеры? Сегодня своим присутствием нас почтила сама королева Марципана, победительница турнира Великих Правителей. Что ты делаешь? Так и будешь стоять? Немедленно приготовь для нас чай и пирожные. Мы будем в задней комнате.

Танжело вздрогнул и тут же, после того, как поклонился Лиде, быстрым шагом сбежал за ширму.

— Учишь их, учишь, — пробормотала Арахис, покачав головой, — а все приходится делать самой. Прошу, Ваше Величество, продолжим нашу беседу в другом месте.

Арахис указала на ширму, за которой скрывалась белесая дверь. За ней же и была спрятана «задняя комната», на деле оказавшаяся не то гостиной, не то рабочим кабинетом. Вдоль стен ровными рядами стояли безголовые и безрукие манекены, каждый одетый в неповторимый ни по цвету, ни по фасону наряд. Лида признала в костюмах стиль Марципана, Макадамии и Парфе, а так же, как теперь ей стало известно, стиль Цитрона. Платья и костюмы в алых оттенках, как ей думалось, подходили иргийцам, они были простыми и удобными, но не лишенными шика и дороговизны.

— Как видите, в моем доме нет места предрассудкам, — повторила Арахис, усаживая гостей в широкие мягкие кресла, обшитые изумрудным бархатом. — Я стараюсь привить своим клиентам любовь к новизне, к чему-то современному. В этом я, сказать по правде, завидую людям. Вы не скованны рамками статусов и происхождения, вольны одеваться так, как хотите, в любые оттенки. Как Вы считаете, Ваше Величество, есть ли шанс у жителей Птифура приблизиться к человеческой независимости?

Лида почувствовала тяжесть на сердце. Провокационный вопрос. Лайм так же затаила дыхание, напрягая плечи. Что на такое ответить? «Нет, такого шанса нет», — не прозвучит ли оскорбительно? А если ответить «Да, такой шанс есть», — не будет ли это значить, что сейчас птифурцы в чем-то ограничены?

Лида припомнила наставление Зефира.

«Пожалуйста, обдумывай каждый свой шаг, каждое слово. Даже короткий взгляд, который ты бросишь на слугу, может быть воспринят им не так, как надо. И это подвергнет тебя опасности».

Как же прав был ее покровитель.

— В моем мире, — начала Лида, облизнув пересохшие от волнения губы, — говорят: «Всему свое время». Вы понимаете, что это означает?

Арахис положила ногу на ногу и откинулась на спинку кресла.

Этикет подобного не позволял, но Лида понимала: она сейчас на чужой территории. А в чужой монастырь со своим уставом ходить не принято. Она выжидающе вглядывалась в карие глаза Арахис, пока та вглядывалась в ее лицо. Губы женщины были растянуты в легкой, ни на что не намекающей улыбке. Понять, что она думала, было невозможно.

— Так да или нет? — спросила Арахис.

— Всему свое время, — не подавшись, ответила Лида.

Сердце в ее груди было готово разорваться от волнения. Ладони вспотели, и Лида сцепила на коленях пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели, а кончики пальцев побагровели от хлынувшей к ним крови.

— Ваше Величество, почему Вы здесь? — задала Арахис еще один вопрос. — Насколько мне известно, после инцидента на недавнем балу, Вы должны были вернуться в Баттенберг.

— А насколько известно мне, информация о моем месторасположении не должна была быть известна посторонним лицам.

Лайм и Марина могли лишь молчать, переглядываясь друг с другом. Ни одна не смела влезать в разговор. Лайм потому что не позволял статус, а Марина из-за того, что все еще не понимала ситуацию.

— Неужели среди моего окружения есть предатели? — спросила Лида и тут же добавила: — Или же Вы узнали об этом от кого-то из королевской семьи Макадамии?

Брови Арахис на мгновение дернулись. Выражение на ее лице стало суровее, появились морщинки на лбу, которые через секунду же исчезли.

— А может быть от кого-то еще?

— На что Вы намекаете, Ваше Величество? — спросила Арахис, постучав пальцами по подлокотнику кресла. — Вы меня в чем-то обвиняете?

— Как можно? — удобнее усаживаясь в кресле, изумилась Лида. — И разве может королева говорить намеками, госпожа Арахис? Я веду с Вами светскую беседу. Разве не так они протекают у знатных особ?

«Лучшая защита — это нападение. Так у нас говорят», — в мыслях подбадривала себя Лида.

— Так зачем Вы здесь? — вновь задала Арахис вопрос. — И сейчас я говорю не о Цедре, а о моем ателье. Что Вас сюда привело?

Арахис взглянула на Лайм.

— Ты ведь подруга Танжело, так?

Лайм кивнула.

— Покровитель, — добавила Арахис, и Лайм вновь кивнула. — Которая редко возвращается в Птифур, предпочитая человеческий мир. Значит, Ваше Величество, Вы не отправились в Баттенберг?

Лида согласилась с этим предположением.

— Вы вернулись в свой мир?

— Верно.

— И вернулись в Птифур с помощью Лайм.

Лида кивнула.

— Но где тогда Ваш покровитель? Почему Вы воспользовались чужой дверью?

— Это долгая история, — сказала Лида. — И, к сожалению, у меня мало времени. Поэтому, госпожа Арахис, ответьте теперь и на мой вопрос.

— Какой?

— Поможете ли Вы мне, если я скажу, что все, что я делаю, ради принца Каштана и принцессы Колы?

— Принца с принцессой? — удивленно переспросила женщина.

