Психотерапевт для нечисти

Глава 1. Первый рабочий день

Это был самый обычный день. Хоть и осенний, но невероятно жаркий. И нерабочий. Для большинства нерабочий, я же в это большинство не входила.

– Сразу предупреждаю, график у тебя ненормированный. В конце концов, не в офисе работать будешь, – Павел Степанович переложил очередной пожеванный листок из одной бесконечно высокой стопки в другую. – Это так, чтобы претензий потом не было. Заодно и с учебой совмещать сможешь, хотя ума не приложу, зачем ведьме институт. Все равно по профессии работать не станешь.

Именно так и сказал. И теперь вместо того, чтобы провести субботний солнечный денек с друзьями и набраться сил перед очередной рабочей неделей, мне пришлось выходить на работу. Что поделать, это был мой добровольный выбор. Вынужденно добровольный, если честно.

Тесная комнатушка, словно прожектором, освещалась ядовито-яркими солнечными лучами. Даже не смотря на толстый слой грязи, обильно покрывавший никогда не мытые окна. Нет, затяжные ливни нет-нет, да и пытались их хоть немного умыть, но тщетно. Грязь не сдавалась, жарко вцепившись в стекло, словно пылкий любовник в свою пассию, растекаясь по в стороны фигуристыми разводами.

Посреди комнаты росло дерево. Нет, не обычное, с листочками и цветочками, а энергетическое, проклюнувшееся из межмирья. Черная крона, сотканная из невесомого дыма, тянулась к потолку, касаясь верхними веточками кусков старой побелки, сворачивающихся в трубочки, словно древние свитки. По гладкому ровному стволу то и дело пробегали золотистые искорки, говоря о том, что к этому источнику силы давно никто не прикасался, и он полон до краев. Бесконечно длинные корни уходили вниз, в подвал, куда доступ мне был закрыт.

Видеть-то я дерево видела, но воспользоваться его силой, увы, не могла. Не научили. Уж больно лакомый это был кусок знаний – работа с энергетическими жилами и местами силы. Никто такой информацией просто так делиться не станет. Придется самой как-то учиться. Может, однажды из этого что-то и выйдет. Пока же для меня черный росток силы был бесполезен.

Я моргнула, и дерево исчезло. Теперь, чтобы увидеть его вновь, нужно было как следует сосредоточиться. Но зачем? Оно все равно будет только отвлекать.

Без дерева комната стала немного просторнее, но разве что совсем чуть-чуть. Я подошла к окну и задернула шторы. Ой, зря. Клубы пыли взметнулись до потолка, заставив меня разразиться чередой безудержных чихов. Вьющиеся колечками темно-русые волосы густо покрылись благородной пылевой сединой.

Крупный черный паук, который только что лишился своего трепетно оберегаемого крова, а заодно и охотничьих угодий, терпеливо дождался, пока я перестану чихать и вытру хлынувшие из глаз слезы. Распластавшись по стене морской звездой, он попытался воззвать к моей совести, жалобно округлив все свои восемь глаз и скорбно скрестив переднюю пару лапок на груди. Не помогло. Тогда паук прибегнул к радикальному шагу – он прыгнул.

Нет, не на пол и не с горя из окна. Паук прыгнул прямехонько в глубокий вырез моего легкого сарафанчика веселенькой ромашковой расцветки. До того момента я и сама не подозревала, что умею так визжать – едва не доходя до ультразвука. На финальном аккорде голос не выдержал и сорвался, заставив меня подавиться сухим кашлем. Хорошо, что меня никто не видел. Плохо другое – кто-то меня услышал. В дверь робко постучали.

– Секундочку! – хрипло прокаркала я, одной рукой смахивая на пол все, чем был завален письменный стол, расположившийся прямо напротив окна, а другой – пытаясь выдворить успевшего пригреться прыгучего паразита.

Паук покидать новое убежище не торопился, вцепившись всеми лапками в кружево на лифчике и воинственно встопорщив пушистое брюшко. Да уж, день не задался с самого начала. Что уж там, целая неделя не задалась.

Все началось с того, что в понедельник я выбрала сторону нейтралитета. Ну как выбрала, скорее, меня вынудили. Как оказалось, в мире нечисти, куда меня угораздило вляпаться по самую маковку, существовали свои альянсы. Но не как в сказках – добро против зла, а намного сложнее. Так сказать, внутренняя политика. Разобраться, кто с кем и против кого оказалось не так-то просто. Да я это сделать и не пыталась. Подлунный мир получил новую дочь, меня то бишь, и эту дочь тут же попытались прибрать на свою сторону сразу несколько коалиций. Кто хитростью, а кто и угрозой.

Я же так устала от обычной человеческой политики, что от мысли о подковерных играх нечисти меня просто воротило. Вот тогда мне и предложили вляпаться, простите, вступить в нейтралитет. И я вступила, а затем увязла, как в болоте. Очень скоро, да буквально на следующий день, после произнесения торжественной клятвы я начала сомневаться в правильности своего решения. Ну как торжественной, скорее, рутинной.

Свидетели клятвы откровенно скучали. Вампир, которого ради этого события разбудили раньше времени, то и дела проваливался в дремоту, периодически оглашая зал здоровым басовитым храпом. Старая ведьма вязала крючком носок из вяленой травы. Даже не глядя в мою сторону. Кикимора лениво потягивала зеленую газировку из стеклянной бутылки и с завистью поглядывала на ладную полуденницу в легком белом платьице. Та же, в свою очередь, то поглядывала в окно, где солнце стремительно склонялось к горизонту, то на свои руки, с уходом солнечного света также стремительно покрывающиеся морщинами.

Пятым свидетелем был Павел Степанович. Именно он предложил мне тот самый нейтралитет, а когда я согласилась, то ему пришлось нырнуть вслед за мной. Руководство Павла Степановича рассудило так – сам предложил, значит сам и будешь куратором. И теперь колдун второй категории несчастно вздыхал в ожидании, когда церемония закончится. В столовой его ждал шестичасовой чай с глоточком коньяка и неизменным имбирным бисквитиком.

Слова клятвы были сказаны. За ними последовала пара жидких одобрительных хлопков со стороны свидетелей. Нет, все же не одобрительных. Это просто вампир пытался прихлопнуть комара, обнаглевшего до такой степени, что решил полакомиться кровушкой своего старшего не мертвого брата. Именно так начались мои нейтральные будни.

Сегодня же, в свой первый официальный рабочий день, я банально проспала. Как следствие – не успела ознакомиться с рабочим местом и теперь пожинала плоды своей безграничной безалаберности.

В дверной проем протиснулась лохматая башка. Я ойкнула и едва не уронила на ногу тяжеленное пресс папье в виде хитро улыбающегося медведя.

– Можно войти? – писклявым голосочком спросила башка.

Не сразу сообразив, что это был оборотень, застрявший в частичной трансформации, я на автомате кивнула головой.

За лохматой башкой в дверном проеме показались ничуть не уступающие ей в шерстистости широкие плечи, на которые была наброшена растянутая зеленая футболка, а следом появилось и все остальное. Оборотень переминался на пороге, не решаясь пройти дальше.

– Ах да, – запоздало опомнилась я. – Разрешаю этому сыну ночи войти в мой дом на срок… Уважаемый, сколько часов вы оплатили?

– Эта, ну, три часа, – фыркнув, утвердительно мотнул головой оборотень. – Сказали, это, ну, много. Нет, для меня – мало.

Три часа. Подумать только, целых три часа мне придется терпеть терпкий песий дух и выслушивать писклявые обрывки мыслей этого блохастого страдальца, пытаясь сложить их в единую картину. Хорошими рассказчиками оборотни никогда не были, выражая свои мысли, по большей части междометиями и обрывочными фразами.

– На срок в три часа, – закончила я, оглядываясь, куда посадить посетителя. – Думаю, вон на том диванчике вам будет комфортно.

Цокая когтями, торчащими из дырок на носках кед, оборотень вразвалочку прошелся по протертому паркету. В комнате сразу стало очень тесно, и я поспешила отступить к окну.

Сын ночи по привычке повел носом, знакомясь с чужими запахами, недовольно чихнул и попытался разместиться на указанном предмете меблировки. Диванчик жалобно скрипнул, когда его ножки под весом оборотня немного раздвинулись в стороны. Оборотень опасливо встопорщил уши и слегка выпустил когти, готовясь ловить равновесие, если диванчик все-таки решит пасть смертью храбрых.

– Прежде всего, постарайтесь расслабиться, – попросила я, осторожно присаживаясь на старый деревянный стул, который тут же выхватил пальму первенства у диванчика в соревнованиях по протяжному скрипу.

Я затаила дыхание и закончила присаживаться. Под платьем вновь закопошился паук, стараясь устроиться поудобнее. Прихлопнуть ладонью его не удалось. Словно почувствовав опасность, наглец быстро заработал лапками и через мгновение оказался на спине, где так просто его было уже не достать. Я резко откинулась на спинку стула, надеясь тем самым покарать поганца. Стул хрустнул и слегка накренился в сторону. На спине наконец-таки настало затишье.

От моего резкого движения оборотень вздрогнул и недоверчиво покосился сначала на меня со стулом, затем на кусок дивана, выглядывающего между его лап, но все-таки послушался и расслабился. Диван тут же просел сантиметров на десять, заставив до того встопорщенные уши оборотня пугливо прижаться к голове.

– Давайте попробуем разобраться с вашей небольшой проблемой. Расскажите, что вас беспокоит?

– Эм, да. Здравствуйте, меня зовут Олег, и я – оборотень…

Так начались мои первые бесконечные три часа на новой работе. Здравствуйте, меня зовут Мирослава, и с этого дня я психотерапевт для нечисти.

***

Нет, дети ночи не нуждались в того рода психологической помощи, за которой обычно обращаются люди. Однако и им иногда нужно было выговориться и, возможно, получить пару советов. Прислушиваться к этим советам, безусловно, никто не собирался, но на том месте, где у людей находилась душа, а у нечисти – что-то другое, соискателям спокойствия все же становилось чуточку полегче.

– Так что? Что со мной не так? – спросил оборотень Олег, почесав голую серую пятку.

– Будь вы человеком, я бы сказала, что у вас биполярное расстройство, но вы, Олег, оборотень. Так сказать, два в одном – человек и зверь. Переходы от одного психологического состояния к другому для вашего вида абсолютно нормальны, – устало произнесла я, массируя виски. – Единственное, чего вам не хватает – это концентрации.

За все то время, пока Олег пискляво и отрывисто жаловался на жизнь, он успел окончательно испортить свои кеды, когда внезапная частичная трансформация моментально изменила его ступни. Кеды попросту развалились пополам. Оборотень то серел, клочковато обрастая шерстью, то снова розовел, когда шерсть волшебным образом втягивалась под кожу. На лицо Олега я старалась не смотреть. Его сминало и корежило, оно удлинялось и щерилось клыками, а затем становилось плоским и каким-то бесформенным. Одним словом, Олег был той еще страхолюдиной, но согласно инструкции мне настоятельно не рекомендовалось выдавать экспрессивные восклицания во время сеанса. Откровенно таращиться на посетителей тоже не рекомендовалось. Это их сильно нервировало.

– Вам просто нужно отдохнуть. Где-нибудь вдали от цивилизации. Рыбалка в тихом месте, поход в горы в конце концов, – монотонно бубнила я, стараясь не обращать внимание на выворачивающуюся наружу нижнюю челюсть оборотня. – Ну и помедитировать попробуйте. Йога, цигун, например.

Олег понятливо кивал, а заодно старательно разглаживал вспоротую обивку диванчика. Как ему казалось, совершенно незаметно вспоротую, словно ничего и не случилось. Внезапно прорезавшиеся на уровне локтя когти чиркнули по обивке, заставив рыжий поролон выглянуть наружу, а затем также внезапно утонули в зарослях сменившей их жесткой черной шерсти. Я лишь страдальчески прикрыла глаза, стараясь вспомнить хоть какую-нибудь дыхательную практику. Уже не для оборотня, а для себя.

Когда Олег, помахивая пушистым хвостом, наконец-таки ушел, довольный, что хоть и не на долго, но сумел приостановить бесконтрольную трансформацию, я с облегчением выдохнула и поспешила распахнуть окно, чтобы поскорее изгнать песий дух из затхло-пыльной комнаты.

Помимо упомянутого духа после оборотня на память осталась пара изрядных клоков шерсти, тонким слоем размазавшихся по многострадальному диванчику. Даже вредный черный перс, с которым я уже не первый год продолжаю бороться за место на старом кресле в гостиной, оставляет после себя гораздо меньше шерсти. Привычным движением я достала из сумки липкий ролик и, обреченно вздохнув, присела перед диваном на корточки, чтобы не заслонять свет, и приступила к работе.

– И на спинке еще немного осталось, – внезапно прозвучало над моей головой.

Настолько внезапно, что, тихо взвыв, я покачнулась и, окончательно потеряв равновесие, с корточек переместилась на попу. Подо мной что-то подозрительно хрустнуло. Стараясь не делать резких движений, я провела ревизию тела на предмет целостности, отчаянно надеялась, что это был не копчик.

