Прыжок Ягуара

Глава 1

Увлекательный историко-приключенческий авантюрный роман с элементами фантастики. Здесь вы найдете путешествия через века, пиратские схватки, поиск сокровищ, бандитские разборки наших дней…

Главный герой романа Жорж Дюбуа, французский моряк, после захвата его судна пиратами спасается на необитаемом острове. На этом острове в тайной пещере хранятся несметные сокровища древнего индейского племени. Но здесь же имеется временной портал, через который на остров проникает русская девушка из XXI века. Как она узнала про остров и про тайну сокровищницы? Дело в том, что тайну эту хранит золотой медальон, который достался ей по наследству от Жоржа, ведь он ее прапрапрапрадедушка.

Но интрига повести еще и в том, что по преданию индейского племени мир ожидает вселенская катастрофа. Кто сможет предотвратить конец света? За спасение мира берется ученый-алхимик из средневековой Испании. Ему активно помогают в этом наши герои.

Глава 1

Свои детские годы Жорж Люсьен Дюбуа старался не вспоминать. Он был приёмным сыном мыловара, и ничего в жизни не видел кроме тычков и подзатыльников, которыми, не скупясь, награждал его отчим. С самых ранних лет он был вынужден помогать по хозяйству и нянчиться с многочисленными сводными братьями и сёстрами. Эта сопливая орава непрестанно шалила, вопила и орала, выводя его из себя, кроме того, каждый из этой мелюзги не считал за труд пожаловаться родителям на Жоржа, за что тому сразу доставалась взбучка.

Мари Кюстин, мать Жоржа была дочерью хозяина портовой таверны «Кит и Акула» в Сен-Мало. Папаша любил свою дочь и. как говорится, души в ней не чаял. На восемнадцатилетние он сделал ей очень дорогой подарок — заказал местному ювелиру золотой медальон с откидывающейся крышечкой, внутрь которого тот вставил миниатюрный портрет Мари, написанный здешним художником весьма искусно. Но вскоре случилось то, что случилось — у девушки вспыхнул роман с одним моряком. Моряк вскоре отбыл в дальние страны, а для Мари этот роман не обошёлся без последствий.

Папаша, хоть и простой трактирщик, был человеком набожным и весьма строгих моральных правил. Едва прознав о том, что дочь его забрюхатела, страшно рассвирепел («Моя дочь — потаскуха!») и, не стерпев такого позора, проклял её и выгнал родное чадо из дому. Возможно, остыв, он сменил бы гнев на милость, но, что сделано, то сделано — Мари покинула родной кров, она тоже была девушка с характером. Старик Кюстин надеялся, что дочь вскоре образумится и вернётся домой, но проходили дни, месяцы, потом и годы, а Мари не возвращалась. Трактирщик смирился с этим, решив, что дочь наложила на себя руки и теперь в качестве русалки обитает в морской пучине.

А молодая женщина долго скиталась в поисках пристанища, пока судьба не привела её в небольшой городок в Бургундии. Престарелая одинокая вдова бакалейщика пожалела несчастную девушку и дала ей приют, взяв в работницы. Хозяйка, входя в положение Мари, сильно не нагружала её работой, от неё требовалось лишь исполнение небольших обязанностей по лавке — раскладывать на полках товар и вести учёт, поскольку Мари владела грамотой и счётом. Молодая женщина была уже на сносях, и вскоре на свет появился Жорж.

Мыловар Дюбуа, поставлявший свой товар в лавку бакалейщицы, положил глаз на Мари Кюстин и сделал её предложение. Хозяйка порадовалась за Мари, посчитав, что та нашла своё счастье, однако счастье обернулось для неё новым ударом судьбы. Месье Дюбуа полагал, что, взяв в жёны женщину с ребёнком, оказывает ей великое благодеяние и сие благодеяние ей следует с лихвой отработать. Несчастной женщине приходилось выполнять тяжёлую работу и выносить постоянные побои и оскорбления за предоставленную ей милость. От этих побоев и непосильного труда бедняжка долго не протянула. Она умерла, когда Жоржу едва минуло восемь лет. Мыловар по этому поводу долго не горевал и довольно скоро женился вновь на одной молодой особе, которая сразу же приступила к своим основным обязанностям — нарожала ему многочисленное потомство. С этими-то отпрысками и приходилось нянчиться маленькому Жоржу в перерывах между перемешиванием варева в чане и поддержанием под ним огня.

К шестнадцати годам терпение Жоржа лопнуло. Он окончательно решил уйти из дому, стать моряком и начать самостоятельную жизнь. И хотя до морских просторов было довольно далеко от Сен-Фаржо, где проживал со своим семейством мыловар Дюбуа, о море, о кораблях и моряках маленькому Жоржу много рассказывала покойная матушка. Её рассказы он бережно хранил в своей памяти, и это было единственным его светлым воспоминанием о детстве.

И вот, спустя восемь лет после кончины матери, Жорж Дюбуа решил повторить проделанный ею путь, только в обратную сторону, на её родину, в Сен-Мало. Однажды ночью он выкрал из шкатулки с фамильными ценностями золотой медальон с портретом матушки, ещё молодой, восемнадцатилетней, взял из ящика комода, где хранились отложенные на хозяйство деньги, несколько ливров и покинул родимое гнездо, провонявшее едкой щёлочью и прогорклым салом.

Однако путь оказался неблизким. Жорж старался экономить свои средства и бо́льшую часть пути шёл пешком, лишь в непогоду садясь в дилижанс и проезжая в нём небольшой отрезок пути. Лишь спустя полтора месяца, преодолев без малого сто льё, Жорж увидел перед собой древние крепостные стены города — родины своей матери. Оказавшись в Сен-Мало, он первым делом решил разыскать Жака Кюстина, своего деда. Быть может, тот уже простил блудную дочь, и родственная кровь побудит его принять внука в объятия. А заодно теплилась надежда, что дед сможет оказать ему протекцию, познакомив Жоржа с капитаном какого-нибудь корабля.

Таверну «Кит и Акула» он разыскал без труда. Но, увы, как выяснилось, Жак Кюстин умер четыре года тому назад, а таверну завещал своему помощнику, хитрому пройдохе.

— Много тут ходит всяких, — новый хозяин, толстый и коренастый лысеющий брюнет протирал кружки грязной вонючей тряпкой. — Вам бы только выпить на дармовщину. Или стырить что-нибудь под шумок. Вот и представляетесь кто внуком, кто племянником бывшего хозяина.

— Нет, нет! — заверил Жорж. — Я говорю вам чистую правду! Быть может, вы помните его дочь? Это моя мама.

Юноша протянул хозяину медальон. Взглянув на портрет Мари Кюстин, трактирщик блеснул глазами:

— Да, это она. Красивая была, чертовка! Так ты говоришь, она скончалась? Бедняжка, царствие ей небесное! — трактирщик перекрестился.

Внимательно приглядевшись к молодому человеку, он обнаружил в нем немалое сходство и с красавицей на портрете, и с почившим хозяином. Трактирщик забеспокоился, не станет ли Жорж претендовать в качестве наследника на часть имущества своего деда, поэтому сразу решил перейти в наступление:

— А не стащил ли ты случаем этот медальон, чтобы прикинуться родственником покойного хозяина? А-а?

— Нет, нет! Что вы, сударь, как можно?! — Жорж даже вспыхнул от негодования. — Честное слово, я его внук!

Впрочем, подумал трактирщик, паренёк выглядит весьма простодушным, к тому же мечтает о карьере моряка. Однако лучше бы от греха поскорее от него избавиться. Трактирщик угостил Жоржа кружечкой пива с солёной хамсой, выслушал его рассказ о себе, потом поведал печальную историю о кончине его деда. И поспешил заверить, что ничем не может помочь пареньку в его начинаниях.

Потеряв надежду на покровительство, Жорж принялся сам прокладывать себе дорогу в море, начав карьеру с портового грузчика. Скитания, лишения и самая чёрная работа закалили характер будущего морского волка, а ростом и природной физической силой Господь его не обидел. Очевидно, его биологический отец был крепким рослым моряком. В свои неполные семнадцать лет Жорж выглядел совсем взрослым мужчиной, разве что лёгкий пушок на гладком лице, ещё не знавшем бритвы, выдавал в нем юношу.

Тем не менее, далеко не сразу нашёлся экипаж, в который приняли бы новичка, ещё не нюхавшего солёного морского ветра. Таская на спине бочки и тюки, Жорж с тоской наблюдал за кораблями, стоящими на рейде, и вглядывался в морскую даль. Но увидеть море с борта корабля ему довелось лишь год спустя после бегства из дому.

Старая потрёпанная бригантина «Магнолия», на которую, в конце концов, устроился Дюбуа, была зафрахтована государственной почтовой службой и использовалась в качестве пакетбота. Она курсировала между Старым и Новым Светом, перевозя почту, мелкие грузы и пассажиров — в основном переселенцев. Жорж совершил на «Магнолии» четыре рейса к берегам Гаити, Гвианы и Луизианы, то радуясь своей новой судьбе, если погода стояла чудесная и боцман был не очень сердит, то проклиная её, когда получал от него зуботычины или когда шторм швырял видавшую виды посудину как ореховую скорлупу. Три года пролетели как один день. За это время Жорж возмужал, окреп, научился владеть ножом как оружием и не давать никому спуска в матросских драках.

В пятый рейс на «Магнолии» нашему молодому покорителю морей отправиться не пришлось — фрахтовщик отказал владельцу и не стал снаряжать бригантину в очередное плаванье по причине её ветхости, а команду распустили. Полгода Жорж маялся, не имея постоянной работы. Он задолжал кучу денег трактирщикам и почти всем портовым девкам Сен-Мало, и совсем было отчаялся, но удача, наконец, улыбнулась двадцатилетнему моряку. Именно «Удача» — так называлась трёхмачтовая шхуна-барк, боцман которой принял его в команду.

— Так ты служил на «Магнолии», где шкипером был старый Симон Симоне? — боцман оскалил прокуренные, почти коричневые редкие зубы, не выпуская из них мундштука коротенькой глиняной трубки.

— Да, — подтвердил Дюбуа. — У меня есть от него рекомендательное письмо.

Жорж протянул свёрнутый вчетверо лист пергамента.

— Не надо, — отвёл его руку боцман. — Верю тебе.

Он и не смог бы прочитать там ни слова, поскольку боцман хорошо знал только цифры, а из всего алфавита ему были знакомы лишь две буквы — П и Ж. Это его собственные инициалы: боцмана звали Пьер Жерар. Этими буквами с замысловатыми вензелями он расписывался в договорах и на векселях. Как выводить вензеля ему показал один портовый писарь. А Жоржа обучила грамоте его матушка, пока ещё была жива. Остальное образование он получил в мыловарне своего отчима, по крайней мере, научился счету, взвешивая сало перед отправкой его в чан и считая количество ударов плетью, когда ему доставалось наказание за провинность.

«Удача» — совсем новая, только что сошедшая со стапеля баркентина. Она имела водоизмещение 800 тонн, изящные обводы и деревянную носовую фигуру в виде обнажённой нереиды под бушпритом. Капитан, он же совладелец судна, набирал экипаж и готовил корабль выйти в первое плаванье. В ближайшие две недели планировалось окончательно сформировать груз и разместить его в трюмах. Груз в основном состоял из мануфактуры, некоторую часть которой следовало доставить в небольшое поселение в Сенегале, а остальное на остров Мартинику, одно из французских владений в архипелаге Малых Антильских островов. Пока корабль стоял под погрузкой, Жорж в качестве аванса получил своё двухмесячное жалование, почти целиком ушедшее на оплату долгов.

И вот, наконец, 25 августа 1712 года «Удача» отвалила от причала порта Сен-Мало, расправила паруса и двинулась на юг к африканскому континенту. До берегов Сенегала плаванье больше походило на каботажное. По левому борту даже без подзорной трубы можно было разглядеть то мыс Финистерре испанского берега, то Канарские острова. Жорж впервые шёл к африканским землям и с интересом вглядывался вдаль, нередко получая за это нагоняи от боцмана, которые выливались впоследствии в наказание дополнительной работой. Команда рассчитывала на небольшую стоянку у одного из Канарских островов, где можно было бы погулять и развеяться, но капитан очень торопился и проследовал мимо.

Спустя недели три после выхода из Сен-Мало, на закате дня, «Удача» бросила якорь в небольшом заливе. Утром баркас и все восемь шлюпок загрузили мануфактурой, в одну из лодок сел сам капитан и во главе этой малой флотилии отправился к берегу.

— Клянусь плавником сушёной акулы, повезём отсюда негров на Мартинику, — плюнув за борт, сказал старый матрос, португалец Карлос Роландо, который вместе с Жоржем работал на талях.

Ближе к ночи лодки вернулись. Карлос оказался прав: в каждой из них находилось шесть-семь, а в баркасе — и вовсе целая дюжина закованных в кандалы чернокожих. В зловещем свете факелов, подгоняемые бичами и звеня цепями, пленники неуклюже карабкались по штормтрапу на палубу, где матросы тут же загоняли их в трюм. И баркас, и шлюпки совершили к берегу ещё по нескольку рейсов. Всего Жорж насчитал почти полторы сотни перевезённых на «Удачу» негров. Помимо невольников, моряки погрузили на корабль запасы пресной воды, вяленое мясо, муку, соевые бобы, лимоны, спасающие матросов от цинги, и другую провизию для дальнего перехода через океан.

Когда на борт была поднята последняя шлюпка, капитан сразу же, не дожидаясь рассвета, велел сниматься с якоря и ставить паруса. Баркентина вышла в открытое море и взяла курс на запад.

Глава 2

Первые несколько дней свежий фордевинд гнал «Удачу» в сторону заходящего солнца. Волнение было несильным, на бесконечной глади сине-зелёной морской равнины лишь изредка вспыхивали белые барашки на гребнях волн. Иногда шхуну сопровождали стайки любопытных дельфинов. Следуя параллельным курсом, они по очереди выпрыгивали из воды, словно интересуясь тем, что делается на палубе. Альбатросы реяли высоко в небе, выискивая добычу и, заметив её, в стремительном пике бросались в воду. Вся эта картина была знакома Дюбуа — уже не в первый раз он шёл к берегам американского континента, и Атлантика стала для него все равно, что родным домом.

Экипаж «Удачи» насчитывал полтора десятка марсовых и столько же палубных матросов, а помимо них ещё два десятка канониров, которых тоже заставляли работать, если боцман замечал, что пушкари маются от безделья. Начальство состояло из капитана, его помощника и штурмана. Кроме того, в составе команды имелись два плотника, парусный мастер, лекарь, кок и его помощник. Артиллерия баркентины состояла из шестнадцати пушек, двух мортир и двух носовых кулеврин, в крюйт-камере хранился добрый запас пороха и ядер. Имелось также оружие для ближнего боя — мушкеты, пистолеты и сабли — на случай отражения атаки пиратов. Надо сказать, за три года службы на «Магнолии» Жоржу ни разу не приходилось подвергаться нападению «джентльменов удачи». То ли это было элементарным везением, то ли потрёпанный пакетбот не представлялся флибустьерам достойной внимания добычей, но Жоржу казалось, что сия неприятность довольно успешно обходит его стороной.

Однако мнение капитана «Удачи» на этот счёт было не столь оптимистичным. Чем ближе судно подходило к берегам Нового Света, тем более нервным он становился. И явно чувствовалось его беспокойство и напряжение, когда мимо них проходило встречным курсом другое судно. Опасался капитан не только пиратских, но и французских военных судов, командование которых могло приказать ему остановиться и предъявить документы на фрахт, как доказательство законности перевозки живого товара. Конечно же, никаких документов у капитана не было, невольников он вёз контрабандой.

В трюмах, куда поместили чернокожих, стояла изнурительная духота и смрадный запах от потных немытых тел и нечистот. Два раза в день невольников выводили из трюмов на палубу для разминки. Кок с помощником выносили чан с похлёбкой из муки, толокна или проса и разливали эту баланду в миски. Раз в неделю неграм давали бобы. Невольники ели сидя на палубе, несколько матросов наблюдали за ними с бичами в руках. По указанию капитана им надлежало сечь всякого, кто попытается заговорить с соседом. Ещё одна группа матросов стояла на полубаке с ружьями наготове на предмет бунта. Они должны были стрелять в тех, кто попытается напасть на кого-нибудь из экипажа. Каждые три дня невольников осматривал судовой врач.

Пятая неделя плаванья ознаменовалась сильнейшим штормом. Высокие, словно горы, волны играли кораблём как спичкой, ветер трепал снасти и рвал даже зарифленные паруса, трюмы заливало водой. Капитан сам стоял у штурвала, матросы не спали три ночи кряду, отдавая последние силы борьбе со стихией. Двоих моряков смыло за борт волной. Несколько раз сквозь белёсую мглу на горизонте показывался силуэт корабля с длинным корпусом и четырьмя наклонёнными назад мачтами. Он шёл параллельным курсом и. казалось, шторм ему совсем не страшен. Суеверные матросы крестились, поговаривали о «Летучем голландце» и готовились к самому худшему. Однако капитан больше опасался не призрака, а пиратского или военного судна, потому старался держаться от него подальше.

Наконец, на четвёртый день, шторм утих. Исчезло и видение призрачного корабля. Целые сутки команда отдыхала, отсыпаясь после такого аврала, а судно лежало в дрейфе. После этого два дня потребовалось, чтобы починить паруса и такелаж, откачать воду из трюмов, а также просушить груз. Пока бушевала стихия, негры постоянно находились в трюме, не получая еду и воду. Несколько невольников за это время умерло. Мертвецов обнаружили только после шторма, их тела уже начали разлагаться, когда их бросили в океан.

До Мартиники оставалось около трёхсот миль — при попутном ветре такому ходкому судну как «Удача» потребовалось бы менее двух суток хода, но после бури ветер сменился на западный и дул в положении левентик. Продвигаться против ветра приходилось с частой сменой галсов, что сильно увеличивало время в пути. Но моряки не унывали — пусть даже до берега будет пять дней ходу, все равно уже близки и долгожданная земля, и свежее мясо, и женщины…

О женщинах матросы тосковали больше всего, предаваясь мечтам в свободные от вахты часы. И вот как-то утром прозвучал, наконец, долгожданный крик марсового: «Земля!» и возвестил о том, что на горизонте показался один из Малых Антильских островов. «Удача» вошла в пролив Сент-Люсия и, обогнув Мартинику, бросила якорь в бухте на рейде у Форт-Рояля.

Первым делом, капитан велел выгрузить живой товар, которого давно и с нетерпением дожидался перекупщик-работорговец. Человек десять невольников задержали на борту, чтобы под присмотром Карлоса Роландо они навели порядок в трюме — выгребли оттуда нечистоты.

После выгрузки всех чернокожих и груза мануфактуры экипаж был отпущен на берег. На корабле остались только пятеро вахтенных матросов, в их числе Жорж Дюбуа и португалец Роландо. Они тоскливым взглядом проводили последнюю шлюпку, отчалившую от борта шхуны и, завидуя счастливчикам, с нетерпением стали ждать своей очереди взять курс к ближайшей таверне — погулять и поразвлечься вволю. Зато теперь, когда на корабле не осталось никого из начальства, а за старшего оставлен свой в доску помощник боцмана Гильом Моро, можно было в ожидании своего часа забыть обо всём, растянуться на канатах и спокойно отдохнуть, глядя в чистое безоблачное небо, слушая крики чаек и тихий плеск воды за бортом. Карлос и Жорж так и поступили — они прилегли в тенёчке возле полубака и вели неспешную беседу.

— Ну что, может, сыграем в кости? — предложил Карлос Роландо Жоржу, достав из кармана кубики и подбросив их на ладони.

— С тобой неинтересно играть, — махнул рукой Дюбуа. — Ты всегда выигрываешь. И потом, у меня нет ни су.

— У тебя есть хорошая цацка, — Карлос бесцеремонно вытащил из-за ворота рубахи Жоржа золотой медальон, висевший у него на шее. — Я бы дал за неё два луидора.

— Нет, это не продаётся. Фамильная реликвия.

— А ну-ка, — Карлос нахально откинул крышечку медальона. — Симпатичная мордашка. Любимая женщина?

— Вроде того.

— Эй, на вахте, прими конец! — прозвучал за бортом голос и вслед за ним раздался характерный стук причалившей шлюпки.

Гильом Моро, бродивший неподалёку, коротко свистнул и кивнул головой Карлосу. Тот отпустил медальон Дюбуа подбежал к фальшборту и, перегнувшись через релинг, поймал брошенный фал. В шлюпке прибыли капитан, его помощник, боцман и четверо гребцов — матросов с «Удачи». Но кроме них в лодке находился ещё один пассажир.

— Поднимите на борт эти ящики, живо! — велел капитан. — И подайте штормтрап! Шлюпку не поднимайте, она ещё понадобится.

Дюбуа и Роландо при помощи тали подняли на борт два небольших, но очень тяжёлых ящика.

— Не будь я Карлос Роландо, если там не золото, — шепнул португалец на ухо Дюбуа. — Скорее всего, это плата за товар. А может, кто-то везёт в Европу золотые побрякушки, добытые у дикарей…

По сброшенной верёвочной лестнице все прибывшие поднялись на палубу. Внешность незнакомца не могла вызывать особых симпатий. Из-под видавшего виды камзола выглядывала далеко не свежая сорочка. Сапоги с ботфортами были стоптаны как у бродяги. Шею он не мыл, кажется, со времён окончания Всемирного потопа. Однако при этом он держался не то что с достоинством, но даже с гонором. Взгляд его был жесток и холоден, узкие губы плотно сжаты, а многочисленные шрамы на лице свидетельствовали о том, что этот человек не склонен к спокойной и праздной жизни, а все спорные вопросы предпочитает решать при помощи кулаков или шпаги.

Помощник капитана с боцманом собственноручно взяли один из ящиков. Кивком головы и жестом боцман велел двум свободным матросам подхватить второй ящик. Капитан с неизвестным гостем шли следом налегке, о чём-то разговаривая. Они направлялись на полуют к каюте капитана. Шагая, незнакомец слегка припадал на правую ногу.

— Кто такой? — полюбопытствовал Карлос у одного из матросов, прибывших с берега вместе с начальством, когда вся группа удалилась.

— Да чёрт его знает, — хмуро ответил матрос. — Боцман с этим типом пил ром в таверне. Потом к ним присоединились капитан с помощником. Похоже, это владелец какого-то груза и хочет отправить его оказией на Гаити.

— Ясно. Что ж, замечательно! Я не против заглянуть на Гаити. Дюбуа, ведь тебе приходилось бывать на Гаити?

— Конечно. И не раз. Я же три года ходил в эти края с пакетботом.

— Согласись, там превосходный ром! А какие замечательные красотки! Мулатки-шоколадки, а?!

— Да уж.

— А если нам ещё выплатят премию с фрахта — повеселимся вволю! Мне просто не дают покоя те два ящика, что мы подняли на борт. И пусть меня разорвёт тигровая акула, если нам не выдадут по дюжине пистолей на брата!

— Мечтать не вредно…

Дюбуа взялся за швабру, опасаясь, что кто-нибудь из начальства застанет его слоняющимся по палубе без дела. Карлос из тех же соображений спустился в кубрик. Матросы, сидевшие на вёслах в прибывшей лодке, оставались на палубе, они прилегли на свёрнутые в бухты канаты у грот-мачты.

Совещание в капитанской каюте длилось около получаса. Когда гость, покидая корабль, шагал, прихрамывая, к трапу, за ним услужливо семенил боцман.

— А ты молодец, Пьер Жерар! — незнакомец остановился у борта возле трапа и хлопнул боцмана по плечу. — Надеюсь, у нас всё получится хорошо!

