Обложка Птички

Птички

Михаил Кельмар

0% прочитано
Стандартный
Михаил Кельмар

Птички

Глава 6

Глаза были закрыты, и это давало ощущение защиты. Толпа обволакивала, словно одеяло. Казалось, все проблемы и внутренние загоны растворялись так же, как сахар в горячем чае.

Мария танцевала в самом центре, облепленная со всех сторон отдыхающей молодёжью. Тело само отзывалось на музыку. Да и рассудок тоже отдыхал, поддаваясь первобытным инстинктам.

В этот вечер она игнорировала любые взгляды и попытки познакомиться. Желание находиться в эпицентре тусовки и в то же время оставаться невидимой взяло своё. С каждым движением она всё сильнее ощущала опьянение. Боялась открыть глаза и потерять равновесие.

Чьи-то крепкие руки обхватили её за талию, затем подняли и перекинули через плечо. Ком подступил к горлу, и она с трудом его проглотила. Слишком резко. Открыв глаза, она увидела лишь чью-то спину и почувствовала такой знакомый аромат. Но идентифицировать его она была не в состоянии.

Кровь прилила к голове, по телу волнами разошлось покалывание. Как только ощущение дошло до рук, она безвольно повисла, проваливаясь в беспамятство.

***

Что-то мокрое коснулось щеки. Затем носа. Мария простонала, отмахиваясь руками, и перевернулась на спину. Что-то громоздкое улеглось на грудь и коснулось влажным носом подбородка. Волкова сморщилась, попыталась открыть глаза, но лучи утреннего солнца не позволили. Голову пронзила резкая боль. Она тихо простонала, закрывая лицо рукой.

Затем она почувствовала дыхание. Тёплое, неровное. И снова что-то влажное прошлось по щеке. Мария прищурила один глаз. Мохнатое чудовище с размытыми очертаниями наклонило голову. Волкова замерла. «Допилась».

— Лиза, слезай, — скомандовал знакомый голос, и мохнатое чудище прыгнуло вниз, позволяя Марии сделать глубокий вдох.

Подтянувшись на руках, она села, опершись спиной о валики дивана, и постаралась осмотреться. Свет всё так же бил по глазам, но они постепенно к этому привыкали.

Чудовищем оказалась знакомая овчарка. Чем дольше Мария на неё смотрела, тем симпатичнее та казалась. Максим стоял у плиты в фартуке и что-то готовил. Запах был, наверное, отменным, но ничего, кроме рвотных позывов, у Марии не вызывал.

К горлу подступал комок, который она не могла больше удерживать. Зажав рот рукой, Волкова бросилась в ванную, по пути задевая плечами углы. Захлопнула дверь, открыла крышку белого друга и освободилась.

Проведя пару минут в позе креветки в ожидании нового приступа тошноты, Мария наконец встала и приняла душ.

В комнате царили запахи приправ и жареных яиц. Блевать от них больше не хотелось, но и аппетит не пришёл. Запахнув халат, она прошла к столу и села на своё место, озираясь по сторонам. В комнате на удивление было чисто. Её вещи лежали на кресле ровной стопкой, а собака устроилась в углу на подстилке, которой у Марии не было.

Максим поставил тарелку с яичницей и чашку кофе.

— Ой, нет, спасибо, я не хочу, — сказала Волкова.

— А это не для тебя, — ответил Максим и поставил перед ней литровую банку какой-то жижи мерзкого зелёного оттенка. — Вот для тебя.

Мария скривилась. «Из меня нечто похожее вышло несколько минут назад», — подумала она, подвинула банку ближе и принюхалась. Запах соответствовал виду. Прикрыв рот кулаком, Мария отодвинула банку и отвернулась.

— Тебе станет лучше. Дедов рецепт, — сказал Максим и снова подвинул банку к Марии. — Зажми нос и сделай пару глотков.

— Я не добегу до туалета и испорчу тебе завтрак.

