Псы Господни 5

Глава 1

Швейцарцы на стороне англичан…

Арно де Барбазан воспринял эту новость спокойно. В отличие от меня он на чужую помощь не рассчитывал, больше полагаясь на внутренние силы, а я в мыслях уже насадил англичан на швейцарские пики и сбросил в пролив. Полная победа! Карл надел корону, вступил триумфатором в Париж. Марго — моя награда — отправилась со мной в свадебное путешествие в Монвиль; должен же я посмотреть, наконец, на свой замок. Мама… Мама, конечно, с нами. И Перрин. И Лобастый. И Щенок, куда ж без него…

И тут такое разочарование.

Рано я размечтался. Швейцарцы в рядах армии Генриха-Кураева — это происки Николая Львовича. Он опередил меня. Не удивлюсь, если ещё до нашей встречи в Орлеане он съездил в Цюрих и договорился с кантонами о найме нескольких баталий, а это значит, что французы нанять швейцарцев не смогут. Это всё равно что поставить родных братьев друг против друга и заставить драться насмерть… Нет, швейцарцы подобного не допустят, а значит, отныне они наши враги. Тоже.

Мать их швейцарскую…

— Не злитесь, Вольгаст, — похлопал меня по плечу де Барбазан. — Швейцарцы достойный противник, а под прикрытием английских лучников довольно опасный. Но если выбрать верную позицию, опасность будет минимальной.

— Какие тут могут быть позиции? Леса да болота.

Я стоял в его шатре, поглядывая на некий чертёж, напоминающий карту. В центре находились контуры города, вокруг контуры деревень, неровные линии рек, дорог. Если это действительно карта, то её выполнили крайне неаккуратно и в спешке, видимо, кто-то из местных. Насколько ей можно доверять?

— Английских лучников достаточно много, — проговорил я. — Мой человек добрался до предместий Буржа и видел одну английскую роту. Серебряные подковы. Я уже сталкивался с ними в Труа. Их усилили и перекинули сюда. Местные жители сказали, что подкованных около шестисот, две трети из них стрелки. Остальные войска — швейцарцы и бургундцы. Англичане и швейцарцы стоят по эту сторону реки, бургундцы на другом берегу…

В шатёр стремительным шагом вошла Марго.

— Арно, вы посылали за мной… — увидела меня и улыбнулась. — Вольгаст?

Мы не виделись неделю. Марго всё это время находилась при ставке коннетабля в качестве почётной гостьи. Я был против её нахождения в армии, просил остаться в Шиноне, но она сама себе хозяйка, и даже дофин не смог повлиять на её решение. Перед отправкой, когда Карл вышел благословить нас в путь, он о чём-то говорил с сестрой. Разговор длился минут двадцать, а мы все стояли и ждали, в том числе Катрин и королева Иоланда. Но, видимо, важный был разговор. Дофин рвался отправится в Бурж вместе с нами, но его убедили, что на данном этапе это опасно, хотя на самом деле просто боялись, что он начнёт вмешиваться в распоряжения коннетабля и мешать. Марго убедить не смогли. Впрочем, может оно и к лучшему. Будучи опытным дипломатом — читай, интриганкой и прочее в том же стиле — она могла помочь как минимум советом.

— Здравствуй…

Руки потянулись обнять её, но в средневековье это, кажется, не принято, и я одёрнул себя.

— Здравствуй. Видимо, пришли какие-то новости, раз ты здесь.

— Это так, ваша светлость, — кивнул де Барбазан. — Как вы и предполагали.

— Арно, прошу вас, не надо этих дворцовых церемоний, — всплеснула руками Марго. — Я знакома с вами с пелёнок, поэтому обращайтесь ко мне, как и прежде.