Он говорил хриплым голосом с сильным английским акцентом. Боцман оскалил в улыбке кривые коричневые зубы и не то хохотнул, не то кашлянул:

— Хе, хе!

Потом нахмурился и строго крикнул:

— Жан! Мишель! Что вы валяетесь, черт вас дери! Живо в шлюпку, отвезите месье на берег!

Несмотря на хромоту, незнакомец проворно спустился по верёвочной лестнице в шлюпку вслед за гребцами.

Глава 3

Рано утром капитан «Удачи» отдал команду сниматься с якоря, провёл корабль около двенадцати миль вдоль берега на север, в направлении Сен-Пьера, и велел бросить якорь в небольшой бухте на траверзе пустынного берега. Ближе к полудню, как было условлено, груз прибыл и началась погрузка. Силами экипажа при помощи шлюпок на корабль было доставлено двадцать больших и довольно увесистых бочек. Их не стали опускать в трюм, разместили прямо на палубе, согласно пожеланию держателя груза. Помощник капитана, исполнявший обязанности суперкарго, велел принайтовать их шкертами к палубе на случай возможной качки. Капитан самолично осмотрел груз и дал команду матросам на кабестане поднимать якорь.

Примерно часа через два после окончания погрузки курсом норд-вест при хорошем галфвинде «Удача» миновала пролив Мартинику, и берега острова постепенно стали исчезать за горизонтом. А едва они полностью растворились в море, раздался возглас марсового:

— По правому борту корабль!

Капитан глянул в подзорную трубу на появившееся словно из ниоткуда судно, и его охватила смутная тревога. Он распорядился поднять все паруса, чтобы ускорить ход, и повернуть корабль влево, развернув паруса на полный бакштаг, пусть даже этот галс уводил их существенно южнее. Опасения капитана оказались небеспочвенны. Идущим наперерез кораблём был довольно ходкий одномачтовый шлюп, какие часто используют флибустьеры для охоты в водах Карибского моря. На его мачте развевался чёрный флаг, не оставляющий никаких сомнений в намерениях преследователей. Капитан отдал команду канонирам расчехлять пушки, подтаскивать ядра и порох, а всем матросам раздать из оружейной сабли и пистолеты и готовиться к обороне. Но тут старший канонир доложил, что бочки с порохом продырявлены, а порох в них сырой — он залит водой. Капитан грязно выругался, но это никак не помогло исправить положение.

Погоня продолжалась немногим больше часа, за это время пиратский шлюп приблизился к «Удаче» на расстояние меньше кабельтова[1]. С него прозвучало два холостых предупредительных пушечных выстрела, и одновременно с этим у бочек, размещённых грузом на палубе баркентины, повылетали крышки, и из каждой из них выскочило по крепкому молодцу. Все они были вооружены пистолетами и абордажными саблями. Головорезы, не раздумывая, пустили в ход оружие и моментально уложили с десяток матросов «Удачи», после чего прозвучало их требование сдаться. Оценив обстановку, капитан, во избежание дальнейшего кровопролития, благоразумно отдал команду зарифить паруса, лечь в дрейф и опустить флаг, а матросам бросить оружие на палубу и не принимать бой. Команда преследующего шлюпа зацепила «Удачу» абордажными крючьями и через несколько мгновений человек сорок флибустьеров быстро как обезьяны вскарабкались на борт захваченного корабля.

Когда вслед за ними на палубу баркентины взошёл высокий широкоплечий человек с окладистой чёрной бородой, все пираты дружно и восторженно приветствовали его. Следом за ним поднялся и вчерашний незнакомец, тот самый хромой «фрахтовщик» неприятной наружности. Он подошёл к боцману «Удачи» и хлопнул его по плечу:

— Ты молодец, Пьер Жерар. Все получилось отлично!

— Месье, — обратился чернобородый к капитану на ломаном французском языке. — Меня зовут Эдвард Тич, но друзья и враги больше знают меня под именем Чёрная Борода[2]. Ваше судно теперь принадлежит мне. Из вашей команды меня интересуют плотник и врач. Мой друг Израэль Хэндс, — лжефрахтовщик при этом наклонил голову, — ходатайствовал оставить в живых ещё и вашего боцмана Пьера Жерара, который придумал этот план и помог нам завладеть кораблём без потерь с нашей стороны. Кроме того, я, возможно, возьму в свою команду несколько лучших канониров, пусть боцман сам их отберёт. Остальных попрошу погрузиться в баркас — и на все воля Божья.

Чёрная Борода сложил перед грудью ладони рук, поднял к небу глаза и добавил по-английски:

— Убивать я вас не стану, зачем мне брать лишний грех на душу!

Пираты рассмеялись.

— Вы не посмеете этого сделать! — возразил капитан. — Мы добровольно сдались вам, можете забрать наш груз и деньги, но корабль и его команду вы должны отпустить!

— Мне нужен этот корабль. И я никому ничего не должен. А с теми, кто мне противоречит, поступаю вот так: — Чёрная Борода вытащил из-за пояса пистолет и разрядил его в грудь капитана.

В баркас погрузилось двадцать пять человек. Судёнышко оказалось переполнено и едва не черпало воду бортами. Над морем повисла вечерняя заря, и на фоне зловещего оранжево-красного ореола клонящегося к закату солнца постепенно превращались в черные точки силуэты уходящих курсом вест «Удачи» и пиратского шлюпа.

* * *

Отойдя мили на две от брошенных на произвол судьбы моряков, Чёрная Борода скомандовал обоим судам взять курс норд-норд-ост и двигаться в направлении острова Доминика. А сам он устроился со своими приближёнными в просторной и роскошно обставленной кают-компании захваченной баркентины. После того, как собравшиеся выпили по доброй кружке ямайского рома за успешный захват прекрасного нового судна, предводитель пиратов обратился к ним:

— Теперь, господа, когда у меня есть хорошо вооружённый и быстроходный корабль, я смогу осуществить то, что поклялся сделать много лет назад, а именно — отомстить коменданту французского форта Пуэнт-а-Питр на Гваделупе. Я брошу ему вызов, черт побери, ведь не даром меня зовут Чёрная Борода.[3]

— Бросишь вызов? — удивился Израэль Хэндс. — Но для чего? Зачем ты собираешься ему мстить?

— Я хочу разорить этот форт как осиное гнездо. Разграбить и уничтожить.

— Я слышал, что на Гваделупе ничего нет, кроме сахарного тростника…

Эта реплика принадлежала Джону Ричардсу, бравому головорезу и опытному моряку. Чёрная Борода буквально только что назначил его своим вторым помощником на захваченном судне, и тот решил, что теперь имеет право высказываться:

— Но если комендант форта богатый человек, — продолжал Джон Ричардс, — это меняет дело! Когда месть сопряжена с хорошим призом, почему бы не отомстить? Можно отомстить хоть самому чёрту.

— Этот человек не чёрт, — в ухмылке оскалил зубы Чёрная Борода. — Он просто жирная свинья. Вытопить из него сало будет одно наслаждение. Кроме того, у него есть две дочери-близняшки. Когда я видел их в последний раз, они были ещё подростками. Зато теперь, наверно, уже в самом соку. Вы сможете сделать с ними всё, что захотите.

Чёрная Борода раскурил свою любимую трубку с длинным мундштуком, отодвинулся от стола и сложил на столешницу ноги в высоких сапогах.

— Сейчас я расскажу вам свою историю, джентльмены, — слово «джентльмены» он произнёс с иронической интонацией, — тогда вы поймёте, что совершить эту месть — дело моей чести.

В кают-компании, кроме самого предводителя флибустьеров, его двух помощников Хендса и Ричардса, присутствовали ещё несколько человек, один из которых — уже известный нам Пьер Жерар, бывший боцман «Удачи». Все они, зная непредсказуемый характер Чёрной Бороды, тихо сидели за столом и не встревали в разговор. А теперь, затаив дыхание, были готовы выслушать историю своего предводителя.

— Так вот, джентльмены, — начал свой рассказ Эдвард Тич, — если кто не знает, напомню: в прошлом я — английский военный моряк, Десять лет назад, когда по велению королевы Анны Англия вступила в войну за испанское наследство, я был молодым лейтенантом и состоял на службе во флоте её величества на одном из линейных кораблей. В конце 1703-го года в составе эскадры я отправился в Вест-Индию, поскольку война королевы Анны с Францией и Испанией к тому времени докатилась и до Нового Света. Война шла между Новой Англией и Новой Францией за испанские колонии в районе Мексиканского залива. Дойдя до Малых Антильских островов, основные силы нашей эскадры отправились дальше, к берегам Флориды, а фрегату под названием «Королева Анна», на котором я служил вторым помощником капитана, было поручено овладеть французским фортом Пуэнт-а-Питр на Гваделупе. По сведениям командования, гарнизон форта был малочисленный, и нам не должно было составить труда справиться с поставленной задачей. Мы вели осаду несколько дней, бомбардируя форт из пушек, а потом, оставив на корабле лишь десятка два канониров, практически все, и моряки, и пехотинцы высадились на берег и пошли в атаку. Исход битвы был уже предрешён — победа на нашей стороне, защитники форта готовились выставить белый флаг, но неожиданно на помощь противнику подошли два французских корабля. На нашем судне не хватало людей, чтобы сманеврировать и отразить нападение, поэтому «Королева Анна» была быстро взята на абордаж, пушкари перебиты, а корабль потоплен. Лишившись поддержки морской артиллерии, наша атака захлебнулась. А весь десант, вернее всех, кто остался в живых, в том числе и меня, взяли в плен.

Жан Мишель де Кассе, комендант форта, просто издевался над нами. Он плевал нам в лицо, называл паршивыми английскими скотами и сам лично избивал плетью. А потом в качестве белых рабов отправил на плантацию работать вместе с неграми. Мы гнули спины с рассвета до ночи, спали по пять часов в сутки. Нас кормили одной маисовой похлёбкой, а за малейшую провинность секли плетьми. Уже тогда я поклялся отомстить Жану де Кассе, если останусь жив. Но, прежде всего, надо было получить свободу.

Пока мы работали на плантации сахарного тростника, сделать это было практически невозможно. Но примерно через год после нашего пленения Жану Мишелю приспичило отделать свой особняк гранитом из береговых скал. Несколько человек, в том числе и меня, отправили работать в каменоломню. Там можно было подойти близко к обрыву над морем. Один раз я заметил внизу недалеко от берега лодку — какой-то одинокий рыбак вышел порыбачить в заливе. И я решил: сейчас или никогда. Я швырнул кирку в надзирателя и прыгнул со скалы. Высота была не меньше сорока футов, но я решил, что лучше разбиться, чем упустить такой шанс. Однако на моё счастье глубина оказалась достаточной. Я вынырнул и поплыл к лодке. Рыбак, конечно же, видел все это, но не решался бросить свою сеть и не уплывал от меня. А я, подобравшись к лодке, схватил его за одежду и затащил в воду. Между нами завязалась борьба, из которой я вышел победителем, несмотря на то, что был изнурён без малого годом каторжной работы.

С берега открыли стрельбу, но я, укрываясь за лодкой, отвёл её за мыс, потом забрался в неё и стал грести в открытое море. Перед заходом солнца меня подобрал проходивший мимо корабль. Это был фрегат Бенджамина Хорнигольда, известного в Карибских водах флибустьера. Тогда я об этом ещё не знал, но именно с этого дня началась моя карьера пирата.

Эдвард Тич прервал рассказ, набил заново трубку и раскурил её. За это время никто из присутствующих не посмел вставить ни одной реплики. Выпустив изо рта густую струю табачного дыма, капитан флибустьеров продолжал:

— Я благодарен Бену, он многому меня научил, мы с ним даже стали друзьями, но ему не было дела до моих счетов с Жаном Мишелем де Кассе. Поэтому осуществить свою месть я мог только лишь сам став капитаном. Однако до сегодняшнего дня в моём распоряжении имелся всего один шлюп, и даже с командой таких храбрецов, как вы, напасть на форт было бы глупой авантюрой. Зато теперь, когда у меня есть и шлюп, и прекрасный корабль… Я назову его «Месть королевы Анны» в память о той «Королеве Анне», которая погибла при штурме Пуэнт-а-Питра…

Дверь в кают-компанию резко распахнулась и в неё ворвался встревоженный матрос.

— В чём дело?! — прикрикнул на него Чёрная борода.

— Капитан, надвигается шторм, сэр!

Все, кто находились в кают-компании, тут же выскочили на палубу. Чёрная Борода, бросив из-под руки взгляд на небо, на приближающиеся с востока тучи, резюмировал:

— Ерунда! У нас есть в запасе минимум два часа времени. Мы должны успеть дойти до Доминики и укрыться от урагана с подветренной стороны. На всякий случай надо задраить все люки и будьте готовы убрать паруса!

Матросы принялись исполнять указания капитана.

— А теперь давайте обсудим план предстоящей операции, — продолжил он, когда, отдав необходимые распоряжения, вместе со своими компаньонами вернулся в кают-компанию. — Весь завтрашний день будем стоять на рейде у Доминики. Там надо будет раздобыть сухого пороху, ядра и прикупить ещё с десяток пушек. Это поручаю тебе, Хендс.

— Слушаюсь, капитан!

— Когда погрузим все это, с наступлением вечера выйдем в море. От Доминики до Гваделупы шесть-семь часов ходу. Под покровом темноты, не зажигая огней, «Месть королевы Анны» подойдёт к форту с юга и укроется за островом Иле-а-Кошон. Тем временем, ты, Хендс, притворившись мирным торговцем, проходишь на шлюпе узкий пролив Сале между Бас-Тер и Гранд-Тер. А на рассвете начинаешь палить из пушек. Как только из форта начнётся ответная стрельба, мы выходим из своего укрытия и открываем по форту канонадный огонь. И чёрт меня разорви, если они не поймут, что гореть в аду им будет в тысячу раз приятнее. Когда они перестанут сопротивляться, занимаем форт. Жирную свинью Кассе я лично изжарю на вертеле, а его дочек предоставлю вам на забаву. А что касается золота и побрякушек, — Чёрная Борода повернулся к Джону Ричардсу, — можешь быть спокоен, я думаю, там найдётся, чем поживиться.

[1] Кабельтов — морская мера расстояния, равная одной десятой морской мили: 185,2 м.

[2] Здесь автор в качестве героя романа использует реальную личность знаменитого пирата Карибского моря, разбойничавшего в начале XVIII века.

[3] В английском языке слово beard имеет два значения: 1 — борода. 2 — бросить вызов (прим. авт.)

Глава 4

Баркас со шхуны «Удача» с предоставленными судьбе моряками находился милях в сорока, как от Мартиники, так и от Доминики. И если идти на вёслах со скоростью хотя бы два узла, можно было бы добраться до любого из этих островов ещё до рассвета. Но это при условии наличия этих самых вёсел. Однако проблема заключалась в том, что вёсел изгоям не дали. Но и на этом беды несчастных моряков не заканчивались, потому что на востоке вечернее синее небо вдруг стало свинцово-серым, а потом и совершенно чёрным. Чернота постепенно захватывала весь небосклон и вскоре порывы холодного ветра начали поднимать брызги с поверхности воды. Сперва небольшие пологие волны приподнимали и раскачивали баркас, но с каждым мгновением они становились всё круче и в считанные минуты всхолмили, насколько хватало взора, всю поверхность моря. Начинался шторм.

Поначалу волны лишь ударяли в нос баркаса и разбивались об него, но вскоре их пенные гребни начали перехлёстывать через борта. Моряки пытались отчерпывать воду всеми подручными средствами, однако тщетно. Баркас заливало, и в довершение всего крепкая волна перевернула судёнышко. Восемь или десять человек тут же поглотила тёмная сине-зелёная бездна, зато остальным морякам удалось ухватиться за перевёрнутый баркас. В числе этих счастливчиков оказался и Жорж Дюбуа.

— Посмотрите на небо, — испуганно произнёс один из матросов.

Из серо-свинцовых туч, словно ноги великана, встающего с постели, вниз, к поверхности моря опустились две огромные черные воронки. Смерч. Два смерча, кружащих рядом. Самое страшное природное явление на западе Атлантического океана. Эти воронки стремительно приближались, и вскоре перевёрнутый баркас оказался в самом центре одного из торнадо. Вой ветра заглушил крики моряков. Всех их вместе с баркасом подняло в воздух и закружило как осенние листья.

Жорж так и не запомнил, сколько времени его крутило в этой небесной карусели вместе с другими моряками, вместе с галлонами воды, рыбами и разваливающимся баркасом. Он не запомнил, когда и как его вышвырнуло из воронки, как он погрузился в бушующую морскую стихию и как ухватился за обломок баркаса, который выбросило следом за ним. Зато он хорошо помнил, как утих ураган — смерч улетел дальше на континент, — и вскоре успокоилось море. А Жоржа носило по морю всю ночь, луна и звезды сияли над ним. Однако силы его покидали. Жорж одними губами шептал молитву, он не мог лаже перекреститься, поскольку обе его руки судорожно цеплялись за транцевую доску — обломок баркаса, — он понимал, что если выпустит её, тут же пойдёт ко дну. Впрочем, он понимал и другое: бороться за жизнь уже не имеет смысла — берега нигде не видно, его охватывало отчаяние: спасения нет.

«Спасения нет…» — твердил он мысленно, а быть может, повторял вслух, но при этом в ушах его словно звучал женский, и Жоржу казалось, что это голос его матушки: «Ты сможешь, сынок! Борись! Не сдавайся!» И возникало видение, будто бы сирены окружали его, водя хоровод, и хором повторяли: «Ты сможешь, борись!»

— Это предсмертный бред, — сказал сам себе Жорж. — Я умираю…

Но прежде, чем навсегда закрыть глаза, в забрезжившем рассвете, отчаявшийся моряк увидел на горизонте верхушки деревьев. Земля! Вдохновлённый, он вновь обрёл силы и плыл к желанному берегу, и доплыл до него, когда солнце поднялось уже высоко. Выбравшись на сушу, Жорж упал навзничь совершенно без чувств и уткнулся лицом в песок.

* * *

Проснулся Жорж уже на закате. Его колотил озноб, а все тело неимоверно ломило от боли, оно было покрыто синяками и кровоточащими ранами. Он был бос — сапоги потерялись, когда его месило в воронке урагана. Одежда на нём была порвана. Но он несказанно радовался тому, что остался жив. Стоя на коленях, моряк помолился, открыл медальон и поцеловал портрет матери. Страшно хотелось пить. Жорж поднялся на ноги и заплетающейся походкой побрёл к лесу в надежде разыскать ручей, чтобы напиться. Ручья найти не удалось, но по дороге он подобрал несколько кокосовых орехов, из тех, что во множестве валялись на земле, сорванные с пальм ураганом. Чудом при нем сохранился длинный матросский нож, с его помощью Жоржу удалось добраться до кокосового сока и слегка утолить жажду.

Провести ночь Дюбуа решил на берегу. Место здесь более продуваемое, вследствие чего меньше досаждали москиты, кроме того, проще было заметить подползающую змею или ядовитого паука. Моряк нарезал своим ножом в лесу веток и листьев и устроил себе лежбище на возвышенном месте. С наступлением темноты он уснул, решив отложить на утро проблемы поиска пресной воды, добывания еды и разведения огня.

Спал Дюбуа плохо, постоянно просыпался и разминал затёкшие конечности. Все-таки ложе, устроенное на камнях, пусть даже прикрытых травой и ветками, оказалось не самым удобным. Кроме того, его постоянно будили крики каких-то животных и птиц, доносящиеся из леса, ему мерещилось, что оттуда, из темноты может показаться хищный зверь. Едва дождавшись рассвета, Жорж поднялся и отправился на поиски еды. Пищей могла бы послужить черепаха — из тех, что в изобилии выползают на берег. Проблема состояла лишь в том, как её приготовить. У него не было ни кресала, ни какого-либо иного средства для разведения костра. Сколько он ни пытался тереть друг о друга сухие палочки, толку от этого не было никакого. Ещё он пробовал бить друг о друга мелкие камушки, чтобы высечь искру на пучок высохшей морской травы, но и это не дало результата. В итоге Дюбуа набрал черепашьих яиц и съел их сырыми, заедая мякотью кокосовых орехов.

Покончив с этой нехитрой трапезой, Жорж пустился обследовать берег с целью выяснить, где он находится — на острове или на материке, — а если на острове, то обитаем ли он, или нет. Жорж решил идти вдоль береговой линии. Море находилось от него с юга, поэтому он двинулся на запад, чтобы солнце светило в спину и не слепило ему глаза. Моряк рассчитывал наткнуться на поселение белых людей или какой-нибудь форт. Встреча с дикарями была ему нежелательна — он был один, из оружия имел при себе только нож, а индейские племена могли оказаться крайне недружелюбными. Ещё он не терял надежды на то, что кому-либо из его товарищей тоже удалось спастись и выбраться на этот берег, пусть даже и далеко от него, быть может, на расстоянии нескольких миль. Во всяком случае, повстречать кого-нибудь из друзей, да хорошо бы не одного, было бы замечательно — вместе проще добраться до большого поселения, отразить нападение индейцев или выбраться отсюда, если вдруг эта земля окажется необитаемым островом.

Дюбуа шёл целый день, при этом солнце неизменно светило ему в спину. Продвигался он медленно. Кромка берега сначала тянулась по зыбучему песку, и ноги вязли в нем. Потом на пути у него возник скалистый утёс, и Жорж вскарабкался на него, потому что старался не удаляться от берега и не упускать из виду море. Он выбрался на голые скалы, возвышающиеся над морем на добрых тридцать туазов[1]. Эти скалы тянулись вдоль берега несколько миль. На самой высокой точке Жорж остановился, чтобы оглядеться. Но до самого горизонта простиралось море и никакой другой земли видно не было, а противоположную сторону закрывал лес.

Когда солнце склонилось к закату. Дюбуа убедился, что движется теперь на восток, следовательно, линия берега повернула на сто восемьдесят градусов. Это означало одно из двух: либо он находится на выступающем далеко в море мысу крупного острова — или даже материковой земли — и обогнул часть этого мыса, либо, что вероятнее всего, эта земля является небольшим островком, и он обогнул часть его по периметру.

Скалистая гряда кончилась, скалы спустились к воде, и берег теперь тянулся на высоте полутора туазов над морем террасой, покрытой травой, на которой не было видно никаких следов. С наступлением сумерек Дюбуа принялся готовиться ко сну, соорудив себе ложе аналогичное предыдущему возле обрывистого берега. Он проспал до рассвета и снова двинулся в путь. Береговая кромка поднялась немого вверх, а лес подступил вплотную к обрывистому берегу. Моряку пришлось пробираться сквозь густые заросли и бурелом, перелезая через поваленные стволы деревьев, и нередко пуская в ход нож, прорезая себе путь через кусты. А примерно через пару часов ходу лес отступил, берег спустился к морю и снова стал пологим и песчаным. Солнце поднялось уже довольно высоко, песок успел раскалиться и дышал жаром. Жажда и зной начали одолевать Дюбуа уже не на шутку.

И тут, к своей неописуемой радости, моряк наткнулся на устье ручья. Журча по камням и падая с крутого уступа, поток вырывался из леса и устремлялся через песчаный берег к морю, неся с собой живительную прохладу. В своём устье ручей образовывал дельту, делясь на рукава, и смешивался с солёными морскими водами, словно хватая волны пятерней с растопыренными пальцами. Упав на песок перед ручьём, Жорж погрузил лицо в прозрачную пресную воду и долго с наслаждением пил.

