Психи из пепла

Интро

14 июня:

Волшебная система была потрясена необычайным по своей чудовищности известием. «Морг» - темница, созданная Тьмой и Светом из пространственного коллапса девяти звёзд погибшего созвездия-убийцы, несущая смерть всякому кто в неё входил, была зачищена... Как обычный разлом, равнина с чудовищами или максимум, один из проходов Бездны. Вычищена как сковорода после долгой жарки-до блеска. И её чистильщик жив, более того он на воле! Опасный преступник, против Света - убийца сильнейших, глаза и уши Тьмы, существо, колебавшее измерения более тысячи лет – Валтор Кённиг Мортейн вышел из тюрьмы мирового масштаба. Результат скрещивания дракона и человека - монстр во плоти. Его боялись не то, что люди – монстры и светлокровные, или чудовища во множестве своём населявшие Вселенную, но и божества говорили о нём, кто с уважением, а кто со страхом. Легендарный генерал MESA (The Mortain’s Elimination and Sale Agency)- учреждённого им же государственного агентства по продаже или получению информации, а также по уничтожению лиц ранга S – SSSS, от его решений зависела судьба городов, континентов, миров, каждого человека в отдельности и целой национальности.

Ночь четырнадцатого мая. Первый, неожиданный удар был нанесён по планете Альпос, в созвездии Омега. Взрывы и пожары, начавшиеся четырнадцатого мая, потрясли планету до основания ядра. Города погрузились в руины и пепел, многие знаменитые рода, управлявшие миллионами людей, погрузились в смуту и войны за наследование.

Альпос узнал о побеге только через месяц после рокового 14 числа, и был бы погребён в руинах если бы не своевременная помощь здешних магических училищ: Алфеи – школы фей, Красного Фонтана – школы ассасинов и Гальтраго, в народе Облачной башни – школы ведьм. Быстро мобилизовавшиеся отряды смогли кое-как уменьшить потери продовольствия и снабжения, но города, нации, а главное рода, поддерживающие всё управление планетой, продолжали рушиться как карточные домики, сметённые со стола неосторожным движением руки.

Вопрос так и не решён. Теракты продолжались, некоторые города сдались, планета отгорожена от остальной Вселенной. Помощи ждать неоткуда…

" Уничтожение" пришло на эту планету без ультиматума, без переговоров, без подготовки, медленное как смерть и неумолимое как рок.

Глава 1

30 апреля (2 недели до рокового 14 мая):

- Хах! Ну наконец-то я выбрался из этой темени непроглядной!

Воскликнул человек выходивший из портала.

По силуэту, слегка расплывавшемуся, в ещё не закрывшемся проходе из синеватых искр, можно было понять, что перед нами стоит во весь свой огромный рост, мужчина, довольно крепкого телосложения, расправляющего руки в разные стороны, как бы потягиваясь. Когда портал окончательно растворился в воздухе силуэт приобрёл формы и характер линий. Мужчина был весь одет в чёрное с какими-то тёмно-красными пятнами. Весь он, даже лицо было в какой-то чёрной липкой жиже, грязного цвета крови и кое-где даже в грязи и пыли. Человек отодвинул налипшие на лоб взлохмаченные волосы, ярко красного цвета также в некой чёрной субстанции, длинные, распущенные, доходившие до конца спины. Прищурив, блеснувшие отражённым, тёплым светом, сиреневые глаза, человек посмотрел на солнце. Он поднял правую руку тяжёлым, уставшим жестом, провёл ей по лицу, даже не заметив, что вся она в затвердевшей коркой, коричневатой крови, которая неприятно царапнула кожу и слегка размазалась по, итак, грязным щекам. Человек осмотрел слепящий, белый горизонт взглядом радости, вернувшегося путешественника, снова облегчённо вздохнул, и начал спускаться к реке, которая скользила голубой змеёй через небольшой лес. Пока он шёл за ним тянулись алые следы от подошвы его сапог, оставляя чёрные отметины теперь не опасной скверны, уничтоженного Морга. Когда монстр спустился, то оглядевшись приметил гигантский камень, выеденный насквозь рекой, так, что через него продолжала путь спокойные свинцовые из-за тени, волны. Туда он и вошёл. Войдя в грот, незнакомец начал сбрасывать с себя с трудом отлипавшую от кожи, с долгой, ноющей болью, одежду.

- Ха! Вот же...