— Хорошо, пусть будет по-твоему, кроха. Просто ты уже так выросла…

Он покачал головой, вздохнул с ностальгией, и вдруг начал вспоминать какие-то эпизоды из прошлого, где Марго была непоседливым ребёнком, а он уже старым, но ещё не настолько, чтобы не принимать участия в её забавах. Это было в Париже в саду на берегу Сены. Марго поднесла руки к лицу, глаза повлажнели… Они друзья: старые, давние, с детства — и у Марго есть определённое влияние на Барбазана. Заключается оно не в статусном различие, а именно в прошлом. Из их короткого общения я понял, что коннетабль дружил с матерью Марго, Одеттой де Шандивер, и после её смерти всю теплоту отношений перенёс на дочь. Сдаётся мне, что это именно Марго посвятила де Барбазана в детали моего плана и уговорила отнестись к нему с должным вниманием. И, может быть, поэтому она так легко отвернулась от отца Томмазо. А может она вообще ведёт свою игру?

Может быть, может быть. А может и нет. Время покажет.

— Так в чём дело? Что за новости? — повернулась ко мне Марго.

Я пожал плечами:

— Не знаю, о чём вы тут меж собой договаривались и каких новостей ждёте…

— Вольгаст, ты опять обижаешься. Дуешься, как ребёнок. Арно, не обращайте внимание на его обиды, на самом деле он не так глуп, как иногда хочет казаться.

— Я это уже понял. Но… как ты и говорила, кроха, Филипп пришёл под стены Буржа не один. С ним небольшое число англичан…

— Это было предсказуемо. Англичане не упустят шанс прислониться к чужой победе, чтоб потом кричать на каждом перекрёстке, какие они герои.

— Да. Но здесь ещё и швейцарцы.

Марго вскинула брови и перевела взгляд на меня.

— Вот как? Неожиданно. Не думала, что кантоны пойдут на договор с Генрихом. Все факты указывали на то, что коннетабль Ришмон подпишет с ними контракт… А сколько их?

— Точно неизвестно, — покачал головой де Барбазан. — Но вряд ли меньше баталии. Две-три тысячи пехотинцев. Это стойкие бойцы, так просто их не одолеть. Даже если напасть неожиданно, они смогут продержаться, пока герцог Филипп переправляется через реку.

— Неожиданно не получится, — проговорил я. — У них тоже разведка работает, не сегодня так завтра нас обнаружат и приготовятся к бою.

Марго кивнула:

— Да, согласна… Значит, надо исключить герцога Филиппа из участия в войне.

— Точно, — причмокнул я. — Как же мы раньше-то не догадались? Вот так и скажем ему: дорогой герцог Филипп, а не могли бы вы свалить в свою Бургундию, пока мы будем разбираться со швейцарцами? Ну или просто постоять в сторонке, нам, в принципе, оба варианта подходят.

— Не стоит иронизировать, Вольгаст, ты не всё знаешь.

— Ну разумеется, куда нам убогим.

Марго взяла меня под локоть.

— Ты полководец, твоя задача вести войска в бой. Но за периметром поля существует другая жизнь, которая так или иначе влияет на расстановку сил. Вокруг нас всегда находятся факторы, порой незаметные и на взгляд непосвящённого человека ничего незначащие, но в реальности, имеющие огромное значение.

— Например?

— Например? Ну, например, то, что месяц назад в Брабанте скончался Филипп де Сен-Поль, граф де Линьи, герцог Брабантский, герцог Лимбургский, маркграф Антверпенский…

— Очень много имён, которые ни о чём мне не говорят.

— Вот именно, они ни о чём тебе не говорят. А между тем этот человек со множеством имён не оставил после себя законных наследников, и все его владения отныне становятся выморочными.

— Выморочными, ага… Это я понимаю, учил в университете. Все ближайшие родственники, изображая бесконечную любовь друг к другу, затеют тяжбу и начнут рвать одеяло на себя. Нам-то от этого какая польза?

— А польза в том, что двоюродным братом умершего является герцог Филипп Добрый, и к землям графа де Сен-Поля у него особое отношение.

Я не совсем понял, что она имела ввиду, но кое-что начало доходить.

— Хочешь сказать, что герцогу сейчас не до разборок с нами, и ему надо спешить, пока другие родственники не прибрали к рукам хозяйство его кузена?

— Ну-у-у, в некотором роде. Всё зависит от условий, которые мы сможем ему предложить.