— Не испортишь, давай, — сказал Максим, улыбнулся и подвинул банку ближе.

Мария обхватила её двумя руками. Мало того что жижа выглядела так, будто её из трясины набрали, так в ней ещё и плавали какие-то чёрные шарики. Мария закрыла глаза и сделала пару глотков. Вкус был не из приятных. Горьковатый, травянистый. Но тошнота и головная боль уже на третьем глотке начали отступать.

— Ладно, жить можно, — сказала Мария и отставила банку в сторону. Через минуту уже и запах не казался таким уж ужасным. Максим поделился с Лизой кусочком сосиски и молча продолжил завтракать.

Затем направился мыть посуду. «Ну прям хозяюшка», — усмехнулась Мария. Влажный нос коснулся её ладони, после чего Лиза положила морду на колени Марии и шумно выдохнула. Волкова улыбнулась и провела рукой по шее собаки. На ощупь шерсть была жестковата, будто покрыта слоем застывшего масла.

— Легче? — спросил Максим и перекрыл воду в кране.

— Да. Поделишься рецептом?

— Да, — ответил Максим и шумно выдохнул. — Но, надеюсь, он тебе не пригодится.

На миг Марии стало стыдно. Но это чувство так же быстро развеялось, как её тошнота после лечебного настоя. На смену пришло раздражение. Она смутно припоминала, как её схватили в клубе, притащили домой, не давали вернуться к очередной бутылке, которую она так удачно стащила из бара.

— Ты следил за мной? — Мария нахмурилась и пристально посмотрела на спину Максима. Он опустил голову, протянув руку к тарелкам. Хмыкнул, взял тарелку, вытер её полотенцем и убрал в шкаф. Затем настала очередь чашки.

— Я задала вопрос, — не отступала Мария.

— Если упрощать — да. Я хотел убедиться, что ты будешь в порядке, — сказал Максим, развернулся и облокотился о кухонный гарнитур.

— Я не просила.

— От тебя зависит жизнь пропавших детей. Не время заниматься самобичеванием и утопать в алкоголе. Это не поможет ни тебе, ни девочкам.

Его слова попали в точку. Мария опустила взгляд на стол, перебирая в руках край пояса от халата. Если бы она умела, то расплакалась. И он бы точно её пожалел. После чего пожалел бы о своих словах. Но она не плакала. Никогда при мужчинах.

— Уйди. Мне нужно привести себя в порядок, — попросила она.

Максим кивнул, подозвал Лизу и вышел из квартиры. Мария посмотрела в окно. Через минуту Максим с собакой вышли из подъезда. Он поднял голову и заглянул в её окно. Она пригнулась, надеясь, что он не заметит. Чуть позже снова выглянула. Ни его, ни Лизы, ни машины.

***

На сборы ушло несколько часов. Мария никак не могла сосредоточиться и застывала чуть ли не каждую минуту. Слова Максима врезались в память и не отпускали её. Он, безусловно, был прав, но не понимал, что Марии приходилось переживать каждый день на работе. Получать оплеухи от начальства, слышать подколы Вязьмина. И не иметь возможности достойно ответить, боясь потерять работу и не выполнить обещание, которое она дала родителям Юли.

Мария закрыла дверь в квартиру, несколько раз дёрнула ручку и зашагала вниз, ведя рукой по обшарпанным перилам. Снова та дверь, за которой ждали Юленьку домой. Сердце сжалось и заныло. Глаза защипало, но слёзы так и не скатились по щекам. Мария выдохнула, посмотрев куда-то вверх. Нужно было действовать, искать, спасать. Но всё было против неё.

Выйдя из подъезда, Волкова остановилась. Максим стоял возле своей машины, держа знакомый стаканчик кофе и вишнёвую булочку.

— Совсем без завтрака нельзя, — сказал он и подошёл.

— Я думала, ты уехал, — сказала Мария и взяла стаканчик.

