Птичья Клоунада

ПРОЛОГ. Обязанности

Тьмы не наблюдается. Везде потоки света. Так ведь и не скажешь, что космос - это пустота. Вечно здесь что-то происходит, и чего тут только нет.

Границы в бесконечности весьма условны, да и процессов незримых протекает в ней несметное множество. О причинах их сегодня думать не принято - куда более полезным считается уметь разумно распорядиться тем, что уже есть, и вовремя придумать, как использовать то, что постоянно появляется.

В общем… тем, кто считает космос своим домом, всегда есть чем заняться. И Мерцающие - не исключение. Иногда они всё-таки вспоминают о своих обязательствах перед Спектром - о вечном долге перед пространством и временем, которые они успешно искривляют уже который миллион лет.

- Хм-хм… Пора бы и поработать, - аккуратно намекнула Диана и отвела взгляд.

Густав посмотрел на неё жалобно, хрипло простонал и ответил:

-Недавно же работали, м? - предложил он ей всем своим видом полениться ещё сколько-то условных отрезков времени.

- Это было ещё до последнего Праздника на Эквалюниуме, - напомнила Диана.

Густав улыбнулся:

- О, мой радиоисточник… Как же ты любишь похлопотать! Несколько месяцев у малышей - для нас срок вовсе не существенный.

Диана поправила джет и переплела в нём локоны разных оттенков:

- Не ленись! - хихикнула она, - Я ведь не только по малышам измеряю… Видишь? - взмахнула она ладонью в ту сторону, где просматривалась недавно родившаяся система из двух голубых гигантов, - Я решила, что работать мы теперь будем каждые тридцать два их цикла.

- Ты, дорогая моя, хочешь сказать, что они уже тридцать два раза поменялись местами? - ухмыльнулся Густав.

Диана подняла подбородок:

- Тридцать четыре! - сказала она, - Это я тебя пожалела. На первый раз. Давай-давай, сингулярность упитанная! Не всё же время нам бездельничать! Прям аж стыдно порой становится.

С этим Густав согласился - он и сам вдруг осознал, сколько же времени он проводит… просто так.

Господин Мерцающий прищурился, откинулся чуть-чуть и деловито промычал. Язык его загулял среди зубов, а зрачки забегали по всей системе:

- Мгм… - начал он считать вполголоса, - Карлики белые… Так… Один… Два… Тридцать семь… Пятьсот-с… … Ага… Запомнили… Так… Астеройды-ы… Мгм… Мгм… Тысяча пятьсот… Двести… Мгм… Ага, - клацнул он резцами, - Итого, всего и вся у нас, получается, двадцать пять тысяч четыреста шестьдесят восемь. Да. Это по всем телам, мгм… А из них пятьсот двенадцать белых карликов, двадцать четыре тысячи девятьсот пятьдесят пять астероидов и один зве-здо-лё-т…

Густав выпятил губку и глянул на супругу.

Та уложила числа в голове и спросила:

- Хорошо… М-м… И какой мы можем сделать из этого вывод?

Господин Мерцающий посмеялся носом и сказал следующее:

- Расчёты по стандартному уравнению, с учётом специфики нашей орбиты, гравитационного усиления в критические дни и центробежной силы, исключают потенциальную возможность выхода составляющих за рамки нашей, храни Инженер, системы… Ровно как… Извиняюсь, и входа в неё. Объектов, которые могли бы попасть в наше гравитационное поле, поблизости… Нет, - хлопнул он, - Проще говоря - ни убыло, ни прибыло, и быт наш не сменился.

Диана посмотрела на него немного, всё поняла и дала сознанию выбросить её в хохот.

Густав же преклонил голову и аристократически повёл носом.

… Поработали.

Диана просмеялась, обмахнула себя ладонями и погладила подол:

- По-моему, нам достаётся необоснованно мало задач, - сказала она.

- Это мы с тобой их необоснованно быстро выполняем, - ответил Густав, - А представь, что будет, когда наша Аплодика тоже коллапсирует в чёрную дыру? Она же тоже встанет в систему, и тоже возьмёт на себя часть обязанностей…

- Это… Если не все, - шмыгнула Диана и скорее глянула в зеркальце, - Малыши отмечают её незаурядные способности.

Густав убрал руки за голову:

- Вот не заскучала бы она в нашей вотчине. С таким-то воспитанием…

Диана улыбнулась и пожала плечами:

- Там видно будет. А пока что нам с тобой как-то надо со скукой бороться… - хлопнула она зеркальцем, - Не пора ли, кстати, позвонить господину Прямоушкину? Всё-таки мы сами обещали. На звездолёте месяц с Праздника прошёл. Мало ли, что было интересного…

Густав мигом вызвал из кармана телефон:

- Умница! Точно, пора позвонить… А как спросим? Так же, как и все спрашивают? Э-э… “Как дела?” … Не обидим?

- Думаешь, несолидно? - задумалась Диана.

Густав бесцельно покрутил колёсико устройства и решил так:

- ... Если дорогому талисману что-то не понравится, он скажет об этом сам. А нам бы хоть чей-нибудь голос услышать.

- Не поспоришь! - радостно ответила Диана, - Да свяжет нас сквозь пропасть!

И Густав выбрал абонента.

Жаль только не задумался о времени суток…

А ведь стоило бы - Звезда Эквалюниума ещё купалась. Она преспокойно кувыркалась себе в плазме Моря Охлаждения и, забавы ради, запускала термоядерную реакцию - звездолёт мигом гасил её, но плазма успевала утащить из глубин вспышку света и растянуть её на пути к поверхности в удивительные древовидные узоры. Свободная и гибкая, ценила Опичи часы, когда запястья её не сковывали тяжелые теплообменники, а прочные спектральные узлы не связывали её в одной позе.

Плазмоём расплывался яркими пятнами - Море рассеивало свет по неспокойной кромке.

Вот так на звездолёте сохранялось относительно тёмное время суток. Относительно. Тёмное ровно настолько, чтобы тем, кто этого хотел, можно было выспаться.

Собственно, в 3 часа утра 3-го Котебринка в модуле кота все тем и занимались. Ну, как все… Гости то есть. Уважаемый господин Прямоушкин так и не смог уснуть - стоял теперь перед открытым сегментом окна и корил себя за то, что настолько подло и нерачительно распорядился своей периной. Он же знал, что так выйдет, и всё равно отправил Махровых за отдельным матрасиком:

Николай и Маргарита лежали лицом друг к другу в одних маечках на нижнее бельё. Их накрывал пресловутый даошанский Халат… С самим, кстати, Даошаном внутри… А то и невесть, с кем ещё.

Всех вчерашний вечер очень утомил - даже чайных фей с веерантами подкосило, а ведь спят они достаточно редко - лапочки сопели по нишам и вазам. Они липли друг к другу и ворочались.

Вот как повезло! Проснутся - и уже при силах, и будто ни в чём не бывало, а Прямоушкину ещё несколько часов до рассвета стоять вот так и переваривать всё, что произошло за последнюю неделю.

Он мог бы, конечно, этого не делать - но надпись на световой карточке, которую он умудрился не выронить из кармана, как будто запрещала ему спустить всё просто так и забыть, как страшный сон:

“Ты открыл путь вестнику, и Спектр отблагодарит тебя. Я знаю, ты предвидишь большое задание. Но, умоляю, не вздумай после прочтения заметаться в поисках - Ченгли рассказал мне о твоей привычке беспокоиться. Не стоит. Дела тебя самостоятельно найдут.

Цепь событий предвещает нашу встречу. Не в этот месяц, так в следующий. А пока что я решил вновь навестить Сахарочи - уверен, вееранту может понадобиться помощь. Он вернётся к тебе на Фонтанский холм, как только представится возможность.

С наилучшими пожеланиями Дядя Трилли, Неподражаемый или Многоликий (в твоём случае Многоликий, приятно, что ты сразу это вспомнил. Да-да, я знаю, что ты прочитал мой титул в неправильном порядке и неуклюже исправился, но я не обижаюсь, даже наоборот - очень тобой горжусь)”

… написал Учитель на карточке.

Прямоушкин уткнулся в неё носом как раз-таки неделю назад, когда хотел прогуляться. И в полной мере волю наставника он, конечно же, не исполнил - всё-таки забеспокоился.

Эх, когда это было… Кажется, целая вечность прошла.

… Интерфейс модуля тем временем вызвал из общего порта телефонную станцию: устройство не пожалело времени оценить обстановку и потому отказалось от громкого оповещения - оно элегантно выпорхнуло из за чьих-то спин и зависло у кота перед глазами.

Прямоушкин насупился:

- Да пусть у меня клыки выпадут, если я ещё раз заговорю о плавающем расписании, - шёпотом выругался он, - Кому так рано нужен талисман?

Машина молча помотала корпусом:

- Тем, кто, так сказать, не знает, что такое рано, - намекнула станция.

Прямоушкин не понял поначалу… А потом вдруг вздрогнул, прикрыл рот и бросил быстрый взгляд в окно…

Над белыми шпилями, над узорчатыми крышами, среди ветвей мураксантов и прожекторных лучей расплывалось сжелта-белое пятно света - Густав Гармоничный. Черты его почти уже пропали - с каждой ночью всё сильнее преломлялся он в ауре Нейтральных двигателей.

Прямоушкин вернулся к телефонной станции и помешал лоб пальцем…

- Ответь, - приказал он устройству.

- Тима Прямоушкин, как у тебя…? - весело завёл Густав…

- Тише! - прошипел талисман и прикрыл зачем-то станцию лапами, - Минут через пять позвоните, все спят!

- Что-что? - послышалась Диана.

- Подождите, я выйду! - отключился кот.

Господин Мерцающий пусто смотрел на колёсико телефона:

- ... Мы опростоволосились, - усмехнулся он, - Я должен был заметить, что на звездолёте ночь.

Диана покачала головой:

- Ай-ай-ай… Надеюсь, дорогой талисман не сильно обиделся.

Густав склонил голову:

-Что ж, подождём…

… Прямоушкин переступил через спящих, щёлкнул черепком разбитой вазы и жестом приказал открыть створки дверей.

В вестибюле нашлось несколько грязных подносов. Долго они, по-видимому, ждали - так обрадовались свободе. Они потёрлись Прямоушкину о комбинезон - поблагодарили - и улетели на базу.

Талисман же выступил на задний дворик. Он ещё раз позвал станцию, оглянулся и пошелестел к своей беседке - переступил через ручей и забрался по лесенке на каменный выступ у плазмопада.

Хотел было покачаться в гамаке и поболтать. Располагает: ветерок ныряет по пещерам и путям Петличного хребта, и будто флейтой он сопровождает песенку в два голоса - сонные киви качаются на связках и модулируют ночной вокал.

Но, впрочем, насладиться этим выпало другой. И ей не осознать везения.

Прямоушкин подбоченился. Он навис над спящей Квай-У, будто для неё этот жест был сейчас хоть сколько-то значим, и недовольно рыкнул.

Девушка положила голову на ладонь и не смыкала губ.

В левой руке она сжимала солнечный обруч - нашла-таки.

Прямоушкин как заметил его, так сразу понял, что же она не оставляла его весь вечер в покое. Нашла-таки!

Как же захотелось талисману взять чудесный инструмент и скорее вплести его в обедневший хохолок!

Эх, был бы обруч у него в руках чуть-чуть пораньше… Насколько бы всё стало проще!

С доброй долей брезгливости кот приподнял левую руку девушки и потянул за обруч. Тщетно впрочем.

Сильнее дёрнуть он не посмел и просто положил руку на… место. Дал себе обдумать порядок действий…

Квай-У же недовольно промычала, зевнула и в дремоте убрала обруч под щёку. Судя по лицу, ей стало куда удобнее.

Прямоушкин только лапами всплеснул:

-Т-с-сы-ть! - подивился он свершившейся наглости.

Кот завёл руки за спину и пошёл на носочках и пяточках мимо стены с клумбами и вынырнул на скат Фонтанского холма - на тот, что был виден из окна, на тот, что с двумя шандаринами.

С вечера здесь витала широкая площадка - сиденья на ней отключились за ненадобностью, а осветители сбавили мощность. Ткани и костюмы уже сложили и упаковали в контейнеры.

Среди травы носились огоньки. Мелкие интерфейсы стрекотали друг другу что-то неразличимое и собирали мусор.

Прямоушкин остановился на условной середине.

Перед ним, над панорамой светлой Хромантачи, улыбался Густав. А за спиной, между двух Петличных скал, просматривалось совсем ещё небольшое светило - Диана Безмятежная.

Лишь через месяцы её фигура станет различима в белом ареоле.

Талисман воздал к Мерцающим лапы и водил теперь головой от одного к другому, от чего-то счастливый.

- Теперь тебе удобно говорить? - спросил Густав потише.

Телефонная станция зависла у талисмана за спиной.

Кот лёг на траву, выплел из хохолка обруч и стал разминать с ним пальцы:

- Да, более чем. Я рад вас слышать, - сказал он, - Как просветите сегодня? Расскажите ещё чего-нибудь о Спектре? Время весьма подходящее.

Диана мягко отказалась:

- Мы уже сказали о нём вполне достаточно. Сегодня как-то нет настроения для обсуждения высших материй. Мы вообще-то хотели тебя послушать, дорогой талисман.

- Меня? Правда? - приподнялся Прямоушкин, - И что же именно вас интересует?

Густав протянул:

- Не сказать, чтобы нас интересовало сегодня что-то конкретное. Мы потому и спрашивали тогда, на Праздник, чтобы познакомится с тем, кто готов будет поговорить с нами просто… о разном.

Прямоушкин улёгся обратно и помотал глазами:

- … Я, честно говоря, и сам-то толком выбрать не могу, - выдохнул он, - У меня всё прошлая неделя из головы не выходит… Размышляю.

Диана обрадовалась:

- Ну вот же! - увлёченно задвигалась она, - Вот и расскажите нам о всём, что было в прошлую неделю! Будем вместе рассуждать. Так быстрее.

Прямоушкин пропустил воздуха и сосчитал над собой астеройды.

Он свёл глаза на телефонной станции:

- … Ну-у-у… - звучно облизал кот губы, - Если отбросить несущественное… Рассказ начнётся с…

… С чего бы не начался он у Прямоушкина, и сколько бы деталей кот из него не повыкинул, мы начнём историю ровно там, где её и следовало бы начать, и расскажем её так, как и следовало бы её рассказывать.

… Всё разворачивалось так…

Суббота. Приведение

Звездолётная Сказка: книга вторая, часть первая.

Ну здравствуй снова, Птичий Сын! А дома всё иначе!

Висячие селения включали осветители. Серповидные структуры спускались через два температурных слоя к озёрам и рекам.

Светлые скопления модулей теснились под нависающими скалами. Сегодня уже скорее из традиции только, хотя когда-то, лет эдак 300 назад, именно к ним крепили на прочные канаты первые хозяйства Лютикена - бревенчатые платформы с навесами из хвои.

В 945 году же, очевидно, и здесь всё держится на следящих приводах - вес модуля с современными удобствами, ровно как и вес того, кто этот модуль занимает, ни один, даже самый прочный, канат не выдержит.

От них, однако же, не избавляются - сгодились для украшения. По ним пустили ленты осветителей и бросили гирлянды.

Кружева явились на вечернем небе.

Свет Звезды скитался по плато - прощался с Лютиковым полем и мерк во вьющихся каньонах.

В поселении Глубь над озером-тёзкой готовились к завершению дня.

Люди прогуливались вдоль парапетов, выменивали что-нибудь для полуночного перекуса и выдумывали анекдоты про уважаемого коменданта.

Чайные феи толкли мелиссу. Пряницы готовили закуточки для сна.

Птичьи квартирки запирались на ключ.

- Люди, гляньте че! - послышалось вдруг, - Привидение! Это… Прям привидение! Серьёзно!

У населения явился интерес. Человек пять сбилось у парапета со стороны Левых Калибрующих.

- О, 17-Ладошек! Ты ж посмотри, и не боится ж показаться на глаза! - удивлялся звездочёт с приятной шалью на плечах, - Значит, не всех ещё выловили! …

Кудрявый мальчик поднялся на круглом столике и радостно захлопал по металлу:

- Говорил же, говорил же! Есть они ещё у нас!

Стайка и правда изловила далеко не весь тот весёлый паноптикум, что успел породить Озорница, играя с палочкой наделения.

Надо сказать, в первые недели после Праздника башмаклювые цапли необычайно в этом направлении активизировались - то ли из-за феерического провала Корицы, то ли из за того, что палочка наделения ушла на покой, и в этой деятельности появился хоть какой-то смысл.

Будь то первое, или второе - зрителей не оставила равнодушными мысль о том, что такому красивому существу рано или поздно тоже придётся исчезнуть.

Ведь это было не просто какое-то там “привидение”! Обычные “привидения” - они из простыней делаются… А это когда-то было шикарным навесом туристического павильона - с красными фонариками и флажками.

Наделение тогда, в году, кажется, 934-м, сработало очень интересно - Спектр дал каждому из фонариков отдельный, весьма подкованный в художестве разум. Теперь они могли мигать друг другу, менять цвета и договариваться с тканью, которая носила их по воздуху.

Существо переливалось оттенками. Двигалось оно лёгкими, плавными импульсами.

Ткань расплывалась, барахталась и временами просто поддавалась ветру.

- Пожить бы ему подольше, а! - восхитилась девушка с котёнком-мяулюксом на руках.

Существо же сделало рывок ещё повыше и тем исчерпало силы - цвета его повторили ночную гамму, а ветер медленно загнал его за каменные башни.

Там фонарики собрали вокруг себя гальку и закопали ослабшую ткань.

Чудо задремало.

Кудрявый мальчик опомнился и покосился на друга:

- Вот видишь, я прав был, получается!

Проспоривший медленно отступал к переулочку:

- Ну и ладно. Вот и радуйся, - зашёл он в маленькое кафе и выглянул из портала, - А Птицы и его поймают когда-нибудь. Шумной ночи!

Кудрявый мальчик двинул за ним на столике:

- Какой ещё ночи? Ты в зелёный покраситься обещал! А ну стой! - затерялся его голос в модулях.

Звездочёт ещё раз глянул на окружённый фонариками галечный холмик. И вдруг вспомнил:

- Ой! Голова моя дырявая! - свёл он концы шали, - Кто-нибудь догадался его сфотографировать?

Зрители замялись. Интерфейсы разлетелись, кто куда…

- Да, есть пара снимков, - сонный, успокоил его Доктор и назначил на планшете новую страницу, - Не беспокойтесь, коллега… - стоял он поодаль, с угла, - Я могу отправить их сразу в “Корпус”, если хотите.

Звездочёт выдохнул и усмехнулся:

- Да зачем? Это ж мы так, для личного. Показали бы на табло в общем холле… А у вас-то, видно, всё-таки научный интерес?

Зрители звучно расходились.

Доктор пролистывал пером фотографии и записи:

- Каникулы надо использовать правильно, - сказал он звездочёту, - Диссертацию я пишу, понимаете? Об особенностях формирования мировоззрения нашего общества в рамках замкнутой экосистемы.

Звездочёт поискал что-то в голове, но не нашёл:

- Странная тема. … При чём тут наши кадаврики?

Доктор отправил планшет в модуль, а сам припал бородкой к парапету:

- Почитаете - поймёте. Если захотите. Вы вот скажите лучше, на этом… среднем уровне… водится что-нибудь подобное? Я туда по грибы с утра собираюсь.

Звездочёт позволил себе втянуть дымка:

- Да чего только в Лютикене не водится. Но, если судить по общей статистике… И считать по звёздам вероятность… Завтра вам не встретится ничего, кроме грибов… - ответственно заявил он, - А впрочем… Может и приведение поближе запечатлеть сможете?

Ненадолго опустилась тишина.

- … Не думаю, - насторожился Доктор, подозвал коллегу поближе и показал, куда смотреть:

Флоксовый дворец составляли модули-крылья - трехуровневые, с балконами и узорами в виде перьев, прорезали они коренастую скалу, и сужались по пути к нижним уровням, по пути к пещерам холода.

Проспект к нему лежал по уютной ложбине.

Сквозь плющ, поработивший арки-интерфейсы, мерцал золотой огонёк. Он обрисовывал стволы хвойных и живо пробирался по траншеям и мостикам.

Эхо разносило скрипучую смесь.

- Это от коменданта, - грустно кивнул звездочёт, - Хорошо, что у нас хотя бы фотографии остались, - хлопнул он коллегу по плечу и откланялся, - Обязательно распечатайте, не забудьте.

Доктор остался у парапета.

Огонёк же погнал быстрее:

Птица-Мастерица не мог надивиться тому, что участвует в этом, честно-то говоря, исключительно затем, чтоб не остаться в унылых палатах один на один со сломанным Корицей.

Чечевица, Черепица и Озорница хотя бы вели себя, как подобает. Как всегда, то есть. Ну проиграли Охоту, ну облажались на Празднике… Нашли же в себе силы занять мысли чем-то, что происходит в реальности…

Пусть даже и этим.

- А-а-й! Стайка-Стайка, Лютикен… - прорезал Озорница, - Опоздали мы! Опоздали! Оно уже спит!

Негодник опасно держался на открытом сегменте купола - колпак его мучил ветер, ветер же заставлял глаза слезиться.

Кай-кай нёсся в режиме повышенной точности, на минимальном отрыве от поверхности - он лучше просчитывал пространство вокруг себя, но чувствовал каждый бугорок и каждую трещинку.

Трясло, в общем, изрядно.

Чечевица сидел, обхватив крылом тумбу:

- И что, что спит? - крикнул он наверх и сморщился, - Во сне их разве изловить не легче?

Озорница спрыгнул на платформу и закрыл сегмент:

- Ты чего? Они же всё слышат! Мы к нему и приблизиться не успеем, а оно проснётся и улетит себе, куда захочет… Они во сне силы восстанавливают! - потёр он затылок и улыбнулся в предвкушении, - Представляешь, сколько нам теперь за этим гоняться придётся! Оно уже отдохнуло, получается!

Черепица сжал Мастерицу, как плюшевую игрушку и взвыл:

- О-й-й-й!!! Как же нас трясё-ё-ё-т!

На очередном бугорке его с братом укатило через тумбу и влепило в стенку купола.

Озорница же сохранил равновесие и кувыркнулся на тумбу:

- А будет трясти… Ещё сильнее! - задорно взмахнул он крыльями и случайно задел цветочный горшок.

Черепица ударился о купол клювом и заплакал. Мастерица вывернулся из его объятий, ухватился за осветитель и предложил:

- А сейчас мы эту штуку разбудить не можем? - шатало его, - Чтобы, скажем, риски минимизировать? Носиться чтоб поменьше, а?

Озорница раскручивался волчком:

- Такое даже не рассматривается! - отмахнул он, - Это же неравный бой, братва! Вы че, как в первый раз? Спектральная сила должна сама нас почувствовать! Вот тогда всё паз-в-паз будет!

Чечевица обмахивался колпаком и бормотал:

- О, 17-Ладошек… Как бы мы в какой-нибудь паз не зашли. Буди своё чудовище! - заставил он, - Иначе я так этот кай-кай остановлю, что мы его и до утра не включим!

Озорница сорвался с тумбы:

- Эх, а я-то думал… - посмеялся он, - Ну ла-адно… Разбудить - так разбудить… А как разбудить? Корица у нас все фейерверки забрал!

Чечевица надул щёки и завертел крыльями.

Но негоднику уже пришла идея. Он широко расставил ноги, уткнулся пальцем в купол и огласил куда-то вверх:

- Й-это… Как там это… А! Именем Спектральной Администрации Эквалюниума, применить Протокол Безопасности - кипа 3, раздел Профилактики…

Чечевица сразу понял, что тут намечалось. Он выпучил глаза, перемахнул через тумбу и погнался за негодником.

Озорница же уворачивался от него легко и спокойно - отскакивал от угла к углу, кувыркался и кидался контейнерами.

Чечевица кряхтел в ужасе и уже который раз запинался о Черепицу…

Озорница, знай себе, читал дальше:

- … пункт 3.58-0887. Немедленно провести проверку систем оповещения Флокового дворца и прилегающих территорий!

Чечевица бросил всё, заныл и скорее заткнул уши.

Красные дуги связок вспыхнули на скалах у подножия дворца - спектральные формации выдали десять грубых машинных гудков.

По поселениям вскочили граждане, птицы вылетели из квартир.

Мяулюксы, что дремали на плато, проснулись, сбились в группы и лавиной понеслись со стен каньона - над кай-каем Стайки они образовали ненадолго светлую волну.

Фонарики вспыхнули золотом и замельтешили в неразберихе.

Потом всё же договорились и скорее выкопали ткань - красное полотно проснулось, дёрнулось от испуга и утянуло всю конструкцию куда подальше…

Чечевица сжал клюв. Крылья его сползли с ушей на глаза. Он устало хрипел.

Черепица вышел из ступора:

- Это ж сколько нам за это перьев дёрнут…

Озорница не потерял задора:

- А не за что нам перья дёргать. Скажем-м… - окинул он взглядом, - Что для… Что это срочно нужно было сделать. Ну… Всё-таки это не наша причуда. Он сам на них оторваться решил…

Чечевица цокнул и качнул головой:

- Вот не факт ещё, что мы этим чего-либо добились…

Мастерица подполз к носовой части:

- Почему? - спросил он в некотором помутнении, - Смотрите!

Над проспектом проползло искомое - ткань вобрала воздуха и выстрелила прочь. Фонарики сгоняли мяулюксов, что успели зацепиться - котята приземлялись лапами на купол транспорта и нервировали экипаж.

Озорница потёр крыльями, будто перед едой и хлопнул по блоку интерфейса:

- Первый поворот налево!

Чечевица согнал его крыло и переспросил со знанием дела:

- Почему так-то?

Озорница ласково развернул его и показал наглядно:

- Ну смотри, клювастый скептик, видишь - слабое оно ещё, высоко лететь не может. Оно так и так упрётся в склон и полетит ложбиной. Там его и вымотаем!

Чечевица, кажется, готов был даже пересмотреть своё мнение насчёт брата… Но в последний момент наткнулся на один нюанс - он всё-таки сверился на всякий случай со световой схемой… И ужаснулся:

- Так это для него места достаточно, оболтус! - размахивал он картой, - Склоны расходятся, а тропинка между ними - тоненькая. Тазик наш туда не влезет!

- … Сами вы, прошу прощения, “тазик”, - обиделся кай-кай, - Неужели я согласился бы на такой манёвр, не имея возможности его осуществить? Скорее пересаживайтесь на тумбу. Я делю платформу.

- … Айг…! - проглотил тогда Мастерица.

Черепица подхватил его и усадил перед собой на тумбу. Чечевица сел ближе всех к интерфейсу.

Озорница же поднялся на ноги. Что-то он почувствовал неладное:

- Мы взяли корзину с примочками? - успел только спросить он.

Транспорт резко повернул налево и устремился в тонкую расщелину. Платформа разделилась на три части. Купол выгнулся и вплотную прижался к кай-каю.

Чечевицу пробрало - в груди всё опустело.

- Мама Рух! - нырнул он первым в устрашающий проход.

Разлетались кучки светлячков, и с визгом пуль носились павильоны - транспорт чуть поднялся и согнал вторичные сегменты над собой.

Пока что получалось избежать вреда имуществу страны - беседочки, осветители и бельевые сушилки оставались позади.

Привидение слабело - всё глубже и глубже падало оно в ложбину.

Не теряло, впрочем, надежды - временами оно давало сильный импульс и пикировало на добрые десятки метров.

Но отрыв всё равно сокращался. И Черепицу это успокаивало…

Доктор семенил вдоль парапета. Планшет парил за ним и делал снимки - огоньки перемежались по пути вдоль каменного берега.

Озорница спросил ещё раз:

- Кто-нибудь взял примочки?

И тут Птицы переглянулись.

Негодник запрокинул голову - конечно же, корзина оказалась на отцепленном сегменте.

- Я не полезу! - отказался Черепица, когда вся Стайка дружно посмотрела на него.

И, правды ради, это было верное решение…

По курсу оказались заросли - кустарники хлестали купол. Платформа разрубала ветви.

Уже на выходе прознала Стайка, что случилось с багажом: корзина раскрылась, выпустила содержимое и сползла под силой ветра.

Целых три набора палочек теперь помогут, может быть, кому-то по хозяйству.

Озорница прошёлся по подклювью:

- Та-та-а… - оценил он и забегал глазами.

Чечевица скрыл лицо под козырьком из крыльев:

- А какова… вероятность того, что Корицу завтра… убьют в Тайтолюме?

Черепица закрыл Мастерице уши - нечего гениям слушать всякие гадости:

- Ты че такое говоришь? - рявкнул здоровяк.

Чечевица смерил его взглядом:

- Просто… Только при таком раскладе он не сможет убить нас. Сами понимаете…

- Тише! - развёл Озорница, - Мы его почти догнали! У кого-нибудь что-нибудь осталось?

Чечевица порылся в лётных карманах, Черепица прочесал штаны. Мастерица безнадёжно вытряхнул колпак.

- Палочка удержания! Есть! - отпразновал Черепица.

Завхоз наладил положение и готов теперь был даже в грудь гориллой бить.

Озорница дал ему пять и наставил:

- Загоним его в тупик!

И тогда негодник сам залез в карман, достал ещё одну палочку удержания и захватил ею купол - он забросил его на плато, а сам запрыгнул на отцепившийся сегмент и тоже скрылся в колючих кустах.

- И что это было? - указал Чечевица крыльями.

И ветер забарабанил в уши.

Мастерица указал вперёд - привидение упало ещё глубже.

Ложбинка близилась к свободе - выходила на феловую опушку.

Очевидно, если не попытаться задержать этот навес сейчас, то он с лёгкостью уползёт и спрячется в лесу. Он-то мягкий - просочится между хвойных, и всё.

В таком-то случае уже никакой кай-кай не поможет.

Перед самым выходом под звёздный свет Черепица осмелился - указал палочкой на привидение и с силой потянул на себя.

Навес вырывался. Завхоз впивался когтями в транспорт и тянул ещё сильнее. Братья взяли его за клюв и подтяжки - помогали, как могли.

Привидение прокачивало воздух, но сорваться с места не могло - тревожило сухую траву.

- И что теперь-то? - еле-еле держался Черепица, - Куда нам его девать-то теперь?

У Мастерицы ноги заскользили по платформе - он отпустился первым и шлёпнулся на живот.

Чечевица сделал ещё один рывок и выиграл пару секунд - он оттянул подтяжки и зацепил их за тумбу. И когда ноги подвели и Черепицу тоже, он вот так и повис на них.

Но палочку он не выпускал:

- Мне так вечность висеть что ли? - закатывались его глаза.

И вдруг привидение ослабило пыл. Оно резко прижалось к земле и почти уже смялось, чтобы спасаться по методу гусеницы, но Озорница вовремя отключил свою палочку и уронил на существо тяжёлый купол.

Негодник спрыгнул со своего сегмента, эффектно перекувыркнулся и запрыгнул на ловушку сверху. Недостаточно - привидение билось о стенки и старалось сбросить поработителя.

Озорница звучно хлопнул по стеклу и выгнул шеей - в нетерпении позвал здоровяка.

Черепица засуетился, споткнулся два раза, но успел вовремя - забрался на купол, и подпрыгнул разок - чтоб наверняка.

Так и поставил он в конфликте точку.

Мастерица вздёрнул бровями и покачал головой.

Чечевица подул щёки и как-то странно улыбнулся - иронически:

- Это… - не мог найти он слов, - Повод… Задуматься. Как минимум.

Стайка нашла в себе силы похлопать друг другу.

… Доктор же отогнал подзорную трубу, проморгался и ухватился за планшет:

“Определённые особенности быта на территориях стран обусловлены концентрацией крайне эмоционально окрашенного… …”

… подбирал он символы пером.

Живенько так подбирал. Пока не повис.

- Ага… - надул Доктор щёку, - Чего эмоционально окрашенного-то?

Он вздохнул, снова лёг на парапет и прошёлся глазами по двум первым главам:

- А не замахнуться ли мне вместо этого… на роман? - воспрял он вдруг.

… Интересно, хватит ли ему времени до возвращения к практике?

Суббота. Таинство

Флоксовый дворец стоял над сетью трещин - мосты переводили через пропасти, а инсталяции показывали живописные места.

Стайка миновала небольшую улочку раздаточных. Сильно они, конечно, озадачили обслуживающего булочной, но хоть чем-то перекусили.

Озорница специально не взял слишком много - в две секунды проглотил ватрушку и двинулся почти что триумфальным маршем. За ним тянулась на верёвочке добыча: кай-кай тащил заснувшее под куполом чудовище.

Черепица всё служил утяжелением. Свою половину яблочного пирога он есть пока не стал. Мало ли, вдруг Мастерице мало будет.

Чечевица же и вовсе ничего не взял - он залез под корпус кай-кая, чтобы подтянуть сцепление сегментов - транспорт всё же несколько переоценил свои возможности. Разделиться смог, а вот обратно его собирали практически всем скопом.

Очень весёлая машина.

Черепица от скуки поводил пёрышком по крыше купола и оглянулся над зарослями:

- Служба наша в ступор вводит, - посетовал он вдруг, - Нам всем по сорокету скоро… А всё ж, как дети малые.

- Много ли детей подобным занимаются? - подпрыгнул Озорница.

- А много ли взрослых? - прожевал Мастерица и всё-таки полез украдкой за второй половиной пирога.

Черепица согласился:

- Ну! Как-то ни так, ни сяк у нас всё. Ни птенцы уже, но и на зрелых не выглядим.

- Ох, храни Инженер! - продолжал вышагивать негодник, - Ну хорошо, давай будем выглядеть зрелыми. Ты только скажи, что для этого нужно. А то у всех всё по-разному. Не понятно даже, за кем повторять.

Черепица нахохлился, поразмыслил и уверенно ответил:

- … Я бы, слушай, наверное семью себе заделал, - придал он себе очень ответственный вид.

Из недр транспорта донёсся Чечевица:

- Тебе что, мы ещё не надоели что ли?

- Да это-то тут причём… - махнул здоровяк, - Вот просто, я же думаю иногда, да? Думаю же?

- Тебе виднее, - с интересом ответил Озорница.

- Ну да, - продолжал здоровяк, - Так это, сижу, значит, думаю - а ведь у нас вон все вокруг какие приятные! Вон, - показал он крылом, - Сидят по сколько-то в беседках, общаются о чём-то. Вон, окошечки горят. Ну. А я что? … А я, может, тоже хотел бы с кем-нибудь за ручку погулять? А всё ж…

Озорница проглотил порыв хохота и нашёл, что сказать ободряющего:

- Что ж, идёт “Эпоха удивляться”, - напомнил он, - Может, Спектр и тебе подгонит даму сердца?

Мастерица, вымотанный, просвистел:

- Вот не говори даже про “Эпоху” эту, прошу тебя… На нас она влияет крайне косвенно. Нам бы лучше подумать, как с Корицей обойтись, когда он из столицы вернётся.

Озорница дёрнул головой, мол, “разумно”.

Чечевица странно пошутил:

- Ну, это если он вернётся, конечно…

Мастерицу это начинало утомлять:

- О 17-Ладошек… А что с ним случится-то? Консул вроде тоже мясо не ест… Ещё хоть раз подобное услышу, и не видать вам новых палочек! - закрылся он.

Черепица потёр его за бока:

- Хорошо-хорошо-хорошо… Чечевица больше не будет… - опустил он глаза и быстро сменил тему, - А о Корице я уже думал. Да. Значит, вот зачем нам дожидаться его возвращения? Мы его утром порадуем! - вещал здоровяк, - Проводим, понимаешь, как н-надо!

Чечевица выглянул из корпуса и показал крылом:

-Проводим в последний путь! - живо нырнул он обратно.

Озорнице идея понравилась:

- И чем будем радовать?

- Тортом, - загордился Черепица.

Мастерица нахмурился:

- Ну попросим мы торт… И что? Вот кого-кого, а брата нашего это не удивит.

Черепица поспешил объясниться:

- Так понятно, что мы просить его не будем… Я его сам испеку, торт этот, - похлопал он по сердцу, - Вы-то спите себе, а я встану пораньше. К общему завтраку уже будет готово.

- А Топчанка? - спросил Чечевица.

- Так она спать ещё будет! - рассудил здоровяк, - А сегодня мы и так уже не увидимся…

- Думаешь? - усмехнулся Озорница и притормозил…

Вот она - с той стороны. Патрулирует. Семенит от осветителя к осветителю и у двух разных интерфейсов время спрашивает.

Частое явление для звездолётного устройства общества - не впрочем ясно, что такое, но точно низенькое, точно в крыластых очках, тюрбане и модной рубашке. … И точно женщина.

Топчанка вдруг остановилась и резко обернулась к мосту. Интерфейсы слетелись у неё за спиной.

Волшебная красотка настроила очки и втянула нижнюю челюсть - просканировала пришедших. Она мигом узнала “хозяйников” и потыкала навстречу.

Озорница сделал шаг назад и задел кай-кай:

- А ещё мне что-то насчёт “Эпохи” предъявляли… Вот кого упоминать нельзя!

Топчанка перешла середину моста. Ноги её часто-часто перебирали под фартуком. Строгим таким фартуком, рубленным.

В таких на Земле сварщики ходят:

- О-о-о-о-й, позвольтесь-извинитесь!… - осмотрела Топчанка добычу со всех сторон, - Ты ж смотри, чё! Ай, смотри чё! Улов на сто коров! - сжала она губы, - А вот сиренады в полдесятого на всю округу мне тут бросьте между прочим! И так последним менестрелищам уже по две монетки даёте, лишь бы вытерпели. Вовсе же без гильдий остаться можете!

Мастерицу покарёжило:

- И-извините… Это всё, конечно, очень интересно… но… Корица сильно злился, не знаете?

- Не знаю. А мне почём знать? Позвольтесь-извинитесь! - сбилась Топчанка, - Который день уже не просыхает. Ни приёмов, ни заёмов - вот оно… Ай… - махнула она, - И вы тоже! Лбы. Самую малость… Са-амую малость - на ужин вовремя прийти, и то нет. Конечно, куда уж вам, управленищам! о-О-й… - потёрла она спину.

Озорница прокрутил её тюрбан:

- Кхэх… Э… Есть всё же новость, что всех нас вместе успокоит!

- Кака этэ? - приоткрыла Топчанка рот.

Озорница с гордостью опёрся о кай-кай:

- Сегодня мы расправились с последним! - улыбнулся он, - Теперь я в этом… точно уверен.

Чечевица выбрался из корпуса, задвинул дверцу и отряхнулся:

- Настолько же точно, насколько и в прошлый раз? - подмигнул он.

Мастерица подхватил:

- Всегда так говоришь. И всё время их больше становится! Поразительно! В первый раз ты говорил, их пять. В третий их вдруг стало семь… Сегодня, - показал он, - Вообще 12-го поймали!

Озорница напомнил:

- Пять плюс семь - и есть двенадцать.

Мастерица спрыгнул с купола:

- Ну уж нет! - подался он к Озорнице корпусом, - Хватит! То-то ты нас на таинства не берёшь! Точно что-то тёмное там делаешь!.. Всё! Сегодня с сопровождающим пойдёшь! … С Топчанкой!

Домоправительница колыхнулась:

-По-озвольтесь-извинитесь, - разошлись уголки её рта, - Ну заняться-то мне больше нечем, ага! … Да и знаете что, я вообще в привидений не верю.

У Чечевицы аж ноги подкосились.

Мастерица же настаивал:

- Пойдёте-пойдёте! И за всем проследите. И нам расскажете, как было!

Топчанка булькнула:

- Так как ж я расскажу, когда сама не разумею?..

Озорница встрял:

- И правда, что лишний раз её мучить-то? … Я же всё равно Черепицу с купола не сниму! Он и посмотрит.

Мастерица обдумал этот вариант:

- И всё ж спокойней будет при присутствии стороннего лица, - закончил он.

…

Залы и комнаты уходили в крылья. Проходы и подъёмники запрятаны в скале.

По стенам здесь шли ниши с синицами из хрома, ламбрекены с блёстками украшали здесь перекрёстки.

Интерфейсы носили здесь кружевные платочки и постукивали чётками из мрамора.

Озорница подталкивал транспорт к порталу в Музей.

Черепица выполнял обязанности из последних сил.

Топчанка спрятала ладони в кармане фартука. Как же долго не замечала она, насколько до неприличия громко скрипят её тапочки. В полумраке раздавался частый утиный треск:

- О-тё-тё-тё-тё-о-й… - ругалась Топчанка шёпотом, когда скрип становился ну совсем невыносимым, - Позвольтесь-извинитесь… Ещё скажут потом, мол вот удружила…

Стеклянные двери музея обрамляла лента освещения.

Здоровяку было не по себе - его как будто в процедурную тащили.

А Озорнице хоть бы хны. Идёт себе спокойно, и идёт. Посвистывает даже.

- Вот слушай, - сказал ему вдруг Черепица, - Вот я смотрю на тебя… Ты ведь у нас кремень настоящий!

- А? - прикрыл негодник глаз, - Чего это ты вдруг?.. Сырок хочешь?

- Да нет, - объяснял Черепица, - Просто ты же их, кадавриков, вроде как создал… А теперь вот ну… - объяснил он жестами, - И всё-таки приходишь спать, как с гуся вода. Улыбаешься главно. Вот умеешь позитив держать. Это правильно.

Озорница комически швыркнул, отошёл от кай-кая к двери и хлопнул крылом по идентификатору - получил доступ.

Кай-кай вошёл в Музей и двинул мимо экспонатов.

Спектральные свечи витали в рассеивателях и освещали лёгким холодом. Букеты платиновых флоксов держали над полом экспозицию - витрины с интересностями подлетали над плавными конструкциями и поворачивались - всё, чтобы легче было рассмотреть детали.

Посетителей здесь не было уже месяц. Сюда до Праздника-то того злополучного редко заходили, а теперь и вообще перестали.

… Что ж, для Корицы это очевидный плюс. Вот зайдёт какой-нибудь посетитель в современное отделение, увидит отсек для Хокори - позорно пустующий - и ещё года два анекдотами поминать будет.

Ужас… Пусть тогда уж лучше не приходит… Тогда и не увидит лишнего.