— Да. А так же ради всех, кто пострадал во время бала. Если я скажу, что хочу найти настоящего виновника произошедшего и не позволю обвинить невиновного, Вы поможете мне?

— Невиновного? — губы Арахис растянулись в усмешке. — Вы верите в невиновность Ирги?

— Я верю в невиновность царя Кизила, — призналась Лида. — А еще я верю в то, что кто-то намеренно стравливает между собой правителей Птифура.

— Госпожа Лидия, — одернула ее Лайм.

— Это серьезное обвинение, — осторожно произнесла Арахис.

И будто ждав этих слов, Лида победоносно улыбнулась.

— И кого же я обвиняю? — просила она у макадамийки. — Не назовете имя?

Арахис, разумеется, не ответила.

— Скажите, — продолжила Лида, — верны ли Вы правящей семье Макадамии?

— Конечно, — не задумываясь, ответила Арахис таким тоном, будто своим вопросом Лида оскорбила ее. — Я все сделаю ради благополучия королевы Киндаль и ее детей, если Вы спрашиваете меня об этом.

— Об этом, — сказала Лида и посмотрела на Лайм. — Скажи, могу ли я доверять госпоже Арахис?

В глазах Лайм вспыхнул испуг. Она взглянула на сидевшую напротив нее женщину. Та так же, как и Лида, ждала ее ответа.

— Госпожа Арахис преданная подданная королевства Макадамия, в этом нет сомнений, Ваше Величество. А так же близкая подруга Ее Величества, королевы Ваниль.

— Верно подмечено, — сказала Арахис. — Я предана Макадамии и ее правителям, а также Ваниль, но я не давала клятву Вам, королева Лидия. Не слишком ли Вы самонадеянны, ведя со мной такие разговоры?

— Мне часто говорят, что я болтлива, — улыбнулась Лида, начиная чувствовать уверенность в своих словах и действиях. — И мне не нужна Ваша верность, госпожа Арахис. Достаточно того, что Вы преданы Макадамии.

Арахис явно не понимала такой постановки вопроса. Если Лиде было все равно, зачем она спрашивала ее о верности и доверии?

— Госпожа Арахис, — поднимаясь с кресла, начала Лида, — как королева Марципана, давшая клятву защищать королевство и всех его подданных, и как человек, поклявшийся в верности королеве Ваниль и королю Миндалю, я прошу Вас посодействовать мне в поимке того или же тех, кто посмел причинить вред принцу и принцесс Вашего королевства.

— Посодействовать? — продолжая сидеть, переспросила Арахис, смотря на Лиду снизу вверх.

— Да, посодействовать, — сказала Лида, кивнув. — Вы сказали, что в Вашем доме нет места предрассудкам, но Вы ни секунды не думали о том, что иргийцы могут быть невиновны. Что же это, если не предрассудки? Раз отравили ядом из ягод, то никто другой, кроме иргийцев не мог этого совершить?

— Ваши мысли опасны, Ваше Величество, — предостерегла ее Арахис. — Они такой же яд, но вредят не окружающим, а Вам. Однажды эти мысли могут быть услышаны не в том месте и не в то время и тогда случится беда.

— Случится ли беда сейчас? Ваше ателье — то место или не то?

Арахис сдержала шумный выдох.

— Я слышала истории о Вас, — вдруг начала она, — гуляющие по дворцу. О том, как храбры Вы были во время турнира, и как болело Ваше сердце за Марципан, когда герцог Джелато свершил то, о чем ни мне, ни Вам лучше не говорить вслух.

На этих словах Лида окончательно убедилась в том, что госпожа Арахис им поможет.

— Во дворце я слышу о многом, и то многое произносится устами небезразличных мне особ. А раз они вверяют Вам свою веру, то и у меня нет причин сомневаться в Ваших намерениях.

Арахис встала, и теперь Лиде пришлось смотреть на нее снизу вверх.

— Ваше Величество, как Вы поклялись защищать Марципан, — опускаясь на одно колено, произнесла Арахис, — прошу, оберегайте так же и Макадамию. Если согласитесь, тогда и я поклянусь, что буду верна Вам так же, как верна многие годы правящей семье Макадамии.

Лайм подскочила с места. Марина последовала ее примеру.

— Госпожа Лидия!.. — воскликнула цитронийка, но Лида не позволила ей говорить.

— Я клянусь, — начала Лида, — как было до меня, как будет во время моего правления и как будет после него, Марципан и Макадамию ничто не разделит. Наши королевства навечно связаны прочными узами взаимного уважения. И когда бы, и кому бы из нас не потребовалась помощь, эта помощь будет оказана. Я клянусь, что никому и ничему не позволю навредить истинным правящим семьям и их подданным, госпожа Арахис. Вы можете быть уверены во мне и в моих мотивах, моя цель — благополучие всего Птифура. И если однажды мне придется сложить с себя полномочия королевы ради благополучия этого мира, я, не задумываясь, сделаю это.

Впервые в глазах Арахис при взгляде на Лиду мелькнула искра уважения.

— Я сделаю все, о чем Вы попросите, Ваше Величество. Можете на меня рассчитывать.

Лида подала Арахис руку, помогая ей подняться, и свою клятву они скрепили крепким рукопожатием.

Глава 15

За какой-то час ателье было перевернуто верх дном. Танжело только и успевал, что приносить девушкам, пришедшим с Лайм, новые наряды, которые госпожа Арахис в лучшем случае приказывала ему уносить «с глаз долой» в худшем — «сжечь и пепел закапать вдали от Цедры». Чем ей не угодили собственные творения, юноша не понимал, все платья были произведениями текстильного искусства! Все эти тесемки и рюши, складки на юбках, перья в шляпках — все было идеально! А госпоже Арахис не нравилось.

