Птичка. Маленький страж.

Часть первая

1.1.

В кармане глухо позвякивали монетки. Жалкие двадцать медянок и одна серебрушка! Месячного заработка не хватит даже заплатить за лекарства для тётки, не говоря уже о еде и дровах. С каждым годом жить становилось все сложнее. Сестра отца, с которой я жила, постоянно нуждалась в лекарствах, а стоили они все дороже и дороже. Найти работу было непросто. В мире, где ценились мужские руки, молодой девушке без особых умений монеты платили неохотно. Вот и теперь, получив свои гроши за месяц сбора клубней нехеса, я шла домой и думала, как нам пережить надвигающиеся дожди. В мокрый сезон заработать становилось практически невозможно.

Прошагав половину захудалого района, в котором я выросла, увидела, наконец, свой дом. Непроизвольно накатило какое-то облегчение. Хотя бы жилище у нас с тёткой имелось свое. Не приходилось ютиться по съёмным лачугам, как некоторым беднякам.

Плотно притворив за собой расхлябанную калитку и накинув на столбик металлическое кольцо, пошла к дому. Между плитками старой дорожки пробивалась трава, разрушая кладку. Эти каменные пластины выкладывал ещё мой отец. А через 5 лет после моего рождения их с матерью изгнали, не позволив забрать меня с собой.

- Мариш? Это ты?- входная дверь дома приоткрылась, бросив на крыльцо полоску жёлтого света.

- Я, тётя. Это я.

- Слава Амадею, дождалась. Ты сегодня задержалась дольше обычного,- голос родственницы и вправду был обеспокоенным.

Я поднялась на крылечко. Из дверного проёма привычно пахнуло запахом каши и травяного чая.

- Так уж вышло,- со вздохом облегчения я сгрузила свой рюкзак на пол. Нехес весил прилично.- Забери клубни, тётя. Завтра вычищу и засушим.

- Вам заработок корнями выдали, что ли?- тонкие сморщенные пальцы принялись распутывать завязки на горловине переноски.

- Немного,- буркнула я, отворачиваясь от женщины. Не признаваться же ей, что я их просто-напросто украла. Вины своей я не чувствовала, нас тоже фактически обокрали при расчёте. Поэтому, можно сказать, взяла честно заработанное.

Каша была не самая вкусная. С готовкой у тётки было не сказать чтоб благополучно. Аристократок не учили готовить в принципе. А она выросла в эпоху расцвета нашего рода, в богатом доме, в окружении нянек и слуг. В отличие от меня. Мой давно исчезнувший родитель ушёл из дворца, встретив мать. И я родилась в этом самом домишке. Пять лет гордая родня терпела этот позор, а потом, под благовидным предлогом извергнула родственничка из семьи и приказала удалиться. За дитя, то бишь за меня, вступилась старшая сестра отца. И её тоже выгнали. Так мы с ней и жили. Пока была жива бабушка, мать тётки и отца, она поддерживала нас деньгами, а потом мне пришлось идти работать.

Я с детства отличалась буйным нравом. Лекции дражайшей родственницы пролетали мимо моих ушей как холодный ветерок перед зимой. Какие могут быть манеры и воспитание благородной девицы в стае таких же оборвышей? Я росла. Училась хитрить, воровать и защищать себя. А тётка плакала над моими разбитыми коленями и багровыми синяками, проклиная судьбу и род. Надо отдать ей должное, родителей и меня она никогда ни в чем не обвиняла. Хотя могла, наверное.

Не слушая её бурчание, я доела свой ужин и запила все тёплым крепким отваром.

- Тётя Руза, я завтра пойду в Школу. Узнаю, может, Наставник сможет помочь с работой на время дождей.

Тетка отвлеклась от нехеса и выпрямилась.

- Мариша, снова в эту дурацкую Школу?

- Эта дурацкая Школа научила меня выживать. Или ты хотела бы, чтоб меня записали с детства в уличные шлюхи?

Тётка моментально стала пунцовой. Замужем она не была, какой родовитый жених возьмёт изгнанную? А городских жителей в качестве супруга она не рассматривала вовсе. Поэтому тема хоть какой-то близости между мужчиной и женщиной вызывала у неё яркий румянец.

- Что ты говоришь, Мариш?

- То и говорю. Наставник научил меня драться. Научил не сдаваться. Если б не он, мы бы с тобой уже умерли с голоду. И только благодаря ему, я имею хоть какой-то вес на этих улицах.

Руза ничего не ответила, только опустила голову. Она все это тоже понимала и ворчала скорее просто по привычке.

- Ты сегодня лекарство принимала?

- Да.

- Насколько ещё хватит?

- На неделю точно.

- Хорошо. За неделю я уж точно что-нибудь придумаю.

- Иди спать, Мариш. Я нехес сама почищу. Ты устаёшь сильнее, чем я.

Я внимательно посмотрела на неё и, кивнув, отправилась к себе. Заглянула по пути в умывальню. Да, она у нас имелась. Заслуга отца, аристократы не приучены хлюпаться в тазах посреди кухни. Домик он строил для себя, чтобы было удобно жить. Вымывшись, просто упала на кровать и закрыла глаза.

Завтра нужно будет очень постараться.

1.2.

Я поднялась рано. Спать до обеда могут те, кому не нужно беспокоиться о еде на сегодняшний день. А мне приходилось. Тетка еще спала. Это к лучшему, не придется выслушивать очередную порцию причитаний. Я забросила в рот остатки холодной вчерашней каши, выпила кружку воды и вышла на улицу.

Уже прилично подмораживало по утрам. Наступление дождей не за горами. Вот-вот хлынет с небес вода, сначала размягчая, а потом сковывая землю на долгих три месяца. Я поежилась. Встающее солнце тепла пока не давало, а куртка моя была тонкой и достаточно потрепанной. Шагая по улице, разглядывала окна домов. Вот здесь уже проснулись и затопили печь. Из трубы тянулся тонкий дымок, а за занавеской суетился темный силуэт. Большинство же спали. Но я упрямо шла в Школу. Наставник Драргак всегда встречал солнце на заднем дворе. Это было время его медитации и тренировки.

Вот и она. Тронула ручку – дверь открылась. Сколько себя помню, она никогда не была запертой. Наставник говорил, что вору здесь брать нечего, а получить помощь вдруг да и получится. И верно, комнаты и главный зал здания были пусты. Только солома на полу. Что здесь можно украсть?

Пройдя насквозь, я вышла на заднее крыльцо. В центре двора, на утоптанной земле сидел мужчина. Только нательная рубаха и штаны, даже обуви нет. Всегда удивлялась, как он не мерзнет.

- Здравствуй, дитя мое. Зачем ты пришла?

Снова он почуял меня, не открывая глаз. Я спустилась по ступенькам и села перед ним, так же скрестив ноги.

- Здравствуй, Наставник. Мне нужен твой совет.

- Говори,- ни один мускул не дрогнул на его лице. Глаза были закрыты и даже ресницы не трепетали.

- Наставник Драргак. У меня сложные времена. Если я не найду работу, мы не переживем эту зиму. Тетка точно. Я хочу устроиться в Стражу. Как думаешь, возьмут меня?

- Почему именно в Стражу?

- Больше некуда. В городе работу я не найду сейчас. А туда берут ловких и метких. Без оглядки, что там у человека между ног.

Кристально синие глаза распахнулись:

- Почему ты не хочешь обратиться к своей родне?

- Тетка – вся моя родня,- отрезала я.

- Ты поступаешь неразумно, Марианна,- с легкостью поднявшись, как будто не сидел больше часа на холодной земле, Наставник внимательно смотрел на меня.- Ты берешь на себя ответственность за себя и свою тетю. Но при этом отказываешься использовать все доступные варианты.

- Пойти к ним это недоступный вариант!

- А подвергать свою жизнь опасности и оставлять тетку зимой одну – доступный вариант?- голос его был тих и размерен. Мне иногда казалось, что этот спокойный человек вообще не умел сердиться. Ответить ему мне было нечего, поэтому я молчала.- Ты уже взрослая девушка, Марианна. Тебе решать. Но раз уж ты пришла за советом, то вот тебе он. Прежде чем нападать, просчитай ВСЕ доступные варианты. ВСЕ! У тебя с ними одна кровь.

Я склонила голову, благодаря его за совет.

- Иди, дитя. И помни, иногда слабая рыжая птичка может обмануть сильного и могучего орла.

Закрывала я за собой дверь Школы ошарашенная. Никто не знал, откуда и когда появился в городе Наставник. Однажды он пришел на эту улицу с документами на этот дом. И открыл Школу. Здесь занимались все, кто пожелает. С бедных он не брал ни копейки. Он учил защищать себя в бою, учил сохранять спокойствие. Много чему учил. И он знал абсолютно все про каждого из своих учеников. Вот и про меня знал. Род моего отца – сильный и могущественный клан оборотней-орлов. Всегда, во все времена он был приближен к Государям Ислотона. Были и другие, конечно. Но орлы ценились особо за мужество и преданность. Мой отец был орлом, но военная служба его не привлекала. Поэтому род так легко отказался от него. Он был для них не ценен. Я же орлом не была. Нет, крылья у меня имелись, только видели их всего два человека на этой земле: я и тетка. И они были не орлиными. Они были ярко-оранжевого цвета. И пользоваться я ими не умела. Так, в комнате после помывки помашу, пыль разгоню по комнате и все. На этих улицах было опасно отличаться от остальных. Поэтому мы с теткой скрывали то, что я оборотень. Но откуда это мог знать Драргак? Он же практически прямым текстом сказал мне о моей природе. А главное, следовать ли его совету?

Почти дойдя до дома, я все же развернулась. Я уважала его, своего Наставника. Он был мудр. Если он говорит, вдруг что да и получится? Мерзнуть в горах так себе занятие.

Стоя у ворот особняка своего рода, я никак не решалась нажать на звонок. Закоченев окончательно, подняла руку. Тонкий замерзший палец с розовым обломанным ногтем надавил пуговку оповещения. Минули несколько минут и калитка открылась:

- Вам что-то угодно, юная леди?- вышколенный слуга, одетый в добротную дубленку, поеживался от ветерка.

- Я желаю видеть леди Розу Аунгер.

- Леди завтракает. Как вас представить?

- Я ее племянница, Марианна Аунгер. Дочь Иви Аунгера.

Лицо лакея вытянулось от удивления:

- Прошу вас подождать минуту, леди. Я доложу,- калитка вновь захлопнулась, оставив меня на морозной улице. Ничего удивительного, орлы при всей своей силе были подозрительны и осторожны.

Довольно быстро парень вернулся и распахнул передо мной дверь:

- Леди Роза приглашает вас к завтраку. Прошу!

И мы пошли. Одна я бы, наверное, заблудилась в этом огромном доме. Столько комнат и коридоров! Красивые резные лестницы, зеркала и портреты каких-то людей. В человеческом обличье и в ипостаси птицы. Наверняка это какие-то мои родственники. Только я абсолютно ничего о них не знала. Ни родители, ни тетка не распространялись на эту тему никогда.

Наконец, остановившись у высоких белых дверей, слуга распахнул их и объявил:

- Леди Марианна Аунгер. Дочь Иви Аунгера.

Поборов желание сорваться и убежать обратно на улицу, я сделала шаг внутрь. Створки бесшумно закрылись за моей спиной. В центре довольно большой комнаты стоял накрытый к трапезе овальный стол. А за ним сидела только одна женщина. Младшая сестра моего брата, Роза Элеонора Аунгер. После изгнания своих старших брата и сестры и после смерти деда, во главе рода встала она. Я мало хорошего слышала о ней. Хитрая, мстительная, сильная оборотница. Говорили, долгое время была любовницей нашего Государя. Что ж, вполне может быть. Она была хищно красива: узкое, точеное лицо. Немного заостренный нос совсем не портил ее, а добавлял какого-то шарма. Тугостянутые белые волосы вкупе с черным платьем давали резкий контраст.

- Марианна?- голос младшей тетки был резким и немного скрипучим.

- Да. Марианна Вандерия Аунгер,- подняла я голову.

- И зачем же ты пришла, Марианна?- она не пригласила меня сесть. Наверное, это дурной знак. И так отвратительное настроение испортилось еще больше. Наверное, зря я это все затеяла.

- Я...- голос предательски дрогнул,- я хотела попросить о помощи.

- И что же ты хочешь?- насмешливо отозвалась она, сложив руки под подбородком.- Денег?

- Их я заработаю сама. Мне просто нужна работа. Найти ее в городе в такой сезон сложно.

- Работа, говоришь?- она поднялась из-за стола, бросила на него салфетку и подошла ко мне.- А привет от старшей сестрицы ты мне не принесла? Она тебя подослала? Я же знаю, что вы так и живете вместе в этой халупе Иви.

Ее тон был полон презрения к своей сестре и брату.

- Нет. Тетя Руза даже не знает, что я пошла к вам,- внезапно стало очень обидно за отца и тетку. Никто не давал права этой женщине оскорблять их.

- Ну а что ты умеешь?- она взяла мою руку и подняла ее, разглядывая пальцы.- Ты неухожена, выглядишь как оборванка из трущоб. Хотя о чем это я? Ты же в них и живешь!- она рассмеялась, довольная своей шуткой.

- Я много чего умею и не боюсь никакой работы,- резко вырвалось у меня.

- Да что ты? Танцевать умеешь? Вести светскую беседу? Может быть, музицировать?

- Если бы это приносило заработок – умела бы.

- Это приносит отличный заработок, если знать, где его взять,- промурлыкала она в ответ, обходя меня сзади. Едва уловимым движением коснулась моей спины своим плечом.

- Таким образом зарабатывают девки в домах терпимости, а я не такая,- отрезала я.

- Какая похвальная гордость!- притворно восхитилась орлица.- Только кому она нужна, девочка? Ты орлица?- закончила она резко.

- Нет. Крыльев у меня нет,- я постаралась ответить твердо, без тени сомнения. И у меня получилось.

- Пф. Тем более! Мордашка у тебя смазливая, фигурка вроде бы тоже ничего. Я могу пристроить тебя к какому-нибудь господину в услужение. По доброте родственной,- на лице женщины было написано понимание и участие. Вот только правды в них не было ни капли.- Но нужно привести себя в порядок. Кому нужна оборванка с обломанными ногтями?

- То есть работать постельной грелкой?- зло спросила я.

- Больше, боюсь, ничем помочь не могу,- скорбно пожала она плечами.

- Спасибо. Думаю, я откажусь. Не буду вас больше задерживать,- я развернулась и толкнула двери руками, распахивая их.

За спиной у меня раздался веселый смех и долетел выкрик:

- Передавай привет Рузалинде!

Найдя глазами слугу, я попросила проводить меня на выход. Кидая заинтересованные взгляды, он показал мне дорогу.

Весь путь до дома я корила себя на все лады. Не стоило ходить туда! Выставила себя попрошайкой, да еще и шлюхой предложили стать. Просто прекрасно! Сгоряча, я сразу же отправилась в городское управление Стражи. Попытаю счастья еще там. Вдруг возьмут? Чего тянуть?

Пройдя почти полгорода, я почти не замерзла. Солнце уже поднялось повыше, да и злость так и бурлила во мне. Поэтому к дежурному стражнику я подошла полная решимости.

- День добрый, офицер. Где можно узнать о приеме на службу?

Лохматая голова медленно поднялась, и мужчина изрек:

- Кому? Тебе?

- Да,- торопливо подтвердила я.- Вы же девушек на службу берете?

- Берем, но сейчас штабных вакансий нет.

- Мне и не нужна штабная. Я согласна на любую,- снова подкатило раздражение.

- Пятый кабинет,- ткнул он в сторону коридора.- Попробуй узнать там.

- Спасибо,- быстро поблагодарила я его и пошла к нужной двери.

Здесь толклись несколько крепких парней, начавших тут же разглядывать меня и даже отпускать сальные шуточки. Я не стала обращать на них внимания. Жизнь на улицах приучила к этому, просто им скучно. Постучав в грубоватое деревянное полотно и получив приглашение войти, толкнула дверь.

Внутри за столами, заваленными папками, сидели два офицера.

- Чего тебе?- грубовато спросил один из них.

- Я бы хотела устроиться на службу.

- Мест нет,- буркнул он.- Вчера только всех поварих набрали.

- Я не хочу быть поварихой, я хочу на службу,- пояснила я нелюбезному господину.

Тут уж они оба соизволили поднять головы и посмотреть на меня.

- Ты? На службу?- презрительно спросил тот же самый стражник.

- Я,- подтвердила я.- На службу.

- Девочка моя,- отложил он в сторону перо.- Нам на службе нужны крепкие мужики, которые смогут драться с контрабандистами и ворами в горах Скалистой Гряды. Что будешь там делать ты? Утешать их после дежурства?- заржал он, показав свои гнилые зубы. А вот второй поморщился. Видимо, такое и ему было неприятно.

- Почему вы решили, что я не умею драться?- холодно спросила я.- Я училась.

- Ну, какой из тебя боец?- он встал и подошел ко мне.- Допустим, я преступник, которого надо задержать. Ты же в два раза меньше меня!

Он действительно был высоким и большим. Но мышц в нем не было. Может, раньше они были, но сейчас заплыли жиром от спокойной сидячей работы.

- Настоящему преступнику тебя стоит только толкнуть, ты уже завизжишь и запросишься к маме!- его кулак потянулся к моему плечу, намереваясь слегка ударить. Я машинально поднырнула под руку, ухватила его запястье и резко вывернула назад, пнув одновременно снизу по ногам, чтобы немного подбросить тело. Огромная туша офицера подскочила и врезалась в стол. Ворохом полетели с него бумаги и писчие принадлежности. Толстяк надсадно взвыл от боли. Руку я заломила ему качественно. Плюс удар торцом стола в грудину тоже был весьма болезненным.

А вот его напарник развеселился и даже пару раз хлопнул мне в ладоши. Я отпустила запястье мужчины и отступила. Он явно чувствовал себя опозоренным, поэтому, с трудом разогнувшись, заорал на меня:

- Да как ты смеешь, поганка?- наступал он на меня.- Ты не знаешь, что нападение на офицера карается смертью?

- Остынь, Грициан,- хлопнул его по плечу вставший со своего места второй офицер.- Ты сам развел девчонку на поединок, а теперь бесишься.

Не знаю почему, но пострадавший его послушался. Может, был младше по должности.

- Пойдем, девушка. Как тебя хоть зовут-то?- поманил он меня в коридор. В открытую дверь уже заглядывали те, кто стоял в коридоре. Звуки борьбы явно были слышны. Да и орал толстяк как на пожаре.