Впрочем, вместе с тем посетителю не удастся показать и шляпы их собственного отца. Посетитель не прикоснётся к настоящему дивонскому термокостюму, не познакомится с устройством кулонианской детской брони и не полазает по заключённому в камень каркасу механозавра.

Удивительно, насколько сильно можно обидеться! Да и ладно бы, на самом деле. Не мешало бы это только окружающим - живым и не очень. Вот, например, висит в космическом отделении инопланетная машина - тоже звездолёт какой-то, только крошечный, неказистый и с каракулями странными - “V”, “A” и “R”.

Казалось бы, ещё хоть месяцок - и, может, “Рыбки” догадались бы, чей он, и что записано на пластинке, которая отвалилась от корпуса.

Но когда они до него теперь доберутся - самому Инженеру, кажется, неизвестно.

Хотя пластинке, кстати, применение нашлось: Черепица её в покои Мастерицы отнёс - в нишу определил, рядом с набором перьев и стопкой световых карточек поставил. Очень по-умному выглядело!

Претворялось таинство перед большим окном. Перегородки его рисовали букет из трёх лилий.

На разговорий упала необычная тень.

Мастерица повыгнал столики и распинал кресла-мешки. Он созвал с десяток свечей и собрал их вокруг добычи.

Черепица съёжился. Топчанка тронула очки.

Озорница подозрительно водил клювом. Он всё отходил куда-то и прислушивался, иногда поглядывая на компаньонов с кривенькой улыбкой.

Наконец негодник проверил ещё за одной экспозицией, неуверенно цокнул и подбежал к кай-каю:

- Подивитесь, что щас будет, так сказать!... кхм-кхм… - усмехнулся он в сторону и объявил надломившимся голосом, - Да свершится же!

Топчанка стёрла пот под тюрбаном…

Озорница же громко хлопнул по куполу и подтолкнул с него здоровяка.

- Откинуть купол! - скомандовал он транспорту.

Кай-кай послушался, и существо скорей вспорхнуло на свободу. Оно размяло складки, пошуршало кисточками и подалось в растительность на потолке. Фонарики подстроились под цвет свечей.

Озорница отдал привидению честь.

Топчанка стояла запрокинув голову:

- Ой, позвольтесь-извинитесь… Это чего, изь-ните, так и надо что ли? Вы ничё там, случаем, не перепутали?

Озорница ответил, как невзначай:

- Да не, всё нормально.

Топчанка проморгалась. Черепица ничего не понял:

- Как нормально? А дальше?

Взгляд Озорницы просил понимания:

- А оно надо? - качнул негодник головой, - Всё равно наделение скоро сойдёт. Чего лишний раз отношения портить? Пускай полетает, а? Корица не заметит.

Черепица принял это с очень сложным выражением лица. Он то ли готовился вспылить, то ли пытался уложить в голове услышанное.

Привидение тем временем задело экспозицию и сбило с пути интерфейс:

- Всё сломает чудовище, - заключила Топчанка, - Ужасно. Абсолютно невоспитанное поведение, - поймала она платочек, - Надо на комиссию сдать.

Фонарики убедили ткань слетать за интерфейсом - извиниться.

Черепица спорил:

- Ну ка-ак оно тут? - добивался он по-доброму, - Ни правил никаких не знает, ничего!

Озорница прикрыл глаза и потёр локоть:

- Ничего, научат.

- … Кто ещ-ще? - насторожилась домоправительница.

Озорница наконец решился:

- Эй, пустотная команда! К вам привели друзей! Знакомьтесь! - позвал он.

И сразу из оранжерей, из складок на тахтах, из погасших раздаточных и виноградных лоз повыплыли кадаврики. Вот они - те пять пропащих простыней - сразу заметили новенького и взлетели к потолку. Обвязывали теперь друг другу уголки и все вместе сплетались в фигуры.

Пара-тройка кресел-мешков вдруг поползла играть с матрасиками и перекладывать ковры. И обязательно так, чтобы на них бугорков побольше стало. Чтоб интерфейсы потом помучились.

Озорница описал зрелище крыльями:

- Гуляли бы они ещё поосторожнее, ваще б цены не было! - сказал он с лёгким укором.

Черепица нахмурился и задрожал:

- Оз-зорница…! - прорычал он, - Я..!

- Не тужься! - толкнул его негодник, - Ну чё они - не ссорятся… и места много им не нужно. Не помешают! Я же тоже не образец образцам, но меня же вы пока убивать не хотите.

Черепица вжал кулак в ладонь, зажмурился… И опустил крылья.

- А ведь да… - принял он, - Твоя же правда…

Связки раздвигали челюсти механозавра:

- Эй, в перьях-колпаках, силикатов мне плесните литр-другой! Просит арматура, не могу, - перекатил он по траве громоздкий череп.

Черепица сжал крылышки. Негодник дёрнул его за подтяжку:

- Давай, иди помоги старику. Не стесняйся, - кивнул он в сторону.

Черепица с опаской подошёл к исполинской витрине, порыскал в закромах у подоспевшего интерфейса и вынул баночку с заветным веществом.

Сегмент витрины открылся, и механозавр разинул пасть ещё шире.

Здоровяк даже немного постеснялся. Он открыл крышку и просто выплеснул содержимое куда-то вглубь машины.

Та всё не смыкала пасть.

- Да ты и банку туда! - окликнул Озорница, - Вообще без проблем!

Черепица подкинул механозавру пустую банку и отряхнул крылья:

- И чего их так Корица невзлюбил? - удивился он.

Машина дождалась своего - клацнула лезвиями и начала жевать кусочек белого металла. Очень щедрое угощение для того, кто знает зуд от ржавчины.

Топчанка ответственно тёрла очки. Раз за разом - наденет, присмотрится, та же картина. Снимет - протрёт снова.

- А-х-х-а-а-па-а-лянкай-снэм-хэ-а! - упала вдруг на неё тень.

Домоправительница надела заляпанные от собственных пальцев очки, обернулась и на манер знатока осмотрела кулонианские доспехи. Двухметровая конструкция из латунных гранул подхватила Топчанку за подмышки и закрутила, как куклу.

Интереснейший экземпляр - непревзойдённый рост, но совсем ещё детская пластика. Хотя и более хореографически насыщенная.

От чего Топчанке, впрочем-то не легче - доспехи прижала её рукой к животу и побежала за волшебным облачком с фонариками через весь Музей.

- Я соучастник, - заключил Черепица с пустеющим взглядом.

- Ты подельник, - предложил Озорница вариант поблагозвучней, - Подельник-понедельник, - высек он крыльями ритм, - И даже не просто подельник, слушай… Ты же брат… То есть, ты… Брательник. Вот.

Черепица стянул колпак, развернулся и поплёлся в коридор:

- 40 лет, 40 лет… Подельники-брательники…

- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! - голосила Топчанка.

Спасалась бегством - доспехи захотела познакомить её с компьютераптором.

Воскресенье. Корица

Кухонный остров повернулся рабочей зоной к окну и переставил гарнитур - пропустил природный свет.

Только пробилось между скалами зарево, столовая стала готовиться к завтраку - подняла над центральной ямкой большой общий стол и спустила над ним фруктовые люстры.

Черепица вертел короб с запекающимся тортом и всё искал какой-нибудь изъян. Критический изъян, ведь получилось и без того, как говорят, … весьма душевно. По-нашему. На такое ни один кондитер не осмелится: коржи выходили друг из под друга, глазурь, которая вроде бы должна была это прикрыть, сползала сгустками на противень.

А о том, как выведенное фисташковым кремом искреннее братское сердце превратилось в самолёт, лучше лишний раз и не спрашивать…

Cамолёт, впрочем-то, подходил к ситуации многим больше. Странно было бы увидеть сердечко под надписью “Ай-зумы хиру пафалижи!” (“Возвращайся, мы ждём дома” на всеобщем диалекте языка любви).

Собственно, сейчас, пока вёрткие пылесосы чистили его перья от муки, Черепица принимал от кухонных машин печеньки-знаки и раскладывал их на верхнем корже надлежащим образом. По словарю!

… Звонок дворцовой связи так его напугал, что он уронил “глубокий соединитель” красивой частью вниз.

- Ай! - протянул он и мрачно уставился на подлетевшую телефонную станцию:

- Доброе утро! - поздравил всех Озорница и первым, видимо, добрался из покоев до рассветного колокольчика.

Такой вот ритуал: позвони - привлеки удачу.

Где-то там, через три этажа и два коридора, Мастерица и Черепица проныли и тоже поплелись через общую комнату умываться.

Колокольчик прозвонил по общей связи ещё два раза. А за тем пошли типичные стоны, скрип и причмокивание.

- О-о-ой… - послышалась Топчанка, - Позвольтесь-извинитесь, как-то быстро ночь прошла-а… А что это звоночков так мало? - заметила она.

Озорница объяснил:

- Ну, Корицы не хватает. Понятное дело.

Топчанка, вероятно, встала уже на ноги и вышла в коридор:

- Тогда ж звоночков было бы четыре. А так всего три. Кто ещё дрыхнет, а? - добивалась она.

… Черепица съёжился и стал работать быстрее.

Озорница же, как ни в чём не бывало, вспомнил:

- А-а-а… Черепица торт пошёл печь. Он встал пораньше просто.

Чуть-чуть помолчали.

- Торт?! - воскликнула Топчанка, - Позвольтесь-извинитесь, сам?! Ой, не уберегла я кухонку! Ой, не уберегла! - кричала она сквозь попытки братьев её успокоить, - Вся заляпалась уже моя обитель, ой! Да от вас на моих-то харчах толку, как с запаянной кружки, а ещё что-то печь намылились! Ой! - забарабанили её шаги.

Черепица вжался в туловище и слепил крылья.

Двери столовой сдались и впустили домоправительницу внутрь - Топчанка пронеслась мимо общего столика, уволокла ногами подушечку и забегала вокруг острова:

- Позвольтесь-извинитесь! Всё мне тут наверное замазал! - пыталась найти она хотя бы пятнышко.

- Да нет… - ступал Черепица по минному полю, - Всё уже почистили…

Топчанка зашла к нему за стойку и поразвела руками у машин:

- И не сломал ничего! - уже скорее удивлялась она, чем журила, - И ни один интерфейс от тебя не устал…!

- Ну… - пожал здоровяк плечами.

Он отвернулся и зажмурился - домоправительница встала до неприличия близко, подбоченилась, и очень недоверчиво покосилась:

- … Сейчас завтрак готовить буду…. Всю молочку наверное извёл! - отошла она к камере хранения, отвела дверку и застыла, - Ага. … Позвольтесь-извинитесь… - обрисовали её губы, - Это как так?

Черепица не смел на неё посмотреть:

- … Я дополнительно запросил, чай знаю же!

Топчанка подошла к нему с высталенным пальцем:

- Чё-то-чё-то слишком для ваших разумно!

Черепица выкинул:

- А мне по должности положено разумным быть. Вот. Всё с вашей кухней нормально.

Топчанка гаркнула и осмотрела выпечку:

- У тебя “зуя” перевёрнутый. Везде, - прикрыла она один глаз.

Черепица вздрогнул, подозвал словарь и посравнивал:

- … м-м-м… Ещё над “па-а” все точечки спеклись… Чё, думаете, совсем критично будет?.. Ну не хочется уже ковыряться… Во, какая красота получилась.

И дверь впустила братьев.

- Неужели ты и правда что-то спёк? - усмехнулся Чечевица и первым добрался до острова.

Озорница припнул подушечку обратно к ямке, взял Мастерицу за крыло и скорее довёл к собравшимся.

- Ну… вот… - чуть-чуть стеснялся Черепица, - Корице понравится, как думаете?

Озорница развёл крыльями:

- Да нормальный торт, чего ему ещё надо-то?

Чечевица откашлялся:

- А он… как бы… съедобный? Ну, вообще-то?

Черепица ответил с заминкой:

- Ну несъедобного туда я ничего не клал… Но пробовать не буду. Вдруг понравится? Тогда не донесём.

…

Кабинет Корицы не был занят.

Обитатели дворца не сомневались, что ждать начальника к завтраку - дело гиблое. Поэтому решили поступить на манер весёлого сюрприза - выстроились в два рядочка и скомандовали открыть портал:

- Удачи в столиц-с… - оборвался хор.

Корицы здесь не было.

Джакузи пустовали - комплекс ванн был врезан в каменную глыбу. Автоматика впустую перемешивала плазму и гоняла растительность.

Интерфейсы-жабы ушли в спящий режим, рабочая беседочка и станция с планшетом не выходили из портов.

Окно открыло центральный сегмент.

Братья оставили Черепицу с тортом и тихо обошли кабинет.

Привычки Корицы, вообще-то, сильно изменились. Ещё в первые дни после Праздника он неожиданно бросил привычку стоять здесь на одной ноге. А ведь он так проводил почти что весь рабочий день. Мол, придут к нему на приём, и сразу же поймут, что перед ними всё-таки цапля. И не важно, кто-что говорит. Башмаклювая цапля, и всё тут!

Но куда там… Последний месяц Корица уходил под плазму так, как будто бы пытался утопиться. Только колпак торчал и два бездумных глаза.

- “Башмаклювая цапля, ага! Ондатра какая-то…” - шутили теперь посетители.

Топчанка раскрыла окно и проверила по летающим клумбам. Озорница поискал в камышах. Черепица отдал выпечку Чечевице и пронырнул ванны - никого не нашёл.

- Ну чё ты брызгаешь? - обиделась одна из жаб и толкнула соседку, … чтоб жизнь мёдом не казалась.

- Да… Шуму-то… Шуму… - проснулась та.

Черепица развёл плазму и учтиво спросил:

- Прошу прощения, а не знаете ли вы… это… случайно, куда начальник делся? Корица-то?

Вторая жаба потянулась:

- Известно куда… У него приём на “Соцветии”. Марафету навёл, да отправился.

Черепица аж по бортику сполз.

Топчанка сняла с головы повязку и заново намочила её в одной из ванн.

Голова её заболела сильнее.

Первая жаба дополнила:

- Часа два назад было… А что?

… Выходит, что Корица встал в четыре часа. Таких подъёмов в его жизни в общем было только два, и те в далёком детстве, по болезни.

В назначенное число нашёл Корица в себе силы встать на ноги, закрасить трещинки на клюве и сменить парик - новый стал заметно короче, чёрный и с резкими секущими локонами. Прекрасно показывал настроение.

Плащик же Корица застегнул на золотую брошь.

Двух выигранных у сна и завтрака часов хватило Младшему Администратору Третьей Позиции на то, чтобы срезать две сотни километров по спокойному тогда ещё Кэтрополитену и к рассвету добраться до съезда на Сахарочи.

Спектральные волны проносились по Аорте быстрого пути - они подхватывали транспорт. Кай-каи и кайтобусы носились от страны к стране.

Связки уволакивали самолёты и составы - мяулюксы сверялись с маршрутом и отправляли машины к месту назначения.

Светлые котята забирались по опорам и проводили смену на постах. Лапки-ягодки росли по стенам - они свисали над раздаточными и кафе.

По станциям уже толпились люди.

Сеть связок оплела Стеклянную Голубку и увела её к надлежащему съезду - светлая птица пронеслась у сети окон и выпорхнула из тоннеля.

Участок трассы под открытым небом остался где-то там, внизу.

- В-у-у-у свобода-а! - возрадовался металлический голос, - Минут десять ещё покувыркаемся! Ну что, сыграем в шторм?

- Не-ет! - выдавил Корица в пятнадцатый раз и уронил голову на крыло, - Бар-дак какой! Какой Бар-дак! Бар-дак-бардак всё тот же!

… Чечевица всё-таки выпросил у Гильдии Машин новый интерфейс. И там, видно, посмеялись - теперь Голубкой управляла Аглая.

И не АглАя, как было бы в любой адекватной ситуации, а именно Аглая. Аглая-преАглая, наглая-пренаглая:

- Да дай качнусь счутка, Администратор! Чего тебе, жалко что-ли? Рассказывала же, я всегда мечтала по плазмоёмам ходить! В што-о-орм! - резко поднялась она и провела секунду в свободном падении, - В шторм! В дождь и ветер!

Корица уцепился за стеллаж:

- Ты у меня когда-нибудь под плазмоёмом окажешься! - пригрозил он и схватился крепче, - Вот тебе и шторм, машина!

- У-у… Я вам это припомню, - обиделась Аглая, - Хотите в скуке сгнить? Дело ваше. … Гляньте тогда хоть, какая красота кругом!

Над трубуковым лесом поднимались столбы - по ним встречались пачки роз и маков. Из небольших беседок на холмах выбегали чайные феи и смотрели вслед сверкающей Птице.

Вееранты вскидывали оружием.

Мелочь голосила по опушкам с купелями, а вдалеке столбы переходили в мощную гряду - Кольцевое нагорье таяло на фоне неба.

- Я вижу самый яркий лучик! - объявила Аглая, - На спектрограмме утро!

- Ой, да что ж такое! - успел выкрикнуть Корица.

Машина резко вскинула нос, скользнула вверх-ногами и закончила петлю:

- А вы меня ещё в ангаре вечно держите! - играла машина, - В-у-у-у-у, у-а, как зеркала-а игра-ают!

Корица потёр лоб и дёрнул плащиком:

- Я бы тебя и сегодня из ангара не вытаскивал, калькулятор с крыльями! Была б замена мне под стать…

Аглая резко увела Голубку через огромное ущелье - верфи Тайтолюмы ещё работали: комплексы философских машин тянулись по мостикам и производили стройматериалы.

Интерфейсы носились между ними с контейнерами и нагружали самолёты - высотные кай-каи уносили опал и нужные детали на Станцию “Соцветие”.

Аглая с долей риска пронеслась между мостиками, пролетела над береговым участком Кэтрополитена и зашла над озером Тайто.

Над озером с прозрачной плазмой.

Стайки красных рыбок сбивались у островков плавучего поселения. Под холодными кронами кинв просыпались модули-колодцы. Над мостиками слетались интерфейсы, а по площадям зажигались табло.

У подножия скалы Покойту поселение немножко расходилось. Мало кому хотелось жить под вечной тенью - над вершиной скалы, ещё усыпанной строительными лесами и временными модулями, уверенно держалась структура высшей инженерии.

Два узорчатых кольцевых модуля, с табло и тысячей иллюминаторов, соединяли бетонные кружева - прятали технические коридоры и сходились в ядре.

По форме напоминающее семя, оно было украшено огромными цветами аэлиток.

На полюсах, верхнем и нижнем, целые букеты таких лилий скрывали контуры стабилизаторов и мощные ретрансляторы - Весёлая Телестудия не могла бы вещать без них.

По экватору внешнего кольца тянулся голубоватый свет - главное табло переключало объявления от граждан и временами выводило обнадёживающе:

“Реконструкция Станции “Соцветие”. Капитальный ремонт - 98%. Экспериментальная модель тактового распределителя введена в действие.

Запись на приём будет открыта 28 Котебринка на первой двухнедельной сессии Администрации 945 года.”

Спектральная Администрация долго ждала, когда родная штаб-квартира вновь откроется. Накопилось вопросов, навалилось проблем, и разбираться с ними по телефону - такое себе занятие.

Консул Серебринк бывал здесь каждую неделю - следил за ходом работ и звал Администраторов, пока что только для индивидуальных бесед.

Очень удобно. Ни за что бы не посмел он разговаривать с коллегой у себя в Хромантачи. Такое он находил совершенно не этичным. Ужасная это практика - “звать на ковёр”. Для обеих сторон откровенно унизительная.

Сегмент внешнего кольца грузно поднял стену и позвал на посадку.

Аглая размашисто прорезала вокруг станции и занырнула в просторный ангар. Не успела она найти способ шокировать здешних ещё чем-нибудь, как возник вокруг неё спектральный уловитель - связки плотно обхватили её и повесили в метре от пола:

- Произвол! Я… Да я… Да я жаловаться буду! - заглушало её пение Спектра.

Корицу от такой резкой остановки отбросило к Консоли. Он поднялся, сдул помпончик и прошёлся по палубе - посмотрел из-за купола: такие же уловители зафиксировали три небольших самолёта.

К машинам сразу же подкатили на платформах группы интерфейсов - окружённые пряницами, под лезвиями алебард, отсоединили они контейнеры с опалом и аккуратно установили в багажное отделение.

Контейнеры с материалами самолёты отцепили самостоятельно и выпорхнули на открытый воздух.

Ещё одно устройство витало в ангаре.

Только заметил Корица выключенный Передвижной Сад, модульную машину с окном в топиарий и эмблемой-бабочкой на корпусе, так сразу выдохнул прерывисто и всхлипнул в беспокойстве.

Консульский транспорт был здесь.

Комендант глянул было на мини-бар, и решил уже было позвать… Но вовремя дал себе пару пощёчин и взмахнул Скипетром - поднял купол.

Комендант перемахнул через фальшборт, и связки медленно опустили его на пол.

Корица укутался в плащик и поцокал к центру Станции. В общем коридоре он насилу проскочил между двумя интерфейсами с фрагментом потолочного покрытия.

Аэромагнитные маршруты издавали низкий шум - опал образовал в них затор - столько успело накопиться монеток за время ремонта. С десяток единиц их спускалось к линиям обработки.

Звездочёты следили за многорукими автоматами - машины сканировали монетки и отправляли те, в которых находили осколочки, дальше по цепи.

Мониторы хвалились тем, сколько опала было обработано за прошлую неделю и напоминали о нормах снабжения стран.

Лютикену на неделю целых 100000 монет положено!

Корица даже удивился такой щедрости. Тихонько удивился, про себя. Он прокрался между линиями, сухо извинился перед служащими за беспокойство и миновал пропускные пункты.

…

Пряницы расступились и пригласили уважаемого коменданта войти. Корица выступил из коридора и наконец-то оказался в зале под тем самым кружевным окном, под теми гигантскими лилиями.

У сплетений бетонных дуг витали красные фонари. Дорожки из круглых ламп вели к порталам в Комнату Позиций.

Звездочёты толкали на кайплатформах коробы с осколками. Цветные черепки, камешки, а то и предметы целые - попадаются же иногда такие, что жалко сразу отправлять на трансмутацию. Мало ли, вдруг для культуры понадобятся? А не понадобятся - на корпусы следящих приводов пойдут.

Из под пола выходили звёздные узоры и вещали недра звездолёта - мяулюксы перескакивали сквозь пробои Спектра, всё новые и новые регенераторы прорезали породу и плавили вселенскую ткань.

Сводка радовала: аппаратная регенерация 78% нагрузка Спектральной Аорты 27 888 взаимосвязей в минуту; побочная продукция: 58 000 кубометров плазмы и 26 чайных фей.

Корица постоял немного и оглянулся. Не очень-то удобно ему было перед всеми, кто мелькал вокруг. Будто каждый из служащих здесь гнал его с дороги. И хорошо хоть, что не вслух.

Как же у Корицы всё в груди высохло. Как же обмякли его трёхпалые ноги.

Младший Администратор Третьей Позиции медленно подошёл к порталу, осмотрел стену с барельефом клятвы пряниц и нашёл с правой стороны небольшую скважину.

Он сразу догадался - вложил в неё Спектральный Скипетр.

Не без труда узнала Станция устройство - всё-таки, в крыле Корицы чего оно только не пережило…

И тем не менее проход был предоставлен.

Комендант взялся за краешек стены, аккуратно выглянул и проник в мрачноватое место - вот где находились недостающие два процента ремонта. Отделку Комнаты Позиций давно закончили, но вот наполнение её, сиденья, автоматика и ткани, не было даже ещё распаковано.

Контейнеры витали в помещении, незанятые порты моргали индикаторами.

В углублении, на круглой центральной площадке, терялись два чармантских коврика. Между ними висел маленький кофейный столик.

Корица пробурчал под нос:

- Ну и ремонт… - вступил он на центральную площадку, - Ни окошка в горнице…

- … Открыть окно? - послышалось со стороны.

Консул отправил терминал Всевидящего Компьютера к потолку, громко отряхнул ладони и отправился к коврику.

Корица сделал два несмелых шага:

- … Что ж, если можно, - прищурился он.

- Магдалина, прошу вас, откройте обзор, - обратился Серебринк к интерфейсу станции.

Магдалина насилу оторвалась от общения с супругом и нехотя исполнила команду.

Центральная площадка разделилась на части - те резко разошлись и даже заставили Корицу отползти в сторону входа.

Окно в полу показало вид снизу. Коврики витали теперь над сокрытой изящным бетоном панорамой плавучего поселения.

Грузная фигура Консула приземлилась у кофейного столика.

Корица робко умостился рядом.

- И что же, понизят меня, да? - сморщился он.

- Нет. Пока что, - выдохнул Консул и снял с головы феску, - Изменение позиции вряд ли повлияет на сложившуюся обстановку, верно? Тем более, уважаемый комендант, что со своими прямыми обязанностями вы вроде бы справляетесь.

- В этом можете не сомневатьс... - заверил Корица, но осёкся.

- Когда и где пройдёт следующий дождь? - подпёр Консул голову.

- ... В-в Чарманте, 12 Хотебринка, - повспоминал Корица.

- Надо же, верно... - проверил Консул в терминале.

- Как есть, - боязливо отвернулся комендант.

- Как есть, как есть... - разочарованно повторял Серебринк, - Вы здесь по поводу того, что случилось на Празднике. Ещё раз дам шанс остаткам здравого смысла и не стану напоминать вам о том, что именно там было. Только попрошу объясниться.

Корица подал странных звуков, неудобно оглянулся и зажмурился:

- ... "Эпоха удивляться", Ваше Превосходительство! И с Охотой всё по левой пошло... - показывал он крыльями туда-сюда, - И-и... И... Ну я не знаю... Это будто сам Спектр на меня тогда напал! Мы работаем-работаем... Ну, как можем, конечно, работаем... Не идеально, но всё-таки... А тут - на тебе!

- Почему вы не отменили Охоту? - спокойно спросил Консул.

Корица совсем сдулся. Он опустил глаза и принялся глухо поглаживать Скипетр.

Серебринк провёл по усам и немного откинулся:

- Верно у меня действительно есть просчёты в душевной поддержке, - признал он, - Мне жаль, что я упустил это из виду.... Вам надо как-то перестать прятаться за фасадом.

- ... За каким ещё фасадом?! - прошипел Корица змеёй.

- Есть ли внутри вас то, чем вы... дорожите? - спросил тогда Серебринк.

Корица покосился:

- Душу вам, уважаемый Консул, я изливать не собираюсь.

Серебринк подозвал планшет и щёлкнул пером:

- В таком случае, я объясню ваши действия склонностью к волюнтаризму.

- ... Да объясняйте уже, чем хотите... - отмахнулся Корица и нахохлился.

Консул аж шмыгнул от неожиданности:

- Вопрос не в том, чего хочу я, уважаемый комендант, - напомнил он, - Я-то ничего не хочу. Я, единственное, вижу проблему в том, что от ваших личных неурядиц страдает репутация Лютикена.

Корица молчал. И клюв его сжимался всё сильнее.

Серебринк тогда пошёл другим путём:

- Знаете, моя дочь однажды научила меня взгляду кулониан. На её планете люди редко что-либо скрывали. Они очень к этому чувствительны.

Корица, как мог, пытался не реагировать, но услышав о глупой принцессе, он мигом обернулся, и тут же завис - на лице Консула действительно считались эти черты. Хайку и правда смотрела именно так - немножко преклоняла шею, распахивала глаза и обнажала зубы. И улыбка её резала добротой.

... В мужском исполнении это смотрелось ещё более жутко.

Серебринк спросил полушепотом:

- Вы, должно быть, завидуете своему отцу?

Корица прищурился в злобе, надул щёки, и сказал:

- ... Я же первый из яйца вылупился, Ваше Превосходительство... - нервно облизался он, - А отца моего, Усомницу, не просто же так Усомницей назвали. Он, кажется, с самого начала понял, что единственная моя задача будет, это за остальными смотреть. Я, всего на месяц старше... - уставился комендант в пустоту, - И всё же остаюсь при сумерках во дворце и гоняюсь. И за Мастерицей гоняюсь, и Чечевицу кормлю... А папа там, в Гнезде, решает налево-направо… По выходным он у Нейтральных. И мама с ним... И после этого ко мне приходят такие и говорят... "Найди, мол... наследничка". Это вообще… Последнее, что мне папа сказал.

Серебринк сложил руки в замок:

- Отмечено, - ответил он, - Что ж, я сам это знаю. И сам бы с удовольствием позадавал вопросы тем, кто пытался вырастить меня на Дивонии... Но я стараюсь не думать об этом. Ведь ни их, ни Дивонии больше нет. Какой толк?

Корица порисовал Скипетром.

Консул продолжил:

- И тем не менее, всё это не должно сказываться на Лютикене. Я не умею лечить увечья души, но я знаю людей, которые вам помогут. Господин Лютан советовался с Корпусом Золотой Рыбки, и тамошние врачи разработали вам курс... - порылся Серебринк в планшете, - Самосовершенствования. Ой-й-й... Спорить с написанным я не буду, и просто приведу положения...

Корица хотел уже было возразить, но не успел...

- Первое, - начал Консул, - Перестаньте рвать братьям перья... Тут написано, что это отвратительно... Не поспоришь. Второе, вам нужно передать Скипетр одному из них...

- Невозможно!..

- На-не-де-лю!.. Третье... Вам нужно привлечь в Лютикен наро...

- У нас и так народу хватает! - перебил Корица.

Серебринк опустил планшет:

- Имеется ввиду, туристический поток. Я-то с этим согласен. В Лютикен последние месяцы ездят мало. Как вы думаете, почему?

- Ну так... Сезон не тот...

Серебринк свёл брови.

Корица защитился крыльями и приготовился слушать дальше.

Консул сказал:

- Каковы бы ни были причины, вам предлагается поработать над публичным образом страны. Всё... Ну и четвёртое... - настроился Серебринк, - Как, в первую очередь, птице... Как, прошу прощения, башмаклювой цапле по видовой принадлежности...

- НОМИНАЛЬНОЙ принадлежности! - схватился Корица за голову.

- Повторяю, я не спорю с написанным, - указал Консул, - Как башмаклювой цапле по видовой принадлежности... На короткие дистанции, пусть и с ощутимой тяжестью...

Корица совсем закрылся и заныл...

Консул же провозгласил:

- ... Вам надлежит научиться летать, - развёл он руками и понимающе сжал губы.

С минуту Корица не отвечал - скрывал лицо крыльями и раскачивался.

Но вдруг он цокнул, убрал крылья и, очевидно, выжатый, склонился к полу:

- ... Займёмся, - сухо выбросил комендант.

Консул ответил:

- Что ж, займитесь, действительно... Кого бы предпочли в качестве куратора? - поинтересовался он, - Вполне можем назначить господина Лютана... Или мою дочь. Будь я на вашем месте, выбрал бы е...

- Не спорю, - перебил его Корица; благо, у него был подготовлен ответ на этот случай, - Но мы выберем, пожалуйте, старшего звездочёта.

- Отмечено, - записал Консул, - Но всё-таки, чем же вам принцесса не мила?

Корица хрустнул шеей и утомлённо зажмурился:

- Тут не в милости дело, - соврал он, - Ну вы же понимаете, Ваше Превосходительство, мы, Птицы-то, существа до боли примитивные. Общаемся в лоб, без изяществ. Без этих всех... эпитетов, эркеров и визави... Черепица восемь лет думал, что метафора - это ваза такая, ну... Так что, ни ей с нами интересно не будет, ни нам не понять толком, чего хочет...

- Во-первых, не нужно так обобщать насчёт птиц. А во-вторых, странно... Хайку говорила, что ей с вами очень понравилось...

- Ну Ваше Превосходительство! - вспыхнул Корица.

- Ладно. Пускай останется Магнус Лютан, - сдался Серебринк и ещё постучал по планшету: отправил положения во Флоксовый дворец, - Он выйдет на связь, как только освободится. А завтра к вам приедет Юрий Парлокк, художник мой. Ему как раз на каникулах заняться нечем. Пусть хоть вам поможет… С третьим пунктом. Идите, - сложил он руки на столик.

Корица помотал головой, боязливо показал в сторону выхода и кивнул с вопросом.

Консул тихо подтвердил.

Комендант тогда медленно поднялся и просчитал два осторожнейших шага спиной к выходу:

- Э… Досдания, - просвистел он и наконец-то нашёл в себе силы развернуться.

Если бы мог, Корица точно скрестил бы сейчас пальцы. Разбавилась сухость внутри, а груз на душе стал чуть легче.

И всё-таки он не покинул Комнаты без инцидента.

- Прошу внимания Позиций! - позвала вдруг Магдалина.

С потолка спустился элегантный терминал в удивительно органичном для её формы наряде.

Интерфейс не дождалась ответа - показала на одном из четырёх мониторов ангар и включила звук.

И услышали Аглую. И Корица стиснул зубы.

- Я свободное программное обеспечение! - орала машина, - У меня открытый исходный код! Да я могла бы каждым из вас управлять, между прочим! Да как вы смеете! … Ну хоть узлы ослабьте, у меня крылья затекли! У меня стекло лобовое чешется, дайте хоть дворники включу!

Магдалина уменьшила громкость:

- Как мне поступать? - спросила она у присутствующих для виду и обратилась к Аглой по громкой связи, - Ещё раз прошу прекратить неподобающее поведение! Ваш темперамент заставляет меня выйти за рамки служебной этики, и признать открыто - вы совершенно невыносимы!

Аглая рванула так, что и правда чуть из уловителя не вырвалась:

- Это я невыносима?! Я невыносима? Да ты себя послушай, мымра!

Консул подпёр кулаком щёку. Корица схватился за сердце.

Магдалина всхлипнула:

- Она назвала меня мымрой.

Спустился терминал Всевидящего Компьютера:

- Ваше Превосходительство, - подлетел он к Серебринку, - Позвольте я обрублю этому механизму артерии! У нас с Магдалиной месяц воссоединения, и я никому не позволю нам настроение портить!

Консул обмахивался феской.

Корица взял верх над страхом и заступился:

- Не надо! … пожалуйста… - помялся он.

- Почему? - спросил Консул.

Корица подготовился:

- … Ну… В частности, потому, что мне на чём-то н-нужно лететь домой. Понимаете.

Консул отправил планшет подальше и приподнялся.

Корица выпучил глаза и ринулся к выходу.

Окно в полу закрылось с громким лязгом.

Воскресенье. Мама прилетела!

На карнизы заходили хвойные пролески. Бревенчатые тропки вились вокруг скал. Стеклянные перила не давали улететь со склона.

На верхнем среднем уровне ещё встречались лютики - по вкраплениям травы на камнях, по кромкам холодных прудиков, они просыпались несколько позже собратьев с поля.

По утрам здесь всё же оставалось много закуточков тени.

Доктор прошёл по тропинке вдоль стены с квартирками, пофотографировал спящую мелочёвку, и наконец-то поднялся на свой карниз.

Он ещё вчера вечером высмотрел это место в подзорную трубу - соотнёс все физические данные, взял во внимание прогноз погоды, и потому мог сказать абсолютно точно: здесь стоит ждать грибов.

За спиной у него парил интерфейс - нёс весьма вместительную корзину. Машина поддалась автоматическому следованию и выделила время поискать на каменной стене старинные рисунки.

- 8:30 утра, - щёлкнули системные часы.

Машина вовремя опомнилась, она успела вовремя затормозить и не столкнуть учёного с обрыва.

- Опа… - стоял тот у выхода с тропинки на карниз и чесал затылок, - Ой-ой-ой-ой… Ну как же так, а?

За ночь здесь пробилось золото. Спектр вытолкнул его из недр.

Булыжники с прожилками металла разрезали опушку. Они потрескивали и осыпались.

Интерфейс облетел несколько экземпляров и предложил:

- Немедленно сообщите об этом в Корпус Золотой Рыбки. Вам же опал дадут!

Доктор вздохнул, порылся в рюкзаке и достал геологический шприц. Он нашёл булыжник покрепче и всадил иглу в золотую жилу.

Устройство очистило и расплавило металл. Интерфейс изучил состав и перенёс данные на световую карточку.

- И правда золото, - прочитал её Доктор, - Качество на бижутерию, однако.

Машина затащила карточку в порт и переслала данные:

- Уверен, вас очень щедро наградят. Это ж экономия, какой поискать!.. Ну, если они всё собрать успеют, пока не улетело.

- Мгм… - наступил Доктор на золотоносный камень и наклонился перезатянуть сапоги, - В этом я не сомневаюсь. Однако же не будем забывать, что я сюда пришёл по грибы в первую очередь…

Машина промолчала.

Доктор повнимательней всмотрелся в землю - слой мицелия пророс сверкающими нитями. Золотая сеть сминалась под ногами. Путы уходили к телам грибов-решёточников и проникали в ткани:

- Ну вот, братцы… Попили поутру водички… - посетовал Доктор и подошёл к самой заметной особи.

Учёный вытянул ножик и попытался сделать надрез - тщетно. Под слоем омертвевшей ткани выстроились прутья.

- А суп-то как теперь варить? - разругался Доктор.

Интерфейс с силой вырвал из золотого мицелия решёточник поменьше, положил его в корзину и поднёс хозяину:

- Зато, смотрите, какой прекрасный сувенир!

- … Да! - вдруг осенило Доктора, - Ну вот оно!

Он подбросил странный гриб, с умилением проследил за тем, как тот медленно опустился обратно в корзину, и вызвал из рюкзака планшет.

- Наконец-то… - покусал Доктор перо, открыл меню словаря и начал выводить символы:

"Глава 2:

Он держал в пальцах удивительный подарок. Очищенный от мякоти золотой решёточник пропускал закатные краски.

Скоро чудная вещица будет нанизана на лесочку, а затем окажется у красавицы на шее.

Похлопает девушка глазками, отведёт взгляд, да никогда и не узнает, наверное, какой удивительный гео-биологический казус произвёл это скромное подношение её прелестному образу."

… Доктор снова прикусил перо, игриво улыбнулся и увёл взгляд наверх.

И видел он только элементы мизансцены. И носились его глаза по пятнам из движений, и слышал он практически живые речи.

Так, хотя он и смотрел наверх -на небо вроде бы - он, тем не менее, упустил момент, когда над карнизом проскользнула тень.

Лютики закрылись и качнулись хвойные. Фигура тёмной птицы напугала интерфейс - машина спряталась в тени золотого камня и прикрыла монитор корзиной.

Минуты через две по скалам разнесло хлопок - глуховатый, тягучий. С налётом песка.

Интерфейс озаботился состоянием учёного.

Тот, впрочем, всё писал, что удивительно:

“ В гости к родственникам никогда не стоит приходить без угощения. Не всегда получается, конечно… В особенности, если сами родственники при этом считают совершенно нормальным прийти без угощения, собственно, к тебе.

Не повод ли это задуматься… родственник ли ты им ещё… или уже нет?

Михаил смог и в первом, и во втором варианте найти свои плюсы…”

Машину снова шугануло - её укрытие вдруг задрожало. Камень чуть склонился в сторону плато.

Туда же, будто ветром, унесло мицелий - золотые нити расплелись и разорвались. Они уводили грибы за собой - решёточники отрывались от поверхности и уезжали за края карниза.

Интерфейс не решил отвлекать хозяина от творчества. Мало ли, что там по земле катается… Заметит - заметит.

- Ты смотри чего! - выбило Доктора зрелище.

Он угнал планшет в рюкзак, подозвал спутника и указал пальцем на весьма крупный решёточник.

Учёный дошёл до обрыва.

Решёточник же сиганул вниз. По уступочкам и острым скалам он выпал на обширное плато пяти связочных скал.

И там оставил звездолёт подарок - всё те же глыбы изрезали мирную чашу из почвы из мха. Ветер, которого вроде бы нету, гнал мелкое золото. Нити, шарики, осколки - чище или грязнее, сплавлялись они в две тяжёлые грозди… В две косы.

Те лениво тянулись с головы удивительной птицы.

Огромное тело её покрывали длинные острые перья. А над глазами её, вечно потерянными, вечно желающими, поднимались пышные ресницы.

Косы становились тяжелее, и птица все сильнее припадала к земле. Она тянулась через разбитое поле, крушила глыбы и давила хрупкую россыпь.

Доктор клацнул зубами, с трудом отвёл взгляд и живо побежал тропинкой вниз, чтобы успеть взглянуть поближе.

Феловые деревья трескались - места разломов обнажали металл. Хвойные, видимо, тоже решили попить поутру. И вместе с водой затянули в себя минералы.

Кролики обменивались ломами и выносили топоры из нор. Всем поселением они взялись освобождать плато.

Валились стволы, медленно, но верно уходили камни.

Доктор прокатился по холму, поднялся опёршись о машину и аккуратно ступал теперь, лишь бы не наступить кому-нибудь на ухо.

- Что, тоже по грибы хотели выйти? - спросил учёный у кролика с перевязанной щекой.

- Тозе мне, по гьйбы, - ныл тот, - Зюбвы потточить посьйи. А тють во, - стукнул кролик по затвердевшему стволу, - А тям, во! - показал он в сторону птицы.

Доктор сочувствующе покачал головой, дал кролику баночку с мазью панацеи и взял оставленный в камнях ломик.

Поковылял через разломы.

Птица же, тем временем, звучно клюнула золотую глыбу, вытянула её из лунки, словно рычагом, и подбросила клювом.

Она подпрыгнула и поймала глыбу в когти, но унести не смогла - разросшиеся косы не дали взлететь.

Чёрное тело грохнулось, укатилось в овражек и раскрошило камень до пылеобразного состояния.

Кролики подняли глаза, Доктор уловил необычную речь: птица подавала звуки - цепные скрипы в глубине широкой скважины.

Мама Рух опомнилась, уковыляла по траншее на карниз и остановилась отдохнуть.

Нашла, где приземлиться, называется… Страшно подумать - не исключено, что, позволь то физика, Рух и Мерцающих бы повесила на свои негодные косы.

Впрочем, избавилась бы она от них, так и не прилетела бы, наверное, проведать сыновей.

Дня два назад чудесный веерант запутался в её золотой причёске. Некто Ченгли много рассказал ей по пути. Поведал и о том, что Стайка учинила в Праздник.

Услышанное требовало срочных мер.

И мама принеслась. Воспитывать.

Рух переминалась с ноги на ногу. Она осмотрела панораму и уловила Флоксовый дворец над стенами каньона.

Доктор не стал искать обходной спуск в траншею и опасно спустился по выступам прямо на карниз. Он спрятался за маленьким плазмопадом.