— Правильно подобранная одежда — залог успеха, — говорила она, пока Марина и Лида переодевались за ширмой. — Раз уж вы додумалась покрасить волосы в эти приторно-сладкие цвета, то придется подбирать вам соответствующие наряды.

— Но нам нужно сойти за цитрониек, — высунув из-за ширмы голову, произнесла Лида. Танжело, зардевшись, тут же отвернулся. — Иначе ничего не получится.

Ее фиолетовые пряди спадали с оголенных плеч, оттеняя и без того бледную кожу. Арахис позволила себе подметить тот факт, что цвета девушки подобрали отличные, но Цитрону совершенно не подходящие. О чем она не постеснялась сказать.

— Где вы видели цитрониек с волосами цвета сахарной ваты?

— Ну, а вдруг где-нибудь такие есть? — донесся из-за ширмы голос Марины.

Арахис покачала головой.

— Боюсь разочаровать тебя, мой сахарочек, но таких розововолосых цитронийцев не бывает.

— Ну, а вдруг? — не сдавалась Маня, пыхтя от утягивающего ее корсета. — Нельзя же говорить так уверенно, не будучи знакомым с каждым цитронийцем в Птифуре.

Лида слышала в словах подруги долю правды. И все же Арахис настаивала на своем.

— Это нонсенс.

Лида вернулась за ширму. Лайм затягивала на спине Марины шнурки корсета и игнорировала ее периодическое поскуливание. Непривыкшая к таким нарядам девушка была готова лезть на стены, лишь бы вырваться из стальных оков утягивающего ее фигуру пояса. Но Лида заранее предостерегла подругу от подобных выходок. Не по чужому опыту она знала, как местные девушки блюдут законы гардеробного этикета. Особенно такие девушки как Лайм и Ириска, по виду которых и не скажешь…

— Ай!.. Блин, Лида, корсеты — это не мое, — страдальчески изрекла Маня, подув на отросшую челку. — Без него никак нельзя? Я же задохнусь.

— Госпожа Марина, стойте ровнее и втяните живот, своим вертвлением Вы только все усложняете.

— И ты не задохнешься, — уверила Маню Лида, взглянув на свисающее с плечиков платье нежно-розового цвета, по стилю ничем не отличавшееся от платья Лайм. — Думаешь, нас пропустят в библиотеку Великого Цитрона?

— Нет, — ответила ей Лайм, делая последнюю затяжку и завязывая между собой кончики шнурков. Марина при этом издала короткий писк. — Вас туда проведут. Угли и Мандарин. Они наши с Танжело хорошие знакомые, им можно доверять.

«В самом ли деле можно?» — чувствуя неприятный зуд в груди, подумала Лида.

Странные какие-то эти знакомые, так кстати решившие заглянуть к Лайм в гости. Еще и рассказали ей о делегации из Марципана и Макадамии. И про Зефира ей рассказали. Откуда вообще цитронийцы, чуть ли не живущие в библиотеке Великого Цитрона и ничем кроме заумных книжек не интересующиеся знали о том, как выглядит покровитель взошедшей на престол Марципана королевы?

Лида ощутила сухость в горле.

И действительно, откуда знали?

— Во-от так, — промычала Маня, влезая в свое платье. — Лида, ну как? Это вроде по размеру.

У Мани была лишь одна проблема в подборе одежды — расходящиеся в районе груди блузки. Пуговицы наотрез отказывались сдерживать пышный бюст девушки. Если она покупала себе одежду меньшего размера, чтоб все было в облибку, то грудь приплюскивалась до неприглядного размера, а если Марина покупала одежду чуть большего размера, то одежда висела на ней бесформенным мешком. Среднего размера в их магазинах было не найти.

— Вот теперь, сахарок, ты похожа на настоящую леди, — заглянув за ширму, произнесла Арахис.

Наконец-то она осталась довольна выбором платья.

Марина покрутилась и разгладила ладонями складки на юбке, которые тут же появились вновь. Она действительно чувствовала себя комфортно, и даже туго затянутый корсет, после нескольких ее движений, казалось, начинал сливаться с кожей. Жесткая, как думала вначале Марина, ткань становилась мягче, словно подстраиваясь под нее.

— Ваше Величество, позвольте помочь Вам, — обратилась Арахис к Лиде, прикрывавшейся своим корсетом.

Она ждала Лайм, пока та не закончит с Мариной, но отказывать хозяйке ателье не видела смысла.

— У Вас такая гладкая кожа, Ваше Величество, — затягивая шнурки, произнесла Арахис. — И такая хрупкая фигура… Одежда Марципана подходит Вам как нельзя кстати, верно?

Лида кивнула. Ей действительно нравились ее платья. Однажды она даже подумала о том, что была рождена, чтобы носить такое. Но потом Лида влезла в джинсы и это наваждение прошло.

— Я восхищаюсь Вашей храбростью.

— Храбростью?

— Да, храбростью. Мало кто способен отправиться в неизведанные им места, чтобы спасти кого-то. Это самая настоящая храбрость, Ваше Величество.

«Или же глупость», — услышала Лида голос Максима.

И, пожалуй, впервые за последнее время она была с ним согласна.