Сверху, опершись локтями о спинку дивана, на меня смотрел слегка бледноватый мужчина с правильными, но не запоминающимися чертами лица.

– Как вы сюда вошли? Я ведь не дала разрешения, – опешив, спросила я, разглядывая внезапного посетителя.

– Вы – нет, но ваш предшественник меня сюда однажды пустил, а вот про форму прощания позабыл. Это хоть и не дом, но правила все те же. Вы, нейтралы, почему-то слишком щепетильно относитесь к помещениям. Можно подумать, на улице вы в безопасности. Даже смешно. Ни один охотник не станет убивать свою добычу в помещении. Это не эстетично.

Вампир, а это, несомненно, был он, медленно поворачивался то одним боком, то другим, позволяя себя как следует рассмотреть. Я же залилась краской стыда. Про прощание позабыл не только мой предшественник. Оборотню я сама дала покинуть комнату, не запретив появляться в ней вновь без персонального разрешения. Забудься я подобное не на работе, а дома, и такая оплошность может стоить мне однажды жизни.

– Ясно, понятно, – рассеяно пробормотала я. – Ладно, располагайтесь, раз пришли.

Протянутую вампиром руку я проигнорировала и, неуклюже поднявшись на ноги, поспешила к столу, попутно одергивая кажется все-таки порвавшийся сзади подол сарафана. Вампир довольно хмыкнул, слегка показав верхние белые клыки.

– Так что вас беспокоит? – строго взглянув на сына ночи, спросила я.

– Во-первых, позвольте представиться. Меня зовут Максим. Вы можете не называть своего имени, табличку на двери я уже прочитал.

Я удивленно приподняла брови. Когда несколько часов назад упрямый замок сдался, а скрипучая дверь распахнулась, на ней не было никакой таблички. Очевидно, постарался дежурный домовой. Кстати, с ним у меня будет особый разговор. В контракте были черным по белому прописаны ответственности сторон. А именно, ответственный за чистоту и порядок – домовой Тихон по четным дням. Ну, Тихон, попадись мне только! Разберусь же я с тобой!

– А вообще, у меня все хорошо, жаловаться особо не на что, – тем временем продолжил вампир. – Зашел, так сказать, поздороваться. Проблема у меня была, но я успешно с ней справляюсь. Меры, понимаете ли, в еде не знаю. Но теперь я себя контролирую. Обычно контролирую.

С этими словами он выудил из внутреннего кармана серого пиджака плоскую металлическую флягу. Неспешно свинтив крышку, вампир сделал небольшой глоток. Я почувствовала, как к горлу подкатил комок, и поспешила отвернуться. Максим сглотнул, криво улыбнулся и с интересом уставился на то место, где росло черное дерево. Вампир его явно видел, в отличие от оборотня, который в порыве эмоционально-бессвязного монолога о бедах, обрушившихся на его мохнатую… спину, несколько раз прошелся туда-сюда, прямо через ствол.

Наша беседа с вампиром больше напоминала ожесточенный философский бой, нежели прием у психотерапевта. Мы кричали и ругались, вернее, это делала только я, вампир же парировал метко и безэмоционально. Под конец я так раскраснелась и вспотела, что сын ночи уже не таясь начал заглядываться на венку, живо пульсирующую на моей шее из-за переизбытка адреналина. Я вовремя опомнилась, повернулась к нему другим боком и свернула общение в более спокойное русло. Во избежание.

Когда спустя час Максим уже выходил, я все-таки вспомнила про формулу.

– Положенное время вышло. Этот дом закрыт для гостя, – поспешно протараторила я в спину удаляющегося вампира.

На пороге Максим обернулся, снова хитро улыбнулся и погрозил мне пальцем. Дверь беззвучно закрылась. Когда я через мгновение распахнула ее, чтобы сказать вампиру о забытых вещах, того уже и след простыл, словно сын ночи попросту растаял в воздухе.

На низком стеклянном журнальном столике, расположившимся перед диваном, лежал белый конверт. Я пропустила тот момент, когда конверт там очутился, но была готова поклясться, что до прихода вампира его на столике не было. Сверху, словно в насмешку, лежала гематогенка в пестрой упаковке.

Я долго не решалась прикоснуться к конверту, обходя столик со всех сторон. Даже снизу через стекло на него посмотрела, но ничего подозрительного так и не обнаружила. Наконец, любопытство перебороло, и, плюнув на потенциальную опасность, я вспорола белую бумагу тупыми старыми ножницами, валявшимися на подоконнике. В конверте обнаружилась на удивление пухлая стопка банкнот и довольно лаконичная записка.

«Это на чай. Есть дело. Оно и в ваших интересах. Сегодня в полночь в баре «Темпест». Выпивка за мой счет».

На плечо, выделывая петли, словно пьяный, выполз взъерошенный и помятый паук. Он попытался выпустить паутинку, чтобы та унесла его прочь от этой нервной разрушительницы покоя, от меня то есть. Паутинка коротко прыснула в воздух и, не долетев до цели, опала легкой бесцветной ниткой. День явно не задался не только у меня.

Я взглянула на страдальца и щелчком пальца отправила его в незапланированный полет. Паук совершил аварийную посадку на занавеске, в складках коей и поспешил скрыться. Чем все началось, тем и закончилось. Я сделала мысленную пометку больше к занавеске не приближаться, вернулась к столу, где призывно лежал конверт, и пересчитала деньги.

В стопке было больше, чем мне обещали официально заплатить за месяц. Решив для себя, что нейтралы – те еще скряги, без зазрения совести засунула деньги в сумку. Бар и бесплатная выпивка? А почему бы и нет, ведь сегодня суббота. Это может стать неплохой компенсацией за пропущенную встречу с друзьями. А то, что с вампирами лучше дел не иметь, было не запретом и не предостережением, а всего лишь рекомендацией. Вечер покажет, стоит ли ей следовать или нет.

Глава 2. Ночные приключения

Осень принесла вместе с собой в город ранние прохладные закаты, а я как всегда оказалась к этому не готова. Стоило выйти на улицу из прогретого за день помещения, как кожа моментально покрылась пупырышками.

– Ведь говорила же себе утром – возьми кофту, но нет, я же самая умная, – проворчала я, бросив прощальный взгляд на окна своего теперь уже почти обжитого рабочего кабинет.

За стеклом предательски колыхнулись шторы, и на миг показалась чумазая рожица дежурного домового. Тихон почесал всклокоченную бороду и поспешил скрыться – не ровен час, я не поленюсь да и вернусь, чтобы устроить ему знатную взбучку.

Голодный живот протестующе заурчал, требуя срочно донести его до дома и под завязку набить чем-нибудь вкусненьким, и для разнообразия чем-нибудь не особо полезным. Слева призывно замигала подсветкой вывеска, обещающая кофе на вынос. Именно туда я и устремилась, чтобы хоть чем-то греться по пути к метро.

– Мне, пожалуйста, маленький капучино без всего, – проговорила я, заглядывая в крошечное окошко кофейни.

Буквально через мгновение из ее недр вынырнула рука с зажатым в ней розовым стаканчиком. Рука была волосата и имела заостренные синие когти. Желание продолжать всматриваться во тьму уличной кафешки как-то само собой улетучилось. Я поспешила расплатиться и как можно скорее ретироваться.

– Трубочку не забудьте. Она на полочке слева, – донеслось басовитое рокотание из недр кафешки.

Выхватив из держателя аж три трубочки сразу, я едва ли не опрометью бросилась к метро.

Дома было тепло и пахло свежей выпечкой. На кухне горел свет, и оттуда слышалось бормотание очередного глупого, но популярного шоу. Я удивленно замерла на пороге.

– Деян, что тут происходит? – возмущенно ахнула я.

В ответ из ближайшей комнаты послышалось недовольное сонное мяуканье.

Крайне смущенный домовой показался из-за двери, ведущей в ванную.

– Так ведь это, амор, – краснея,пробормотал он.

Домовой был весь какой-то подозрительно аккуратный. Его племя никогда не жаловало мыло и расческу, однако же Деяна словно подменили. Абсолютно чистая расчесанная шерсть лоснилась на руках и шее домового. Умытое лицо розовело чистотой и, казалось, даже блестело. Вечно косматые волосы были заплетены в короткую рыжую косицу. Была заплетена и борода. Грязную рубаху сменил миниатюрный спортивный костюмчик – синий, с тонкими белыми полосками. Домовой в нем смотрелся невероятно забавно, но я решила не портить момент.

– Какой еще амор? – устало произнесла я.

– А вот такой! – важно уперев короткие ручки в круглые бочка, с кухни важно прошествовало нечто в юбке и кружевной майке.

В испачканных в муке руках нечто держало скалку. Я озадаченно уставилась на неожиданную гостью. Она, в свою очередь, рассматривала меня с неприкрытым интересом.

– Прости, Мирослава, но твоя квартира единственная в подъезде, где есть электродуховка, – заливаясь краской стыда, пробубнил в пол Деян. – И потом, ты ведь говорила, что будешь поздно. Вот мы и…

До этого момента видеть домовую мне пока что не приходилось. Я лишь читала про них пару попавшихся под руку статей из архива, к которым была приложена карандашная зарисовка. Да что там, эти дамы были ужасно скрытные, в жилых домах не селились и даже всем прочим детям ночи на глаза старались не показываться. Повстречавшийся же мне экземпляр, несколько выбивался из общепринятых рамок и описаний.

Домовушка задорно подмигнула и, кокетливо поправляя бретельки на майке, вернулась на кухню. На избавленной от шерсти спине домовушки красовалась татуировка – улыбающийся змей с кружкой пива.

– Это Душана. И вот честное слово, мы сейчас уже уходим, – опасливо косясь вслед подруге, прошептал Деян.

– Не сейчас, а когда я закончу с пирогами!– донеслось с кухни.

Деян лишь горестно вздохнул.

– Компенсирую. Вот честное слово! – заверил меня он. – Вот прямо чем хочешь компенсирую. Только у меня все равно ничего нет.

С кухни послышалось совершенно немелодичное пение. Через мгновение домовушка стала аккомпанировать себе ложкой, звонко ударяя ею обо что-то металлическое.

– Она, как бы это так сказать помягче, немножко куку на почве домоводства, – снова зашептал Деян, украдкой поглядывая в сторону кухни. – Но какие у нее пироги получаются! А борщ! А котлеты! Да и вообще.

Я крепко призадумалась. Там, где вырисовывалась выгода, торопиться с выводами не стоило.

– Амор у вас значит. Хм, а это интересно, – хмыкнула я, скривившись от враз задергавшего зуба, когда домовушка взяла особо высокую ноту. – А как у нее с чистотой и порядком? А жить где планируете?

Я забрасывала Деяна вопросами, но в уме уже прокручивала коварный план. Квартира, что мне досталась практически волшебным образом, требовала ремонта. Ну, или на самый крайний случай, генеральной уборки. В холодильнике же и вовсе мышь повесилась. Одним словом, хозяйкой я была никудышной, и с этим нужно было срочно что-то делать. Деян же окончательно приуныл. Кажется, внезапно нагрянувший амор вытиснил все остальные мысли из головы всегда собранного и разумного домового. Не продумал он свое с Душаной совместное будущее, ох не продумал.

– А что, есть деловое предложение? – в глазах Деяна внезапно зажглась искорка истинного дельца – Так ить, я всегда готов к конструктивному диалогу.

– Меняю кладовку и продовольственное снабжение на готовый ужин и чистоту в квартире. Ну и чтобы оперных завываний больше не было. По крайней мере в моем присутствии.

Домовой с облегчением выдохнул. На том и ударили по рукам.

***

Перед самой встречей с вампиром на меня напал мандраж. Я резко замерла у самого порога бара, отчего едва не стала жертвой выпавшего из его дверей тела. Тело недовольно заворчало, силясь хотя бы привстать на четвереньки, но тщетно. Земная гравитация оказалась гораздо сильнее намерений бедолаги. Пришлось его перешагивать.

Из недр бара волнами вырывалась грохочущая музыка. Из-за нее я не сразу расслышала, как ко мне обратился невероятно низенький человечек с блокнотом и ручкой.

– Вас ждут или вы бронировали? – сквозь шум сумел-таки прорваться недовольный голос.

Я тут же получила ощутимый тычок в живот.

– Ой! – воскликнула я и резко отступила назад.

Человечек пухлыми ручками с короткими пальчиками поправил сползшие от столкновения с моим животом очки и повторил свой вопрос. От него явно разило силой, что свидетельствовало о его причастности к миру ночи, но как бы я не всматривалась и не внюхивалась, мне так и не удалось определить, кто он такой.

– Я аука. И нечего тут нюхать. Да, я пахну грибами, как и все мои собратья. Так что насчет столика?

Кажется, это странное существо начало по-настоящему сердиться.

– Меня ждут. Должно быть место на имя Максим.

– А, ясно, отдельный кабинет, – пробубнил аука, сверяясь со списком. – Это на втором этаже, четвертая дверь слева. Сама найдешь, не заблудишься.

На этих словах сердитый сын ночи повернулся ко мне спиной, намекая, что разговор закончен.