Утолив жажду, моряк продолжил свой путь вдоль береговой линии. Часа через два он дошёл до того самого места, куда его позавчера вынесло после шторма. Если бы вчера он пошёл в обратную сторону, то очень скоро набрёл бы на ручей и не мучился столько времени от жажды. Да, теперь он знал, что находился на острове и сравнительно небольшом, можно даже сказать маленьком. Обитаемый этот остров или нет, пока оставалось загадкой, но, скорее всего, — необитаем, потому что, ни следов, ни иных признаков присутствия людей во время путешествия ему обнаружить не удалось. А ведь островитяне, если такие имелись, непременно должны были выходить к берегу моря хотя бы для того, чтобы заняться ловлей рыбы. Также не было известно, проходят ли мимо этого острова корабли. Всё это навевало печаль и досаду даже на такого жизнелюбивого человека как Жорж Дюбуа. Уж лучше бы ему погибнуть в ту злосчастную ночь в морской пучине, чем медленно умирать на необитаемом острове, подумал моряк.

Он решил вернуться к ручью — там, все-таки, поуютнее, и вообще, обустраивать свой быт лучше всего в том месте, где есть источник пресной воды. Жорж уже морально был готов к тому, что на этом острове ему предстоит провести немало дней, месяцев, а быть может, и всю жизнь. Жорж поднялся на терраску к границе леса, и возле того места, откуда вытекал ручей, стал обустраиваться на ночлег. Два следующих дня он провёл на берегу возле устья ручья, питаясь кокосами, сырыми черепашьими яйцами, и сырой рыбой, которую ловил голыми руками, бродя по колено в воде. И непрерывно вглядывался в море — он боялся пропустить парус проплывающего мимо острова корабля, все ещё не оставляя надежду на спасение. Если бы Жорж Дюбуа читал роман Даниэля Дефо «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо», это послужило бы ему руководством, как выжить в условиях одиночества на необитаемом острове. Но увы, он не мог прочесть эту книгу, поскольку она будет написана лишь через пять лет. А потому несчастному островитянину приходилось полагаться лишь на свою смекалку и постигать науку выживания на собственном опыте. Пока что он старался не покидать берег моря в надежде разглядеть вдалеке парус и подать какой-либо знак. Вот только какой? Он не мог даже развести огонь, чтобы сигнализировать о бедствии дымом костра.

На шестые сутки его пребывания на острове, лишь только забрезжил рассвет, начал накрапывать дождь. Проснувшись от первых его капель, Дюбуа не стал даже завтракать, а спасаясь от дождя, переходящего в ливень, углубился в лес, решив заодно исследовать центральную часть острова, что давно собирался сделать. Он передвигался вдоль русла ручья сквозь переплетение лиан, через заросли высокой травы и кустарника. Капли дождя сначала только стучали наверху по широким пальмовым листьям и не долетали до земли. Но очень скоро они начали скатываться с листвы прямо за ворот рубахи Жоржа.

Однако долго пробираться сквозь джунгли ему не пришлось — не более чем через четверть часа перед моряком открылась поляна, на которой стояла хижина. Вот это находка! И почему же он раньше не набрёл на эту хижину? Ведь до этого места от берега не больше сотни туазов.

Оглядев со всех сторон жилище, Дюбуа решил проявить осторожность, ведь внутри него мог находиться как друг, так и враг — как собрат по несчастью, закинутый судьбой на этот необитаемый остров, так и озлобленный на весь мир, одичавший от одиночества безумец. Такое часто бывало — пираты высаживали на необитаемые острова провинившихся членов команды, которые после этого начинали ненавидеть весь свет и, в конце концов, сходили с ума и умирали. Правда, умирали чаще всего от голода, от малярии, от лихорадки или какой-либо другой тропической болезни.

Вход в хижину был занавешен куском дряхлой почерневшей парусины.

— Эй! Есть тут кто-нибудь?!

Выждав некоторое время после своего оклика, Дюбуа приоткрыл полог, держа наготове нож. Внутри все заросло пылью и паутиной, что свидетельствовало о том, что хозяин не появлялся тут много лет. Правда, войдя внутрь и приглядевшись, Жорж обнаружил-таки присутствие хозяина, однако понять, добрый это был человек или злой не представлялось возможным — он умер, и довольно давно, оставив от своего тела лишь груду костей, прикрытую полуистлевшими лоскутами одежды.

Жорж решил поселиться в этой хижине, и первым делом принялся проводить ревизию доставшегося ему наследства, отложив на более позднее время погребение останков прежнего хозяина и наведение порядка в своём новом жилище. Дождь крупными каплями колотил по крыше, крытой широкими пальмовыми листьями, зато внутри было сухо и даже, несмотря на запустение, вполне уютно. В хижине Дюбуа обнаружил немало интересных и полезных вещей. Прежде всего — кресало. Больше ему не придётся питаться сырыми черепашьими яйцами, теперь можно будет развести огонь и приготовить нормальную еду — запечь на костре мясо черепахи или какой-нибудь иной добычи. Второй находке Жорж сначала порадовался, но тут же разочаровался в ней: он нашёл мушкет, но ни пороха, ни пуль к нему обнаружить нигде не удалось. Видимо, всё это было полностью истрачено прежним хозяином. Помимо этого, имущество умершего хозяина составляли: заржавленная шпага, столь же заржавелый плотницкий топор, заступ, подзорная труба, несколько огарков свечей, трубка без табака, масляный фонарь без масла, игла для шитья парусов (тоже ржавая) и ветхий, почти рассыпающийся в руках бортовой журнал. Он был весь исписан от корки до корки, а пергамент, довольно сильно повреждённый морской водой, практически истлел от перепада влажности и температур.

По всей видимости, почивший владелец этого «дворца» был англичанином. Дюбуа очень плохо читал по-английски, да и вообще недостаточно хорошо знал этот язык, хоть и научился разговорной речи от матросов-англичан. Поэтому немалых трудов ему стоило расшифровать эту запись, несмотря на то, что почерк писавшего был весьма ровен и разборчив. Зато цифры на всех языках пишутся одинаково, поэтому кое-какую информацию Жорж для себя все-таки почерпнул. Самое главное, умерший оставил ему координаты острова. Теперь он точно знал, что находится на пятнадцати градусах, двенадцати минутах и тридцати секундах северной широты и шестидесяти семи градусах, тридцати шести минутах и восемнадцати секундах западной долготы. Последняя запись была датирована тринадцатым июня 1711 года, то есть со дня смерти хозяина хижины прошло без малого полтора года. Ещё он выяснил, что человек, кости которого лежали перед ним, был капитаном бригантины «Дикая Орхидея», разбившейся во время шторма о рифы в двух милях от этого острова в октябре 1707 года, а сам капитан носил имя Роджер Уэллс. Спасшихся, судя по записям, было трое, но товарищи Роджера умерли несколько раньше. Ещё на подходе к хижине Жорж обратил внимание, что напротив входа, под пальмой, лежал очень большой плоский камень. Быть может, это могильная плита, под которой лежат останки тех двух англичан? Если у него хватит сил отодвинуть эту плиту, подумал Жорж, там можно будет похоронить и останки несчастного Роджера.

Все ещё откладывая на более поздний срок эту траурную церемонию, Жорж решил первым делом пойти к морю и поймать черепаху или наловить рыбы. А ещё лучше — и того, и другого, чтобы отпраздновать новоселье и приготовить себе, наконец, горячий праздничный обед. К тому же его тянула на берег моря постоянно теплящаяся надежда увидеть на горизонте проходящий мимо корабль, и с этой целью он даже прихватил с собой подзорную трубу. Правда, разум твердил ему, что шансов на спасение практически нет никаких. Судя по всему, корабли обходят это место стороной, раз уж попавшим сюда пять лет назад троим морякам так и не удалось выбраться с проклятого острова. Жорж почти уже смирился с мыслью, что и его самого ожидает такой же печальный конец, который постиг его предшественников.

Ливень кончился, жаркое тропическое солнце поднимало от тёплой земли к небу испарения, воздух в лесу был душен и насквозь пропитан влагой. Не доходя до самого берега, ещё из зарослей взглянув в морскую даль, Дюбуа вдруг с радостью отметил, что его надежды на спасение оказались не напрасными. На горизонте показались блеснувшие на солнце паруса! Жорж потёр глаза — нет, это не галлюцинация. Он направил на это видение подзорную трубу. Никаких сомнений, это корабль. Сначала свежеиспечённый островитянин возликовал и, охваченный восторженным чувством нахлынувшего на него оптимизма, захотел привлечь к себе внимание капитана — развести дымовой костёр или поднять что-то типа флага, хотя бы собственную рубаху. Но внутренний голос предостерегал его сделать это, заставляя проявить осторожность, тем более что судно и без того двигалось по направлению к острову. Очевидно, капитан намеревался совершить возле острова стоянку, чтобы наловить черепах или пополнить запасы пресной воды.

И, как в скором времени выяснилось, Жорж поступил благоразумно, что не предпринял никаких попыток обозначить своё присутствие — это спасло ему жизнь. Вглядываясь через подзорную трубу на приближающийся корабль, когда тот подошёл на достаточное расстояние, Жорж узнал его. Это была баркентина «Удача».

[1] Туаз — французская мера длины, равная 1,949 м (прим. авт.)

Глава 5

Долгий и утомительный перелёт в заполненном до отказа тесном салоне эконом-класса, наконец, подходил к концу. Из динамиков полился мягкий бархатный голос бортпроводницы, сообщивший о том, что авиалайнер заходит на посадку и напомнивший о необходимости пристегнуть ремни и не вставать со своих мест. А встать с кресла, в котором из-за тесноты невозможно было даже как следует вытянуть ноги, становилось уже просто невтерпёж. Сергей повернулся к Марине:

— Если наше дело выгорит, обратно полетим хотя бы бизнес-классом.

— Ага. А на собственном самолёте не хочешь?

— А почему бы нет?

Оба они, и Сергей, и Марина были жителями Санкт-Петербурга. Марина —симпатичная девушка двадцати двух лет с густой светло-русой косой, а её спутник — двадцатисемилетний молодой человек спортивной внешности, гладко выбритый, роста выше среднего с коротко стриженными тёмными волосами. В аэропорту города Виллемстада, где приземлился аэробус, Сергей с Мариной отстояли длинную очередь у транспортёра и получили свой багаж. Взвалив на себя дорожные сумки и подхватив чемоданы, они отправились искать остановку общественного транспорта, на ходу отмахиваясь от назойливых мулатов-таксистов, предлагавших свои услуги. Расспросив местных жителей, как добраться до ближайшей гостиницы, они дождались нужного автобуса и сели в него.

Отель носил помпезное и длинное название: «The Plaza Hotel Curacao and Casino». Очутившись, наконец, в дешёвом двухместном номере на девятом этаже, они оба в изнеможении рухнули на кровать.

— Уф-ф, ну и жара! — Марина провела предплечьем по потному лбу. — Сегодня ничего не будем искать, правда, Серёж?

— Конечно, лапунь.

— Слушай, — Марина приподнялась и посмотрела на Сергея сердитым взглядом. — Сколько раз тебя просила, не называть меня этим дурацким прозвищем.

— Хорошо, ла… то есть, любимая.

— Вот так-то.

Несколько минут Сергей молча лежал на кровати, глядя в потолок. А Марина встала и принялась распаковывать багаж, раскладывать вещи по тумбочкам, а одежду убирать в стенной шкаф. Продолжая лежать, Сергей молча наблюдал за ней из-под полузакрытых век.

— Только знаешь что, — наконец произнёс он. — Покажи мне ещё раз на карте, куда завтра поплывём. Мне надо морально подготовиться.

— Не поплывём, а пойдём. Плавает…

— Знаю. Хорошо, куда мы завтра бросим свои кости.

Сергей поднялся и, покопавшись в одной из сумок, достал из неё GPS-навигатор. Открыв на экране карту, он протянул прибор Марине.

— Излагай.

— Смотри, вот это остров Кюрасао. Вот он Виллемстад. Мы сейчас находимся вот тут, правильно?

— Согласен.

— А нам надо… — Марина сняла с шеи цепочку с золотым медальоном и посмотрела на его обратную сторону. — Нам надо вот сюда, километров тридцать пять или сорок на северо-запад. Увеличь масштаб. Вот маленькое белое пятнышко и точка на нём — это остров.

— Ясно. А говорят, белых пятен на карте не осталось…

— Остров маленький, необитаемый, кому он нужен. Он вообще здесь как мель обозначен.

— Понятно. Короче, на моторной лодке ходу часа полтора, а то и два.

— Ну да. А что делать?

— А что если там вообще никакого острова нет?

— Какая разница. Искать все равно придётся под водой.

— Погода бы не подвела. Не дай бог шторм, тогда и укрыться негде.

— Значит, будем молиться богу. И слушать прогноз. На завтра, кстати, обещают ясно и безветренно. И до двадцати семи тепла.

— Красота! Тепло как летом!

Сергей снова плюхнулся на кровать и растянулся, раскинув руки, а Марина встала у окна и устремила задумчивый взгляд на морской пейзаж за ним.

— Мариш, а почему ты не хочешь распечатать карту? С бумажной было бы удобнее. Да и привычнее как-то.

— Я что, дура, по-твоему?

— Нет.

— Вот потому и не хочу.

— Понял. Значит, завтра с утра начнём поиски.

— Да, дорогой. А что будем делать сегодня? Сходим на пляж?

— Не знаю.

После многочасового перелёта у Сергея не было желания чего-либо делать и, тем более, куда-нибудь ходить. Ныла спина и немного побаливала голова, хотелось если не спать, то хотя бы просто полежать с закрытыми глазами. Сергей закрыл их и снова открыл. Марина все ещё стояла у окна, повернувшись в профиль. В контровом свете её лёгкая блузка просвечивала насквозь. В таком ракурсе обворожительная фигурка девушки выглядела настолько притягательно и привлекательно, что Сергею невольно подумалось, что им будет чем сегодня заняться, не выходя из номера.

— Ну давай, пойдём на пляж, — Марина повернулась к нему, в её голосе прозвучали капризные нотки. — На «банане» покатаемся или на кайте. Я ещё ни разу не пробовала…

— Марин, мы же не развлекаться сюда приехали, — голос Сергея стал расстроенным и раздосадованным, даже в какой-то степени виноватым. — Да и на все эти развлекаловки у нас с тобой денег свободных нет.

— Да ладно, шучу я, — засмеялась Марина.

Она прилегла рядом с Сергеем на кровать и погладила его по волосам.

— Я все понимаю. Я же не всерьёз предлагаю. Если честно, мне и самой сейчас никуда не хочется.

Сергей обнял девушку, привлеки её к себе и поцеловал в губы.

— Мы не развлекаться сюда приехали, — кокетливо напомнила Марина, оторвавшись от его губ.

— А я и не развлекаюсь, я, между прочим, серьёзно.

— Ах, вы, сударь, серьёзно!? Ну тогда я сначала в душ.

Глава 6

Корабль медленно приближался к острову на одних кливерах:[1] очевидно Чёрная Борода опасался посадить баркентину на рифы. Было ясно, что пираты намереваются высаживаться на остров. Дюбуа укрылся в зарослях поближе к берегу и подальше от хижины. Он наблюдал за кораблём в подзорную трубу и молил бога, чтобы люди Чёрной Бороды, если и наткнутся на жилище Роджера Уэллса, то по крайней мере не заметили бы там следов его, Жоржа, пребывания. Если они догадаются о присутствии на острове живого человека, то не успокоятся, пока не найдут его и не сделают мёртвым. И поэтому ему предстоит прятаться, используя всю смекалку, на которую он только способен. Ещё он поблагодарил бога за то, что тот пролил на землю дождь, который размыл его следы на песке возле берега.

На расстоянии примерно двух кабельтовых от острова шхуна-барк остановилась, на ней подобрали все паруса и сбросили якорь. Через подзорную трубу Жорж прочитал на борту корабля его новое название: вместо «La réussite»[2] там теперь значилось «Queen Anne’s Revenge»[3].

От шхуны отвалил спущенный на воду баркас. В нем к острову направлялось пятнадцать человек — двенадцать гребцов и трое пассажиров, среди которых был и сам Чёрная Борода. Дюбуа не придумал ничего лучшего, кроме как влезть на дерево неподалёку от берега и наблюдать за пиратами, чтобы не пропустить тот момент, когда они будут покидать остров. Спрятавшись в листве, он почувствовал себя в относительной безопасности и надеялся, что до темноты непрошенные гости избавят его от своего присутствия. Если они хотят только набрать пресной воды и настрелять дичи, то уберутся отсюда довольно скоро. Но если они задумали кренговать[4] судно, то проторчат здесь не меньше недели. Правда, «Удача» — теперь уже бывшая «Удача», — совсем новый корабль, вряд ли его днище настолько сильно обросло водорослями и ракушками.

Примерно в десяти туазах от кромки прибоя гребцы убрали весла и, спрыгнув за борт, затащили баркас на берег. Чёрная Борода и те двое из его окружения сошли на землю, не замочив своих сапог. Предводителя пиратов сопровождали Израэль Хэндс и бывший боцман «Удачи» Пьер Жерар. Матросы извлекли из баркаса два огромных сундука. Каждый весил уж точно не меньше трёхсот фунтов, их можно было нести только вчетвером.

Пираты оставили на берегу двух матросов сторожить баркас и наблюдать за шхуной. И подать сигнал в случае каких-либо форс-мажорных обстоятельств.

— Наберите пока пресной воды из ручья, — велел им Чёрная Борода.

Остальные двинулись в чащу леса, прихватив с собой сундуки. У Жоржа затекли все конечности, но он не решался размять их и даже боялся пошевелиться, чтобы не выдать себя. Из лесу доносились громкие голоса: пираты что-то шумно обсуждали. Однако разобрать, о чём они говорят, было очень трудно, да и говорили они в основном по-английски.

Постепенно голоса становились тише, превращаясь в неразборчивый гомон. Те двое, которым Чёрная Борода велел оставаться возле баркаса, наполнили пресной водой бочонки и разлеглись на горячем песке.

— Черт побери, а здорово мы повеселились на Гваделупе! — один из пиратов подложил под голову руки и мечтательно уставился в небо. — И приз там неплохой взяли!

— Да, приз неплохой, это точно, — согласился второй. — Два сундука золота, да ещё побрякушки. И, главное, вовремя же мы успели. Ведь все это через день-другой должно было отправиться во Францию…

— Зря Чёрная Борода поменял кораблю название. «Удача» — было вполне подходящее имя. Ведь удача пока что сопутствует нам, а мы — джентльмены удачи…

— «Месть королевы Анны» — тоже неплохое название. Теперь мы неуловимые мстители. У баркентины прекрасный ход, черта с два кто нас поймает! Меня смущает другое — какого дьявола мы не делим добычу, а прячем её на этом чёртовом острове?

— Не знаю. Начальству виднее. Чёрная Борода пообещал, что каждый из нас получит свою долю приза, а он всегда честен перед командой. Значит, так оно и будет. К тому же завтра в сорока милях отсюда мы начинаем караулить испанский караван с золотым песком. С нами все может случиться и с нашим кораблём тоже, а эти сокровища останутся целы.

— Ну что ж, сожри меня осьминог, может и на самом деле все правильно…

Помолчав немного, оба пирата задремали. Жорж смог, наконец, расслабиться, расправить затёкшие руки и ноги и слегка размять спину.

Все ясно, подумал он. В этих громадных сундуках флибустьеры привезли награбленное добро. И чтоб не возить его с собой, решили где-нибудь закопать на чёрный день или до лучших времён, как это делает собака, зарывающая кость. Вроде как спрятать сокровища в сейфе. Многие пираты надеются со временем покончить с профессией морского разбойника и прожить остаток дней на состояние, добытое грабежом. Правда, далеко не всем это удаётся. Некоторые проматывают все до последнего пиастра, едва оказавшись на берегу, иные втягиваются в пиратскую жизнь и уже не представляют себя вне её. Но большинство заканчивают жизненный путь на дне океана, став жертвою шторма или погибнув в бою, а бывает, что и на виселице — так и не успев воплотить в жизнь миролюбивые планы.

Внезапно Жорж почувствовал, что из лесу потянуло запахом дыма. Видимо, пришельцы развели там костёр. Над лесом и в самом деле взвился дымок. Спустя какое-то время до слуха островитянина донёсся громкий возглас множества голосов, выражавший не то восторг, не то испуг. Прошёл ещё примерно час, и флибустьеры вернулись. Без сундуков. Из реплик, которые доносились до Жоржа, он разобрал: «Сокровища спрятаны надёжно… (матросские идиоматические выражения). Там их не найдёт ни одна собака!»

— Эй, что вы тут разлеглись?! — подойдя к пиратам, сторожившим баркас, Чёрная борода пнул одного из них ногой. — Воду набрали?

— Да, сэр! Так точно!

Оба пирата поспешно поднялись на ноги.

Чёрная Борода, Израэль Хэндс и Пьер Жерар уселись в баркас, а остальные пираты, ухватившись за борта, спихнули судно в воду, потом забрались в него, расселись по банкам и взялись за вёсла. Матрос, сидевший на руле, направил баркас к пиратскому кораблю. Через какое-то время был поднят якорь, расправлены паруса, и «Месть королевы Анны» удалилась в открытое море. Жорж Дюбуа слез с дерева лишь после того, как последний топсель[5] пиратского корабля скрылся за горизонтом.

Наступил вечер, солнце клонилось к закату. Жорж поспешил к своей хижине, вернее к хижине покойного капитана Уэллса. Чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовался запах тёплой золы. Недоброе предчувствие охватило его и не напрасно. От хижины остался один пепел — пираты сожгли её дотла вместе со всем содержимым. Из всего имущества бедного Роджера у Жоржа осталось только кресало, которое он сразу положил в карман, парусная игла, которую он воткнул в воротник до того, как покинуть хижину и подзорная труба.

Сумерки в этих краях длятся очень недолго, ночь наступает почти мгновенно. Вот и сейчас, не успел кончиться день, как кромешная темень окутала лес. Дюбуа нарубил своим длинным ножом веток и устроил себе лежанку прямо здесь, возле тёплого ещё пепелища. Что ж, думал он, засыпая, раз пираты лишили его жилья, они за это поплатятся. Он разгадает их тайну и отыщет место, где спрятаны сокровища. И если какой-нибудь проходящий корабль все-таки заберёт его с этого острова, у него будет, чем расплатиться за своё спасение. Даже более того — он сможет вернуться в Европу богатым человеком, купить себе собственный дом, жениться и жить долго и счастливо. Но для этого надо было отыскать пиратский тайник, это — во-первых. А во-вторых… Дождётся ли он, этого чёртова корабля, который увезёт его отсюда?

Утром, осмотрев пепелище, Жорж окончательно убедился, что огонь уничтожил всё. В золе нашёлся только обгорелый топор без топорища и заступ без цевья. Тут Жоржу показалось, что кто-то смотрит на него. Обернувшись, он увидел череп капитана Роджера Уэллса. Череп был прибит гвоздями к пальме, к той самой, возле которой лежал плоский камень, похожий на могильную плиту. Под черепом были прибиты две скрещенные кости. Сначала Дюбуа подумал, что надо пресечь эту кощунственную выходку пиратов и отдать капитану последний долг, предав его кости земле. Но потом он решил не торопиться, возможно, в этом заложен некий тайный смысл. А что если сундуки зарыты прямо здесь, под знаком Весёлого Роджера?

Но закопать два громадных сундука и не оставить при этом никаких следов невозможно. Однако каких-либо свидетельств раскопок вокруг совершенно не наблюдалось — ни холмика, ни повреждённой травы, ни горсточки свежевыкопанной земли. Значит, сокровища спрятаны под плитой. Но приподнять или сдвинуть её с места не удалось ни на дюйм, даже используя длинную толстую палку в качестве рычага. А что если, промелькнула мысль у Жоржа, череп указывает направление, где надо искать? Судя по положению солнца, глазницы весёлого Роджера смотрели на восток. «Ну что ж, — подумал наш несчастный островитянин, — времени на поиски у меня предостаточно». Прикинув, что пираты справились с захоронением клада примерно за два часа с небольшим, Дюбуа решил разыскивать тайник на расстоянии часа пешего хода от сгоревшей хижины в восточном направлении. Надо отметить, хоть у Жоржа и не было часов, он по морской привычке с достаточной точностью умел определять время по положению солнца. Да и внутренние его «биологические часы» почти безошибочно отбивали склянки.