— Разве я говорила о том, что хочу кого-то спасти? — спросила Лида, оборачиваясь к Арахис, когда та закончила завязывать ее корсет. — Не говорила же.

— Ваши мотивы и так понятны моему сердцу, Ваше Величество, — сказала госпожа Арахис, снимая с плечиков платье темно-фиолетового цвета. — А потому я восхищаюсь Вашей храбростью. Но так же я напугана тем, что эта храбрость кипит в столь юном сердечке, еще таком неокрепшем и наивном.

— Наивном?.. — вздернув бровь, удивилась девушка. — Я не столь наивна, как Вам могло показаться.

Арахис улыбнулась и помогла Лиде влезть в ее платье.

— Не столько наивны Вы, Ваше Величество, как Ваши мысли. И, к сожалению, это может навлечь беду не только на Вас, но и на тех, кто Вас окружает. Подумайте об их благополучии и не делайте того, в чем не уверены или сомневаетесь. Вы теперь не просто кондитер при дворе Их Величества королевы Ваниль и короля Миндаля, Вы — королева Марципана. И даже если Вам кажется, что все — спектакль, корона на Вашей голове есть, и власть в Ваших руках настоящая.

Этого Лида боялась больше всего. Власть в ее руках, корона на голове, статус и прочее, что прилагалось к трону, было настоящим. Она понимала, что от каждого ее действия зависит не только ее безопасность, но и безопасность всего королевства. Допускать оплошности было непозволительно, ошибаться тем более. Доверие? А что доверие? Кому она могла доверять? Зефиру с Пастилой, Трюфелю и Максиму. Королю с королевой, принцу Безе. Конечно же Ириске. А своим учителям? Господин Эклер и госпожа Мята казались ей хорошими марципанцами, честными и надежными. Но вдруг образы добросердечных учителей не более чем маски? Вдруг они заодно с Джелато? Кто-то же должен был помочь ему организовать похищение принца Безе. Не мог же он сделать все сам, без помощи кого-то из дворца.

А что насчет всех остальных? Те же макадамийцы, прославленные стражи покоя и порядка Птифура могли быть не настолько уж и порядочными. Вдруг королева Киндаль с мужем за спиной брата строила козни? Вдруг это она в сговоре с Джелато? Решила подвинуть братца с трона, похитив принца? Если так, то и Фисташке с Фундуком Лида тоже не могла доверять. Те были слишком преданы макадамийской короне.

А цитронийцы? Да, Лайм не в счет, но что насчет всех остальных?

Князь с княжной уж точно произвели на Лиду впечатление рассудительных правителей, обдумывавших все на десятки шагов вперед. Как спокойны они были на балу во время отравления! Немногие смогли сохранить хладнокровие. Даже Джелато, и тот сыграл растерянность и замешательство. А эти двое так сладко рассуждали и призывали к благоразумию, будто ничего не произошло. Да и эти странные друзья Лайм. Как она их там назвала? Кажется, Мандарин и Угли. Вот уж кто в этой истории действительно казался подозрительным. Оказались в нужном месте, в нужно время, с нужной информацией. Чудеса!

— Ваше Величество? — заметив у Лиды отсутствующий взгляд, окликнула ее Лайм. — Что-то не так? Корсет жмет?

— Нет, все нормально.

«Чем больше буду это обдумывать, тем глубже закопаюсь в своих подозрениях. От этого никому пользы не будет».

Из-за ширмы послышался голос Танжело. Юноша предложил гостям чай и пирожные, к которым они так и не притронулись, но Лида была вынуждена отказаться от чужого гостеприимства и радушия.

— Думаю, нам пора двигаться дальше, — произнесла она, обращаясь к Лайм. — Тебе еще назад возвращаться, а мне хочется как можно быстрее встретиться с Зефиром. Госпожа Арахис, я от всего сердца благодарю Вас за помощь.

— Это мой долг, Вам не за что меня благодарить, — улыбнувшись, отмахнулась от нее женщина. — Просто позвольте мне сшить для Вас платье, расскажите всему королевству, что Вашим портным была я, и мы будем в расчете.

На такие условия Лида с легкостью согласилась.

— Договорились.

Перешагивая разбросанные по полу платья, Лида и Марина вышли из-за ширмы. Следом за ними последовали и Лайм с Арахис.

— Ваше Величество, госпожа Марина, — восхитился их появлением Танжело, — вы обе так прекрасны в этих нарядах! Будто бы госпожа Арахис специально для вас их сшила.

— Действительно, — не сдерживая улыбку, пролепетала Маня, — ничего прекраснее я за всю жизнь не носила! Госпожа Арахис, в нашем мире Вы бы стали миллиардершей!

Арахис улыбнулась, но по ее глазам было понятно — она не знает, кто такая «миллиардерша».

— Благодарю. Мне лестно слышать похвалу от тех, кто искренен в своих словах. И мне жаль расставаться с вами так скоро, но я понимаю, что вы здесь не для осмотра достопримечательностей. Танжело, — обратилась Арахис к помощнику, — сопроводи девушек к библиотеке и убедись, что они доберутся до нее в целости и сохранности. А Вы, Ваше Величество…

Она направилась к столу. На нем лежало несколько шляпок, одна из которых явно была в комплекте с платьем Лиды.

— Я прошу Вас быть осторожнее, — достав из ящика вуаль, продолжила Арахис. — Кто-нибудь может узнать Вас. А Вам это ни к чему.

Через несколько минут новая шляпка для Лиды была готова.

— Я всегда гадала, как через это видят, — бормотала Лида, чуть приподнимая ткань, скрывавшее ее лицо. — Оказывается никак.