По другую сторону искомой двери раздались странные звуки. Не решаясь дернуть за ручку, я приложила к двери ухо. Как оказалось, ее нужно было не дергать, а толкать. Данная же представительница своего прямоугольного деревянного вида оказалась не заперта. От легкого прикосновения дверь пошла вперед, и я, потеряв равновесие, буквально ввалилась в помещение, освещаемое лишь редкими всполохами малиновых неоновых ламп. К счастью, обитатели комнаты были слишком заняты друг другом, чтобы заметить мое позорное вторжение.

Кто-то резко потянул меня за ногу, выуживая из омута творимого во мраке непотребства. Перед носом хлопнула дверь.

– Хочешь присоединиться? – насмешливо поинтересовался Максим.

Я покраснела, словно спелый помидор, в душе радуясь, что в коридоре было достаточно темно, и вампир не мог рассмотреть стыдливый румянец.

– Это же была четвертая дверь, – неуверенно пробормотала я.

– Ну да, четвертая. Вот только я ждал тебя за шестой, – оскалился вампир, помогая мне подняться на ноги. – А, понял. Ты чем-то не угодила местному привратнику. Ауки – они такие. Те еще мелкие поганцы.

В кабинете было удобно. Мягкий диван позволил телу провалиться в свои объятия, но не настолько глубоко, чтобы резная столешница красного дерева оказалась перед самым моим носом.

– Заказывай, что хочешь. Сегодня плачу я, – по-барски щедро разрешил вампир, развалившись на своем диванчике по другую сторону стола.

– Пожалуй, я возьму какой-нибудь салат, – задумчиво пробормотала я, вскользь просматривая список холодных блюд с весьма горячими ценниками.

– Салат? Шутишь? Для начала – только алкоголь! Запомни, ни одно классное приключение не начинается с салата. А именно его, приключение то есть, я планирую тебе предложить. Так что сначала выпьем.

– Разве вампиры пьют алкоголь? – удивилась я.

– Да, конечно. Мы пьем и едим все, как и остальные люди. Другое дело упыри. Вот у них кровавая диета. Но что с сумасшедших взять. Для нас же кровь – это способ восстановить силы или просто побаловать себя чем-нибудь вкусненьким. А вот кровь человека, который только что выпил качественный алкоголь – коньяк, виски, или там хорошее вино, – это прямо деликатес. Кстати, надо бы для начала взять бутылку вина. Здесь оно первосортное.

Максим сделал вид, что не заметил, как я несколько нервозно сглотнула и продолжил:

– А вот после пива человеческая кровь становится примерзкой. Это все равно, что хлебнуть воды из унитаза.

Вампир передал заказ официанту через планшет, и через пять минут передо мной появилась пыльная бутылка темного стекла, наполнившая на четверть широкий бокал рубиновой терпкой жидкостью, оставляющей на стекле маслянистый след. К счастью, рядом с бокалом материализовалась и тарелка с салатом.

– Мне нужно, чтобы ты провела меня в катакомбы, – сделав небольшой глоток вина, произнес вампир. – Буквально на несколько минут. Я кое-что заберу, и мы сразу уйдем. Ну и ты там не зевай, вдруг что приглянется. Когда еще в следующий раз туда попадешь. Плачу щедро, как и обещал.

Вне всяких сомнений, Максим имел ввиду подвалы, что находились под тем же зданием, где располагался мой кабинет. Собственно, это было единственное здание в Москве, принадлежащее нейтралам. Про подвалы ходили легенды.

– Но у меня нет доступа, – виновато развела руками я. – И рада бы помочь, но не представляю, как. Самой интересно, что там находится.

Я не врала вампиру. С детства меня влекло все необычное и выбивающееся из серой реальности. К тому же прямого запрета приближаться к подвалам у меня не было. Опять же, все ограничивалось рекомендациями.

– О, здесь как раз проблем возникнуть не должно. У каждого заклятья есть слабое место. У того, что держит тамошнюю дверь на запоре, оно тоже есть. Если ты еще ни разу не посещала катакомбы, несколько капель твоей крови смогут нас пропустить внутрь. Но это разовая акция. Повторять не советую, для тебя это может плохо обернуться. Так что, поможешь мне?

Я не стала ломаться, словно девица в первую брачную ночь, и на предложение вампира согласилась. Очень уж мне душу грела мысль об обещанной сумме денег, которая могла превратить мою мечту о поездке зимой в теплые страны в реальность. А учитывая величину этой суммы, то поездка обещала стать не «Эконом», а как минимум «Стандарт плюс», а то и выше.

– Хорошо. Тогда завтра сразу после обеда, – довольный вампир потер руки и заказал сразу столько еды, что мне хватило бы на несколько дней вперед.

Вино, выбранное Максимом, оказалось превосходным. Оно взрывалась во рту ягодным фейерверком и падало в желудок водопадом тепла и наслаждения. Когда бутылка опустела, и я наконец-таки встала на ноги, пришло понимание – самостоятельно добраться до дома я не сумею.

Воспоминания о том, как я спускалась с лестницы, возникали в сознании вспышками. Вот на первом этаже показывают фаер-шоу. Огненная птица, у которой из хвоста выдергивают пламенные перья, сильно негодует, стараясь клюнуть в отместку своего мучителя в темечко. Еще бы, кому понравится, когда у тебя что-то выдергивают. Перо падает на пол и тут же оборачивается пригоршней золотых монет. Пожалуй, такая птица не помешала бы и мне.

Потеряв очередное перо, птица со злости выплевывает маленький огненный шарик, и тот, сделав круг по залу, отскакивает от серебряного подноса, только что опустошенного одним из официантов. Шарик рикошетит в сторону зрителей и вязнет в пушистой бороде дородного мужчины в первом ряду. Вспыхнуло голубое пламя, мгновенно превратив бороду в пылающий костерок. Ведущий шоу, взмахнул рукой, и из пламени взметнулся рой бабочек. Это ненадолго отсрочило панику.

Тем временем, хрупкая официантка с резкими, кажущимися нечеловеческими чертами лица устало вздыхает и, выудив огромный огнетушитель, от души начинает поливать гостя пеной. Кажется, шоу удалось.

Следующий кадр-вспышка, и я вижу злые глаза ауки, буравящие меня из-под кустистых бровей. Он что-то шипит сквозь стиснутые зубы, но из-за взрыва хохота в зале до меня не доносится ни слова.

Еще кадр, и вот уже я на улице. Под утро стало совсем холодно, но свежий воздух так и не смог выветрить небывало крепкий хмель из моей головы.

– О, дорогуша, да ты, я смотрю, со слезами фей переборщила, – худенький сутулый старичок в потертом сером пиджаке сочувственно покачал головой. – Ну кто же так делает. Больше одного бокала нельзя. Так ведь и в Омут затянуть может. Ну да ладно, сейчас мы твоему горюшку поможем.

С этими словами дедуля от души стукнул меня по лбу деревянной клюкой, на которую до того, скособочившись, опирался. Искры фигуральные, смешавшись с зелеными реальными, посыпались из глаз, на мгновенье полностью ослепив меня. Когда я снова обрела возможность видеть, дедули с его волшебной палочкой и след простыл. Исчезли в неизвестном направлении и последствия излишнего возлияния, оставив взамен здоровенную шишку прямо по середине лба и ужасающую головную боль.

– Все, хватит с меня ночных приключений, – горестно простонала я, прикладывая ко лбу ладонь и одновременно пытаясь вызвать такси. – А то такими темпами и до дневных не доживу.

***

Вернувшись домой, я на мгновение подумала, что ошиблась дверью. Квартира блистала чистотой и оглушала тишиной. Умаявшиеся за день домовые удалились в кладовку обустраивать свое новое жилище. Кот беспробудно дрых на кресле, свесив к полу голову, притворяясь мертвым. Помню, когда застала его в этой позе в первый раз, у меня едва не остановилось сердце. Паршивец же лишь утробно всхрапнул, мол, не дождетесь.

На кухне меня ждала гора пирожков и кастрюля щей. Поесть перед сном – это святое. Так уговаривала я себя каждый раз, когда руки предательски тянулись к дверце холодильника за несколько минут до отхода ко сну.

– Все равно я теперь ведьма, и в случае чего – сварю себе зелье для похудания, – успокоила себя я, наливая полную миску щей. – Правда, рецепт этого зелья еще где-то придется раздобыть.

За решеткой вентиляции грустно пощелкивали тараканы, учуявшие недоступное лакомство. Еще при новоселье я договорилась с Деяном, что тараканов в мою квартиру он не пустит. В подъезде и без моих припасов им было, чем поживиться. Я скрутила тараканам кукиш и одним махом приговорила свежий ароматный пирожок. Вот она, городская идилия.

Стоило голове, наполненной приятными мыслями о съеденном вкусном ужине и завтрашней обещанной «премии» коснуться подушки, зазвонил телефон. Я с трудом разлепила успевшие намертво склеиться глаза и, щурясь на вспыхнувший дисплей, глянула часы. Пять тридцать утра – волчье время.

– Слушаю, – страдальчески прохрипела я.

– Мирослава, тот оборотень, Олег, когда он уходил, ничего странного не происходило? – в телефоне послышался усталый голос куратора. – Может, он рассказывал о своих ближайших планах? Или чего-то боялся? Может, его кто-то ждал после сеанса?

– Нет, ничего такого, – пытаясь припомнить подробности, ответила я. – Павел Степанович, а что случилось?

– Олега нашли мертвым. Убил его явно кто-то из наших, из детей ночи я имею ввиду. Там, на месте, всюду следы магии. Да и не смог бы сделать такое обычный человек.

Вожделенный сон словно рукой сняло.

– Я должна сейчас куда-то подъехать? – с опаской спросила я.

– Нет, прямо сейчас не надо, но утром приезжай по адресу, который я тебе сейчас на телефон скину. Придется тебе еще разок взглянуть на своего клиента. А заодно с тебя матрицу прошлого снимут. Может, хоть это как-то поможет, но пока что спи. Завтра будет сложный день.

Куратор отключился. Телефон пискнул, и на дисплее появился нужный адрес.

– Да уж, легко сказать, спи. Уснешь тут после такого.

Я спустила ноги на пол и тут же, взвизгнув, подскочила словно ужаленная, когда под пятку попало что-то мягкое и шевелящееся. Нечто под пяткой взвизгнуло одновременно со мной. В дверной проем протиснулась голова домового, сверкая зелеными фосфоресцирующими глазами. Взволнованный Деян включил фонарик, и по стенам весело заплясали тени.

Одна из моих тапок мелко тряслась и жалобно попискивала. Я протянула руку и осторожно высыпала из нее содержимое. На пол брякнулся крохотный серый котенок. На меня уставилось два круглых испуганных глаза. На шее котенка висела розовая ленточка, к которой была прикреплена записка.

– Это подарок. У каждой ведьмы должен быть свой кот. Твой черный балбес не годится. Воспитывай с умом, – прочитала я вслух. – Да когда же этот день закончится!

Котенок перекочевал в руки домовушки, заявившейся в мою комнату в розовом пеньюаре, размеров на пять больше, чем нужно, и в огуречной маске. Я безвольно повалилась на постель, обхватив голову руками. Просто сумасшедший дом какой-то!

На улице заалела полоска рассвета. До бодрой мелодии будильника оставалось полчаса. Целых полчаса, которые я наконец-таки могла посвятить нам – мне и моему долгожданному сну. Все остальное – уже не важно.

Глава 3. Дверь в тайну

Существует примета – если начал утро с котов, то и весь день будет… Впрочем, не важно. Но мой день начался именно с котов. Один из них, тот, что побольше и поленивее – расположился у меня на груди, свернувшись в меховой клубок. Второй же, тот, что поменьше и понаглее, – угнездился прямо на моем многострадальном лбу. К моему невероятному удивлению, заработанная накануне шишка под котом отсутствовала.

Живность была безжалостно сброшена на постель, а ноги, спущенные с оной, едва не угодили в утренний подарок. Нет, подарок оставили не коты, а домовые. На полу заботливо стояла чашечка горячего ароматного кофе.

Выйдя на кухню с опустевшей чашкой и начавшим приподниматься настроением, я вдруг опомнилась и спросила:

– Деян, а откуда кофе? По вкусу он явно из кофеварки, но у нас же ее нет.

– Теперь есть! – с гордостью воскликнул домовой.

Я проследила за его взглядом и обнаружила взгромоздившуюся на табурет конструкцию. Рожковая кофеварка была не новая, но, судя по всему, своих рабочих качеств еще не растеряла.

– Откуда она? – я кивнула в сторону кофеварки.

– Как откуда? – удивился домовой. – От Петровича!

В этот момент кофе возжелал вернуться в чашку, а я – забыть все, как страшный сон. Петрович, жилец из однушки на четвертом этаже, слыл районным помоечником. Он тащил в дом все, что казалось ему ценным, и все, что он мог транспортировать до квартиры хотя бы волоком. За последний год его жилище уже дважды освобождалось по суду от хлама. Был бы всего один раз, но не догадывающиеся о коварстве Петровича коммунальщики не сразу вывезли контейнеры с «добром» на свалку. За считанные часы после разграбления квартиры Петрович восстановил свою коллекцию и даже дополнил ее новыми экспонатами.