- Пойдем. Нужно поговорить.

И мы пошли куда-то на второй этаж здания. Постучав в одну из дверей, мой сопровождающий вошел и поманил меня за собой. Здесь тоже сидел офицер, но явно выше рангом. Прочесть табличку у входа я не успела, поэтому терялась в догадках.

- Привет, Враах. Ты говорил, у тебя Цертон не укомплектован?

- Привет. Да, а что?- удивился сидевший, непонимающе глядя то на моего провожатого, то на меня.

- Я нашел тебе туда боевика.

- И где он?- непонимающе спросил хозяин кабинета.

- Вот,- меня слегка подтолкнули в спину, заставив шагнуть вперед.

- Ты шутишь?- возмутился сидевший.- Если да, то не у меня нет времени на шутки.

- Клянусь Богами, не шучу!- с жаром офицер с первого этажа.- Ты бы видел, как эта тростинка только что Грициана мордой об стол уложила. До сих пор смешно,- захихикал он.

Тут уже мужчина, заведовавший Цертоном, посмотрел на меня внимательнее:

- Она? Серьезно?

- Угу,- согласно помотал головой первый офицер.

- Ладно, спасибо. Ты не против, если я с ней поговорю?

- За тем и привел,- пожали ему плечами в ответ.- Удачи!- шепнул он мне и скрылся за дверью.

От поддержки этого совершенно незнакомого человека стало теплее на душе.

- Присаживайся,- пригласил меня жестом хозяин кабинета.- Как тебя зовут?

- Марианна Вандер,- переиначила я свое второе имя в фамилию. Не стоило говорить всем настоящую.

- Марианна, значит. А я Враах Гроклай, начальник трех самых высоких застав в Скалистой Гряде: Цертона, Вегайна и Ройса.

Ого! Я попала к самому начальнику боевых застав. Мальчишки с детства бредили ими. Туда брали самых умелых и храбрых.

- То, что ты приложила моего коллегу об стол, это хорошо. Ему не помешает. Но, ты же понимаешь, что для службы у меня этого мало?

Я кивнула.

- Что ты знаешь о Цертоне?- он оперся бедром о свой стол, и сложил руки на груди. Взгляд у него был очень внимательный. Казалось, он сейчас мои внутренности разглядывает.

- Это одна из самых дальних застав государства. Сообщение с ней редкое,- я вытаскивала из памяти, все, что когда-либо слышала.- Смена стражников происходит один раз в полгода, но никто не знает точной даты. Там очень холодно, потому что на отрогах скал лежат вечные ледники. Задача стражников отслеживать и пресекать возможные переходы контрабандистов из соседнего Стрелея. Чтобы попасть туда рядовым бойцом, надо эту возможность заслужить.

- Вот!- он поднял палец вверх.- Ты верно сказала – заслужить. Каждый из тех, кто уходит на Цертон, проходит испытания. Ты уверена, что сможешь их пройти?

- Не уверена,- твердо сказала я.- Но попробовать-то я могу?

- А ты настырная,- мужчина помассировал подбородок и решился.- Ладно. Приходи завтра к семи часам утра. Как раз будет тренировка новобранцев. Заодно и посмотрим, чего ты стоишь. Дежурному скажешь, Гроклай велел прийти на плац.

- Спасибо!- подскочила я со стула.

- Иди, юная воительница,- улыбнулся он мне в ответ.

Вышла я с улыбкой до ушей. Попасть на отбор, это уже удача. Могли ведь сразу прогнать. Выйдя из мрачноватого здания, я снова скукожилась. Ветер опять усилился, а желудок, давно переваривший остатки каши, недовольно заворчал. Пора бы найти какой-нибудь еды.

1.3.

Оглядев спешащих на рынок домохозяек, я тоже направила свои стопы в том направлении. Глядишь, повезет подзаработать. Торговцы порой нанимали работников на день за еду и мелкую монету. В ожидании завтрашнего дня, почему бы и не попробовать?

Торговая площадь гудела многоголосьем. Первая половина дня. Время, когда совершается большая часть продаж и покупок. Я брела между рядами, разглядывая таблички. Те, кому нужны помощники, обычно цепляли их над прилавком или вывешивали на окна лавок с указанием работы и оплаты. Хвататься сразу за первое попавшееся я не хотела. Вдруг найду что-то получше? Но ничего достойного не находилось. Пройдя по всем рядам, я решила зайти в один из трактиров. За помощь на кухне хозяин обещал обед и пять медянок. Учитывая, сколько мне заплатили за прошлый месяц, за один день плата была нормальная.

-День добрый!— поздоровалась я с мужчиной за барной стойкой.- Работницы нужны?

- Работницы?— он внимательно глянул на меня из-под лохматых бровей. Вид они придавали ему достаточно забавный, потому что голова его была абсолютно лысой.- Казаны отмывать сможешь? Они тяжелые, предупреждаю сразу.

- Смогу,— не стала отказываться я.

- Плачу 5 медянок и накормлю на кухне. Расчет вечером, после уборки. Не будешь стараться, останешься ни с чем.

Рыночные забегаловки закрывались вместе с рынком, как только темнело. Поэтому рабочий день не затянется. Это в городе кабаки могли работать до утра, если были посетители.

- Согласна,— кивнула я.

- Тогда иди на кухню,— он кивнул мне за спину. И неожиданно громко заорал,— Фаина! Работницу прими!

Я обернулась куда мне было велено. Из-за двери в углу зала выглянула круглолицая румяная женщина в платке и поманила меня пальцем. Шагнув в святая святых любых трактиров – кухню, я на секунду растерялась. В зале посетителей еще не было, а тут уже вовсю кипела работа. Клубы пара вырывались из-под крышек разнокалиберных чанов. На больших сковородах шипело, булькало, шкворчало будущее угощение для страждущих клиентов. Между всем этим быстро и ловко сновали поварихи. Все как один полные. Видимо, кормил хозяин щедро. Головы у них были повязаны косынками, чтобы волосы не попадали в кушанья. Заляпанные и уже не отстирывающиеся передники были повязаны прямо на нижние юбки, а руки оставались голыми. Здесь было очень жарко.

- Ну, чего замерла?— обратилась ко мне та, кого назвали Фаиной.- Иди, вон там скидывай куртку и умывайся. На кухне нужно быть чистым.

Я послушно нырнула в небольшой закуток, там стоял большой таз, лежало мыло и полотенца. По стенам была развешана одежда, которую оставляли здесь другие работники. Повесила свою куртку на свободный гвоздик. Закатав рукава рубашки, тщательно вымыла руки и лицо. Быстро переплела косу потуже. Вьющиеся волосы так и норовили выпасть из прядей. Пришлось смочить ладони снова и пригладить их. Коса у меня была толстая и длинная. Сколько раз порывалась отрезать ее, но тетка вставала насмерть не позволяя. Она называла их золотыми, хотя мне они казались просто рыжими. Тоже загадка, у отца и нее самой волосы были платиново-белыми. Наследство рода. Мать тоже была блондинкой. А я вот уродилась оранжевой.

- Умылась?— заглянула Фаина.- Звать-то тебя как?

- Маришка,— простецки ответила я. Здесь не к чему чиниться. Тут все по-простому.

- Худенькая ты такая, девочка моя. Пойдем-ка, я вначале покормлю тебя. Казаны мыть дело трудное.

Меня усадили за стол в дальнем углу кухни и поставили передо мной две тарелки. В одной лежала исходящая горячим паром рассыпчатая каша с приличным куском мяса и жареным луком. Сверху добродушная женщина полила это богатство растопленным маслом. А во второй лежал кусок пирога с кисленькой местной ягодой и медом. Да, кормили тут прилично.

- Ешь!— скомандовали мне.

И я взялась за ложку. Но все осилить не смогла. Еда была сытная, вкусная и горячая. Мой живот к таким трапезам не привык, мы питались скромно. Мясо стоило дорого, поэтому покупали мы его редко. Так что этот шматок я умяла в первую очередь. Съев половину каши, я почувствовала, что сейчас лопну. Но пирог все же съела. Тесто было пышное, горошины ягод тонули в нем, окрашивая своим соком. Подобные лакомства я ела только в детстве. С выпечкой не дружили ни тетка, ни я.

- Плохо кушаешь!— попеняла мне главная повариха.- Оттого и тощая такая.

Я с улыбкой развела руками, подтверждая ее правоту.

- Раз наелась, давай принимайся за работу.

В смежной комнате находилась мыльня. Две большие ванны были заполнены водой. Всю грязную посуду приносили сюда. Ее нужно было отмывать и снова возвращать на кухню. Мелкую посуду мыла крепкая девушка, что-то напевая себе под нос. А другая ванна с заляпанными большими кастрюлями и чугунками ждала моих рук. Засучив рукава еще повыше, я взялась за щетку. Нужно было отмыть остатки пищи, а потом прополоскать посуду в тазах с чистой водой и поставить сушиться. Труднее всего было отмывать густой жир. От щелока вскоре защипало обветренные руки, но я не обращала внимания. Работа должна быть сделана.

Я мыла и мыла, под спокойное заунывное бормотание моей напарницы. Думала и думала. Заработанные сегодня деньги потрачу на лекарства для Рузы. Убогая с детства, она не имела крыльев и была слабой. Негодной к тяжелой работе. Там, где должны быть орлиные крылья, постоянно болела спина. И ей постоянно требовались порошки. Без них она просто ложилась в постель и не могла встать. Один пакетик у аптекаря стоил медянку. Поэтому я смогу купить пять штук, а это почти неделя.

К нам заглянула одна из поварих:

- Маришка, Надия, пойдемте ужинать!— позвала меня и вторую девушку-мойщицу.

- А что, уже вечер?— удивилась я.

- Ага,— весело рассмеялась женщина.- Сидите тут без окон, счет времени потеряли.

Я с трудом разогнула уставшую спину. Несколько часов внаклонку отозвались болью в мышцах. Зазудели, зачесались крылья под кожей. Сейчас бы обернуться, выпустить их. И вволю помахать, разгоняя кровь по телу. Но, нельзя. Опасно. Поэтому пришлось обойтись упражнением, которому обучал Наставник. Здорово помогает вернуть подвижность.

Вернувшись в кухню, я присела на лавку к остальным. День был закончен, трактир закрылся, накормив всех желающих. Судя по количеству грязной посуды, их было немало. Это и неудивительно, кормили вкусно и сытно. Не успев толком проголодаться после обеда, я взяла себе только пару жареных бараньих ребер и еще кусок кисло-сладкого пирога. Впрок.

- Понравился пирожок-то?— улыбнулась Фаина.

- Очень вкусный,— смущенно призналась я.

- Это вот Мирка у нас мастер по ним. Печет так, что с руками проглотишь,— похвалила она молоденькую пышнотелую девушку. Та от комплимента старшей зарделась.

К нам заглянул лысый хозяин и позвал Фаину для расчета. Она, оставив еду, убежала. А остальные расслабились и принялись болтать.

- Слыхали, говорят, Государь-то опять с сыном поссорился. В ссылку хочет его отправить!— заговорщицки тихонько сказала одна из женщин.

Обсуждать самодержца не приветствовалось. Но, конечно, все сплетничали. Перипетии в его семье всегда вызывали жгучий интерес у народа. Особенно его младший отпрыск. Его считали распутным вольнодумцем. Хотя кто там не был гулящим в царской семейке? Мне вся эта болтовня была безразлична. Но из уважения к старшим и таким добрым женщинам, я помалкивала.

- Да ты что? А откуда узнала?— загомонили вполголоса они.

- Бабы утром судачили. Говорят, опять на скалы его хочет отправить. Уму непостижимо! Царский сын рядом с обычными солдатами,— почуяв интерес, рассказчица продолжила.

- Ой,— отмахнулась другая повариха.- Мужики завсегда между собой договорятся. Он вроде нормальный, сынок его. Неспесивый. Да и не впервой ему там, ездил же уже.

Кухарки продолжили обсуждать младшего принца, а я задумалась. Вот же, как бывает. Царский сын, а тоже не чурается военной простой службы. Скалистая Гряда — это не шутки. Самое опасное место в нашей стране. У нас нет плодородных земель. Почва чаще лесистая или каменистая. Но в недрах много ценных металлов и камней. Вот за ними-то и идут через перевалы контрабандисты из соседнего Стрелея. И больше всего их на Скалистой Гряде. Длинный и высокий горный хребет, в нем больше всего месторождений. Как официальных, так и стихийных. Последние, как могут, пытаются найти и прикрыть королевские ищейки. Но они возникают и возникают снова.

- Мариш, ты чего не кушаешь?— тронули меня за плечо. Я очнулась и посмотрела на говорившую.

- Аа... Спасибо, я уже наелась.

В кухню проскользнула Фаина, держа в руках тканевый кошелек:

- Девочки, получаем оплату!

Из рук в руки поплыли стопочки монет, причитающиеся каждой. Зарабатывали здесь хорошо. Оно и понятно, сколько я пустых кастрюль перемыла! Значит, местная кормежка пользовалась спросом. Люди шли и платили. Значит и хозяин неплох, раз не обижает кухонных работников.

- Мариш, держи. Твой заработок,— мне протянули тоже стопочку монет. Я взяла и пересчитала.

- Но тут больше,— подняла я глаза на Фаину.- Мне обещали 5 медянок.

- А это я выторговала,— подмигнула она мне.- Ты хорошо работала, а хозяин не обеднеет.

- Спасибо,— с чувством ответила я. Получить даже две лишние медянки было удачей. Плюс наела я сегодня почти на такую же сумму.

Когда со стола убрали и я натянула свою куртку, собираясь уходить, Фаина всунула мне в руки сверток:

- Держи. Домой тебе. Худая ты такая, смотреть жалко. Ты приходи, работа всегда найдется.

Первым моим порывом было обнять щедрую женщину. Но я подавила его. Вдруг обижу?

- Спасибо вам всем большое.

- Беги, беги,— отмахнулась она.

И я побежала. Домой, к тетке. Она, наверное, уже с ума сходила. Я ушла на рассвете. А сейчас уже порядком стемнело.

Дошла, не чувствуя холода, забирающегося под худую куртку. Только сейчас меня грела человеческая доброта и сытый живот.

- Мариша!— всплеснула руками Рузалинда.- А я уж не знала, что думать.

Тетка вдруг села на табурет, и из-под ее век потекли слезы.

- Тетя! Ну, ты чего?— упала я на колени перед ней.- Я на рынке работала. Вот, погляди, мне заплатили прилично и еще еды с собой дали. Тетя, не плачь!

- Девочка моя,— гладила она меня по голове. Слезы так и катились градинами.- Просто я испугалась за тебя.

Я обняла ее колени и мы так сидели очень долго. Я понимала ее. Она просто боялась. Пусть она и выросла в богатом доме, но за годы жизни в нужде, научилась распознавать опасность. И сейчас ее почувствовала. Я зажмурилась при мысли о том, что придется ей рассказать о Страже. Не знаю даже, как она отреагирует.

- Тетя, почему в доме так холодно?— подняла я голову.

- Да дров-то нет,— горько улыбнулась она.- Все, что можно было насобирать в сарае, я уже пожгла.

Я нахмурилась. Спать в холоде убийство для ее спины. Если она простудится, то беды не миновать.

- Сейчас я приду!

- Куда ты?— вскинулась она за мной.

- Я здесь, тетя,— улыбнулась я.- Дальше двора не выйду, обещаю.

Прикрыв за собой входную дверь, я осмотрела темный участок нашей земли. Слева прилепился сарай, в котором отец когда-то хранил сбрую и держал пару лошадей. Еще дальше раньше был сенник. Он пустовал с тех времен, как ушел из дома отец с матерью. Зачем женщине-инвалиду и ребенку конь? Я решительно направилась к нему. Прихватив по пути из сарая маленький топор, быстро отколотила несколько толстых досок из стены. Они были длинными и занозистыми. Раздраженно пошипев на оцарапанные руки, принялась прыгать на них, пытаясь сломать их. Уложив один край на поперечину стены, резко вскакивала на нее. Не выдерживая моего веса, она ломалась. Проделав подобное действо со всеми досками, собрала обломки и понесла домой.

Пока я растапливала печь, тетя Рузалинда развернула сверток, который я принесла. Там, в промасленной бумаге, оказались два приличных куска тушеного мяса, хлеб и два ломтя того самого пирога. Сердце кольнуло от подобной заботы совершенно незнакомой поварихи. Есть я отказалась, а вот моя родственница жадно принялась за мясо. Не удивлюсь, если она целый день сидела голодная.

- Тетя, я завтра опять рано уйду.

- Куда?— заволновалась она.

- Искать работу. Нужно на что-то жить. Ты не переживай, все хорошо будет.

Весело потрескивали останки сенника в печи. Отблески огня из дверцы бегали по стенам. Дом постепенно наполнялся теплом. Вот и слава Амадею.

Прибрав все на кухне и подбросив еще дров в печь, мы поднялись в спальни.

Кутаясь в свое одеяло, я устало прогнала все мысли из головы. Завтра решится многое.

1.4

Сегодня было еще холоднее, чем вчера. К утру дом остыл. Подскочив с постели, я сделала быструю разминку, как учил Наставник. Сегодня мне нужны активные, разогретые мышцы. Потом вышла на улицу. Кутаясь в свою куртейку, снова наломала досок для печи. На этот раз побольше, для тетки. Неизвестно во сколько я вернусь сегодня домой. Выпив только кружку горячего чая, чтобы согреться, есть не стала. Во-первых, не стоит нагружать живот едой перед испытаниями. А во-вторых: оставлю еду родственнице. Сама найду что-нибудь потом. Плотно прикрыв дверь и калитку, отправилась к зданию Стражи.

С последним ударом часов на Ратуше я уже стояла перед дверью серого неприглядного особняка.

- Утро доброе,— замерзшие губы с трудом повиновались.

- И тебе не хворать,— буркнул дежурный.- Чего надо в такую рань?

- Офицер Гроклай велел вчера явиться на плац.

- Гроклай?— удивленно поднялась бровь хмурого дядьки.- А не врешь?

- А смысл?— философски ответила я.- Так куда идти?

- Хм. Ладно. До конца коридора, налево во внутренний двор,— махнул он рукой, тут же забывая обо мне.

Я энергично потопала в указанном направлении. Двор, образованный только зданием самой суровой службы государства и высоченным забором с четвертой стороны, служил для тренировок и смотров личного состава. Сейчас здесь находилось около пятнадцати парней. Все без формы, еще в домашней одежде. Значит, пока не стражники, а претенденты. Как и я, собственно. По моему наряду нельзя было сказать, что я девчонка. А вот коса выдавала. Лежала поверх куртки, тугостянутая простой бечевкой. Я уже давно не пользовалась лентами. Они хороши для наивных, романтических девушек. Мне же могли только навредить, неожиданно распустившись в запале драки или на работе.