— Зато красиво, — отозвалась Марина.

Ей не терпелось выйти на улицу.

Попрощавшись с госпожой Арахис и ее ателье, Лида с остальными направилась к библиотеке, наконец-то позволив себе восхититься Цедрой — величайшим, по словам Лайм, городом всего Цитрона. Жизнь в городе бурлила, и никто — Лида много раз ловила себя на этой мысли — не обращал на них внимания. Покидая спальный, как ей думалось, район, на их пути встречались все более экстравагантные и яркие личности — Лайм назвала их переселенцами.

И прозвучало это как самое настоящее оскорбление.

— Приезжают в Цедру якобы учиться, а на деле не делают ничего, кроме как поддаются веселью, — сказал Танжело.

Даже в его голосе Лида с Мариной уловили знакомые им нотки пренебрежения. Пожалуй, как обе девушки решили, к приезжим отношение было одинаковым в любом мире. Особенно когда иммигранты только и делают, что «веселятся».

— Но на кого они здесь учатся? — спросила Лида, проводив взглядом компанию шумных марципанцев.

Танжело с Лайм переглянулись, будто Лида задала им вопрос, ответ на который всем с рождения известен.

— Как на кого, госпожа Лидия? — забыв в который раз об ее королевском статусе, удивилась Лайм. — На ключников, разумеется.

— На ключников? — переспросила Маня, оторвавшись от любования резного фонтана, вокруг которого толпились парочки. — Эта профессия у вас популярна?

— Это не те ключники, — сказала Лида, но в объяснения вдаваться не спешила. — Но я думала, что их не так много в Птифуре. И что тех, кто хочет ими стать, должны обучаться в Марципане.

Лида рассказала цитронийцам о Барбарисе и о его мечте.

— Барбарис хотел, чтобы его заметили в Марципане, потому что иргийцам трудно попасть в Цитрон, — сказала Лайм. — Наши народы немного… Как бы это лучше сказать?..

— Враждуют? — подсказала Марина.

— Нет-нет, ни в коем случае! — запротестовала девушка. — Ни о какой вражде и речи не идет, просто… Госпожа Лидия, Вы же знаете, что говорят о цитронийцах?

— Что вы очень умные и начитанные.

— А об иргийцах?

— Что они… очень энергичные и веселые, — подобрала описание для жителей Ирги Лида. — И все же я не совсем понимаю…

— Цитронийцы считают, — начал Танжело, — что иргийцы много времени тратят на пляски и песни, хотя могли потратить его на вещи более… важные и нужные.

— На чтение книг, например? — уловила его мысль Марина. — А они, значит, считают, что все цитронийцы — заумные зануды.

Такое описание их народа Танжело и Лайм не понравилось, но они ничего не сказали. Возможно, решив, что Марина так не со зла.

— Барбарису без поддержки в Цедру на обучение не попасть, — поняла Лида, ощутив всю ту несправедливость, которая была возложена на плечи Барбариса с самого его рождения.

Ну подумаешь, иргиец! Что это за клеймо такое? Почему иргиец не может любить книги, а цитрониец не может проводить свободное время за танцами?

— К сожалению, — произнесла Лайм, — такова действительность, госпожа Лидия. Чтобы выучиться на ключника, нужны связи и деньги, талант и упорство, любовь к своему делу. Иргийцы по своему духу народ не очень упорный. И это не так плохо!

Лайм почувствовала, как Лида стала злиться.

— Просто… Просто…

— Это не их стезя, — закончил за подругу Танжело. — Кому-то дается одно, кому-то другое. Мечтать нужно не о далеком, Ваше Величество, а о том, до чего можно дотянуться. Разве у людей не так же?

«Так же».

— Даже не поспоришь, — пробормотала Лида, издав тяжелый вздох.

Вскоре они дошли до библиотеки Великого Цитрона. И по одному только виду принадлежащего библиотеке здания можно было с уверенностью заявить: она названа в честь кого-то действительно великого!

Глава 16

— Да это место просто шика-арное, — протянула Маня, задрав вверх голову. Лишь благодаря шпилькам ее шляпка не свалилась на землю. — Будто люксовский отель. И все это — библиотека? Не верится просто!.. Эй, Лайм, сколько же там книг?

Сколько книг могло вместить в себя здание в семь этажей? Больше, чем уйму. Выделявшееся среди других домов сооружение было выстроено плитами зеленого мрамора с темными и светлыми разводами. Цвет был настолько глубоким, что Лиде казалось, будто она смотрит на поверхность экзотического океана, сквозь воды которого можно было разглядеть и дно, и ярких рыбок. Для надежности она даже провела рукой по колонне, рядом с которой они дожидались знакомых Лайм, чтобы почувствовать под пальцами холодный, твердый камень и убедиться в том, что зрение ее обманывало.

— Насколько я помню, семьсот четыре тысячи, двести два экземпляра всевозможных произведений.

Лайм задумалась ненадолго, но после кивнула, подтверждая собственные слова.

— Да, в библиотеке Великого Цитрона собрано множество литературы. Я слышала, что там есть и книги из Вашего мира, госпожа Марина.

— И что, книги на всех семи этажах? Прям с секциями и шкафами?

— И со злой библиотекаршей, призывающей к тишине и порядку, — сказала Лида, и Марина тут же подхватила ее хихиканье.

Танжело и Лайм переглянулись. Они не поняли этой человеческой шутки. Возможно, в библиотеке Великого Цитрона не было библиотекарш.