Незадачливый островитянин потратил на поиски почти весь день, исследовав каждый квадратный дюйм в округе, но так и не нашёл никаких следов захоронения клада. Под вечер он устал до изнеможения, да и голод уже давно валил его с ног, поэтому он решил отложить поиски на следующий день. А сейчас первым делом — притащить с берега и зажарить на костре черепаху. Поймать медлительное пресмыкающееся — дело нехитрое. Чуть потруднее притащить её к пепелищу. Жорж из предосторожности не хотел разводить огонь на берегу, чтобы не выдать себя, если вдруг пираты надумают вернуться. Из толстого сука он вырезал крепкое топорище, насадил на него обгорелый топор, нарубил достаточное количество хвороста и разложил костёр прямо на том месте, где ещё вчера стояла хижина Роджера Уэллса.

Сидеть у огня намного приятнее, чем в кромешной тьме. Когда дрова в костре объяло яркое пламя, Жорж услышал за спиной какой-то странный звук. Не то скрип, не то скрежет, ему даже показалось, что этот звук издаёт череп несчастного Роджера. Обернувшись, он стал свидетелем странного и поразившего его явления — каменная плита под пальмой пришла в движение. Дюбуа ущипнул себя за ухо. Неужели он сходит с ума? Но плита явно поднималась. Она поднималась как крышка сундука, открывая вход в подземелье. Моряк перекрестился. Уж не дорога ли это прямо в ад? А из подземелья и впрямь струился красноватый свет как из горнила. Превозмогая страх, Жорж поднялся на ноги, сделал шаг и заглянул в образовавшийся проём. Там, в подземелье, была пещера. Каменная плита поднялась в вертикальное положение, а вниз, в пещеру вели ступени.

Любопытство моряка превысило страх, он решил заглянуть туда, в подземелье, и стал потихоньку спускаться по лестнице, всякий раз ожидая, что его вот-вот схватит чёрт и уволочёт к себе в преисподнюю. Свод пещеры был выше человеческого роста, а вся она напоминала трюм корабля. Источника света нигде не наблюдалось — красновато-желтоватый свет излучал словно сам потолок пещеры. Здесь было прохладно, но не сыро. Дюбуа сразу увидел сундуки, оставленные пиратами. Но кроме них тут было ещё немало других сундуков — точнее, не сундуков, а скорее длинных каменных ларей из светлого мрамора, хранилищ, доверху наполненных золотыми и серебряными слитками, крупными драгоценными камнями и фигурками диковинных животных, вырезанных из камня или отлитых из драгоценных металлов. Дюбуа залюбовался на эту красоту и сразу не заметил, как крышка люка — каменная плита — начала потихоньку опускаться. В самый последний момент ему удалось выбраться из подземелья, каменная глыба едва не прищемила ему ногу.

Огонь в костре почти погас, только угольки продолжали потихоньку тлеть, переливаясь красноватыми огоньками. Жорж подбросил в костёр веток, пламя разгорелось, и плита снова пришла в движение. Так вот оно в чем дело: если на этом месте развести огонь, открывается вход в пещеру с сокровищами! Значит вот, что вызвало удивлённо-восторженный возглас пиратов. Они подожгли хижину — скорее всего это была просто хулиганская выходка, — увидели, как поднялась плита и воспользовались таинственной пещерой, полной сокровищ, для хранения своей добычи.

Теперь, когда Дюбуа владел тайной пиратов, он испытывал двойственное чувство. Первое — это радость, что он может возвратиться на родину богатым человеком (если представится такая возможность), и одновременно второе — панический страх.

— Что же делать?! — произнёс он вслух. — Ведь если пираты сюда возвратятся, чтобы проверить свои закрома или пополнить их, а они, по всей видимости, это сделают наверняка, то вполне могут обнаружить моё присутствие на острове. И тогда непременно разыщут меня и убьют. Причём, независимо от того, узнают ли, что я владею их тайной или нет. Наличие на острове постороннего человека вряд ли покажется им приятным.

Жорж решил обустроить себе новое жилище подальше от сгоревшей хижины и обязательно с видом на море, чтобы наблюдать за возможным прибытием кораблей. Все время жить под открытым небом нельзя, надо построить себе хотя бы шалаш, но непременно так, чтобы с моря он был незаметен, а самому было бы удобно обозревать как можно больше пространства.

Для своей резиденции островитянин выбрал мыс примерно в полумиле от того места, где находился тайный вход в пещеру с сокровищами. Мыс был лесистым и достаточно узким — там можно замечательно замаскироваться, в то же время получался вполне приличный обзор. Единственным недостатком этого места было отсутствие пресной воды, за ней все равно придётся ходить к устью ручья, до которого было около ста туазов. Но Дюбуа решил, что ежедневный моцион будет ему на пользу для здоровья, опять же, надо себя чем-то занять, чтобы не сойти с ума — хоть будет на что убивать время. Впрочем, на первых порах забот ему и без того хватало. Надо строить шалаш, чтобы иметь крышу над головой на случай дождя. Ещё хорошо бы смастерить лук и острогу, при помощи которых можно было бы охотиться на птиц и ловить рыбу, наделать из крупных кокосовых орехов фляги, чтобы в них приносить к шалашу пресную воду.

Однако ещё до того, как покинуть поляну с тайником, Дюбуа задумался о вечном. Да, именно о вечном. Ведь в жизни может случиться всякое — вдруг он умрёт как бедняга Роджер Уэллс? У него нет детей, нет родственников и наследников, так пусть хотя бы другой моряк или путешественник, занесённый судьбой на этот злосчастный остров, унаследует его тайну. Это — во-первых. А во-вторых, нельзя полагаться на собственную память. Короче, он решил нарисовать план того места, где хранятся сокровища. Правда, рисовать было нечем и не на чем. Тогда Жорж просто-напросто воспользовался обратной стороной своего медальона. Прежде всего иглой для ремонта парусов, которую он успел воткнуть в свою рубаху, когда хижина Роджера Уэллса была ещё цела, он нацарапал координаты острова, пока ещё помнил их. А под ними начертил план острова и обозначил путь, как от берега добраться до места, где над «могильной» плитой прибит череп несчастного капитана «Дикой Орхидеи».

[1] Кливер — треугольный парус на носу корабля между фок-мачтой и бушпритом.

[2] La réussite — Удача (франц.)

[3] Queen Anne’s Revenge — Месть королевы Анны (англ.)

[4] Кренгование (кренование) — очистка днища от ракушек и водорослей. Для этого корабль сажали на мель около берега и накреняли за мачты при помощи полиспаста, используя деревья в качестве опоры (прим. авт.)

[5] Топсель — верхний треугольный парус на мачте с гафельным парусным ыооружением.

Глава 7

Стражники втолкнули дона Диего де Сабио в просторный кабинет. Здесь царил полумрак, поскольку солнечный свет сюда не проникал, но, по сравнению с темнотой тюремной камеры, освещение показалось дону Диего достаточно ярким. В свете чадящего тусклого факела, воткнутого в железный настенный держатель в форме руки, он разглядел обстановку кабинета, достаточно скупую. За массивным рабочим столом, освещённой одинокой свечой, дон Диего увидел грузную фигуру человека с квадратным лицом, которое украшали маленькие сверлящие глаза, массивный волевой подбородок и уродливый, словно перебитый в драке, нос. На голове хозяина кабинета красовалась тонзура, а одет он был в пурпурную сутану священнослужителя очень высокого ранга. От одного только вида этого человека неприятный холодок, предвестник страха, дрожью пробежал по всем внутренностям дона Диего. Но ему удалось довольно скоро справиться с эмоциями. Просто он никак не мог привыкнуть к тому обстоятельству, что с некоторых пор ни один палач в мире не может причинить ему никакого вреда. За конторкой, также освещённой свечой, стоял писарь, которому, видимо, было поручено вести протокол допроса.

Хозяин кабинета, махнув рукой, отпустил стражу, помолчал, просматривая какие-то документы, словно не обращая внимания на введённого узника, потом резко перевёл на него взгляд и начал допрос:

— Дон Диего де Сабио!

— Да, это я, — дон Диего приложил усилия, чтобы его голос не дрогнул.

— Известно ли вам, в каком преступлении вас обвиняют?

Дон Диего, справившись с волнением, в свою очередь с достоинством выдержал паузу и вместо ответа спросил:

— Интересно, чем я заслужил такую высокую честь, что меня допрашивает сам его преосвященство Томмасо де Торквемада?

— Это писать? — обратился к инквизитору писарь.

— Нет! — раздражённо прикрикнул на него Торквемада, но тут же взял себя в руки и вкрадчивым тоном напомнил допрашиваемому: — Здесь вопросы задаю я, сеньор де Сабио. Итак?

— Ну что ж, меня можно обвинить в любом преступлении. Например, в том, что я могу победить чуму, или в том, что могу научить человека летать, или в том, что могу написать ваш портрет с завязанными глазами.

— Очень интересно. И как вы полагаете, если Богу угодно покарать некий город чумой, не идёте ли вы вразрез с Его волей, избавляя жителей этого города от болезни?

— Я полагаю, что болезни на людей насылает не Бог, а дьявол.

— Поосторожнее с такими высказываниями, сеньор де Сабио. Уже за одно это я могу отправить вас на дыбу.

— Вы можете даже отправить меня на костёр. Но меня это совершенно не пугает.

— Вы считаете, сеньор де Сабио, что вам снова удастся избежать аутодафе как в прошлый раз, когда вы как последний трус бежали из следственной камеры?

— Почему же как трус? Мне показалось, что мой побег был достаточно дерзок.

— Послушайте, дон Диего, а вы вообще верите в Бога?

— Да, конечно. Я даже разговариваю с ним.

— Вы сумасшедший, сеньор де Сабио. Не хотите ли вы сказать, что вы ближе к Господу, чем папа римский?

— Смотря к которому. У каждого свой Бог.

— Не богохульствуйте, сеньор де Сабио! Бог один, и это есть неоспоримая истина! То, что вы сказали — больше чем ересь. Костер давно плачет по вам, и я бы отправил вас в ад прямо сейчас, немедленно! Если бы не желание королевы, которая захотела лично побеседовать с вами.

— Королева? О чём же, интересно? Тоже о постулатах веры?

— Её величество сама изволит решить, какую выбрать тему для разговора с вами. Сейчас вас отведут в камеру и принесут вам чистую одежду. Когда королеве будет угодно начать с вами беседу, за вами придут. Со своей стороны, советую запрятать подальше свою дерзость и вести себя с её величеством учтиво.

— Не беспокойтесь, ваше преосвященство. Смею вас уверить, что дон Диего де Сабио умеет беседовать с дамами.

— Тем не менее, на всякий случай я буду присутствовать при вашей беседе, дабы оградить уши королевы от дьявольской ереси, если она вдруг сорвётся с вашего языка.

— Слово, как говорится, не воробей. Уж если и сорвётся…

Глава инквизиции прервал слова пленника, хлопнув три раза в ладоши. Явились стражники, надели на дона Диего наручники, сведя руки за его спиной и отвели его обратно в камеру. В камере дон Диего все время находился в наручниках. И это была не лишняя предосторожность. Даже когда ему приносили еду, два тюремщика держали его правую руку, заставляя есть левой. Таково было указание его преосвященства. А за его переодеванием, когда ему принесли платье для аудиенции с королевой, следили трое тюремщиков, не позволяя сделать движения, которые они могли посчитать колдовскими.

* * *

— Позвольте вас предостеречь, ваше величество, вы собираетесь сделать неправильный ход, — заметил Торквемада, наблюдавший за игрой в шахматы между королевой Изабеллой Кастильской и доном Диего де Сабио. Королева взялась за ферзя, чтобы передвинуть его.

— Позвольте мне обойтись без советов, ваше преосвященство. Я хочу сделать ход королевой.

— Ферзём, вы хотели сказать, ваше величество? — поправил дон Диего.

— Нет, сеньор де Сабио. Я сказала правильно. Эта фигура называется королевой[1].

Изабелла Кастильская сделала ход.

— Что ж, в таком случае вашей королеве гарде, ваше величество.

— И вы посмеете убить королеву, сеньор де Сабио?

— Но ведь это всего лишь игра.

— А если не в игре, а в жизни? Смогли бы вы убить свою королеву?

— Конечно же, нет, ваше величество. Я вообще против убийств и насилия.

— А как вы считаете, позволить человеку умереть, когда в ваших силах сохранить ему жизнь — это не одно и то же, что и убить его?

— Мы сегодня беседовали на эту тему с его преосвященством, — дон Диего кивнул в сторону Торквемады. — И мне дали понять, что воспрепятствовать чьей-либо смерти — значит идти вразрез с божьей волей.

Великий инквизитор сжал губы и отвернулся в сторону.

— Хорошо, — королева достала носовой платок — это был условный сигнал.

Из-за портьеры вышел человек в чёрных одеждах и в чёрной маске. Дон Диего де Сабио не мог его видеть, человек в маске появился за его спиной и подкрался неслышными шагами. Также тихо он занёс руку с кинжалом и резким отточенным движением вонзил его в спину идальго. Дон Диего коротко вскрикнул, судорожно глотнул ртом воздух, ухватился за стол, повалив фигуры на шахматной доске, и медленно сполз со стула на пол.

— Спасибо, Бернардо, можешь быть свободен.

Человек в чёрном кивнул, убрал в ножны окровавленный кинжал, поймал на лету брошенный ему мешочек с золотыми монетами и удалился.

— А если ничего не произойдёт? — спросила королева Великого инквизитора, когда они остались одни.

— Тогда предадим его труп огню на завтрашнем аутодафе.

Некоторое время они молча смотрели на мертвеца, который неподвижно лежал на ковре, раскинув руки и уставившись в потолок остекленевшими глазами. Его преосвященство подошёл к безжизненному телу и носком ноги перевернул его на живот. Удар был сделан профессионально, и лезвие наверняка поразило сердце. По ковру расплылось и, ещё не впитавшись, блестело кровавое пятно, однако из раны кровь уже не текла. Прошло пять минут, и дон Диего пошевелил рукой. Инквизитор и королева переглянулись. Убитый сам перевернулся обратно на спину. Взор его был ещё мутный, но вполне осмысленный. Моргнув несколько раз, он приподнялся на локтях, а потом встал на ноги.

— Меня нельзя убить, — произнёс воскресший и с сожалением добавил: — Вы понапрасну испортили мою новую одежду.

— Она не ваша, — напомнил Торквемада. — Что ж, сеньор де Сабио, мы только что доказали, что вы — колдун и алхимик.

— Я не колдун, я маг, — возразил дон Диего де Сабио. — И учёный. Недаром же я ношу своё имя[2]. Да, я бессмертный. Но это далеко не повод называть меня колдуном.

— А как вы думаете, для чего королева пригласила вас на беседу? — спросила Изабелла Кастильская.

— Наверно, из любопытства, ваше величество — вонзить мне в спину кинжал и посмотреть, что из этого получится.

— Вовсе нет. Хотя не скрою, мне было интересно проверить, справедливы ли слухи о вашем бессмертии.

— А, ну тогда, быть может, вам захотелось приятно провести время в обществе умного человека? — дон Диего бросил дерзкий взгляд на Торквемаду.

— Если вы такой великий учёный, — продолжала королева, — то сделайте бессмертной меня.

— Увы, ваше величество, но этого я сделать не могу.

— Почему?

— Эликсир бессмертия я получил лмчно для себя.

— Так поделитесь им со мной!

— Это бесполезно, ваше величество. Как я могу поделиться? Ведь это не еда и не напиток. Эликсир действует только на того, кто сам его приготовил.

— Ну хорошо, так дайте же мне рецепт, и я приготовлю его сама. Что там для этого нужно? Пауки? Жабы? Зуб дракона? Я распоряжусь, и все это мне доставят немедленно.

— Вы не поняли, ваше величество. Повторяю, это не фляга с вином и не рецепт соуса или салата, этим нельзя поделиться.

— То есть, вы отказываетесь открыть свой секрет королеве!

— В этом нет никакого смысла, — повторил дон Диего. — Мой состав на вас не подействует, потому что это мой индивидуальный состав. А если вы хотите получить свой, вы должны создать его сами. Разработать, подобрать ингредиенты, приготовить и испытать на себе.

— Испытать? На себе? Сварить зелье, выпить его, а потом убить себя, чтобы проверить, действует оно или нет?

— Увы, но так поступают все учёные, проверяя на себе действия новых снадобий. При этом титулы и генеалогическое древо не имеют никакого значения.

— Вам отсекут голову! — пригрозил инквизитор. — Вы очень дерзки с королевой!

— Отсекайте, ваше преосвященство. Вы уже имели возможность убедиться, что это бессмысленно — я бессмертен. Меня невозможно ни повесить, ни обезглавить, ни утопить, ни сжечь на костре. Я снова восстану, а потому не боюсь никакого наказания.

— Тогда я сгною вас в темнице! — крикнула королева. — Надеть на него кандалы и в карцер! Приковать к стене! За руки и за ноги, чтобы он не смог колдовать! А чучело с его именем завтра сжечь на костре!

[1] Это исторический факт — Изабелла Кастильская одна из первых стала называть ферзя королевой (прим. авт.)

[2] Сабио по-испански — мудрец (прим. авт.)

Глава 8

Сколько прошло недель, месяцев, а, быть может, даже лет, дон Диего де Сабио знать не мог. Он был прикован руками и ногами к сырой холодной стене в кромешной темноте узкого тесного карцера, в котором вряд ли можно было бы лечь и вытянуться в полный рост, если бы дон Диего имел такую возможность. Раз в сутки ему приносили отвратительную похлёбку, на основании этого он пытался вести учёт дням, но на второй сотне сбился со счета. Или ему просто надоело считать. Если бы у него были свободны руки, он смог бы достать свою Книгу, которая всегда была у него при себе. Её не могли изъять при обыске, её вообще не могли у него отнять, зато он сам всегда мог воспользоваться ею в нужный момент, но для этого должна быть свободна хотя бы одна рука. В этой Книге хранились не только знания, не только информация о научных достижениях цивилизаций древних, современных, и даже грядущих, там были собраны заклинания ведущих магов прошлого и настоящего. В том, что смерть не настигнет его в этой камере, не могло быть сомнений. Но когда он сумеет освободиться от оков — вопрос времени. Либо должны обветшать и рухнуть стены тюрьмы, либо проржаветь цепи. И на то, и на другое может потребоваться сотни лет.

После заточения к заключённому периодически наведывался священник в расшитой золотом сутане, подручный Торквемады. Он задавал ему один и тот же вопрос: «Ты одумался, сын мой?» Сначала дон Диего пытался втолковать, что он не в силах выполнить желание королевы: невозможно приготовить эликсир бессмертия для постороннего человека. Потом ему просто надоело отвечать, и он молчал. Спустя какое-то время священник перестал приходить. А потом перестал приходить и тюремщик, приносивший еду.

Где-то рядом с потолка время от времени капала вода. По одной капле, с периодичностью в несколько минут. Звук падающей капли гулким эхом разносился по камере, и это было единственное, что нарушало тишину — даже крысы обходили стороной это неприглядное помещение. Но некоторое время назад дон Диего стал различать отдалённый шорох в стене, который, постепенно усиливаясь, становился похожим на скрежет по камню. Сначала заключённому казалось, что он сходит с ума, а странный звук — не что иное как слуховая галлюцинация. Но скрежет становился все явственнее и громче. Он то прекращался на несколько часов, то снова возобновлялся, причём с большей силой.

И вот однажды из стены вывалился камень, и дона Диего ослепил яркий свет. На самом деле свет был довольно тусклый, его излучала самодельная свеча, которую держал в руке обросший бородой и длинными волосами человек, пробравшийся в его камеру через образовавшуюся в стене брешь. Дон Диего даже не удивился появлению в карцере посетителя, он лишь подумал, что и его собственная борода, очевидно, не меньшей длины, только он не мог её потрогать, опять же по той причине, что его руки были прикованы к стене.

Человек осмотрелся и грязно выругался.

— Каррамба! Два года работы — и все в зад дохлой черепахе! Вместо свободы — другая клетка с полумёртвым стариком, подавись ты кишками кальмара!

— Кто вы? — спросил его дон Диего более учтивым тоном, нежели пришелец.

— Я? — незнакомец немного остыл. — Да какое это имеет значение! Меня зовут Педро Бенито, я был капитаном галеона «Святая Каталина», мы перевозили грузы из Вест-Индии. Два года назад меня арестовали по ложному доносу, якобы я утаил для себя несколько слитков серебра. Но клянусь непорочностью Девы Марии, это клевета, не брал я этих слитков! А ты кто?

— Дон Диего де Сабио. Осуждён Святой Инквизицией в 1496-м году. Кстати, не подскажете ли, милейший, какой нынче год?

— Да вроде как с утра был тысяча пятьсот седьмой.

— Что?! Так значит, я прикован к этой стене уже одиннадцать лет?!

— Да ты в уме ли, старик? Чтоб мне гореть в преисподней, ни один человек не провисит вот так на цепях и больше одиннадцати дней!

— Почему ты называешь меня стариком?

— А как тебя ещё называть? Ты на себя погляди! Ты весь высох и сморщился как сушёная груша. Чёрт побери, вот ведь судьба-злодейка, клянусь Святым Духом! Думал, что ковыряю стену в сторону реки, туда, где меня ждёт свобода, а оказалось — в соседнюю камеру. А второй раз проделать такую дыру мне уже не под силу. И так без малого два года усилий — и все в брюхо осьминогу…

— Если ты поможешь мне освободиться от оков, мы выберемся отсюда. Кстати, а чем ты расковыривал раствор, связывающий камни?

— Один мой верный друг передал мне обломок пилы в краюхе хлеба. Я бы мог с его помощью перепилить решётку, но окно в моей клетке очень высоко, почти под потолком, к тому же выходит на тюремный двор. Да и узкое оно очень, мне не пролезть. Зато я смог разглядеть в окно, что совсем рядом тюремная ограда. Я подумал, что моя клетка крайняя, и если проковырять дыру в стене, то я выберусь на свободу. Кто ж мог предположить, что на моем пути ещё есть темница! Что ж, ладно, давай попробуем распилить твои цепи. Пила, конечно, затупилась, быстро не получится, но, клянусь когтями дьявола, времени у нас для этого навалом!

— Мне нужно освободить хотя бы правую руку.

Работа продвигалась и в самом деле очень медленно. Железо плохо поддавалось затупленным зубцам. Педро Бенито трудился в поте лица, почти не выходя из камеры дона Диего. Даже не имея часов, он научился определять, когда должен прийти тюремщик и принести еду. В это время ему необходимо было вернуться в свою камеру и загородить брешь в стене тяжёлым камнем, чтобы стража не подняла тревогу. Он делился с доном Диего своей похлёбкой, поскольку последнему много лет не приносили еды, видимо, считая его давно умершим.

Только через два дня Диего де Сабио освободил свою правую руку. Он размял суставы и обратился к Педро Бенито:

— Помоги мне снять с шеи цепочку.

На цепочке вместо нательного креста висела та самая Книга, имевшая очень малые размеры. Но в ладони идальго книга начала быстро увеличиваться, пока не приняла свои истинные габариты. Педро Бенито удивился этому чуду, хотя на самом деле чудеса только начинались.

— Держи её и свети сюда, — велел дон Диего.