- Гля-ко! Девка!— соизволили на меня обратить внимание некоторые из собравшихся.- Родная, ты не заблудилась ли?

Не удостоив их ответом, я отвернулась, принявшись разглядывать здание.

- Милая, ты как сюда забрела-то? Здесь место только для мужчин,— меня тронули за локоть. Обернувшись, я увидела улыбающееся простоватое лицо, очевидно, самого смелого из парней. Ну, или самого безмозглого.

- Так я здесь пока мужчин не вижу,— выдернула я руку из его пальцев.

- Ты говори, да не заговаривайся,— перестал он скалиться.

- А то что?— глядя ему в лицо, спросила я.

- Стррроиться!— рявкнул во всю глотку офицер, вышедший на крыльцо той же двери, в которую прошла я.

- Мало ли,— прошипели мне на ухо, отходя.

Построение заняло пару минут. Те, кто уже был знаком с таким понятием, быстро сориентировались и встали как положено. А вот некоторые бестолково метались, вызывая презрительную усмешку офицера.

- Сегодня будут произведены испытания для отбора кандидатов на прохождение службы в разные отряды Стражи Его Величества. Отбор будут производить начальники отрядов по итогам испытаний: бег, подтягивание на перекладине, скалолазание, стрельба из лука и борьба. Все ясно?

- Яяааасно,— загудел строй.

- Желающие отказаться от прохождения испытаний есть?

Толпа молчала. Оно и ясно, кто же захочет сразу сдаться?

- Делимся на группы по три!— махнул рукой говоривший, поворачиваясь к своим сослуживцам. Во двор вышли еще несколько стражников. Усевшись на небольшой скамейке, принялись о чем-то разговаривать, периодически поглядывая на нас.

- С нами будешь?— спросил меня кто-то.

Два белоголовых парня стояли рядом. Братья, что ли? Похожи.

- Буду,— я пожала плечами. Какая мне разница?

Всего вышло 5 групп. Все стояли и ждали дальнейших указаний инструктора.

А дальше нас поочередно стали пропускать на испытания. Их было пять. И групп пять. Никто никому не мешал и это было удобно.

Так как двор был небольшой, бег был челночным. Сто шагов в одну сторону, разворот и сто — в другую. Такая техника здорово сбивает дыхание, если не умеешь правильно разворачиваться. Еще в детстве Наставник обучил меня, да и других ребят, правильному развороту. Подбегая к черте, нужно разворачивать стопу на прямой угол. А второй ногой касаться черты. И ей же отталкиваться. Тело уже находится вполуоборот, поэтому экономится время и силы. Блондины из моей группы этот секретик знали, поэтому мы пробежали практически одинаково. Наблюдать за остальными времени не было, потому что инструктор, записав результаты, сразу повел нас на подтягивание. Хорошо, что я есть с утра не стала. На пару сотен грамм все же полегче. Никаких требований к количеству раз не было. Кто больше подтянется – тот и молодец. Пока на перекладине отрабатывал один из братьев, я окинула взглядом плац. Группы вели по кругу. И следующим нашим испытанием станет стрельба, а потом борьба. Сейчас там катались по земле два здоровых парня. Хорошо, что скалолазание будет последним, руки успеют отдохнуть. Вцепившись в тонкую, скользкую жердину, я начала вскидывать тело вверх, касаясь ее подбородком. Ноги согнула и сцепила в коленях, так легче. Всего меня хватило на 18 раз. Учитывая, что один из моих одногруппников подтянулся 16 раз, а второй 17, я на этом результате остановилась. Спрыгнула и обернулась на офицера:

- Все?— как-то разочарованно спросил он.- Я думал, больше сможешь. Жилистая.

Отвечать ему я не стала, только пожала плечами. Остальные тоже не слабаки, но им замечаний не было.

Отдыхать нам не давали. Сразу тащили дальше. Кожа на руках ныла, натруженная турником. А стрельба требует гибких, чувствительных пальцев. Я с ожесточением растерла их об куртку, а потом помассировала каждый суставчик, чтобы разогреть.

- Вандер, иди первая!— позвал меня инструктор.

Взяв с подставки боевой лук и стрелу, я встала у черты. Мишенью был мешок с намалеванным на нем лицом, установленным за 50 шагов. Стреляла я неважно. Одно было хорошо: здесь не было ветра. Нет вероятности, что стрелу отбросит и она уйдет мимо. Куда-нибудь, да попаду.

Вдох-выдох, успокоить дыхание, сосредоточиться. Вскинув локоть параллельно плечу, задержала дыхание. Где-то ухали от ударов те, кто боролся. Где-то улюлюкали болеющие за них. Отрешиться от звуков. Стрела - продолжение моего взгляда, моей руки. Поймав на ее кончик криво нарисованный глаз мишени и мягко выдохнув, спустила тетиву.

Фьить!— пропела она мне в ответ, ударяясь на сантиметр ниже. Я опустила руки. Можно дышать. Даже такое попадание – рекорд для меня. Но засчитают ли стражники?

- Почему в глаз била?— недовольно пробурчал офицер, записывая результат в бланк.- Всегда в сердце целятся.

- Потому что в глаз это наверняка. А на теле может быть защита,— ответила я. Так нас учили.

Критическое покачивание головой досталось мне в ответ, и лук взял следующий. Я отошла в сторонку, дожидаясь следующего этапа. Что он ко мне прицепился? Потому что девчонка, что ли? Так и до меня были. Женщины тоже служат в Страже. Не я первая, не я последняя.

Отстреляв и попав, как положено, в сердце, братья-блондины и я двинулись на местный ринг. Стандартного размера, присыпанный мелким песком, он уже был перепахан телами тех, кто прошелся по нему до нас.

- Вас трое,— пояснил офицер.- Поэтому боретесь вначале двое, потом свежий на победителя, потом первый проигравший с третьим. Ясно? Вандер, ты в числе первых.

Я опять пожала плечами. Теперь не отстанет, будет пихать вперед везде. Что ж ладно. Я вышла в середину. За мной сразу двинулся более высокий из братьев. Наверное, старший.

- Приготовились!

Я оценивающе обсмотрела его фигуру. Высокий, плечи обычной ширины, плечевой пояс двигается свободно, а вот ноги чуть заморожены. Значит, драться будет больше руками. Это хорошо. Мне было проще работать ногами. Плюс я легче.

- Бой!— рявкнул наш экзаменатор.

По-медвежьи раскинув руки, парень сразу ринулся на меня. Увернувшись, я пропустила его на свое место. Посмотрим. Разворот и тактика не изменилась, он так же попер на меня, как бык.

- Вандер, не уворачиваться, а драться!

Хотелось показать ему язык, но было некогда. Отскочив в сторону от набравшего скорость блондина, я подсекла его по ногам. Не сориентировавшись, он рухнул на живот. Упав ему на спину коленями, я заломила его правую руку. Парень взвыл.

- Тьфу ты!— в сердцах сплюнул явно болевший за него, инструктор.- Меняйтесь!

Братья поменялись. Младший был похитрее. Он уже понял, что я вертлявая и к себе не подпускаю. Поэтому попытался достать меня ногами. Мы кружили друг около друга уже минут десять, но никто не мог достать противника. Сделав ложный выпад, парень взмыл в прыжке, целясь ногой мне в голову. А я бросилась ему навстречу. Только не вверх, а вниз. Проехавшись на коленях под ним, со всей дури ударила сложенными кулаками по самой дорогой мужской части тела. Он не заорал. Он завизжал. В полете. И упал на песок, уже скрючившись.

- Ты что творишь, дур-ра?— заорал стражник.

- А что, стражники заботятся о будущем потомстве тех, кого задерживают?— со злостью рявкнула я в ответ.

- Ты не на службе! И, надеюсь, никогда на ней не будешь, девка!— заорал он так, как будто оплеуху отвесил.

- Это не вам решать, капрал,— в нашу ругать вклинился спокойный уверенный тон Врааха Гроклая.

- Господин начальник,— вмиг присмиревший инструктор приложил раскрытую ладонь к сердцу. Приветствие старшего по званию.

- Окажите помощь пострадавшему, если требуется. Я буду наблюдать за испытаниями лично.

- Конечно, господин начальник,— противный женоненавистник бросился к все еще лежавшему блондину. Брат сидел рядом с ним на корточках. Жалко было одногруппника, если честно. Мне парни с улицы рассказывали, что это очень больно. Ну а что мне оставалось делать? Ждать, пока мне с ноги в голову прилетит? Проявить женское сострадание? Что-то ко мне никто не торопится его проявлять.

- Так как один из группы не в состоянии проходить испытания далее, переходим к заключительному этапу,— голос и взгляд младшего офицера просто сочились ядом. Брат пострадавшего тоже поглядывал на меня зло. Да и Амадей с ними!

Уметь лазить по скалам ценный навык для тех, кто несет службу в Страже. Половина нашей страны занята горами. Не теми плодородными плато, на которых хорошо пастись животным. А голыми, холодными и опасными уступами. И там тоже надо уметь передвигаться.

Мы подошли к участку глухой стены здания. С крыши свисали несколько веревок, оканчиваясь метрах в двух над землей.

- Лезете вверх. Привязываетесь к веревкам на случай падения. Кто выше и быстрее – молодец. Вперед,— объясняя задание, на нас даже не посмотрели.

Я подошла к стене, провела по ней рукой. Кирпичная кладка, есть небольшие выемки между кирпичами, выщербленные сотнями пальцев. Найдется за что зацепиться. Мой соперник, будучи выше, просто подпрыгнул и, схватив веревку, подтянул ноги. Упершись ими в стену, натянул канат и обернул вокруг себя, затянув ее на поясе узлом. Я так высоко подпрыгнуть не могла. Не обращая внимания, что меня уже обогнали, стала искать выемки, куда можно втолкнуть пальцы. Тщательно ощупывая стену, подтягивала тело выше и выше. Вот и веревка. Завязать надежный узел было несложно. А вот дальше было тяжко. Чуть в стороне пыхтел блондин. Ему приходилось хуже, он тяжелее и пальцы у него толще. Не за любой выступ можно уцепиться. Я не торопилась. Лучше медленнее, но выше. Суставы кистей ныли от напряжения. Так я еще не лазила. Вообще, конечно, приходилось. И через заборы, и по стенам. Но не по голым, а подготовленным нами же. Я ползла. Прижимаясь к холодной стене, упираясь ребрами подошв в те же выемки, куда вкладывала до этого пальцы. Вот где пригодилось умение абстрагироваться от происходящего. Я не обратила внимания, когда громко заорав, сорвался со стены соперник. Я смотрела только прямо перед собой и чуть вверх, выглядывая щели между кирпичами. Потеряв счет времени, сконцентрировалась только на движении. Когда перед глазами возникло поперечное деревянное бревно, не сразу сообразила, что это. Крыша! Я доползла до крыши! Закинув на него руку, стала затягивать себя вверх. Здесь уже можно было извиваться, ноги оторвались от стены, и я вползла на черепицу. Снизу орали и свистели. А я лежала на спине, смотря в небо. Из глаз катились слезы. Нервное и физическое перенапряжение давало о себе знать. Тряслись ноги, тряслись руки. Все тело била крупная дрожь. Я поднесла руки к глазам: кожа на пальцах полопалась и кровоточила. А я даже не почувствовала боли на стене.

- Эй, Вандер!— по черепице затопали чьи-то ноги.- Живая?

Я подняла голову: из чердачного люка на крышу вылез какой-то стражник и шел ко мне.

- Ты как?— присел он рядом.

- Нор-рмально,— прохрипела я, с трудом садясь.- Сейчас веревку развяжу.

Схватилась за волосяной канат и зашипела, наконец, от боли.

- Давай помогу, скалолазка!— усмехнулся мужчина и быстро освободил меня от страховки.- Пойдем по лестнице, хватит с тебя уже сегодня.

Балансируя на покатой крыше, мы спустились в люк и пошли вниз.

Вновь выйдя на плац, я получила много взглядов. Злых, завистливых и даже парочку радостных и восхищенных. Вот только меня они не радовали. Никто из этих ребят не знал, что стоит за моими умениями, для чего они мне и где пришлось их оттачивать.

- Испытания на сегодня окончены. Результаты вам объявят через четверть часа. Можете умыться в уборной и погреться в коридоре,— все инструкторы и наблюдатели уже заходили обратно в здание. За ними потянулась и чумазая, вывалянная в песке, потная толпа.

Когда подошла моя очередь, я с удовольствием сунула руки под струю теплой воды и тут же из глаз брызнули слезы. Больно! Намылив ладони, смыла засохшую кровь и грязь. Пальцы страшно щипало, поэтому умывать лицо я уже не стала. Не жениха ищу тут, в самом деле.

Очень хотелось присесть. Но в коридоре лавок не наблюдалось. Кое-кто примащивался прямо на грязный пол, но я не стала. Дотерплю, постою.

- Слушай внимательно,— громко объявил вышедший инструктор.- Два раза повторять не буду! Скиловски, Жлоп – третий городской отряд. Алдис – застава Аяц. Дринкорин, Вандер – в личное распоряжение офицера Гроклая. Завтра утром явиться за документами. Остальные – отбор не пройден!

В личное распоряжение Гроклая! Я прошла! Прошла! Ноги мгновенно ослабли. Хотелось грохнуться на пол, уже невзирая на его чистоту и мнение окружающих.

- Повезло девке!— ядовито сказал кто-то.- Вон, уже и ноги разъезжаются отрабатывать.

- Заткнись!— посоветовал другой.- Она на стене отработала так, как ты никогда не сможешь.

Они шли мимо меня к выходу. Прошедшие отбор и неудачники. Переговариваясь. Досадуя и радуясь. А я не обращала внимания. Стояла с идиотской улыбкой на лице. Меня приняли в Стражу! У меня будет постоянная работа с полным обеспечением! Мы переживем эту зиму и тетка не будет экономить на еде и лекарствах.

Это ли не счастье?

1.5.

Я спустилась по ступенькам крыльца последней. Другие кандидаты уже давно разошлись. До сих пор ноги были ватными, а в голове гулял бесшабашный ветер.

- Марианна?

Подняв голову, я увидела перед собой своего командира. Враах Гроклай стоял передо мной в своей наглаженной форме, заложив руки за спину.

- Вы до сих пор здесь?

- Я... да, простите, я задержалась. Там...,- бормоча какую-то нелепицу, махнула рукой на здание.

- Понимаю,- его губы дрогнули в скупой улыбке.- Ну, раз уж вы здесь, может быть, сразу и уладим все формальности? Если вы никуда не торопитесь?

- Я? Нет! Я никуда не тороплюсь!— заверила я его, прижав руки к груди.

- Тогда пойдемте,— он сделал приглашающий жест обратно к двери особняка.

И мы пошли. Поднявшись в кабинет на втором этаже, он усадил меня в кресло и велел секретарю подать мои документы. Просматривая снова результаты испытаний, изредка бросал на меня взгляды. Вот уж не знаю, что там про меня написали. Он же сам все видел! Мысли скакали в моей голове как зайцы, хотя я не подавала виду и смирно сидела, сложив ладошки на коленях.

- Марианна, скажите,— Враах отложил бумаги и сцепил пальцы.- Зачем вам Стража?

Взгляд у него был цепкий, обескураживающий. Казалось, он проникал в самую голову и все там прекрасно видел. Соврать не было никакой возможности.

- Все просто, господин офицер. Мне не на что жить. И служба – мой единственный шанс не упасть на дно.

- Хм. Ты честна,— он удовлетворенно кивнул.- А есть у тебя какое-то образование?

- Нет, господин офицер. Читать и писать обучена. Еще счету. И все.

- Понятно. Я наблюдал за твоей борьбой. Ты не просто дерешься, как уличная кошка. Ты мыслишь стратегически. Не растрачиваешь попусту силы. Где ты научилась этому?

- Меня учил Наставник.

- Драргак?— понятливо усмехнулся Гроклай.

Кивок.

- Ясно. Ну да, он мастер своего дела. Приятно видеть, что это его дело приносит такие плоды. Продолжим далее. Твое испытание по скалолазанию. Бывали неприглядные моменты в биографии?

Я сразу смекнула, куда он клонит:

- Если вы намекаете на кражи из домов, то нет,— отрезала я.

- Извини. Я должен был спросить. Ты ползла по стене как муха. Как будто была приклеена к ней.

Я тут же вспомнила о своих порванных пальцах и непроизвольно потерла ладони друг о друга. И он это заметил:

- Ну-ка! Покажи мне свои руки!— начальник подскочил из своего кресла и подошел ко мне.

- Все нормально,— заверила я его, спрятав кулаки за спину.

- Давай, не будь ребенком! Показывай ладони!— уже требовательно приказал он.

Пришлось показывать. Первые две фаланги всех десяти пальцев были в лохмотьях кожи. Кровь уже свернулась, но саднящая боль осталась.

- Так я и думал!— в голосе мужчины сквозила досада.- Почему не попросила помощи?

- Зачем?— я подняла на него удивленный взгляд. В самом деле, зачем?

- Урок номер раз!— высокопоставленный стражник отошел к окну и развернулся ко мне лицом.- Боец, проходящий службу в Страже, не принадлежит себе. Его тело и душа - собственность Государя. И если боец получил увечья, он не должен мужественно молчать, ожидая, когда «само пройдет». Он обязан обратиться за помощью к лекарю. Чтобы быстро и безопасно восстановить свое здоровье и вернуться к службе. Ясно?

- Ясно, господин офицер,— такая отповедь меня одновременно испугала и смутила.

- Хорошо,— его тон смягчился.- Теперь хоть понятно, почему ты не умылась и не привела одежду в порядок.

А вот тут мне вообще захотелось провалиться сквозь землю! Я совсем забыла, что на лице у меня по-прежнему и грязь, и песок. Да и кровь с пальцев наверняка имеется. Святой Амадей! Позорище!

Судя по всему, судьба решила сегодня добить меня окончательно, потому что в этот самый момент голодный желудок решил напомнить о себе. И напомнить весьма громко и протестующе!

- Ты ела сегодня?— резко спросил начальник самых важных застав.

- Д-да-а-а...,— протянула я.

- Марианна!— ледяной тон вернулся.- Отвечать командиру нужно: «Так точно, господин командир!» или «Никак нет, господин командир!». Повторяю свой вопрос: ты сегодня ела?

- Никак нет, господин командир!

- Вот. Сразу видно, стражник, а не мямля. Поднимайся, пойдем.