— Почти, на первом этаже холл с множеством лестниц, на втором, третьем и четвертом — библиотека общего доступа, с пятого по шестой — так сказать ограниченного, туда можно попасть только по специальным пропускам.

— А что насчет седьмого? — спросила Лида.

Стены седьмого этажа были выложены плитами более яркого, отчасти даже салатового цвета и под солнечными лучами они блестели драгоценным изумрудом.

— На седьмом этаже хранилище настолько редких книг, что доступ туда имеют только члены правящей семьи и главный смотритель библиотеки, — сказала Лайм. — Вот туда точно никому и никогда не попасть.

«Никому и никогда», — эхом пронеслось у Лиды в голове.

Что же такое ценное хранилось на седьмом этаже библиотеки Великого Цитрона, что доступ туда имела только княжеская семья? Лида сомневалась в том, что этими драгоценностями были книги. Но если не книги, то что? Деньги? Так это библиотека, а не банк. Что-то запретное? Не для всеобщего обозрения? Скорее всего так.

Но что же это?

— О!.. А вот и они, — заметив друзей, произнес Танжело, отвлекая всех от своих размышлений.

Мандарин соответствовал своему имени на все сто процентов. От оранжевого цвета, которым пестрили его одежда и внешность в целом, рябило в глазах. Марине так хотелось отвернуться и не видеть этой яркости, что она ненадолго опустила взгляд. Второй знакомый Лайм и Танжело, со странным именем Угли, выглядел сдержаннее. Лида не знала, что это за цитрус такой «угли», где он растет или как выглядит, но от Угли веяло странной свежестью, желто-зеленые оттенки в одежде бодрили взор.

Внезапно Лида почувствовала тяжесть в груди. Ее стало одолевать сомнение. Мандарин и Угли дружелюбно улыбались, шли нога в ногу и выглядели так, как и должны выглядеть те, кто вот-вот собирался помочь тебе. Но почему-то Лида, размышлявшая в ателье госпожи Арахис о тех, кому доверять можно, а кому нельзя, чувствовала себя преданной.

— Ваше Величество, — первым заговорил Мандарин, — приветствую Вас. Эта встреча — честь для нас. Меня зовут Мандарин, моего друга — Угли.

Угли в качестве приветствия поклонился.

— Мы здесь, чтобы организовать встречу с покровителем Вашей семьи.

Лида, как ее и учили во дворце, не стала откладывать проявление вежливости на потом. Она сказала, что тоже рада встрече с друзьями Лайм и благодарна им за ту помощь, которую они согласились оказать ей в это непростое для всего Птифура время.

— Нам не говорили, что у Вас будет сопровождение, — переглянувшись с Мандарином, произнес Угли.

На его лице отчетливо проявилось выражение непонимания.

— Она моя фрейлина, — солгала Лида, пытаясь придумать для Марины новое имя.

«Какое же подобрать?»

Все-таки человек не мог служить во дворце. Тем более быть приближенным кому-то из членов королевской семьи настолько, чтобы всегда быть рядом. Исключением, пожалуй, был Максим, ставший принцу Безе хорошим другом и верным компаньоном, но он был именно «исключением» из правил.

«Безе…» — подумав о принце, Лида поняла, какое имя лучше всего подойдет Марине.

— Не могла же я решиться на такое путешествие в одиночку, — Лида улыбнулась, стараясь говорить как можно спокойнее. — Меренга одна из тех, кто всегда следует за мной, куда бы я не пошла.

Марина чуть склонила голову в запоздалом приветственном жесте.

— Ее присутствие станет проблемой?

Вопрос был задан с нужной интонацией. Лида улыбалась, но знала, каким вежливым холодом блестели ее глаза. Сколько раз Пастила заставляла ее «держать лицо» перед собственным отражением?.. Каждый вечер перед сном. Зря что ли?.

Пусть только попробуют сказать, что Марине с ней в библиотеку нельзя.

— Разумеется нет, — ответил на ее вопрос Мандарин. — Но нужно зайти внутрь. Там глаз меньше, чем на улице. Лайм, Танжело, вы двое сопровождаете королеву дальше?

Лайм покачала головой.

— Мы возвращаемся обратно.

Лида взяла ее руки в свои и еще раз поблагодарила цитронийку за помощь.

— Передай моим родителям, что я добралась до места. Как только сможем, мы с Зефиром дадим им знать о себе.

— Можете рассчитывать на меня, госпожа Лидия, — сказала Лайм, переведя взгляд на Марину. — Меренга, позаботься об Ее Величестве.

Марина сохранила молчание, но кивнула, как и полагалось по ее мнению в такой ситуации. Она предположила, что раз Лида солгала о ней, то эта ложь была для дела.

— Танжело, тебе тоже спасибо, — поблагодарила Лида и юношу. — Передай еще раз мою благодарность госпоже.

Договаривать Лида не стала, но Танжело и так понял, кому он должен был сказать «спасибо».

— Вы всегда можете рассчитывать на ее помощь, Ваше Величество.

Лида надеялась, что это было действительно так.

— Ваше Величество, поспешим, — поторопил Лиду Угли. — Встреча с Вашим покровителем уже назначена. Он ожидает Вас.

Упоминание Зефира подтолкнуло Лиду к завершению этого прощания.

Расставшись с Лайм и Танжело, Мандарин и Угли сопроводили Лиду и Марину к центральному входу библиотеки.