К слову, тараканы чувствовали себя в его квартире, как в отеле по программе «Все включено».

– Ты, это, не расстраивайся так сильно, – поспешил заверить Деян, увидев мою начавшую зеленеть физиономию. – У Петровича она пробыла всего пару часов, а до того – стояла у Кузьмичевых из третьего подъезда. Они енту машину почти не пользовали. И потом, я же ее про-ди-ди-зин-цировал.

Да, со сложными словами у первородной нечисти всегда были проблемы. Но эти ребята хотя бы пытались.

– Прозидин…

– Ладно, не старайся, – усмехнулась я. – Поняла я тебя. Но учти, если этот кофеек посадит меня на толчок, таблетки у Верки-врачихи сам тырить будешь.

Расшвыривая ногами в стороны орущих котов, я с трудом протиснулась к их мискам и щедро сыпанула сухого корма. Теперь у дальней стенки в кошачьем едальном уголке все красовалось в двух экземплярах. Миски, плошки, блюдца – заботливые домовые постарались. Кошачья посуда заняла едва ли не половину кухни. Продолжавшие орать коты синхронно повернули головы к мискам, но лишь на мгновение. Вместо того, чтобы с жадностью наброситься на еду, они продолжили музыкальную репетицию.

– Деян?

Поспешивший скрыться с кухни домовой украдкой выглянул из-за дверного косяка.

– Они так на меня смотрели, так смотрели! И орали! Я просто не мог им отказать.

– Что и в каком количестве они сожрали? – воинственно спросила я.

– Сметану. Всего лишь одну упаковку… большую.

Дальнейшие оправдания домового я не расслышала, ибо бормотал он их на бегу, стараясь укрыться от летящей вслед за ним тапки.

– Все, на диете у меня сидеть сегодня будете, – злорадно пообещала я, ссыпая корм назад в пакет. – А то один бока наел, что аж на диван залезть не может, а другой… ну, чтобы не наел такие же бока.

Коты обиженно мявкнули на прощание и поспешили на поиски доброго домового. Уж он-то точно сиротинушек голодными не оставит. На мгновение мне показалось, что за серым котенком вьется струйка черного дымка. Я протерла глаза. Нет, точно показалось. Выбросив домашние треволнения из головы, я быстро оделась и выскочила из дома. Время начало поджимать.

***

– Руками без спроса ничего не трогай. И вообще постарайся туда-сюда не ходить, – напутствовал меня Павел Степанович, когда я прибыла по указанному им адресу.

Собственно, морг был вовсе не тем местом, где хотелось что-то трогать. Белые кафельные стены навивали тоску, запахи отбивали всякое желание обедать, а сама обстановка заставляла бросить все и умчаться на край света, чтобы подумать о вечном.

– Все там будем, – философски заметил Павел Степанович, увидев мою кислую физиономию.

Из прозекторской вышел высокий бледный человек с длинным невыразительным лицом. Он флегматично окинул нас скучающим взглядом, и тут же потерял к нашей компании всякий интерес.

– Увы, но в этом деле я вам помочь не могу, – бесцветным голосом произнес мужчина, глядя в потолок. – Как это ни удивительно, но по этому делу не осталось никаких следов. Ни в этом мире, ни в том. По моему профилю, я имею ввиду. Так-то следов много, в том числе и отпечатков лап местной дворовой своры, но вряд ли они вам как-то помогут. Там явно работали хорошо подготовленные профессионалы.

– Это Никита Сергеевич Недох, колдун первой категории. Профессионал по умертвиям и посмертной жизни, – позади меня заговорщицки зашептала Людочка, выездной секретарь. – Такую кучу денег за его консультацию у руководства выбить пришлось, а ты же смотри, все впустую.

– Некромант что ли? – не особо пытаясь скрытничать, спросила я.

Никита Сергеевич вздрогнул и, оторвавшись от созерцания потолка, посмотрел на меня с неприкрытой неприязнью.

– Это за бугром у них некроманты. А я – колдун и профессионал! – раздраженно рыкнул на меня Недох.

На прощание Никита Сергеевич бросил на Людочку безжизненный взгляд, в котором отчетливо вырисовывались надгробные камни, и, не прощаясь, вышел. Людочка громко икнула и поспешила промокнуть вспотевший от волнения, а, может быть, из-за отсутствия в морге кондиционера, лоб.

– Нда, печально. Я на него так надеялся, – с сожалением проговорил Павел Степанович, глядя на закрывшуюся за колдуном дверь. – Ладно, не будем терять время. Девушки, заходите!

С этими словами куратор буквально впихнул меня в прозекторскую. Единственное, что я успела сделать – позорно закрыть глаза.

За спиной удивленно охнула Людочка. Мое воображение тут же нарисовало несколько картин одна другой страшнее, но, поскольку за оханьем пугливой Людочки не последовал грохот упавшего в обморок тела, я сделала вывод, что все не так уж и страшно. Глубоко вдохнув для храбрости, но при этом стараясь не внюхиваться в царившее вокруг амбре, я осторожно приоткрыла один глаз.

На металлическом столе лежало нечто, больше всего напоминающее невероятно старую и потрепанную шубу.

– Ого! – вырвалось уже у меня. – А оно точно когда-то было живым?

Павел Степанович укоризненно взглянул на меня, но промолчал. Опознать в шубе оборотня мне бы не удалось ни при каких обстоятельствах. На мгновение мне даже показалось, что со свалявшейся шерсти взлетела моль.

Куратор расхаживал по прозекторской взад и вперед, погрузившись в мысли, явно отдаленные от того, ради чего все мы собрались в морге. На его лице застыла блаженная улыбка. Мне очень не хотелось выдергивать его из грез, но тратить лишнее время на нахождение прозекторской мне хотелось еще меньше.

– Павел Степанович, а я-то для чего тут нужна?

Куратор вновь вернулся на грешную землю, и выражение его лица сделалось угрюмым и кислым. Каким оно чаще всего и бывало.

– Ах да. Людочка, записывайте, – велел он и тут же на что-то отвлекся.

– Простите, а что записывать-то? Неуверенно спросила секретарь через пару минут, нарушив затянувшуюся тишину.

– Да все подряд. Что увидели, что услышали. И фотографий несколько сделайте обязательно. Для архива. А ты, Мирослава, подходи ближе к столу и начни с ним взаимодействовать.

– Что, простите? – вконец опешила я.

– Присмотрись к нему получше и постарайся прочувствовать. Может, какие-нибудь отголоски магии, эмоций или еще чего уловить сможешь. У вас, женщин, это хорошо получается, – внес пояснения Павел Степанович.

Я сделала все, как он велел. От натуги в попытках хоть что-нибудь обнаружить, я заработала головокружение, отвращение к меховой одежде и, кажется, и зарождающуюся аллергию на шерсть, поскольку нос у меня заложило, как при сильном насморке, однако не почувствовала ровным счетом ничего полезного. Что уж там, даже чучело хохаря, стоящее в кабинете Павла Степановича, и того было эмоциональнее, чем Олег в своем нынешнем состоянии.

– Ничего, – виновато развела я руками.

– Печально, но ожидаемо, – окончательно расстроился Павел Степанович. – Ладно, пойдем снимать с тебя Матрицу.

***

– А теперь сделай глубокий вдох и не дыши! – приказала строгая седовласая дама, вожделенно потирающая руки перед моим лицом. – И не шевелись! В противном случае я не могу гарантировать, что все останется на своих местах.

– Нос у нее что ли отвалится? – лениво спросила помощница дамы, не переставая катать во рту резко пахнущий клубникой леденец.

– Ты не трепись, а запоминай! – грозно рявкнула на нее дама. – В лягушку превращу!

– Не умеете, – флегматично заметила любительница леденцов.

Дама лишь зло топнула ногой и переключилась на меня.

Матрица обволокла голову и грудь подобно растопленному сахару, превратившемуся в густую карамель. Энергетическая сеть быстро застыла плотной коркой, а затем седовласая дама дернула. Ощущения были такие, словно я в мгновения ока лишилась кожи. На всякий случай я даже проверила, не сбылось ли предсказание молодой помощницы. Но нет, нос оказался на месте. С облегчением выдохнув, я выжидательно уставилась на свою мучительницу. Та выглядела озадаченной.

– Вообще ничего, – удивленно проговорила она. – Один сплошной белый шум. Надо еще раз попробовать!

Павел Степанович предупреждающим жестом руки остановил ее кровожадный порыв.

– Нет, рисковать не будем. Две Матрицы подряд – это уж слишком. А что до пустоты, так что взять с молодой девицы. Что в голове, то и на Матрице. Пойдем, будем думать дальше, что со всем этим делать.

Куратор махнул мне рукой, и я поспешила ретироваться из столь не гостеприимного кабинета, пока ни у кого не появилось новой идеи, как можно испытать меня на прочность.

На выходе из здания на меня буквально налетел смерч. Казалось, всклокоченная девушка с пышными черными волосами и такого же цвета кожаной куртке не замечала на своем пути ровным счетом ничего. Мы столкнулись плечами, и я отлетела в сторону на добрую пару метров, едва устояв на ногах.

– Вот же шальная! – бросила я девушке вслед, но та уже скрылась, на прощание громко хлопнув входной дверью.

– Это сфестра покооного, – с набитым ртом проговорила Людочка, материализовавшаяся передо мной, словно черт из табакерки. – Ее тофе на опофнание приглафили.

В животе предательски заурчало. Я с завистью проводила взглядом последний здоровущий кусок Людочкиной булки с маком, который секретарь, подобно хомяку, сражающемуся со стручком арахиса, умудрилась целиком запихнуть в рот. С самого утра кроме чашки кофе побаловать себя мне ничем не удалось. Во избежание.

– А как она его собирается опознавать? – спросила я.

– По запаху, разумеется. Эта черная – старшая дочь семейства. Ох и намучаемся мы с ней еще, – посетовала Людочка, глядя на закрытую дверь.

– Удачи вам в этом нелегком деле. Хорошо, что хоть меня это не касается, – махнула я на прощание рукой, срываясь с места в бодрую рысь.

Встреча с Максимом планировалась через час, а мне ужасно хотелось перед ней хоть что-нибудь перекусить. Мало ли, как дело пойдет.

***

К кабинету я подлетела галопирующей лошадью, и едва не налетела на Максима. Вампир прохлаждался в тени коридора, подальше от окон, и периодически прикладывался к уже виденной мной металлической фляжке. При моем появлении он вытянул руку с фляжкой вперед, предлагая присоединиться. Я с отвращением отшатнулась, на что вампир лишь злорадно улыбнулся. Его глупые шуточки уже начинали меня раздражать, но это, кажется, лишь еще больше веселило вампира.

Повозившись с замком, я распахнула дверь и тут же замерла на пороге. Оказывается, мой кабинет не пустовал. Чинно сложив руки на коленях, на продавленном диванчике восседала бледная девица. При моем появлении она встрепенулась и уставилась на меня горящими и, кажется, очень голодными глазами. Девица начала привставать, словно дикая кошка, готовая к прыжку, и я инстинктивно попятилась.

– Мне срочно нужна консультация! Это вопрос жизни и смерти! – истерично взвизгнула девица, делая рывок вперед.

Максим, не особо церемонясь, схватил меня за шиворот и дернул обратно в коридор. Дверь захлопнулась. Мимо уха, словно пуля, просвистело нечто, и к моим ногам, звякнув об пол, свалился длинный накладной ноготь, разрисованный красивыми синими цветочками – отдернуть потянувшиеся за мной скрюченные пальцы девица не успела, от души полоснув ногтями по деревянной двери.

– Я отдала за них кучу денег! Изверги! – послышалось по ту сторону.

Обогнув трофей по дуге, вампир торжественно вручил мне невесть как оказавшийся у него ключ от кабинета и подтолкнул к соседней свободной комнате.

– Итак, план следующий. Спускаемся в катакомбы, ты открываешь дверь, я забираю то, что мне нужно, выходим. Все быстро, четко и никаких лишних телодвижений. Все понятно?

Я согласно кивнула.

– Раз понятно, то пошли.

– Постой! Прямо сейчас? В самый разгар дня? – удивилась я.

– Ну да, именно сейчас. Нас же не просто так называют детьми ночи, – слегка оторопело ответил вампир. – Ах да, я совсем забыл. Ты же у нас неуч. Так вот, вся нечисть, будь то первородная или становленная, входит в силу именно ночью. Заклинания, дары и умения в это время значительно усиливаются. Запомни, надумаешь варить зелье – делай это ночью. К слову, охотимся мы в темноте по этой же причине, а вовсе не оттого, что якобы боимся света. Сейчас же середина дня – самое слабое для нас время. Охранное заклятье в катакомбах держится на честном слове, так что надо пользоваться моментом. Да и лишних глаз не будет, никто нам не помешает.