- Куда?— испугалась я.

- Куда надо!— отрезал он.

Пришлось встать и последовать за ним. В коридоре он отдал вполголоса какие-то приказания дежурному, а потом мы спустились на первый этаж. Затем еще ниже – в подвальный. И тут мои внутренности скрутило судорогой: пахло свежим хлебом и вареным мясом.

Мой командир толкнул окрашенную в веселенький салатовый цвет дверь и пригласил меня:

- Проходи!

Это была столовая для служащих Управления. Весьма уютная, небольшая, с тканевыми скатерками на столах. Заняты были всего два столика. За одним сидели два толстых дядьки в красивых мундирах, а за вторым просто какой-то офицер, жадно поглощавший похлебку. Рядом, на стуле лежала форменная куртка.

На нас никто не обратил внимания, только один из толстяков вальяжно кивнул Гроклаю и вернулся к беседе с соседом. Пухленькая женщина-буфетчица улыбнулась моему командиру как родному. А мне достался критический взгляд с головы до ног. Ну да, не под стать кавалеру дама. В старой, поношенной одежде. Еще и грязная. Ну, так я сюда и не рвалась! Меня силой притащили.

- Здравствуй, Люсинда,— вежливо поздоровался мой спутник.- Что сегодня в меню?

- Доброго дня, уважаемый офицер Гроклай,— растаяла подавальщица.- Могу вам предложить прекраснейший ростбиф. На гарнир припущенные овощи и соус из шпината. Ну, и кофе, конечно же. Как вы любите!— она так быстро хлопала ресницами, что я запереживала: не взлетит ли?

- А из закусок есть что-нибудь? Пирожки, может быть?- Враах напрочь игнорировал заигрывания дамочки.

- Проголодались?— кокетливо усмехнулась та.- Могу предложить пирог с рыбой и морковью. Есть просто блинчики с начинками из мяса, из ягод.

- Несите всего по две порции, пожалуйста. Я сяду за свой стол,— решил мужчина и, отвернувшись, от улыбающегося лица, сцапал меня за руку.

- Что... А...,— я пыталась подхватить свою челюсть, увлекаемая им за стол, расположенный в небольшой нише зала.

- Молчи, Марианна! Я спасаю тебя, а ты спаси меня!— из-под маски сурового военачальника выглянул обычный проказливый паренек.- Никак не могу отвертеться от этих приставаний. Уже как кость в горле,— пожаловался он, усаживаясь за стол.

- Серьезно?— я до сих пор находилась в шоке от разыгравшейся сцены. Знаменитого командира-разведчика запугала обычная буфетчица!

Не успели мы присесть, как блюда стали появляться как из рога изобилия. Я такую расторопность оценила и даже немного, где-то глубоко в душе, посочувствовала девушке. А вот Враах от тарелки головы не поднимал. Странный он. Может у него род слишком влиятельный. И положение не позволяет связывать свою судьбу с девушкой попроще. А они, эти самые девушки из народа, обычно крайне настойчивые. Хотя какое мне дело? Не мои это проблемы совершенно.

Приняв такое важное решение, я тоже взялась за вилку. Было не так вкусно, как в рыночном трактире, но тоже неплохо. Пока мой командир ковырялся в еде, я методично уминала все, что было предложено. Уставший организм требовал еды. Показаться обжорой я не боялась. Мне ж не замуж за него выходить, а силы восстановить. Пусть радуется, что у него стражники не на диете.

- Командир, а можно вопрос?— разделавшись с пирожком, я решилась спросить.

- Конечно.

- Почему вы решили меня взять на службу?

- Все просто,— он откинулся на спинку стула.- Я же не слепой. Вчера, когда тебя привели, я увидел замученную девчонку, решившую пойти на все по каким-то причинам. Вечером я велел собрать данные о тебе. Так что к утру знал всю твою биографию.

- И вопросы задавали не зря?— догадалась я.

- Нет, конечно,— пожал он плечами.- Но ты не соврала ни словом. Испытания пройдены успешно. Отмечены целеустремленность, сдержанность, хитрость, физическая выносливость и нацеленность на выполнение задачи. Плюс ты немногословная, маленькая, гибкая, изворотливая. Скажу тебе прямо,— крепкие кулаки мужчины легли на стол,— мне не хватает людей. Прошедшим летом личный состав здорово выкосили в стычках. Особенно не хватает пролазов. Это разведчики,— пояснил он в ответ на мой непонимающий взгляд.- Ты идеально подходишь на эту роль. Немного откормить тебя, хорошо снарядить, убрать беспокойство за родственницу и получится идеальный солдат, который будет выполнять то, что я велю.

Перестав жевать, я внимательно слушала его.

- Что? Появились мыслишки о том, какой же я засранец?— доверительно осведомился он.

- Есть немного,— хрипло ответила я.

- Я не засранец, Марианна. Прежде всего, я – командир. И у меня под началом около пяти сотен людей. Загнанных в самое отвратительное место нашей страны. И я должен думать о них, сохранить их жизни. И выполнить то, для чего назначен Государем.

Больше я вопросов не задавала. Хватило и такого ответа.

Терпеливо дождавшись, пока я доем, офицер Гроклай встал и мы вышли из столовой.

- Завтра у тебя будет день отдыха. Подлечи руки. Нельзя ехать на заставу в таком виде,— давал он указания, пока мы шли по коридору.

- А разве выезжать нужно так скоро?— удивилась я.- Уже смена?

- Нет, люди на Цертоне недавно сменились. Но послезавтра туда идет дополнительный обоз. Вот с ним ты и поедешь. Так что послезавтра будь здесь в шесть утра полностью собранной.

- Ясно.

- Так точно, командир,- многозначительно напомнил он.

- Да. Простите. Так точно, командир.

Мы простились у дверей, и я вышла на улицу.

Святой Амадей! Послезавтра! Ведь теперь нужно как-то это все объяснить тетке!

1.6.

Несмотря на холод, я шла домой медленно. Зашла к аптекарю и купила пять пакетиков с обезболивающими порошками для Рузалинды. Оставшиеся две медянки из вчерашнего заработка потратила на хлеб, крупу и маленькую склянку молока. Тетка любит его, только редко оно ей перепадает. Может, лакомство подсластит новость о моем скором отъезде.

Взявшись за перекладину калитки, я глубоко вздохнула и толкнула ее. Надеюсь, обойдется без водопада слез.

Тетя Руза сидела почти у двери. А перед ней стояли два больших баула с нашивками стражи.

- Марьяш, что это?— ее глаза были полны непонимания.

- Не знаю, тетя. А откуда это?— не сразу поняла и я.

- Принесли около часа назад,— слабым голосом объяснила она.- Два стражника. И сказали обмундирование и довольствие для Марианны Вандер. Мариш, ты поступила в Стражу?

Вот же начальничек! Упростил мне задачу!

- Да, тетя,— я присела перед ней на корточки. Лучше уж объясниться сразу.- Но ты не переживай. Это хорошая работа.

- Это не работа, Мариш. Это служба. Опасная служба. На улицах всегда было неспокойно.

- Тем не менее, я на этих улицах выросла,— улыбнулась я.- Давай посмотрим, что там?

- Давай,— безвольно согласилась она.

Мы развязали завязки. Чего там только не было! Нательное белье, форма обычная и парадная, ботинки, сапоги, туфли, две куртки: теплая и суконная. Теплое зимнее пальто на меху, две шапки, перчатки кожаные и матерчатые. Утепленные рукавицы. Даже носки были!

Во втором бауле был сухпаек. Сухари, сушеное мясо, тщательно упакованный мед, высушенные ломтики яблока, крупа, соль. Рассчитано все было, чтобы здоровенный, в расцвете сил мужчина мог прожить на этом около пары недель. Мне бы хватило на месяц, не меньше. А на дне вдобавок обнаружился еще и кошелек. В нем лежали двадцать серебряных монет и расписка казначея о выданном денежном довольствии за два месяца. Значит, в месяц стражник Цертона получает десяток серебрушек. Для меня это было огромное богатство! Я за год столько не всегда зарабатывала.

- Тетя! Посмотри! Теперь можно не бояться остаться без дров и без еды! Да и тебя теперь подлечим!— я не скрывала своего восторга.

- Мариша, что это все значит?— чувствительная женщина смотрела на меня красными воспаленными, но сухими глазами.

- Тетя,— бросила я как в омут,— я поступила на службу. Ты сама знаешь наше положение. В городе работы нет. Поэтому я пошла в Управление и прошла испытания. Меня взяли служить на горную заставу.

- Не в городе? Ты уедешь?— задрожали тонкие губы.

- Да. Я уеду. На полгода.

Она в ужасе закрыла рот сухой ладошкой, а слезы покатились градинами.

- Но ты не переживай!— я порывисто обняла ее.- Теперь у тебя все будет! Я обо всем позабочусь.

- Мариша-а-а,— взвыла она, — все, что мне нужно – это ты!

Тут уже и у меня защипало в глазах.

- Тетя! У нас нет другого выхода! Или мы с тобой обе умрем от голода и холода! Кроме меня, о нас никто не позаботится. А так у нас есть шанс. Я отслужу положенный срок и вернусь к тебе.

- Полгода,— простонала она между всхлипами. Но это уже были просто стенания. Она тоже все понимала. Просто очень сильно боялась. За меня или оставаться одной в пустом доме – неважно. Я в любом случае не могла обвинять ее. Она заменила мне мать и отца. А на родителей не обижаются.

Когда первый поток слез иссяк, я подняла ее и отвела в кухню. Печь стояла погасшей, хотя дрова еще были. Наверняка, так и сидела перед этими баулами, что забыла про печку. Быстро растопив ее и поставив кипятиться воду, прибрала форму, которую мы разбросали по полу разглядывая. Подогрела тете молоко и поставила вариться кашу.

- Зачем ты купила молоко, Мариш?— запротестовала пожилая женщина.- Это же дорого.

- Теперь ты у меня будешь пить его каждый день!— я уперла руки в бока.- Понятно? И будешь нормально питаться! И надо пригласить врача, пусть выпишет тебе лечение!

- Не надо! Он увидит мою спину!— замахала она руками.

- И что он увидит на твоей спине? Скажешь, шрамы с детства,— отмахнулась я.

Да, крыльев у нее не было. Но рядом с позвоночником все же имелись отметины. Места, где они должны были появиться, но так и не появились.

- Мариша, а как ты будешь служить? Там же наверняка мужчины одни?— спохватилась тетка.- А если кто-то увидит твои крылья?

- Насчет мужчин я не переживаю. А крылья за столько лет никто не увидел. Значит, и там не увидят!

- Все-то у тебя легко!— покачала она головой.

Быстро сварив крупу, я посадила ее есть, а сама собралась до ближайшей лавки. На рынок лучше идти с утра, поэтому смысла тащиться в такую даль сейчас, не было. Деньги, что выплатило Управление Стражи, я ссыпала в наш кошелек. А оттуда достала те двадцать медянок, заработанные на сборе нехеса. Этого хватит.

Увидев меня на пороге лавки, ее хозяин сразу заявил:

- В долг больше не дам!

-И не надо,— фыркнула я.- Сколько я тебе там должна?

Оказалось, задолжала я уже шесть медянок. Уплатив их, я накупила всяких продуктов уже под расчет. Здесь отовариваться было дороже, чем на рынке, поэтому взяла немного. Кусок грудинки (целых три медянки!), полную бутыль молока, кусочек масла и несколько яиц. Завтра у нас будет королевский завтрак! Отдала я за все восемь монет. Полезные и сытные продукты стоили дорого.

- Что, работенку нашла, Марианка?— ехидно поинтересовался лавочник, заворачивая мои покупки.- С твоей мордашкой неудивительно, рыжая.

- Придержи язык,— грубовато посоветовала я ему. А потом остыла. Что еще могут подумать люди, когда у молодой фактически нищенки появляются деньги?

Забежав к соседу, который торговал на рынке дровами, договорилась с ним, что привезет и расколет завтра две телеги чурок. Оставив ему в задаток пять монеток, последнюю спрятала снова в карман. Даже одна медянка иногда может спасти от голода. Этому я была уже научена горьким опытом.

Тетка так и сидела перед тарелкой с остывшей кашей. Только молоко выпила. Я покачала головой, но ничего не сказала. Достала из сухпайка баночку с медом и подогрела ей еще кружку ее любимого напитка.

Дом уже прогрелся, я подбросила ее несколько досок в печь. Усадив Рузу в кресло в гостиной, вручила ей питье, а сама пошла в умывальню. Содрав с себя грязную одежду, встала под струи прохладной воды. Летом она нагревалась быстро, но сейчас на улице похолодало. Тщательно промыв волосы от песка и пошипев от боли в пальцах, смыла пот с тела. Ничего, руки сейчас придут в норму. Страшно зудели крылья, просясь на волю. Завернувшись в полотенце, протопала в свою комнату и заперлась. Шторы были задернуты еще с прошлой ночи. Встав перед зеркалом, сконцентрировалась. Почти неслышимый скрип и вот она я – птица! Отливающие красным золотом перья взметнулись вверх. Крылья раскрылись на всю ширину, заняв почти полкомнаты. Заострившееся лицо, расширившиеся зрачки и тонкие коготки на пальцах. Вместо гладкой кожи на теле появился короткий пух, надежно укрывавший меня всю. В этом облике я надежно защищена от холода и ветра. Жалко, по улице так не погуляешь. Я сделала несколько взмахов крыльями, разминая мышцы. И вернулась в человеческое тело. Перья исчезали неохотно, медленно растворяясь в воздухе. Миг – и на теле не осталось ничего, что говорило бы о моей второй ипостаси. Обычная обнаженная девушка отражалась в гладкой зеркальной поверхности. Рыжие волосы, вздернутый нос, прямые плечи с руками, перевитыми тонкими мускулами. Высокая, торчащая вперед грудь и покатые бедра. Я провела руками по телу, а потом поднесла ладони к глазам: ранки исчезли бесследно. Так было всегда. Стоит только перекинуться даже на секунду, все исчезало. Когда-то тетка объясняла мне, почему так происходит, но я пропустила это мимо ушей. Есть и есть на то причина, так она сплошной плюс.

Надев чистое, спустилась вниз. Тетя Руза спала в кресле, склонив голову набок. Чашка с молоком была выпита до конца. Это хорошо. Укрыв ее одеялом, я подбросила последние обломки досок в печь и отправилась спать.

Потрясающий был день.

1.7.

Глаза открылись сами собой на рассвете. Уговорить себя еще поспать хотя бы пару часов оказалось бесполезным занятием. Повертевшись с боку на бок еще полчаса, я сбросила одеяло. Было зябко. Натянула толстый домашний свитер и поскакала вниз. Совсем скрючившись, тетка так и спала в кресле. Холодно, нужно идти доламывать сенник. От физической работы на улице я согрелась и даже раскраснелась. Досок наломано было прилично. Больше половины одной стены я уже разобрала. Сложив их аккуратными стопочками, унесла в дом. Весело фыркнула зажигательная палочка, вспыхивая маленьким огоньком. И вот уже загудело в печи пламя. Будет у нас тепло и горячая еда.

С верхней полки была извлечена старая закопченная сковорода. Копоть от огня уже настолько въелась в металл, что отмыть ее не представлялось возможным. Я аккуратно отрезала ломтик купленного накануне масла. Несколько кусочков жирного мяса аппетитно зашкворчали на нем. Невообразимый аромат жарехи поплыл по дому. Я забросила в большую кружку пару яиц и пристроила их вариться. На чистый стол легла буханка хлеба. Ровные, аккуратные, отрезанные почти без крошек куски улеглись на тарелку. Мясо подоспело и было разложено по порциям. Туда же отправились уже очищенные вареные яйца. Зелени бы, но где ее сейчас возьмешь?

Завтрак был готов, в доме стало ощутимо теплее. Нужно было будить тетку. Присев перед ней, я тронула ее за руку. Сердце пропустило удар. Рука тетки была холодной.

- Тетя!— схватила я ее за плечо встряхивая.- Тетя Руза!

- Мариш,— простонала она.- Чего ты так кричишь?

А на меня обрушился водопад облегчения. Я схватила ее замерзшие руки и стала греть своими ладонями.

- Уже утро?— наконец открыла она глаза.- Как же у меня все затекло!

- Конечно,— согласилась я.- В кресле спать то еще удовольствие. Вставай, будем тебя разминать.

Растерев ей плечи и спину, отправила напугавшую меня родственницу в умывальню. Сама же вернулась на кухню и залпом хватила кружку воды. Хорошенькое потрясение! Она уже немолода. И слаба здоровьем. Что, если бы услышав шокирующую новость, она бы ушла к Амадею, прародителю всех крылатых?

«Ты бы осталась совсем одна в этом мире, но свободной»,— шепнул внутренний голос. И волна гнева тут же захлестнула его. Не нужна мне такая свобода! Не желаю уподобляться своим родственничкам, так легко предающих семью. Я оборотень, но я еще и человек!

- А чем это у тебя так пахнет?— заинтересованно потянула носом тетка, спускаясь по лестнице.

- Завтрак подан, госпожа!— я изобразила шутливый поклон.

А она неожиданно поддержала. Небрежно взяла с края стола полотенчико, слегка встряхнула его и, усевшись, на стул, одним движением расправила его у себя на коленях. Идеально ровная спина, горделиво вздернутый нос. Во взгляде сквозило легкое небрежение. Тонкие запястья легли на стол, мимолетно огладив пальцами вилку. Моя челюсть совершенно невоспитанно отвисла. Сейчас это была породистая аристократка. Воспитанная в богатейшем доме и впитавшая манеры с молоком матери. И это было... очень красиво!

Женщина скосила на меня взгляд и засмеялась:

- Мариш, видела бы ты себя!

- А ты себя,— наконец отмерла я.- Ты и верно была похожа на высокую госпожу.

- Так я ею и родилась,— веселье сменилось на грусть. Ее спина снова согнулась, голова опустилась, глаза потухли. Разительная перемена ошеломляла. А еще пришло осознание, с каким грузом она живет все эти годы. Вот эта гордая высокородная дама и есть истинная Рузалинда Аунгер. Она, а не тетка Руза из маленького домика на окраине города. Мне стало больно. И я окончательно убедилась в правильности своего решения. Я должна вытащить ее отсюда. Дать ей хороший дом и тот уровень жизни, которого она заслуживала. И от которого она отказалась ради маленькой девчонки когда-то.

- Давай завтракать, тетя,— твердо сказала я.- Уже давно все готово.