Сказал незнакомец, выжимая доломан, рубашку и штаны. Из одежды в реку полилась свежая, его, кровь. Рубашка так и осталась почти чёрной с бордовыми разводами, доломан сжался в нечто похожее на гармошку. Открылась бледная, почти до голубого оттенка, кожа. По всему телу человека были рваные шрамы, рубцы от заостряющихся и взрывающихся заклинаний, тёмно-коричневые, с сиреневым ободом синяки и даже свежие рваные и надрезанные раны. Он вздохнул, смотря на то, во что превратилась одежда за семнадцать долгих лет и усмехнулся, говоря про себя:

- Кажется когда-то доломан был синего цвета и даже с гапотом.

Гапот- броня, был одной из важных частей его бывшего одеяния, но сейчас его просто не существовало, он был подчистую оторван, кажется по частям, сначала чьими-то когтями, а потом взрывом маны…

Тут сзади него кто-то, неожиданно насмешливо спросил:

- Только вышел, сразу прихорашиваться?

Человек резко обернулся и тут же рассмеялся. Он не ждал этого, в ту же минуту отметил внутри, что не ожидал от себя такого радушного и искреннего смеха после ада выдержанного и поглощённого им.

А перед ним крутясь и извиваясь в воздухе летал, искря золотой рассеянной в воздухе аурой, небольшого размера, но длинный как змея, изумрудного цвета Имуги. Мифическое существо, блестя своими древними как мир серыми глазами, приветствовало монстра как старого друга.

- Ха! Привет Серп! Семнадцать лет не виделись!

Воскликнул человек засмеявшись, надломленным смехом, и обняв своими окровавленными, порванными руками, обрадовавшегося его «хорошей» реакции и ему самому, Имуги.

- Да давно не виделись Валтор! А ты как я вижу не скучал!

Подмигнул Серп, садясь, только если змеи могут садиться, на один из влитых в берег реки, гладких камней, слегка отражавших заглядывавшие под камень лучи золотого светила.

- Хах! Да приходилось быть постоянно в крови. Смотри, даже в сапоги набралась!

Засмеялся Валтор, выжимая голенища в реку, возмутившуюся кругами от тёкшей в неё тёмной крови.

- Кого же ты рубил в " величайшей и ужаснейшей" тюрьме Вселенной?!

- А… Да так мелкотня, вперемешку с "божествами" и всякой остальной тварью...

Сделал знак рукой дракон, как бы отмахиваясь от тяжёлого и неприятного, а главное совсем недавнего воспоминания.

- И ты их всех порубил в окрошку за всего лишь семнадцать лет?!

Воскликнул, изумляясь Имуги. Длинные, нитевидные с нить толщиной, отростки на его изящных, перламутровых гребнях зашевелились как бы повторяя чувства хозяина.

- Не за " всего лишь" а за "ЦЕЛЫХ" семнадцать лет! В темноте нет времени, пространство постоянно искажается и искажает. Только 5 лет мне понадобилось чтобы привыкнуть к этой жести. Это ужасно долго....

Проговорил, глухим, уставшим голосом Валтор, глядя на друга в упор. Только сейчас, почему-то, Имуги заметил, как тот изменился. Заметил и испугался за него. В его сердце снова появилось то щемящее чувство боли за Валтора, которое он несколько секунд назад с такой лёгкостью отбросил, стремясь увидеть его первым. Он бы заплакал, да заплакал бы, если бы не знал, насколько сейчас ЕМУ тяжело. Он хоть примерно, но представлял, насколько тяжело отходить от такого ужасного заточения, насколько сейчас он, его друг травмирован психически. На секунды, в нём загорелась злость. Злость, которую он столько раз испытывал, глядя на портрет Валтора, по вечерам. Злость до отчаяния и боли, до потери веры. На себя. На тех, кто его заточил. Буквально на весь мир. Но сейчас по крайней мере он знал, что им это так с рук не сойдёт, ведь он, Валтор жив, а значит «всё хорошо». Всё будет хорошо, ведь ОН засмеялся при встрече.

Оба помолчали, а затем Серп прокашлявшись спросил.

- Что делать будешь?

- То же что и всегда...Забыл, как меня называют?

Весело подмигнул ему Вал.

- А ну да! Итак: Господин Убийца, Кровавый змей, Проклятый дракон....

Начал было перечислять Серп, стараясь шуткой загладить неловкое молчание, но тот поспешно, как бы смутясь, перебил его слегка нахмурившись

- Ладно, ладно всё.

Валтор связал волосы в хвост такой же чёрной лентой, которая вдруг появилась у него в руках, подошёл к воде.

Попробовав воду ногой, он зашёл в реку, набрал воздуха будто вспоминая заново то, что умел раньше, и скрылся в серебристой глади без единого всплеска. Через несколько минут он показался в середине реки.

- Хей! Серп дуй сюда, вода тёплая!

Прокричал Валтор, приглашая руга рукой.

- Да ладно... Я потом.

Ответил тот, как бы любуясь своим другом, с какой-то братской, нежной любовью в глазах. Он не был в состоянии что-либо делать, он просто смотрел. Смотрел и думал: «Вот и сбылась грёза последних лет! Как же долго я не видел его! Такого…И после ада, счастливого.».

- Потом не будет!

Снова прокричал Валтор, прерывая мысли Серпа. Тот всё-таки решил прервать тягостное раздумье и улыбнувшись глазами, спросил взлетая с камня

- В смысле?

- Когда ты мне расскажешь, где я, я могу её и сжечь!

Пошутил тот.

- Ой ладно! Уже гребу!

Имуги вытянулся в струну, разбежался и вошёл в воду как зелёная стрела. Валтор тоже нырнул в глубину прозрачной как слеза реки. Как только круги взмутившейся воды успокоились, река вдруг начала кипеть и бурлить так что, казалось, из берегов выйдет. Через несколько минут и так не спокойная вода окрасилась сначала в цвет крови, затем в ней появились золотые всплески волн и вот уже вся река, успокоившись превратилась в «раскалённое» жидкое золото. Она блестела переливаясь, окрашивая в золото камни, деревья и растения росшие близко к воде. Всё тёмное вдруг и сразу отступило, скрылось будто и не было его. Волны золота катились, всё дальше удивляя и повергая жителей деревень бывших у реки в несравненный шок и какую-то беспричинную тихую радость, которой казалось так долго не было. Тишина объяла весь берег реки, говорящая, лёгкая, почти с каким-то старинным напевом, какие поют только те, кто помнит. Те, кто знают песни войны. Тихие, задумчивые песни, говорящие о войне протяжными, патриотическими напевами. Не гимны. Песни старого и нового завета. Таких песен единицы, но они есть…

Когда друзья наконец-то вышли из реки, у Валтора уже были не ярко- красные волосы, а глубокого, его, природного, красно-пурпурного цвета, красиво оттенявшего его уже не такую бледную, очистившуюся от грязи и чёрной жижи кожу. Раны с шрамами, затянувшиеся в результате регенерации, усилившейся в сотни раз в воде, уже не могли выдавать недавнее местопребывание Валтора Кённига Мортейна.

Он сидел на тёплых согретых камнях, ожидая, когда Серп подаст ему новую одежду. Он уже не был похож на уставшего, постаревшего в глазах, человека, но на молодого воина, готовящегося к роковой, но самой лучшей схватке в его жизни. Новой, хитроумной, нелёгкой. Но Валтор здесь, Кённиг Мортейн жив, а значит всё будет хорошо.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Глава 2

13 мая.2483 год. (день до начала конца)

Город Ева, один из первых городов в рейтинге FromEX, континента Бенито, представлял собой, огромный, стеклянно-каменный муравейник, кишащий снующими туда-сюда, занятыми людьми. Ева был городом журналистов, телеведущих, информационных гильдий, связных и всяких «сплетников» того же рода занятий. Город информации и связи, в купе с ещё тремя городами: Леон, Девон и Корго, штурмовал чарты с оглавлениями «ИнформацияtheBest», «Город-журналист» и другие, вот уже много лет.

Особой его гордостью, была Башня Известий – один из самых высоких

Небоскрёбов – связистов на континенте, построенный три года назад и приносивший сумасшедшую прибыль только ежемесячными подписками на каналы. А связной и журналистический центр «Марго» был одним из самых «чистых» и не подкупаемых каналов на планете, так как прибыль не давала думать о каких-то отдельных махинациях. Город Ева рос год за годом, упивался своим величием и славой, купался в лучах солнца – «деньги, деньги, деньги».

Высокий, худощавый блондин с небольшим портфелем в руке, неспешно шёл по оживлённой, гудящей улице к Башне Известий. Затонированное бронь-стекло её 133 этажей, не отражало ни одного блика и уходило в небо своими причудливыми волнами футуристичного стиля постройки. Зелёные, тускловатые, стеклянные глаза смотрели из-под узких очков скучающим, мутным взглядом, изредка оглядывая случайных прохожих. Тем не менее чёрный, матовый портфель с секретной отмычкой не болтался у него в руке, а как будто шёл за ним по воздуху, изредка следуя влекущей вверх, силе плеча, когда блондин слегка приподнимал, не сгибая руки, портфель, чтобы его не дай бог кто не поранил в спешке.

Парадный вход Башни. Проверка на сложнейших детекторах состояния маны М432-022. Вторая проверка, уже только через рамки. Третья – ему улыбается рослый сотрудник охраны, проговаривая басистым, специально пониженным голосом, ежедневную, свою фразу: «О!» — это «О» он произносит так будто они и блондин «старые приятели», слегка повышая голос к концу и довольно растягивая физиономию в улыбку гориллы – «Сеньор Авель. Ну давайте, проверимся»- продолжает он уже строгим голосом стоматолога на осмотре пациента. Откашливается, лихо проводит металлоискателем по пиджаку Авеля, с таким видом будто смотрит сквозь и металлоискатель у него в руках для красоты. «Проходите!»- наконец говорит охранник, приподнимает козырёк фуражки и уже дружелюбным басом провожает радиоведущего словами: «Доброго дня, сеньор Авель!» и тут же повторяет, ту же операцию со следующим работником Башни.

Просторный холл с высоким, арочным потолком, заполненный в этот утренний час был наполнен утренней, суетливой атмосферой. Внизу, между столов мельтешили люди, обгоняя друг друга на ресепшен, кто-то прорывался к турникетам на вход, кто-то, наоборот, толкался на выход после ночной работы. Гул стоял такой, будто это была банкирская контора. Вверху же– бесконечная безмятежность. Огромные люстры неподвижно отдыхают от своей ночной смены. Лёгкие арки отражают бежевым цветом, утренний свет огромных окон. Гул зала, затихал под сводами холла, казалось, поднимешься и окунёшься в бесконечную тишину и покой…

Авель Лингстоун, так было полное имя блондина, на вид из тех немногих бриттов (англичан), которые работали и жили на континенте Бенито в результате переезда с планеты Бретань, во время кратковременного конфликта этой национальности с раминами, их соседями. Авель прижался у входа в холл и ожидал, когда толпа, потихоньку начинавшая редеть, освободит проход. Он пришёл даже раньше времени, и сейчас мог разглядывать людей ещё восемь свободных минут. Его тёмные зрачки остановились и увеличились будто вбирая свет. Тень арки, сделавшая его глаза тёмными, будто жила одной с ним жизнью, осматривала каждого, анализировала, собирала информацию. Странный взгляд для обычного человека…

Наконец, смешавшись с уже немногочисленной толпой, Авель смог подойти к ресепшену.

- Здравствуйте, сеньор Авель!

Поздоровалась с ним на ресепшене, молодая девушкав синей с золотым шитьём, униформе. Её лёгкие, пышные, рыжеватые волосы; уже почти сведённые проходящей весной, маленькие веснушки; серые глаза и загорелая кожа испанки, светились свежестью и чистотой, какой всегда светятся молодые девушки – администраторши в утреннюю смену.

- Да, здравствуйте, Фаина! Что у меня с расписанием?

Спросил Авель, слегка облокотясь на стол, так чтобы блик на стёклах его очков, не давал заметить его пристального взгляда каким он рассматривал Фаину.

- Всё, как всегда, ничего нового.

Улыбнувшись, ответила ему девушка.

- Благодарю! - ответил тот, принимая более оживлённый тон разговора, ни одного лишнего движения, только «улыбка и сосредоточенный, деловой» взгляд- Кстати, можете ли вы позвонить господину Леви и сказать, что он мне очень нужен. Ах, да, забыл! Скажите, Фаина, сегодня ведь должны привезти стекло для 22 этажа?

- Да, сегодня.

- Ну наконец-то, а то же вы знаете, как я боюсь высоты... - Проговорил "Авель" с болезненно побледневшей физиономией на слове «высоты». -А ведь у меня там офис.

Фаина, улыбаясь, заверила его, что скоро всё будет налажено.