Только сейчас я обратила внимание, что в здании подозрительно тихо. Пройдя еще немного по коридору вперед, заглянула за дверь с табличкой «Бухгалтерия». Все четыре обитателя кабинета оказались сильно заняты – они спали мертвецким сном. Молодые ведьмы – скромно, уткнувшись в сложенные на столе руки и тихо посапывая, зато главбух – явно с комфортом. Упитанный усатый мужчина мерно покачивался в уютном гамаке прямо посередине комнаты.

– Вот об этом я и говорил. Самое подходящее время, чтобы провернуть наше маленькое дельце, – Максим похлопал меня по плечу и поманил к лестнице в конце коридора, ведущей вниз. – И так почти в каждом офисе, где работает нечисть. Хотя у обычных людей все точно так же..

– Может, надо было с собой что-то взять? – запоздало спохватилась я.

– Ты уже взяла – себя. Этого будет вполне достаточно.

На подвальном этаже мне пока что бывать не доводилось. Я ожидала увидеть темные мрачные коридоры со стенами, обитыми железными листами и мокрым потолком, с которого непременно капала бы вода. А еще свет. Уныло красный, в котором почти ничего не видно, или наоборот – мигающий яркими всполохами. При втором варианте позади обязательно должно было оказаться какое-нибудь чудовище. Впрочем, чудовище все-таки было. Болезненно бледный вампир на эту роль годился просто превосходно, а вот свет подкачал. Сухо щелкнул дешевый пластиковый выключатель, и пространство озарилось вполне обычным и достаточно ярким электрическим светом. Исправные лампы даже и не подумали мне хотя бы разок подмигнуть.

– Вот эта, – Максим указал на неприметную дверь, одну из многих ничем не отличающихся, что шли по обеим сторонам коридора на расстоянии пары метров друг от друга.

– Это и есть та самая дверь в тайну? – несколько разочаровано спросила я, потянув ручку на себя.

Через мгновение ответ уже был не нужен. Дверь послушно отварилась, обнажив корявую поверхность монолитного серого камня, буквально заткнувшего собой весь дверной проем.

– Это что? – ошарашено спросила я.

– Алатырь-камень, – спокойно пояснил Максим. – Хранитель дорог, пуп земли.

– Как-то не так я себе представляла… пуп, – проговорила я, задумчиво потирая подбородок и прикидывая, с какой стороны лучше подступиться к камню. – Я думала, что он где-то на Алтае.

– Ну да, тот – главный, а это – так, филиал. Ладно, давай-ка его немного подвинем.

Воображение тут же нарисовало вампира, упершегося в камень руками и, обливаясь трудовым потом и слезами бессилия, натужно пытающегося сдвинуть его хотя бы на миллиметр. Что поделать, всем нравится смотреть, как работают другие.

– Давай руку! – скомандовал Максим.

– Зачем? – насторожилась я.

И правильно сделала. В руке вампира блеснул серебром миниатюрный стилет.

– Хватит валять дурака. Мне нужно всего лишь несколько капель тваей крови, – с раздражением произнес Максим. – Оставишь свой кровавый автограф на камне, прочтешь заклятие, и все. Дел на пару минут.

– Какое еще заклятие? – удивилась я.

Вампир страдальчески закатил глаза.

– Вот так и знал. Ладно, держи, заодно двери магическим путем открывать научишься.

С этими словами он протянул мне пожелтевший от времени листок, на котором была указана всего лишь одна короткая фраза на старославянском. Языка я не знала, но кое-как разобрать написанные ровным строгим почерком символы все-таки сумела. Зажмурившись, протянула вампиру руку.

Казалось, острый кончик стилета лишь слегка коснулся кожи на указательном пальце, обозначив не особо болезненный укол, однако кровь, к моему удивлению, из крошечной ранки хлынула как из ведра.

– Разотри кровь по ладони и приложи к камню пятерню, – велел Максим.

Поверхность серого камня на ощупь оказалась теплой, едва ли не горячей, и пульсирующей. Под рукой словно дышало живое существо, и это существо в момент впитало в себя всю подаренную ему кровь. Палец нестерпимо зачесался – магия камня начала затягивать ранку. Я сконцентрировалась и мысленно четко произнесла фразу с бумажки. Камень под рукой дрогнул, пошел волнами, а затем и вовсе стал полупрозрачным, отчего моя рука тут же провалилась внутрь. От неожиданности я отшатнулась.

– Ну что же, вполне неплохо, – констатировал вампир, протягивая мне дешевый китайский фонарик. – Может, ты не так уж и безнадежна.

Я потянулась за фонариком, но вампир моментально цапнул меня за руку, и запястье обожгло огнем.

– Ты что! – негодующе воскликнула я.

На тыльной стороне запястья появилось крошечное изображение цветка, похожего на вьюнок, которое тут же начало бледнеть, пока и вовсе не исчезло. Вампиру тоже досталось. Он болезненно потряс рукой. На пол упало несколько шипящих капель, от которых к потолку потянулись тонкие струйки дымка. Золотой массивный перстень, до того сидевший на среднем пальце вампира, испарился.

– Это гарантия того, что ты никому не расскажешь о нашем маленьком совместном предприятии, – сквозь стиснутые зубы процедил Максим. – И признаюсь сразу – я не знаю, что с тобой случится, если ты проговоришься. Тот, кто дал мне это заклятие, не вдавался в подробности.

– Я бы и так никому не сказала, не дуроча ведь, чтобы самой себе вредить, – обиженно произнесла я, потирая продолжавшую пощипывать руку. – Пойдем уже, разберемся с твоим предприятием.

Я развернулась и смело шагнула прямо сквозь полупрозрачный камень.

– Все-таки не было ловушек, – с облегчением выдохнул Максим.

Глава 4. В царстве льда

Что произойдет с человеком, если тот неожиданно окажется на Северном Полюсе, но в одежде, в которой он, например, обычно ходит по дому? Я оказалась не на Северном Полюсе, но со мной произошло именно оно.

Холод моментально сковал тело – от самых кончиков пальцев на ногах, до паутинки, зацепившейся за нос, когда я шагнула сквозь Алатырь-камень. Еще один шаг, и я поняла, что не могу вдохнуть. Вместо воздуха в легкие начал просачиваться жидкий лет, вымораживающий тело изнутри. Все мысли кроме той, что это конец, причем довольно позорный, как-то сами собой выветрились из головы. Я уже приготовилась остаться в обители холодной боли навсегда, когда жесткий тычок в спину вывел меня из ступора. Я встряхнулась и попыталась метнуться назад, в тепло, но Максим сжал мою руку и настойчиво потащил за собой, вглубь катакомб.

– Шевелись, здесь нельзя стоять на месте, – хрипло прошептал вампир.

Стоило начать двигаться, и по телу прошла волна тепла. Мир по другую сторону Алатырь-камня явно не принадлежал тому, где родилась я, и уж тем более пещера, заполненная светящимися дымными кристаллами невероятной красоты и ледяными перегородками, складывающимися в сложный лабиринт ходов, не могла возникнуть на окраине Москвы. Это было настоящее царство холода, льда и великолепия.

Когда глаза привыкли к полумраку, я заметила, что помимо кристаллов пещера была наполнена множеством необычных и не всегда понятных предметов. Огромных и совсем маленьких. Одни из них казались самыми обычными и безобидными, от других же ощутимо разило магией.

– Это ваше главное хранилище, – пояснил Максим. – То, что мне нужно, находится почти в самом конце. Пока мы не ушли отсюда, присмотри что-нибудь для себя. Не думаю, что ваши лентяи решат в ближайшее время устроить инвентаризацию.

Легко сказать, присмотри. Я уже попадала в ситуации, когда все подряд в руки брать – себе дороже, и горький опыт подсказывал, что тут могло произойти нечто подобное.

На ледяных выступах и полках призывно блестели украшения, в ящиках маняще позвякивали бутылочки с зельями и снадобьями, а закрытые сундуки и вовсе сводили с ума, заставляя воображение включиться на полную мощность. Книги, горшки, непонятная, но явно очень полезная одежда, и даже чучелки невиданных животных. Мне хотелось все и сразу, но я позорно боялась прикоснуться хоть к чему-то. Ледяной лабиринт заводил нас все глубже, а раскиданное по катакомбам добро казалось все привлекательнее.

Наконец, приостановившись, Максим довольно ухмыльнулся, а затем, резко вильнув в сторону, целенаправленно устремился к слабо подсвеченной голубоватым сиянием нише.

По моей спине словно провели рукой. Я обернулась, но позади, естественно, никого не оказалось. Это ощущение было тревожным, и мне оно определенно не нравилось.

– Максим, тут что-то не так, – прошептала я, поежившись, когда поток холодного воздуха, дувшего откуда-то с потолка, заставил меня втянуть голову в плечи и немного ускориться. – Такое ощущение, что должно произойти что-то нехорошее.

Вампир лишь отмахнулся. Он долго всматривался в синеву, а затем осторожно протянул вперед руки. Очень бережно Максим выудил из ниши небольшой холщовый мешочек, который тут же перекочевал ему за пазуху. И тут я, наконец, поняла, что меня беспокоило. Мы были не одни.

Очень тихий звук, отразившийся от ледяных стен, прозвучал столь угрожающе, что вампир, до которого наконец-таки дошла вся неправильность ситуации, поскользнулся и едва с грохотом не полетел на пол. Максим замахал руками, и, не найдя более подходящей опоры, ухватил меня за собранные в хвост волосы. Я почувствовала, как на голове что-то затрещало и попыталась вырваться, но не тут-то было! Моих волос Максим не отпустил – ни выдранных, ни тех, что голову покидать не пожелали. В отместку я уперлась вампиру ладонями в лицо, пытаясь отпихнуть его в сторону. Именно в таком виде, тихо ругаясь и пихаясь, мы аккуратно соскользнули под ближайший ледовый нарост. И это, как ни странно, спасло нам жизнь.

Из глубины катакомб, тихо потрескивая золотистыми искрами, вальяжно выплыла здоровущая шаровая молния. Нечто подобное мне уже доводилось видеть – в самом начале, когда я только получила дар. Это был страж, и охранял он не катакомбы, заполненные сокровищами. Хозяева искрящего шара как раз заканчивали со своими темными делишками и намеревались как можно скорее отсюда смыться. Их недовольные голоса постепенно приближались, заставив нас с вампиром посильнее вжаться в лед.

Страж прошел совсем рядом, и я почувствовала, как от него пышет жаром. Но если для меня эманации искрящего шара были похожи всего лишь на дыхание хорошо разогретой духовки, то вампиру пришлось несладко. Кожа на его руках и лице в момент пошла волдырями, и я едва успела плотно зажать ему рот ладонью, пока тот не закричал от боли. Максим металлически скрежетнул зубами и весьма ощутимо укусил зажимавшую его рот ладонь.

Сверху за шиворот потекли холодные струйки воды. Ледяной нарост, служивший нам укрытием, отчаянно быстро таял. К счастью, за пару мгновений до того, как его шапка, окончательно истончившись, свалилась мне на голову, страж резко метнулся в сторону и скрылся где-то за одним из многочисленных поворотов. Свободной рукой я ловко поймала кусок мокрого льда и аккуратно уложила его на землю.

Мелко подрагивающий всем телом, то ли от счастья, что дорвался до горячей кровушки, то ли от холода, Максим отделился-таки от моей ладони и буквально нырнул в лужу, растекшуюся у нас под ногами.

С исчезновением стража стало быстро холодать. Промокшая одежда моментально затвердела, превратившись в лед. Тихо стуча зубами, я взглянула на свою многострадальную ладонь, и мне моментально стало дурно – на ней красовался ровный, уже переставший кровить укус.

– Только не это, – тихо пискнула я, сползая вслед за Максимом в лужу.

Вампир поднял лицо с начавшей отслаиваться, как после неудачного загара кожей, и хмуро взглянул на меня.

– Подумаешь, всего лишь царапина, – устало буркнул он. – А вот мне теперь дня три регенерировать придется.

– А как же вампиризм? Ты меня заразил!

– Ты совсем дурачка что ли? – недовольно спросил Максим. – Это так не работает.

От дальнейшего препирательства нас избавили голоса, зазвучавшие где-то совсем рядом.

– Хоть бы помог что ли, злыдень треклятый, – раздалось натужное ворчание буквально шагах в пяти от нашего ненадежного укрытия. – А то стоит, понимаешь, руки в боки, смотрит, как девушки надрываются.

– И не говори, – посетовал второй голос, более певучий и не такой задыхающийся. – Такое ощущение, что он просто издевается.

Осторожно ломая начавший стягивать лужу ледок, я слегка развернулась. Над нашими головами и немного левее по воздуху плыла огромная гранитная плита. На мгновение мне даже показалось, что на ней выгравирована фотография с соответствующими датами.

– Тащите, тащите, сильные и независимые, – послышался слегка насмешливый голос.

Позади плиты, шлепая по лужам, неспешно брел мужчина в дорогом шерстяном костюме. Казалось, он не испытывал от холода ни малейшего дискомфорта, и вообще чувствовал себя в катакомбах, словно на увеселительной прогулке. Мужчина начал негромко насвистывать веселенький мотивчик, но, когда один из краев плиты грохнул об пол, и кто-то невидимый громко запричитал об отдавленных пальцах и несправедливости жизни, его красивое лицо исказилось. На холеной ладони затрепетал лепесток огня, запустив по стенам пугающие тени. Причитание сразу же стихло.