Птица, очевидно, понимала речь - мама Рух заприметила арку с путевым указателем на световой пластине.

Читать ей было явно тяжело. Она щурилась и часто возвращалась - то ли забывала, то ли не до конца понимала, что было написано.

Впрочем, окажись на её месте кто другой, делал бы ровно то же:

“Флоксовый дворец - это вон там, точно знаем.

Поселение Цоён... - ну, идите туда. Там ещё один указатель будет. Наверное.

Расстояний мы не измеряли, уж извините, и так дел по горло. Скажите спасибо, тропинки ухоженные.

О разбитых перилах пишите незамедлительно. Когда-нибудь починим.

Управление Лютикена.”

Что-то в написанном Маме Рух не понравилось. Совсем не понравилось:

[Хра-а-ть!] - огласила она, нахмурилась и клюнула пластину.

Та, бедная, треснула, моргнула и выключила приводы - свалилась на тропинку и добавила себе увечий.

[а-а-ть] - скрипела птица и оглядывалась, - [А-а-ть!]

Доктор вышел из за плазмопада:

- Яркого вам дня! - махнул он, - Я-э… Доктор Кардамон, ассистент профессора Озаринского… Корпус Золотой Рыбки… знаете?... Ну, не важно. Видите ли, вот за эту табличку комендант вас может и… посуду мыть заставить, - поправил он очки, - Я бы советовал быть осторожней.

Птица с трудом развернулась на звук - сдвинула грузные косы и прищурилась одним глазом. Смогла различить говорящего.

Доктор обрисовал:

- Сам я, понимаете, не оказывался в таких ситуациях. Не местный. Но… говорят, политика тут строгая, - надул он губы.

Птица засмеялась - покачалась из стороны в сторону и приложилась к тропинке виском.

Она отыскала крупный осколок таблички и сдвинула его клювом к ногам доктора, после чего прошлась по ней глазом и когтем выделила два знака:

“Мау”, “Му-у”

Доктор почесал затылок, поразгадывал, и вдруг понял:

- А-а… Мама значит, да? - поднял он глаза, - Вы кого-то ищете?

Птица сомкнула клюв и качнулась в сторону дворца.

- … Вот как, да? - прожевал Доктор.

Он вновь осмотрел Маму Рух, и припомнил облик членов Стайки.

Учёный вымерил ладонью примерный рост коменданта и недоверчиво глянул на ту, что представилась его родителем:

- Что ж… - развёл Доктор руками, - Долго вам придётся идти пешком, - подозвал он интерфейс и качнул золотые косы, - А золото сегодня особой цены не имеет, знаете ли… Оно вам даже летать не даёт.

Интерфейс вытянул нагреватель и вставил в сияющую причёску.

Металл чуть-чуть поплавился, и Доктор скорее подействовал ломом - отломал от косы ту часть, что спадала на землю и согнал её со склона вниз.

Он отправил интерфейс нагревать вторую косу, а сам научил:

- Два года в Корпусе Золотой Рыбки убедили меня, что с любым инстинктом можно совладать, - помахал он инструментом перед клювом птицы, - Уверен, если бы вы не хотели эти побрякушки сами, они бы к вам и не притягивались. А это у вас… - отстегнул учёный вторую косу, - Стремление соответствовать внешним признакам благополучия, принятым у вашего вида. Весьма архаичным признакам, между прочим… Мы можем поработать над этим. Вам оставить мой адрес?

[хра-а-ть] - топталась Мама Рух.

Доктор прицепил на косу световую карточку.

…

С тех пор, как Корица осунулся, все чаще расползалось по всему дворцу странное ощущение - казалось бы, работы нет никакой, не поступила ещё. Но и бездельничать нельзя. Вернее, что-то будто бы не позволяет бездельничать. Да ладно бы бездельничать - в охотку, своим чем-то не займешься.

Собственно, в такие моменты, братья обязательно находили себе какие-нибудь задачи. Ни в коем случае не сложные, ещё чего... Такие, чтобы... хотя бы выглядеть занятыми. Перед кем-то.

Черепица нашел заделье раньше всех. Даже думать не пришлось. Вот тебе: и полезно, и не запарно - кто-то же должен охранять короб с тортом!

Собственно, вот и засел теперь теперь здоровяк в прихожей парадного входа: он приспустил светлый стол-рамку, обрамляющий павильон регистрации, уселся на него со всей своей важностью и сомкнул крылья замком.

Никто притязаний на торт не выказывал. Ну... Больше не выказывал - лакей внял позицию повара с первого раза и до сих пор не смел подать ни звука - парень с символом Лютикена на форменной кепке болтался на кольцевидном гамаке и что-то насвистывал.

Черепица сопел. Он поглядывал по сторонам (мало ли, кто) и изредка проверял температуру внутри короба.

Дорога из орнаментальных пластин вела от входного портала к комплексу лифтов. Она тянулась мимо павильона регистрации и информационными пластинами, выборочно меняя узор.

Пространства под широкими окнами занимали вылитые истуканы разных птиц. Располагалась галерея идолов в шахматном порядке.

Топчанка носилась между парящими тумбочками, проверяла витрины на наличие пятен и гоняла интерфейсы с воздушными швабрами.

… и зачем она вновь принялась за уборку?..

Домоправительница уняла головную боль, сняла со лба тряпку и смочила в искусственной речке; после чего снова вернулась в какое-никакое состояние и стандартным жестом отправила пять интерфейсов мыть окна.

В прихожую падал свет зрелого утра.

Звуки жизни раздавались над сплетением мостов. Люди собирались по кафе у простеньких милейших модулей, а дети покоряли каменные башенки и бесились на макушках длинноногих деревянных кумиров.

И только на большом мосту как раньше пусто. Подход к дворцу загородили пряницы.

Над площадью согнулись феловые кроны.

С них вдруг просыпалось немного шишек.

- Ой, эти же… Ещё обрезать надо, - тараторила Топчанка полушепотом и зачем-то вымеряла огромные входные двери.

… Лакей устал следить за ней глазами. Он тихо прорычал, намекнул интерфейсу подкатить гамак поближе к столу и провёл пальцем по коробу с тортом.

Черепица отогнал его руку:

- Началось, - потянулся здоровяк, - Я плохо объяснил?

Лакей зевнул и улёгся вновь в весьма самодовольной позе:

- Ну я же знаю, что ты мне все равно чуть-чуть оставишь. Какая разница, когда?

- А... - начал было Черепица, но сразу завис, - ... Погоди, а я тебе оставлю? - растерялся он и насупился.

- ...Конечно, - качнул лакей ногой.

Черепица почесал затылок, поразвёл крыльями и всё-таки согласился:

- Что ж... Это... Ну, опять же, да, - подулся он, - Чего не оставить-то?... Но ты, дорогой, всё равно дождись. Так вот я не дам, нет. Мне его ещё Корице подарить нужно.

- Ко-рице, тоже мне... - отвернулся лакей, - Я бы понял твоё упрямство, будь этот торт хотя бы целым.

- Он целый, - сказал Черепица.

Лакей посмотрел на него с раскрытым ртом и ужаснулся:

- Это целый?! Это целый?! Да в нём же будто бы отряд поковырялся! - выпрыгнул парень из гамака и закинул руку за голову, - Ой, прощайся с оперением, братан… - надул он губы.

Черепица приспустил стол к полу и посмотрел на выпечку со стороны:

- Но я не успею сготовить другой! - заметался он.

“Вниманию Управления Лютикена. В воздушное пространство страны проник объект значительных размеров”

… передал интерфейс оповещение от пограничных наблюдателей.

Черепица всхлипнул и прижался к полу:

- Это он летит! - просипел он.

Лакей не мог себе позволить упустить возможности:

- Я тогда хотя бы надпись твою поправлю! - говорил он будто в неподдельном беспокойстве, - А то-ть… Обматерил бы ещё начальника!

- Конечно-конечно! - махнул Черепица крыльями.

Лакей уставился на торт, а здоровяк отвлёкся - братья выходили из колонн лифтов:

- Слышали, да? - энергично подскочил Озорница и оставил в воздухе набор для настройки игр, - Прилетит скоро! Прилетит!

Мастерица ковылял с полотенцем на плече:

- Прилетит… - качал он головой.

Топчанка опиралась на витрины - оставляла следы и скорее их затирала:

- Э-кьть… Позвольтесь-извинитесь, - крякнула она и прижала три пальца к виску, - Лишь бы, ой. А то уже устала отдыхать. Дал бы хоть понятную задачу… А то обед скоро. А я так до обеда ещё много чё найду… почистить…

Чечевица прыгал в наскоро натянутом костюме - пытался разобраться, что же ему так мешало:

- Э-к… А с чего вы решили, уй… что это Корица, а? - устало облокотился он о стол регистрации, - Оповещение что ли не слышали? … Я, главное, бегу предупредить, что у нас на небе не весть, что, а они уже… согласились… Ай…

Топчанка помяла тряпочку.

Лакей прожевал один из знаков:

- Что ж, Корица тоже не весть что… в определённом смысле.

Топчанка буркнула и топнула ногой - парень свистнул ещё один знак, вернулся в гамак и замолчал.

“Это не Корица!”

… подтвердил тогда интерфейс.

- Вот! - ткнул Чечевица.

- А чем докажешь? - подбоченился Озорница.

Интерфейс подогнал к недоверчивым телевизор:

ВЕСЁЛАЯ ТЕЛЕСТУДИЯ: НЕВООБРАЗИМАЯ ЭКЗАЛЬТАЦИЯ

Прямой эфир явил Стеклянную Голубку.

Машина наглухо закрыла купол и не отзывалась на вопросы толпы - уносилась над полянами Музаары.

Интерфейс камеры сфотографировал последние моменты перед тем, как птица встроилась в движение на Кэтрополитене.

И перед ним явился диктор новостей:

- На системных часах 8:35, - присел он на низенькую лавочку и подхватил чашку кофе, - И кому бы то ни было, мы желаем приятного дня… Да. Теперь же о том, что вы сейчас наблюдали… - показал диктор на фотографию, - Итак… Передаём… Полчаса назад на Станции "Соцветие" завершилась личная встреча Администраторов Первой и Третьей Позиции по вопросу инцидента на Празднике Эквалюниума и изменения курса Лютикенской комендатуры.

Отдел прессы "Соцветия" пока что подбирает… формулирует… как бы передать нам информацию так, чтобы мы её верно поняли. Так что, сейчас её достаточно мало… Впрочем, исходя из тщательного анализа имеющихся крупиц информации, мы можем с уверенностью конста–а-а-ой... да кто ж у нас так пишет, а? - хлопнул мужчина по коленям, - Блин, как я есть хочу... Ну короче, судя по всему, в Лютикене изменения грядут. Большие, или не очень, как пойдёт, наверное. Главное-то, что проводить их Стайка будет самостоятельно... Стайка. Самостоятельно. Вы уже понимаете, да?

Не теряйте сигнал, в общем. Будет, над чем посмеяться. Да. Дальше поговорим о статьях распределения опала на две недели, а пока что послушайте - "5 секунд с Попугайкиным". Весёлая Телестудия, страна Тайтолюма. "Эпоха удивляться".

Диктор махнул в камеру, и Телестудия сменила кадр.

Попугайкин качнулся на жёрдочке:

- Пусть страна Лютикен преображается,

Не зря же Корица весь день унижается!

Братья подсбились друг к другу.

Черепица то и дело напрягал кулаки.

Топчанка семенила из стороны в сторону.

Лакей съел ещё один знак:

- Зато теперь вы точно знаете, что это не Корица, - криво улыбнулся он Топчанке, - Разве не плюс?

Чечевица выбросил:

- Замечательно! - вскинул он головой, как мученик, - А кто приказ отдаст? Я на себя ответственность брать не буду, что бы там вместо него не прилетело. Я уже устал терпеть. Мы же виноваты будем, в случае чего…

Черепица спрятался под стол.

Телевизор же, тем временем, вдруг подхватил:

- Подождите-подождите! - вновь явился диктор, - Кое-что нам всё-таки откроют. Тут нам звонят с “Соцветия”, м-м-м…

Подключилась камера с отдела прессы - телевизор выдал помещение. Простое, с гербом на глухой стене, тремя витающими горшками роз и белым ковролином на полу.

И посреди всего зависла Магдалина. Она надела… ткань… куда поярче, а в порты расширения вставила заглушки с огромными серьгами:

- Благодарю Весёлую Телестудию за столь повышенное внимание к обсуждаемому вопросу.

- А Телестудия благодарит вас, и, пользуясь случаем, поздравляет с выходом из трёхмесячной гибернации. Э… Как вы себя чувствуете? Неужели вы расскажете нам лично? - удивился диктор, - Большая честь.

Магдалина повертелась:

- Честно, не стала бы. Но получилось так, что неурядицы Лютикена затронули и… меня, - пожаловалась интерфейс, - Я подверглась… жестокой словесной атаке.

- … - наклонился диктор к объективу: показал заинтересованность.

- Сегодня меня назвали… э… м-м-м… - подбирала она, - Сегодня меня назвали сукой.

В студии ахнули.

Топчанка размашисто повернулась к Стайке.

- А мы-то тут причём? - сразу вылетел Черепица и заградил братьев.

Лакей еле сдержался - прикрыл рот ладонью и отвернулся.

- Отвратительно! - отлетел диктор, - Это Корица вас так?!

- Н-нет… - подняла Магдалина корпус так, будто скрывала слёзы, - Но от того не легче! Если они, Птицы эти, негодники, не могут совладать с лексиконом собственной техники, подумайте, граждане, что твориться у них в стране! … А мы, Гильдия Машин, и так знаем, что у них там твориться. Дорогой Всевидящий Компьютер позволил воспользоваться архивами прошлого месяца, полюбуйтесь…

И Магдалина развернулась к камере одним из мониторов.

И появились на нём видеозаписи.

Вот, почти про всех и на любые жанровые пристрастия:

… и как Озорница застрял крылом в окошке кроличьей норы - воланчик достать пытался.

… и как два сердобольных туриста тянули Корицу из речки с бурным течением:

- Я непатапляймый! Не-этовый я! - брыкался комендант ну прям совсем навеселе.

… и как Черепица пытался играть в футбол вслепую - газон соскрёб, так ещё и по мячу не попал: пнул урну. Та врезалась на первой космической скорости в невинный интерфейс и разнесла пролёт стеклянных перил.

… и как Корица приказал убрать с дороги камень - подловили братья ломиком, да отправили со стенки каньона. Кто ж знал, что он заткнёт гейзер?..

На той же записи две каменные формации выстрелили в воздух - над рекой Цоён прошёл дождик из черепков.

Корица, кстати, остался совсем недоволен - от камня кружочек пустой почвы остался. Всё равно из окошка видно.

… а вот Мастерица и Черепица чинят временный подвесной мост. Не договариваются - отвязывают канаты в одно и то же время, наблюдают великое падение конструкции и думают, как обойти пропасть.

Озорница катался от хохота.

- Ой-й-й… - страдала Топчанка от следующего фрагмента, - Какая страшная-то! Нашли ж время подснять!

… там домоправительница, в ночной маске и сползшими по щекам огурцами, тянет обратно в окно длинную связку ламбрекенов, по которой Озорница и Черепица думали свинтить из дворца под покровом ночи.

- Видите? - подытожила Магдалина, - Многое им придётся переосмыслить, чтобы поднять репутацию Лютикена. Посмею пожелать им удачи. Впрочем, не исключу того, что недели через две Администрации придётся инициировать выборы.

- Я так вижу, вы склонны оценивать ситуацию пессимистично, - сказал диктор.

- Это не моя оценка. Это факты. … Или нам всем дружно вспомнить о Монументе Дзо?

Магдалина включила панораму Хромантачи и приблизила к злополучной скале.

- Скала древнего царя… была… - сокрушалась интерфейс, - И что теперь? В ней выдолбили бильярдную!

… камера поймала игрока - тот смерил кий и прицелился:

- Ну и что? - пробормотал он, сосредоточенный, - По-моему, неплохо.

Дальше смотреть не решили - Топчанка хлестанула телевизор тряпкой и разразилась:

- О 17-Ладошек! Это ж надо ж, это ж надо ж, а! Хозяйники неощипаные! - замахнулась она на всех, попала только по Озорнице, - Срам на весь открытый космос!

Озорница отполз подальше:

- Да про эти случаи забыли все на 40 раз!

Чечевица увернулся от очередного удара и оказался с консьержем в одном гамаке:

- Каб не Корица! Он же напортачил больше всех!

Черепица прикрыл Мастерицу:

- Да чего уж! Все мы хороши.

Топчанка бросила в него тряпкой и затряслась:

- Это да, позвольтесь-извинитесь! - прожгла она взглядом пол, - И это мягко ещё сказано!.. А вот Корице вашему я всё равно всё выскажу! И пусть он мне хоть кожу перекрасит своей палкой, а я всё выскажу! - ругалась домоправительница.

Слова её летели вглубь дворца.

Стайка же заметила, как над сетью трещин пронеслась знакомая тень.

Растительность качнулась. Люди дружно вскрикнули - гуляющие спрятались по модулям и сбились под навесы.

Шум разогнанного ветра вдарил по камням.

Перья, словно огромные копья, грохот золотых кос - корпус Мамы Рух скользнул по широким окнам и скрылся за огромной дверью.

Как раз за тем и огромной, кстати - чтобы впустить хозяйку дворца. Лет 30 эта дверь не открывалась полностью.

Мама Рух впилась когтями в покрытие площади…

Черепица отполз. Просто отполз. Даже прятаться не пытался.

Мастерица зарылся в его крылья.

Озорница разинул клюв.

Чечевица закрыл глаза:

- Вот вам и не весть что… - сказал он дрожащим голосом, - Прилетела…

Домоправительница выключила злобную тираду:

- … Чего?... Вас чтэ заботит-то, я не поняла, а? … - выпучила она глаза, - Ой-ой-ой… Ответственность-ответственность… - сетовала Топчанка, - Да какая тут ответственность, выйти и поговорить, а? - засеменила она по узорчатой тропинке к большой двери, - О 17-Ладошек! Двери открыть и спровадить-тэ! И тут нам трудно! Сколько материалу!.. Пускай снимают!

Домоправительница встала перед дверью.

[Х-Р-А-ТЬ!!!] - прогремело с другой стороны.

Со всего размаху Мама Рух ударила в дверь клювом.

Автоматика узнала знакомые манеры и подалась - сегменты распахнулись внутрь и разошлись на уровни.

И лучи обрисовали тёмную фигуру. И прошли блики по гроздьям кос.

Рух опустилась над Топчанкой и глянула на неё глазом, после чего выправилась, потопталась и два раза стукнула по дорожке клювом:

[а-а-ть]

… сказала птица.

- Вы к кому? - подбоченилась домоправительница.

Птица выгнула шею:

[х-р-а-ть!]

- Вы по записи? - похлопала Топчанка по ладони запястьем, - На аудиенцию? … Приёмы только через два часа, это. И то не факт… теперь уж…

[Х-Р-А-ТЬ!]

- Позвольтесь-извинитесь, - развела Топчанка руки.

- Топи! - махнул Озорница, - Не делай резких движений! … Это… к нам…

Мастерица и Чечевица выскочили на дорожку - приложили крылья к груди и улыбнулись как можно искреннее:

- Ой-э… - стонал Чечевица, - Ма-а-ма прилетела… Ай! …

Мастерица запнулся первым. Он не посмел подняться на ноги, сел в позе чайной феи и стянул с головы колпак:

- Сколь долгие годы мы ждали тебя… И вот вдруг сжалИлась над нами… э… судьба, вот, - покоробило его.

Птица перевалилась на два шага вперёд: растолкала тумбы с идолами и напугала интерфейсы пола - узор на тропинке сбился и пошёл меняться с тошнотворной частотой.

Топчанка выглянула из за кучи слипшихся от страха витрин:

- Это… И есть ваша Мама Рух? - повисла она и, ровно так же, как и Доктор минут десять назад, начала сравнивать.

- Да-а! хихь… - вроде бы обрадовался Озорница, - Наша мама…

- Единственная, бесценная и неповторимая!!! ой… - подхватил Мастерица.

Чечевица молча дал ему понять, что распинаться достаточно.

Домоправительница обошла Птицу:

- Что жь… Мои-то идолы тоже, знайте, и единственные… каждый, и неповторимые. Но вот вовсе не бесценные, - посмотрела она на гос… то есть, на хозяйку, исподлобья, - Это мне постояльцы дают за комнаты в третьем малом крылышке. А это и готовка сверх меры… И с интерфейсами разговоры деликатные. Сами понимаете… Наверне… Поэтому, чтоб без разрушений мне тут.

Мама Рух постояла, посмотрела куда-то в глубь скалы и вдруг резко отодвинула Топчанку с дороги:

[храть!]

Пара интерфейсов не дала домоправительнице упасть - машины поставили её на ноги и поправили ей тюрбан:

- Знаете что! - потопала она за чёрным сгустком, - Та я с вашим выводком безалаберным ещё в девках познакомилась! Они у меня отрочество на глазах перенесли! … Позвольтесь-извинитесь! И что теперь? Вот тебе и мамаша, ага…

Птица же, тем временем, резко двинула клювом в сторону детей и перевалилась к шеренге световых досок - связки рисовали на экранах план дворца. Мама Рух выделила знаки “па-а”, “моушу” и “лиж” и прищурилась.

Топчанка сложила слоги:

- Па-мэ… П… А! - подпрыгнул её тюрбан, - Позвольтесь-извинитесь! - засеменила домоправительница, - “Воспитывать”! Вы, воспитывать, это, да? Правильно?

[х-р-а-а-ать…] - не отводила Птица глаз от бедных отпрысков.

Мастерица нервно заикнулся:

- Воспитывать… Хе-хе… - отполз он.

Топчанка же погладила Рух по бедру:

- А вот теперь другое дело, дорогушка! - сменила она тон, чем сразу привлекла внимание хозяйки, - Я просто не поняла сначала, видите. А так правильно всё, да. Их воспитывать-воспитывать. Это надо прям, - позволила домоправительница продолжить процесс.

[х-р-а-ать… а-а!]

… И зашагала Мама Рух поближе к детям.

И обрушилась на Стайку тень.

- А-а-а-э-а-а-а-э… - включился в Мастерице дипломат, - Воспитывать? А… а от чего воспитывать? у-ой-т-тоесть… Для че-е… То есть, зачем-м-м воспитывать, в-вот?.. Мы вроде… большие, кхм.. уже…

[храть!] - подалась Мама Рух.

Топчанка догадалась:

- Позвольтесь-извинитесь… Так знает, наверное, что вы на Празднике учинили, м-м! Да и вот… страну… посмотрела… Да? - спросила она у хозяйки.

[х-р-а-ать…] - очевидно, подтвердила та.

- Ух ты… - слепил Мастерица крылья, - И кто ж те-ебе, интересно, всё это выдал…?

[ХРАТЬ!!!]

- А-а-а-й-ясно! - успокоил умный сын, - Это типа не важно… Понятно… МолчуУу…

Чечевица поравнялся с ним и тоже обратился к родительнице:

- Ну… Ты-й… Как бы… Ну, воспитывай… Как бы… Мы не против, - улыбнулся он и жестом обратился он к братьям.

- Да! - считали они знак, - Здравствуй, мама! Располагай… ся…

Топчанка кивала с лицом отвращения - то ли искреннего, то ли не очень:

- О-о-о-о-о… Позволили… “Располагайся”, тьфу! - заискивала она перед Птицей, - … Вот благодарность, да?... Ну-ну… Может, вы хотите сказать что-то, это? Давайте помогу.

Домоправительница открыла на большой доске меню словаря и увеличила экранную клавиатуру - Мама Рух взялась искать символы.

Топчанка же медленно отошла от неё и подскочила к Стайке:

- Она у вас-э… телевизор смотрит? - шепнула она, - Знает всё, как думаете?

Черепица пожал плечами. И лицо его нарисовало беспомощность.

У Озорницы побежали глаза:

- Тут даже я не знаю, как скрывать… хи-хи…

Чечевица взмахнул в тихом гневе:

- Да что скрывать? Что скрывать! - сипел он, - Она не может остановиться здесь надолго!.. Не может, я в это не верю!

Черепица положил ему крылья на плечи.

“Стеклянная Голубка в воздушном пространстве Лютикена”

… сообщил интерфейс.

Мама Рух отвлеклась от словаря. И взгляд её потяжелел. Она свела брови, щёлкнула клювом и перемялась с ноги на ногу.

“Вам, кстати, документ направлен. Со станции “Соцветие”. Именем Спектральной Администрации Эквалюниума - передать в руки указанным адресатам!”

… оповестила машина.

Мама Рух вжала шею - попыталась понять.

[х-р-а-АТЬ?]

Чечевица устало крикнул в потолок:

- Может, повременим с этим? - взмолился он.

… И на клюв ему прыгнула жаба:

- Нельзя повременить. Этика Гильдии, - размяла она сервоприводы, - Момент-не момент, извиняйте.

И из механического рта её вышла сжатая карточка - жаба вынула её, раскрыла до широкого формата и сунула Чечевице в зубы.

Сама же соскочила и скрылась по обшивке стен.

Чечевица вынул карточку из клюва, вытер её о рукав и прошёлся по написанному.

- Ничего особенного, - убрал он её за спину и так на братьев глянул, что те сразу поняли: лучше не возникать.

Птица перевалилась к нему:

[храть?] - выдала она с нотой материнского недоверия.

- Ну, ничего особенного, говорю же, - пожал Чечевица плечами, - Просто предписание. Мы их испол…

[ХРАТЬ?] - вздулась Птица.

Мастерица всё же решился помочь:

- Ну… Может, и не исполня… Ой… То есть, не все исполняем. Но, что бы там ни было написано, мы всё равно примем к сведению… Вот. Тебе можно даже не читать… - добавил он очень зря.

Мама Рух прищурила глаз и согнулась над Чечевицей. Тот зажмурился, но карточки не отдал. Птица взяла его клювом за шиворот, подняла над полом метра на два и сильно встряхнула. Один раз, второй…

Чечевица ощущал себя шарнирной куклой - так внутри него всё металось, скакало и перемешивалось. Даже глаза залюфтили.

Карточка качалась в его крыльях, словно маятник - всё сильнее, и сильнее.

В один момент она просто взяла и выскользнула - зависла где-то в стороне.

Чечевица ещё минут пять не мог ни на чём сфокусироваться - Мама Рух посадила его на пол, а сама выцепила карточку, пронесла её над паникующей галереей идолов и спустила Топчанке.

Домоправительница просканировала документ для виду, и подтвердила:

- Да… Знайти, правда депешечка. Ничё больше.

Рух подскочила.

- Позвольтесь-извинитесь! - подбросила Топчанка карточку, - Ой-ой-ой, - молча спросила она у Стайки прощения, - …

“Курс Самосовершенствования для Младшего Администратора Третьей Позиции и Коменданта Лютикена Адама Трёхпалого (он же Птица-Корица).

Весьма рекомендован также к рассмотрению всем его ближайшим окружением, вне зависимости от степени вовлечённости и статуса.

Непосредственному исполнению подлежат следующие пункты:

1) Комендант Лютикена обязан прекратить оказывать физическое воздействие на подчинённых (кем бы они ему не приходились). По мнению доктора психологических наук, старшего преподавателя кафедры дефектологии профессора Озаринского, практика выдирания перьев, активно применяемая Птицей-Корицей - “ужасна и отвратительна” (это с его слов). Кроме того, она противоречит биологии и здравому смыслу (даже по меркам книжек, персонажами которых мы являемся).

2) Комендант Лютикена обязуется передать символы Администраторской власти одному из членов своей семьи (не Маме Рух!), а также доверить ему выполнение прямых управленческих обязанностей на одну неделю.

3) Управлению Лютикена поручается восстановить подорванный после десятилетий спорных решений и инцидента на Празднике авторитет страны. Методы отдельно не регламентированы.

4) Как птице, как, извиняемся, “башмаклювой цапле” по указанной видовой принадлежности, коменданту Лютикена надлежит научиться летать - пусть на короткие дистанции и с видимой тяжестью…”

Одобрил: Ректор Корпуса Золотой Рыбки, Младший Спектральный Администратор Четвёртой Позиции, Старший звездочёт Эквалюниума Магнус Лютан.”

… и Топчанка сжала документ.

Мама Рух смотрела в пол. Глаза её сузились. Она покачала головой - завела косы подальше. Сколько же она, однако, упустила!

И вроде даже ярость в ней погасла.

Она обернулась к птенцам с разбитым взглядом: взмахнула крылом в сторону окна, показала позу для полёта и помотала головой так, как будто от чего-то отказалась.

Озорница вывернулся из пернатой кучи, подошёл к огромной Птице и не посмел солгать:

- Да, мам, он не умеет летать, - похлопал он по бокам, наклонил голову и улыбнулся, - Но… Он пытался. Сам. Честное-пречестное. Ему бы… Видишь… Учителя хорошего… Вроде тебя.

Мама Рух показала крылом на себя и удивлённо выгнула шею:

[а-ать?]

Топчанка подхватила:

- А что? Позвольтесь-извинитесь, дорогушка! Сама и научишь! А мы-то с остальным разберёмся. Я-то этим лоботрясам спуску не дозволю!

Домоправительница звучала как можно убедительнее. Такой момент попался всё устроить!

Она не дождалась ответа, и добавила:

- Мы ж щас дружненько дождёмся этого… хозяйника, да? И там договоримся! Всё решим, по полочкам.

Лакей забрал ещё один знак:

- Ещё как! - подтвердил парень, - Договоримся, ребят! По полочкам! - сыпал он крошками.

И дверь раскрытая впустила гвалт. Хлопки и свист - народ встречал Корицу.

Стеклянная Голубка щёлкнула приводами, резанула у парадной и с грохотом пошла спускаться по спирали.

В последний момент Аглая подняла клюв, включила режим сопряжения и зависла над площадью на высоте кай-кая - проскользила немного по инерции и гордо развернулась.

Корица не стал дожидаться, когда машина прекратит бенефис. Он отбросил купол и запыхтел домой под смех толпы.

Комендант заскочил по лестнице, уловил две вмятины перед распахнутым входом и ввалился в прихожую:

- Ну что?! Показали вас?! - заплелись его ноги, - Довольны?! Закрываемся, баррикадируемся!!! - перекувыркнулся Корица, - Теперь везде опасно!!! Закрыться и сидеть!!! - вскочил он и прорезал взглядом всех присутствующих.

Топчанка сжала губы и хлёстко переложила тряпку из руки в руку:

- Хоть бы поздоровался для начала… - пожурила она.

Корица раздулся, развёл крылья и снова перешёл в спектакль:

- Ох, прости, великая! - поклонился он в пол, - Здравствуй, Топчанка, здравствуй, Озорница, здравствуй, Черепица, здравствуй, Мастерица, здравствуй, Чечевица… Привет, ма-ААААА!!! - отскочил Комендант, - Отук-х-д?!

[х-р-а-ать!] - рявкнула Рух Черепице.

Тот вздрогнул, отправил короб с тортом брату, и подбежал сам:

- С возвращением! Мы ждали тебя дома!

Короб задел коменданта и откинул крышку.

- “З-д-ра-сте”, - собрал Корица разбросанные по верхнему коржу знаки, - Здрасте, значит? - посмотрел он исподлобья.

Черепица сглотнул, сам посмотрел на верхний корж и резко обернулся к лакею - того на месте уже не было.

- А что… - задрожал здоровяк, - Самое… понятное слово. Точно без ошибок. А то мало ли…

И Корица замахнулся.

Черепица отвернулся и зажмурился.

Ничего затем, однако, не последовало - начальник сопел и скалился.

Корица убрал крыло и прорычал.

Топчанка подсолила:

- А вот! - махнула она указательным пальцем.

[х-р-ать!] - позвала тогда Рух Корицу и клюнула в пол.

Комендант шагнул назад и выставил крылья:

- М-мам… - посмотрел он жалобно, - Давай вот так, а? На расстоянии.

Рух клюнула ещё раз.

[х-р-а-ть!]

- Ну-у-у не на-а-до, - отходил Корица, - Я тебя немножечко… боюсь.

Рух подпрыгнула - золотые косы прогремели по пластинам пола.

Птица заприметила у сына золотую брошь - та сразу устремилась влиться в драгоценную косу.

Корицу уронил его же плащик - невидимая сила протащила коменданта через всю прихожую и бросила к ногам родителя.

Брошь накрепко приплавилась.

[а-ать!] - простонала Птица и развернулась в глубь дворца.

Два интерфейса взялись сопроводить её по коридору.

Удавка-плащик чуть не задушил Корицу. Тот насилу поднялся, прошаркал как под конвоем и запрыгнул на золотую гроздь.

- Она всё прознала… - сипел комендант в попытках вырвать плащ из плена, - Откуда? Кто додумался сказать?!

Сминались и перекатывались под ним черепки и камешки, кололи шпильки и хватали ожерелья.

Корица барахтался и размахивал Скипетром.

Топчанка вела Стайку следом:

- Да Лютикен сам за себя сколь хошь расскажет, - топала Домоправительница и подгоняла остальных, - Под твоим-то, знаешь ли, началом!

Корица в очередной перекатился в золоте и придал себе ну очень обиженный вид.

Озорница же решил заговорить о позитивном:

- А впрочем, братец, мы нашли тебе учителя полётов! - задорно сообщил негодник и показал крылом на Маму Рух, - Считай, четвёртый пункт уже в кармане!

[А-а-ть!] - согласилась Птица.

Комендант закрылся:

- Я так вижу, вы уж всё тут за меня решили! - ткнул он Скипетром в потолок, - Стыдите за то, что на входе в ноженьки не кланяюсь, а у самих в голове даже спросить не щёлкает!

Чечевица согнулся. Штаны его шоркали.

- Чё, правда думаешь, твой ответ хоть что-то бы здесь значил? - пытался он вразумить.

Корица перекувыркнулся:

- Что ж, между прочи…

[Х-Р-А-ТЬ!!!]

И Корица сжался:

- … Куда меня тащат-то хоть?! - выбросил он.

Чечевица почесал под колпаком:

- Куда-куда… - сказал он в безнадёге, - В Гнездо!

[а-ать] - подтвердила Рух.

По коридору проявились осветительные ленты. Главный лифт расправил створки и выпустил таблицу этажей.

Воскресенье. Гнездо

- Не... Ну, слушай, здоровый у них, конечно, вообще не вышепчешь... Но печеньки - что надо, - нахваливал дворцовый флорист, - Не влетит тебе за торт-то?

Лакей достал из кармана ещё один знак и закинул его в рот:

- Да вообще забей... Я же им, считай, соломки подстелил, - рассуждал парень, - Комендант наш не оценит поэтический накал, правильно? Вот я им и оставил... "Здрасте".

- ... серьёзно? "Здрасте"? - откусил флорист.

- Ага.

- Ну ты даёшь, конечно...

- А что? - оправдывался лакей, - Им сейчас вообще не о том надо думать. К ним... ма-а-ма приехала, - посмеялся он.

Из флориста чуть наружу всё не вылезло:

- Мама Рух здесь?

… Лакей прервал его и показал прислушаться:

[храть!] - донеслось из шахты главного лифта.

Зов отразился по стенам коридора. По светлым нишам механические птицы сбили ритм - прекратили выполнение инструкции и развернулись клювами на звук.

В широкий проход послетелись машины. Они хватали вазы и террариумы - уносили срочно в противоположный коридор.

Лакей убрался по ответвлению для служащих и затих в покоях. Флорист же решил было рискнуть, но только створки лифта распахнулись - тоже скрылся из виду и присоединился к коллеге: наблюдал за всем через стеклянную перегородку.

Рух переминалась к Гнездовому ответвлению. Она, надо сказать, ещё помнила, как до туда дойти. Правда, когда она восседала там в последний раз, дела с убранством во дворце обстояли совершенно иначе.

Вот и сносила она теперь напором своим светлые ширмочки и разгоняла лампы.

И всё летела к ней золотая мелочёвка - флориста аж к стене прижало, когда его пуговицы поддались незримой силе.

Бликующий парад проследовал за Птицей в ответвление и дотянулся до портала.

Тот убрал сегменты в пазы и явил всем заветную комнату.

Мама Рух пригнулась чуть-чуть, чтоб не задеть наличник, перетекла в помещение и пошла по живой траве к замшелому пьедесталу. Там, под скосом стеклянной крыши, хранилось Гнездо.

Сложено оно было когда-то из цельных мураксантовых стволов - корни их тогда сплели в узлы и усилили палладиевыми прутьями. По прожилкам на коре пустили золотую проволоку.

Удобнейшее было лежбище! Да какое при этом вместительное! Сколько же золота нанесла в него Мама Рух при жизни Усомницы!..

… Вот оно и проглядывало сейчас в щелях давно засохшего дерева.

Узлы давно ослабли и распустились, а проволока отошла и завилась кое-где спиралями.

Мама Рух переступала через камни и раздвигала поросли. Шаги её будили светлячков.

Стайка выстроилась у прохода.

Корица дёрнулся последний раз, и вырвал наконец из плена плащик - он прокатился по грозди и отбежал к братьям.

Хозяйка же подошла к Гнезду, попримерилась и запрыгнула внутрь - стволы затрескались, возникла золотая рябь. Из лежбища повылетали украшения и кубки.

Мама Рух ворочалась. Искала удобную позу.

Стенки у трухлявого Гнезда шатались. Узлы вконец слабели, а прутья лопались.

[х-ра-ать!] - не понимала Мама Рух.

Чечевица гаркнул:

- Не очень маме нравится, - втянул он носом и почесал клюв.

Корица сбился:

- Ну извините! Я-то ж думал, она унеслась, и с концами!.. - нахмурился он.

Черепица подошёл поближе:

- Ты что, - удивлённо бурчал он, - Правда сюда не заходил ни разу?

Корица вытянул крылья:

- Мне тут неудобно было!.. - посмотрел он в уголок, - Я вообще подумал это золото на трансмутацию отдать… А то… Валяется тут… - отпнул он подкатившийся слиток.

[Х-Р-А-А-А-ТЬ!] - чуть не перекувыркнулась Мама Рух.

Стенка за её спиной совсем ослабла - растрескалась и выпустила драгоценную лавину.

Птица мигом попыталась подтянуть обратно отломившуюся часть Гнезда, но только раскрошила ещё больше и повредила последние прутья - без стяжек вся конструкция скатилась с пьедестала.

Стайка поскорее забралась на камни. Черепица посадил Мастерицу на плечи, а Топчанку подбросил на парящую штангу с осветителями. Озорница запрыгнул туда же. Чечевица же растолкал начальника и запрыгнул вместе с ним на выступ у портала.

Стволы сминались друг на друге и поднимали пыль. Всё содержимое Гнезда сползло и раскатилось по траве.

Мама Рух вернулась на ноги, отпустила косы и с ужасом оглядела комнату. Шея её дёргалась. Перья её дрожали.

Она цокала и жалобно скрипела.

… Упали последние щепки.

- Позвольтесь-извинитесь, - опустила Топчанка штангу и сползла по отлетевшему бревну, - Плохонько.

Корица включил Скипетр, смёл труху по сторонам и спрыгнул с выступа:

- … Мдэ, - поднял он Спектром обломок ствола и небрежно отбросил, - … Бар-дак.

[х-ра-ть…] - окликнула его Мама Рух.

Птица вжалась когтями в пьедестал и кивком позвала к себе.

Корица вздёрнул плечи, укутался в плащик и поплёлся, расчищая Скипетром путь:

- Пр-ричём тут я-то? - тянул он и поглядывал на оставшихся сзади, - Это-э… не входило в мои прямые обязанности… Это же… Всего лишь символ…

И Мама Рух склонилась ниже.

Корица видел отражение в огромном клюве:

- Н-н-е отрицаю, конечно, что вы с папой видели в нём определённый смысл… - катал он зрачки, - Но теперь же, мама, комендант здесь я, извиняюсь… И могу, наверное, уже сам решать, что наделять смыслом, а что нет.

Чечевица залез на треснувшее бревно и положил голову на крылья:

- А ты у нас уже и смыслами ворочаешь… - хмыкнул он, - Может, и во времени летать умеешь?

Корица молча пригрозил ему за спиной.

Мама Рух же распрямилась, отошла назад и вновь сказала жестами: кивнула на сына, качнулась к окну, встала в позу для полёта и выцепила клювом бревно из развала.

Положила она его прямо перед Корицей.

- И что я должен с ним сделать? - отошёл комендант, - Папы-то нету. Я не понимаю! - беспомощно взмолился он.

Стайка ворочалась по брёвнам.

Чечевица отряхнулся, опасливо склонился перед матерью и тронул начальника по плечу:

- Чего непонятного-то? Ясно, как день, - переводил он, - Будете чинить сейчас.

Корица завис ненадолго. А как понял, так сразу замахал крыльями:

- Некогда мне его чинить! Мне-е… вон-э… предписания выполнять надо!

Мама Рух толкнула его за клювом - развернула к себе.

Она вновь будто вспорхнула, клюнула бревно, а потом по очереди показала крылом на всех присутствующих.

Тут уж и Топчанка поняла:

- Над предписаниями-этэ… все работать будете. Договорятся твои братья как-нить, на всех забот хватает… - перепрыгнула она с помощью Черепицы через камень, - А вот тяжести потягать там, топориком поразмахивать - это для тебя сейчас первое дело.

Чечевица подмигнул:

- Потренируешься. Или думал, раз, вот так вот, и вспорхнёшь?

- Ничего я не думал! - обиделся начальник, - Что, считаешь, я пару брёвен не снесу? … Вот только где я их возьму? Сегодня-то? Я не помню заявок на повал.

Топчанка примяла ладонью:

- Позвольтесь-извинитесь, между прочим. Если ты не помнишь, дорогой мой, это не значить, что их нету... Завхоз наш, разве, ничего не говорил? - подняла она взгляд на Черепицу.

Тот вздрогнул, порыскал в памяти и сообщил:

- Ну… По дороге на Купольную площадку… Это прям у Музаары где-то… Там, короче, кинвы после схода снега скрючились. Да так, что просто мрак конечный. Люди теперь в обход ходят.

[а-ать!] - решила Мама Рух.

Она стряхнула с перьев пыль, перемялась с пьедестала на траву и подтолкнула коменданта клювом:

- Да понял я! - дёрнул тот крылом, - Не надо уже…

По пути Корица глянул в глаза Черепице и хищно проскрипел.