— Так и было. Отвёз Лизу и на обратном пути захватил тебе то, от чего ты точно не откажешься.

— Настолько хорошо меня изучил? — спросила Мария и сделала пару глотков.

Максим пожал плечами и открыл дверь, приглашая Марию сесть и забрать у него булочку с вишней. Внешне она сопротивлялась, даже нахмурилась. Но внутри разливалось тепло, то ли от кофе, то ли от человека, который его принёс.

***

На работе царила суета. По коридорам бегали дети, а их родители с хмурыми лицами что-то обсуждали. Несколько матерей пытались устроить скандал из-за долгого ожидания следователя. «Допрос. Я совсем забыла», — пронеслось в голове, и Мария ускорила шаг.

В кабинете были только Колесов и какая-то женщина. Когда Мария прошла и повесила пальто, Колесов подошёл к ней и прошептал:

— Ты задержалась. Всё хорошо?

Мария кивнула, поправила блузку и протянула руку женщине. Та окинула взглядом Волкову с ног до головы и после короткой паузы пожала руку.

— Алла Викторовна. Можно просто Алла. Я надеюсь, вы подготовили всю необходимую документацию? — спросила она. Голос был приятный, обволакивающий, истинно женский. Внешность тоже подчёркнуто женственная. Каштановые локоны спадали на плечи. Аккуратный макияж, юбка-карандаш, очерчивающая изящную линию бёдер. Фигура, как любят говорить, — «песочные часы». Мария внимательно изучала лицо женщины, пытаясь угадать её возраст. Морщин было меньше, чем у самой Волковой, но по шее и рукам было видно: если она и не старше Марии, то уж точно её ровесница.

— Да, конечно, — ответила Мария и достала потолстевшую папку.

Колесов сдвинул два стола, за которыми устроились психолог и следователь, сам же приглашал по очереди ребёнка и родителя.

***

Допрос длился несколько часов. Всего детей было четверо: три девочки и один мальчик. Все говорили почти одни и те же вещи — возможно, научили родители. Все они описывали лешего. Когда психолог пыталась выяснить, почему они так называли того мужчину, дети пожимали плечами и рассказывали, что он выходил из леса, был огромного роста, а лицо было закрыто грязными волосами и длинной бородой.

После всех формальностей психолог попрощалась с Волковой и ушла, оставив её наедине с результатами. Колесов тоже куда-то отлучился, пожелав Марии удачи.

Через некоторое время в кабинет постучались. Мария взмолилась, чтобы это не оказался Вязьмин или Олег Никитич. И, кажется, молитвы были услышаны. В дверях появился Максим.

— К вам можно?

— К нам можно, — сказала Мария и встала из-за стола.

— Как всё прошло? — спросил Максим и закрыл за собой дверь.

Мария всплеснула руками, не зная, с чего начать. Рассказать, что всё было зря? Пожаловаться на свою никчёмность? Ей и самой надоели подобные мысли, а уж Максиму тем более. Не хотелось бы, чтобы единственный человек, поддерживавший её, отвернулся из-за нытья.

— В целом нормально. Ожидаемо ничего нового.

Максим подошёл к столу, окинул взглядом бумаги. Перелистнул пару страниц заключения психолога и ткнул пальцем.

— Леший? — спросил он, покосившись на Волкову.

— Ага. Здорово, правда? Мне ещё не приходилось искать сказочного персонажа из леса… — Мария замерла, глядя на Максима. Но взгляд будто не задерживался, а проходил сквозь него. Затем она повторила:

— Из леса.

Максим вопросительно промычал, подвинул стул и сел напротив Марии, смотря на неё снизу вверх. Мария закусила нижнюю губу, жестом показала «минутку» и, сев за стол, принялась судорожно перелистывать страницы дела.

— Какая я дура, — с радостной ноткой в голосе воскликнула Мария.