У высоких дверей, взирая на проходивших мимо цитронийцев, стояли те, кого Лида назвала бы стражниками. Но стража на входе в библиотеку?..

— Зачем они здесь? — спросила Лида у Мандарина.

Входя в библиотеку, она попыталась рассмотреть лица цитронийцев, но ни один из них даже взгляда в ее сторону не скосил.

— Так требуют правила, — не оборачиваясь, произнес Угли. — В человеческих библиотеках нет стражи?

Лида и Марина задумались.

Были ли охранники в библиотеках? Наверное, были. Точнее был, один. Какой-нибудь старичок, дорабатывающий несколько тысяч к пенсии. Но эти старички, раскиданные по всей стране, и близко не стояли с цитронийскими стражниками.

— Есть, но они не такие грозные.

Оказавшись внутри, Лида не сдержала восторга. Первый этаж библиотеки был столь велик, что она не могла понять, где заканчивался холл. Зато Танжело не соврал, когда сказал им, что здесь полным-полно лестниц. Это было правдой.

— Сколько же в библиотеке коридоров? — пробормотала себе под нос Лида, но услышавший ее вопрос Мандарин, решил, что она спрашивала об этом у кого-то из них, и ответил на вопрос.

— Около пятидесяти. Каждая лестница ведет только на один этаж, поэтому сразу сложно запомнить, как попасть в нужную секцию. Но со временем все запоминают.

Еще он рассказал Лиде и Марине про этажи и про их особенность, но эта информация девушкам была уже известна. Поэтому они слушали его, но не вслушивались в его слова, предпочитая разглядывать холл. Цитронийцев на первом этаже было много, вдоль западной стены стояли столы — что-то вроде ресепшена. Или приемной. Посетители вставали перед ними в очереди и терпеливо чего-то ожидали.

— Там выдают разовые пропуска на посещение этажей со второго по четвертый, — заметив их заинтересованность, пояснил Мандарин.

— А что нужно сделать, чтобы получить улучшенные пропуска? — спросила Лида, следуя за цитронийцами.

Они свернули к одной из лестниц.

— Улучшенные?.. Вы имеете в виду те, что дадут доступ к верхним этажам?

— Да. Как туда попасть?

— Боюсь, что это практически невозможно для обычных граждан. Доступ к верхним этажам имеют лишь члены высших сословий — ученые в основном, и те, кто как-то связан с наукой.

Они поднимались уже на четвертый этаж, и Лида заволновалась: куда их вели? Выше ведь нельзя.

Заметив ее напряжение, Угли улыбнулся настолько по-детски ободряющей улыбкой, что на какое-то мгновение Лида попалась в его сети. Она успокоилась, поругав себя за нервозность. В конце концов, ее и Марину провели через парадные двери, а Зефир был где-то рядом. Еще немного и она встретится с ним, а все остальное на время станет не важным.

— На пятом этаже есть кабинеты, в которых зачастую проводятся собрания, — сказал Мандарин, когда ступенек на лестнице не осталось.

Как он и говорил, эта лестница вела с первого этажа на пятый, и с нее нельзя было свернуть. Для чего кто-то соорудил в этом здании такую сложную конструкцию? Будто лабиринт, только вместо изгородей — лестницы.

— Сегодня они пустуют, — продолжил он, подводя их к одной из комнат, — поэтому мы решили организовать встречу Вашего Величества с Вашим покровителем здесь, чтобы никто вам не помешал.

Распахнув перед Лидой и Мариной двери, он попросил их подождать Зефира здесь. Вскоре он должен был подойти.

— Спасибо вам, — сказала Лида, поблагодарив цитронийцев за помощь.

Те сразу же ушли, оставляя девушек одних.

Марина подождала несколько секунд, словно боясь того, что их могли подслушивать, но, не сдержав рвущегося из груди восторга, бросилась Лиде на шею.

— Это так круто!.. — приглушенно воскликнула она, сдавливая подругу в объятиях. — Лида, это просто обалденно! Я чувствую себя каким-то шпионом! Нет, не шпионом, принцессой! Это платье, этот мир, эти люди…или как ты их там называла?.. Не важно! А-фи-геть как кру-у-уто! Как ты могла столько лет скрывать от меня… это?

Последнее слово Марина выдохнула и, разжав руки, отступила от Лиды на несколько шагов.

— Поверить не могу, что параллельные миры реально существуют.

Ее лицо пылало, и девушка стала обмахиваться, стараясь остудить щеки. Цокот ее каблуков эхом разнесся по всей комнате и тенью сопровождал ее, пока Марина изучала помещение. То и правда, походило на дорогой конференц-зал. В таких, наверное, политики решали мировые вопросы.

— И ты в этом мире королева! Поверить не могу, — плюхнувшись в стоявшее у стены кресло, произнесла Маня. — Это очень круто!

— Ты повторяешься.

Лида улыбнулась.

Реакция Марины была выше всех ее ожиданий.

— Кстати, как тебе твой новый образ? Меренга, фрейлина королевы Лидии.

Лида прошла вдоль длинного, отлакированного стола, занимавшего большую часть комнаты. Она представила, как на позолоченных, оббитых дорогим материалом стульях сидели цитронийские ученые. Они решали какие-то проблемы, придумывали механизмы, машины. Возможно, они и телефоны когда-нибудь смогут придумать. А может даже самолеты. А что насчет кораблей? Исследовали ли птифурцы весь свой мир? Неужели Конфитюр действительно единственный континент в этом мире? Лида сомневалась в этом. Потому что Птифур был настолько невероятен, что его ограниченность казалась ей какой-то несправедливостью. Вселенского масштаба.