Колдун все-таки сдержался. Он сильно зажмурился и медленно сжал кулак. Огонь исчез, и кто-то под камнем тут же с облегчением выдохнул.

Незнакомец коротко свистнул, и снова повеяло жаром – вернулся искрящий страж. Шаровая молния, подобно преданному псу, стала ластиться к мужчине и разве что не виляла золотисто-огненным хвостом. Затем, сделав почетный круг, страж улегся на плиту, вызвав тем самым обреченные стоны, вырвавшиеся из-под ее днища.

Неожиданно колдун замер. Он поводил носом из стороны в сторону, словно принюхиваясь, а затем уставился на истончившуюся ледяную стенку, лишь чудом продолжавшую скрывать нас с Максимом.

– Кажется, здесь кто-то есть.

С этими словами колдун сделал пас руками, и в нашу сторону полетел крупный огненный шар. Максим с силой толкнул меня в сторону. Ледяная стена брызнула осколками, один из которых больно ужалил меня в щеку. Вампир тем временем извернулся, пропуская над головой подарок колдуна, а затем со всех ног бросился к новому укрытию, благо ледяных стен и сосулек в катакомбах сватало с избытком. Колдун же решил переключиться на не столь прыткую цель.

Я медленно пятилась на четвереньках от мужчины, а заодно пыталась выбрать – бесперспективно бороться за собственную жизнь или смириться со своей неизбежной кончиной. Колдун чувствовал мой страх и упивался им. На его лице появилась мерзкая ухмылка, а сам он больше всего напоминал мышкующего лиса, загнавшего свою жертву в угол. Он неспешно поднял руку со вспыхнувшим на его ладони новым огненным шаром, на этот раз зеленого цвета, как вдруг совсем рядом что-то загрохотало.

Какофония звуков родилась из смеси звона, скрежета и, как мне показалось, возмущенного птичьего чириканья. Что-то громко хрустнуло, и по полу забухали быстро приближающиеся тяжелые шаги.

Лицо колдуна перекосило – то ли от страха, то ли от недовольства тем, что ему так и не удалось позабавиться с новой игрушкой. Так или иначе, он небрежно махнул рукой, и зеленый шар, сорвавшийся с его ладони, описав кривую дугу, врезался в пол совсем не там, где в позе священной золотой лягушки застыла перепуганная я. Лед зашипел, и меня обдало волной талой воды. Колдун даже не обернулся взглянуть на результат. Резко сорвавшись с места, он торопился нагнать плиту, продолжавшую свой неспешный ход по ледяным коридорам.

Через мгновение вся делегация, возглавляемая хорошо разогнавшимся колдуном, скрылась за поворотом. Раздался гулкий хлопок, и в той стороне все стихло, лишь откуда-то сверху капала вода, постепенно замедляя свой бег и превращаясь в тонкие хрупкие сосульки.

Я запоздало отползла в сторону, укрывшись за ближайшей пластиной льда. Обладатель тяжелой поступи, вздымая брызги и снопы острых ледышек, появился секундой позже. Две колоннообразные каменные ноги замерли у самого моего носа. К горлу подкатил комок. Я красочно представила, как эта громада делает всего один крохотный шажок в сторону, а я хрусь, и все! От страха дыханье замерло в груди, решив дождаться более благоприятных для своей работы условий. Сверху раздалось раздосадованное чириканье. Каменные ноги прошлись взад-вперед, затем одна из них сердито топнула, и их обладатель, продолжая недовольно чирикать, словно наглый воробей, сражающийся с собратом за хлебную корку, медленно двинулся обратно к своему сторожевому посту.

Кажется, за эти бесконечные мгновения я успела порядком поседеть. Когда через минуту благословенного покоя что-то схватило меня за руку, от страха я метнулась вперед и едва не прошибла лбом укрывшую меня ледяную стенку.

– Да тихо ты, уже все, голем ушел. И нам тоже пора уходить, скоро тут будет очень шумно, – Максим настойчиво потянул меня в сторону.

Я нервно сглотнула, пытаясь подавить рвущийся наружу крик, и быстро осмотрелась по сторонам – никого. Только теперь я заметила, что в руке сжимаю невесть как оказавшуюся там насквозь промокшую книгу. Истекающие водой страницы недовольно распушились, а обложка выгнулась наружу дугой, всем своим видом пытаясь вызвать у своей новой хозяйки жалость к мученице и на всякий случай стыд за содеянное.

– Вот тебе и сувенир из катакомб, – хихикнул вампир, скалывая с замерзающей одежды кусочки льда.

Выглядел Максим ужасно, но я понимала, что была не многим краше его. От холода зубы выбивали дробь, а мысли начали путаться. Я шла, словно в тумане, переставляя ноги лишь благодаря жалким остаткам силы воли и весьма ощутимым тычкам в спину, на которые вампир не скупился.

От недавних визитеров не осталось и следа, если не считать оплавленный коридор, по которому с почестями на гранитной плите к выходу из катакомб проследовал страж. Впрочем, холод быстро брал свое, оперативно затягивая раны свежим ледком.

– По-почему голем нас не т-тронул? И к-как он тут ок-казался? – не переставая стучать зубами, спросила я.

– Это, так сказать, местная охранная система. Пришлось его разбудить. Кто бы мог подумать, что мы окажемся тут не одни. Честно, я об этом не догадывался, так что предупреждаю сразу – все претензии мимо, – ответил Максим, настойчиво подталкивая меня к Алатырь-камню. – А не тронул он тебя потому, что ты местная, своя то есть. Ну а меня он просто не заметил. Плохо другое – тот колдун, в отличие от голем, нас не просто заметил, но и как следует запомнил.

Эта мысль беспокоила и меня, но пока что я не была готова на ней сосредоточиться, уж слишком стало холодно.

Булыжник, закрывающий проход в теплый желанный мир, оказался на своем законном месте. Все такой же монументальный, серый и шершавый. В следующий момент вампир покрепче ухватил меня за плечо и пошел на таран. Камень приближался стремительно, и единственное, что я успела сделать – это крепко зажмуриться в ожидании удара лбом о препятствие.

Шаг, еще шаг, но удара так и не последовало, зато в лицо дыхнуло теплом. Миновав Алатырь-камень без каких бы то ни было последствий, мы вывалились в коридор подвального этажа.

В дальнем конце уже звучали возмущенные голоса и топот множество ног. Не замедляя шага, Максим толкнул ближайшую нормальную, а не каменную, дверь. Та, к счастью, оказалась не заперта. Тесная комнатушка встретила нас темнотой и затхлостью.

– Почему охрана не на посту? Почему тревожные руны молчат? Опять отключили и включить забыли? – послышался возмущенный голос Павла Степановича по ту сторону двери. – Я на каждом совещании твержу, что в подвале должен быть дежурный, что есть регламент, и все без толку! Сначала с оборотнем напортачили, теперь вот это. Ну как так можно?

На свои возмущения куратор тут же получил ответ, но как именно оправдывался хрипловаты басок, принадлежавший, судя по всему, кому-то из службы безопасности, я не расслышала. К спору присоединилось еще несколько голосов. После добавились крики и целый шквал взаимных обвинений, затем все резко стихло – спорщики переместились по другую сторону Алатырь-камня.

– Думаешь, они не узнают, что мы там были? – с надеждой спросила я, когда вампир сноровисто выпихивал меня назад в коридор.

– Уверен, что не узнают. Эти трое там порядком наследили, – успокоил меня Максим. – При условии, что ты там ничего своего не потеряла. А так-то точно узнают.

Подавив приступ паники, я тут же похлопала себя по бокам, потом вспомнила об отсутствии карманов и немного успокоилась.

– А кто были те двое, что тащили плиту? И зачем она вообще им понадобилась?

– Эх, неуч. Какая же это плита?

– Ну, на надгробную ведь похожа, – неуверенно предположила я.

– Вот же дуреха, – усмехнулся вампир. – Это был алтарь, да не простой. Простых вещей ваше ведомство в катакомбах не держит. И запомни – не хочешь неприятностей – даже думать не пытайся, зачем он им понадобился.

– Так кто все-таки были те двое? Вернее, две? – не унималась я.

Адреналин схлынул, опасность миновала, и теперь меня неудержимо тянуло поговорить хоть с кем-нибудь, ну хоть даже и с вампиром. Однако Максим моего желания явно не разделял. Мы как раз успели подняться на этаж выше и свернуть за угол, когда к катакомбам устремилась новая группа желающих разобраться в ситуации.

– Одна из них точно была кикимора. Такую ни с кем не спутаешь. От кикимор неудачами и пакостями так и прет за версту, – нехотя ответил вампир. – А вот про другую ничего не скажу. На них был полог невидимости, и под ним мог оказаться кто угодно. И вот еще. Напоминаю, о наших похождениях не должен знать никто! Совсем никто! Так что потрудись придумать правдивую легенду, где ты была и что сегодня делала на случай, если тебя спросят. И помни про метку от кольца. Это в твоих же интересах.

При этих словах вампир резко остановился, покрутил головой и к чему-то прислушался. Затем он распахнул створку ближайшего окна и, не прощаясь, сиганул наружу. Я же с недовольством потерла руку, украшенную невидимой меткой, и высунулась из окна по пояс вслед за Максимом. Сын ночи нырнул в тень и словно бы растворился в ней. Я лишь покачала головой. Кажется, все-таки связаться с вампиром было плохой идеей.

– Надо хоть немного высушиться что ли, а то в таком виде ни в метро, ни в такси меня не пустят, – пожаловалась я в пустоту, заметив, что на пол успела натечь приличная лужа. – Нет, определенно, импровизации и авантюры – это не мое.

***

По пути к кабинету мне так никто и не встретился. Все комнаты пустовали, что было мне на руку, поскольку правдивая легенда упорно в голове не складывалась. Что поделать, врать у меня получалось не особо хорошо.

– Как же здесь тепло! – блаженно проговорила я, начав стягивать мокрую одежду, стоило двери кабинета отгородить меня от остального мира.

– А еще слишком сухо и скучно!

Это замечание заставило меня вначале на мгновение замереть, а затем как можно быстрее натянуть все снятое обратно. Я медленно повернулась. Давешняя девица, про которую я в свете последних событий успешно забыла, никуда не делась. Напротив, она с комфортом разлеглась на диванчике, скинув туфли и широко растопырив пальцы ног, закинутых на поручень оного предмета мебели.

– Почему так долго? – капризно осведомилась девица, ловко вскакивая на босые ноги.

Казалось, про утренний инцидент она уже не помнила. По крайней мере, мне очень хотелось, чтобы это было именно так.

– Кхм, так у меня сегодня нерабочий день, – неубедительно начала я. – Просто за вещами сюда зашла. На минутку.

Девица печально покачала головой. Приблизившись ко мне в два шага, она едва не уперлась подбородком в мою макушку. Надо сказать, девица оказалась довольно рослая, на что я совершенно не обратила внимания утром.

– Мне нужна консультация. Прямо сейчас, – настойчиво повторила она, глядя на меня сверху вниз.

Из этого положения стали видны и другие детали ее внешности – слегка зеленоватая кожа, ярко-зеленые веснушки на аккуратненьком носике, изящные перепонки между пальцами, отсутствующий ноготь на правой руке и полный рот игольчато-острых зубов. И самое ужасное – на этот раз Максима рядом со мной не было. Я нервно хихикнула и попыталась от девицы отодвинуться, но та словно приклеилась.

Неожиданно на мое плечо легла изящная рука. Изящная – только на вид. Ощущалась она так, словно на меня обрушился добрый кусок рельсов. По телу прокатила волна тепла. Я выдохнула и обнаружила, что одежда и волосы стали абсолютно сухими. Ткань измялась и пошла складками, а на голове возникло птичье гнездо. Тем не менее, теперь мне было сухо и тепло.

На ладони девицы красовался довольно крупный шарик, сотканный из капель воды. Он колыхался и булькал, а еще постепенно всасывался в бледно зеленую ладонь. Когда последняя капля исчезла под кожей девицы, та удовлетворенно вздохнула и вернулась к диванчику.

– Консультация! – требовательно повторила она и обиженно надула губы, глядя то на испорченный маникюр, то на меня.

Я же на мгновение представила, как эта проказница вместо воды вытягивает из человека кровь. Вздрогнув, я мотнула головой, отгоняя неприятную картину, и нехотя уселась за стол.

– Хорошо. Расскажите мне, какая у вас проблема? – устало спросила я.

– Понимаете, я русалка, и я всю жизнь хотела иметь ноги, как у моих сестер – водяниц и мавок. Так вот, обратилась я с просьбой к одной ведьме. Надо сказать, обобрала она меня как липку. Все мои сбережения, что я у утопленников отобрала, эта старая карга себе присвоила. Ноги-то я получила…

– Но? – с интересом спросила я, глядя на весьма качественную работу коллеги в ожидании продолжения рассказа.

– Но взамен она посадила меня на рыбную диету. Но это же каннибализм! – воскликнула девица, вскакивая с диванчика и пряча лицо в ладонях. – Ничего кроме рыбы и даров моря желудок не держит, а я не могу это есть! Я не ела уже три дня, и скоро умру с голоду!