— Это прозвучало несколько… странно. Может, пояснишь? — Максим развернулся к столу и снова принялся рассматривать бумаги.

— Леший. Лес. В показаниях снова и снова упоминается лес. И в прошлых делах он тоже фигурировал. Но никто не проверял версию, связанную с лесом, потому что… Я не знаю почему. Это же так очевидно, правда? — голос был слишком восторженный для такой темы. Максим напрягся, сцепив пальцы в замок.

— Ну, видимо, нет. Просто когда дети говорят о таких вещах, сложно понять, что они имеют в виду. В конце концов никто не сказал, что видел, как детей потащили в лес. Все указывали на дома, — сказал Максим и пожал плечами.

Мария задумалась. С минуту она молча смотрела на мужчину, который продолжал вчитываться в дела. Затем убрала бумаги в папку, закрыла её и засунула в сумку. Достала с полки бумажную карту города и раскрыла её на столе. Взяв красный маркер, Волкова начала оставлять на карте пометки, бегло просматривая её снова и снова.

— Смотри.

— Куда? — Максим навис над картой, пытаясь понять, что увидела в ней Мария.

— Дома. Почти все дома, на которые указывали дети, находятся перед трассой, а дальше — тайга. Поэтому никто не мог сказать наверняка, куда уносили детей.

— Тем более какой ребёнок будет настолько внимательным, чтобы это отследить? Игры, друзья, все дела, — завершил мысль Марии Максим, на что она кивнула. — А ты в себя не верила, госпожа Волкова.

Последние слова он проговорил вполголоса. Казалось, тембр стал ещё ниже, с приятной для слуха хрипотцой. Мария задержала взгляд на его глазах дольше, чем следовало, но и он не прятал их. Между ними повисла тишина. Казалось, она длилась вечно. Нарушать её никому не хотелось. Но дверь в кабинет открылась, и ввалился Колесов, держа в руках системный блок.

— Вы чего тут? Романтик? — усмехнулся он и поиграл бровями, проходя к своему столу. Поставив системник, он взял со стола какие-то документы, поднял руки и так же быстро ретировался из кабинета, крикнув напоследок:

— Не буду мешать.

***

Максим и Мария медленно шли по дорожке, устланной осенней листвой. Торопиться им было некуда — время обеда. Но аппетита совсем не было. Казалось, каждый был погружён в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Или так только казалось Волковой.

Подул северный ветер, сорвав несколько листьев, которые до последнего держались за свою ветку. Они закружились и пролетели мимо. Мария поёжилась, подняв ворот пальто.

В голове крутились мысли про лешего и показания детей. Мария размышляла, как рассказать начальнику о своей догадке и попросить помощи. Тайга огромная, и одна Мария точно не справится.

— Замёрзла? Можем куда-нибудь зайти. — Голос Максима прозвучал так неожиданно, как если бы посреди лета началась метель. Мария остановилась и посмотрела на мужчину с некоторым смятением. — Тут неподалёку есть уютное кафе. Там тепло и вкусные пирожки.

— Прости, да, конечно. — Мария соглашалась и неловко улыбалась, пытаясь вспомнить первую часть его предложения. — Как скажешь. Я просто не могу перестать думать о лешем. Точнее, о лесе. Если он уводил девочек туда, каковы шансы их найти… — Она не решилась закончить вопрос. На этот раз мороз, прошедший по коже, был не от погоды.

— Шансы есть всегда, — сказал Максим и снял с себя шарф, повязав его на шею Волковой. От резкого запаха мужского одеколона Мария сморщила нос, но жест оценила. Руки сами потянулись снять шарф и вернуть хозяину, однако она вовремя остановилась.

— Пошли, — сказала она, поправляя ремешок от сумки.

***

Людей в кафе было немного. В основном это были пенсионеры с внуками или семейные пары. Это было даже плюсом: пьяных дебоширов Марии хватало и на работе.