Еда была вкусной и сытной. Как говорится, хорошему куску и рот радуется. Я очистила свою тарелку до последней крошки, а вот пожилая женщина нет. Может, так даже и лучше. Не стоит загружать желудок обильной пищей после продолжительного вынужденного поста. Ему тоже нужно время.

- Тетя, я сейчас пойду на рынок. Если будут что-то привозить, ты никому ничего не плати. Я рассчитаюсь со всеми сама, хорошо?

- Мариша, что ты хочешь купить? Что-то дорогое? Мне ничего не нужно!— испугалась она.

- Ничего дорогого,— я отрицательно помотала головой.- Просто хочу, чтобы пока меня нет, ты ни о чем не беспокоилась.

На ее глазах снова заблестели слезы.

- Не плачь,— умоляюще попросила ее я.- Ты же умная женщина. Это наш выход. Ничего со мной не случится.

Она согласно кивнула, но шмыгать носом не перестала.

Подбросив в печурку еще обломков досок, я стала собираться. Нацепила под свою худую куртку еще свитер. На улице становилось все холоднее с каждым днем. Покупать новую гражданскую одежду пока не имело смысла. Вернусь я уже весной, тогда и справлю обновки.

Выйдя на крыльцо, поежилась. Было зябко. Морозец был небольшим, но пронизывающий ветерок так и норовил забраться под одежду и пощекотать кожу своими цепкими пальчиками. Я быстро добежала до соседа и расплатилась за дрова с ним полностью. Самого его уже не было, уехал с ночи в лес. Так что оплату отдала его жене, неулыбчивой замученной женщине. Она с самого утра стирала, в доме было душно и стоял кислый запах мыла. Вышла на улицу и вдохнула полную грудь чистого воздуха. Затем бодро зашагала в сторону центра города. Весь путь занял около двадцати минут. Торговая площадь уже бурлила. Зазывали торговцы, сновали уличные мальчишки в надежде заработать или украсть. Домохозяйки и кухарки передвигались от прилавка к прилавку, выискивая то, что было нужно.

Решив начать с самого дорогого, я направилась в мясные ряды. Тут я была совсем нечастым гостем. Мясо это роскошь. Пройдя все насквозь, приценивалась и приглядывалась. Но так ничего и не выбрала. Ноги вынесли к тому трактиру, в котором я позавчера мыла посуду. И только увидев вывеску, я поняла, как озябла. Пальцы в карманах отказывались разгибаться. Решительно поднялась по ступенькам, толкнула дверь.

- О, хорошая работница! Дорогу на кухню помнишь?— обрадовался мне, как родной, хозяин за стойкой.

- Нее-эт,— растянула я обветренные губы в улыбке.- Сегодня я работать не смогу. Уезжаю завтра. Собираюсь в дорогу.

- Эх, жалко! Фаина тебя хвалила. Чаю горячего?

- Было бы неплохо,— вновь улыбнулась я.

Он махнул мне рукой на ближайший стол, куда я тут же втиснулась. А сам открыл дверь кухни и зычно крикнул:

- Фая! Тут твоя работяга заглянула! Чаю ей принесите!— посчитав свою миссию исполненной, он вновь вернулся на свое место.

Из вкусно пахнущего царства показалось удивленное лицо главной поварихи. Углядев меня, она всплеснула руками и вновь скрылась. А мне стало неловко. Я тут проработала всего лишь день! За что такое хорошее отношение? Это странно.

Но полная женщина уже спешила в мою сторону, вырывая из плена размышлений:

- Мариша! Куда ты пропала? Мы тебя ждали, ждали!— на стол тут же встал пузатенький чайник. Из блестящего носика поднимался пар. Рядом на блюдце лежали два куска пирога: один с рыбой, второй с ягодой. Оба совсем не крошечных размеров.

- Спасибо, тетя Фаина. Но мне бы просто чаю, погреться,— запротестовала я.

- Ишь, чего удумала!— притворно рассердилась она.- Ешь, доходяга! Кости так и гремят. Жуй, говорю!

Ее тон, хоть и был сердитым, но не обижал. Даже наоборот. Хотелось улыбаться. Поэтому я послушно начала есть.

- Почему не пришла вчера? Проблемы какие-то?— обеспокоенно спросила повариха.

- Нет,— запротестовала я.- Все хорошо. Просто дела были неотложные.

- Работу постоянную нашла?— продолжала она расспросы.- Сказала бы, мы бы тебя взяли. Ты хорошо работаешь.

- Нашла,— согласно кивнула я. И почему-то призналась,— Уезжаю я. В Стражу поступила служить.

- Как?— ахнула добрая женщина, приложив ладони к щекам.- Девочка моя, зачем тебе туда?

И я тут же пожалела о том, что сказала.

- Ладно,— вздохнула она тут же.- Не хочешь, не говори. По тебе видно, что ты непростая девушка. Да и не мое это дело. Ты только осторожнее с этими головорезами. Может тебе помощь какая нужна?— помолчав секунду, добавила она.

Вначале я хотела отказаться, а потом мне пришла в голову мысль. Кто может знать об этом рынке и продуктах на нем, как не повариха?

- Тетя Фаина, мне мяса нужно купить. И других продуктов. А где – я не знаю.

- Зачем тебе мясо? Если уезжаешь?

- У меня дома тетка остается. Старенькая. Чтоб ей по рынку не ходить, хочу купить ей в запас,— пояснила я.

- А. Это дело,— согласно закивала Фаина.- Хорошая ты девочка, заботишься. А проблему мы твою враз решим! Я тут всех знаю. Ты доедай, а я сейчас соберусь. Сама с тобой схожу!

Она резво поднялась и отошла к хозяину трактира. О чем-то пошептавшись с ним, женщина убежала обратно в кухню. И через пять минут вернулась уже одетая в добротное пальто на меху. Хозяин неодобрительно глядел на меня. Конечно, отрываю его работников от дел! Но что поделать, я просто спросила совета. А меня вызвались сопровождать. Я честно расплатилась за угощение, и мы вышли.

Повариха тут же засеменила в противоположный конец мясного ряда. А я заторопилась за ней. Мне казалось, что куртка натянулась на моем животе. Сытный завтрак, а потом еще и плотный перекус в трактире превратили меня в объевшуюся гусыню. Но я пошевеливалась. У Фаины времени немного, поэтому мне нужно успеть обойти с ней как можно больше продавцов.

- Здравствуй, дорогой!— она уже вовсю общалась с каким-то торговцем.- Как жизнь, как здоровье?

- Фая! Здравствуй! Какая сила вытащила тебя из твоей кухни? Неужто мясо плохое я прислал?— разволновался усатый дядька за прилавком.

- Нет, дорогой, что ты!— улыбающаяся повариха.- Мясо прекрасное. Но мне надо еще такого же. Вот для моей девочки,— она похлопала подошедшую меня по спине.

- Это мы вмиг сделаем!— тоже разулыбался мужчина.- Выбирайте!

- Мариш, тебе какого мяса надо?— вполголоса спросила меня тетя Фаина.- Свинина дороже и жирнее, говядина дешевле и суше. Внутренности еще дешевле. Ты ж говорила, тетя болеет, тогда ей лучше говядины, наверное.

- Я не знаю,— я растерялась от такого напора и скорости. Святой Амадей, мне в драке проще, чем тут!- Мне надо, чтоб на всю зиму хватило.

- Понятно,— бормотнула женщина и взяла все в свои руки.- Дай нам, пожалуйста, десять килограмм говядины и семь килограмм свинины. Только нестарых животных!

- Конечно,— возмутился торговец.- Как можно, Фаина!

- Смотри,— женщина повернулась ко мне.- Семнадцать килограмм мяса это довольно много. Для одной пожилой женщины точно хватит, даже если она будет кушать его два раза в день. Но она же не одним мясом будет питаться? Я отрицательно помотала головой.

- Вот,— продолжила она.- Тогда ты сейчас расплачивайся и пойдем дальше. Ахим, отправь, пожалуйста, это мясо по адресу...— она повернулась ко мне с немым вопросом.

- Большой Косой переулок, дом одиннадцать,— тут же сообразила я.

- Большой Косой переулок, одиннадцать,— уже громче для продавца повторила Фаина.

- Хорошо, конечно. Со скидкой для тебя будет две серебрушки и шестьдесят три медянки,— ответил мужчина.

Я подала ему три серебряных монеты, и он бодро отсчитал мне сдачу. Потом они попрощались с поварихой, заверив друг друга в своем бесконечном уважении, и мы отправились дальше.

- Твоя тетя, она любит еду попроще или любит готовить?— расспрашивала меня моя сопровождающая.

- Попроще. Она вообще готовить не умеет, по сути.

- Тогда все намного проще,— заключила женщина.- Сейчас купим круп, овощей, которые долго хранятся. А где ты мясо хранить будешь, кстати? Ледник есть?

И тут я впала в ступор. Вообще, он был. Под домом. И когда-то даже использовался. А потом нам элементарно нечего стало в нем хранить. И мы туда не заглядывали много лет. Но, действительно, мясо надо где-то хранить. Как я об этом не подумала?

- У входа на рынок есть рыбная лавка. Там торгует такая худая-худая старушка. Скажешь ей, что от меня и попросишь привезти лед. Они и вычистят, и лед установят. Не знаю, сколько это сейчас стоит, но сделают быстро и хорошо,— посоветовала моя спасительница.

Я уже раз пять точно мысленно поблагодарила Амадея, что она пошла со мной. До конца дня поблагодарю еще раз десять, это точно.

Дальше были прилавки, заставленные корзинами и мешками с крупами. Выбрав необходимое, я снова расплатилась и покупки были отправлены прямо ко мне домой. Продавцы охотно делали доставку за крупные заказы. А я запоминала, у кого стоит покупать. Пригодится.

Выбор, расчет, идем. Выбор, расчет, идем. Через час моя голова окончательно пошла кругом, а Фаина заторопилась обратно на работу. И это мы еще не все купили!

Добрая женщина еще раз проговорила мне, где и сколько чего стоит докупить, а потом убежала обратно в трактир. Наверное, хозяин заведения уже был зол.

В руках у меня накопились свертки с мелкими покупками. Следуя совету, я зашла еще в две лавки, торгующие сухофруктами и чаем. Выбрала там необходимое и, наконец, пошла на выход. В рыбном магазинчике и впрямь обнаружилась иссушенная временем бабулечка. Она меня внимательно выслушала и озвучила цену за работу. Решив, что о пропавшем мясе я буду сожалеть сильнее, чем о пятидесяти медянках, я согласилась. Двое сытых могучих работника отправились сразу же со мной. Поглядев, как я медленно шагаю со своей ношей, они отобрали у меня покупки, и мы сразу ускорились.

Дома ошарашенная тетка не знала, куда распихать все поступающие от продавцов продукты. Во дворе уже высилась гора дров. Сосед уже привез и выгрузил прямо посередине. Вот тоже задача, нужно же прибрать.

- Мариша, где мы это все хранить будем?— возопила Руза, увидев меня в дверях.

- Разберемся, тетя. Это наименьшая из проблем, скажи?— успокоила я ее.

Она согласилась и пошла показывать парням старый ледник. Пока они занимались своей работой, мы раскладывали все в доме. Кухня заполнилась свертками, банками, пакетами. Я критично осмотрела все. Скоропортящиеся продукты тете придется покупать самой. Яйца, молоко, хлеб впрок не запасешь. Ну, ничего. В самой ближней лавке хоть и дороже, но все это можно купить. А деньги у нее будут.

Последним привезли мой заказ из швейного ателье. Я отнесла его в гостиную, разложила его на тахте, а потом позвала тетку. Увидев все это добро, она ахнула и опустилась на кресло. Добротная, теплая, но легкая шубка. Шапка из такого же меха, с подбоем из заячьих белых хвостов. Два теплых платья из плотного шерстяного сукна. Легкие кожаные сапоги с вкладышами из валяной овечьей шерсти. Вязаные рейтузы. Тонкие, но очень теплые. Как раз чтобы ветер не поддувал снизу. Стеганый яркий жилет. Толстые носки почти до колен. Вечерами сидеть в гостиной будет тепло.

- Мариш, зачем же ты так потратилась,— голос Рузалинды дрожал, а рука гладила податливый мех шубы.

- О ком мне еще заботиться,— пожала я плечами.- Не раскисай, ладно? У нас еще куча дел сегодня! А вечером все примеришь, ладно? Я хочу поглядеть, подошло ли.

В глазах уже немолодой женщины засветилось удовольствие. Правду говорят, сколько бы лет ни исполнилось, обновки доставляют радость.

1.8.

Часа через полтора один из работников зашел в дом и объявил, что работа окончена. Я пошла в ледник и не узнала его. Парни выгребли весь сор и грязь, оставшуюся от прежнего льда. Укрепили полки и поправили покосившуюся дверь.

- Лед привезем часа через два. Вначале выломать надо,— прогудел старший из них.

- Спасибо,— ошеломленно поблагодарила я их. Я даже не думала, что можно так быстро привести в порядок давно заброшенное помещение.

Закрыв за ними калитку, посмотрела на груду поленьев во дворе. Их же накроет снегом. А если потеплеет, то они отсыреют. Не годится. Снова отворив калитку, вышла на улицу. Неподалеку возились несколько мальчишек. Громко свистнув, махнула им рукой. Они сорвались быстро, почуяв добычу. Такие же маленькие зверята, какой была когда-то и я.

- Деньги нужны?— спросила я у них без тени улыбки.

- А что делать надо?— хмурился для авторитета старший.

Я отворила калитку пошире:

- Дрова видите? Надо сложить в поленницу к забору.

- Сколько платишь?— также деловито осведомились у меня.

Я прикинула. Их было четверо. Все в обносках. Вполне вероятно голодают.

- По две медянки на нос. Плюс коврига каждому.

Они задумчиво переглянулись, и старший ответил:

- Согласны.

- Тогда за работу,— я пропустила их во двор. Я ничего не имела против этих мальчишек. Но приглядывать за ними было нужно. Поэтому я уселась на крыльце, опершись на стену дома. Ковригами называли на этих улицах буханки хлеба. В благополучных районах от этого слова уже отказались, но здесь все было по-прежнему. А хлеб ценился. У меня не было четырех булок, но я решила добавить им по медянке к оплате. Сами разберутся, на что потратить.

Маленький предводитель изредка поглядывал на меня, но работал со всеми наравне. Вышедшая на крыльцо тетя оглядела их жалобным взглядом, но я запретила ей угощать их чем-нибудь. Пусть зарабатывают.

Когда все дрова были уложены в ровную поленницу, я достала деньги и отсчитала каждому по три медянки. Деньгам они были рады даже больше, чем хлебу. Дети, что с них возьмешь. Хорошо, если до матерей дойдет хотя бы часть монет.

- А еще работы у вас нет?— робко спросил самый щупленький из команды.

Старший угрюмо глянул на него, но ничего не сказал.

- Нет, ребята. На сегодня все. Будет нужно, позову,— развела руками я.

Они дружно потопали на выход. Я закрыла калитку и пошла в дом. Того, что они могут залезть к нам и что-то украсть я не боялась. Меня здесь знали. Умением разбивать носы я прославилась еще в подростковом возрасте. А молва всегда вперед бежит. Но предупредить кое-кого все же следовало бы.

Я сказала тетке о своем уходе и снова вышла из дома. Прошагав до конца своей улицы, завернула в маленькую дешевую таверну. Наверняка здесь найдется тот, кого я ищу. Из отворившейся двери пахнуло запахом дешевого пойла и немытых тел. Никогда не любила это место. Но некоторых моих товарищей оно тянуло как магнит.

- Ого, гляньте, Маришка заглянула!

- Выпьешь с нами, красавица наша?

Оклики неслись со всех сторон. Здесь собирались те, кто жил и промышлял в нашем районе. И честных граждан Государя здесь было не так уж много. Тот, кто был мне нужен, обнаружился в самом конце зала. К нему я и направилась. Он сидел за столом с двумя парнями. Их я тоже знала, но близко общаться не доводилось. Перед всеми тремя стояли полупустые кружки с вином.

- Марианна? Какими ветрами?

- Соскучилась,— вызывающе ответила я.- Поговорить надо.

Мужчина понятливо кивнул и двое его собеседников поднялись со своих мест, освобождая мне место.

- Какая по счету?— я кивнула на кружку усаживаясь.

- Не переживай, реальность воспринимаю четко. Что хотела?

Я внимательно смотрела на сидящего передо мной. Каштановые кудрявые волосы. Прямой нос и волевой подбородок, разделенный ямочкой посередине. Пронзительные синие глаза, опушенные коричневыми ресницами. Мы выросли в соседних домах. Когда-то я была до смерти влюблена в него, и даже хотела подарить ему себя. Первому. Спасибо Амадею, этого не случилось. Парень повзрослел быстрее и наглая блондинистая шлюшка из этой самой таверны заменила ему меня. Сейчас он присматривал за районом. Умный, хваткий и хитрый. Но ко мне относился хорошо. Ни о какой любви, понятное дело, речи не шло. Но обратиться к нему с просьбой я могла.

- Арнад, мне нужна твоя помощь,— я положила сцепленные руки на стол.

- Что-то случилось?— он едва ощутимо напрягся.

- Нет. Я уеду. Надолго. Нужно присмотреть за теткой. Ну, ты же знаешь.

- Куда?— нахмурил брови он.

- Это не должно тебя волновать. Я просто прошу тебя присмотреть тебя за домом. Чтобы шпана не расшалилась. Сможешь?— я знала, что он может. Но захочет ли?

- Куда, Марианна?— повторил он. Арнад единственный на этих улицах, кто всегда звал меня полным именем.

- Я поступила в Стражу,— не стала увиливать я. Все равно узнает.

- Значит, перешла на другую сторону, — он помассировал подбородок.

- Не значит,— резко сказала я.- Просто спасаю семью от голодной смерти. Я уеду на Скалистую Гряду. Меня не будет полгода. Если не сможешь приглядеть, так и скажи. Передо мной принципиального можно не изображать.

Он молчал. И молчание это затягивалось. Не умея уговаривать, я начала подниматься.

- Подожди,— он цепко схватил меня за руку.- Почему ты пошла в Стражу, а не ко мне, например?

- К тебе?— переспросила я.- А что ты можешь мне предложить, Арнад? Воровать?

- Почему сразу воровать?

- А что? Чем еще можно заработать на наших улицах? Место твоей любовницы? Не интересует.

- Ты слишком категорична.

- Да что ты?— ласково умилилась я.- А по-моему, просто честна. Мы не первый день с тобой знакомы. Ты знаешь мое отношение к подобному роду занятий. Я пришла к тебе с конкретным вопросом. Просто ответь и я уйду. Да или нет?