— Что значит «мы»?

— Мы — это ты и я. Я намерена встретиться с дядюшкой Филиппом, а даму, как известно, должен сопровождать кавалер, и надеюсь, этим кавалером станешь ты.

У меня едва не вырвалось «почему я?», но успел сдержаться, хотя вопрос «почему я?» завис в моих глазах рекламным слоганом.

— Конечно, да, но… Когда отправляемся?

— Прямо сейчас.

— Я выделю сопровождение, — сказал де Барбазан.

— Это лишнее, — отказалась Марго. — Наш визит будет носить неофициальный характер. Нельзя, чтобы кто-то со стороны увидел целое шествие и сделал ненужные выводы.

Под кем-то со стороны Марго наверняка подразумевала людей отца Томмазо, уверен, что их полно как в нашем лагере, так и в лагере противника. Я дал приказ Гриму, чтобы он отследил этих людей, но сия задача не из простых, да и одного Грима мало, хотя он обещал уладить проблему. Мне кажется, что в этих вопросах он разбирается ненамного хуже Марго.

Когда мы покинули шатёр коннетабля, я спросил:

— Откуда ты так хорошо знаешь Грима?

Принцесса наградила меня одной из своих лучезарных улыбок. У неё вообще два состояния: или улыбается, или хмурится, и в обоих она прекрасна.

— Грим мой помощник.

— Зарплату которому плачу я… Ладно, сейчас не об этом. И как же вы познакомились? Только не говори, что ты случайно заметила его среди безработных наёмников в Брен-сюр-Сей и решила привлечь на свою сторону. А уж если вспомнить, что одним из его ближайших друзей был Толстый Ник, то совсем сказка получается.

Марго посмотрела на меня как на первоклашку, которому до аттестата зрелости ещё ой как далеко.

— Толстый Ник — подручный отца Томмазо, я знала об этом, поэтому и подсадила к нему Грима. И когда пришёл час, он спас тебя.

— И много у тебя таких спасателей?

— Таких людей много не бывает, но ты не должен беспокоится на этот счёт. Я сделаю всё, чтобы ты довёл свою миссию до конца.

— Мою миссию? И в чём она заключается?

— Короновать Карла. Только это спасёт Францию… — Марго погладила меня по щеке. — Мы ещё сможем обсудить это, а пока мне надо переодеться для путешествия. Я скоро.

Она упорхнула, а я снова включил мыслительный процесс. Грим, Толстый Ник, граф де Сен-Поль, герцог Филипп… Она действительно ведёт свою игру, причём это началось не вчера и не у стен Брен-сюр-Сея, а задолго до того, как мы встретились впервые. Что у неё на уме? Она с самого начала была противником отца Томмазо, только очень сильно скрывала это. Не доверяла мне, но пыталась привлечь на свою сторону. И привлекла при помощи глазок и поцелуев. Только теперь непонятно, она действительно меня любит или я внушил себе это? Она никогда не говорила открыто о своих чувствах, одни лишь взгляды, вздохи, слова… слова, опять слова… Засела у меня в голове эта песенка… Но, господи, Марго, где ты настоящая, а где… Неужели я действительно всё выдумал?

— Вольгаст!

Я встряхнул головой. Марго сидела верхом на своей серой в яблоках закутанная с головой в плащ. Рядом на гнедой Наина. Ну разумеется, как же без неё-то? Последнее время я совершенно забыл о наперснице, и тут подумал: если Марго принцесса крови, то кем по статусу должна быть она? Баронесса? Графиня? Вряд ли, скорее всего, девочка с улицы, как и мой Щенок, поэтому тоже готова сложить голову за хозяйку.

Общей компанией мы доехали до расположения псов. Я сделал знак Гриму, чтоб собирался, стянул через голову сюрко и бросил в руки подбежавшему Щенку.

— Неси плащ, Венсан. И посмотри в сундуке, может, в какой-нибудь угол закатилось пара су. Тащи их тоже.

— Плащ принесу, господин, но в сундуке пусто, я уже смотрел.