Максим отодвинул стул, Мария села. Его галантность понемногу растапливала лёд её отчуждения. Но страх, что она привыкнет и затем потеряет всё это, был гораздо сильнее. Мария поставила сумку на соседний стул и принялась осматривать стену, на которой висели разноцветные картины. Судя по подписям, их нарисовали дети из местного интерната. Любую картину можно было купить, а вырученные деньги пошли бы на помощь воспитанникам.

— О чём задумалась? — спросил Максим, поставив перед Марией чашку с чаем и вишнёвый пирог.

— Спасибо, — сказала Мария и обхватила чашку покрасневшими руками. — Да смотрю на эти картины, вспоминаю детство. Мы тоже рисовали и отправляли на конкурс. Я даже заняла как-то второе место.

— Скучаешь?

— По детству? — Мария задумчиво посмотрела на чай цвета кленового осеннего листа. — Знаешь… Нет. До определённого возраста бывали моменты, когда всё было хорошо. А затем тьма, несчастные глаза сверстников, холодные стены, которые прикрывали коврами и яркими украшениями. Но они всё ещё оставались холодными.

Мария поёжилась. В голове замелькали картинки прошлого. Эта карусель воспоминаний заставляла только сильнее закрываться. Максим осторожно коснулся тыльной стороны её кисти. Она подняла глаза. Он внимательно смотрел на неё, казалось, безо всяких эмоций. Но глаза говорили громче слов. В его взгляде не было жалости — лишь сожаление о том, что своим вопросом заставил её об этом заговорить.

— Можем купить какую-нибудь картину.

Мария улыбнулась и кивнула, отдёрнув руки. Спрятала их под стол и снова принялась рассматривать стену. Калейдоскоп цветов разбился о единственную серую картинку. Мария встала и подошла ближе.

На картине было дерево крупнее окружающих его елей. На дереве — непонятные царапины, напоминающие символ, который Волкова видела во снах в детстве. Казалось, у дерева были очертания, похожие на человеческие. Или ей только так казалось.

В памяти всплывали фрагменты сна.

Мария бежала сквозь тёмную чащу, спотыкаясь о корни вековых деревьев. Падала, раздирала о ветки руки, вставала и снова бежала. Казалось, лес двигался вместе с ней. За ней. Цеплял лапами за одежду. Ставил подножки. Каждый раз, видя этот сон, она задыхалась. Будто корни обвивали горло и не давали вдохнуть.

Дыхание пропало. Мария жадно глотала воздух, царапая пальцами шею. Максим подскочил в тот же момент и обхватил её за плечи. Знакомый аромат и тепло тела вывели её из коридоров памяти. Волкова шумно выдохнула и сделала глубокий вдох. Воздух снова наполнил грудь.

— Всё хорошо? — Обеспокоенный голос водителя коснулся уха. Непозволительно близко.

Уши горели вместе с щеками. Он видел её в таком состоянии. Что он о ней подумает? Хотелось провалиться сквозь землю. Мария отстранилась, откашлялась и попыталась улыбнуться.

— Поперхнулась, ничего страшного.

Максим не сводил с неё взгляда.

— Правда, всё хорошо, — настаивала Мария. — Возьмём эту картину.

Максим ничего не ответил, снял картину со стены и подошёл к кассе. Оставшееся время обеда они провели в молчании. Взгляд Максима изредка задерживался на красных следах от ногтей на шее. Мария пыталась закрыть их воротом, но он был недостаточно высокий.

Закончив с обедом, они вернулись на работу. Максим остался возле машины, а Мария поспешила зарыться в документах, лишь бы больше не видеть тревоги в его глазах.

***

Время тянулось невыносимо долго. Волкова никогда бы не подумала, что будет скучать по хамским шуткам Колесова. С ними день пролетал почти незаметно.