- Ты знаешь ответ,— угрюмо ответил он, не глядя мне в глаза.- Я знаю, что виноват перед тобой. Ты можешь ехать спокойно. Твой дом и тетя Руза будут в безопасности. Но я надеюсь, ты все же передумаешь.

- Не передумаю, Арнад.

- Ты всегда была не такой, как все. С детства. Именно это меня тогда и испугало.

Это у нас что, вечер откровенных признаний, что ли?

- Мне не нужны объяснения. Я попросила тебя об услуге. Ты не отказал. Спасибо. Это все, что я хотела услышать,— я поднялась, а он уже не стал меня останавливать. И никто больше не стал приглашать меня за свой стол. Как будто почувствовали, что разговор был нелегким. Я вышла из таверны и бездумно пошла домой. Возле калитки мне встретились работники рыбной лавки. Привезя на тележке две больших глыбы льда, они втащили их в ледник. Установив их в центре, они попрощались и ушли. Заглянув в дом, я попросила тетку согреть чайник. А сама пошла проверить двор. Свеженькая поленница радовала глаз. Можно не бояться холодов. Да и деньги есть. Руза докупит, если что. Продукты не испортятся. Вроде бы я все предусмотрела.

Жалость к себе и прошедшей любви настигла меня у дверей ледника. Водопадом брызнули слезы из глаз. Я сползла спиной по стене, рыдая по своему детству, нищей юности и первой любви. Встреча с Арнадом не прошла даром. В памяти невольно всколыхнулось все. Надежды, разочарования, обиды. Выходило все. Наверное, так освобождалось место для нового. Не знаю. Сейчас я просто очень остро проживала все, что так старательно душила в себе все эти годы. Захлебывалась, давилась слезами. А они все текли и текли. «Только бы не услышала тетка!»— билась только одна мысль в моей голове. С ее чувствительностью она все воспримет на свой счет. И будет упорно думать, что я иду на жертвы только ради нее, доведя себя до срыва.

«А я ведь просто убегаю» — снизошло на меня озарение. Я просто хочу избавиться, хотя бы на время, от этой тяжелой ноши: каждый день думать о том, как прожить. Как заработать и поддержать родственницу. Я просто устала. Да, на заставе будет трудно. Но не будет вот этих постоянных, изнуряющих дум. Я сделала все, чтобы обеспечить сытое, комфортное проживание для Рузалинды. Я просто хочу отдохнуть от этого всего. Выполняя другую работу. Может быть, гораздо тяжелее. Но другую. Далеко отсюда.

Пришло время свободы.

1.9.

Сколько я просидела у ледника – не знаю. Слезы уже высохли. Истерика отступила. Накатило какое-то отупение. Я просто сидела и смотрела в одну точку. Очнуться заставил холод. Уже смеркалось, и ветер покусывал ощутимо. Когда спина застыла окончательно, я поднялась и, растерев лицо, пошла в дом. Удивительно, но тетя, сидя за столом и уронив голову на руки, спала прямо в кухне. На плите пыхтел остатками воды чайник. Было тепло и как-то уютно. Привалившись к дверному косяку, я смотрела на эту картину. И становилось стыдно за свою слабость.

Я столько раз злилась на нее. За то, что читает нотации. Учит, воспитывает. Ограничивает свободу. Я столько раз злилась на свою судьбу. Я столько раз думала, что больше не смогу, не вынесу такой жизни. Потому что бывает и другая. Рузалинда часто рассказывала мне по вечерам, как росли они с отцом. И я, с детской завистью, желала той, другой жизни. Пока не поняла бесполезности этих мечтаний. Пока со всего размаху не обмакнули в грязь и нищенское существование. Вся моя осознанная жизнь была не жизнью. Выживанием. Но, кто знает, если бы не было в ней этой слабой физически женщины – кем бы я была сейчас? Опустившейся, распутной девкой? Воровкой? Забитой женой какого-нибудь работяги или местного пьяницы? Сама того не подозревая, тетка держала меня на плаву крепче цепей. Как бы я ни сопротивлялась, она вбила в мою голову понятие гордости. Я это понимала. Не только сейчас. Это осознание пришло несколько лет тому назад. А вместе с ним благодарность. И знание о том, что я жилы порву, но буду беречь эту женщину до последнего вздоха. Ее или моего. Как жизнь положит.

- Мариш?— тетя подняла голову, по-детски потирая глаза.- Я уснула. А где ты была?

- Проверяла двор,— успокоила я ее. Бурю в своей душе, я отодвинула пока подальше. Потом разберусь со своими мыслями.

- А, хорошо. Заперла дверь?

- Нет еще. Нужно мясо отнести в ледник. Так что у нас с тобой еще целый вечер впереди, чтобы его разделать.

Она захлопотала, подготавливая ножи и доски. А я пока сгребла уже подготовленные к заморозке сыры и отнесла их в ледник. Все-таки хорошо отец обустроил дом. Небольшой, но с удобствами. Эдакий маленький особнячок.

Вечер у нас прошел тихо и мирно. Мы резали мясо, которое я купила, на небольшие кусочки и разговаривали. Вспоминали мое детство. Тетка рассказывала свои впечатления о том, как она впервые встретилась со мной и какая я была в отрочестве. В мои пять лет она окончательно переехала жить в этот дом. В тот момент, когда маме и отцу было предписано покинуть государство. Тетка призналась, как ей было сложно со мной. Я была буйная и своенравная. И как она пыталась привить мне скромность и спокойствие. Безрезультатно, правда. Она вспоминала и говорила об этом с удовольствием, поэтому я даже не пыталась сменить тему. Пусть выговаривается, будет легче. Мы разрезали и упаковали все мясо. Сложив все в большую корзину, я отнесла все в ледник и аккуратно разложила. Теперь все замерзнет и не испортится.

Вернувшись в дом, заперла дверь. Тетя Руза сидела за столом. Он был чист и вообще все прибрано. Сев перед ней, я поглядела в ее глаза:

- Тетя...

- Ты знаешь, Мариш, я думаю, ты все делаешь верно,— сразу же отозвалась она.- Однажды птенцы должны вылетать из гнезда. Ты птица. У тебя есть крылья. Лети, моя родная. Лети навстречу своей жизни и своей судьбе.

И я снова заплакала. Моя мудрая нянька все понимала. И смирилась с тем, что придется остаться одной на долгие шесть месяцев. Она гладила меня по голове, а я от души хлюпала носом ей в коленки.

- Тетя, я купила все, что нужно. И деньги еще остались, тебе на все хватит. Не придется просить помощи ни у кого.

- Да что ты, Мариш? У кого ж я помощи могу попросить?— слабо улыбнулась она.

- Ну, точно не у своей сестрицы. Меня-то она сразу в шлюхи записала,— ни с того, ни с сего ляпнула я.

- У какой сестры? Ты была у Розы?— тетка резко подняла мою голову ладонями.- Когда? Зачем?

- Пару дней назад,— испугалась такой реакции я.

- Зачем ты к ней ходила?— тон у женщины стал очень резким, допрашивающим.

- Тетя Руза, да объясни ты, наконец! Что за вопросы?— вскочила я с колен.

- Зачем ты к ней ходила, Марианна?! И что она тебе сказала?

Если ко мне обращались полным именем, значит, произошло что-то нехорошее. Этот закон я усвоила с детства.

- Я хотела попросить у нее работу. Просто работу! На зиму!

- Она видела твои крылья? Спрашивала о них? Дотрагивалась до тебя?— глаза всегда доброй тетушки полыхали злобой.

- Спрашивала,— я согласно кивнула.- Я сказала, что у меня крыльев нет.

- И она поверила?

- Она меня задела плечом,— только сейчас я разгадала замысел Розы Аунгер. Зачем она вокруг меня крутилась и даже толкнула. Хитрая бестия просто убедилась в правдивости моих слов. И если бы я выпускала свои крылья на свободу чаще, то соврать бы не было возможности. Мышцы на спине вздувались бы характерными бугорками. А так, под одеждой они не были заметны совсем.

- Отвратительная!— тетка выплюнула это слово с ненавистью.- Марианна, запомни! Сколько раз я тебе говорила и предупреждала: ей нельзя доверять! Даже разговаривать с ней на улице ты не должна. А уж тем более, ходить к ней в дом!

- Тетя, мне скоро двадцать лет. Можно я уже получу ответ? Почему?— я тоже рассердилась. Резкая вспышка ярости, столько вопросов. Это было странно. Действительно, с раннего детства Рузалинда вкладывала в мою голову запрет на общение с родом.

- Не время еще,— пробормотала она, отворачиваясь.

- А когда оно придет, это время? Я не горю желанием общаться с Розой. Но я хочу знать, почему мне нельзя этого делать?

Потеряв в эмоциональном взрыве силы, тетка тяжело уселась снова на табурет и оперлась головой на руки.

- Я пока не могу сказать тебе всего. Когда ты родилась, Иви всем сказал, что ты бескрылая. Как мать. Обычный человек. И твоя спинка действительно была ровной и чистой в детстве. Им было наплевать на Иви. Но, если бы ты родилась орлицей, тебя бы, скорее всего, забрали в род,— она горько усмехнулась.- Орлы ведь так ценны! Когда мы впервые увидели твои перышки, Иви уже готовился уходить из страны. И строго-настрого наказал мне хранить твою тайну. И я храню ее. И ты храни!

- Да почему? Что такого? Кто меня сейчас заберет, я взрослая уже!— возмутилась я.

Она посмотрела на меня, как на маленькую глупую девочку:

- Ты не представляешь, на что она способна, Мариш. Избавиться от собственного брата – это пустяк, по сравнению с остальным. Поверь мне. Не приближайся к ней и вообще к этому дому. Хорошо? Пообещай мне!— потребовала она.

- Обещаю.

Она слабо улыбнулась в ответ. Она мне всегда верила. Даже когда видела в детстве, что я ей вру. Но сейчас я не обманывала. Меня действительно испугала ее вспышка. Такого раньше никогда не было. Никогда. Значит, у тетки были причины на такую реакцию. Поэтому решила больше не нервировать ее вопросами о сестре. Да и время уже позднее. Выспаться бы перед дорогой завтрашней.

Отправив уставшую и морально вымотанную родственницу наверх, я взялась перетряхивать выданное мне довольствие и готовиться к выходу на службу. Отложила то, что завтра надену. В один из баулов сложила то, что может пригодиться для жизни на Цертоне. На все про все у меня ушло еще около часа. Проверив все и затянув завязки мешка, уселась прямо на пол. Хоть я и хорохорилась, было страшно. И интересно. Какая она будет, моя служба. Легко не будет точно. Подозреваю, что на заставе есть женщины. Какая-нибудь повариха или кастелянша. Но никак не страж. И мужчины будут биться за свое право называться сильнейшими. Такая у них природа. А значит, жди подколок, насмешек и прочих издевательств. Вдобавок, Скалистая Гряда не курорт. Никто не спросит, хочется ли мне сейчас лазать по скалам в мороз или метель. Это служба. Все это я прекрасно понимала. И настраивалась на преодоление трудностей. Они будут. Вся моя жизнь – сплошная трудность.

Часть вторая

2.1.

Поспать толком не удалось. Мысли бродили в голове, мешая закрыть глаза и расслабиться. В итоге, бестолково прокрутившись под одеялом несколько часов, я поднялась. Солнце еще и не думало всходить. Печка на кухне еще и не прогорела, щедро отдавая тепло в дом. Поставив подогреваться воду, еще раз проверила собранный баул с вещами. Он, на удивление, получился не тяжелым, но достаточно объемным. Ничего, до Управления дотащу, а там лошадка повезет.

- Мариша, ты уже встала?— по лестнице спускалась тетка, кутаясь в старый платок.

- Да, тетя! Хочешь завтракать?

- Нет. Не хочу,— отрицательно мотнула она головой.- Ты чего поднялась в такую рань?

- Не могу спать,— я вздохнула. – Не спится.

- Вот и мне,— тоже со вздохом ответила тетка.- Давай все равно завтрак готовить. Я тебя голодную не отпущу. Сколько туда ехать, знаешь хоть?

- Не-а.

- Тем более. Надо поесть поплотнее.

Она захлопотала по кухне, доставая продукты. Я сидела на табуретке, глядя на ее суету равнодушным взглядом. В голове образовалась какая-то пустота. Вроде бы положено нервничать и волноваться. Но, ни одного, ни другого в душе не наблюдалось. Видимо, все перегорело ночью.

- Давай. Садись,— пригласили меня к столу.

Я ковыряла глазунью с творогом и солеными стрелками чеснока. Аппетита тоже не было. Подкладывая мне в тарелку брусочки жареной грудинки, тетка нахмурилась:

- Если завтрак не съешь, из дома я тебя не выпущу!

Эта фраза и тон напомнили страшную угрозу из детства: «Не съешь обед – гулять не пойдешь!». Я против воли улыбнулась и подняла на нее глаза.

- Ну, наконец-то, отмерла. Ты посмотри на себя. На тебе лица нет!

- Со мной все хорошо!— запротестовала я.

- Ага, а то я тебя не знаю! Ешь, сказала!— ткнула она вилкой в тарелку.

И я начала есть. Она права. Сколько придется ехать до следующего приема пищи – неизвестно. Да и не спала толком. Так и обессилеть недолго. А мне нельзя. Как там Гроклай говорил: «здоровье и тело стража принадлежат Государю». Помру с голодухи – считай, диверсия.

От подобных мыслей мне стало еще веселее. И аппетит откуда-то появился. Так что я съела все, что Руза мне положила. Было заметно, что ее это порадовало. Мы вместе убрали со стола и перемыли посуду. Едва заметно, очень деликатно, но она старалась лишний раз дотронуться до меня. Как будто насыщалась прикосновениями на время разлуки. Поэтому, уже полностью одевшись и спустившись вновь вниз, я крепко обняла ее. Мы стояли, прижавшись друг к другу, в нашей маленькой прихожей. Отстранившись, тетка посмотрела мне в глаза и сказала:

- Сохраняй свою тайну. Люди бывают разные. Ты умная, но и мудрецы ошибаются. Будь осторожна, моя девочка. Молчи, но никогда не забывай какого ты рода. И помни, что я всегда тебя жду.

Я крепко зажмурилась, чтобы удержать подступившую к глазам влагу. Я вообще редко плакала. Даже когда хорошенько доставалось в уличных драках. Но эта маленькая слабая женщина могла выжать из меня слезы одним словом.

Выпрямившись как струна, Рузалинда отступила от меня на шаг. Все, прощание окончено. Аунгер должны быть сильными и сдержанными. Так мне говорили с отроческого возраста. Отец, тетка и я не жили в родовом доме. Но кровь из вен не перельешь. Мы все равно оставались представителями орлиного племени. Я медленно поклонилась ей, касаясь кончиками пальцев пола. Символ величайшего почтения и уважения. Она даже бровью не повела, принимая его так, как положено аристократке. Подхватив, свой баул, я надела лямки на плечи. Еще раз окинув взглядом прихожую, я толкнула дверь и вышла на улицу.

Резкий ветер сразу же бросил в лицо пригоршню снега. Первый снег в городе. А я в окно даже не увидела. Мелкая пороша летела над землей, цепляясь за каждый выступ. Я шагала, упрямо преодолевая ее сопротивление. Ветер замораживал лицо и руки. Вспомнив, что моя одежда теперь теплая и новая, я натянула на нос теплый шерстяной снуд. В карманах нашлись меховые рукавицы. Я сразу приготовила только теплую одежду. Если уж похолодало в городе, то в горах вообще стоит самая настоящая зима.

Путь до Управления занял чуть больше времени. Сказался груз за плечами и сильный ветер. Несмотря на раннее время, внутри было оживленно. Я заозиралась, выглядывая офицера Гроклая.

- Вандер?— требовательно спросил меня пробегавший мимо капрал.

- Так точно!— я вспомнила пояснения командира.

- Где бродишь? Повозка только тебя ждет!— возмутился он.- Шагай на задний двор!

- А...,— не успела я задать вопрос, как он побежал дальше. Видимо, сбор обоза для самых высоких и опасных застав дело серьезное.

Подумав, я потопала к той же двери, через которую выходила на испытания. Выйдя на крыльцо, от удивления открыла рот. Если в здании была суета, то двор вообще походил на муравейник. Перекрикивались люди, ржали и храпели кони, запряженные в крытые повозки. Упакованные тюки поклажи загружались и увязывались.

- Марианна!- Гроклай раскраснелся от мороза.

- Командир,— спохватилась я.- Я прибыла, как вы и велели, к шести утра.

- Хвалю, боец. Вот твои документы,— он улыбнулся и всунул мне в руку маленькую книжицу голубого цвета.- Давай. Помимо возниц в обозе, поедешь ты, твой будущий товарищ Дринкорин, с которым вы проходили испытания. И доктор.

- Все понятно,— заторопилась я.- Куда идти?

- Пойдем, покажу,— он отступил и развернулся на ступеньках.

Всего повозок было три. Первая, в ней и должны были ехать мы. Во второй и третьей был груз, предназначенный к доставке на Цертон. Откинув кожаный полог, офицер посторонился и я, забросив вначале свой баул, запрыгнула сама. В задней части повозки были аккуратно уложены какие-то вещи. Чуть ближе, по бокам, располагались две лавки. На одной из них уже сидел молодой парень, одетый в такую же форму, как и у меня. Видимо, тот самый Дринкорин.

- Удачи, Марианна,— скупо улыбнулся Враах. Казалось, ему хотелось добавить что-то еще, но положение не позволяло. Полог закрылся и стало сумрачно. Мой спутник молчал нахохлившись. Не раскрывала рта и я. О чем говорить? Если нам вместе служить ближайшие полгода – успеем еще друг другу надоесть. Разговоры вокруг повозки не утихали, погрузка еще продолжалась. Незнакомый капрал только зря испугал меня на входе. Через четверть часа полог снова отбросили и в проеме показался мужчина средних лет с аккуратной бородкой. Он также был одет в форменную одежду, но с белой нашивкой на груди и рукавах.

- О. Будущие пациенты,— равнодушно бросил он, взбираясь в повозку. В руках у него был достаточно объемный чемодан из добротной кожи и с металлическими застежками. Он по-хозяйски прошел в хвост повозки и осмотрел уложенные тюки. Что-то бормоча себе под нос, убедился, что все надежно уложено и не упадет в дороге. Только потом пристроил свою поклажу под лавку, уселся сам и посмотрел на нас:

- Ну-с, господа стражники, я доктор Арти Хенри. Так же, как и вы, буду служить на Цертоне. Но, уже не в первый раз. Представьтесь же и вы. Можно только имя. Ваш возраст и оценку физического состояния я прочитаю в ваших личных делах,— он перевел взгляд на меня и, мне ничего не оставалось, как ответить.