— Меренга, — в это же время, пока Лида размышляла о мире, частью которого стала, попробовала Марина произнести свое новое имя и привыкнуть к нему. — Слушай, а мне нравится. Звучит стильно. Только вот почему Меренга? Может быть я хотела быть Панакотой или там… Маффином. Для своих я была бы Маффи. Или Маффин — мужское имя?

Лида пожала плечами. Она не знала, какие имена в Птифуре были безапелляционно мужскими, а какие женскими. Вон, госпожа Арахис, к примеру, по ее мнению, носила мужское имя. «Арахис» — «он мой», мужского рода. Но нет, им нарекли макадамийку.

— Без понятия, — призналась Лида. — А Меренга… Я подумала, что раз ты теперь связана контрактом с принцем Безе, то почему бы в честь этого не назваться чем-то похожим? Мне кажется, когда ты встретишься с принцем и представишься новым именем, ему это польстит.

— А я с ним встречусь? — Марина закусила губу, стараясь сдержать улыбку. — Если честно, то очень хочется.

— Подруга, даже не думай, — зная о влюбчивости Мани, Лида постаралась предостеречь ее от необдуманного и заранее фатального поступка. — Только страдать будешь. Не забывай, что Безе — принц, а ты — обычный человек. Мы из разных миров и проявление каких-то чувств только усугубит и без того ваше плачевное положение.

Не стоило забывать о том, что подписание контракта между членами правящих семей и людьми было не просто нонсенсом, а чуть ли не табу под страхом смерти.

— Да знаю я, — разочарованно буркнула Марина, поправляя шляпку. — Мне просто интересно, все ли с ним в порядке?

Лида собиралась сказать, что все с принцем в порядке, как вдруг дверь в кабинет со скрипом приоткрылась. Сердце в груди Лиды затрепетало. Сейчас она увидит Зефира и бросится ему на шею. Счастье и радость переполняли ее изнутри.

Но когда в образовавшейся щели появилась макушка с волосами оттенка настоящей зеленки, вся радость испарилась.

— Бергамот?..

— Лидия, быстрее! — с воскликом зашептал цитрониец, воровато оглядываясь назад, в коридор. — Тебе нужно бежать!..

— Чего?..

— Разве это твой покровитель? — подойдя к ничего непонимающей подруге, спросила Марина.

Лида описывала ей Зефира совершенно иным.

— Нет, это не он, — ответила Лида, особо не задумываясь над ответом. Куда больше ее интересовало внезапное появление бывшего соперника по турниру Великих Правителей. — Бергамот, в чем дело?

Бергамот еще раз скрылся за дверью, но лишь за тем, чтобы пошире открыть ее и буквально влететь в комнату.

— Быстрее, за гардину!.. — заторопил он, оказавшись рядом с девушками в считаные секунды.

Подталкивая их к окну, он продолжал смотреть на приоткрытую дверь, надеясь, что его план сработает.

— Да что происходит, Бергамот? — уже испуганно спрашивала Лида.

— Молчите, если хотите жить! — шикнул юноша, задергивая гардину.

Тем самым спрятав их.

Сам он юркнул за соседнюю штору.

Лида слышала отзвук приближающихся к комнате шагов. Тяжелых, металлических.

«Доспехи? — пронеслось у нее в голове, в которой сразу же всплыли образы стоявших у входной двери стражников. — Что происходит?..»

— Их нет! Королевы здесь нет! Она сбежала!

Лида прикрыла ладонью рот, Марина последовала ее примеру. Обе боялись выдать себя и вплотную прижались спинами к пригретому солнцем оконному стеклу. Их искали. Точнее, искали Лиду. Но кто и зачем?

— Клянемся, мы оставили королеву с фрейлиной здесь.

Голос Мандарина звучал приглушенно, но узнать его труда у Лиды не составило.

«Что это значит?..»

— Сказали, что сюда придет ее покровитель. Она ждала этой встречи.

«И Угли?.. Неужели?..»

Страшная догадка, посетившая ее мысли, болью отозвалась в сердце.

— Немедленно найти! — отдал приказ грубый голос.

Коридор вновь заполонил звук тяжелых шагов.

Подождав с минуту, а то и чуть дольше, Бергамот решился выйти из своего укрытия. Убедившись в том, что посторонних в комнате не осталось, он одернул гардину, за которой прятались девушки. Только тогда они позволили себе облегченно вздохнуть.

— Бергамот, объясни толком, что происходит? — потребовала Лида.

Хотя о том, что произошло, она уже смутно догадывалась.

— Тебя предали, Лидия, — подойдя к окну, произнес цитрониец. — Смотри.

Лида прильнула к окну, и от отразившегося по ту сторону стекла вида у нее сжалось сердце. Зефира, словно он какой-то опасный преступник, вели под конвоем сразу четверо цитронийских стражников. Толпа зевак начинала сгущаться по обе стороны улицы. Лида буквально слышала их перешептывания, они обмусоливали Зефира, как какую-то вещь, оказавшуюся не в то время и не в том месте.

— Его арестовали?.. За что? Почему? Кто приказал? — сыпала Лида вопрос за вопросом, на ее глазах наворачивались слезы.

Зефира посадили в одну из тех экспериментальных машин-карет и куда-то повезли.

— Потому что тебя предали, Лидия, — повторил Бергамот, намереваясь вывести девушек из библиотеки. — Сегодня утром Цитрон обвинил тебя в сговоре с Иргой.