Когда Максим вошёл в кабинет без стука, было четыре часа дня. Он сел перед столом Марии с лёгкой, воодушевленной улыбкой. Волкова стыдливо прикрыла глаза, машинально проведя рукой по шее. Следы уже прошли, но страх, что она снова начнёт задыхаться, не отпускал.

— Помнишь того дедка, к которому мы ездили?

— Но не успели. Буквально на несколько десятков лет, — пробубнила Мария, не отрываясь от бумаг.

— У него есть ещё одна внучка, которая только что звонила.

Глаза широко распахнулись. Дыхание и правда пропало, но теперь от ожидания. «Ну не томи же». Мария потянулась к Максиму и медленно выдохнула, заглядывая в его глаза. Он лукаво ухмылялся и специально тянул время.

— Я тебя сейчас ударю, — сказала Мария.

— Превышение полномочий? Не повторяй моих ошибок. — Максим опёрся локтем на стол и подпер голову рукой. — Она хочет с нами поговорить.

— Поехали, — сказала Мария и схватила сумку, документы и пальто в охапку.

Максим шумно выдохнул, поднимаясь с места, и что-то пробубнил. Но тут же замолчал, наткнувшись на хмурый взгляд следователя.

— Поехали, — понизив голос, повторила Мария. Максим открыл дверь, пропуская её вперёд, и вышел следом.

***

Кирпичный дом возвышался на небольшом холме. Кованые ворота говорили о зажиточности хозяев. Дом находился в посёлке, соседнем с тем, куда Мария приезжала в прошлый раз. Дома были новые, дорогие, дороги асфальтированы. «Не иначе как райончик мэра», — подумала Мария и постучала в ворота. Во дворе залаяли собаки, затем послышался звук открывающейся двери и голос женщины, которая велела псам сидеть. Видимо, те послушались и замолчали.

Калитка открылась, и перед Марией предстала стройная девушка с толстой русой косой. Образ практически как из сказок. Несмотря на богатое убранство ворот и внутреннего двора дома, сама девушка выглядела скромно. На миг Марии подумалось, что она вовсе тут не хозяйка, а работница.

— Какой красивый дом, — сказал Максим, входя в ворота. Он остановился и, задрав голову, осмотрел треугольную крышу дома.

— Спасибо, муж с тестем строили несколько лет, — ответила женщина.

— Сами? — искренне удивился Максим.

— Да. У них своя строительная компания. Как раз строят дома такого плана. Почти весь этот посёлок — их работа. — Женщина вытерла руки о фартук и протянула одну руку Марии. — Не представилась. Меня зовут Александра.

Мария пожала руку, обратив внимание на отсутствие обручального кольца. По рукам было видно, что Александра работы не чуралась. И двор содержали в порядке. Ни куч сваленных вещей, ни оставленных после работы строительных приблуд.

— Мария Волкова, старший следователь.

— Сестра рассказала о вашем визите. Она не очень ладила с дедом. Вернее, — женщина запнулась и начала перебирать в руках края фартука. — Она думала, что он не в себе. Постоянно рассказывал нам разные страшилки, сказки, а их она не любила.

— Могу её понять, — сказал Максим, повернувшись к вольерам. — Можно?

— Да, только осторожнее. Они редко кого подпускают, кроме меня и мужа.

Максим сделал пару шагов к вольеру, где сидел белоснежный самоед. Удивительно, как шерсть оставалась такой чистой, хотя собаки жили на улице. Здоровый пёс наклонил голову набок и вывалил язык.

— Муж обожает собак. Да и я, честно признаться, прониклась к ним симпатией. Хотя поначалу очень боялась, — лепетала Александра.

Мария не сводила взгляда с мужчины. Он осторожно протянул руку, присев на корточки. Пёс внимательно смотрел на него, затем принюхался. Спокойствие Максима распространялось на окружающих как по волшебству. Собака выпрямилась и протянула мужчине лапу, казалось, даже улыбнулась, обнажив зубы. Макс коснулся лапы, и пёс завилял хвостом.