Хреновенькое начало. Отправляться в дорогу без денег нонсенс. Будь здесь брат Стефан, он бы что-то придумал, а так… Я посмотрел на печатку. Сколько она может стоить? Ливра три… А деньги очень нужны. Очень. Сомневаюсь, что Филипп прямо-таки жаждет с нами встретиться, и наверняка давным-давно разослал по войскам всякие памятки, дескать, Вольгаста де Сенегена не вешать сразу, как поймаете, а сначала тащите ко мне, очень уж поговорить с ним хочется. Так что если мы и сможем попасть в лагерь бургундцев, то исключительно благодаря алчности стражей. Одного перстня хватит для подкупа? Не уверен… Да и Филипп… Как бы его самого подмаслить? Отцу Томмазо уже наверняка донесли, что я сговорился с Карлом, и теперь целиком на его стороне. Маршал Франции, мать его! Николай Львович не дурак, быстро сопоставит плюсы с минусами и предупредит Филиппа, что в общей цепочке грядущих событий мы с Марго лишние звенья. Нас уберут, факт, и, возможно, весьма болезненным способом, меня так уж точно. По сути, мы лезем в гнездо шершня, и всё будет зависеть от того, насколько наш шершень прислушивается к советам отца Томмазо.

— Марго, как ты намерена попасть на приём к бургундцу? Сомневаюсь, что нас так просто к нему пустят.

— Я что-нибудь придумаю, Вольгаст.

— Не сомневаюсь. Но если они узнают, кто ты есть на самом деле… Тебя посадят под замок, а нас с Наиной четвертуют.

— Говори за себя, бастард, — фыркнула наперсница.

— Да тут как не говори, а палачу плевать, кого первым на плаху укладывать.

Подбежал Щенок, сунул мне плащ и тут же попытался навязать своё общество:

— Господин Вольгаст, можно с вами?

— Остаёшься, — отрезал я.

Моё решение ему не понравилось, и он едва ли не впервые посмел его оспорить:

—Это нечестно!

Марго рассмеялась:

— Ещё успеешь навоеваться, Венсан.

Верхом на муле подъехал Грим. Выглядел он на нём смешно, но других лошадей у меня для него не было. Те, что числились за разведкой, пропали после гибели Буланже. Появится возможность, наделим его чем-то более подходящим, а пока я махнул рукой:

— Показывай дорогу, лейтенант.

Грим вывел нас на тропинку, которая, петляя, шла в обход широкого болота к Буржским предместьям. Место не наезженное, дикое, пропахшее торфом. Невысокие кривые сосны нависли над головами косматыми лапами, навевая в душе ощущение безысходности. Буланый всхрапывал, поглядывая на них, и недовольно тряс гривой.

Ближе к вечеру показались серебристые шпили на башнях кафедрального собора Святого Стефана; от города во все стороны потянулся вязкий колокольный звон, созывая народ на молитву. Однако на зов никто не спешил. Предместья походили на остывшие пепелища, только угли и каминные трубы, отчего всё вокруг выглядело пустынным и мрачным.

Бурж стоял в месте слияния двух рек: Орон и Йевре. Реки не широкие, городские укрепления так себе, в Орлеане на порядок лучше, но вряд ли в этом стоит кого-то винить. Во-первых, орлеанцы знали, что будет осада и готовились к ней, а во-вторых, местные, похоже, понадеялись на естественную речную преграду, и к делам обороны отнеслись спустя рукава. По ту сторону реки тянулись к небу тонкие дымки костров и бургундские баннеры, по эту — длинные ряды грязных походных палаток. Похоже, швейцарцы.

Слева от нас находилась единственная уцелевшая в округе деревушка, и вот её контролировали англичане. Грим указал на неё пальцем.

— От неё идёт дорога на Ла Туш и Вьерзон. Англичане там уже побывали. Я перекинулся парой слов с местным священником, он сказал, что монастырь и замок во Вьерзоне сожгли, а жителей, кто не успел убежать, вырезали. Они бы и эту деревню сожгли, но герцог Филипп запретил её трогать. Вроде как тут сокрыты мощи святой Фелицитаты, и к ним ходит на поклон жена герцога Изабелла дабы благополучно разрешиться от бремени.