- До свидания, Фаина! Ещё увидимся.

Попрощался с ней Авель.

- Хорошего дня Вам!

Пожелала она ему, уже уходящему к турникетам. Он обернулся, кивнул ей и ушёл за арку.

Распрощавшись с девушкой, радиоведущий поднявшись на лифте на 22 этаж, и открыв дверь своего кабинета вошёл внутрь. Кабинет представлял собой комнату с тёмно-зелёными обоями, тёмным, блестящим паркетом, несколькими несгораемыми шкафами и ансамблем, у огромного окна в пол, состоящем из: стола, стула, большого и малого принтера, небольшого записывающего устройства. Записывающее устройство: большой экран, клавиатура и несколько микрофонов; было накрыто чёрной материей, за ненадобностью. Авель прошёл к окну, бросил мимолётный взгляд вниз, на улицу и преспокойно сел за свой рабочий стол и, несмотря на боязнь высоты, и на то, что часть бокового стекла прямо за его спиной была снята на ремонт, начал перебирать бумаги на столе.

Через несколько минут шуршания разного рода списками, отчётами и программами, коих оставалась ещё целая стопка, которые ему надо было либо прочесть, отредактировать (тот человек кто должен заниматься редакцией его отдела, заболел) и передать нижестоящим, либо пойти озвучить самому, Авель открыл ноутбук. Это был не обычный, заводской ноутбук, стоявший у каждого работника в его кабинете, а зашифрованная система с множеством уровней защиты, дающаяся доступ к информации только радиоведущим с таким стажем как у Авеля Лингстоуна. Пароль, ввод, пароль, ввод…Покопавшись в «рабочем столе» он наконец нашёл программный отсек данных. Зайдя в программный код, Авель вздохнул хрустнул пальцами несколько раз и начал правку: что-то изменил в некоторых строках, что-то дописал. Перед ним открылась белая страница. Быстро напечатав в строке поиска некую ссылку, он перешёл по ней и начал загружать данные. Строка состояния долго, издавая какой-то слегка гудящий звук, заполнялась зелёным цветом, но двигалась. На тридцати процентах, вниз по белой канве «потекли» чёрные столбцы данных. На пятидесяти, перед Авелем предстало несколько строк. Ввод, щелчок мыши, ввод, щелчок, ввод, щелчок…Ведущий прикусил губу. «Лишь бы сработало! Надеюсь, за столько лет повторения одного и того же я не разучился!»- думал он, смотря на медленно ползущую, вновь появившуюся строку состояния. Стёкла его очков покрылись беловатым налётом. Наконец строка доползла до восьмидесяти процентов. Авель снял и спокойно протёр очки. Можно выдохнуть. Затем, когда готовность загрузки вышла на девяносто девять процентов он приостановил загрузку и выйдя из кода, закрыл рабочий экран. Вдруг он как бы что-то вспомнил и усмехнулся про себя.

Крутанулся на стуле несколько раз.

Встал.

Посмотрел на наручные часы в серебряной оправе, украшенной узором "мотылёк".

Без пятнадцати восемь.

Пора бы уже ЕМУ появиться.

Прошёлся вдоль окна.

Смерял шагами комнату от шкафа до стены.

Остановился. Услышал.

Лифт в конце коридора собирался поднять пассажира.

- Через двадцать секунд он выйдет из лифта.

Пробормотал Авель, поглядывая то на дверь, то на часы. Узор серебряного мотылька на ободке, отразил еле заметный блик закрывшегося окна с противоположного дома. Время в сознании больше не текло, оно отстукивало ритм, секунды «Тик-так-тик-так…». Радиоведущий застыл на месте. Он по привычке считал секунды ...

- Через пятнадцать секунд он выйдет из-за угла коридора с лифтом...семь, восемь … двенадцать… четырнадцать................................ двадцать один, .................через десять секунд будет у меня.

Авель слегка встрепенулся на месте, оправился.

В дверь позвонили.

- Входите.

Дверь открылась и в кабинет вошёл рослый, мускулистый мужчина лет шестидесяти, с седыми, пепельными, аккуратно уложенными и завязанными сзади волосами. Куртка из тёмно-коричневой кожи, чёрные, грубого ткачества Его, слегка усталые глаза всё же светились некой неугасающей энергией. Энергией волка.

Это был" господин Леви" которого, Авель позвал ещё при входе. Николай Леви работал в Башне Известий настройщиком аппаратуры вот уже шестнадцать лет, от А до Я знал науку- программирование приложений редакторов. Он был руками Башни, её «чернорабочим», её спасителем от поломок, буквально олицетворением надёжности дорогущей аппаратуры, коей гордился сам директор. При Николае был целая армия из сотни специалистов в той же сфере. Он ими управлял, был их непосредственным начальником. Здесь его уважали как честного, ответственного работягу, не только его же подчинённые, но и вся остальная, «говорящая» часть системы Башни.

Николай Леви склонил голову в знак почтения Авелю как старшему радиоведущему на первом уровне Башни, и спросил раздельно и чётко, ударяя по слогам слов, как по наковальне

- Что вам угодно сеньор Лингстоун?

Тот, оглядев его молниеносным, оценивающим взглядом, ответил с улыбкой

- Да уж сеньор Леви, наша лучшая - он поставил ударение на слове "лучшая"- презентация готова, подписана. Да вот микрофоны и аппаратура дают некоторые помехи. Не могли бы вы помочь мне?

Леви вопросительно посмотрел на радиоведущего. Он сам, специально перепроверял его аппаратуру, чтобы не было никаких дополнительных проблем. Странно…

- Сегодня, с утра, я проверял аппаратуру, и всё было отлично...Но если что-то не так…

- Да есть кое-какие неполадки...Могут твои специалисты тоже присоединиться?

- Конечно.

С ещё более непонимающим и уже что-то подозревающим взглядом ответил Леви.

- Всё настолько плохо?

- Всё настолько прекрасно, что мне понадобятся ваши...наши Волки, дорогой мой Левиафан Рико. Твои специалисты ведь настоящие Волки!

Вдруг резко изменив выражение лица, сказал Валтор.

Тот остолбенел как громом поражённый. Услышать своё имя, данное ему Господином, от радиоведущего? Что-то здесь нечисто...Неужели он от младшего господина? Но его бы предупредили. Да и ведь, всё уже оговорено. Но тот не дал ему возразить и с прежним дружелюбием на лице, протянул ему руку

- Ну как справитесь?

- А ...кхм...да, конечно.

Замешкался Леви, и вдруг на правой руке, той, что жал руку Авеля, ощутил метку. Ту самую метку что проявлялась только при огне Господина. Она горела оранжеватым, огненным отливом. Играла пламенем герба Северной Стаи. Он не мог осмыслить это, не мог понять. Как? Неужели, наконец-то? После стольких лет? Господин вернулся! Неконтролируемые слёзы навернулись на глаза «настройщика». Как же он ждал этого момента! Сердце, казалось, выпрыгнет от счастья, прямо как когда-то в молодые годы. Но Левиафан сдержал себя.

Валтор снял магию с глаз. Его глаза искрились в полутени. Рико посмотрел в магнетически-глубокие глаза своего Господина и не взгляд, ни жест лишь последующие фразы, показали его волнение и неподдельное, почти детское счастье:

- Не узнал...- тихо, будто шелест листьев прозвучал его голос - Где встретимся Ваше Высочество?

- Завтра...Иди Рико.

Валтор снова пожал ему руку. Ещё один, его друг, встретил с радостью. Ему понравилось, то тёплое чувство, что снова согрело его сердце. Снова. Спустя столько лет.

Левиафан Рико уже готов был скрыться за дверью, но вдруг вернулся и тихо, по-заговорщически подмигнув Валтору вспомнил ИХ девиз.

- Mortem do lucem fero — et utraque purgo.

Секунда и его уже нет. За дверью послышался вздох облегчения. Шаги. Ударные волны, Валтор чувствует их через паркет, затихают. Лифт принимает пассажира. Всё.

- Ха! Помнит девиз.

Усмехнулся Валтор, глядя на дверь. Некоторые моменты жизни промелькнули перед его глазами…Вдруг, откуда- то появившаяся, новая аура заставила дракона обернуться.

- А дворецкий ХансенФолл-Джеймса постарел...

Заметил Серп выглядывая из-за плеча хозяина.

- Боже! Это ты! Зачем пришёл?

Воскликнул тот, меняя цвет глаз опять на зелёный.

- Да так. Заскочил.

Ответил, вдруг конфузясь Имуги.

- Ладно. – вздохнул, слегка расстроившись Валтор. – Ну, что хотел?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...