- Марианна Вандер. Девятнадцать лет. Болезней нет,— доложила я.

- Девушка. Оригинально. Гроклай превосходит сам себя,— лекарь задрал бровь.

- Имеете что-то против?— я ощетинилась как ежик.

- Отнюдь, милочка,— спокойно ответил врач.- Человеческие организмы, что мужские, что женские, лечатся одинаково. За исключением ежемесячных женских недомоганий. Ты, кстати, как переносишь? Без болей?

Хорошо, что в повозке был сумрак. Обычно я на подобные темы реагировала спокойно. Но обстановка и его ровный, спокойный голос выбили меня из колеи:

- Нормально переношу,— процедила я сквозь зубы.

- Замечательно,— спокойно кивнул он.- Ну-с, молодой человек, а вы?

- Рой Дринкорин, двадцать три года. Болезнями не страдаю,— угрюмо отозвался мой сослуживец.

- Великолепно,— погладил доктор себя по коленям.- Предупреждаю сразу, молодые люди. Если поранитесь или что-то заболит, обращайтесь сразу же. Незапущенный недуг или ранение лечить легче. Ясно?

Мы оба молча кивнули, не желая раскрывать рта. Сидя мороз пробирал ощутимее. Хотелось не шевелиться, чтобы сберечь тепло.

- Замечательно,— кивнул лекарь.

Когда стражники упаковали все, что было необходимо, дали сигнал к отправлению. Я надеялась, что Гроклай заглянет в повозку еще раз. Но, нет. Расстроилась и одернула себя: зачем жду? Что мне в нем? Лучше бы думала о предстоящей службе.

По городу повозки ехали резво. Раннее утро, на улицах почти никого нет. Выезжать в такое время было нужно не только для удобства, но и ради сохранения тайны. Информации о дальних заставах было мало. Все сплетни и слухи строго пресекались. Возница строго-настрого запретил нам высовываться из повозки до его разрешения. Сам он был одет в добротную, но гражданскую одежду. Без всяких опознавательных знаков.

Борт за моей спиной был крепким и плотным. Ни одной щелочки, из которой мог бы поддуть ветер, я не нашла. Но, все же, было холодно. Постепенно начали замерзать ноги. Потом плечи. Потом руки. Потом затекло единственное мягкое место на моем тощем теле. И тут я уже не выдержала. Очень мне жалко это место стало. И совсем зябко. Держась одной рукой за качающуюся дощатую стенку, я встала. Мои спутники удивленно воззрились на меня. У каждого в глазах отражался немой вопрос, но они молчали.

- Отсидела все,— пояснила я, неопределенно махнув рукой.

- Нам почти два дня ехать,— предупредил врач зачем-то. Наверное, чтобы я готовилась морально.

- А сколько остановок будет?— подал голос мой сослуживец.

- Обычно останавливаются два раза в первый день и один раз во второй. Исключая ночевки. Кстати, ночуем прямо в повозках. В гостиницах только столоваться можно, а спать строго по своим местам.

Мы с Роем переваривали услышанное. Он сидя, а я переминаясь с ноги на ногу. Так даже стало теплее. Каждый думал о своем. Спустя некоторое время мужчины задремали, уткнув носы в воротники. Уселась снова и я. Запахнула поплотнее куртку, нацепила рукавицы и тоже подняла ворот. Он был подбит коротко стриженным мехом и отлично грел. Мерное покачивание повозки убаюкивало. Решив не терять времени даром, закрыла глаза и тоже задремала.

Проснулась я от резкого толчка:

- Вставай. Остановка,— бросил Рой. И легко спрыгнул на землю.

Я неохотно потянулась, распрямляя согнутую спину. Непривычна я к таким долгим поездкам. Никогда никуда из Ислотона не выбиралась. Сделав пару наклонов в стороны, высунула голову наружу.

- Вандер! Еще минута промедления и остаешься без обеда!— врач всходил на крыльцо какого-то трактира. Повозки выстроились в ряд вдоль небольшого заборчика.

Вот уж дудки! Ехать без еды я несогласна!

2.2.

Здесь пахло, как и во всех харчевнях мира. Тушеной, жареной едой. Чем-то печеным. Подгоревшим маслом. А еще табаком, кислым пивом и потом. Причем, как людским, так и лошадиным. Что, впрочем, неудивительно. Здесь столовались путники, а не только жители близлежащей деревни забредали по вечерам на кружку хмельного напитка. Довольно просторный зал. Тяжелые, сколоченные из толстых досок столы и стулья.

- Чтоб не поломали в драке,— усмехнулась я про себя. Хозяевам подобных заведений в городе частенько приходилось менять или ремонтировать мебель после гулянок.

- Что есть будешь?— спросил доктор, когда я подошла к нашему столу. Рядом с ним уже стояла розовощекая подавальщица. Приветливо улыбаясь, она держала руки под передником. Рой уже тоже разделся, сложив верхнюю одежду на лавку рядом с собой. Он, видимо, уже сделал заказ.

- Что-нибудь погорячее и понаваристее, пожалуйста,— попросила я девушку. Чтобы не замерзнуть до вечерней остановки, следовало поплотнее набить живот. А вот пить поменьше. Вряд ли возница остановится ради того, чтобы я сбегала в кустики.

- Рукомойня там,— ткнув пальцев в маленькую дверь под лестницей, пояснил наш временный командир.- Уборная там же.

Вот это было очень нужное замечание. Я подскочила вперед Роя и в заветное место попала первой. Переживания и подмерзшие ноги сделали свое дело. В туалет хотелось очень. Оправившись и вымыв руки, я уступила помещение своему сослуживцу и вернулась за стол. Его уже накрывали. Расторопная девица принесла доктору его бульон и мясо. Другая, совсем молоденькая девчушка поставила передо мной миску с дымящимся супом. Я проглотила первую ложку и блаженно улыбнулась. Густой, чуть острый, он приятно раздражал язык и сразу же согревал внутренности. Слопав все до дна, я подняла голову на спутников. Врач Цертона медленно и сосредоточенно хлебал свой бульон. А вот Рой довольствовался только жареным мясом и хлебом.

Запивать полагалось горячим настоем из каких-то трав. Отпив первый глоток, я разобрала только одну бодрящую травку и мед. Вкусно. Я смаковала каждый глоточек, прикидывая в уме, во сколько мне обойдется питание по дороге. Я оставила почти все деньги тетке, взяв с собой только одну серебрушку и несколько медянок. Когда все покончили с обедом, доктор Хенри поднялся и, поблагодарив подавальщицу и мужчину за стойкой, вышел на улицу. Я недоуменно выскочила за ним:

- Док, а платить?

- Мы же на службе,— удивился он.- За нас платит Управление. Заранее.

- А,— только и ответила я. Что ж! Это к лучшему!

А вот Рой нахмурился. Кажется, он вообще любил хмуриться. Но я его понимала. Наверное, он думал, что оплачивать еду придется самим, поэтому пообедал так скромно. Наплевав на всех, я попрыгала возле повозки разминаясь. Иначе к вечеру совсем не разогнусь. И мы покатили дальше. Через какой-то час дорога испортилась, из более-менее ровной превратившись в ухабистую. То и дело под колеса попадали камни, заставляя нас подпрыгивать на лавках. Мы отъезжали от города все дальше и дальше. Я совсем не знала здешних мест, но предполагала, что мы приближаемся к предгорьям. Как будто подтверждая мои мысли, повозка накренилась. Ее передний край задрался. Мы начали подниматься вверх. Я закуталась потеплее и нахохлилась. Так мы и ехали, то резко поднимаясь, то продвигаясь почти ровно. Уже давно стемнело. В темноте движение совсем замедлилось, но опытные возницы, привязав к оглоблям фонари, принуждали лошадок идти вперед. Останавливаться на узких горных дорогах не имело смысла. Такая долгая езда утомляла. Но, зато больше не было риска отсидеть себе что-нибудь. Нас так трясло и бросало по сиденьям, что получался своеобразный массаж. Рой вполголоса чертыхался, а вот Док отличался бешеным хладнокровием. Во мне же нарастало глухое раздражение. Но, скрывать свои эмоции от всех я научилась давным-давно. Иначе в моем окружении было нельзя.

Наконец, повозка остановилась. Я мысленно вознесла похвалу Амадею. Спрыгнув на землю, огляделась. Мы остановились на маленькой площадке, с трех сторон защищенной отвесной скалой. Разумно. Подкрасться незаметно можно только с дороги. Возницы, суровые как один мужики, стаскивали с экипажей сложенные полотнища и растягивали их, связав между собой. В трещины в скале были вбиты крюки. К ним и крепили другой край навеса. Получилась крыша, способная защитить от дождя и снега. Никакой растительности здесь не наблюдалось. Дрова для костра тоже привозились с собой. Удар огнивом и на сухих поленьях заплясало пламя.

- Вандер, готовить умеешь?— позвал меня врач. Он сидел на корточках у кострища. Перед ним была раскрыта внушительных размеров сумка. Я подошла, в ней лежали сверточки, свертки и свертищи. Понять, что там было невозможно, потому что закручены они были в одинаковую бумагу без надписей.

- Так умеешь или нет?— прищурился снизу вверх мужчина.

- Умею,— неуверенно ответила я.

- Отлично,— облегченно выдохнул он.- Тогда вот тебе продукты. Котелки я сейчас принесу.

Напросилась, помощница! Варить нескольким здоровым мужикам это вам не тетушку тонкую и звонкую накормить. Присев, я полезла рассматривать провиант. Крупа, сушеное мясо, приправы, чай. Такой же сухпаек, который выдали мне домой.

- Вот. Держи. Посуда и ножи,— радостный врач сгрузил указанное рядом со мной. Я внимательно посмотрела в его глаза, и он смутился.

- Прости. Вообще, я должен контролировать приготовление пищи в дороге. Это входит в мои обязанности. Но я терпеть не могу готовку. А ты вроде как девушка. Поди обучена.

Тон у него был извиняющимся, а лицо каким-то трогательным. Мне неожиданно стало смешно. Арти Хенри расслабился и отошел.

Задумчиво помешивая булькающую кашу в котелке, я думала. В последние дни мне поразительно везло на хороших людей. И все они были, так или иначе, связаны со Стражей. Незнакомый офицер на первом этаже Управления, офицер Гроклай, теперь вот доктор. Были, конечно, и другие. Но доброе отношение этих трех компенсировало все. Они были людьми. Не озлобленными зверьками, среди которых я выросла и жила. А людьми, способными проявлять сочувствие к незнакомому человеку. Даже к женщине, априори существу второго сорта. Это поражало. Можно подумать, что им просто не приходилось выживать. Они были сыты, обуты, одеты. Их обеспечивало государство. Но мне казалось дело в другом.

- Дочка, каша-то не подгорит?— прогудел рядом голос.

Я встрепенулась от неожиданности. Рядом усаживался один из возниц. Здоровый бородатый дядька с яркими голубыми глазами. Я глянула в котелок. С ужином все было в порядке. Я слишком задумалась, забыла о нем. Добродушно улыбающийся мужчина подавал мне миски, а я щедро накладывала в них парящую на холоде кашу. Остальные, повинуясь нашему зову, подходили и рассаживались на уложенные вокруг кострища бревнышки.

- Хороша каша!— похвалил меня сидящий рядом возница, отправляя в рот ложку за ложкой.- Сразу видно, ты не только драться мастерица. Как тебя зовут-то? Меня дядька Вимас.

- Марианна.

Хвалили меня нечасто, поэтому я смущенно уткнулась в свою порцию. Когда все доели, доктор снял с огня котелок с чаем и, что-то добавив туда из маленькой бутылочки, разлил всем по большой кружке.

- Настойка листьев цехина,— пояснил он мне, заметив недоверчивый взгляд.- Первые дни в горах легко простудиться.

Эта травка мне была знакома. Цехин, растущий вдоль рек и у озер, собирали и пили многие. Он помогал при переохлаждении, лечил кашель. В моих детских воспоминаниях были обрывки сцен с матерью. Деревенская жительница, она умела пользовать всякие дикоросы для лечения. Давала мне и цехин. Жаль, таких картинок в голове было мало.

- Док, а почему вы нынче едете? Вы ж недавно только вернулись,— бородатый дядька обратился к сидевшему через костер от нас врачу.

- Жизненная необходимость, мой друг,— скупо улыбнулся тот.

- Ммм,— пожевал губами дядька.- Я уж подумал, что из-за отпрыска. Высокому господину лучшего врача назначили.

- Перестань,— доктор нахмурился.- Никак не избавитесь от этих предрассудков? Наслушались бредней всяких.

- Мы люди простые, Док,— дядька примирительно понял ладони.- Слухи ходят. Попадают в уши.

- Чаще уши закрывайте тогда,— грубовато бросил Арти. Отставив свою кружку, он поднялся и пошел к повозке.

Никто явно не ожидал такого тона. Опешили возницы. Мы с Роем и подавно помалкивали в тряпочку.

- Эхэхэээ...,— протянул бородач расстроенно.

- А чего он?— осторожно спросила я.

Дядька вытянул ноги поближе к огню и ответил:

- Это он про сынка государева, дочка. Вишь, не понравилось то, что его в народе хают. Дока тоже можно понять, он-то поближе к ним будет, чем мы.

- Так он что, правда на Цертоне служит?— раскрыл рот и Рой.

- Говорят,— мужик пожал плечами.- Сам я его в лицо не знаю. Да, может, и не я вез. Нас на эту заставу пять человек ездит. Кто горы разумеет. Опасно здесь, особенно зимой.

- Не верится. Зачем принцу тащиться сюда?— я покачала головой. Мне этого действительно было не понять.

- Все мы люди,— неожиданно высоким голосом произнес один из молчавших до этого возниц.- Ну, государева семейка, может, и не совсем люди. Но и в их семье есть распри. Вот и бежит сынок от папаши. Отсюда его достать трудно. Орлам ли бояться гор?

До меня доходило медленно. Это что же, я буду жить и служить с орлом под одной крышей? Маленькая птичка, которая боялась каждого шороха и не открывала штор, сама полезла в когти хищнику? Все надежды на более свободную жизнь пошли прахом? Надо будет держаться от него подальше...

- Не говори ерунды, Илай,— бородач махнул рукой.- Если все, что говорят про этого принца правда, то он там сидит, палец о палец не ударяя. Не зря ж он от папки сбегает. Работать не хочет. Кой черт ему патрулирование по скалам сдалось? Это уж парни простые,— он кивнул на Роя,— будут исполнять.

- Может быть,— согласился визгливоголосый Илай.- Давайте, ребятки, расходится уж. Завтра путь тяжелый будет. Лишь бы не завьюжило...

Сразу начавшие возницы согласились с ним, обсуждая дорогу. Я встала и потянулась к грязным мискам.

- Оставь, дочка. Повар посуду не моет. Мы приберем. Иди спать,— остановил меня дядька Вимас. Я благодарно ему улыбнулась и пошла к повозке. Рассерженный доктор уже спал на лавке, расстелив толстое покрывало и завернувшись в него. Я нашла такое же в задке. Их везли специально для ночевок. Тоже свернувшись, как гусеница, улеглась на тюках с грузом. На второй лавке пускай Рой спит. А я от них подальше. Береженого Амадей бережет.

2.3.

- Боец Вандер, подъем!— громко позвали меня с улицы.- Завтрак проспишь, поедешь голодная!

Доктор, конечно. Кто еще так может угрожать такими важными вещами? Я высунула из-под одеяла нос, вдохнула холодного воздуха и сразу спряталась обратно. Как же не хочется выходить на мороз!

Преодолев этот секундный порыв слабости, откинула край импровизированной постели. Тело сразу охватило дрожью. Разомлевшее со сна, оно чувствовало мороз даже сквозь куртку. Прыжком выбросив себя через порожек повозки, стала разминаться. Нужно разогнать кровь, согреться. Резкие, скупые удары, прыжки и приседания. Я молотила воздух и уходила от воображаемого противника. До тех пор, пока не стало жарко. Уже сидящие вокруг костра мужчины открыто глазели, но мне было все равно. Нельзя давать телу расслабляться, всегда твердил Наставник Драргак. Разленишься, остановишься в труде – откатишься назад в мастерстве. Там, куда я еду, это может стоить жизни. Причем, не только мне.

- Хороша, девка,— одобрил Вимас, когда я подошла.- И варить умеешь, и за себя постоять. Повезет тому, кто в жены возьмет.

- Хых,— доктор Арти хмыкнул.- Не хотел бы я жену, что в меня может прицельно сковородку бросить, в которой обед готовила.

Мужики дружно заухмылялись. Я приняла миску с кашей из рук Вимаса и начала есть. Их смешки меня абсолютно не трогали. Я привыкла. В уличных компаниях задирали жестче. Ничего, выжила.

Болтовня на этом окончилась. Завтракали быстро. Было видно, что возницы поторапливаются. По небу тонкими нитями растянулись облака и им это явно не нравилось. Хотя солнце было ослепительное. Такое, что глаза резало. А вот ветер, как только мы выехали со стоянки на склон, загудел с такой оглушительной силой. Трепыхался полог так, что пришлось его подвязать. Мне стало жалко возниц. Они сидели снаружи. Пусть в теплой одежде, но все же. Ветер был такой, что качалась повозка.

Ехали мы так же медленно, как вчера вечером. Периодически ветер бросался снежной крупой. Твердая, она стучала по дощатым бортам повозки.

- Сегодня поедем без обеда. Сразу до заставы. В такую погоду лошадей не останавливают, чтобы не остывали,— предупредил нас с Роем доктор.- Перекусим прямо здесь сухпайком.

- А возницы?— тут же спросила я.

- Они привычные. У них всегда есть какая-то заначка. Не переживай,— он улыбнулся по-доброму. Сейчас его лицо было совсем непохоже на вчерашнее. Вечером стражник действительно был зол из-за сплетен о принце.

День тянулся бесконечно. Мы ехали и ехали. Ехали и ехали. Из-за шума ветра не было не слышно ничего. Казалось, мы сидели в деревянной коробке, которая катится куда-то сама по себе. И постоянно кренится. То на один бок, то на другой.

Я успела поспать, погрызть сухари. Пила специально мало, только смачивая губы и язык. Мужчинам проще, им можно высунуться и справить нужду прямо на ходу. А мне? Придется терпеть.

Наконец, земля под колесами выровнялась, а мы покатились чуть быстрее. Неужели приближаемся? Резко стих шум ветра. Стал слышен тяжелый перестук подкованных копыт лошадей. И голоса. Их было много. Повозка остановилась. Доктор замешкался и полог откинули снаружи.

- Ну, что? Добрались, перваки?— весело спросил чей-то голос.

- Не обобщай!— врач бросил говорившему свою сумку и спрыгнул на землю первым.

Мы с Роем осторожно высунули головы. Повозка стояла на небольшом плато, огороженном скалами. Из скальных же обломков был построен и он, Цертон. Узкие бойницы заставы кое-где светились огнями. А нас окружали стражники. Все как один молодые, здоровенные парни. Они хлопали возниц по плечам, хохотали и таскали поклажу внутрь строения.

- Привет, молодые,— к нам подошел мужчина лет тридцати.- Я капитан Фил Огдрузон. Начальник заставы и ваш командир. Сопроводительные документы?

Мы разом достали выданные нам Гроклаем книжечки. Там были написаны наши имена, характеристики, результаты испытаний и специальность, которую мы должны были занять на заставе. Офицер быстро пролистал документы Роя и открыл мои. Внутренне я сжалась. И не зря.

- Девка?— его возглас заставил замолчать всех разом. И повернуться на нас.

- Рядовой Марианна Вандер, товарищ капитан,— подняла я голову и твердо посмотрела ему в глаза. Не хватало еще их всех бояться!

- О Боги-и-и...— начальник заставы шлепнул себя ладонью по лицу и простонал.- Гроклай совсем там съехал, раз мне девчонку прислал? Да и еще и пролаз!— он снова глянул в мои документы и снова застонал.

Стражники уже столпились вокруг нас. Кто-то с интересом пытался заглянуть в мои документы, а кто-то просто в открытую пялился на меня.

- А спать она где будет?— высунулся один из них.- Если что, у нас в комнате койка есть свободная!

И тут, как спущенные стрелы, все загалдели. Кто-то возмущался, иные весело ржали и отпускали шуточки.

- Тихо всем!— рявкнул капитан.- Закончить разгрузку! Вы, двое,— он обратился к нам с Роем,— за мной.

И мы потопали сквозь толпу зубоскалов. Я им даже немножко сочувствовала. Особенно тем, кто был разозлен моим появлением. Неуверенные в себе мужики всегда болезненно воспринимают, если оказывается рядом женщина. А уж если ее еще и ставят с ними на одну доску – пиши пропало. Вони будет столько, что придется ее долго-долго нюхать. Ущемили мужское достоинство, как же!

Цертон был красив. Построенный из тщательно подогнанных друг к другу обломков скал, он внушал уважение. Неприступная цитадель, встроенная в гору. Из ее окон был виден длинный участок Скалистой Гряды, а вот подступы надежно защищены обрывами. Узенькая дорожка, по которой мы поднимались сюда, постоянно контролировалась и охранялась. Внутри, на удивление, было очень тепло. Мне думалось, будет иначе. Мы резво прошагали за офицером в его кабинет, небольшой и какой-то пустоватый. Хотя это же комната воина, а не купца. Тут не место уютным мелочам и прочим пустяковинам. Огдрузон сел за свой стол, а мы встали перед ним, ожидая сами не зная чего.

- Так. Давайте разбираться. Рой Дринкорин, боевик. Тут без вопросов. Место найдешь в любой комнате. Мы сами устраиваемся, кто где хочет. Комнаты на втором этаже. Столовая, мойня, кабинет доктора на первом. Занимаемся на улице. Это понятно? Сразу для обоих рассказываю режим службы. Подъем в шесть утра, процедуры, тренировки. Завтрак в девять. Для тех, кто идет в патруль завтрак в семь и сразу выход. После приема пищи тренировки, подготовка в службе. Обед в час пополудни. Отдых и личное время до трех часов дня. После него и до ужина тренировки, работа по заставе. Далее садимся за стол в шесть вечера. Темнеет здесь рано, после сумерек выход с территории заставы запрещен всем, кроме тех, кто идет в ночной патруль. Охрана заставы по очереди, согласно графика. С завтрашнего дня вы в него включены. Обмундирование получите после ужина. Здесь специальное, маскировочное обмундирование,— пояснил он, заметив недоуменный взгляд Роя.- Выйдешь на снег в своей зеленой городской форме – подстрелят в первые же полчаса, ясно? Так что переоденетесь. Только вот размеры,— он глянул на меня и пожевал губами.- Ладно, разберемся. Личные вещи храните сами в комнатах.

Раздался резкий стук в дверь, она отворилась и из коридора показалась голова:

- Кэп, Белый вернулся. Все нормально!— и человек исчез.

- Мдэ-э. Вот так никогда не докладывать, ясно?— рассердился начальник. Но я ему почему-то не поверила. Напускная злость была. Видимо, здесь и вправду так докладывать было можно. И чувствовалось его облегчение. Какая-то группа вернулась с патрулирования. Он переживал, было заметно. И сейчас выдохнул с облегчением.

- Далее. А что далее? А! Довольствие. Питание на месте, есть столовая. Я уже говорил про нее. Есть кухня, на которой иногда приходится помогать поварам. Ну, котлы переставить или еще что. Ерунда, в общем. Денежное довольствие здесь я не выдаю. На кой демон оно вам тут? Расчет будете получать в Ислотоне, когда вернетесь. Если будет что непонятно, спрашивайте. У ребят тоже можно, кроме вас здесь все бывалые. Вы одни перваки в этот заезд. Да, мы не называем друг друга по именам. У всех есть прозвища. Я, как вы слышали, Кэп. Белый, это командир разведгруппы. С остальными познакомитесь сами. Ваши имена определятся позже. Все понятно? Вопросы есть?

Мы с Роем одновременно отрицательно мотнули головами.

- Дринкорин, можешь быть свободен. Вандер, задержись.

Рой бодро потопал на выход, а я тихонько ему позавидовала. Сейчас начне-ется...

- Садись,— начальник сделал приглашающий жест в сторону кресла. Оно сиротливо стояло у стены. Видимо, посетителей здесь бывает немного. Я взялась за спинку и развернула его к столу.

- Итак. Марианна Вандер, девятнадцати лет от роду, специализация: пролаз. И что мне делать с тобой прикажешь?— он сцепил руки в замок и пристально уставился мне в глаза.

- Не понимаю, командир,— ответила я. Я, конечно, подозревала, о чем он говорит. Но меня его проблемы не волновали совершенно.

- У меня на заставе почти тридцать здоровых молодых мужиков. Которые баб не увидят еще полгода. И тут приезжаешь ты. Мне тебя что, запирать? Так ты служить должна. У нас только одна группа разведчиков, и та недоукоплектована. Я не имею права не допустить тебя к службе. Как и оспаривать назначение командира горных застав.

- Так допускайте, в чем проблема,— я пожала плечами.

- В чем проблема?— грохнул Огдрузон кулаком по столу и заорал.- Проблема в том, что уже завтра ты прибежишь ко мне плакаться. Ах, они к тебе пристают и пытаются затащить в койку! Я в гробу видал такие вещи на своей заставе.

Я от злости сузила глаза. Он во мне кого увидел? Вроде на нежную барышню я не походила никогда.

- Не прибегу.

- Смелая? Поди и драться умеешь? Учти, за блуд выгоню к демоновой матери с заставы!

- Нет, мне результаты испытаний за красивые глаза нарисовали,— не удержалась я и съязвила.- А оскорблять меня я никому никогда не позволяю!

- Зачем ты сюда приехала, а?— каким-то плачущим тоном спросил он.- Зачем мне все эти заморочки?

- Разрешите идти, командир?— я поднялась, поняв, что никакого толкового разговора не будет.

- Куда ты пойдешь? Куда тебя поселить?— он тоже поднялся, убирая документы мои и Роя в шкаф под замок.- Пойдем искать тебе место. Не с парнями же тебя селить, в самом деле.

Поднявшись на второй этаж, капитан заставил стражников освободить одну комнату, потеснив их. Каждая спальня была рассчитана на четверых, а они жили по трое и по двое. Так что мне досталась целая комната, где я буду жить одна. Это было просто чудесно. Можно будет по вечерам распускать крылья и немного разминать их. Стражники ворчали. Кто-то настойчиво приглашал жить к себе, но я помалкивала. Не нужно было сейчас огрызаться. Но и добренькой быть не стоило. Я прекрасно понимала, что звание сослуживца мне еще предстоит завоевать. Возможно, кровью и потом. А вот подружкой становиться не нужно. Навредит.

Капитан ушел, и я заперла за ним дверь. Уложила свой баул на одну из коек, бросила рядом куртку. Помыться бы. Два дня в дороге. Смыть усталость и пыль. И нельзя забывать, что где-то здесь бродит принц-орел. От него нужно держаться подальше. Вспомнив слова начальника о мыльне на первом этаже, я достала чистое белье и кусок мыла. Заодно и грязное сразу постираю. Спустившись вниз, прошла по коридору, разглядывая все вокруг. Из одной двери пахнуло сыростью и прохладой. Ага. То, что мне нужно. Сняв со стены факел, зажгла те, что были внутри. Мыльня была рассчитана на четырех человек. Из стен торчали металлические раструбы, а под ними был рычажок. Я нажала и сверху полилась вода. Вначале прохладная, а потом теплее. Заперев тщательно дверь, я разделась и встала под струи. Что может быть лучше! На душ и стирку у меня ушло полчаса. Отжав волосы, скрутила их в тугой узел и вышла в коридор.

- Чего не позвала? Я б спинку потер. Всего лишь,— раздался позади скучающий голос.

Обернувшись, увидела высокого незнакомого стражника. Привалившись плечом к стене, он чистил маленькой щеточкой ногти на своей руке, бросая на меня ленивые взгляды. И он слишком отличался от остальных. Лица у них были задубевшие, обветренные. А у этого кожа нежнее.

- Не нуждаюсь в помощниках,— дернула я головой.

Отвернувшись, я зашагала к лестнице. Таких разговоров стоит избегать. И уже когда я подходила к своей двери, меня ударило осознанием. Он не такой, как все! Он же явно очень ухаживает за собой. И руки были без мозолей, и лицо увлажненное. Принц, кто же еще! Возницы говорили, что он тут бездельничает. Явно его в патрули не гоняют, сидит на теплой заставе! То, что он меня караулил – плохо. То, что сумела улизнуть – хорошо. Нужно быть аккуратнее и держаться подальше.

- Марианна, ужин,— вышедший из соседней комнаты доктор, показал пальцем вниз.

- Спасибо. Сейчас,— я быстро забежала к себе. Тщательно промокнула волосы полотенцем. Заплела их, нечесаные, в косу. В зеркале отразилось худое, бледное лицо. Закрыв глаза, я вздохнула. Собрала всю свою выдержку в кулак. И пошла на казнь. То есть, на ужин.

2.4.

Найти столовую было несложно. Оттуда доносился вкусный запах пищи, разговоры и взрывы хохота. Мои соратники уже сидели за столами. Я в нерешительности остановилась в дверях, оглядывая зал.

- Марианна, присаживайся,— место доктора Хенри было слева от входа. И сидел он там один. Я благодарно посмотрела на него. Спаситель! Пока шла к раздаче за своей порцией, пришлось стерпеть несколько колких подначек и даже перехватить руку одного из парней. Он вознамерился шлепнуть меня по заднице, но я эту попытку пресекла. Полезут наглее, буду бить. Иначе не отстанут.

На ужин сегодня давали тушеное мясо с морковью и луком. На столах стояли корзинки с крупными ломтями хлеба. Судя по аромату, его пекли здесь. Не привозной снизу. Улыбающийся во все десны молодой повар наложил мне тарелку до краев. Так, что ароматный густой соус грозил вылиться при любом неосторожном движении. Поблагодарив его, я взяла еду и пошла к столу, стараясь не дышать. И вот тут пришло время проверок. Пока я лавировала между столов, один из стражников решил повторить попытку сослуживца и огладить мою пятую точку. Его движение я уловила уже краем глаза. Наставник учил нас видеть и разгадывать будущий удар противника по мгновенным сокращениям мышц. И я поняла, что меня сейчас ощупают. Чего бояться-то? Руки у меня ведь заняты. Решение пришло моментально. Вместо того чтобы отодвинуться от парня, я, наоборот, шагнула в его направлении. Мужская ладонь взлетела и звонко шлепнула меня по форменным штанам. А я, нагнувшись вбок, опрокинула на великовозрастного шалуна свой ужин, отскакивая от него в ту же секунду. Мясо было жалко. Очень. Надеюсь, это была не последняя порция.

- Ой! Прости!— я сделала круглые глаза.

А он заорал и вскочил. Соус был густой, жирный и горячий. Блондинчик-хулиган был облит им качественно. В волосах торчала морковка и лук. Рубашка, брюки, было заляпано все. На столе, за которым он сидел, расплывалась лужа. Горячие брызги разлетелись вокруг, попадая на товарищей. Мне тоже досталось, кстати.

- Ты ненормальная?— орал стражник. Он оставил попытки стереть с кожи горячую жидкость. И сейчас стоял напротив, бешено раздувая ноздри и сжав руки в кулаки. Угроза шла от него упругой волной.

- Я нормальная,— отрезала я и взгляда не отвела.- Я своих сослуживцев за задницу не хватаю. Не имею такой привычки!

И мужики заржали. Дружно и беспощадно. Поняв, что смеются над ним, блондин выругался и бросился в мойню.

- Потом за мазью зайди!— крикнул ему в спину доктор. Он тоже смеялся.

А я вернулась к раздаче, поставив пустую тарелку в окошечко. Глаза повара тоже искрились, но открыто он не смеялся. Вновь подавая мне еду, пожелал приятного аппетита. На этот раз я дошла до стола спокойно. Подобный душ больше никого не прельщал.

- Приятного аппетита, Марианна,— Арти Хенри посмеивался, когда я уселась на лавку.

- Спасибо, вам тоже,— я улыбнулась ему в ответ.

- А ты не из робких,— он оценивающе поглядел на меня.

Я не стала отвечать. Наставник Драргак всегда учил нас не хвалиться. Делать свое дело молча. Поэтому я взялась за ложку, зачерпнула ароматной жидкости и отправила ее в рот. Ммм, вкусно! Я слопала всю тарелку за несколько минут. Заела мягким пышным хлебом и запила горячей водой. Чаю мне сейчас не хотелось.

- На вечер!— раздался голос повара от окошка. Он выставил внушительную корзинку. В ней горой высились жареные лепешки. Рядом с выпечкой встала банка с прозрачно-желтым медом.

- Это на случай если захочется перекусить перед сном,— пояснил мне доктор.- Вдруг кто-то тренируется вечером и нужны силы.

- Очень много еды,— покачала головой я.

- Да, кормят как убой. Но, после первого патруля ты поймешь, как все сгорает. Здесь толстых нет, сама посмотри.

Это было правдой. Все как один были подтянутыми и мускулистыми. Ни грамма лишнего жира не было на тренированных телах. Я допила свою воду и уже собиралась встать, когда в столовую вошел еще один стражник. Высокий, широкоплечий. Идеально прямая осанка и гордо вскинутая голова. На нем была форменная рубашка и сидела она как влитая, обтягивая эту груду мышц. От него несло силой и уверенностью. Какой-то животной мощью. Он замер на секунду и сразу же раздались приветственные возгласы.

- Белый! С возвращением!

- Здорово!

- Белый, как всегда – красавчик!

- Это командир разведгруппы,— нагнулся ко мне через стол Док.- Твоей группы.

Я на мгновение растерялась. Вот этот механизм для убийства мой непосредственный командир? Чувствую, придется гораздо тяжелее, чем я рассчитывала.

- Кстати, тот парень, которого ты облила, он тоже в твоей группе. Грум. Грумадиан Стред. Прозвище – Весельчак.

- Говорящее прозвище,— хмуро ответила я. Нехорошо началось знакомство с группой.- А кто еще?

- Тот брюнет,— Док показывал мне глазами на соседей юморного блондинчика.- Прозвище Кислый. За ним, рыжий. Это Сухой.

- Почему Сухой?— удивилась я. С Кислым вопросов не возникло, физиономия его была соответствующей.

- Рыжеволосый, белокожий. Лицо постоянно от мороза шелушится,— объяснил мне лекарь.- Ну и Белый. Настоящее имя - Максимус.

- Всего четверо?

- Пятеро. С тобой,— не знаю отчего, но Арти был очень доволен. Улыбка не покидала его лица. И мне становилось неуютно, как будто он предвкушал еще какое-то развлечение. Со мной в главной роли, естественно.

- Белый, а у вас новый пролаз, тебе уже сказали?— крикнул кто-то из стражников.

- Да?— старший разведчик перестал жать руки присутствующим и повел глазами по сторонам. И остановился на Рое, сидевшем в дальнем углу.

- Ты?— тот отрицательно помотал головой. Интересно, какое прозвище дадут ему?

- Вон, с Доком сидит,— подсказали Белому. И столовая замерла, наблюдая за реакцией сурового стражника. Он тут явно не на последних ролях, поэтому его мнения ждали.

Белый медленно развернулся. Он вообще двигался плавно и мягко, как огромная кошка. И уставился мне в глаза. Вариантов не было. С врачом сидела только я. И моя коса лежала поверх рубашки на груди.

- Охренеть,— выдохнул он подходя.- Девушка...

И я перестала бояться его. Резко и совсем. Потому что не «девка», а «девушка».

- Кто ты и как тебя сюда занесло?— он сел напротив, безмолвно потеснив Дока.

- Марианна Вандер,— отчеканила я.- Зачислена пролазом. Документы у Кэпа.

- Плевать я хотел на документы,— легко сказал он.- Девчонок не берут пролазами!

- Уже берут,— я пожала плечами.

Он резко выбросил руку со скрюченными пальцами мне в лицо. За какую-то долю секунды, за пол-удара сердца я успела отклониться в сторону. Лишь несколько волосков, отлетевших потоком воздуха, скользнули по его руке. Понятно, что это была проверка.

- Завтра в половине шестого тренировка во дворе,— бросил он поднимаясь.

Присутствующие отмерли. Снова заговорили, продолжили есть. А я медленно начала дышать. Пока пронесло. Он не врал, на назначение из Управления ему чихать. И если он сочтет меня недостойной группы, то разведчиком мне не стать. И никто ему ничего против не скажет.

Док удовлетворенно поднял брови, показывая, что все прошло наилучшим образом. А я взяла свою тарелку, отнесла ее на стол для грязной посуды и вышла из столовой. Как поднялась к себе, не помню. Закрыла дверь и привалилась к ней спиной.

Итак, служба начинается. И мне придется костьми лечь, отвоевывая свое место на этих злых скалах.

Конец ознакомительного фрагмента