Педро принял из руки дона Диего книгу и поднёс ближе свечу, украденную вчера у тюремщика. Та, которую он несколько дней назад слепил из огарков и потёков воска, сгорела дотла. Диего де Сабио листал страницы, буквально не прикасаясь к ним, а открыв нужную, прочитал заклинание, сделал пассы свободной рукой, и остальные оковы с лязгом упали на каменный пол.

— Чудеса… — прошептал Педро Бенито.

— Ты знаешь какое-нибудь место, где бы нас не смогли найти прислужники королевы?

Освободившись от цепей, дон Диего с хрустом разминал свои конечности.

— Королевы? — удивился Педро. — Какой королевы? Хуаны Первой? Но она тронулась умом после кончины своего мужа, короля Филиппа Первого, и её отправили в монастырь. Страной теперь правит папаша её, Фердинанд. А в народе болтают, что Фердинанд сам отравил своего зятя, и клянусь всеми святыми, эти слухи не беспочвенны! А королева Хуана так была опечалена смертью супруга, что из-за этого потеряла рассудок.

Педро Бенито понизил голос, несмотря на то, что в камере они находились одни.

— Она не разрешала его хоронить. Каждый день открывала гроб, чтобы припасть к телу любимого… Так что Фердинанд теперь…

— Вообще, — перебил его дон Диего, — когда я спросил про прислужников королевы, то имел в виду супругу Фердинанда, Изабеллу Кастильскую. Разве не она королева Испании?

— Преставилась, — Педро Бенито перекрестился. — Уже третий год пошёл, как преставилась. А дочери своей, Хуане, завещала трон…

— А Томмасо де Торквемада ещё жив?

— Да господь с тобой! И палач этот тоже — того. Уж девять лет как концы отдал кровавый доминиканец. Теперь еретиков на костёр отправляет де Сиснерос…

— Померли. Оба. Что ж, это вполне естественный биологический процесс. Значит, их уже нет, ни гонителя жидов, ни его подопечной. Потому про меня и забыли, видимо, считая, что я давно умер. И даже никто не пришёл, чтобы убрать и закопать мои кости. Хорошо. Значит, в моем замке нас с тобой никто не будет разыскивать. Тогда первым делом отправимся туда.

— Но как?

Дон Диего молча подобрал небольшой белый камушек, кусочек известняка, на пыльном полу начертил им окружность и вписал в неё пятиугольник. Оба встали посередине этой фигуры.

— Держи меня крепко за руку, — велел маг. — И не отпускай, что бы ни случилось.

Педро Бенито вцепился в руку мудрого идальго, а тот прочёл заклинание. Едкий дым с запахом хлора, озона и серы окутал обоих, вихрь подхватил их, кровь отхлынула от головы так, что потемнело в глазах. Первое, что подумал Педро Бенито — будто бы в самой захудалой таверне Валенсии или Барселоны в пьяной драке ему вышибли мозги. «Святая Дева! Оказывается, умирать совсем легко» — это второе, что он подумал. Тем не менее, памятуя наставление дона Диего, цепко держался за его руку. Больше он ничего подумать не успел — просто не прошло и минуты, как дым рассеялся.

Они оказались посреди просторного зала, освещённого падающим из высоких окон солнечным светом. Горничная, сухощавая дама средних лет, в чёрном платье с белым передником сметала пыль с рыцарских доспехов, украшавших интерьер помещения. Обернувшись, женщина расширила глаза, громко вскрикнула и упала в обморок, повалив при этом облачение рыцаря. Латы с грохотом рухнули на каменный пол.

— Смолёный шкот мне в задницу! — изумился капитан Бенито. — Как тебе это удалось?

— Ловкость рук, — скромно ответил дон Диего.

Он подошёл к несчастной служанке и стал приводить её в чувство.

— Ты колдун?

— Не произноси этого слова, сеньор Бенито. Оно оскорбительное. Я — учёный. И маг.

На шум и запах гари в залу вбежал молодой человек в богатой одежде.

— Кто вы такие и как попали сюда?! — грозно произнёс он, выхватывая шпагу.

— Остановись, Филиппо! Спрячь клинок. Ты что, не узнаешь своего дядю?

— Дон Диего де Сабио?! — удивлённо воскликнул молодой человек, опустив шпагу и при этом бледнея. — Как же я мог вас узнать, ведь вы обросли бородой, словно нищий скиталец. Всё ваше лицо в морщинах, на вас лохмотья вместо платья. Вы что, явились сюда с того света? Вы — привидение?

— С чего ты взял, Филиппо? Потрогай меня, я из плоти и крови.

— Но про вас говорили, что вы скончались в тюремных застенках Толедо. А соломенную куклу с вашим именем сожгли одиннадцать лет назад…

— Ты разве был на моих похоронах, Филиппо? Как можно утверждать, что человек мёртв, не увидав его бездыханного тела?

Тем временем, горничная пришла в себя. Узнав в бородатом и высохшем мужчине постаревшего хозяина, произнесла:

— Ох, сеньор…

И снова чуть было не потеряла сознание.

— Спокойно, Марибель. Я не призрак. Иди к себе, оставь нас. Мне надо поговорить с сеньором Филиппо.

Служанка удалилась, держась обеими руками за голову и бормоча молитву.

— А кто этот человек с вами, дядя?

— Это капитан Педро Бенито. Мы вместе с ним бежали из тюрьмы.

— Но как вы появились здесь?

— Филиппо, ты же знаешь, что я могу перемещаться в пространстве на любые расстояния и почти мгновенно. И для меня нет преград типа стен и перекрытий. Главное — чтобы были свободны руки. А они у меня в течение одиннадцати лет были прикованы к стене. И кто знает, сколько бы мне ещё пришлось там висеть, если бы Педро Бенито не помог мне.

— И… — дон Филиппо замялся. — И что вы собираетесь делать дальше?

— Я собираюсь здесь жить и заниматься своими исследованиями.

Лицо молодого племянника стало белым как гашеная известь.

— Дядя, но ведь этим вы подвергаете опасности жизнь и судьбу всех, кто живёт в этом замке. Конечно, Франсиско Хименес де Сиснерос не так свиреп, как его предшественник Томмасо де Торквемада, но, тем не менее, не очень жалует алхимиков и колдунов…

— Я не колдун! — рявкнул на племянника дон Диего, отчего тот отпрянул на шаг назад и побледнел ещё больше. — То, чем я занимаюсь, — это наука и магия, но не алхимия и не колдовство. И почему я не могу этим заниматься в собственном замке? Ведь я его единственный и полновластный хозяин после смерти моего брата, а твоего отца.

— Но ведь все вас считали умершим в казематах инквизиции Толедо! И уже пять лет как нотариус оформил на меня владение замком и поместьем.

— И много ли тут народу проживает в моем замке?

Дон Диего сделал акцент на слове «моём».

— Мой брат Луис, моя жена Эстела и двое наших малюток. Это не считая слуг.

— Ну ничего. Я думаю, ещё двое проживающих не создадут особой тесноты.

Дон Филиппо попытался ему что-то возразить, но последний аргумент, приведённый доном Диего, оказался достаточно весомым:

— Иначе я всех вас превращу в крыс!

Глава 9

Первым делом дон Диего и капитан Бенито привели себя в порядок — сбрили бороды, помылись и надели свежее платье. Оба они от этого существенно посвежели, а дон Диего так даже помолодел и выглядел ненамного старше, чем до своего ареста Святой Инквизицией. После этого они с отменным аппетитом поели нормальной еды и выпили хорошего вина. Во время обеда за столом собрались все взрослые обитатели, каковых в замке теперь наличествовало пять человек: два бывших узника, новый хозяин замка дон Филиппо де Сабио, его жена Эстела и младший брат Луис, которого ещё едва ли можно было считать взрослым, ему только исполнилось двенадцать лет. Трапеза практически полностью прошла в тягостном молчании. Над домочадцами довлело чувство вины перед старшим де Сабио, кроме того, его здесь побаивались. Возвращению воскресшего дядюшки особенно никто не радовался, но и повода отделаться от него тоже не находилось. Сам же дядюшка заявил, что привык к аскетическому образу жизни, а потому постоянно будет находиться в своей лаборатории и покидать её лишь для приёма пищи.

Обед закончился. Все, кроме двух бывших заключённых, покинули столовую, слуги убрали со стола посуду и остатки трапезы.

— Скажи. Педро, — обратился к капитану дон Диего, когда они оказались одни. — Чем ты собираешься заняться?

Удовлетворённо отдуваясь, Педро ответил:

— Думаю, что после хорошего обеда неплохо бы выкурить добрую трубку табаку, а потом вздремнуть часок-другой, если найду укромное местечко.

— Я имею в виду не то, что ты будешь делать сейчас, а каковы твои планы на будущее.

— А-а. Ну, хорошо бы найти работу, скажем, наняться на какой-нибудь корабль.

— Сомневаюсь, что кто-либо из судовладельцев наймёт капитаном сбежавшего из тюрьмы заключённого. Ведь тебя наверняка уже хватились и разыскивают.

— Так не обязательно же капитаном, можно и простым матросом. И под чужим именем. Доберусь до Нового Света, а там и чёрт меня не найдёт. А уж оказавшись там, на новых землях, я не пропаду… Или ты можешь мне предложить что-либо другое?

— Хочешь стать моим помощником?

— Хм-м… И ты научишь меня колдов… э… в смысле магии?

— Я научу тебя многому.

— И я смогу, как и ты, — у Педро перехватило дыхание, — мгновенно появляться в любом месте земли?

— Если будешь прилежным учеником, то сможешь.

— Ну что ж, в таком случае, клянусь архангелом Рафаилом, буду рад служить тебе, дон Диего. И будь уверен, я в долгу не останусь. Если ты научишь меня способности перемещаться в пространстве, я смогу тебя озолотить. Не поверишь, но я знаю тайну одной сокровищницы, в которой хранятся несметные богатства.

— Богатства не интересуют меня, мой дорогой друг. Мои богатства — знания. И я буду учить тебя всему совершенно бескорыстно. Правда, при условии, что ты будешь мне помогать. Пойдём со мной.

Он поднялся и повёл Педро Бенито по узкой каменной лестнице в полуподвал здания.

— Это моя лаборатория, — пояснил дон Диего, когда они вошли в полутёмное помещение.

Дневной свет слабо проникал сквозь небольшие запылённые окна. Длинные столы были заставлены колбами, ретортами и пробирками на штативах, соединёнными между собой стеклянными трубками. Тут же имелись полки, забитые склянками с химическими реактивами, тигли, муфельные печи, станок для обработки дерева и множество всяких инструментов. А также шкафы, заставленные книгами. Все предметы отражали следы долгого запустения.

— Хорошо, что лапы кровавого доминиканца сюда не добрались. Похоже, здесь ничего не тронуто.

— Да уж, причём давно не тронуто, — согласился Педро Бенито, стирая пальцем со столешницы толстый слой пыли.

— Я никогда не позволял прислуге наводить тут чистоту. И вообще заходить сюда. Впрочем, как слуги, так и домочадцы, и сами всегда держались от моей лаборатории на почтительном расстоянии.

Педро Бенито с интересом разглядывал химические приборы.

— Ты ищешь философский камень?

— Я его уже нашёл.

Глаза капитана Педро Бенито загорелись как два ярких факела:

— Забери мою душу морской дьявол! И ты можешь любой металл превратить в золото?

— Не в золоте счастье, мой дорогой друг. Если ты хочешь стать по-настоящему учёным и магом, блеск золота не должен ослеплять твои глаза. Золото — всего лишь химический материал для опытов и составная часть соединений и сплавов. Излишнее богатство портит человека. По сути, человеку нужен кров, одежда и умеренное количество пищи, чтоб только не позволить себе умереть с голоду, а не для того, чтобы набивать брюхо и откладывать жир.

— Однако ж и дворец, и ветхая халупа — все одно кров. Но, клянусь вратами ада, каждый предпочтёт жить во дворце. Также как любой предпочёл бы дорогой наряд рубищу, а жареного ягнёнка сырой луковице.

— О, да ты, мой друг, философ. Suum cuique — каждому своё, Педро. Одно я тебе скажу: дай нищему много золота, и ты погубишь его. Дело в том, что богатые люди, живущие в роскоши, жестоки и черствы, и далеко не всегда правильно умеют распоряжаться своим огромным состоянием. Однако это не губит их. Это просто больные люди, их недуг — жажда богатства, это и вина их, и беда. Но куда ужаснее истомлённый жаждой скиталец, дорвавшийся до источника влаги — он будет пить, и пить, пока не лопнет. Понимаешь, что я хочу сказать? Да и вообще, чем больше в мире будет золота, тем меньшую оно станет иметь ценность. Оно, по сути, снова превратится в медь и олово, если его произвести из этих материалов в неразумном количестве. А потому я не собираюсь делать золото из меди или из свинца, у меня иные цели.

— Какие же?

Дон Диего высек огонь и зажёг пару факелов, укреплённых на свободной стене. В лаборатории стало светлее.

— Ты уже убедился, что я могу переместиться в пространстве практически куда угодно, в любую точку Земли. По крайней мере, в то место, где побывал — с достаточной точностью. Теперь моя задача — открыть способ перемещаться в прошлое и будущее. В будущее я могу попасть и традиционным способом: я бессмертен, поэтому в предстоящие века мне достаточно всего лишь следовать вместе с течением времени. Хотя неплохо бы ускорить и этот процесс, перепрыгнув века, и я уже близок к тому, как это сделать. Однако главная сложность заключается в возвращении обратно.

— А зачем возвращаться-то? Живи себе в будущем и живи, хоть узнаешь, что будет на свете после нас.

— Видишь ли, Педро, вот, скажем, ты идёшь по дороге и вдруг обнаружил, что обронил где-то перчатку. Что ты сделаешь?

— Вернусь назад и подберу её.

— Вот и по тропе времени иногда необходимо вернуться назад. Наш мир может быть уничтожен из-за простой нелепой случайности, которая повлечёт за собой множество необратимых последствий. Но если вернуться на несколько веков назад и предотвратить эту случайность, последствия могут быть не столь катастрофичны.

Дон Диего снял с шеи цепочку с книгой и увеличил её до истинных размеров.

— В этой книге помимо заклинаний есть много предсказаний. В одном из них, например, сказано, что через пятьсот с небольшим лет нашу планету ожидает ужасная катастрофа — землетрясения, тайфуны, цунами, извержения вулканов, всё это произойдёт одновременно и в один час уничтожит всё живое на Земле. Однако эту катастрофу можно предотвратить, если оберег, предназначенный помешать этому, попадёт в нужное место в определённое время. В момент окончания эры Пятого Солнца некий артефакт должен быть брошен в жерло вулкана. Тогда цикличность хода эпох не будет нарушена. Это надо сделать 24 декабря 2012 года, иначе 25-е декабря попросту не наступит.

— У-у, так значит, конец света будет аж через пятьсот лет! Клянусь воскресением Христовым, чего нам тогда волноваться? Лично мне, по крайней мере, волноваться точно не следует. Ты-то, может, и доживёшь, уж коль ты бессмертный. А нам-то, смертным, что с того, если даже правнуков наших к тому времени на земле не останется!

— Жизнь одного человека коротка, сеньор Бенито, но человечество должно жить вечно. И не вина того, кто родится через пятьсот лет, что он не вошёл в этот мир веком раньше и не прожил отпущенный ему биологический срок.

— Да какое мне дело до тех, кто родится через пятьсот лет?

— Педро Бенито, ты рассуждаешь как обыватель.

— Как кто?

— Как рак-отшельник, забившийся в свою раковину.

Педро обиженно поджал губы. Его так и подмывало выругаться, но он сдерживался, опасаясь гнева мага. Дон Диего тем временем стер пыль с рабочего стола, разжёг спиртовку и укрепил над ней на штативе колбу, предварительно налив в неё зелёную вонючую жидкость.

— Подай-ка мне лучше вон ту склянку с красным порошком.

Бенито сделал шаг по направлению к полке со склянками.

— Нет. Ты должен это сделать, не сходя с места и не трогая её руками.

— Клянусь чертями ада, но я же не могу заставить эту склянку летать!

— Можешь. И это очень просто, смотри: — дон Диего поднял правую руку, уставился на стеклянный сосуд с порошком, и тот, медленно приподнявшись, поплыл в воздухе по направлению к столу.

— И что же это, по-твоему, как не колдовство? — с удивлением и некоторой досадой произнёс Педро Бенито.

— Это телекинез — сила воли плюс сила магии. Для этого надо сосредоточить взгляд на предмете, оставить все посторонние мысли и чётко представить в воображении, как объект поднимается и движется к тебе. Пробуй, это не так сложно. Ты вполне можешь двигать предметы, которые способен поднять одной рукой. Я же не прошу тебя передвинуть замок.

Педро Бенито уставился на склянку, представив, как она движется по столу. Склянка сползла на край и повалилась на пол. У самого пола она остановилась и вернулась на своё место на столе — это маг не дал ей упасть и разбиться вдребезги.

— Что ж, Педро, замечательно, — заключил он. — Для первого раза совсем неплохо! Я тебе немного помогал, но скоро ты будешь перемещать предметы сам без посторонней помощи.

— Как же ты сам достиг умения двигать вещи, сбрасывать цепи и перемещаться на огромные расстояния?

— Как? Я тоже когда-то был учеником.

— Твой учитель был мудрее тебя?

— Да, конечно. Моим учителем был Великий Годронтар.

— Годронтар?! — Педро Бенито испуганно перекрестился.

— Ты что, Педро? — удивился маг.

— Ты… так значит, ты связан-таки с нечистой силой?

— Вовсе нет.

— Но Годронтар, это же… он же пособник дьявола!

— Глупости! Предрассудки! Это Великий Магистр. Он тоже бессмертный и владеет колоссальными знаниями. Да, инквизиция считает его еретиком и не просто еретиком, но, как ты говоришь, пособником дьявола. Только это лишь от невежества и необразованности, потому что его учение могут понять немногие. Я не единственный ученик Годронтара, всего нас было двенадцать человек. Но в настоящее время все они и сам учитель отсутствуют на Земле, они находятся в других мирах. Когда вернутся, никто не знает, быть может, через год, а может, через тысячу лет. Так что, данный момент в нашем мире из учеников Годронтара лишь я один.

— Удави меня осьминог…

— Однако пора заняться опытами.

Дон Диего снова достал и увеличил свою магическую Книгу,

— Скажи, мессир, — Бенито впервые так обратился к дону Диего, — а что это за книга, которую ты носишь вместо нательного креста, и которая может расти, а потом снова уменьшаться?

— Это очень ценная книга знаний и заклинаний, Великая Книга Годронтара. По его словам, она досталась ему из грядущего, а отбывая в другой мир, он оставил её мне. Страниц в ней больше, чем во всех томах библиотек всего мира.

— И как же там всё умещается?

— Увы, Бенито, пока что это секрет даже для меня.

Глава 10

Прошло без малого полмесяца. Пираты на остров не возвращались, да и вообще никаких знаменательных событий за все эти дни не произошло. Дюбуа стал привыкать к неторопливой и размеренной, но, увы, одинокой жизни на острове. Однако скучать от безделья ему было некогда. Он соорудил шалаш, используя длинные жерди и ветки, а в качестве кровли — широкие пальмовые листья, и замаскировал своё жилище так, что со стороны океана оно было совершенно незаметно, зато сам он мог спокойно наблюдать за морем. Высота этого сооружения получилась чуть выше его роста, а в плане оно имело размеры пять на десять футов. Он сделал себе лук и научился из него стрелять самодельными стрелами. С помощью этого нехитрого оружия он как-то раз добыл в лесу большую чёрную птицу с голубоватым выростом над клювом и величиной с крупного домашнего петуха. В ней оказалось без малого пять фунтов вкусного мяса. В основном же он питался черепахами, крабами и рыбой, которую научился ловить на мелководье острогой. В его рацион входили также кокосы, а ещё в глубине острова он разыскал так называемое хлебное дерево. Однажды, исследуя противоположную оконечность острова, он наткнулся на заросли ямса. Накопав корней этого растения, Жорж завернул их в свою рубаху как в мешок, притащил к шалашу и запекал их в золе словно картошку. Он бы с большим удовольствием приготовил себе похлёбку, но у него не было посуды, в которой можно было бы её сварить.

Костёр Жорж разводил всё время на берегу, при этом непрерывно следя за морем. Если вдруг на горизонте появится корабль, то прежде, чем обнаружить себя, он должен убедиться, что это не баркентина Чёрной Бороды. После приготовления пищи островитянин тщательно закапывал золу и оставшиеся угли в песок.

Жорж вёл календарь, делая зарубки на стволе пальмы. Где-то по прошествии месяца своего пребывания на острове, незадолго до Рождества Христова он, как обычно, отправился к ручью за пресной водой. Дюбуа предпочитал ходить вдоль кромки леса, по траве, — на всякий случай, чтобы не оставлять на песке следов. И каждый раз старался изменять маршрут, чтобы не проторить тропу к своему шалашу. С самого утра какое-то странное предчувствие подсказывало ему, что сегодня Господь ниспошлёт ему некое предзнаменование. Вот только будет ли оно к добру?

И предчувствие не обмануло несчастного моряка. Заметив кое-что непонятное, Жорж решил на всякий случай укрыться в зарослях, ибо то, что он увидел, вглядываясь в море, не могло не напугать его. Нет, это был не пиратский корабль, не гигантский осьминог и не огромная белая акула. Из моря выходил чёрный дьявол.

Дюбуа как заворожённый следил за появлением этого морского чудовища. Размерами и фигурой существо отдалённо напоминало человека и передвигалось оно как человек, но все же это был не совсем человек. Его кожа была абсолютно чёрной, блестящей от воды, но слегка шероховатой, как бы шагреневой, только кисти рук белые, как у нормальных людей. Огромные, в пол-лица, плоские глазищи сверкали, отражая солнечные лучи, а из пасти его уродливой морды высовывались два лишённых кожи длинных черных горла, закинутых за спину. На спине у него красовался нелепый горб, в котором и скрывались эти горла. Существо передвигалось на двух ногах с перепончатыми лапами…

Дюбуа перекрестился и упал ниц в надежде, что морской дьявол не заметит его, схоронившегося в зарослях высокой травы и папоротника. Наблюдая за чудовищем, он почти не дышал, стараясь не выдать своего присутствия. И тут на его глазах монстр снял с себя уродливую морду с огромными глазами, затем горб, освободился от чёрной кожи и превратился в прекрасную девушку. Давным-давно Жорж слышал от кого-то древнегреческую легенду о богине любви, которая появилась из морской волны, но никогда не мог предположить, что это происходит именно таким образом, как только что он увидел собственными глазами. Сначала ему показалось, что девушка совершенно обнажена. Но, присмотревшись, он разглядел на ней маленькие лоскутики ткани золотистого цвета, прикрывающие самые интимные места. Лицо девушки показалось ему не просто знакомым, а даже родным. Он достал из-за пазухи медальон и открыл его. Да, его мать и эта девушка были похожи словно две сестры.

Дюбуа всегда считал свою покойную матушку идеалом красоты, но эта появившаяся из воды нереида была просто обворожительна. Тем не менее, как ни велико было очарование молодого моряка, суеверный страх не позволял ему пошевелиться в своём укрытии и выдать собственное присутствие. Господи, да не бредит ли он? Быть может, это плод больного воображения, возникший в результате усталости, пережитых стрессов и одиночества?

Жорж никогда не робел перед девушками. Он стал мужчиной — в физиологическом плане — семнадцати лет от роду, перед первым своим выходом в море, и с той поры не было ни одной юбки в Сен-Мало или в Сан-Доминго, под которую бы он не заглянул. Конечно, если обладательница этой юбки была старше шестнадцати и моложе шестидесяти. Но сейчас он испытывал самую настоящую робость. Ведь эта красавица появилась из-под воды, значит, она жительница подводного мира. Если даже она не морской дьявол, то возможно это русалка или сирена, которые по преданию губят моряков.

Девушка присела на песок и некоторое время ковырялась лезвием ножа во внутренностях раздвоенного горла, которое соединялось с нелепым горбом, тем, что она сняла со своей спины. Потом она провела рукой по своей груди и шее, словно пытаясь нащупать висящий на ней кулон, бусы или амулет, или что-то другое, но там ничего не было. Она огляделась по сторонам, встала на колени, ощупала руками песок возле себя, перетряхнула снятую с себя чёрную кожу, бормоча что-то на непонятном языке, не то заклинания, не то ругательства, и очень расстроенная снова присела на песок, обхватив руками голову. Некоторое время девушка сидела не шевелясь, потом встрепенулась и произнесла бранное слово, которое часто повторял один матрос, служивший на его корабле и бывший родом из далёкой России. Она натянула на себя чёрную кожу и надела горб, при этом снова превратившись в морского монстра.

Внезапно Дюбуа осмелел, ведь он уже знал, что под этим отвратительным облачением скрывается очаровательное создание. Сейчас это морское диво уйдёт обратно в море и, возможно, больше никогда не появится. Жоржа охватило желание её задержать и, хотя бы, поговорить с ней. Пусть даже она утянет его под воду, всё равно ему вскоре грозит гибель, если не от голода или болезни, то от рук пиратов.

— Стойте! Подождите! — островитянин покинул своё укрытие, поднялся во весь рост и, размахивая руками, побежал к берегу.

Но морское чудо уже натянуло на лицо маску с огромными глазищами, шлёпая по воде перепончатыми лапами, добралось до глубины и скрылось в морских волнах. Одинокий моряк в задумчивости смотрел, как воды сомкнулись над этим непонятным существом и корил себя за то, что не предпринял попытки пойти на контакт чуточку раньше.

***

Вынырнув на поверхность, Марина выплюнула загубник, сдвинула на лоб маску и, перевалившись через борт, ловко забралась в катер, Сергей даже не успел предложить ей помощь.

— Блин! Зараза! Черт побери!

— Ты чего ругаешься как извозчик? — Сергей удивлённо посмотрел на девушку.

— Я потеряла его!

— Кого?

— Медальон!

— Ты уверена?

— Да!

Марина сняла гидрокостюм.

— Как потеряла? Так вот же он! Ты чего?

Сергей указал пальцем на золотой медальон, висевший на шее девушки.

— Фу, блин, ну слава богу! — облегчённо вздохнула Марина. — Но странно. Представляешь? Я опускаюсь на дно, и тут… зараза! Мне показалось, что не работает компенсатор. Я посмотрела наверх и не увидела катера… Прикинь! И вообще, не могу понять, что произошло. Глубина вдруг стала всего метра два, не поверишь, — поверхность прямо над головой! Я подумала, что меня отнесло к острову сильным течением — берег вдруг оказался как-то очень близко. Я вышла на сушу, прочистила клапан, и, черт побери, тут я вдруг обнаруживаю, что на мне нет медальона. Я подумала, что порвала цепочку, снимая гидраху. Я обыскала все вокруг. Потом испугалась, что обронила его в море, и пыталась искать на дне. Я обшарила все дно, а когда стал заканчиваться кислород, я посмотрела наверх и… сразу увидела катер.

Она помолчала, глядя в море и все ещё теребя цепочку медальона.

— Представляешь, только сейчас до меня дошло. Когда я сидела на берегу и прочищала клапан, то даже не обратила на это внимания.

— На что?

— Я не видела тебя в море, прикинь.

— Меня?

— Тебя! Тебя и лодку!

— Что ты кричишь?

— Да не кричу я. Это у меня уши заложило от перепада давления. А я даже не придала значения, что тебя нет в море, возможно, решила, что катер могло ветром отнести за мыс.

— Да нет, я все время стоял на этом месте, меня никуда не сносило. Да и ветра никакого нет. Я, между прочим, тоже не видел, чтобы ты выходила на берег. Правда, я туда почти не смотрел, я все пытался разглядеть тебя в глубине.

— А может, мне так показалось. Просто наваждение какое-то. Возможно, я так была расстроена потерей медальона, что вообще ничего не видела вокруг.

— Ну вот, а оказалось, что ты его и не теряла вовсе.

Сергей немного помолчал. Он мялся, не решаясь спросить о главном.

— А ета… тебе так и не удалось ничего разыскать? Ну, из того, за чем мы сюда приехали, я имею в виду?

Впрочем, он и так понимал, что если бы Марине удалось что-нибудь найти, она бы первым делом сообщила ему об этом. Девушка помотала головой.

— Нет. Пока нет. Облом полный, черт, одно расстройство. Я переволновалась из-за этого дурацкого медальона и не могла ничего искать… то есть, искала на дне этот дурацкий медальон. А потом кислород кончился. Прости меня, мы зря только день потеряли.

— Да ладно, ничего, не переживай. Завтра продолжим. Ну что, плывём обратно?

— Да. Только не плывём, а идём. Плавает…

— Знаю.

Сергей запустил двигатель, и катер, задрав нос, запрыгал по волнам. Марина всю дорогу не выпускала из ладони злосчастный медальон.

— Его же точно на мне не было, — бормотала она себе под нос. — Как он мог исчезнуть и появиться снова?

— А если он просто был у тебя на спине? — крикнул Сергей сквозь шум мотора.

Он явно не слышал, о чём девушка бормочет, просто они оба, очевидно, думали об одном и том же.

— Нет, я точно помню. Я проверяла. У меня на шее вообще не было цепочки. Я что, дура по-твоему?

Через два с половиной часа они добрались до Кюрасао, сдали взятый напрокат катер и вернулись в свой дешёвый номер в трёхзвёздочном отеле с громким и длинным названием. Сергей налил воду в стеклянную цветочную вазу и сунул в неё кипятильник. Пока закипала вода, Марина приняла душ.

— Если мы реализуем наш замысел, — недовольно ворчал Сергей, разливая кипяток в пластиковые ёмкости с лапшой быстрого приготовления, — первым делом сходим в ресторан. Давно хотел попробовать местную кухню.

Марина, одетая в лёгкий халатик и с полотенцем на голове, взяла из его рук стаканчик с горячей лапшой и пожала плечами.

— Серёж, курицу в соусе «чили» я как-нибудь и сама могу приготовить. Давай лучше подумаем, что делать дальше. У нас осталось всего шесть дней.

Сергей сел в кресло и принялся быстро поглощать лапшу. Завтрак был давно и очень скудный, а за шесть часов, проведённых в море, он успел изрядно проголодаться.

— А что ещё делать? Искать надо.

Чтобы не злить Марину, которая и сама была расстроена неудачным днём, он воздержался от комментариев по поводу результатов сегодняшних поисков. В конце концов, он не виноват в том, что Марина, вместо того, чтобы искать пиратский клад, весь запас кислорода израсходовала на поиски медальона, который все это время висел у неё на шее.

— Я думаю, ресторан подождёт, — продолжала Марина. — Если найдём сокровища, нам и без ресторана есть, куда потратить деньги. Нам нужно много необходимых вещей. Например, квартира.

— Квартира — это не самое главное. Для меня сейчас самое главное — расплатиться с долгами. Иначе меня бандюги… — Сергей издал скрипучий звук и провёл ребром ладони себе по горлу.

— Да, и это тоже, — согласилась Марина.

— Ведь надо же так вляпаться! — он трагически прикрыл глаза руками. — Чёрт! Шестьдесят тыщ баксов!

— Серёж, прекрати. Выкрутимся. Я уверена, завтра, в крайнем случае, послезавтра я там найду что-нибудь.

Марина присела на подлокотник кресла, в котором сидел Сергей. В распахнутом вороте её халатика блестел тот самый злополучный медальон, из-за которого вышло сегодняшнее недоразумение. Сергей взял его в руку, откинул крышку и посмотрел на женский портрет.

— Как, все-таки, она поразительно похожа на тебя. Словно её с тебя рисовали.

— Не удивительно. Все-таки родственники.

Сергей закрыл крышечку и повернул его обратной стороной, машинально в который раз разглядывая нацарапанные на корпусе каракули и цифры.

— Послушай, ну зачем тебе все время таскать его с собой? — он отпустил вещицу и обнял Марину за талию. — Может все-таки перерисовать копию плана на бумагу?

— Во-первых, это мой талисман. Он должен принести удачу. А во-вторых, мы уже говорили на эту тему. Сам подумай: пока схема существует в единственном экземпляре, мне спокойнее. Я не хочу делать никаких копий.

— А мне вот неспокойно, что ты погружаешься в море одна.

— Ну, тут уж ничего не поделаешь. У нас только один акваланг. Но если б даже было и два? Ведь ты не то что никогда не занимался дайвингом, а вообще плавать не умеешь.

Сергей покраснел и швырнул в мусорную корзину пустой стаканчик из-под лапши, который все это время мял в правой руке.

— Ну ладно, ладно, не дуйся, — успокоила его Марина. — Всё равно я тебя люблю. Вот только как думаешь, горничная на нас не пожалуется администратору, если постоянно будет находить в мусорке упаковки от еды быстрого приготовления?

— А нечего в мусоре копаться. И вообще, мне до фонаря. Мы номер оплатили? Оплатили. Значит, можем делать здесь все, что хотим.

— А что мы хотим? — Марина провела рукой по его волосам и поднялась с подлокотника.

Сергей улыбнулся, глядя на девушку.

— А ты не догадываешься? — он тоже встал с кресла, крепко обнял Марину за талию и поцеловал в губы.

Глава 11

Дон Диего де Сабио работал в своей лаборатории. Внезапно его внимание привлёк некий шум, донёсшийся со двора — кто-то кричал и барабанил кулаками в ворота замка. Маг оторвался от своего занятия и выглянул в окно, расположенное почти на уровне земли, и выходящее на двор. Привратник открыл ворота, и в них въехал Педро Бенито на совершенно загнанной кляче. Он и сам выглядел не менее загнанным, поскольку тут же вывалился из седла и рухнул на булыжники, которыми был вымощен двор. Подошедший слуга взял под уздцы лошадь и увёл её в конюшню, а Педро Бенито поднялся на ноги и прихрамывая поплёлся к входной двери.

Дон Диего саркастически хмыкнул и вернулся к своим пробиркам, колбам и ретортам. Через несколько минут в коридоре раздались неровные тяжёлые шаги, дверь открылась, и через проём ввалился бывший капитан. По его грязной и местами рваной одежде можно было понять, что он проделал нелёгкий и долгий путь.

— Ну и видок у тебя, — не отрывая взгляд от пробирки с мутной синеватой жидкостью, констатировал дон Диего. — Что это за представление?

— Я очень спешил, мессир, — Педро тяжело восстанавливал дыхание.

— Оно и видно. Я ждал тебя ещё позавчера.

— Да, но мне пришлось скакать сюда из Валенсии.

— Почему не из самой Сибири? Ты что, забыл мои уроки по перемещению?

Педро Бенито устало опустился на стул.

— Именно их, мессир, я помню постоянно и незабвенно как «Отче наш». Ведь недаром я твой ученик уже целых одиннадцать лет! И если бы не эти уроки, клянусь Святой Девой, мой замороженный труп сейчас лежал бы где-нибудь под сугробом в сибирской тайге. Но дело в том, что едва я даю себе установку переместиться домой, обязательно попадаю в Валенсию, в таверну старого Хосе. Поэтому после пятой попытки пришлось позаимствовать лошадь и скакать сюда верхом.

— Ладно, хорошо. Ты добыл камедь сибирского кедра?

— Да, мессир. Как ты и просил, — бывший моряк достал из бездонного кармана своего камзола склянку с притёртой стеклянной пробкой. — Однако нелегко было наковырять её на таком морозе. Пришлось развести костёр и отогревать смолу головешкой.

Дон Диего рассмотрел склянку на свет.

— Отлично. Это последний ингредиент. Ещё немного приготовлений, и можно будет опробовать Эликсир Странствия по Времени. Если мои выкладки окажутся верными, и мы сможем путешествовать через века, человечество будет нам благодарно за то, что мы сумеем предотвратить всемирную катастрофу. Отдохни с дороги, Педро, а потом мне потребуется твоя помощь…

Дон Диего было уже собрался вновь вернуться к работе, но что-то заставило его вновь взглянуть на своего помощника, который как раз в этот момент снял свой грязный плащ.

— Так, ну-ка, ну-ка, погоди! А это что у тебя такое?

Маг указал на золотую брошь, сияющую на камзоле Педро Бенито — небольшую брошь, украшенную рубинами одинакового цвета и величины, выложенными в форме восьмилучевой звезды — ромб с наложенным на него квадратом чуть меньшего размера.

— Это?.. — замялся Бенито. — Эту штуковину, мессир, я выиграл в кости у одного моряка в таверне старого Хосе…

— Этот знак — символ бога солнца племени майра! А ну, признавайся честно, где ты взял эту штуковину? И не вздумай юлить!

Педро Бенито опустил глаза и засопел, словно провинившийся школяр, не знающий, что ответить учителю, уличившему его в шалости.

— Давай, давай, рассказывай, — строго и требовательно поторопил дон Диего. — Ты где-то ещё успел побывать?

— Да, мессир. На одном маленьком острове недалеко от Венесуэлы.

— Так, так… Продолжай.

— Хорошо, мессир, расскажу все. Только начну я издалека, поскольку это очень длинная история. Помнишь, когда мы с тобой впервые встретились в темнице, в тюрьме Толедо, я сказал тебе, что попал в заточение в результате ложного доноса?

— Да, помню. И что?

— Так вот, дон Диего, этот донос настрочил на меня мой помощник.

— Но какое это имеет отношение к сему артефакту?

— Самое прямое, мессир. Вот что случилось тринадцать лет назад, за три месяца до моего ареста. Мы вышли из Картахены караваном из трёх кораблей, направляясь в Европу с грузом серебра, но буквально на четвёртый день пути попали в жесточайший шторм. Четверо суток нас носило в море как щепки, ураган разбросал наши корабли, и мы потеряли друг друга из виду. А когда буря утихла, стало ясно, что нашему кораблю был необходим срочный ремонт — упали две стеньги, сломан гик на бизань-мачте, повреждён такелаж, сорваны три паруса. Марсовой увидел впереди землю — небольшой остров, на котором имелся лес, столь необходимый нам для ремонта.

Мы бросили якорь в небольшой бухте. Пока матросы под руководством корабельного плотника занимались починкой судна, я и мой помощник отправились изучать окрестности, а заодно поохотиться. Остров оказался необитаемый. В лесу, на небольшой поляне, я подстрелил диковинную птицу, большую, чёрную, величиной с домашнего петуха. Мы решили зажарить дичь прямо на месте, поскольку оба были голодны. На поляне мы обнаружили выложенное из камней некое подобие круглого очага, а рядом — большую и совершенно плоскую каменную плиту. Мы развели костёр прямо в выложенном словно для нас очаге. Возможно, подумал я тогда, на острове когда-то кто-то жил, хотя, наверное, очень давно. Но вскоре нам стало ясно, что назначение этого очага совершенно иное. Ибо, стоило огню разгореться как следует, лежавшая рядом каменная плита начала подниматься словно крышка сундука и открыла нам вход в пещеру. А в той пещере, дон Диего, ты не поверишь — там находились несметные сокровища! Золотые и серебряные украшения, статуэтки из чистого золота, изображающие невиданных животных, драгоценные камни. И всё это сложено в лари из мрамора, их там дюжина, а каждый размером… — Бенито осмотрелся по сторонам, в поисках, с чем бы сравнить. — Размером вот с этот стол!

Дон Диего напряжённо и внимательно слушал рассказ капитана.

— Мы взяли себе по золотой фигурке, — продолжал Педро Бенито. — Похоже, это были статуэтки каких-то божков, а на их подставках вырезаны какие-то непонятные знаки. Мы не успели как следует всё рассмотреть, как обнаружили, что вход в пещеру закрывается. Мы едва успели выскочить наружу, и тут же принялись обсуждать, что делать дальше. Если рассказать команде о нашем открытии, с этого острова мы никогда не уйдём. Матросы не успокоятся, пока не выгребут всё из этой сокровищницы и не загрузят корабль не то, что выше ватерлинии, но по самые фальшборта. К тому же наверняка начнутся ссоры и драки. А нам надо было спешить, чтобы, во-первых, попытаться соединиться с остальными кораблями нашего каравана, а во-вторых, нас ждали в Испании, ведь мы находились на государственной службе. Мой помощник убеждал меня никому не рассказывать о нашей находке, а по возвращении на родину снарядить корабль и самим организовать экспедицию к этому острову. Я с ним согласился. На следующий день мы снова посетили сокровищницу и набрали небольшой сундучок драгоценностей, которых бы хватило зафрахтовать пару кораблей для предстоящего предприятия.

Но едва мы прибыли в Испанию, меня арестовали ещё во время разгрузки судна. Кто-то подбросил в мою каюту два слитка серебра, и меня обвинили в краже казённого имущества. Я сразу догадался, что это дело рук моего помощника. Видимо, он задумал без меня отправиться на остров сокровищ, но не решился меня убить, а отправил за решётку. Но я хорошо запомнил координаты острова. И вот теперь, владея искусством перемещения в пространстве, я могу в любую минуту, когда мне потребуются деньги, посетить этот чудесный остров. Главное — иметь при себе, чем развести огонь. Мессир, пересохло в горле. Попроси-ка кого-нибудь из слуг принести вина.

Дон Диего два раза дёрнул за шнурок, привязанный к колокольчику снаружи. Через минуту в дверь постучали, и вошла горничная.

— Марибель, будь любезна, принеси нам бутылку вина и два стакана.

— Да, дон Диего, я побывал там, — продолжал Педро Бенито, когда служанка вышла. — Первое, что я увидел — останки остова корабля на рифах. Видимо, судно потерпело крушение на подходе к острову. Трагедия произошла лет двенадцать-тринадцать назад, но обломки частично сохранились — ветер и волны ещё не успели их окончательно разрушить. Живых людей на острове мне встретить не удалось, зато везде попадались истлевшие человеческие кости. То ли они умерли от болезней, то ли поубивали друг друга, это мне неведомо. В сокровищнице я обнаружил ещё один скелет. Я так понял, что это как раз и был скелет моего бывшего помощника. Догадался по примете — у него на левой руке не хватало мизинца и безымянного пальца, и у скелета тоже. Рядом со скелетом лежало много всякого добра. Очевидно, его погубила жадность, он замешкался, набирая сокровища, огонь в очаге погас, и плита закрылась. А негодяй так и не успел покинуть сокровищницу…

— Ваше вино, сеньоры, — вошла Мирабель с подносом.

Педро сразу же наполнил до краёв стакан и залпом выпил. Дон Диего тоже налил себе вина и сделал глоток.

— Я вынес кости из пещеры и закопал их, — продолжал свой рассказ бывший капитан. — Хоть этот мерзавец и не достоин того, но мне не хотелось, чтобы его останки оскверняли это священное место. Я взял себе эту брошь и немного рубинов, — Педро достал из кармана горсть драгоценных камней и положил на стол. — А когда вышел из пещеры, вспомнил, дон Диего, твои слова о пагубности богатства, и разбросал камни, которыми был сложен очаг, чтобы он более не привлекал ничьё внимание. Быть может, следующий бедолага, которого занесёт на этот остров, не сможет таким образом случайно открыть сокровищницу. Ведь действительно, блеск золота портит людей, ослепляет, а друзей превращает во врагов, и вообще, влечёт за собой немало трагедий.

— Ты прав, Педро, мудрые слова, — похвалил дон Диего. — От богатства все беды. Так значит, ты побывал на острове Йолон Йакаб…

— Ты знаешь о нём, мессир?

— Да, в моей Книге есть много всего интересного. Я рад, что ты не стал пленником этого подземелья. Тот, кто пытается взять из сокровищницы непомерное количество добра, остаётся там навсегда.

— Но кто решает, мессир, какое количество померное, а какое — непомерное?

— Не знаю, какая-то высшая сила. Наверное, Бог. Или Судьба. Или что-то ещё. Нескаст — Небесная Сила, Карающая Стяжателей. Обещай мне, Педро, что больше не отправишься один на остров Йолон Йакаб. Только вместе со мной. Обещаешь?

— Клянусь ранами Иисуса, учитель!

— Хорошо. А теперь иди, отдыхай. Мне ещё надо немного поработать. Думаю, сегодня я получу, наконец, эликсир временно́го перехода.

Дон Диего вновь занялся своими пробирками и горелками, а Педро прилёг на кушетку и почти задремал, когда в дверь постучали.

— Да! — не отрываясь от работы, произнёс старый идальго. — Войдите!

— Вы, кажется, хотели со мной поговорить, дядя?

В комнату заглянул молодой человек в военной форме.

— А, Луис. Заходи, дорогой, присаживайся.

Молодой человек, звеня шпорами, вошёл в помещение и остановился в нерешительности. Все-таки внутренний облик лаборатории многим внушал страх и опасения.

На дворе стоял 1518 год от рождества Христова. После побега из тюрьмы дона Диего и Педро Бенито и появления их в замке прошло одиннадцать лет. Из неуклюжего подростка Луис де Сабио превратился в статного офицера, которому с отрядом конкистадоров предстояло отбыть в Центральную Америку с целью завоевания для испанской короны новых земель.

— Педро, — обратился к своему помощнику дон Диего. — Мне очень жаль, но не придётся тебе отдохнуть. Подойди сюда к столу и следи вот за этой ретортой. Как только раствор из фиолетового превратится в синий, добавь толчёный рог тура и убавь огонь в горелке. И кликнешь меня, когда раствор позеленеет.

А сам он взял под локоть молодого офицера и отвёл его в сторону к обитому чёрной кожей дивану.

— Ты скоро отбываешь в Новый Свет, Луис, — дон Диего присел и жестом пригласил племянника сесть рядом. — Я должен кое о чем поговорить с тобой, касательно этого.

Беседа дяди с племянником длилась больше часа. Прервал её возглас Педро Бенито.

— Дон Диего, скорее сюда! Раствор стал зелёным!

— Хорошо. Ну что ж, ступай, Луис. Удачи тебе в твоих начинаниях и не забудь то, о чём я предупредил тебя. Не буду тебя больше задерживать, тебе пора собираться в дорогу.

— И нам с тобой, верный мой Педро, — сообщил он своему помощнику, когда за Луисом закрылась дверь, — тоже пора отправляться в путь.

— То есть, как это в путь? Я ещё не успел стряхнуть с себя дорожную пыль, и вдруг снова предстоит куда-то ехать?

— Я образно высказался, мой друг. Да, мы отправимся в путь, но при этом не покинем пределы этого помещения — мы отправимся в путь по времени. Для начала заглянем на четверть века вперёд. Я хочу поговорить с Луисом.

— Но ведь ты только что беседовал с ним, мессир!

— Ты разве не понял, Педро? Я хочу поговорить с ним через двадцать пять лет. И проверить, насколько чётко он выполнил возложенную на него миссию. Я хочу убедиться, что в моей Книге всё изложено так, как произойдёт на самом деле в будущем. Ты со мной, Педро?

— Конечно, учитель. Клянусь святым Николасом, всегда готов следовать за тобой, мессир!

Дон Диего снял с огня реторту и поболтал в ней жидкость, разглядывая на свет прозрачность.

— Сейчас, немного остынет…

— Мы должны будем выпить эту мерзопакость, мессир? — Педро Бенито брезгливо поморщился.

— Да. Смешать со своей кровью и выпить.

— Бр-р! У меня во рту все ещё вкус той гадости, которой ты меня напоил для обретения способности перемещаться в пространстве. Клянусь всеми чертями ада, мессир, но ни одно вино из лучших погребов Валенсии не перебьёт отвратительное послевкусие этого зелья.

— Зато ты теперь можешь без корабля и без лошадей мгновенно оказаться в любой точке Земли.

— Согласен, да, это стоит того.

— Только запомни, когда хочешь вернуться обратно домой, надо думать о доме, а не о стаканчике доброго кава.

— Что я могу поделать, дон Диего, если слово «дом» ассоциируется у меня с хорошей едой, огнём очага и выдержанным креплёным вином.

— Вот потому и оказываешься все время в кабаке этого пройдохи Хосе. Ладно, сейчас перемещаться будем вдвоём. Уж я-то не позволю тебе затеряться во времени. Тем более, что старикашка Хосе вряд ли протянет ещё четверть века.

Дон Диего разлил приготовленный раствор в две чаши и взял остро заточенный нож.

— Дай руку.

Педро протянул ему правую руку. Маг сделал надрез на запястье. Когда в чашу накапало тринадцать капель, он нанёс на разрез специальную мазь, и рана затянулась прямо на глазах. После этого он проделал то же самое со своей рукой над другой чашей.

— Пей!

Педро Бенито взял свою чашу, брезгливо поморщился, демонстративно заткнул ноздри пальцами, закрыл глаза и с отвращением выпил. Дон Диего тоже осушил свою чашу, без особого аппетита, но и не выказывая подобных эмоций, и принялся рисовать на полу магические символы. Когда он закончил, оба встали в центр начерченной мелом на полу фигуры, заключённой в круг, маг увеличил свою Книгу и прочитал вслух длинное заклинание. Сначала им показалось, что ничего не произошло. Только одномоментно мебель стала как бы более ветхой, исчезли, словно мгновенно испарились, жидкости из пробирок, а на полках и на рабочем столе образовался толстый слой пыли.

— Я думаю, перемещение закончилось, — дон Диего вышел из круга и погрузил своё тело в кресло, которое тут же рассыпалось под его весом из-за своей ветхости.

Маг выругался и пересел на добротный диван — его прошедшее время так сильно не повредило. Педро Бенито опустился рядом.

— И ты хочешь сказать, мессир, что за этот короткий миг прошло двадцать пять лет?

— Я не хочу сказать, я это знаю. Все мои дорогие родственники четверть века назад были, конечно, обескуражены нашим внезапным исчезновением, но, надо полагать, не особо расстроились. Луиса я предупредил в нашей последней с ним беседе, чтоб он не волновался, если встретит нас через двадцать пять лет совсем не изменившимися. А Филиппо и его семья, очевидно, уверены, что мы, не прощаясь, отбыли в какие-нибудь далёкие дали и там почили в бозе. Что ж, попробую разыскать Луиса. Хотя нет, лучше это сделать ночью для пущего эффекта. Как считаешь, я могу сойти за привидение?

— А что такое должен был сделать Луис?

— То, что ему предначертано Судьбой. Если он не наделал глупостей, конечно. Впрочем, он наверняка их наделал немало, но пока что мне хочется выяснить, привёз ли он из Нового Света один очень интересный священный артефакт и насколько добросовестно он его хранит.

— Скажи, дон Диего. Если этот артефакт, как ты говоришь, имеет для судеб людей такое большое значение, почему в таком случае ты сам не отправился за ним в Новый Свет?

— О-о, Педро… Да ты прагматик, — дон Диего положил руку на плечо своему помощнику. — Но многого не понимаешь. Чтоб не нарушать ход истории, друг мой. Не всё в этом мире так просто и не всё подчиняется законам логики, тут действуют законы Судьбы. Каждый выполняет предначертанное ему, мне не дозволено делать самому то, что я делать не вправе. Я могу лишь отслеживать, контролировать процесс и вносить по ходу дела небольшие коррективы, если что-то пошло вдруг не так. Ведь согласись, когда мы двигаем ладьи и пешки по шахматной доске, мы делаем это по правилам и расставляем хитрые ловушки противнику, а не сбиваем его фигурки щелбанами.

Глава 12

Наутро, после скудного завтрака — по паре бананов и одному стаканчику йогурта, — Марина и Сергей отправились на пристань. Марина, одетая в летнее ситцевое платьице, шла налегке. Сергей нёс рюкзак с аквалангом и гидрокостюмом. Взяв напрокат моторную лодку, они вышли на ней в открытое в море. Утро стояло погожее, солнечное, ветра практически не было совсем, и всё предвещало, что день будет тёплым, быть может, жарким.

— Даже не верится, что скоро — Новый год!

Марина опустила в воду ладонь, и набегающий встречный поток упруго надавил на неё, поднимаясь волной к запястью и оставляя за собой гребешок буруна и след из пузырьков воздуха.

— Ещё не скоро, — возразил Сергей. — Сегодня только двадцать второе декабря, и у меня в запасе есть ещё девять дней до уплаты долга... Скоро, кстати, ихнее Рождество — католическое.

— Да. Но всё равно удивительно. Тут жара, лето. А у нас дома зима. Снег идёт, наверное. И мороз.

— Да, пожалуй, что так...

Разговаривать, перекрикивая шум мотора, было неудобно, почти весь дальнейший путь, два с половиной часа, они молчали. Берега острова Кюрасао постепенно исчезали в лёгкой дымке, и море, слегка подёрнутое лёгкой рябью, превратилось в огромное тёмно-голубое круглое блюдо, сливающееся по линии горизонта с чистым безоблачным небом. Наконец, на горизонте стали различимы пальмы, а чуть позже, словно из морской пучины показался песчаный берег маленького островка. Не доходя до острова метров триста, Сергей сверил по GPS-навигатору их местонахождение и заглушил двигатель. Катер остановился. Небольшие волны слегка покачивали его, время от времени разбиваясь о борт и разлетаясь по сторонам брызгами, похожими на бриллиантовые шарики. А перед береговой полоской острова, защищённого от морских волн гребёнкой рифов, гладь воды была совершенно зеркальной. Марина скинула платье и стала надевать гидрокостюм.

— Почему же ты, все-таки, считаешь, что клад на морском дне, а не на берегу? — Сергей помог ей надеть кислородные баллоны.

— На берегу его давно бы уже нашли. Это раз. А во-вторых, остров постоянно погружается в море. На двадцать три миллиметра в год. Это совершенно точно, я справки наводила в Географическом обществе. Значит, за триста лет он опустился почти на семь метров. И отмеченный на карте крестик уже не на берегу. А поэтому искать надо под водой. Ясно?

— Ясно…

— Мне кажется, там должна быть какая-то дыра, что-то типа входа в пещеру. Как в фильме про графа Монте-Кристо, помнишь?

— Да… — Сергей помолчал, задумавшись. — Наших денежных средств хватит ещё раза на два взять катер в аренду. Марин, мы последние бабки вложили в эту поездку!

— Серёж, перестань психовать. Я почти уверена, что сегодня мне удастся что-нибудь разыскать. У меня чуйка. Пожелай мне удачи!

— Ни пуха, ни пера!

— К чёрту!

Сергей хотел добавить «Не потеряй в этот раз медальон!», но промолчал. Девушка надвинула на глаза маску, взяла в рот загубник и спиной вошла в воду. Катер качнулся, Сергей проводил взглядом её стройненькую фигурку, растворившуюся в глубине.

Опустившись до самого морского дна, Марина залюбовалась неизвестной ей красивой рыбкой и некоторое время плыла за ней. Девушке показалось, что сбоку блеснула какая-то фиолетовая вспышка, но она не обратила на это внимания. А когда она посмотрела вверх, то, как и вчера, не увидела над собой тёмного брюха катера. Зато поверхность моря оказалась совсем близко, прямо над её головой, словно она вовсе не погружалась на семиметровую глубину.

Марина вынырнула, чтобы оглядеться, и увидела перед собой берег острова, причём очень близко, а обернувшись и посмотрев в море, обнаружила, что катера с Сергеем нигде не наблюдалось. Зато на берегу стоял какой-то человек, он махал ей рукой и что-то кричал. Марина предположила, что вряд ли это абориген — остров абсолютно необитаем по причине своих небольших размеров. Возможно, это тоже какой-нибудь турист или аквалангист, а то ещё, чего доброго, и конкурент — такой же искатель пиратских сокровищ. Сначала девушка хотела снова погрузиться в море, но не то женское любопытство, не то что-то ещё заставило её освободить рот от загубника, сдвинуть на лоб маску и направиться к берегу.

— Привет, — она первая поздоровалась с незнакомцем, причём, машинально — по-русски.

Незнакомец выглядел вполне симпатичным молодым человеком, правда, давно не бритым и довольно странно одетым. И странность эта заключалась не только в потрёпанности его штанов и рубахи, но и в том, что как покрой одежды, так и выработка ткани выглядели уж очень не по-современному, а скорее, как бы по-средневековому, словно он был участником какой-то ролевой игры или съёмок исторической кинокартины. А уж в чём, в чём, а в тканях-то и в истории костюма Марина разбиралась не просто хорошо, а профессионально. Быть может тут, на острове, на самом деле проходит какая-то игра или съёмки кинофильма? А что если этот тип здесь не один, вдруг тут целая толпа народа — актёры, режиссёры, ассистенты, операторы, осветители! Тогда все планы могут полететь к чёртовой матери — искать сокровища в такой обстановке будет совершенно невозможно!

На вид парень был очень молод, хотя явно бросалось в глаза, что жизнь уже изрядно его потрепала.

— Бонжур, — ответил ей молодой человек по-французски.

Марина знала немного французский, все-таки происхождение обязывало, но на английском языке она изъяснялась гораздо свободнее. Поэтому обратилась к незнакомцу по-английски:

— Who are you?

Молодой человек задумался.

— Ай эм э сей-лор.

Да, судя по произношению, паренёк, назвавшийся моряком, английским владел отвратительно, так что, пообщаться на этом языке вряд ли получится.

— Ю спик френч? — с надеждой произнёс он.

— Ви.

Что ж, придётся все-таки вспоминать бабушкины уроки французского.

— А вы — морской дьявол? — спросил парень.

— Очень смешно.

Марина даже немного обиделась, поскольку такой, с позволенья сказать, комплимент в свой адрес она слышала впервые. Обычно, когда к ней клеились на пляже или ещё где-нибудь на берегу, то называли Афродитой, русалкой или, в крайнем случае, наядой.

— А почему тебе такое пришло в голову?

— У вас чёрная кожа и этот ужасный горб на спине.

Да, парень, кажется, конкретно вошёл в свою роль. Очевидно, изображает Робинзона Крузо и делает вид, что никогда в жизни не видел акваланга.

— Да, — Марина улыбнулась и решила подыграть ему. — А когда выхожу на берег, то избавляюсь от этого горба...

Она скинула кислородные баллоны и, поскольку на берегу было довольно жарко, расстегнула гидрокостюм и сняла его:

— …и от второй кожи — тоже, — прокомментировала она это действие.

Увидев её в довольно легкомысленном купальнике, паренёк смутился, покраснел, отвёл глаза в сторону и даже отпрянул назад.

— Как зовут-то тебя, Робинзон?

— Робинзон? — удивился молодой человек. — Нет. Меня зовут Дюбуа. Жорж Дюбуа.

— А-а, ясно. А я — Марина.

Девушка протянула руку. Жорж робко взял её двумя ладонями, поднёс к губам и поцеловал.

— Галантный кавалер, — одобрила девушка.

И тут она заметила в раскрытом вороте рубахи Жоржа золотой медальон на цепочке. Точно такой же, как у неё. Она освободила руку, провела ладонью по своей шее и по груди. На ней медальона не было!

— Так! — рассердилась она. — Что за фокусы?! Когда ты успел стащить мой медальон?!

— Что? — не понял юноша. — Это?

Дюбуа взял в ладонь свою фамильную ценность.

— Это моё, — поспешил он заверить.

— Неправда, он только что висел у меня вот здесь! — Марина положила ладонь на то место, где он висел.

— Нет, нет, — возразил молодой человек, скромно опуская глаза.

Он откинул крышечку и указал на портрет:

— Это моя мама!

— Моя прапрапрапрапрапрабабушка!

— Этого не может быть! Это моя мама, и она очень похожа на вас. Такая же красивая.

— Не надо пудрить мне мозги запоздалыми комплиментами!

Марина рассердилась. Ничего себе, фокусник! Копперфильд отдыхает. Так незаметно стянуть с неё медальон и повесить на свою шею! Однако внимательно посмотрев на вещицу, девушка отметила, что выглядела она значительно новее. И на портрете краски казались ярче и свежее. Она перевернула медальон обратной стороной и увидела карту острова, причём, очень отчётливую, словно бы её только что нацарапали.

— Но ведь не может такого быть, чтобы этих штук было две и совершенно одинаковых! — в растерянности проговорила девушка.

— Честное слово, я не мог украсть эту вещь у вас, — оправдывался несчастный моряк.

Пусть даже он был уверен в своей правоте, тон девушки заставлял его чувствовать себя провинившимся.

— Сколько себя помню, она всегда была в нашей семье. Мой дед, хозяин портовой таверны «Кит и Акула» в Сен-Мало, заказал её в подарок для матушки на её восемнадцатилетие. Я украл этот медальон только один раз — у своего отчима, когда убегал из дому.

— Звучит правдоподобно, хотя мне кажется, ты уж очень серьёзно вжился в роль и немного переигрываешь. Таверна… Сен-Мало… Отдавай мне медальон и расстанемся друзьями. Тем более что мне пора, меня ждут.

— Эта вещь моя! Я бы с удовольствием подарил её вам, но она очень дорога мне. Это единственное, что осталось у меня на память о покойной матушке. Если хотите, я дам вам вместо неё много золота. Изумруды, жемчуг, бриллианты, все что захотите! Да не смотрите на меня так, я не сумасшедший, я говорю совершенно серьёзно. Тут на острове спрятаны сокровища. Много. Вы возьмёте там любую вещь, которая вам понравится. Это совсем недалеко отсюда, пошли!

Дюбуа схватил Марину за руку и потащил в сторону леса.

— Блин, да отвянь ты, в конце концов! — вырвавшись, рассердилась Марина, даже не заметив, что сказала это по-русски.

Жорж растерянно смотрел на неё. Ей стало даже немного жалко парня.

— Честное слово, — умоляющим тоном произнёс он. — Там очень много сокровищ. Идёте, я вам ничего плохого не сделаю, поверьте…

Только теперь до Марины дошло: а что если он на самом деле отыскал тот самый клад, который ищут они с Сергеем? Черт, всегда обидно, когда твоя мечта сбывается у кого-то другого! Но с другой стороны, с какой стати ему делиться находкой с первой встречной девчонкой? Может, он просто псих? Или тут какой-то подвох? Ха, сокровища! Торчал бы он на этом острове, если б и вправду отыскал пиратский клад, как же! Но проверить всё-таки надо, вдруг не обманывает, нельзя упускать такой шанс. Робинзон. Искатель клада. Отец Фёдор, конкурирующая фирма… Интересно, он тут один или у него есть сообщники?

— А где твои друзья? — Марина задала вопрос в лоб, словно ей известно, что тут на острове находится целая банда.

— Друзья? — растерялся Жорж. — Наша команда? Очевидно, они все погибли. Смерч разбросал нас в разные стороны. Очень сильный был ураган. Я совершенно один на этом острове.

Ну, точно сумасшедший, решила Марина. Псих-одиночка. Какой ураган? Они с Сергеем прилетели позавчера, и все это время стояла чудесная погода. Да и местные жители ничего про ураган не говорили. Так значит, он здесь один. Кладоискатель. А что, если тут происходит очередная игра в «последнего героя»? Он самый последний и помешался от счастья?

Жорж вёл её сквозь джунгли, при этом Марина вся исцарапалась о колючие кустарники и исколола ноги, ведь она была босая и почти голая. Она уже хотела развернуться, бросить этого ненормального француза и удрать в море, но пока она раздумывала, они дошли до пальмы с черепом Весёлого Роджера и замшелой каменной плитой под ней.

— Вот, — сказал Дюбуа, швыряя сухие ветки на пепелище невдалеке от пальмы с этим ужасным знаком. — Сейчас вы убедитесь, что я вас не обманываю. Надо только разжечь костёр.

— Не помешало бы, — согласилась Марина, отмахиваясь от москитов и почёсывая искусанные места, а открытых мест на ней было предостаточно. — Быть может, хоть дым прогонит этих кровососов…

Дюбуа высекал искры из кресала и дул на сухую траву, пытаясь развести огонь.

— Слушай, ну ты окончательно в роль Робинзона вжился! У тебя что, нет газовой зажигалки? Или хотя бы спичек? Может, ещё трением будешь огонь добывать?

Но Жорж никак не отреагировал на это ехидное остроумие. Он раздул, наконец, пламя и подкидывал в разгорающийся костёр сухие ветки.

— Один момент, мадемуазель Марина, подождите ещё немного. Огонь как следует разгорится, и вы убедитесь, что я не обманщик. Только бы пираты не заявились, да храни нас дева Мария!

Парень перекрестился, а Марина согласно кивнула:

— Да, пиратов здесь для полного антуража явно не хватает.

Она присела на замшелую плиту, отгоняя назойливых крылатых тварей сломанной веткой. Но весь её сарказм и вся ирония пропали, когда эта плита под ней неожиданно пришла в движение. Марина вскочила, ей показалось, что это она неловким движением привела в действие какой-то механизм, который заставил плиту подниматься, словно крышку люка.

— Здесь вход в пещеру. Он открывается, когда на этом месте горит огонь, — пояснил Жорж, указывая пальцем на костёр.

Когда вход в подземелье оказался полностью открыт, и они оба спустились по ступеням вниз, Марина не смогла сдержать восторженного визга. Там, внизу, стояли два кованых сундука, но кроме них ещё множество мраморных хранилищ, доверху набитых драгоценностями, украшениями и разными искусными поделками.

— Только здесь нельзя долго оставаться, — предупредил Дюбуа. — Я не заготовил много дров, чтобы поддерживать огонь. А когда костёр погаснет, плита закроется.

— Господи, неужели все это не бутафория! — девушка всё никак не могла прийти в себя от восторга и поверить собственным глазам. — Это что, на самом деле пиратский клад?

— Да. Но только пираты оставили здесь совсем немного — всего лишь вот эти вот два сундука. А все остальное тут было до них, ещё раньше. Очевидно, в этой пещере хранило своё богатство какое-то древнее племя дикарей.

Марина, все ещё охваченная восторгом, примеряла на себя драгоценные вещицы, любовалась ими, рассматривала причудливые статуэтки животных из золота и из самоцветных камней, зачерпывала горстями золотые монеты, которыми были набиты пиратские сундуки, и выпускала их из ладоней звенящими струями.

— Скорее, мадемуазель Марина! — поторопил её моряк. — Костер гаснет, скоро плита опустится!

Девушка быстренько выбрала себе из пиратского сундука золотой перстень с бриллиантом и ещё колечко с изумрудом, жемчужное ожерелье, золотой браслет с рубинами и зачерпнула горсть золотых монет. Куда бы их только положить? Недолго думая, она насыпала монеты в нижнюю часть своего купальника. Хватит, не будем жадничать. То, что она взяла, и так можно будет продать тысяч за десять баксов, если не за двадцать. И, пожалуй, бог с ним, с медальоном, пусть им владеет Жорж Дюбуа. Тайна сокровищницы, которую она теперь знает, стоит такого обмена! Завтра она придёт сюда сама. С сумкой. Нет, с мешком. И с топором. Нарубит много дров, чтобы костёр горел подольше. А может, захватить канистру с бензином? Короче, неважно. Главное — она унесёт столько, сколько сможет утащить. Да здесь такое количество сокровищ, что можно купить всю Землю вместе с Луной! Они с Серёжкой будут самыми богатыми людьми на планете. Какой же болван этот Дюбуа! Буквально сидит на таком несметном богатстве, а ходит в отрепье и торчит на этом дурацком острове. Мог бы уже и яхту купить, и вертолёт, и пару десятков вилл на Канарах. Нет, пожалуй, точно — он ненормальный!

— Жорж, — обратилась она к парню, когда они вернулись к берегу моря. — Почему ты не купишь вертолёт и не увезёшь домой все это богатство?

— Что не купишь?

— Вертолёт. Геликоптер. Черт, ну как это по-французски?

— Я не знаю, что такое «вер-то-льёт», но увезти я с этого проклятого острова ничего не могу, потому что сам не могу выбраться отсюда. Мимо острова не ходят корабли. Только один раз приплыл корабль — да и тот оказался пиратский.

— Не приплыл, а пришёл. Плавает дерьмо. Ну лан, Жорж, пока. Приятно было с тобой познакомиться, спасибо. А медальон оставляю тебе, владей себе на здоровье.

Марина облачилась в гидрокостюм, надела акваланг и пошла в море.

— А ты живёшь под водой, в морском царстве?

— В каком морском царстве, ты чего? — девушка, рассмеялась. — В отеле, на Кюрасао. Пока, Робинзон!

Она махнула на прощанье рукой и скрылась в морских волнах.

Глава 13

— Слушай, я тут чуть с ума не сошёл! — накинулся на Марину Сергей, едва девушка всплыла на поверхность и взялась рукой за борт катера. — Что случилось? У тебя кислород должен был закончиться двадцать минут назад!

— Я выходила на берег.

— Где?! Я причаливал к берегу. Я не видел там ни тебя, ни даже твоих следов! Уже думал, что придётся вызывать сюда водолазов разыскивать твоё тело…

Тут он заметил на одном пальце девушки массивный золотой перстень с бриллиантом, а на другом — чуть поменьше с изумрудом. И ещё золотой браслет с рубинами на запястье.

— Откуда это?

— Откуда, откуда — оттуда. Любовник подарил.

— Марина!

— Да ладно, шучу.

— Неужели клад отыскала?

Девушка кивнула и забралась в катер

— А то!

Сергей даже перестал злиться, у него перехватило дыхание.

— Пиратский клад?!

— Да. Золото, брильянты, изумруды, жемчуг. А также платина и серебро. И всего — немерено! Там пещера с драгоценностями, а вход замаскирован, да так, что никто не догадается. Прямо Сезам!

Марина сняла гидрокостюм и потянула вниз резинку плавочек своего купальника.

— Хочешь, золотой дождь покажу?

— Марина! Как тебе не сты…

— А чего стесняться, тут нет никого, — из купальника на дно катера посыпались кружочки золотых монет. — Мне просто их некуда было положить, Завтра сумку с собой прихвачу. Две. И рюкзак. И катер напрокат возьмём побольше. Видел, что у меня ещё есть? Это я себе оставлю. Вместо медальона.

Девушка указала рукой на жемчужное ожерелье.

— Почему вместо? — удивился Сергей.

Взглянув на собственную грудь, Марина удивилась не меньше, поскольку обнаружила, что медальон по-прежнему находился на своём месте. Он висел на её шее поверх ожерелья в целости и сохранности.

— Мистика. Ведь его на мне точно не было. Он был у…

— У кого?!

— Да ни у кого. Показалось. Короче, я тебе все потом расскажу. Поехали домой. В смысле, в гостиницу.

— Так, а пещера-то с сокровищами, все-таки, под водой?

— Не-а. На берегу.

— Значит, клад находится на берегу… — Сергей потянул рукоятку пускового шнура, заводя мотор.

— Да, как выяснилось, на острове.

— Так получается, что до пещеры с сокровищами можно добраться без акваланга?

— Получается так… — засомневалась Марина.

— Так почему тогда завтра? Давай сейчас побольше всего наберём!

Сергей заглушил двигатель.

— Что? Хм-м. Слушай, а действительно, давай! У тебя есть с собой зажигалка?

— Откуда, ты чего? Ты же знаешь, я не курю.

— А спички?.. Ах, ну да. Тогда ничего не получится.

— Почему?

— Потом все объясню. Ладно, поехали!