— Видимо, он хороший человек, раз собака так ему доверилась, — сказала Александра.

— Да, хороший, — ответила Мария.

Она улыбалась как девчонка. Недолго: внутренний критик уже хлестал её по щекам. Только не он и только не с ней. «Не можешь допускать даже мысли, Волкова», — шептал внутренний голос. Мария откашлялась и вернулась к женщине, которая тоже засмотрелась на мужчину и пса.

— Так что вы хотели рассказать? — Голос Волковой вначале дрогнул, за что она себя тут же отчитала.

— Дед однажды рассказывал историю, как нас чуть не увёл леший. Я этого не помню, была маленькая.

— Насколько? — уточнила Мария.

— Годика четыре, не больше. — Александра нахмурилась. — Да, точно, не больше четырёх. Тогда дед рассказал, что в лесу живут люди леса. Они защищают нас от духа тайги, чтобы он не поглотил наши семьи и города, не разрастался дальше. Но для этого им нужно приносить в жертву маленьких девочек.

— Почему именно девочек?

— Не знаю, — Александра пожала плечами и отпустила фартук, скрещивая руки на груди. — Он запрещал нам уходить со двора. Даже играть за домом, где он не мог нас видеть. Когда я стала старше, узнала, что в те годы и правда пропала девочка. Имя не вспомню, но она приезжала к бабушке на лето. — Александра всплеснула руками. — Бедная женщина, её в тот же день хватил приступ. Не пережила.

— И вы думаете, сказка вашего деда имеет к этому отношение? — спросила Мария и посмотрела на Максима. Он всё ещё сидел с собакой, но по повороту головы она сразу поняла — подслушивал.

— Не знаю. Но тогда дед говорил убедительно, да и девочка действительно пропала.

— Её нашли?

— Нет. Полиция довольно быстро перестала выделять людей, а вот жители, в том числе и мой дед, ещё долго прочёсывали лес. Но, как вы понимаете, безрезультатно. Ни следа.

Мария задумалась. Все дороги вели в тайгу и там же обрывались. Это не то место, где можно было выжить, скрываясь несколько лет. Дикие звери, беглые преступники, браконьеры в конце концов. Надежда найти Юленьку живой угасала с каждым днём.

— Спасибо, — сказала Мария.

— Если это поможет, буду рада. Дед до последнего вздоха хотел найти пропавших. Он говорил, что это не первый такой случай. А бабушка говорила, что тайга забранное не возвращает.

— Печально, — раздался голос Максима, и Мария вздрогнула.

— Ой, что ж вы так пугаете! — Александра неловко улыбнулась.

— Простите, не хотел прерывать.

— Может, чаю? — Женщина уже повернулась в сторону дома, но Мария закачала головой.

— Нет, благодарю. Нам ещё назад ехать, а скоро уже стемнеет.

— Да, вы правы. Но подождите, возьмите в дорожку. — Александра забежала в дом и вышла с пакетом пирожков. Лицо женщины светилось доброжелательностью. Видимо, она нечасто общалась с людьми и соскучилась по простой соседской болтовне. Навряд ли толстосумы из дорогих домов любили захаживать на чай.

— Благодарю, — сказал Максим и взял пакет.

В машине они некоторое время сидели молча. Мария думала, а Максим не удержался от домашней выпечки и жевал один из пирожков.

— Вкусно безумно, — с набитым ртом промычал он. — Бери.

— Не хочу. — Мария отвернулась и уставилась в окошко. — Почему мы не искали детей, если их правда столько пропало?

Максим перестал жевать, отложил пакет на заднее сиденье. Открыв бардачок, он достал салфетки и вытер руки, затем рот. Скомкал салфетку и убрал в небольшой пакетик для мусора. «Чистюля».

— В архив? — спросил он и повернул ключ.

— В архив, — согласилась Мария.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге