Псы и Убийцы

Пролог

Дорогой читатель этой рукописи!

История, произошедшая на борту «Невезды», может показаться тебе выдумкой или той байкой, которую обычно рассказывают всякие пьяницы в портовых тавернах. Отчасти оно так и есть: мне её поведало сразу несколько участников той злосчастной экспедиции. Судя по тому, с какой охотой они делились подробностями за пинту пива — у каждого из рассказчиков они были свои — верить им не стоит. Однако я всё же смог понять, что случилось с легендарным корсаром Мирфелла: Томасом Джоном Фишером.

Я проделал немалый путь через многие страны Фуэры, и почти в каждой мне удалось найти человека, знавшего сэра Брауни лично. Упомянутое имя здесь звучит не случайно: именно так при жизни сэр Томас Фишер называл себя и требовал, чтобы его звали другие. Однако сейчас это не является предметом нашего интереса в отличие от знаменитой экспедиции сэра Томаса, прошу прощения, Брауни по поиску сокровищ «Полуночного солнца». Будет излишним упоминать о тёмных временах Мирфелла, наступивших после того, как его моря начал бороздить призрачный корабль.

Итак, ваш покорный слуга собрал всё удивительное путешествие знаменитого капитана Брауни и его приключениях на каравелле «Невезда».

Ваш Эндрю Чаттербокс,

Писатель, энтузиаст и любитель морских экспедиций

5-й год после снятия барьера

(1596 год после пробуждения Гелиора)

Глава 1. Где-то здесь всё и началось

Утром 16 апреля 10-го года после становления барьера капитану Брауни принесли письмо, обнаруженное в промасленной бочке, дрейфующей в водах необъятной реки Лотии. В бочке также находилось старое тряпьё, обрывки бумаги, проржавевший от соли кинжал, россыпь монет разных стран, ключ и потрёпанный свёрток, в котором и таилось послание. После получения столь странного груза капитан, к счастью младших офицеров, заперся в своей каюте, напрочь забыв об утреннем обходе. Не появился он и после того, как флотилия с «Золотой ланью» вошла в дельту реки Лотии: самое опасное, с точки зрения видимости и возможности нападения, места на реке.

Лотия — нейтральные воды, контролируемые патрульными кораблями Мирфелла и Фелморы, которые не допускают проникновение пиратских кораблей Вандернихта и прочих безродных разбойников. Лотия также связывает эти две страны с Золотым городом: главным местом торговли во всей Фуэре. «Золотая Лань» на протяжении последних десяти лет занималась исключительно каботажными рейсами, перевозя магическую руду из восточных провинций Мирфелла в столицу Рейнгард.

Не вышел капитан Брауни и к вечернему обходу, что насторожило уже не только старших офицеров, но и даже приставленных солдат капитана Сиденхейма. Площадка перед каютой капитана ненароком стала местом удивительных встреч даже тех отдельных групп людей, которые в силу своей должности и работы не пересекались на галеоне. У каюты капитана Брауни также было замечено несколько мышей, и пара кур. Последние, однако, оказались там по рассеянности мальчишки-юнги, не закрывшего клетку с птицами. Бедолага уже битый час гонялся за птицами под смех всех офицеров. В отсутствии капитана моряки довольно сильно расслабились: очередной рейс подходил к концу, и совсем скоро они окажутся в одном из многочисленных кабаков Рейнгарда, работы хоть и было много, но большая её часть всё же оставалась позади. Последние недели все на корабле находились в особо взволнованном состоянии.

Вести о загадочном чёрном корабле преследовали их в каждом порту. Моряки — народ суеверный, но и всяким россказням про русалок верить вряд ли станет. Но находились очевидцы, и даже якобы выжившие, собиравшие вокруг себя толпы любителей разевать рты и пригубить пару пинт эля под хорошую историю. Многие утверждали, что видели призрачный корабль вдоль восточных берегов Мирфелла, или недалеко от порта Сандракара — бывшей свободной Коабаны. Были и те, кто считал, что не иначе как сам Дейви Джонс пришёл наказать моряков за все их грехи. С каждой такой историей боевой дух моряков падал всё сильнее, а желание отправляться в восточные края становилось всё меньше. В конце концов, капитану Брауни пришлось запретить экипажу спускаться на берег до окончания рейса. Сам капитан магию не любил, а посему ни в русалок, ни в призрачные корабли не верил.

День шёл к завершению, нижние палубы уже успели проиграть все деньги в карты, а на соседних палубах стоял храп, от которого тряслись переборки. Квартирмейстер Джек Боливер, наконец, решил навестить капитана. Это был угрюмый малый с седой проседью на слегка приплюснутой голове, тощими ногами и огромными ручищами, которые дали оплеуху минимум по одному разу каждому из находившихся на корабле. Исключением были только солдаты, поскольку не находились под его командованием. Джек был особо предан своему делу, поэтому, заслышав его голос на нижней палубе, матросы тут же попрятали все карты и усиленно принялись делать вид, что заняты уборкой, проверкой оснастки и тасканием воды в камбуз.

На этот раз им крупно повезло: Джек Боливер не заметил валявшуюся недалеко от румпеля пригоршню забытых впопыхах медяков. Его внимание больше привлёк младший офицер, развалившийся на своей лежанке. От грохота сапог Джека затряслась вся палуба, и, кажется, даже мыши забились в мешки с зерном где-то в трюме. Подлетев к несчастному, Боливер со всего размаха пнул того по ногам, отчего младший офицер тут же вскочил с кулаками наготове, но увидев разъярённое лицо квартирмейстера, тут же поник. Джек притянул к себе побледневшего юношу за шкирку, пообещав тому встречу с Дейви Джонсом, если тот ещё раз посмеет дремать на койке в неположенное время.

Молодой офицер попытался что-то ответить, но за это получил оплеуху, а затем и ещё одну. Никто не стремился вмешиваться в разыгравшуюся сцену — все они были не без греха, особенно сегодня. На галеоне царило негласное правило: если уж квартирмейстер прописал тебе оплеуху, то в своё же благо будет лучше замолкнуть.

Без того суровое, загорелое лицо Джека исказила гримаса злобы. Такова была его натура: если Джек и злился — что справедливости ради бывало нечасто — то злость его была похожа на шторм в южных морях. Громко, сильно, с возможностью сломать несколько рёбер тем, кто решил высунуться в неподходящий момент, но меж тем стихающий также быстро. Старину Джека хоть и боялись за его неукротимый нрав, в то же время весьма уважали, ведь он был единственным человеком на корабле, который, не стесняясь выражений, мог высказать капитану все свои недовольства и при этом не оказаться привязанным к бушприту.

Джек уже замахнулся ещё раз, чтобы проучить нерадивого юнца. Как звенящий голос капитана пронёсся по палубам и остановил кулак квартирмейстера в паре сантиметрах от лица офицера.

— Разберёшься с ним позже, Джек. Ты мне нужен в каюте.

Голова Брауни показалась в решётке, через которую проступал свет с верхней палубы. Все, включая квартирмейстера и юнца, который еле держался на ногах — больше от страха, чем от побоев — вытянулись по струнке. Капитану было около сорока лет, на его заострённом и просоленном всеми морскими ветрами лице виднелись шрамы от оспы и от плети, которую он получал ежедневно вместо ужина, когда был в рабстве на плантациях Ветряных островов.

Капитан Брауни был лучшим корсаром Мирфелла и верным сторонником короны. Это позволило ему не только получить новенький галеон и корсарский патент, но и перейти из разряда мелких пиратов, орудовавших вдоль берегов Лотии в полноценного члена высшего общества. Так говорили на нижних палубах, но сам Брауни был другого мнения. Свой галеон и патент он получил, участвуя в восстании против бывшего короля Мифрила Манклейта. Благодаря ему и ещё одной ведьме в Мирфелл снова вернулась магия, похищенная наместником короля — Леопольдом Кровавым.

Магия никогда не привлекала капитана Брауни. Ещё его матушка говорила ему: «Что книги, что магия — всё это от чёрта, Томас», а после нещадно драла мальчишку, если видела его с книгой в руках. А читать Брауни любил сильно. Любовь эта передалась ему от дяди, который был чуть умнее и образованнее своей сестры, и по совместительству держал таверну недалеко от Крейфиша.

Когда капитан и квартирмейстер вошли в каюту, Джек не мог не заметить творившийся там беспорядок. Стол Брауни был завален картами, манускриптами и писательскими принадлежностями. Под одной из стопок Джек даже разглядел буссоль. В последний раз такое случалось с капитаном, когда они только начали заниматься каботажем, и Брауни с нетерпением ждал рейс, а заодно и возможность потопить пару пиратских суден.

Капитан начал издалека, игнорируя удивлённый вид Джека.

— Есть ли корабли в зоне видимости?

— Никак нет. Только на закате, на расстоянии пяти морских миль по левому борту, была замечена бригантина. Она походила на пиратов Вандернихта и держала курс в сторону южных берегов Фелморы.

Ещё десять лет назад Брауни сам ходил под пиратским флагом, теперь же у капитана был корсарский патент. «До чего же может быть непредсказуема жизнь», — подумал Брауни. Сегодня ты грабишь менее удачливые корабли, а уже завтра болтаешься на рее или пускаешь таких же, как ты, на морское дно.

— Бьюсь об заклад, их опять потопят эти чёртовы фелморцы. Как считаешь?

Джек угрюмо проворчал, что не имел чести этого знать. Он не умел, а правильнее будет сказать, не хотел поддерживать беседы такого толка. Сложно было сказать, насколько приятны ему были фелморцы, но в отличие от остальных членов экипажа, квартирмейстер никогда не отзывался о них плохо. О прошлом же Джека известно было немного.

— Какие же настроения ходят на корабле? — Брауни упал в кресло рядом со своим столом и с досадой оглядел своего старого друга.

Оказалось, матросы были обеспокоены, что ввело капитана в немалое замешательство. Можно было пересчитать по пальцам Однорукого Боба все те разы, когда члены его экипажа были в равной степени счастливы.

— Чем же на этот раз? Передай этим лентяям, что если это опять насчёт рома или солонины, то я сам вы…

Ответ оказался куда проще и неприятнее — Полуночное Солнце.

Брауни утомлённо вздохнул. Как же он ненавидел этот во всех смыслах проклятый корабль! Какое-то время капитан задумчиво барабанил кончиками пальцев по столу, скрытому за горой листов. Затем резко вскочил и нервно заходил по каюте. Когда же он остановился у карты Фуэры, глаза его горели лихорадочным блеском. Карта была усеяна множеством разных линий: одни были жирно обведены углём или даже чернилами с небольшими пометками рядом с важными местами; другие же были заметны только при ближайшем рассмотрении. Большая их часть заканчивалась у Ветряных островов, другая проходила через всё Северное море по линии материка и сводилась к небольшому кругу к востоку от острова Санта-Эрзули.

Пальцы капитана скользнули по линиям, будто он уже всё не раз продумал.

— Корабль-призрак? Брехня, — бросил он через плечо. — Но сокровища? Это другое дело.

Джек нахмурился, но ничего не ответил.

— Вот смотри, — продолжил капитан, взяв уголь. Он быстро начертил круг у Ветряных островов. — Здесь. Мы могли бы…

Джеку пришлось напомнить капитану, что это было форменным безумием, но тот придерживался другого мнения.

— Конечно, знаю! — Брауни обернулся, глаза его горели. — Но что, если это правда? Если сокровища существуют…

На мгновение в каюте повисла тишина. Только лёгкий скрип корабельных досок под ногами нарушал её.

— Ты ведь поплывёшь со мной, Джек, — добавил капитан тише, глядя на старого друга.

Молчание затянулось: Брауни стоял с занесённым углём, словно изваяние древних зодчих Айхена. И прежде чем Джек успел возразить, Брауни всучил ему скомканный кусок старого пергамента, на котором виднелся ряд нестройных закорючек.

Глава 2. Трудности чтения

Грамота Джеку давалась с трудом, и он усердно принялся читать по слогам:

«Дорогой друг!

Меня зовут Мортис Штрасс. Если ты читаешь эти строки, то, скорее всего, я уже давно играю в пикет с морским дьяволом у берегов Ветряных Островов, так и не достигнув заветных сокровищ. Бригантина, на которой я служил последние тридцать лет, называлась «Сандракарским купцом» и шла из порта Сандракара в порт Санта-Эрзули вдоль восточного мыса Мирфелла.

Мы зашли в порт Истгейта 6 декабря 9 года, чтобы пополнить запасы провизии и снастей. Градоначальник Истгейта, так же как и портовые офицеры, уговаривал нас отказаться от запланированного плавания, ссылаясь на некий призрачный корабль, что бороздил восточные воды Мирфелла. Наш капитан, Эндис Шакрамо, остался непреклонен и не внял их мольбам. Мы бы, может, и могли избежать печальной участи, держись мы берегов Рич-Поинта. Однако те воды и без того кишели пиратами и буканьерами, так что решено было выбрать более безопасный, как нам казалось, маршрут.

Мы отплыли из порта 8 июля. Был штиль, и в целом погода была расчудесная. Странности начались на 10-й день путешествия, когда смотровой около полуночи заметил необычное сияние на горизонте. По его словам, оно не было похоже ни на патрульное судно, ни на сигналы о помощи. Кроме смотрового в ту ночь на палубе дежурил один из младших офицеров, который позже признавался, что тогда стоял необычный для того времени года, пробирающий до костей, холод.

Через три недели мы вошли в акваторию Ветряных Островов. Как утверждал сам капитан Шакрамо, сокровища — жезл некоего волшебника Карадорна — находились в северной части архипелага. Оставалось совсем немного времени, прежде чем мы бы нашли сокровища, но нас застали врасплох. В одну из ночей корабль стоял на якоре вблизи одной из лагун. Команда, измождённая долгим путешествием, потеряла бдительность и не заметила, как на палубу спустился плотный, словно перина, туман. Засыпали мы во Фиддлерс Грин, а проснулись, уже будучи в рундуке Дейви Джонса. Будто бы из самой преисподней прозвучал рог, и палуба наполнилась мертвецами. Поистине отвратительное, ужасное зрелище: смрад, стоя́щий в воздухе, резал глаза. В мгновение ока они перебили почти весь экипаж. Оставались только мы с капитаном, да ещё пара матросов. Эндис Шакрамо всучил мне карту и ключ, приказав спасать свою жизнь, пока была возможность. И без того напуганный, я, не раздумывая, прыгнул в воду. Последнее, что я услышал, были отчаянные крики матросов и предсмертный возглас капитана.

Мог ли я подумать, что останусь единственным, кому удастся сохранить жизнь? Туман был настолько густ, что я не знал, в какую сторону мне плыть, и доверился волнам. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я очутился на берегу. Когда я смог подняться, то уже светало и туман успел рассеяться. Наш корабль продолжал стоять на якоре, будто бы ни в чём не бывало. Чего же хотели эти призраки? И что заставило их забрать столько несчастных душ с собой?

Следующий случай, когда мне пришлось лицезреть этих покойников, произошёл спустя две ночи. В лагуну, рядом с которой я поселился, пришвартовался призрачный корабль. До самого утра мертвецы пили и плясали, а, когда пришёл рассвет, испарились словно наваждение. Всё то время, пока они бесновались, я провёл в молитвах, прося отца нашего Бериала сохранить мою никчёмную жизнь.

Я понимал, что не смогу долго продержаться на этом острове и разработал план своего спасения. У меня ушло немало времени, чтобы соорудить крюк, которым я смог зацепиться за борт нашей бригантины — благо он был не слишком высок — запасов на корабле оставалось не так много, но на одного человека со скромным рационом хватило, чтобы дотянуть до берегов Мирфелла. Стоило мне отправиться в обратное плавание, как меня сковало недоброе предчувствие.

Всё началось с убитой чайки, которую я ненароком подстрелил, из оставленного после сражения ружья. Случилось же глупой птице оказаться в столь неудачном месте! Хотя ведь и с людьми всё точно так же. Взять хотя бы меня. Таким образом, я подготовился к худшему, и оно не заставило себя долго ждать. Стоило мне отплыть от берегов Ветряных островов, как их название начало оправдывать себя: на море поднялся ветер небывалой силы. Мою бедную бригантину унесло на 3 мили на юг. Держать штурвал и между тем сворачивать паруса оказалось непростой задачей, и я чуть не налетел на риф. Вскоре ветер стих, и я уже думал, что на этом мои злоключения подошли к концу, но стоило мне помолиться, как у самой кромки воды я заметил еле заметный сгущающийся туман.

Это и был мой конец. Тогда же я вошёл в каюту капитана, нашёл его писчие принадлежности и принялся за это письмо. Туман уже просачивается под дверь, остаётся лишь надеется, что кончина моя будет быстрой. К сему письму прикладываю треклятую карту и ключ. Может, кому они и послужат пользой, но спешу предупредить будущего обладателя, что мне она принесла одно лишь горе.

Я бы многое отдал, чтобы хотя бы ещё раз увидеть восход солнца, но меня уже заждались в рундуке. Получателя сего письма прошу передать моей жене Сьюзан, что проживает в деревушке Крейфиш на южном берегу Мирфелла — я оставил ей несколько золотых и пару серебряников, зарытых у ограды с грядкой капусты. Также прошу передать ей, чтобы не вздумала выходить замуж за этого пьяницу Джереми Була — он картёжник без гроша за душой. Детям передайте, чтобы помнили отца своего и чтили его память.

Боцман Штрасс»

Джек приложил немало усилий, чтобы завершить письмо, даже несмотря на то, что под конец чтения его виски уже пульсировали от напряжения. Всё это время через его плечо поглядывал Брауни, который знал текст сего письма наизусть. В глаза Джеку тут же упёрлась выцветшая, обтрёпанная карта, которую капитан держал наготове.

— Деньги сами текут нам в руки, Джек! Только подумай: если нам удастся получить от короля Эло новый патент и нужные средства, то через короткое время мы станем богачами, каких свет не видывал.

Брауни не переставал ходить по каюте, словно заведённый волчок. Оказавшись рядом со стулом, он рухнул в него, словно камень, брошенный со скалы, и мечтательно закатил глаза.

— …Разбогатею и найму нашего славного друга Фрэнсиса своим посыльным. Бьюсь об заклад, у него это будет получаться лучше, чем служение родине.

Оба мужчины громко расхохотались, дополняя подробностями и новыми идеями столь увлекательную мысль. Когда же веселье сошло закончилось, на лице Брауни повисло отрешённое выражение.

— Присядь, Джек, не стой словно истукан. — Он жестом пригласил своего друга присесть рядом.

Джеку пришлось отказаться от приглашения: ноги у него были совсем не то, что раньше. И стоять на них было проще, чем пытаться присесть.

— Тогда поди и достань бутыль из во-он того сундука.

Пока Джек неловко ковылял до капитанской кровати, Брауни снова погрузился в раздумья. Квартирмейстеру было уже за пятьдесят, если не больше, и в последние годы Джек сильно сдал. Это раньше Джек мог услышать, как скреблась мышь на нижней палубе, теперь же порой он не слышал и гогот младших офицеров, отлынивающих от работы за партией в бридж.

Джек принёс откупоренную бутылку с тёмным стеклом. Капитан протянул руку, но сразу же остановился:

— Это в порядке исключения. Обмыть удачу.

Брауни сделал пару долгих глотков прямо из горла и, поморщившись, протянул бутылку обратно Джеку.

— Вот же фелморское пойло! Ром у них получается хуже, чем реверанс у портовой девки. — Сказал он с досадой и протёр рот рукой, желая стереть с себя неприятный запах.

Джек принюхался к рому и с видом знатока отпил из бутылки. К несчастью, ему пришлось согласиться с капитаном — ром отдавал плесенью и помоями.

— Ну и отдай её тогда офицерам, когда войдём в порт. Только смотри, чтобы они её сразу всю не вылакали. Сначала руда, потом выпивка.

В возникшей тишине было слышно, как за бортом плещутся беспокойный воды Холодного моря. Где-то вдалеке закричала чайка, что означало их близость к родному берегу.

— Что ты думаешь, Джек?

Джек лишь пожал плечами — толку было отвечать, если капитан заведомо сам всё решил. Такой ответ явно расстроил капитана.

— Вечно из тебя всё клещами надо вытаскивать, — раздражённо бросил Брауни, снова берясь за свои письменные принадлежности. Немного подумав, он добавил, — хотя ты прав. Король Эло всё равно желает меня видеть с новым отчётом. Кстати, о нём…

Капитан Брауни достал из-под завала свежий лист бумаги и принялся быстро писать. Буквы выходили ровные и стройные, словно музыкальная гармония. Он писал быстро и размашисто, то и дело обмакивая перо в чернильницу, пара капель из которой упала на другие бумаги. Брауни выругался и сгрёб в охапку листы, убирая их в один из бесчисленных ящиков своего стола. Джек не сдвинулся с места, поскольку хорошо знал причуды своего капитана. Когда Брауни приходила на ум новая идея, он мог нырнуть в неё с головой, забывая обо всём происходящим вокруг.

Джек выждал, пока капитан дописал письмо и произнёс:

— Вы же знаете, что я вас не оставлю, сэр.

— Конечно, знаю, — Брауни не поднял головы от стола. Он уже взял другую кипу бумаг и теперь внимательно просматривал и их. — Но я тебя заставлять не хочу. В это дело надо идти с душой, а не с плетью на спине.

Джек добавил, что помимо плети на спине, было бы также досадно оказаться с петлёй на шее. Брауни изучающе посмотрел на него. На лице капитана застыла задорная ухмылка.

— С чего бы нам, уважаемым корсарам Его Величество Эло, вдруг оказаться в петле, Джек?

Джек подметил, что милость государя была переменчивой, как погода в Бурном море: сегодня ветер дул им в паруса, а завтра этот же ветер бы вырвал их мачты с корнем.

— Уж больно ты мрачный в последнее время. Всё у тебя либо так, либо эдак. — Брауни убрал чернильницу и перо, предварительно вытерев его о край небольшой тряпочки, затерянной среди официальных бумаг. — Ступай, проследи, чтобы всё было готово к прибытию, а я, может, вздремну пару часиков.

Брауни устало потёр переносицу и откинулся на спинку своего стула.

— И если Фрэнсис будет обо мне спрашивать, скажи, что обговорю с ним уже после прибытия. Только его мне сейчас ещё не хватало.

Джек коротко кивнул и вышел из каюты. Оставшись один, Брауни ещё раз взглянул на карту, затем на письмо.

— Спи спокойно, старина Мортис, эти сокровища я беру на себя.

Глава 3. Запахло жареным

Рейнгард встретил «Золотую Лань» проливным дождём и буйными порывами ветра. Несмотря на позднее лето, погода в этой части Мирфелла не отличалась особым дружелюбием, а солнце не согревало, как в родной прибрежной деревушке Брауни. Воздух здесь был настолько пропитан солью, что любой металл покрывался ржавчиной за один сезон.

Пока матросы корабля разгружали ценный груз, а офицеры судна уже были наготове, чтобы припустить в портовую таверну, Брауни оставался мрачным, словно приближающийся морской шторм. Галеон раскачивало на буйных водах Холодного моря, даже несмотря на то, что порт Рейнгарда находился в бухте Ледяного пика. Надвигающийся шторм и встреча с королём Эло не предвещала ничего хорошего. Ход мыслей Брауни прервал стук в его кабину. Надев на себя своё фирменное почтительно-приветливое выражение, он сел за стол.

— Войдите.

На пороге каюты показался капитан офицерской стражи корабля — Фрэнсис Сиденхейм. Сэр Сиденхейм был командующим офицерского состава «Золотой Лани» и был вынужден сопровождать корабль Брауни во всех рейдах. К сожалению Брауни, избавиться от сэра Сиденхейма не представлялось никакой возможности, поскольку безопасность груза Эло ставил превыше комфорта капитана. К тому же Френсис пользовался безмерным доверием короля Рейнгарда. Справедливости ради Фрэнсис и правда доказал преданность своему делу не в одном бою, в том числе против морских пиратов.

Однако с первой же встречи между Брауни и Фрэнсис сложилась прочная, как такелаж на фок-мачте, вражда. Начиная совершенно разным происхождением, заканчивая отношением к выпивке — Френсис не пил принципиально, в то время как Брауни предпочитал Сандракарский ром. Говаривали, что оставь этих двоих наедине более чем на полчаса, то они бы точно перерезали друг другу глотки. На корабле даже ходили слухи, что как-то Брауни почти прирезал капитана Френсиса, но их вовремя разнял Джек, избежав кровопролития.

Фрэнсис был молод, умён, хорош собой и имел безупречную репутацию. Список его достоинств можно было продолжать ещё долго, но нам не стоит на него отвлекаться. Все эти достоинства, безусловно, раздражали капитана Брауни, но что бесило его более всего, так это отношения сэра Сиденхейма к каботажным рейсам. Френсиса более чем устраивала его работа, более того — он её любил. Магия, по его мнению, была важнейшим ключом к спасению Мирфелла из упадка, в который погрузил страну Мифрил. Он любил предаваться размышлениям в кругу своих офицеров о том, как магия изменит их жизни и вернёт их страну к былому величию.

Сиденхейм вошёл в каюту, подцепив двумя пальцами небольшой стул, который Брауни по своему обыкновению использовал вместо ночной тумбочки.

— Чем могу быть полезен? — осведомился Брауни, намереваясь отделаться от Фрэнсиса как можно скорее.

— Вы не находите, что ваши моряки слишком суеверны, Томас? — Сиденхейм уселся перед капитаном. Его спина была прямой, как шпиль Рейнгардского собора, а взгляд холоден.

Брауни небрежно откинулся на кресло, скрестив руки на груди.

— Вы слишком мало бывали в море, чтобы понимать наши законы.

— И тем не менее их суеверия становятся проблемой, — голос Фрэнсиса слегка дрожал, но он пытался скрыть это за стальным безразличием. — Они заражают солдат своими россказнями.

— Тогда займитесь своими людьми, капитан, — Брауни с усмешкой указал рукой на дверь. — И не беспокойте меня по пустякам.

Фрэнсис проигнорировал жест, его губы сжались в тонкую линию.

— Полуночное Солнце. Я слышал о нём больше, чем хотелось бы. Если эти слухи продолжат разрастаться, это станет угрозой для защиты груза. Я не позволю...

— Не позволите? — перебил Брауни, его тон вдруг стал жёстким.

Фрэнсис тяжело вздохнул: эта встреча доставляла ему такое же удовольствие, как и капитану.

— Томас, — его голос понизился до угрожающего полушёпота, — вы можете обращаться с вашим экипажем, как считаете нужным, но когда это начнёт угрожать моей миссии, я приму меры.

Брауни медленно поднялся, их взгляды встретились.

— Я позабочусь о том, чтобы эти слухи никак не касались ваших офицеров. Что до них, то я, с вашего позволения, порекомендовал бы им также проводить меньше времени за игрой в карты с матросами. Хотя бы не на пиратские дублоны.

Лицо Фрэнсиса покрылось красными пятнами возмущения. Что-что, а дисциплина солдат была его особой гордостью. Брауни с нескрываемым удовольствием наблюдал за своим оппонентом, на всякий случай держа руку возле эфеса меча. Однако Сиденхейм вскочил так резко, что чуть не откинул стул.

— Вы, Томас — хам и мерзавец, каких ещё свет не видывал! Не будь мы объединены службой, я бы с удовольствием проткнул вас своей шпагой на дуэли.

— Я бы не стал тратить на вас времени. — Скучающим тоном заметил Брауни, чем заметно уязвил сэра Фрэнсиса. — Что? Вы сами сказали — я хам и мерзавец.

Это было уже слишком для сэра Фрэнсиса. Молодой человек вылетел из капитанской каюты, словно шквальный ветер, даже не закрыв за собой дверь. Брауни устало прошёл к ней и, под любопытные взгляды матросов, с силой захлопнул её за собой. Казалось, что горящий след от сапог Фрэнсиса всё ещё прожигал палубу, но Брауни лишь усмехнулся.

— Вот же придурок.

Прежде чем отправиться с отчётом ко двору, Брауни должен был дождаться оставшуюся часть флотилии, входившую в эскадру. На обратном пути две каравеллы «Благословенная Рея» и «Попутный ветер» отстали при выходе из дельты Лотки в Северное море. Сильные порывы встречного ветра сносили их в сторону берегов Фелморы, что значительно замедлило прибытие всей эскадры. Ещё одной каравелле чудом удалось проскользнуть трудный участок, и она лишь слегка отставала от флагманского судна. Брауни, как капитану, полагалась дождаться оставшихся кораблей рядом с дельтой, однако, столь манящая идея поскорее избавиться от груза и родные берега, заставили его принять решение двигаться дальше. Брауни также опасался нападения пиратов в открытом море, где вероятность встречи с ними была намного выше, чем на развитых торговых путях Лотки, которые патрулировались судами Мирфелла и Фелморы.

Всем известно, что Северное море было пристанищем пиратов земель Вандернихта. Они курсировали вдоль гористого берега Фелморы, и по пути грабили небольшие рыбацкие поселения. В район дельты Лотки, они заплывали не так часто, поскольку в её окрестностях находилась укреплённая столица Фелморы — Мора.

Из размышлений Брауни вывел крик смотрового, который по приказу боцмана оставался в вороньем гнезде, ожидая отставших кораблей. Выйдя из каюты, Брауни отправился в обход по всему галеону. На верхней палубе была такая сумятица, что капитан поспешил подняться на полубак, стараясь избежать столкновения с матросами и прибывшими офицерами, которые почтительно расступались перед ним. Около сотни людей сновало туда и сюда на палубе «Золотой Лани», и вряд ли в такой суматохе можно было избежать столкновения.

Так и произошло, когда Брауни уже прошёл грот-мачту. Кто-то с криком «Поберегись!» со всего маху врезался в капитана, и тот полетел вниз. Послышалось квоканье кур и Брауни обнаружил себя распластанным среди клеток с наседками. Часть из них успела вырваться наружу, а одна — к особому стыду капитана — даже нагадить на его расшитую золотом накидку. Шум на палубе сразу стих, и только тихие, неуверенные смешки прокатились по палубе. Никто не решался поднять капитана на смех. Сохраняя оставшееся достоинство, Брауни всё же поднялся и с гневным видом развернулся к виновнику своего позора.

Юноша, на чьём лице ещё только зарождалась щетина, был белее парусов «Золотой Лани». Откуда ни возьмись к нему подскочил Джек, и рывком поднял его на ноги, зарядив такую оплеуху, что даже у Брауни слегка почернело в глазах.

Джек прорычал что-то про криворукого болвана и идиота, которого мать уронила в детстве.

— Простите… — заикающе начал офицер, но Джек прописал ещё одну оплеуху, почти что сбив юнца с ног.

Брауни внимательно посмотрел на юношу, который уже был готов упасть в обморок. Когда-то и он стоял также перед капитаном пиратского судна, которое держало курс на плантации Ветряных островов.

— Оставь его сегодня на дежурство, Джек. Без выхода в город и выпивки. А тот, кто принесёт ему табак или пиво, прокатится по дну корабля. — Брауни перевёл взгляд на юнгу, — а тебе, матросик, я рекомендую мне больше не попадаться на глаза в ближайшие два дня.

Капитан уже развернулся, но запах птичьего помёта ударил ему в нос. Сняв с себя накидку, Брауни кинул её юнге.

— Как очистишь, передай Джеку или старшим офицерам. Если увижу хоть одно пятно, тебя также ждёт килевание. — Брауни оглядел безмолвную толпу, которая ждала продолжения, и крикнул, чтобы его было слышно даже в конце палубы. — А тех, кто будет прохлаждаться, ждёт та же участь. За работу!

Развернувшись на каблуках, он быстро спустился с палубы на землю. Под ногами было непривычно устойчиво. Брауни втянул солёный морской воздух, смешанный с запахом свежей рыбы. День предвещал быть насыщенным.

Глава 4. И это пройдёт

Было раннее утро, и до визита к королю Эло оставалось ещё достаточно времени. Брауни решил воспользоваться этой возможностью, чтобы прогуляться по городу. Тяжёлым шагом он ступал по деревянному настилу порта, и на душе было неспокойно. Из головы всё никак не шёл юнга, благодаря которому он временно лишился своего камзола.

В этом юноше не было ничего примечательного: он, как и многие другие начинающие моряки, имел испуганный и растерянный вид. При всей своей шустрости эти мальчишки умудряются быть такими неуклюжими и медлительными, что только диву даёшься, как они дожили до своих лет, ненароком не разбив голову о булыжник. А ведь когда-то и он сам — капитан Томас Фишер — был простым мальчонкой, по воле случая оказавшимся на борту пиратского судна. Вряд ли он мог когда-либо предположить, что станет ходить под флагом Мирфелла и уж тем более работать на королевский двор. Много воды утекло с того времени: и ведь права была его матушка, вторя, что каждому своё место в этом мире. Да вот толку-то…

Брауни дошёл до конца настила, там, где заканчивался порт и начинался захудаленький квартал рыбацких домиков и прочих мастеровых. Дорога там была простая, немощёная и вся в грязевых лужах от недавнего дождя. Чуть дальше располагалась таверна, в которой позже — как только закончится выгрузка товара — соберутся все матросы его судна. Не доходя до таверны, он повернул налево и прошёлся вдоль небольшой улочки. Шаг его был размеренным, и лишь изредка капитан поднимал голову, чтобы посмотреть на заинтересовавшую его вывеску или товар.

Можно было подумать, что капитан просто прогуливался по знакомым улочкам, навёрстывая упущенное и предаваясь своим мыслям. Знавшие же характер капитана Брауни, могли бы с уверенностью сказать, что отрешённое выражение на его лице было отнюдь не признаком меланхоличного настроения, а лишь маской, которой он прикрывал свои настоящие чувства. На самом деле капитан внимательно следил за происходящим. А следить было за чем.

С последнего раза, что ему довелось побывать на суше, Рейнгард немало изменился. Изменения те касались не столь городского облика или повадок жителей, сколь общего настроения, в котором пребывал город. Помимо привычной суеты у торговых прилавков и в местных питейных, в душном воздухе города сквозил ветерок новой авантюры. Брауни, будучи человеком особо чувствительным к деньгам и приключениям, не мог не почувствовать перемену настроения в городе, как только ступил в его пределы. Однако выяснить причину всеобщего поднятия духа было непросто. Любой город полнится тайнами и слухами, но не всем им сто́ит доверять.

Город волновался, и причиной сему беспокойству была казнь пирата. И не то чтобы было в этом что-то особенное или необычное — таких зрелищ на неделе может быть несколько штук. Сокровища — вот что занимало сердца и разум всех местных жителей. Несметные богатства, которые оставались абсолютно в ничьих руках и ждали своего часа, чтобы наиболее ловкий и смелый авантюрист смог протянуть к ним свои руки.

Говорили, что сокровища зарыты где-то в Айхене, а может, и в Сандракаре. Брауни даже слышал, как кто-то упомянул Рич-Поинт. Сокровищем — по слухам — было не что иное, как огромный ящик, набитый золотом и бриллиантами. А возможно, что это был венок самого Гелиора, или жезл Карадорна. Говорили даже о потерянных сокровищах Аурендела. После пары часов блуждания по городу голова Брауни загудела. Теряясь в ворохе спутанных мыслей, сплетен и пересудов, Брауни всё же понял главное: сокровища теперь были ему жизненно необходимы.

Капитан мог позволить себе безбедное существование ещё долгие годы, даже не прибегая к накоплениям. Однако он точно знал, что именно он окажется тем, кто найдёт заветный клад, и вот тогда-то он получит по-настоящему сто́ящую награду. От этой мысли у него, словно у какого-то юнца, только ступившего на борт, засосало под ложечкой. О нём будут слагать легенды. Барды будут петь о славных подвигах капитана, неся весть о его приключениях по всему Мирфеллу. Мальчишки будут драться за право называться его именем в своих играх, а уж в его родном городишке наверняка возведут памятник. Не такой большой, как королю Эло, на достаточный, чтобы его было видно с городских холмов.

У дома его матушки будет собираться ребятня и глазеть через высокую ограду — которую он обязательно возведёт, чтобы лишний раз не тревожили хозяйку — а сам дом будет завален цветами. Учителя будут приводить школяров к воротам его дома и говорить назидательным тоном: «Видите, что с человеком делает отвага и самоотверженность! А ведь был простым мальчишкой, имел обыкновение стягивать хлеб из вон той лавки, за что и поплатился пальцем своей левой руки». Брауни быстро убрал руку в карман штанов, нащупав там любимый шёлковый платок.

Сам не заметя как, Брауни снова оказался у «Золотой Лани» как раз, когда разгрузка руды была закончена. Солдаты короля Эло, с ног до головы закованные в броню, уже закрыли зад телеги на тяжёлые запоры и медленно двинулись в замок. На палубе стоял Джек и провожал их долгим, тяжёлым взглядом. Лицо его не выражало никаких эмоций.

Брауни пригласил Джека пройтись по палубе. Разговор их был долгим и эмоциональным. На лице Джека можно было заметить признаки беспокойства. Он то и дело пытался перебить бесконечную тираду Брауни и вставить слово, но капитан не давал ему возможности. Они ходили по палубе взад-вперёд, переговариваясь шёпотом, хотя галеон и так был пуст: лишь юнги начищали его доски от следов бесчисленных ног, оставленных после выгрузки груза. Сойдя вниз по трапу, они остановились на развилке. Брауни продолжал активно жестикулировать, в то время как Джек лишь задумчиво кивал, глядя будто бы за спину капитана. Несколько раз они оценивающе посмотрели на галеон и снова вернулись к своему разговору.

Так могло бы ещё продолжаться долгое время, если бы часы на городской башне не пробили полдень. Люди вокруг засуетились, побросали свои дела и быстрым шагом направились к центральной площади. Джек и Брауни последовали за ними. К тому времени многие лавки уже были закрыты, но даже мимо внимания Джека не прошло огромное количество судовых компаний, предлагавших за весьма приличный процент, всем желающим вложиться в их торговые бригантины и шхуны.

Шесть месяцев назад, когда «Золотая Лань» отплывала в очередной каботажный рейс, Ист-Сандракарская компания ещё только зарождалась. За время же их отсутствия она разрослась до таких размеров, что проще было сосчитать все городские шпили, чем судоходные компании.

Колокола всё продолжали звучать, а улицы заполняться людьми. По мере приближения к площади толпа становилась всё гуще и плотнее. На совсем тесных улочках образовался затор, который грозился перерасти в настоящую давку. Брауни уже было думал, что не видать им завидных мест, как чья-то тонкая рука цепко схватила его за плечо. На улице было так плотно, что Брауни едва ли мог развернуться, не получа тычок, не говоря уже о том, чтобы выхватить меч.

Изловчившись, он всё же обернулся и увидел Лили — его давнюю знакомую, не без помощи которой получил свой титул и галеон. С момента их знакомства прошло уже порядка десяти лет, и эти годы пошли ей явно на пользу. Лили едва ли можно было назвать красавицей, но жизнь при дворе пошла ей на пользу: в глазах появился проблеск уверенности, который так не хватал ей в юные годы. Гордо вскинутый подбородок, тёмные, как два колодца, глаза и тонкая ухмылка делали её даже привлекательной.

Она улыбнулась, и не пытаясь перекрикнуть шум толпы, потянула Брауни в сторону. Хватка у неё была совсем не девичья, отчего Брауни поморщился. Они завернули во двор большого дома и направились вдоль ограды.

— Слишком уж ты сильная, — буркнул капитан, вырывая руку. — А ведьмам вроде тебя это не идёт.

— А тебе, Томас, не идёт стареть, но ты всё равно умудряешься, — парировала Лили, даже не оглянувшись. Её шаги гулко отдавались в узком переулке.

Брауни ухмыльнулся и, оглянувшись на Джека, крикнул:

— Догоняй нас, старина!

Джек, тяжело вздохнув, поспешил следом, хотя ноги его и не позволяли ему нестись вперёд, как Лили.

Девушка подошла к задней двери высокого двухэтажного дома и дёрнула за ручку — закрыто. Постучав, она, так и не дождавшись ответа, достала широкую связку ключей. Дверь была массивная — дубовая, с видневшимися следами жучков и царапин. Проржавевший тугой замок тяжело скрипнул, когда в него вошёл такой же старый, изъеденный ржавчиной ключ. Лестница за дверью оказалась узкой, деревянные ступени угрожающе прогибались под ногами. Брауни опёрся о стену рукой, глядя на уверенные движения Лили.

— Всё-таки странно, что ведьма может себе позволить такой дом, — заметил он. Самому капитану приходилось довольствоваться жилищем куда скромнее.

— Неужели ревнуешь, Томас? — Лили остановилась на середине лестницы и обернулась. В её глазах мелькнула насмешка. — Или ты уже забыл, кто помог тебе с твоей драгоценной «Золотой Ланью»?

— Ха! Ты напоминаешь мне об этом при каждой встрече.

Лили лишь слабо улыбнулась и продолжила подниматься по скрипучей лестнице.

— Извините, что не через парадную дверь. К ней сейчас совсем не подойти.

Лестница была настолько узкой, что человеку плотной комплекции пришлось бы протискиваться боком. Высокие ступеньки протяжно скрипели, будто были готовы провалиться под ногами ступающего. Лили вела их на второй этаж, и этот подъём показался Брауни бесконечным. Что уж говорить о бедолаге Джеке, который запыхался уже на первых пяти ступенях.

Очутившись на балкончике, Лили усадила гостей, а сама направилась в дом за закусками и вином. К досаде Брауни, вид из дома был превосходным: городская площадь была как на ладони, а чуть дальше виднелись и дворец, и храмы Трёх. Небольшие двухэтажные домики вроде этого, обступали площадь полукругом, на месте статуи бывшего правителя — Мифрила — теперь стояла деревянная виселица.

— Неужели король Эло тоже будет наблюдателем сего зрелища? — спросил Брауни, беря свой бокал с только что принесённого подноса. Рядом с бокалами также было несколько блюдечек с разложенным сыром и колбасами.

— Ещё бы! Ты хоть знаешь, кого будут вешать? — удивлённо воскликнула Лили.

— Ни идеи.

Лили мельком бросила на него оценивающий взгляд и усмехнулась.

— Я почему-то подумала, что вы должны быть знакомы. Смотри, вон его ведут, — ладонью она указала в сторону деревянного помоста. Толпа загудела, и Лили пришлось перекрикивать гул толпы, — Сорвиголова.

Сорвиголова был одним из страшнейших пиратов всей Фуэры, доставивший немало бед Мирфеллу. Бывший подданный королевства, Гордон Тич после того, как лишился королевского патента, ушёл пиратствовать в Вольные Земли. Его корабль не раз замечали вдоль западных берегов Фелморы и даже близ Рейнгарда. Грабил он в основном купеческие и каботажные суда и своё прозвище получил после ряда жестоких убийств. Тех несчастных, что удосужились попасться ему на пути, он обезглавливал, а тела бросал в воду на съедение акул. Несколько раз его судно было замечено вблизи Ветряных островов, что находятся по другую сторону Мирфелла, однако надолго сэр Сорвиголова там не задержался.

— Вот же как иногда получается: служишь королевству, а потом раз — и болтаешься в петле, — протянула Лили, отпивая из своего бокала.

— И не надейся, дорогая. Со мной такого точно не случится, — сказал Брауни, но прозвучало это не так уверенно, как ему бы хотелось.

— Ну знаешь, воля королей переменчива. Сегодня ты в милости, а завтра кормишь ворон.

— Совсем недавно и с ведьмами поступали так же.

Лили метнула в него взгляд и недобро улыбнулась, оголяя запястья, на котором поблёскивал браслет с голубыми камнями.

— Именно. А теперь пират, который хотел сдать меня за корабль, таскает мне цацки с другого конца Мирфелла. Ну не смешно ли?

— Иронично я бы сказал. — Брауни кисло уставился на площадь, где уже вовсю шли приготовления.

Сорвиголова стоял на постаменте, освистываемые жителями Рейнгарда. В него то и дело летели подгнившие овощи, но это совсем не смущало пирата. Ухмылка на его лице становилась лишь шире с каждым новым гневным криком. Пират с ленивым интересом оглядывался по сторонам, не обращая внимания на тычки от стражи, пока не дошёл взглядом до балкона замка. На балконе появился король Эло в окружении всей свиты. Сорвиголова постарался отвесить поклон, насколько ему позволяли связанные руки и колодки на щиколотках.

Мимо внимания Брауни не ускользнуло и то, что Лили, хоть и старалась делать безразличный вид, всё же заметно нервничала. Возможной причиной тому были воспоминания о театре, из которого ей пришлось бежать: всё же ведьм раньше жаловали меньше, чем сейчас, а потому и толпа, приходившая на представление, зачастую одаривала её порцией подгнивших овощей и тухлых яиц.

— Почему же ты не при дворе в такой день? — Брауни кивнул в сторону королевского балкона.

— Были дела в городе, вот и не успела вернуться.

— От Вэй совсем нет вестей?

В ответ последовала тишина. Однако тишина эта была зловещей: воздух вокруг Лили отдавал загробным холодом, от которого пробирало до костей, а на душе становилось тоскливее, чем на второй день Погребения. Сейчас же воздух вокруг неё пронизывало тысячей мелких морозных игл, которые больно жалили кожу, щипали губы и нос. Они будто попали в морозную зиму, и даже Джек — суровый, бесстрастный квартирмейстер, закалённый всеми морями и ветрами Фуэры — заметно поёжился. Вскоре мороз прошёл, и Лили снова, как ни в чём не бывало, завела разговор.

Наконец, подготовка на площади была закончена, и осуждённый пират встал рядом с виселицей. Оглашавшему приговор пришлось долго успокаивать разгневанную толпу, чтобы зачитать приговор. Сорвиголова обвинялся по стольким статьям, что их перечисление растянулось на полчаса и толпа к тому времени успела заскучать. Одни жевали принесённые закуски, другие переговаривались вполголоса. Сорвиголова же за всё время, что ему зачитывали приговор, совершенно не поменялся в лице. Лукавая улыбка так и продолжала играть на его лице, пока он обводил толпу взглядом полным презрения.

— Неужели ему совсем нестрашно? — спросила Лили. Вопрос повис в воздухе, как и оставшись без ответа.

Брауни, слишком хорошо знакомый с плутами такого толка, заподозрил что-то неладное. Он, как и Сорвиголова, оглядывал толпу взглядом, так что ему даже пришлось перегнуться через перила балкона. Это немало удивило Лили.

— Что ты делаешь? — удивилась она.

— Видишь там, в капюшоне? — прошептал он, указывая в сторону ближайшего к постаменту столбу. — И там, слева, ближе к переулку стоят ещё двое.

Лили проследила за тем, куда указывал Брауни, и ахнула.

— Это же самоубийство! Здесь столько стражи, что их вмиг схватят.

— Стражи и правда много, но и людей на площади не меньше. Достаточно одного выстрела, и начнётся паника. Пока стража спохватится, то их уже и след простыл. — Брауни потянулся к поясу. — Джек, заряжай ружья.

С этими словами Брауни вытащил из-за пазухи небольшое оружие и начал его заряжать. Джек последовал примеру капитана. Лили, побледнев, смотрела на то, как мужчины засыпают порох и пули.

— Вы в своём уме? Нас же здесь подстрелят либо они, либо гвардейцы! — в её голосе послышались необычные для неё истерические нотки.

— Не беспокойся. Мы ещё не выжили из ума, чтобы палить по толпе. Это так, на случай, если что-то пойдёт не так.

Глашатай затих, и толпа с облегчением выдохнула, предвкушая интересное зрелище. Брауни внимательно наблюдал за тем, как одна из фигур отделилась от столба и подошла ближе к помосту. Гвардейцы стояли со скучающим видом по краям платформы, не представляя, что их ждёт всего через несколько мгновений. Чопорный мужчина в парике, лет пятидесяти, зачитавший приговор, оторвал взгляд от пергамента и громогласно произнёс:

— Вам предоставляется последнее слово.

Сорвиголова прочистил горло и сделал небольшой шаг вперёд. Гвардейцы тут же перекрыли ему дорогу, но Сорвиголова не обратил на них внимания.

— Большинство из вас будет рада видеть меня болтающимся в это петле, — начал он. Толпа одобрительно заголосила, — и я не имею права отбирать у вас это зрелище. Вы можете повесить меня, можете повесить ещё с десяток таких же негодяев, но главное зло продолжит топить ваши корабли. Оно заберёт ваших мужей и сыновей, братьев и отцов, и пока это проклятое сокровище не будет найдено — никакая сила не остановит его. Я говорю о сокровищах, что охраняет «Полуночное солнце». Я вижу, вы понимаете, о чём я говорю. Так знаете же, что сокровище зарыто на Ветряных островах и сам дьявол охраняет его. Да спасёт Гелиор ваши души.

Здесь же из толпы раздался выстрел. Стража схватила Сорвиголову под руки, пытаясь не дать ему уйти. В толпе раздались испуганные крики, и люди в панике начали покидать площадь. Следом за вторым выстрелом прозвучал и третий. Один за стражников, державших Сорвиголову, упал замертво. Остальные гвардейцы не знали, что делать, и старались усмирить обезумевшую толпу. Всё было без толку: люди стремились покинуть площадь, но в переулках образовалась такая давка, что люди в ней падали наземь, не в силах подняться.

Сорвиголова тем временем отпихнул единственного оставшегося гвардейца в сторону, и тот упал с подмостков. Глашатай уже затерялся в толпе, и только его парик оставался лежать рядом с виселицей. Стражники ринулись к осуждённому, но дорогу им преградила группа из трёх человек, вооружённых кинжалами и мечами. Между пиратами и охраной завязалась драка, и пока друзья Сорвиголовы отвлекали гвардейцев, другая часть команды помогла ему избавиться от колодок. Освободившись от своих оков, Сорвиголова схватил протянутый ему мушкет и пальнул несколько раз в воздух, так что толпа бросилась врассыпную. Где-то вдалеке послышался гул труб — подкрепление уже держало путь на площадь.

Команда пиратов бросилась в переулок рядом с домом Лили, проталкиваясь сквозь и без того напуганных людей. Когда пираты оказались достаточно близко, Брауни сделал знак рукой Джеку и подскочил к перилам балкончика, свесившись вниз. Под балконом, держась за фонарный столб, стояла ещё одна фигура с мушкетом наготове. Это был мужчина, напоминавший бродягу или бандита. Его косматые волосы были убраны в хвост, а лицо было испещрено шрамами. Воспользовавшись своим положением, Брауни взвёл мушкет и прицелился. Прозвучал новый выстрел, и мужчина упал наземь. Толпа взволновалась с новой силой и метнулась в другую сторону, сбивая с ног пиратов Сорвиголовы. Джек воспользовался заминкой и тоже выстрелил, подстрелив другого пирата. Первым, кто пришёл в себя, оказался Сорвиголова.

Он выстрелил, не целясь, и, надо отдать должное, почти задел Брауни, который успел увернуться в последнюю секунду. Пуля просвистела рядом с его ухом и вошла в стену. Лили уже успела спрятаться в доме и теперь с ужасом наблюдала за мужчинами. Этого промедления хватило на то, чтобы на опустевшей площади появилось подкрепление. Оставалось около пяти пиратов во главе с Сорвиголовой. Готовые дать отпор, они вступили в схватку, но довольно быстро пали под натиском новых стражей. Последним пал Сорвиголова, который успел серьёзно ранить нескольких солдат. Гвардейцы закололи его пиками, а после повесили.

Глава 5. В которой Брауни ведёт дела

Два часа спустя Брауни уже ожидал приёма в прихожей королевского дворца. Событие на площади всколыхнуло весь двор куда сильнее, чем капитан мог предположить, и время визита всё откладывалось. Брауни устроился в мягком кресле. Вокруг беспрерывно мелькали слуги, разнося записки и передавая срочные поручения из одного крыла замка в другое. Из углов доносился тревожный, взбудораженный шёпот — казалось, именно из него теперь были сотканы стены.

Замок пробуждал в Брауни тяжёлые воспоминания о перевороте, в котором ему, по несчастью, пришлось участвовать, и о безмолвной армии мертвецов, скрытых под масками и красными робами. Чтобы отвлечься, он бо́льшую часть ожидания посвятил, вслушиваясь в разговоры вокруг. И слушать действительно было что: каждый разговор рано или поздно сходил к сокровищам, о которых упомянул Сорвиголова. Раньше о них шептались лишь на городских улочках, но теперь волна слухов докатилась и до королевских коридоров.

Многим казалось, что сокровища лежат прямо под рукой, — бери да и уноси. Но было одно препятствие. И звалось оно «Полуночным солнцем». Именно на нём бо́льшая часть искателей лёгких денег и сходила с пути. Брауни же это только убеждало: он — возможно, он один — действительно способен отправиться на поиски. Что касается призрачного корабля, то он не вызывал у Брауни особых опасений. Слишком уж часто суеверие заставляет видеть чертовщину там, где на самом деле пусто.

Прошли томительные минуты ожидания, которые незаметно перетекли в часы, прежде чем бледный, явно измождённый слуга, наконец, позвал его к королю. Брауни был несказанно рад этому: конечности у него уже порядком затекли.

Наместник — или, как некоторые особенно преданные сторонники называли его, король Эло — сидел за большим столом у себя в кабинете. Он не считал нужным, да и возможным, занимать царский трон до тех пор, пока не найдут настоящего наследника короны, поиски которого продолжались уже не первый год.

Эло было около пятидесяти лет, но несмотря на свой возраст, он обладал статной фигурой и лишь небольшой проседью на макушке. Его тёмные прямые волосы едва доходили до плеч. Когда-то он был одним из верных полководцев Мифрила, но, после вероломного нападения короля на союзное государство, участвовал в его свержении. Брауни был его большим любимчиком и уступал разве что Френсису. Капитан был благодарен королю Эло за возможность плавать на одном из крупнейших судов государства. Однако оба прекрасно понимали, что это не было пределом мечтаний капитана, но лучшего Эло предложить не мог. Вернее — пока не мог.

Брауни намеревался изменить такое положение вещей, поэтому натянул свою самую искреннюю, но не чересчур фамильярную улыбку и почтительно поклонился:

— Сир, я рад нашей встрече.

Погружённый в свои бумаги, Эло даже не сразу заметил старого знакомого и только спустя мгновения смог оторваться от письма.

— Капитан, как же вовремя вы вернулись! Я слышал, что в этот раз вы мне привезли какое-то невероятное количество руды.

Король Эло указал Брауни на место напротив, которое капитан тут же поспешил занять.

— Да, сир. Наши рудники просто ломятся от изобилия.

— Я рад это слышать! Если бы вы только знали, сколько сил отнимает у меня этот барьер… И ведь не осталось ни единой записки, ни одного упоминания, о его сотворении… — Эло задумчиво отвёл взгляд в сторону своих стеллажей. — Лили и Арнелия считают, что сначала нам нужно обучить достаточно ведьм основам магии, а уже потом браться за что-то более... Масштабное.

Брауни усердно кивал, слушая размышления Эло.

— А вы сами как считаете? — обратился к нему король.

— Я? Помилуйте, я простой капитан и занимаюсь каботажными рейсами. Ваши оккультные науки мне не знакомы.

— Жаль, жаль. Тогда давайте посмотрим, что вы там написали.

Эло раскрыл свёрнутый пергамент и быстро пробежался по нему взглядом. Пользуясь возникшей паузой, Брауни вкрадчиво произнёс:

— Но если вы спросите меня, как капитана вашего флота, я бы ответил, что вопрос барьера куда важнее.

Король тут же оторвался от отчёта и с любопытством уставился на Брауни. Тот продолжил:

— Видите ли, перевозка магической руды — дело безусловной важности. Для меня большая честь заниматься этим вот уже... Восемь лет, но мне кажется, что за всё это время мы нисколько не продвинулись в решении этой проблемы.

— Вы абсолютно правы.

— К сожалению, сир, к моему огромному сожалению. Вы тратите такое количество магической руды для поддержания барьера, что из неё можно было выковать оружие для всей нашей армии.

— Что же вы предлагаете?

— Нам нужно обратиться за помощью в Аурендел. Уж кто, как не они, разбираются в этих науках. Я бы, с вашего позволения, мог бы отправиться к ним с официальным письмом.

— Вы же понимаете, капитан, что это абсолютно невозможно. Ауренделы отрезали себя от нашего мира… Нет, это исключено.

Король ещё раз взялся за документ и не глядя подписал его, отложив в стопку других бумаг. На лице Брауни застыла скорбная маска печали. Наконец, с досадой в голосе он произнёс:

— Если вы так считаете, господин. Позвольте мне тогда предложить вам другое решение вашей проблемы.

— Попробуйте, — протянул Эло.

— Возможно, я прозвучу, как безумец, но вы были свидетелем сегодняшнего зрелища, — аккуратно начал Брауни. — Те сокровища, о которых идёт речь… Я наслышан о них. Поговаривают, что в них таится некий магический жезл. Может, он сможет помочь вам?

— Вы были правы, думая, что я посчитаю вас безумным, дорогой капитан. Об этом не может быть и речи.

— Но почему же? — Брауни сжал кулаки. Он был так близок к тому, чтобы заинтересовать короля!

— Я не хочу иметь дел с проклятьем. Это не приведёт ни к чему хорошему. — неохотно признался Эло.

— Неужели вы и правда верите во всё это? — Брауни осёкся под суровым взглядом Эло.

— Также, как верю в то, что магия — наш ключ к прогрессу.

Через десять минут Брауни вышел из кабинета короля Эло. В приёмной уже сидело несколько человек; среди них он узнал капитана местной гвардии и одного мелкого помещика. С последним Брауни был знаком лишь поверхностно и сталкивался с ним несколько раз при дворе. Коротко кивнув обоим, он уже собирался покинуть зал, когда дорогу ему преградил Френсис.

Молодой человек смотрел на капитана сверху вниз с явной снисходительностью и поджал губы так, будто с трудом сдерживал желание плюнуть ему в лицо. Эта встреча несколько смягчила общее впечатление от неудачной попытки Брауни заручиться разрешением короля, и с намерено преувеличенной дружелюбностью он протянул:

— А-а, как приятно видеть вас, друг мой! Прошло всего ничего, а я уже было забыл о вашем существовании.

— Ваши остроты, сэр, меня не ранят. Прошу дать мне пройти. — Фрэнсис сделал шаг в сторону.

— Если бы я хотел вас ранить, то сделал бы это куда более простым способом. — Брауни указал на свою шпагу, а затем, отступив в сторону, учтиво поклонился Сиденхейму. — Прошу вас, сэр.

Фрэнсис покраснел, словно закатное солнце над Лотией, и, не дожидаясь приглашения слуги, решительно ринулся в кабинет короля Эло. Слуга опомнился лишь спустя секунду и поспешил за ним. Ожидавшие в приёмной, наблюдали за происходящим молча, но с явным интересом: в их глазах мелькнула тонкая искорка любопытства, присущая всем сплетникам и любителям дворцовых пересудов. Не возникало ни малейших сомнений, что к вечеру весь двор будет осведомлён о перепалке между капитаном «Золотой лани» и капитаном солдат судна.

Желая немного покрасоваться перед сидевшими и, возможно, произвести впечатление человека обходительного, Брауни повернулся к ожидавшим и дружелюбно поклонился:

— Прошу прощения за эту нелепую сцену, джентльмены.

С этими словами он развернулся и широким шагом вышел из передней. Дел на сегодня у него больше не оставалось.

Глава 6. Дела суетные

Сколько бы ни старался Брауни держаться непринуждённо, на душе у него было паршиво. Он уже и не помнил, когда в последний раз сталкивался с отказом. Завидное положение, деньги и близость к власти принесли ему всё то, за что его так охотно ругали завистники: тщеславие, лёгкое распутство и влияние. Однако больше всего Брауни упивался не этими удовольствиями, а странным, глухим унынием, которое незаметно пустило в нём корни.

Запретный плод начинает горчить, когда покупаешь его за золото. Брауни не терпел отказов и привык добиваться желаемого, поэтому ответ короля задел его сильнее, чем он хотел себе признаться. Даже приготовившись к отказу, он всё же надеялся, что Эло поступит как многие — поддастся соблазну быстрого обогащения.

Оставшаяся часть дня прошла спокойно и без событий. Новый рейс намечался не раньше чем через месяц, а с приближением лета и нарастающими морскими волнениями сроки могли сдвинуться. Не находя себе занятия, Брауни отправился бродить по улицам Рейнгарда, заранее переодевшись в простую одежду, чтобы не привлекать лишнего внимания.

После казни жизнь на улицах будто бы замерла. Возможно, дело было в надвигающейся непогоде, но рейнгардцев подобным трудно было напугать. Вернувшись на городскую площадь, где всё ещё висело тело Сорвиголовы, Брауни направился к храму Гелиора.

Храм возвели всего пару лет назад на месте статуи. По меркам города он считался скромным, но Эло пообещал однажды отстроить его выше всех шпилей. Перед входом выстроилась плотная толпа желающих попасть внутрь. На миг Брауни подумывал присоединиться к ним, но, увидев давку у дверей, отказался от этой затеи.

По соседству с храмом стояли две небольшие часовни: одна в коричнево-золотых тонах была посвящена Рее, другая, выдержанная в чёрном и аметистовом — Бериалу. Здесь людей было заметно меньше, и Брауни направился к часовне Бериала, заранее проверив карманы: прихожане этого храма славились не самым благочестивым нравом.

Бериал — покровитель тех, кто прячется во тьме, и тех, кто отправляется в долгий путь. Свет, пробивавшийся сквозь витражи, рассыпа́лся по полу пёстрым узором. В центре стоял небольшой алтарь с фигуркой божества: в одной руке оно держало вырванное из собственной груди сердце, в другой — занесённый над ним нож. На аметистовом постаменте под статуей была выбита надпись:

«…И вырвал он своё сердце, и окутал его Тьмой, ибо Тьмой был он сам».

Спустя некоторое время Брауни вышел из часовни и направился дальше. Вечерело, и город постепенно оживал. По улицам проходили фонарщики — ещё полгода назад освещалась лишь центральная площадь — и зажигали фонари один за другим. Лавки и таверны открывали двери, в воздухе смешивались хмельной аромат, жареный лук и запах масла. Начинался дождь; где-то в стороне несколько раз сверкнула молния и прокатились глухие раскаты грома.

Брауни подумал, что стоит заглянуть в портовую таверну и провести вечер за игрой в карты. После посещения часовни на душе у него стало легче, и он бодрым шагом направился в сторону причалов.

***

Вечером на город опустился густой туман, и свет фонарей стал размытым, будто кто-то капнул жёлтой акварелью на бумагу. В портовом квартале бурлила жизнь: по узким улочкам и переулкам разносились гогот и музыка из ближайших кабаков. Прохожие шлёпали по грязным, немощёным дорогам и ругались на чересчур резвых извозчиков. Главным местом сбора моряков оставалась таверна «Рыбья кость», стоявшая за доками.

Внутри было набито битком, несмотря на относительно ранний час. Трактирщик заметил Брауни и привычным жестом кивнул ему в сторону дальних столов. Там сидел Джек в компании нескольких офицеров. Матросы разместились отдельно: их стол был завален пустыми кружками, а лица раскраснелись, будто нагретое железо. В проходах толпились, и почти каждый стол обсуждал сегодняшние события.

Брауни облокотился на стойку и подозвал трактирщика. Тот, отдав закуску другим гостям, позвал помощника и подошёл:

— Брауни, рад тебя видеть! Что слышно? — он широко улыбнулся и поставил перед капитаном тарелку сыра.

— Здравствуй, Боб. Гляжу, у тебя сегодня тесновато.

— Не без твоей помощи.

Боб достал два стакана, поставил между ними, а затем извлёк из-под стойки бутылку. Смахнув пыль, откупорил её громким хлопком, разлил по стаканам и продолжил:

— Удачно вы сегодня приплыли. Я и так знал, что народ сбежится языками почесать, но после случившегося им стало втрое охотнее. А здесь ещё и ваш корабль тут как тут. В последнее время разговоры только о сокровищах… ну и сам понимаешь, о чём. Твои матросы вернулись и давай рассказывать, будто вы что-то выловили, а потом ты целый день в каюте сидел. Это правда, что вы видели тот корабль?

— Вот же ж… — Брауни стукнул кулаком по стойке.

— Понятно. Я так и думал.

— Только не говори, что и ты веришь в этот корабль, Боб.

Трактирщик почесал затылок, явно колеблясь:

— Ну а как не верить? Тут порой такая чертовщина творится. Под Готкой, в лесах, говорят, всякая дрянь завелась. На той неделе моему шурину чуть ногу не оттяпали, когда он через лес ехал. Лошадь потерял… жалко, конечно.

— И много этой «дряни», по-твоему, развелось?

— Много, — протянул Боб и наклонился ближе. — Говорят, что это всё магия. Она вернулась — и ладно бы, но пользуются ею не те, кому стоит. Вот и вылезает всякое…

— Вечно у вас магия во всём виновата, — отмахнулся Брауни.

В таверну продолжали стекаться новые посетители, и Брауни поспешил к своим, пока рядом ещё оставалось свободное место. Воздух был затхлым, словно в трюме. Перед уходом он заказал пинту пива и теперь пробирался через забитые людьми проходы, стараясь никого не облить. Это оказалось не так просто: пару раз он поскользнулся на чём-то скользком, ещё несколько раз получил случайные тычки от игроков в бридж и зрителей.

Добравшись до стола, Брауни плюхнулся на скамью и сделал долгий глоток прохладного пива. Он застал товарищей в тот момент, когда Джек пересказывал события на площади. Офицеры слушали с упоением и гоготали в три голоса на моменте, где Сорвиголова попытался бежать.

— Собаке — собачья смерть, — бросил один.

— Ага. Он всем нам кровушки попортил. У меня семья из Крейфиша — так они в последние месяцы дальше прибрежной линии не выходили. Сорвиголова ведь с дружками на соседние деревушки нападал. Крейфиш большой, домов двадцать, если не больше, — вот он туда и не совался, — добавил другой.

Время за разговорами пролетело незаметно; на город успела опуститься тёмная ночь. Брауни наконец немного расслабился и хохотал вместе с остальной командой. Вскоре к ним присоединились и простые матросы, и их компания заняла уже несколько столов. После пары лишних кружек моряки принялись играть в ножички. По столу звенели монеты, а через общий шум было едва слышно тихое «тук-тук-тук», становившееся всё чаще. Брауни от участия отказался: двух отрубленных фаланг ему хватило на всю жизнь.

Таверна стремительно пьянела: становилось веселее, громче, шумнее. Казалось, невидимая волна захлестнула всех, вовлекая в общий разгульный танец. Вот уже весь зал отплясывал джиг так, что пол ходил ходуном. Брауни, внезапно обнаруживший себя танцующим среди остальных, подумал, что было бы крайне некстати, если бы доски сейчас провалились. Да и земля вокруг него ощутимо ходила кру́гом. Спустя несколько минут он понял, что ноги подводят, и решил присесть — к счастью, именно в этот момент заиграла «Русалка».

В пятницу утром, закрепив паруса,

Поплыли вдоль берега мы.

Русалка, завидев корабль вдали,

Поплыла за ним вдоль земли.

Морские волны бьются,

Штормовые ветры рвутся.

А мы, моряки, скачем на вершине волны,

Пока те, кто на суше спокойно спят, спят, спят.

А те, кто на суше спят.

Капитан судна сразу узнал, кто стал причиной беды.

Собрал он нас всех и громко сказал:

«Русалка нас в пропасть зовёт впереди!»

Ветры завыли, шторм набежал,

И корабль наш в море пропал.

Плакал матрос, совсем юным он был,

Ни месяца с жёнкой он не пожил

«Ушёл я в моря, дорогая жена,

Теперь носить чёрное будешь не зря».

Морские волны бьются,

Штормовые ветры рвутся.

А мы, моряки, скачем на вершине волны,

Пока те, кто на суше спокойно спят, спят, спят.

А те, кто на суше спят.

Встал боцман нашего корабля.

Был он отважный, покорил все моря

«В Лотке осталась подруга моя,

Надеюсь, уронит слезу за меня».

Матросы в отчаянии пели «Прощай!»,

Про родных и дом вспоминая.

Русалка, как призрак, на камне ждала,

И в пучину корабль звала.

Прозвучал финальный аккорд, и таверну окутало молчание. Каждый думал о своём: о судьбе павших товарищей, о судах, что больше никогда не увидят родные берега, и о себе, ведь такая участь могла настигнуть каждого из них. Но тишина длилась недолго. Заиграла простая весёлая шанти, кто-то подпевал и стучал кружкой, хотя единогласного веселья уже не было.

За соседним столом разгорелась жаркая беседа. Моряки спорили между собой с таким пылом, что отрывки ругани доносились и до компании Брауни.

— Да я тебе говорю, видел его своими глазами! — пылко восклицал один моряк. Речь его была спутанной.

— Брешешь, пёс! Ты у нас, значит, один такой, а все остальные дураки.

— Говорю же, они меня высадили в Рич-Поинте, когда у нас рейс был. А на следующую ночь я его и увидел.

Разговор прервался новой песней, под которую моряки пустились в пляс. Этот бы разговор Брауни пропустил мимо ушей, если бы его острый слух не уловил слово «сокровища». Оставив своих друзей, он направился к трактирщику и заказал три пинты пива. С трудом добравшись со своим грузом до нужного стола, он представился и предложил своим новым знакомым разделить с ним вечер в обмен на хорошую историю.

— Видите ли, друзья, я случайно услышал ваш разговор, и он меня весьма заинтересовал, — сказал Брауни, пододвигая пинты к захмелевшим морякам.

— Благодарим, сударь. Да мы тут… Вы же слышали о призрачном корабле? — спросил один из моряков.

— И немало, — сухо бросил Брауни.

— Этот, — второй моряк указал на своего товарища, — мне пытается доказать, что видел его! А я говорю: нет никакого корабля, всё это бабьи байки!

Моряки готовы были снова спорить, но Брауни их опередил:

— Как вас зовут, друзья?

— Я — Майко, был моряком на затонувшей «Госпоже Рее», — сказал первый. — А вот он — Сэм, тоже моряк, только на корабле третьего ранга «Рейнгарде I».

— Расскажи-ка свою историю, Майко. Я, как и твой товарищ, не склонен верить в призраков, но, возможно, ты сумеешь меня убедить.

— Опять эту историю слушать… — тоскливо протянул Сэм, отпив из наполовину пустой пинты.

— Устраивайтесь поудобнее, сэры, — воодушевился Майко и приосанился, будто готовил речь для настоящего выступления. — Рассказ будет долгим!

— Долгим — это мягко сказано, — проворчал Сэм.

Так, Майко начал свою историю.

Глава 7. Встреча с кораблём

«Наша шхуна, «Госпожа Рея», отплыла от Золотых Ворот 2 января 10-го года. Это был скромный купеческий корабль с водоизмещением примерно в 500 т.. Команда тоже была небольшая — человек 160, не больше. Капитан нашего судна, Эйрик Ринкфор, к тому моменту ходил под парусом уже более десяти лет. В последние лет пять он возил грузы к Ветряным островам с остановкой в Рич-Поинте. Вы бывали на островах, сэр? Ну тогда вы знаете, насколько это дрянное место, а путь к нему ещё более опасный, чем воды Северного моря.

Это должен был быть обычный рейс — мы рассчитывали прибыть на острова не позднее конца февраля и пробыть там какое-то время до новой погрузки. Однако с самого начала нас начали преследовать неудачи. Я уж не знаю, что там в компании напутали, но бумаги нам выдали на имя давно утопшего фрегата «Лорда Бериала». Не иначе как это было предзнаменование! Вам стоило бы послушать, как ругался капитан. Даже мы, бывалые матросы, и то краснели от пяток до ушей. К тому моменту, как мы загрузили товар, воды Лотии были неспокойны. Будто бы высшая сила нас предупреждала, что не стоило уходить в плаванье.

Шторм всё не утихал, так что целую неделю мы провели в порту, ожидая, когда же вóды хоть немного успокоятся. На седьмой день появилось солнце, и мы начали поднимать паруса. Но и тут нас ждала неудача! Сильные ветры и непогода повредили такелаж судна. Из-за внезапного шторма мы перетянули снасти так, что это привело к нагрузке на бушприт, который, в конце концов, сломался. Так, наша поездка отложилась ещё на некоторое время.

Мы, матросы, уже начали подозревать неладное. Уж всякое на море бывает, сэр, да только вот если так сразу, то стоило бы от поездки отказаться, но деваться было некуда. Пока мы чинили бушприт, по лагерю Золотых Ворот прошли слухи. И слухи те потревожили нас ещё больше: рыбаки божились, что видели неких существ, которые плавали вдоль берега. Я бы в эти россказни, может, и не поверил, да только в другую ночь, когда дежурил, сам своими глазами видел, как у носа шхуны что-то барахталось. Для рыбы слишком большое, а другого в Лотии и не водится.

Эти слухи совсем расстроили командный дух, и капитану пришлось хорошенько постараться, чтобы команда не разбежалась раньше времени. Что же до меня, то, знаете, внутри было предчувствие совсем нехорошее, но и оставить судно я не мог. Спустя три недели простоя, мы всё же отплыли. Наши изначальные страхи не оправдались, и путь до Сандракарского моря прошёл спокойно. На второй месяц путешествия, однако, нас снова постигло несчастье.

Среди моряков начался флюс — уж простите, что не к месту сказано! Первыми жертвами болезни стали юнги. Видимо, их молодой, ещё не привыкший к суровым условиям жизни на корабле, организм, дал слабину. Лихорадка бушевала в форпике уже через несколько дней. Стало ясно, что припасы были испорчены, однако сказать точно, в какой момент это произошло, не представлялось возможным. Капитан держался до последнего, но и он вскоре свалился с лихорадкой. До нашей следующей остановки было ещё минимум неделю пути, которую мы провели в молитвах.

Не припомню худших времён с момента восстания, сэр. Дрянное время, скверное. Я хоть и держался до последнего, но в итоге свалился с лихорадкой похуже других. Мой товарищ, с которым мы плавали последние лет… Уж и не припомню сколько, погиб на вторую неделю после начала болезни. Много достойных сынов погибло, сэр.

Я и сам бы отправился к Гелиору, да только на третью неделю нам повстречался бриг. Его капитан был к нам милостив и отправил некоторое количество свежих припасов, которые помогли нам продержаться до Рич-Поинта. К тому моменту я был в бреду и мало что помнил. Окончательно я пришёл в себя на больничной койке лазарета Рич-Поинта. Прошла неделя с тех пор, как меня туда доставили, капитан нашей шхуны рекомендовал мне остаться в лазарете до полного выздоровления. К счастью, мне хватило ума его послушать, и мы условились, что они заберут меня на обратном пути.

Губернатор долго уговаривал капитана отложить путешествие и отправиться обратно. Город полнился слухами о некоем корабле, при встрече с которым происходили разного рода несчастья. Однако капитан отказался от предложения губернатора, и вскоре они отплыли из порта Рич-Поинта.

Когда же я поправился настолько, что мог сам ходить, то стал частенько прогуливаться по городу. Был конец февраля, так что погода стояла прескверная. Но, знаете, эти прогулки меня хоть как-то развлекали. Однажды под вечер я увидел странное свечение в северо-восточной части, как раз там, где находились Ветряные острова. Сначала уж было подумал, что может шторм какой. Там же регион такой: что не гроза, так шквальный ветер, но свет этот был странным. Словно… Не знаю, у меня от него мурашки по коже пошли. Я много чего повидал, но было в этом зрелище что-то дьявольское! Я тут же пошёл к себе в комнату, которую мне удалось снять недалеко от прибрежной таверны, и стал молиться.

На следующий день я рассказал о случившемся трактирщику, и тот подтвердил мои догадки. Свет этот шёл от «Полуночного Солнца», и за последние пару месяцев его видели не меньше десятка раз. Встреча с этим кораблём сулила погибель судна и всей его команды. Трактирщик рассказал мне, что судно это, по слухам, принадлежало знаменитому пирату Чёрному Псу, который перед смертью закопал свои сокровища на одном из Ветряных островов. Сокровища эти были непростые, поговаривают, что среди них был жезл самого Карадорна, а вы сами знаете, что такие вещи стоят дороже всего золота.

Чёрный Пёс боялся, что на его сокровища позарится кто-то из команды, а потому в одну из ночей закопал его на острове. Он-то думал, что за ним никто не следит, да только команда уже давно на него зуб точила. Был он человеком жестоким и алчным, и на людях своих экономил как мог. Так что команда только и ждала подходящего момента, чтобы избавиться от своего капитана. Подкравшись к нему, они по очереди воткнули в него кинжалы. И тут-то, господа, и произошло самое интересное. Умирая, Чёрный Пёс проклял их всех и сказал, что они обречены умереть так же, как и он — от руки своих товарищей. И каждого, кто посягнёт на его сокровища, будет ждать та же участь.

И действительно, когда последние слова сорвались с его губ, непроглядная тьма окутала остров. Воздух стал тяжёлым и прелым, словно они очутились во владениях Бериала.

Моряки пришли в ужас, ощущая, как что-то зловещее заполнило их сердца, их рассудок помутился, а руки сами потянулись к оружию. Каждый из разбойников ощутил на себе взгляд своего товарища, а уже в следующее мгновение началась бойня. Продолжалась она, пока пираты не перерезали друг другу глотки. С тех пор так и повелось, что не знают покоя пираты, и вынуждены они бороздить моря вместе со своим капитаном до скончания веков.

«Госпожа Рея» так и не вернулась из своего рейса на Ветряные острова. Я провёл на острове Рич-Поинта порядка полутора месяцев, прежде чем меня подобрал небольшой торговый кораблик, приплывший из ближайшего городка Мирфелла. Позже, когда мне удалось добраться до Рейнгарда, мне сообщили, что «Госпожа Рея», по-видимому, попала в шторм и затонула. Позже к берегам Рич-Поинта прибило тот самый злосчастный бушприт, и тогда стало окончательно ясно, что ни команда, ни корабль больше не увидят родных берегов».

— … Так что, нежели вы, сэр, удумали за сокровищами гнаться, то я бы на вашем месте эту затею оставил. Ничем хорошим она не закончится. Оставьте это дуракам, жадным до золота. Душа-то, важнее. — заключил моряк. Под конец истории язык у него уже еле ворочался. Второй моряк благополучно спал, облокотившись на свою руку.

Брауни с мрачным видом слушал этот рассказ, после чего поднялся из-за стола.

— Ну, уж о моей душе не беспокойся, а вот рассказ твой мне оказался весьма интересен. За это я даже готов угостить тебя ещё одной пинтой.

— Мне уже хватит. Эй, вставай давай, — Майко резко толкнул своего товарища, так что тот от неожиданности упал со своего места.

Оставив моряков, Брауни присоединился к своим товарищам, которые активно играли в бридж и не стали утруждать себя расспросами капитана. Остальная часть вечера прошла без приключений. Теперь Брауни ещё больше занимали мысли о сокровищах.

Глава 8. Новая попытка и новая неудача

Наступило утро, и капитан Брауни проснулся с полной уверенностью, что сегодня ему точно удастся уговорить короля. Всю ночь Брауни снились несметные сокровища и загадочный корабль, охранявший своё богатство. Видеть сокровище, но не мочь к нему прикоснуться, было выше сил Брауни даже во сне, поэтому проснулся он в абсолютно дурном расположении духа, которое лишь усилило его уверенность в том, что своей цели он добьётся любым способом.

Несмотря на столь неприятное начало дня, просыпаться в своём доме было приятно. Про себя Брауни отметил, что до этого не обращал особого внимания на небольшие, но приятные мелочи, которыми обладает жизнь на суше.

Было не более девяти часов утра, обычно готовился принимать посетителей, так что у Брауни хватало времени на быстрый, но приятный завтрак и прочие мелочи. Он собрал волосы в длинный аккуратный хвост, отметив, что не мешало бы слегка подстричь усы и бородку. Слуги принесли ему новый костюм, вышитый по последней Рейнгардской моде — за время отсутствия Брауни, покрой костюма сильно изменился. Теперь вместо короткого камзола, богато украшенного жемчугом и шелковыми нитями, носили длинный распашной кафтан. После короткого, напоминавшего детскую одежду, брасьера, кафтан казался подчёркнуто строгим. Передняя часть кафтана состояла из множества золотых пуговиц и была богато украшена. Рубашка так и осталась расшитой, с пышными рукавами, только её кружевные манжеты стали цветными. Кафтан плотно облегал талию, а сбоку подпоясывался шарфом на манер банта. Что особо понравилось Брауни, так это карманы — теперь не нужно было подвязывать кошелёк к поясу. Шпагу Брауни повесил на перевязи через плечо, и в таком облачении капитан спустился.

Из кухни доносились приятные ароматы, слуги уже вовсю хлопотали над сервировкой. Подали яичницу с беконом и бобами — любимый завтрак хозяина дома. Рядом с тарелкой лежал его любимый шелковый платок, маленькая причуда, которую капитан подхватил бог весть откуда. Однако шёлковый платок был залогом хорошего утра. Брауни не был привередлив, но свежая одёжка приятно касалась тела.

Одна из служанок открыла окно, и в гостиную тут же ворвался ледяной ветер, какой бывает только в Рейнгарде даже поздней весной. Где-то на крышах домов кричали чайки, а улица постепенно заполнялась ароматами, доносящихся из лавок уличных торговцев. Пахло домом, спокойствием и чем-то давно позабытым, что таилось в глубинах его жилища. Небо хмурилось. Затянутый тучами небосвод был словно палитрой синих красок. В нём угадывались оттенки голубого, серого и даже сиреневого, что казалось вызывающе ярким на фоне острых замшелых шпилей города.

Около десяти утра Брауни вышел из дома, наказав служанкам приготовить его любимый ужин: свиные уши в пикантном соусе и картофельное пюре. Перед визитом к королю капитан намеревался совершить небольшой променад и послушать, о чём же говорят на улицах. Начало накрапывать, но Брауни, как и любой житель Рейнгарда, не обратил на это внимания и лишь лёгким движением поправил свой плащ. Брауни намеревался узнать как можно больше о сокровищах и этом треклятом корабле, но, что ещё важнее, — он хотел собраться с мыслями перед предстоящей встречей.

Вчерашний отказ был неприятен Брауни. Он понимал, что сегодня ему придётся придумать что-нибудь получше. Что-то, что могло убедить наместника с первой секунды, но пока таких идей ему не приходило в голову. Свежий, насколько это возможно в большом городе с узкими улицами и слаборазвитой канализацией, воздух взбодрил его дух. Он шагал порядка десяти минут по улице, пока, наконец, не свернул в крохотный сквер недалеко от трёх храмов. Там, постояв несколько минут, он прислушивался к тихим, неторопливым разговорам обеспеченных горожан. Некоторые узнавали его и кланялись, другие заводили короткие пустые разговоры. Брауни был безупречно вежлив, и также учтив, но внутри него, подобно спящему вулкану, горело нетерпение.

Пару раз ему удавалось подслушать разговоры, в которых говорилось о сокровищах или о Ветряных островах. Как правило, это были разговоры о частных кампаниях и возможных рейсах, которые богатые авантюристы могли себе позволить. Будь такие деньжища у самого Брауни, он бы уже отплывал от берегов Рейнгарда на арендованной шхуне с небольшим экипажем, но долг не позволял ему уходить дальше рейнгардского порта при всём его желании.

В основном говорили о казне. Сплетни — настоящий двигатель прогресса и любого развитого общества. Каким бы мог быть Мирфелл если бы при дворе не было баллов, танцев, и жарких сплетен, цветущих в таких местах? Брауни вообще с подозрением относился к людям, которые не любили бы пропустить словцо о чём-нибудь — а ещё лучше ком-нибудь — насущном. Таким был Фрэнсис, который не хотел иметь ничего общего со слухами и пересудами.

Проведя некоторое время в сквере, Брауни всё же решил отправиться дальше. Королевский замок располагался совсем близко, но капитан решил сделать небольшой крюк, и заодно завернуть в улочку, на которой ещё вчера приметил новую лавку с товарами для «Поиска сокровищ и оберегами от призраков». Сам магазин не интересовал Брауни, а вот посещающая его публика наверняка обладала развязанным кошельком и языком без костей.

Дорога заняла чуть больше времени, чем он рассчитывал. Тучи уже совсем сгустились над городом, и дождь грозился пролиться стеной. Несколько раз Брауни чуть не обрызгали проезжающие повозки, но, к счастью, ему удавалось увернуться. Позже в лавке с тусклым светом промасленной лампы он заметил расплывшееся пятно аккурат на рукаве белой рубашки. Пятно было никак не скрыть, и явиться к в таком виде было бы немыслимо. Это означало, что Брауни следовало вернуться домой и сменить свой наряд, а затем вызвать карету и беспрепятственно доехать до места.

Это ещё больше омрачило настроение капитана, который уже и без того успел пожалеть о своей необдуманной затее. На входе в лавку его встретил мальчишка-попрошайка лет десяти. Одежда на нём вся истрепалась, а местами висела клочьями, словно его кто-то беспощадно драл. Лицо было таким тощим и чумазым, что на его фоне глаза мальчишки выступали огромными янтарными пятнами. Выражение лица мальчишки, в противовес его жалкому виду, было бойким и даже нагловатым.

Как только мальчишка завидел подходящего к двери Брауни, то уже было протянул к нему руку. Лицо его при этом вмиг приняло такое жалобное выражение, что вызывало не иначе как самые жалостливые чувства у какой-нибудь овдовевшей жёнушки. Дрожащая рука мальчишки уже было потянулась вперёд, но Брауни остановил его на полпути:

— Не стоит.

Мальчишка на мгновение опешил, но тут же взял себя в руки.

— Уважаемый, достопочтенный сэр, помогите сироте!

Парень был явно прожжённым попрошайкой, что даже повеселило Брауни: он опустил руку, с любопытством ожидая, что же ещё ему скажет мальчишка. Тот принял это за добрый знак и продолжил:

— Мне и медяка хватит. Я же не для себя прошу.

— А для кого же?

— Я для сестрички. Ей ещё и четырёх нет. Мы совсем одни остались, дайте медячок.

— Что же стало с твоими родителями?

— Матушка от чахотки померла не далее как седьмого дня, — отчеканил он. — А папаша как-то вышел за мукой и не вернулся. Всего пару медячков, сэр. С вас не убудет, а детки голодными не останутся.

Брауни внимательно выслушал его, мальчишка уже успел промокнуть до нитки. Казалось бы, совсем недавно и Брауни был таким же голодранцем. Одно, что милостыню не просил.

— Шёл бы ты отсюда, парень. — мрачно бросил капитан и прошёл внутрь лавки. Вслед ему полетело проклятье.

Лавка располагалась рядом с верхним кварталом, в котором жили зажиточные горожане, поэтому цена на товар здесь была соответствующей. Как только Брауни вошёл внутрь, над дверью звякнул колокольчик. Из ниоткуда тут же появился любезный юноша и поспешил забрать промокший плащ Брауни. Лавка оказалась просторнее, чем выглядела снаружи. Длинные ряды со всякой всячиной уходили вглубь здания. Про себя Брауни отметил, что пахнет просмоленной древесиной, точно как на корабле.

Было людно. Лавка состояла из двух больших проходов, по обеим сторонам которых располагались прилавки с утварью. Рядом с каждым из них стояло по несколько человек. Хозяин лавки, шустрый мужичок лет сорока, перебегал от одних посетителей к другим. С его лица не сходила услужливая улыбка, которая становилась тем шире, чем увесистее был кошелёк посетителя. Брауни воспользовался тем, что тот был занят обслуживанием одной пары и прошмыгнул в один из рядов, оказавшись рядом с диковинными ракушками разных размеров. Помимо ракушек на полках лежали совершенно разные приборы и устройства, назначение которых осталось для него загадкой. Одни напоминали компасы и подзорные трубы: только вместо увеличительного стекла в них были вставлены маленькие витражи, глядя через которые можно было поймать резные узоры.

Дальше лежал целый ряд кристаллов, разноцветных камней разного размера и резные украшения из рыбьей кости, которые, судя по всему, были различными амулетами. Чем дальше проходил Брауни, тем диковиннее и дороже становились предметы. Воздух в задней части был разряжен, словно во время грозы — в нём витала магия. Свет здесь был приглушённым, и бо́льшая часть вещей состояла из магической руды, которая подрагивала голубоватым мерцанием. Разговоры здесь были тише, и оттого Брауни пришлось хорошенько прислушаться, чтобы понять, о чём же говорили посетители. Он взял в руки предмет, напоминающий бычий рог, и с видом знатока повертел его в руках. Рядом с ним стояло двое юношей, который с жаром спорили о вещице перед ними:

— Да ты только глянь, вещь-то сто́ящая.

— А по-моему ерунда какая-то. Для чего это вообще нужно?

— Сразу видно, что ты в мореплавание ничего не смыслишь! Это же новейшее изобретение — магическая астролябия.

— Разве астролябию не изобрели ещё при Клине Манклейте, когда ещё нашли Ветряные острова?

— Ты совсем, что ли, не слушаешь? Я же говорю: ма-ги-чес-ка-я. Посмотри, у неё стрелки сделаны из руды.

— И чего?

— А то, что она тебе покажет, где зарыты сокровища! Так как стрелки магические, то они могут распознать, где лежит магический предмет и к нему привести.

— Так если она указывает на всё магическое, то как я узнаю, что она меня к сокровищам приведёт, а не к какой-нибудь безделушке?

— Во-первых, потому, что сокровище не просто набор безделушек. Там же такое хранится…

— Какое?

— Ну такое… Да ты понял! Что-то очень хорошее, на чём можно разбогатеть. А во-вторых, видишь здесь специальные символы, если их научиться читать, то сразу станет понятно, на что астролябия будет показывать.

Первый юноша взял астролябию в руку и чуть поднял её к свету. Её стрелки завертелись, словно сумасшедшие.

— Видишь, как ходуном ходят! Это всё потому, что здесь всё магическое. Вот я сейчас здесь подкручу, и она нам укажет на самый сильный предмет.

Всё тот же юноша покрутил механизм, и стрелки резко остановились в одном направлении. Они указывали на Брауни. Юноши развернулись и только сейчас заметили капитана, который не отрываясь следил за ними; в руках он всё так же держал рог.

— Ой, — пискнул первый, — а мы вас не заметили. Извините.

— Да ничего, — спокойно ответил Брауни. — На меня показывает?

Юноши с недоумением посмотрели на астролябию, а затем на Брауни. Второй парень показал на рог, в руках Брауни.

— Наверное, он на горн показывает.

— Какой же это горн? — удивился Брауни. — Это же коровий рог.

— Так-то оно так, — по правому плечу Брауни вдруг выросла проворная фигурка хозяина лавки, — только если вы заметили, то во-от здесь выведены особые символы. Они вам знакомы?

Брауни уставился на закорючки, которые, по его мнению, не имели никакого смысла.

— Не уверен, сэр, — пробормотал он.

— Я так и думал, — самодовольно начал торговец. — Дело в том, что это древний язык хистов. Слыхали о таком? Это племя, обитавшее на восточном берегу Мирфелла в период Первых Городов. Вскоре под натиском мирфельцев, хистам пришлось покинуть свои земли и по легенде, они ушли под воду.

— Господи, только не говорите, что... — Брауни уже понял, к чему ведёт эта история, но хозяин, видя реакцию юношей, которые слушали его историю с открытыми ртами, не стал останавливаться.

— … Они отрастили хвосты и поклялись топить корабли всех мирфельцев, что посмеют зайти на их территорию. Этот чудесный боевой горн, прошу, сэр, дайте мне его сюда. Осторожнее! Этот боевой горн использовался хистами для призыва своих сородичей. Да-да, юноши, это совершенно точно. Незаменимая вещь, если вы собираетесь отправиться в плавание. Вы же знаете, что хисты жили недалеко от нынешнего Стормфорда, знаете где это? Да, верно, молодой человек, ближайший город к Рич-Поинту. Я вам больше того скажу, у меня всего таких несколько штук, и даже сам король попросил меня об одолжении… Впрочем, я не могу об этом распространяться. Короче говоря, если дунуть в него три раза, то можно совершенно точно не бояться нападения хистов. Даю вам своё честное офицерское!

— Где же вы служили, офицер? — Брауни расплылся в холодной улыбке, предвкушая интересный разговор.

Торговец с удивлением уставился на капитана. Недовольство сменилось удивлением, которое быстро переросло в узнавание. Он слегка побледнел, потом покраснел, но взял себя в руки.

— Много где… А вы, я вижу…

— Капитан Брауни, — он протянул руку, наблюдая, как сереет торговец. Юноши при его словах дружно ахнули.

— Так это вы?.. Тот самый!.. Пресвятой Гелиор, что же вы сразу не сказали!

Торговец так засуетился, что чуть не выронил свой драгоценный рог. Брауни снисходительно улыбнулся, предоставив лавочнику вести дальнейший разговор. Юноши тут же затерялись среди многочисленных полок с товаром, что уже совершенно не беспокоило торговца. Тот сначала убежал за прилавок, в небольшую комнатушку, которая располагалась за шторой. Послышалось позвякивание посуды и скрип, будто кто-то решил подвинуть мебель.

Брауни терпеливо ожидал, когда же его позовут внутрь, усердно делая вид, что совсем не замечает, как переменилось настроение вокруг. Люди в лавке перешёптывались за его спиной, а он, в свою очередь, делал вид, что рассматривает безделушки, которые явно не имели особой ценности. Вскоре торговец показался снова. Его лицо скорее напоминало спелую вишню, а на висках виднелись капельки пота.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, ми-ми...

— Можно просто сэр.

— Спасибо, сэ-эр. Не изволите составить мне честь отведать чаю?

Капитан кивнул и направился в сторону комнатушки, куда его позвал торговец. Оказалось, что помещение за шторкой было куда больших размеров, чем предполагал Брауни. Это была богато украшенная комнатушка с резной мебелью и вещицами, которые Брауни сразу приметил как ценные. По центру комнаты стоял круглый стол и две небольшие софы. На столе, застеленном кружевной салфеткой, стояло несколько блюдечек с угощениями и напитки. Воздух здесь был слегка спёртый и отдавал пылью, как и все помещения, которые обычно использовали для хранения вещей.

Хозяин магазина усадил Брауни в потёртое, но тем не менее весьма удобное кресло, которое было не меньше возрастом, чем сам капитан. И пока Брауни рассматривал обстановку, хозяин убежал за ещё одну шторку, после чего последовал звон посуды, и торговец появился вновь.

— Я и не представился, сэр. Зовите меня Кондис.

— Какое интересное у вас имя. А судя по вашему акценту, вы с запада?

Кондис в это время разливал горячий чай, и рука его случайно дрогнула, чуть не облив капитана кипятком.

— Что же это я в самом деле, — пробормотал он. — Не совсем, сэр, я из Тáлбора.

Торговец боязливо зыркнул на Брауни, но тот лишь растянулся в вежливой улыбке.

— Так значит фелморец, — протянул капитан, отхлёбывая из своей чашки. — Прекрасный чай. Какими же ветрами вас к нам занесло?

Кондис едва заметно выдохнул и, наконец, присел на соседний стул. Он пытался пристроить руки, но те его будто не слушались: сначала он поправил свой кафтан, затем убрал выбившуюся прядь за слегка заострённое ухо.

— Да, знаете ли… В последнее время торговля там совсем не шла, а здесь как раз стали появляться эти слухи о сокровищах. Вот я и…

Он развёл руками, то ли оправдываясь, то ли как бы, говоря «вот как-то, оно так и вышло». Брауни лишь хмыкнул и задумчиво отвёл взгляд вглубь помещения. Там в полумраке едва заметными голубоватыми нитями подрагивали магические предметы.

— Я не ищу магических вещей для своего путешествия. — Кондис заёрзал на стуле, будто его посадили на иголки. Брауни продолжил. — Если вы меня спросите про магию, то я скажу, что все эти безделушки — просто шарлатанство.

— Понимаю, сэр. Большинство здешних торговцев продаёт один мусор. Что уж греха таить, вы и сами видели, как охотно публика клюёт на красивые безделушки, если уметь к ним приплести историю. Но я вижу, что вы человек разбирающийся, и обманывать вас с моей стороны было бы крайне глупо. Так что если вы не ищите вещь, может, вы ищите способ, как помочь кому-нибудь?

— Возможно.

Проницательность торговца заставила Брауни врасплох. Он залпом допил чай и с интересом взглянул на Кодиса. Не зря же всё-таки ходят слухи о том, что фелморцы умеют читать мысли.

— Некоторые дела требуют особой деликатности, уверяю вас, что это останется между нами. — Кондис взял в руки фарфоровый чайничек и подлил Брауни ещё чая.

— Что у вас есть для… поиска пропавших? — рука Брауни потянулась к карману, где хранился его платок, но капитан вовремя отдёрнул себя. Кондис этого даже не заметил.

В глазах торговца загорелись искорки, и он тут же бросился к дальним полкам. Полумрак скрывал Кондиса, но, судя по глухому скрежету, он пытался передвинуть что-то весьма громоздкое. Прошло некоторое время, прежде чем торговец снова вернулся к столу. Волосы его были взъерошены и выбились из тугого хвоста, на его макушке красовалась прилипшая к его белёсым волосам паутинка. Его костюм помялся и местами был покрыт пылью. В руках он держал небольшой пожелтевший свёрток, перевязанный тугой верёвкой.

Кондис убрал чашки и на их место бережно положил свой улов. В правом углу свёртка едва различалась печать, однако Брауни она была незнакома.

— Очень редкостная вещица, сэр. Посмотрите сюда, так в серебряную эпоху Аурендела помечали вещи, принадлежащие сокровищнице короля Тирина Ветрокрылого. Хоть это и не самая ценная вещь его коллекции, но она способна разыскать человека даже в Тёмном Царстве.

Брауни бережно взял невесомый свёрток и повертел его в руках. Внутри едва ли можно было нащупать твёрдую кроху, которая напоминала пуговицу. Кондис молчал, терпеливо ожидая, когда Брауни развернёт свёрток. Он не хотел торопить покупателя, уже догадываясь, какой вопрос последует дальше.

— И вот это может найти кого угодно?

Этим оказалась небольшая серебряная монета, украшенная тонкой потёртой резьбой. В неё едва можно было угадать символы ветра, окружающие небольшие крылья по центру. Кондис кивнул, не отводя от монеты взгляда, будто боясь, что она может исчезнуть или рассыпаться в руках Брауни.

— Это Алматер — и уверяю вас, ему нет равных. Я даже готов поклясться своей честью.

— Не стоит. — Брауни раздражённо положил монетку в свёрток и отодвинул его от себя.

— Ваши сомнения понятны, но позвольте заметить — этой вещи больше нет равных. Последние алматеры были уничтожены после битвы на Рэнсе, если только народ Аурендела не припрятал их в своих тайниках.

— Избавьте меня от историй. Как оно работает?

Кондис понимающе улыбнулся:

— Простейшие триггеры, сударь. — видя непонимание в глазах капитана, он поспешил добавить, — кровь или магия.

— А если человек, которого я ищу, уже… покинул наш мир? — Брауни нахмурился.

Кондис чуть подался вперёд и прошептал:

— Тогда он найдёт его и в Тёмном Царстве.

Глава 9. Брауни штурмует дворец

Из лавки Брауни вышел под руку с Кондисом, когда дождь уже прошёл. Мальчишка, стоявший рядом с дверью, исчез в то же мгновение, как заметил выходящего хозяина лавки. Впрочем, Кондис этого даже и не заметил, в отличие от Брауни. Он хотел было отдать мальчишке пару медяков, которые теперь неприятно бренчали у него в кармане. На приём к Эло он опоздал, а по дороге домой на него чуть не вылили содержимое ночного горшка.

До обеда оставалась ещё уйму времени, поэтому Брауни решил не откладывать задуманное и, не доходя до дома пару улиц, свернул на главную площадь в надежде застать Лили у себя. Площадь была пуста — даже попрошайки и те попрятались от пронизывающего ветра, танцующего по мокрой брусчатке. Брауни поправил складки своего плаща и бодрой походкой направился к дому Лили. Позади него на фоне серого неба возвышался замок короля, на его нижних этажах уже зажгли лампы. В доме Лили тоже горел свет, что приободрило капитана. Подойдя к парадной двери, Брауни в очередной раз нащупал лёгкий свёрток у себя в кармане и постучал костяшкой пальца по тяжёлой дубовой двери.

Некоторое время никто не отвечал, и Брауни уже было поднял руку, чтобы постучать ещё раз, как вдруг за дверью послышались торопливые шаги. Кто-то подошёл к двери, с лязгом отодвинул железный засов и с усилием отворил дверь. Она поддалась не сразу и с глухим скрипом. В дверном проёме показалось бледное лицо служанки. Девушку Брауни не признал. Где-то в доме послышались короткие шаги, и ещё несколько девушек украдкой выглянули из темноты. Девушке, стоявшей перед ним, не было и шестнадцати лет, однако под её глазами лежали тёмные круги, что и не удивительно. Лили, которая имела привычку работать над книгами допоздна, и при этом вставать с первыми петухами, частенько просила, чтобы кто-нибудь из девушек оставался рядом с ней. Светлые волосы служанки выбивались из-под чепца, будто бы она только отошла от сна. Девушка растерянно моргнула, её взгляд задержался на перекинутой через плечо шпаге и дорогом камзоле. Быстро обернувшись, она шикнула что-то другим служанкам и склонилась в чересчур низком поклоне. Другие служанки тут же исчезли в дверном проёме.

— Доброго вам дня, милостливый господин. Госпожи сейчас нет дома, но я буду рада сообщить ей о вашем визите, как только она вернётся.

— А где же Люси?

— Она, милорд, не работает с декабря. Как отец помер от тифа, так мать и осталась совсем одна. Вот Люси и пришлось вернуться в Крейфиш.

Брауни коротко кивнул.

— Когда же прибудет твоя госпожа?

— Не знаю, милорд. Ещё до завтрака к нам пожаловал сэр Фрэнсис, и они направились в замок. Даже к еде не притронулись! — служанка укоризненно покачала головой и понизила голос. — Я, конечно, ничего не расслышала, но уж вам верно говорю — это всё из-за того корабля.

Служанка замолчала, с любопытством глянув на Брауни. Капитан сдержанно улыбнулся краешком губ. Это придало девушке уверенности, и она продолжила торопливым полушёпотом:

— Уж какой день весь город на ушах стоит, да вы и сами наверняка всё видели. Помяните моё слово, ничем хорошим это не кончится…

Лицо Брауни сразу же помрачнело, и он раздражённо поправил эфес шпаги. Девушка замолчала, поняв, что наговорила лишнего. Её щёки тут же зарделись, и она снова склонилась в глубоком поклоне.

— Прошу прощения, милорд.

— Передай своей госпоже, что капитан Томас Джон Фишер будет с нетерпением ждать от неё весточки по возвращении, а пока прошу передать ей это.

Брауни выудил из кармана слегка помятый свёрток и вручил его опешившей служанке. Девушка тут же убрала его в карман и отступила в дом. Брауни коротко кивнул в ответ и, развернувшись на каблуках, прошёл до ближайшей свободной кареты. Настроение к этому времени у него испортилось окончательно. Ни один испорченный день Брауни не проходил без участия «сэра Фрэнсиса», будет он неладен.

К моменту, как он добрался до дома, дождь снова зарядил. Брауни расплатился с извозчиком, оставшимися у него после похода в лавку медяками, и карман его значительно опустел. В другой бы день это доставило Брауни, пусть небольшое, но всё же удовольствие, но сейчас он смотрел на мокрые замшелые крыши домов, и на душе у него становилось всё тоскливее. На пороге его уже ждали слуги, часть из которых, завидев, что их хозяин вернулся не в духе, незаметно растворилась в доме. С него сняли намокший плащ, который сразу же повесили рядом с прогретым камином.

В доме пахло дровами и свежеприготовленным обедом. Дождь стучал по крыше, а на столе тёплым светом горели свечи из пчелиного воска — много лучше дурнопахнущих корабельных саловых свеч, которые к тому же коптили. Свиные уши оказались свежими и хрустящими, а на вкус были явно лучше, чем солонина и чёрный хлеб. Отобедав, Брауни стал ждать, и ожидание это растянулось на многие часы. Было далеко за полдень, и Лили, если её вызвали в замок, должна была вернуться не позднее вечернего часа. От скуки Брауни поднялся в свой кабинет и начал изучать карты. Если всё же удастся убедить в необходимости этой экспедиции, то необходимо было продумать их маршрут до того, как бы они наняли подходящую команду.

Перед ним лежала широкая карта Фуэры — двух материков, протянувшихся вдоль необъятной Лотии. Рейнгард находился в северо-западной части материка Мирфелла. Сверху его окутывали воды Бурного Моря, а на западе протянулся Студёный океан, который они пересекли при выходе из дельты Лотии. Если бы им удалось выйти из порта Рейнгарда и отправиться вдоль северной береговой линии, то это сократило бы им несколько недель пути. Сделав несколько остановок в Вороной Башне, затем вблизи Магбурга, они могли бы доплыть до Ветряных Земель, даже не заходя в Рич-Поинт. Такое путешествие было рисковым, если даже не сказать самоубийственным. Бурное море славилось своими штормами, топившими чуть ли не каждое проходящее там судно, а если этого не делали суровые волны, то тогда мореплаватели могли попасться в руки прибрежных пиратов, грабящих местные рыбацкие поселения и проходящие суда.

Это был небезопасный, малоизведанный путь, который вряд ли бы одобрил король. Значит, им придётся пойти по привычному маршруту и спуститься в дельту Лотии. Пройдя её, они бы попали в Лотию и курсировали бы вдоль берегов Мирфелла. Пройдя земли Фелморы, они бы сделали остановку в Золотом городе — нейтральной территории для всех королевств. Там пополнив запасы, они двинулись дальше вдоль пустынных земель вблизи Айхена, пока не вышли в море Трёх Содружеств и не дошли бы до Ист-Порта. Оттуда уже им бы предоставлялось два возможных пути: обогнуть остров Санта-Эрзули по восточному мысу и, не заходя в порт, отправиться в воды Ветряного моря. Такой путь мог бы сократить им ещё несколько дней пути, но погода там была такой же непредсказуемой, как в Бурном море, только здесь они могли наткнуться на патрулирующее военное судно фелморцев, а уж на их тёплый приём рассчитывать не приходилось.

Путь по западному мысу Санта-Эрзули был более спокойным, и единственная неприятность, которая могла бы с ними произойти, заключалась в полном штиле, который нередко царил в этой части моря. Зайти в Рич-Поинт казалось более выгодной идеей, поскольку помимо последних приготовлений они могли бы узнать свежие новости, которые бы дошли до Ист-Порта в лучшем случае через неделю. Но и распространяться о цели своего путешествия тоже не стоило. Санта-Эрзули находился под контролем Мирфелла, но всё же по большей части считался вольной гаванью со своими законами и порядками в лице губернатора острова. «Самый грешный город Фуэры» — Сандракар — находился совсем неподалёку, и его пагубное влияние распространилось и на эти земли, на которых теперь процветало пиратство и разбой. Близость торговых путей трёх государств позволила Рич-Поинту стать центром сбыта краденного. В свою очередь, королевство Фелморы иногда поддерживало Санта-Эрзули твёрдой монетой, чтобы влияние Мирфелла не окрепло при случайной возможности. Сандракар же, который также считалась вольными землями, открыл свои порты для авантюристов и моряков любого толка.

Брауни уже порядочно расчертил карту, когда в дверь его кабинета постучали. В комнату полубоком протиснулся слуга, в руках которого была записка. Узнать почерк не составило труда — толстые линии с небольшими кляксами, выдавали человека пишущего медленно, стараясь вывести каждую букву настолько аккуратно, насколько ему позволяли скромные способности. Тем не менее буквы всё равно вышли неаккуратными и скакали по строчке то вверх, то вниз. Даже не читая письма, Брауни мог сказать, что это была весточка от Лили.

Он убрал письмо в ящик своего стола, отдёрнул штору, чтобы в комнату попало хоть немного уходящего дневного света, и потушил свечу. Внизу он раздал несколько указаний людям: к ужину должны были подать запечённую утку с яблоками и шалфеем, пудинг из хлеба и тарт с крыжовником, посему Брауни надеялся, что встреча с Лили не займёт у него много времени.

Вечерний свет едва ли освещал острые угольные крыши. Улицы покрыла густая тень, которую разгоняли фонарщики светом маслянистых фонарей. Дом Лили горел огнями и выглядел чуть ли не лучше, чем днём. Из его окон лился тёплый свет, который заливал площадь перед домом. Словно тени в них мелькала прислуга, носившаяся взад и вперёд.

Оглядев свой костюм, к слову сидевший на нём, как с иголочки, Брауни остался доволен. За дверью послышались торопливые шаги, будто боясь запоздать, кто-то тут же открыл дверь, но вместо молодой служанки Брауни встретил мужчина средних лет с проседью в бороде. Слуга, прибывший вместе с Брауни, представил капитана, и прислужник, не раздумывая, пропустил их внутрь. Приятный запах мяты и розмарина окутал Брауни, как только он переступил порог её дома. Она… Она пахла как утренние заморозки, как воздух перед грозой, как вечер, проведённый в лихорадке, как новость о смерти, о которой узнаёшь наутро.

Если и оставалось что-то живое в Лили, так это её прыткий, неспокойный ум. Её едва ли можно было назвать образованной и ещё с большей натяжкой — эрудированной, но это не мешало ей быть самой влиятельной женщиной Рейнгарда, если не всего Мирфелла. Гостиная, в которую привели Брауни, встретила его удушливым теплом растопленного камина. Она сидела в кресле напротив очага, взгляд её был направлен в танцующие языки пламени. На её коленях лежал свёрток, который Брауни не мог не узнать.

Прислужник огласил приход Брауни, и только тогда Лили обратила на него внимание. Она была ещё совсем молода, но её и без того простые черты лица заострились и стали по-мальчишески угловатыми. Впалые щёки на бледном лице и тёмные круги под глазами, ещё большие, чем у той девушки, что встретила его с утра. Лили выглядела измождённой, больше походящей на призрака в тёмных одеяниях.

— Что это? — она протянула свёрток Брауни.

Капитан замер у дверей, будто опасаясь сделать шаг вперёд. В её глазах горело что-то тёмное, опасное — огонь, от которого хотелось отвести взгляд.

— Это алматер, — голос Брауни был напряжён, будто каждое слово стоило ему невероятных усилий. — Единственный уцелевший после битвы на Рэнсе. Он поможет найти Вэй, даже если она…

— Её там нет, — Лили развернула свёрток и повертела заржавевшую монету в руках. — Я проверяла. — Она с горечью посмотрела на Брауни. — Зачем?

Она отложила алматер в сторону. Брауни осторожно опустился в кресло напротив, неловко сложив руки перед собой. Тени от пламени метались по бледному лицу Лили, словно призраки.

— Я всего лишь хотел помочь старой подруге. — он осёкся, задумчиво потерев бороду. — К тому же у меня есть для тебя одна просьба.

Лили неестественно выпрямилась, как если бы кто-то ткнул её иголкой. В глазах девушки заиграло знакомое тёмное пламя, а губы растянулись в недоброй усмешке:

— Чего же ещё я могла ожидать.

— Не злись, это и правда важно. — от волнения Брауни и не заметил, как вскочил в кресло и заходил взад и вперёд по комнате. В его глазах сверкал безумный лихорадочный огонь. — Ты должна уговорить выдать мне новый патент.

Напряжённая маска, застывшая на лице Лили, спала от удивления. Она махнула на него рукой и выпустила короткий смешок, будто он сказал какую-то глупость.

— По-твоему, я клерк или, может, секретарь адмирала?

Её заливистый смех колокольчиком прозвенел в комнате. Из камина взметнулось несколько ярких искр, которые тут же погасли.

— Неужели и ты тоже надеешься найти это сокровище?

Брауни стоял к ней спиной, тихонько постукивая пальцами по кромке дубового стола. Его пальцы замерли, так и не окончив мелодии. Кто, кроме него самого, осмелился бы обратиться со столь безумным предложением? Брауни лихорадочно начал перебирать имена у себя в голове. Человек, которому пришла в голову такая мысль, должен был быть авантюристом, либо же романтиком, идеалистом, готовым на всё, чтобы выслужиться перед королём. Во всём дворе нашлось бы лишь двое, способных на подобное: он сам и…

— Сиденхейм! — Брауни опустил кулак на стол с такой силой, что Лили невольно вздрогнула. — Забери его Бериал!

Синие языки пламени взметнулись вверх, отчего Лили побледнела ещё сильнее. Она ловко достала из-за пазухи несколько веточек сухоцветов и бросила их в камин. Комната наполнилась запахам розмарина и лаванды, огонь при этом успокоился.

— Осторожнее с такими словами. — сухо заметила Лили, пристально глядя на Брауни.

Брауни снова опустился в кресло напротив и пробормотал извинения.

— А я-то думал, сэр Фрэнсис в восторге от каботажных рейсов. — задумчиво пробормотал он.

— Ещё чего! Ты бы слышал, как после каждого рейса он жалуется. — Она вытянулась и чопорно задрала подбородок, имитируя Сиденхейма. — «Ваша милость, сэр Томас совсем распустил своих моряков! Ваша светлость, они все пьяницы и лентяи, а сэр Томас даже нос не высовывает из своей каюты! Ваше превосходительство, сэр Томас так и не заполнил отчёт!»

Вышло настолько правдоподобно, что Брауни не мог не рассмеяться. Остаток вечера они провели, вспоминая былые времена и смеясь над их общими закадычными знакомыми. Распрощались они, когда часы на городской башне пробили девятый час. Напоследок Лили всё же поблагодарила его за подарок и пообещала похлопотать за него при дворе. Однако капитану стоило набраться терпения, о чём она его сразу предупредила.

Домой Брауни возвратился уставший, но довольный, что день всё же не прошёл впустую. Ужин уже давно остыл, так что ему пришлось довольствоваться хоть и ароматными, но не горячими блюдами. Дело двигалось с места, а ему оставалась набраться терпения.

Глава 10. Аудиенция и новые трудности

Прошла неделя, прежде чем Брауни получил заветное приглашение на аудиенцию к королю. Жизнь на суше шла своим неторопливым чередом, в котором Брауни никак не мог найти покоя. Зачастую его дни состояли из прогулок по рейнгардскому порту, редких встреч со своими знакомыми и долгому сидению за картами Ветряных островов. Были подсчитаны время путешествия, необходимые затраты на команду, провиант, мелкие расходы в портах, включая пошлины и взятки, а также необходимое обмундирование для всего экипажа.

«Золотая лань» должна была увидеть новый расцвет и прославить своего капитана ещё больше, если уж не на весь мир, то точно на весь Мирфелл. С картой старины Мортиса найти сокровища не представлялось такой уж заковыристой задачей. Всё складывалось весьма удачно: период штормов на Лотии закончился, когда они прибыли в Рейнгард, его судно находилось в прекрасном состоянии, а с поддержкой и его звонкой монетой, Брауни наймёт умелых моряков. Если слухи и были правдой, то несметные сокровища сулили всей команде безбедную старость не только им, но и их семьям на три поколения вперёд. Слухи о призрачном корабле должны были отпугнуть часть искателей приключений, а вместе с ними и сократить число возможных столкновений как на море, так и на суше.

Оставалась только одна вещь, которая не давала Брауни покоя — утекающее время. Каждый день задержки грозил срывом возможной экспедиции: будь то смена милости, или же наступающее межсезонье, которое могло принести как проливные дожди, так и полный штиль на море.

Ещё с вечера Брауни приказал выгладить и накрахмалить его самый лучший костюм. Мундир ему заранее пошили по последней моде: на сапфировой парчовой ткани с серебряным шитьём гордо виднелась нашивка с гербом Мирфелла. В петлицы вдоль широкого лацкана были продеты серебряные рельефные пуговицы. Под двубортным камзолом была белоснежная шелковая рубашка с кружевным накрахмаленным воротником. На ногах у него были укороченные парчовые панталоны, а под ними шелковые гетры и туфли с блестящими пряжками. Завершали образ бархатная треуголка с золотым галуном и пером, а также шпага, подаренная Брауни королём после свержения Мифрила Кровавого. Щёки Брауни были такими же гладкими, как морская гладь в безветренный день. Бородка и усы были аккуратно подстрижены, так что в замок Брауни приехал при полном параде.

В кармане у него был неизменный шелковый платок, который он то и дело проверял скорее по привычке. В приёмной собралась куда больше людей, чем когда он был здесь в последний раз. Проходя в отдельную комнату, Брауни краем глаза всё же заметил, что на большинстве посетителей были надеты морские мундиры. На ком-то попроще и совсем неумело, кто-то же нацепил на себя даже парик, хотя их перестали носить уже как с год.

Комната, в которой он оказался, была намного богаче украшена, чем предыдущие гостиные. Здесь гости сидели на отдельных креслах, и атмосфера в целом стояла чинная. Помимо него, в комнате было ещё два человека: пожилой генерал-майор, славившийся своим дурным характером и тем, что курил, не переставая, а также молодой дворянин, которого Брауни видел лишь несколько раз. Оба ожидающих окинули Брауни любопытным взглядом и коротко кивнули. Брауни же склонился в чуть более глубоком поклоне.

Ему принесли чай и засахаренные фрукты в роме. В остальном же в комнате царила гробовая тишина. Время тянулось невыносимо долго, даже несмотря на то, что гостям было предложено несколько угощений и пара отличных сандракарских сигар. Позже вынесли стол для игры в вист, но тогда же на приём вызвали генерал-майора. Прошло ещё около получаса, прежде чем пришёл черёд молодого дворянина, и Брауни остался один, но ненадолго.

Спустя четверть часа двери соседней приёмной отворились, и в комнату вошёл не кто иной, как Фрэнсис Синденхейм. Он бросил быстрый взгляд на Брауни и, в привычной манере, задрав подбородок, сел как можно дальше от капитана. С приходом Синденхейма комната стала казаться не такой уютной. Ранее удобное бархатное кресло стало неудобным и потрёпанным, обивка сидения была неровная и местами проседала. Воздух был спёртым, а въевшийся табачный запах неприятно щекотал нос.

Сэр Фрэнсис же сидел неподвижно, погружённый в свои размышления. Да и что за мысли могли посетить его светлую голову? Не будет же он всерьёз просить отправиться в такое путешествие. Синденхейм, безусловно, не так плох, если речь идёт об охране камней, но по части приключений… Нет в нём этой жилки, нет горящих огнём глаз и запала, которого не затушит ничего в этом мире.

— Лучше бросьте эту затею. У вас ничего не выйдет. — небрежно бросил Брауни.

На лице Сиденхейма заиграла масса эмоций, которую он не потрудился скрыть. Фрэнсис откинулся на спинку кресла и с раздражением посмотрел на Брауни.

— Да что вы себе позволяете? — сказал он с презрительной усмешкой. — Здесь решает король, только он и никто другой.

— Безусловно. Только не спасёт вас во время шторма, не вылечит холеру. Вы слишком избалованы светской жизнью. — Брауни поймал гневный взгляд Фрэнсиса и с улыбкой пожал плечами.

— А вы возомнили себя великим мореплавателем? — голос Сиденхейма казался подавленным и злым. — Да вы и сутки не продержитесь на островах.

Брауни прыснул от смеха.

— Дорогой Фрэнсис, в мои времена Ветряные Острова были фелморскими хлопковыми плантациями, довольно успешными, надо сказать. — Брауни вынул левую руку из кармана, в которой держал платок, и показал свой указательный палец. — И я там побывал.

— Так вы ещё и фелморец? Не удивлён.

— Разделяю ваше отношение к соседям, но должен разочаровать: я родился на востоке Мирфелла в небольшой рыбацкой деревушке. Когда-то украл хлеб, за что мне и отрубили палец, а позже родители отдали меня на воспитание дяде в Крейфиш. У того была таверна, в которой любили останавливаться моряки, и как-то так я поступил на одно торговое судно.

Брауни запнулся, потирая бородку, но, к его удивлению, Сиденхейм продолжал слушать.

— Правда, пробыть на нём мне удалось недолго. Однажды вечером случился шторм, и нас отнесло к южному берегу Лотии. Было так темно, хоть глаз выколи, а наутро мы нашли себя у границ Фелморы, недалеко от Золотого города. По несчастью, там же рядом оказался пиратский баркас, и всё…

— Судя по тому, что вы здесь, вам удалось спастись.

— Как всегда, наблюдательны, сэр Фрэнсис. — Брауни вежливо улыбнулся. — По правде говоря, спасло меня чудо, или то, что я плакал слишком сильно.

Синденхейм слегка усмехнулся, но тут же потёр подбородок, и улыбка исчезла с его лица. Брауни выдержал небольшую паузу, будто вспоминая о своих давних приключениях.

— Баркас держал курс на Сандракар, этот порт тогда был менее цивилизован, нежели сейчас. Там меня и продали. Вот так в возрасте шестнадцати лет я очутился на хлопковой плантации. Надо сказать, что там бы дело и кончилось — условия, в которых я находился, могли пошатнуть даже здоровье крепкого юноши, но спустя несколько лет мне всё же удалось сбежать.

Их беседа, возможно, продолжалась бы ещё долго, если бы дверь в приёмную внезапно не открылась и их обоих не позвали внутрь. Брауни мысленно упрекнул себя за излишнюю откровенность, твёрдо решив впредь избегать меланхоличных воспоминаний в присутствии сэра Фрэнсиса.

Приёмная была Брауни хорошо знакома — она была чрезмерно просторной с обширной позолоченной колоннадой и высокими потолками, но несмотря на это, свет едва ли просачивался через крошечные витражные окна. В дальнем углу стоял камин, который если и согревал, то лишь небольшую зону перед ним. Было зябко, и насколько помнил Брауни, прохлада в приёмной сохранялась даже в самые жаркие месяцы года. Мраморный пол был устлан новыми коврами, а на стенах висели старинные гобелены.

В противоположном конце залы на небольшом подиуме располагалось обширное кресло, на котором сидел сам. Стена позади него была обшита панелями из ореха и украшена резными завитушками. Над обшитым красным бархатом креслом гордо висел герб Мирфелла. Герб состоял из нескольких частей: сверху виднелось яркое солнце, согревающее колосья пшеницы, обмотанные железной цепью. В самом низу герба виднелся растущий месяц в окружении мириады звёзд.

Король Эло — основатель третьей династии рода Манклейтов, прибывших на земле Мирфелла ещё в эпоху Цветущего Айвена. Сидел, облокотившись на спинку кресла. Глаза его были красноваты, словно горы в рассветный час, и хоть Эло было не более сорока, королевские дела сделали его больше похожим на старика, чем на мужчину в расцвете сил. Его кудрявые каштановые волосы отдавали серебряным блеском в тусклом свете комнаты. Эло был точной копией своего отца, о чём свидетельствовали портреты, висевшие по обе стороны залы. Отец Эно Манклейт получил прозвище Защитника, за участие в защите Рейнгарда от прибрежных пиратов. Сам Эло получил прозвище Миротворца, поскольку старался наладить отношения с соседней Фелморой, которая была атакована войсками предшественника Эло — Мифрилом Лейтрейвом.

Брауни и Сиденхейм встали на небольшом расстоянии от трона, на котором сидел король, и глубоко поклонились. Эло еле заметно кивнул им и заговорил. Голос его был глубоким, но спокойным, словно морская гладь.

— Я вызвал вас обоих, потому что знаю: оба вы хотите одной и той же вещи. — он замолчал, спокойно оглядывая их. — Каждый из вас является достойным сыном своей родины и честным человеком.

Последние два слова он сказал с особой выразительностью. Брауни и Сиденхейм стояли, не поднимая головы.

— Мне не понять, что движет вами в желании покорить те земли, но надеюсь, что не скупости ради вы готовы рискнуть своими жизнями. — он с укором перевёл взгляд с одного мужчины на другого. — Я долго размышлял, чем же может быть выгодна нам эта экспедиция. Если слухи правдивы и те сокровища, о которых идёт речь, правда обладают особой магией, то в интересах державы получать их. Наш магический баланс всё ещё не восстановлен, барьер, построенный моим предшественником всё ещё забирает слишком много магии и если мы не найдём выход, то… — Эло помрачнел, погрузившись в собственные мысли, но затем резко переменил тон. — Я намерен исполнить вашу волю во имя славных подвигов наших отцов и страны.

От неожиданности сердце Брауни заколотилось, забýхало словно пушки в день коронации. Он поднял голову и увидел, что Сиденхейм залился радостным румянцем, словно девица на выданье.

— Да, капитан Брауни, вы с сэром Фрэнсисом отправляетесь в новое путешествие. Я дам вам разрешение идти под флагом Мирфелла, но при одном условии! Ни при каких обстоятельствах вы не будете топить суда фелморцев, не будете брать в плен кого-либо из их экипажа и их торговые суда вам грабить также не разрешается.

— Что же насчёт судов с нейтральным флагом? — Брауни еле удавалось вести себя сдержанно, как того требовал этикет.

— Действуйте по своему усмотрению. — отмахнулся Эло.

— Ваше Величество, — вмешался сэр Фрэнсис. — Для меня большая честь, что вы назначили меня сопровождающим капитана, но в нашей личной беседе речь шла о частной экспедиции.

— И частной экспедицией она остаётся, — в согласии кивнул Эло. — Я дам вам официальный патент, частично спонсирую вашу поездку, но подбор судна и команды ложиться на ваши плечи.

Расставаться с «Золотой Ланью» после стольких лет совместного плавания представлялось Брауни тяжелейшим испытанием, по крайней мере, так он думал до того, как ему представилась такая возможность. На деле же вышло, что хоть такая разлука и казалась несправедливой, но ударом это не стало. Капитан даже стыдился радостному чувству, которое возникло у него при осознании, что в ближайшие полгода он не увидит ни магическую руду, ни тех же лиц, ни «Золотую Лань».

Не омрачало это событие даже то, что Брауни и сэр Фрэнсис снова оказались вместе, буквально — в одной лодке. Да, Сиденхейм был ужасной занозой, назойливой мухой в послеобеденный сон, но и к нему Брауни даже как-то попривык. Надо отдать должное, без Лили здесь не обошлось. Ей бы стоило отдать ещё один визит и поблагодарить её, даже несмотря на то, что в дело опять была замешана магия. В такие времена они жили, что без магии было нельзя и шагу ступить.

Предложение короля оскорбило Сиденхейма, хоть тот и старался натянуть на себя покорную маску. По завершении аудиенции он глубоко поклонился Эло, а после бросил такой ненавистный взгляд на капитана, что казалось, не будь они на официальном приёме, то тот разорвал бы Брауни на клочки. Испарился сэр Фрэнсис также стремительно, насколько это было возможно. Чуть не задев камердинера, открывшему его дверь, он даже не обратил на слугу внимания, хотя тот едва успел отскочить в сторону при его появлении.

Солёный морской ветер приятно обдувал лицо Брауни, когда он довольным шагом шёл до своей кареты. Наконец, спустя столько попыток и потраченного времени его план начал сбываться. Теперь оставалась другая, не менее трудная часть: найти проверенный экипаж, годный корабль и получить документы как можно скорее, пока попутный ветер дул ему в спину.

Известие об удаче Брауни планировал донести своему старому товарищу Джеку вечером, а пока оставалось насладиться последним спокойным днём перед экспедицией. Так и началось путешествие капитана Брауни.

Глава 11. Какая победа без пира

— За нашего славного капитана! Ура! Ура! Ура! — портовая таверна наполнилась радостными криками матросов. Пол в ней был липким и влажным от лившегося в ней рекой эля, которым капитан Брауни угощал всех последние два часа.

Брауни уже и не помнил, когда в последние раз был также счастлив, как в этот вечер. Лет восемь назад, наверное, когда Эло выдал ему патент на «Золотую Лань». Впрочем о ней капитану хотелось думать в последнюю очередь. Когда он только вошёл в таверну, то не был уверен, как на эту новость отреагируют моряки. Взять их к себе на борт Брауни не мог, поскольку они находились на официальной службе у короля, но за Джека он собирался бороться до последнего.

Экипаж «Золотой Лани» встретил эту новость неоднозначно: кто-то искренне поздравил Брауни, но многие отнеслись к этому с опаской. Моряки, наслышанные об историях, о «Полуночном Солнце», не желали отправляться в экспедицию, которая с большой вероятностью могла закончиться смертью. Их больше обрадовала новость о том, что они также остаются работать на каботажном рейсе «Золотой Лани», который должен был совершиться через три недели. Моряков можно было понять — попасть на борт такого корабля было большой удачей. Оклад там платили исправно, работы было много, но не так чтобы к концу дня падать без сил на койку. На борту был врач и повар, а также трюмы, ломящиеся от снеди.

Для Брауни было не так страшно променять полгода или год комфорта на более скромные условия, а затем вернуться на борт своего галеона, чем для простых работяг, к которым судьба была менее благосклонна. Капитан был на них не в обиде, и чтобы скрасить расставание, щедро оплатил им выпивку на весь вечер. Сам же он если и прикоснулся к пинте эля, то, лишь чтобы намочить усы. Внутри него всё сгорало от нетерпения взяться за дело, как можно скорее, но начать надо было с хорошего праздника.

Без хорошего старта и дело не пойдёт — это уж всем известно. Так что если хорошенько обмыть экспедицию, отгулять так, чтобы потом ещё неделю город гудел об этом, то, глядишь, и дела сложатся гладко. Предрассудки! Кто-то скажет, что глупость всё это, только в море всё идёт по своим законам. Поэтому Брауни и веселился как мог, стараясь не думать ни о сокровищах, ни о призрачном корабле.

Было уже глубоко за полночь, когда моряки начали горланить хорошо знакомые всем шанти «Пьяный моряк»:

Пьяный моряк, что с тобой делать?

Пьяный моряк, что с тобой делать?

Пьяный моряк, что с тобой делать?

Когда мы на посту?

Хе-хей, вздёрнуть на рее!

Хе-хей, вздёрнуть на рее!

Хе-хей, вздёрнуть на рее!

Эту пьянчугу!

Кошкой по телу можно пройтись!

Можно в шпигат его посадить!

В лодку отправить — пускай там проспится

Или на берег — пусть отсидится!

Пьяный моряк, что с тобой делать?

Пьяный моряк, что с тобой делать?

Пьяный моряк, что с тобой делать?

Когда мы на посту?

Хе-хей, вздёрнуть на рее!

Хе-хей, вздёрнуть на рее!

Хе-хей, вздёрнуть на рее!

Так тебе надо пьяный моряк!

В тот вечер прозвучало немало песен, часть из них были незатейливыми морскими песенками, которые моряки мурлыкают себе под нос во время работы, другие же были столь неприличны, что каждый их куплет сопровождался взрывом хохота и улюлюканьем. Вскоре песни стали сопровождаться танцами, от которых пол и деревянные стены таверны заходили табуном. И ни один хороший вечер в таверне не завершался без такой же доброй драки, которая, как правило, начиналась во время танцев. Кто-то не рассчитав сил и количество выпитого им эля, заваливался на другого не менее неустойчивого и пьяного посетителя, и после короткого пустого диалога случался первый удар.

Если же он достигал своей цели, то один из собеседников отлетал по траектории удара на ещё одного посетителя, после чего действие повторялось, но уже с другим моряком. Если же кулак пролетал мимо, скажем, в матроса за соседним столом, то это могло вызвать целый шквал из ударов, прилетающих со всех сторон. Именно в такой ситуации и обнаружил себя Брауни, когда увидел, что на него летит чей-то кулак. Благо капитан оказался проворнее своего оппонента и кулак просвистел мимо и попал прямёхонько в здоровенного лоцмана. Чем закончилась эта история, Брауни так и не узнал, потому что уже держал путь через заднюю дверь таверны, но, судя по вылетевшему из дверного проёма телу, веселье достигло своего пика.

Тем временем Брауни поймал извозчика и в предрассветных сумерках помчался домой.

Глава 12. Лучше чем ничего

Следующие две недели были полны подготовки к предстоящей экспедиции. Брауни вставал засветло, садился за стол и не отрывался от работы до самого обеда. Потом уходил по делам и возвращался ближе к полуночи уставший и измотанный. Дела шли не так быстро и, к большому разочарованию Брауни, возникло несколько непредвиденных им ранее проблем.

Оформление патента, а вместе с ним и субсидии от Эло, задерживалось. Была ли тому виной леность клерков или же король был особо занят в эти недели, но нужные бумаги задерживались. Это, в свою очередь, вызывало проблемы с наймом команды и подготовкой необходимого для путешествия провианта. По счастью, Брауни всё же удалось договориться насчёт своего старого товарища, и Джек теперь был занят поиском достойного экипажа.

Другой ещё большей проблемой оказалось невозможность найти подходящее судно для дальнего плаванья. В порту Рейнгарда было множество доступных для аренды частных судов, но большинство из них были либо небольшими рыболовецкими или торговыми судами, не оснащённые ни пушками, ни иными особыми средствами защиты от пиратов, либо же находились в плачевном состоянии и едва ли могли доплыть до Золотого Города. Было и несколько скоростных слоупов, одна двухмачтовая бригантина и даже трёхпалубный линейный корабль, но их владельцы отказывали в сýде, как только узнавали о цели экспедиции Брауни. И какой бы процент от полученных сокровищ ни предлагал им капитан, как бы не увещевал их Брауни, все как один отвергали его предложение. Всё же Брауни удалось уговорить владельца одной небольшой старенькой трёхмачтовой каравеллы, но и тот согласился на контракт за баснословные для такого корабля деньги, которые ему должны были заплатить вперёд. Было видно, что хозяин судна остро нуждается в деньгах, и, не питая особой надежды на возвращение своего корабля, даже отказался от доли сокровищ.

Выйдя из его захудалого кабинета с нужной бумагой в руках, Брауни принялся осматривать каравеллу и остался крайне недоволен увиденным. Её корпус был изъеден солью и древесным червём, который оставил на нём свои извилистые узоры. Часть такелажа была в таком изношенном состоянии, что готова была окончательно испортиться при следующем использовании. Когда-то крепкий румпель теперь был расшатан, а некогда белые льняные паруса были покрыты заплатками и плесенью.

Выданных Эло денег с лихвой хватило на починку нужного оборудования, и тем не менее Брауни не мог не испытывать лёгкий укол досады. Последний раз он плавал на таком судне около десяти лет назад. Времена, о которых если он и вспоминал, то присовокупив к этому «... и как же хорошо, что оно прошло!». Эта каравелла, которая по дурному стечению обстоятельств называлась «Невезда», навевала ему воспоминания о временах давно ушедших. Капитанская каюта здесь была в два, а то и в три раза меньше его привычной «Золотой Лани». Пахло сыростью, затхлым трюмом и нуждой, которую испытывает человек, обнаружив в кармане последние пару медяков.

Воспоминания тяготили Брауни, и он решил побыстрее закончить осмотр и избавиться от этого липкого чувства, которое словно морское чудовище, утаскивало его в свою тёмную пучину. Он составил подробный список работ, которые предстояло совершить перед отправкой в дальнее плаванье, и уже вышел на затёртую палубу, когда к его ногам внезапно упала птица. Это была крупная морская чайка с сильными крыльями, которые теперь распластались по палубе. Недобрый знак, который не сулил ничего хорошего ни капитану, ни его новому кораблю. Брауни простоял несколько минут, рассматривая мёртвую птицу, в глубине души он надеялся, что она просто повредила крыло и, упав с высоты, скоро должна была прийти в себя, но того так и не случилось. Матросы, наблюдавшие за этой сценой, ещё долго вспоминали этот момент, судача о том, что уже тогда было понятно, что путешествия было обречено.

Но как бы не очевидно это было потом, спустя много лет, при рассмотрении всех знаков, всех трудностей, которые пришлось испытать капитану как до, так и во время плавания, предугадать исход этого в моменте не представлялось возможным. Надежда — вот что двигало Брауни даже в самые тёмные моменты его жизни. Надежда, порой, бывает так безрассудна. Она толкает людей на самые отчаянные и безумные поступки, которые бы при обычных обстоятельствах были бы едва исполнимы.

Брауни шагал по деревянной мостовой порта по направлению к таверне. Птицу он приказал выкинуть за борт, сам же к ней он прикасаться не собирался. Свой платок он оставил дома, так что настроение у него было вдвойне паршивое. Они должны были встретиться с Джеком до того, как часы на городской башне пробьют два часа. Пока капитан занимался поиском корабля и урегулированием всех бумажных дел, то его верный помощник был занят поиском подходящей команды.

К удивлению Брауни, желающих ступить на палубу его корабля оказалось совсем немного. Из всех энтузиастов большинство были либо пьяницами с дурной репутацией, либо нечисты на руку или, что ещё хуже, вели дела уж совсем сомнительные. Порядочных людей было намного меньше, но даже и этим скромным количеством Брауни мог довольствоваться, если бы бо́льшая часть из предложенных кандидатур не имела совершенно никакого опыта в мореплавание и в целом слабо представляло, как ходить под парусом. В их число входили и юноши, слишком сильно уверенные в своей удаче, и мужчины постарше, кто видел в этом возможность поправить свои дела и заодно получить возможность бесплатного проживания и еды на ближайшие полгода.

Опытные же моряки, только заслышав о цели экспедиции, отказывались от участия в этой авантюре и не поддавались на уговоры даже за золотую монету. Двигал ли ими страх перед сверхъестественным или же возможной смертью от рук пиратов или бури — так и осталось загадкой. При столь скудном выборе Джеку всё же удалось собрать какую-никакую команду из людей с опытом. Этих людей нельзя было назвать ни достойными, ни верными своему делу. Скорее это были бродяги, авантюристы и люди с весьма сомнительным прошлым. За ними не числились ни разбои, ни грабежи, однако нашёл их Джек в одной бухточке неподалёку от Рейнгарада.

Место это славилось обилием мелких каперских судов и тем, что было своего рода западной точкой сбыта нелегальных товаров. Узкая бухта была окутана лесом и рядом острых скал, напоминающими пасть чудища. Чтобы попасть в неё, кораблю нужно было обойти восточный мыс, двигаясь по направлению к Крейфишу, но, не доходя трёх миль до поселения, развернуть корабль к небольшому уступу. Бригантина или трёхпалубник здесь бы сели на мель, но для лёгкой фелуки пролизнуть сквозь острые скалы и песчаные отмели было задачей куда проще. В бухте можно было найти всё — от редких шкур сумрачных котов Сей-дель-Шана до невесть откуда взявшихся гвардейских мечей Мирфелла и даже волшебной руды.

Джек частенько бывал в подобных местах, а потому знал не понаслышке: если что-либо нельзя было достать в обычном порту, то оно точно продавалось в буканьерской бухте. Большую роль здесь имели связи — в этом ключе бухта работала по таким же законом, что и остальной мир — и удача. В бухте Джека знали как славного малого, а потому с охотой наливали ему дешёвый ром и делились последними новостями и сплетнями. В таких местах зачастую можно было узнать куда больше, чем на рынке в самый разгар воскресного дня, поэтому Джек слушал и запоминал. Говорили в основном о недавних набегах, о сожжённых сёлах на окраине империи и о делах морских. По ночам гудели о сокровищах и о призрачном корабле, что охранял их, и о странном тумане, сопровождающем корабль.

Такие таверны находились на окраине бухты. Это были старые деревянные лачуги, покосившиеся от времени. Ставки и вывески на них были выцветшими от солнца и морского воздуха. В одной такой таверне под названием «Сломанное крыло» Джек и нашёл первых членов экипажа.

Ими оказались двое мужчин и женщина средних лет. Джек уже хотел было отказаться от их услуг — всё же иметь женщину на корабле было невыгодно, да и в случае боя на неё бы рассчитывать не пришлось. Его предубеждения оказались быстро развеяны, когда Элайза, так звали эту крепкую даму, одной левой схватила подвыпившего моряка, попытавшегося приобнять её за талию, и выкинула его из таверны. В правой руке она держала пинту эля, из которой не пролилось ни капли. Джек оказался покорён. Она была крепко сложена и на голову выше самого квартирмейстера. Её непослушные кудрявые волосы выбивались из-под повязки, которую она носила даже в помещении.

Компаньонами Элайзы были низкорослый Рузвельт, коротко — Рузи, и некто по прозвищу Чернобровый Бен. Бровей у него не было, как не было и левой руки, которую он потерял в сражении против пиратов Вандернихта. Их история показалась Джеку до боли знакомой — они занимались каботажными рейсами, но в какой-то момент Бериал отвернулся от них и всё пошло наперекосяк. Сначала они потеряли один из кораблей, затем их лишили лицензии, капитан корабля спился, и всё дело развалилось. Элайза и Рузи служили на одном судне: она была рулевым, а он простым матросом. Оставшись не у дел, они долгое время пытались найти работу на суше, пока не встретили Бена.

Бен был ветераном войны за Сторожевой остров, когда он ещё принадлежал Мирфеллу. Его могла бы ждать хорошая пенсия, уважение и награды, но, увы, этому не суждено было сбыться. Полагающиеся ему сумму он проигрывал в карты в местной таверне, а оставшееся время сидел в доках. На службу его не брали, да и он не просился, поскольку понимал, что с одной рукой, да и с другими травмами, он вряд ли кому был бы нужен. Так бы он и провёл остаток своих дней, если бы по счастливой случайности в один из вечеров он не проигрался Рузи. Слово за слово, так и завязалась их дружба.

Вскоре все трое поняли, что на суше им нет места, потребовалось немало усилий, чтобы найти экипаж, которому бы понадобилось сразу три работника. Это было небольшое торговое судно, которое занималось перевозками товара от Золотых Ворот к восточным городам Мирфелла. На этом судне они и плавали, пока судовая компания, предоставившая этот корабль, не разорилась, и перевозки были приостановлены. Так, троица снова осталась без работы.

— Я те вот что скажу, Джек, — Бен перегнулся через стол, чуть не опрокинув стоявшую перед ним кружку рома. — Ты-то мужик толковый, по тебе сразу видно. Да вот капитан твой совсем полоумный, если собрался гоняться за кладом.

— Это точно, — кивнул Рузи.

Бен откинулся назад и выжидательно посмотрел на квартирмейстера, который неторопливо допивал свою третью кружку. Джеку не впервой было слышать такое о своём капитане.

— А вот тут ты не прав, Чернобровка. Это тебе не какой-то неизвестный салага, только что оторвавшийся от мамкиной титьки. Говорят же, что он видел самого, — Элайза подняла палец вверх и умолкла.

— Ну, видел и видел, чего нам с этого? Я когда перепью, мне тоже всякое мерещится. — Отмахнулся от неё Бен.

— Это точно, — кивнул Рузи.

— Да то, что его сам… Бериал защищает, понимаешь? А значит, и призрачный корабль нам не страшен.

— Так, ты про это, — задумчиво протянул Бен. Он закинул руки за голову и на какое-то время притих. Джек уже допил свой ром, но перед ним сразу же появилась новая кружка, заботливо поставленная Элайзой.

— За удачу! — она подняла свой стакан.

— Уж слишком много нехороших слухов, — Бен так и продолжил сидеть, закинув руки за голову. Это выглядело несуразно и странно в переполненной таверне. — Был у меня один товарищ, Мортис. Тоже отправился на поиски сокровища, и всё… Пропал. Ни слухом, ни духом о нём.

Джека это немало удивило, и он тут же поведал ему о своей находке, когда они возвращались в Рейнгард. Новости Бена не удивили, он лишь стал более угрюмым и молчал остаток вечера. Элайза же, наоборот, воодушевилась и расспрашивала Джека о предстоящем путешествии. Так что к концу вечера челюсть Джека сводило от напряжения и усталости. Рузи также был немногословен и, после того как Бен умолк, спокойно потягивал свой ром.

***

Время поджимало, а оставшихся трёх членов экипажа так и не удавалось найти. Джек объездил все ближние прибрежные деревушки и порты, но так и не смог найти достойных кандидатов. Совсем отчаявшись, он уже собирался доложиться Брауни, как совершенно случайно судьба свела его с моряком, только что вернувшегося из неудачного плавания. Его корабль потерпел крушение во время шторма на Лотии, и ему удалось спастись только чудом. Мужчина выслушал предложение Джека и пообещал подумать и к вечеру дать ответ. В случае положительного ответа он пообещал привести с собой ещё двух товарищей, и запросил довольно скромное вознаграждение за свои услуги. Джека это насторожило, но он согласился. Хоть моряк и выглядел опрятно, было в нём что-то отталкивающее. Была ли эта кривая ухмылка, иногда появляющаяся на его лице, или же слегка кося́щий глаз, который будто бы всегда смотрел за спину говорящего. Что-то отчего при одном взгляде на него по спине Джека расползался неприятный, склизкий холод. Человека звали Вифом, и он был коком на борту «Бравой розы», частного торгового судна, принадлежавшего одному торговцу из Рейнгарда.

Ещё не пробило шести часов вечера, когда мужчина уже стоял на пороге скромного номера, где остановился Джек. По бокам от него стояли два, на первый взгляд, весьма сомнительных человека в рваной и несвежей одежде. У одного из них была повязка на левом глазу, а у другого не хватало нескольких пальцев на обеих руках. Однако Виф поклялся своей честью, что это были наичестнейшие люди во всём королевстве, и он лично ручался за каждого из них. Джека это не успокоило, но он всём же решил выслушать моряков, и они вчетвером направились в таверну.

Из посетителей в таверне оказались только они и ещё двое мужчин, которые, несмотря на ранний для таверны час, уже не держались на ногах. Один из них громко храпел, уронив голову на стойку. Она была запятнана еле видимыми полукругами, которые поблёскивали на свету. Рядом с ним стояла полупустая кружка эля, ручку которой он не отпускал даже во сне. Другой же вряд ли понимал, где находился: опустив голову, он что-то бубнил себе под нос, иногда вскидывая руки и сыпя проклятия. Хозяин таверны хорошо знал Джека, поэтому довольно быстро перед компанией оказались кружки неплохого рома, который он вытащил из-под полы. На его спутниках он задержал серьёзный взгляд и еле заметно поджал губы, удалился, не сказав ни слова.

Виф поднял свою кружку и прохрипел:

— За знакомство и пускай удача сопутствует нам не только на берегу!

— За нашего капитана!

— За сокровища!

Они осушили кружку и с шумом поставили их обратно на стол. Джек не мог соперничать с такой скоростью, а потому опустошил свою кружку лишь наполовину. На лице Вифа снова застыла кривая усмешка, и он обвёл заговорщическим взглядом сидевших за столом.

— Джек, дружище, — он вдруг хлопнул себя по лбу, будто вспомнив о чём-то совершенно очевидном. — Я же так и не представил тебе своих товарищей. Знакомься — это Вилли, а это Молли.

Вилли — одноглазый моряк — был родом из Крейфиша. Ему было около тридцати, и последние лет десять он посвятил ловле рыбы и её продаже. Его лицо было испещрено глубокими морщинами, как бывает у человека, который всё своё время проводит под палящим солнцем и знойным морским ветром. Вилли научился ходить под парусом, когда ему не было и десяти. Отец брал его с собой на рыбалку и обучил всему, что умел сам. По несчастью, в один из таких разов на них напали пираты и убили отца. Вилли бы ждала та же участь, но он прыгнул в моря и потерял сознание. Судьба была более благосклонна к мальчику, и очнулся он уже на берегу. Течение отнесло его ближе в Золотым Воротам, поэтому домой он добирался пешком порядка двух дней.

Дома его ждала мать и младшая сестра, которые не смогли сдержать слёз, когда он, голодный и исхудавший, переступил порог дома. Так, он оказался единственным кормильцем в семье. Зная о беде, случившейся в его семье, соседи помоги им собрать деньги на новую скромную лодочку и так он и начал ловить рыбу. Сейчас, когда мать уже давно умерла от холеры, они остались с сестрой вдвоём. Чтобы собрать приданое для сестры, Вилли решил найти работу на каком-нибудь судне, поэтому и оплата, которую ему предложил Джек, показалась ему скромной, но достойной. В свою очередь, Джек пообещал, что если сокровище будет достойным, то это позволит ему собрать такое приданое для сестры, что она станет самой завидной невестой во всём южном крае.

Виф слушал историю не перебивая, но как только Вилли закончил, тут же произнёс.

— Говоря о сокровищах, не сто́ит забывать о тех, кто их охраняет… Ты же веришь в духов, Джек?

Квартирмейстер замялся и Виф понимающе кивнул:

— Вот и я не верил, пока не встретил Молли. Ну-ка давай, расскажи ему свою историю. Молли же у нас не просто моряк, он видел «Полуночное солнце» своими глазами! — Последнее Виф сказал шёпотом, наклонившись к уху Джека, так что у того снова пробежал холодок по спине.

Молли смотрел на него мрачно, словно ворон, готовый вцепиться в свою добычу.

— Нечего тут рассказывать, — процедил он, смахнув остатки пены со своих усов.

— Молли тот ещё скромник, — Виф толкнул товарища вбок и лукаво улыбнулся. — Ну, расскажи, у меня только мурашки после прошлого раза прошли.

Моряк снова замялся, раздражение на его лице сменилось неуверенностью. Он быстро обвёл взглядом сидевших за столом и прочистил горло.

— Было это на третий день, как мы отплыли от Рич-Поинта. Капитан наш не был суеверным человеком и в россказни про призрачный корабль не верил. Он рассчитывал дойти до Ветряных островов за неделю. Ветер был попутным, море гладким, словно нож. Наша каравелла неслась вперёд на всех парусах. Мы были уверены, что сокровище уже у нас в руках, как и безбедная жизнь, только планам этим не суждено было сбыться. Под вечер небо начало затягивать тучами. Смотровой на грот-мачте вдруг забил тревогу: на горизонте, совсем ещё далеко виднелась грозовая туча. Я в море хожу уже лет двадцать, если не больше, но такого никогда не видел. Она была не просто чёрная, а… — моряк оглянулся по сторонам, силясь подобрать слова. — Будто в пропасть глядишь.

Джек удивлённо вскинул брови.

— Выколите мне глаза, если лгу, но такого цвета даже сам Бериал не видел. Так вот, нам хоть и не по себе стало, но капитан наш даже бровью не повёл. Он заверил, что туча от нас в пятнадцати узлах, да и идёт параллельно нам, а значит, и беспокоится не стоит. Рулевой с разрешения капитана всё же слегка сменил курс на восток, чтобы отдалиться от тучи. Спустя час, когда солнце уже было над самой линией горизонта, ветер утих. Мы попали в штиль. Туча всё так же была далеко от нас, и команда, хоть и была обеспокоена, всё же занялась привычными делами. Не прошло и получаса, как на море сгустился туман. И знаете, может игра света, может ещё Гелиор весть, что, но туман был зелёным!

Джек не улыбался, как и остальные моряки.

— Дурацкая была затея, вам это всё рассказывать, — отмахнулся Молли и пригубил из своей кружки.

— Продолжай, — Виф стёр улыбку со своего лица и отпил из кружки, косясь на Вифа.

Молли недоверчиво глянул на своих товарищей.

— Да не тяни ты, рассказывай!

Молли нервно сглотнул и отпил из своей кружки.

— А дальше случилось то, что я даже врагу не пожелаешь. Мы дрейфовали в густом тумане и спустя два часа окончательно сбились с пути. Словно нерпа, попавшей в охотничьи силки, мы и не подозревали, к какой дряни угодили прямо в пасть. Я очень хорошо помню, как вышел на палубу. В воздухе стоял запах тухлятины. Треклятый туман пробрался на палубу, обволакивая своими щупальцами реи и перелезая через фальшборт. Туман заглушил все звуки — ни тебе плеска воды о борт, ни привычного корабельного скрипа. Было так тихо, что я слышал, как часто у меня бьётся сердце. А потом из этой дымки показался корабль. Фигура на его носу давно выцвела и покрылась морским гребешком. Расправленные паруса рвались и надувались будто при шторме, хотя вокруг стояла мёртвая тишина. Бушприт был сломан, а дерево на боках корабля заметно прогнило. Я и глазом моргнуть не успел, как крюки уже были перекинуты через нашу палубу и по ним лезли мёртвые матросы. Даже вспоминать не хочу!

Молли зажмурился и затряс головой, будто скидывая с себя дурное наваждение. Таверна к этому времени уже опустела, а оставшиеся посетители переговаривались полушёпотом. Компания замерла, затаив дыхание. Даже Джек и тот поддался вперёд, ожидая завершения история. Молли помолчал ещё какое-то время, а потом угрюмо произнёс.

— Я поступил как трус. Бросился сразу же в море, как корабельная крыса.

— Ну-ну, мальчик мой. — Виф по-отечески похлопал его по плечу. — Уж лучше так, чем быть кормом для рыб.

Повисла тишина, в которой каждый из группы думал о своём. Джек потягивал остатки эля.

— Что же, такова наша участь. Не на море, так на суше — нас всех ждёт один конец. — Виф развёл руками. На его лице играла кривая улыбка.

Если это и должно было приободрить сидящих, то его слова явно не произвели нужного эффекта. Джек поднялся, ссылаясь на поздний час, и торжественно пожал морякам руки — оставшиеся члены экипажа были найдены.

Они попрощались у входа в таверну, договорившись в следующий раз встретиться в Рейнгарде. Команда была собрана, а это значило, что и отплытие было уже не за горами.

Глава 13. Поднять паруса!

Отплытие «Невезды» состоялось спустя две недели после того, как вся подготовка была закончена. Слухи о новой экспедиции заполонили город, и в день отплытия корабля пристань Рейнгарда была заполнена зеваками с самого утра.

Сэр Сиденхейм был чернее тучи и мрачно раздавал приказы своим наёмникам, которых ему удалось нанять в местном порту. Завидев Брауни, сэр Фрэнсис лишь коротко кивнул капитану и тут же отвернулся прочь. На борт загрузили оставшуюся часть провианта, а также несколько клеток с живыми курами. Их должно было хватить, чтобы доплыть до Золотого города.

Погода стояла пасмурная и дул лёгкий ветерок. Брауни воспринял это как хороший знак. Он, в отличие от собравшихся, находился в приподнятом состоянии духа. На нём был надет его лучший парадный костюм: поверх белой блузы был накинут тёмно-синий китель с рядом золотых пуговиц и вышитым гербом Мирафелла, белые чулки, поверх которых были не менее белоснежные бриджи и кожаные туфли на невысоком каблуке с золотыми пряжками. Волосы были убраны в аккуратный хвост, а на голове была чёрная треуголка с золотой каймой. Его лицо было гладко выбрито, за исключением аккуратной бородки, которую он всё же решил оставить. Он ощущал, как на него устремлены взгляды собравшихся, в особенности женщин, и невольно приподнял голову ещё выше.

Толпа на пристани всё увеличивалась, и вскоре морякам пришлось протаскивать провиант через стоящих людей. Один из моряков неуклюже протискивался через толпу, и чуть не уронил клетку с курицей. Птица тут же захлопала крыльями и закудахтала, взметнув в воздух пушистое облачко перьев.

— Разойдись! Вы мешаете отправке судна! — закричал сэр Фрэнсис, но люди едва ли обратили на него внимание. Сиденхейм покраснел и уже прочистил горло, чтобы отдать приказ солдатам, но Брауни опередил его.

Зайдя на мостик, Брауни обвёл взглядом собравшихся. По толпе пополз шёпот, и она смолкла. Сиденхейм недовольно поджал губы и жестом направил своих наёмников расчистить зону перед кораблём. Это вызвало лёгкое неодобрение толпы, но всё же она уступила, образовав свободное место для погрузки.

— Сегодня исторический день для нашего королевства! — начал Брауни, когда недовольство толпы улеглось. — Наш корабль отправляется на поиски легендарного сокровища, и будь я проклят, если наше плавание не увенчается успехом!

Он сделал паузу, ожидая одобрительного рёва, но толпа молчала. Тогда он продолжил:

— Я, капитан Брауни, сделаю то, чего не удавалось совершить моим предшественникам! Мирафелл будет вновь процветать, а мы откроем новую веху в морской истории нашего государства и станем грозой всех морей!

Послышались неуверенные одобрительные возгласы. Все ждали главного, то, о чём капитан не хотел ни думать, ни уж тем более говорить. Брауни сделал над собой усилие и улыбнулся.

— Что же касается пересудов, о которых вы знаете лучше, чем я, то могу вас заверить, что ни я, ни моя команда, не боимся «Полуночного Солнца»! Мы смотрим в будущее, а не преследуем призраков прошлого.

Это вызвало всплеск возгласов в толпе, и команда Брауни заметно приободрилась. Спустившись с мостика, капитан раздал последние указания. Сиденхейм подошёл к нему и тихо проговорил:

— Что же, капитан, вы не завоевали доверия публики, но хотя бы приободрили команду.

— Впечатлять публику не входило в мои планы, сэр Сиденхейм, — снисходительно улыбнулся Брауни. — Впрочем, я вообще редко ставлю перед собой такие цели.

Сэр Фрэнсис бросил на него недовольный взгляд, который сразу же сменился приторной улыбкой. За ними наблюдали не только простые люди, но и команда. Ссора перед самым отплытием не сулила ничего хорошего, поэтому Брауни вежливо улыбнулся ему в ответ.

На пристани послышались фанфары, и внимание публики перешло на подъезжающую королевскую повозку. Толпа была удивлена не меньше самого Брауни. Паж распахнул дверь повозки, и из неё вышел король Эло. Люди разошлись по сторонам и опустились в глубоком поклоне. Никто и не заметил, что позади короля и его свиты шла Лили. На её голову был наброшен богато украшенный капюшон, а на шее приглушённым светом мерцали магические камни. Она шла, задрав подбородок и не оглядываясь по сторонам. Лицо её было бледно, а под глазами всё так же лежали тёмные круги.

Процессия прошествовала к кораблю и остановилась у трапа. Брауни спустился к ним и отвесил глубокий поклон королю. Эло выглядел спокойным, и лишь приглядевшись, можно было отметить едва уловимые черты беспокойства, которые тонкой складкой залегли у него между бровей.

— Мой король, для меня большая честь, что вы решили почтить нас визитом! — словно бы из ниоткуда справа от капитана вырос Сиденхейм, который повторил поклон Брауни.

— Я лишь хотел удостовериться, что всё развивается согласно плану. — он перевёл взгляд с Сиденхейма на Брауни, как бы говоря «и что вы, двое, не перегрызли друг другу глотки», — а также пожелать вам удачного плавания.

— Вы очень добры, Ваше Величество. Всё идёт как нельзя лучше.

Каравелла качнулась на волнах, и её корма вильнула, словно хвост русалки, заманивающей моряка в бурные морские воды.

— Тогда не смею вас задерживать.

Король сделал жест, разрешая Сиденхейму и Брауни, удалиться, но в этот момент из-за его спины выплыла Лили.

— Мой король, вы позволите? — она смиренно опустила голову, ожидая его ответа. Король слегка повернул голову и одобрительно кивнул.

Тогда Лили сделала несколько шагов вперёд, приблизившись к Брауни настолько близко, что он мог почувствовать запах воска и мёда, окутывающего её. Со стороны можно было принять это за прощание двух влюблённых, но Брауни с опаской глядел на неё. Ведьм он всё же не любил. Не обращая на это внимания, Лили подняла голову и тихо заговорила, так, чтобы её не могли услышать посторонние.

— Я очень прошу тебя, найди это сокровище. Если хотя бы часть слухов верна, то, — она запнулась. — У меня будет хоть какая-нибудь надежда найти Вэй.

В её глазах было столько мольбы, что казалось, она вот-вот заплачет. Брауни отступил, угрюмо проговорив:

— Уж насчёт сокровища можешь не переживать.

Он поклонился Лили и прошёл на палубу каравеллы. Всё было готово к отплытию, и Брауни отдал приказ отдать швартовые. Матросы на палубе засуетились, поднялся гам. Одни развязывали канаты и спускали треугольные паруса, другие уже отмотали крепление от причальной стенки и теперь отталкивали корабль от пристани. Толпа была безмолвной. На лицах многих застыла скорбная маска, будто они были свидетелями панихида, а не начала невероятного путешествия.

Капитан отдал распоряжения рулевому, а сам поднялся на капитанский мостик. За ним же проследовал сэр Фрэнсис. Они наблюдали, как отдаляется пристань, и каждый думал о своём. Наконец, Сиденхейм нарушил тишину. В его голосе не было привычной язвительности, желания поддеть капитана. Он звучал неуверенно, почти испуганно.

— Вы, правда, в него не верите? Или это опять ваша бравада?

— Я верю только тому, что вижу, сэр.

— Значит, многочисленные свидетельства, обломки наших кораблей для вас не доказательство? — бросил Сиденхейм.

— Люди ошибаются куда чаще, чем могут себе представить. — спокойно ответил Брауни. — Корабли тонут в штормах, разбиваются о скалы или гибнут в боях. Нам легче списать любое несчастье на злую судьбу, чем признать: каждому уготован свой час.

Сиденхейм непонимающе уставился на него, и Брауни тяжело вздохнул.

— Трагедии случаются, сэр Фрэнсис. Таков порядок вещей. Возможно, я ошибаюсь. Приступим же к нашим обязанностям.

«Невезда» вышла в акваторию Студёного океана и двинулся к устью реки Лотии. Погода стояла чудесная, дул приятный ветерок, который подгонял паруса. Каравелла шла легко и играючи, разрезая волны. Наконец, они были в море. Стоя на палубе, Брауни прикрыл глаза, подставив лицо солёному ветру. Вокруг царила суета, привычно пели натянутые канаты, и ткань от парусов похлопывала на ветру. Океан приветствовал своего капитана и ласково гладило бока судна. Вот он и дома.

После первых часов плавания стало ясно, что день будет хлопотным, но приятным. Солнце играло в морских гребнях, а на небе встречались лишь редкие облачка, которые тут же таяли. Когда они курсировали рядом с береговой линией Мирфелла, то им попадалось множество мелких рыболовных судёнышек. Рыбаки если и обращали на них внимание, то лишь затем, чтобы понять, непиратское ли судно движется в их сторону. «Невезда» шла под флагом Мирфелла, и спутать его с пиратским едва ли было возможно.

Никто кроме Джека не знал, что на всякий случай у капитана был припасён ложный флаг — нейтральный флаг Золотого города, чтобы избежать возможных столкновений с фелморцами. Хоть король Эло и заключил с ними мир, мелкие стычки всё равно случались время от времени. Если бы обман Брауни раскрылся, то его бы легко могли казнить, как пирата. Оставалось только надеяться, что им никогда не придётся воспользоваться этим флагом.

— Судно по правому борту! Купец — флаг Вандернихта. — прокричал смотровой.

Брауни вышел из своей крошечной каюты с подзорной трубой в руке и уставился в дальнюю точку на горизонте. Цвет флага был плохо различим — что-то между изумрудным и индиго, но посередине виднелось гордое очертание единорога, стоящего на двух задних копытах.

— Бен, — окрикнул его капитан. — Смотри в оба за флагом.

— Есть капитан!

Пираты этих мест частенько использовали ложные флаги, притворяясь торговцами, чтобы сблизиться с проходящими мимо них купеческими суднами, но как только парусник оказывался на близком расстоянии, то меняли флаг на пиратский и атаковали бедолаг. Не раз случалось и так, что между собой сталкивались и два пиратских судна. Однажды судно некоего Флинта «Морского дьявола», шедшее под ложным флагом К`Имира, напало на мирно шедший парусник Грозовых Земель. Каково же было удивление пиратов, когда флаг парусника сменился на пиратский флаг Тео «Чёрные Паруса». То, что должно было стать простым грабежом, превратилось в кровопролитное сражение двух пиратских команд. Оба судна потерпели крушение, и пираты ещё долго зализывали свои раны.

К счастью, торговое судно Вандернихта оказалось мирным, и уже на закате оно прошло мимо «Невезды». Больше судов за этот день они не встретили. Вечерело, и на море поднялся ветер. Они находились в дне пути от Крейфиша и от устья реки Лотии. На ночь паруса спустили, и теперь корабль едва скользил по ровной морской глади. Всё шло своим чередом: матросы заступили на ночную вахту, Элайза сменила Вифа на руле, Джек уже закончил осмотр и направлялся в каюту капитана с отчётом. Наёмники Сиденхейма также стали на ночное дежурство, остальные же разлеглись в трюме и на палубе, громко храпя. Сам сэр Фрэнсис прохаживался по палубе, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на луну. Со стороны могло показаться, что он находился в глубоких раздумьях или даже тоске.

Его лицо было бледно, губы едва заметно шевелились, как если бы он шептал что-то своему невидимому собеседнику. На самом деле сэра Фрэнсиса мучила страшная морская болезнь. Ни холщовые пакетики с сушёной мятой, ни свежий имбирь не могли помочь ему. На «Золотой лани» кок пробовал лечить его ромом, но, поскольку сэр Сиденхейм был человеком непьющим, то даже небольшие порции рома привели его в такое состояние, что он ещё два дня не мог встать со своей койки. Хоть Брауни его и не жаловал, но слушать, как кого-то рвёт было не самым умиротворяющим звуком для сна. Поэтому капитан заранее распорядился, чтобы Фрэнсиса напоили травяным чаем. Рецепт этого чая был донельзя прост: ромашка, чабрец и цедра лимона. Его секретным ингредиентом были листья коки из К’имира, правильная порция которых могла успокоить даже слона. С этим Брауни точно не прогадал, потому что в отличие от всех прошлых разов, теперь сэр Фрэнсис лишь томно прогуливался по палубе и вздыхал, словно безнадёжно влюблённый юноша под окнами возлюбленной.

Брауни тоже не спалось. Его ум, однако, был занят не борьбой с морской болезнью, но мыслями о проклятом призрачном корабле. Не поддаться им было тяжёлой задачей, когда вокруг всё кишело слухами и пересудами о нём. В мире наполненном магией вещь такого рода и впрямь могла случиться, но что Брауни не мог взять в толк, так это зачем призракам охранять сокровища, которые им вряд ли могли понадобиться.

Воздух в каюте был спёртым. Брауни лежал на своём гамаке, закрыв глаза. Встать с постели было также тяжело, как разгружать корабль по прибытии. Ему всё же удалось себя пересилить и подняться. К своему удивлению, он обнаружил, что его ночная рубашка вся пропотела. Уж не озноб решил пробить его так некстати? Или же это усталость, накопившаяся после долгого дня? Капитан приоткрыл дверь своей каюты, а сам сел рядом. В лицо его ударил свежий морской воздух, и так он просидел, пока всё же не решился выйти на палубу. Океан был чистым, и лишь луна играла на его гребнях. Капитана снова охватил озноб, и он уже хотел накинуть поверх камзол, небрежно брошенный в каюте, но что-то на горизонте привлекло его внимание.

Небольшая мерцающая точка, слева по борту. Вряд ли это были огни Крейфиша — до него ещё было слишком много морских миль. Корабль, приближавшийся к ним на всех парусах. Брауни схватил подзорную трубу и направил её на судно. Слишком далеко, чтобы распознать флаг. Очертания корабля вырисовывались в свете луны, и Брауни ахнул — это был галеон. Огромный, трёхпалубный корабль с чёрными парусами, освещённый тусклым светом масляных ламп. Не оставалось сомнений — это были пираты.

Не теряя ни секунды, капитан закричал что есть мочи: «Пираты! Нас атакуют! Приготовиться к сражению!». Но палуба была пуста, как и воронье гнездо на фок-мачте. Брауни громко выругался на ленивых моряков и помчался в трюм. На нём была лишь ночная рубаха, и он выругался ещё раз, что даже не захватил свою шпагу. Каждая секунда промедления или задержки могла стоить им жизни. Он чуть не свернул шею, спускаясь по тёмной лестнице, и, к своему ужасу, понял, что корабль был пуст.

Гамаки матросов были пусты, но ни их самих, ни их вещей на корабле не было. Брауни отшатнулся, едва не задев бочку с водой. Голова шла кругом от спёртого воздуха и осознания, что он остался совершенно один. Предан? Оставлен? Нет, все, но только не Джек. Джек бы ни за что его не покинул. Тогда, что было мочи, он закричал:

— Джек! Джек!

Но предательская тишина была его единственным спутником. Он был одинок. Брошен. Его оставили умирать, словно больную собаку на обочине. На ватных ногах он поднялся на палубу. Корабль был уже совсем близко, и его последняя надежда растворилась в свете их фонарей — пираты. С обречённостью висельника он наблюдал за тем, как к нему нёсся галеон. У него промелькнула мысль, что надо было принять смерть достойно, со шпагой в руках, но его словно приковало к месту. Как зачарованный, он наблюдал за пиратами, снующими по палубам и реям.

Их было по меньшей мере человек тридцать, и это только те, что собрались на палубе. Небо заволокло тучами, и море вокруг почернело, словно бездонная пропасть. Брауни слышал, как галеон разрезает волны, слышал крики матросов и стук собственного сердца. Он оглядел себя — вот же глупая смерть. Застала его в самый неподходящий момент. Безоружного и в ночной рубашке, стоящего в одиночестве посреди своей крошечной каравеллы.

Только сейчас он заметил, что море заволокла серая дымка. Туман появился так же внезапно, как и пиратский корабль. Окутывая мачты и реи сизой паутиной, он спускался всё ниже, будто намереваясь схватить Брауни, опутать его своими сетями, словно паук. Это привело капитана в чувство, и он бросился в свою каюту. Как бы то ни было, умирать так просто он не собирался. Им придётся изрядно попотеть, прежде чем они смогут повесить его тело на мачту. Если посчастливится, то он даже унесёт с собой несколько жизней. Быстро одевшись, насколько позволили ему дрожащие пальцы, он схватил шпагу и вышел наружу.

Страх и сомнения остались позади. Если это и были его последние минуты, то прожить их капитан собирался с честью и достоинством. Галеон был всего в нескольких кабельтовых, но из-за плотного тумана его силуэт был едва ли различим ночью. Пираты уже готовили абордажные крюки и сходни, которые вскоре будут перекинуты на его борт. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Брауни крикнул что есть мочи:

— Назад! Живым вы меня не возьмёте!

С пиратского корабля раздался взрыв смеха и улюлюканье. Не прошло и двух минут, как галеон оказался бок о бок с каравеллой Брауни. Пираты с рёвом спрыгнули на палубу и окружили капитана. Только сейчас, при свете мерцающих ламп, он смог разглядеть их. Одежда на них была ветхой, порванной и изодранной, будто их драли собаки. Шпаги и кинжалы давно проржавели и затупились. На их лицах застыли уродливые маски.

Приглядевшись, он понял, что перед ним стояли его товарищи, но все они были мертвы. Рузи, Виф, Молли — ходили вокруг, словно волки, готовые прыгнуть на него в любой момент. Их глаза заволокло белёсой пеленой, словно у несвежей рыбы. Взгляд их пустых глаз был направлен в никуда.

— Бериал меня забери, это что такое? — только и мог пробормотать он.

Пираты оскалились в жутком подобии улыбки. Их почерневшие зубы торчали, словно обугленные руины дома на выжженном пепелище. Пиратов становилось всё больше и больше, они перелезали через мостики, залезали на реи и замирали, словно уродливые статуи гаргулий. Брауни уже сбился со счёта, когда в толпе мертвецов мелькнуло ещё одно знакомое лицо — Фрэнсис. Он был в своём обычном костюме, который теперь висел на нём, словно на пугале. Одежда была грязной и затасканной, как и у остальных пиратов. Белоснежное перо на его шляпе посерело и стало облезлым, словно у ощипанной курицы.

Несколько пиратов попыталось напасть на Брауни, но их движения были медлительны и неуклюжи. Капитану не составила большого труда отбить их, но справиться со всё прибывающими потоками мертвецов у него не было возможности. Рано или поздно он выбьется из сил, или они задавят его своим количеством, и тогда он войдёт в их призрачные ряды. Он быстро окинул взглядом палубу. Если постараться, то можно пробиться к фальшборту и с него спрыгнуть вниз, в чёрную пропасть вод. Уж лучше так, чем стать частью команды призрачного корабля.

Внезапно палуба загудела и задвигалась. Мёртвые пираты, стоявшие плотными рядами на ней, расступились в стороны и образовали коридор, по которому шли двое мертвецов. Брауни не сразу узнал их, но по истрёпанному богатому костюму не составило труда догадаться, что это был капитан корабля и его помощник. Они шли медленно, переваливаясь с одной ноги на другую. Их походка была размеренной, как у людей, знающих, что они одержали лёгкую победу, а противник посрамлён и повержен. Не спеша, они шли к своему новому пленнику, и в их глазах не отражалось никаких эмоций. Пустые, безжизненные глаза, их даже нельзя было назвать злыми. Это была абсолютная пустота, которая пробирала до самых костей. Глядя в неё, становилось тоскливо и так одиноко, что хотелось всадить нож себе в самое сердце.

Брауни едва заметно сглотнул — его мутило от неимоверного затхлого смрада, который заполонил палубу. Ещё хуже было то, что в капитане он узнал Вифа, а вместе с ним под руку шёл некогда его верный помощник Джек. Ни тени злорадства не отразилось на их лицах, когда они подошли к Брауни. Часть кожи на их лицах сгнила, оголяя серые черепа. Брауни даже не был уверен, были ли мертвецы разумны и могли ли разговаривать. Он всё же предпринял слабую попытку:

— Что вам нужно?

Виф вперился в него взглядом пустых глазниц. Из его груди вырвался звук, напоминающий хриплый свист. Опустив взгляд, Брауни увидел оголённые рёбра, которые проглядывали через разорванную рубашку. Под ними виднелись прогнившие лёгкие, которые сужались и расширялись, словно старые меха. От этого вида его снова начало мутить. Ноги едва держали его, но Брауни продолжал стоять, озираясь по сторонам на случай, если пираты решат напасть первыми. Но никто не шевелился. Всё вокруг замерло и не было слышно ни плеска воды, ни шума ветра, играющего в парусах.

Тогда капитан пиратского судна поднял свою костлявую руку, и над кораблём Брауни сгустились тёмные тучи. Туман к тому времени совсем рассеялся, и его сменил порывистый ветер. Он рвал паруса, в своей безумной пляске закручивал и швырял их с такой силой, что Брауни с трудом удерживал равновесие. Каравелла застонала и понеслась по морским волнам, которые неистово бились о её бока. Призрачный корабль куда-то исчез, словно растворился в воздухе. Огромный вал навалился на нос корабля, бушприт с треском сломался, и его тут же смыло в море. От сильного толчка Брауни завалился назад, прямиком на мокрую палубу. Новый удар волны расколол фальшборт, его обломки разлетелись в разные стороны, больно хлестнув капитана побоку. Парусник опасно накренился, и Брауни чудом удалось зацепиться за торчащий кусок спутанного троса, выбившего из такелажа. Просмоленный трос выскальзывал из рук, но Брауни вцепился в него с такой силой, что побелели костяшки. Лучше уже так, чем соскользнуть в чёрную пропасть.

В ушах стоял рёв бушующего моря, сердце, колотившееся с неистовой яростью, отдавало в ушах. Брауни знал, что ещё немного и его закостеневшие кулаки отпустят трос и морская бездна проглотит его вместе с остатками каравеллы. Вокруг не было ни единой души — только сейчас Брауни понял, как же он на самом деле одинок. В мире был только он и чёрная, как пасть волка, вода вокруг. И он закричал. Закричал так громко, что на мгновение ему показалось, будто он заглушил бурю. Руки капитана разжались, и он полетел вниз…

…Мир вокруг затрясло и закрутило. Где-то вдалеке послышался знакомый голос. Это был Джек. Видимо, настал его предсмертный час, и теперь его терзали призраки тех, кто был ему дорог. Голос всё нарастал, пока наконец Брауни не различил отдельные слова.

Он открыл глаза. Каюту заливало приветливое весеннее солнце, бившееся из открытой двери каюты. Брауни лежал на полу в одной рубашке, а над ним склонился Джек. Лицо квартирмейстера испещряли морщины, словно десятки ручейков в землях Грозовых землях. Снаружи уже притаились любопытные зеваки, которые заглядывали внутрь капитанской каюты. Давненько Брауни не испытывал столько смущения, как в это утро. Его щёки залил румянец, но он тут же вскочил, отвернувшись и от Джека, и от нежеланной публики. Он оглядел себя с ног до головы: надо же было умудриться заснуть на полу. Или же он прилёг на кровать, но упал с неё?

Как бы проверяя свою догадку, капитан размял плечи — для человека за тридцать, можно сказать, что ничего и не болит.

— Пошли вон. Джек — останься. — Брауни старался, чтобы это прозвучало уверенно, но поворачиваться к морякам не стал. Румянец всё ещё застилал его лицо.

Пока Джек разгонял зевак, Брауни успел выглянуть на палубу. Какой контраст с тем, что он видел во сне! Море блестело и переливалось на солнце, словно сотни рыбьих чешуек. Дул приятный ветерок, а на небе было всего парочка пушистых облаков. От тумана и прочих ночных кошмаров не осталось ни следа. Джек выругался с такой силой, что последний зевака отлетел от каюты как ошпаренный. Убедившись, что все любопытные уши пристроены к работе, квартирмейстер закрыл дверь и по-солдатски вытянулся, ожидая дальнейших распоряжений.

— Ой, да брось ты, Джек! Лучше налей нам чего покрепче.

Брауни упал на кровать и взялся за голову. Только сейчас он почувствовал, что она гудела словно церковный колокол. Начинать свой день с сандракарского рома было не самой лучшей идеей, но в лечебных целях, можно было и пропустить стаканчик.

Джек сделал всё в точности, как велел ему капитан. Как всегда, его лицо ничего не выражало, разве что морщинка между бровей залегла глубже обычного. Квартирмейстер не торопил Брауни, но всё же поинтересовался, что стало причиной его криков. Насколько позволяла раскалывающаяся от боли голова, Брауни поведал и о своём сне, и о призрачном корабле, и о мёртвых пиратах, с лицами друзей.

Джек, в свою очередь, доложил, что крик Брауни переполошил всю команду. Когда же квартирмейстеру удалось добраться до каюты, там уже собралась вся команда, но никто не решался переступить порог капитанской каюты. Дверь оказалась открытой нараспашку, и матросы лишь смотрели на извивающегося от ночного кошмара капитана. Эта новость вогнала Брауни в ещё более густую краску.

Тем временем команду на палубе охватил суеверный страх. По толпе пошёл ропот, о дурном знаке: моряки были уверены, что плавание не увенчается ничем хорошим.

— Ерунда! — воскликнул Брауни. — Все эти истории, знаки, знамения — обычные базарные россказни. С этого дня я запрещаю упоминать проклятый корабль! Обсуждение любых слухов, вестей и прочие пустые разговоры будут приравниваться к дисциплинарному нарушению. Так и передай команде.

Если и было что-то, на что бы он мог повлиять, так это настроение моряков. Если не будет толков и пересуд, не будет и обсуждений этого треклятого корабля. Не успело начаться плавание, а это судно вместе с командой уже сидело у него в печёнках!

После доклада квартирмейстера о произошедшем и о том, насколько они продвинулись в плавание, Брауни отпустил его. Стакан из-под рома опустел, а голова если и стала болеть меньше, то лишь немного. День не задался, и лучше уже он явно не станет. Если, как сказал Джек, команда и правда видела его в таком состоянии, то придётся очень постараться, чтобы вернуть к себе уважение. Брауни закрыл лицо руками, будто это могло помочь ему избежать его обязанностей.

Через полчаса дверь его каюты с шумом распахнулась. Джек явно постарался занять всех работой. Из всей команды на палубе была только парочка моряков, драивших палубу. Никто не выразил удивление, лишь уважительные кивки и приветствия в его сторону. Брауни знал, что всё это ложь. Сплетни на корабле разносятся быстрее лихорадки, поэтому уже вечером, когда закончится основная смена, они будут перемывать ему косточки в трюме. Каждое его слово и жест будет разобрано и просмаковано в мельчайших подробностях — когда-то он и сам в таком участвовал.

Что бы ни случилось — главное — сохранять лицо. Пройдёт пара дней, и об этом забудут. Найдётся новая тема для пересудов и так по кругу. Брауни неторопливо прошёлся по палубе до капитанского мостика. Горизонт был чист, день ясен и спокоен. На мостике в это время находился Вилли. Одной рукой он держался за румпель, в зубах у него была трубка. Ни дать ни взять — хозяин судна. Прищурившись, он оскалился на Брауни:

— А, капитан Брауни, слышал, была тяжёлая ночка, э? — Вилли выпустил колечко дыма, которое прошло мимо Брауни.

— Терпимо. — его рука нащупала шелковый платок в кармане. Он сухо заметил, — вам бы не следовало курить, во время исполнения обязанностей. Для этого у вас есть свободное время.

Брауни видел, как Вилли выпрямился при этих словах словно штык. Пробормотав извинения, он тут же потушил трубку и схватился за румпель обеими руками так крепко, будто собирался оторвать его от основания. Больше он не произнёс ни слова и только хмуро всматривался в линию горизонта. Брауни постоял некоторое время на палубе, наблюдая за работой команды, затем осмотрел пару бомбард и приказал вычистить их до блеска. Обстановка на корабле была спокойной, в некой степени даже умиротворяющей: все были заняты своей работой, лишь изредка переговариваясь. Дул приятный попутный ветер, который шептал в старых парусах каравеллы. К тому времени, как капитан закончил осмотр, Джек принёс ему бортовой журнал, и вместе они отправились в капитанскую каюту.

«Невезда» меньше чем за сутки после отплытия прошла чуть больше, чем того ожидал Брауни. Если им повезёт с попутным ветром, то уже к вечеру этого дня они войдут в дельту Лотии. На мгновение Брауни охватили сомнения: стоит ли предпринимать столь опасный манёвр в темноте? Можно было бы дождаться утра, заночевав у родных берегов, или даже сделать небольшую остановку в Крейфише, но Брауни совсем не хотелось оставаться у дельты Лотии и затягивать путешествие. Спустя час споров и размышлений капитан всё же отдал приказ готовиться к проходу в устье.

Сидя в своей каюте, он мог слышать, как начали раздаваться голоса моряков: громкие, ругающиеся и отчасти недовольные. Он понимал, что это означало для команды — напряжённая, а, возможно, и бессонная ночь в полной готовности к любым неприятностям. Каравелла ожила: что-то падало, кто-то ругался, кто-то бегал туда и обратно, поправляя такелаж. Спустя время моряки начали петь, и работа пошла веселее. Несколько раз Брауни обходил корабль и раздавал новые указания, но, к счастью, моряки работали на совесть и совсем скоро всё было готово.

Во всей этой суете не хватало лишь одного человека — сэра Сиденхейма. По старой доброй традиции первые несколько дней плавания он проводил в своей полукаюте почти безвылазно. Когда основная подготовка была закончена, Брауни всё же решил навестить капитана стражи. Не столь из-за беспокойства его здоровьем, сколько ради того, чтобы обсудить планы по вхождению в дельту.

Брауни пришлось подождать некоторое время, прежде чем ему открыли. Каюту Фрэнсис делил вместе с Джеком, и она, по правде сказать, выглядела не лучше, чем сам сэр Сиденхейм, ночная рубаха которого была брошена на пол. Костюм был небрежно закинут на сундук, где также были разбросаны травы и тряпки. Несмотря на открытую дверь, в каюте стоял кислый запах, смешанный с запахом пота. Если бы Брауни не знал Фрэнсиса, то подумал бы, что того хватила лихорадка и он доживает свои последние дни в муках и страданиях.

Молодой человек полулежал на своей постели, к мокрому лбу прилипли растрёпанные длинные волосы. Его взмокший лоб обтирали уксусом, пока он прижимал к носу знакомый мешочек с травами.

— Капитан Брауни, — простонал Фрэнсис и замолчал на некоторое время. — … Должен поблагодарить вас за этот чай. Он всё же облегчает моё состояние. И прошу прощения, что вам приходится лицезреть меня в таком состоянии.

— Не стоит, сэр Фрэнсис. Рад слышать, что вам не так плохо, как в предыдущие разы.

Сэр Сиденхейм издал странный звук: что-то между тихой усмешкой и стоном. В повисшей тишине слышался стук волн о борта каравеллы. Фрэнсис будто забыл, что Брауни находится вместе с ним в каюте. Лицо его было зеленее, чем его парадный костюм, и он едва различимо пробормотал про себя:

— Как же мне всё это надоело.

Брауни решил сделать вид, что ничего не слышал и, как ни в чём ни бывало, начал.

— Наш корабль готовится войти в дельту Лотии этой ночью. Я уже отдал необходимые указания своей команде. Если Бериал будет к нам благосклонен, то всё пройдёт гладко и уже к утру мы в полной мере войдём в Лотию. Однако я бы советовал вам быть наготове на случай, если нам встретятся вражеские суда или пираты. К тому же я бы просил вас раздать распоряжения вашим людям. Этой ночью каждый дежурный должен сопровождаться человеком из вашего отряда. Сэр Фрэнсис?..

По лицу Сиденхейма было понятно: последние две минуты он не слушал Брауни. Осев на постель, он неистово вжимал в нос мешочки с травами. Его глаза были прикрыты, а по лбу струился пот, будто его только облили водой. Поистине жалкое зрелище. Брауни даже испытал подобие сочувствия. В одну из своих первых поездок в одном из портов он подхватил тиф, который сопровождал его до самых берегов Ветряных островов.

Сэр Фрэнсис вскочил так внезапно, что Брауни невольно отскочил в сторону. Глаза капитана гвардии были выпучены, взгляд метался из стороны в сторону, словно у раненого зверя. Его лицо приобрели землистый оттенок. Словно пьяный, он ринулся к выходу. Мгновение спустя он уже висел на борту каравеллы, а его наёмники заботливо придерживали своего капитана с обеих сторон, чтобы тот не выпал за борт. Брауни с досадой смотрел на происходящее — и угораздило же его, Сиденхейма, вступить в морскую службу. Зачем, а главное, для чего?

Дождавшись, пока сэр Фрэнсис закончит свой привычный ритуал, Брауни протянул ему свой платок — не шелковый, но дежурный. К тому времени Сиденхейма уже опустили на койку, и он лежал, запрокинув голову. Его дыхание было прерывистым, будто он боялся сделать лишнего вздоха.

— Смотря на вас, сэр Фрэнсис, я не могу понять одного. — Брауни сделал короткую паузу, отмеряя каждое слово. — Для чего вам все эти путешествия? Вы бы могли прекрасно устроиться где-нибудь в Рейнгарде при дворе наместника или же в любом крупном городе.

С койки раздался хриплый смех, который больше походил на тихое карканье вороны.

— А для чего вы, Томас Фишер, отправились в путешествие на жалкой каравелле, когда в вашем распоряжении был целый галеон? Служба, о которой многие даже мечтать не могут.

Довод был весомый. Если бы Брауни мог ответить на этот вопрос хотя бы для себя самого…

— Вот и я о том же. — заключил Фрэнсис, откинувшись на подушку. — Как мне бы не хотелось вас просить об этом, но вы не могли бы мне помочь приподняться?

Если Брауни и опешил от такой просьбы, то не подал виду. Он ловким движением подхватил лежащего Сиденхейма и поднял его корпус, прислонив к деревянной спинке кровати. Фрэнсис был тонким, как сельдь. При желании можно было бы пересчитать все его рёбра. Он ухнул от железной хватки Брауни, но ничего не сказал.

— …Возвращаясь к нашему разговору, подготовьте своих солдат до того, как мы начнём приближаться к дельте.

Брауни выглянул за пределы каюты. Линия горизонта была ещё высока, но небо уже начинало переливаться бледно-жёлтыми и розовыми тонами.

— Ночь будет приятной, если только мы сами не нарвёмся на неприятности. Всего доброго.

Разговор с сэром Фрэнсисом и так занял куда больше времени, чем предполагал Брауни. До заката ещё оставалась время, и его надо было потратить с умом. Как только они пройдут этот опасный участок, тогда капитан будет намного спокойнее. «Невезда» сможет пройти вдоль берегов Мирфелла, где ей не будет угрожать особая опасность, и через неделю мирного хода они дойдут до Золотого города.

Резкий окрик прервал его размышления — он был нужен команде. Брауни коротко поклонился сэру Фрэнсису и широким шагом направился прочь от его каюты.

Глава 14. Первая опасность

Ночь легла на море тихо и незаметно, укрыв его в своих объятьях. Моряки, занятые подготовкой к тяжёлой ночной смене, совсем и не заметили, как солнце за горизонтом постепенно растаяло, превратившись в тусклую полоску на самом краешке моря. Поднялся тихий ветер, который наполнял паруса и нёс каравеллу навстречу новым приключениям… и опасностям.

Зажглись масляные фонари, на палубе попеременно дежурила треть команды. Кто-то всматривался в тёмную линию горизонта, кто-то же ходил по палубе взад и вперёд, проверяя, не крадётся за ними, словно зверь, пиратский корабль. Ночь — может быть как другом моряка, так и его злейшим врагом. Она спасает его от невыносимого жара южного моря, когда дневной воздух раскалён, словно песок в пустыне; даёт моряку покой, когда после долгого, утомительного дня он падает в свой гамак и дремлет в нём, словно в колыбели до самого рассвета.

Но также она таит в себе и опасности: если корабль случайно окажется слишком близко к берегу, то может сесть на отмель или, того хуже, напороться на острые камни. Ночь прячет в себе тех, кто жаждет быстрой наживы. Тех, кто выслеживает свою добычу, словно удав, подбираясь к ней ночью, пока команда дремлет спокойным сном. Пираты — главная напасть всех морских путешественников. Район дельты Лотии собрал же в себе все опасности, которое могло таить море — сложное течение, ветры, пираты и камни.

Корабли всегда старались проходить этот отрезок пути в светлое время суток, чтобы избежать хоть часть этих опасностей. Нередко начинающие мореплаватели заканчивали свой путь на скалах Мирфелла или Фелморы. Но эта участь была не так страшна, как та, что ждала их, попади они в руки к пиратам. Здесь уж можно было не надеяться когда-нибудь снова увидеть родные края. Брауни об этом знал не понаслышке, так что команда старалась не расстраивать своего капитана в этот момент. Одно дело было проходить этот путь на вооружённом до зубов галеоне с командой в двести человек, когда же этот путь приходится проделать на каравелле с командой в десять раз меньше… Это не могло не вызывать тревогу капитана.

Последние полчаса Брауни нервно прохаживался по палубе взад и вперёд. Его лицо окутала глубокая задумчивость, левую руку он по привычке держал в кармане. Небольшой платочек сильно промок и был скомкан. Джек предупредил команду, что капитана трогать не стоит, по крайней мере, пока они не будут уверены, что не войдут в Лотию. Кто-то посасывал трубку, кто-то просто сидел, привалившись к сложенным на палубе мешкам — но все моряки наблюдали за своим капитаном.

Сиденхейм смог преодолеть свои позывы и теперь стоял на капитанском мостике. Лицо его закрывала широкая шляпа, не надо было видеть его лица, чтобы понимать: Фрэнсис в определённой мере разделяет чувства капитана. Один Вилли и его друзья казались абсолютно спокойными. Если и была вещь, которая их тревожила, так это вопрос того, как скоро они смогут заполучить свою долю сокровищ. Закончив свою смену, Вилли отсалютовал Элайзе, а сам отправился на боковую. За ним же вскоре последовали и Виф с Молли.

Минуло за полночь, когда смотровой оповестил команду о том, что они преодолели мыс Печальный и теперь в полной мере пересекают дельту. Течение реки здесь было особо сильно, и судно начало сильно уносить вбок. Как назло, в это же время поднялся сильный северо-западный ветер и корабль начало относить по направлению к берегам Фелморы. Это события насторожило всю команду: даже несмотря на мирный союз с фелморцами, никто не исключал возможности того, что их судно ночью спутают с пиратским баркасом и потопят патрульные корабли.

— Поворачиваем через фордевинд! Приготовиться к лавировке! — Брауни метался по палубе, отдавая команды.

Часть моряков бросилась к шкотам, чтобы убрать паруса, в то время как квартирмейстер и ещё несколько моряков разворачивало паруса.

— Элайза! — гаркнул Брауни. — Держи курс на юго-восток!

— Чем мы можем помочь, капитан? — сэр Фрэнсис едва держался на ногах от сильной качки.

— Берите двоих на вёсла! Все — по левому борту!

Люди Сиденхейма не стали дожидаться команды своего капитана и кинулись в направлении, которое им указал Брауни. Команда дружно налегла на вёсла, в то время как Брауни кинулся к румпелю и выкрутил его влево. После недолгих колебаний каравелла всё же встала на галс, и её перестало сносить вбок. Ветер продолжал нещадно дуть, то и дело снося корабль, но команда действовала настолько слаженно, что больше трудных ситуаций у них не возникло.

Когда же ветер стих, занялся рассвет. Ветер постепенно сошёл на нет, и морякам открылась прекрасная, бескрайняя красота Лотии. Никто не спал в столь ранний час, и поэтому матросы гурьбой высыпали на палубу, чтобы отпраздновать трудный переход. Все салютовали капитану и кричали его имя, Брауни же позволил морякам выкатить бочку рома и отпраздновать это событие. День должен был быть спокойным. Пока моряки опустошали одну за другой кружки, Брауни не мог отделаться от чувства, что кого-то всё же не хватает. Тревожное подозрение, что кто-то мог свалиться за борт во время перехода, не покидало его.

Раз за разом он пересчитывал всех поголовно, но никак не мог досчитаться троих людей. Вскоре он понял — Виф и его дружки. Он подозвал Джека и попросил его проверить, не могли бы моряки находиться в трюме. Так и оказалось: они, уже проснувшись, тихо переговаривались между собой, сидя на голых досках. Завидев Джека, они тут же вскочили и вытянулись по струнке. Когда же их пригласили присоединиться к остальным, то моряки с радостью приняли это предложение и вскоре уже отмечали удачное прохождение дельты вместе со всеми.

Кто-то затянул шанти «Долгий путь», которую подхватили все, даже Джек. Брауни отпустил Элайзу к остальным. Морячка всё это время не отходила от румпеля и была несказанно благодарна капитану за такую возможность. Брауни же хоть и был рад, как и все остальные, но предпочёл остаться в стороне от общего веселья. Пить ему не хотелось, поэтому-то он и взялся за румпель, пока экипаж наслаждался весельем. Погрузившись в свои мысли, он просчитывал в уме маршрут и время, которое он может занять. За этим занятием его и застал сэр Фрэнсис. К удивлению капитана, Сиденхейм целенаправленно направлялся к нему, будто желая сообщить ему какую-то весть.

Они обменялись короткими кивками и какое-то время молчали, наблюдая за ровной гладью утреннего моря. Кричали чайки, моряки продолжали петь и плясать на палубе.

— Вы что-то хотели, Фрэнсис? — Брауни первым прервал молчание. Над ними, широко раскинув крылья, пролетел чёрный баклан.

— С вашего позволения, капитан, я хотел бы поделиться своими сомнениями по поводу некоторых членов экипажа.

— Что же, выкладывайте.

— Поведение некоторых ваших моряков вызывают у меня некоторые опасения. Я бы назвал его вредным, нет, даже опасным. Я не довольствуюсь только своими домыслами, мне докладывали…

Брауни гневно сверкнул на него глазами. Фрэнсис придвинулся к нему ближе, озабоченно глядя на палубу корабля, где находилась команда. Проследив за его взглядом, он обнаружил, что Виф наблюдает за ними, ни капельки не смущаясь взглядов обоих капитанов. Где-то рядом с кораблём баклан пикировал в воду. В его клюве блеснули рыбьи чешуйки.

— Некоторые из моих людей слышали, — Фрэнсис, наконец, оторвал взгляд от палубы, — что некий Виф весьма нелестно отзывался о своём капитане в кругу своих близких друзей.

— Да что вы? И чем же мог не угодить ему капитан?

Сэр Фрэнсис хмыкнул и потёр подбородок, будто размышляя над ответом. На море поднялся лёгкий ветерок, который приятно охлаждал кожу от начавшего припекать солнца.

— Понимаете, его сильно смутила ночная выходка капитана, в которой он «кричал словно испуганная девица». Это цитата. Там было сказано ещё несколько нелестных слов в ваш адрес, но позвольте мне опустить это цитирование.

— И это всё вам рассказали ваши солдаты? — в голосе Брауни звучало удивление, смешанное с недоверием.

— Так точно. Они докладывают мне всё, что может быть полезно мне и короне.

Мрачная тень пробежала по лицу Брауни, отчего он начал выстукивать по борту корабля незатейливую мелодию. Его посетила весьма неприятная мысль: сэр Фрэнсис оказался умнее, чем он предполагал. Выдрессировать своих людей настолько, чтобы они докладывали тебе обо всём происходящим — для этого нужно обладать чутким умом. Другое неприятное открытие, которое последовало вслед за этой мыслью — почему сам Брауни не догадался приставить кого-то, кто мог бы ему доносить все сплетни и пересуды моряков. Джек мог бы подойти на эту роль, но он был слишком правдолюбив. Доведись ему услышать такой диалог, он бы тут же кинулся наводить дисциплину, даже не задумываясь о том, что проблему это всё равно не решило бы.

— Капитан? — Фрэнсис настороженно наклонился в его сторону.

— Прошу прощения, Фрэнсис. Я слегка задумался… Благодарю вас за информацию. Я подумаю насчёт ваших слов.

Сиденхейм коротко кивнул и, прежде чем оставить капитана, сказал:

— Я бы не стал говорить вам об этом, не будь у меня сомнений насчёт этого человека. Но то, что мне довелось увидеть сегодня во время переправы, во многом описывает его характер. Такие люди, как плесень — заметить их можно только тогда, когда они уже пустили корни так глубоко, что остаётся только избавиться от очага проблем.

— Весьма глубокая мысль, Фрэнсис. Благодарю за ваше предупреждение, но дальше я буду сам принимать решения.

— Как пожелаете.

Сэр Фрэнсис быстро спустился в свою каюту и не выходил из неё до самого обеда. Прошло несколько часов, прежде чем настало время заступать на новую смену. Моряки успели и повеселиться, и прикорнуть прямо на палубе под приятным весенним солнцем. Несколько раз за всё это время Джек подходил к капитану с отчётами и с вопросами, не желает ли он, чтобы его сменил кто-то другой. Сначала Брауни лишь отмахивался от квартирмейстера, но когда пришла пора морякам заступать на смену, передал управление каравеллой Молли.

Тот без особого энтузиазма занял место капитана и угрюмо уставился на линию горизонта. Прежде чем уйти, Брауни всё же попытался разговорить моряка.

— Что ты можешь сказать насчёт сегодняшнего перехода?

— Да что тут говорить, сэр. Переход как переход. — Молли просто пожал плечами. Голос его был ровным, как доска на корме корабля. Лицо его также ничего не выражало.

— Нужно обладать не дюжей храбростью, чтобы так просто говорить об этом. Нас могло выбросить на скалистый берег Фелморы! — Брауни удивлённо вскинул брови, но Молли будто бы и не удивился вовсе.

— Я, капитан, видел смерть своими глазами и могу вам с точностью сказать, что сегодня она нам не грозила.

— И как же, на твой взгляд, выглядит смерть? — со стороны могло показаться, что они ведут непринуждённую беседу. Молли с расслабленным лицом вглядывался в линию горизонта, Брауни сложил руки за спиной и с вежливой улыбкой расспрашивал моряка о всяком.

— Смерть, сэр, приходит, когда её ждут меньше всего. Шальная пуля, неподелённый в картах куш, разряд молнии, когда дежуришь на палубе — бац, и нет человека. А когда к ней готовишься, то она никогда не приходит.

— И много ли шальных пуль было в твоей жизни, Молли?

— Да уж немало. И кушей тоже. Только ничто не сравнится с… — он замолк, прежде чем закончить фразу, и покосился на Брауни. Капитан сразу всё понял и снисходительно кивнул моряку.

— Продолжай.

— Вы не велели, сэр.

— Я говорю — продолжай.

Молли переступил с ноги на ногу и неохотно продолжил:

— … с тем призрачным кораблём, сэр. Только молитвы Гелиору меня и спасли, иначе я бы уже давно рыб кормил, или того хуже — присоединился к этой бессмертной братии.

Брауни как-то странно покосился на Молли, отчего заставил того нервничать ещё больше.

— Вы, капитан, в это не верите, но клянусь честью моряка, что всё это было взаправду. Такой жути со мной никогда не случалось, и я надеюсь, что и не случиться.

Молли снова боязливо покосился на Брауни, но тот, казалось, перестал его слушать. Между его бровей залегла суровая морщинка. Он щурился от яркого солнца и смотрел в сторону далёкого горизонта.

— Скажи мне, Молли, зачем же смерти гоняться за моряками? Зачем топить корабли и уж тем более охранять сокровища, которые ей никогда и не пригодятся?

— Почему же вы думаете, — удивлённо спросил Молли, — что ей есть дела до сокровищ?

— Эти сокровища принадлежат Чёрному Псу. Он же и является их стражем и хранителем.

— А не приходилось ли вам думать, сэр, что эти же сокровища могут и быть его проклятием? И не по собственному желанию он их охраняет, а потому, что по-другому не может?

— Как же это, изволь спросить?

— Посудите сами: какое дело мертвяку до сокровищ? На тот свет их не потащишь, а на этом от них толка мало. Да и всем известно, что призраки появляются только, если их на этой земле что-то держит. Месть там, или клятва какая… Или договор, который сама смерть не в силах прервать.

Молли явно расслабился, углубившись в свои размышления. Только спустя время он заметил орлиный взгляд капитана, который цепко следил за каждым его движением.

— Ты подозрительно хорошо соображаешь для простого моряка, Молли.

— Поэтому я до сих пор живой, в отличие от моих товарищей, сэр.

Брауни рассмеялся и похлопал моряка по плечу, оставив того нести свою вахту. Спустившись свою каюту, он, наконец, смог заняться расчётами того, через сколько времени они дойдут до Золотого Города. С учётом текущей скорости и благоприятной погоды через неделю они сделают первую остановку на своём пути. Только закрыв бортовой журнал, Брауни почувствовал накопившуюся за бессонную ночь усталость.

Он скинул с себя жакет и лёг на жёсткую кровать, которая сейчас казалась ему самым мягким и приятным ложем. Закрыв глаза, он моментально погрузился в крепкий, приятный сон. Это был первый раз за долгое время, когда ему не снились кошмары.

Глава 15. Золотой Город

Золотой Город располагался на одноимённом острове, соединяя между собой некогда враждующие страны: Мирфелл, Фелмору, Айхен и Пустынные Земли. Этот город стал перевалочным пунктом для моряков всех стран, а также сердцем торговли Фуэры и заключения мирных переговоров, как это случилось между Мирфеллом и Фелморой после падения Леопольда Кровавого.

У этого города не было единого правителя и не было своей армии. Также как не было у него и врагов, ведь Золотой Город открывал свои двери как для богатых, так и для бедных торговцев. Из Мирфелла в него можно было попасть на корабле из ближайшего приграничного селения или же по Золотому мосту, который тянулся высокого над всей Лотией. Через его мощные опоры проходили как и небольшие торговые каравеллы, так и галеоны, которые на фоне всей конструкции моста всё равно казались крошечными, словно корабликами, что пускают дети по ручейкам.

Конечно, там, где есть свободная торговля, есть и пираты, но их в Золотом Городе найти было очень непросто. Золотой закон строже всего карал пиратство и воровство, за которые грозила казнь. Даже убийство наказывалось не так сильно по сравнению с этими двумя вещами, поэтому для пиратства и нелегальной торговли флибустьеры скорее выбирали Сандракар или же Пустынные Земли.

Как и рассчитывал Брауни, «Невезда» добралась до Золотого Города спустя неделю. Путешествие было спокойным и без происшествий. Высадившись в порту Золотого Города, Брауни отдал распоряжение морякам проверить все снасти и прочие конструкции корабля. Впереди их ждал ещё один опасный переход — вдоль мыса Пустынных земель. Там свирепствовали пираты и буканьеры Айхена, по сравнению с которыми флибустьеры Фелморы и Вандернихта были просто детьми.

На часть положенных ему денег Брауни приказал укрепить корабль на случай неприятных встреч. Он так и не решился сказать даже Джеку о припрятанном флаге. Вместо этого Брауни направился представиться городскому совету, небезызвестному ему ещё со времён, когда он ходил на галеоне. Дорога от порта до главной площади была извилистой, слегка наклонной, но Брауни был только рад прогуляться по твёрдой суше. Ступать по земле было непривычно, и Брауни слегка покачивался при каждом шаге, будто ища равновесия.

Шагая по путанным, но весьма просторным улочкам, Брауни вскоре вышел на центральный проспект: огромную, широкую улицу, по которой неслись кареты и повозки, набитые товаром из разных уголков Фуэры.

Пах город совсем не как Рейнгард. Запах морской соли в нём смешивался с углём от коптилен и ремесленных печей, а также пылью, поднимаемой от копыт множества лошадей. Брауни по-своему любил этот город, его богатство и роскошь была в каждом завитке на эркере здания, каждой широкополой шляпе проходящего мужчины. Золотой Город удивлял. Каждый раз, как Брауни приезжал в него, то обнаруживал что-то совершенно не поддающееся его уму: сумрачные кошки Грозовых земель, рукописные книги Сей-дель-Шана и украшения из разноцветных чешуек диковинных рыб К’имир-Сач’ара.

Наконец, оказавшись на просторной городской площади, Брауни прошёл к большому двухэтажному зданию из белого кирпича и мрамора. Около дверей стояло два привратника, которые, заметив богато одетого капитана Мирфелла со шпагой наперевес, поспешили поклониться ему и открыть двери. Плотные дубовые двери распахнулись с глухим скрипом, и Брауни оказался в просторном холле, на стенах которого висели портреты именитых советников прошлого. Некоторых из них Брауни даже знал лично. С потолка свисали огромные позолоченные люстры, которые ярко освещали убранство комнаты.

К Брауни тут же подошёл лакей, одним щелчком пальцев он распорядился, чтобы у капитана приняли плащ и шпагу. Оружие в доме Совета, к огромному сожалению Брауни, носить запрещалось категорически. Когда же это было сделано, то лакей поспешил отвести Брауни наверх, где его уже встретил другой слуга, который провёл Брауни в зал ожидания, поскольку советники только заканчивали обед. Ожидание было недолгим и приятным: гостю предложили незнакомые ему южные сладости в сахарной обсыпке и кофе. А сладости Брауни любил страстно.

В совет входили наиболее уважаемые торговцы Золотого Города, каждый из которых представлял определённую гильдию. Визит Брауни был скорее данью уважения, а также возможностью узнать новые слухи, ведь кто, как ни торговцы лучше всех знают, что происходит в любой части света. Какие новые пошлины ввели губернаторы Вольных Земель, где орудуют пираты и куда лучше не совать свой нос. Торговцы с теплом встретили Брауни и рассказали о самых свежих новостях и угостили его креплёным вином.

— А-а, капитан, — тяжёлая рука Гильверда Каменного Кулака упала на плечо Брауни. — какая честь! Не уж-то Эло выпустил тебя из-под своей юбки? Ха-ха-ха!

Другие торговцы по-доброму захохотали. Брауни знал их слишком хорошо, чтобы обидеться на такую шутку. Другому бы он уже бы вспорол брюхо, но Гильверду такое прощалось. Меж тем в золотой кубок Брауни плеснули ещё вина — про себя капитан отметил, что стоило бы следить за количеством выпитого, чтобы не показаться команде в ненадлежащем виде.

— Можно и так сказать, Гильверд. Я здесь на важной миссии!

— Ого, неужели Эло надоело разграблять восточные провинции? — спросил Брендон Уивер.

Пропустив этот комментарий мимо ушей, Брауни мягко улыбнулся.

— Мне доверили… экспедицию. На Ветряных островах, говорят, зарыто сокровище. Вы наверняка о нём слышали…

Веселье на лицах купцов сразу же испарилось, стоило Брауни сказать о сокровищах. Одни смотрели на него с ужасом, другие со страхом, никто не в силах был сказать и слова. Гильверд был первым, кто нарушил тишину.

— Ты так не шути, капитан.

— Я вполне серьёзен, Гильверд. Что вас так смутило?

— Ты разве не слышал, что они прокляты? Этот корабль…

— Да что вы все заладили?! Корабль, призраки. Вы же образованные мужи, неужели и вы верите в эти россказни?

— Это не просто слухи, Брауни. — вмешался Брендон. — Он правда существует. Айрен, расскажи ему!

Брауни повернул голову в ту сторону, где сидел Айрен Винодел. Почтенный старик, входящий в гильдию торговцев вином. Он угрюмо сидел в конце стола, обхватив жилистой рукой кубок.

— Прислушайтесь к тому, что вам говорят Гильверд и Брендон, сэр. Этот корабль навёл ужас на все восточные земли. Два моих судна, две крепкие галеры, так и не вернулись из порта Санта-Эрзули. Они должны были обойти Рич-Поинт по восточному мысу и зайти в порт Сандракара. Ну, знаете… — Айрен сделал паузы, отпив из своего кубка. — До Сандракара они так и не доплыли. Ни людей, ни суден, ни товара.

— Это могли быть и пираты.

— Рич Поинт слишком хорошо охраняют, сэр. Пираты бы не сунулись к их берегам. По тому, что мне удалось узнать, в ночь их отплытия на море видели странный туман. Об этом мне доложил губернатор Санта-Эрзули. В своём письме он сообщил мне, что пытался отговорить капитана от скорого отплытия, потому как на остров уже несколько ночей подряд находил этот туман, но тот был непреклонен и поплатился за это не только своей жизнью. Это не первый подобный случай, так что местные корабли, завидев туман, возвращаются в порт.

— Туман — лучше прикрытие для пиратов, уж можете мне поверить. — Брауни слегка запнулся под суровыми взглядами купцов.

— Охотно тебе верим, Брауни, — сказал Брендон. — Но слишком уж участились эти случаи. Торговлю с Ветряными Островами пришлось почти полностью прекратить. Никто не хочет перевозить товар ценой собственной жизни.

— Брауни, друг, прошу тебя: оставь эту затею. — суровое лицо Гильверда выглядело почти умоляющим. — Мало ли в мире сокровищ? Уж если охота копаться в земле — отправляйся в Айхен. Местные пираты хоть и опасны, но хотя бы есть надежда, что ты останешься в живых.

— Ценю твою заботу, Гильверд, но нет. Деньги выделены, патент выписан. Кем я буду, если откажусь?

— Живым, капитан. Живым.

— Оставьте своё упрямство, сэр. — Добавил Айрен. — Вы подвергаете риску всю команду.

— Это, как вы выразились, упрямство, позволило мне оказаться там, где я есть сейчас. Я не позволю домыслам и крестьянским пересудам нарушить мои планы, даже если весь мир будет против этого. К тому же мои люди прекрасно осведомлены о цели нашего путешествия. Любой из них может покинуть команду, высадившись в любом встречном нам порту.

— И вы можете быть уверены, что не вернётесь на пустой корабль?

Брауни не сразу нашёл что ответить. Заминка оказалась громче любых слов. Всё же возмущённый капитан сказал:

— Я знаю, что, вернувшись на корабль, меня будет ждать хотя бы один человек. И этого более чем достаточно для меня.

— Но не для экспедиции. — мягко заметил Брендон. — Послушай, Брауни, оставь эту затею. Ты уже не раз себя доказал, и никто из присутствующих не усомнится в твоей отваге. Просто это… никому не по плечу.

Это было уже последней каплей. Не выдержав, Брауни вскочил со своего места и гневно обвёл всех купцов взглядом. Большинство из них смотрели на него с сожалением, но были и те, на лицах которых застыла недвусмысленная усмешка.

— Пожалуй, мне придётся покинуть вас, уважаемые господа. Я надеялся найти поддержку среди друзей, нет даже так: среди людей образованных и нетрусливых. Видимо, я ошибся. Всего вам доброго.

Под возмущённые возгласы торговцев Брауни распахнул дверь и вышел наружу. Вслед ему раздался крик Гильверда:

— Надеюсь, всё же увидеть тебя ещё раз, капитан!

Брауни не стал дожидаться привратников и сам спустился по лестнице. Лишь спустя пару минут за ним в ужасе бежали слуги, пытаясь понять, что могло так разгневать уважаемого господина. Внизу ему сразу же выдали шпагу и плащ. Брауни хмуро буркнул слова благодарности и стремглав помчался прочь. Поймав извозчика, он рявкнул ему, впихнув серебряник:

— В порт! Да поживее!

Извозчику не нужно было повторять дважды. Он ударил вожжами свою лошадку, и та трусцой побежала по мощёной дороге. Гнев сжирал Брауни, словно голодный тигр, обгладывающий вчерашнюю кость. Он надеялся на поддержку купцов, что те, заслышав о цели его путешествия, возможно, даже вложат часть своих денег. Это бы помогло оснастить корабль получше, подготовить его к встрече с возможными опасностями, но вместо этого он снова натолкнулся на глухую стену непонимания.

Ни его имя, ни заслуги, казалось, не могли никого убедить. Всех, как одного пугал этот чёртов корабль, которого видел разве что пьяный матрос. И это разжигало яростный огонь в его груди ещё сильнее. Ну уж нет! Пускай все считают его безумцем, пускай он погибнет в чужих водах, вдали от родины, но он докажет всем — и в первую очередь самому себе — что нет той вещи, которую бы он не смог получить!

По мере того как капитан отдалялся от центра города, закипающий до этого гнев затихал, уступая — и в этом стыдно признаться — страху. Слова Айрена резанули его по больному: а что если, добравшись сейчас до судна, он не встретит ни души? Разве что его старый товарищ Джек, одиноко блуждающий по палубе. Ну и настырный сэр Фрэнсис с горсткой своих людей. Одним словом, подсчитав возможный остаток, он пришёл к выводу, что это абсолютно точно больше, чем ничего. Эта мысль его слегка успокоило.

К облегчению капитана команда встретила его в полном составе, но весьма скверными новостями: во время шторма, в который они попали по пути, надломилась грот-мачта. Также было сорвано несколько креплений и в паре мест придётся заштопать паруса. Сумма на починку всего этого, а также укрепление фальшборта составила почти весь бюджет экспедиции. Про себя Брауни выругался за то, что не смог найти судна получше и поновее, но вслух озвучивать свои мысли не стал.

Вместо этого, к несказанному удивлению всей команды, он дал вольную на один вечер всем морякам.

— Я требую от вас лишь одного: никаких драк, поножовщины, грабежей и непристойного поведения! Вы лицо Мирфелла, а значит, и лицо нашего короля Эло. И я не позволю, чтобы оно было запятнано грязью!

Повторять дважды не пришлось: в ближайшие двадцать минут палуба очистилась от людей. Единственному человеку, которому не пришлось по душе такое решение, был сэр Сиденхейм. Он гневно ворвался в каюту капитана и прошипел сквозь зубы:

— Как вы можете, капитан, потворствовать своим людям и поощрять их пьянство, когда мы находимся на такой важной миссии?

Брауни, и без того уставший за день, устало оторвался от журнала учёта, где были записаны все необходимые расходы, и без тени раздражения на лице просто произнёс:

— Иди к чёрту, Френ.

Глава 16. Беспокойный ум

Этим вечером на палубе «Невезды» бушевал настоящий шторм. Оставшиеся моряки и солдаты позже описывали это, как битву двух стихий. Как если бы небо вдруг упало на землю, как туча, старающаяся закрыть солнце. Если говорить короче — случился скандал.

Сэр Сиденхейм был натурой пылкой, но отходчивой, чего не скажешь о капитане Брауни. После столь дерзкого и прямолинейного высказывания Брауни, капитан стражи не просто взорвался. Сэр Фрэнсис чуть не заколол его своей шпагой, в то время как Брауни уже выхватил мушкет, но их успели разнять подоспевшие Джек и двое наёмников из стражи Сиденхейма.

— Я требую дуэли! Отпустите! Это приказ! — вопил сэр Фрэнсис без особого успеха. Его голубые глаза метали молнии. Однако держащие схватили его так крепко, что выбраться Фрэнсису не представлялось возможности.

— Я принимаю ваш вызов! Клянусь своей честью, что с удовольствием проткну вас, при первой же возможности. — вторил ему Брауни, сдерживаемый Джеком. На счастье Сиденхейма, квартирмейстер был крепким человеком, иначе бы капитан в одночасье бы выполнил свою угрозу.

Дуэли не суждено было случиться. Заслышав переполох на палубе, дракедуэлиеёписьмоЭловремяБраунигорода

Перед ним не стояло цели напиться до потери рассудка — это была скорее как побочная возможность. Сама мысль, что ему придётся находиться с Фрэнсисом на одном судне, наводила на него такую тоску и злость, что их легче было бы перенести в компании пьяных матросов, чем в одиночестве. И Брауни не прогадал. Таверны Золотого Города были куда богаче своих мирфелльских сестёр.

Выйдя из кареты, которая доставила Брауни к богато убранному входу, капитан не мог не присвистнуть. Двухэтажное здание с черепичной кровлей и распахнутыми окнами, из которых лился приятный, тёплый свет и раздавалось пение бардов. Фасад таверны казался слегка устаревшим, местами виднелись сколы и трещины, но они были так лихо замаскированы, что при тусклом свете уходящего дня их было почти не заметить. На входе стояла охрана, отгоняющая попрошаек и нищих. Брауни замер, словно заворожённый, наблюдая за тем, как проносятся девушки от стола к столу, как в воздухе витает смех и веселье — и на душе у него стало хорошо.

— Добрый вечер, сэр! — голос молодого охранника вырвал Брауни из приятной пелены собственных мыслей. Капитан помотал головой и растерянно улыбнулся юноше. Тот в одночасье отвесил ему глубокий поклон и сопроводил его внутрь здания.

У входа его встретил другой слуга и, поинтересовавшись, будет ли у сэра компания — на что получил негативный ответ — провёл его в одну из верхних ниш, выходящих прямо на сцену. Брауни это пришлось по вкусу, и он сразу же заказал себе стакан рома. Оставшись наедине, он, наконец, смогу стряхнуть с себя тяжёлое наваждение, которое преследовало его с начала этого путешествия. Впрочем, о нём ему хотелось думать в последнюю очередь.

Таверна уже давно пережила свою бурную молодость и теперь, будто старая кокетка, старалась замаскировать свои морщины под плотным слоем румян и лоска. Позолота на лампах и перилах балкончиков местами отошла, а где-то даже потускнела. Плотные красные занавески из бархата с золотыми растрёпанными кисточками, были слегка затасканы и потёрты. Ножки столов были со сколами, а деревянные полы — наверняка крашенные лет двадцать назад — со следами потёртостей и царапин. Несмотря на все эти небольшие недостатки, атмосфера здесь всё же была уютной.

Публика, собравшаяся в таверне, бросала на Брауни заинтересованные взгляды. Несколько человек даже подошло к нему и завели беседу. Так, у капитана появились друзья среди местного разнообразного общества: бывший банкир с громкой фамилией, чьё имущество пошло под молоток, отставной капитан гвардии Йордха. Были и среди них молодые дельцы: например, акционеры Ист-Сандракарской компании, парочка авантюристов и даже один бывший придворный маг Вандернихта. Общества последнего, впрочем, Брауни старался избежать.

Когда же закончился раунд публичных формальностей, Брауни, наконец, смог окинуть взглядом зал. Громкий смех, заглушающий музыку, одни и те же разговоры, идущие по кругу за каждым столом. Дамы с удушливым парфюмом, мужчины в богато расшитых костюмах, хоть и не по последней моде. Новые богачи, которые лишь недавно познали роскошь денег и пока что расшвыривались ими направо и налево. Брауни вдруг почувствовал себя совершенно неуютно: вот та жизнь, к которой он так всегда стремился, отчего же сейчас ему вдруг… противно?

Это нельзя бы было назвать отвращением в полной его мере, но всё вокруг вдруг показалось ему таким искусственным, неживым. Он потянулся к нетронутому стакану рома и замер. Барды затянули новую песню, которую тут же подхватили посетители таверны. Когда он уже собирался сделать глоток, то краем глаза заметил, как к нему нетвёрдой походкой идёт незнакомец. Одет он был в потрёпанный рваный камзол с мокрыми следами на кремовой сорочке.

Незнакомец был явно пьян — это было понятно ещё и по походке, но когда он приблизился к столу Брауни, капитана обдал резкий кислый аромат, смешанный с ромом. Незнакомец явно намеревался пройти дальше, но расстояние между столом брауни и балюстрадой было таким узким, что через него можно было бы только протиснуться полубоком, что и попытался сделать мужчина. Однако вышло у него это прескверно: пошатнувшись, он начал заваливаться на ограждение. Послышались испуганные вздохи дам, но незнакомец в последний момент завалился на руку и с силой оттолкнулся, отчего его тело по инерции начало заваливаться в другую сторону, прямо на Брауни.

Капитан лишь успел отскочить, пролив на себя немного рома. Мужчина завалился прямо на стол и с грохотом опрокинул несколько стоящих рядом стульев. Раздосадованный Брауни по привычке потянулся к поясу, но, к счастью или его сожалению, оружия там не оказалось. Все взгляды уставились на эту неприятную сцену, даже барды и те, как назло, перестали петь, заинтересованные происходящим на верхнем ярусе. Меж тем, мужчина, будто бы и не заметил вызванного им переполоха. С кряхтением он силился подняться, растерянно озираясь по сторонам.

— О как! Занесло меня, конечно… Не надо было, наверное, столько пить. Говорил же мне Дженкинс… А-а, Дженкинс! Старый пройдоха! Думает, что он здесь самый умный!.. — бормоча себе под нос, мужчина шарил руками вокруг себя. — Всё-то он знает. Конечно! Лизоблюд чёртов… «Продай это судно, Клаус! Они хорошо тебе заплатят, Клаус. Будешь жить, как король, Клаус». Иди ты к Бериалу, Дженкинс!

Брауни в растерянности смотрел на мужчину, который ползал под его столом, бормоча проклятия какому-то Дженкинсу. Положение было весьма неудобным. Капитан оглянулся по сторонам, в надежде найти новый стол и спокойно провести остаток вечера, но, как назло, таверна была набита битком. Публика без стеснения, продолжала наблюдать за этой жалкой сценой. С нижнего яруса уже послышались торопливые шаги слуг. Брауни снова перевёл взгляд на мужчину и вежливо прочистил горло.

— Я могу вам помочь, сэр?

Мужчина замер, озираясь по сторонам, словно пытаясь понять, не послышалось ли ему. Он медленно поднял мутный взгляд на Брауни и, причмокнув, уставился на капитана.

— Это вы мне… сэр? — слова давались ему явно с трудом. Пьяница пытался говорить чётко, так чтобы его могли понять, за что Брауни отдал ему должное.

— Вам, сэр. — Брауни аккуратно поставил стакан на стол и протянул незнакомцу руку. — Вставайте, пока вас не вышвырнули отсюда.

Слова прозвучали чуть грубее, чем на то рассчитывал Брауни. Незнакомец сел и злобно сверкнул на него глазами.

— Не посмеют… Пусть только попробуют… Да вы вообще знаете, кто я?! — он махнул рукой, отчего чуть не задел стоящий на столе ром.

— Не имею чести знать.

— Я… — для большего эффекта незнакомец встал, пошатываясь, и гордо задрал голову. — Капитан «Грозовой Бури» Клаус Бéлмор!

Слуги, подошедшие как раз к этой сцене, уже были готовы схватить нарушителя порядка, но стоило незнакомцу произнести своё имя, как они тут же замерли как вкопанные. Даже капитан Брауни и тот вдруг резко вытянулся. От удивления он не мог произнести ни слова, лишь удивлённо открывал и закрывал рот. В полутьме верхнего этажа с трудом можно было разглядеть лицо Клауса, но кто не знал прославленного капитана «Грозовой Бури»?! Шёпот переполнил таверну. Посетители вставали со своих мест, чтобы получше разглядеть происходящее.

— Белмор? Который участвовал в сражении при Айхене?! — неясный шёпот, словно волны, доносились до них.

Капитан Белмор резко развернулся, его голос вдруг раздался, как раскат грома.

— Тот, что разгромил пять судов Йордха, черти вас дери!

Гул неодобрение пронёсся вокруг. Слуги же так и не решались подойти к разъярённому капитану, а тот, видимо, слегка протрезвев, с новой силой заголосил на всю таверну.

— Тот самый, что переплыл Эбонитовое море! Тот самый, что доплыл до самого Аурендела и… — он резко согнулся вдвое, будто его скрутила морская болезнь. Клаус тяжело дышал, облокотившись на шаткий стол, и извергал едва слышимые проклятия. — Чтоб вас всех… Забери мою душу.

Зрелище снова стало жалким. Дряхлеющий старик, согнувшийся в три погибели, дрожал то ли от судорог, то ли от количества выпитого. Брауни положил руку ему на плечо, отчего Клаус лишь злобно оскалился.

— Не смейте…

— Присядьте, капитан.

Клаус с недоверием глянул на Брауни и, только убедившись, что тот не задумал вышвырнуть его на улицу, медленно присел на заготовленный ему стул. Брауни сел напротив, отозвав слуг. Те поспешили ретироваться подальше. Любопытная публика всё ещё продолжала бесцеремонно глазеть на них, но Брауни решил не оставаться в долгу.

— Продолжаем вечер! Эй, трактирщик, ещё рома, да музыку погромче!

Будто бы из воздуха перед Клаусом тут же вырос стакан с ромом, Брауни всунул проворному мальчишке пятак и отослал его. Барды, переглянувшись между собой, заиграли свою самую заводную мелодию, отчего посетители таверны сразу же забыли о происходящем.

— А вы не дурак, сэр?..

— Зовите меня Брауни.

Клаус, всё ещё не слишком трезвый, удивлённо вскинул брови.

— Будь я проклят! Вы же тот самый капитан, ходящий на мирфелльском галеоне?

— Ходивший, — Брауни невесело хмыкнул.

— Вот оно что… Вот и я тоже… «ходивший»... — Клаус потянулся за ромом и, сделав три долгих глотка, вытер рукой промокшую седую бороду.

Только сейчас Брауни представилась возможность разглядеть своего нового собеседника получше. Всё было так, как его описывала молва: огромный, плотный мужчина, с мощными руками и суровым лицом. Правда, лицо это было не столь приятным, как его описывали барды: оно было испещрено отметинами оспы и морщинами. Куча мелких рубцов и шрамов на прожжённом, загорелом лице. Глаза Брауни разглядеть не мог, но мог бы поклясться, что от количества выпитого, они у него были красны, как зарево заката в южных морях. Руки Клауса слегка дрожали, впрочем, как и у всех пристрастившихся к рому на ежедневной основе.

Костюм его был не так плох, как отметил сначала Брауни. Он был потрёпан и весьма неаккуратен, но следы былого богатства всё ещё проскальзывали в золотых пуговицах и аккуратном крое давно вышедшего из моды костюма.

— Вы, капитан Брауни, какими судьбами в нашем порту? Вы же, вроде как, руду возите?

— Возил. — кисло ответил Брауни. — До недавнего времени. Но сейчас я здесь не за этим.

— О как! — Клаус впервые за вечер оживился и с любопытством уставился на собеседника. — Уж не угодно ли вам будет посвятить меня в цели вашего путешествия? Нет! Не говорите! Я по глазам вашим вижу…

Клаус издал смешок и сделал ещё несколько глубоких глотков, осушив свой стакан до дна. Брауни, не задумываясь, протянул ему свой, доселе не тронутый ром.

— Как благородно с вашей стороны.

— Так какая же, по-вашему, у меня цель путешествия? — чувство горечи и интереса смешались в голосе Брауни.

— Хе, да тут и семи пядей во лбу не надо… Я знаю этот взгляд, этот голод… Вы здесь из-за тех чёртовых сокровищ, капитан.

От неожиданности у Брауни даже перехватило дыхание.

— Что, угадал? — снова хмыкнул Клаус и откинулся на спинку стула. — Можете даже и не отвечать, всё у вас на лице написано.

— Объяснитесь! — отчего-то Брауни вдруг стало стыдно. Словно он школяр, которого отчитывал учитель за то, что выводимые им буквы были корявы и неаккуратны.

— Посмотрите на себя, Брауни. Вы смотрите на всех волком, сидите здесь в одиночестве. Вас явно что-то гложет… И если я хоть что-нибудь понимаю в этой жизни, вы испытываете голод. Вам всё это, — он жестом обвёл таверну, — мало интересно. Внутри вас зреет огромная дыра. Прямо как пробоина в корабле! И сколько вы бы её не залатывали, не пытались набить соломой и всем вот… этим — вам всё мало. Всё вы заглатывайте, словно акула, да только добыча для вас всё, что мальки. Я прав?

Брауни колебался, барабаня пальцами по столешнице. Клаус счёл это за ответ.

— Вы пришли сюда, чтобы вкусить то, чего вам, по-вашему, же мнению, так не хватает: больше денег, больше почестей… Я и сам когда-то таким и был… Давайте заключим пари: если я угадаю, что вы сейчас думаете — с вас ещё один стакан рома.

— А если проиграете?

— Тогда я уберусь отсюда к чёртовой матери и пойду топиться в городской канализации, ха-ха-ха! — от его раскатистого смеха задрожали столы. Окружающие снова с любопытством начали кидать на вас взгляды.

— Ну так что?

— По рукам. — Брауни протянул свою ладонь и почувствовал, как её, словно клешни, сжимает огромная лапища Клауса.

— Так слушайте: сокровище, что вы так алчете, уж простите. Не принесёт вам желаемого. Разбитое сердце не вылечить парой блестящих погремушек. И даже если вы его отыщете и не утопите при этом всю команду, дыру это не закроет. Вы и дальше продолжите кидаться на всё горячее: новая война, сражения, клады. Разницы-то никакой и нет. Вы будете искать то самое чувство, что испытывали, когда были ещё зелёным мальчишкой, когда мать драла вас за то, что вы ненароком пролили чарку молока. Вы гоняетесь за призраками, сэр!

— Весьма благодарен за столь поучительную речь, но вы обещали угадать, о чём я сейчас думаю, — протянул Брауни.

Клаус запнулся, допивая стакан и с шумом ставя его обратно на стол.

— А думаете вы, уважаемый, о том, что я старый дурак! Ха-ха-ха! — На этот раз Клаус разразился таким хохотом, что на мгновение даже заглушил музыкантов.

— Тут и не поспоришь. Пари — ваше.

Брауни заказал ещё один стакан рома, который Клаус принял с благодарностью. Глаза его снова начали заплывать мутной пеленой. В этот раз Клаус пил не так быстро, его вдруг сковал новый приступ, отчего Белмора скрутило вдвое. Брауни молча наблюдал за тем, как корчится в приступе его собеседник, пока тому не стало лучше.

— У вас падучая? — наконец спросил Брауни, когда капитан снова распрямился на своём стуле.

— Что? Нет, подагра, будь она неладна! — Клаус поморщился, вытягиваясь в кресле. — Совсем заплыл жиром на суше. Вот и расплачиваюсь.

— Тогда бы вам не стоило так пить, — заметил Брауни, кивая на стакан.

— А вам бы не следовало спаивать старика ромом, сэр.

Брауни подавил смешок, сделав вид, что откашливается. Разговор не был для него особо приятен, зато дал ему возможность познакомиться с таким интересным собеседником. Ещё каких-нибудь пару лет назад Брауни бы душу отдал за то, чтобы оказаться с Белмором за одним столом, а уж угощать его вот так ромом… Настоящая честь! Сейчас же Брауни видел перед собой дряхлеющего старика, пытавшегося заглушить свою душевную боль литрами рома.

— Не сочтите за грубость, — неловко начал Брауни, подбирая слова так, чтобы Клаус не мог его осадить. — Но что делает столь прославленный капитан в Золотом Городе? Я имел неосторожность услышать, что вы говорили про какого-то Дженкинса…

Белмор издал не то рык, не то стон и с шумом вдохнул воздух. Он бахнул кулаками по столу, отчего стоящая между ними кружка рома слегка подпрыгнула.

— А-а, стоило мне только забыть об этом ублюдке… Прошу прощения, сэр.

— Извините, мне не стоило…

— К чёрту формальности, Брауни! Вы ещё покраснейте, как девица на сеновале. — Брауни недовольно поджал губы. Хорошо, что полумрак мог скрыть и правда появившейся на его щеках румянец… Меж тем старый капитан продолжил, язык его уже с трудом слушался. — Меня обвели вокруг пальца, облапошили, как деревенского дурачка. Если бы я мог добраться до этого Дженкинса, задушил бы его своими руками!

Для большей выразительности Белмор проиллюстрировал свои слова весьма красноречивым жестом.

— Так что же случилось, Клаус? — вкрадчиво спросил Брауни, будто говоря с ребёнком.

— Вы наверняка слышали о моей «Грозовой Буре», так? — Брауни кивнул, не решаясь перебить собеседника. — Тогда вы знаете, что мы патрулировали Штормовую реку и держали в страхе всю флотилию Грозовых земель и Йордха. У нас не было равных, никто не мог померяться с нами силой! Кто же знал, что Фелмора решит заключить торговый контракт с землями К’Имир-Сач’ара. Вы и лучше меня знаете, развитие торговых путей и вот это вот всё… Одним из условий этого контракта было полное прекращение нападений на торговые суда Йордха и Грозовых земель. Вскоре после этих событий, ко мне пришли акционеры южной компании. А в частности…

— Дженкинс?..

— Совершенно верно. Этот ублюдок предложил выкупить моё судно. Временно, конечно, а взамен он предложил весьма приятные условия: долю от прибыли их компании и даже новый маршрут до Вандернихта. Знаете, эти акционеры, есть в них что-то от Бериала. Ему долго пришлось меня уговаривать — всё-таки «Грозовая Буря» это не какое-то там торговое судёнышко! Это боевой корабль! Ещё до рождения этого щенка он повидал столько…

— Вы отходите, — вкрадчиво заметил Брауни.

— Да, этот чёртов Дженкинс пообещал мне золотые горы, а я, старый дурак, согласился на это. Кто же знал, что в нынешнем веке мужчины не держат своих слов?! — Вы не подписали с ним бумаг?

— Подписал, конечно! Только не удосужился их прочитать как следует. Оказалось, что он подсунул мне совсем не то, о чём мы с ним договаривались: я продал ему свой корабль. Продал с потрохами! Когда он мне вручал эти деньги — будь они трижды прокляты — я готов был пристрелить его там же. Он смотрел на меня с такой самодовольной ухмылкой… Подонок!

Рассказ Клауса всё больше походил на невнятное бормотание, как и в начале вечера. Старый капитан сделал ещё несколько глотков и сник на стуле.

— Я потерял всё, что имел… Эти деньги… К чему они мне? Я тону в золоте и деньгах, с каждым днём ненавидя своё существование всё сильнее…

— Почему бы вам просто не купить новый корабль?

Клаус злобно уставился на Брауни, словно тот сказал ему что-то оскорбительное.

— И как вы себе это представляете?! Вы, может, думаете, что мне сам король Фелморы даст ссуду? Всё куда проще, мой друг — я никому не нужен. Наш век проходит… Теперь всё крутится вокруг торговли. Кто, сколько чего продал, кто какой налог ввёл, где сбывать товар лучше. Никому не нужны сражения или подвиги. Эпоха больших войн осталась в прошлом, а мы вместе с ней. Посмотрите вокруг! Кого вы здесь видите?!

Брауни даже не нужно было отводить взгляд. Он видел их: купцы, авантюристы, новые богачи. Они находились в Мекке торговли, в городе, который как огромные жернова или часовой механизм толкал прогресс вперёд.

— Мне очень жаль, сэр. Герой, как вы, не должен так кончать свои дни. — пробормотал Брауни, всё больше погружаясь в задумчивость.

— Полно вам. — отмахнулся от него Клаус, клюя носом. — Не повторяйте моих ошибок. И не… доверяйте… ак-ционерам…

Голова Клауса упала на грудь, и Белмор захрапел. Брауни пытался растолкать его, но довольно быстро понял, что капитана не разбудить, даже если сыграть ему торжественный марш прямо над ухом. Тогда Брауни встал и, кивнув слугам, направился к выходу. Ему выдали обратно оружие и даже вызвали ему повозку, которая как раз стояла неподалёку.

За этот вечер Брауни не выпил ни глотка. Несясь по стройным улицам города, он всё думал о Белморе и его печальной судьбе. Брауни смотрел на темнеющий горизонт. Повозка стучала по брусчатке. Где-то сзади, в таверне, Клаус Белмор спал, уронив голову на стол, схватившись за пустой стакан, словно за штурвал, пока какой-то слуга тайком обчищал его карманы. А ведь когда-то он был капитаном. Был.

Глава 17. Новая карта

Дни в Золотом Городе были похожи друг на друга, словно монеты одной чеканки. Судно серьёзно помотало в шторме и на его починку ушло гораздо больше времени, чем на то закладывал Брауни. Меж тем такая задержка ничуть не смущала ни матросов, ни остальных членов экипажа. Железная дисциплина пошатнулась, и теперь матросов всё чаще можно было заметить по вечерам в портовом кабаке. Такого бы, конечно, не случилось, если бы внимание капитана Брауни не было увлечено думами.

После несостоявшейся дуэли с Сиденхеймом и неудачной попойки на корабль капитан вернулся сам не свой. Его суеверные компаньоны даже начали перешёптываться: уж не одержим ли капитан? Он мало ел, и ещё меньше спал. Под его глазами залегли тёмные круги, а гусиные лапки удлинились в настоящие глубокие борозды. Он отпустил бороду, но тщательно следил за её внешним видом, не позволяя ей превратиться в путанное месиво.

Шла третья неделя их пребывания в этом порту, который уже набил Брауни оскомину. Утро капитана начиналось рано, ещё до зари, когда он выходил на палубу и медленно проходился по своему кораблю взад и вперёд. Он лично осматривал снасти, недовольно ворчал себе под нос, а затем, махнув рукой, уходил в город. Там он бродил несколько часов, наблюдая за тем, как постепенно улицы заполняются повозками и людьми. Справедливости ради: Золотой город никогда не спал, постоянный поток торговли просто не давал ему время для передышки. Торговцы приходили, приплывали, приезжали на лошадях и невиданных животных с длинной шеей.

Однако сама Торговая площадь оживала в шесть утра. Пекари выносили горячий, пышный хлеб. Рыбаки раскладывали свежую рыбу на прилавках. Зазывалы старались перекричать друг друга и заманить проходящих в свои лавки. Обычно Брауни обходил стороной такие места и шёл завтракать в какой-нибудь трактир. Досадным открытием за всё время пребывания в городе для него стало отсутствие такого простого завтрака, как бобы и бекон. В богатых заведениях на завтрак ему подавали мягкую булку с мёдом и орехами или же кашу на молоке с джемом. Брауни не любил сладкое, поэтому найти достойное место для завтрака оказалось задачей совсем непростой. Лишь в одной небольшой харчевне недалеко от рабочего квартала ему удалось найти ужасно жирный ломоть бекона, который к тому же оказался жёстким, как подошва.

Идею с вкусным завтраком пришлось оставить, так же как и идею о быстром отплытии. В один из таких дней, вернувшись после своей прогулки на корабль, Брауни ждали весьма интересные новости.

Стоило ему только ступить на палубу корабля, как к нему подбежал взволнованный Молли.

— Капитан, я тут такое узнал! Вы не поверите! — затараторил он.

Остальная часть команды с любопытством вытянула шеи и прислушалась к их разговору.

— Выкладывай, Молли, что случилось? — невозмутимо сказал Брауни и прошёл к одной из рей. Молли засеменил за ним следом.

— Дело в том, что — ох, я даже не знаю, как начать — в общем…

— Хватит мямлить! — прервал его Брауни.

— Д-да, капитан. Вы же знаете, что по вечерам мы частенько наведываемся в один кабак тут неподалёку. И вот вчера там было столько народу, новых моряков. Там корабль недавно приплыл из Вандернихта.

— Меня не интересуют ваши попойки, Молли. И, кстати, об этом, долго я на это закрывал глаза. С этого дня я намереваюсь прекратить ваше, позорящее честь Мирфелла, поведение. Никаких трактиров, кабаков и выпивок.

Молли сник под недобрыми взглядами своих товарищей. Его мелкие глазки нервно забегали из стороны в сторону, и он судорожно попытался оправдаться.

— Не в этом дело, сэр. В смысле, конечно, капитан…

— Да прекрати ты уже блеять! — заревел Брауни и вплотную подошёл к съёжившемуся матросу. — Либо ты сейчас же выкладываешь, что там у тебя, либо будешь стоять на вахте, пока у тебя ноги не отсохнут!

— П-простите, сэр. Кхем, — Молли сделал глубокий вдох, — один матрос вчера рассказал нам, что у него тоже есть карта сокровищ. Они, также как и мы, направляются к Ветряным Островам. Вот я и подумал, что… ой…

Брауни крепко сжал плечо Молли. Глаза капитана потемнели, словно грозовая туча, и он тихо процедил, так, чтобы его мог слышать только матрос.

— А с каких это пор, вы треплетесь о наших планах кому не попадя? Отвечай, каналья!

— Да я не… Бен проспорил ему, а потом мы разговорились. Это надёжный моряк, капитан, он поклялся своей честью, что никому не расскажет, а потом поделился, что их капитан тоже ищет эти сокровища…

Нагнувшись к самому уху Молли, капитан злобно прошипел.

— Скольким ещё «надёжным морякам» вы растрепали о карте?!

— Да там людей было… Ну может человек десять… — Молли побелел и затрясся как осиновый лист. — П-простите…

Брауни с силой оттолкнул Молли, так что тот упал на палубу, больно ударившись о стоявшие ящики. Жалобно заскулив, словно щенок, Молли попытался отползти в сторону, но холодный металл капитанской шпаги заставил его замереть на месте. С ужасом он уставился на разъярённого Брауни. Капитан не походил на самого себя: его ноздри раздулись от гнева, всё лицо побагровело и перекосилось от злобы. Матросы побросали свои дела и собрались вокруг них, даже Джек и тот оставил свои заботы и с интересом наблюдал за происходящим.

— Знаешь, что делают с предателями, Молли? — холодно процедил Брауни. — В мои времена их вздёргивали на реи, а чайки обгладывали их глазницы. Я обращаюсь ко всем вам: все, кто вчера находился в этом кабаке — предатели, которых впору было бы проволочь по днищу лодки, прежде чем отправить на дно! Позвольте же мне напомнить цель нашего путешествия: мы здесь для того, чтобы просто найти сокровище. Мы делаем это, чтобы восславить нашу отчизну! Моей ошибкой было думать, что у вас хватит ума не трепаться о сокровищах на каждом углу, но, видимо, я ошибся. Что же, теперь я не совершу такой оплошности. Я научу вас железной дисциплине и как быть образцовой командой! Вы не смеете позорить моё имя! Не смеете позорить честь всего Мирфелла, ошиваясь во вшивых тавернах с пьяницами и забулдыгами. Теперь всё будет по-другому. Что до тебя, Молли…

Капитан легко взмахнул шпагой и рассёк щёку матроса. Молли взвыл и прижал руку к ране, из которой уже сочилась кровь.

— Пусть это будет тебе уроком. Бен, ну-ка поди и ты сюда.

Бен угрюмо сделал несколько шагов вперёд и в раскаянье опустил голову.

— Для тебя, Бен, я подготовил сразу два урока. Во-первых, не стоит принимать пари, если не можешь его выиграть. Во-вторых, тебе бы стоило больше думать о последствии своих действий. В качестве наказания мы с тобой тоже заключим пари. Если до захода солнца ты не достанешь мне эту карту, то в течение ста ночей кряду будешь без замены дежурить на вахте. И каждую ночь будешь зачитывать устав Мирфелла. По рукам?

Капитан протянул Бену руку и с коварной улыбкой уставился на матроса. Бен побелел, и дрожащим голосом, в котором всё же слышался вызов, произнёс:

— А что, если я достану вам эту карту, капитан?

— Что же, тогда я лично оплачу тебе попойку в этом самом кабаке.

Бен судорожно сглотнул и пожал капитану руку. Пари было заключено. Команда угрюмо наблюдала за происходящим, пока их всех не разогнал Джек. Было раннее утро, поэтому у Бена ещё был шанс найти нужного моряка, но вот достать карту… Это было куда труднее.

Брауни не верил, что у кого-то ещё могла быть припрятана карта, если только старина Мортис случайно не успел написать ещё парочку писем и нарисовать карту, которая позже чудом прибилась к берегам Вандернихта. Скорее всего, это была ловушка, а «надёжными моряками» оказались проходимцы или того хуже — пираты.

***

За делами день прошёл так же незаметно, как и все предыдущие. Настроение Брауни значительно улучшилось, по крайней мере, так можно было подумать со стороны: его лицо хоть и сохраняло привычную угрюмую маску, но теперь, проходя по палубе своего корабля, он тихонько напевал себе под нос и даже пару раз разговаривал с экипажем. Это обстоятельство несколько расслабило моряков, и напряжённая атмосфера, царившая до этого на «Невезде», развеялась словно утренний туман.

Единственный человек, кого не могло обмануть настроение капитана, был Джек. Он сохранял привычную угрюмость и лишь изредка отдавал членам команды короткие, сдержанные команды. Кто как ни Джек знал, что за напускным спокойствием Брауни царит настоящая буря. Капитан до сих пор был в гневе и уже предвкушал, как Бен вернётся к нему с пустыми руками, только чтобы задать тому хорошенькую трёпку.

Пару раз Брауни заговаривал с Джеком, в меру дружелюбно, но слегка отстранённо, отчего Джек понимал — капитан хоть и не говорит об этом, но косвенно винит и его, Джека, в том, что тот слишком потворствовал команде и не уследил за секретами капитана. Старый квартирмейстер и сам понимал, что виноват, и даже глубоко переживал за свой промах. Однако этот разговор они оба негласно оставили на потом.

Молли, в свою очередь, был весьма раздосадован своим положением. Он уж было посчитал, что новость заинтересует капитана и тот наградит моряка по достоинству за предоставленную информацию. Вместо этого на щеке Молли пульсировала тёплая рана, которая только спустя несколько часов перестала кровоточить. Что же до остальных его товарищей, то и они не оценили его жест. Пока капитан и Джек были заняты обсуждением оставшейся для починки оснастки, Элайза отвесила Молли здоровенную оплеуху на здоровую щёку. Как выразилась она сама «для того, чтобы горело равномерно». Виф и Вилли волками поглядывали на Молли, стараясь держаться от него подальше. У бедняги даже промелькнула невесёлая мысль, что в ближайшие пару ночей ему придётся следить за тем, чтобы кто-нибудь не воткнул ему нож в живот.

О последнем, впрочем, беспокоиться не стоило, поскольку сэр Сиденхейм, также ставший свидетелем развернувшейся на палубе сцены, распорядился усилить охрану на ближайшее время чтобы не возможных потасовок и мести со стороны оставшихся членов экипажа. Сама же произошедшая ситуация нисколько не удивила Френсиса. Он уже давно уверился, что команду понабрали из последних проходимцев и пьяниц. Но ситуация с картой его заинтересовала. Преданный своему делу, Сиденхейм также распорядился послать одного из своих людей, проследить за Беном и по возможности узнать как можно больше об этом таинственном владельце карты.

Задача Бена осложнялась тем, что порт Золотого Города был невероятных размеров. Чтобы пройти от первых до последних доков потребовалось по меньшей мере два или три часа. А ещё надо было проверить каждый корабль и расспросить моряков. Над доками развевались флаги всех государств Фуэры: Мирфелл, Фелмора, Йордх, Грозовые Земли… перечислять можно было бы ещё долго, если бы Бен не искал суда только с развевающимся флагом с изображением единорога, топчущего змею. Некоторое время моряк бродил вдоль док, щурясь от яркого солнца, но поиски его так и не увенчались успехом.

Несколько раз ему попалось парочка лёгких торговых шхун, да рыбацких лодок Вандернихта, но то были совсем не те корабли, о которых говорил моряк в таверне. Кстати, о нём.

В ту злополучную ночь моряк представился Кристофером и сразу зарекомендовал себя, как славного малого, угостив Бена и Молли элем. Вечер был тихим, а посему моряки разговорились о своём житейском. Были разговоры и о тяжёлой доле моряка, и о прекрасных красотах моря, и байки, которых у каждого была добрая дюжина. Кристоферу было не больше двадцати пяти: поджарый, высокий. Копна смоляных волос завязана в тугой хвост, на левом ухе — золотая серьга. На загорелом лице, как два уголька, горели чёрные глаза. Был он небрит и имел довольно заросшую бородку. Это обстоятельство смутило Бена поначалу: ведь по уставу бритьё бороды было обязательным для любого моряка. Тем более по словам Кристофера, служил он на некоем торговом судне, название которого Бену запомнить не удалось.

Когда же к ним присоединились Элайза, Рузи и компаньоны Кристофера, то веселье пошло полным ходом. Конечно, Бен, Молли и Элайза понимали, что явка на корабль в пьяном виде будет стоить им порки, поэтому пили они в меру сдержанно. До поры, когда Молли случайно не упомянул, что они держат путь на Ветряные Острова. Элайза попыталась отшутиться, мол, они держат путь в Рич-Поинт, чтобы сбыть некоторый товар из Рейнгарда, но было уже поздно. Кристофер лишь переглянулся с товарищами и заговорщическим шёпотом заверил экипаж «Невезды», что это останется между ними, и предложил Бену пари: если Кристофер отгадает, зачем они держат путь на острова, то Бен должен будет проставиться и угостить всех выпивкой. В противном же случае это должен был сделать Кристофер.

Бен не был сообразительным малым, но зато очень любил пари. Элайза попыталась отговорить его от этой идеи — всё же дело было подсудным, но Бен, разгорячённый от выпивки и подначиваемый своими новыми знакомыми, всё же решил её не слушать. С этого и начались роковые злоключения. Не стоило иметь двух пядей во лбу, чтобы догадаться о цели их путешествия. Весть о сокровищах уже успела выйти за пределы Мирфелла и расползтись по берегам его ближайших соседей. Также было известно, что за сокровищами отправился прославленный капитан Брауни, вот только название его судна и маршрут отправления оставался для них тайной.

Многие ожидали, что капитан отправится в плаванье на своём галеоне, однако стоило Кристоферу и его товарищам услышать о Ветряных Островах, то сложить плюс на плюс им не составило большого труда. Нагнувшись к Бену, он поманил его пальцем и прошептал на ухо:

— Вы плывёте за сокровищами, и, хоть это не было частью нашего уговора, я даже назову имя вашего капитана — Брауни.

Бен побелел и лишь разинул рот, как рыба, глотающая ртом воздух. Кристофер рассмеялся и похлопал его по плечу.

— Ну, несложно было догадаться. Слухами о вас уже кишит весь город: от верхних кварталов до, как видишь, портовых кабаков. Но вы не переживайте. Мы о вас никому не скажем.

Кристофер с дружками сделал долгий глоток эля. Пушистая пена тонкой струйкой спускалась по его подбородку, пока моряк не вытер её ладонью, с шумом ставя кружку на стол. Элайза и Молли, явно растерянные, воровато оглядывались по сторонам, будто ожидая, что за их спинами вот-вот вырастет сам капитан или Джек. Кристофер примиряюще развёл руки, будто стараясь снять возникшее напряжение:

— Позвольте и мне поделится с вами секретом… Признаюсь, я не был с вами честен до конца, сказав, что мы простые торговцы. Мы скорее… авантюристы, искатели приключений — в целом, у нас много общего. По счастливому стечению обстоятельств наш капитан тоже стал обладателем карты сокровищ и, решив собрать команду отважных искателей приключений, мы выдвинулись в путь.

— Надули вас как пить дать! — прыснул Молли.

— Это точно! — вторил ему Рузи.

— Карта-то одна и она у нас. Капитан её достал из воды вместе с запиской, которая всё и описала: как их настиг призрачный корабль, как они отправились на поиски… Ай!

Элайза с силой схватила его за ухо и зло прошипела ему на ухо:

— Заткнись, Молли! Ты и так лишнего наговорил.

— Мы, вообще-то, не должны были вам всё это рассказывать. Сами понимаете… — как бы в оправдание своего друга заметил Бен.

— Не извиняйтесь, друзья. Ваши секреты мы унесём с собой в могилу. — на последней фразе Кристофер широко улыбнулся, глаза его при этом оставались холодными. — А так Молли… Молли же, верно? Я могу заверить вас в том, что карта подлинная. Клянусь своей честью!

Позже Бен совсем захмелел и помнил о событиях прошедшего вечера с большим трудом. По заверениям самого Кристофера, карту купили у перекупщика, который на тот момент только что вернулся из Сандракара. Многие желающие готовы были выложить за неё кругленькую сумма, но капитан их судна оказался проворнее своих соперников и смог заполучить карту в свои руки. Дальше Кристофер сильно интересовался, не видели ли его новые друзья карту воочию или, может, знают, где она могла бы храниться у капитана. Конечно, последний вопрос был задан просто для поддержания разговора — ведь с картой их капитана произошло несчастье — она отсырела и покрылась плесенью после долгого плаванья. И ведь, главное, карта-то целёхонькая, лишь пару пятен в правом верхнем углу немного стёрли некоторые названия…

Так и брёл Бен, вспоминая события прошедшего вечера, пока не обошёл все доки. Корабля с вандернихцами нигде не было. Ситуацию осложняло ещё и то, что никто даже и не слышал о некоем Кристофере. Вечерело, и Бен уже угрюмо предвкушал плоды своего наказания. И если дежурить сто ночей подряд было не так уж тяжело, то вот зачитывать наизусть устав Мирфелла, который — признаться честно — Бен слегка позабыл, было куда тяжелее.

Итак, обыскав все доки, обрыв и, облазив всё вдоль и поперёк, он пришёл к неутешительному выводу: торговцы уплыли, а вместе с ними и карта сокровищ. Отчаявшись в своих поисках, Бен решил заглянуть в тот самый кабак. Не столь веря в свою удачу, а скорее чтобы пропустить стаканчик перед тем, как он пойдёт с повинной к Брауни. Кабак был пуст — было слишком рано, и моряки только-только заканчивали работу.

Бен плюхнулся рядом на свободное место и жестом подозвал к себе трактирщика. Тот, завидев знакомое лицо, широко улыбнулся:

— Ты чего такой угрюмый, или голова болит после вчерашнего?

— Болит она у меня по другому поводу. Налей-ка мне чего покрепче.

— Будет сделано, друг мой.

Не прошло и минуты, как перед Беном выросла пузатая деревянная кружка, наполненная тёмной жидкостью. Нагнувшись к ней, Бен принюхался — грог.

— И не мог бы ты чего получше этого пойла налить? Пахнет как ослиная моча. — оскалился Бен, но глоток сделал.

— А ты своё лицо-то видел? Оно, знаешь ли, не лучше конского зада. Чего случилось-то?

— Да… — протянул Бен, уронив голову на плечи. — Слишком у меня длинный язык, Эйлиндер.

Грог разливался по телу, и Бен, наученный горьким опытом, рассказал ему свою историю, не вдаваясь в особые подробности. Владелец кабака слушал его внимательно и не перебивал, лишь иногда отвлекаясь на редких гостей. Когда же Бен закончил свою исповедь, Эйлиндер лишь покачал головой.

— Ну и простофили же ты со своими дружками. Ты их здесь бы сегодня и не нашёл. Это же… — он понизил голос до шёпота. — пираты!

Открытие для Бена стало неприятным. Надо же ему было так попасться! Тут-то он и вспомнил небритую бороду Кристофера, весьма потрёпанную одежду его дружков и прочие мелкие детали, которые не сразу бросились ему в глаза.

— Где же это видано, чтобы пиратов пускали в Золотой Город? — спросил он. — Им же здесь прямая дорога на виселицу.

— А ты думаешь, что они здесь расхаживают и во всё горло трубят о своих делишках? Знаешь такую пословицу: не пойман — не вор. То-то же. — Эйлиндер протёр липкую стойку ветошью и убрал несколько пустых кружек вниз.

— Так откуда такая уверенность? — с сомнением спросил Бен, поглядывая по сторонам. Сколько ещё таких «пиратов» могло тут обитать?

— Ха, я, по-твоему, первый месяц кабак держу? Я знаю большинство кораблей: кто откуда пришёл, куда плывёт, что везёт. Моряки-то народ болтливый, а моё дело слушать.

Он закинул ветошь на плечо, не обращая внимания на то, как ткань его рубашки быстро пропиталась влагой, и облокотился на стойку. Эйлиндер несколько раз обвёл взглядом полупустой зал, но никого, кто бы мог подслушать их разговор, вокруг не было. Тогда хозяин кабака продолжил:

— С неделю тому назад у берегов Фелморы заметили пиратов. Они хоть и шли под торговым флагом Вандернихта, да только фелморцы тоже не дураки. Судно-то было не больше галеры и вооружено до зубов. Только вот против фелморского карака ему было не выстоять. Фелморцы их погнали к берегам Айхена, но им удалось завернуть в Горный пролив, а оттуда направиться в Пустые земли. Далеко им было не уплыть, поговаривают, что их хорошенько так продырявили. Им в любом случае нужен крупный порт, чтобы зализать раны. Вот и думается мне, что, отстав от погони, они, скорее всего, остановились где-то рядом. Само судно, дело понятное, в порт бы не пропустили, а значит, и искать его надо в бухточке неподалёку.

Пораскинув мозгами, Бен пришёл к выводу, что это всё же лучше, чем возвращаться к капитану с пустыми руками, и поэтому хорошенько расспросил Эйлиндера о возможном месте высадки пиратов. Хозяин кабака в подробностях рассказал моряку об излюбленном месте всех буканьеров и пиратов всего в паре миль от порта.

Солнца уже начало скрываться за горизонтом, когда Бен вышел из кабака и побежал обратно на корабль. Он был готов проиграть пари, но всё же надеялся, что Брауни сменит гнев на милость. Бен был так увлечён своим поручением, что и не заметил преследователя, который следил за ним с полудня.

Дорога до корабля была долгой и шла через ряды рыбацких хибарок и тёмных закоулков. В один из таких и направился Бен, а за ним последовала и фигура. Она двигалась бесшумно, словно призрак, её лицо скрывал длинный капюшон. Все движения фигуры были точными, ловкими, словно у дикой кошки на охоте. Бен завернул за угол — фигура шмыгнула за ним. В её руке сверкнул короткий, острый клинок.

Каково же было удивление несостоявшегося убийцы, когда кто-то зажал ей рот. Кинжал мягко и бесшумно вошёл в живот жертвы, и она осела на землю, не издав ни звука. Бену крупно повезло, хоть сам он этого и не знал. Человек сэра Фрэнсиса присел и откинул капюшон мертвеца в сторону. Под ним было бледное, худое лицо, испещрённое оспой и шрамами — пират. Оттащив тело в сторону, человек последовал за быстро уходящим Беном, оглядываясь по сторонам в поисках новой засады.

Так, они и добрались до корабля, где их уже заждались…

Глава 18. Знакомство с Кристофером

Последние лучи солнца освещали мирные воды Лотии. Река сегодня была тиха и спокойно, словно вторя настроению Брауни. Опершись на фальшборт, капитан наблюдал за закатным солнцем. В руках у него был перочинный нож и груша, которую он нарезал на толстые кусочки и клал в рот. Она была такой сочной, что Брауни невольно щурился от непривычной сладости. Такие же сладкие груши росли в Ист-Порта, в саду его матери.

Однажды ему тогда и семи не было, он надкусил все спелые груши и бросил их рядом с деревом. Ох, как же плакала мама, увидев, что весь урожай, который она собиралась продать на рынке, испорчен. И как же потом она нещадно его била! Юный Томас после такой порки не мог сидеть неделю. Брауни хмыкнул. Были же времена…

Из созидания заката и размышлений его вывел шумный топот Бена. Палуба сотрясалась от торопливых шагов моряка. Брауни отложил нож. Груша полетела за борт. Капитан устало размял затёкшую шею и медленно повернулся навстречу моряку, предвкушая, какую же хорошую взбучку он сейчас задаст Бену. Но моряк выглядел чересчур взволнованным, и оттого Брауни пришлось отложить свой план.

Остановившись напротив капитана, Бен вытянулся по стойке и сбивчиво заговорил.

— К-к-капитан, позвольте доложить!

— Выкладывай. — угрюмо бросил Брауни, опираясь на мачту. Их окружили зеваки из команды, которым не терпелось узнать, что же удалось выяснить Бену.

— Я не нашёл карты, капитан, и готов принять соответствующее наказание, но мне также удалось узнать о личности этого Кристофера и о том, где он находится. — Бен облизнул сухие губы и замолчал, готовясь сполна познать гнев Брауни, но капитан молчал, и посему Бен, уже не так уверенно продолжил. — Их корабля нет в доках, хотя я проверил все суда из Вандернихта. Также никто никогда не слышал о них и не видел, чтобы они прибывали в порт. Местный кабатчик тоже не знаком с ними. Однако он рассказал мне о том, что недавно у берегов Фелморы обнаружили небольшое пиратское судно, которое скрывалось под флагом Вандернихта. И если это они, то, скорее всего, их корабль пришвартован в бухте неподалёку. А в порт они могли попасть скрытно, чтобы подлатать своё судно. Если вы позволите, то я, рискуя собственной жизнью, готов загладить свою вину и отправиться на их поиски, сэр.

Брауни долго взвешивал слова моряка. Если пираты прознали, что у них есть карта сокровищ, то отправляться в путь, не приняв никаких мер, было бы весьма опасно… и глупо. Но и брать вооружённых пиратов штурмом было весьма безрассудно. Можно было бы обратиться к местным властям, но если за их кораблём велась слежка, то пираты бы прознали о том, что на них ведётся охота, задолго до того, как сюда нагрянула местная стража.

— И что же ты планируешь делать, найдя их?

Бен ответил не сразу. Идея, которая пришла к нему, пока он шёл на корабль, теперь казалась не такой уж здравой.

— Я дал вам слово моряка, что достану ту карту. Даже если мне придётся расплатиться за это собственной жизнью. К тому же… у меня есть личные счёты с пиратами Вандернихта.

Бен мрачно кивнул на свою отсутствующую руку.

— Капитан, а зачем нам гоняться за другой картой, когда у нас есть своя? — скрипучий голос Вифа заставил всех вздрогнуть. Тяжёлой походкой он вышел вперёд и уставился прямо на капитана. — Или вы боитесь, что нас обскочат какие-то голодранцы?

— Виф прав. Мы нарываемся на неприятности! — обиженно добавил Молли.

— Ситуация куда сложнее. — холодно заметил Брауни. — Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, то карты у них никогда и не было. Эти падальщики знали, что мы будем проплывать Золотой Город, и поджидали нас здесь. Если бы не наши заклятые друзья, фелморцы, то, скорее всего, они бы встретили нас ещё раньше, у берегов Фелморы, и уж на воде им не составило труда пустить нас всех ко дну. они уже давно следят за нами.

— Вынужден с вами согласиться, капитан Брауни. — сэр Фрэнсис подошёл к капитану, он аккуратно держал окровавленный нож, которым его человек, зарезал преследователя Бена. — Я был того же мнения, что и вы, капитан, и поэтому отправил своего наёмника на случай, если бы с Беном случилась беда. Вам стоит знать, господин канонир, что сегодня не иначе как ваш второй день рождения.

Все на палубе ахнули, уставясь на окровавленный клинок, в то время как Бен стал белее парусов. Сиденхейм, не обращая внимания на окружающих, продолжил:

— Господин Бен, вам стоит быть более внимательным, особенно в тёмных переулках. Благодарите Гелиора, что он сохранил вам жизнь.

— Отродья Бериала… Они пытались нас выследить! — в ужасе проговорила Элайза, но тут же осеклась. Брауни бросил на неё такой взгляд, от которого даже у Сиденхейма побежали мурашки.

— Благодарю вас за бдительность, Фрэнсис.

Брауни повертел кинжал в руках, а затем передал его обратно. Солнце уже совсем скрылось за Лотией, а на палубах соседних кораблей уже вовсю горели масляные лампы. Ночь таила в себе множество опасностей, особенно теперь, когда за ними вели охоту пираты. Экипаж «Невезды» замер, ожидая дальнейшей команды капитана.

— Слушайте меня сюда! — голос капитана раскатисто пронёсся над палубой. — С этого вечера на корабле вводятся дежурства. Никаких больше попоек, выходов в город и прочих развлечений. Джек — ты составишь расписание дежурств для экипажа. Сэр Фрэнсис — ваших наёмников я оставляю на ваше попечительство. Вы должны внимательно следить за тем, кто проходит около корабля. Любое подозрительное лицо, звук, шорох, что угодно — вы сразу докладывайте об этом мне, Джеку или сэру Фрэнсису. Всё ясно?

Команда единогласно закивала. По взгляду Джека уже стало ясно, что он готов приступить к своим обязанностям в одночасье. Сиденхейм сделал жест своим людям, и те тут же принялись исполнять приказ капитана. Один из них, тот, что сопровождал Бена, взялся приводить оружие в порядок, пока другой занял пост у сходней корабля.

— Капитан, так вы разрешите мне выполнить своё обещание? — спросил Бен.

— Нет, я не собираюсь отправлять тебя на убой. Пока что ты можешь заняться своим дежурством. Джек, сэр Фрэнсис, вас я попрошу пройти со мной. — капитан направился к своей каюте и, уже было, приоткрыв дверь, обернулся к Бену. — И не забудь про устав Мирфелла!

***

В тесной капитанской каюте почти нечем было дышать. За небольшим столом собрались три человека: сам капитан, квартирмейстер и мастер по оружию. Перед ними на столе лежала карта Золотого Города. Карта эта была весьма потрёпана, местами она была испещрена мелкими буквами и знаками, понятными одному лишь капитану… и Джеку.

— Какая интересная карта… Я бы мог поклясться, что никогда не видел чего-то подобного… Откуда у вас это? — Сиденхейм с любопытством рассматривал карту, где помимо привычных обозначений течений, рифов и прочего рядом со всеми крупными городами были помечены небольшие бухточки и стоянки.

— Считайте, что досталась по наследству. — Брауни недовольно поджал губы. — Давайте же приступим к нашему плану, господа. Нет смысла сомневаться в том, с кем мы столкнулись. Из всех пиратов нам посчастливилось заинтересовать отъявленных головорезов — не зря наш корабль оправдывает своё имя.

Джек издал короткий смешок, больше напоминающий сухой кашель. Сэр Фрэнсис общего энтузиазма не разделял.

— Вы же понимаете, что нам не выстоять против пиратов? Даже если их так же немного, как и нас, их оснащение куда лучше нашего. — хмуро произнёс он.

— Именно поэтому нам предстоит разобраться с ними на суше. — ответил ему Брауни. — Пиратские судна намного быстрее и манёвреннее любой торговой каравеллы. По плану наше отплытие должно состояться через два дня, и, если к этому времени мы не успеем с ними разобраться, то не успеем мы пройти Пустынные земли, как уже будем кормить рыб. Поэтому сэр Фрэнсис, мне нужна будет ваша помощь. Нам надо отправить ваших наёмников вот в эту бухту к востоку от Золотого города. Это излюбленное место для швартовки всех пиратов и буканьеров. Отсюда до бухты не более часа ходу. Наша главная задача — понять сколько их, и насколько они нам опасны.

— Хорошо. И что же вы планируете делать потом? — Сиденхейм откинулся назад и вопросительно посмотрел на Брауни. В его взгляде не было привычного презрения, которое он пытался скрыть под вежливой улыбкой. Впервые Брауни поймал себя на том, что во взгляде Фрэнсиса мелькнуло… уважение?

— Если трактирщик сказал Бену правду, то положение сейчас у них не самое завидное. Они измотаны после погони, если у них и были деньги, то, скорее всего, всё ушло на то, чтобы подлатать судно. Также они могут быть хорошо вооружены, поскольку знают, что фелморцы так просто не отстанут. Как только нам удастся узнать, в каком положении они находятся, то нам также удастся выяснить их слабости. После чего останется только лишь совершить верный удар…

— Почему бы просто не сдать их тем же фелморцам или хотя бы сообщить городской страже? Мы могли бы получить неплохую сумму. Посудите сами, оснастка съела большую часть нашего бюджета…

Брауни отрицательно качнул головой.

— Вы пытаетесь действовать по закону, Фрэнсис. Эти люди не дураки, они знают, что за ними охотятся, и поэтому им не составит труда улизнуть от них. Наша же задача не дать им уплыть. Вряд ли они ожидают, что мы посмеем явиться в их логово.

Джек заметил, что поскольку им известно, кто капитан «Невезды», то они могут как раз таки и добиваться того, чтобы знаменитый капитан попал им в лапы.

— Дорогой Джек, мы же оба прекрасно понимаем, что они скорее переломают себе шеи, чем смогут до меня добраться.

Брауни опустил руку в карман, нащупывая холодную ткань шелкового платка. Фрэнсис хмуро перевёл взгляд на кулон Бериала на шее Брауни.

— Думаете, он вас защитит? — угрюмо спросил Сиденхейм.

— Кто? А конечно же, нет. Ему нет до меня дела, Фрэнсис. Я же не какая-нибудь ведьмочка, отдавшая ему своё сердце. Нет. Меня не так просто убить, как многим бы хотелось думать. И уж поверьте, обычные головорезы для меня не представляют никакой опасности.

— Мне бы вашу уверенность, — пробормотал сэр Фрэнсис, возвращаясь к карте. — Так что же вы предлагаете?

— Сначала нам нужно разведать обстановку. Это мы сделаем сегодня же ночью, пока часть команды будет охранять корабль. После этого мы их окружим и разобьём в пух и прах. У нас не так много оружия, но на нашей стороне будет внезапность. Что скажете, Фрэнсис?

Сиденхейм задумчиво потёр подбородок и начал водить пальцем по карте, прицениваясь, сколько людей им может понадобиться. Джек хмурил брови — ему затея совсем не нравилась, но здесь он доверял больше чутью своего капитана. Наконец, сэр Фрэнсис произнёс:

— Это весьма опасная затея, капитан. Но ещё опаснее будет иметь их на хвосте в открытом море. Хорошо, я пошлю своих людей сегодня же ночью. Один зайдёт с южного фланга, другой же будет следить за лагерем издалека. Если хотя бы одного из них раскроют, то у нас будет время подготовиться к открытому столкновению.

— Вот и славно. Тогда не будем терять времени. Джек, проследи за тем, чтобы подготовили ружья и мушкеты. Также подготовьте пушки. Не думаю, что они нам пригодятся — и что нам разрешат палить в Золотом городе — но лучше быть готовым ко всему.

Брауни взял карту и аккуратно сложил её, убрав в ящик к другим бумагам. Фрэнсис и Джек покинули каюту капитана и сразу же принялись к исполнению своих обязанностей. Брауни же наблюдал за приготовлениями, прохаживаясь по палубе. Внутри него разгоралось давно забытое им чувство. Словно тусклый огонёк догорающей свечи, оно едва уловимо подрагивало внутри него, и капитан впервые за долгое время почувствовал себя хоть сколько-то живым. Капитан пытался схватиться за него, но оно снова и снова ускользало из его рук, будто играясь с ним. Что это было за чувство? Воодушевление, страх, волнение? Он снова почувствовал себя десятилетним мальчишкой, которого позвал отец, после целого дня в море. Отец частенько показывал Брауни свой улов, в котором нет-нет да попадалось что-нибудь интересное.

Интересное по мальчишеским меркам: огромная радужная рыбина, или же рыбина с надкушенным боком или, что ещё лучше, настоящая акула! Конечно, это всегда была небольшая рыбина, ей и была разве что всего пару месяцев, но как же ему нравилось рассматривать её, гладить по скользкой, гладкой коже. Если у отца было хорошее настроение, то он даже мог показать Брауни ряды острых, мелких зубов, которыми была усеяна акулья челюсть.

Брауни резко остановился посреди палубы. Предвкушение — вот что это за чувство! Огонёк внутри слегка вспыхнул снопом ярких искр. Согревающее тепло разлилось по всему телу. Ожидание новой авантюры, смешанной со страхом опасности — то, чем раньше была его жизнь, и то, что оказалось погребено под обломками его службы королю.

Кто-то остановился рядом с ним, и теперь неловко переминался с ноги на ногу. Вилли не хотел отвлекать капитана от его раздумий, но, заметив, что на него обратили внимание, нехотя начал.

— Сэр, кхем, капитан, позвольте высказаться.

Брауни удивлённо поднял брови. Свечной огонёк снова стал тусклым и едва уловимым.

— Разве этим не обязан заниматься ваш квартирмейстер? — сурово спросил он, взглядом ища Джека.

— Я бы хотел поговорить именно с вами, сэр. — Вилли как-то странно косился в сторону. Брауни не мог не заметить, что из трюма едва заметно торчит чья-то голова. Не стоило сомневаться, что это был его дружок Виф. Брауни недовольно скривился — эта компания нравилась ему всё меньше и меньше.

— Тогда я тебя слушаю.

Голова из трюма высунулась ещё немного, и благодаря её облысевшей макушке было нетрудно понять, что это точно был Виф.

— Нам нужно отказаться от нападения на пиратов на суше.

— Это почему же? — Брауни удивлённо приподнял брови.

— Видите ли, капитан, мы моряки, а не бойцы. Пойти к ним сравнимо с тем, чтобы отправить нас на убой. Они вооружены и закалены боями, мы же, даже несмотря на то, что у некоторых из нас есть боевой опыт, не можем сравниться с головорезами. Нам нет смысла нападать на них первыми. У них нет ни карты, ни чего-либо ценного. Мы просто теряем время и силы, которые бы могли потратить на путешествие. На море им с нами не сравниться! Возьмите хотя бы Молли: он первоклассный моряк, а не… убийца.

Вилли выпалил последнюю фразу и потупил глаза, ожидая гнева капитана, но вместо этого Брауни лишь… положил ему руку на плечо и по-отечески потрепал его.

— Порой нам приходится принимать непростые решения, Вилли. Не сомневаюсь, что вы первоклассные моряки и своё дело знаете, но я, как капитан, не могу подвергать вас и всю нашу экспедицию такой опасности. Здесь, когда мы ещё не отплыли от Золотого города, нам может прийти подмога, но если что-то случиться вдали от цивилизации… У нас будет немного шансов.

— Мы просто теряем время, сэр. До Сандракара всего три недели ходу. Разве могут пираты на своей галере противостоять нам?! Вы сами знаете, что с новым укреплённым такелажем и фальшбортом каравелла полетит, как на крыльях. Им за нами не угнаться.

— И всё же решения здесь принимаю я. — Брауни опустил руку и сурово посмотрел на недовольного моряка. — Пока я здесь капитан, последнее слово остаётся за мной. Тебе пора, Вилли. Ночка предстоит тяжёлая.

С этими словами капитан отпустил Вилли. Моряк остался явно недоволен и, уходя, что-то бубнил себе под нос. Голова Вифа исчезла в ту же минуту, как закончился их разговор. Свидетелем этой сцены стал Рузи, который покорно, с видом побитого щенка, сматывал трос.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, Брауни также решил взяться за работу. Небо над городом стало свинцового цвета. Собирался дождь. Пока капитан занимался подсчётом текущего провианта и амуниции, к нему подошёл сэр Фрэнсис.

— Погода играет с нами злую шутку, не находите?

— Почему же? Дождь нам только на руку. Ваши люди смогут ближе подобраться к лагерю противника.

— С одним только исключением — следы их присутствия будут более заметными. Если они всё же ждут незваных гостей, то их смотровые найдут следы уже на следующее утро.

— К этому времени мы уже нанесём им удар. — спокойно заметил Брауни.

— Думаете, это хорошая идея? Я, как мастер по оружию, всё же посоветовал бы нам лучше изучить нашего врага, его привычки. Хотя бы два дня слежки.

Брауни нетерпеливо отставил дела в сторону. Его глаза сверкнули гневом, но тут же потемнели, как грозовая туча.

— У нас нет двух дней. Корабль готовится к отплытию послезавтра, и если к этому времени мы не успеем с ними разобраться, и они ускользнут из-под нашего носа, я гарантирую вам то, что не пройдёт и дня, как они будут висеть у нас на хвосте. — Брауни взял свой револьвер и повертел его в руках. — А теперь займитесь делом.

***

Городская часовня пробила полночь. К этому времени погода лишь ухудшилась: завыл холодный ветер, который раскачивал суда в доках. В порту стоял заунывный стон десятка кораблей, который сливался в тоскливую мелодию, больше напоминающую вой привидений. На юго-востоке сверкнула молния: яркой вспышкой она вспорола небо, словно китовое брюхо. Спустя мгновение раздался гром такой силы, что на городской окраине завыли собаки. Капли дождя, будто сотни мелких пуль, падали на столпившийся на палубе экипаж «Невезды».

Моряки были укутаны в тяжёлые, пропахшие овчиной плащи, по которым стекали крупные капли дождя. Моряки выглядели обеспокоенными: Элайза сурово поглядывала на новые вспышки молнии и лишь слегка качала головой. Рузи и Молли, стоявшие рядом, склонили головы, словно в молитве. Бен же, согнувшись, стоял на дежурстве и вполголоса зачитывал устав Мирфелла. Даже Сиденхейм и тот выглядел весьма озабоченным, но держал офицерскую марку.

На палубе было только три человека, которые, казалось бы, не обращали на дождь никакого внимания. Брауни, промокший насквозь, расхаживал взад и вперёд, сверяясь со своими часами каждый раз, когда над небом проносился очередной раскат грома. После очередного раската он начинал отсчёт:

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть…

За этим следовала вспышка и новый раскат. Затем Брауни начинал снова. Джек стоял по стойке смирно: последовав примеру своего капитана, плаща он не носил. Вся его одежда и жидкие волосы прилипли к телу, но старый квартирмейстер совсем этого не замечал. Когда Брауни подал знак, он приказал морякам выстроиться в шеренгу.

Последним же человеком был Виф. Его изъеденное оспой лицо было непроницаемым. Сложно было догадаться, какие мысли скрывались за этой маской и было ли там хоть что-то живое. С момента, как началась подготовка к вылазке, кок почти не вылезал из трюма и с особым усердием занимался готовкой. Ни Джеку, ни кому-либо другому из членов экипажа не было до него никакого дела.

Гром прогремел ещё раз, и Брауни, наконец, поднял голову. Его лицо было суровым, но глаза… глаза выдавали неподдельный азарт.

— Гремит каждые шесть секунд… Значит, гроза находится примерно в двух километрах от нас. — Брауни остановился и задумчиво начал что-то считать в уме. — Через полчаса гроза будет как раз над их лагерем. Сэр Фрэнсис, ваши люди готовы?

— Так точно, капитан.

Сиденхейм два раза хлопнул в ладоши, и рядом с ним выросли две чёрные тени. Лица наёмников скрывали маски и капюшоны. На боку каждого висело по кинжалу и небольшому револьверу. Брауни одобрительно кивнул.

— Отлично, тогда вы можете выдвигаться. У вас есть полчаса, чтобы добраться до лагеря, так что придётся поторопиться. Слишком близко не приближайтесь — неприятности нам не нужны. По возвращении я рассчитываю узнать от вас, сколько в лагере находится людей, сколько стоят на постах. Также будет отлично, если удастся разглядеть, какой у них запас амуниции. Как только вы это узнаете, немедленно возвращайтесь на корабль.

Наёмники лишь молча кивали и Брауни продолжил.

— Если вас обнаружат — бросайтесь врассыпную. Последнее, что вы можете сделать — это привести их сюда. Револьверы применяйте, только когда вам грозит смертельная опасность. Всё ясно? — Наёмники в очередной раз кивнули. — Тогда отправляйтесь.

Брауни отступил на шаг назад, пропуская мужчин. Те бесшумно выскользнули с корабля и уже через минуту скрылись в темноте. Тогда Брауни обернулся к оставшимся членам команды:

— Нелёгкая ночка предстоит, да? — ухмыльнулся он, глядя на унылые лица моряков. — Соберитесь! На вас смотреть тошно. Сегодня вы защищайте честь Мирфелла, а выглядите как стая побитых собак. Джек, я разве не говорил тебе подготовить команду?

Джек тут же выступил вперёд и рявкнул на моряков с такой силой, что даже невозмутимая Элайза и то будто бы сжалась. Выражения, которые при этом использовал Джек, журя моряков, заставили сэра Фрэнсиса недовольно покраснеть от макушки до пяток. И пока квартирмейстер отчитывал подчинённых, Сиденхейм откланялся капитану и прошёл в свою каюту. Когда же наставления Джек были окончены, членов экипажа будто подменили.

На их лицах застыла маска решимости и такой самоотверженности, что Брауни прыснул от смеха. Подойдя к Джеку, капитан похлопал его по плечу, продолжая заливаться смехом.

— Дорогой мой Джек, ты слегка перестарался в своих намерениях. Ты только посмотри на них. С такими лицами их разве что на парад к Эло выводить.

Наконец, лицо Брауни снова приняло серьёзное выражение. Его голос разлетелся по палубе, прерываемый лишь раскатами приближающейся грозы.

— Друзья, нам всем выпала огромная честь! Сегодня мы совершим благородный поступок, который не только защитит честь Мирфелла, но и избавит эти воды от пиратского отродья Вандернихта! Я верю в вас, также как верю и в то, что вы будете благоразумны и не станете бездумно кидаться в бой ради наживы. Вы люди короля Эло. Даже в бою вы должны сохранять достоинство, как настоящие сыны своего отечества…

— И дочери, капитан! — раздался сиплый голос Элайзы.

— Это точно! — кивнул Рузи.

— И дочери, — улыбнувшись ей, повторил капитан. — Так, благословит же Бериал ваши клинки, и защитит Рея ваши сердца, и охранит же помыслы ваши Гелиор!

— Во имя трёх! Бериал — рука моя, Рея — сердце моё, а Гелиор — душа! — хором проскандировала команда.

— Ваша задача, — продолжил капитан. — Охранять эту каравеллу от возможных вторжений. Сейчас на посту стоит Бен, к нему присоединится Виф. Дежурить будем по два часа. На рассвете мы нанесём им удар. И да хранят вас трое.

Глава 19. Битва с пиратами

Наёмники вернулись через четыре часа, когда гроза уже ушла на север. К счастью, они остались незамеченными: большинство пиратов отдыхало в палатках, а парочка выставленных охранников из-за проливного дождя были заняты тем, что прятались под плащами. Лагерь находился на берегу небольшой бухточки. Наёмники не решились приблизиться слишком близко, поэтому узнать точное количество пиратов им тоже не удалось, но, судя по скудным припасам и трём палаткам, их было не более десяти. Пираты вели себя расслабленно, а значит, и нападения они никак не могли ожидать. По счастью, пушек на берегу также не оказалось. Если у них и было крупное оружие, то оно было хорошо спрятано.

Брауни хмуро выслушал доклад и откинулся назад, оперевшись о стенку своей каюты. За всё это время он не сомкнул глаз, лицо его выглядело измождённым, но блеск в глазах разгорелся лишь ещё ярче. Помимо него в каюте также находился сэр Фрэнсис и Джек. Сиденхейм устало качал головой, силясь разлепить глаза от недавнего сна. Выслушав наёмников, Брауни отпустил их и перевёл взгляд на Фрэнсиса.

— Что вы думаете на этот счёт?

Сиденхейм помолчал с минуту — слова с трудом складывались в ясные предложения — а затем медленно произнёс:

— Вынужден признать, что всё не так плохо, как я рассчитывал. Мы можем перебить нескольких ещё на подходе, что даст нам преимуществе. Однако их лагерь разбит весьма удачно: к нему будет не так просто подобраться незамеченными. К тому же нам стоит опасаться пушек, которые могут располагаться на корабле. Если они заряжены, то пираты перебьют нас раньше, чем мы успеем ступить на берег.

— Согласен с вами. — Брауни зевнул, устало протерев глаза. — Но я почти уверен, что пушки у них не заряжены. Проверять, однако, нам этого не стоит. Что вы можете предложить?

Сэр Фрэнсис постучал пальцами по столу, смотря на знакомую карту, разложенную перед ним. Джек в довольно непривычной ему манере вмешался в разговор двух капитанов, предложив застать пиратов врасплох. Им предстояло не просто подобраться к лагерю как можно ближе, но и обеспечить себе преимущество: ослепить или оглушить их, чтобы выиграть время.

— Точно, Джек! — Сиденхейм с улыбкой посмотрел на квартирмейстера. — Сразу видно опытного волка. Пороховые мешочки! Как же я сразу не догадался. От них такой густой дым, что в нём хоть глаз выколи.

— Какие ещё «мешочки»? — поморщился Брауни.

— А-а, вы же, наверное, ещё о них не знаете… Наши алхимики при помощи придворных ве… магических служительниц недавно изобрели чудесную вещь. Как мне рассказала одна из них…

— Случаем не Лили? — Брауни с каждым словом мрачнел всё сильнее.

— Да, да! Прекрасная дева… — сэр Фрэнсис осёкся под беспробудно чёрным взглядом Брауни. — Она рассказала мне, что эти мешочки стали использовать на праздниках совсем недавно. Их подбрасывают в воздух, и те взрываются россыпью золотых искр над небом, словно сама Рея проехала на своей колеснице… Так, покрайней мере мне передали…

— Уж не говорите, что по счастливой случайности они у вас оказались с собой.

Сиденхейм издал неловкий смешок и густо покраснел.

— Всего пару штук. Мисс Лили просила зажечь их, когда мы добудем сокровище…

Брауни устало потёр переносицу. Житья от этой ведьмы не было ни на суше, ни в море. У этой ведьмы был определённый талант доставать его, как бы далеко он не находился. Здесь же капитан вспомнил об обещании, данном ей, и тяжело вздохнул.

— Все эти магические штучки… Последнее к чему я прибегну — это чёртова магия.

Голосом разума в этом споре оказался Джек, который хоть обычно и вторил словам Брауни, теперь же был другого мнения. Магия не магия, но если это даст им преимущество, то глупо бы было им не воспользоваться. Брауни сверлил взглядом своего старого друга, но возразить ничего не мог.

— Бериал вас за ногу, — выругался он, махнув рукой. — Делайте, как считаете нужным, но если из-за этой штуки что-то пойдёт не так, то отвечать будете оба. А теперь приступим к делу, пока не рассвело.

Команда уже ждала на палубе каравеллы, и как только капитаны вместе с Джеком вышли из каюты, тут же выстроились в шеренгу. Было решено, что на вылазку пойдут шестеро: Брауни, сэр Фрэнсис, Элайза, Бен, Молли и один из наёмников. Остальные же оставались на корабле и должны были вести непрерывное дежурство до их возвращения. Виф, стоявший слегка в стороне от остальных, ехидно спросил капитана:

— А что же прикажете нам делать, если вы не вернётесь?

— Если мы не вернёмся до полудня, то вы возвращаетесь в Рейнгард. Пока меня нет, Джек остаётся за главного. — сурово ответил Брауни и добавил. — А чтобы у тебя, Виф, больше не возникало таких мыслей, займёшься чисткой кают.

— Как скажете, капитан, — моряк злобно осклабился и попятился к лестнице.

— А тебе бы всё в трюме прятаться, словно корабельной крысе, Виф. — Бен сплюнул на палубу. — Лишь бы только шкуру не задело, да?

— Не слышу устав Мирфелла, Бен. — Брауни без тени улыбки посмотрел на моряка.

— Это мы ещё посмотрим, кто из нас крыса. — прошипел Виф, но его тут же прервал капитан.

— Будешь пререкаться, то окажешься рядом с Беном.

Кок заметно сник и больше не высовывался. Палуба ожила, и все начали подготовку к вылазке. С собой моряки решили взять немного оружия: всем раздали револьверы и кинжалы. Брауни и Сиденхейм также вооружились шпагами. На городской часовне пробило четыре утра. Лодочки местных рыбаков уже виднелись у горизонта. Город неспешно оживал, а значит, команде следовало поторопиться. Под напутствия своих товарищей группка выдвинулась в лагерь пиратов.

Самый короткий путь был через южные ворота, но, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, Брауни решил обогнуть доки и выйти через ближайшие восточные ворота. Охраны там было не так много, как у главных ворот, поэтому они без труда вышли из города. На пути им встретилось только парочка крестьян, которые жили в окрестностях города. Крестьян в Золотом Городе было не так много — земли здесь были мало пригодны для выращивания круп. Им также попались одинокие торговцы из Мирфелла — те, у которых не было денег на переправу на корабле, а значит, весь путь через Золотые Ворота им приходилось преодолевать на хиленьких повозках.

Воздух был свежим от ночной грозы, а лёгкий ветерок бодрил не спавших всю ночь моряков. Команда шла молча, каждый думая о своём, тишина тяжёлым камнем повисла над ними. И только Брауни казался воодушевлённым: он бодро шагал впереди команды, тихо мурлыча себе под нос незатейливую песенку времён, когда он был простым матросом. Сиденхейм же был мрачнее тучи. Его больше всех беспокоила развязка их вылазки. Будучи дворянином, он был отлично знаком с правилами, которые нельзя было нарушать в землях Золотого Города. Первым был запрет на убийства на территории этой земли.

В любой цивилизованной стране, разве кроме Йордха, убийства карались тюрьмой или даже смертной казнью, но Золотой Город отличался от других государств. Здесь самым страшным преступлением было пиратство и незаконная сбыта товара. Тем не менее драки и убийства могли сулить полный запрет на въезд в Золотой Город. К тому же изгнанному дворянину запрещалось покупать и продавать товары даже через посредников. Это значило, что если их заметит городская стража, то сэр Фрэнсис навсегда бы лишился возможности покупать так любимые им ткани и одежды Золотого Города. Это был довольно сильный удар не только по комфорту сэра Фрэнсиса, но также и дворянскому самолюбию.

Ещё более Сиденхейм не понимал, как Брауни, зная о возможном наказании, решился на эту авантюру. Здесь закон стоял выше чести и выше богов. Им бы следовало привлечь городскую стражу, возможно, они бы получили от них награду или даже почётный орден… Всё то, что так любил сэр Фрэнсис. Однако у капитана Брауни были свои планы. Капитан был тщеславным — ни для кого не было это секретом. А что может быть лучше, чем ещё одна песня, сочинённая бардами в твою честь?

И хоть Сиденхейм был отчасти прав, всё же в этот раз капитаном Брауни двигало отнюдь не желание покрасоваться перед рейнгардским двором. Чем дальше они отходили от города, тем сильнее в нём разгоралось давно забытое чувство. То самое, что он искал все эти годы, то, которое не давало ему спать по ночам, скребясь где-то в закоулках души. Приключение и опасность — то, ради чего жил Брауни до того, как поступил на службу к Эло. Нравилась ли ему жизнь флибустьера? Едва ли. Грязные таверны, нажива, которой никогда не бывало много. Компания голодранцев и беспринципных людей. Последние, впрочем, вдоволь водились и при дворе Эло. Однако всё это становилось неважным, когда его корабль, мчась на всех парусах, разрезал волны в погоне за каким-нибудь торговым судёнышком. Это щекочущее чувство, когда все внутренности сводит судорогой, а в голову ударяет такое пьянящее чувство вседозволенности, с каким не сравнится ни один самый крепкий эль.

Оплакивал ли Брауни свои молодые, безвозвратно утерянные годы, или же ту бродяжную жизнь, теперь он шёл по следам пиратов, словно ищейка. Сердце бухало в предвкушении боя, в висках стучало то ли от недостатка сна, то ли от нервного напряжения, которое он пытался сдерживать. Сейчас Брауни чувствовал себя по-настоящему живым.

Спустя час пути они наконец-таки добрались до стоянки пиратов. Как и говорили наёмники, лагерь не слишком хорошо охранялся. На страже стояло два хмурых пирата, которые лениво переговаривались между собой и едва ли глядели по сторонам. Берега Золотого Города были крутыми, редкая растительность представляла собой небольшие кустики, за которыми едва ли мог спрятаться взрослый человек. Чего было в изобилии, так это огромных валунов, которые словно каменные великаны, возвышались над сушей. За одним из таких и притаились моряки. Зарево рассвета уже вот-вот проглядывало на горизонте. Времени оставалось всё меньше.

Брауни подозвал всех моряков к себе.

— Их больше, но внезапность — наша верная спутница. Мы ударим быстро, и, пока они опомнятся, разобьём их в пух и прах. Сэр Фрэнсис, ваши залпы готовы?

— Да, вот. — Сиденхейм достал два небольших мешочка, из которых торчал фитиль. Они больше походили на головы тряпичных кукол, чем на что-то опасное.

— Отлично. По моему сигналу вы бросите один. Рузи и Моли, вы обойдёте лагерь по правому боку. Как только прозвучит сигнал, дождитесь, как взорвётся смесь, после чего стреляйте в выбегающих пиратов.

Рузи стоял, прислонившись к одному из валунов. Под весом моряка, камень как будто бы пошевелился, и вниз полетели мелкие камешки. Бен тут же дёрнул за руку своего друга.

— Дубина, ты нас сейчас всех сдашь с потрохами! Не видишь, что ли, камень едва стоит.

При этих словах хитрое лицо Молли вытянулось, и он потрогал валун.

— Капитан, а что если нам сбросить на них пару камней? Бен верно говорит, этот вот вообще еле держится.

— Хороший план, Молли! — Вставила Элайза. Мы с Беном можем столкнуть его вниз. Может, он придавит парочку морских крыс.

— Мы только наделаем шуму, — с сомнением сказал сэр Фрэнсис. — Пороховая смесь намного надёжнее.

Брауни задумчиво перевёл взгляд с валуна на команду.

— Мы сделаем и то и другое. Сэр Фрэнсис — поджигайте свою смесь. Элайза и Бен — как только лагерь наполнится дымом — вы толкаете камень. Рузи и Молли — у вас всё без изменений — стреляйте во всех выбегающих пиратов. Мы с сэром Фрэнсисом засядем слева. Все готовы?

— Да! — дружно ответила команда.

— Ох и зададим же мы им жару! — Элайза в предвкушении потёрла руки.

— Это точно! — кивнул Рузи и, пригнувшись, направился вслед за Молли.

Моряки заняли свои позиции. Сэр Фрэнсис начал возиться с огнём. Получалось у него весьма скверно. Однако спустя пару мгновений тонкий фитилёк всё же зажёгся. Не теряя времени, Сиденхейм швырнул мешочек в сторону лагеря. Падающей звездой он приземлился аккурат около ног одного из пиратов и… потух. Пират тут же пнул его в сторону.

— Это ещё что за чёрт?! Подъём, нас атаку… — пират не успел договорить. Мешочек вдруг зашипел, что-то с оглушительным грохотом начало взрываться внутри. Сотни разноцветных искр заполнили лагерь. Пираты повыскакивали из палаток, но тут же с криками начали отпрыгивать в сторону от жалящих искр, которые сопровождались удушающим дымом.

— Давай! — закричал Брауни.

Элайза и Бен тут же с силой надавили на камень. Тот сначала не поддавался, но затем с тихим скрежетом всё же сдвинулся. Сначала совсем немного, затем рывком покатился вниз, отчего Элайза и Бен чуть не покатились вслед за ним. Пиратский лагерь в это время накрыла настоящая паника. Всё заволокло таким густым дымом, что ни дышать, ни видеть в нём было просто невозможно. Кто-то из пиратов попытался выбраться из лагеря, но его тут же настигли пули Рузи. Что-то, а стрелял он метко.

Пираты не могли заметить приближающийся к ним валун. Тот ворвался в их лагерь и смёл костёр и палатки, словно пушечный выстрел. Он также зацепил и парочку пиратов, тела которых теперь безжизненно лежали на берегу.

— Уходим! Уходим! — раздались испуганные голоса оставшихся пиратов.

— Все в атаку! — громовым голосом прокричал Брауни и ринулся по отвесному спуску.

Моряки с криками последовали примеру своего капитана. Их встретил град пуль, но пираты палили наугад, поэтому большая часть из них пролетела мимо. Несколько всё же зацепило Молли и прострелило новую шляпу сэра Фрэнсиса. Моряка в долгу не остались и ответили ответными выстрелами. Дым от порохового мешочка постепенно рассеивался над берегом, оставляя за собой сизый туман.

Двое пиратов уже стояло на корабле и готовили пушки, ещё два отвязывали лодку. На берегу оставалось три пирата, которые, завидев, бегущих к ним моряков, достали абордажные сабли. Брауни подбежал к одному и тут же проткнул его бок. Пират охнул, но не упал. Вместо этого он замахнулся саблей, но Брауни успел парировать удар. Сэр Фрэнсис, бежавший сзади, подоспел как раз в тот момент, когда к Брауни подоспел второй пират. Сиденхейму потребовался лишь один точный выпад, угодивший пирату прямо в сердце. Тот лишь осел, словно тряпичная кукла. Из его лёгких вырвался глухой, сиплый вздох. Рот наполнился кровью, и он упал лицом прямо на песок.

В это же время Брауни нанёс ещё один удар, который оставшийся в живых пират попытался отбить. Капитан сделал задний выпад, и шпага вошла пирату точно меж рёбер. Уже слабеющими руками, разбойник попытался ранить Брауни, но сабля выпала у него из рук, а затем и сам мужчина упал на песок вслед за своим товарищем.

Молли сражался с оставшимся пиратом на кинжалах. Удары градом сыпались с обеих сторон, несколько раз пират задел Молли, отчего его рубашка тут же окрасилась в багровый цвет, но моряк будто бы не замечал этого. Он лишь с большей яростью давил на своего противника, заставляя того отступать. В конечном счёте пират не выдержал натиска и споткнулся. Молли воспользовался моментом и перерезал ему горло.

— Полундра! Они уплывают! — закричала Элайза, показывая на пиратскую шхуну, отплывающую от берега.

Приглядевшись, Брауни заметил то, что было пострашнее убегающих пиратов. Что было мочи, он закричал:

— В укрытие! Быстро! — он тут же рванул в сторону, но было слишком поздно.

Пушечный выстрел разрезал звенящую тишину над лагуной. Брауни не добежал до ближайшего валуна, как в паре метров от него упал чугунный снаряд. Ударной волной его отбросило в сторону, на острые камни. Что-то в руке хрустнуло, и тело наполнилось болью, от которой потемнело в глазах. Дыхание на мгновение покинуло Брауни, он подумал, что задыхается.

Чьи-то руки подхватили его и потащили в сторону. Мир вокруг него звенел и плыл. Нестерпимая боль разгоралась в руке, словно лесной пожар. Где-то будто бы вдалеке слышались выстрелы револьверов, над головой пролетали пушечные ядра. Брауни почувствовал, как его лицо невольно растягивается в счастливой улыбке. Кто-то сидел перед ним и отчаянно тряс за плечи, отчего рука болела ещё сильнее.

— Сэр! Томас! Да приди же в себя, чёрт возьми! — сэр Фрэнсис яростно тряс капитана, на лице которого застыла блаженная улыбка. — Святая Троица, его контузило!

От тряски Сиденхейма Брауни всё же пришёл в себя.

— Чёрт бы вас побрал, Фрэнсис! Вы и мёртвого из могилы поднимите. У меня перелом, помогите его вправить. — Брауни кивнул на свою левую руку, которая была неестественно изогнута в сторону.

— В-вправить? Но я никогда… — лицо сэра Фрэнсиса побледнело.

— Вы ещё в обморок упадите, словно девица в перетянутом корсете. А, ладно. Я сам. — фыркнул Брауни.

— Капитан, позвольте. — тут же рядом вырос силуэт Элайзы, которая без промедления ловко схватила руку капитана и одним движением вправила её на место.

Боль была настолько нестерпимой, что Брауни захотелось просто отрезать себе руку. Капитан снова закрыл глаза, чувствуя, как сознание медленно покидает его. Совсем рядом пролетело пушечное ядро и врезалось в валуны сверху. Мелкая крошка осыпала моряков с головы до ног. Надо было собраться с силами, пока пираты совсем не скрылись за горизонтом. Сделав над собой усилие, Брауни всё же открыл глаза и поддался вперёд.

Пиратский кораблик отплывал на юго-запад. Ещё несколько раз моряки зарядили свои ружья и выстрелили, но это не принесло им особого успеха. Когда уже казалось, что пиратский корабль безнадёжно упущен, он вдруг резко повернул на север и помчался прочь. Пушечные удары звучали реже и теперь были направлены куда-то на юг. Превозмогая боль, Брауни забрался на береговой уступ, с которого открывался панорамный вид на всю бухту. Каково же было его удивление, когда на юге он увидел линейный корабль Золотого Города. На всех парусах он мчался за пиратским судном, ловко уворачиваясь от пушечных ядер.

Дело пахло жареным, и если сюда вмешалась местная стража, то им было вовсю пора сматывать удочки. Убийство пиратов могло обернуться им большими проблемами. Брауни развернулся к морякам и прокричал:

— Уходим! Живо!

Все как один тут же принялись карабкаться вверх по крутому уступу. Не успели они отойти далеко, как навстречу им выехал конный патруль из десяти вооружённых до зубов всадников. Завидев группу, бегущую прочь от берега, всадники тут же окружили их.

— Стоять! По приказу городского совета вы арестованы! — сказал тот, что ехал впереди всей вереницы. — Руки вверх! И не двигаться.

Моряки неохотно подняли руки. На сэра Фрэнсиса было жалко смотреть: весь грязный, вымазанный кровью и перепачканный грязью, на его лице залегло вселенское отчаяние, которое как бы говорило, что он бы предпочёл утопиться в болоте, чем быть в таком унизительном положении. Брауни выступил вперёд и пальцем отодвинул направленное на него копьё одного из всадников.

— Меня зовут капитан Брауни. Мы не пираты и не разбойники. Отведите меня к Гильверду, а их отпустите.

Всадники переглянулись между собой и опустили копья, но пропускать их всё же не стали. Главный нахмурился, но говорил уже не так уверенно.

— Мы не можем. У нас приказ.

— Ваших пиратов преследует патрульное судно. На берегу же остались только тела парочки пиратов.

— И много ли?

— Штук пять или семь. — Брауни пожал плечами.

— Ясно. Вы двое, отправляйтесь на берег и подберите их. — главный всадник сделал знак рукой, и двое мужчин тут же отъехали в сторону берега. — Но вас я всё равно отпустить не могу. Вы закон знаете.

— Знаем, — кивнул Брауни. — И поэтому я прошу вас пустить меня к Гильверду. Если вы мне не верите, то… вот.

Очень нехотя Брауни достал из своего кармана шёлковый платок и передал ему стражнику.

— Назовите ему имя — Айлин. Он поймёт.

Под удивлённые взгляды моряков стражник аккуратно взял платок. Рука его было такой грязной, что Брауни невольно стиснул зубы.

— Хорошо, но остальных я смогу отпустить только после того, как передам ему вас. Уж простите, милорд.

— Тогда ведите.

Брауни закинул руки за голову: уж лучше так, чем когда у тебя отбирают шпагу. Сэр Фрэнсис и другие последовали его примеру. Сцена была более чем унизительной. Где-то вдалеке гремели пушечные выстрелы, но для Брауни это уже не имело никакого значения. Печальная вереница побрела в сторону города, сопровождаемая до зубов вооружёнными стражниками.

Брауни не позволял себе опустить взгляд, хотя очень хотелось. Давно его не вели в сопровождении охраны, разве что когда их с Лили везли к Леопольду. Всё же некоторые вещи должны оставаться в прошлом. Совсем незаметно к нему подошёл Сиденхейм. Капитан не мог повернуться, но краем взгляда заметил, как лицо Фрэнсиса пылает, словно багровый закат. Однако даже такое жалкое положение не могло согнуть его горделивую осанку. Сэр Фрэнсис слегка наклонился к уху Брауни, так чтобы его не слышали остальные моряки:

— Что же мы наделали? Неужели нас поведут вот так через весь город?

— Ну не через весь, Фрэнсис. Это ты уже преувеличиваешь. Всего лишь через городскую площадь и в главный торговый дом. Там от центра совсем недалеко.

— Какой позор!.. — заскулил Фрэнсис. — Неужели нас выгонят из города как каких-то бродяг?!

— О-о, — мрачно хмыкнув, протянул Брауни. — Это ещё не самое страшное, мой дорогой друг. Нам, скорее всего, запретят покупать товары Золотого Города.

Брауни всё же повернулся, только чтобы посмотреть, в каком ужасе находился Сиденхейм. Можно было поклясться, что он вот-вот разрыдается.

— Вы должны… нет, обязаны договориться! Это вы втянули меня в эту авантюру, я же пытался вас отговорить!..

— Успокойтесь. — тяжело вздохнул Брауни. — Уж вам точно не стоит об этом переживать, сэр Фрэнсис. Я всё улажу.

Дорога до города будто бы растянулась на многие мили. Солнце уже взошло и не щадя жарило идущих. Проезжающие торговцы и крестьяне с любопытством рассматривали процессию и перешёптывались. Каким бы большим ни был этот город, уже к вечеру о них узнают даже мастеровые. Охрана же вела себя с пленниками намного лучше, чем того стоило бы ожидать. Было ли это из-за громкого имени Брауни или из-за того, что они выглядели слишком прилично, чтобы с ними обращались, как с простыми разбойниками — оставалось загадкой.

Войдя в город, группа пошла в обход загруженным улицам. До площади оставалось всего ничего и даже можно было разглядеть верхушку Торгового Дома — там, где их уже заждались. Всю компанию завели через чёрный вход и оставили в специальном помещении, которое больше походило на широкий чулан. Чуть дальше можно было разглядеть ряд узких камер, за которыми почти никакого не было. Всё же здание городской тюрьмы располагалось совсем в другом месте. К ним также приставили двоих охранников. Остальные же ушли вместе со своим командиром, который пошёл докладывать всё Гильверду.

Ждать пришлось долго. Часы на городской башне пробили восемь утра, а затем и девять. Моряки сидели, прислонившись к стене, наблюдая за тем, как их капитан тревожно прохаживается из стороны в сторону. С каждым новым ударом колокола лицо его становилось всё мрачнее. Наконец, в дверях появились знакомые охранники. Брауни тут же подскочил к ним, его примеру последовал сэр Фрэнсис. На лице стража застыла непроницаемая маска, но даже через неё можно было заметить, какую головомойку ему устроили наверху.

— Капитан Брауни, прошу, пройдёмте за мной. Остальным же придётся остаться здесь.

— Но я же дворянин! Вы должны представить меня совету. — тут же возмутился сэр Фрэнсис.

— Не положено. Сожалею, сэр, но велено было позвать только капитана. — скорее пробормотал, чем проговорил охранник и заторопился к выходу.

Это обстоятельство весьма задело гордость Сиденхейма. Он выпрямился, словно спичка, и горделиво отошёл к задней стене, всем своим видом показывая, что он и сам не особо жаждал этого разговора.

Времени оставалось всё меньше, поэтому Брауни заторопился наверх в надежде, что ему быстро удастся разрешить это недоразумение. Он и не подозревал, какое жестокое разочарование его ожидает впереди. Войдя в зал собраний, Брауни сразу ощутил на себе недовольные взгляды купцов. Они привычно сидели за столом, перед каждым стояла огромная тарелка с рябчиками, брусничным соусом и репой. Появление Брауни будто бы оторвало их от трапезы, если бы только эта трапеза не тянулась на протяжении всего дня.

Посередине стола сидел Гильверд Каменный Кулак. Он смотрел на Брауни из-под нахмуренных бровей, и взгляд этот не предвещал ничего хорошего. Жестом он пригласил капитана присоединиться к их трапезе. Отказываться было глупо, и Брауни с лёгкой улыбкой принял приглашение.

— Когда я говорил, что надеюсь ещё раз увидеть тебя перед отплытием, я не это имел в виду, Брауни. — процедил Гильверд и сделал большой глоток из кружки. — Ну, и как ты можешь это всё объяснить?

— Очень просто, дорогой друг. Эти пираты выслеживали нас уже некоторое время. Им удалось прознать о карте, которую я имею честь держать у себя… — Брауни забрал свой стакан у слуги и слегка отпил. Креплёная горечь вина приятно разлилась во рту.

— Я вот об этом. — Гильверд с силой положил руку на стол, заставив стоящую на нём посуду слегка подпрыгнуть. В его руке был шелковый платок Брауни. Остальные купцы кто с любопытством, кто с сожалением наблюдали за происходящим.

— Охрана нам не верила. Они думали, что мы пираты, поэтому мне пришлось им воспользоваться. Айлин… была дорога и мне тоже, — Брауни опустил голову. Его лицо тут же скрыли густые тени.

— Настолько дорога, что ты готов раздавать её вещи всяким стражникам?! — заревел Гильверд, поднимаясь из-за стола. Несколько купцов поднялись вслед за ним, среди них был и Брендон. Он положил руку на плечо своего товарища и мягко проговорил.

— Будет тебе, Гильверд. Это дела давно минувших дней, и Айлин уже не поможешь.

Но Гильверд сбросил руку со своего плеча и направился к Брауни.

— Нет, Брендон. Ты не понимаешь. У нас был уговор! Он должен был помочь мне… А вместо этого присвоил себе её вещь?!

— Я сделал всё, что мог. Но есть вещи, которые неподвластны даже богам. Время не повернуть вспять, а мёртвых не оживать. — сказал Брауни, даже не удосужившись встать со стула.

Каменный Кулак уже почти добрался до капитана, но дорогу ему преградил Айрен. И хотя старик был вдвое ниже его ростом, каким-то образом ему удалось остановить разъярённого Гильверда.

— Такое поведение недостойно почётного купца Торгового Дома, Гильверд. Если ты не остановишься, я буду вынужден вышвырнуть тебя отсюда, как какого-то попрошайку. Ты этого хочешь?! — было сложно поверить, что в этом дряхлом старике может быть столько мужества.

Гильверд будто бы очнулся от сна и виновато оглядел перепуганных купцов.

— Вы правы. Её уже не вернуть, но я считал тебя другом, Брауни. Ты должен был мне рассказать об этом. — купец злобно сверкнул глазами на Брауни. — Я доверил тебе свою дочь.

Брауни отставил в сторону еду. Взгляд его больше не был ехидным или безразлично-спокойным. Впервые на лице капитана отразилось… искреннее сожаление.

— И я оплакиваю её ежедневно. Будь добр, Гильверд, верни мне платок. Это единственное, что у меня осталось от неё.

Нехотя пожилой мужчина всё же вернул скомканный платок Брауни, и капитан тут же отправил его в левый нагрудный карман. Купцы снова расселись по своим местам, и в зале воцарилась непривычная тишина. Её всё же прервал Айрен.

— Господин Томас Фишер, — такое вступление не сулило ничего хорошего. — Вы нарушили закон Золотого Города. Вы осознаёте тяжесть последствий ваших действий?

— Да, сэр Айрен. Но я надеюсь, что мудрый совет города всё же примет во внимание смягчающие обстоятельства.

— И какие же это? — купцы с любопытством переглянулись между собой.

— Я уже говорил вам, что пираты вели за нами охоту и я не мог выйти в море, зная, что на хвосте у нас будет висеть горстка разбойников. К тому же, мне кажется, что мы сделали Золотому Городу большую услугу. Пиратство же здесь карается более сурово, чем простое убийство, верно? Мы не только выследили их, но и смогли устранить большую часть команды.

— Медвежья услуга, — сказал один из купцов. — Вы должны были действовать по закону!

Брауни слегка склонил голову набок, кладя в рот кусочек птичьей тушки. Рябчик был отменным — таких в Мирфелле не найдёшь. Жирный, сочный, по бокам веточки розмарина — если бы Брауни питался так каждый день, то в течение года бы точно отрастил себе брюхо, как у этих купцов. Пальцы стали липкими от брусничного соуса, и Брауни взял салфетку, аккуратно предложенную ему слугой. Вытирая их, капитан пытался судорожно придумать ответ, который бы удовлетворил купцов.

— Знаете, — наконец проговорил он. — Иногда нам приходится действовать вопреки букве закона. Вот скажите, господа, как бы вы поступили, если на пути вашего торгового судна встретился бы корабль с чёрными парусами, а до ближайшего порта два дня ходу? Стали вы бы, как положено, поднимать сигнальные флаги, писать отчёты или предупредительно палить из пушек?

Брауни сделал паузу, оглядывая всех присутствующих.

— …Или же выкинули бы на шлюпку пару бочек с ромом, чтобы запутать пиратов? А может быть, подняли бы жёлтый флаг, чтобы обмануть пиратов и заставить их поверить, что вы везёте чумных? Чтобы вы не сделали, в первую очередь вы будете думать о товаре, чем о мерах, которые бы помогли сохранить его.

— Это совсем другая история, — вмешался Брендон. — У государства есть закон, который вы обязаны соблюдать.

— У жизни тоже есть свой закон: выживает сильнейший. Я сделал всё, чтобы сохранить жизнь своим людям. А заодно избавил от вас банды, которая и так грабила ваши корабли. Так где же я не прав?

Брауни бросил салфетку на свою тарелку и с усмешкой уставился на озадаченных купцов. Те были явно недовольны речью, хоть она и произвела на них определённое впечатление. Мужчины переговаривались между собой, будто бы забыв о Брауни. Капитана, однако, это нисколько не смущало. Он спокойно ожидал финального вердикта, украдкой прислушиваясь к городским часам. Уже пробило одиннадцать. Ещё час и Джек с командой должен будет отправиться обратно в Рейнгард несолоно хлебавши.

Купцы переговаривались долго и жарко. В конце концов, когда трапеза была закончена, совет всё же вынес решение. Брендон поднял руку, прося тишины и неловко откашлявшись, заговорил:

— Капитан Брауни, действия вашей команды нарушили закон Золотых Ворот, поставив под угрозу также и его безопасность. В других бы случаях вашу команду приговорили бы к повешенью, а вас и сопровождающего вас дворянина к высылке и последующему суду на родине, но беря в расчёт ваше имя и заслуги перед Золотым Городом, мы решили смягчить наказание.

Брауни покорно кивал словам своего старого друга, не показывая и следа тревоги, но внутри него всё завернулось в тугой узел. Сейчас он переживал чуть ли не больше, чем сам сэр Фрэнсис. Брендон в то же время продолжил:

— Вы должны незамедлительно покинуть город. Вам и любому вашему судну отныне запрещён въезд в Золотой Город. Что же касается дворянина, сопровождающего вас — мы напишем королю Эло письмо со списком всех ограничений, наложенных на этого господина и вас в том числе. У вас есть вопросы, господин Брауни?

— Никак нет.

— Тогда у вас есть час, чтобы покинуть пределы Золотого Города. С вами также будет направлен один из патрульных кораблей, который последует за вами до границ наших земель. — голос Брендона сменился с холодно делового, до хорошо знакомого дружеского тона, к которому так привык Брауни. Только теперь в нём было больше грусти, чем обычно. — Мне жаль, что наше знакомство закончилось вот так, Брауни.

— Мы ещё обязательно увидимся, дорогой Брендон. Я буду всегда рад принять вас в Рейнгарде. — Брауни поклонился мужчине.

— Это вряд ли. — кряхтя сказал он, подходя к капитану и по-отечески приобнимая его за плечо. — Уж неблизкий путь в мои-то годы.

— В твои-то годы, Брендон? Брось нудеть, словно старый пень, — к ним присоединился Айрен Винодел. — Вы сделали благое дело для нашего государства, Брауни. Хоть ваши методы я не одобряю, но буду рад навестить вас однажды. У меня как раз есть парочка суден, которые через пару месяцев должны вернуться из Санта-Эрзули, но что я очень рассчитываю.

— Мои двери всегда открыты и для вас, господин Винодел.

К Брауни по очереди подходили купцы. С кем-то прощаться было особенно тяжело, другие же лишь холодно кивали капитану и желали ему удачи в путешествии. Когда закончилась вереница из всех торговцев, Брауни, наконец, подошёл к своему старому другу Гильверду. Тот всё это время стоял в стороне, насупившись и не решаясь подойти к капитану. Брауни не хотелось расставаться с ним на такой ноте — кто знает, сведёт ли их ещё судьба или нет.

— Гильверд, я надеюсь, что когда-нибудь ты всё же простишь меня. Если бы я мог вернуть её к жизни, то давно бы это сделал.

— Не в этом дело. — сказал купец. Голос его казался охрипшим.

— Все эти годы я ведь верил, что ты отыщешь её в подземном царстве. Что договоришься с Ним, — Гильверд кивнул куда-то в сторону. — Раз уж вы на короткой ноге.

— Ты заблуждаешься, мой друг. После свержения Эло, я никогда его больше и не видел. А та ведьма… она не сильно стремилась мне помочь. Время шло, и чем больше времени проходило, тем больше я понимал, что нам не стоит пытаться вернуть Айлин. Вот только тебе сказать об этом я так и не смог. — Брауни опустил руку в карман, где лежал тот самый шелковый платок. Он привычно охладил руку, и это столь знакомое чувство придало ему спокойствия. — Прости меня, Гильверд. Мне стоило тебе рассказать об этом давным-давно.

— Да что уж, — отмахнулся от него купец. — Оставим это в прошлом. Может, и свидимся когда-нибудь, а пока — удачи. Да уберегут тебя Трое.

С этими словами Гильверд крепко сжал Брауни в своих объятиях. Капитан готов был поклясться, что услышал хруст собственных костей, с такой силой этот великан сжал его. Попрощавшись со всеми, Брауни в сопровождении охраны направился вниз, где его уже заждалась команда.

Облегчение, которое появилось на лице каждого моряка при виде капитана, было сравнимо разве что с тем, что ощущает юнга, опрокинув бочку рома, только чтобы узнать, что та была пуста. Они уже были готовы накинуться на Брауни с расспросами, но времени перед их отправкой оставалось невероятно мало. У входа их ждали заготовленные экипажи, и команда в недоумении заняла свои места. На лицах многих тут же отразилось сомнения: они нервно засуетились и заёрзали на непривычно удобных сидениях, предполагая, что их везут в городскую тюрьму.

Вместо этого экипажи направились в городские доки. «Невезда» уже была готова к отплытию, и команда подоспела, как раз когда часы пробили двенадцать. К несказанной радости и облегчению оставшейся на корабле части команды, капитан Брауни снова зашёл на палубу своего корабля в сопровождении всех членов экипажа. В этот раз команда отделалась только ранами и невероятной усталостью после длинной ночи.

Брауни, не теряя ни минуты, ринулся раздавать указания, готовясь к отплытию — теперь они держали путь до острова Санта-Эрзули. Раненных тут же определили на койки, остальные же принялись выполнять свои обязанности, хоть их и разбирало любопытство. На этом приключения Брауни в Золотом Городе подошли к концу. Впереди оставался самый опасный отрезок пути, который ещё оставалось одолеть морякам.

Глава 20. Проплывая Пустынные Земли

Волны тихо бились о борт «Невезды». На горизонте виднелись синие тучи, но дул попутный ветер, а значит, и дождь должен был обойти моряков стороной. Над рекой всё так же носились чайки и бакланы. Несколько раз команде встречались торговые корабли соседних государств. Каравелла проходила мимо берегов Пустынных земель. За последние сутки экипаж корабля если и сомкнул глаза, то лишь на пару часов.

Вынужденное отплытие совсем не оставило им возможности перевести дух и восстановить силы. К тому же рана Рузи оказалась куда серьёзнее, чем она выглядела на первый взгляд: долгое ожидание в Торговом Доме сделало своё дело. Уже к концу вечера она загноилась, и Рузи пробила лихорадка, из-за чего на плечи Вифа легла дополнительная работа. Кровотечение никак не хотело останавливаться. Моряки даже начали переговариваться о скорой кончине своего товарища, но Рузи сдаваться не собирался. Когда он пришёл в себя — жар и ужасная боль ослабили его настолько, что бедняга спал большую часть времени — то попросил себе рому. Когда же его принесли, то Рузи сделал лишь небольшой глоток, а остаток вылил себе набок, корчась от боли.

Свидетелем этой сцены стала Элайза, которая добровольно вызвалась следить за своим товарищам в свободные от дежурства часы. Моряк долго корчился на койке и снова впал в беспамятство. В очередной раз он проснулся, когда Элайза обтирала его лицо.

— Ну и сумасшедший же ты мужик, Рузи. Кто ж себе на открытую рану ром плещет? — она озадаченно покачала головой. — Ты б ещё железо, раскалённое себе, приложил.

— Это точно… — хмыкнул Рузи и снова впал в беспамятство.

Как ни странно, но, видимо, ром и правда помог, потому что уже на следующий день жар спал. Кожа вокруг раны всё ещё была красной с запёкшейся коркой из крови и сукровицы, местами проглядывал гной. В скором времени его удалили, и, поскольку рана перестала кровоточить, её было решено слегка прижечь. Бедного Рузи привязали к столу — коек у матросов не было — и Виф при помощи Бена и Молли провёл операцию, после которой Рузи снова благополучно отключился.

Помимо этой неприятности вся команда была истощена физической нагрузкой. Уже вторые сутки они шли на полном ходу мимо Пустынных берегов. Брауни надеялся, что если им удастся быстро преодолеть этот участок, то они смогут сделать небольшую остановку в Ист-Порте — восточном городе Мирфелла. Такое решение не пришлось по вкусу никому, даже Джеку. Единственным, кто осмелился озвучить свои опасения, был сэр Фрэнсис. После стычки с пиратами между капитаном и мастером по оружию воцарилось привычное напряжение: Сиденхейм был недоволен исходом их вылазки, Брауни же не обращал на этот «жалкий скулёж щенка» никакого внимания.

Сам же капитан находился не в лучшем состоянии, чем остальной экипаж. За последние двое суток он не выходил из каюты и ничего не ел. Пару раз к нему заглядывал Джек, чтобы удостовериться всё ли в порядке с капитаном, но заставал его всё в той же позе, что и до этого. Брауни сидел за столом, а в руках держал шелковый платок, помятый и грязный. И если раньше, как только Джек заставлял Брауни за этим делом, то капитан тут же прятал его в карман, сейчас же он лишь бросил безразличный взгляд на Джека и вернулся к своему занятию.

На второй вечер, когда Джек снова принёс еду, Брауни не выдержал и, наконец, спросил его:

— Ты думаешь, я плохо поступил с Гильвердом? Я же обещал ему… да и себе, что спущусь за ней даже в саму преисподнюю, а по правде… — Брауни осёкся. — Я никогда этого и не хотел.

У Джека весьма скверно получалось утешать людей, поэтому единственное, что пришло ему на ум — вспомнить часть проповедей Трёх.

— Да-да, не обмани ближнего своего. — отмахнулся Брауни. — Это и так понятно. Дело только совсем не в этом. Не стоило мне показывать ему этот платок. Он же всё это время думал, что я передал его ведьмам, а те бы мне помогли спуститься. А теперь всё раскрылось — я лишил его надежды, понимаешь?

Джек лишь неловко промямлил что-то про то, что рано или поздно ему бы пришлось столкнуться с болью утраты. Но капитану стоило бы быть честным со своим старым другом с самого начала. Слушая монолог Джека, Брауни задумчиво перебирал платок в пальцах. Сейчас капитан выглядел так, как будто бы постарел лет на десять: лицо в тусклом свете свечи осунулось и будто покрылось глубокими морщинами, одна из которых залегла между его бровей, круги под глазами набухли, как у пьяницы.

В конце концов, он уронил голову на руки. Квартирмейстер так и остался стоять с тарелкой в руках, наблюдая, как сотрясается тело капитана. Джек всегда знал, что делать в любой ситуации: абордаж, приближающийся шторм, побег от пиратов или же — чего не случалось давно — их преследование. Лишь одна наука ему никак не давалась: подобрать нужные слова, в которых так нуждался человек. Видя, что Брауни не собирается прекращать, Джек всё же поставил тарелку на стол. Совершенно неловко он положил руку на плечо своему капитану и… застыл.

Этого оказалось достаточно, чтобы Брауни поднял голову и быстро протёр глаза. Это прикосновение будто бы переменило его, и капитан привычно усмехнулся:

— Надо же, я разнылся, словно Фрэнсис. Того и глядишь, начну строчить Эло письма о том, что мне не выпишут ткани из Золотого Города. — Брауни положил свою руку поверх руки квартирмейстера. — Спасибо тебе, друг. Я ведь и правда любил Айлин, только её уже не вернуть… Глупо жить прошлым.

Джеку ничего не оставалось, кроме как утвердительно кивнуть. От греха подальше он не шевелился и стоял, приросший к полу, словно нарост на обшивке корабля. К Брауни снова вернулся аппетит: он, наконец, заметил оставленную Джеком тарелку с вечерней похлёбкой и с аппетитом принялся поедать её, приглашая квартирмейстера составить ему компанию.

— Хоть в этот раз Виф ничего не пересолил. Значит, Рузи идёт на поправку? — поинтересовался Брауни.

Джек подтвердил догадку капитана и рассказал о прошедшей операции.

— Так вот чего он орал, словно его режут. — протянул Брауни. — Больше походило на агонию. Я рад, что всё обошлось.

Вечер они провели за обсуждением дальнейших дел и планов. Квартирмейстер не мог в очередной раз не высказать опасения, насчёт остановок и отдыха команды. Даже самые лояльные члены экипажа были истощены и из-за этого недовольны, что уж говорить о Вифе и его дружках, которые стали активно подначивать других моряков.

— Ох, Джек, я уже трижды пожалел, что взял их к себе на борт. Помяни моё слово, при первой же возможности они воткнут нам нож в спину. Так что пока есть возможность — дери с них в три раза больше, чем с остальных.

К этому моменту они уже сидели на капитанской койке и распивали креплёное вино, которое им всё же в знак благодарности передали купцы Золотого Города.

— Что насчёт остальных, — Брауни сделал глубокий глоток. — То нам стоит отойти в глубокие воды. После этого мы сможем позволить себе небольшую передышку. Так, им и передай: сегодня слегка сменим курс на северо-восток и зайдём на торговые пути. На них хотя бы шанс встретить патрульное судно куда выше, чем пиратов.

Брауни залпом допил вино и поставил пустую кружку на стол. Как раз, когда Джек спросил его о запасах — долгая остановка в Золотом Городе довольно сильно истощила ресурсы. Если они не докупят провиант в Ист-Порте или в Санта-Эрзули, то до Ветряных Островов рискуют добраться, питаясь налипшими на корабль мидиями и рачками.

— Мне бы хотелось дотянуть до Санта-Эрзули, но я и сам вижу, что ситуация выходит из-под контроля. Ладно, — Брауни хлопнул в ладоши и встал со своего места. — Обсудим это, когда будем подплывать к порту. А сейчас сообщи команде о смене курса.

Джек коротко поклонился и вышел из каюты. Тут же послышались приказы и топот команды по палубе корабля. Оставалось надеяться, что ночь пройдёт без происшествий. В дверь постучали, когда Брауни уже лёг на койке и готовился ко сну. Услышав стук, капитан отрывисто вздохнул: вряд ли когда ночные визиты предвещали что-то хорошее.

— Входите, — Брауни тут же поднялся с постели. Сон сняло как рукой, а это значило, что следующие три часа капитан проведёт без сна. Раздосадованный таким событием, он кинул недовольный взгляд в сторону двери: гость не спешил входить, будто не решаясь переступить порог. Наконец, дверь неуверенно приоткрылась, и в проёме показался не кто иной, как… сэр Фрэнсис! Брауни протёр глаза — но Сиденхейм, к сожалению, не исчез.

— Чем же я обязан столь позднему визиту? — капитан растянулся в приторной улыбке.

— Бросьте ваше дурачество. Я хотел спросить у вас, но никак не решался... Это личное. — сэр Фрэнсис потупился, стоя у двери, как ученик, опоздавший на урок.

— Вот как. Уж не в любви мне хотите признаться? А то так в угол забились. — хмыкнул Брауни. — Вы не в моём вкусе, сэр Фрэнсис.

Мастер по оружию тут же выхватил свою шпагу и направил её на капитана. Таким злым Брауни его видел разве что, когда его попытались обдурить в Ист-Порте.

— Не смейте так со мной разговаривать! Я вам не мальчишка, я капитан стражи вашего же галеона, мастер по оружию и дворянин!

Брауни устало вздохнул и отвёл кончик его шпаги от своего лица.

— А горячитесь, как юнец. Сэр Фрэнсис, если вы пришли ко мне в каюту, чтобы потыкать в меня своей шпагой, то попрошу оставить эти фокусы до завтра. Я как раз собирался ко сну. — он устало посмотрел на Фрэнсиса. Пыл мастера по оружию как-то потух. Он неуверенно убрал шпагу и снова стал прежним розовощёким юношей.

— Прошу прощения, капитан. Вы… правы в какой-то степени.

— Замечательно. Теперь, когда ваша шпага не метит мне между глаз, я повторю — чего вы хотите? И проходите уже наконец в каюту!

Сиденхейм быстро засеменил внутрь и прикрыл за собой дверь, убедившись, что за дверью не осталось ни одного лишнего уха.

— Тот платок, что вы отдали стражникам, он ведь от… вашей любимой женщины? — последнее сэр Фрэнсис выдавил с таким усилием, будто рот ему связала хурма. — Она, должно быть, сильная покровительница, если нас так просто отпустили… Я поэтому и подумал попросить вас об одолжении… Может, ваша… дама сердца… согласится ходатайствовать насчёт снятия с нас запрета?..

— Она мертва уже много лет, Фрэнсис. Если только вы не обладайте даром некромантии, она не сможет сделать для нас ровным счётом ничего. — проговорил Брауни, наблюдая, как осунулся сэр Фрэнсис. От его дворянской осанки не осталось и следа: сейчас он больше походил на оплавленную свечку.

— Мне очень жаль. — растерянно пробормотал Фрэнсис.

— Такое случается. А вам на будущее скажу, что если ваша женщина решит когда-либо воспользоваться магией или прибегнуть к помощи ведьм — отговорите её, пока не станет слишком поздно.

Повисла тишина. Капитан погрузился в свои мысли и даже не глядел на побледневшего мастера по оружию, который не находил себе места и всё переступал с ноги на ногу.

— А как она… — замялся Сиденхейм.

— Умерла? — спросил Брауни, снова переводя взгляд на Фрэнсиса.

— Д-да. И при чём здесь магия?

— При чём здесь магия… — процедил Брауни. — помните мор?

— Конечно, эта дрянь убила моего отца. Пять лет прошло, а мать до сих пор его оплакивает.

— В Золотом Городе было ещё хуже: там же людей, что крыс на судне. Не успеешь глазом моргнуть, как уже весь город ходит в гнойниках. Её звали Айлин, она была дочерью местного купца. Прелестное создание, чуткая, добрая, но большую часть характера она унаследовала от отца: упрямая была, самостоятельная. Когда только это всё началось, она помогала в госпитале. Работала там сиделкой, ухаживала за больными. В общем, занималась благотворительностью. Мы готовились к помолвке, я тогда как раз из плавания вернулся и рейсы прекратили. Я предупреждал, чтобы они с отцом на время покинули город и уехали бы подальше — туда, куда бы эта зараза их не достала, но она была слишком принципиальной. Не поехала. А в один день заразилась.

Брауни замолчал задумавшись. Когда он продолжил, то голос его слегка дрожал:

— Я сразу понял, что дела паршивые, но Айлин не собиралась сдаваться. Нашла какую-то девицу — та оказалась ведьмой. Пообещала Айлин, что та непременно поправится… Ведьмам вообще доверять не стоит.

— Но вы же верите Лили?

— Кто тебе такое сказал? Нас связывают долгие годы знакомства — это так. Но ей я не доверяю ни на йоту. — Брауни провёл рукой по бородке и продолжил. — Как бы мы с отцом её ни отговаривали, Айлин не стала нас слушать. Три дня они проводили ритуал — мне запретили её видеть. А когда всё было кончено, Айлин умерла… Я даже не смог с ней проститься… Ведьма исчезла, а вместе с ней пропали и драгоценности Айлин. Единственное ценное, что мне удалось сохранить — это платок, который она отдала мне в последнюю встречу.

— Какая печальная история. — только и смог проговорить сэр Фрэнсис. — Мне правда очень жаль.

— Не стоит. Это жизнь, и такое случается. Поэтому, дорогой мой сэр Фрэнсис, я не смогу помочь вам с вашим горем.

Сиденхейму пришлось проглотить эту остроту. Он лишь коротко качнул головой:

— Не так страшно. А вам удалось найти эту ведьму?

— За последние годы их развелось, как собак. Да и в большом городе такое не отследишь. Надеюсь, я утолил ваше любопытство.

— Вполне.

— Прекрасно. Тогда я бы всё же хотел отправиться на боковую, пока у нас есть такая возможность. — Брауни прошёлся к двери и открыл её нараспашку, приглашая сэра Фрэнсиса. — Вы как-то осунулись за последнее время. Отдых бы вам тоже не помешал.

Сиденхейм торопливо вышел наружу и напоследок бросил капитану через плечо.

— Вам всё же стоит быть чуточку добрее к людям вокруг вас.

Брауни так и остался стоять в дверях каюты, наблюдая, как Фрэнсис лёгкой походкой направляется к себе. На море опустилась ночь, и только дальние звёзды освещали тихую гладь Лотии. Каравелла шла на северо-восток, подгоняемая лёгким ветерком. Все члены экипажа были на своих местах. Бэн стоял на посту и бормотал устав Мирфелла. Моряк выглядел истощённым и жалким. Некоторое время Брауни наблюдал за ним, а затем поморщился и окликнул его:

— Бен, кончай. Мы здесь уже все устав выучили. Сегодня последняя ночь твоего наказания.

Моряк от неожиданности даже растерялся и застыл, вытянулся словно грот-мачта.

— С-спасибо, капитан.

— Иди отдохни как следует. Мне не нужны вяленые рыбы вместо матросов.

С этими словами Брауни закрыл за собой дверь и лёг на кровать. На душе стало чуточку лучше.

— Чёртов Фрэнсис…

Сон, на удивление, не заставил себя долго ждать, и уже спустя пять минут Брауни вовсю храпел. В эту ночь он спал как младенец.

Глава 21. Штиль

Утро следующего дня оказалось не столь радужным для экипажа «Невезды». Ночью корабль направился на тридцать градусов на северо-восток и зашёл на торговые пути. Изначально всё шло хорошо, и каравелла бодро шла по лёгким волнам, подгоняемая ветром, но под утро они достигли пятьдесят градусов южной долготы. Пустынные Земли тонкой линией на горизонте виднелись по правому борту.

Джек раньше всех выбежал на палубу, сверяясь с записями в журнале и солнцем. За ним появились и другие моряки, которые начали бурно обсуждать происходящее. Шум их голосов и разбудил Брауни. Не было и шести утра, когда капитан появился на палубе. Выглядел он свежим и на удивление отдохнувшим. Переполох на палубе достиг таких масштабов, что моряки не сразу заметили своего капитана.

Брауни протиснулся через толпу, которая уже расступилась перед ним, и направился прямиком к Джеку.

— Что здесь происходит? Почему мы стоим?

На квартирмейстере не было лица. Он что-то бормотал себе под нос, ссылаясь на свои расчёты. Из всего этого Брауни смог вынести только одно: они напутали с расчётами и угодили в мёртвую зону. Место, где почти никогда не было ветра, а вода в отличие от других участков Лотии стояла на месте. Такие известия не могли не огорчить капитана. Он нахмурил брови и вырвал книгу из рук Джека:

— Дай-ка сюда, старый плут.

Брауни принялся изучать неровные записи в бортовом журнале. Затем он перешёл к расчётам квартирмейстера и снова вернулся к записям. За столько лет плаваний и совместных рейсов Брауни знал Джека так, как не знал никого другого. Джек никогда не ошибался.

— Кто сегодня был на дежурстве? Бен и?..

— Я, — Вилли выступил вперёд.

— Отлично. За мной, — он махнул растерянному моряку и повёл его в свою каюту.

Вилли нерешительно последовал за капитаном. Брауни тем временем достал из своего ящика перо и чистую бумагу. Когда Вилли вошёл в каюту, то капитан услужливо попросил его присесть за стол. Моряк, ещё более растерянный, принял предложение капитана, после чего тот вручил Вилли перо, на конце которого уже собиралась чернильная капелька.

— Напиши пару цифр, как в журнале. — проговорил Брауни.

Вилли пару раз моргнул и уставился на перо, будто капитан дал ему волшебную палочку.

— Это зачем ещё? — недоумённо спросил он.

— Меньше вопросов и больше дела. — ответил ему Брауни.

— Да не буду я ничего писать, пока вы не объясните, в чём дело! — сказал Вилли и отложил перо, скрестив руки на груди. Сзади него ещё несколько моряков согласно закивали.

— Согласен! — вступился Молли. — Либо вы всё объясните, либо ничего он писать не будет!

— Вот как? — Брауни потянулся к эфесу шпаги, но остановился. — Я не прошу тебя о многом, Вилли, и я обязательно поделюсь с вами причинами, как только каждый из вас распишется на бумаге. Сейчас же твоё нежелание выполнять мои приказы, Вилли, наводит меня на ряд очень нехороших мыслей. И если ты не хочешь оказаться за бортом, то я настоятельно советую тебе взять этот чёртов лист бумаги и написать эти цифры.

С улыбкой капитан положил лист на стол перед моряком. Члены экипажа с недоверием поглядывали друг на друга, однако возражать капитану никто не собирался.

— Я не умею, капитан. — буркнул моряк. — Грамоте я обучен, а вот письму нет. Я могу вам подпись свою поставить.

Брауни помолчал, сверля его взглядом, а затем мрачно проговорил:

— Ну, ставь.

Чернила уже капнули на бумагу, и клякса неторопливо расплывалась по жёлтому листу. Вилли обхватил перо пятернёй и вывел на бумаге не то крестик, не то нолик и показал это капитану.

— Вот, сэр.

— Спасибо, можешь идти. — капитан взглянул на столпившихся моряков. Они перешёптывались между собой, не совсем понимая, что от них хочет капитан. — Элайза, давай-ка ты.

— Есть, капитан.

Женщина подошла к столу и уверенно макнула перо в чернильницу. Перо слегка подрагивало в её руках, когда она выводила на нём неаккуратные цифры.

— Готово. Может, всё-таки объясните, что происходит? Зачем вам это? — недовольно спросила Элайза, протягивая Брауни перо.

— На память, — процедил капитан, рассматривая лист бумаги. — Не то.

— Мы команда, сэр, а не горстка наёмных гребцов. — только и ответила матроска, возвращаясь к своим.

— Это точно, — раздался из толпы голос Рузи.

— О, Рузи, — оживился Брауни. Моряк уже подходил к столу. — А ты хорошо выглядишь. Вижу, Виф тебя всё-таки поставил на ноги.

— Это точно! — кинул Рузи и поставил на бумаге несколько закорючек, отдалённо напоминающие цифры. После этого он сразу отошёл в толпу.

Дальше уже моряки начали подходить по очереди без особой радости, но с долей некоей обречённости от причуды своего капитана. Подошли все, даже сэр Фрэнсис и его наёмники. Когда весь листок был испещрён кривыми цифрами, на лице Брауни появилась коварная улыбка. Команда перешла на палубу, вслед за своим капитаном, который поднял листок высоко над головой.

Джек был единственным, кто не расписался на бумаге капитана. Квартирмейстер хмуро курил, облокотившись на фальшборт корабля. Брауни поднялся на капитанский мостик, похлопал старого друга по плечу и проговорил:

— Среди нас завелась самая настоящая крыса! А может быть, даже… рой крыс?

Палуба загудела от возмущения. Брауни ещё раз поднял руку.

— Не стоит переживать, друзья. Крысы, как это вам хорошо известно, первыми бегут с корабля, и сегодня мы дадим им эту возможность. — Брауни подозвал к себе Сиденхейма и мастер по оружию стал рядом с ним. — Уважаемый сэр Фрэнсис, свяжите, пожалуйста, Бена.

Сэр Фрэнсис тут же кивнул своим людям, и они схватили моряка ещё раньше, чем он успел спохватиться.

— Э, за что? — проревел Бен.

— Бен, ты обвиняешься в подделке записей нашего квартирмейстера.

— Да побойтесь Трёх, капитан! — тут же вмешалась Элайза. — Он же тупой, как пробка. Он и мухи бы не обидел.

Брауни пропустил это замечание мимо ушей и уставился на раскрасневшегося моряка.

— Скажи мне, Бен, в течение этой ночи, ты притрагивался к судовому журналу?

— Никак нет. — процедил моряк.

— Тогда как ты можешь объяснить, что цифры в журнале совпадают с твоими каракулями на листе?! — грозно спросил капитан, подходя к моряку. В одной руке у него был судовой журнал, а в другой лист, испещрённый цифрами.

Экипаж на время даже перестал гудеть. Все всматривались в то место, на которое указывал капитан. Элайза и Рузи от удивления ахнули — цифры и правда были написаны одной рукой! Бен побледнел, его нижняя губа задрожала так, будто он был готов вот-вот расплакаться.

— Это не я! Клянусь, это не я, капитан! — моряк попытался выбраться, но его лишь сильнее сжали в тисках. — Да заберёт меня Бериал, если я притрагивался к этому чёртову журналу!

— Жалкие попытки отрицать свою вину, Бен. Надписи один в один. — вмешался Виф, который вплотную рассматривал два листа бумаги. — Не будь трусом и признай вину.

— Они и правда одинаковые! Вот уж не думал…— удивлённо проговорил Молли.

— Глазам не верю… — прошептала Элайза.

— Это точно. — Рузи был не менее ошарашен поступком друга.

Бен беспомощно оглядывал своих товарищей, и с каждой минутой надежда в его глазах таяла всё сильнее. Единственным, кто не сказал ни слова, был сэр Сиденхейм, который задумчиво изучал оба листа. Почерк был идентичным — цифры повторяли друг друга один в один. Повертев бумажку в руках, Фрэнсис даже просветил её, но, казалось бы, ничего не изменилось. Но только на первый взгляд. Сэр Сиденхейм сделал такую вещь, которая заставила ахнуть всех моряков на палубе, а Брауни скрипнуть зубами. Из кармана он выудил тонкий браслет с синими камнями — магическая руда.

— Сэр Сиденхейм, объясните, что здесь происходит и немедленно! — прогрохотал Брауни.

— Дайте мне минуту, и я всё объясню. — Фрэнсис даже не отвёл взгляда от бумаги.

Все затаили дыхание и замерли, только Виф суетливо переступал с ноги на ногу и поглядывал на капитана. Фрэнсис тем временем поднёс камни к бумаге и стал наблюдать за ними. Браслет переливался тихим голубым сиянием, словно в них было заключено море. Тогда Сиденхейм попробовал отдалить и снова приблизил браслет, но уже совсем вплотную. И тогда случилось то, отчего даже Виф раскрыл рот от изумления.

Камни на мгновение вспыхнули ярким синим пламенем и погасли. Сэр Фрэнсис с криком выронил браслет, который тут же упал ему под ноги, переливаясь голубым, как ни в чем не бывало. На руке Фрэнсиса виднелся ожог. Он ошарашенно взглянул на капитана.

— Это непростая надпись, капитан. — сказал он, передавая журнал Брауни. — Её сделали при помощи магии. У меня немного опыта в таких делах, но есть одно предположение.

— Какое же? — Брауни неуверенно посмотрел на цифры. Они ничем не отличались от других журнальных записей.

— Это похоже на магические чернила. Мисс Лили рассказывала мне об этом, — сэр Фрэнсис слегка потупился. — Это новое изобретение наших алхимиков. В чернила добавляется измельчённая магическая руда, которая может копировать почерк другого человека при соприкосновении с ней. Мне рассказывали, что такое стали использовать при дворе недавно для подписания указов короля. Это облегчает работу писцам и…

— Мне это неинтересно, — проговорил Брауни. — Каким образом это оправдывает Бена?

— Возможно, что он и правда ничего не писал в журнале. — просто ответил сэр Фрэнсис.

— Я же говорил вам! — взвыл моряк.

Сэр Сиденхейм продолжил:

— Однако это говорит о том, что Бен всё же мог написать что-то в другом месте.

— Это не имеет смысла, Фрэнсис. Мы просто теряем время. — отрезал Брауни. — Бен, нам придётся поместить тебя под стражу. Позже мы решим, что с тобой делать.

Моряки запротестовали с новой силой. Джек попытался их успокоить, но голоса начали раздаваться ещё яростнее. Громогласный голос Элайзы перекрыл общий гомон: — Стойте! Я знаю! Капитан, выслушайте меня.

Брауни уже было направился в свою каюту, но замер на полпути и развернулся к морячке.

— Говори.

— Бен и правда вёл записи, — Элайза выступила вперёд. Гомон затих, и теперь все уставились на неё. — Но совсем не те, про которые вы могли бы подумать. Когда Рузи был болен, Виф ставил его на ноги, в Бен часто помогал ему. Принести лекарства, мази и так далее.

— Это правда? — Брауни повернулся к растерянному Бену.

— Д-да, Рузи ж мне как брат. Не мог же я просто смотреть, как он там помирает. — неуверенно проговорил Бен.

— Так и есть, — кивнула Элайза, набираясь смелости. — Виф частенько давал ему разные поручения. Например, записать граммовку лекарства или через какое время у Рузи спал жар…

Элайза замолчала, так и недоговорив. На капитана было страшно смотреть: его лицо превратилось в гневную маску. Даже Джек и тот отступил на пару шагов назад. Капитан был готов взорваться, как пороховая бочка. На небе не было ни тучки, но Брауни был настолько мрачен, что казалось, будто над кораблём сейчас прольётся настоящий ливень.

— Бен, ты подтверждаешь слова Элайзы? — спросил он.

— Ну да… Я и не думал, в смысле, что это важно… — растерянно пробормотал моряк.

Брауни пропустил это мимо ушей и вперил взгляд в Вифа, который как-то заметно сжался.

— Виф, а ты подтверждаешь слова Элайзы? — улыбаясь, спросил капитан.

— Нет! Не было такого. Это всё враки, — Виф ткнул пальцем в Элайзу. — Она с ним заодно, точно вам говорю. Они сговорились, чтобы завести наш корабль в эти гиблые воды! Они и воду наверняка отравили, чтобы точно нам было отсюда не выбраться…

С каждым его словом капитан медленно подходил к Вифу, и в конце его речи просто навис над ним, словно скала.

— И ты уверен в своих показаниях? Кто-нибудь может их подтвердить?

— А её слова, кто подтвердит, а? — Виф хоть и не сразу, но распрямился, поравнявшись с капитаном. — Нет у вас свидетелей.

— Думаешь? — улыбка Брауни поползла вверх, но глаза при этом оставались холодными, словно айсберг. — Рузи, друг мой. Ты видел Бена рядом с собой, когда приходил в себя?

Моряк закивал с такой силой, что можно было подумать, что у него сейчас отвалится голова.

— И ты наверняка видел, как твой товарищ Бен помогал Вифу, верно?

Рузи закивал с новой силой. Тогда же Брауни продолжил:

— Наверняка он писал что-нибудь при тебе?

— Это точно! — выпалил Рузи.

Капитан самодовольно улыбнулся:

— Славный ты малый, Рузи. — капитан кивнул Сиденхейму, — Фрэнсис, попрошу связать Вифа.

Наёмники тут же отпустили Бена и схватили Вифа, который даже и шага не успел ступить. Брауни с удовольствием наблюдал за разворачивающейся сценой.

— Вот мы и поймали крысу. Зачем ты подставил Бена?

Лицо Вифа побагровело от злости. Он метнул ненавидящий взгляд на Бена, а затем на капитана. Что-то в его виде будто бы изменилось: он уже не выглядел таким уж беспомощным стариком. Тем не менее моряк молчал.

— Зачем ты подставил Бена?! — закричал Брауни, доставая шпагу из ножен. Её конец упёрся в грудь старику, но тот даже не повёл бровью. На его лице появилась мерзкая улыбка:

— Он мне меньше всех нравился! — из него вырвался смех, больше похожий на воронье карканье. — Мне очень хотелось увидеть, как вы спустите его на лодке к берегам Пустынных земель, где бы его в два счёта разорвали кайманы или дикие собаки. Но не об этом бы я заботился, будь я на вашем месте!

Виф с мечтательной улыбкой уставился за спину капитана. С большим трудом Брауни всё же преодолел соблазн повернуться и посмотреть в сторону, куда смотрел моряк.

— Объяснись, — только и сказал Брауни. Шпага ещё сильнее упёрлась в грудь Вифа, но моряк будто бы этого не замечал. На его рубашке виднелась небольшая дырка, проделанная шпагой, но… крови не было.

— А вы сами поглядите, капитан! — захихикал Виф. — Уж не думаете ли вы, что в таком положении я смогу вам навредить?

Брауни обвёл взглядом команду. Моряки уже вовсю высматривали что-то на горизонте. Моли даже прочертил в воздухе знак Трёх. Сэр Сиденхейм побледнел и сжимал эфес своей шпаги. Даже Джек выглядел удивлённым. Брауни не выдержал и всё-таки посмотрел себе за спину. То, что предстало его взору, заставило его очень громко и неприлично выругаться. Горизонт будто бы поглотила тьма, которая быстро двигалась к их сторону.

Ситуация осложнялась ещё и тем, что их корабль совсем не двигался. Они как будто застыли в желатине, который приклеил их корабль к водной глади. И пока Брауни наблюдал за приближающимся штормом, за его спиной раздался новый смешок.

— Какое несчастье, что именно сейчас нас решил настигнуть шторм! — жалостливая гримаса застыла на лице Вифа.

Брауни медленно развернулся к моряку. Его шпага всё ещё упиралась в грудь Вифа. Несколько мгновений капитан колебался, то опуская шпагу, то приставляя её к груди моряка. Наконец, он произнёс:

— Что ты такое? Говори!

— А вы как думаете, капитан? — Виф прищурился и с любопытством уставился на Брауни. Если в его лице и остались человеческие черты, то они были так размыты, что моряк больше походил на мумию. — Ну же, вы с таким упорством это отрицали всё наше путешествие!

Брауни затряс головой:

— Нет, ты просто безумный старик. Не пытайся меня убедить в своей чертовщине.

— Я ваши глаза, сэр. Вы молоды и слепы, не желая видеть очевидного. Корабль-призрак погубит вас и всю команду, а я получу заветное сокровище. — Виф снова захихикал, но остановился, когда шпага Брауни вдруг взметнулась к его горлу.

— Никому не позволено насмехаться над нашей миссией, Виф. Ты, видимо, сошёл с ума от всех этих баек. У меня больше нет желания тебя слушать. Стража, привяжите его к мачте.

— Зря вы мне не верите, капитан. Это же я послал вам ту самую карту и ключ. Помните старину Мортиса?

От неожиданности Брауни так и застыл на месте. Он не сразу нашёлся, что сказать и медленно проговорил:

— Откуда ты про это знаешь?

— Потому что я и есть Мортис! — оскалился Виф.

— Но ты же… мёртв? — пробормотал Брауни.

Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, если бы не раскатистый гром, который пронёсся по небу. Каравелла задрожала и заскрипела на лёгких волнах. Задул лёгкий ветер, который помог кораблику сдвинуться, но совсем не туда, куда планировали моряки: их корабль несло в центр шторма. Первым среагировал Джек: не дожидаясь распоряжение своего капитана, он начал отдавать приказы. Первым делом моряки сложили паруса, а затем кинулись к вёслам, чтобы хоть как-нибудь попытаться увернуться от шторма.

Стража тем временем привязала Вифа тугими канатами к центральной мачте. Моряк на удивление не сопротивлялся и выглядел весьма довольным, не сводя глаз с капитана. Мог ли тогда догадаться Брауни, к чему приведёт решение оставить моряка на палубе в надвигающийся шторм?

Но капитану было не до этого. Вместе с командой он метался по кораблю и старался сделать всё возможное, чтобы хоть как-то предотвратить неизбежное. С палубы были убраны все снасти, мешки, каната и бочки — в общем всё, что могло снести в море. В трюме пришлось также поработать: все припасы сложили таким образом, чтобы их не раскидало по всему трюму, а бочки пришлось связать, чтобы сохранить драгоценную воду.

Ветер усиливался, и несмотря на все старания моряков отойти хотя бы на пару миль к востоку, их сил оказалось недостаточно. Каравеллу с огромной скоростью нагонял шторм. На палубу уже упали первые капли дождя. Всего несколько мгновений и их накроет проливным дождём. Волны уже начали заходить за фальшборт и разливаться по палубе корабля мелкими барашками. Вилли, Рузи, Элайза и Молли были в трюме. Фрэнсис и Бен помогали Джеку подготовиться к шторму.

Корабль относило в сторону, и как бы Брауни ни пытался выкручивать румпель, волны толкали судно на восток. Молния ударила в мачту прямо над головой капитана, но он не замечал ни громовых раскатов, ни того, что вся его одежда промокла до последней нитки от ливня. Палуба была скользкой, то и дело её накрывали волны. Виф всё ещё стоял привязанный у мачты, смеясь и захлёбываясь накрывающими его волнами. Джек с помощниками заканчивали завязывать узлы на мачте, когда одна особо крупная волна с силой ударила в левый бок каравеллы.

«Невезда» застонала и заскрипела, словно от боли. Джек и Бен успели схватиться за оснастку, но сэру Фрэнсису повезло меньше: от внезапного толчка он покачнулся и рухнул. Пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, Сиденхейм покатился по накренившейся палубе к борту. От падения в воду его спас лишь канат, брошенный Беном. Вцепившись в него обеими руками, сэр Фрэнсис подтянулся и под смешки Вифа кое-как дополз до мачты.

— Джек, Бен, Фрэнсис! — капитан силился перекричать шторм. — Живо в трюм, пока вас не снесло к чёртовой матери!

— Но как же вы, сэр? — прокричал ему Фрэнсис. Его уже успели подобрать Джек и Бен. — Вас же снесёт волной!

— Даже не надейтесь, Фрэнсис! — ответил ему Брауни. Ещё одна волна ударила борт каравеллы. — Джек, старина, кинь-ка мне верёвку покрепче!

Джек бросил капитану крепкую джутовую верёвку. Брауни поймал её, отпустив румпель. Толчок качнул его набок, но он удержался. Последнее, что видела команда, прежде чем нырнуть в трюм, — Брауни, привязавшийся к бизань-мачте. Ливень хлестал с такой силой, что заглушал даже раскаты грома.

Капитан боролся с непогодой и кораблём, а промокший до нитки Виф всё так же оставался привязан к мачте. В лицо ему хлестал ветер, волны били со всех сторон, но моряк не обращал на это внимания. Он всё пытался высмотреть что-то наверху, но проливной дождь бил так нещадно, что в конце концов ему пришлось сдаться. Тогда он начал кричать что было силы.

— Капита-ан! Капитан! — если Брауни и слышал его крик, то не обращал на него никакого внимания.

Положение капитана было весьма незавидным. И дело было даже не в огромных валунах, грозящих смыть Брауни в воду, и не в том, как опасно накренилась каравелла, готовая вот-вот завалиться набок. Шторм длился уже около часа, и каравеллу относило всё ближе к острым рифам, окружавших берег Пустынных земель.

Постепенно ливень начал стихать: капли перестали осыпать Брауни и Вифа словно град пуль. Но радоваться было рано: небо почернело ещё сильнее, и рядом с кораблём ударила молния. Первая, вторая, третья. Моряки, выглядывающие из трюма, пришли в ужас от увиденного. На концах мачт виднелись огоньки, похожие на маленькие разряды грозы. Они исходили из деревянных перекрытий и сияли ярко, словно фонари.

— Это магия? — заворожённо спросил Фрэнсис.

— Это бериаловы огни, сэр. Говорят, они появляются во время шторма на кораблях, которых защищает сам тёмный бог. — ответил Вилли.

— Не удивительно. Вы же сами знаете, с кем якшается капитан. — ответил Молли.

Все замолчали, не решаясь произнести ни слова. Легенды о капитане ходили разные, и поэтому отрицать такие вещи было бы глупо. Однако эти огни несколько подняли общий дух: если корабль был под защитой, то и опасаться шторма стоило не слишком сильно. Главное было — перетерпеть, дождаться, пока он закончится, а там уже и до Ист-Порта было недалеко. По крайней мере, так думали моряки.

Брауни бы поспорил с таким настроем, потому что волны постепенно начали нарастать и из мелких барашков превратились в мощные валуны, которые уже не просто сбивали с ног, а как будто бы задались целью потопить каравеллу. Виф всё продолжал кричать, правда, теперь он пытался выбраться из своих пут и дёргался в разные стороны, словно рыбёшка, запутавшаяся в сетях. Частенько он захлёбывался от попавшей в рот воды, но потом снова брался за старое.

В конце концов, Брауни не выдержал и закричал:

— Да заткнись ты уже наконец! Твои крики не спасут тебя!

Виф замолчал на мгновение, взвешивая услышанное, а затем прокричал в ответ:

— Не видать вам сокровищ как своих ушей, капитан!

— Так и что же ты предлагаешь? Развернуться и поплыть назад?!

— Я предлагаю вам сделку, капитан! Вы отдадите сокровище мне, а я помогу сохранить вам жизнь!

— Вот как? — засмеялся Брауни. — И как же ты мне в этом поможешь?

— Это сокровище — проклято. Пока вы его алчете, оно для вас опаснее яда. Дотроньтесь до него и станете частью призрачного корабля, как и многие другие!

— В этом нет никакого смысла! Ты предлагаешь мне приплыть на Ветряные острова, только чтобы отдать весь куш тебе? Ты верно сошёл с ума! — прокричал Брауни, и волна с силой ударила его.

— Вам же не нужно это сокровище! Не для этого вы отправились в путешествие. Признайтесь хотя бы самому себе! Вы хотите ещё больше славы. Чтобы о ваших подвигах говорили по всему миру. Я даю вам эту возможность и вместе с тем, освобождаю от проклятья, которое за этим стоит.

— Тогда в чём твоя выгода?

— В том же, в чём и у вас: я желаю свободы. Эти сокровища позволят мне вырваться из моих пут. Ваша слава позволит вырваться вам из ваших. Так что, по рукам? — прокричал Виф, скалясь на капитана.

— Я не веду дел с ведьмами и бесами. — просто ответил Брауни.

— Ваш отказ для меня оскорбителен, капитан. Тем более что я знаю о вашей сделке с Лили.

— Откуда же? — Брауни искренне удивился такому ответу.

— А это уже не вашего ума дела. — осклабился Виф. — Я помог уберечь этот корабль от шторма и мог бы помочь ещё много с чем, но вижу, что вы пока не готовы к этому разговору. Прощайте! Я приду позже, а пока обдумайте моё предложение.

Под удивлённые взгляды Брауни и моряков Вифа захлестнула огромная волна и он… исчез! Верёвки, которые крепко опутывали моряка, теперь лежали на палубе, носимые волнами, словно водоросли во время прилива. Вифа нигде не было. Бериаловы огни прошли, шторм начал утихать. Не прошло и пяти минут, как небо расчистилось и стало кристально голубым, словно и не было никакой бури. Горизонт был чист, по воде шла мелкая рябь. Лёгкий ветерок играл в сложенных парусах, перебирая их складки и раздувая их.

Брауни отвязал себя от бизань-мачты и огляделся по сторонам. Моряки вылезли из трюма. Джек первым же делом ринулся проверять координаты. Оставшиеся моряки были заняты кто чем: кто-то схватился за бинокль и всматривался в речную лазурь в надежде найти выпавшего за борт Вифа. Кто-то развязывал тугие канаты на мачте и опускал паруса. Другие проверяли обшивку и снасти каравеллы — к удивлению, после такого сильного шторма корабль остался цел и невредим.

Спустя время Джек подошёл с отчётом к Брауни: в это трудно было поверить, но шторм отнёс их далеко на восток, к сандракарскому морю. Открытие было удивительным: до устья Лотии им было не менее двух дней пути, но таинственный шторм перенёс их на много миль вперёд. В другом бы случае это обстоятельство скорее обрадовало команду, но все моряки как один пришли в ужас. Даже сам капитан и тот сделал знак Трёх. Пустынные земли остались позади, а это значило, что начиналась самая сложная часть путешествия.

До Ист-Порта оставалось меньше дня ходу. Брауни и сэр Фрэнсис заперлись каюте и принялись составлять список необходимых припасов и прочей утвари, что им следовало купить до того, как они отправятся дальше. После всего случившегося они и подумать не могли, что исчезновение Вифа посеяло зерно раздора в их команде, а на корабле постепенно зрел бунт. Пока ещё слишком крошечный и незаметный для глаза. Моряки были недовольны решениями капитана, и недовольство это росло с каждой пройденной милей.

Моряки сидели в трюме и тихо перешёптывались между собой. Исчезновение Вифа, огни Бериала и предложение моряка не могли оставить никого равнодушными. Если до этого у них и были сомнения, то после этого шторма они рассеялись в одночасье: их гибель была неизбежна. Если и была возможность спасти хотя бы свои души, то надо было соглашаться на сделку с Вифом. Другая же часть экипажа пока что оставалась преданной капитану. Такое стремление было скорее продиктовано не искренней верой в правоту капитана, а скорее в то, что капитан связан в Бериалом и если уж и была возможность сохранить себе жизнь, так это не перечить капитану и делать, что велено.

За этими разговорами их и застал Джек.

Глава 22. Хлеб и отрубленный палец

Ист-Порт — последний крупный город на востоке Мирфелла. Он располагается в восточном устье реки Лотии на берегу сандракарского залива. Это небольшой торговый городок, выросший из захудалой рыбацкой деревушки, в которой и родился капитан Брауни. Детство его прошло, как и у всех местных мальчишек: бóльшую часть времени он проводил с отцом, рыбача, затем помогал матери по дому. Когда удавалось урвать мгновение, он встречался с друзьями, и они бежали на берег, искать ракушки и ловить крабов.

Жизнь Томаса Фишера, ведь именно так зовут нашего капитана, прошла бы ровно также, как она проходила у всех его друзей детства: ранний подъём, выход в море и продажа улова на городской площади. Если бы Томасу повезло, и он оказался достаточно смекалистым, то мог бы устроиться в порт и, может, даже стал моряком на каком-нибудь торговом судёнышке, которое возило товар в Рич-Поинт и обратно. Но жизнь идёт своим порядком, и не всегда наши планы совпадают с уготованной нам судьбой.

Это был прелестный майский день. Солнце светило ярко, а ледяной морской ветер, наконец, сменился на прохладный, бодрящий бриз. Томас сегодня не вышел в море с отцом — был местный городской праздник, и ему донельзя хотелось посмотреть на представление бродячих артистов. Тем более это был не абы какой театр, а театр Варравара Хейла. А известен он был не только своими фокусами и неприличными песенками, но и тем, что Варравар собирал самые настоящие чудеса: ведьмы показывали удивительные фокусы, великаны устраивали кулачные бои, но что больше всего интересовало семилетнего Томаса — это феи. Поговаривали, что Варравар держал их в крошечных клетках и за медяк позволял потрясти — тогда феи осыпали всё вокруг своей волшебной пылью, точно цветы, разбрасывающие пыльцу.

Мать отпустила Томаса на праздник, ведь когда ещё удастся посмотреть на такие чудеса — а сама принялась хлопотать по дому. Томас же был в не себя от радости и уже в семь утра был на городской площади. Утренний базар к тому времени уже почти прошёл, а это значило, что скоро на площади должны были установить палатки. Прождав два часа, Томас и его друзья поняли, что проголодались. У одного из товарищей нашлась небольшая горсть орехов, которая быстро разлетелась среди друзей. Ни у кого из них не было ни гроша в кармане, чтобы купить свежий хлеб. Ни у кого, кроме Брауни. Томас сжал монетку в кармане — обычный медяк, который он получил от отца после удачного улова. Эту монетку он берёг для особого случая. Пыльца фей, поговаривали, могла исполнить любое желание.

Теперь ему пришлось встать перед трудным выбором: потратить все свои сбережения на большую, свежую буханку, которая так маняще пахла из ближайшей пекарни, или же сохранить её до выступления. Томас был сообразительным малым, и поэтому быстро понял, что лучше помалкивать о своём сокровище, и засунул его поглубже в карман. Мальчишки крутились около лавки, в надежде, что пекарь сжалится над ними и хотя бы принесёт корки вчерашнего хлеба, но всё обернулось куда более интересной историей.

Когда Томас ковырял землю носком своего прохудившегося башмака в надежде унять голод, его живот издал предательскую трель. К несчастью, в этот момент рядом с ним оказалась незнакомка. К ещё большему несчастью — она была очень красива. На ней был надет яркий красный плащ, а наряд был явно неместным и расшит блестящими камнями и перьями. Незнакомка заметила мальчика и с улыбкой наклонилась к нему:

— Ты проголодался?

— Это в-вы мне? — от неожиданности Томас замер, как статуя. Окинув быстрым взглядом незнакомку, к своему стыду он понял, что одет совсем как оборванец и она, должно быть, приняла его за бродяжку.

— Хочешь хлеб? Я же вижу, ты голоден. — она присела на корточки рядом с ним и потрепала его по щеке.

У Томаса засосало под ложечкой. Незнакомка была слишком красива, и эта красота его пугала больше кнута отца. Девушке было не более двадцати, но её глаза… глаза были такими же тёмными, как море в штормовой день, и холодными, даже несмотря на мягкую улыбку.

— Голоден. — нехотя признался Томас и завертел головой по сторонам. Друзья были неподалёку и увлечённо рассматривали синюю лягушку. Девушка схватила Томаса за руку.

— Так возьми, чего же ждёшь?

— У меня нет денег. — соврал мальчик и засунул руку в карман, чтобы нащупать монетку, но… её там не оказалось.

От неожиданности Томас подскочил на месте. Его сокровище! С отчаяньем он начал оглядываться по сторонам, в надежде найти монетку, но её нигде не было. От злости и обиды, у него на глазах навернулись слёзы, которые он тут же вытер краем рукава. Плакать при такой красивой женщине было бы слишком унизительно. Незнакомка же продолжала с улыбкой наблюдать за ним.

— Не это потерял? — спросила она и потянулась к его уху.

В её руке Томас заметил свой медяк, который слегка поблёскивал на солнце. Отчаянье тут же сменилось облегчением, но совсем ненадолго. Его обуял страх: страх за то, что она не вернёт ему монетку и что хуже всего, он не получит ни хлеба, ни возможности получить пыльцу фей. Видимо, лицо Томаса выражало такое удивление, что девушка звонко рассмеялась. Её смех был похож на перезвон маленьких полевых колокольчиков, и Томас словно прирос к земле.

— Как вы это сделали? — спросил он.

— Магия. — девушка пожала плечами и подмигнула ему. — Это монетка, должно быть, дорога тебе?

— Д-да, — голос Томаса дрожал, а коленки, почему-то предательски подгибались. — Я… Я хочу потрясти фей.

Лицо незнакомки выразило полное недоумение: её брови взлетели вверх, а на лбу появились небольшие складочки. Улыбка, однако, не исчезла с её лица.

— Фей? — переспросила она.

— Вы же не отсюда, да? К нам сегодня приезжает бродячий театр Варравара. Я слышал, что у него есть феи, которые исполняют желания!

— Неужели? — незнакомка растянулась в ещё более широкой улыбке, которая странным образом больше походила на оскал. Невольно Томас попятился. — Я Мэри, работаю танцовщицей в его театре. Что-что, а фей у нас точно нет.

Эта новость ошарашила Томаса. Теперь, когда монетка потеряла свою ценность, покупка хлеба казалась уже не такой плохой идеей, однако Мэри продолжила.

— Но не расстраивайся, у нас есть вещи куда интереснее, а что насчёт желаний… Я могу исполнить одно!

— Правда? — что-то в этой девушке ему не нравилось, даже несмотря на то, что она была безумно красивой.

— Конечно, — она кивнула. — Если ты отдашь мне эту монетку, то я дам тебе вот эту буханку. Нет… даже две!

И словно по волшебству она вытащила из-за пазухи две хрустящие буханки. Даже на расстоянии Томас мог почувствовать, какие они горячие и аппетитные. Желудок снова заурчал, и на этот раз намного сильнее прежнего. Мэри лишь улыбнулась ещё шире и протянула ему буханки.

— Ну же, всё честно!

Медяк лежал во вспотевшей ладошке Томаса. Мальчик посмотрел на него, а затем на хрустящую корочку хлеба. Мэри же казалась слегка напряжённой и иногда оглядывалась на пекарню. Улыбка постепенно исчезла с её лица, превратившись в тонкую линию поджатых губ.

— Да бери ты уже этот хлеб! — прошипела она и сразу улыбнулась. — После представления я, так уж и быть, провожу тебя за кулисы. У меня есть сестра Кэри — ты ей точно понравишься.

Томас ни разу не был в театре. Он не понял, что такое кулисы, но судя по заговорщическому шёпоту Мэри, это было что-то очень интересное. Возможно, даже куда лучше фей. Поэтому Томас, наконец, протянул ей монетку.

— Вот. Я её получил от отца, после недавнего улова…

— Да-да, очень интересно. А теперь держи свой хлеб. — Мэри тут же всунула ему буханки в руки. — А теперь смотри на ещё один трюк!

Мэри отступила на полшага назад и развела руками. У Томаса даже дыхание перехватило, так сильно блестел её наряд. Девушка хлопнула в ладоши, крутанулась вокруг своей оси, а затем… подняла юбку! В воздух поднялось облачко сверкающих пылинок, которые накрыли Мэри с головой. Они переливались, будто сотня маленьких солнц. Крошечные, словно песчинки, они покрыли собой весь прилавок и Томаса. Когда же облачко улеглось, мальчик стоял один, прижимая к груди два горячих хлеба.

Восторг от увиденного длился недолго: на улицу выскочил разъярённый пекарь, который увидел, что весь его товар теперь покрывала блестящая крошка. Посреди этого безобразия стоял Томас. Его друзья, потеряв из вида необычную лягушку, также стали свидетелями произошедшего чуда. Однако убедить в нём пекаря было по меньшей мере невозможно. Его лицо покрылось багровыми пятнами, глаза вылезли из орбит, а толстые щёки затряслись, словно студень.

— Во-оры! Попортили товар! Держи их! — завопил он и кинулся на мальчишек.

Даже если бы Томас и хотел, то не успел бы ничего сказать в свою защиту.

— Бежим! Врассыпную! — крикнул один из его друзей, и мальчишки тут же кинулись в стороны.

Томас, держа под подмышками две буханки, однако был не настолько шустр, как его друзья. Он замешкался, не зная, что делать со своей ношей, но фигура несущегося на него торговца заставила его броситься наутёк вместе с хлебом. Это и стало для него роковой ошибкой. Томас был проворным мальчиком, но не настолько, чтобы перелезть через ограду с двумя хлебами. Пекарь, несмотря на свою тучную комплекцию, оказался весьма быстрым малым, и именно когда Томас уже почти перемахнул через препятствие, схватил его за шкирку и потянул назад.

Хлеб упал на пыльную дорогу и уже не выглядел столь аппетитным. Теперь у Томаса не было ни медяка, ни буханок. Было лишь стойкое осознание, что он попал в большие неприятности по своей же глупости. Он попытался было объяснить пекарю про незнакомку, медяк и то, как она скрылась под блестящим облаком, но пекарь даже не стал его слушать. Правда была такова: Томас не просто убежал с места событий, но и прихватил с собой то, что ему не принадлежало. А значит, стал вором.

Это был первый жестокий урок, который преподнесла жизнь юному Томасу. За кражу ему отрубили палец, бывшие друзья перестали с ним общаться, а на его родителей легло суровое клеймо — они воспитали вора. Вскоре было решено отправить Томаса к дяде по маминой линии: он владел богатой таверной недалеко от Крейфиша, и ему как раз нужна была лишняя пара рук. Так, Томас Фишер отправился на попечение к своему дяде. Из всего этого он вынес ценный урок: магия приносит лишь зло и несчастья.

***

Так и прошло детство капитана Брауни. Эту историю он рассказал сэру Фрэнсису, когда они подплывали к Ист-Порту.

— Ваш город, капитан. У вас есть родные? — поинтересовался Сиденхейм, когда они прохаживались по палубе каравеллы.

— Есть, как и у любого живого существа. — бросил Брауни.

— Нет, я про семью. Мать, отец, вечно спорящие тётушки, — Фрэнсис остановился перед капитаном, скрестившим руки на груди. — Большая часть моей семьи живёт недалеко от Рейнгарда в фамильном поместье. Да вы и сами знаете, некоторых моих родственников вы наверняка встречали при дворе.

— Встречал.

Фрэнсис ожидал, что Брауни добавит что-нибудь ещё, но тот явно не собирался продолжать беседу. Взгляд капитана был твёрдым и не выражал ни малейшего беспокойства. Он слегка поднял брови, словно ожидая, что его собеседник сам продолжит беседу. Фрэнсису стало неловко, но он всё же продолжил как ни в чём не бывало:

— Так что же, вы собираетесь их навестить?

— Нет. — Брауни сделал шаг в сторону и двинулся вперёд. Фрэнсису ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Судорожно придумывая, как выкрутиться из сложившегося положения, Сиденхейм и не заметил, как они подошли к корме. По левую руку можно было разглядеть очертания города и острый шпиль церквушки, возвышающейся над всеми постройками. Капитан задумчиво смотрел на город, а затем произнёс. — Меня там никто не ждёт, сэр Фрэнсис. Отец, я слышал, умер около десяти лет назад. Простуда. Мать живёт одна. Разводит кур, растит овощи, а затем продаёт их на рынке. Ей помогает мой дядя. По крайней мере, она так думает. Так что в деньгах у неё нужды нет.

Брауни достал левую руку из кармана и показал её сэру Фрэнсису. Сиденхейм посмотрел на неё, не понимая, к чему клонит капитан — указательного пальца на ней не было.

— Мне не было и восьми лет, когда меня выслали отсюда. Ни семьи, ни друзей, лишь пыльная дорога и таверна, которая стала моим домом на многие годы вперёд.

— Могу ли я спросить, что же с вами произошло? — спросил Фрэнсис.

Тогда-то Брауни и рассказал ему свою историю. Рассказ вышел всё же более трагичным, чем того ожидал капитан, и когда он завершил, на лице Сиденхейма застыло печальное выражение.

— Не стоит так переживать, Фрэнсис. Это вредно для здоровья. — отмахнулся от него Брауни.

— Теперь я понимаю… — задумчиво протянул он и уставился на город. — Знаете, это же жутко несправедливо, что с вами так поступили.

— Что было, то было. Прошлое я изменить не могу, поэтому предпочитаю жить настоящим, чего и вам советую. — после этих слов он слегка поклонился и прошёл на палубу, раздавать приказы команде.

Моряки сегодня не торопились, хоть и занимались своей работой исправно. Сложно было не заметить, что настроение на корабле переменилось. Больше не слышалось песен и смеха моряков. Шторм, в который они попали на Лотии, будто бы унёс с собой боевой дух команды. Лишь несколько человек работало исправно: Рузи и Элайза с улыбкой приветствовал капитана и сразу же принялись исполнять его приказы. Бен же за последнее время сильно сдружился с Молли и Вилли. И если последние с самого начала путешествия не вызывали у Брауни особого доверия, то перемена в отношениях с Беном весьма печалила капитана.

Моряк старался избегать капитана и редко с ним заговаривал. Он также отдалился и от Элайзы с Рузи, которые были весьма озадачены переменой в настроении своего друга. Брауни понимал, что во многом сам виноват в происходящем, но как исправить положение вещей он не знал. Джек был, как всегда, занят подготовкой к прибытию и слежкой за порядком, поэтому у Брауни не было особой возможности посоветоваться со своим старым товарищем.

Судно «Невезда» прибыло в Ист-Порт двенадцать пополудни спустя полтора месяца плавания. Брауни рассчитывал пробыть в городе не более двух дней и после этого отправиться в порт Санта-Эрзули. Путешествие до него должно было занять несколько дней при должных погодных условиях. Чтобы поднять боевой дух команды, капитан разрешил всем морякам спуститься в город и даже посетить портовый кабак.

— Помните, — напутствовал он. — Для всех остальных вы простые моряки, служащие на торговом судне, которое занимается перевозкой стали из Рейнгарда. Идёте вы в Рич-Поинт. Никаких карт, никаких сокровищ. Всем ясно?

— Так точно! — ответили моряки и уже собрались расходиться, как внезапно капитан добавил.

— Я также попрошу вас прислушаться к тому, что говорят в городе. Любые сплетни и пересуды насчёт того корабля и сокровищ — всё, что услышите, вы должны будете доложить мне.

— Есть, капитан! — хором вторили моряки.

Брауни жестом отпустил их, и уже через мгновение палуба была пуста. Джек пошёл заниматься заказом товара, и Брауни остался с сэром Фрэнсисом. Мастер по оружию с удивлением уставился на капитана:

— Вот как? То есть вы, наконец, решили прислушаться к тому, о чём все говорят вокруг?

Капитан лишь передёрнул плечами и поправил эфес шпаги.

— Мы находимся слишком близко к сокровищам. Любая предосторожность может спасти наши жизни.

— Но в корабль вы так и не верите?

Брауни опёрся о мачту и задумчиво посмотрел на пристань и снующих по ней людей.

— Может, и верю. После этой чертовщины с Вифом я готов поверить во что угодно.

— А как по мне здесь как раз никакой мистики и нет, — Фрэнсис пожал плечами и прислонился к мачте, рядом с капитаном. — Старик, видимо, помешался, а потом его просто смыло в реку.

— О нет, — Брауни покачал головой. — Я видел, как он пропал. Просто растворился в пене, словно дух. Знаете, у меня есть некоторый опыт в общении с такими существами. — капитан многозначительно замолчал. — Приходят они не просто так и не отстанут, пока не добьются своего.

— Прямо как вы, — хмыкнул Фрэнсис.

Капитан с удивлением перевёл на него взгляд.

— Ничего себе, Фрэнсис! Вы научились шутить?

— Ваше влияние, — Сиденхейм нисколько не обиделся на замечание Брауни.

— Это верно. — Брауни снова отвёл взгляд, на лице его застыла едва уловимая улыбка, которая довольно быстро исчезла с его лица. — У меня нехорошее предчувствие, Фрэнсис. Мне кажется, что наша поездка не закончится ничем хорошим.

Сиденхейм промолчал, но затем всё же сказал.

— Вам нужно немного развеяться, капитан. Вы в последнее время как пороховая бочка: того и глядишь, рванёте в любой момент. У меня нет дел в городе, и я останусь на корабле.

— Думаю, вы правы. Спасибо, Фрэнсис.

Брауни оглядел себя с ног до головы, поправил костюм и направился в сторону трапа.

Глава 23. Скорое прощание

Брауни спустился на причал и огляделся по сторонам. Не сказать, что ему было куда идти. Ист-Порт в отличие от того же Магбурга на севере Мирфелла не имел много развлечений. По правде говоря, главным развлечением для местных мальчишек было смотреть на прибывающие корабли. Иногда в город заезжали бродячие актёры, но сейчас, когда по дорогам стали бродить волшебные твари, простой путешественник — если имел возможность — старался передвигаться по Лотии или по местным речкам. Добираться до Ист-Порта актёрам было слишком опасно, да и невыгодно.

Публика здесь не избалована развлечениям, поэтому большинство пьес и песен понимает разве что наполовину. Так было в детстве Брауни, а с тех пор мало что изменилось. Капитан застыл посреди причала, задумавшись, пока кто-то грубо не окликнул его:

— С дороги! Не видишь, что здесь разгрузка?! — загорелый моряк, цвета обугленной головешки, был выше Брауни на две головы, и чуть не сбил капитана с ног.

От неожиданности Брауни потянулся к шпаге, готовясь дать отпор, но, развернувшись к моряку и встретившись с ним взглядом, вдруг увидел, как тот замер — по его лицу пробежала целая гамма эмоций: злость сменилась недоумением, которое перетекло в неуверенность и страх. Взгляд моряка скользнул по шёлковой рубашке, перейдя на эфес шпаги с эмблемой и на дорогой камзол.

— Как ты смеешь так обращаться к старшему по званию, чёрт тебя дери?! — голос Брауни разнёсся по докам, и весь порт тут же замер. — Где твой капитан?!

Моряк побледнел и осунулся, словно став меньше на голову. Из воздуха тут же появился небольшой человек в скромной, но аккуратной форме. Представившись капитаном местного торгового судна, он тут же расплылся перед Брауни в поклонах и слёзно молил его о прощении. В конечном счёте вечером Брауни был приглашён в салон губернатора города. Другие же моряки явно надеялись на хоть какое-то зрелище, а посему, когда беседа перетекла в светское русло, потеряли к ней интерес и снова принялись за свои дела. Распрощавшись со своим новым знакомым, Брауни взял небольшую повозку, которая повезла его на центральную площадь.

День прошёл спокойно: он неплохо отобедал в местной таверне. Ему подали свежего хрустящего рябчика в брусничном соусе, пюре, а на десерт было креплёное вино. Жизнь в Ист-Порте так сильно отличалась от Рейнгарда своей размеренностью, что вскоре ей заразился и Брауни. Всё в городе зависело от моря и от приходящих судов. Как ни странно, город облюбовали купцы из Сандракара. Товар здесь продавали по цене значительно ниже, чем в Рейнгарде. Брауни попытался заговорить с несколькими торговцами, но как только разговор уходил в русло призрачного корабля, его собеседники тушевались и старались выпроводить назойливого покупателя.

Сначала это насторожило Брауни: уж если лихорадка с сокровищами дошла до Рейнгарда и Золотого города, то Ист-Порт должен был просто сходить с ума от нашествия искателей приключений. Но город будто жил по-прежнему. Будто не было ни призрачного корабля, ни сокровищ, ни опасности на горизонте. Оставшуюся часть дня Брауни провёл в одиночестве: засев в очередной таверне, он наблюдал за городом. Так и наступил вечер. Направившись в назначенное место, Брауни встретил своего нового знакомого, который любезно познакомил его с местным светским обществом. Оно было так же немногочисленно, как и местные развлечения. Никаких высоких титулов: кроме губернатора Брауни был единственным дворянином и к тому же стал звездой этого вечера.

Гость из Рейнгарда заполучил всё внимание местной публики. Такое внимание льстило капитану, поэтому остаток вечера он провёл более чем удовлетворительно. Брауни старательно обходил вопросы о цели своего путешествия, но местная публика оказалась настолько непритязательна в своих запросах, что удовлетворилась легендой о том, что Брауни богатый торговец из столицы — имени своего он, конечно же, не назвал — который решил основать на юге минную компанию по добыче магической руды. Хоть где-то эта проклятая руда сослужила ему хорошую службу.

Не упустил случая Брауни и аккуратно поинтересоваться местными новостями: как обстоят дела на рынке, что нового слышно в городе и… известно ли что-нибудь о неких сокровищах, которые, по слухам, зарыты на Ветряных островах.

— Видите ли, — засмеялся капитан. — Весь Рейнгард объят золотой лихорадкой! Город просто сошёл с ума, а у вас так тихо. Будто об этом даже никто и не слышал!

Новые знакомые не разделили его веселья и как-то заметно приуныли. Группка, в которой стоял Брауни, внезапно поредела, и рядом с ним остались лишь несколько человек и то, те неловко переглядывались между собой.

— Уважаемый господин, — ответил немолодой мужчина с густыми усами, — у нас о таких вещах не принято заговаривать. У нас довольно суеверный народ. Вы, конечно же, этого знать не могли, но лучше бы вам таким не интересоваться.

— Почему же? Неужели вы тоже верите в этот призрачный корабль? — удивился Брауни.

— Думаю, вам пора, дорогой друг. Для меня было честью познакомиться с вами. — его собеседник положил капитану руку на плечо и широко улыбнулся.

Под удивлённые и настороженные взгляды собравшихся Брауни вывели на улицу. Парадная дверь в дом губернатора закрылась вслед за ним. Некоторое время Брауни просто стоял у дома, слушая, как из него доносятся звуки музыки и пения. Его заметил извозчик, который и вывел Брауни из раздумий. Уже через мгновение они ехали по узким улочкам города. Солнце уже давно опустилось за горизонт, когда Брауни снова зашёл на палубу своего корабля.

К его удивлению, вся команда была в сборе. Морякам также не особо удалось насладиться вечером. Как оказалось, их также попросили покинуть таверну после того, как они начали расспрашивать других моряков о сокровищах и призрачном корабле. Как оказалось позже, жители Ист-Порта были столь напуганы рассказами о призрачном корабле, что одно только его упоминание считалось дурным знаком.

На следующий день губернатор прислал Брауни письмо. Оно было донельзя формально-приветливым: губернатор надеялся, что капитану понравилось время, проведённое в городе. Для них было честью принять столь важного столичного гостя, и он искренне надеется, что минное предприятие принесёт Брауни немалую выгоду. Однако по просьбе некоторых уважаемых граждан города, он вынужден сообщить, что корабль Брауни должен покинуть Ист-Порт до конца текущего дня. В письме говорилось, что несмотря на безупречные манеры капитана, некоторые его замечания расстроили особо важных гостей. Губернатор приносит свои искреннейшие сожаления и просит капитана исполнить приказ, чтобы избежать дальнейших недоразумений.

К счастью, Джек успел заказать всю нужную провизию, которая была доставлена ровно на следующий день, поэтому моряков больше ничего не держало в этом городе. С тяжёлым сердцем капитан приказал отдать швартовые. Пока отдалялся берег, Брауни задавался лишь одним вопросом: как же так получилось, что этот город всю жизнь гонит его прочь?

Глава 24. Санта-Эрзули

Континент уже давно скрылся за горизонтом, а Брауни всё провожал его взглядом. Чайки постепенно сменились бакланами, а вскоре и те пропали из виду. Перед «Невездой» простиралась бескрайняя, блестящая, как рыбья чешуя, морская гладь. Рядом с кораблём пару раз проплывали стайки дельфинов: они выпрыгивали из воды, вились вокруг его бортов, словно собаки вокруг хозяина, вернувшегося после долгой охоты. Зрелище было настолько завораживающим, что моряки высыпали на палубу и прильнули к бортам.

Разогнать отлынивающих моряков смог только Джек, которого уже давно ничего не удивляло. Нехотя команда всё же вернулась к своим делам: Элайза встала у румпеля, Бен теперь так же выполнял обязанности кока и большую часть времени проводил в трюме. Молли и Вилли занимались мелкими такелажными работами, а Рузи мыл палубу. Наёмники сэра Фрэнсиса лениво прохаживались взад-вперёд и следили за морем. Сам же мастер по оружию проводил основное время в каюте — его снова мучила морская болезнь.

Ветер был попутным, и каравелла шла со скоростью шести узлов в час. По скромным подсчётам Джека, которые он предоставил капитану, расстояние до Рич-Поинта составляло порядка трёхсот морских миль, которые они должны были преодолеть за двое суток. Брауни довольно кивнул и отпустил Джека. Этот отрезок пути не должен был составить им больших хлопот. Залив был безопасным местом, если, конечно же, не приближаться к берегам Сандракара. По крайней мере, когда Брауни обычно шёл в восточные провинции за магической рудой, это был наиболее безопасный отрезок всего пути.

Рич-Поинт был последним оплотом перед отправкой на Ветряные острова. Это был небольшой, но довольно спокойный остров, и даже близкое соседство с Сандракаром, приносила ему свою выгоду. Губернатор Рич-Поинта неофициально вёл торговлю с купцами соседней страны, а те взамен не нападали на корабли, идущие на Санта-Эрзули.

Рич-Поинт был колонией Мирфелла, и хоть не являясь его полноценной частью, всё же жил под защитой и покровительством короны. В ходу там были мирфеллские серебряники и золотые, а жители мешали местный диалект с говором южных провинций. По прибытию в порт Брауни планировал встретиться с губернатором и заручиться его поддержкой: парочка небольших шхун для сопровождения или новые запасы оружия и провизии пришлись бы им очень кстати. Денег, выделенных ему Эло, хватило бы только на часть обратного пути. Оставался вариант покрепче затянуть пояса и экономнее относиться к продуктам, но Брауни опасался бунта и не хотел беспокоить моряков новыми неудобствами. К тому же на Ветряных островах водилась небольшая дичь, которую также можно было бы использовать в качестве дополнительных запасов.

Брауни и не заметил, как к нему подошёл бледный Сиденхейм. Сэр Фрэнсис и при своём недуге держался с поразительной выдержкой и стойкостью. Трудно было поверить, что человек с таким положением при дворе и возможностью занять почти любой пост добровольно выбрал море — стихию, которая, казалось, отвечала ему взаимной неприязнью. Наконец, заслышав движение позади себя, Брауни обернулся.

— Это вы, Фрэнсис. Рад вас видеть в добром здравии. — капитан снова перевёл взгляд на тонкую линию горизонта. — К нашему счастью, ветер попутный. Доберёмся до Эрзули за два дня.

— Целых два дня! — простонал Сиденхейм и согнулся пополам, осев на палубу. Редкий случай, когда сэр Фрэнсис мог позволить себе такую вольность.

— У меня, к сожалению, закончились запасы тех листьев. Вам повезло, что их можно найти на Эрзули.

Брауни бросил короткий взгляд на Фрэнсиса. Его светлые волосы сбились и прилипли ко лбу, словно он был в лихорадке. Даже на палубу он вышел в одной, мокрой от пота, рубашке. Мутный взгляд Фрэнсиса блуждал из стороны в сторону. Можно было бы подумать, что Сиденхейм перебрал вина. Вот только сэр Фрэнсис не пил. Внезапно он подскочил и подбежал к краю палубы, чуть не свалившись за борт. Брауни схватил сэра Фрэнсиса за шиворот и держал его в таком положении, пока Сиденхейм освобождал и без того пустой желудок.

Наконец, сэр Фрэнсис всё же сполз обратно на палубу.

— Ненавижу… Чёртова морская болезнь, будь она неладна! — промямлил он. Рот его был грязен и искривлён в мучительной гримасе.

— Так зачем же вы тогда работаете на судне? — спросил его Брауни.

— Как будто вам это и правда интересно, — Сиденхейм усмехнулся и, закрыв глаза, облокотился на фальшборт.

Если говорить откровенно, то вопрос Брауни задал чисто формально, для поддержания разговора. Ответ Фрэнсиса оказался же настолько прямолинейным, что капитану не хотелось кривить душой. Брауни не интересовали другие люди. Ему было неинтересно слушать истории чужих жизней, если только в них не было скрыто что-то, из чего можно было бы извлечь для себя выгоду. Однако в этот раз Брауни почувствовал доселе невиданное им… любопытство. Капитан медленно качнул головой, как бы давая понять собеседнику, что готов выслушать его историю.

— Если изволите. — бросил он.

— Мой отец, сэр Арден, мечтал, чтобы я стал морским генералом. Такие же мечты у него были по отношению к моему старшему брату.

— А я и не знал, что он у вас есть.

— Был, — хмуро сказал сэр Фрэнсис. — Его корабль попал в шторм, когда они шли к Ве’ке. С тех пор мы о нём больше не слышали.

— Стужёный океан, — протянул Брауни. — Суровое место. Не каждый осмелится доплыть до колонии.

— Как и у вас, у него не было особого выбора.

— Мне жаль, — проговорил Брауни.

— Это случилось около десяти лет назад. — Фрэнсис оглядел капитана с ног до головы. — Я в отличие от него не имел способностей к мореплаванию. Завалил экзамен в академии. Отец был в бешенстве. Поскольку капитанского чина мне было не видать, он похлопотал, чтобы меня устроили на ваше судно. «Пусть хоть какая-то польза от тебя будет», — так он мне тогда сказал. — хмыкнул Фрэнсис. Слова явно давались ему с трудом: нечасто ему приходилось выворачивать душу наизнанку и вспарывать старые раны.

— Какая печальная история. — пробормотал Брауни. — Вот же ж как. Столько лет мы с вами плаваем, а я ведь даже догадаться не мог.

— А я не знал, что вы были обручены. — Фрэнсис коротко пожал плечами. — Мне думалось, что вы только себя любите… ну и свой галеон. Простите, я лишнего наговорил.

— Всё так и есть, — засмеялся капитан. — Мне выжгли сердце, так что любить мне остаётся только себя. Да и к тому же… посмотрите на меня, Фрэнсис. Кому я такой сдался?

Брауни развёл руками, будто предлагая Сиденхейму оценить его. Капитану было несвойственно прибедняться, но вот комплименты он любил.

— Даже и не знаю, — проворчал Фрэнсис. — Кому мог бы сдаться самый известный и богатый владелец единственного галеона в Мирфелле. Да ещё и недурно выглядящий, к слову. Тяжело вам приходится, Томас.

— Ой, да брось, ты, Фрэнсис. — отмахнулся от него Брауни. — Характер у меня скверный. Вся эта шелуха, что ты перечислил, не приносит мне никакого счастья. И денег у меня столько, что я бы мог на покой выйти хоть сейчас. Но знаешь… Мне эта жизнь уже абсолютно не интересна. Я добился всего, о чём когда-то мечтал. И что мне остаётся?

— Пожинать плоды своего успеха, например? — скривился Фрэнсис. — Мне бы ваши проблемы…

— А что толку? Всё это здорово только первые пару лет, а потом всё одно и то же… тоска! — Брауни оживился и теперь мерил шагами палубу.

— Так придумайте себе новый смысл жизни. Да хотя бы доказать всем, что нет никакого призрачного корабля, если вы так в это верите.

Капитан Брауни удивлённо остановился, ошарашенный словами своего юного собеседника.

— А вы не так глупы, как я думал, Фрэнсис. — медленно проговорил он.

— Ну а вы, оказывается, не такой уж и чёрствый сухарь. — Сиденхейм приподнялся, стараясь совладать с новыми рвотными позывами. — Что-то мне нехорошо. Пожалуй, прилягу у себя. Всего вам доброго.

И шаткой походкой Фрэнсис пошёл прочь от капитана. Брауни же остался снова один. Он задумчиво уставился вслед уходящему Фрэнсису, а затем тихо хмыкнул.

— Растёт парень.

***

К концу вторых суток они всё же добрались до Санта-Эрзули. Был ли это злой рок, или сама судьба отворачивала Брауни от Рич-Поинта, но капитана ждало одно неприятное открытие. Когда он прохаживался по корме «Невезды», к нему подлетел Вилли. Весь его растерянный вид говорил о неприятности этих вестей.

— К-капитан! — еле переводя дыхания, Вилли замер перед Брауни, вытянувшись по струнке. — Случилась беда.

— Что же на этот раз?

— Пойдёмте, лучше вы всё своими глазами увидите.

И Вилли заторопился к носу каравеллы, где уже собрались Элайза, Молли и Бен. Даже сэр Фрэнсис и тот, наконец, появился из своей каюты, заслышав гомон на палубе.

Вечерело, и солнце тонкой кровавой полосой растекалась по линии горизонта. Завидев капитана, команда расступилась, а Вилли, дрожа, вырвал подзорную трубу из рук Бена.

— Вот, поглядите на северо-восток, сэр.

Вилли тут же уставился на капитана. Брауни мог бы поклясться, что ещё никогда не видел его таким взволнованным. На лицах, собравшихся также, читалась тревога. Брауни поднёс подзорную трубу к глазу, чувствуя, как металл приятно холодит кожу. Он навёл её в указанном Вилли направлении и несколько раз подкрутил колечки.

Как бы ни старался Брауни, но разглядеть хоть что-нибудь в чернильной темноте океана, он так и не смог. Брауни щурился и всматривался в трубу изо всех сил, но ни притаившегося пиратского корабля, ничего-либо другого он так и не заметил. Наконец, он отнял лицо от трубы. В глазах его сверкнула ярость.

— Ты решил меня разыграть, Вилли? — процедил он.

Бедняга тут же побледнел и задрожал пуще прежнего.

— Чтоб мне ко дну пойти, капитан! В-вы правда ничего не заметили?

— А что, по-твоему, я должен бы был увидеть? Черно хоть глаз выколи! Где Джека чёрта носят?! Нам давно пора зажигать фонари.

— Я бы не спешил, — сзади раздался тихий, взволнованный голос Сиденхейма. — Из-за уходящего солнца вы, скорее всего, ничего не заметили, но взгляните на море сейчас.

Мастер по оружию подошёл к краю борта и ещё раз взглянул в черноту океана.

— Что же, раз уж и вы настаиваете… — Брауни снова приложил подзорную трубу к глазу. У него ушло несколько минут, прежде чем он медленно отвёл её обратно.

Не переставая смотреть куда-то вдаль, он судорожно вздохнул. Вилли первый осмелился заговорить, но голос его теперь дрожал ещё сильнее.

— Бен его заметил ещё до захода. Только значения не придал. Ну клубится туман себе и клубится. Да только он будто бы на нас движется. Если дела так и дальше пойдут, то он нас уже через час догонит.

— Плотный, словно стена, — пробормотала Элайза.

Слабый свет только что вышедшей луны с трудом просачивался через зеленоватую туманную завесу. Была ли тому виной игра света или разыгравшееся воображение моряков, но в центре тумана будто бы подрагивал фонарик. Огонёк то замирал, то разрастался и мигал, то снова пропадал. Туман разрастался, тянулся по кромке воды, словно осьминог, ползущий по морскому дну. Каждая из его туманных щупалец будто искала что-то: рыбацкую лодочку, или корабль, не успевший заплыть в порт.

Брауни, как и его товарищи, не мог отвести глаз от этого пугающего зрелища. Туман, сливающийся с линией горизонта, теперь можно было разглядеть невооружённым взглядом. Был ли это предвестник того самого корабля, или же простая непогода — попасть в него было бы непростительной ошибкой, которая бы стоила им жизней. Капитан тряхнул головой, сбрасывая с себя наваждение, и проговорил:

— Меняем курс. Джек, поди сюда!

Квартирмейстер тут же вырос по правую руку капитана. Если его и взволновало появление тумана, то сейчас на его лице читалась полная готовность выполнять распоряжения своего капитана.

— В Рич-Поинт зайдём с северо-востока. Пойдём вдоль береговой линии. Вилли, через сколько, говоришь, он нас настигнет?

— Час, сэр, — протянул Вилли, отнимая подзорную трубу от глаза и делая небольшие пометки углём в бортовом журнале. — Ветра-то особо нет, а туман уж слишком быстро движется.

— Значит, спускайте все паруса и беритесь за вёсла. — Брауни заходил по палубе, отдавая приказы. Матросы тут же бросились выполнять его указания. — Если не успеем зайти в порт, то недалеко от города есть бухта.

Работа пошла полным ходом. Занятые делом, моряки старались не обращать на приближающееся плотное облако. Несколько раз Джек прикрикнул на Бена, Рузи, Молли и Вилли, которые гребли изо всех сил. Вены на их руках вздулись, а лица больше напоминали молодую свёклу. Несмотря на ночную прохладу, моряки обливались потом, будто их только что окатили из ведра. Элайза тем временем занималась оснасткой парусов. Слабый ветерок едва ли мог надуть их, но благодаря усилиям моряков, корабль всё же заскользил по морской глади.

Брауни стоял рядом с румпелем, вглядываясь в горизонт. Где-то там был Санта-Эрзули, вот только свет от маяка наверняка поглотила одна из щупалец тумана. На море не было ни души, отчего капитан ещё усиленнее оглядывался по сторонам. Рич-Поинт был последним оплотом перед отправлением на Ветряные острова, также здесь постоянно курсировали небольшие лодочки торговцев Сандракара. Торговые пути Рич-Поинта никогда не были пусты, но сейчас… Недоброе предчувствие закралось у Брауни, но он лишь отмахнулся от него. Нечего было и думать о плохом, пока оно не случилось. На всякий случай он всё же крикнул Джеку, чтобы моряки на вёслах гребли в сторону бухты.

Перевалило за полночь, когда они наконец-то достигли берегов Санта-Эрзули. Туман к тому времени потянулся в сторону городского порта, словно потеряв какой-либо интерес к небольшому судёнышку. Моряки, наконец, смогли выдохнуть и сделать небольшой привал. До бухты было всего ничего, так что Джек недовольно ворчал себе под нос, что стоило бы уж доплыть до места и там делать привал, но Брауни пропустил его жалобы мимо ушей.

Перерыв был лишь предлогом, чтобы понаблюдать за морем. На протяжении всего плаванья они так и не встретили ни одной живой души. Более того, их даже не встретило ни одно патрульное судно. Это могло говорить лишь об одном: порт был закрыт. Но что могло случиться в городе, чтобы губернатор решился на такой отчаянный шаг? Восстание, эпидемия или же что-то куда страшнее?.. Брауни стоял, облокотившись на фальшборт, и наблюдал за морем. Хоть один корабль, но должен был проплыть.

Глава 25. Дороги, которые мы выбираем

Простояв на якоре около часа, корабль всё же отправился в тихую лагуну неподалёку от города. Плыть было всего ничего, поэтому часть моряков снялась с вёсел и отправилась заниматься подготовкой к высадке на берег. «Невезда» шла тихо, к счастью, берег здесь был пологий, а посему моряки не опасались сесть на мель. К тому же большинство из них знало эти края не понаслышке. Лишь Бен и сэр Сиденхейм никогда не ступали на земли свободных земель и недоверчиво всматривались в поросшую густыми зарослями прибрежную полосу.

Чуть дальше начинался густой лес, который покрывал чуть ли не всю территорию острова. Огромные деревья с размашистыми листьями на самом верху тянулись ввысь, словно исполинские великаны. Лес не спал: казалось, что каждый листок, каждая травинка в нём шепчет, поёт какую-то древнюю песню. Звуки то затихали, то раздавались с новой силой. Шипение сменялось свистом, которое тут же подхватывала трель невиданной птицы. Дикая кошка кричала где-то вдалеке, но её рёв заглушали десятки, а то и сотни, других голосов.

Брауни подошёл к Сиденхейму, стоявшему по правому борту судна. Мастер по оружию всматривался в чёрный берег, недовольно наморщив брови. Заметив появление капитана, сэр Фрэнсис заметно расслабился.

— Ну и какофония. Что же за твари способны издавать эти адские звуки?

Брауни счёл это приглашением к разговору и задумчиво протянул:

— Мы с вами далеко на востоке. Здесь климат жаркий, и тварей, любящих погреться на солнышке предостаточно. Мне легче будет перечислить вам всех портовых проституток Рейнгарда, чем рассказать обо всём местном животном разнообразии.

— Эта лагуна, про которую вы говорили, она же безопасна? — настороженно поинтересовался сэр Фрэнсис.

— Вас интересуют люди или звери?

— Скорее второе.

Брауни почесал бороду, прикидывая, стоит ли Сиденхейму узнать всю правду или же стоит пожалеть его, и без того расшатанное долгим плаваньем, здоровье. В конце концов капитан решил выбрать последнее.

— Не стоит заходить слишком глубоко в лес. Там водятся ягуары и ядовитые змеи. И пауки, и, — сэр Фрэнсис прервал Брауни.

— Я вас понял, благодарю. В любом случае я не собирался покидать корабль.

Брауни обернулся ещё раз в надежде увидеть хотя бы одно судно. Увы, море было чистым. Фрэнсис с интересом проследил за взглядом капитана:

— Вы не перестаёте наблюдать за морем. — Сиденхейм приставил подзорную трубу к глазу и осмотрелся по сторонам. — Почему?

— Что-то здесь нечисто. — Брауни, наконец, отвёл взгляд от морской глади. — Я боюсь, что в Рич-Поинте нашему визиту будут не рады.

— Губернатор подчиняется королю. Я хорошо знаком с господином Санти. Он хороший друг моего покойного брата. — запротестовал сэр Фрэнсис.

— Вот как? Я приму это к сведенью. — Брауни задумчиво посмотрел на Сиденхейма. В глазах капитана при этом мелькнул лукавый огонёк. — Но дело немного в другом. Видите ли, дорогой мой друг, море совсем чисто. Ни одного корабля: ни рыбаков, ни патрулей, ни даже буканьеров. Я хорошо знаком с этими водами, и так пусто здесь было, когда в Рич-Поинте бушевала сандракарская лихорадка. Прошло больше десяти лет, и даже при осаде пиратов Вольных Земель здесь было полно судов.

— Вы думаете, порт закрыли? — с ужасом спросил сэр Фрэнсис.

— Хуже — я в этом уверен. — прошептал Брауни, оглядываясь по сторонам. — А это значит наше дело — дрянь.

— Почему же? — удивился Сиденхейм.

Брауни воровато огляделся по сторонам и поманил к себе мастера по оружию.

— На корабле затевается бунт. И если нам не удастся предпринять что-либо в ближайшее время, то нам обоим довольно быстро перережут глотки. — капитан произнёс это с деликатной улыбкой и потрепал сэра Фрэнсиса по плечу, словно старого друга. — Улыбнитесь, Фрэнсис, ей-богу на вас лица нет.

И капитан не соврал. Бедняга Сиденхейм позеленел ещё хуже, чем при морской болезни. Он судорожно завертел головой по сторонам, и матросы, находившиеся на палубе, с удивлением уставились на него. Брауни же ещё крепче обнял его за плечи, притянув к себе.

— Да не крутите вы так головой, словно индюк.

— Как? Кто? — только и смог пробормотать сэр Фрэнсис.

— Молли, Вилли и Рузи. То представление, что устроил наш старый друг Виф, произвело на них неизгладимое впечатление. Они теперь считают, что сокровище проклято, и лучшее, что можно с ним сделать, — это выторговать у неких сил всё, что они захотят в обмен на эти сокровища. Как вам такое, Фрэнсис? — ядовито проговорил Брауни.

— Я даже не знаю, что и думать. Мы могли бы схватить их. Только скажите, и мои наёмники свяжут их в два счёта. — взволнованно затараторил Сиденхейм.

— Пока не стоит. Мы и так лишились одного члена команды, отсутствие ещё троих мы вряд ли перенесём. — ответил Брауни и разжал свою хватку. Сэр Фрэнсис тут же отодвинулся, разгладив складки на костюме. Здесь же на его лице заиграло выражение понимания.

— Вы хотели нанять новых членов экипажа в Рич-Поинте, но если порт закрыт… — ошарашенно проговорил он.

— Всё верно. — кивнул Брауни и запустил руку в карман. Мягкий платок привычно лёг в руку. — К тому же было бы неплохо заручиться поддержкой губернатора. Хотя бы в финансовом плане.

— Это бы я мог уладить, — пробормотал Фрэнсис и слегка коснулся кончиками пальцев лба, словно вспоминая что-то.

— Если мои худшие опасения окажутся верными, то еду мы сможем добыть в лесу. Что же насчёт второго… — капитан замолчал, поддавшись своим мыслям.

До лагуны они доплыли уже далеко за полночь. Место, где они пришвартовались, было укромным и спокойным. Тонкая линия песчаного берега была окружена плотной стеной леса. В нескольких местах были прорублены дорожки, которые уходили по направлению к городу.

— Дорога контрабандистов. — кивнул Брауни, показывая сэру Фрэнсису на одну из них. — Вот эта более быстрая. Ведёт к северо-восточной стене, она ближе всего к порту. Раньше по ней мало ходили: тропинка ведёт через низину, она часто заболачивалась, да к тому же змей там раньше было столько, что они даже на голову падали. Помнишь, Джек?

Квартирмейстер, угрюмо стоявший рядом, растянулся в улыбке и кивнул. Брауни, продолжил:

— Помнится, шли мы там с Джеком и… как же там его звали… Не помнишь, Джек? Парнишка с бакенбардами, у него ещё одного глаза не было. — Брауни похлопал себя по лбу, вспоминая имя своего бывшего товарища. В то время как Джек, нахмурил брови, перебирая разные имена. — Точно — Паски! Так вот, Паски тогда первым шёл. Как сейчас помню: жара стоит страшная, мы по щиколотку в воде, комары тебя с мясом едят. У нас, у каждого по мешку с сахаром, их только с Восточных Островов доставили. Идём мы, как вдруг прямо на Паски падает огромная змея. Я отродясь таких не видел: здоровая, словно телёнок. Паски моргнуть не успел, как та его укусила в шею. Джек тогда не растерялся, кинул мешок с сахаром, выхватил оружие и одним махом её сбил. Только Паски это уже не помогло: двух минут не прошло, как он уже окоченевший лежал. Мы потом еле добычу дотащили.

— Какой кошмар. — сэр Фрэнсис поморщился и вжал голову в плечи, поплотнее запахнув плащ.

— Да, — задумчиво протянул Брауни, — больше мы по той тропе не ходили. Вот та тропинка, что южнее — она идёт в обход всех топей, поэтому дорога у нас обычно занимала весь день.

Сиденхейм перевёл взгляд на заросшую тропку — было видно, что пользовались ей нечасто.

— Вы мне раньше никогда не рассказывали о своём флибустьерском прошлом. — заметил он с улыбкой.

— Не было повода. — просто пожал плечами Брауни. — Зато теперь вы осведомлены, и знаете, что вас ожидает завтра.

Сэр Фрэнсис вздрогнул, будто его только что огрели палкой по спине, и медленно развернулся к капитану.

— Что вы имеете в виду? — холодно осведомился он.

— Завтра мы с вами отправляемся в Рич-Поинт. Навестим вашего друга-губернатора, а заодно узнаем, что же произошло в городе. — лукаво улыбнулся Брауни.

— Вы предлагаете мне, подданному королю Эло, капитану стражи Рейнгарда, словно вору, красться по лесу, кишащему змеями и диким зверьём?! — сэр Фрэнсис по-мальчишески выпрямился и расправил грудь, явно показывая, что настроен он серьёзно.

— Всё так.

— Это исключено! Такое унижение…

— Что же, сэр Фрэнсис, тогда, полагаю, вы первым окажетесь вздёрнутым на рее. Не имею права препятствовать вашему желанию.

Брауни расправил на себе костюм и, коротко кивнув, отошёл от края палубы. Не спеша потянувшись и перекинувшись с Джеком парой слов, он уже было направился к себе в каюту. Всё это время Фрэнсис стоял к ним спиной, вслушиваясь в ночные звуки леса. Когда капитан уже готов был закрыть за собой дверь, Сиденхейм, наконец, проговорил:

— Я согласен только, если со мной пойдут мои люди.

Капитан, сонно зевнув, устало потёр глаза:

— Как скажете. Тогда завтра в семь мы выдвигаемся в город.

— По какой тропе мы пойдём? — боязливо спросил сэр Фрэнсис.

— А это уже вам решать. Спокойной ночи.

И дверь за капитаном захлопнулась.

Глава 26. Нависшая угроза

За прошедшую ночь сэр Фрэнсис так и не смог сомкнуть глаз. Долгое время он бродил взад и вперёд по палубе, всматриваясь в гущу леса. Ему всё казалось, что вот-вот из зарослей на него выпрыгнет гигантская кошка. Фонари на корабле по приказу Брауни зажигать не стали, опасаясь внезапного нападения буканьеров. Корабль окутывала темнота, которая бывает только в южных краях: густая, непроглядная и вязкая, словно пролитые чернила.

Когда же сэру Фрэнсису стало совсем не по себе, он вернулся в свою каюту, где уже мирно похрапывал Джек. Плотно затворив за собой дверь, Сиденхейм прошёл к своей койке и лёг, не раздеваясь. Проклятые голоса джунглей были слышны даже здесь. В растущей тишине они как будто бы зазвучали ещё громче. Спать под такой шум было просто невыносимо. Сэр Фрэнсис долго ворочался с бока на бок, даже достал из сундука камзол и положил его на голову, но и это не могло уменьшить ночную какофонию.

Прошло не менее часа, прежде чем сэру Фрэнсиса пришло некое подобия сна: всё ещё оставаясь в сознании, перед его глазами начали появляться разные сюжеты. То он, сжимая в руках топор, пробирался через дремучий лес, то, боролся с невиданными зверями или утопал в болоте. Самым же неприятным стало другое видение: выйдя на палубу, сэр Фрэнсис обнаружил, что весь остров окутал липкий зелёный туман, точь-в-точь, как тот, что они видели на горизонте. Пройдя весь путь через джунгли, они вместе с Брауни оказывались в городе, но вместо обычных жителей их встретили… мертвецы. Они тянули руки к живой плоти, и не было от них спасения. Забравшись на высокую сторожевую башню, Фрэнсис с капитаном отбивались от полчищ всё прибывающих чудищ, пока не упали замертво, поражённые чьей-то мёртвой рукой.

Промаявшись на своей койке всю ночь, Сиденхейм встал, как только на горизонте забрезжил рассвет. В тусклом карманном зеркальце он разглядел заросшее щетиной, осунувшееся бледное лицо. Завершали картину тёмные круги под глазами. В таком виде едва ли можно было показаться губернатору, поэтому, невзирая на свою усталость, Сиденхейм распорядился, чтобы ему предоставили бритвенные принадлежности и свежую, холодную воду. Джек к тому времени уже хозяйничал на палубе, а Рузи сменил на посту Элайзу. К счастью, рядом с лагуной находился проточный ручей. Не прошло и получаса, как перед Сиденхеймом уже лежало всё нужное, и он взялся приводить себя в порядок.

Капитан Брауни же на удивление проснулся в седьмом часу, что было ему совсем несвойственно. Выглядел он свежим, пышущим здоровьем и пребывал в хорошем расположении духа, чем опять же немало удивил своих товарищей. Никто и не догадывался, что полночи капитан провёл над картой сокровищ. Мерные шаги сэра Фрэнсиса по палубе и плещущиеся о борт судна мелкие волны как нельзя лучше помогли Брауни продумать дальнейшие шаги и план на случай, если всё пойдёт совсем не так, как он задумал.

Заслышав на палубе голос Сиденхейма, Брауни поспешно оделся и спрятал во внутреннем кармане своего камзола карту. Перед дверью каюты он помедлил пробормотав:

— Да хранит нас Бериал! — и распахнул дверь.

Сэр Фрэнсис тревожно прохаживался взад и вперёд, раздавая приказы своим людям. Костюм на нём сидел, как с иголочки, волосы были уложены по последней моде, а лицо, помимо коротко подстриженных усиков, было гладко выбрито. Брауни подошёл к мастеру по оружию.

— Судя по вашему виду, всю ночь вы провели за сборами. — сказал капитан, на что сэр Фрэнсис лишь бросил на него косой взгляд.

— С вашего позволения, я бы выдвинулся в поход. — проговорил он и недовольно осмотрел корабль. — Тем более путь нам предстоит долгий.

— Вы определились с дорогой? — всё так же вежливо поинтересовался Брауни.

— Да, мы пойдём по безопасной. Было бы очень некстати явиться к губернатору, пропахнув болотом.

— Чудесно. — Брауни подозвал к себе Джека. — Мы с сэром Фрэнсисом совершим небольшой променад и навестим его старого друга-губернатора. Пока нас не будет, подготовьте судно к отплытию. И если вдруг — вдруг — мы не вернёмся до полуночи, бери с собой Молли, Элайзу и Вилли и направляйтесь к северным воротам.

Джек кивнул и сразу же пошёл раздавать приказы.

— Вы планируете так скоро отплыть? — удивлённо спросил Сиденхейм, на что Брауни лишь пожал плечами.

— Нам незачем здесь задерживаться. Особенно если порт закрыт.

Спустя полчаса компания, состоящая из Брауни, сэра Фрэнсиса и двух его наёмников спустились с корабля. С собой они взяли лишь пару ружей и шпаги. Пробираться сквозь густые заросли было непросто, особенно в форме, совершенно для этого не предназначенной. Впереди шли наёмники Сиденхейма, прорубавшие небольшими топориками дорогу. Фрэнсис шёл посередине, держа в руке заряженный пистолет. Местность вокруг казалась ему настолько враждебной, что он шарахался от любого шороха, то и дела, скидывая оружие в кусты.

— Там кто-то есть! — то и дело говорил он, указывая по сторонам. — Я точно видел чьи-то глаза.

Цепочку замыкал Брауни, менее настороженный, он всё же держал шпагу наготове. Вряд ли бы это помогло при нападении ягуара — так же как и оружие сэра Фрэнсиса — но позволило бы им защититься от внезапного нападения буканьеров. Хотя всё указывало на то, что если здесь, и ходили люди, то было это по меньшей мере несколько месяцев назад. Брауни также всматривался в следы и искал зарубки на деревьях, которые зачастую оставляли контрабандисты. Ни свежих отпечатков, ни зарубок, однако, не было, что навело капитана на мысли куда более мрачные. Даже в самые дрянные времена, а точнее: как раз таки в тяжёлые времена контрабанда должна была процветать, словно сорняк, что прорастает сквозь израненную землю после сражения.

Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, когда они сделали привал. Это была небольшая опушка, рядом с которой струилась речушка. Вода в ней была чистая, и, перебегая с камня на камень, поблёскивала на солнце. В ней же плескались небольшие рыбки, которых экипаж смог выловить при помощи самодельной остроги. Моряки развели небольшой костёр, чтобы поджарить свежепойманную добычу, и развернули свои скудные припасы в виде твёрдого сыра и солонины. Очень кстати пришёлся и хлеб, который Джек успел приобрести в порту Ист-Порта.

Чем ближе находилось солнце к зениту, чем тише становился лес. Совсем вскоре экипаж «Невезды» обнаружил, что вокруг воцарилась почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в высоких кронах и редкими далёкими криками птиц.

— Вот же удивительно, — заметил сэр Фрэнсис, поглядывая на своих товарищей, — здесь всё наоборот. Днём стоит тишина, хоть покойника выноси, а ночью поднимается такой гул!

— Про покойников лучше не говорить, — заметил один из наёмников, боязливо оглядываясь по сторонам. — Мало ли что нас может услышать.

— Прошу вас, господа, — Брауни отмахнулся от слов наёмника, словно отгоняя надоедливую мошку. — Мы с вами образованные люди, оставим все суеверия в стороне. Я знаю эти леса как свои пять пальцев. Покойников здесь отродясь не было.

— Только вот пальцев у вас четыре, — этот же наёмник кивнул на левую руку Брауни, которую он тут же спрятал в карман.

Сиденхейм успел лишь округлить глаза, когда Брауни вскочил и рывком вытащил шпагу. Лезвие оказалось у горла говорящего, и первый наёмник со страхом уставился на капитана.

— Назови мне хоть одну причину, почему я не должен отрезать твой паршивый язык прямо сейчас. — медленно проговорил Брауни.

Ответить тот так и не успел, поскольку второй наёмник, отбросив недоеденную солонину в сторону, подскочил к растерянному Сиденхейму и приставил клинок к его горлу.

— Только пошевелитесь, и я перережу вам горло! — прорычал он.

Брауни, никак не ожидавший такого исхода событий, на секунду опустил шпагу. Этого было достаточно, чтобы первый наёмник тут же выбил её из рук капитана небольшим кинжалом и нацелил его в грудь капитана. Сэр Фрэнсис, ещё более бледный, чем обычно, только и смог, что пробормотать:

— Нас предали! — от этих слов наёмники заулыбались, переглянувшись между собой. — Но я же столько заплатил вам!

— Сэр Фрэнсис, есть некоторые вещи, которые стоят дороже любых денег. Как только мы поняли, что вы ведёте нас на верную смерть, мы решили… Поменять наши планы.

— Кто вам заплатил? — мрачно спросил Брауни. Его взгляд опустился на клинок, упирающийся ему в грудь.

— Мы не разглашаем имён. Вам будет достаточно знать, что некие господа с Вольных Островов готовы заплатить немалые деньги за ваши головы.

— Всё это время вы были с ними заодно?! — воскликнул сэр Фрэнсис. Его лицо вдруг стало пунцовым, вточь как и надетый на него камзол. — Какая подлость!

— Но почему только сейчас? — спросил Брауни.

Бывшие наёмники переглянулись между собой. На их лицах проскользнула тень недовольства. Один из них, наконец, сказал:

— Мы должны были схватить вас ещё около берегов Вольных Земель, но поскольку произошло некое… обстоятельство, — он запнулся. — То нашу встречу пришлось отложить.

— К тому же, — подхватил второй наёмник. — Некоторые ваши товарищи будут совсем не против увидеть вас в кандалах.

— Предатели! — закричал сэр Фрэнсис и попытался сделать шаг в сторону, но острый кинжал полоснул его по лицу. Сиденхейм охнул, прижав руку в щеке, по которой сбегали струйки крови.

— И что же, вы собираетесь нас убить? — настороженно спросил Брауни.

— Могли бы, но у нас есть предложение для вас. Вы отдаёте нам карту с ключом, и мы возвращаемся на корабль. Без вас. — сказал первый наёмник.

— Все в плюсе: вы останетесь живы и доберётесь до города. Жизнь в обмен на небольшую услугу. — заключил второй.

Сэр Фрэнсис покосился на Брауни. Кинжал уже успел проделать небольшую дырочку в его любимом камзоле, который он приобрёл до отплытия из Рейнгарда. Если бы только у него была возможность вытащить шпагу, расправиться с наёмниками бы не составило никакого труда. Сиденхейм лихорадочно соображал, как можно было бы отвлечь наёмников, но ничего не приходило на ум. В нагрудном кармане камзола, как раз туда, куда упирался кинжал, он почувствовал небольшой мешочек, тот самый, что остался после их удачного нападения на пиратов. Тогда же ему в голову пришёл план.

Брауни тем временем задумчиво покусывал ус. Он быстро посмотрел на Сиденхейма, будто оценивая расстояние до него, затем снова нахмурился. Их разделял костёр, и так просто к Сиденхейму было не подобраться. Брауни было сделал шаг назад, но наёмник тут же приставил кинжал к его горлу. Капитану явно не хотелось расставаться со своей картой, даже ценой собственной жизни. Наконец, он произнёс:

— Что же, если вы так настаиваете, — Брауни уже было потянулся к внутреннему карману своего камзола, как вдруг его прервал Сиденхейм.

— Карта у меня! — сэр Фрэнсис кивнул Брауни и медленно поднял руки к внутреннему карману камзола. Капитан ответил ему понимающей улыбкой и незаметно потянулся к своей рапире.

— Только без глупостей, сэр Фрэнсис! — процедил наёмник, который стоял ближе к нему.

Сиденхейм нащупал последний оставшийся у него мешочек и вытащил его наружу. Прежде чем наёмники успели понять неладное, мешочек уже оказался в костре, рядом с обуглившейся рыбой. Не прошло и пары секунд, когда от мешочка пошла тонкая струйка дыма. Воздух вокруг наполнил запах серы, и внезапно раздался оглушительный взрыв, который согнал стайку птиц с ближайших деревьев.

Сноп разноцветных искр обжёг стоявших рядом наёмников, и они с криком отпрыгнули в сторону. И пока фейерверк продолжал взрываться, шипеть и разлетаться в разные стороны, Брауни и Сиденхейм выхватили оружие.

— В бой! — прокричал Брауни, и сэр Фрэнсис вытащил шпагу.

Наёмники, опомнившись от первичного шока, ринулись на своих противников. Поляну заволакивал серный дым, отчего было тяжело дышать, но противники дрались с равной силой. Хоть наёмники не были такими искусными фехтовальщиками, как сэр Фрэнсис, они бились яростно, чередуя серии атак с короткими паузами, изматывая противника. Брауни же отбивался от града ударов соперника, который был определённо сильнее его. Он терпеливо защищался, ища брешь в атаках наёмника и когда же его соперник начал выбиваться из сил, нанёс тому несколько разящих ударов и, зайдя за спину, проткнул наёмника насквозь.

Удар, который в ином бы случае посчитали подлостью, позволил капитану освободиться от нападавшего. Наёмник дёрнулся несколько раз, из его горла раздался глухой хрип, и он упал на траву. Багровая лужа тут же растеклась под ним. Дым от фейерверка постепенно рассеялся, и капитан увидел, как Сиденхейм уже с трудом отражает удары врага. Его шпага легко отражала атаки, будто танцуя сама по себе. Сэр Фрэнсис парировал многочисленные удары, которыми его осыпал противник. Шаг за шагом наёмник оттеснял Фрэнсиса, не давая ему даже секунды на передышку.

Несколько раз Сиденхейм пропустил удары противника, которые слегка зацепили его плечо и бедро. Под новым картузом теперь разливалось красное пятно. Однако сэр Фрэнсис если и заметил раны, то не обратил на них ни малейшего внимания, продолжая отбивать удар за ударом.

Брауни обвёл взглядом по сторонам и заметил в паре шагов от себя пистолет, оставленный Сиденхеймом на поляне, как только они оказались на привале. Не медля ни секунды, он подскочил к оружию. Металлическая рукоять легла в руку, словно влитая. Брауни навёл ствол на противника и нажал на курок. Раздался оглушительный выстрел, в лесу раздались крики птиц, и новые стайки снова взлетели в воздух. Пуля попала в плечо наёмника, тот застонал и попытался развернуться, но в этот же момент его живот пронзила острая рапира Сиденхейма.

Наёмник захрипел, осев на колени, а затем завалился набок. Сэр Фрэнсис вынул шпагу из тела и с отвращением вытер её об одежду мертвеца.

— Подумать только, как же я мог им доверять. — только и проговорил он, качая головой. Затем он поднял взгляд на Брауни. — Благодарю, капитан, вы спасли мне жизнь.

Брауни засыпал догорающий костёр носком сапога и хмуро пробормотал.

— Пустое. Нужно уходить, пока сюда не явились ягуары.

— И бросить их? Вот так? — Фрэнсис кивнул в сторону лежащих на поляне тел, и Брауни поджал губы.

— У нас нет ни лопат, ни свободного времени. Или вы хотите сражаться ещё и против хищников?

— Пожалуй, нет. — произнёс Сиденхейм после короткой паузы.

— Тогда держите ваш пистолет и направляйтесь за мной. — Брауни протянул сэру Фрэнсису пистолет, и тот с неохотой принял его.

До города оставалось ещё несколько часов хода. Солнце к тому моменту уже стояло в зените, а знойный воздух обжигал лёгкие. К счастью, высокие деревья дарили путешественникам островки прохлады, загораживая их от палящего солнца. Несколько раз они натыкались на ручейки с пресной водой и жадно пили из них, набирая также воду в кожаные бурдюки.

За всю дорогу они не перебросились ни словом, каждый отягощённый своими думами. Дорога отнимала у них много сил, но Брауни уверенно шёл вперёд, будто бы не замечая ни зноя, ни усталости. Только пот ручьями струился по его бесстрастному лицу. Сиденхейм же к концу первого часа еле волочил ноги.

— Если бы я только знал… Надо было выбрать ту, что короче, — сказал он, тяжело дыша. Под ноги ему попался тяжёлый сук, который он тут же пнул в сторону.

— Выбери мы другую дорогу, то вы бы жаловались на то, что у вас промокли ноги. — Брауни остановился, утерев пот рукой, и задумчиво посмотрел вперёд. — Всё познаётся в сравнении. Пойдёмте, осталось немного.

И действительно, за кронами пышных деревьев можно было различить высокую каменную ограду. Острые крыши сторожевых башен тянулись вверх, словно прорезая голубое небо. Они вплотную подошли к городской стене, и Брауни завертел головой по сторонам, ища вход.

— Давненько я здесь не бывал. Уже всё позабыл, — бормотал он себе под нос, раздвигая высокую траву руками. — Ах он дальше.

Брауни указал пальцем на небольшой лаз, спрятанный за разросшимися травами и камнями. Только если хорошо приглядеться, можно было разглядеть, что трава около лаза вытоптана и примята. Брауни взял один из камней, приваленный к небольшой дверце, и откинул его в сторону.

— Должно быть, стена обрушилась. Вот дверь и завалило. — проговорил Брауни, обращаясь к самому себе.

— Куда выходит этот лаз? — недоверчиво спросил сэр Фрэнсис. Брауни стоял к нему спиной, разгребая кучу. Один из камней упал к ногам Сиденхейма.

— На окраине города есть один трактир. Вы в таких местах никогда и не бывали. — с усилием сказал Брауни, и ещё один камень оказался в стороне, открывая большую часть двери.

— Пожалуй, что нет. — поёжился Сиденхейм. После такой долгой дороги лезтьчерез узкий тоннель ему хотелось меньше всего.

Наконец, Брауни дёрнул ручку дверцы, и та со скрипом открылась. Из тоннеля тут же вырвался затхлый, гнилостный запах. Где-то вдалеке виднелся слабый свет фонаря, который тускло освещал простые земляные стены. Брауни вошёл в тоннель первым и поманил за собой Сиденхейма. Наконец, они попали в Рич-Поинт.

Глава 27. Морская блокада

Уже через полчаса Брауни и сэр Фрэнсис шагали по городской площади под многочисленные взгляды зевак. Стоит ли говорить, насколько был ошарашен хозяин таверны, когда, открыв потайную дверь в подполе, увидел там двух благородных господ в богато расшитых костюмах.

Первым вылез темноволосый мужчина с холодными глазами, больше напоминающими две ледышки. Он осмотрел тавернщика с ног до головы и поинтересовался, куда делся предыдущий владелец сего заведения. Старина Инкипер отдал Гелиору душу уже как четыре года назад, а поскольку прямых наследников у него не было, то таверна перешла его внучатому племяннику Тори. Это, кажется, расстроило хмурого мужчину, и он лишь процедил что-то отдалённо напоминающее пожелание удачного дня.

Вслед за первым мужчиной показался второй. Он был заметно моложе. Золотистые волосы, собранные в длинный хвост, слегка выбились из причёски. Лицо его было красно, словно спелый помидор, а взгляд выражал полное отвращение к окружающей его обстановке и самому себе.

Выбравшись наружу, мужчины поправили свои костюмы и поспешили прочь как ни в чём не бывало. Тори так и остался стоять, наблюдая за тем, как удаляются незнакомцы. Из подвала потянуло холодом, что заставило нового тавернщика опомниться. Почесав голову, он лишь пожал плечами и с шумом захлопнул крышку.

— Как зовут вашего друга? — они уже почти дошли до дому губернатора. Брауни резво шагал впереди, заставляя прохожих расступаться перед ним.

— Мистер Санти. — сказал Фрэнсис, едва поспевая за капитаном. По пути ему приходилось также уворачиваться от столкновения с теми, кто, свернув голову, наблюдал за капитаном. — Вы думаете, он нас примет?

— Поверьте, у него нет другого выхода. — сказал Брауни, поднимаясь по мраморным ступенькам.

Дом губернатора был чуть скромнее дворца, но намного богаче любого рейнгардского двора. Стройные ряды мраморных колонн тянулись по внешнему периметру здания, огибая его со всех сторон. Причудливый узор резной балюстрады напоминал паутину, сотканную не иначе, чем пауком. На одной из балюстрад сидела огромная синяя птица с длинным переливающимся зелёным и жёлтым хвостом. Она с любопытством рассматривала гостей, но уходить не торопилась.

Рядом со входом стояло два охранника с длинными копьями. Несмотря на жар, одеты они были в длинные камзолы, расшитые золотыми нитками. Брауни с удивлением подметил, что последний раз, когда он навещал Рич-Поинт — а было это порядка восьми лет назад — обстановка местного двора была куда скромнее. Подойдя к страже, оба путника представились и попросили аудиенции у губернатора. К ним тут же выбежал привратник. Узнав о столь почётных гостях, он поклонился так низко, что чуть не расшиб голову о мраморные ступени.

Брауни и Сиденхейма незамедлительно проверили в приёмную. Войдя внутрь, они обнаружили, что словно по мановению чьей-то волшебной руки, их ждали угощения: финики, местный ром, множество других ярких фруктов, названия которых они даже не знали. Столь радушный приём заставил сэра Фрэнсиса наконец-таки растянуться в довольной улыбке. Он тут же занял место в одном из предложенных кресел. Паж — мальчик лет десяти — тут же подставил ему под ноги мягкий пуф и протянул ему стакан с янтарной жидкостью.

Капитан же отказался занять место рядом с Фрэнсисом и вместо этого занял место у окна. Дом губернатора стоял на небольшом возвышении, поэтому весь город было видно как на ладони. За высокими стенами простирался бескрайний лес, а дома внутри города прижимались друг к другу, создавая узкую сеть прохладных улочек, где тень стояла даже в самые знойные часы. Брауни же больше интересовало другое: прищурившись от яркого солнца, он смотрел в сторону моря. Городской порт имел форму полукруга, а его вход венчала огромная статуя Бериала, который издавна служил покровителем не только воров и убийц, но и мореплавателей. С такого расстояния разглядеть что-либо было тяжело, но Брауни с досадой подметил, что оказался прав: все корабли стояли в гавани, и лишь одна охранная каравелла огибала мыс по периметру.

— Господа, какой приятный сюрприз! Я и не знал, что вы в городе. Весьма рад вас видеть, — из дверей появился мужчина лет сорока. Лощёные щёки на загорелом лице, волосы, уложенные по последней моде, и костюм, который хоть и был слегка вычурным, всё же оставался элегантным.

Мистер Санти поклонился обоим гостям и пригласил их в свой кабинет. Комната, по сравнению с остальной частью жилища, казалась более скромной: стол из тёмного бордового дерева, пара стульев и кушетки. Рядом с окном стояла золотая клетка, в которой пели две канарейки. Посетителей более всего поразил огромный попугай, вальяжно прохаживающийся по столу губернатора взад и вперёд, словно хозяин кабинета. При виде гостей попугай замер и, привстав на лапках, испуганно замахал крыльями.

— К-карамба! Карамба! Свистать всех наверх!

— Прошу простить моего попугая. Он пока ещё только привыкает… Не любит новых посетителей. — мистер Санти виновато улыбнулся гостям. — Тише, мистер Эндис!

— Какая занятная у вас птичка, — Брауни обошёл попугая со всех сторон, пока птица недоверчиво следила за ним. — Как вы говорите, её зовут?

— Мистер Эндис, — губернатор потрепал попугая по голове, после чего разрешил ему сесть себе на руку. Мистер Эндис не стал упускать возможность и заодно забрался на плечо мистера Санти.

— Коабинский купец! Купец! — Мистер Эндис снова захлопал крыльями, отчего губернатор слегка съёжился.

При этих словах лицо Брауни потемнело, и он вцепился в край стола с такой силой, что у него побелели костяшки. Фрэнсис в недоумении застыл и только переводил непонимающий взгляд с капитана на губернатора. Воздух в комнате вдруг стал неподвижным, тугим и вязким, словно стена из песка. Мистер Санти растерянно улыбнулся и слегка отступил.

— Эта птица, — холодно проговорил Брауни. — Откуда она у вас?

Мистер Санти снял попугая с плеча, пересадив к себе на руки. Птица тут же прижалась к нему и издала урчащие звуки.

— Это птица моего друга. Он погиб много месяцев назад в кораблекрушении. Попугай всё время был с ним, только чудом ему удалось добраться до суши.

— Вы знали капитана Шакрамо? — спросил Брауни. Лицо губернатора вытянулось от удивления, несколько секунд он лишь удивлённо открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Но откуда? — пролепетал мистер Санти.

— Благодаря ему мы и стоим перед вами. — Брауни жестом предложил всем сесть, отчего губернатор смутился лишь сильнее.

Мистер Санти упал в свой стул, и его верный попугай тут же перебежал на другой край стола, подальше от новых гостей. Сэр Фрэнсис, абсолютно сбитый с толку, лишь молча наблюдал за происходящим, лишь иногда поглядывая по сторонам. Брауни тем временем достал сложенную вдвое карту из своего кармана, оттуда же он выудил и письмо, доставшееся ему от Мортиса, и передал его губернатору.

— Каким-то немыслимым для меня образом карта вашего друга дрейфовала по Лотии. К ней было приложено это письмо. — Брауни замолчал, давая мистеру Санти время, чтобы всё прочесть.

Мистер Санти оказался совершенно сбит с толку. Он инстинктивно взял письмо и повертел его в руках, словно оно было написано на непонятном языке. Тут же из небольшого ящичка он достал свои очки, до скрипа протёр их и нацепил на нос. Губернатор слегка вздёрнул голову вверх, приоткрыв рот, и погрузился в чтение. Сэр Фрэнсис внимательно наблюдал за тем, как меняется лицо Мистера Санти: вежливая улыбка сменилась задумчивостью. Покрасневшие глаза окутала пелена застывших слёз. Наконец, губернатор отложил письмо в сторону и потёр переносицу.

— Эндис был моим лучшим другом. — начал он. — Я говорил ему, что это плавание не закончится ничем хорошим, но разве бы он меня послушал? А теперь вы… Вы здесь ради этих чёртовых сокровищ?

В его голосе послышались укоризненные нотки. Он с шумом выдохнул и резко отодвинулся в сторону. Тяжёлый стул с шумом отъехал назад, напугав попугая, который тут же забил крыльями.

— Сокровище! Сокровище! Солнце, солнце!

— Молчи, глупая птица! — вскрикнул губернатор.

— Мистер Санти, прошу, успокойтесь. — вмешался Сиденхейм. — Мы проделали долгий путь ради них. У нас есть патент и сам Эло…

— Довольно! Вы на материке даже представить себе не можете, что происходит на Эрзули. Этот корабль, — губернатор боязливо посмотрел на море. — Наша погибель. Он несёт лишь одну смерть. Эндис пытался прекратить всё это, и где он сейчас? Это — проклятье, и лишь боги способны его снять.

— У меня были другие планы на этот счёт. — вздохнул Брауни, откидываясь на спинку кресла. — Это сделаю я.

— Вот как? — удивился губернатор. — Капитан, я не смею сомневаться в вашей храбрости, но это невозможно. Понимаете, этот корабль, он… из подземного мира. Ему не страшны ни наши пушки, ни морские штормы. И что ещё хуже — он всех отправляет на дно.

— И всё же, вам не стоит переживать. Я планирую избавиться от корабля, и получить сокровище. Собственно, для этого мы и здесь. Нам нужна ваша помощь.

— Это исключено.

— Хотя бы выслушайте нас! — сказал Фрэнсис. — Мы отомстим за Эндиса и многих других.

Губернатор оценивающе оглядел их с ног до головы и процедил.

— Извольте.

— Благодарю за доверие, мистер Санти. — Брауни с благодарностью улыбнулся ему. — Наша экспедиция, как вы уже могли понять, направляется на Ветряные острова. Карта поможет нам найти сокровище, и, если оно обладает хоть в половину той силой, про которую говорят на континенте, мы разрушим чары, которые удерживают этот корабль в нашем мире. Но нам нужно понимать, с чем мы имеем дело. Нам нужны люди и провизия, чтобы добраться до острова.

— Вам нужно намного больше, чем я могу вам предложить. Удача — вот единственное, что может помочь вам добраться до острова невредимыми. Могу ли я узнать, как давно вы на Эрзули?

Брауни и сэр Фрэнсис переглянулись между собой. Сиденхейм пожал плечами, давая капитану возможность продолжить диалог.

— Мы здесь недавно. — уклончиво заметил Брауни.

— Тогда тем более вы хорошо осведомлены о том, что я не могу пропустить вас дальше.

— Это мы как раз и хотела узнать. — вставил Сиденхейм. — Видите ли, в городе так много слухов, что не знаешь чему и верить.

Губернатор настороженно посмотрел на своих гостей, а затем снова подошёл к окну и задумчиво уставился на море.

— Неделю назад мои патрульные судна ночью курсировали вокруг мыса Последней Надежды. Туман, который до этого мы видели лишь на горизонте, стал подбираться и к нашему острову. Сначала мы не придали этому значения, но уже через пару ночей туман заметили рядом с мысом.

— Мы тоже видели его у берегов Эрзули, — сказал Брауни, задумчиво потирая подбородок. — Могу поклясться, что оно будто гналось за нами.

— Вы совершенно правы, — взволнованно затараторил губернатор. — Всё так и есть! Это необычный туман, он словно… он словно ищейка. Стоит ему только завидеть корабль, как он тут же начинает гнаться за ним. А когда корабль оказывается в ловушке, то тут же появляется оно… «Полуночное солнце»!

— Солнце! Солнце! Полундр-ра! — закричал попугай, заставив окружающих вздрогнуть от неожиданности.

— Мне пришлось закрыть порт, — продолжил губернатор, глядя на переливающуюся на солнце морскую гладь. — Если туман и настигнет нас, то я предпочитаю дать ему отпор на суше, а не в открытом море.

— Это не избавит вас от главной проблемы. Если вы хотите избавиться от призрачного корабля, то нужно добраться до сокровища. — сказал Брауни.

— Они прокляты, сэр! Только молитва может уберечь нас от этой напасти, — при этих словах губернатор сделал жест Трёх, после чего добавил. — Даже если вам и удастся добраться до острова, вас погубят сокровища.

— Чепуха! — отмахнулся Брауни. — Мне не страшны проклятья, но, повторюсь, без вашей помощи мы едва ли сможем добраться до них. Нам нужны люди, припасы. Я понимаю, что прошу слишком многого, но и награда, которую вы получите, если нам удастся добраться до сокровищ, намного выше, чем всё золото Сандракара.

Губернатор мерил шагами комнату и не спешил с ответом. Ни Брауни, ни сэр Фрэнсис не стремились прервать его размышления, боясь навлечь на себя немилость мистера Санти. Попугай уже успел привыкнуть к новым гостям и не обращал на них никакого внимания. Вместо этого он был занят тем, что прохаживался по столу, словно повторяя движения мистера Санти, и напевал песенку за канарейками. Наконец, мистер Санти подошёл к столу и сел напротив своих гостей. Во взгляде его читалась едва прикрытая горечь и досада.

— Нет, господа, я не могу вам позволить покинуть порт Рич-Поинта. Я губернатор этого города и не допущу новых смертей на своей совести. Прошу меня простить!

— Вы уверены в своём решении? — холодно спросил Брауни. Во взгляде его появился игривый блеск, тот самый, что был, когда они шли сражаться с пиратами с Золотом Городе.

— Абсолютно точно, сэр. — отрезал губернатор. — Я буду вынужден проследить, чтобы к вашему судну была приставлена охрана.

Сиденхейм уже было оспорить решения губернатора, всё же сам Эло поручил им важную миссию, но тут произошло то, что никто не мог ожидать. Брауни вскочил со своего места, достав нож из высокого голенища сапога. Губернатор успел только ахнуть, как капитан уже оказался за спинкой стула сэра Фрэнсиса. Сиденхейм ощутил холодное лезвие, приставленное к своему горлу, и с ужасом выдохнул:

— Вы с ума сошли?! Отпустите меня!

Но Брауни проигнорировал слова своего товарища и обратился к мистеру Санти, который также обомлел от ужаса.

— Мистер Санти, я вижу, что вы порядочный человек. К сожалению, не могу сказать того же о себе. Вы не хотите больше смертей и не хотите терять своих товарищей. Это благородное желание настоящего джентльмена! Однако, если вы посмеете препятствовать мне, этот молодой человек навсегда останется на вашем острове… Впрочем, как вы и хотели. — Брауни холодно улыбнулся.

— Я был наслышан о вашей жестокости, господин Брауни, но не думал, что вы… Вы способны убить подданного вашего короля! Какой скандал! — во взгляде мистера Санти ужас перемещался с отвращением. — Опустите кинжал сейчас же! Иначе мне придётся позвать охрану.

— Только дёрнитесь, и смерть господина Сиденхейма будет на ваших руках! — Брауни лишь сильнее прижал к себе побледневшего Фрэнсиса.

— Что вы делаете, Брауни?! Именем короля, отпустите меня! — возмутился Сиденхейм, но холодный металл обжёг его горло.

— Вы совершенный дурак, сэр Фрэнсис, если думаете, что я этого не сделаю. За столько лет плаваний вы должны были понять, на что я действительно способен. — процедил ему Брауни, наклонившись к самому уху.

Сэр Фрэнсис побледнел ещё сильнее и с жалостью уставился на губернатора.

— П-пожалуйста, мистер Санти! Прошу вас памятью моего брата! — взмолился Сиденхейм. — Он ведь правда убьёт меня!

Губернатор в растерянности смотрел на своих посетителей, боясь пошевелиться. Наконец, он медленно проговорил:

— Хорошо, если вы так хотите умереть, я отпущу вас. — мистер Санти осёкся, — но только при нескольких условиях: вы отпускаете сэра Фрэнсиса и больше никогда не ступите на берега Санта-Эрзули.

— Вы настоящий джентльмен и верно служите своей отчизне, мистер Санти. Я покину ваши владения, но, во избежание недоразумений, мне всё же придётся забрать сэра Фрэнсиса с собой. — тут же сказал Брауни и схватил Фрэнсиса за плечо, заставляя его подняться. — Я гарантирую ему безопасность на своём судне. Клянусь своей честью!

— У вас её нет. — зло бросил губернатор и обратился к Сиденхейму. — Мне жаль, что я ничего не могу сделать для вас, сэр.

Не давая Сиденхейму ответить, Брауни потянул его наружу.

— Прощайте, губернатор! Хоть наша встреча не прошла гладко, я избавлю вас от этой напасти. — И с этими словами Брауни вышел из кабинета губернатора, волоча за собой сэра Фрэнсиса.

Дорога назад оказалась куда быстрее, чем того можно было ожидать. Под изумлённые и испуганные взгляды горожан, Брауни вёл сэра Фрэнсиса, к горлу которого всё так же был приставлен нож. Однако им удалось скрыться в одной из пустынных улочек, и довольно скоро они оказались у знакомой таверны.

Тори поспешил открыть люк, и, убедившись, что их никто не преследует, Брауни и Фрэнсис спустились в тоннель. Оказавшись за городской оградой, Брауни, наконец, отпустил Сиденхейма, и тот тут же отпрянул в сторону, вытащив шпагу.

— Что, чёрт возьми, вы себе позволяете?! — закричал он. Брауни устало убрал нож обратно в сапог и с сожалением проговорил.

— Прости, Фрэнсис, по-другому мы бы оттуда не вышли.

— То есть это всё было только ради того, чтобы вернуться на корабль с пустыми руками?! Вы использовали меня, как… словно… Да чёрт с вами! Защищайтесь! — шпага Фрэнсиса взлетела к горлу Брауни.

— Опустите оружие, — холодно проговорил Брауни, но Сиденхейм не собирался отступать.

— Довольно! Я сыт по горло вашими выходками, капитан! Доставайте оружие, или умрёте от моего клинка.

— Хорошо, если вам так угодно. — коротко ответил Брауни и медленно достал оружие из-за пояса. — Дерёмся до первой крови?

— Нет, до смерти! — с решимостью сказал сэр Фрэнсис.

Брауни оценивающе уставился на собеседника, а затем всё же взвёл шпагу.

— Договорились, — только и произнёс капитан.

Здесь было немного места для манёвра: с одной стороны городская стена, с другой — начинались густые заросли леса. Вокруг было полно корешков, рытвин и кочек, но это ничуть не мешало фехтующим. Сначала они долго стояли без движения, словно две статуи, наконец, сэр Фрэнсис решил первым нанести удар. Отпрыгнув от шпаги противника, он сделал взмах. Описав дугу, шпага почти задела левый бок Брауни, но последний момент капитан успел парировать атаку.

Они обменивались друг с другом ударами, стараясь найти брешь в защите противника. Сэр Фрэнсис был прекрасным фехтовальщиком, самым лучшим в Мирфелле, поэтому Брауни не решался нападать слишком агрессивно. Вместо этого он решил вымотать противника, уйдя в защиту. Он парировал и блокировал удары Фрэнсиса, отбиваясь от их нескончаемого потока, пока наконец-таки Сиденхейм не нашёл слабое место Брауни.

Одно неловкое движение и Брауни, отступая, споткнулся о кочку. Капитан неловко покачнулся, потеряв равновесие на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы Фрэнсис задел его плечо и выбил шпагу из рук. Брауни успел лишь охнуть, как за этой атакой последовала подсечка, и капитан повалился на землю. Фрэнсис с ликующей, самодовольной улыбкой на лице, приставил к горлу запыхавшегося капитана остриё шпаги. Лицо Фрэнсиса покрывала испарина, а щёки покраснели от жары и усталости. Отдышавшись, Брауни попытался заговорить, но вместо слов, изо рта вырвался лишь хрип.

— И что, вы правда убьёте меня?

Сиденхейм ответил не сразу. Облизав пересохшие губы, он проговорил, тяжело дыша.

— Я мечтал об этом больше всего на свете последние пять лет.

— Вот как? Что же, знайте, что вы были не одиноки в своём желании, — оскалился Брауни.

— Не думайте, что можете задеть меня, капитан. За столько лет насмешек и унижений я натерпелся достаточно. Вы сейчас умрёте.

— И вы не боитесь наказания Эло? — спросил Брауни.

— Я буду думать об этом, когда… если вернусь в Мирфелл. — процедил Фрэнсис. — Ваши последние слова?

Брауни задумчиво отвёл взгляд куда-то в сторону, словно силясь припомнить что-то. Капитан не торопился с ответом, и Фрэнсис уже начал терять терпение.

— Ну же! — прокричал он. — Неужели вам нечего сказать перед смертью? Неужели некому передать и слóва?!

Капитан медленно поднял взгляд на Фрэнсиса. В нём уже не было привычной усмешки, не было озорного огонька, который, казалось бы, только появился. Это были пустые, холодные, как Северный океан, глаза уставшего человека.

— Передайте Лили, что я подвёл её.

Шпага дрогнула в руках Сиденхейма, и он отвёл её кончик от горла Брауни.

— Что вы сказали? — с дрожью в голосе спросил сэр Фрэнсис.

— Я подвёл её. Если вы убьёте меня, то я так и не смогу достать сокровища. А без него… Вряд ли ей удастся найти сестру. — Брауни пожал плечами. — Вот и получается, что я её подвёл.

Что-то переменилось во взгляде сэра Фрэнсиса. Будто пелена гнева, застилавшая его взор всё это время, спала как от волшебного заклинания. Он пробормотал что-то себе под нос и со злостью отбросил шпагу в сторону.

— Чёрт бы вас побрал! — прокричал он.

— Вы не собирайтесь меня убивать? Что же произошло? — Брауни тотчас переменился в лице, и на его губах заиграла привычная усмешка.

Сиденхейм беспокойно ходил взад и вперёд вдоль стены и держался за голову, словно боясь, что она вот-вот разорвётся.

— Прекратите издеваться надо мной! Вы всё прекрасно понимаете. — снова закричал Фрэнсис. — Если госпожа Лили узнает, что я сделал с вами, то она никогда… Никогда даже… да чёрт бы вас побрал! — снова выругался Сиденхейм.