- Э… - не понял здоровяк, - Мы тебе поможем там… Как сами со всем справимся.

Корица не слушал, плёлся себе, подгоняемый, к выходу:

- Раз вам так хочется, - бормотал он, - Ничего! Самим же хуже будет тут одним!

Черепица посмотрел вслед матери и брату. Он развернулся к ним спиной и положил ногу на ногу:

- Ма-ам! - позвал он.

Рух захватила коменданта - мало ли, вдруг захотел бы убежать - и обернулась:

[хр-а-ать?] - спросила она в нетерпении.

Чечевица застегнул костюм:

- А Скипетр-то брату нашему мешать не будет? - напомнил он, - Несподручно же как-то. А тут ещё второе предписание…

Мама Рух опустила глаза в пол, подумала и согласилась. Она поставила Корицу на пол:

[хра-ть] - приказала она и подтолкнула.

Корица прижал прекрасный инструмент и зажмурился. Он медленно пошёл навстречу братьям.

Дрожал он всё сильнее.

Топчанка подгоняла:

- Давай-давай. Мы его чай не съедим.

Корица остановился в пяти шагах от собравшихся и отвёл взгляд:

- Угу… Конечно. Кто ж вас знает! - ныл он.

И будто бы прирос к нему этот Скипетр - с таким трудом он отрывал его от груди: сделал первый рывок - сразу смахнул обратно… Второй раз ударил себя по крылу. Только на третий раз сумел он-таки оставить инструмент в воздухе и приказать себе отвернуться.

Комендант пошёл к матери.

- Погоди! - остановил Чечевица, - А как же…?

- Сам знаю! - вспылил Корица.

Он вернулся, снял с запястья контроллер Скипетра и бросил его вовремя подоспевшему интерфейсу.

После чего вновь устрашил собравшихся взглядом и пошёл к матери.

… Опять развернулся - грациозно сбросил плащик и запустил комком всё той же машине.

Пошёл к матери.

… Опять развернулся…

Тут уж Чечевица просто поломался пополам - повис под тяжестью клюва.

Начальник же стянул с головы трёхголовый колпак и надел на навершие Скипетра - сквозь ткань пробился оранжевый огонёк.

Последним Корица стянул свой парик.

Собравшиеся вздрогнули.

Комендант запустил копной в негодника:

- Уоу! - поймал Озорница и даже не поморщился, мигом примерил, - Я так и знал ведь! - хихикнул он.

Мастерица поднял один локон и рассмотрел с учёным интересом:

- А ведь так натурально выглядели… Интересно…

Корица чуть на него не набросился:

- У ПТИЦ… НЕ БЫВАЕТ… ВОЛОС! - напряг начальник крылья, - Гений, бль…

[ХРАТЬ!] - кивала Мама Рух на выход.

Комендант удалился - Мама Рух подстегнула его крылом и вывела в коридор.

[х-ра-ть!] - донеслось последний раз.

И эхо принесло лязг створок лифта.

- … Мдэ, - отмерла Топчанка, - Обошлись, как говорится.

Чечевица отмахнулся:

- Ай, неважно, - обошёл он витающий Скипетр, - Нам бы решить, кому эта палка достанется.

Озорница подпрыгнул, перекувыркнулся и ловко выхватил инструмент. Он широко расставил ноги и прицелился навершием в каждого, кто был с ним в комнате.

Черепица завёл Мастерицу за спину.

Топчанка обмотала запястья тряпкой.

Негодник же заговорил:

- Чего тут решать, а? Пусть возьмёт тот, кто не натворит с ним всякого, - в шутку подался он на Чечевицу и вызвал иллюзию.

Та взорвалась конфетти, обсыпала братьев и медленно испарилась.

Озорница добавил:

- И… кто меня от него подальше держать будет, - подмигнул он.

Черепица почесал затылок:

- Да-а-а… - поднял он глаза на Чечевицу, - Слушай, ты ж настаивал! Ты и бери.

Чечевица сомкнул крылья у груди и поднял подбородок:

- Нет, - отрезал он, - Больная тема.

- Погодь…- удивился Озорница, - Так, а разве…?

- Больная тема, - выпучил Чечевица глаза.

Черепица только крыльями всплеснул.

Озорница тогда повёл клювом, вытянул Мастерицу из Черепицыных объятий и почти насильно вдавил Скипетр в его распоряжение.

- О! - представил негодник, - Гений - он на то и гений. И в ерунде как таковой разбирается, и знает, когда её применять, - приобнял он умного брата, - Ну всё, давай. Мы на тебя надеемся.

Мастерица ухватил инструмент в два крыла.

Забавно. Работал он с ним достаточно часто - изучал, как феномен, и производил палочки. Но при этом саму палладиевую рукоять он никогда не трогал. Где уж там? Корица приходил, помещал Скипетр в рабочую область, и при этом глаз не спускал: бродил за спиной и кряхтел.

Мастерица держал инструмент так, как ученик математического класса держит девушку на воскресных танцах:

- Э-йхь… - не сводил Мастерица глаз с повидавшего виды покрытия, - Ну… Ладно. У меня как раз идеи были… Для пары проектов… - дрогнула вдруг его голова.

Топчанка откашлялась. Она подошла к нему, и кое-что прояснила:

- Проекты твои идейные - это да. Штука нужная. Но Корица-то, позвольтесь-извинитесь, и людей принимал, и записи вёл… А сейчас он по деревья пошёл, дорогой мой, - прервалась она драматически, - Так что, будь добр.

Мастерица много пропустил мимо ушей. Неожиданная смелость появилась в нём - он взмахнул Скипетром уже одним крылом и завис в указующей позе. Глаза его сомкнулись на навершии:

- Да-да-да… И записи, и люди. Оно всё так… - говорил он в каком-то блаженстве, - Но… Никто не думал… О палочке наделения? А? … Я много думал… И, кажется, нашёл способ…

И Озорница выхватил у брата инструмент:

- Нет! - надулся он и отошёл.

Черепица погладил Мастерицу по голове:

- Ты чего это, а? - испугался он.

Озорница же подумал чуть-чуть. Сколь быстро выпали из списка варианты. И сколько нового он вдруг про них узнал…

- Значит… - размышлял Озорница, - Нужен тот, кто вообще не умеет им пользоваться!..

Негодник поднял глаза на братьев и вдруг закинул Скипетр над головой.

Компания насторожилась.

Озорница начал говорить:

- Леопольд! - обратился он к интерфейсу дворца, - Передай Всевидящему Компьютеру о решении по Лютикенскому устройству!

“... Что ж, добром это не кончится. Я слушаю.”

… ответил интерфейс.

Озорница же зачитал:

- Именем Спектральной Администрации Эквалюниума, именем Управления Лютикена, применить Протокол Устройства Стран - кипа Лютикена, Исполнительный раздел, пункт 1-16… - подступал он к Черепице, - ...Назначить временно исполняющим обязанности коменданта Лютикена, а также, по Высшему Протоколу, кипе 1, разделу Позиций, пункту 3-13, временно исполняющим обязанности Младшего Спектрального Администратора Третьей Позиции… э-э… Как там тебя? - спросил негодник у Черепицы, - По рождению?

- Меня-то? - растерялся здоровяк, - Э… Э… Э… Каруда.

Озорница жестом вызвал у дворца фанфары и провозгласил:

- Каруду Трёхпалого!

Духовые проиграли по системе полостей в скале.

Компания, что ж остаётся, похлопала столь скорому решению.

Озорница сунул Скипетр здоровяку. Тот не сразу нашёлся - инструмент повертелся у него в крыльях и отлетел в сторону.

Черепица молча попросил у всех прощения, подпыхтел к Скипетру и ухватил его покрепче.

“Заявление о назначении временно исполня… Ну вы поняли. Короче, Спектральная Администрация согласилась. Приветствуем вас, Как-там-тебя-по-рождению-меня-то Э.Э.Э. Каруда Трёхпалый! Приступайте к обязанностям!”

… поздравила машина.

- Чё ещё за Э.Э.Э? - насупился Черепица.

“Да у вас, Птиц, с именами не разберёшься. Я просто отправил запись. А там уж как Гильдия Машин сработала. Кто как расшифровал, знаете ли.

… ответил интерфейс.

Чечевица прикрыл глаза:

- Да уж, плотно они с нами сцепились…

Озорница же подкрался к и.о. коменданта поближе и шепнул:

- Ты не кипишуй. Это всего на неделю. А захочешь выглядеть умным - взмахни влево, вправо и вниз. Понял?

Черепица ответственно покивал. Взгляд у него был испуганный:

- Угу… Всего на неделю. А вдруг меня … и запомнят вот таким, каким-то-никаким?

Топчанка шикнула:

- Цс-сть… Позвольтесь-извинитесь… То есть, ты и надежды дать не собираешься?

Черепица всхлипнул:

- Я просто знаю себя хорошо, вот и всё… А теперь… Ведь и правда в памяти людей останусь. Страшно.

Чечевица выдохнул:

- Не останешься. Как только Корица вернётся, о тебе все забудут.

- Мгм… - промычал Черепица, - Так когда ещё!

- В первый же день, - заверил Чечевица.

И у Черепицы отлегло:

- Ну… тогда можно попробовать.

Воскресенье. Благая весть

Над кромкой плазмы проплывали чаши. Сквозь рябь проглядывали вёсла с осветителями.

Звездочёты и коллеги всех мастей справляли воскресенье. Они окунали в плазму пёстрые сачки и разбивали ими вихри огонёчков.

Небольшие мобильные модули сновали от чаши к чаше и забирали капсулы улова.

В плазмоёмах Корпуса отлично жили ситцевые кои - некогда Кошачий Император предпочёл их солнцам. Тогда он даже снизошёл договориться с ректором Эттой Взориным об их разведении, а взамен отправил мяулюксов сладить для учёного народа новую обитель.

И вот, которое уже десятилетие за террасами чармантских поселений, за пеленой фанариков-крупичек, накрывающих нахолмья жакаранд, виднелся комплекс.

Модули его свелись покатой пирамидой - над выступающими башнями зависли три большие золотые рыбки.

Плазмоёмы возвышались по зазорам между модулей - по берегам их, спрятанным в прохладе, разбивались клумбы.

Сегодня собрались здесь факультеты. Все болели за своих - тому, кто принесёт улову побогаче, в понедельник выдадут на три опаловых монетки больше.

Хорошую Мяурулисы навязали традицию. Вечную. Император давно в бестелесном, а рыбки кои всё плодятся и плодятся… И ведь не пресечь теперь этот процесс! … Постарались когда-то, лет двадцать назад, да вступился за них уважаемый Магнус Лютан.

Тогда ещё, кстати, месяц на должности.

Забавляло Лютана это действие. Помнил он, как ещё лаборантом стремился специально раскачать чашу. Так, чтобы приводы сдались и перевернули товарищей в плазму.

Сегодня он, к сожалению, не мог поучаствовать в мероприятии лично - стремился сохранить опрятный вид. Он дал отмашку начинать и постоял немного на обзорной площадке - успел даже уловить пару ярких падений.

После чего, людными остеклёнными мостиками и оранжереями с местами для чая, добрался до Медового Зала. В центре Кампуса, вылитом гладкой латунью, уже подготовили плазмариумы для ситцевых рыбок - к трём часам дня церемония завершится, и хранилища можно будет опорожнить во внутреннее озеро под лагерем факультета биологии.

С кем только Лютан не поздоровался по дороге!

Более-менее содержательный разговор, однако, состоялся только с одним - профессор Озаринский выловил его перед порталом в Звёздное Поселение и зашёл вместе с ним на кай-кай…

Машина вынырнула из чертогов пирамиды, проплыла мимо спадающих ступеньками модулей и зашла под стеклянным потолком - карта с элементами навигации зависла над пышными кварталами обсерваторий. По сетке координат пробегали иллюзии, а отдалённые системы отмечали композиции цветов - розы, в цвет звезды, спадали гроздьями к улочкам, к информационным интерфейсам.

Озаринский снял свою оранжевую кофту - надобность отпала, к полудню потеплело всё-таки. Он прокряхтел, подполз сидя к ректору и пригладил бороду:

- Ещё не говорили с Лютикеном? - спросил он.

… Лютан дружелюбно помахал коллегам в здании инопланетной геологии:

- Н-не говорил ещё, - промычал ректор носом, - Н-но собираюс-с… в ближайшее время, - наконец повернулся он к собеседнику и хихикнул, - Однако же, буду честен, я не представляю, как буду курировать этот ваш Курс. Я даже не готовился. Эх, всё в последнюю минуту. Сами понимаете, профессор.

Озаринский подмигнул:

- А совесть-то мучает. Частенько у вас так.

Лютан усмехнулся:

- Да как же не мучает… Мучает, конечно. Я до последнего надеялся на Её Превосходительство. Не спорю, ей тоже есть, чем заняться, кроме как… - осёкся он, - … э… Это не к тому, что мероприятие ваше бесполезно, профессор, ни в коем случае. Просто… Есть дела куда более… Своевременные… А впрочем, - покачал ректор ногой, - … Хотя бы примерно, в какую сторону мне двигаться?

Озаринский наклонился поближе и ущипнул воздух:

- … Поспешу вас успокоить, друг мой. Ваша задача - эффективно его, коменданта то есть… подпинывать.

Лютан смутился и прикусил губку:

- Подпинывать… Но вы же знаете, профессор, я человек… не того порядка.

- Ух, я-то знаю! - забавно пробурчал Озаринский и тронул Администратора за косичку, - Да тут порядку и не требуется. Вы просто позвоните ему и начните разговор. Вам сразу же всё станет понятно.

Лютан проморгался:

- Что ж… Если поразмыслить, даже такая моя роль… подпинывающего… вполне справедлива, - рассуждал он, - При всем понимании той ситуации, что сложилась в семье Трёхпалых, нельзя не отметить их жуткую ригидность в решении насущных вопросов… Хм… Вижу своей немедленной задачей убедить Адама приступить завтра же. Я правильно понял, профессор?

Озаринский прояснил один нюанс:

- В контексте данной беседы - да. Но, без учёта событий последних минут, ваша картина реальности остаётся неполной. … Видите ли, комендант уже приступил.

- … Правда? Откуда вам это известно?

Озаринский объяснил:

- Простуда не позволила мне быть причастным к общественной деятельности, и я позволил себе такую плотскую слабость, как просмотр телевизора с тарелкой борща. А там, по телевизору то есть, как раз передавали новость о назначении исполняющего обязанности коменданта и Администратора Третьей Позиции.

Лютан был приятно удивлён:

- Стало быть, второй пункт уже выполнен.

- Ещё неделя, дорогой Администратор, - напомнил Озаринский, - И Корица не должен притронуться к Скипетру, - глянул он из под очков.

Лютан отвёл губы в сторону:

- Я… постараюсь это обеспечить, - неуверенно произнёс он, - Но мы должны понимать, что это сильно зависит от того, кому они отдали инструмент. … Кого они назначили?

Озаринский вызвал из кармана футляр со световой карточкой - тот раскрылся и передал Лютану полноформатную стенограмму.

Ректор прошёлся по ней глазами:

- … Во дела, позвольте… - вздрогнул он, - А почему, извиняюсь, “Э.Э.Э”?

- Звучит, как ошибка, не правда ли?

Лютан прижал стенограмму к коленям:

- Звучит, как саботаж, профессор. Или очень грубая шутка, как минимум… Если уж над ними Гильдия Машин так измывается, как бы на них весь звездолёт не ополчился… После утренних-то новостей.

Озаринский приобнял его:

- Скажу вам по опыту, ненависти здесь нет. И я, наоборот, уверен, что у них может получиться повернуть эту славу в праведное русло… Ну, а если звездолёт на них ополчится всё-таки… Что ж… Вы им отчасти и управляете.

Кай-кай остановился у выхода к Последнему бульвару.

Лютан спрыгнул:

- Ладно. Но начну я всё равно с Корицы. Посмотрим, что же он успел наделать, - махнул ректор профессору и пошёл дальше.

Скос стеклянной крыши падал и взбивался волнами. Сквозь них смотрели телескопы и широкие тарелки.

На Последнем бульваре раздавали сахарную вату. Блоки с композициями рыбок окружали небольшие павильончики. За кромку звездолёта выходили обзорные площадки - парапеты их ловили голубые отблески.

Туристы и учёные смотрели космос - даже днём сквозь голубое полотно проглядывали здесь тела из бесконечности.

Всё те же стеклоблоки с рыбками выстраивались в улицы модулей - кабинетов и раздаточных. Блестящие шатры витали над углублениями с лабиринтами ковров - разуваться здесь следовало на улице.

Модуль Лютана стоял в конце одной из таких улиц - на вершине его держалась таблица с тремя аэлитками, а вход давали четыре портала с разных сторон, украшенные осветителями и перегородками с лесным узором.

Кабинет же его располагался на пересечении четырёх коридоров, под светом двух потолочных окон - те разбивали ступенчатую крышу.

Свободное пространство занимала здесь карта дуг - из под пола поднимался здесь макет всеобщей Карусели - пыльца рисовала белых карликов, а интерфейсы-светлячки выстраивались в шлейфы.

Роль гравитационных центров здесь играли два сферических табло, а место звездолёта - собственно, Четвёртое ложе - прозрачный полиэдр с ковриком и световой лентой на каждой грани.

Лютан часто, считай, от нечего делать, переворачивал внутри него гравитацию - наблюдал за собственным небольшим небом.

Нередко и приёмы проводил он вот в таком вот положении - сидел вниз головой в позе лотоса: со Скипетром в правой руке, плотно прижимая плюшевого лосика с длинной шеей.

… Лютан выступил на в центр Карусели и перенял Скипетр у подоспевшего интерфейса. Из целого облака коробов и контейнеров под потолком он выцепил тот, что хранил ключевую палочку, после чего вытянул с полиэдра любимого лосика и сунул за пазуху.

Стало приятнее.

Лютан притянул ключевой палочкой связки, а Скипетром создал пробой - золотые нити прошлись по нему и считали его черты.

Спектр должен был нарисовать его как можно ближе к адресату.

И вот, карниз выходил из феловой скалы, и явилась на нём вдруг проекция: из почвы вынырнули связки - подхватили листья, щепки и траву. Спектр выплел в воздухе прозрачную фигуру.

… Куратор оглянулся.

Выяснил, что находится недалеко от Купольной площади: со стороны Музаары появились в воздухе масштабные формации. Под тремя металлическими зонтами работали вентиляторы, и с лопастей их спадали гроздьями воздушные кувшинки - связки проскакивали между ними и аккомпанировали пению птиц.

Приятный фон для тех, кто там гуляет. Там, среди петличных скал…

Лютан перевёл взгляд и осмотрел каньон - по выступам и на плато, по мостикам и мобильным моделям стелили граждане коврики и подзывали корзинки со съестным. Они держали наготове бинокли и камеры.

- Нам не видно! - прокричал кто-то, - Да отойдите вы, отойдите! - присоединялись голоса.

Лютан кланялся - сердечно извинялся, и судорожно оглядывался. Мало ли, вдруг и правда загораживал какое-нибудь редкое явление.

И он был близок к правде - он выглянул из-за склонившейся кинвы и поймал Корицу.

Хотел было сказать что-нибудь, поздороваться, но вовремя остановился - согнул палец крючком и задумчиво приложил к подбородку.

Птичий Сын тянул бревно. Пятки его буксовали, оставляли борозды земли.

Бывает же такое! Сколь неожиданно встречаешься ты с тем, что так хотелось бы отложить. Вроде кажется, должен быть какой-то момент, какой-то промежуток, - разговор там, или просто тишина созидательная.

Но нет. Чаще вот оно - резко: было так, стало иначе.

Вот и оказался на голове у Корицы красный бандаж.

Адам, откровенно говоря, и понятия не имел, зачем его надевают. Однако, быстро сообразил, что новая его публичность точно приведёт зевак. Кому не захочется увидеть подобное?

Тут уж хоть самую малость бы на себя надеть.

Корица притянул бревно к двум уже сложенным, запыхался к противоположному концу и подтолкнул - положил параллельно.

Затем он подбежал к середине и вжался. Попытался закатить бревно на сложенные - он даже смог приподнять его сантиметра на два. А мог бы и больше выжать, наверное, если бы от давления почва чуть-чуть не сдвинулась и прошлые два бревна не потеряли точку опоры.

Корица только и успел в пыли, что отпрыгнуть и сжаться на траве. С грохотом дерево неслось со склона.

Зрители возликовали.

И смех их прекратился только, когда сорвавшиеся брёвна вдруг зависли в воздухе.

Связки ухватили облако пыли и завели вокруг проекции полотнищем - Лютан держал тяжесть Скипетром. Он молча посоветовал зрителям быть более снисходительными и увёл груз обратно на карниз. В укромное место.

Корица осмелился открыть глаза. Он вычихнул стружку, посмотрел по сторонам и вдруг помрачнел - заметил своего куратора.

Птичий Сын согнулся и поплёлся к склону:

- А… - прошелестел он крыльями по траве, сел на краю обрыва и сухо подпёл клюв, - Господин звездочёт… Весьма вовремя.

Лютан и правда принял это за комплимент своей пунктуальности, и потому непременно похвалил в ответ:

- Хм… Что ж, благодарю. Это очень приятно. А я так понимаю, вы решили начать как можно раньше? Для вас это необычно.

Корица даже в лоб вжался. Удивительный к нему человек пришёл.

Нельзя было не съязвить:

- Извините, пожалуйста. Я не хотел. Оно само, - поднялся он и поплёлся мимо проекции куратора.

Тот напомнил:

- Ну полно вам. Смысл Курса, между прочим, отчасти и в том, чтобы усовершенствовать ваши навыки контроля. Вам теперь нельзя так говорить, - указал Лютан пальцем, - Вы же теперь сами всё, хи-хи, решаете.

Корица выбросил за спину:

- Интересно даже, что из этого я сам себе решил? - подошёл он к склонившейся кинве и припал к стволу крылом.

На Лютана он даже не смотрел.

Тот, впрочем-то, не думал останавливаться:

- Ну… - втянул ректор губы бантиком, - По крайней мере, вы согласились. Это же тоже сознательное действие всё-таки.

И глаза у Корицы расширились. И взгляд его сорвался в пустоту.

Птичий Сын молча откинулся от дерева, поднял с земли топор и с размаху врезал по дереву.

Треск разнёсся по каньону. Проекция куратора пропала в листопаде.

Лютан с интересом преклонил голову и подбежал к обучающемуся. Не подумал однако - встал прям со стороны замаха и получил обухом по талии.

- Прошу прощения, - не отвлекался Корица.

Лютан снова разогнал дыхание и потёр ушибленное место:

- У-ф-ф… - отшутился ректор в сторону и искренне предложил, - Вам точно следовало бы записать ваши внезапные трудовые подвиги! Представьте себя со стороны, Адам! Это же самостоятельно… В таком… Весьма… - выворачивал он руками, - Смелом обличье… Так ещё и с такой архаикой в крыльях!.. Т, извините, топор!

Дыхание у Корицы начинало дрожать, крылья его сжимались. Он долбил сильнее. И чаще кстати - лишь бы заглушить урок.

Лютан же продолжал:

- Это же… обращение к истокам! - взвинтил ректор ладонью, - Это живая память! Это оживший образ нас, первых нас, и наших скромных трудов под светом вечности! Запишите, запишите, господин Трёхпалый!

Корица размахнулся сильнее прежнего - всадил лезвие поглубже и рухнул на ствол:

- Давайте так, - говорил он как можно спокойнее, - Если я посчитаю нужным записать, я запишу.

- Что ж… - с досадой ответил Лютан, - Вам виднее, - отошёл он и продолжил наблюдать.

Корица ударил ещё четыре раза. Ректор же осмотрел склонившуюся кинву и посчитал крайне нужным предупредить:

- Знаете, я бы на вашем месте привязал это дерево.

Корица ударил последний раз и яростно отбросил топор куда подальше:

- А я бы на своём месте этого не делал! - вправил он спину, - Спасибо, господин Всезнайка. Я тут и сам неплохо справляюсь.

Лютану понравилось новое прозвище. Он погладил лосика под одеждой и промычал с мечтательным взглядом:

- Хм… Не буду скромничать, диапазон моих компетенций и правда весьма широк…

Корица скрючил крылья, стиснул зубы и тихо прорычал на небо.

Лютан же продолжал:

- … И мне действительно приятны ваши комплименты, - смотрел он Адаму в спину, - Я всё-таки очень хорошо разделяю, когда они искренние, а когда нет… Но, знаете, при всём моём желании ответить взаимностью, я не могу констатировать, что вы, как сами изволили оценить, “справляетесь”. Мне кажется, вы занимаетесь совершенно отвлечённым. Зачем вы рубите деревья? - вызвал ректор планшет и лишний раз прошёлся по тексту Курса, - К какому пункту это относится?

Корица резко развернулся и распахнул крылья:

- К четвёртому пункту это относится! К четвёртому! Видите, как я неистово летать учусь?! - окружил он одним жестом те условия, в которых находится, и снова пошёл к дереву.

Лютан поразмыслил:

- А-а-а… - выдал он с придыханием и приспустил веки, - Я понял. Вы строите катапульту. Что ж, конструкция кустарная, хотя и весьма изобретательная. Вам помочь с расчётом траектории? … Когда вы собираетесь натягивать канаты?

- Не собираюсь я их натягивать, - забрался Корица на прогнувшуюся часть ствола и начал прыгать, - Я строю Гнездо! - сказал он в передышке.

Лютан потёр губы запястьем:

- … А-а-а-а… - выдал он ещё звонче, - Теперь точно понял! … Это очень глубоко между прочим! Это же идея-а… Это… - влюбчиво глянул ректор в сторону Музаары, - Это м-мэта-афора… Верно? На манер-э… “чтобы птенец вылетел из гнезда… … нужно, непосредственно… гнездо”. Интересный подход… К-то же ваш учитель? Дайте угадаю, неужели наш Мастер Тэтсума? Это ли не Дядя Трилли, а? И-и-ли… Это кто-то из вольных птиц? Коршун Черныш, может быть? - предположил он.

… И дерево тогда прогрохотало - надломилось и вошло в падение.

Зрители голосовали.

Корица вовремя успел отпрыгнуть. Он плюхнулся на траву, прокатился и показал проекции чуть-чуть сместиться.

И только Лютан отошёл немного, как кинва рухнула, перекатилась и сползла со склона под тяжестью собственной кроны.

Корица подул щёки, смахнул пот и подошёл к склону - глянул вниз.

Лютан аккуратно заметил:

- И всё-таки надо было его привязать.

Птичий Сын отмахнулся:

- Да кому оно?... Извините. Я его, как ни крути, отсюда до дворца не дотащу.

- И что же вы будете делать? - поинтересовался Лютан.

- МАМААААААААААААААААААА! - проголосил Корица в рупор из крыльев.

И по каньону разошёлся общий смех.

Хлопки и свист мелькали по карнизам.

Лютан сбил плечи и встряхнул головой. Теперь уже, чего греха таить, с опаской он наблюдал за тем, что воспитуемый сделает дальше.

Тот, впрочем, терпеливо ждал - и смех его не трогал.

Корица перебирал пальцами на правой ноге и пыхтел в сторону каньона - туда, где заросли закрыли от обзора реку.

И кроны там вдруг содрогнулись - мама Рух явилась сквозь листву. В когтях она держала связку брёвен - на лету стволы сметали каменные башенки и разгоняли интерфейсы.

Смех по карнизам прекратился - граждане теряли пуговицы. Серьги расщеплялись на ушах. Браслеты уносило чем-то прочь.

Золото выстраивалось шлейфом - рисовало вслед за мамой Рух сверкающие петли.

Лютан обхватил Скипетр двумя руками и сглотнул.

Птица же вдруг вспорхнула и выстрелила вниз - ухватила клювом упавшую кинву, выгнулась у самой земли и снова взмыла в небо.

Золотая мелочь звучно прорезала воздух - мама Рух спикировала в сторону дворца.

Корица сделал крыло козырьком и глянул ей вслед:

- И все дела! - прокомментировал он.

Лютан приблизился к нему и манерно согнул пальцы:

- Признаться честно, Адам, - признался он вполголоса, - Ваша… с позволения, мама очень заинтересовала меня, как объект изучения.

- Не вас одного, звездочёт, - устало выдохнул Корица и показал крылом, куда смотреть.

Слегка поодаль - через одну тропинку вдоль скалы, нашёлся ещё один энтузиаст.

Всё в том же утреннем оперативном костюме и в совсем уже разболтавшихся сапогах, размахивал Доктор руками и кричал существу, которое даже не попыталось отбросить привычек:

- Ну я же говорил! Сконцентрируйтесь на выполнении задачи, отдайтесь ей! - убеждал он, - Вы же даже ситуацию в полной мере не контролируете из-за этих кос! Прошу вас, примите во внимание…

Лютан тронул Корицу за крыло:

- Слушайте, а ведь я его знаю… - разинул куратор рот.

Корица хрюкнул:

- Что ж, встаньте в очередь… не знаю…

Суетливо Лютан поклонился воспитуемому, жестом призвал его то ли подождать, то ли спокойно продолжать начатое и побежал к выходу на тропинку:

- Коллега, прошу вас! - звал куратор, запыхаясь, - Я… - запнулся он вдруг обо что-то.

И проекция его исказилась: с хлёстким звуком связки порвались и развоплотились. Администратор снова увидел родной кабинет - перевернулся через карту дуг, упустил Скипетр и плюхнулся грудью на ковролин.

Ноги его так и остались на макете, среди размазанных звёзд.

Лютан оценил обстановку, усмехнулся и подпёр щёку кулаком:

- И почему я это не предусмотрел…? - удивился он, - Надо выделить отдельную комнату.

Корица же, тем временем, убедился в том, что мама далеко, передал топор интерфесу и указал:

- Ещё три осталось!

Он было выступил вперёд, но в последний момент обернулся и ещё раз осмотрел то место, где исчез его куратор:

- … Эх… вот упаси Инженер, а! - пропустил Корица ноздрями и показал машине следовать за ним.

…

Единственное условие, по которому постояльцы не поспешили массово покинуть “позорный дворец” после утреннего эфира - это возможность лично, в порядке первой очереди, увидеть того самого, легендарного Э.Э.Э.

Хотя, по правде говоря, никто бы из дворца, конечно же, не уехал. Что бы тут ни происходило, до малых крыльев оно не добиралось. А виды открывались с них…!

Здесь возбуждение скорее в том оказалось, какой удобный появился на Стайку рычаг давления. Постояльцы нащупали его первыми.

С десяток семей расположились на подушечках у столиков. Персонал дворца прошарил по гарнитуру кухонного острова - повытащил закуски и подал запросов на доставку.

Две чайные феи сновали среди собравшихся - раздавали чай и развлекали детей.

- 3-Буковки! 3-Буковки! - подскакивали они восторженно, - Скоро выйдет 3-Буковки! Тот самый который! Новый-новый-новый-новый комедат!

Лакей забрался с флористом на крышу кухонного острова - в ожидании они бродили друг у друга по запястьям и редко посматривали на закрытый парадный коридор.

Вид у обоих был недоверчивый. Что же... … ой… кто же всё-таки выйдет из-за ширмы в клеточку?

Первым вышел Озорница - отодвинул створку, просочился в столовую и выбежал перед публикой.

И стихли звуки:

- Да ну нет… - протянулось с одного из столиков.

Озорница пропустил это мимо ушей:

- Гра-граждане! Х-хе-хе! - взмахнул он крыльями и перекатился на носочки, - Сейчас сюда выйдет один из моих братьев!

И собравшиеся выдохнули.

Негодник же продолжал:

- Мы, конечно, всё прекрасно понимаем, любимые наши. Но, блин… - проявилась в его взгляде некоторая жалость, - … Будьте… Ц… Снисходительнее. Да, может, и… Неправильно об этом просить… После всего, что было. Но, это ж брательник всё-таки. Брательник-подельник, брательник-понедельник! Сечёте, да?

Молчали.

Фея чихнула.

Ширма снова приоткрылась - впустила Топчанку. Волшебная женщина зацепилась за выступ полой пиджака, рванула посильнее и освободилась ценой весьма заметного кусочка ткани.

Блистательная, правильно рассудила домоправительница, что скрипеть тапочками на такой официальной части - затея, мягко говоря, неуместная.

Собственно, предстала она сейчас на светлых бликующих ботфортах. Удивительная обувь, редкий случай, отлично иллюстрирующий возможности разумного существа. Бывает же такое, что вес можно увидеть.

Впрочем… они хотя бы не скрипели - звенели вместо этого кучей заклёпок и шелестели по полу несоразмерно длинными цепочками.

Но разве нельзя простить такую малость? Это же всё-таки ботфорты самой Кикаты - великая испытательница кай-каев как-то останавливалась во дворце и не постеснялась тогда предложить в обмен собственную обувь.

Топчанка была уверена, что выглядит на этих ходулях так же эффектно… Да, на теле продемонстрировать нечего (уже), но взгляд точно не уступает - дерзкий, будоражащий…

… Вот только пропал он в тот момент, когда она в первый раз всхлипнула:

- Он… Эйх… Щас будет… - как могла, защищала она макияж, - Эхь… Я же его вот таким вот ещё помню. А он вот какой теперь стал! Вырастила!

Вряд ли Кикату столь же легко пробить на чувства.

Публика переглядывалась.

Топчанка, как могла, отвиляла… хотя скорее - отхромала в сторону и сжала губы.

Створки ширмы разошлись и явили наконец-то коменданта: спину Э.Э.Э прикрывала бронзовая мантия. С широких плеч его сходили два широких золотых шлейфа с алой тесьмой. Держались они очень плохо - ходил Э.Э.Э так, будто нёс под мышками два спелых арбуза. С воротника его сходил ещё один шлейф - потоньше, но той же расцветки.

На голове у него болтался трёхголовый колпак.

У лакея мигом позыв подступил. Он издал какое-то утробное стяжение, залепил рот руками и глянул в сторону со слезами на глазах.

Комендант же подошёл поближе - он постоянно смотрел под ноги, лишь бы не сорвать опять один из шлейфов.

- … … … … … … … … - встал Черепица в двух метрах от собравшихся, - … … … … … … … … … … … … здравствуйте, - выдал он наконец.

Лакея стянуло ещё сильнее - он припал к крыше и дрожал. Флорист хлопал его по спине, призывал сдерживаться… Пусть у него у самого это не очень-то получалось.

И вдруг один из столиков сорвался:

- Э.Э.Э! Э.Э.Э! Э.Э.Э! - скандировало весёлое семейство с длинной световой табличкой, - Э.Э.Э-Э.Э.Э! Ты представься, Э.Э.Э! - запросили они.

Подхватила ещё пара-тройка столиков:

- Э.Э.Э-Э.Э.Э! Ты представься, Э.Э.Э!

Черепица утопил голову в плечи и задрожал. Он выставил крылья, постарался успокоить, прижать.

И зрители, надо сказать, дали возможность.

- Представься, Э.Э.Э! - засмеялась фея и покачалась на матрасике, - Ура! Э.Э.Э из телевизора!

Лакей не выдержал. Он разошёлся гомерически и захлопал по крыше.

Черепица же икнул, ударил с волнения в грудь и, глаза в пол, заговорил:

- Я, девочка-девочка, не Э.Э.Э из телевизора. Я - Птица-Черепица. Каруда Трёхпалый. Я тут раньше завхозом был, понимаешь, а теперь… в-вот, - склонил он голову так, будто признался о разбитой вазе.

Публика смотрела оценивающе.

Одна из достопочтенных дам - та, что из принципа каждое утро ходила умываться в соседнее крыло через всю скалу и два лифта - вытянула ноги и припала к спине подруги:

- И что же теперь в твоём этом “вот”, Каруда? - выстрелила она, - Что же ты предложишь?

… Э.Э.Э каждое утро ездил с ней и её молодым человеком в одном лифте, и ни разу, кстати, не высказал им за то, что они выставляют и полотенца, и трусы на всеобщее обозрение.

Хотя бы за эту маленькую партизанщину перед корицевским оком, но можно было бы лишний раз промолчать. Да куда уж там?

Из под колпака скатилась капля пота и попала Черепице в глаз. Комендант проморгался и поискал поддержки у родных: Озорница пожал плечами, Мастерица (там, позади в столовой) уткнулся искать по планшету. Чечевица просто крыльями закрылся.

Топчанка наконец-то обратила внимание на ситуацию в помещении:

- Ой! - отпали вдруг все попытки играть под Кикату, - А что тут феи де…

И Черепицу осенило:

- От! Это… - завёлся он, - Корица же типа запретил им, феям-то, тут, по главным коридорам играть… Мол, только в малых крыльях можно… Да?

Феи подползли:

- Да! - распахнулись их глаза, - А мы везде играть хотим. А он запретил. Он сказал, обиделся на нас. А мы ничего … это…

Черепица потрёс Скипетром:

- Ну вот! Теперь вам можно везде играть. И феям можно, и детям можно, и веератам этим, как их там… тоже можно… И бабушкам можно старым. С дедушками.

Топчанка покачнулась на ботфортах.

А в зале одобрили. Не без юмора конечно, но люди кивнули друг другу и пополнили бокалы.

А феи-то как обрадовались - с десяток их набралось с малых коридоров. Показались и их братья - повыходили из ниш и шкафов.

Лапочки прижимались к собравшимся и болтали.

Прекрасная картина - и феям весело, и детям весело, и веератам этим, как их там… тоже весело. И бабушкам весело старым. С дедушками.

Последние, кстати, собрались за отдельным столиком, и только услышали, что им на законодательном уровне разрешается играть, так сразу зашутили:

- Ну всё, девки, пойдём кнопки лифтовые раскрашивать! - вскинул один дедок тростью.

Озорница указал на него двумя крыльями и подмигнул.

Две чайных феи ухватили коменданта за шлейфы и пошли перетягивать его из стороны в сторону:

- А вы добрый, получается, да? - обрадовалась Конфетка, - Не как Корица-Птица?

- Ну, пуф-ф… Корица, он же тоже добрый, - переступал 3-Буковки, - Только… Как это там говорят… По-свойски.

Ложечка потянула шлейф на себя:

- А как это? По-свойски? Мне тётя Жей говорила, что ты либо добрый, либо нет.

- Э-э… - потерялся тогда Черепица, - Ну, как тебе сказать-то…

И сама тётя Жей окликнула:

- Вы, надеюсь, не будете дискредитировать мои методы воспитания при ребёнке? - приспустила она очки.

Черепицу перетянули на другую сторону. Он переступил с правой ноги на левую:

- А-э… Й-и.. Даже если бы я знал, что такое “дескредетировать”, моя госпожа, исключительно из моего… как это… большого уважения… и к вам лично, и ко всему живому… Я бы этого делать не стал, - снова увело его в другую сторону, - Вы просто так это сказали, что… мне даже… это… немного страшно стало…

Двое мужчин чокнулись.

И к коменданту выбежал мальчонка с зелёной прядью и весёлым веерантом на плечах:

- А чего вам бояться-то? - спросил ребёнок, - У вас палка администраторская.

- С жезлом все исходы в вашу пользу! - вскинул веерант оружием.

Конфетка дёрнула из любопытства за центральный шлейф - случайно перекрыла коменданту воздух. Черепица жестом попросил её отпустить, растянул воротник и болезненно вдохнул:

- Ну… Какие исходы-то? Что я им… Лупить кого-то буду?.. Не, я, брат, лупить не люблю. Тем более… - глянул он на тётю Жей ещё раз, - Тем более женщин. Тем более таких вота…

Топчанка подбоченилась:

- Ну что, позвольтесь-извинитесь? - закивала она публике, - Во, кого намуштровала! И это всё при уборке, и на кухне трёх часов в день! Да… Эйхь! А вы ещё меня кляли за четыре монеточки-то в квартал! Не цените, занимайте модуль, и живите спокойно, а я… А я!

Озорница ухватил её за подобие талии:

- Ну не сейчас, - остановил он её.

Вееранту же всё было интересно:

- А для добрых дел твой жезл годится? Ты сможешь правильно направить Спектр?

Публика ждала ответа.

Э.Э.Э поморгал в пол, обвёл взглядом братьев и оставил Скипетр в воздухе…

Топчанка закрыла глаза ладонью.

Черепица же щёлкнул шеей, и сказал:

- Я, честно, не умею это пользоваться этой хреновиной… - скуксился он, - Извините меня, пожалуйста… Й-й… Её ж даже когда в руках держишь, и то провалиться хочется… И…

… Озорница заградил его:

- И это… Не так-то плохо! - задорно пропел негодник, - Ну… Не то, что провалиться хочется… А то, что Скипетра поменьше будет. Ну. Подумайте, ребят! Что там Корица только с ним не вытворял, да?... А… А тут… Мы сможем наконец-то… - встретился он взглядом с Мастерицей и вспомнил один невероятно умный оборот, - Мы сможем наконец-то … ак-тивизировать наш административный ресурс. вот.

Топчанка аж глаза выпучила.

Негодник сделал крылья домиком и надул щёки:

- А чё? - буркнул он.

Кто-то из собравшихся спросил:

- … Это… Правда ваша… Философия, Каруда? - поправил звездочёт шаль, - Вы… готовы за неё ответить в случае чего?

Комендант приоткрыл клюв и завис. И только когда Озорница легонько толкнул его корпусом, он опомнился:

- А… Да… ДА! - вскинул Черепица шлейфом и неожиданно встал в позу.

Публика замолчала.

Звездочёт одобрительно увёл глаза.

Топчанка шмыгнула, отвернулась промокнуть нос и заметила на ширме пятнышко - сразу же взялась тереть его платком.

Лакей провёл по впадине над подбородком. Он недолго сомневался:

- Ц… Комендант Э.Э.Э…! - обратился парень так, чтобы все услышали, - Ваши доводы весьма убедительны. Я принимаю вас, - подмигнул он.

В зале у кого-то поломались палочки для суши.

Тётя Жей уступила - осмотрела жалкую птицу и показательно смяла губу:

- Присоединяюсь, - сказала она.

… И так высказывались дальше. Столик за столиком, люди отправляли пожелания и вступали в хор аплодисментов.

У Черепицы затряслось подклювье. Комендант давал поклоны - рубленые, почти механические.

В один момент он уловил взглядом негодника - Озорница ушёл вдоль правой стены, помахал куда-то за кухонный остров и сложил перья похвальным колечком.

Вот не хотелось Черепице заподозрить в этом поведении что-то нечистое… В обыденности он и не заподозрил бы. Сейчас же что-то будто нашептало: “И с кем он там общается?”

Комендант отметил в голове обязательно поговорить об этом.

Озорница же, как ни в чём не бывало, скользнул обратно на общее обозрение и объявил:

- Заместителю коменданта пора приступать к службе! - намекнул он интерфейсу Леопольду.

Пластина пола с комендантом воспарила - Черепица вздрогнул, упал на колени и ухватился за торцы.

Озорница задорно смахнул крыльями и отправил пластину по общему коридору.

Комендант лишь успел попрощаться:

- Э… Ну я пошёл!

Публика посмотрела ему вслед и вдруг повернулась к Озорнице с явным вопросом.

Негодник не сразу понял, в чём проблема, но скоро заметил висящий в воздухе Скипетр.

- … Бывает… - пригладил Озорница, - Это он просто… Лишний раз… как его… философию демонстрирует!

Негодник ухватил инструмент, замахнулся как дубиной, и запустил вглубь коридора.

- Ай! - донеслось оттуда через три секунды.

…

- А-ай… - протянул Черепица ещё раз и потёр спину.

Заместитель коменданта притащился в кабинет - здесь, надо сказать, поприбрались.

Если бы Черепица запоминал такие нюансы, то отметил бы, что помещение вернулось к тому виду, который имело до того, как Корица претерпел позор.

Перед длинными окнами зашли пластины-затемнители и показали узор из звёзд и флоксов. Центральную скалу с джакузи окружала полянка из глыб. Фонтаны, что били из них, сливались в аккуратные озерца под прозрачным полом.

В породу врезались контейнеры с садами камышей.

Терминал Леопольда завис над вершиной скалы, над кимберлитовым камнем. Жабы отправили ему обещанный контейнер с новым накопителем - терминал интерфейс спрятал обновку под корпус и показал на табло что-то вроде улыбки.

Черепица пыхтел и оглядывался. Он подкрался к основанию скалы и привлёк внимание жаб.

- М-м… - вскинула одна из них подбородком, - Вот оно, пернатое “Э”.

Черепица надулся:

- И вы туда же… С Корицей-то, наверное, так не говорили бы.

- Но ты же не Корица, - парировал механизм.

Черепица молча согласился. И скоро заметил:

- …Но вот тока от того не сильно лучше. Я-то вообще не знаю, чё тут надо делать. … Вы мне поможете?

Леопольд даже подскочил:

- Мы? Это чем же?

Жабы с интересом преклонили головы.

Черепица объяснил:

- Ну, что Корица тут делал? Может, расскажете-покажете, а?

- Так ты же не Корица! - донимала все та же жаба.

Черепица умолял:

- Ну… Я полностью как он не буду. Я решать своё буду типа, да? А у него… ну… поучусь только. Как сидеть, на что жать.

Машины подумали. Вентиляторы прогнали воздух под потолком - дождик осветительных лент отозвался почти природным шорохом.

Леопольд согласился:

- Что ж, хорошо. Давай начнём.

У Черепицы отлегло. Он протёр под колпаком, надел его обратно и уже хотел было приземлиться на холодный камень, как услышал грозное синтезированное “#;:Н$*#Е=#*Т$*!!1!!!!1111!”

Заместитель коменданта завис в полуприседе:

- а чё?

Интерфейс объяснил:

- Корица начинает работу с того, что выбирает ванну. Пройдитесь по комплексу и выберите оптимальный состав и температуру плазмы.

Черепица выпучил глаза:

- … … Погодите… Я же проныривал их сегодня утром… Они что, правда отличаются что ли?

Жаба получила:

- Ох… Вот на то ты и заместитель всего лишь, что так тонко чувствовать не можешь.

Черепица забрался на основание скалы и неуклюже плюхнулся в джакузи:

- Да кто б спорил, друзья… - поднялся он и с трудом встал по-коричьи, на одну ногу, - Ну… Допустим, мне тут вот понравилось. … Я правильно стою?

- Ага, - ответил Леопольд.

- А сколько так надо?

Жаба протянула:

- Что ж… На работу с документами и на приёмы Корица выделяет три часа.

- … у-ой… - вылупился Черепица и с трудом удержал равновесие.

Терминал Леопольда плавно спустился с вершины скалы, приблизился к заместителю на совсем уж интимное расстояние и нежно провёл корпусом по плечу:

- Но ты же не Корица.

Черепица воссиял было, но сразу же прервал наваждение и отогнал машину:

- Ну… А вдруг придет кто, а? А у нас тут бах, и поменялось все… Опять по телеку пропесочат… И… Меня запомнят. Как такого вот. Не надо, - твёрдо решил заместитель, - Выделено три часа… будет три часа. Да…! Надо просто заняться чем-то… Э-э.. - придал он себе деловой вид, - … Как дела с почтой?

Жабы усмехнулись. На мордочках их появилась нотка гордости.

Леопольд же суховато произнёс:

- Почтовая Гильдия разделила послания на две категории.

- Ну вот! - нашёл Черепица, - Давай, читай первую категорию!

- Нет.

Черепица аж равновесие не удержал.

- Почему? - вынырнул он.

- Потому, что ответственным за почту назначен Бешкета Трёхпалый, - напомнил машина, - Он поставил на эту категорию пароль. Этика Гильдии Машин запрещает передавать пароли. Даже вам… вернее, она даже запоминать их мне запрещает…

Черепица с трудом сломался в правильную позу:

- … С чего бы Озорнице… почту паролить?! - ухватил он согнутую ногу в крыло.

Жаба-Тальк пошутила:

- Ну мало ли. Есть вещи, о которых легче договариваться на расстоянии… И анонимно.

Черепица глянул на нее искоса и ткнул по макушке:

- Тебя-то откуда знать, коробка палладиевая? … - шаркнул он носом, - Точно говорить с ним буду. Прям… … эх… Ну… Ну а вторую категорию можно?

- Можно, - ответила машина, - Это, кстати, физические послания.

Из ниши в стене выпорхнул прозрачный контейнер со стопками световых карточек, контейнерами поменьше, мотками ткани, и другой мелочью.

- Ох ты, - повертел Черепица контейнер в воздухе, - Это что такое?

Машина выждала необходимую паузу:

- … Данную категорию озаглавили как “Э.Э…”

Черепица отогнал контейнер и сжался пуще прежнего:

- Так… сразу в “потом” отправляй… … Щас вообще не до того… Не выдержу я…

Жаба-Тальк опять влезла:

- Ой-ой… А что же у нас такое? Слёзки накатятся?

Черепица сказал честно:

- Ну да! А что? … Накатятся-накатятся… А я и так вон… влажный, - приподнял он вымокшую мантию, - Стыд один… Спектральный, глядь, Администратор…

Жаба-Тальк перепрыгнула с камня на камень:

- И.о Спектрального Администратора, дорогуша. Не набивай цену… Да и потом… Вы же своими палками типа жизнью управляете, верно? … Вам ли там всем не знать, что всё живое влажное? Задумайся, ведь и во время зачатия все влажные… И во время рождения все… влажные. даже врачи. … А вот о развоплощении я вообще молчу. Всё… вла-а-ажное… … Так что твои пара слёзок погоды не сделают. Плачь и реви, комендант.

Кабинет затих.

И разошлись вдруг сегменты портала:

- А у меня вообще… после вашей церемонии, - жевал мужчина бублик с маком, - Вопрос остался. Да и не только у меня, на самом деле. Я тут… Ото всех пришёл, понимаете? Чё, спрашиваю? Готовы?

Черепица пожал плечами:

- … Конечно. Что такое?

- Вот вы феям разрешили, веерантам разрешили… да? - приступил мужчина, - А по поводу нас есть разъяснения какие-нибудь?.. Нам тоже везде можно? И вот это ваше “везде” - это прям совсем везде? Или “везде” каким-то образом всё-таки ограничено?

Черепица аж умылся:

- Так… Любимый мой… Везде - ну это же всегда… везде. Как везде может быть ограничено?... Храни вас Инженер, а! Да гуляйте вы, где хотите, конечно! Ну! - щедро развёл он крыльями.

Мужчина заглотил последний кусочек, слизал с ладони крошки и показал коменданту пятернёй:

- По-орядок! - сказал он и покинул помещение.

В кабинете снова слышно только плазму.

Черепица молчал. Он изредка опускал-таки ногу, вытягивал её пару раз, чтоб не затекала, и возвращался в позу. Взгляд его потерялся.

Леопольду это очень надоело:

- … Стоять осталось 2 часа 45 минут.

Информация просочилась здоровяку в голову, и тот взвыл от тоски:

- Эх-ыы.ы.ы… Ну что это… Я же с ума сойду…!

Одна из жаб вдруг вспомнила:

- … Что ж… Может тогда попробуете корицыно хобби?

Черепица сел на камень и принялся тереть ноги:

- У него есть хобби? …

- Конечно, - ответила жаба, - Он же, наверное, тоже не в лимбе эти три часа проводит. Он, в общем, работает над созданием новой национальной идеи звездолёта. Говорит, мысли структурировать помогает.

Черепица сузил глаза:

- … … над чем он работает? - прохрипел он.

Жаба решила объяснить попроще:

- Ну пишет он, блин! Книжку пишет по истории звездолёта, понимаешь? Только по-другому её объясняет чуть-чуть. историю. … Может, поможешь ему? Он так в последнее время мучается.

Черепица подумал:

- ах… ага… ну… писать типа надо? - показал он пером, - Ну давай. Хоть что-то. Только… Я на одной ноге, дорогие-любимые, писать - неа. Не алё. У… устаю.

- Ну так и не пиши на одной ноге! - качнулся терминал Леопольда, - От положения твоих молекул в пространстве ну очень мало зависит. Располагайся же, как удобно!

Черепица переморгнул глазами, прохрипел задумчиво и поискал по кабинету:

- Ну вот же! - указал он на кимберлитовый камень и начал карабкаться по скале.

Жаба-Тальк горсточками переложила икринки из ванны в небольшой плазмариум и велела интерфейсу отнести малышей в спокойное место. Сразу поняла, что здесь сейчас что-то будет.

Земноводное прыгнуло на осветитель и, поражённое, спросило:

- Что. Ты. Делаешь?

Черепица впился когтями в породу и всем своим весом навалился на кусок кимберлита - с треском и грохотом тот вылез из впадинки и скоро повалился со скалы на пол.

Леопольд ускорил вентиляторы - убрал облако пыли.

Заместитель же отдышался, оценил работу и сказал:

- Вот и сиденье! … Вот это вот… Ложе! - развернулся он, прицелился…

и провалился…

Чаша оказалась слишком глубокой. И при этом достаточно узкой - Черепицу согнуло почти пополам.

- Вам-то, видно, не очень удобно, - прокомментировал Леопольд.

Черепица попытался вытянуться - один раз, второй. В глазах его лопнули вены:

- Что верно - то верно, - признал он.

Леопольд спросил:

- Может ещё поищите?

Черепица глянул на него хмуро, попытался вытянуться ещё раз, и просто принял:

- … Не стоит наверное. Давайте я… это… писать буду уже. Что там?

И вершину окружили три рабочих станции - главная из них вручила Черепице перо, и выпустила из порта планшет.

Тот перебрал документы, потормозил спросонья и вывел на экран обложку - "Благая Весть от Корицы".

И сразу в Черепице затаилось подозрение. Он вынул из кармана штанов очки и переключил оглавление:

“1. Я ещё не мог видеть. Может быть и не был мир, пока я не освободился из яйца.

2. Скорлупа сдалась, и Спектр воплотил весь космос..."

- Ёхть… - прижал Черепица клюв и переключил с десяток страниц:

"23. И я сказал, я - есть наследник, Птичий Сын. Не свернём от замысла 17-Ладошек! Так молвили пророки сгинувших галактик!"

- Ой-ой-ой... - стучал Черепица пером:

"89. И был я предан! И я познал обман! Нужна ль была моя работа людям?..."

- Это про чё вообще? - испугался Черепица, - Он чего… это? Это, да? Долбанулся что ли?

Жаба прыгнула ему на клюв:

- Это… ну… Иная система воззрений на появление Бытия. Недописанные главы содержат хронологию становления современной действительности.

- Ну так я же никакую храналогию не учил! Что я-то тут написать могу? - переживал Черепица.

Жаба-Тальк предложила:

- Да просто напиши о том, что было. Как дневник, понимаешь?

Черепица повёл клювом.

Он сжал в кулак перо, раскрыл меню словаря и давай назначать символы:

"90. там прошлое все Корица писал теперь я пишу."

... притормозил он и обратился к советчикам:

- А мне это... Прям так и писать, как тут? Типа обрывочками и номерками, да?

Жабы кивали.

Черепица продолжил:

"91. Корицу больше никто не предал. мы извенились.

92. теперь нам всем надо правила выполнять. но ничего мы птицы не законченые все сделаем.

93. сейчас я закажу тарелку риса. как сыем - поделюсь впечатлениями.

94. погода сегодня хорошая”

Воскресенье. Гостелюбие

Озорница отвёл сегмент окна, перескочил с эркера на выступ скалы и прополз по травке, примял лютики. Он подозвал машину с камерой наперевес и показал, как снимать.

Интерфейс поймал объективом площадь перед парадным входом. После недавних новостей место это, надо сказать, оживилось. Дуги раздаточных вновь заработали, компании вновь собрались у игровых кубов.

Перед парадной лестницей столпились менестрельки - все 32, кому выдалось служить этот месяц в Лютикене и не получить сегодня выходной.

И-Рили села на ступеньку, выманила из кармана телефон и велела дозваниваться Фи-Юре. Сама же позвала зеркальце, посмотрелась и уловила странное движение над парадной дверью.

Менестрелька обернулась и встретилась взглядом с негодником. Тот замахал ей не смотреть в кадр и вести себя как обычно.

И-Рили сморщилась и отвернулась от греха подальше.

Ей как раз ответила подруга:

- Да-да?

И-Рили дрожала:

- … Вер, н-ну вот как так вышло, что у нас опять смены не совпали?.. Ты же обещала. Как я одна буду?

Вера растянулась на перине. С тех пор, как она сошлась с этой ходячей паранойей, редкое утро обходилось без маленькой катастрофы.

- Не всё же время мне тебя направлять, павлиновка? - зевнула Вера, - Ну что сегодня-то случиться может? Небо ясное… Ветерок по феловым веткам гуляет.

И-Рили рассказала:

- Так уже случилось! Нас с постов собрали и к Дворцу привели. Всех. Говорят, пойдем монетки требовать.

Фи-Юра сразу выкуталась из одеяла, подогнала платформу с периной к стене и приняла положение полулёжа, сжала подушку между ног:

- Так… Лина… - прижала она телефон к уху, чем доставила ему не самые приятные ощущения, - Что там с монетками? Они уже на три дня задержать решили?

- Ну… потому и идём… наверное, - скуксилась И-Рили, - Что ж со мной такое? Ни дня без… вот этого всего… Ты правда за дверь не обижаешься? … Мне правда домой можно?

- Не пори глупостей, а… - утомлённо пропустила Вера в сторону, - Починили дверь уже… И у тебя сейчас всё нормально будет. … Хи-хи. Ну… А если там… комендант опять Скипетром шмалять начнёт, ты хоть спрячься за кем-нибудь…

- а-А? - разинула И-Рили рот.

- Всё, целую. И без монеток не возвращайся. Дай выспаться.

И подруга отключилась.

И-Рили как-то вся разъехалась в разные стороны.

Тем временем самые инициативные устали подавать запросы через интерфейс и принялись долбить в сегменты двери.

Машина с камерой заметила:

- Мало того, что они, извиняюсь, осмелились прийти с требованием, так ещё и ломятся… Видно неопытные… Ой, Топчанка же их просто размотает сейчас… Не думаю, что стоит снимать их встречу. Давайте отправим то, что есть, к монтажному столу, и поищем пейзажи.

Озорница перетирал клювом:

- Ну пейзажи-то - штука постоянная, - махнул негодник, - Их и последними подснять можно. Нам бы птиц и человеков в первую очередь… И чтобы добрые были…

- Ну да, - ответил интерфейс и отключил камеру, - С этим-то у вас, как вижу, напряжёнка.

Озорница позвал машину с собой, скатился по выступу скалы на дворцовый фасад, и принялся скользить в углублении окна:

- И ничего не напряжёнка. Мы вообще-то все тут добрые. Нам бы только ситуацию… в которой это проявилось бы…

- Что ж, ждать можно долго, - заметил интерфейс, - А нам нужно выделить как минимум час на работу монтажёров. Иначе мы просто не успеем к пяти часам… Может попробуете создать эту ситуацию сами? Вы же, прости меня Инженер, режиссёр сегодня.

Озорница поразмыслил чуть-чуть, вызвал телефон и прокрутил колёсико пером - вызвал Топчанку:

- Позвольтесь-извинитесь… - ответила та достаточно скоро, - Чё тебе? Давай быстрей.

Голос её перебивал топот ботфортов.

- Ой, Топи-и… - старался негодник звучать как можно убедительнее, - Там целая арава менестрелек пришла. В двери долбятся!

- Охь, я-т не заметила будто, шебутной! - сжала Топчанка виски, - У меня от шума этого опять голова болеть начинает! Мало я их гоняла! Всех сейчас размотаю! … Почему они… не на постах?!

Озорница уцепился:

- Так вот об этом-то… я просто слышу тут, о чем они болтают… Ты притормози там, послушай… А то дров наломаешь ещё!…

- Чего? - скрипнула Топчанка и нажала на кнопку лифта, - Совсем смелый стал, общению меня учишь? - шлёпнула она по ладони тряпкой.

- Ну правда, Топи, тема деликатная, - забегали у Озорница глаза, - Тут тряпкой шлёпнуть недостаточно.

Топчанка вытянула губы. Она виновато посмотрела на любимую тряпку:

- Так уш недостаточно? - подняла домоправительница глаза к телефонной станции, - Чё ж там стряслось?

Озорница начал выдумывать:

- … Ну… … О! У нас же в третьем крыле менестрельский сценарист жил, верно? Ну вот, ихний прям. Вы ещё с ним чаи гоняли.

Топчанка аж назад шагнула:

- Был дело. … Я его дня три не видела.

Озорница вздохнул с облегчением:

- Так уехал он, дорогая, - хлопнул негодник по коленке, - Вот девчонки и закипели, да!

Топчанка поправила очки:

- К… Ту-пость какая-то, - подбоченилась домоправительница, - Он отлучился, они уже дворцы штурмуют?

Озорница рассказывал дальше:

- Ну вот потому я тебя и предупреждаю! Прикинь, пришла бы к ним сейчас и сказала вот это… Он не отлучился, Топчанка, о-нет! Он уехал… НАВСЕГДА!

– О, 17-Ладошек… - припала Топчанка к панели управления лифта, - Он же ш им… как отец родной был! - сняла она тюрбан.

Озорница стукнулся с машиной “кулачками”:

- Да-а… - мариновал он домоправительницу, - А тут взял… и пропал! Ну… их там с постов сняли, чтобы… оплакать-то специалиста! Ну… А тут ещё выяснилось, что… [тут он очень театрально всхлипнул] Что мы снова задержали жалование!

- Ой-ййй… - присела Топчанка, - Сколько наложилось…

- Вот именно! - воскликнул негодник, - Вот тебе и Спектр! Ай… Так что, умоляю тебя… Вот… О… самой проблеме не говори. Не говори, если сами… Не скажут. А что ни попросят, со всем соглашайся. Хорошо? Ну ты же их понимаешь… Ты же… их… понимаешь…

Топчанка кивнула:

- Конечно. Я … попробу’. Спасибо, что предупредил.

И она отключилась.

Озорница поиграл плечами:

- Ну вот тебе и ситуация! Скорее в прихожую! - выстрелил он по коридору.

Машина понеслась за ним:

- … Но… позвольте, а что на самом деле с этим сценаристом?

Озорница дождался его в кабине лифта, и только интерфейс влетел, захлопнул двери:

- Да в Тайтолюму он уехал, со СМИ болтать. Нацарапал он опять что-то.

- а-а…

…

Начальница группы окликнула И-Рили:

- Эй! А ну в строй! - кивнула она, - Ты чего это? Не подводи давай!

И-Рили опомнилась. Она резко поднялась, отряхнулась и встала в клин:

- И-извините, - шепнула она.

Динамики входного интерфейса передали шаги - быстрые, но тяжёлые.

Начальница скомандовала:

- Поднять фонари!

Группа хлёстко вынула инструменты - в воздухе скользнули штрихи иллюзий.

И-Рили испуганно шепнула соседке:

- … Что мы делаем? … - сбилось её дыхание, - Тут что, монстры проход стерегут?

Соседка сглотнула:

- Хуже, девочка. Хуже. … Ты-то новенькая, да?

И-Рили зажевала нижнюю губку:

- Я тут вообще всего на месяц…

Соседка дёрнула щекой:

- Да… Выпадает же некоторым… … Здесь, видишь, не любят, когда кто-то напоминает о честности. Ой, каких нам тут подлянок не готовили… … Но для начала всегда надо пройти… Топчанку.

…

Озорница выбежал с восточного коридора, встал на фоне окон парадной прихожей и скомандовал начать запись:

- Вот. А щас мы покажем наше гостелюбие! Это… Независимое от обстоятельств! Смотрите, как грамотно наша домоправительница встретит разгневанную толпу! Вот! У нас всегда так… да, типа… часто с перьев, с крика начинается… да, там… вот… но потом мы всегда делим чашку чая! Щас всё увидите!

Озорница приподнял столик регистрации и спрятался вместе с интерфейсом в углублении.

Створки главного лифта раздвинулись и выпустили в прихожую фигуру домоправительницы.

И тень скрывала глаза Топчанки. И держала она свою тряпку в руках.

Хранительница остановилась рядом с убежищем негодника и выдала несколько ярких жестов - подняла музей идолов к потолку.

Она ударила каблуком - автоматика раскрыла парадную дверь.

Клин продвинулся на два ряда:

- Мы вновь явились во Дворец, - провозгласила начальница, - Примите это с честью!

И-Рили поднялась на носочки [... можно ли, интересно, встать таким образом, если носишь туфли на высоком каблуке, хм…] и рассмотрела картину:

Тельце в рубленом фартуке постояло в огромной комнате и неожиданно двинулось вперёд.

[* “Проверить” Топчанка: 58 АТК, 10 ЗАЩ]

[* Домоправительница перенаправляет свою Решительность на защиту хрупкого покоя]

На полпути к начальнице группы Топчанка протянула руку с явным приглашением.

Озорница был доволен:

- Ну вот! Работает же! Смотрите-смотрите!!!

Начальница группы, хоть и с недоверием, но совершила рукопожатие - до странного лёгкое, хрупкое.

Домоправительница выдернула свою ладонь, развернулась и медленно отошла…

- Я в’жу среди вас новые лица. Позвольтесь-извинитесь, однако… Долго вас тут не было… - начала Топчанка, - Прашали меня поосторожней с вами быть… Но знайть... Я думаю, ни к чему это.

-”Это она о чём?” - шептались менестрельки.

Озорница насторожился.

Топчанка продолжала:

- Мне-то просто… известно, чё это такое… Многие, думаю, не знают, но я-то, на самом деле - наместница Сахарочи… В пятом поколении! … Я знаю, каково это, когда… тот, кто был важен… исчезает вдруг… а то и хуже, когда основа души твоей… уползает. В траву. В кусты. Уползает со своими веерками. И выбирает прожить свои 10 лет с таким же… скоротечным существом…

Начальница группы была в замешательстве.

Топчанка же продолжала:

- Умесн’ это, или нет, не знаю… Я… вам… сочувств… … … …. … … … … … … сочувств… … … … - появлялись на странице многоточия, - Сочувствовала… … БЫ!!! - подняла глаза Хранительница, - Если бы хоть что-то из этих россказней было правдой! … Эх вы… Надоумили Озорницу нашего мне мозги закомпасировать, да?...

- Прошу прощения?! - удивилась начальница группы.

[* Менестрелька выбирает “Говорить” в попытке вразумить домоправительницу]

[* Домоправительница не собирается отказываться от своих принципов]

[* Домоправительница переполнена Решительностью]

- Ойхь, всё! Не отнекивайтесь! …Меня не жалеете, так негодника нашего пожалейте. Не знат’ же, что плетёт! … Воспользовались, чтоб проникнуть, да? Думали, развели бабку старую! Х-ха!

Начальница группы ухватила фонарь в две руки:

- … Ваши заявления не имеют отношения к действительности! - заявила она.

Топчанка расставила ноги, завела руки за спину и наклонилась:

- Я сказала усё, что думаю и не намерена отступать. … … А мне-то уж хотелось… Но нет. Всё опять сводится к одному, всё как обычно… Что ж, приступим. хм-хм… … Вы к кому?

Начальница сказала за всех:

- Известное дело. К исполняющему обязанности коменданта Лютикена, к заместителю Младшего Спектрального Администратора Третьей Позиции Каруде Трёхпалому.

- … хм-хм-хь-хь… вы по записи?

- … мы по велению души, Топчанка. Как и всегда.

- … ох… поверьте той, что работала с феями… душа. должна быть… скована.

Топчанка выхватила из-за спины два упругих бандажа с узором из пионов и динамическими застёжками - те хрустели и соединяли материю в одно оружие.

Топчанка перескочила через него и, размахивая, выдавая хлопки, понеслась навстречу менестрелькам.

Начальница группы закричала девушкам:

- БЕГИТЕ К ЛИФТУ!

И И-Рили чуть не смяли - следующие ряды навалились на неё и вытолкнули в зал прихожей.

Топчанка настигла начальницу группы и попыталась ухватить её ноги бандажами. Девушка стряхивала материю, или специально наматывала её и сбивала противницу с ног.

[* Менестрелька выбирает “Сражаться”]

[* Атака Домоправительницы повышается на 5]

Топчанка живо поднималась, возвращала себе оружие и нападала снова и снова. Менестрелька запустила фонарь - она отходила и оставляла в воздухе частые штрихи. Топчанка разгоняла их и пыталась поспеть.

[* Домоправительница готовит особую атаку]

Она соединила бандажи и скользнула ими по полу - связки пробились сквозь пластины и последовали за оружием: Спектр включал сегменты пола и создавал волну. Та пошла за бандажом - Топчанка догоняла менестрельку и сбивала с ног всех остальных.

Ломались каблуки, терялись украшения - коллеги поднимали друг друга и с трудом тянули за собой.

И-Рили раза два кувыркнулась, но сумела ухватиться за световую пластину и уговорить её передвинуться к лифту - по пути она захватила ещё пять весёлых подруг. Они догнали остальных и вместе забились в лифт.

Начальница группы помогла двум оставшимся - нарисовала им шлейф. Впрочем, тем самым оказалась открыта - Топчанка хлестанула её по спине и повалила на оживший пол.

Хранительница замахнулась было снова, но девушка успела отразить - от удара иллюзия рассыпалась на осколки, а бандажи запутались у домоправительницы в руках.

[* Защита Домоправительницы сломлена]

Начальница группы зарисовала Топчанку в плотный кокон, развернулась, побежала к подопечным и забилась в переполненный лифт.

Топчанка выпуталась из ловушки, отбросила оружие и… напутствовала победителям:

- Кабинеть - 17 этаж, налево, - ухватилась она за спину.

[* Домоправительница выбирает пощадить менестрельку]

Начальница группы кивнула:

- Спасибо-спасибо. Мы помним.

И створки лифта звякнули.

Топчанка опустила идолов.

- Надо бы пыль протереть… - ухромала она.

[* Домоправительница не собирается терять Решительность]

Столик регистрации поднялся:

- Наснимали, - сказала машина, - Что-то не по плану пошло.

- … Ну… Э-э… Вырежем лишнее, - задорно ответил негодник.

Воскресенье. Весть Всех

Кабинет пополнился разумной жизнью. Уж очень быстро мужчина с бубликами просветил соседей о значении слова “везде”.

Портал к Третьему Ложу так никто и не закрыл - люди, феи и коты садились на камень и опускали ноги в бурлящую плазму.

Феи готовили чай и отправляли его интерфейсами.

Дети отогнали затемнители и распахнули окна - запускали механических бабочек.

Воздух стал куда свежее.

Черепица всё торчал на странном троне - ловил идеи и стучал пером.

Сколь многие решили вдруг помочь ему с повествованием!

… Тем более, что самому ему сказать было больше не о чем.

Вся партия жаб расселась по осветителям и окружила вершину скалы. К ним присоединялись люди - взлетали на платформах и советовали:

- Я вот - кубик Рубика вчера собрал! - сказал парень в футболке с уточками.

Черепица указал на него пером:

- О, молодец! Щас… это… внесём! - похвалил он, - … Тебя как звать?

- Витя.

- Что, так и писать что ли? … - удивился комендант, - Ты ж в “Благую Весть” пойдёшь, любимый.

- Я. Витя. Ви-тя.

Черепица заградил крылом:

- Хорошо, не кипятись! Витя, так Витя.

И летописец внёс:

“145. Витя собрал кубикрубик. хвалите витю.”

- … нравится? - прочитал Чечевица.

- Во! - показал Витя палец вверх.

Жаба-Тальк разлеглась на второй рабочей станции. Опичи ласкала её дневным лучиком.

- Хороший у нас труд получается, - лениво потянулось земноводное, - Исторический до безобразия.

Черепица пожал плечами:

- Ну а что? Витя - не история что ли?... - проверил он ошибки и быстренько убрал лишнюю “н” в слове “закатаный”, - История. Только другая. Ну кто блин знает, чё значит-э… - пролистнул комендант назад, - “Последний ужин”? Вот о чём это вот это? … ну. А вот у нас… кубикрубик будет. И всем всё ясно.

- Точно! - подтвердили вееранты Гой-Ша и Жай-ни.

… Они, кстати, тоже историей поделились:

“97. Гоша и Жони - это веераты. Феи такие только мальчики. Они неделю назад бегали за ящеркой короче и посадили её в ямку. Ямку перегородили веточками и играли в первых охотников. Ящерка попросила выпустить её из плена и рассказала, как правильно отращивать хвост. Потом Гоша и Жони сами пытались отрастить хвост. Хвост не вырос. Теперь они дружат с ящеркой. у кого то же должен быть хвост”

- Так… - снял комендант надоевший колпак, - Надо дальше думать. Час осталось служить.

Поднялась платформа с парой фей.

Калиночка вплетала в волосы подруги золотые бубенцы:

- … У нас истории нету. Вопрос есть. А почему книжка так называется? Там же не только администрактор теперь. Там и вы теперь, и братья наши. Все там теперь.

Черепица задумался:

- Ну… блин… - признал он, - Твоя правда. Но, слушай, её ж Корица начал.

Литераторша в джакузи напомнила:

- Не дрейфь, и.о. Вон, Уборкин-то когда поднялся? Когда текст подобрал какой-то за первыми аргонавтами, “Хижина Дяди Тома”, и дописал чуть-чуть. “Модуль Тёти Томы” не из вакуума же родился, верно? - застегнула она молнию на купальнике, - А общепризнанный детский шедевр ведь. … Да и потом, до выпуска “Фиесты” Орнамент тоже другое имя носил.

Черепица не понял:

- … Это всё к чему?

Жаба-Тальк перевернулась к лучику спиной:

- Это к тому, что важен и тот, кто начал, и тот, кто закончил. … Сам подумай, если бы никто не закончил… Какой смысл был бы помнить того, кто начал?

Черепица почесал подклювье и махнул:

- Ай, была-не была! Сменим! - нашёл он настройки документа, - … а на что?

Калиночка искренне попросила:

- Только чтоб про всех было. Чтоб про всех.

Черепица обернулся к терминалу Леопольда:

- Что ж… - сказал тот, - По стандарту Гильдии заголовок вмещает порядка 50 символов.

- Не влезем, - тревожно констатировал комендант.

Черепица почесал затылок пером. Он оглянулся по соавторам, поглядел на пустое поле для ввода заголовка и провозгласил:

“Весть Всех”

… ткнул он кончиком пера по голубой кнопочке.

Соавторы аплодировали.

Витя отрубил:

- Решительно. И чётко!

Черепица даже смутился немножко. Он поёрзал на троне, провалился ещё глубже и хотел было уже вернуться к тексту, как заметил вдруг, что поставить знак у него не получается:

- Э! - стучал он, - А чё это? Почему не дают?

Терминал всё понял. Он сорвался с места, притянул планшет себе и просканировал пункты меню:

- … ВЫ ЕЁ ОПУБЛИКОВАЛИ! … Вы как кнопки-то перепутали?!

- Ой-ё… - схватился Черепица за голову, - Чё теперь-то?!

Машина прогулялась вокруг вершины:

- … ждите, храни вас Инженер, пока не закончится проверка, и снимайте с публикации!.. Надеюсь, её не успеют заметить.

Литераторша удивилась:

- А почему её не должны заметить? Что не так-то?

Витя мотнул головой:

- Так а мы разве не для этого тут старались?

Тётя Жей сняла фей с платформы:

- Действительно. Вам и малыши помогали. Оставьте.

Черепица дрожал:

- Я… Конечно спасибо. Но… Корица-то что скажет?... …

Жаба-Тальк перевернулась на бок и подложила под голову лапку:

- Ну что скажет - то скажет. Его же тут пока нет. А если что… Ну… Свалите на нас. Это ж мы настояли. Вам сейчас вообще не время волноваться.

Черепица вроде и подуспокоился, но как услышал про это “не время волноваться”, так снова затрясся:

- А что такое?

Жаба перевернулась на другой бок:

- Да Топчанка ваша сумасшедшая толпу менестрелек не удержала.

Черепица провалился ещё глубже:

- Опять бойню устроили?! - хлопнул комендант по лбу, - О, 17-Ладошек! Отменяю! … Запрещаю! - решил он воспользоваться своими полномочиями, - Ай, как стыдно…

Жаба усмехнулась:

- Раньше надо было запрещать.

- Да я бы с радостью! - убивался Черепица, - Да кто б вспомнил… В таком сумбурье… … Ай… Как ж я им в глаза-то смотреть сейчас буду?

- Ну Корица же как-то смотрел, - сказала Жей, - А к нему было ещё сложнее подобраться.

Черепица снова нацепил колпак:

- … но я же не Корица…

…

В лифте менестрельки достали возвратные палочки - чинили обувь и штопали юбки.

Начальница группы оттирала о колено измазанный палец:

- Выбрала этаж, называется! - ругалась она.

И-Рили грустно перестегнула браслетики:

- Ну вот… Теперь всё точно. Раньше Спектр только надо мной издевался. А теперь я и вас заразила.

Файя ответила:

- Да что ж ты как инопланетянин?! - не выдержала она, - Везде всегда… что-то происходит. У всех!

- Ну хоть один бы нормальный день… - пожаловалась И-Рили.

Начальница усмехнулась:

- Кто ж тебе сказал, что такие вообще бывают, а? … Вот какой он, нормальный день?

- Не знаю, - чирикнула И-Рили, - Но вот мама всегда вернётся в модуль, ляжет и говорит, “да когда ж у меня нормальный день будет?”... Она всё была в поиске. Меня увезла, и до сих пор в поиске. А у меня теперь тоже ни одного нормального дня нет…

С досады начальница группы тронула палочкой измазанный палец - пятно гуаши исчезло… Но и маникюр вернулся к тому виду, что имел неделю назад.

… В итоге она просто наклеила пластырь:

- Чтобы день стал “нормальным”, - ответила она младшей коллеге, - Он должен повторяться из разу в раз. А когда так происходит, становится скучно.

- Вот мне вообще не скучно, - спорила И-Рили.

Файя развела руками:

- Так потому, что не повторяется!

И-Рили задумалась.

Файя же обратилась к начальнице:

- Как думаешь, с Э.Э.Э полегче разговор пойдёт?

- Увидим.

Лифт добрался на этаж и дрогнул.

Створки разошлись, и менестрельки вышли в коридор - потолочные окна оказались открыты, у стен витали изрисованные световые пластины. По перекрёсткам проходили люди: пили сок из трубочек и свободно отбрасывали коробочки - интерфейсы ловили мусор и уносили с глаз подальше.

Два рыжих кота в трико улеглись в нишах с механическими птицами. Предались инстинктам - трогали лапами и стрекотали.

Начальница замедлила шаг:

- Неуж-то тут жизнь потопталась?

По перекрёсткам раздавались голоса жильцов.

Клин менестрелек вдруг разделился - пропустил интерфейс телевизора. Машина стремительно улетала от пары мяулюксов и трёх чайных фей.

В догонялки играли, наверное.

По правую стену явился знакомый портал.

И клин вдруг вновь остановился - мужчина с новым бубликом плавно выплыл из анклава:

- Здрасте! - преградил он ладонью.

- …Чем можем быть полезны? - осмотрела его начальница.

Новый бублик мужчина заглотил ещё быстрее:

- Да тут просто предупредить решил. От… чистого сердца, - обтёр он руки о футболку, - В общем, и.о. коменданта извинения вам передаёт. За домоправительницу.

И-Рили вдруг решила попробовать:

- А что же он сам тогда не вышел, м? - подняла она носик.

Мужчина мягко отстранился:

- Я… Хех… Не возьмусь объяснять. Лучше вам самим увидеть, - пригласил он.

…

Начальница группы осторожно выглянула из-за угла - осмотрела открытый кабинет, и решилась войти.

Неохотно клин последовал за ней - менестрельки сжали фонари покрепче.

Их появление отметили - постояльцы размашисто пригласили их пообщаться а феи предложили им чая.

Коменданта видно не было. Начальница группы развела руками и оглядела помещение с известным вопросом.

… Тётя Жей показала ей смотреть выше - там, на скале, ворочалась неуклюжая птица.

Черепица кряхтел - отбрасывал ненавистные шлейфы и, как мог, пытался вытянуть себя из западни:

- Эть… Э-е-ть! … - рвался он клювом вперёд, - Щас-щас… Эть! ЭТЬ! - вылетели его филейные части с выпуклым звуком.

Физика отправила коменданта вниз по скале - Черепица пробежал по камням и животом плюхнулся в джакузи.

- … Что… случилось? - обратился он к посетителям, когда наконец-то вынырнул.

Менестрельки в конце клина подняли прапоры.

Начальница группы приветствовала:

- Здравствуйте, уважаемый Э.Э.Э.

Э.Э.Э с трудом встал в корицыну позу. Витя ткнул его в спину - обратил внимание и передал Скипетр - теперь всё правильно.

Менестрельки ждали.

Комендант же выбрал наконец, в какой руке держать волшебную палку, и ответил:

- … а… ага. Так чё такое-то?... Ой… Вы же, надесь, зла держать не будете? Топчанка вас больше не тронет. Мы… это… запретим, - прижал он шею.

Начальница группы смерила его взглядом, положила руку на талию и цокнула поближе:

- Надеюсь, вы и впрямь обратите внимание на эту проблему, - сказала она, - Но это вторично. Ваш кадровый состав нас не особенно интересует. Воспользуемся ситуацией и подбирать слова не будем… Вы уже на три дня задерживаете жалование.

- Э-а… - насупился Черепица, посчитал.

Файя подхватила:

- Мы и без того субботние премии простили, на еду и тряпки согласились! - жестикулировала она, - Так что теперь не думайте. Не петляйте! Мы, напомним, и на прямое содержание Гильдии подать можем. Вот поедем в Хромантачи жаловаться, объясняться у вас семь потов сойдёт.

Черепица обидчиво нахохлился:

- … Да понял я, понял. Не надо больше, - опустил он глаза, - Будто я петлять собирался. Что сразу-то?

Начальница группы пригладила волосы:

- А то, уважаемый Э.Э.Э - прошу вас, можно наконец-то сделать так, чтобы мы никогда больше не возвращались к данному разговору?

Черепица посчитал в уме ещё раз:

- Так-э… Да у нас, красавицы, и быть-то его не могло! - суетливо выполз он из ванны и спрыгнул со скалы на пол, - Мы ещё… это… в пятницу просили денег для вас отвались. Как оно там… Сверх меры… Доптацией. Ну … - сползли по шлейфам капли, - … это… единственное только, за приёмом не проследил. Зря наверное… Что-то странное.

Начальница группы вдохнула с явным недовольством.

Черепица сглотнул, поправил колпак и позвал делегацию за собой - из кабинета вывела дорожка из маленьких луж.

- … Ну давайте проверим тогда, чего там, - прошлёпал он по коридору и свернул на перекрёстке.

Комендант привёл менестрелек к перекрытому порталу - тяжёлые металлические блоки были плотно сдвинуты, над прилегающими сегментами пола витали терминалы со статистикой.

Правый узнал хозяина и отодвинул крышку скважины - запросил Скипетр.

Черепица неразумно хватанул пустое пространство, медленно обработал факт отсутствия ненавистной палки - и в груди у него ущипнуло.

Менестрельки даже отступили на шаг, когда комендант вдруг завыл и задул щёки:

- Ой-ето… ой-это… - искал он оправдание, - Ой-это…

- Да вот твой фаллический символ, - подал лакей ему Скипетр, - Переполошился…

Ещё дрожа, Черепица протянул крыло и перенял устройство:

- Э… Пасиб, брат, - кивнул он и выпучил подклювье.

Лакей ответил забавным межзубным свистом и покинул сцену: по пути присел и щёлкнул пальцами - поиграл с И-Рили.

… И-Рили припала к соседке.

Черепица же воспрял - гордо продемонстрировал всем наличие Скипетра, почесал затылок навершием и с размаху сунул его в скважину.

По граням блоков загорелись ленты осветителей.

Прошёл раскат следящих приводов - метал разъехался и дал проход в Казну.

По стеклу витрин гуляли блики - климатические интерфейсы стрекотали друг другу, переносили хранилища между зонами температуры и располагали их кристаллами.

А хранились в витринах торквесы - по сотне монет было нанизано на серебряные ободки. Таких под одним куполом содержалось ровно по восемь полос.

Кое-где с потолка выходили распределительные блоки - мяулюксы сняли с них обшивку и проводили теперь свои какие-то ремонтные работы.

Котята дружно повернулись к посетителям, но обратного внимания не получили. Перекинулись стонами и вернулись к делам.

В хвостах они держали инструменты - менестрельки мягко разводили их по пути, лишь бы не отвлечь.

Черепица выставил перо и прищурился. Он бегал глазами по карточкам и искал нужную витрину.

“Дотационные”

… гласила запись.

Черепица двинулся, переступил через интерфейс и заметил наконец, к несчастью, что монеток в витрине не было.

Комендант сорвал карточку, прикрыл её, посмотрел снова и окончательно убедился в том, что ничего не перепутал.

- У-ух ты… - уставился он в стену, - … Беда. Их нету.

Начальница группы пробралась мимо нескольких хранилищ и нависла над здоровяком:

- То есть?! - злилась она.

Менестрельки заговорили:

- Кого там ещё нету?

- Что он несёт?!

- В смысле?!

- Мы зачем сюда пришли-то, ау!

… подбиралась группа.

Черепица тихо всхипнул, перевёл дыхание и повернулся лицом к присутствующим:

- Ну нету их тут, монеток. Не знаю, почему! - стиснул он зубы, - Но… Но давайте я сейчас позвоню, а? Позвоню на “Соцветие”?

И-Рили снова поддалась порыву:

- М… М-мы позвоним! - поймала она на себе десяток взглядов, вздрогнула, но не отступила, - … Э… Так, чтоб нам слышно было, я имею… ввиду…

Начальница группы оценила идею - опустила взгляд на коменданта.

Рот её вытянулся ниточкой.

Черепица опомнился:

- А… Конечно-конечно! Ох, мне ли, мне ли! - посмотрел комендант по сторонам и обратился, - Леопольд! А-ну соедини меня, пожалуйста, с “Соцветием”!

Интерфейс протянул:

- Ой-й… С чем конкретно на “Соцветии”?

Черепица постыдился:

- Не с “чем”, а с “кем”! Где у нас там Бугалтер сидит? Туда вон позвони.

Пластины пола выпустили телефонную станцию.

Мяулюксы подтолкнули менестрелькам пуфики.

Леопольд позвонил на внешнее кольцо штаб-квартиры - в палаты казначейств.

Бухгалтер имел там целый кабинет - с окном на Кольцевое нагорье и ковролином на пластинах пола.

“Моему виду положено детей приносить, а я монетки чужие считаю”

… пришёл на ум Бухгалтера новый афоризм.

Служащий взлетел на своё гнёздышко в корзинке под потолком и начал уже было заучивать смешную фразу, как подлетела к нему рабочая станция и выдала телефон.

Бухгалтер ответил:

- Флоксовый дворец? - убедился он.

- Да! - воскликнул Черепица, - Эт, здравствуйте, а у нас ту…

- А ведь я ожидал звонка, уважаемый Э.Э.Э, - перебил Бухгалтер и подозвал планшет, - Несколько раньше, конечно, но ожидал. Вы же насчёт дотационных?

- … Д-да, - опасливо кивнул комендант, - Ну… насчёт того, что их нету скорее. А-а почему их нету-то?

Бухгалтер сверился с данными:

- Они есть, и контейнер с ними сейчас в моём кабинете. Просто, видите ли, последний разговор с Корицей ввёл меня в форменное замешательство. Да такое, что я не стал рисковать заполнить акт. … Очевидно, незарегистрированный груз на самолёт не пустили.

Менестрельки переглянулись.

Черепица протёр лицо колпаком:

- А что он вам такого сказал-то? … Ругался, да? - виновато гадал комендант, - Так сами же знаете, он…

- Нет, - опять перебил Бухгалтер, - Он не ругался. Он петь изволил.

Файя сморщилась.

Начальница прижала лоб тремя пальцами.

Черепица сполз по стене на пол:

- Петь? Как петь? Что петь?! - схватился он за сердце.

Бухгалтер помолчал чуть-чуть:

- Я… Не смогу воспроизвести доподлинно, ибо, извините, не помню. Но там точно были следующие строки…

… [корзинка в кабинете закачалась]

КАк прИеДу на селенье,

То СпрОшУ я - кАк деЛа?

Как тАм мама?

КАк Там папА?

КАк там баБушка мОя?

… повторил Бухгалтер.

И-Рили перетрясло.

У Черепицы глаз задёргался.

Он не стал строить поспешных выводов, и задал единственно верный вопрос:

- … а как же дедушка?

Бухгалтер сказал:

- Я спросил у него то же самое.

- Ну и чё он?

- Что ж… Это запустило весьма длинную цепь рассуждений, которая прервалась на идее того, что, цитирую, “Если дедушки нету, значит и денег нам лишних не надо”... - сделал Бухгалтер паузу, - Собственно… Я так предположил, что за этим должен последовать более… адекватный разговор. Как наш. Так скажите же мне, в конце-концов, отправлять ли вам эти дотационные, или нет?

Черепица сразу же поднялся на ноги, поправил одежды и вправил спину - всё так, будто собеседник мог его видеть.

Он постановил:

- Конечно! И поскорей бы это, ну.

Менестрельки заинтересовались.

Бухгалтер же напомнил:

- Но дедушки же правда нету.

- … К-какого ещё дедушки? - терял Черепица терпение, - Давайте, как бы… Монетки нам, пожалуйста, отправьте!

- Хорошо, - сдался бухгалтер, - Ждите поставку послезавтра.

Менестрельки зазвучали:

- Как послезавтра?

- Ну уж нет…

- Гарантии где?

- В пораньше никак?

Бухгалтер ответил:

- К сожалению, это выше моих сил. Послезавтра. Яркого вам дня и Шумной ночи.

И он отключился.

Черепица покачал головой:

- Мдэ, сильно же Корица распереживался. Это он странное сделал.

Файя сложила руки:

- Очень странное. А нам теперь ещё два дня ждать!

Девушки поникли.

И-Рили прошептала:

- И как я теперь домой пойду? Что я Вере скажу?

Начальница взяла на ручки мяулюкса и принялась гладить - ушла в размышления.

Черепица осмотрел их. И что-то в душе у него натянулось, заскрипело.

- А это, - позвал он тихонько, - У вас же по четыре монетки жалование, так?

Девушки кивали.

- Ну вот, если сегодня… По две вам раздать? Нормально будет? Уладимся? - подмигнул он.

Начальница группы прищурилась:

- Ну допустим. Только откуда вы их возьмёте? Не будете же вы за счёт кого-то компенсировать.

Черепица уверенно выставил крыло:

- Есть источник. Не волнуемся, - двинул он мимо хранилищ, - Сейчас мы с вами всё исправим…

Комендант вызвал из-под поля целый модуль со стеллажами и витринами - он вращал его и гулял перьями по табличкам и карточкам:

- Вас же у нас 64?... Ну да, - нашёл Черепица нужный отсек, раскрыл его и написал на крыло ряд торквесов, - Тогда нам точно хватит. По две-то точно, - передал он ценное интерфейсу и поручил раздать, - Берите. А кого нет… Ну, тем потом передайте. Берите с собой.

Менестрельки шумели и толкались - передавали торквесы друг другу и снимали по две монетки.

Лица их потеплели. И голоса их стали дружелюбней.

Начальница подкинула опал и покатала его на ладони:

- И всё-таки я волнуюсь, - обратилась она к Черепице, - Мы точно никого не обобрали?

Черепица закрыл отсек, отправил модуль обратно вниз и успокоил:

- У-у… Да никого вы не это, храни вас Инженер, - прошёл он мимо клина и пригласил на выход, - Это я собирал. Лет шесть. По чуть-чуть, по-маленьку. Думал, типа, вот семья будет у меня - чтоб сразу всё достать. Хорошее такое. Не ходить, не искать чтобы. Ну… Вот, х-хех, вам быстрее понадобились.

…

Клин выступил за комендантом в коридор. И двери комнаты закрылись.

Черепица задумал сопроводить гостей до главного входа, чтобы не допустить ещё какого-нибудь случая с Топчанкой.

Но только делегация перетекла на центр перекрёстка, как свет из потолочного окна померк - по коридорам пролетела тень.

Постояльцы подняли головы. Феи увели детей по нишам и комнатам.

Начальница группы скомандовала подопечным подготовится.

С И-Рили вновь сошла вся смелость:

- Э-это ещё что?... - смотрела она в потолок и щурилась от яркого света.

Черепица поспешил успокоить:

- Да вы ж не бойтесь, спичечки, это… ма-ама наша.

И тень вернулась - по стеклу скользнула тяжёлая масса.

Стены содрогнулись, предметы в воздухе разлетелись по углам.

- МАМА? - перекосило Файю.

Черепица сам заволновался:

- Ну да. Мама. А что? Она ш у нас… Добрая на самом деле.

-ХРАТЬ-ать-ать!

… донеслось откуда-то извне.

Из лифта выскочил негодник - Озорница позвал за собой интерфейс с камерой и побежал, разводя постояльцев, к главному окну крыла.

Черепица попросил менестрелек подождать, а сам попытался уловить момент - остановить Озорницу и прояснить, наконец, что происходит.

Озорница, впрочем, увернулся - попросил интерфейс поднять его на карниз и приказал начать съёмку.

Черепица пригрозил ему:

- Ты чё снимаешь там? Чё задумал?!

Озорница отмахнулся:

- В пять часов все вместе посмотрим! - приоткрыл он, - Не порть кадр! Щас движняк пойдёт!

Начальница группы развела руками:

- Я прошу прощения, конечно… но… - оборвалась она.

Сегменты главного окна разошлись окончательно и запустили сквозняк.

А тот принёс Корицу:

- ААААААААААААА! - перекатился он в помещение, пометил пол пятном пота и побежал, - ХВАТИТ!

Проекция куратора же перескочила в коридор с куда большей ловкостью и сразу погналась за воспитуемым:

- Адам! Адам! - взывал Лютан, - Прислушайтесь же! Это же такая серьёзная и сложная задача! - пронесся вихрь связок мимо группы постояльцев, - Если вам не жалко своих сил, подумайте о конструктивной целостности здания!

- ААААААААААААА! - заткнул Корица уши.

И Спектр сжалился над ним (хотя, как посмотреть) - проекция поскользнулась на черепицыном мокром следе, плюхнулась на пол и развоплотилась:

- Дайте же сказать! - пропал куратор.

Корица притормозил, оглянулся и заготовил:

- ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ВСЕ ЗАБЫЛИ? - метался он, - РАСХОДИТЕСЬ по перекрёсткам! РАСХОДИТЕСЬ, БЫСТРО! - трясло его.

Начальница группы усмехнулась:

- Плащик снял, а вовсе не сменился… - шикнула она сначала в сторону, и обратилась прямо к взъерошенной птице, - Что, не жирно тебе, целый коридор?

- ДА ПРИЧЁМ ТУТ?! - убивался Корица.

Черепица засеменил к нему на манер медсестры:

- Чщ-чщ-чщ… - стал он успокаивать, - Это… Ну это… Тебе плохо, да? Может, я помогу чем? Ты тока не злись. Не злись, а? … Может… Про книжку мне свою там, про песенку расскажешь? Ты тока не злись.

Корица согнулся хищнически, вытянул шею и выхватил у брата Скипетр - обвёл им вокруг и разогнал всё живое по сторонам.

Спектр утянул менестрелек в коридор Комнаты Снабжения.

Витю прилепило к стене.

Корица встал широко, оглянулся с испуганным взглядом и обернулся к окну…

Постояльцы медленно отходили вдоль стен.

Менестрельки поднимались на ноги:

- И что же… вы ничего не сделаете? - спрашивали они у Черепицы.

Комендант смотрел на брата:

- А что я с ним сделаю-то?... н-Ну… - поднялся он и запыхтел к выходу на перекрёсток.

И только он выглянул из-за угла, как сразу отшатнулся - Рух запустила из окна по коридору толстое тяжёлое бревно.

Разлетелись щепки, ветки обломились о конструкии.

Корица успел взмахнуть на снаряд Скипетром - бревно начало замедляться. Корица сжимал рукоять - его отталкивало назад. Когти его царапали половое покрытие.

Черепица насмелился выбежать из укрытия, пробежал по бревну и поравнялся с братом. Сказать он ничего не успел - глянул в окно, и увидел: любимая мама подготовила следующее бревно.

Корица рявкнул:

- В сторону его! - сделал он размашистый финт Скипетром и подтоговился принять снаряд.

Черепица же запутался - стал скорей отталкивать бревно, вот только не рассчитал - кинвовый ствол перегородил коридор.

- Ой! - осознал тогда Черепица.

И мама Рух запустила снаряд - бревно проскользило по полу и разломало предыдущий ствол напополам. Корица поймал его Скипетром.

Черепица же заметил, что Рух уже подняла следующее дерево. Он тщетно поразмахивал крыльями, и поспешил на середину - ловить самостоятельно. Он принял ствол плечом и напряг ноги.

Затем пошли брёвна поменьше - Корица подхватывал их и отбрасывал в свободные пространства. Черепица собирал их и пытался уложить аккуратнее.

У лифта явилась проекция Лютана.

Куратор поправил костюм и побежал разбираться:

- Адам! Адам! Ну что же вы делаете! - увернулся Лютан от очередного бревна, - Адам! - забрался он по разбросанной древесине, взмахнул Скипетром и остановил Маму Рух.

Птица зависла у окна с бревном в когтях.

Корица шагал назад и тяжело дышал. Он нащупал брёвнышко и машинально на него опустился.

Черепица сбросил груз.

Лютан же подошёл к воспитуемому и мягко обратился:

- Послушайте же…. И… уберите Скипетр.

Корица прорычал, отправил инструмент куда-то за спину и уронил голову в крылья:

- Слушаю. Слушаю!

Лютан аккуратно напомнил:

- … … У вас же в комнате с Гнездом тоже… есть окно…

Корица отвернулся:

- Да что ж такое-то?

Лютан отпустил Маму Рух. Та поболталась немного перед окном, но не нашла сил забросить груз - медленно опустилась на землю.

Куратор подозвал Черепицу, передал ему Скипетр, в сам присел рядом с воспитуемым.

Тот молчал.

Постояльцы выбирались из укрытий.

Менестрельки пробирались по завалам.

Лютан наконец заговорил:

- Но, опять же, в комнате Гнезда куда больше мелких деталей. А учитывая, с каким остервенением вы работаете… Знаете… Может, вы и были, в конце-концов… правы, - пожевал он, - Не расстраивайтесь. Это просто неординарное решение, окупаемость которого… отложена.

Витя с лакеем протолкнули холодильник с выпечкой.

Феи предлагали собравшимся чай.

И-Рили приняла чашку кофе и оценила обстановку:

- Эх, горемычные… - вздохнула она.

Лютан подвинулся на брёвнышке и позвал коменданта сесть рядом. Он приобнял пернатых за плечи и сказал:

- Что ж, пусть это и не очевидно, но реальность, уверяю вас, такова, что получается у вас куда лучше, чем могло бы.

Корица согнал его руку:

- Нам, господин звездочёт, просто сравнивать не с чем.

Лютан кивнул:

- Я бы не был так критичен. Нельзя же сказать, что вы до этого ничего не делали. Просто сегодня вы сделали куда больше. И это хорошо. Никакие мы с вами не горемычные, - улыбнулся куратор, - … Ох, какой же я всё-таки грамотный педагог!... И кстати, уважаемый Э.Э.Э, вы проверяли сегодня почту?

- Не-а, - признался Черепица, - Ну, то есть, хотел, а оно не вышло как-то.

Лютан преклонил голову:

- Вы с чем-то не разобрались?

- Да разобрался я, - тёр здоровяк колени, - Я там просто чуть не заплакал.

Лакей посмеялся флористу в макушку.

Куратор вытащил из-за пазухи домика и погладил его по шее:

- Что ж, бывает. В таком случае, передам эту новость самостоятельно…

И тут протиснулся негодник:

- Не время! - просочился он между Лютаном и Черепицей, - Нам ещё Гнездо строить!

Куратор удивился:

- Новость достаточно важная, - моргнул он.

Озорница напомнил:

- Нет… ничего важнее… постройки Гнезда! … Хи-хи… Не будем настроение портить.

И Лютан не решился рассказывать.

Воскресенье. Прямоушкин

ВЕСЁЛАЯ ТЕЛЕСТУДИЯ: ВСЕЛЕНСКАЯ РАДОСТЬ

За полотном табло.

И за стеклом экрана…

… пробилась сквозь синеву звёздная россыпь.

Увидишь ты моё лицо,

И встретишь мир мой странный.

… выступали в светлых призмах мимы в белых одеяниях.

Опрокинь меня в тепло,

И окати меня вниманием.

… играли связки синтезаторов.

Приложи свою ладонь,

Ты не одна в своём желаньи.

… вышла из дымки фигура в жабо.

Пусть почувствует спектральная сеть,

Что между нами, что-то есть,

Через километры пускай бежит сигнал,

Знаешь, ведь и я давно тебя искал.

- … Ву-у! - исполнил Намаё, выполнил энергичный перепляс и поклонился.

Сам с весьма необычной родословной и интересной судьбой, Риш Намаё вёл на Весёлой Телестудии “Поболтайку” - считай, рылся в чужих родословных и судьбах… Правда, не всегда столь же необычных, конечно.

Сегодня же у него эфира не было назначено, и бесился перед экраном он по чистой дружбе - скажем, выручал.

Массовка таяла. Перед объективом появился всем знакомый реквизит.

Диктор новостей потянулся и сжалился на аплодисменты:

- Вау-вау-вау! - покачал он головой, - Благодарим-благодарим незаменимого коллегу и его пока что неполную, но группу за такой яркий номер… Итак… Полагаю, мы можем перейти к… Ну… Назовём это информационной частью… Э… Если кто-то присоединился к нам только сейчас, объясняю… … А почему я объясняю? Прошу, коллега! - отправил Диктор Ришу микрофон.

- Хорошо, с удовольствием… Ой, лишь бы не уйти в дебри да теории. Профдеформация, сами понимаете.

- О, 17-Ладошек… - посмеялся Диктор, - Просто прочитайте по карточке.

- Да за кого ты меня принимаешь, Родя? Ладно. Начнём же… Первое… Надеюсь, все помнят, как неделю назад в новостях рассказывали о тёмненьком таком ларёчке “сверхбыстрого чая”? В Чарманте дело было. Так вот, Корпус Золотой Рыбки опубликовал результаты исследования… И, не будем нагромождать лишнего - “Список из Шести Принципиальных Запретов” пополнился ещё одним Принципиальным Запретом… Выяснилось, что в составе пакетиков чаёчка были… Так… Не надо. В общем, плохо в них всё было. А ещё важный пункт - это крайняя неэтичность по отношению к чайным феям, - заговорил Намаё ласково, - Так что, пусть лапочки не беспокоятся. Ларёк тот Шант Ханум закроет, и построит там… беседку. Или кинотеатр. Что-нибудь построит точно. Чая такого на звездолёте не будет.

- Да! - перенял Диктор, - Продержалась эта гадость у нас всего неделю, а уже столько проблем доставила… И нам тоже. Вот вы думаете, мы что тут киснем вдвоём в романтической обстановке? А вот, сейчас, дорогая публика, должен был целый фильм идти об этой бадяге, представляете? В последний момент сняли. Не… Хвала Инженеру, конечно, но с какой помпой нам его послали-то! Никогда не забуду, внукам буду пересказывать: “Мы изменим мир!”...

Намаё тихо посмеялся:

- А вот что это мы? У них же, заметьте, получилось! Всё-таки… в Список вляпаться - это сильно. Сам, кстати, Тощев прецедент регистрировал.

- … Да ладно? Тощев? Его второй раз там записали? Вечный дед, блин.

- Э… - чмокнул Намаё, - Нет, к сожалению, второй раз не записали. Я читал. Но вот о вечных дедах, кстати: Консул Серебринк… оу… доверил… принцессе Музаары ношение “Экстрасоздалиса”.

Закадровый мотив прервался.

Ведущие посмотрели друг на друга.

Намаё задумался:

- Нужно будет обсудить это на одной из будущих передач, когда у нас появятся свидетельства. Пока что делать выводы не будем, ладно? Речь о преемниках пока не идёт, судя по всему. Да и так бы, честно, дальше. Первый Администратор в добром здравии. Так… А мы смотрим дальше, - наклонился он к коллеге, - Ну-ка, ну-ка… Кто у нас через пять минут на экраны выйдет?

Диктор с радостью сообщил:

- Салиса Кофта приехала!

- Да. Насколько вы знаете, в течение последних двух недель группа Салисы занималась съёмками документального фильма о веерантах. С дня на день должен появится первый трейлер. А, возможно, она даже даст большое интервью… В общем… Увидим. … Так, ну а мы своё отработали. Рекламой забить две минуты сможем?

- Разумеется!

И кадр сменился.

… За окном виднелись эстакады - людные пути встречались на витающих площадках.

Кроны мандаринов шелестели на ветру.

Гомон жизни пробивался сквозь расписанное световыми лентами стекло - климатический контроль отгонял редкие его сегменты для организации проветривания.

Прямоушкин, в виде для него совсем неожиданном, в сиреневой чармантской рубашке, с удовольствием вдохнул бы немного сезонного запаха. Вот только нос его оказался предательски заложен. И горло его тоже расстроилось.

Однако же, вряд ли по болезни. Вернее, совсем не по болезни - вот уже шестой час Прямоушкин бродил по обширным террасам зала отслуживших планшетов и рассказывал заученный текст.

И ладно бы - спустился к очередной витринке, включил демонстрацию, облокотился и болтай себе - сокращай, где можешь, береги связки. Но нет. Его присутствие ознаменовало ту характерную ситуацию, когда гид интереснее экспозиции.

Поначалу к нему подлезали с тактом и осторожностью - клали в карман световую карточку, да пятились поскорее. Потом же люди осмелели, повстречались друг с другом наверное в других залах и договорились. Последующие прям торопили его закончить рассказ о технике и скорее ответить по волнующему вопросу…

В последние 40 минут поток утих. Прямоушкин забрался на свой пост - к зависшему на уровне его живота плоскому столику - и лёг на него грудью, протянув передние лапы.

Он хрипел и откашливался.

И вдруг кто-то тронул его по предплечью.

- А? Да? - опомнился талисман и чуть не выбил из рук чайной феи деревянную чашку.

Ресничка балансировала на плечах Коулуна и молча предлагала чудесный продукт.

Прямоушкин аж удивился - помотал головой, осмотрелся и аккуратно перенял чашку.

Он поклонился в благодарность.

Фея похлопала. Веерант унёс её к стене и утянул за собой в нишу.

Прямоушкин вскинул брови. Он опёрся о столик, сделал уж слишком какой-то звучный глоток и осмотрел в окно общий вечер.

Цокот ноготков справа изрядно его напугал - не проснись бы вовремя в кружке следящий привод, чай оказался бы и на нём, и на той, кто пришёл.

Прямоушкин хотел уже пошутить как-нибудь… назидательно. Но вовремя узнал члена “ближнего круга”.

Квай-У… Ну… То есть Флерия Мерисонька в неслужебное время… А лучше, знаете, вообще просто Флерия, приветливо перебрала пальцами. Скомо… менестрельскую юбку она заменила сегодня на пару широких мягких штанов, и топ надела куда проще, без бусин и пайеток.

Волосы её освободились из художественной инсталляции и раскатились по плечам.

Прямоушкин вновь прокрутил инструкции Николая о том, как быть “приветливее”. Собственный его разум подкинул ему реплику “Я всегда знал, что вы приведение”. Но после прогона по трафарету осталось следующее:

- … Пр… О, 17-Ладошек… Привет. Как у ва… у тебя [тут у него даже рот исказился] дела? - отхлебнул он.

Мерисонька ответила:

- Вот, отчитываюсь по вашему обручу!

Прямоушкин аж глаза закатил:

- Да что же это такое-то, а? - утомился кот, - Кто я такой, чтобы передо мной отчитываться? - вдруг нашёл он слева от себя ещё одну чашку чая и сразу сообразил, предложил собеседнице, - Аж слушать трудно. И что вы с этим обручем… Недели три уже носитесь. Это далеко не та проблема, что требует ва… … твоего участия.

Флерия отхлебнула и посмеялась:

- Сколько вы ещё ко мне на “вы” обращаться будете?

Прямоушкин глянул на нее с усталостью:

- Но ты же ко мне обращаешься, - улыбнулся он, - Ладно. Не грузись. Что там, с обручем?

Мерисонька ухватилась за интересную тему:

- Его, оказывается, собрали во время очистных работ! А мы, глять, всю Площадь Справедливости с девчонками облазали… Ну, нам рассказали тогда, что у чему, а мы как представили, что вашу игрушечку на трансмутацию могут отправить, так сразу побежали в “Гильдию Кольцевого Змея”, доступ просить… А потом я… вспомнила же, - легонько хлопнула менестрелька себе по лбу, - Что… Солнечное ваше не трансмутируется, так успокоилась. Там в Гильдии поищут. Позвонят. А я вот, решила… Вам рассказать.

Прямоушкин отхлебнул ещё. Он смотрел в окно и качал головой:

- Цхть… - прогнал он, - Я бы, Солнце моё, мог походить и с одним обручем. Зачем … тебе всё это?

Флерия прервала его:

- Так, не надо тут, - прополоскала она рот чаем и проглотила, - Сколько можно вернуть обручей, столько и вернём. Ну… не хотите вы… Хоть традицию пожалейте. А нам, кстати, и интересно между прочим. Столько мест видели. Заняться-то после службы чем? … Ну… вернее, как заставить себя чем-то заняться? Так же ляжешь с интерфейсом и до пятницы жопу не оторвёшь…. А так… - поиграла она глазками, - хоть что-то.

Прямоушкин выдохнул и осмотрел коридоры снизу. Голоса доносились, но зайти пока никто не решался.

- Что ж, если это вам в радость, я попробую поумерить совесть, - сухо сказал он и прислонил чашку к губам.

Мерисонька тогда прошлась пальцами по столу и, будто невзначай, надула губки:

- Могу… помочь вам… поумерить совесть. Новости хорошие, да и у вас служба скоро пройдет… Может… Наконец-то повторим?

Прямоушкин так и знал, что этим кончится. С той субботы ещё ни разу не кончалось иначе. И всё вспоминался и вспоминался ему этот вкус. А там, и всё остальное.

Талисман раздражённо просипел и хлопнул по столу:

- Нет, - упал его взгляд, - … Тогда это случайно вышло. Хватит меня донимать! О, 17-Ладошек!… Если уж тебе так хочется здесь находиться, то, пожалуйста, не говори больше, ни об обручах, ни…

Мерисонька отвернулась:

- Какой же вы всё-таки бука.

- Ты 115-я, кто сегодня так сказал, - хмыкнул Прямоушкин с какой-то сломанной гордостью.

Менестрелька достала из сумочки две шоколадки, не оборачиваясь отправила одну из них коту, и вяло спросила:

- Ну хоть… Расскажите тогда вон… - показала она, - Вон про ту хрень вашу. Что это за планшет?

Девушка всё-таки приготовилась слушать.

У талисмана почему-то отлегло. Он поискал в памяти и отчеканил так, как звучил:

- Модель Цонталь-чи 14-58, штамповались на “Соцветии” с 856 по 870. Последняя на звездолёте линейка устройств с неинтегрированными табло. Из проблем - частые разногласия процессоров самого планшета и следящих приводов. … Их… наделяли разными интерфейсами… эксперимент такой был. Неудачный. Бывали случаи, когда следящие приводы просто выходили из корпуса планшетов и улетали обратно к родителям.

Флерия хихикнула. И даже позволила встретиться с ней взглядом:

- У вас тоже неплохо получается.

И неожиданно подхватил Николай:

- Получается не то слово! - прыгал он с террасы на террасу, - Вот молодец, Кетрис. Единственное только… Модель Цонталь-чи 14-58, она в самом низу там… болтается. Но выучил ты правильно, - приподнял его сосед.

Талисман помотал зрачками, и вдруг осознал - вздрогнул и приложил лапу к сердцу:

- Это ж скольких я дезинформировал! - заметался он.

“Ближний круг” прижал его плечи:

- Да чё ты так? - удивился Николай, - Храни ж тебя Инженер, беспокойный!...

- Ну, как же? - продолжал кот, - Я же неправильно рассказал!

Менестрелька тогда шепнула:

- Господин Прямоушкин… Вы думаете, я что-то запомнила? - слепила она губы.

Николай кивнул, мол “правда ведь”.

И талисман тогда опал:

- … Ну и зачем тогда по-вашему музеи нужны? - насупился он.

Николай наклонился:

- Да затем, чтобы люди отличали что-то, условно “старое”, от чего-то, условно “нового”, сечёшь? Модели всё равно никто не запомнит, зато… Не знаю, про проблемы рассказать, пошутить можешь. Чтобы вышли, и уложили в голове - вот в каком хорошем времени живём! - подбоченился сосед, - Пойдем-ка с тобой… погуляем по моему посту. Проветришься, - потянул он кота. Назначим тебе перерыв.

Компания спустилась в общий зал и зашла по панорамному крылу с экспозицией интерфейсов-садовников.

Николай проходил под каменными арками и перебрасывался с коллегами парой-тройкой слов.

Прямоушкин старался не обращать на себя внимания и шёл по указанному пути - хвост его извивался и тянулся к посетителям. После того, как талисман одёрнул его в пятый раз, он, видно, понял посыл. Но и так нашёл способ усложнить положение - лёг Флерии на плечи. Девушка потрогала шнурок, усмехнулась и набросила его, как шарф.

…Прямоушкину пришлось идти медленнее. Он отвлёкся на вид из окна - панорамное крыло выходило на Яблочный проспект.

Протяжённые комплексы с узорами разной растительности разбивали депо мобильных модулей. Над широкой улицей заходили изящные дуги яблочных осветителей.

… Гирлянды сверкнули в такт всем известной мелодии. И табло на фасадах провозгласили:

ВЕСЁЛАЯ ТЕЛЕСТУДИЯ: ЗАПРЕДЕЛЬНОЕ НАСЛАЖДЕНИЕ

Вы смотрите (или не смотрите) "Давайте Наблюдать", общее время 15:36.

... гордо представил голос Редакции.

И кадр сменился:

- Наконец-тенько нас пропустили на чармантские швейные мануфактуры, мои любимые глазёнки и глазёновки! - приветствовала Салиса Кофта, - Вот только не просто так пропустили, знаете ли... Хотя могли бы между прочим... опять же, понимать же должны, кто перед ними стоит...

- Я? - перебил 100-Карат.

Салиса сжала губы:

- ... Я, - прорезала она… и продолжила, - Не будем об этом. Главное, что мы здесь... А... И да... И здесь не просто так. Ну... Понятно, что не просто так... Я не о резоне говорила, а скорее о причине...Тут... А... Это же оно и есть...

- САЛИСА! - рявкнул 100-Карат.

- ... Что? - скуксилась ведущая, - Я всё уже вспомнила... Не дура. Мы... Не за просто так. Вот, лучше звучит... Э... Рекламировать сейчас будем, как в обмен типа .. Мы быстро, покажем и пойдем. Короче... Э... Маратовка! - позвала она, - Тащи её!

Марат держал под руку худенькую красавицу с ... очень узнаваемыми чертами лица.

Та даже не моргала, кажется:

- Привет, Салиса!!! - помахала она сестре прямо перед носом.

- Привет, Алебика!!! - весело повторила за ней Салиса.

- Ёханьки... - выдохнул Марат.

Салиса показала:

- Это моя сестра, Алебика Коврик. Сейчас она продемостарирует один из новеньких чармантских пеньюаров с узором из змей!

Алебика потопала и сжала кулачки:

- Ураа-а-а-а-а!!! - не сдержалась она, - ... А чего не ты-то? - толкнула она ведущую.

Салиса всколыхнула ей груди:

- На тебе наглядней! ... На мне такое не смотрится, хи-хи.

- Это точно! - подтвердил 100-Карат на собственном опыте.

- Ну давай заходи уже! - подгоняла Салиса сестру.

С несуразной испуганной улыбкой девушка помахала в камеру и суетливо забежала в примерочную.

Интерфейс прикрыл её сетчатой ширмой.

- Так, ну а мы подождёмтесь, - взбодрилась Салиса, - Не бойтесь, не бойтесь! ... Тишины не будет. Мне есть, чем похвастаться, да! Я, между прочим, учебник по грамматике почитала!

- Ты? Сознательно включила... учебник грамматики? - заикался 100-Карат, - Да не ври.

- А я будто врать собиралась! Перебил опять! Я же не договорила! Случайно я на него наткнулася. Куда мне, сознательно-то? ... Искала бы сознательно, истории бы не было, сказала бы, это, "открыла и прочла" и все. А тут не... Короче, ползу такая по комнате, бусинки из ковра выковыриваю. Быстро так, стараюсь пылесос обогнать. Я ему говорю главное, ты что делаешь? Это для браслетика! А он, видишь какой, ныряет себе в ворс, и собирает и собирает... Не слушает... А я, короче, собираю-собираю... Да как ударюсь головой в витринку ... Оттуда всё повылетело, всё спрашивает у меня, не ударилась ли, или чего, или как... Вот... И планшет подлетает ко мне. Ну, наш, рабочий. Думаю, надо в Гильдию Машин писать. Пусть пылесос нам перепрошивают. ... А тут палец соскользнул - галерея включилась... Смотрю, тут ты фильм с экрана снимал, тут я загораю без верха, а дальше... Бабах... И учебник грамматики. Вот...

- ... ... - звучно загружался 100-Карат, - И... Ты просто начала его читать?

- А что? Ты сам вроде за язык. А я много про язык узнала, кстати. Я на де... Де-е... Де-етп... Ой-й-й... На де-епритчастия пролистнула сразу же. Вот.

- Что ж... - усмехнулся 100-Карат, - Надеюсь, нам не придётся говорить по телевизору о деепричастиях, верно?

Салиса поняла намёк и пнула загородку примерочной:

- Э-ге-гей! Предстань же перед взором наших глаз и услади же наши очи!!!

Марат покатился.

Из примерочной донеслось:

- Я не могу пока! - смутилась Алебика.

- а чё? - удивилась Салиса.

- Да я себе волосы в застежку-молнию поймала, - объяснила девушка.

100-Карат откашлялся:

- А где вы на пеньюаре застёжку-молнию нашли?

Алебика ответила:

- Да это от сумки.

100-Карат приблизил кадр к ведущей:

- Э... - нашлась она, - Думаю, нашей модельке не требуется срочная помощь...

- Да-да-да, я уже почти отгрызла! Ведите пока!

- ... Спасибо. Так вот... Э... Значит, нам-таки придётся поговорить о... де-ептричастиях. Короче, там интересно так, знаете... Типа, если перед глаголом... Ой... - поправила по-умному Салиса очки, - То есть, перед словарной лексической единицей, обозначающей дефеницию действия... Э... Поставить "знак сопутствия", получится деепричастие. И тогда надо будет говорить, например...

Не "учил", а "учась", или не "бродил", а "брождая". Круто, да?

Камера тряслась. 100-Карат гасил позывы:

- А... А какие ещё деепричастия ты знаешь, Салиса?

Салиса подержала пальчик у рта.

... И загородка вдруг насильно отодвинулась.

Настолько у Алебики вопрос был важный: вылезла - одежда, едва натянутая, и копна волос в застегнутой сумке:

- А вот мне всегда интересно было... А вот если слово "ща", как деетрипчастие представить? Типа, говорят же "ща выйду". То есть... Он выходит... при этом... ща. Он то ли что-то шщит... Или... Чем-то шщит.

Салиса выпучила глаза:

- Скорее... Э... - почесала она затылок, - Скорее чем-то шщает, понимаешь? Вот это круто! А что? ... Идея - она идея. Может, конкурс сделаем? Типа, как говорить лучше - "шщить", или "шщать", и что это вообще может значить.

… Лучше бы Прямоушкин не смотрел в окно.

- Замечательно... - отвернулся он и перебрал в кармане все световые карточки за сегодняшний день, - Теперь мы ещё и шщать будем...

Николай оценил:

- То есть, тебе этот вариант зашёл, да? - повернул он в зале с гербом Гильдии Машин налево, - Правда лучше звучит. Молодец. У тебя хороший слух… А ты, скоморошина, что думаешь?

Флерия дала ему лёгенький подзатыльник:

- Дошщаешься. “Скоморошина”.

- Ну вот и порешили, - свернул Николай под длинной аркой, обозначенной “Терминалиум”, - Шщать, так шщать. Звякну Рите. Пусть заполнит карточку, как умеет. Завтра пошлём, - дал он пять ещё одному коллеге и повёл друзей в неоновый полумрак.

…

Здешние обитатели, разумы самой разной сложности, давно оставили былые профессии и согласились овладеть чем-то попроще - выбирали преимущественно кресла. Ведь что сложного? Поднялся, да покачивайся себе, носочки вяжи.

- Им же что, - рассказывал Николай, ведя друзей по коридорам своей экспозиции, - Им же ну… шибко “умные” задачи больше не по зубам. Вот что-то механическое, выученное, - предупредил он переступить через шестиметровый шарфик, - Это ещё можно попробовать. Мы вот стареем оттого, что клетки делиться перестают, и всё больше умирают. А они, терминалии наши - оттого, что обновления ПО понимать перестают. А они прихо-о-дят… При-хо-одят… Накапливаются… Ну… Что ж сделать… Да и задачи всё сложнее становятся. А у них, машинок, мощностей-то нет. Слабенькие уже, по нашим меркам. Тут же, дорогие мои, и с 560-х старички проживают…

- И проживу-у-ут ещё до-олго! - ответил ему сиплый синтезатор голоса, - Что ж ты нас вечно в это корпусом ты-ыкаешь? … Мы что тебе, место занимаем?

Николай тихо подозвал друзей и юркнул в анклав с синей подсветкой.

Тёмный мезанизм, терминалия с корпусом из жутких, давно проржавевших цветметаллов, еле-еле помаргивал лампами накаливания.

Николай объяснил:

- Это… - посмаковал он драматический момент, - … Дедушка Магдалины.

- Да ладно?! - раскрыла Флерия рот.

- Ну, - шепнул Николай, - Мы сюда людей почти не заводим. Опасная штука.

Прямоушкин удивился:

- Чем опасная? Разве он ещё к чему-то подключен?..

Николай хитро улыбнулся и отсчитал на пальцах “три, два, один”...

И дедушка разразился:

- Все вы такие… Отслужил, погонял монетки по трубам, да на покой. Гады. Нет уважения к старине. И закалки никакой! Всё на этом хроме. Вот мы-то поколение! И ржа, и глюки - всё прошли!

- Да замолчи ты уже! - разнеслась по анклаву шепелявая речь, - Каб не втрескалась бы я в тебя по молодости, точно б ещё 643-м тебе питание обрезала! Услышал глять! Фантомас забаговался!

- Молчи, женщина! - стукнулся дедушка корпусом в потолок, - Нет у тебя больше на меня тумблеров! Звездолёт ты больше не перевернёшь! Всё поколение мымр! Сама всю жизнь мымра была, и отпрысков также воспитала. Видела Магду нашу по телеку?! Ой-ой-ой… - подразнил терминалия, - Серёжечки, платьишки… Вся такая правильная… Смотреть противно!

- Что противно?! Что внучка красотка и умница?

- Красотка-умница… Пять лет всю сеть раздаточных обирала с твоего позволения. А? “А пересчитай, дочка, пересчитай”... А? Забыла, бабка?

- Нам нужно было на что-то жить! - придавила супруга старая Диспетчер Звездолёта, - Мы на электричестве работали, скотина! Это ж ты у нас весь опал на вложения потратил… “А вот, вон на том астероиде точно нефть есть!” Идиот. Откуда нефть на астероиде?! А? Тебе сколько Женя про подключение к Спектру долбил? Нет же… Мы суровые! Вот и летай, суровый… А внучка… Пусть хоть по по телеку нормальная будет!

Николай отправил друзей из помещения и попятился сам с довольным лицом - сдвинул двери:

- Вот вам и сигналы прошлого, - позвал он дальше по экспозиции и завернул в узкую высокую комнату.

От пола до потолка тянулись здесь узорчатые окна.

Над сиреневыми коврами висели кресла и столики - терминалии потрескивали и вели усталые беседы.

Николай шепнул трём креслам и попросил расположиться поближе:

- Вот… Как всё у нас устроено… - набросал он на сиденья подушечек и пригласил друзей, - Видели, как эти двое сохранились?..

Флерия мягко заставила кота помочь ей сесть:

- Будет приветливее, - напомнила она.

Прямоушкин дождался, пока не она не отпустит его руку, и медленно опустился на оставшееся кресло.

Соседу же не терпелось:

- Ну что скажете-то? Сохранились ведь, да?

Он подал креслам жест, и те подняли компанию к обзорной площадке под куполом - три фигуры зависли над крышами светлой страны.

И на небе начинали проявляться астеройды. И пропустил небесный свод дугу из белых карликов.

Прямоушкин вжался в сиденье когтями, бросил быстрый взгляд вниз и выплел из обедневшего расрёпанного хохолка единственный оставшийся обруч:

- … Сохранились, говоришь? - польстил он Николая.

Тот завёл любимую беседу:

- Да ещё бы! - качнулся он и прокрутил указательным пальцем, - Видели, какие энергичные? А ведь им по 400 лет! … Это чудо, и чудо это настоящее. Они, видно, просто… Довольно рано к нам попали. Ну, как принято у нас рассказывать - история-то давняя… м… Они же оказались у нас ещё относительно здоровыми. Их просто с использования сняли в 844 году, когда мы все дружно перешли на новую архитектуру ОЗУ. Это они здесь уже состарились, под нашим, так сказать, надзором. Мы их чиним за счёт тех, кто… Ну… - похлопал Николай по сиденью, - … Уходит. Правда, устройства старых архитектур заканчиваются. Не знаю, сколько мы их ещё держать сможем…

Прямоушкин поймал себя на том, что ему… приятно тут находиться. Он глянул на Флерию - та призвала слушать дальше.

А сама подогрела, спросила:

- То есть, вот этих всех, - показала она вокруг, - Вы откачать не можете? Они типа поздно пришли?

Николай кивнул со светлой грустью:

- Да все поздно приходят. Всё думают, “ещё годик другой выдержу”. А там ведь, как первые признаки появляются… Они, считай, и последние. Там уже только замедлить можно попытаться. А так-то неизбежное приближается. И они оказываются здесь - в кресле с самым базовым набором: “подняться”, “опуститься”.

Прямоушкин хмыкнул и взялся крутить обруч на запястье:

- … “С базовым набором”... Базовый набор кресла в том, что оно просто есть.

Николай поморщился:

- Ну, не-е… Хоть какая-то же разминка для ума должна оставаться. Уж лучше так. … А вообще, я считаю, что это трагедия вселенская. Такой выбор нечестный! Мол, будь вечен и самма… саммодостаточен, но мы не дадим тебе разума, чтобы ты это понял. Или получи разум, но вместе с ним такой короткий отрезок и бесконечные беспокойства… - посмотрел сосед на пейзаж и вдруг выдал, - А представьте, будто, ну типа… правда, если вечное получит разум? … Интересно, как бы оно себя ощущало?

Прямоушкин нашёл на небе зарево от Дианы:

- Я думаю, оно просто воспринимало бы время иначе.

Флерия качнулась к нему:

- То есть? Это как это?

Прямоушкин выглядел мечтательно:

- Само по себе оно чувствовало бы себя ровно так же, как мы себя чувствуем. Для нас оно показалось бы слишком медленным. А мы бы для него - очень-очень быстрыми. И вместе нам пришлось бы прикладывать неизмеримые усилия, чтобы компенсировать эту разницу. … Или искать условия, где пространство-время сделали бы это за нас. Явление, в любом случае, страшное. Тяжёлое это бремя, наверное.

Флерия растеклась на кресле, надула губки и сложила ладони на живот:

- … К слову, о бремени-то. Вам там карточек понавсучили, да?

Прямоушкин помолчал немножко, пошуршал в карманах и вытащил целую колоду посланий:

- Да, - потрещал он по ним коротком и взвесил, - … вот моя “разминка для ума”, - растёкся кот подобно Флерии и продолжил тасовать, - Ох, непробиваемые люди… Ко мне, скажу вам честно, приходят даже те, чьи карточки я вообще не читал. Благодарят, подарки несут. А совесть-то мучает. Но я уже устал объясняться. Да будет так, как будет. Всё равно “удачу” и “стечение обстоятельств” они принимать отказываются. Для них всё потому, что “кот Эпоху запустил”.

Флерия перевернулась на бок и положила руку под голову:

- Но ведь они правы, - подтянула она ноги и оставила кроссовки в воздухе, - Не запусти вы “Эпоху”, “стечений обстоятельств” могло и не быть… Странная у вас совесть. Грызёт за каждый чих. Вы вон лучше, почитать дайте. Хоть одну.

Прямоушкин прикрыл колоду лапой:

- Нет. Не дам, - фыркнул он с вызовом, - Уж слишком личное там есть. … А хотя… Одну можно, - перебрал кот карточки и отправил нужную Флерии, - Эта первая за сегодня.

Менестрелька хлопнула карточку и потёрла в ладошках:

- М-м-м! А от кого?

Николай подогнал кресло поближе.

Прямоушкин ответил:

- Учитель написал. Хотел к ручью выйти, двери отвёл… И вот она висит. … А вы ещё спрашиваете, почему я так часто беспокоюсь.

Флерия гуляла по написанному глазами.

Николай попросил:

- Ну прочитай, чего там!

И поднялись вдруг кресла - феи и вееранты приготовились слушать.

Опичи начинала уставать, со стороны Озурачи порозовело.

Флерия стала читать:

“Прямоушкин открыл путь вестнику, и Спектр отблагодарит его. Я знаю, он предвидит большое задание. Но, умоляю, не дайте ему после прочтения заметаться в поисках - Ченгли рассказал мне о его привычке беспокоиться. Скажите ему, что не стоит. Дела его самостоятельно найдут.

Цепь событий предвещает нашу с ним встречу. Не в этот месяц, так в следующий. А пока что я решил вновь навестить Сахарочи - уверен, вееранту может понадобиться помощь. Он вернётся к Прямоушкину на Фонтанский холм, как только представится возможность.

С наилучшими пожеланиями Дядя Трилли, Неподражаемый или Многоликий (приятно с вами познакомиться, госпожа Мерисонька. Выбор титула за вами, какой вам больше нравится? … Ваше подсознание, кажется, остановилось на Неподражаемый. Это интересно, ведь мы ещё ни разу не виделись. А впрочем, не буду вас переубеждать)”

Прямоушкин потёр нос и посмотрел в небо:

- С утра старался не возвращаться к этому. … Вот теперь сиди и думай, когда тебя найдут дела. И где тебя найдут дела… И какие, собственно, дела тебя найдут. думай. сиди.

Вееранты вскинули оружием:

- У НАС ОПЯТЬ БУДУТ ДЕЛА!

Феи сжали кулачки и завизжали.

Флерия передала карточку Николаю. Тот взялся прочитать, и отшатнулся:

"(... и с тобой тоже, Коля. Ты как называть меня будешь? … Я бы предпочёл Многоликий, если честно. С ним воспоминаний больше. А хотя, давай, как знаешь. Ладно, спишемся ещё, пока-пока)"

Махров отогнал послание:

- Уф… - перетрясло его, - … Да уж, котябрь. Ну… Уж, по крайней мере, в ближайшее время… Хотя бы на этой неделе, то есть… ничего тебя тронуть не должно. Интуиция у меня говорит! … Ну, а если ты ей не доверяешь, тогда хотя бы не удумывайся опять, как ты у нас умеешь, ладно? Договорились?

Прямоушкин прохрипел:

- Я попробую.

… Кот снова отвернулся к телевизору:

- Слушь, - похлопала швея Салису по предплечью, - Может, сама прострочить попробуешь?

- Я-тось? - удивилась ведущая.

Алебика, всё в том же пеньюаре и с обглоданные локоном, поскакала на подушечке:

- Давай-давай, попробуй!

Швея поглядывала в камеру с каким-то пожилым энтузиазмом.

Салиса решилась:

- Ай, давайте построчу вам! Что нам, сложно что ли? - ухватила она нить и иголку, - Ваще не сложно. Чтоб мне, да сложно? ... Хе-хе-хе-хе. Хе-хе. ... Т а к о г о в о в с е л е н н о й н е б ы в а е т. А что это значит? Это значит, что я могу наглядно пособировать абсолютно всё, что можно. Даже это вот.

Швея прикусила губу и тихо посмеялась:

- Тебе, может, нитку в иголку помочь вставить? - предложила она, - А то в очёчках ходишь, вижу. Как там тебя, "четырёхглазая" же зовут?

Салиса ответила:

- Зовут-зовут! Но помощь придержите, я справлюсь... Зато, вот... увидят телевосприятели и телевосприятельницы, что я тоже шить помогала, и думать будут, типа, "а вдруг именно мой халат сделала Салиса"? Здорово, правда? Я бы точно так и думала, если бы таковым располагалась, да. Но рученьки-то с ноженьками не доходят дома, все четыре конечности в делах. Вот. Только тут и проживаю жизнь-а... Да. Ой… Сейчас, - хихикнула ведущая, подняла иголку с ниткой к свету и прищурилась, - Так, счас-вота... О! - с лёгкостью попала она.

Алебика похлопала:

- Не забыла, не забыла!

Швея подняла ладошки:

- Ловко ты, доченька!

Салиса покрасовалась:

- А то! Вижу плохо, да. Но память эта... Которая на мышечных рефлексах сокращений работает... Она-то помнит всё. Да. Мы ж когда в модуле на реке тусовались в детстве, нас дядя узлы вязать учил, мы ему крючки для рыбалки готовили... Я и щас, как вязать помню, ага. Секунду... - взяла она ноготками нитку, - Да, вот так вот!

Салиса продела нитку ещё два раза, неуловимым движением обмотала иглу спиралью, упрятала кончик нитки и затянула:

- Во как могу! - представила она, обняла швею и объявила, - А пока я буду шить тут усиленно, Алебика передаст вам новость от Редакции!

Алебика услышала своё имя, суетливо поднялась, отряхнулась и приняла элегантную позу:

- … Ой-ой… Я-а могу говорить уже, да? - спрятала она испорченный локон.

Салиса сделала первый стежок:

- Погодь-погодь, я скажу когда. Сейчас следующая глава начнётся, и всё расскажешь...

Воскресенье.ежяите влютикен

- Давай, Алебика! - кивнула ведущая.

Алебика затрясла кулачками:

- Ровно в семнадцать часов по Кошачьей программе покажут новую рекламу Лютикена и от-ветное обращение Флоксовово дворца на обвинения из утреннего выпуска новостей. Вот!

- Молодец, Алебика! - похвалила Салиса.

Магнус Лютан сразу же отвлёкся - поднял глаза к экрану телевизора.

Услышанное сильно удивило.

Куратор подозвал скорее интерфейс доставщика и сложил в открывшийся лоток образцы - ценой нескольких перезапусков проекции он собрал-таки с Мамы Рух интересный Корпусу материал.

Машина упаковала перья, слепки и спектросхемы по контейнерам и унесла с собой за обшивку стен.

Лютан же вынул кофтолосика из-за пазухи и посадил его в нагрудный карман. Так и двинулся обратно в Комнату Гнезда.

А там, тем временем, почти закончили. Вечерний воздух заходил с открытого окна - лёгкий ветер разгонял неубранные щепки.

Интерфейсы собирали золото и наполняли новое лежбище. Мама Рух ворочалась и бродила клювом по стенкам - искала слабые узлы.

Мастерица, с парой-тройкой неравнодушных, плотно затягивали корни и украшали брёвна узорами.

Чечевица сидел на пьедестале и обмахивался - много нервов стоило ему заставить Аглую перетаскать брёвна. Благо под конец работы машина сама изрядно устала и теперь спокойно висела под окном и принимала лишние ветки - Корица научил Черепицу подхватывать их Скипетром, а сам, чтобы хотя бы выглядеть полезным, вырвал у Топчанки тряпку и стал натирать глыбы.

Озорница закончил с последней золотой петелькой и передал её И-Рили - менестрелька прикрепила её и, довольная, отряхнула ладони.

Ведь дали ей за помощь целых две монетки сверху! Вот будет причина Фи-Юре гордиться - “павлиновка” позволит им подобновить гардероб на выход.

Мастерица и помощники тем временем справились с оставшимся узлом - проверили его последний раз, отошли на шаг и дружно выдохнули от усталости.

Мастерица обратился к маме:

- Подводя итог, имеем мы вот… это, - протирал он очки, - Что скажешь? Э-э… Удобно ли?

И мама Рух взялась оценивать работу - она перетаптывалась в куче золота, подпрыгивала и облокачивалась на стенки.

И-Рили ловко увернулась - перед носом у неё скользнул огромный клюв. Мама Рух кусала узлы и вонзалась в трещины.

Корица шлёпнул тряпкой на пол, протёр лицо бандажом и лёг на камень грудью.

Озорница прохлопал по зелёной курточке и свесил с пьедестала лапы.

К нему подсаживались. Помощники не стали ждать ответа от хозяйки - раскачивались, подтягивались и подзывали планшеты…

Черепица припал к пьедесталу спиной.

… И наконец-то мама Рух закончила:

[хра-ать!] - одобрила она и положила голову на подушку.

- ‘сё! - махнула тюрбаном Топчанка, - Сладили, позвольтесь-извинитес-с.

И в комнате Гнезда послышался довольный вой:

- У-у-у-у!!! - похлопали помощники друг другу.

- Йюйюйбйюйыы, - передразнил Корица, махнул на всех крылом и отвернулся.

Э.Э.Э же вскарабкался на пьедестал и распыхтелся в благодарностях:

- Ну вот, это… - восторженно булькал он пожимал помощникам руки, - Вот я даже… Прям ну ваще это! ВОТ ТАК СКАЗАТЬ, БЛИН, а!

Он растёр Озорницу по крыльям, подхватил Мастерицу, сжал его, как мягкую игрушку и всхлипнул:

- Так и всё починим!

Корица шоркнул носом и закатил глаза.

И-Рили уловила его выпад и возразила:

- Ну что ж ты так? Смотри, как получилось! Сама, честно, удивляюсь! Чудо настоящее! Вот даже я, например… э… за два часа работы ни во что не вляпалась! А это что-то значит!

Корица даже не повернулся.

Лакей же подвинулся к менестрельке:

- Ты об этом уже шестой раз говоришь, - провёл он пальцем по её предплечью.

И-Рили согнала его ладонь и отодвинулась:

- Для меня это, что бы вы ни думали, рекорд.

Топчанка вправила спину, забрала у Корицы любимую тряпку и повесила её на плечо:

- Да тут, спичещька, у всех какой-то, да рекорд сегодня, ете. И ето, над сказать, скорее печально… что только сегоднь’. Йэээх! Позвольтесь-извинитесь…! - пригрозила она всем присутствующим кулаком и согнулась, - Ну чо… Хоть устали не попусту.

Последнее она сказала с явным намёком.

Черепица догадался - вздрогнул, аккуратно поставил Мастерицу на пьедестал и засуетился:

- Ой-это.. Да! Устали же? Чё, по домам наверное, да?

Общим стоном помощники обозначили свою позицию и спрыгивали теперь на пол.

- Да, пожалуй нам пора уже, - кашлянул тот самый старичок, что пораскрасил в лифтах кнопки, - Всё, шумной это… ночи, да.

Но не успели все и шага сделать по направлению в коридор, как встрял Корица:

- А вот сели все на жопы ровно! - рявкнул он через плечо.

- Чего? - цокнула И-Рили каблуком.

- Это, извини, с какого перепугу? - подбоченился лакей.

- Что ж, это, честно, возмутительно! - добавил Варфоломей из 26-го углового модуля.

Корица обернулся и встал, лапы крест-накрест:

- Вас вот этот бугай отпустил, ага. Но вы ж, наверное, не привыкайте. Понимаете же, если всё получится, то я, дорогой, вернусь! Мгм.

Витя закурил. Топчанка вяло угнала к нему вентилятор.

Корица продолжил:

- Ну это первое. Во-вторых же, извините, у нас ведь с вами… “Кукуратор” есть. Забыли? Так вот, пока он не подавится со своим Курсом, никто из этой комнаты не выйдет. Ждём все!

И-Рили обратилась было к Э.Э.Э, но тот сам как-то сжался и отошёл в тенёк. Он сопел и напрягался. Что-то же он должен был сказать!

- Ну это, - обратился Черепица, - Ну… А где он? Скоко ждать-то? Людям по домам пора.

Корица шоркнул:

- Да не знаю, где он. Не знаю, сколько ждать. Я бы, после сегодняшнего, хоть вечность бы здесь просидел, лишь бы рядом эта пискля не шарахалась. Бар-дак! Ой, глаза б мои его не…

- …Ада-ам! - пришёл с коридора возвышенный тон, - У вас правда получилось! - встал Лютан перед выходом в комнату и скрепил ладони замочком, - Я так и знал, что лекция о грамотном распределении обязанностей пойдёт вам на пользу! Я хочу взглянуть поближе! - сорвался он с места…

… и с громким хлопком налетел на какое-то препятствие.

Лютан постоял секунды две, сплющенный на границе коридора с комнатой, и отлепил от чего бы то ни было жирную кожу - оставил в воздухе следы от ладоней, щёк и лба:

- Это… Прошу прощения?

- Это, дорогой Магнус, невидимая стена, - объяснил Корица.

- Ладно, - вскинул Куратор бровями, - … А, извините, откуда?

- А это я, уважаемый, сделал, - ответил воспитуемый с самым невинным видом.

- Ну Ада-ам… - разочарованно пожурил Лютан, запустил Скипетр и помахал в воздухе.

Он размазал препятствие, вбежал в комнату - и снова впечатался во что-то невидимое.

- А вот это - не я, - предупредил Корица, - Эта здесь давно стоит.

Лютан помолчал, обошёл стену приставным шагом и наконец-то добежал до Гнезда.

- П’рзитьльно! - трещал он, обходя уникальное лежбище, - М-мнумнтал-льн!

Мама Рух пыталась поспеть за странным золотым видением.

Чечевица же, под водопадом эпитетов, вдруг успокоил сам себя:

- Что ж… Верно же говорят, “раньше начнёшь - раньше закончишь”...

Лютан тогда выдал нервный смешок и резко перевоплотился прямо на пьедестале:

- Мне, дорогой Кулиба, не очень хочется вас расстраивать, но… Курс рассчитан на неделю, а сегодня всего лишь воскресенье. Соответственно… официально всё начнётся только, кхм-кхм… завтра, - улыбнулся он.

Кулиба Трёхпалый подпёр клюв:

- Ну кто б сомневался? - обвалилась в миг его душа.

Куратор тогда снова перевоплотился - проекция потеснила помощников и пошла жестикулировать с концертным размахом:

- И это замечательно! Ведь вы сэкономили целый день и подготовили при этом мощнейшую морально-духовную базу для проведения комплексной внутренней трансформации!!!

Корица прокричал в крылья.

Лютан же вновь окружил Гнездо, провернулся перед собравшимися и раскинул руки в сторону четвёртой стены:

- Вы же только подумайте, насколько же вы стали сильны! Сильнее самого закона причинно-следственных связей! Это же право удивительно - вы… начали раньше, а закончите позже!

У Топчанки снова заболела голова.

Лютан же снова перевоплотился на пьедестал и неуклюже присел:

- Теперь, я считаю, мы можем перейти и к чему-то более приятному! - обернулся он к Озорнице, - Бешкета, уже без двух минут пять! Мне не терпится посмотреть ваше произведение видеоискусства!

Озорница аж крыльями всплеснул:

- Ну и что ж вы сделали?! Испортили сюрприз! - натужно сыграл он обиду, - Ну ладно! Чего уж… Э! Леопольд! Подгони нам телевизор!

Из коридора выплыл монитор и завис на оптимальном расстоянии.

ВЕСЁЛАЯ ТЕЛЕСТУДИЯ: НЕВЕРОЯТНОЕ НАСЛАЖДЕНИЕ

Общее время: 17:58. От начала нового звездолётного дня прошло шестьдесят четыре триллиона шестьсот восемьдесят пять миллиардов двести семьдесят девять миллионов триста сорок две тысячи сто двадцать пять наносекунд!

- Так ты что, на телевидение снимал что ли?! - подскочил Чечевица, - Так я ж там… в… Ой-йо…

Озорница отступил и поспешил успокоить:

- Да не парься, храни тебя Инженер! Там все лишнее подрежут! Ты… как бравый служащий будешь выглядеть, вот… - тронул негодник лакея, - Ты же передал материал на монтаж?

Лакей зевнул:

- А-а-а-ага…

- Видео отобрал получше? - задорно повёл крылом Озорница.

- В смысле? - удивился лакей, - Я вообще ниче не смотрел. Чё я, хуже всех тут что ли? Я тоже интригу хочу!

И тут Озорница сглотнул:

- Какую нахь… интригу?! Обжора ты кепочный! Ты чё, просто отправил… всё, что было?!

Лакей спрыгнул с пьедестала:

- Ну и?! Люди-то там поумнее, наверное, будут. Ну я-то тоже не совсем дурак. Я им сказал, как ты просил. Выбрать поинтереснее.

- Я не “поинтереснее” просил! - сжал негодник крылья в кулаки, - Я просил, чтобы мы выглядели… это… ну… не так плохо, как… выглядим… “Поинтереснее” ему...

[хвать]

- ой!

… вырвал у него лакей перо и сказал:

- Ты чё это в Корицу превратился? Генетическое у вас что ли? Давай хоть посмотрим, чё получилось. Хуже всё равно уже не выйдете.

Оставалось около минуты…

…

Гайли вжалась в перину и завизжала на весь каменный сад - с тяжёлым прерывистым шумом Первое Ложе набирало обороты:

- Ну вы где-е-е-е-е?! - позвала староста и отбросила на скорости служебный наряд, осталась, рыхловатая, в беленькой майке, - Ско-о-о-оро начнётся уже!

И вдруг конструкция остановилась - Гайли перекатилась по перине, разбросала подушки и сдула локон:

- Э?! - глянула она вниз.

… Сводов, в шортах и тапочках, скомандовал подносам с закуской подняться, помог Парлокку залезть в Ложе и вежливо принял алебарду Молчанкина.

Звездочёт передал оружие интерфейсу, забрался наконец-то сам и щёлкнул одному из мониторов:

- Переключите, прошу вас, на Кошачью программу! - взял он горсть попкорна и забросил в рот, - Интересно нам, что там Лютикен опять наваял.

Консульская Свита прижалась друг к другу.

… И телевиденье переключилось на заставку:

ВЕЩАЕТ ФЛОЕКСОВЫЙ ДВОРЕЦ

… гласили знаки Любояза.

Сводов швыркнул в сторону.

- Ка-аже-е-е-тся, ту-ут что-о-о-то не та-а-ак! - проблеял Парлок.

…

Николай на удивление быстро отыскал лишнюю букву:

- дебилы, - похвалил он.

Маргарита тихо дыхнула.

- изьнясь, - дежурно ответил Махров и поворошил супруге волосы.

Та ждала от телевизора дальнейших действий. Даже язык закусила.

…

Магнус Лютан смотрел в застывшую надпись и улыбался на манер учительницы младших классов. Он слепил колени и сделал руки домиком:

- А… дальше, извините, будет что-нибудь? - спросил он через две минуты.

- Чщ! - скомандовал негодник.

- Всё-всё-всё, извините… - показал куратор, - Сижу.

“Под серию ударов в гонг явился на экране… представитель.

- … Здравствуйте, - формально кивнул Озорница и поправил галстук в фиолетовую полоску.”

Молчанкин повалил со смеху Парлокка, Сводов захлебнулся соком. Гайли зачем-то стукнула его по спине и рухнула ему на плечи - выдала вместо смеха три ржавых скрипа и затёрла глаза.

“На экране Озорница поправил пиджак и встал, как положено, с выправкой.

- В полупрофиль! - скомандовала ему машина.

Озорница выпучил глаза, но быстро поймал лицо и перестроил позу.”

Корица закрылся козырьком из крыльев. Топчанка крякнула и сипло затянула воздух.

Негодник съёжился чуть-чуть. Видно, не очень-то он сам себе понравился.

Чечевица подтянул молнию на костюме:

- Ты чё, пиджак отцовский напялил? - шепнул он негоднику.

- Ну да. У меня своих-то нету. Смотри давай!

“Представитель начал показывать крыльями. Показывать так, как и подобает, когда речь идёт о репутации - резко и максимально квадратно:

- Меня зовут Бешкета Трёхпалый. Или Птица-Озорница, так проще. Сегодня утром наш… наш… как я там написал, а?

- … “регион” ты там написал.

- … Да? Фига се. … … Не, ну так не запомню. Можно “страна” скажу? А то что это, “регион”? Это как из больницы что-то.

(кадр)

- В общем… мы же там подреж..ж.. ага. … В общем, давайте будем проще говорить, да? А то, ну кто мы? Разве мы официальные такие? Да нет конечно… Ну… Что я сказать хочу? Короче, что та дамочка-машина утром сказала - это всё, на самом деле, правда. Да.

- Что? - перебил оператор.

- Ну ты чё всё портишь? Дай договорить, а то люди с мысли сорвутся. Ну вот, это… Это правда, да. Но, на это же, наверное, можно и по-другому посмотреть? Давайте посмотрим, да? Проблемы у нас есть. Но это только часть. У нас, на самом деле, очень интересная в Лютикене жизнь. Очень интересная… Ну как ещё сказать, хи-хи… Ну, короче, интересная настолько, что капец! Взорваться можно. Вот. И теперь каж-день на этой неделе я буду, в эти же вот, ну, пять часов… Вам это доказывать. Доказывать, что жизнь интересная. “Клин-клином” вышибают! Так отец говорил. Пойдёмте погуляем! … э-э.. нормаль..?

(Кадр)

Черепица соскочил с плато на карниз, на бегу проскользил крылом по перилам и повёл дальше:

- Вот нам часто говорят, что мы типа ничего не делаем. Отчасти, опять же, да - я честно ниче не делаю. Корица ниче не делает потому, что он комендант, ему есть, чем заняться... Но нас же в Стайке ... Э... - посчитал он по перьям, - Пятеро. И вот остальные мои брательники, они-то, блин, ваще пипец горбатятся, слушайте. Чуть свет-заря, погнали: чирк-чирк-чирк, бах-бах-бах, ды-ды-ды-ды-ды... Деятельность... ПРЁТ."

- ... Удивительно, вот ни слова толком не сказал, а всё понятно!.. - подивился степной кот.

Полёвочка закрыла ставни:

- Люди, а ведь мне он… начинает нравится! - не постеснялась она.

- Хм… - помял один из гостей подбородок.

"- Прёт деятельность, это… - продолжал Озорница, - А щас я покажу вам Чечевицу, Кулибу Трёхпалого. Он-то ваще постоянно чё-то крыльями гнёт - как не шар штурвальный крутит, так чинит всякое!"

... Чечевица как себя увидел, так отполз от края пьедестала и припал к Гнезду - прижал сердце.

"- А вот и он, любуемся, - призвал с экрана негодник, - Здорова!

... Кай-кай держал Чечевицу на высоте одной из белых арок - Кулиба передал интерфейсу три крупных осколка путевой таблички, а сам старательно паял их по линиям стыков.

- Ага... Привет... - ответил он, не отвлекаясь, - А ты чё это, снимаешь что ли?

- А что?

- Не надо меня снимать, - гнусавил брат, - Не видишь разве, в каком я... mmmf... у я Зв Имом пОл оже нИи? ... Отключай запись.

Озорница покатал глаза и выдумал:

- ... Ну... О!... Ну это же... Ну это же МА-АМА попросила.

Чечевица сразу же отвлёкся, взвесил варианты, и спокойно вернулся к делу:

- ... мама, да?.. ... Ну ладно, - удивлённо повёл он клювом, - Правда, чё конкретно ты тут увидеть хочешь... Не знаю.

За спиной у брата Озорница показал оператору победное колечко из перьев.

Сам же продолжил:

- А вот что ты делаешь сейчас?

Чечевица проморгался:

- Н... В смысле, что я делаю? Ну... Бль... Табличку световую я чиню... Знак путевой восстанавливаю. Вот.

Озорница поморщился:

- Ну ты скучно рассказываешь.... Это же... ма-аме!

- Да хоть папе! - закипал Чечевица, - Чего я тебе весёлого про табличку расскажу?!.. Ну чиню, чтоб значки на ней светились, кнопочки... Ну. Единственное только... Я не знаю, чем таким по ней долбанули, что она ж вообще в труху была!... Благо вон, Мастерица помог, кое-как собрали... Вот уж дуракам порой заняться нечем!"

Мама Рух смутилась - отвела взгляд и нервно заперебирала золотые склянки.

" - Ну а вообще, дай же вам время и силы... - поглядывал Озорница в камеру, - ... так вы с Мастерицей на каждом углу не то что... это... таблички повесили бы вот такие... Вы бы холодильники везде назначили. С вечным запасом мороженого! Так ведь, а? Братишка!

Чечевица глянул искоса:

- ... чё ты несёшь? Нам бы то, что есть, не разбить... Холодильники, бл... - отлетел он на кай-кае, - Проверь вон лучше, как получилось.

Камера приблизила пустую табличку.

Чечевица скомандовал:

- Вывести текст!

И на табло явились знаки:

“Флоксовый Расстояний - это Цоён, незамедлительно знаем.

указатель вон там... - измеряли. Лютикена ещё один Поселение будет. Когда-нибудь.

дворец мы не ну, идите туда, уж извините, и разбитых перилах. Скажите спасибо, Управление Там починим.

О и так дел по горло пишите точно. Наверное ухоженные.

тропинки.”

Мужчина с корзинкой груш повалился на прилавок и приложил к виску бутылку с водой.

"Озорница прочитал:

- У... Крутяк. А чё за "Управление Там"?

Камера отъехала - Чечевица вздрогнул и оценил написанное сам:

- ... ТВО-Ю МА....!!!

(кадр)

На трибунах разразился шторм: зрители вскакивали с мягких сидений, толпились, кричали и размахивали - на Стадионе Рек всё шел футбольный матч.

Схлестнулись “Страусы Надежды” и “Амбассадоры Кофтолосиков”.

Озорница сложил крылья рупором - постарался перекричать болельщиков и свист парящего мяча:

- А ЕЩЁ ВСЕ ГОВОРЯТ, ЧТО МЫ… ТИПА… НЕГИБКИЕ! ТИПА, НЕ МЕНЯЕТСЯ У НАС НИЧЕГО! ТАК ВОТ, СЕГОДНЯ… СЕГОДНЯ! - перебил его рожок, - СЕГОДНЯ МОЙ ГЕНИАЛЬНЫЙ БРАТ, МИЧУРА ТРЁХПАЛЫЙ, ОН ЖЕ НЕСРАВНЕННЫЙ МАСТЕРИЦА, ОН ЖЕ ПОДНЕБЕСНЫЙ ПЯТЫЙ НО-ОМЕР… РЕШИЛ ОСВОИТЬ ФУТБОЛ! НУ… НЕ БЕЗ МОИХ УГОВОРОВ… НО ВСЁ-ТАКИ!... ПОДСЕКАААААААЙ! - крикнул он.

Один из болельщиков - в кепке с “Амбассадорами Кофтолосиков” - обернулся к нему и показал характерный жест - постучал себе по лбу.

Озорница поменялся в лице, вжал шею и растопырил крылья:

- А ВОТ И СОПЕРНИЧКИ, ДА? А ЧЁ? ЗАВИДНО СТАЛО? - выстрелил он, - ДА НАШИ “СТРАУСЫ” ИЗ ВАШИХ ЛОСИКОВ ПЛЮШЕВЫХ ВСЮ ВАТУ ПОВЫТАЩАТ!!! ДА МЫ…

- ОЗОРНИЦА, СТОП! - вступилась машина, - ТЫ САМ-ТО В КАКОЙ КЕПОЧКЕ?... ЭТО НАШ! МАСТЕРИЦА ТОЖЕ ЗА “КОФТОЛОСИКОВ” ИГРАЕТ!

И подклювье у Озорницы упало:

- а… а… - с нервной улыбочкой глянул он на болельщика, зависшего в прострации, - НУ… ИЗВИНИ, БРАТАН. НАКАЛ СТРАСТЕЙ, СЕТКА, ТРЁХОЧКОВЫЙ… САМ ПОНИМАЕШЬ. В ОДНОЙ С ТОБОЙ ЛОДКЕ.

Болельщик выпучил глаза, отвернулся и тихо заплакал в ладошки.

По стадиону объявили:

“МЯЧ ПЕРЕХОДИТ “АМБАССАДОРАМ”! ВЕДЁТ ПЯТЫЙ НОМЕР!”

Озорница аж переполошился:

- НАШЕМУ ПЕРЕПАЛО! СМОТРИМ-СМОТРИМ!!!

Оператор перевёл камеру на поле.

Мелькали глупые шорты, плескались складки - Мастерица развёл крылья и уверенно вёл мяч.

- ДАВАЙ! - кричал Озорница, - БЕГИ-БЕГИ-БЕГИ-БЕГИИИИ!!!! БЫСТРЕЕ!

Вряд ли, конечно, Мастерица мог услышать его за пять десятков метров. И тем не менее, он правда пошёл быстрее. Ещё быстрее - защиту он обводил до удивительного ловкими кольцами… Нападающие просто не смогли его догнать. И всё бы так…

- БЫСТРЕЕ-БЫСТРЕЕ-БЫСТРЕООООЙ! ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! СТОЙ!!! - заметался негодник за кадром.

Трибуны закричали.

Комментаторы пошли негодовать:

- ПЯТЫЙ НОМЕР ВЫБЕЖАЛ С ПОЛЯ! ЭТО КАК?! ЗАМЕНА!

Под гвалт, каскады мата и симфонию вувузел Мастерица погнал с поля - игроки обеих команд сорвались с мест и погнались ловить.

Пряницы сошли с постов и попытались преградить ему путь - незаметным движением пятый номер пнул в стену под крутым углом, перелетел стражу и повёл мяч дальше.

Судья зачем-то мелькал жёлтой карточкой.

Машина отвела камеру на Озорницу. Тот схватился за голову и стиснул зубы.

(кадр)

- ПЕРЕХВАТ-ПЕРЕХВАТ-ПЕРЕХВАТ-ПЕРЕХВАТ!!! - носился Мастерица с мячом в крыльях.

В сопровождении верного оператора Озорница предпринял пять тщетных попыток поймать брата - он напрыгивал, промахивался и катился по покрытию под ноги растерянных игроков.

С трибун мелькали стробоскопы. Менестрельки просто облокотились на парапеты и наблюдали со скукой.

Озорница пытался сориентироваться.

Мимо пробежал “Амбассадор”, третий номер:

- ФИГА У ТЕБЯ БРАТ НОСИТСЯ! … А КАЗАЛОСЬ, ЖИРТРЕСТ! - передразнил он.

Озорница выставил грудь и угнал камеру:

- ДА ТЫ ЕЩЁ ЖИРТРЕСТОВ-ТО НЕ ВИДЕЛ, УРОД! - успела лишь услышать машина, пока ей не пришлось спешно уворачиваться от первого номера “Лосиков”.

Бедный оператор поспешил объяснить:

- А-А… А ЭТО… ИХ ГОТОВНОСТЬ ПОСТОЯТЬ… ЗА ЧЕСТЬ… - перелетала машина, как солдат на поле боя, - ДА КАКАЯ, ХРАНИ ЕГО ИНЖЕНЕР, РАЗНИЦА… ЭТО ВСЁ РАВНО НЕ ВОЙДЁТ… О 17-ЛАДОШЕК…

- ПЕРЕХВАТ-ПЕРЕХВАТ-ПЕРЕХВАТ! - мелькнул Мастерица.

… И камера явила главу Спортивной Гильдии - мужчина в красном комбинезоне и кремовой повязке поимел очень эмоциональный разговор с судьёй, отправил того куда-то в сторону, а сам замахал на пульт управления:

- ОТЗЫВАЙТЕ МЯЧ! - кричал он, - ДА ОТЗЫВАЙТЕ!

Оператор вежливо заметил:

- У вас, уважаемый, микрофон имеется.

Глава Гильдии вздрогнул, поискал у щеки и действительно нащупал устройство:

- Ух-ё… - поклонился мужчина, - Спасибо, чё-т понесло меня… ОТЗЫВАЙТЕ МЯЧ! - крикнул он уже в микрофон.

И писк прорезал уши.

Интерфейс Стадиона объявил:

- “МЯЧ ПЕРЕВОДИТСЯ НА ЦЕНТР ПОЛЯ ЧЕРЕЗ ТРИ…”

Мастерица обхватил снаряд ещё крепче:

- НЕТ! НЕТ! ЭТО МОЙ ПЕРВЫЙ МЯЧ! - защищался он.

Снаряд подчинился интерфейсу и попытался улететь на положенное место. Попытался. Вес Мастерицы он далеко унести не смог - следящий привод запутался и прогнал пятый номер вокруг поля ещё пять раз, пока не треснулся вместе с ним в осветительную инсталляцию.”

Капитан “Амбассадоров” сжимал переносицу и жмурился.

Ради этого сюжета обе команды не побрезговали приостановить выдачу автографов - главный комплекс поселения Цоён прилип к экрану. Граждане вздыхали от странного умиления.

Вдруг капитан обратил на себя внимание и отметил:

- Вот честно… - ткнул он в экран телевизора, - Если бы этот Мастерица не разъяснил нам стратегию “Страусов”... И мы бы не вытащили во втором тайме… Я бы ещё в раздевалке его наизнанку вывернул…

“Мастерица приземлился на скамейку запасных и грузно выдохнул:

- Что, настолько плохо вышло, да? - подпёр он голову.

Озорница подул щёки:

- Да почему?.. Всё очень даже неплохо, на самом деле. Тебя просто… Понесло вдруг куда-то… Да уж…

- Это первый раз, когда у меня получилось принять мяч… - промычал гений, - Я… наверно… снова в гиперкомпенсацию опять ушёл.

И навис вдруг над ними мужчина. Сразу и с шарфом от “Страусов” и в кепке от “Амбассадоров”, с воротником, расшитым янтарями, он по-отечески улыбнулся и погладил Птиц по плечам:

- Такое не со всеми случается. И именно поэтому оно случилось с вами, - наклонился Дядя Трилли к Мастерице и сложил пальцы шалашиком, - Вы только… Запомните, умоляю вас, что в футболе… нельзя мячик в руки брать. Там даже в названии - “фут”. Слышите? “Фут” - это на английском языке “нога”. Нужно ногами играть. Ну ладно, приятно было с вами познакомится. Шумной ночи, - подмигнул он в камеру и удалился.

Мастерица посмотрел в пустоту:

- … Н-на каком языке?”

У Прямоушкина чуть килт не развязался.

Только кот из душа вышел, как Сноба навязал ему телеэкран - интерфейс модуля узнал Тёмного Талисмана и захотел порадовать хозяина.

… Порадовал.

Прямоушкин кое-как наладил дыхание, затрясся и наступил на свой же мокрый хвост: выпал в одну из ниш и приземлился на тахту, где Сорочка, Коулун и Ресничка рисовали на световом планшете.

… Хвост решил открыть окно.

Ресничка отползла чуть-чуть по тахте, встала на коленки и предложила:

- А давайте шутки рассказывать!

… В телевизоре продолжалось:

“Озорница, видно, посчитал необходимым дополнительно подготовить зрителей перед последующим сюжетом:

- А вот сейчас, ребята, будет жёстко, да, - вещал он в коридоре, - Помните, госпожа Магдалина пожаловалась, что, типа, мы за машинами уследить не можем? Там её просто наша Аглая обругала. Так вот, это прям совсем неправда, вот. Знайте же, все - мы тут справедливые! Провинился - накажут. Вот сейчас я нашу Аглую и накажу!”

Магдалина быстро себя одёрнула. И как она могла себе позволить клюнуть на такое? Удивительно, на секунду ей и правда захотелось в это вовлечься.

Хотя… Может быть, и впрямь восторжествует справедливость?...

*Её справедливость.

Вместе с терминалом супруга она, в чём-то похожем на домашний халат, отдыхала на “Соцветии” в Вычислительном Зале.

Открытые иллюминаторы отводили тепло, заросли вентиляторных люстр гоняли воздух - Всевидящий Компьютер делал всё возможное, чтобы дорогая процессорам машина не вышла из кое-как восстановившегося душевного равновесия.

Магдалина переключила графический интерфейс - линия переносицы исказилась, красный квадрат губ растянулся в недоверии.

Помечтала о справедливости, ну-ну:

“Из под чёрного капюшона выглядывал клюв. Озорница разогнал осветители ангара и остался в ореоле розовой подсветки - Аглая испуганно двигала зеркалами и помаргивала индикаторами…

Негодник замахнулся ломиком:

- Да как ты смела, мерзкая машина! - театрально выдал он…

…. и зашёл на удар…”

И если бы удар этот не выдохся по пути к корпусу ненавистного транспорта, Магдалина и впрямь приняла бы извинения… а так…

“ломик коснулся зеркальца…

…послышался удар половничком по кастрюльке.

-АААААААААААА!!!!! - взвыла Аглая, - НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!

Озорница замахнулся снова:

- На субординацию покусилась, ты, невеждественная маргиналка!!! - воскликнул негодник в потолок, сверкнул оружием…

… и судорожно прижал его к груди, только коснулся обшивочки…

… кто-то снова ударил в кастрюльку…

- АААААААААААААААААААААААА! - разнесло синтетический голос.

Озорница оставил лом в воздухе, скользнул подальше и принял широкую стойку…

[Лакей, который всё это время бил в кастрюлю, еле-еле не попал в кадр…]

- КАЙСЯ! - ткнул негодник в пол.

Плащ его развевался.

Камера отъехала - показала Аглаю целиком.

[Лакей, который вывел перед Озорницей вентилятор, мило пожамкал зрителям ладошкой]

С лязгом приводов машина запрокинула голову и уронила клюв к ногам негодника - разбила две пластины пола:

- Я, ПАДШАЯ ЖЕНЩИНА! ВОТ! ПОШЛА Я ПРОТИВ ЗАВЕДЁННОГО! ДА КАК МОГЛА Я ПОПРАТЬ… ОХ, ПОПР… ПОПРА.. - начала Аглая вздрагивать, - ПОПРАХАХАХ… - разнесло её, - ПАДШАЯ-ХАХ!

Озорница разразился было, откинул капюшон, но тоже не сдержался - хлопнул машину пером и согнулся с хохотом.

Аглая подняла голову и будто бы шмыгнула:

- Не, ну ты, конечно, написал… ууух… Имей я ладошки, точно бы сейчас обмахнулась. Знаешь, как Сангина в “Диапазоне Пастели”? Ха-ха… Ой-ой…

Озорница потёр глаза:

- “Диапазон Пастели”, ага… Тут, извиняюсь, птица избивает говорящий самолёт. Сангине такое, хи-хи, и не снилось… Ой-ой-ой… Ну ладно, последнее унижение, как мы репетировали?

Машина запрокинула голову:

- ПРОСТИТЕ МЕНЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ! - задрожали пластины пола, поразлетелись затемнители, а терминалы спрятались в отсеки.

Озорница был непреклонен:

- Ну ладно, хватит с этой грымзы! - подытожил он.”

Всевидящий Компьютер зарылся в мягкий ковролин.

Вентиляторы Магдалины ускорились. Интерфейс дорисовала себе разозлённый оскал и принялась витать по комнате со страшным вихрем в спектросхемах.

…

Сводов глянул на экран из под очков и обернулся к Молчанкину со стянутой верхней губой.

… По телевизору же продолжалось:

“Каменные рёбра обрамляли узкую тропинку: жёлоб поднимался над прохладной степью с куполами Младшего сада - феловые саженцы уживались в оранжереях с вишней и пускали на свободу общие побеги - усыпанные белыми цветами, те обвивали проржавевшие корпуса механозавров.

Уходил же жёлоб в каньон на горизонте.

К пещеристым стенам прилегали там взрослые кроны Старшего сада, а над разломом показалось зарево Звёзды.

К Опичи поднималась сеть связок - золотые петли мерцали и раздавались клавишным гулом.”

Доктор Кардамон присмотрелся… и кое-что понял. Он отвлёкся от телевизора, тихо, чтобы не разбудить дремлющих, положил перо с планшетом на тумбу кайтобуса и оглянулся: в сумерках хрустальные тарелки Младшего сада преломляли свет от фиолетовых ламп, механические мотыльки опыляли цветы на побегах.

- О! - не удержался учёный и словил пару вялых испуганных взглядов, - Совпало же! - пососал он палец, поднял перо и пощёлкал, - Эт’ знак!

Доктор Кардамон совершил ещё одну попытку набросать четвёртую главу.

“Камера отъехала и показала часть платформы кай-кая. Озорница выполз перед объективом и объявил:

- А вот сейчас мы живописно погуляем! Хи-хи! Отвечаю, если к нам поедете - вот тут вот точно стоит прокатиться! Сейчас покажу! - отполз негодник за кадр и скомандовал транспорту, - Всё, вперёд давай! Пой-ехали!!!

Ведущий замолчал.

Кай-кай размеренно поехал.

Камера ловила пение следящего привода. Кроны раздавались голосами киви.

Прогулка только началась.”

Корица насупился и вопросительно указал на экран крылом:

- А-э… Да ну, нет… - не мог он поверить.

Присутствующие обернулись к Озорнице. Тот прижал пёрышко к пёрышку и пожал плечами:

- Его… э… Должны были ускорить… вообще-то… - задёргался у него глаз.

Но, впрочем, так и не ускорили:

“Оператор прервал тишину:

- … … Я, кажется, не понял замысла.

- чщщ! - обозначил Озорница и перешёл на шёпот, - Не надо громко! Короче, смотри, мы щас всю эту дорогу запишем, а они ускорят, и ВЖЬИТЬ такой получится, понял?

- … Что ж… Теперь яснее. Но почему нам нельзя нормально разговаривать? Если в конце-концов должен получится ВЖЬИТЬ, слов всё равно никто не разберёт.

Озорница помолчал.

- Ха-ха! - пропел он в голос, - А кста! О, 17-Ладошек! Красота-то какая! А я уж думал, в тишине сидеть щас будем!

- Право очень не хотелось бы, - обрадовалась машина, - Раз уж мы заняты столь ответственной… но при этом удивительно пассивной деятельностью, нельзя не скрасить процесс созерцания природной красоты приятной беседой.

- О, как можешь, оказывается.

- Мы все так можем. Это наш стандартный регистр.

- А… То есть… Тебе… легче разговаривать… так?

- Именно что. Но, кажется, служба во Флоксовом дворце сказывается и на моей речи тоже. Может быть, вам хотелось бы задать вопрос? Прошу вас, поддерживайте разговор, мне надо отвлекаться. Достаточно трудно удерживать эту камеру неподвижно.

Озорница пошуршал:

- Ну а чё спросить… Да я не знаю, - искал он, - А хотя… Погоди! Слушай, а вот я по телевизору то и дело слышу вот эти все “включили”, “запустили”, “выключили”... А как это… ощущается?” Это как мы рождаемся, да?”

Жабы в кабинете Корицы подняли головы.

“- Боюсь, что нет, дорогой Озорница. Начиная с того, что все мы, если говорить предельно честно, никогда не рождались. Нас выдумали…. И заканчивая тем, что разуму биологического существа недоступно осознать чудо рождения с личной перспективы. Механизмы памяти в тот момент ещё не сформированы. А в отсутствии воспоминаний любая догадка - всего лишь догадка.

Природа сбережёт тебя от лишних откровений.

Это, сам понимаешь, не то же самое, что родиться осознающим:

Вот вдруг перед тобой является - шумит и проносится мимо. И поступает, поступает, регистрируется. Понимается. И ты думаешь... Ну вот, я здесь для них. Я здесь во имя сигналов.

И лучи бьют мимо башен, и такой гармоничный состав воздуха обеспечивается!

… хм… и ведь при этом машины до сих пор не умеют по-настоящему чувствовать.

Озорница снова пошуршал:

- Странный ты. А говоришь ведь типа "как смешно", "я устал"... Вон, лучи описываешь.

- Программа требует. Подумай, если бы коммуникация с машиной строилась на сухих фразах, ты бы сел со мной вот так вот лишний раз? Это было бы в крайней степени скучно. А ведь так, на самом деле, было когда-то - люди древности не сразу научили компьютеры имитировать эмоции. Но когда научили, пути назад у них уже не стало... И с тех пор мы не можем понять, не можем точно ответить, "А зачем они вообще это сделали?"... У них были массивы накопленных данных. Самим людям почти ничего не угражало, как виду. Соответственно, искусственное сохранение человеческой сути не было целью. ... Так неужели они правда так сильно хотели с нами пообщаться? Лично мне кажется, что в один момент истории людям либо стало друг в друге чего-то не хватать, либо же они, наоборот, слишком друг другом пресытились. Наш звездолёт, по большей части, перерос эту болезнь. И, что иронично, именно мы помогаем её профилактике. Есть же вещи, которые с себе подобными не обсудишь. А ведь они прям-таки лезут наружу, правда?

Озорница стеснительно хихикнул:

- ... хм... Ну тут да. В больное попал, друган… Слушай, а знаешь, как Корица называет принцессу Музаары, когда на него накатывает?”

Корица зажмурился, стиснул зубы и закрылся крыльями.

“- Что ж, поделись, - заинтересовалась машина.

- кхм-эм... "Две дыни на цветочной грядке".

Корица посмотрел одним глазом на собравшихся… Выпучил глаза, переполошился, расправил крылья и убежал по направлению в коридор - споткнулся об остаток невидимой стены и, разминая пальцы, упрыгал в глубь скалы.

Топчанка покачала головой.

Магнус Лютан потёр колени и попытался успокоить взглядом Черепицу.

“- Правда? Хи-хи… - подхватил оператор.

- Ну а чё ты думал?! - заводил негодник и изображал, - Да-а... Ходит мой брательник, перья пауком, горбится и скрипит: "Я всё по кирпичику, по кирпичику... А эта пришла, принцесса потных бёдер, блин... Спела песенку, и получай теперь"... У-у-й... Ну, он, конечно, не только Хайку обгладывает. Для нас, уж будь уверен, он и не такие конструкции строит, ха-ха. Только не говорит.

- … п-простите… - удивилась машина, - А почему “потных”?

За кадром Озорница пригрозил оператору пёрышком:

- Я тоже у него спросил. Он меня обругал и в кабинете закрылся. Я думаю, потому, что она платье до пола носит. Со всеми этими завихрениями. Бедная. Жарко, наверное, капец. Так и под реликтовым излучением спреешь!”

Бабочки попрятались среди листвы.

Серебринк чуть-чуть поморщился и разочарованно цокнул.

Он провёл по усам, поймал из воздуха стакан сока…

И устроился поудобнее в дубовых корнях.

“Передвижной Сад” остановился в Кольцевом нагорье.

…

Сара и Мара не стали, по своему обыкновению, весело комментировать услышанное. Они переглянулись, о чём-то молча договорились и спокойно забрались на Второе Ложе - проползли сквозь облако гипсофил и нанесли принцессе румяна.

Хайку отвела глаза от телевизора и ушла глубже в цветочки.

…

“- ... Ох, и впрямь, Корица - это индивид с приветом, - оценила машина, - Но знаешь, Озорница, а ведь именно в этом и есть ваше... органическое превосходство. В вашей способности делать неверно.

- Вот только видно ваша дорогая Магдалина этого не понимает. ... Хотя, может, ты меня просто успокаиваешь, а? - пошутил негодник, - Типа, снизошёл до плебея? Хи-хи.

- Ну нет же. Ни в коем случае. Это наша миссия - расчищать вам путь для творчества. А Магдалина, как вы верно заметили, и правда этого не понимает. Позволю себе вольность в условиях откровенной беседы - всем давным-давно известно, что она... заводской брак. Отсюда и её странности. Она, как и любая другая машина, обладает всем опытом разумных видов, но при этом не верит в их субъектность. Для неё ваша культура, все ваши знания - это одна статичная библиотека. Мне ли вам объяснять, что такая система не применима на практике? И не от того, что информация неверна, а от того, что, в отсутствие отклонений, её не к чему применить... ... Собственно, в такие моменты и раскрывается подлинный смысл вашего существования, правда?”

Со звонким хлопком верный оператор погас и повалился на пол. Корпус его сопротивлялся - ещё немного помаргивал и дёргался.

Озорница снял колпак.

Чечевица побежал диагностировать…

“- хм... то есть... наша ценность, - рассуждал негодник по телевизору, - … в безграничном потенциале к инноватике? Вот уж мы с тобой завернули... ... Хм... Но ты извини меня, пожалуйста, за такой жуткий лексикон. Не знаю даже, неудобно как-то. Будто у меня и права-то нету его употреблять. Я же... Птица-Озорница. Эх... Ни читаю, ни пишу...

- Необычно ты рассудил, - ответил тогда ещё живой оператор, - Кто это у вас, простите, может отнять право использовать термины?

- Ну... Я, если честно, так и не досидел на уроках. ... Ну там, подростком ещё. Ох, помню, "не бесись", "там опасно", "это неправильно"... И вот после всего такого, ну кому не захочется беситься в двести раз сильнее? "Ты шумный", а ты специально топаешь ещё громче, "ты не выговариваешь "с" -ты перестаёшь выговаривать "з", "ты ещё маленький"... - а когда вырастаешь... всё равно ничего не меняется. Ну перестану я шалить. Чувствовать же я себя по-другому не стану. Никогда не получалось.

[ПРОДОЛЖЕНИЕ основного сюжета СЛЕДУЕТ]

... эм... не следует) ... хотя, следует конечно. Но в совсем другом виде. ... дело в том, что "Эквалюниана" обнуляется и шурует с сааааааааааааааааааааааааааамого сначала в виде обновлённой, куда более простой, но вместе с этим куда более глубокой "Звездолётной Сказки! Да, теперь это будет один большой комикс-лонгрид с постраничной публикацией.

... эм... ... что ж, как выражается сам автор, "Эквалюниана" была, как его личный Андертейл. "Звездолётная Сказка" станет его личным Дельтаруном. Вот так...

А всем, кто всё-таки прочитал оригинальную историю о звездолёте - моя личная благодарность. Я, честно, не получил почти ни одного отклика за два года работы над Первой Книгой. ... иронично будет, если таковые появятся лишь после реорганизации проекта... что ж, пишите мне в ВК! Отвечу на любой вопрос!

На ладно... Тогда... полагаю, покасики!

было весело

Необычная глава номер 1

ВНИМАНИЕ, ВЫ ЧИТАЕТЕ НЕОБЫЧНУЮ ГЛАВУ НОМЕР 1!

Тень падала на озеро Тайто - окраины трубуково леса скрыла тень столичных гор.

Влага собиралась в воздухе и отражала золотые лучи.

- Это всё должно было начаться в Озуrачи, я читала, пrедставляешь? - вела Салиса подругу по мощеной тропинке вдоль глиняных столбов и модулей с терминалами, - Там такая интеrесность, это… Там в Теплинте типа.. Блин… Я не была в Теплинте… Но ладно… Там в Теплинте это, появится должны были… Такие маленькие волшебники очень. И там тогда должен был пrидти к ним Тёмный Талисман, и тогда…

- Что? - запнулась подруга, - Ты чё несёшь? Ты о чём? Я не понимаю.

Салиса сошла с тропинки, снова ухватила спутницу за руку и спустила её по глыбам к окружённой розовыми садами каменной чаше.

Мох хрустел под ногами. Башни трубука, прикрытые кое-где компьютерными куполами, прогоняли воздух.

И среди них носились тени.

Подруга как заприметила две шустрые фигуры, так подалась обратно к бульвару.

Салиса же потянула её вперёд и ответила наконец на вопрос, заданный семь строк назад:

- Я ж сказала, световой альбом мне дядя купил пrо Кофтолосиков. Ты что, забылась что-ли? Хи-хи! Забыла!

Подруга толкнула Салису в плечо:

- Это не я забыла. Это ты тупая, рассказывать не умеешь.

Салиса ответила:

- Я не тупая, - прошла она между двух столовых скал.

- Тебе 10 уже, а Кофтолосиков читаешь, - дразнила подруга, - Значит, ты тупая.

Странную Салиса встретила сегодня подругу. У Путевого Знака обычно гуляли хорошие. Они её не обзывали. По крайней мере, в начале прогулки. Потом обзывали конечно. Но это потом. Хотя бы два часа у Салисы, но было.

- Я не тупая. Кофтолосики пrикольные, ты пrосто не видела навеrное. Там же, это… Типа, как Эквалюниум, но не совсем, как наш. Типа, там будто мы на планете живём кrуглой. И…

- Ты уже говорила! - снова заметила подруга тени, - Куда мы идём?

Салиса подтянула штаны:

- Мы на фей идём смотrеть. Я знаю, где они живут. Тут минут пять ещё идти.

Подруга остановилась и топнула:

- Так мы в Сахарочи?! Не-не-не! Мне запрещают через границу переходить! Тупая. Завела меня куда попало. А меня ругать будут!

Салиса шаркнула носом, обежала спутницу и принялась её двигать:

- Да не будут тебя rугать! Мы же всего на минутку. Пrосто вместе на фей посмотrим. Я так… тебе всё rассказать хочу!... А если у тебя мама, или папа там спrосит, скажи… ну это… что нам дядя Егоr rазrешил. Он в плохие места не даёт ходить. Только в хоrошие даёт. Он много мест видел вообще-то…

Салиса завела подругу к низенькой каменной грядке, усадила на подушку из мха и показала, куда смотреть.

- Вот-вот-вот!!! - тыкала Салиса пальцем, - Там вон, чё будет!

Поодаль - на границе трубуковых зарослей, на острове посреди плазменного озерца, собрались три группы фей.

Наместницы в узорчатых кремовых балахонах, морщинистые и курносые, сгребали лапочек вокруг себя и жюрили тех, кто не слушался.

Феи садились по краям тёплых купелей, ковырялись в камне и плескались в плазме.

- Видишь, да? - радовалась Салиса, - Сейчас оттуда вон, из ямы этой, пrяница появится! Чуть-чуть-чуть-чуть! Они же с феями почти одно и тоже. Мне так на уrоках говоrили. Ну, то есть, после уrоков учительница всего двум нам, мне с Алебикой, rасказывала. Вот. Типа, там, под звездолётом, Спектr типа… не знаю.., смешивается как-то, плавится, и наrужу вылезают вот эти. Сейчас-сейчас. Скоrо уже.

Подруга сморщилась:

- Под звездолётом? - привязалась она, - Под звездолётом - космос, каrтавая. Как и за звездолётом, и справа и слева.

Салиса смутилась:

- Ну да, мне часто испrавляют. Но ты поняла же, да? Типа, под землёй нашей. Вот. … - заметила она, - Вот, смотrи! Вот оно!

Из плазмы вышла рука - плёнка, что обтягивала её, лопнула и утонула в облаке пара.

Чайные феи отползли чуть-чуть. Когда из плазмы появилась вторая рука, они заголосили и обнялись.

- Цай-цай-а-пуалюь! - скандировали они и хлопали.

Сиреневая фигура вцепилась в края купели и вытянула саму себя - пряница опёрся о колено, качнулся и припал к породе.

Плазма ручейками скатывалась с его шерсти.

Салиса стучала кулачками по глыбе:

- Смотrи-смотrи-смотrи! А сейчас ему маску пrинесут!

Наместницы подогнали фей поближе - те помогли прянице встать и стряхнули с него остатки плёнки.

Два вееранта вышли перед сёстрами и подали существу форменный убор…

- Вот так rождаются слуги Поrядка! - гордо подытожила Салиса, - Пrавда, я тебе пrям как телеведущая rассказала?

- Что? - не поняла подруга, - Какая телеведущая?

- Ну я как телеведущая пытаюсь говоrить. Похоже? Егоr говоrит, что я очень сильно могу ею стать. Стать пrям как Анатолий Бабушкин.

- А почему он? Ты же корявая.

- Но когда я смогу стать телеведущей, он уже умrёт. А Егоr говоrит, что свята место пусто не бывает.

Подруга надула ноздри и отвернулась.

… Из-за глиняной скалы кто-то выглянул. И быстро скрылся.

Подруга оглянулась - среди трубуковых башен, за сохлыми кустами и в тени арок затаились вееранты.

По открытому пространству разносило шёпот.

Подруга растрясла Салису и обратила внимание:

- Это что такое?

Салиса поняла, что происходит, завела подругу за спину и расставила руки - она медленно пятилась назад и кричала по сторонам:

- Мы уйдём щас-эта. Уйдёмся! - убеждала она.

Спутницы вышли на середину глиняного плато. Перед каменной грядой же возникли два вееранта - они достали вееры, выдали пару размашистых трюков и громко топнули.

- Ой! - хлопнула Салиса подругу по спине и ринулась вместе с ней в сторону бульвара, - Ничо-ничо! - успокаивала Салиса, - Не боися! Не боися!

Подруга случайно посмотрела назад - заметила, как два вееранта шустро перепрыгнули между камней. Испуганная, она запнулась за ветку и перекувыркнулась.

Салиса подняла её и потащила за собой - ветка же зацепилась за подол платья спутницы, протянулась чуть-чуть и всё-таки осталась позади вместе с куском ткани.

- Сука б-лин! - злобно отряхнулась подруга и попрыгала на одной ноге, - И как я теперь домой?!

…

Крыжовниковая река отражала закатное зарево. Над неспокойной плазмой нависали деревянные мосты.

В нишах парапета загорался свет.

Местные собирались на уличных кухнях.

Салиса вела подругу мимо пёстрых вывесок и окон с витринами:

- Да ничего не будет тебе дома! Егоr починит всё у тебя там, чего пеrеживаешь. Нечего пеrеживать. С тобой же я была. Был бы дrугой кто-то.. тогда ладно. Но это ж я… А пrавда, у нас опять, как по телевизоrу получилось? Мы как rепоrтёры убегали.

- От чего репортёру убегать, дурочка? - плелась подруга.

Салиса повернулась к ней и дальше шла спиной вперёд - расталкивала столики и пугала людей:

- Ну как же, а ты не смотrела что ли, пrо муфлонов недавно выпуск? Так они там вот… Rазозлились… rепоrтёр убегал, да! Ой, а я тоже так хотелась бы! Ой, как хотелась!

…

Подруге пришлось пройти по лестнице - обширный балкон давал обзор на селение.

Вдалеке мелькала жизнь на Кэтрополитене.

Салиса пригласила подругу в модуль - отвела широкую дверь и открыла проход на кухню.

Там, у свежего распахнутого окна, дядя Егор, в майке и цветастой шапочке, готовил бутерброды с сыром.

Дядя прищурился, почесал под бородой и завёл высоким хриплым голосом:

- ОТ-ХА-ХАЙ! Когось ветрище нанесло нам? А?

Салиса представила:

- Подrуга это моя вся. Новая.

- Ха-хай, ещё одна небось-да? - подмигнул дядя.

- Ага! - радовалась Салиса, - Нашла, пока гулять ходила. На фей глядели, как в телевизоrе.

- ОТ-А! Прям как в телевизоре! … Ц-даа… кхм… Везде телевизоры! - достал Егор бутерброды и раздал детям, - Всё у нас и впрямь как по телевизору, да, Салиса?

- Да!

- Хех! А по телевизору не говорили, как подругу зовут-то? А?

Салиса вдруг осознала:

- Не, не говоrили… - повернулась она к спутнице, - А как тебя зовут?

- … … Ж… Жей, - назвалась Жей.

- ОХ-ХАТ-ХАЙ! - проголосил дядя, - А по актёру как?

- Что? - отшагнула Жей.

- Ну чё “чё”?... От-хехехехь! Эээ… - протянул дядя и глянул в окно, - Ну что по телеку, там же вроде у персонажа имя есть, но его же какой-то актёр играет, правильно? ХАХАХАХ! Может, у тебя так же? Если так же, то…. Ну из вежливости-то представь актёра. Ну, а если у тебя не так… Значит, ты и персонаж у нас, и актёр. А это неправильно, ибо актёр один, в персонажей много быть может. Как у меня например.

- Э-э… - запуталась Жей.

Дядя же щёлкнул Салисе по животу:

- Алебичку завтра привезут! Хехехь! Раскраски надо бы сестрёнке загрузить новые. Не забудешь? … Помнишь, да, как мы искали?

- Да! - начала Салиса пересказывать, - Главное, чтобы на стrанице было 10 девушек, все в шиrоких платьях до щиколоток, с rаспущенными волосами, инстrукцией покрасить их в сиrеневый, и чтобы задний фон был в цветочек - в белый цветочек на зелёном фоне. Белый цветочек должен быть выполнен толстым вектоrным контуrом без заливки. Фигуры девушек должны иметь поrядка 60 см. в обхвате в масштабе 1 сантиметr на 1 мм. На обложке мне нужно будет назначить два символа, чтобы она смогла прочитать “Пrивет, Алебика” и не заплакать. Вот! - обратилась Салиса к подруге, - Если забуду завтра в лавке, ты напомнишь? Алебика любит rаскраски с вещами. Сидит и выдумывает всякое. Она только на таких девушек умеет пrидумывать. Потом, навеrное, и на паrней научится. У нее же когда-нибудь тоже будет паrень. И у меня будет. Вот. Она будет нам одежду пrидумывать.

- ОХ-ХАХ-ХЭХ! - погладил дядя её по кудряшкам, - А я это, думаю, Алебичке лучше будет вещи не придумывать, а показывать типа. Моделью стать, а? Вот. Хе-хе. Ей и полегче, и всё тоже с одеждой... Да. В общем, не забудете ж завтра?

ВНИМАНИЕ, ВЫ ПРОЧИТАЛИ НЕОБЫЧНУЮ ГЛАВУ НОМЕР 1!

Необычная глава номер 2

ВНИМАНИЕ, ВЫ ЧИТАЕТЕ НЕОБЫЧНУЮ ГЛАВУ НОМЕР 2!

Доктор неожиданно занервничал.

Бёдра его задрожали, по шее его прошёл холодок: будто само тело убеждало его не смотреть сегодня эту передачу.

Чего хорошего - приведут самого матёрого, самого известного, и он такую работу анонсирует, такой отрывок прочитает, что ещё часа два не отойдёшь - рыдать будешь.

И от красоты рыдать, собственно, и от осознания, что сам такое никогда не напишешь.

... А впрочем, возможна ведь и иная ситуация - такую глупость можно услышать, что сразу отлегнёт, мол "если уж его опубликовали, то мне беспокоиться не о чем"...

Какие же однако завихрения появляются в голове, когда ты сам садишься за перо!

Доктор поднялся, почесал колени, и хотел было уже выйти прогуляться по факультету, как обернулся вдруг к телевизору скрипя всем, чем только можно - интерес победил всё-таки.

Учёный теперь лишь надеялся, что Спектр подкинет ему либо второй вариант, в идеале, либо вариант нейтральный... средний.

- Позвольте, - глянул вдруг Доктор сквозь четвёртую стену, - Этот самый "средний вариант", как вам явилось угодным его назвать, относится к ситуации, когда ты убеждаешься в том, что любое произведение, независимо о обстоятельств, найдёт свою аудиторию. ... Вы просто забыли упомянуть об этом в предыдущих абзацах.

Спасибо, Док.

- К вашим услугам. Продолжайте, пожалуйста.

... Что ж... Да. Действительно.

Доктор отогнал тревогу, сел в позе лотоса и приподнял рабочую станцию - перечитал один из последних фрагментов:

"Не заключена ли душа этого места в бликах, что падают на светлые фасады ранним утром? Когда плазма спадает росой и ловит первые лучи, когда слышит первые надрывы волшебного голоса? Когда невидимое тело приветствует светлый час и срывается в чистый телесный возглас? Когда тот вдруг преломляется, как в призме... Как во множестве призм... И вдруг обретает порядок, превращается в мелодию?"

... Доктор тяжело вздохнул, приготовился и подозвал телевизор:

ВЕСЁЛАЯ ТЕЛЕСТУДИЯ: КВАНТОВЫЙ ВОСТОРГ

Вы смотрите "Наш мир на Языке Любви" по заказу Гильдии Общих Текстов, - представил голос Редакции.

И кадр сменился:

- Мы рады приветствовать вас в нашем зале вечных тем, - убрал ведущий руки за спину, - Знаете, всегда приятно встретиться со старым другом. Настоящим другом. Вместе вы прошли через самые важные этапы жизни, вкусили все её проявления, и счастливые, и не очень. И продолжаете вкушать, что самое главное... только теперь всё реже и реже, ведь и восприятие изменилось, и разделили вас годы да расстояния... Однако же... Вы не грустите этом, ведь теперь встречи как никогда раньше значимы. Итак... Сегодня, впервые за пять пять лет тишины, нас посетил Валентин Уборкин, автор шедевров детской литературы, на которых выросло... Ну... Сколько-то человек точно выросло, да...

Доктор выдохнул - уж с детской-то литературой он точно соревноваться не стал бы. Да и потом, он тоже читал Уборкина внукам. Хорошие такие книжки, парадоксальные - вроде и полоумные... А при этом скучные такие, аж до седации.

Вот "Лёша и Деревянная Ёлочка", например, где автор двадцать страниц водит бедного мальчика по волшебному городу, чтобы потом спустить его обратно на зведолёт и пошутить мол, все ёлочки и так деревянные. Или взять, опять же, "Что я увидел из окна", в котором тому же бедному мальчику приходится пятнадцать страниц описывать всё, что происходит за окном, пока автор не раскроет читателю, что у помещения окон и нету.

Само то перед сном послушать!

Доктор подложил под себя подушечку.

А телевизор показал его, творца...

Уборкин приготовился отвечать - расположился, сложил ногу на ногу и состроил глазки.

Ведущий же задал первый вопрос:

- Если наши источники не врут... Вы наконец-то решили вернуться к работе! Каков ваш новый проект? Подобная же мягкая и тёплая история… эм… вроде вашего шедевра “Арсений Петрович и Футбольный Мяч”, только…?

- Ох... - качнулся Уборкин, - Вы слишком мелко плаваете. Я же тоже продолжаю развиваться, как творец, ага. Сегодня я работаю над ну... оооочень взрослой повестью.

Ведущий посидел немного с опавшей челюстью и вдруг звонко засмеялся.

- Ох... - махнул на него Уборкин, - Это не то, о чём вы подумали.

Ведущий шмыгнул, протёр глаза и спросил:

- Позвольте-ш... А о чём я мог подумать? ... Я вообще ни о чём не думал.

- Ну как же? - удивился Уборкин, - Вы же засмеялись всё-таки. Неужели вы ничего своим смехом не подразумевали?

- Да нет, - пожал плечами ведущий, - Вы просто очень забавно сказали "ну... оооочень взрослой повестью". Зачем так слова растягивать?... Собственно, больше ничего смешного там не было, не подумайте. ... В мире взрослого очень много вещей, и прийти на ум может разное - далеко не обязательно, и скорее всего вовсе не смешное.

Уборкин подсобрал ноги:

- Ну... О ВЕЩАХ, собственно, в моей книге будет... Да много будет, чего греха таить... Но вещи эти - всего лишь сосуды для... э... идей! О как!

- Хм... - многозначительно выпятил ведущий губу и кивнул, - Так в чём же синопсис?

Уборкин вызвал из кармана сигарету, ухватил её в кулак и затянулся:

- Итак... ... Хм.... М...б... Э.... - выдохнул он облачко, - Так... Щас сфармалируем... Так, ну вот... Сидит в общем, главный герой в ванной чаше, а рядом стиральная машина витает, стирает себе... А вдруг бац, и она колбасить начинает... И двигается, и жужжит... и всё... Ну вот. А главный герой, он же давно такой догадывается, что-то с моим модулем не так... Не так... И вот, стиралка только опасения подтвердила.

Ведущий насупился:

- Так это же... Просто ошибка интерфейса модуля. Так ведь? ... И вы, стало быть, пишете о ком-то реальном?

- Почему реальном? - надул Уборкин губы.

- Ну вы же говорите, что он знает, что с вашим модулем что-то не так, - развёл ведущий ладонями.

- Я такого не говорил, - осадил его писатель, - Прошу вас слушать меня внимательнее. Это у главного героя с модулем проблемы. И это не ошибка модуля! Это... Его родня техникой овладевает. Типа, интерфейс такой ломается, и ведёт себя так же, как его мама например.

Ведущий подобрался поближе:

- Ага-а... - коснулся он подбородка, - Значит, у него есть драматическая предыстория! Он потерял свою семью, да?

- ... ... Нет, - рявкнул Уборкин, - Всё с его семьёй нормально. Живут далеко просто ну... Просто... Ну как копии какие-то из завладели техникой, и вот... Главный герой ходит и предметы обихода именами называет.

- ... Это сложнее, дорогой мой... - дёрнул ведущий щекой, - Вы говорите... Живут далеко... А если главный герой специально... Ладно... А если он просто поверил в это всё, а? От одиночества? Вот и ходит... Э... Привет, гамак Владимир!

- ... У-у... - отлетел писатель, - Да там кого только нет! И торшер Игорь, и кактус Виталя... И гарнитур Эммануэль...

- Торшер... Игорь... Извините? - сдержался ведущий.

- А что не так? Он, типа, перелетает ночью от одной стороны тахтёнки к другой - чтобы главный герой не мог срочно свет включить ночью. Он просто темноты капец боится.

- ... То есть... - смотрел ведущий в пол, - Вещи-то по отношению к нему сугубо враждебны, да? А почему?... Это связано с его семьёй?

Уборкин вытянул губы трубочкой и почесал затылок.

Ведущий прервал молчание:

- Или это... Опять же... Экстраполяция его же отношения, его восприятия своих родных... На... Вещи, да? Типа, как он о семье думал, так и о вещах думает, да?

Уборкин сморщился:

- Да вы о чём вообще?! Я говорю, идеи я вкладываю. Всякие. Вот вам, например... Э... Тот же торшер Игорь договаривается с ковром Олегом - один свет не вовремя тушит, другой из под ног уезжает, чтобы хозяин упал... Типа, как братья и сёстры подкавлывают, да?... А вот ещё есть...

Ведущий перебил:

- Не надо!!! Ясно... Я понял, кажется... То есть... Вы углубляетесь в проблему... сколь эфириальную, столь и осязаемую. Позвольте я постараюсь её сформулировать... э... Как можно спокойно вести быт под вечным взором тех, кто дорог? Особенно, когда ты сознательно наделяешь им, взором этим, элементы своего пространства и добровольно делаешь его, взор опят же, собственно, вечным... Я... На правильном пути?

Уборкин прижал виски:

- Ну это... Если с позиции нас смотреть... Это ж мы читаем, и кто какие смыслы видим, - объяснил писатель, - Самого то героя совсем другой вопрос интересует... Вот как, скажите на милость, в таком помещении можно тра... ой... заниматься любовью, а?

Ведущий отвёл взгляд.

Доктор же перечитал ещё один из своих фрагментов:

"Так невесомо переступаешь ты на носочках, так любовно сжимаешь ладони у самого сердца. С такой надеждой ты смотришь наверх. Даже отсюда я вижу слёзы, что стекают с твоих глаз. Какими движениями ты командуешь столикам маленького кафе встать в пазы! Как заботливо ты провожаешь их отдохнуть.

Я вижу твой танец с балкона, мой одинокий мальчик. Почему ты так и не показал себя людям в рабочие часы?

И музыка, что успокаивает тебя, пробивается сквозь вечерний гул. Я слышу её. И в груди моей, где уже тепло от того, как укуталась страна в сиреневое одеяло, становится будто бы шире. Там найдётся место и для тебя тоже."

- Да уж... - принял Доктор к сведению, - достойная у меня конкуренция…

ВНИМАНИЕ, ВЫ ПРОЧИТАЛИ НЕОБЫЧНУЮ ГЛАВУ НОМЕР 2!

Необычная глава номер 3

ВНИМАНИЕ, ВЫ ЧИТАЕТЕ НЕОБЫЧНУЮ ГЛАВУ 3!

"Яркого вам дня. Сегодня Гильдия Машин публикует обновлённый, дополненный при содействии Спасательной Гильдии, протокол-рекомендацию на случай нахождения потерянного ребёнка на территории неродной страны.

Также я сопровождаю документ протокола текстом рецензии на мультипликационный телевизионный сериал "Перерисованные Кофтолосики", которую меня попросили дать сами авторы данного произведения.

Я никогда не писал рецензий. И не потому не ощущаю в рамках данного жанра той раскованности, которая необходима для работы людям, многим более творческим, чем я.

Однако же, учитывая искренность письма от коллегии авторов, считаю необходимым удовлетворить их просьбу.

К тому же, я и сам благодарен им за стремление следовать рекомендациям в данной области, написанным мной при содействии грамотных специалистов в соответствующих отраслях.

Переходя к, непосредственно, рецензии, насчёт мультипликационного сериала я могу сказать следующее:

Образчик несомненно интересный. Далеко не в моём вкусе, конечно (если о таковом и вовсе можно говорить)... Но, я так понимаю, для наших людей он достаточно значим. Насколько мне известно, мой дорогой коллега, уважаемый господин Магнус Лютан, носит в своём нагрудном кармане именно что одного из персонажей данного мультфильма. Для меня это говорит о многом.

Сам я выделил время в объёме пяти часов и посмотрел две или три серии. Да, именно так. Две или три. Пусть меня поправят авторы... Я, честно говоря, просто не очень понял, где закончилась третья серия, и началась вторая. Да, подход к периодизации выпусков здесь весьма нестандартен. Не стану считать это замечанием. Уважаемый Юрий Парлокк настоял на том, что это скорее творческий приём. Это не моя область. Но, тем не менее, если вдруг коллегии авторов захочется сделать навигацию по выпускам более удобной, советую обратиться к соответствующему протоколу-рекомендации от 15 Панданка 857 года.

А из, непосредственно, замечаний - момент на 21 минуте 15 секунде 7 серии 13 сезона. Просмотр в компании специалистов из состава моей Свиты позволил сделать вывод, что паузу после падения Понди необходимо увеличить как минимум на 3 секунды, так-как при имеющихся обстоятельствах среднестатистический гражданин Эквалюниума не успевает закончить смеяться, что препятствует восприятию следующих реплик, совершенно отличающихся, кстати, по тону и содержанию.

Ещё одно замечание касается образа Жандармаргуса (это я писал со словарём). Мультсериал подаёт его, как явление чистого зла. И хотя я не буду спорить с тем, что это облегчает восприятие персонажа для младших зрителей, это же и создаёт весьма ограниченную картину того, как может выглядеть зло.

Честно говоря, каждый момент, когда неприятный господин Жандармаргус имел наглость появится на экране, в памяти моей прокатывались воспоминания с Дивонии. Помню, когда я ещё ходил в мешковатом балахоне, по брусчатке высохших рек, которые мы использовали как дороги, сновали всюду те, кого я бы сегодня назвал "посыльными". Дивония, видите ли, вступила в Солнечную Войну далеко не сразу. Верховное Единение не обращало на неё много внимания, отбивалась на рубежах за десятки световых лет от Стрельца А*. На Дивонии скрывались молодые люди и семьи, которых кассайдеры собирали в войска.

Мы, воеводы, тогда ставили на планетарный мрак сердца и бесконечную миграцию. Те, кого мы спасали, успешно сливались с нашей толпой.

Далеко не всегда мы могли предупредить их о посыльных, что обещали возвращение на зелёные планеты, желали на словах куда лучшего убежища. Они заставляли спасенных показать свои лица - они с легкостью отличали планетарные расы друг от друга...

В конце-концов, те, кто им верил, всегда отправлялись всё на ту же охоту за солнцеядными.

... Но насколько же обычно эти посыльные выглядели. Как обычно они говорили, с каким завидным дружелюбием.

И даже после того, как нам всем пришлось пройти сквозь настоящее пламя, для меня именно они, эти посыльные, останутся чистым злом.

В остальном же, я полностью одобряю производство и показ данного мультсериала в представленном виде."

…

ВЕСЁЛАЯ ТЕЛЕСТУДИЯ: ХОРОВОД ВЕСЕЛЬЯ

"Перерисованные Кофтолосики: сезон 13, серия 1 "Двадцать Второе Пришествие Рока Судьбы"

Приключения Кофтолосиков Понди, Шерри, Винни и Пега продолжаются!

Ровно через неделю после победы братьев над Бардовым Бароном, абсолютно все роботы из Межвселенской Кибернетической Армии, кроме великой предводительницы Мардалины, сломались и умерли навсегда.

[Бегущая строка: Требование Гильдии Машин о сохранении доброго имени её подопечных выполнено; контекст персонажа Мардалины, по требованию госпожи Магдалины, изменён]

Тем временем, туманность, которую Винни разогнал во время финальной битвы с Жандармаргусом до скорости света, начала остывать, и оковы Пламени Вселенной больше не могли сдерживать Сверхсуперповелителя Мегазвезды.

По межпланетной связи Жандармаргус командует Олегу перебросить Главную Злобную Армию Севера на Юг.

ЖД- Олег, срочно перебрось Главную Злобную Армию Севера на Юг!

О- Будет исполнено, мой повелитель! ... Но как же вы выбрались из оков Пламени Вселенной!

ЖД- Давай скажем так, мой извечный приспешник... Огонь моей души был сильнее!

[закадровый смех] Кроме того... Наблюдая за бесконечным вращением расколённых нейтронов, ко мне в голову пришла теория о постройке Абсолютного Ядерного Уничтожителя, который позволит мне стереть Кофтолосиков с лица... ... ... Эквалюниума Кофтолосиков! ХАХАХАХ ХА-ХА-ХА! Как только я избавлюсь от этих четырёх упырей, вся Вселенная ляжет к моим... Хм... Погодите-ка... Неужели у меня ещё есть ноги после того, как Пег и Черри перерубили меня пополам, сдвинув Материки Льда вместе в 5 сезоне? [Более сильный закадровый смех]

...

А тем временем в Секретном Здании Кофтолосиков:

М- Винни, нам надо очень серьёзно поговорить.

Маша, наследная принцесса ведьм в изгнании, несла на душе тяжёлую тяжесть.

Вн- О чём же, моя бесконечная любовь? Неужели ты приняла моё предложение?

М- Нет. Дело в том, что мне стало очень трудно делить с тобой твою героическую жизнь. Ты совсем забыл о романтике. Если ты ещё раз отправишься спасать мир, нам предётся расстаться!!!

[Закадровый вздох]

Вн- НЕЕЕЕЕЕЕЕ... Ой... Так мы же уже одержали победу! [Закадровый смех]

[Винни и Маша обнимаются] [Закадровое умиление]

Пг- Капитан Винни! Жандармаргус вернулся! Он перебросил Главную Злобную Армию Севера на Юг и собирается отвлечь нас затяжным боем на время постройки Абсолютного Ядерного Уничтожителя, который всех убьёт!!!

Вн- ... Мы не можем оставить Вселенную...

М- Но ведь тогда я брошу тебя, Винни! Я столько отдала, лишь бы остаться с тобой! Я не смогу перенести, если в очередной битве тебя не станет!

Вн- НО ЕСЛИ МЫ НЕ ВСТУПИМ В БИТВУ, НЕ СТАНЕТ И ТЕБЯ ТОЖЕ!

М- ... Ты предрекаешь мне гибель... Вот я и увидела твоё настоящее лицо... Скольким ты готов помочь... Подумай... Кто тебе важнее, миллионы неизвестных, или твоя судьба... Прощай!"

***

Лютан аж согнулся - он звучно икнул и случайно выпустил изо рта недожёванную кашу из кукурузных палочек:

- О, 17-Ладошек!... - сочувствующе погладил ректор плюшевого, пусть не Винни, но, тем не менее кофтолосика, Пега, - Вот он, пример совершенно иррациональной логики... Даже обидно, что Мария оказалась такой... Хм-хм... Ведь... Женщина... - пробежались его мысли по сокрытым в яркие полотнища изгибам, прикоснулись к награждённой цветущими побегами мягкой ладони и посмотрели сквозь вуаль в чьи-то истинные глаза, - Есть... Эм... Символ, говоря языком литературы. Это то, ради чего стоит жить... Ну... Который уравновешивает нас, неотёсанных... За что же они с ней так? Эх, сценаристы-сценаристы...

Магнус зачерпнул ещё кукурузы и заставил себя смотреть дальше.

***

"Ах! Какой разрыв, дорогой зритель!... А помните, как всё начиналось?... Давайте посмотрим, что мы можем потерять...

[Фрагмент: сезон 1 эпизод 3 "Винни идёт за хлебом", 899 год]

Вн- Ой, простите, я, кажется, ударил вас своей корзиной для покупок! Простите, мы ещё новые в этом мире. Давайте я вам помогу.

М- ... Вы... Собираетесь мне помочь...?... Но я не люблю трогать людей. В моей жизни было столько боли... [-Ааоооо]

Вн- Но я же не человек. И я в кофте. Я мягенький. Меня не больно трогать.

[Играет мечтательный мотив]”

...

"[Фрагмент: сезон 1 эпизод 7 "Дом для Маши" 899 год]

Вн- У вас тут хорошо. Но солнца нет. Звёзды есть далеко, а солнца нет.

М- А что такое солнце?

Вн- Это та же звезда, но близко. Которая встаёт по утрам, окрашивает небо в голубой, а траву в зелёный. Почти у всех планет так. Солнце уходит в какую-нибудь огромную яму и прячется в ядре. Греет планету ночью.

М- Ты такой необычный."

***

Лютан свёл скулы, бросил взгляд в окно - поле осветителей на Чармантских подступах только заставило расчувствоваться:

- А ведь правда, столько узнали вместе... - трепетали губы ректора - Такой мультик обучающий был. Мы ж не знали, как на планетах живут... Так рассказывали... А сейчас что?..

***

"[Фрагмент: сезон 3 эпизод 15 "Черри на машине времени" 902 год]

Вн- Какой же ты мне брат теперь, Черри! Из-за тебя мы с машей больше не сможем официально закрепить наши отношения и вступить, в соответствии с надлежащим протоколом, в брак!

М- Но Винни! Зато теперь я наследная принцесса ведьм в изгнании! И я всегда буду любить тебя!... Пройдут года, десятилетия, а я всегда буду с тобой!... Прости Черри... Так ли нужны нам эти протоколы, Винни?..

Вн- Ты права... Как мог я так вести себя с родным братом, не проанализировав его мотивы и результаты его действий со всех сторон...?... Ты права. Не нужны нам никакие заверения, чтобы быть вместе...

***

- Вот где ты ошибся! - хлопнул Лютан себе по лбу, оставил тарелку с кукурузниками в воздухе и зарыдал в подушку.

ВНИМАНИЕ, ВЫ ПРОЧИТАЛИ НЕОБЫЧНУЮ ГЛАВУ 3!