Что тут сказать, серьезная проблема. Ну не говорить же бедной русалке, что у меня проблема абсолютно такая же. В смысле рыбу я не ем.

***

Подводя итоги последних двух дней, я пришла к печальному выводу, что выходные, скорее, были испорчены, чем наполнены незабываемыми приключениями. Вернее, незабываемость в них присутствовала, но лучше бы такое не помнить вовсе. А еще выходные были такими, что после них полагалась еще хотя бы парочка новых, а то и целый отпуск. Но нельзя. Назавтра маячил понедельник, а учебу в универе у меня никто не отменял. Посему я решила совместить ванну с ужином, немного полистать конспекты и все-таки пораньше лечь спать.

Все получилось просто замечательно. Ароматное какао в широкой кружке с толстыми стенками прекрасно разместилось на пластиковом столике по соседству с горячими бутербродами с сыром. Все это великолепие висело над бездной из горячей воды и пышной пены, а я наконец-таки получала хоть какие-то радости жизни. Правда, жизнь была бы еще прекрасней, если бы мне не пришлось при этом читать конспекты.

Я перевернула очередную страницу, и в этот момент по ноге что-то легонько скользнуло. Кусок бутерброда лишь чудом улетел в желудок, а не туда, куда не надо. Касание повторилось, но на этот раз ему подверглась другая нога. Я замерла, собираясь с духом, а затем резким движением руки сбила шапку пены в сторону.

Из воды на меня смотрел глаз. Ну как смотрел, скорее подглядывал. Злобно сощуренный желтый глаз с вертикальным зрачком располагался на светло-зеленом очищенном от пены куске лице в обрамлении зеленых же волос, но уже потемнее. И этот глаз явно не предвещал ничего хорошего.

Конспект полетел к потолку, а затем прямиком в воду. Он лишь немногим не успел за кружкой с остатками какао и недоеденным бутербродом – те шлепнулись в ванну несколько раньше и красочнее. Я же, напротив, одним прыжком выскочила из воды и, защищаясь от неведомого чудища, выставила перед собой зубную щетку, выхваченную из стаканчика в момент экстренной эвакуации. Чудище показываться из воды не торопилось.

Немного успокоившись, я вернула щетку на ее законное место и осторожно разгребла пену в стороны. На дне покоились утопленники. Если для кружки внезапное купание пошло лишь на пользу, по конспект и бутерброд были утрачены безвозвратно. Чудовище в ванне отсутствовало.

Выудив промокшую тетрадь, я слегка отжала ее и поместила на стол, рядом с товаркой – взъерошенной книгой из катакомб. Пожалуй, надо бы как-то научиться сушить вещи при помощи магии, раз уж потребность в оном заклинании стала возникать столь регулярно.

Поспешно выдернув пробку, я с облегчением проследила за весело вращающимся водоворотом, незаметно для себя почесывая руку о дверной косяк.

На ладони красовался размокший после горячей ванны, но так до конца и не затянувшийся укус. Я осторожно попробовала кончиком языка зубы – вроде бы все было в порядке, ни один из них не заострился и не удлинился.

– Интересно, а переносят ли вампиры бешенство? Может, хотя бы от столбняка укол сделать? – задумчиво проговорила я. – А то кто их знает, этих клыкастых.

Глава 5. Новая лучшая подруга

На фоне легких занавесок, через которые старательно пытался пробиться свет полной луны, нависшей над городом крупной оранжевой тыквой, мелькнул юркий пританцовывающий силуэт.

Силуэт пометался по комнате, заглянул вначале под кровать, а затем в шкаф. Не остался без внимания и Барин. Черный кот, лениво приоткрыв сонный глаз, предостерегающе зашипел, когда силуэт уже было нацелился на его хвост. Затем силуэт погремел упавшим на пол тюбиком от крема и хлебнул воды из кружки, безрассудно оставленной на прикроватной тумбочке.

Толстенькая пушистая ручка с короткими пальчиками, увенчанными маленькими, но очень острыми коготками, осторожно потянулась к смартфону. Экран вспыхнул фиолетовым и зеленым, словно полярное сияние, озарив своим светом сонную комнату.

Электронный будильник мерно отсчитывал секунды, приближая ночную тишину к очередной неудачной мелодии, заставлявшей вздрогнуть спросонья и клятвенно пообещать себе в следующий раз выбрать что-нибудь поприятнее и поблагозвучнее. И тогда острый коготок ткнул в высветившуюся иконку.

Смартфон жизнеутверждающе пискнул, и перестал отсчитывать секунды, а силуэт как бы невзначай ткнут в другой будильник, на этот раз механический, едва слышно тикающий по соседству со смартфоном. Черный язычок щелкнул, и запланированный момент пробуждения сдвинулся на неопределенный срок.

Силуэт тихо скользнул на пол. Запланированные на ночь задачи были выполнены в полном объеме.

***

– Проспала! Да как так-то? – воскликнула я, всматриваясь в чересчур яркий для только что проснувшихся глаз дисплей. – И этот не работает! Ну нет, такого просто не может быть, я же помню, что включала его!

Механический будильник недовольно грохнул о тумбочку. Отпихнув все еще дремлющего кота сторону, я резко вскочила на ноги, немного поборолась с нагрянувшей в глаза темнотой, и бросилась на кухню собираться.

– Чего так носишься, словно угорелая? – осведомился Деян, осторожно выглянув из-за угла. – Чуть не зашибла меня. Ух! Али случилось чего?

– Проспала я! Не понимаю, как это произошло. Два будильника поставила, и ни один не сработал, – пожаловалась я домовому, засовывая хлеб в тостер и одновременно натягивая джинсы. – А ты случайно ничего странного ночью не заметил? Уж больно подозрительно все это, и склерозом-то я пока не страдаю, вроде бы. Не бывает так!

Домовой задумчиво почесал на этот раз косматую макушку.

– Да нет, все тих было. Я пару раз дозором подъезд обходил, так ничего странного не заметил. Разве что Татьяна с восьмого опять во сне ходила. Так то не удивительно, луна-то какая ночью была! Полноликая!

Я лишь обреченно вздохнула. На первую пару я уже безнадежно опоздала. Следовало успеть хотя бы ко второй.

Подъездная дверь с неохотой отворилась, в лицо ударил резко похолодевший за ночь ветер, а я привычно скакнула вперед, чтобы миновать перманентную лужу, раскинувшуюся при входе, но вместо этого буквально налетела на скалу.

На ощупь Анжела казалась сделанной то ли из камня, то ли из стали. Меня отбросило назад, а черноволосая девушка при этом не повела и бровью. В следующее мгновение я почувствовала, как ноги оторвались от земли.

Анжела была с меня ростом, но, тем не менее, это не помешало ей приподнять меня за шиворот пальто и как следует потрясти. Ослабшие за лето пуговицы жалобно затрещали, и я, недовольно взвизгнув, постаралась ударить оборотня в лицо. Не попала. Анжела ловко отбросила меня назад, а в следующее мгновение я оказалась крепко прижата к подъездной стене. Дышать Анжела мне позволила, но совсем чуть-чуть, просто чтобы не задохнулась раньше времени. Сдавленное горло пропускало воздух внутрь маленькими порциями, а сжатая грудная клетка практически не вздымалась.

– Ты обязана помочь мне найти убийц брата, – горячо дыхнула оборотень мне прямо в лицо. – Ты последняя, кто видел его живым и наверняка должна что-то знать. А если не знаешь, то узнаешь. У своих хозяев.

От Анжелы пахло сладковатыми духами, мятой и совсем немного псиной. Признаться, не самое приятное сочетание для раннего утра, да и вообще. Завтрак сразу же попросился наружу. Почуяв неладное, оборотень слегка ослабила хватку и отстранилась, чем я не преминула воспользоваться.

– Какие еще хозяев? Я свободная девушка! – возмутилась я, слегка отодвигаясь от Анжелы. – И я ничего не знаю. Если вам нужна информация, обращайтесь к моему куратору. Павел Степанович непосредственно занимается происшествием, и если кто-то что-то действительно знает, то только он. И да, мои вам соболезнования.

Немного подумав, Анжела все-таки решила меня отпустить, и даже одернула съехавшее набок пальто, отчего я едва не свалилась на землю, насколько мощным оказался рывок. Эта дамочка силу явно рассчитывать не умела.

– Не знает он ничего. Говорит, следов нет. Говорит висяк это в чистом виде. Но я не могу этого так оставить! У меня долг семьи. Я обязана во всем разобраться. И отомстить.

– Но я действительно никак не могу вам помочь, – виновато развила я руками. – И потом, я очень опаздываю. Всего хорошего!

Я попыталась просочиться мимо Анжелы, но тяжелая рука снова впечатала меня в стену. Пока оборотень пару минут размышляла, я висела в воздухе, весело помахивая ногами и размышляя о бренности судьбы, а заодно и о том, у кого можно позаимствовать конспекты лекций, тех что я уже пропустила и, очевидно, тех, что еще пропущу. Выходило, что только у Настюши Канищевой. Она была единственной, кто все добросовестно записывал, но без шоколадки к ней и на хромой кобыле было не подъехать. Значит придется покупать шоколадку. Не свою же ей отдавать?

Наконец, Анжела приняла решение и вернула меня на грешную землю.

– Считай, что с этого дня я твоя новая лучшая подруга, а лучшие подруги должны помогать друг другу, – угрожающе заявила оборотень. – И сейчас как раз тот самый момент, когда надо помочь. Так что отведи-ка ты меня, подруга, в свой рабочий кабинет. Я должна взять след!

Увы, на вторую пару я тоже опоздала. И на третью.

***

– Вон там он сидел и портил мой диван, – я указала Анжеле на место с разодранной обшивкой, а сама обреченно устроилась за столом.

Анжела неуклюже встала на четвереньки и начала старательно обнюхивать диван. Со стороны это выглядело, мягко сказать, экстравагантно.

– Нет, так не выйдет, – разочарованно произнесла Анжела. – Придется сменить ипостась. У тебя есть большой пакет?

– Зачем? – удивленно спросила я. – Разве для этого нужен пакет?

Воображение тут же нарисовало черное нечто, в котором слабо угадывались черты человеческого тела. Недвижимого и бездыханного.

– Вещи я туда сложу, а ты его с собой захватишь. Мне придется идти по следу, а куда он нас заведет – знают лишь небеса. Как бы в кустах назад одеваться не пришлось. Но тут есть еще одна маленькая проблемка – в своей второй ипостаси я не смогу разговаривать. Так что будем импровизировать.

Опять импровизация. От этого слова меня начало немного потряхивать, поскольку ничего хорошего оно совершенно точно не предвещало.

Абсолютно не стесняясь моего присутствия, Анжела быстро разделась, продемонстрировав рельефное тело уже не начинающей, но еще не раздувшейся до состояния прямоугольника бодибилдерши, а дальше начались ужасы. Лучше бы я этого не видела. Отвернуться я как-то сразу не догадалась, за что и получила по полной.

Фильмы про оборотней – ничто по сравнению с реальной трансформацией. Пожалуй, впечатлений мне хватило на несколько недель вперед. Если хотите похудеть методом «не жрать», просто попросите оборотня сменить при вас ипостась, и добровольная голодовка вам обеспечена. Как минимум на день

Изменившая форму и густо обросшая шерстью Анжела поднялась на все свои четыре лапы, скрежетнув по полу весьма внушительными когтями. Затем оборотень отряхнулась и уселась по-собачьи, свесив розовый язык и выжидательно глядя на меня.

– След! – скомандовала я.

Оборотень недовольно заворчала и, как мне показалось, дернулась покрутить пальцем у виска, но вовремя опомнилась. Тем не менее, Анжела вернулась к диванчику и возобновила обнюхивание. Через минуту я уже бежала вслед за пушистым хвостом, рванувшим на улицу, и попутно пыталась впихнуть невпихуемое – найденный в столе пакет для вещей Анжелы оказался несколько маловат.

– Люди! Что же это делается? Вы посмотрите только, такую псину завела, и теперь без поводка выгуливает! – запричитала то ли молодая бабушка, то ли запоздалая мамочка, притягивая к себе едва стоящего на ногах недоросля, как только мы с Анжелой вывернули на оживленную улицу. – Немедленно уберите собаку!

Аккомпанируя родительнице, недоросль взвыл почище полицейской сирены. Анжела тут же сбилась со следа и, присев на задние лапы, стало ошарашено переводить взгляд то та меня, то на продолжавшую верещать тетку.

– … а потом в новостях показывают, как такой бегемот насмерть раздирает ребеночка. Ну ничего, и на вас управа найдется!

Не желающая униматься тетка полезла в карман за телефоном. Плохо дело, не следует детям ночи лишний раз на всеобщее обозрение показываться. Современный мир с его камерами, видео и интернетом значительно усложнил жизнь таким, как мы. Нет, разумеется, специально обученные люди инелюди, сидящие на вполне приличном окладе, не за просто так свой хлеб едят, и все провокационные следы будут уничтожены. Однако за подобные оплошности приходилось платить штрафы, причем весьма не маленькие, а посему дети ночи старались быть как можно осторожнее. Все, но, видимо, не Анжела.