— Разрешилась? — хмыкнул я.

Грим пожал плечами.

— Нет пока, время не подошло. Но завтра опять на поклон явится.

— Так он реально беременную жену с собой привёз? — искренне изумился я. — Твою мать, он в своём уме? Война кругом!

— К мощам святой Фелицитаты едут со всей страны, в любое время, ибо сила в них великая, — нравоучительно произнёс Грим. — Как известно, приняла она мученическую смерть едва родив ребёнка, и даже в обмен на жизнь, она отказалась принести богомерзкую жертву в честь римского императора.

Марго прислушивалась к нашему разговору.

— Говоришь, Изабелла и завтра придёт?

— Да, госпожа.

— Хорошо… Проводи нас в эту церковь.

Грим коротко кивнул и направил мула к деревне. Я пристроился рядом с Марго.

— Ты что задумала? Решила похитить беременную герцогиню? В этом твой план? Хочешь таким образом принудить Филиппа не принимать участие в бою?

— Побойся бога, Вольгаст, — свела брови Марго. — Ох у тебя и мысли. Я всего лишь хочу попросить Изабеллу помочь устроить встречу с герцогом. Мы с ней давние подруги. Я была в свите Филиппа, когда её привезли на свадьбу в Дижон, и первой подала ей руку, дабы помочь спуститься на бургундскую землю. А ты: похитить!

— А чё такого? Я ж не убить её предлагаю. Похитили бы, потом отпустили. Зато Филипп ради жены, да ещё с наследником в пузе, сделал бы для нас… Что бы он сделал? Да всё.

В глазах Марго сверкнули молнии:

— Давай не будем уподобляться англичанам! Ты служитель матери нашей Церкви, и такое предлагаешь!

Я не понял, она действительно рассердилась или это игра, я ведь говорил не серьёзно, а так, ради хохмы.

— Ладно, ладно, остынь. Шучу я.

— Шутник, — фыркнула за спиной Наина.

Не доезжая до деревни метров сто, мы остановились на опушке за высоким чахлым кустарником. Осень давно позолотила листья, большая часть опала, но оставшихся вполне хватало, чтобы прикрыться от посторонних взглядов. Я подался вперёд. Деревня походила на военный лагерь. Жителей на улице не было, а вот англичан хватало. Трое торчали у околицы, типа, часовые, ещё с десяток сновали меж домов с корзинами и мешками. В центре около трактира собралась толпа. Что происходило неясно, то ли драка, то ли решался спор, но кричали громко, остервенело, похоже, пьяные. Ничего не бояться, черти. С одной стороны город, из которого в любой момент могут сделать вылазку, с другой лес полный чудес. Будь со мной жандармы Леграна, можно было легко пройтись железным катком по улице — и считайте потом трупы. Хлипкий дозор у околицы никого не удержит, да и предупредить не успеют, ибо, судя по позам, тоже пьяные.

— Они тут совсем страха не ведают, — прошипел Грим. — Очумели от безнаказанности.

— Ничего, и в их дверь праздник постучится. Много их?

— В деревне сотни полторы, остальные в укреплениях возле моста. Выкопали там ров и колья вбили. Я глянул мельком: не серьёзно. Но гарнизон в Бурже слабый, даже со стен не стреляют, вот они и осмелели. Священник говорил, что с этой части стен только ополчение из ремесленников. Нападения отсюда не ждут. Если штурм и будет, то с восточной части, от бургундского лагеря.

— Ясно. А церковь где?

Грим указал влево:

— Там, на отшибе. Маленькая, вросла в землю по окна, за трактиром не видно.

— Её охраняют? — спросила Марго.

— Нет, — покачал головой Грим. — Священник говорит, что в церковь только герцогиня заходит, вся охрана снаружи остаётся. Англичан возле неё и близко нет. Герцог Филипп запретил подходить.

Я повернулся к Марго:

— Ну, и как будем с Изабеллой разговаривать?

Принцесса дёрнула подбородком:

— Вежливо.