Брауни тем временем поднялся с земли, отряхнул свой костюм и огляделся по сторонам в поисках своего оружия. К счастью, оно было совсем неподалёку. Плечо капитана ныло от тянущей боли, кровь к этому времени уже перестала сочиться из раны, и обрывки ткани прилипли к краям неглубокой раны. Только сейчас Брауни заметил, что Фрэнсис также ранил его в ногу. Прихрамывая, он всё же смог подобрать шпагу.

— Пойдёмте, Фрэнсис. Губернатор всё же может выслать за нами погоню. — сказал капитан, глядя на метающегося по поляне Сиденхейма. Тогда Фрэнсис остановился и с видом обречённого на гибель расставил руки в стороны.

— Я готов принять свою гибель! Но если в вас осталось хоть что-то от джентльмена, прошу, передайте Лили, что, — сэр Фрэнсис осёкся, падая на колени. Его взгляд был устремлён на капитана, который растерянно наблюдал за его движениями. В глазах Фрэнсиса стояли слёзы, которые он тут же вытер тыльной стороной ладони. Наконец, Сиденхейм выпалил. — Что я люблю её!

Фрэнсис закрыл глаза, готовясь принять свою участь. Уже через мгновение он почувствовал, как капитан схватил его за ухо и с силой потянул вверх, отчего мастер по оружию невольно открыл глаза и закричал.

— Что вы делаете?! Отпустите меня!

— Хватит валять дурака, Фрэнсис. Я не собираюсь вас убивать. Берите своё оружие и пойдём, пока совсем не стемнело. — Брауни несколько раз тряхнул Сиденхейма, приводя его в чувство. Молодой человек с удивлением уставился на капитана.

— Но наша дуэль! Кто-то должен умереть, таковы правила! И если это не вы, то я… — Фрэнсис запнулся оттого, что Брауни потянул его за ухо с новой силой.

— Бериал тебя возьми! Фрэнсис, приди уже в себя! Я не собираюсь тебя убивать, но если не хочешь, чтобы я волоком протащил тебя через все джунгли, то соберись! — прикрикнул на него Брауни, отпуская растерянного Сиденхейма. — Ох эти юнцы…

Брауни проковылял к месту, куда сэр Фрэнсис отбросил свою шпагу, и с тяжёлым вздохом подобрал её, вручив Сиденхейму. Мастер по оружию начал приходить в себя и с глупым видом оглядывал себя и капитана.

— Я сильно ранил вас, — слабо проговорил он.

— Это? А, пустяки, — отмахнулся Брауни и направился в сторону заросшей тропы. — Фрэнсис, ради Трёх, шевели ногами.

Так, после неудачной дуэли два моряка отправились назад к кораблю. Дорога сулила быть долгой и утомительной. Солнце тем временем уже преодолело зенит и постепенно клонилось к закату.

Глава 28. На острова!

Когда в закатных сумерках рядом с кораблём появились две фигуры, обитатели судна встрепенулись в радостном предвкушении. Однако оно быстро рассеялось, когда они разглядели, что путники шли в одиночестве и были весьма потрёпаны. На корабль Брауни и сэр Фрэнсис зашли в полном молчании и под удивлённые взгляды товарищей. Сиденхейм тут же поспешил в свою каюту, а Брауни отдал приказ отправляться к Ветряным островам.

— Мы хотим объяснений, сэр! — сказал Вилли, и его товарищи активно закивали следом. — Что произошло? На вас напали? Где бойцы сэра Фрэнсиса?

Брауни, который уже было направился к своей каюте, устало вздохнул и обратился к команде.

— Могу лишь сказать, что встреча с губернатором пошла не по плану и нам пришлось… Пробивать себе путь назад. Что же до людей сэра Фрэнсиса, то они умерли в бою, как и полагается солдатам.

— Что же будет дальше, капитан? — взволнованно спросила Элайза. — Впереди самая опасная часть пути, а у нас ни людей, ни запасов.

— Это точно! — согласно кивнул Рузи, при этом его товарищи Молли и Вилли заговорщически переглянулись между собой.

— Ветряные острова богаты дичью. Когда мы доплывём и найдём сокровища, то сможем запастись провизией аж до самого Ист-Порта!

— Если доплывём. — угрюмо сказал Молли, и некоторые из моряков согласно закивали.

— Другого пути у нас нет. Готовьтесь к отплытию! — Брауни развернулся и прошёл в свою каюту, закрыв дверь на ключ.

***

Брауни опасался многих вещей. Тягучее предчувствие беды не давало ему покоя: то ему мерещилось, что вся команда восстаёт против него, то как губернаторские суда преследуют его небольшую каравеллу и гонят прочь от берега, всё дальше в глубь океана. Туда, где притаилось нечто гораздо страшнее. Его матушка всегда приговаривала, что бояться нужно живых, а не мёртвых, но чем ближе они приближались к запретным сокровищам, чем размытие казался берег Эрзули, тем больше его обуревал страх перед призрачным кораблём.

В этой части океана бушевали страшные ветра, потопившие немало кораблей. Доплыть до Ветряных Островов в целости и сохранности было признаком истинного мастерства моряков, а если им при этом удавалось не порвать паруса и не сломать оснастку, то по прибытии на большую землю их бесплатно угощали элем во всех тавернах Ист-Порта и Рич-Поинта. Острова были дикими местами: в эпоху Уно сюда ссылали каторжников — работать на хлопковых и тростниковых плантациях, пока эти земли не отбили фелморцы. Местные рабовладельцы также с радостью принимали пленников пиратских судов, которые оснащали фермеров товаром, а взамен получали кругленькую сумму за каждую голову.

Здесь, ровно двадцать лет назад, Брауни и познакомился с Джеком. И хоть встреча эта стала судьбоносной для них обоих, обстоятельства этой встречи были отнюдь не радостными. С тех пор как им удалось сбежать с островов, ни Брауни, ни Джек ни разу не вернулись на них. А позже, когда Мифрил был свергнут, то и сами колонии распались. Большинство фермеров погибло от рук восставших, и лишь некоторым удалось спастись. Теперь уж и не было там ни плантаций, ни людей. Лишь изредка на островах можно было встретить буканьеров, а с приходом призрачного корабля и их совсем не стало.

От Санта-Эрзули до островов была неделя ходу. Продукты и вода постепенно подходили к концу, поэтому теперь на каждого моряка полагалось не более двух кружек пива и воды в день. Порции также значительно уменьшились в размере и теперь недовольства на палубе звучали уже в открытую. Даже те, кто был на стороне Брауни, и то недобро поглядывали на капитана, когда тот появлялся на палубе. После стычки на Эрзули ни Фрэнсис, ни Брауни не выказывали носа из своих кабин, и по кораблю поползли слухи, что между ними на самом деле произошла стычка, в которой Брауни накинулся на Фрэнсиса и зарубил двух его людей.

Когда же слухи дошли до Сиденхейма, тот был невероятно возмущён хотя бы тем фактом, что серьёзно ранил капитана именно он, а никто либо другой. С другой стороны, все эти пересуды вызывали у него такое же отвращение, как и похлёбка из требухи, которую теперь варила Элайза. Брауни же эти слухи совершенно не заботили: он совсем не обращал внимания ни на возникшие неудобства, ни на стремительно ухудшающееся настроение своих товарищей. Он был собран, дисциплинирован и хмур — впрочем, как и всегда.

Каждую ночь команда ждала появление зловещего тумана, но на их удивление и счастье, море оставалось спокойным и гладким. Оно будто заманивало моряков в свои пучины, дальше и глубже, чтобы потом схлопнуть свои пасти и поглотить корабль, как и десяток других искателей приключений. На пятый день плавания недовольство на корабле достигло своего пика. Вода в одной из бочек стухла, а часть съестных припасов испортилась. Брауни проснулся от криков в трюме и вышел на палубу.

Голоса раздавались всё громче, пока моряки не вывалились на палубу. Спорщики обступили Элайзу, которая грозно отмахивалась от них ножом.

— Это из-за тебя всё испортилось! — кричал Вилли, отступая от промелькнувшего в сантиметре от него ножа. — Когда Виф был нашим коком, то ничего не портилось. А у тебя то солонина, то ещё что, а теперь и вода стухла!

— Это точно! — вторил ему Рузи, прячась за спиной своего товарища.

— Если вам так нравилась стряпня Вифа, то могу отправить к нему на тот свет! — прорычала в ответ Элайза.

Рядом с ней так же стоял Бен, который не давал обидчикам зайти ей за спину.

— Какие же вы неженки! На вас смотреть тошно! — оскалился он.

— Друзья, прекратите грызться друг с другом! — Молли попытался втиснуться между Элайзой и Вилли с Рузи. — Мы должны судить настоящего виновника наших бед!

— И кто же это, Молли? — спросил Брауни, кладя руку на рукоять шпаги.

На палубе возникла тишина, и Элайза в растерянности опустила нож. Даже сэр Фрэнсис и тот показался из своей каюты, откуда также появился и Джек. Всё внимание было приковано к Брауни и Молли. Моряк неловко переступал с ноги на ногу. На лице Вилли застыла улыбка. Он тут же потерял всякий интерес к Элайзе и подтолкнул в бок своего товарища.

— Давай, Молли, скажи ему всё! — Вилли и Рузи встали по бокам Молли.

Молли мельком глянул на своих товарищей, а затем расправил плечи и выпятил грудь, словно павлин.

— Капитан Брауни, мы с командой держали совет. Условия, в которых проходит наше плавание, кажутся нам неудовлетворительными. Корабль находится в плачевном состоянии, смены длятся слишком долго, у нас нет времени на отдых, а теперь ещё и наши и без того скудные припасы подошли к концу. Вы обещали нам припасы в Ист-Порте, обещали нам их и в Рич-Поинте, но чем больше проходит времени, тем больше мы убеждаемся в том, что за вашими словами ни кроется и медяка. Поэтому мы единогласно приняли решение… взять судьбу этого корабля в свои руки!

— Единогласно? — Брауни с удивлением уставился на Элайзу и Бена, которые стыдливо опустили глаза.

— Мы… Простите, капитан. — пробормотал Бен и придвинулся поближе к группе Молли.

Элайза ничего не сказала, она старалась не смотреть на капитана и, отложив нож, заняла место позади всей группы.

И пока Брауни в растерянности стоял напротив моряков, ему на плечо упала чья-то рука.

— Вы совершаете предательство, господа! Вас повесят, как только вы ступите на берега Мирфелла. Одумайтесь, пока не стало слишком поздно. — сказал сэр Фрэнсис, вставая рядом с Брауни.

Место по правую руку от него занял Джек. В глазах старого квартирмейстера бушевала ярость и решимость стоять до конца за своего капитана. Молли лишь усмехнулся.

— Мы не хотим кровопролития. Отдайте нам карту с ключом, и мы обещаем сохранить вам жизни.

— Вы забываете, с кем имеете дело! — процедил Брауни. — Если хотите их, то придётся бросить мне вызов.

— Вас всего трое, капитан. — сказал Молли, оглядывая своих товарищей. — А нас пятеро.

— Элайза, Бен, — обратился к ним Брауни, — я знаю, что вы честные моряки. Неужели вы способны предать своего капитана?

И Элайза, и Бен стыдливо отвели взгляды, пытаясь найти поддержку у своих товарищей. Молли же только ухмылялся, а оставшиеся моряки неловко переминались с ноги на ногу. Положение казалось безвыходным: если уж вся команда пошла против капитана, стоило ли вообще сопротивляться? Брауни с тоской подумал, что эти сокровища принесли ему куда больше несчастья, чем он мог ожидать.

Зайдя так далеко, ему было страшно признаться, что с самого начала это путешествие было одной большой ошибкой. Можно ли было её исправить сейчас, или же стоило просто сдаться на милость бунтовщиков, а остаток рейса провести в каюте, молясь, что все напасти обошли их стороной? Брауни так и не узнал ответа на этот вопрос.

— Мне ничего не стоит убить вас всех, — задумчиво произнёс Брауни. На горизонте собирались грозовые тучи, где-то там же должны были скоро показаться Ветряные острова. — Кем я стану после этого? Простым убийцей, пиратом. То, отчего я бежал все эти годы.

Самодовольная улыбка Молли медленно поползла вниз, словно осевшая на берегу морская пена.

— Я призываю вас всех одуматься, прежде чем на палубу этого корабля прольётся кровь. — заключил Брауни.

Джек сиплым голосом добавил, что те, кто добровольно сложит оружие, не понесёт наказания. Должна была быть очень весомая причина, чтобы Джек пошёл наперекор корабельному уставу. Бен и Элайза переглянулись между собой, и даже Рузи издал жалобный стон, больше напоминающий мяуканья котёнка.

Сиденхейм замер, держа руку на рукояти шпаги, следя за каждым бунтовщиком. Вилли стоял к нему ближе всех и боязливо косился на сэра Фрэнсиса. Молли, разгорячённый своей пылкой речью, не собирался отступать просто так. Хоть угроза Брауни и сбила его с толку, моряк всё же тряхнул головой и резким движением вытащил меч из-за пояса.

— Вы не оставляйте нам выбора, сэры! В атаку!

Не успел Вилли вытащить своё оружие, как Сиденхейм в один прыжок оказался рядом с ним и перерезал портупею. Меч упал на палубу, и Фрэнсис с силой пнул его к фальшборту. На помощь Вилли пришёл Рузи: он успел парировать удар Фрэнсиса, когда тот уже стремительно летел к шее моряка. Пока Сиденхейм сражался с двумя моряками, Джек взял на себя Элайзу и Бена.

Старый квартирмейстер был уже не так проворен, как раньше. Его движения были медлительны, слегка неуклюжи, но даже это не помешало Джеку наносить точные удары раз за разом, оттесняя противников к левому борту. Элайза и Бен сражались неохотно, вполсилы, скорее отражая атаки, и не переходили в наступление. При желании они с лёгкостью могли бы одолеть Джека, но по какой-то причине не делали этого.

Брауни же взял на себя Молли. Моряк налетел на капитана с яростью южного тайфуна, осыпая его градом ударов. Брауни ничего не оставалось, кроме как занять оборонительную позицию и отступать. Парируя неумелые атаки Молли, капитан пятился к лестнице, ведущей на корму. Брауни взлетел вверх: здесь было куда больше места, чем на небольшой, переполненной палубе. Бизань-мачта, да румпель были единственными препятствиями, оставляя море места для манёвра. Молли, запыхавшись от бесчисленных атак, поднялся вслед за капитаном. Брауни незамедлительно перешёл в наступление и начал водить противника по палубе, заставляя Молли всё больше прижиматься к краю.

Бой на корабле длился долго: искусные фехтовальщики противостояли бунтовщикам, которые не уступали им напором. Бой мог бы продолжаться до вечера, но моряки совсем не заметили, как всё вокруг потемнело. Солнце скрылось за тяжёлыми грозовыми тучами, которые заволокли всё небо. Резкий, сильный порыв ветра ударил с такой силой, что моряки пошатнулись, а кто-то даже упал на палубу, выронив оружие.

Все замерли, наблюдая за тем, как гигантское чёрное облако разливается по небу, словно пролитые чернила. Ветер с силой трепал паруса, грозясь вот-вот разорвать все снасти. Моряки тут же бросили оружие, забыв о бое, и принялись налаживать оснастку. Брауни, который к этому моменту уже совсем зажал Молли и готовился нанести свой последний удар, кинулся к румпелю. Молли же ринулся складывать паруса на бизань-мачте.

Ветер всё крепчал, а вокруг стало темно, словно в подземном королевстве. Каравелла стонала от каждого нового удара волны. Её швыряло на волнах, которые с каждым мгновением становились всё выше и выше.

— Рубите мачту! — прокричал Брауни и в этот момент корабль сильно накренился набок.

Молли, который всё это время боролся с непослушным парусом, поскользнулся на мокрой палубе и покатился в сторону фальшборта. Его крики заглушил рёв волн, но Брауни успел кинуть ему тугой канат. Кое-как моряк всё же ухватился за неё и Брауни с силой рванул её на себя.

Остальные моряки уже вовсю обвязывали себя верёвками и продолжали закреплять снасти. Побледневший Сиденхейм помогал Джеку, который также вязал узлы на оснастке. Небо прочертила яркая вспышка, на мгновение осветившая округу, и следом за ней последовал оглушительный раскат грома, от которого сотряслась вся палуба. От неожиданности некоторые моряки попадали на палубу и начали молиться, призывая Гелиора спасти их души.

Элайза первой достала топор и принялась со всего размаха рубить грот-мачту. Новый раскат грома принёс проливной дождь, который с силой обрушился на команду «Невезды». К ней присоединился Бен, а затем и Вилли. За всей суматохой никто и не заметил, как с палубы исчез Рузи — его смыло в море. Моряки продолжали рубить мачту, пока Бен вдруг не закричал, показывая пальцем куда-то на северо-восток.

— Человек за бортом!

Новая вспышка молнии озарила каравеллу, и все увидели, что рядом с кораблём действительно виднеется чей-то силуэт. Не раздумывая ни секунды, Бен и Вилли кинулись с верёвкой к борту. Через мгновение они уже вытаскивали тело на борт. Человек упал на палубу и захрипел.

— Живой! — выдохнул сэр Фрэнсис.

Каково же было удивление окружающих, когда человек встал, покачиваясь, и поднял голову. Моряки, все как один, ахнули.

— Виф?! — ошарашенно проговорил Брауни.

Лицо Вифа было бело, словно мел, но на губах застыла хорошо знакомая презрительная усмешка. Пошатываясь, он заковылял к Брауни, совсем не обращая внимания на шторм.

— Вот мы и встретились снова, капитан! — Виф распростёр руки в приветливом жесте и лукаво подмигнул товарищам. — Что, не ждали?

— Как ты здесь, чёрт возьми, появился?! Ты же… исчез! Испарился в морской пучине у берегов Пустынных земель. — сэр Фрэнсис снова потянулся к своей шпаге, но Виф поднял руку в предупредительном жесте.

— Не нужно, сэр! Я пришёл, как и обещал. Капитан Брауни, мне нужна ваш ключ. Отдайте мне его, и ваша гибель будет не такой мучительной.

— Ты смеешь угрожать мне, нечистый дух? — прокричал Брауни, но шторм поглотил последние слова.

— Я лишь говорю, что знаю. Оглянитесь! Если вас не поглотит этот шторм, то ваша смерть будет ещё страшнее. Вы упустили свой шанс на спасение. Теперь же я предлагаю вам облегчить вашу участь!

— Отдайте ему это проклятый ключ, сэр! — в отчаянии прокричала Элайза.

— Бериалово отродье! Убирайся к своему хозяину. Мне не страшны твои угрозы. Я не боюсь умереть! — гордо крикнул Брауни, направляя на него свою шпагу.

Виф злобно улыбнулся и подошёл к капитану, не обращая внимания на направленный на него клинок. От моряка веяло знакомым, пробирающим до костей холодом, таким же, как и от Лили. Только сейчас Брауни заметил, что глазницы Вифа были совершенно черны, черны так же как и небо над его головой.

— Капитан, — угрожающе протянул Виф. — Избавьтесь от этой проклятой карты. Почему вы продолжаете упираться?

Брауни на мгновение помедлил с ответом, а затем опустил оружие.

— Потому что не могу остановиться. — выпалил капитан. — В другой бы раз я сказал тебе, что желаю этих сокровищ, не меньше, чем желал и когда-то свой галеон. Но теперь… Я зашёл слишком далеко, чтобы свернуть с этого пути.

— Нет ничего страшного в том, чтобы уйти, так и не достигнув конца, капитан. — Виф протянул к нему руки. — Но будете ли вы честны с собой и признаете, что просто боитесь, что вас посчитают трусом? И что более того — так оно и есть.

Ожесточённый порыв ветра налетел на каравеллу и больно хлестнул капитана по лицу, но Брауни будто бы не заметил этого. Он опустил взгляд, будто ища внутри какой-нибудь ответ, но слова никак не шли наружу. Рядом с ним тут же возник Сиденхейм, который с силой схватил Брауни за плечо и тряханул его. От неожиданности капитан заморгал и растерянно уставился на сэра Фрэнсиса, лицо которого пылало злостью.

— Не слушайте его, Брауни! Он пытается уязвить вас. Вспомните, ради чего вы здесь!

— Но он прав… — прошептал Брауни и с сожалением поглядел на Фрэнсиса. — Я трус.

Сэр Фрэнсис метнул яростный взгляд на Вифа и процедил.

— Трус не стал бы стрелять в пиратов на площади. Не стал бы он и спорить с купцами Золотого города или не устроил бы облаву на пиратов Пустынных земель. Наконец, трус бы не повёл корабль дальше, зная, что на нём зреет бунт! Брауни, — сэр Фрэнсис, наконец, перевёл взгляд на капитана, — для меня честь быть вашим мастером по оружию!

— Спасибо, Фрэнсис, — растерянно проговорил Брауни.

— А что касается вашей цели, то вынужден вас огорчить — это не только ваше сокровище. У нас общая цель — сделать невозможное и прославить Мирфелл на долгие годы вперёд!

Несмотря на царившее на палубе напряжение, моряки не могли сдержать радостных криков и все как один громогласно прокричали «Ура!». Их радость, однако, длилась недолго, и уже в следующее мгновение «Невезду» сотряс раскат грома и в несрубленную мачту корабля попал разряд молнии. Старый парус вспыхнул, словно свечной фитиль, и языки пламени начали лизать реи. Моряки тут же принялись носить вёдра и тушить пожар.

Виф же с довольной улыбкой смотрел, как разгорается пламя. Дождь к тому моменту утих, а шторм, сбивавший моряков с палубы, превратился в лёгкие морские барашки, которые становились всё слабее и слабее. Брауни сделал к нему шаг и процедил:

— Убирайся в преисподнюю, где тебе самое место!

С силой Брауни сделал замах и рассёк воздух в том месте, где стоял Виф, но… Ничего не произошло. Силуэт Вифа лишь на мгновение стал слегка расплывчатым, а затем снова принял чёткие очертания. Старый моряк оглядел свои полупрозрачные руки, очертания которых до сих пор слегка подрагивали.

— Что же, капитан, я попытался спасти вас, но вы сделали свой выбор. Прощайте, мы довольно скоро увидимся, — силуэт Вифа постепенно таял в воздухе, и прежде чем окончательно исчезнуть над палубой разнеслось короткое, — в преисподней.

Брауни, Фрэнсис и Джек завертели головами по сторонам, но Вифа нигде не было. Но, то, что открылось их взгляду, было в разы хуже: непроглядные чёрные тучи испарились словно дымка, оставив на чистом небосклоне тусклый блин луны. Её слабого сияния не хватило бы, чтобы осветить путь морякам, но даже в этом тусклом свете они смогли разглядеть блёклый зелёный туман, который покрывал морскую гладь, словно разросшийся вьюнок.

Туман разрастался на глазах, превращаясь в пушистое плотное облако, за которым не было видно ни зги. Он окружил корабль, словно паук, опутывающий свою новую жертву в своих липких сетях.

— Вот мы и попались, — пробормотал Брауни, оглядываясь по сторонам.

Пожар к этому времени удалось потушить, и теперь моряки, пугливо сбившись в кучку, озирались по сторонам.

— Нам конец! — обречённо сказала Элайза.

— И не поспоришь… — эхом вторил ей Бен.

— Что прикажете делать, капитан? — пугливо спросил Вилли.

Все выжидающе уставились на Брауни в надежде, что тот приободрит их, но капитан знал ровно столько же, сколько и его команда. Ветер совсем стих. Туман к этому времени уже перелез на палубу, застилая её словно ковёр. Капитан пнул его ногой и здесь сразу же развеялся, словно наваждение.

— Ждать. В таком тумане мы далеко не уплывём. — словно подтверждая слова Брауни, каравелла протяжно заскрипела. — А пока мы тут, держите ухо востро.

Моряки быстро закивали и разбрелись по палубе. Каждый из них зажёг по факелу, потому как туман становился всё плотнее и непрогляднее. Теперь едва ли можно было разглядеть противоположную часть корабля. Воздух был таким густым, что дышать в нём удавалось с трудом. Словно густая толща воды, туман давил и заглушал все звуки.

Тяжело было сказать, сколько прошло времени. Может, всего ничего, а может и целая вечность. Моряки к этому времени уже сидели на палубе и тяжело дышали. Им вдруг начало казаться, что по палубе пронёсся лёгкий ветерок, который будто бы сдул часть дымки. Где-то вдалеке послышались удары вёсел о воду и протяжное, заунывное пение, что глухо разносилось по едва уловимым волнам:

Прощайте, родимые берег и порт,

Смотрю я на них, а волна хлещет в борт

Отправился я в чужие края,

Туда, где погибель ждёт моряка

И стоит глаза мне сомкнуть хоть на миг –

Как тянет к себе меня призрачный бриг

Не страшен мне шторм, не пугает волна

Я помню всех павших, но вот помнят ль меня?

Ведь кости их поглотила вода

Держу я курс на ночь, что конец мне несёт,

В те воды, где всяка надежда пройдёт,

Где сгинула вся команда моя,

Там же погибель ждёт и меня.

И стоит глаза мне сомкнуть хоть на миг –

Как тянет к себе меня призрачный бриг

Не страшен мне шторм, не пугает волна

Я помню всех павших, но вот помнят ль меня?

Ведь кости их поглотила вода

Слабый белый огонёк показался в гуще плотного тумана. Пение становилось всё более отчётливым, и теперь к заунывному голосу присоединилось ещё несколько. Огонёк становился всё ярче, и вскоре уже свет очертил силуэт огромного двухпалубного корабля. Он плыл неспешно, бесшумно прорезая морскую гладь. На палубе виднелись силуэты моряков, которые также неспешно занимались своими делами, не обращая внимания на плотный туман.

Хоть ветра почти и не было, паруса корабля были надуты, и он плыл прямо на каравеллу. Первым, кто пришёл в себя, был капитан Брауни. Он вскочил на ноги и, что было мочи, закричал: — Эй, на борту! Корабль по курсу! — капитан махал зажжённым факелом, силясь привлечь внимание, но моряки продолжали неторопливо заниматься своими делами. — Не слышат! Элайза, к румпелю! Разворачиваем корабль!

От недавней перебранки не осталось ни следа. Все как один повскакивали со своих мест и принялись за работу. Моряки достали вёсла и теперь старались отгрести в сторону, так чтобы идущее на них судно, прошло мимо. Брауни тем временем продолжал стоять на корме и кричать, стараясь привлечь внимания моряков соседнего корабля.

Когда же судно поравнялось с «Невездой», вся команда замерла в тревожном ожидании столкновения. Каково же было удивление моряков, когда выплыв из молочной дымки тумана, полупрозрачный корабль спокойно прошёл сквозь каравеллу. Люди на корабле тоже были полупрозрачными: сквозь призрачные очертания проглядывали полуразложившиеся тела, а некоторые и вовсе выглядели как ожившие скелеты. Их пустые глазницы были прикованы куда-то вдаль, а растрёпанные лоскуты одежды колыхались на призрачном ветру.

Пройдя сквозь каравеллу, корабль направился дальше, унося вместе с собой и загадочный туман. Впервые, казалось бы, за вечность, экипаж «Невезды» почувствовал холодное дуновение свежего ночного ветерка.

— Вы это видели?! Это же… Гелиор, сохрани наши души, — заворожённо прошептал сэр Фрэнсис, смотря на спокойную морскую гладь.

— У меня будто бы жизнь перед глазами пролетела… — также тихо ответила Элайза.

Моряки принялись бурно обсуждать встречу с призрачным кораблём, пока Джек не разогнал их по делам: ещё предстояло определить, насколько сильно они отбились от курса. Брауни же оставался вне этих бесед и следил за удаляющимся на горизонте туманом.

— Что вы думаете насчёт всего этого? — поинтересовался у него Сиденхейм, закончив помогать Бену с оснасткой. — Теперь-то вы убедились, что корабль — это не вымысел.

— Меня занимают лишь мысли о Ветряных островах, — Брауни пожал плечами, отнимая трубу от глаза. — Но признаться, я несколько разочарован.

— Вот как? — сэр Фрэнсис удивлённо вскинул брови.

— Я ожидал чего-то более… Впечатляющего. Я бы не отказался дать бой призракам. А вы?

— А мне и этого было достаточно, — сэр Фрэнсис поёжился, глядя на уходящий туман. — Неужели нам повезло?

Брауни помотал головой, будто взвешивая ответ. В этот момент к ним подошёл Джек, доложить, что их корабль довольно сильно сбился с курса. Его отнесло на шерсть морских миль к югу, в сторону сандракарского полуострова. А это значило, что ещё один день они проведут в пути. Капитан отдал распоряжение Джеку и вернулся к разговору:

— Я предпочитаю не думать об этом, пока мы не ступим на Ветряные берега.

На следующую ночь их ждало то же самое: плотный туман пеленой окутал корабль. Снова вдали послышалось монотонное пение моряков, но только в этот раз звучало оно ещё более протяжно и заунывно. Не вслушиваясь, можно было принять его за вой или протяжный плач ночной птицы. В этот раз призрачный корабль будто следовал за «Невездой», и когда туман рассеялся, оказалось, что каравеллу несёт по могучим волнам прямо к Ветряным островам. Их густой лес темнел на горизонте, слабоосвещённой луной.

Волны становились всё выше и сильнее. Каравелла стонала, словно раненая лань от каждого нового удара волны. Призрачный корабль же подрагивал слабым потусторонним свечением, нёсся на всех парах и вскоре обогнал «Невезду». Так же, как и каравеллу, призрачного корабля настиг шторм. Он рвал и метал паруса, призраки моряков метались по палубе, рубя мачты и спасая оснастку. Их песню разносил ветер, волны подхватывали каравеллу, игрались с ней, словно корабликом, пущенному по весеннему ручейку.

Наконец, «Полуночное Солнце» подскочило на одной из волн, и яркая вспышка молнии попала в его бушприт. Корабль засиял, озарив собой ночную мглу и… исчез, оставив «Невезду» бороться на волнах. Дела у корабля шли прескверно: палубу уже вовсю заливало водой. Корабль на всей скорости несло к берегу. Вдруг внезапный стук сотряс каравеллу: она дрогнула, после чего послышался звук ломающегося дерева. Джек тут же кинулся к трюму, но как только он открыл люк, наружу вырвались десятки корабельных крыс.

— Мы тонем! — закричал Брауни. — Спасайся кто может!

Но не успел капитан договорить, как корабль сотрясло с новой силой. И всех, кто находился на палубе, откинуло в сторону.

— Мы налетели на риф! — снова крикнул Брауни.

Каравелла начала заваливаться набок и весь экипаж рисковал быть погребённым вместе с кораблём. Брауни лишь успел заметить, как Джека и Фрэнсиса сносит волна, прежде чем они исчезли в тёмной пучине.

— Джек! Фрэнсис! — закричал Брауни, но огромная волна захлестнула его и утащила вместе с собой. Последнее, что он видел — как Бен схватил за руку Элайзу. Девушка была без сознания.

Брауни затянула под воду. Он попытался выплыть, но море штормило так сильно, что его снова и снова тянуло ко дну. Лёгкие жгло от нехватки воздуха, капитан успел всплыть, чтобы глотнуть немного воздуха, но новая волна в очередной раз накрыла его с головой. Капитан всё пытался бороться с бушующей стихией, но силы покидали его быстрее, чем он смог бы придумать план.

«Невезда» раскололась пополам, словно хрустящее печенье, что пекли в Рейнгарде, и её корма медленно пошла ко дну. Часть обломков подхватили бушующие волны, и Брауни уже было попытался доплыть до одного из них, но будто бы сама стихия решила помешать ему. Дополнительным грузом служила одежда, которая вместе с оружием, тянула его ко дну. В один миг, когда сил уже почти не осталось, у Брауни промелькнула мысль, что, видимо, ему было не суждено пережить эту ночь.

Словно подтверждая эти мысли, его подхватила волна, и от неожиданности капитан наглотался воды. Задыхаясь, он всё же сделал пару рывков к ближайшей доске, когда понял, что силы окончательно покинули его. Брауни закрыл глаза и погрузился под воду. Так бы и случилась смерть капитана, если бы чьи-то руки не схватили его за плечи и не потянули наверх.

Брауни не понимал, что происходит, и кто был тем человеком, что отсрочил его кончину. В полной темноте было не разглядеть ни кто его спас, ни на чём они сейчас находились. Брауни силился открыть глаза, но борьба с волнами отняла у него столько сил, что это оказалось такой же непосильной задачей, как поднять воз в одиночку. Его вытащили на широкую деревянную поверхность — видимо, часть внешней обшивки каравеллы. Помимо него, на доске было ещё двое людей: их голоса звучали знакомо, но доносились словно из-под толщи воды.

Один из них прислонил ухо к его груди. На мгновение повисла тишина, после чего голоса зазвучали с новой силой. Кто-то приподнял ему голову, а затем резко надавил на живот. Затем ещё, и ещё раз. Брауни будто бы со стороны, услышал, как задался кашлем, и из его лёгких вышла вся накопленная морская вода. С трудом, но ему всё же удалось открыть глаза. Два силуэта склонилось над ним, не обращая внимания на бушующую стихию.

— Ф-Фрэнсис? Это ты? Д-Джек? Неужели я в Рундуке? — не веря своим глазам, проговорил Брауни.

— Жив… — выдохнул Сиденхейм. — Он жив, Джек!

Джек также не мог скрыть своей радости и крепко обнял капитана. Как и думал Брауни, на плаву их удерживал сломанная часть борта «Невезды». По счастливой случайности Фрэнсис увидел тонущего капитана и, при помощи Джека, смог перевеситься через доски и вытащить Брауни из воды. Капитан был так бледен, что они уже подумали, будто всё потеряно, но им удалось нащупать слабое сердцебиение.

— Теперь мы квиты, Фрэнсис. Вы оба спасли мне жизнь! — Брауни похлопал моряков по плечу. — И я этого никогда не забуду.

Фрэнсис растянул губы в широкой улыбке, но затем нахмурился, не отводя взгляда от места, где совсем недавно был корабль.

— Мы всё потеряли. — тихо сказал он. Шторм унёс его слова, и Брауни скорее догадался, чем услышал, что сказал Фрэнсис.

— Не всё, дорогой друг! Карта у меня, а значит, что не время отчаиваться. — Брауни поморщился. — Ах, чёртова рука!

Только сейчас к нему начали возвращаться чувства. Помимо того, что он продрог до последней нитки, больше всего его беспокоила сильная боль в правой руке, которая накатывала на него с каждым новым ударом волны о плот. Море бушевало вокруг, не желая успокаиваться. Где-то вдалеке, почти незаметный за высокими волнами виднелся заветный остров.

Силы моряков были на исходе, но они продолжали отчаянно бороться против природы. Плот относило всё ближе к острову, но вместе с тем появилась новая опасность.

— Осторожно, скалы! — закричал Брауни, указывая на острый морской риф, который внезапно появился у них на пути.

Брауни заметил его слишком поздно: волна с силой кинула плот прямо на скалы. Послышался треск ломающейся древесины — она раскололась на несколько частей, и моряки снова оказались в воде. Последнее, что видел Брауни, прежде чем его ударило о холодный камень: напуганное лицо Джека, которое исчезло в чёрной воде.

В следующее мгновение самого капитана швырнуло в сторону. Больная рука зажглась болью, капитан вскрикнул и потерял сознание.

Глава 29. Остров сокровищ

Уже давно миновал полдень, когда тело, выброшенное на берег прошлой ночью, вдруг ожило. Оно сделало глубокий вдох, раскрыв пересохшие губы, и дёрнуло ногой. Крабы, которые до этого уже начали щипать его ноги, в страхе отпрянули и спрятались в песке.

Тем телом был не кто иной, как капитан Брауни, лишь чудом переживший прошедший шторм. Всё ломило от боли, будто его пропустили через жернова. Капитан попытался сдвинуться с места, но тело сразу же отдало болью, отчего из горла Брауни вышел сиплый стон. Голова гудела от солнечного жара, а глаза жгло, как только он попытался хоть немного раскрыть их.

Всё же спустя время Брауни удалось привстать на локти. Первым же делом он проверил карту и ключ, которые всё это время были у него в нагрудном кармане. Смявшаяся, потёртая и выцветшая, на ней всё же можно было различить очертания острова и блёклый красный крест на северо-восточном берегу. Не веря своей удаче, Брауни аж, присвистнул от удовольствия.

— Как у бога за пазухой! — проскрежетал он и вздрогнул от собственного голоса.

Голос был трескучий, сухой, словно охапка хвороста для розжига. Гортань жгло, и Брауни бы сейчас отдал всё за глоток хоть чего-нибудь жидкого. Медленно и осторожно он встал на ноги, покачиваясь, словно тростник, и осмотрелся. Берег был усеян обломками корабля — его корабля — чуть поодаль у береговой линии плавало несколько бочек, и Брауни сразу направился к ним. Горячий песок обжигал ступни. Только сейчас он заметил, что потерял ботинки, и теперь мелкие ракушки больно впивались в его и без того изрезанный ноги.

Было ли это так важно, если он выжил? Брауни передёрнул плечами, ведя с собой молчаливый диалог. Мысли шли туго, будто им приходилось пробираться через толстые слои перины. Капитан прошёл мимо резной крышки сундука, в котором когда-то хранились его вещи. Совсем рядом лежала часть мачты, которую им так и не удалось поставить обратно.

Дойдя до воды, Брауни остановился. Волна ласково окутала его ступни, пощипывая и приятно охлаждая их. Из всей провизии уцелело только две бочки с водой, которые теперь покачивались на мелких барашках. У Брауни ушла добрая куча времени, прежде чем ему удалось схватить и выволочь один из бочонков на песок. Открыв его, он зачерпнул чистую, прохладную воду и поднёс её к потрескавшимся губам. В тот момент ему показалось, что вряд ли он когда-либо попробует что-то вкуснее. Вода струилась по бороде, стекая на костюм, а Брауни всё пил и пил. Только когда он понял, что этот глоток может стать для него последним, то смог оторваться от бочонка. Тяжело дыша, он опустился рядом и закрыл глаза.

Перед глазами поплыли образы: его родной дом, Рейнгард, «Золотая Лань», двор короля Эло, проклятая карта, Джек и Фрэнсис. Удалось ли им выжить в этом ужасном шторме? Вряд ли боги допускают такие случайности… Перед ним появился образ Джека, который, крича, растаял в морской пучине.

Силы начали возвращаться к капитану: тело перестало ломить от каждого вздоха и даже сломанная рука, будто бы прошла. Брауни аккуратно встал, проверяя, не сломал ли он ненароком ещё что-нибудь и зашагал в сторону кромки деревьев. Солнце жгло с такой силой, будто старалось выжечь его с этой земли. Совсем скоро Брауни покрылся потом, и ему пришлось скинуть камзол. Карту он спрятал за пояс, ключ убрал в карман, а рукава просторной рубашки закатал по локоть. На голову он повязал обрывок парусины: ни дать ни взять, буканьер.

Когда подготовка была закончена, Брауни направился по береговой линии в надежде найти ценные припасы и людей, которых могла вынести волна. Последних, впрочем, он и не надеялся найти в живых, но когда вдали капитан увидел распростёртого на песке квартирмейстера, то кинулся к нему со всех ног. На груди Джека сидели бесцеремонные чайки и клевали бусы в виде ракушек на его шее.

Брауни быстро разогнал их и затряс Джека, даже не убедившись, что тот жив. Старый квартирмейстер нахмурился и зашёлся тяжёлым кашлем.

— Джек, старина, дружище! — Брауни упал ему на грудь и зарыдал. — Как же я рад, что ты выжил!

Джек непонимающе уставился на капитана и пробормотал что-то нечленораздельное. С большим трудом ему всё же удалось встать, и Брауни помог ему дойти до бочки с водой и напоил его. Когда же Джек окончательно пришёл в себя, то рассказал капитану, что был уверен в их неминуемой смерти. Его, так же как и Брауни, отнесло к одной из скал. Их спасение было трудно описать иначе, чем одним словом — чудо.

Их чудесное спасение омрачалось лишь мыслью, что корабль им больше не вернуть. Осознание это пришло не сразу, а много позже, когда они нашли и распростёртого на берегу сэра Фрэнсиса. Мысли о том, как выбраться с острова, занимали их лишь отчасти. Моряки надеялись, что чудо случится и во второй раз, и за ними приплывёт дружеский корабль.

Сейчас же главной заботой оставалось найти всех выживших, собрать все скудные припасы, которые вынесло на берег, и отправиться на поиски проклятого сокровища. Насчёт последнего команда старалась не говорить вслух. Сэр Фрэнсис пострадал больше всех от ночного шторма: его правая лодыжка оказалась неестественно вывернута в сторону, отчего ему приходилось опираться на Брауни или Джека, чтобы сделать хоть шаг.

Положение осложнялось ещё и печальным фактом: моряки совсем не знали, в какой части острова они находятся. На юго-западе Брауни приметил небольшой утёс, который особенно выдавался на фоне покатого пляжа. Если вскарабкаться хотя бы на половину этого утёса, то можно было оглядеть если небольшую часть, то хотя бы половину острова. Когда Брауни рассказал о своей идее товарищам, они с охотой поддержали её. Однако, так, как сэр Фрэнсис был обездвижен, решили, что Джек останется с ним — на случай, если на острове есть ещё кто-то — а Брауни отправится на разведку. Заодно им предстояло поискать других выживших и собрать припасы.

Дорога до утёса заняла у Брауни больше сил и времени, чем он рассчитывал. Идти по горячему, рассыпчатому песку было совсем непросто: ноги в нём постоянно увязали, мелкие осколки ракушек впивались в ноги, да и горячий песок больше напоминал поверхность раскалённой сковородки. Добравшись до злосчастного утёса, Брауни принялся карабкаться по нему вверх. Здесь уже попадалось больше острых камешков, которые ранили его до крови. Подъём оказался настолько крутым, что когда Брауни добрался до верха, его рубашка была насквозь мокрой от пота. Достав из-за пазухи карту, он аккуратно развернул её, стараясь не повредить и без того потрёпанный пергамент. Контур острова местами нечёткий, местами совсем исчезнувший, неровной линией прослеживался на помятой бумаге.

Брауни довольно быстро удалось найти утёс, на котором он стоял, и от него прочертить взглядом линию до заветного красного креста. Шторм оказал им услугу, вынеся чуть ближе к заветному месту. Так, вместо полудня, которые они бы потратили, пробираясь через джунгли, они могли обойти их по береговой линии, опоясывающей весь остров. Распланировав путь до сокровищ, капитан двинулся обратно. Дорога заняла у Брауни куда меньше времени, чем подъём, к тому же солнце уже начало клониться к закату, и его лучи уже не так сильно обжигали кожу.

Вернувшись к своим товарищам, Брауни рассказал об увиденном. Компания решила, что лучше всего будет выдвинуться на рассвете, а сейчас устроиться на ночлег. Костёр они решили не разжигать: да и, по правде говоря, у них не было ни огнива, ни хотя бы просто кремня. Джек и Фрэнсис нашли кое-какие припасы с корабля: солонина, оборванные снасти и доски, из которых они соорудили что-то на подобии укрытия. В качестве крыши они использовали листья пальм, а также постелили их на пол в качестве лежанок. Вечер был приятный, оставалось только надеяться, что не пойдёт ливень, который был весьма обыденной вещью в таких местах. Дежурить они договорились по очереди: первым на пост заступил Брауни. В качестве оружия они соорудили деревянные копья, выточив их из упавших веток, которые нашли в лесу неподалёку.

От нападения людей такое оружие бы вряд ли спасло, но чтобы отогнать дикого зверя, такое оружие бы вполне сгодилось. Ночь прошла без приключений. Проснувшись на следующее утро, моряки ощутили себя вполне здоровыми, и даже Фрэнсис мог идти сам, опираясь на толстый сук, который для него нашёл Джек. Позавтракав, они залили в бурдюки воды и направились в путь. Поскольку они решили обогнуть остров по косе, то дорога должна была занять у них несколько часов, так что до полудня они должны были быть на месте.

Так, они направились в путь. Остров казался мёртвым: его тишину лишь изредка нарушал тихий шелест листьев, где-то высоко, в кронах деревьев. Помимо редких чаек, на острове не оказалось больше других птиц, ни даже вечно стрекочущих насекомых. Несколько раз они останавливались на привал, чтобы дать Сиденхейму перевести дух, хоть сам он и отрицал эту надобность.

Спустя несколько часов они всё же добрались до обозначенного на карте места. Эта была небольшая лагуна, хорошо спрятанная от любопытных глаз. Вход в неё образовывал небольшую каменную арку: ни каравелла, ни даже бриг не смог бы протиснуться между ними. Деревья здесь почти касались воды, а их тяжёлые, узловатые корни переплетались между собой, образуя причудливый живой узор. Несколько поваленных деревьев гнило в воде. К одному из них была привязана ветхая лодочка, легко покачивающаяся на плаву. Её днище было завалено увядшими листьями, а в углу виднелось заброшенное птичье гнездо.

— Что-то мне не по себе от этого места. — прошептал Фрэнсис, крепче сжимая свой импровизированный посох.

— Держимся вместе. Сокровище должно быть где-то здесь. — сказал Брауни и принялся разглядывать окрестности в поисках хоть какого-нибудь опознавательного знака. Долго искать не потребовалось: пока Брауни разглядывал деревья и приподнимал камни, Джек ткнул капитана в локоть и указал на место, чуть дальше на пляже. Зрелище было настолько пугающим, что даже Брауни не смог сдержать вздоха.

Пляж был усеян человеческими костями. Полуразложившаяся одежда ещё виднелась на некоторых скелетах, где-то лежали заржавевшие ножи и мечи. Брауни и его команда насчитала не менее двадцати скелетов.

— Какой кошмар! Неужели они все погибли из-за сокровищ?! — не веря глазам, произнёс Фрэнсис.

— Их сгубила жадность, — ответил Брауни, не отводя от них взгляд. — Можете себе представить, они перерезали друг другу глотки за шанс прикоснуться к магии.

Брауни покачал головой, Джек лишь угрюмо сделал знак Трёх и подошёл к одному из тел, чтобы забрать у него оружие.

— Оставь его, Джек. — сказал Брауни. — Пускай хотя бы после смерти у него останется что-нибудь ценное.

— Нужно найти клад до заката. — Фрэнсис направился вглубь пляжа. — Нам стоит разделиться.

— Хорошо. Джек, начни осматривать здесь, Фрэнсис — можешь пройти чуть дальше туда, где лежат коряги. Я пройду чуть дальше.

Брауни попытался пройти сквозь усеянный костями пляж, не наступив ни на одну из них, что было не так уж и просто. То и дело он слышал хруст под ногами, стараясь не думать о том, что именно могло быть его причиной. Сначала поиски не приносили никаких результатов: они нашли старые медальоны, перстни, множество кинжалов и других атрибутов, оставшихся от пиратов. Затем на одном из камней Брауни всё же заметил стёршуюся от времени, едва уловимую стрелку, указывающую направо. Проследив взглядом в нужном направлении, он заметил покосившуюся пальму, ствол которой изогнулся в причудливой форме, словно указывая на место на песке.

— Джек, Фрэнсис, вот мы и нашли сокровище! — прокричал Брауни и бросился к заветному месту.

Не дожидаясь своих товарищей, он упал на колени и начал руками разгребать песок. Вскоре к нему присоединился и Джек с Фрэнсисом. Им пришлось долго копать, прежде чем показалась подгнившая крышка сундука.

— Не верю глазам! Это правда оно! — зачарованно проговорил Фрэнсис.

Джек же, в свою очередь, сказал, что последний раз был также счастлив, когда в пятом году они с Брауни взяли на абордаж фелморский бриг.

— Не стоит сильно радоваться, друзья, — тяжело сказал Брауни, с усилием, откидывая очередную горсть песка в сторону. — Слишком уж легко нам оно досталось. Держите ухо востро.

Совсем скоро показалась крышка сундука, за ней последовали богато украшенные ручки и тяжёлый проржавевший замок. Им стоило немалых усилий вытащить сундук наружу, словно какая-то сила удерживала его в земле… Брауни торжественно достал ключ, который бережно хранил всё это время. Вот и настал момент, которого он ждал столько времени. Сколько бед и ненастий принесло это приключение! Ключ с трудом вошёл в замочную скважину. Брауни не сразу удалось провернуть его: коррозия разъела металл и изнутри. Штифты провернулись с тугим щелчком, и замок, словно ожидая этого момента долгие годы, сразу же упал к ногам капитана.

Все затаили дыхание: не сводя глаз с Брауни, они наблюдали за тем, как капитан медленно дотрагивается до крышки пиратского сундука. Если бы Фрэнсис и Джек отвели взгляд в сторону — хотя бы чуть правее — и посмотрели на песок, то отметили бы странную вещь. Костяная рука, покорно лежавшая всё это время у ног капитана, вдруг ожила и медленно поползла к Брауни, перебирая пальцами, словно паук.

Заметили они бы также и то, что все скелеты на пляже вдруг ожили и развернули свои головы с пустыми глазницами к сундуку. Но ни Фрэнсис, ни Джек не могли оторвать взгляда от Брауни, который тем временем с силой открывал сундук. Проржавевшие петли, за столько лет сгнившие под землёй, окончательно рассыпались, и крышка с шумом отлетела в сторону, задев ползущего к Брауни скелета.

Подрагивая розоватым сиянием, перед Брауни лежал старинный костяной жезл. Рунная резьба шла по всему периметру древа и заканчивалась у самого основания, где крепился крупный, размером с кулак, розовый камень с фиолетовыми и жёлтыми прожилками. Капитан аккуратно взял жезл в свои руки, и невиданная им доселе сила обожгла его руки. Фрэнсис и Джек обступили капитана с обеих сторон.

— Это не магическая руда… Но что это такое? — удивлённо воскликнул Сиденхейм.

— Не знаю. Я… никогда такого не видел. — Брауни помолчал, силясь подобрать слова. — Этот камень — он намного сильнее. Попробуй, Джек, даже целая гора руды не источает столько… магии!

Брауни словно зачарованный передал Джеку жезл. Тот с осторожностью взял его в руки, покрутив со всех сторон, но довольно быстро передал его Фрэнсису. Магия Джеку нравилась ещё меньше, чем Брауни. Сиденхейм же напротив, только взяв в руки жезл, блаженно закрыл глаза.

— В нём есть что-то знакомое… Будто я пытаюсь вспомнить что-то давно забытое, — прошептал он.

— Не знаю о чём ты, Фрэнсис, но лучше-ка отдай его обратно. — Брауни боязливо протянул руку.

Сиденхейм поколебался некоторое мгновение, но всё же нехотя передал жезл обратно Брауни.

— Ну вот и всё? — неуверенно спросил он.

— Получается, что так… — протянул Брауни. Он до конца не был уверен, что будет делать после того, как вернётся в Рейнгард. Это путешествие напомнило ему о давно забытом чувстве — духе приключения. Одна только мысль, что вернувшись в Рейнгард, ему снова придётся заниматься перевозкой руды, ввергла его в невероятное уныние.

Закончить свои размышления ему так и не удалось. Его лодыжку обхватила костлявая рука и сжала ногу мёртвой хваткой. Фрэнсис и Джек не успели опомниться, как их сзади обхватили два скелета, незаметно подобравшись к ним сзади. Моряки, наконец, оторвали взгляды от сокровища и обнаружили, что окружены полчищем скелетов. Некоторые из них даже держали мечи наготове: но это было не нужно. Даже при всём их мастерстве моряки не смогли бы дать отпор десяткам оживших скелетов.

— А ведь я предупреждал вас, капитан! — за спиной Брауни раздался хорошо знакомый голос. — Вы мне были, правда, симпатичны. Вам стоило послушаться и отдать мне злосчастную карту с ключом!

Брауни обернулся и увидел прямо перед собой скелета, однако его голос… Голос его Брауни узнал бы из десятков других голосов.

— Виф?! — выдохнул Брауни, пытаясь разглядеть в ничего не выражающем лице, точнее, том, что от него осталось, признаки Вифа.

— К вашим услугам, — скелет с усмешкой поклонился капитану. — Вы проделали такой долгий путь, и всё это зазря. Какая досада!

— Но я не понимаю… Как ты?.. Ты всё время знал о том, где зарыт клад?!

Скелет почесал тонким пальцем череп, отчего раздался неприятный скрежет.

— Видите ли, капитан, знание полезно лишь тогда, когда его можно применить. Без живого человека, который бы открыл сундук, мои знания не стоили и гроша! — Виф несколько раз щёлкнул зубами. — Вы не поверили мне, когда я сказал, что вас здесь ждёт смерть! Так почему же должны были поверить, что я знаю, где зарыты сокровища?

— Как видишь, ты ошибался! Я жив, да и Джек с Фрэнсисом тоже. — Брауни растянулся в оскале.

Скелеты заклацали зубами: в другой момент можно было бы принять это за смех. Виф поднял руку, и они тут же стихли.

— Я не хочу вас огорчать, капитан, но вы мертвы. — в голосе Вифа раздалось что-то похожее на печаль.

— Не может быть! — воскликнул Фрэнсис, попытавшись вырваться из цепкой хватки скелета, но тот лишь сильнее сжал его в своих объятиях.

— Поверьте мне, господа! Ваш корабль разбился в шторме, а вы утонули у берегов Ветряных островов.

— Не верю, — выдохнул Брауни и попытался отцепить от себя назойливую руку, которая продолжала удерживать его лодыжку. — Я вам не верю!

— Тогда смотрите, — Виф пожал плечами и поднял с земли заржавевший кинжал. Раздался лёгкий свист — кинжал пролетел мимо Брауни — и вонзился во что-то мягкое. Сэр Фрэнсис вскрикнул и с ужасом уставился на рукоять, торчащую у него из груди.

К ужасу моряков, Виф оказался прав: ни капли крови не появилось на груди Фрэнсиса. Джек побелел от ужаса и осел, но скелет тут же бережно подхватил его и поставил на ноги. Брауни не мог дышать: его грудь сковал ледяной, пронизывающий насквозь ужас.

— Этого не может быть… — только и проговорил он. — Но… почему мы живы? То есть, мы стали призраками?

— Можно сказать и так. Видите ли, этот артефакт, за которым вы охотились, силён настолько, что способен поддерживать нас в мире живых. Но он способен на куда большее, стоит вам этого пожелать.

— Что вы имеете в виду? — спросил Брауни.

— Вы можете вернуться в мир живых, стоит вам только захотеть. Это жезл великого волшебника Карадорна — кто знает, на что ещё он способен. — задумчиво проговорил скелет. — Однако у каждой медали есть две стороны.

— В чём же подвох? — усмехнулся Брауни, переводя взгляд на охваченный сиянием посох у него в руках.

— Вам придётся оживить и нас в том числе. Видите ли, жезл не разбирается, кого оживлять, а кого нет. Стоит вам им воспользоваться, как в мир вернутся мёртвые.

– ...Все мёртвые? — жалобно спросил Фрэнсис. Нож из груди он так и не вынул.

— Этого я знать не могу. В конце концов, я простой моряк… хоть и мёртвый. — Виф просто пожал плечами. — И знаю только то, что нам рассказал капитан. Так что же?

Скелет уставился на Брауни и указал на посох Карадорна.

— Дело за малым, капитан. Освободите нас!

— А что если… я откажусь? — настороженно спросил Брауни.

Лёгкий гул неодобрения разнёсся над пляжем: скелеты тихо клацали зубами, и это эхо подхватил ветер и разнёс его над всем островом.

— Тогда вы останетесь здесь навечно. Проклятье заточило нас здесь, и вот уже много лет мы вынуждены охранять этот клад. Никто из нас не в силах сбросить эти чары. Но это не значит, что мы не можем сделать ваше существование здесь невыносимым. — Виф скрежетнул зубами, и скелеты вокруг него загремели костями в одобрительном гуле.

Товарищи капитана с нетерпением уставились на своего капитана, словно надеясь, что он знает, что делать. Брауни в нерешительности замер, так и не выпустив посох из рук.

— Ну же, капитан! Всего одно движение и мы все обретём свободу! — сладко пропел Виф.

— Брауни, — взмолился Фрэнсис. В его глазах застыла печаль человека, наперёд знающего свою судьбу. — Ты знаешь, что делать! Мы с Джеком в тебе не сомневаемся.

Джек печально наклонил голову, смахивая что-то с ресниц. Брауни оглядел своих друзей, этот пляж и скелетов. Лёгкий ветерок легко скользнул по его щеке и растрепал прядку волос, выбившуюся из-под его повязки. Брауни сделал глубокий вдох — морской воздух так приятно щекотал нос. С тоской капитан подумал, что это первый раз за много, много лет, когда он смог почувствовать себя счастливым и беззаботным. Не было больше повседневных забот, которые словно клещи, высасывали бы из него всю радость, не было ничего, что напоминало бы ему о прожитых годах, которые пролетели словно одно мгновение. Будто он мальчиком заснул в полуобеденной дрёме в доме своих родителей, а проснулся уже стареющим мужчиной в давно заброшенном доме. Было ли в его жизни что-то по-настоящему ценное?

Брауни ещё раз посмотрел на жезл, чьё тихое сияние, словно путеводная звезда, поблёскивала на закатном небосклоне.

— Капитан! — в нетерпении проскрежетал Виф.

— Как думаете, что нас ждёт после смерти, а, Виф? — с улыбкой спросил Брауни. — Попадём ли в Фиддлерс Грин или же прямиком отправимся в рундук Дэйви Джонса?

— Я собираюсь отправиться в трактир, как только мы выберемся отсюда! — Виф нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

— Не думаю, друг мой. — звонко засмеялся Брауни. — Мы с вами попадём в Рундук. А, впрочем, к чему эти споры?

Брауни взмахнул посохом и с силой ударил его о ближайший камень. Фрэнсис и Джек охнули, когда камень, казавшийся до этого твёрдым, словно булыжник, разлетелся на мелкие светящиеся осколки. Словно светлячки, они окутали весь пляж и, вместо того, чтобы пылью опасть на землю, взметнулись вверх и нависли над островом огромной переливающейся тучей.

— Что вы натворили?! — заверещал Виф. — Взять их! Взять их! Терзайте их тела до самого прихода Гелиора.

Брауни стряхнул с себя прицепившуюся к нему руку и подхватил валявшийся заржавевший меч. Фрэнсис вырвался из хватки скелета и, рывком вытащив нож из груди, махнул им в сторону скелета, который рассыпался от одного лишь прикосновения кинжала. Джеку же пришлось хуже — костяные тиски, сжимали его со всей силой, не давая дышать. Он пытался их сбросить с себя, но всё новые и новые скелеты окружали его со всех сторон. В последний момент, когда один из скелетов уже было занёс свой клинок, кто-то с силой рубанул по нему, и скелет рассыпался на мелкие осколки. Брауни кинул Джеку ещё один меч, и старый квартирмейстер уже сам смог отбиться от полчища мертвецов.

Облако над островом становилось всё гуще, переливаясь разноцветными красками, оно словно впитывало в себя влагу. Пираты и моряки долго сражались между собой: никто из них не мог одержать победу, поскольку не мог и умереть. Стоило одному скелету рассыпаться на кусочки, как уже через мгновение он снова вставал и шёл в бой. Брауни и его товарищей не раз пронзали мечи и кинжалы, но боли они не чувствовали.

Мир вокруг них стал выцветать, но моряки этого не заметили. Они всё сражались и сражались, пока их силуэты истончались в воздухе. Наконец, исчезли и скелеты и отважная команда капитана Брауни.

Эпилог

Перед королём Эло предстало три выживших моряка из экспедиции капитана Брауни: Элайза, Бен и Молли. Их нашли дрейфующими на обломках «Невезды» после ужасного шторма, что разразился недалеко от берегов Ветряных островов. Моряков нашёл губернатор Санта-Эрзули, мистер Санти, которому теперь пожаловали титул сэра.

Король Эло был весьма удивлён и опечален, узнав, что под конец путешествия отважный капитан Брауни сошёл с ума и угрожал расправой над сэром Фрэнсисом Сиденхеймом. Губернатор не мог оставить достопочтенного Сиденхейма в руках этого безумца, а посему, рискнув собственной жизнью, отправился в погоню на своей крепкой боевой шхуне. Только это и спасло дрейфующих в море моряков.

Молли и оставшиеся моряки подтвердили слова губернатора, и добавили, что пытались остановить безрассудного капитана, когда поняли, что тот ведёт их на верную смерть. Им бы удалось остановить капитана, но сам дьявол явился к ним на корабль — безусловно, его вызвал сам капитан — после чего нагрянул тот самый злосчастный шторм, который и потопил их корабль.

Лили, одна из советниц короля, осталась весьма недовольна рассказом моряков. Она не удостоила их даже взглядом, а бедного сэра Санти выставила вон, когда тот пришёл к ней с визитом. После аудиенции у короля некоторые видели, как она, словно разъярённая молния, пронеслась по коридорам королевского дворца, а позже заперлась в своём доме. Поговаривают, что её не видели месяц, а после, она снова появилась во дворце, облачённая в траурную вуаль.

Моряков в городе приветствовали с почестями, и король Эло даже одарил их немалой наградой. Моряки теперь до конца жизни могли не выходить в море и вести хоть скромное, но достойное существование. Элайза оказалась самой проворной из троицы и открыла небольшую лавку недалеко от порта — там она продавала различный товар, который ей удавалось достать в Золотом городе, и, по слухам, она также могла достать вещи, которые не найдёшь за простым прилавком.

Бен вернулся к себе на родину и поселился в старой лачуге, недалеко от берега. Целые дни он проводил за тем, что сидел на крыльце, и бормотал что-то себе под нос. Иногда, когда на горизонте показывалось судно, издалека напоминающее пиратов Вандернихта, он громко ругался и угрожающе махал им своей палкой, без которой теперь не выходил на улицу.

Судьба же Молли сложилась печальнее своих товарищей: получив деньги от короля, он спустил их на выпивку. Его излюбленным местом стал трактир в порту Рейнгарда, где однажды в пьяном угаре, его и проткнули ножом. Сделавшие это, забрали все его деньги, а тело выкинули в сточную канаву, где его успели обглодать бродячие собаки, прежде чем нашли его тело.

Семья сэра Фрэнсиса была глубоко опечалена кончиной своего единственного наследника. Поговаривают, что госпожа Мелиса Сиденхейм, мать сэра Фрэнсиса, не выдержала горя и покинула двор, переехав в своё девичье поместье в Фелмору. Рэндольф Сиденхейм, дядя сэра Фрэнсиса, за год постарел лет на десять. Он также почти перестал появляться при дворе, а все имеющиеся у него средства передал в приют для сирот при храме Реи.

Рейнгард ещё долго кишел слухами и домыслами. Кто-то говорил, что Брауни не погиб, а сбежал с сокровищами в южные земли. Другие заявляли, что видели его в Йордхе, третьи же судачили, что капитан наверняка бежал в загадочные земли Аурендела. Никто не хотел верить в смерть знаменитого капитана. Поскольку у Брауни не осталось близких родственников, если не считать старого дядюшки, жившего недалеко от Крейфиша, имуществом Брауни распоряжалась госпожа Лили, которая строго настрого запретила трогать хоть что-нибудь в его доме. Так, поместье Брауни заперли на замок, который хранился только у неё. Раз в некоторое время она отпирала поместье и надолго пропадала в нём.

И хоть экспедиция Брауни закончилась совсем не так, как того ожидали, изменения, которые случились после неё, заставили многих поверить в то, что капитан всё же смог добраться до острова. Туман, который всё это время держал в страхе восточные провинции Мирфелла и Санта-Эрзули исчез. А вместе с ним и исчез призрачный корабль. Рич-Поинт снова открыл свой порт и, как и раньше, к нему устремились корабли со всех концов Фуэры. Особые смельчаки даже смогли доплыть до Ветряных островов, но не нашли там малейших следов пребывания капитана и его команды. Разве что бочку с тухлой водой, которую кто-то оставил на пляже.

Но самым удивительным открытием стало то, что нерушимый до этого барьер на острове Ве’ка впервые за двадцать лет начал слабеть. Моряки, возившие туда продовольствие, рассказывали, что видели чаек, которые без труда пересекали барьер.

Так закончилась экспедиция Брауни на Ветряные острова, что, однако, не стало концом его истории.

***

Последнее, что услышал Брауни прежде чем исчезнуть с острова, был знакомый мелодичный, девичий голосок.

— Капитан Брауни, — повзрослевшая Вэй удивлённо вскинула брови. — Вы не должны быть здесь.