Во избежание инцидента я мертвой хваткой вцепилась в загривок негодующей Анжелы и скоренько потащила ее в сторону.

– А не купить ли нам тебе намордник? – вполне серьезно предложила я, глядя на маячившую через дорогу вывеску зоомагазина. – А то без него ты и правда страшна… то есть, я хотела сказать, привлекаешь слишком много внимания.

Неумелая шутка оборотню явно не понравилась, и я попятилась, когда Анжела, громко рыкнув, приготовилась к прыжку.

– Ладно, ладно, не злись, – я примирительно выставила руки вперед. – Просто и меня пойми, мы сейчас решаем исключительно твою проблему, и неожиданные неприятности мне ни к чему.

Анжела заворчала, но вздыбленная шерсть на ее спине улеглась, а прижатые в порыве гнева уши снова миролюбиво встали торчком.

– И все-таки в следующий раз захвати хотя бы шлейку.

***

Парк, куда привел нас след Олега, был пуст, дождлив и неприветлив. Мелкая морось неприятно оседала на лице и медленно собиралась в тяжелые капли на еще не успевших опасть разноцветных листьях. Возможно, в хорошую погоду здесь было приятно побродить по тенистым тропинкам, выискивая вечно голодных, но крайне привередливых белок, покататься на велосипеде, а, может, просто посидеть на одной из многочисленных лавочек с книгой и кофе. Но не теперь. Теперь отсюда хотелось уйти как можно быстрее и как можно дальше.

Где-то в глубине парка беспокойно шуршала опушница. В такую погоду настроение у нее должно быть прискверное, и не приведи небеса попасться ей под горячую что-то там, заменяющую этому странному на вид созданию руку.

Мокрые взлохмаченные голуби отступали к обочинам, взирая на нас снизу вверх глуповато-печальными рыжими глазами. Эти крысы с крыльями в последнее время обленились настолько, что перемещением по воздуху просто пренебрегали, предпочитая горделиво ходить по земле, отчего не так редко становились жертвами несчастных случаев.

Анжела на ходу попыталась прикусить одного из голубей, но серая птица взметнула фонтан грязных капель и поспешила скрыться в высокой траве. Недовольно фыркнув, оборотень приостановилась, шаркнула лапой по асфальту и неуверенно ступила на начавший раскисать от влаги газон. Видимо, на этом месте Олег решил распрощаться с цивилизацией.

Через несколько минут мы остановились на ничем не примечательной, но порядком вытоптанной за последние часы полянке. Анжела страдальчески закатила глаза. Тут и без слов было понятно, что чрезмерное количество запахов буквально убило благородную идею оборотня разобраться в разыгравшейся трагедии самостоятельно. Тем не менее, Анжела решила не сдаваться.

За то время, пока оборотень старательно лазила по кустам и обнюхивала подозрительные места, цепляя на шкуру разваливающиеся спелые репейники и дурных от счастливой возможности вцепиться в горячую звериную шкуру поздних осенних клещей, я добросовестно не делала абсолютно ничего. Ну, разве что, все больше и больше промокала, тихо ругалась, каждый раз, когда нога проваливалась в размокший мышиный лаз, и испускала страдальческие вздохи в связи с бесцельно утекающем от меня временем. Не знаю, как Анжеле, но мне все это дело с самого начала казалось безнадежным.

Вдоволь разочаровавшись, оборотень начала обратную трансформацию. Пожалуй, это было даже хуже, чем когда она превращалась в клыкастого серого монстра.

– Ну что, есть какой-нибудь результат? – без особой надежды спросила я. – Кстати, зачем ты вообще меня сюда притащила? Уж в парк-то ты и одна могла сходить.

Анжела устало вздохнула, покрутила плечами и начала быстро одеваться. Оборотень – не оборотень, а голой под холодным дождем не очень-то походишь. Уже через несколько секунд девушка начала мелко подрагивать.

Утеплившись, Анжела наконец-таки ответила:

– Есть кое-что. Вчера у твоего куратора мне удалось узнать, кто именно официально наведывался на поляну, когда нашли Олега. Так вот, я сопоставила детей ночи и следы. Тут есть два лишних следа. Во-первых, мужчина средних лет. Не нечисть, значит, совершенно точно колдун. А еще тут была соня.

– Соня? Совершенно искренне удивилась я. – А ему-то что тут могла понадобиться.

– Не ему, а ей, – поправила меня Анжела. – Эта особь выбрала себе женское тело.

Эти загадочные существа внешне от людей не отличались совершенно ничем. Но это лишь внешне. На самом деле ничего человеческого в них не было. Умудренные десятилетиями сони сами создавали себе тело – именно такое, какое им хотелось. По слухам – из песка. Именно поэтому этих существ иногда еще называли песочными человечками. Молодые же особи временно заимствовали чужие тела, когда их настоящие обладатели, не умеющие контролировать свои сновидения, послушно и добровольно разрешали соням в них поселиться.

Во всей этой ситуации было лишь два положительных момента – сони берегли позаимствованные тела как зеницу ока. Гибель чужого тела влекла за собой окончательную смерть сони. Другой же положительный момент заключался в том, что сони в этом мире встречались ну очень редко.

– Вот, возьми. Эта штука должна помочь нам найти соню.

С этими словами Анжела протянула мне заколку-невидимку, которую оборотень выудила из травы шагах в двадцати от центра поляны.

– И что я должна с ней сделать? – удивилась я.

– Не знаю, ты же из нас двоих ведьма, тебе виднее, – честно ответила Анжела. – Говорят, ваше племя умеет искать по личным вещам.

Ну да, я ведьма. Вот только признаться Анжеле, что ведьма я всего пару месяцев с копейками и абсолютно без опыта, язык у меня в тот момент не повернулся.

***

Основательно промокшая и продрогшая я лавировала между лужами, постепенно приближаясь к дому, размышляла о прошедших без меня лекциях, а заодно старалась не обращать внимания на колющуюся в кармане джинсов заколку сони.

Не люблю осенние вечера. Они холодные и темные. В это время года сумерки наступают внезапно, и привыкшие к свету глаза не всегда быстро приспосабливаются к ограничениям. Вот и теперь я заметила фигуру, шагнувшую передо мной из тени дома на дорогу, с некоторым опозданием. Не наклонись я к развязавшемуся шнурку, и осенняя хмарь стала бы последним моим воспоминанием в жизни. Природа плакала по ней дождями и палыми листьями. Пусть не поэзия, но почти романтика.

Узкое матово-лунное лезвие чиркнуло в воздухе в том самом месте, где должна была находиться моя шея. С глаз словно пала пелена. Я резко отшатнулась назад и уставилась на нечто, преградившее мне дорогу.

Это была тощая старуха со сморщенным лицом, выглядывающим из-под широкого капюшона свободного грязно-коричневого балахона. Веки ее глаз оказались прихвачены грубой ниткой, но старуха не была слепа. Посередине ее лба, прикрытый редкой седой челкой, сердито сверкал третий глаз, вдвое больше человеческого. Казалось, этот глаз мог проникнуть под кожу и рассмотреть саму душу.

Старуха сделала шаг вперед и поудобнее перехватывая костяной нож тощими узловатыми пальцами. Я же лихорадочно пыталась придумать, куда бежать.

От лихо так просто не скрыться. Это существо станет преследовать свою цель с настойчивостью охотничьей собаки, вот только пойдет оно не по следу, оставленному на земле. Лихо умеет читать след ментальный, а перемещается оно по межмирью столь же прытко, как и по миру тварному. В моем положении требовалось нечто особенное, и это особенное, словно подарок небес, скрипя и бряцая на весь район, появилось из-за угла.

Старуха уже начала движение вперед, снова целясь в шею, когда в нее на всем ходу влетел доставщик на самокате. Парень в желтой фирменной форме не видел лихо, как не мог он видеть и большинство других детей ночи. Впрочем, даже если бы и мог, то это ему не бы помогло. На голове доставщика красовались массивные наушники, а сам он был погружен в мир виртуальный. Судя по отблескам на сосредоточенном лице, парень смотрел фильм. Самокат же вихлял из стороны в сторону, и если бы не лихо, то жертвой гонщика могла стать уже я.

Никогда прежде мне не доводилось так радоваться самокату, решившему на всей своей колесной скорости разделить со мной узкий тротуар. Парень же, встретившись с невидимой, но очень даже ощутимой преградой, и внезапно расставшись со своим железным ишаком, взвился в воздух. Слегка отставая от своего хозяина, взлетел и желтый квадратный рюкзак, попутно расстегнувшись и выплюнув на асфальт плоскую картонную коробочку с ароматным содержимым. Самокат закувыркался и улетел к стене дома, вспугнув жирную крысу, притаившуюся в тени. Сегодня на ее улице перевернулся пусть не грузовик с пряниками, но вариант явно не хуже. По собственному опыту знаю – от дармовых харчей не отказывается никто и никогда.

Лихо так и не успело понять, что произошло. В момент столкновения старуха, обиженно взвизгнув, выронила костяной нож и смешно замахала руками, словно отгоняя назойливых мух. В следующее мгновенье она провалилась в межмирье, оставив после себя лишь клубок густого черного тумана.

Я наклонилась за ножом, но стоило моим пальцам коснуться обжигающе-ледяной костяной рукоятки, клинок рассыпался белым пеплом. Жаль, это был интересный экземпляр для моей коллекции. А заодно и самый первый. Я, в конце концов, все-таки ведьма, значит пора начинать коллекционировать хоть что-то. Так почему бы и не всякие опасные штуки?

Лихо могло вернуться в любую минуту, и я припустила со всех ног. От души попетляв по дворам, вспомнила, что таким образом детей ночи со следа не сбить, не то что лихо, и громко выругалась. Брань делу это не поможет, но хоть полегчало.

Лихо, не смотря на мои опасения, не появилось. Видимо, так и не оправилось от столкновения с суровой реальностью. Зато на ближайшем балконе материализовалась бабулька, которая, не глядя, выплеснула из тазика нечто жидкое на улицу. Во всяком случае, мне хотелось верить, что не глядя и случайно. Хотя нет, судя по той скорости, с которой она после ретировалась и, словно в ракушке, запечаталась в своей квартире, старушка все-таки целилась. К счастью, не попала.

– Деян, что здесь произошло? – ахнула я, переступив порог квартиры.

Повсюду валялись обрывки бумаги, сухие листья, птичьи перья и почему-то носки, добрая часть из которых была не моя. Нахохлившиеся, словно вороны под дождем, коты, вскарабкавшись на полочку для шапок, взирали на происходящее внизу с неприкрытым любопытством и некоторой толикой брезгливости. Вынырнувший из кладовки домовой ошарашенно уставился на беспорядок, не в силах произнести ни слова.

– Так ить, не было ничего. Сам несколько минут назад смотрел, все ли убрано, – наконец, выдавил из себя он. – Ты только не волнуйся, сейчас все уберем.

Я лишь устало вздохнула и поплелась в ванну. Говорят, вода смывает все невзгоды. Не знаю, так ли это, но городскую грязь она смывает совершенно точно.

***

– А еще я совершенно не представляю, зачем по мою душу пришло лихо. Вот ты мне скажи, это связано с оборотнем или с тем, что я залезла в хранилище? А самое обидное, даже Павлу Степановичу рассказать не могу. Уж он бы точно подсказал, что делать. Вот как мне быть?

Серый котенок, с упоением засасывающий соломинку сыра-вязанки, словно взаправдашний кролик, затачивающий сухую травинку, ожидаемо не ответил. А имя-то ему со всеми этими треволнениями, я так и не придумала. Впрочем, котик от этого явно не страдал.

Душана с хрустом разогнулась, подняв последний носок, посмотрела его на просвет и запустила находку в угол. Я проследила за траекторией полета шерстяного снаряда – тот шлепнулся аккурат в мусорное ведро, на гору таких же летунов.

На столе лежала книга, та самая, которую я прихватила в катакомбах. Книга то и дело вздрагивала, после чего очередная измятая после высыхания страница распрямлялась и медленно переворачивалась. Сама по себе. На все мои попытки прикоснуться к этому древнему и загадочному бумажному изделию, книга била меня током, словно была подключена к розетке, а заодно грозно порыкивала, правда, непонятно, какой именно частью своего бумажного тела.

А ведь все начиналось так мирно! Я всего лишь включила фен, а заодно со свежевымытой головой решила немного подсушить и конспект. Тетрадь не выдержала пытки горячим воздухом и распалась в густую кашу. Тогда настала очередь книги.

Книга зашелестела страницами, выгнулась дугой и стала медленно, но упорно подползать поближе к фену. Когда распрямилась первая страница, я поборола приступ внезапно нагрянувшей паники и решила-таки довести начатое до конца.

– Хм, вроде, все, – я осторожно ткнула новенькую, словно из печати, книгу пальцем. – Пусть она тут до утра полежит. Во избежание.

Как известно, новые проблемы именно с утра сыплются на голову щедрее и равномернее, чем на ночь глядя.