— Куда?

— За спичками!

Сергей вновь запустил двигатель, катер помчался по волнам в направлении Кюрасао. Марина все ещё никак не могла взять в толк, что же на самом деле произошло. Её сегодняшнее приключение выглядело настолько нереалистично, что больше напоминало сон. Почему после её погружения вдруг обмелело море, хотя было время прилива, и почему она не видела в море катер, находясь на берегу? То же самое, кстати, произошло и вчера. И как увязать с реальностью странную встречу с островитянином в допотопной одежде, который разжигал костёр кресалом и боялся пиратов? И почему Сергей не нашёл её следов… их следов, её и этого чокнутого француза, если, как он говорит, выходил на берег, разыскивая её? А плита, закрывающая вход в сокровищницу, которая сама поднимается от огня? Но, в конце концов, какое всё это имеет значение?! Они с Сергеем нашли то, что искали, то, за чем ехали сюда, а это — главное.

То, что клад оказался вовсе не в том месте, где она предполагала, то есть, не на морском дне, а на суше, Марину не удивляло. Да, они примерно на километр ошиблись в расчётах, ориентируясь на координаты, на план острова и на тот факт, что остров постепенно уходит под воду, но все это вполне объяснимо. В начале восемнадцатого века не было спутниковой навигации и тот, кто нацарапал карту на медальоне, вполне мог и сам ошибиться, определяя координаты. Но как этому французу удалось раскрыть тайну сокровищницы, и почему медальон исчез с её шеи и появился на его? Чёрт возьми, мистика! Голову сломать можно. Так может, лучше вообще её не ломать?

Так и не найдя объяснения всех этих странностей и загадок, девушка решила поменьше думать об этом. Она даже не хотела посвящать во все подробности Сергея — не рассказывать ему ни о встрече с чокнутым французом, ни о том, что он совершенно бескорыстно открыл ей тайну сокровищницы, чтобы Сергей не задавал ей дурацких вопросов. Она просто радовалась тому, что остров сокровищ на самом деле существует, и карта, нацарапанная на старинном медальоне не выдумка и не розыгрыш. Ни её родители, ни бабушка с дедом не верили в это, а она верила. И она нашла!

Завтра они возьмут большой катер, причалят прямо к острову, разыщут это заветное место и наберут столько сокровищ, сколько смогут унести. И даже если им встретится чудак-француз, он не станет преградой для выполнения задуманного. Если возникнет конфликт, пусть тогда Сергей с ним и разбирается. Даром что ли он владеет восточными единоборствами? Убивать островитянина, конечно же, смысла нет, но вырубить на время не помешает.

* * *

— Слушай, а как мы с тобой всю эту музыку попрём через таможню? — уже в гостиничном номере спросил Сергей, доставая из цветочной вазы кипятильник и разливая кипяток в стаканчики с лапшой.

— Не знаю, — пожала плечами Марина, она с повязанным на голове полотенцем только что вышла из душа. — Мы же с тобой этот вопрос вообще не обсуждали. А теперь… Хм-м… Действительно, как… А давай закатаем всё в гипс. Типа шёл по улице, поскользнулся, упал… Тебе руку загипсуем, а мне — ногу. Или наоборот. Согласен?

— Ну, не знаю… Вдруг на таможне потребуют справку из больницы?.. Прикинь, а ведь, похоже, это на самом деле всё настоящее, — рассмотрев внимательно перстни, браслет, ожерелье и монеты, заключил Сергей. — Честно говоря, для меня раньше всё это вообще представлялось как нечто абстрактное и, как бы это сказать… из области фантастики. Нет, в глубине души я, конечно, рассчитывал на успех, но, положа руку на диафрагму, реально в него не верил... Как ты думаешь, нет ли здесь какого-нибудь подвоха?

— Какой подвох, Серёжа?! Мы нашли то, что искали, то, зачем, собственно, сюда и ехали.

— Не знаю, я же говорю, что не верил до последнего.

— Не верил?! Зачем же тогда…

— Нет, ты не поняла. Верил, конечно. Но это как… как человек, покупающий лотерейный билет. Надеется, что выиграет, но особо не верит. Неужели никто из твоих предков, владевших медальоном, не пытался искать этот остров? От кого эта штучка вообще досталась тебе?

— Я же тебе говорила. Забыл?

— Расскажи ещё раз.

— Мой дедушка — француз. Он был военным лётчиком. Во время войны он воевал с немцами в полку Нормандия-Неман. Однажды в воздушном бою его самолёт подбили, приземляясь на парашюте, он сломал ногу и попал в госпиталь. Там он влюбился в медсестру, мою бабушку, и женился на ней. И остался жить в Советском Союзе. Кстати, его фамилия тоже была Дюбуа, но он поменял её на созвучную с ней, как бы русскую — Дубов.

— Почему «тоже»?

— Что тоже?

— Ты сказала: его фамилия тоже была Дюбуа.

— А-а. Ну не знаю. Это я так… случайно вырвалось. Потом расскажу. Короче, самого дедушки я не помню, он умер, когда мне было два года. Но моя бабушка, которой от дедушки достался этот медальон, говорила, что по преданию дедушкиных предков, на нем нацарапана карта острова, где спрятан пиратский клад. Из Советского Союза выехать в то время было нельзя, да, собственно, никто и не верил в существование этого острова. Мама говорила, что этот план, наверно, кто-то в шутку нацарапал. А самому медальону вроде как триста с лишним лет.

— А предки твоего дедушки? Не искали?

— Да кто их знает, может, и искали. Да какая разница, Серёж? Главное, что мы нашли, правда?

— Да, конечно.

— А как ты думаешь, что это за монеты? — Марина взяла горсть монет и со звоном высыпала их на стол.

— Не знаю, я в них не разбираюсь. Может, дублоны, может эскудо…

— Или пиастры?

— Нет, пиастры, кажется, были серебряные. Слушай, нам надо продать хоть пару-тройку этих монет, если хотим завтра взять в аренду большой катер. У нас денег просто в обрез. Ты случайно не знаешь, где тут можно найти скупку золота?

— Нет, не знаю. Но я думаю, в городе это не проблема. Хотя сейчас уже вечер. Может, спросить у портье? Спросишь?

— Попробую.

Сергей спустился в вестибюль. Портье, дежуривший в тот день, низколобый смуглый латинос, сначала долго не мог понять, чего от него добиваются. К тому же, русским языком он почти не владел, а по-английски говорил отвратительно[1].

— Скупка монет? Эксченьджь? Обменять валюта? Доллар — евро?

— No,no, — пытался объяснить Сергей. — Goldcoins. I want to sell them

— А, понимать. Золото, продать?

— Да.

— Нет, скупка сейчас не найти. Вечер, поздно, все уже закрыто. Что, очень хочешь? Хорошо, подожди одну минуту.

Минут через десять он привёл коренастого толстенького китайца. Тот отвёл Сергея в сторонку и тоненьким, совсем не вяжущимся с его комплекцией голоском, спросил по-русски:

— Сто, золото, говолис? Твоя плодаёт?

— Да.

— Показы.

Сергей достал из кармана три монеты. Китаец их внимательно осмотрел, понюхал и попробовал каждую на зуб, как это делали средневековые менялы. Потом достал из кармана портативные электронные весы и взвесил каждую из трёх. Хитро прищурился.

— Где взяла?

— Наследство от бабушки.

— Ха-ха, у лусской бабуски была эскудо… Холосо. Тетылеста баксов.

— За каждую?

— Нет, за все.

— Почему так дёшево?

— Новодел, потому ста. Нумизматисеской ценности не пледставляет. Как лом плодавать буду. На билзе тысяся семьсот баксов унтсия. А ведь иссё и мой интелес усесть надо, плавда? — китаец засмеялся. — По лукам?

— Ладно, согласен.

Сергей отдал монеты, а китаец отсчитал ему двадцать мятых и засаленных двадцатидолларовых купюр.

— Продешевил, наверно, — посетовал он уже в номере. — Надул меня китаёза.

— Ничего, не переживай, — успокоила его Марина. — Мы завтра столько их наберём!

— Ага. Ну ладно. Слушай, Мариш, а может быть, все-таки, сходим в ресторан?

Марина хотела возразить, но потом подумала: сколько же можно питаться лапшой быстрого приготовления и йогуртами! И вообще, даром она, что ли, везла с собой вечернее платье?

— Хорошо, пойдём! Только заметь, это не я предложила. Уж бутылку сухого вина и курицу в соусе «чили», я надеюсь, мы сможем себе позволить. В конце концов, надо же обмыть успех нашего дела!

***

Если бы Сергей был немного повнимательнее, он бы непременно заметил, что за их столиком наблюдают. Едва они с Мариной вошли в зал ресторана, китаец-перекупщик, все ещё маячивший в вестибюле, указал на них высокому мужчине латинообразной внешности со шрамом на левой щеке. Тот кивнул, устроился в уголке и заказал себе пиво.

Когда заиграла музыка, он подошёл к молодым людям и с вежливой улыбкой обратился к Сергею по-английски:

— Вы не позволите пригласить на танец вашу даму?

Пока Сергей раздумывал, как повежливее сказать по-английски «пошёл к чёрту», Марина поднялась и подала руку галантному кавалеру. Чёрт возьми, подумала она, каким успехом она тут пользуется! Утром чокнутый француз на острове, теперь вечером — этот мачо. Один преподнёс ей в подарок сокровищницу. Что, интересно, предложит ей этот?

Кавалер очень галантно придерживал рукой её талию и, покачиваясь в медленном блюзе, держался от партнёрши на расстоянии, соответствующим нормам приличия. Какое-то время он молча пялился на чуть приоткрытую неглубоким декольте грудь Марины, потом поднял глаза.

— Very good-looking, — произнёс он мягким грудным голосом.

Марина зарделась, посчитав это за комплимент в свой адрес: он назвал её красавицей. Чтобы услышать ласкающую слух фразу ещё раз, она переспросила:

— What you say?

— Ожерелье на вас красивое, — пояснил мачо по-русски и совершенно без акцента. — Настоящее?

«Идиот!» — подумала Марина. Танцуя с дамой неприлично расхваливать надетые на неё побрякушки.

— Нет, игрушечное, —ответила она сердито.

Кавалер улыбнулся шутке.

— Похоже, старинное. Досталось вам по наследству?

— Нет, я его украла, — Марина уже всерьёз начинала злиться. — Ещё вопросы есть?

— Вы здесь со своим мужем?

— Да. И вам ничего не светит.

— Очень жаль.

— А мне нет.

Музыка кончилась. Мачо проводил Марину к столику и вежливо поклонился Сергею.

— Благодарю вас!

Когда он вернулся на своё место, к нему за столик подсел бритый наголо грузный мужчина лет тридцати восьми-сорока, этакий «шкаф» — точь-в-точь такими изображают бандитов в российских телесериалах. Они обычно ездят на чёрных «БМВ», в заднем кармане брюк у них «Макаров», а по остальным карманам рассованы перетянутые аптечной резинкой пачки стодолларовых банкнот.

Марина с Сергеем этого не заметили, они были заняты выяснением своих отношений. Сергей все ещё сердился на Марину за то, что она пошла танцевать с незнакомцем, а Марина раздражённо оправдывалась, мол, ничего предосудительного в этом нет. Танец — это не измена, тем более что Сергей не любитель танцевать из-за полного отсутствия чувства ритма.

Тем временем, подсевший к Марининому кавалеру мужчина, щёлкнул пальцами, подозвал официанта и велел принести коктейль «Маргариту».

— Жемчуг настоящий, — сообщил приятелю мачо. — Причём старинный. И, кстати, эскудо тоже подлинные, семнадцатый век. И всё это явно не привезено из России.

— Ясный перец, — согласился «шкаф», он взял с подноса принесённый ему коктейль, одним глотком осушил бокал и закусил лимоном. — Завтра разберемся.

[1] Официальный язык Кюрасао — нидерландский. Кроме того, в повседневной жизни используется папьяменто — креольский язык на основе испанского, нидерландского, португальского и английского языков.

Глава 14

Балагама, Верховный Жрец великого племени майра, поднимался по ступеням к небу. Многими тысячами лет назад его предками на высокой горе была сложена пирамида, вершина которой восходила к облакам. Там был устроен жертвенник, и это было единственное место, где человек мог пообщаться с богом. Во все века к вершине пирамиды было дозволено подниматься только одному Верховному Жрецу. Этим жрецом сорок лет назад был избран он, Балагама. В течение сорока лет накануне первого дня первого месяца нового года поднимался он к алтарю. Но на этот раз Балагама знал, что идёт разговаривать с богом в последний раз. Он уже стар, а путь не близок и труден. Через год ему не забраться на эту гору и не подняться на вершину пирамиды. Уже сейчас он задыхался во время подъёма и часто останавливался, чтобы отдохнуть и успокоить часто бьющееся сердце. Когда он спустится вниз к своему народу, надо будет выбирать нового Верховного Жреца.

Путь к алтарю занимал три дня. Последнюю ночь Балагама провёл у подножия пирамиды, подстелив под себя шкуру ягуара и накрывшись плащом от холода. Никакой еды он с собой не брал. Воздерживаться от пищи требовал ритуал, да и тяжеловато обременять себя лишней ношей. Он нёс одну только чащу с жертвенной кровью, собранной по капле от каждого из людей его племени, включая младенцев.

Взойдя на вершину пирамиды, он вошёл в сложенный там из камней алтарь, поставил чашу перед жертвенником и отдышался. Потом произнёс молитву и вылил кровь в специальное углубление в жертвеннике. Едва из чаши упала последняя капля, в небесах прогремел гром. Верховный Жрец упал ниц перед жертвенником. И тут он услышал с небес голос бога:

— Приветствую тебя, Балагама! Ты пришёл в тот день, когда наступает время Пятого Солнца. По окончании его, через три тысячи лет, мир сильно изменится. Миром станут управлять алчные и злые люди, и в следствие этого на Землю спустятся Тёмные Силы и начнут трясти её, чтобы покарать и уничтожить все живое на планете. Но этому злу можно противостоять. Я дам тебе священный символ веры, с помощью которого можно заставить уйти Тёмные Силы и спасти Землю. Пусть твоё племя станет хранителем священного символа до окончания времени Пятого Солнца. Ты — последний из жрецов, с кем я говорю. Больше я не буду разговаривать с твоим народом. Встань! Возьми символ веры и спускайся с ним вниз! Это Золотой Ягуар. В день, когда придут Тёмные Силы, он должен прыгнуть в огонь на вершине высокой горы. И тогда Тёмные Силы оставят землю и не погубят её.

Когда Балагама поднялся, в жертвеннике не было крови, но вместо неё в углублении находилась золотая статуэтка, изображающая ягуара в прыжке...

***

— Папа, ты мне рассказываешь эту легенду уже, наверно, в сотый раз.

— Я хочу, чтобы ты хорошо запомнила её, Изабелл. Запомнила всё до последнего слова.

Отец и дочь сидели друг напротив друга в небольшой каюте испанского торгового двухмачтового флейта, идущего с грузом в Картахену. Девушка держала в руках фигурку Золотого Ягуара. Она ещё раз внимательно рассмотрела статуэтку и покрутила её в руках.

— Ну хорошо, рассказывай дальше.

Чтобы скрыть скучающее выражение лица, Изабелл перевела взгляд на иллюминатор, за которым простиралась бесконечная морская равнина. Погода в это раннее солнечное декабрьское утро стояла просто замечательная, качки практически не было, а попутный ветерок наполнял паруса и гнал корабль к берегам Венесуэлы, до которой, по словам капитана, оставалось всего лишь день или два пути.

— Ты ведь знаешь, Изабелл, что дон Луис де Сабио, мой прапрадед, был конкистадором.

— Да, ты мне часто рассказывал об этом.

Девушка не отрывала взгляда от морского пейзажа за помутневшим от солёных брызг стеклом.

— Он и привёз из Нового Света эту золотую фигурку, которую мы храним на протяжении пяти поколений. В составе отряда завоевателей в 1518 году, без малого двести лет назад, дон Луис прибыл к берегам Центральной Америки. Отряд долго сражался с индейцами, которые сопротивлялись отчаянно и очень жестоко.

— Ну правильно, они же защищали свои земли, свои семьи, свои дома…

— Не тебе судить об этом, дочь моя! Когда непокорный народ, наконец, сдался, естественно, часть военных трофеев досталась солдатам, но большая часть предназначалась для королевской казны Испании. От берегов Нового Света на родину отправлялись каравеллы, груженные золотом и серебром. Обычно все золотые изделия, добытые у дикарей, сплавлялись в слитки, чтобы их проще было грузить на корабли.

Один старый индеец, умирая, сказал моему прапрадеду, чтобы захватчики ни в коем случае не уничтожали эту статуэтку. Её индейцы племени майра передавали из поколения в поколение около трёх тысяч лет! И он поведал то, что они пересказывали своим потомкам из уст в уста о Великом Жреце Балагаме и о появлении Золотого Ягуара, якобы посланном богами.

— Он что, говорил по-испански?

— Конечно же, нет. Но за несколько месяцев, пока длилось завоевание, дон Луис де Сабио немного освоил язык племени майра. Конечно, конкистадоры сочли все это за выдумку непросвещённого народа. Но когда среди прочих золотых изделий на переплавку отправляли эту фигурку, она неизменно оставалась в первозданном виде. Все остальное золото расплавлялось в тигле, а этот ягуар плавал сверху, словно кусок масла в молоке. Мой прапрадед сразу смекнул, что в этой статуэтке скрыта какая-то великая тайна, о которой ему поведал старый индеец. Он заявил всем, что это не настоящее золото, и никакой ценности ягуар не представляет. И забрал его себе. Но золото здесь самое настоящее. Любой ювелир подтвердит это, дав на отсечение палец на правой руке.

— Почему же тогда эта фигурка не плавилась в тигле?

— Статуэтка обладает какими-то магическими свойствами, защищающими её от разрушения. Если кто-нибудь отломает у этого ягуара хвост или лапу и унесёт с собой, отломленный кусок исчезнет у похитителя и прирастёт снова на место.

— И что, так пробовали делать?

— Да. И не раз.

— Бедненький, — Изабелл прижала статуэтку к губам. — Но мы не будем тебе лапку отрывать. Правда, папа?

— Конечно, не будем. Мы должны беречь его. Ведь уже почти двести лет это наша фамильная реликвия. Тот старый индеец, который поведал прапрадеду легенду о Балагаме и о появлении Золотого Ягуара, буквально с мольбою просил моего предка бережно хранить его и передавать по наследству вместе с самой легендой.

— А правда, что существует остров Йолон Йакаб, где хранятся сокровища племени майра?

— Трудно сказать. Есть такое предание. Но либо это просто сказка, либо индейцы так тщательно берегли свою тайну, что никому не известно местоположение этого острова. Ни под пытками, ни под страхом смерти никто не рассказал, что это за остров Йолон Йакаб и где он находится. А теперь племени майра давно не существует, а вместе с ними умерла и их тайна. По преданию, и Золотого Ягуара они тоже должны были отправить на этот остров, название которого переводится как Божественная Молния. Но к этому острову индейцам приходилось плыть на пироге с шестнадцатью гребцами почти трое суток. Путешествие опасно, и пироги, попадая в шторм, очень часто не доплывали до острова. И потому на протяжении многих поколений каждый, кто становился вождём племени майра, не решался отправлять туда эту ценную реликвию.

Изабелл ещё раз полюбовалась Золотым Ягуаром.

— Интересно, неужели это на самом деле волшебный артефакт, способный спасти мир?

— Видишь ли, Изабелл, история о Балагаме, Великом Жреце племени майра, которую я рассказываю тебе в сто первый раз, как раз и говорит о том, будто бы в нем имеется некая сила, и Золотой Ягуар, сделав прыжок в огонь на высокой горе, спасёт мир от вселенской катастрофы. Но мы-то — просвещённые, цивилизованные люди и знаем, что все это глупости и бред дикарей, поскольку истинная вера утверждает, что Светопреставление неизбежно, и никакая статуэтка не может предотвратить то, что предначертано Господом. А о дне и часе наступления Судного Дня никому не дозволено знать, ибо все находится в руках Божьих. Но вот что удивительно, ведь какая-то сила заставляет Золотого Ягуара оставаться в сохранности, вот в чем дело! Что-то движет этим и не спроста. То, что богов майра не существует, это ясно как день, они не могут защищать статуэтку, но ведь кто-то её опекает, — старый испанец понизил голос. — Быть может, тут замешан сам Сатана…

Он помолчал немного, затем продолжил свои воспоминания:

— Мой прапрадед, дон Луис де Сабио, вернулся в Испанию богатым человеком. Ему в то время было уже без малого сорок лет, а он всё ещё не был женат. Оставив службу в звании майора, он поселился в нашем родовом замке, где жил его старший брат, дон Филиппо де Сабио, со своим семейством. Вскоре прапрадед женился, у него родился сын. Он жил безбедно и счастливо, но старший брат стал завидовать ему. Сначала у них вышла ссора из-за жены дона Луиса, потому что дон Филиппо, хоть и был женатый, да к тому же ещё и в годах, тем не менее, решил приударить за ней. Во время этой ссоры дон Луис чуть не заколол шпагой своего старшего брата. Братьев примирила жена дона Луиса, сказав, что не изменяла мужу и никогда не допустит измены. А к старости дон Филиппо стал страстным игроком. Как-то раз, чтобы расплатиться с долгами, он захотел украсть у брата статуэтку Золотого Ягуара, и продать её. Но едва он достал фигурку из шкатулки, с ним тут же случился удар. И что же, как не высшая сила устроила это? Но на этом несчастья рода дона Филиппо не завершились — оба его сына вскоре погибли на дуэлях.

После смерти дона Филиппо моему прапрадеду явилось видение, в котором ему повелевалось бережно хранить эту вещь на протяжении поколений и никому её не отдавать под страхом смерти. А если мы потеряем статуэтку, продадим или иным способом избавимся от неё, наш род прервётся, потому что все ныне живущие представители нашего рода умрут.

Так что, теперь это и честь, и проклятие рода де Сабио. И ты, милая Изабелл, храни Золотого Ягуара, и твои дети пусть хранят. Мы последние из рода де Сабио. Я уже стар, быть может, я никогда не увижу своих внуков, поэтому ты должна сама взять с твоих будущих детей обещание с верностью выполнить наш семейный завет.

— Ну что ты, отец! Ты будешь жить ещё долго…

— Не знаю, Изабелл. Мне уже шестьдесят, меня мучают мигрени и боли в сердце. Но я лично поклялся своему отцу перед его кончиной, что сберегу эту вещь. И перед тем, как мы с тобой покинули Старый Свет, я… Но ты не слушаешь меня, дочь моя!?

Изабелл молчала, она действительно размышляла о чём-то своём. Она думала о том, что отец действительно уже очень стар и не совсем здоров, а потому недалёк тот день, когда она останется совсем одна. И ещё о том, что скоро Рождество, самый любимый ею праздник, а она впервые встретит его на чужой земле, а быть может, и в море, по-летнему теплом и ласковом море, а не в Испании, где сейчас холодно и льют дожди. А порой выпадает и снег. И что заканчивается 1712-й год, и скоро ей исполнится восемнадцать лет. И что там, в Испании, осталось её детство, а в свою взрослую жизнь она вступит в совершенно незнакомой стране.

— А как ты думаешь, — прервала, наконец, молчание Изабелл. — В Америке нам будет хорошо?

— Думаю, да. Я надеюсь, мы будем жить там безбедно. Наших средств должно хватить, чтобы купить небольшую фазенду с табачной плантацией, или плантацией сахарного тростника, или кофе, которая будет приносить нам приличный доход.

— Да, это хорошо… Но мне почему-то грустно. Другая страна, другие люди. Я буду долго привыкать. И скучать по Гранаде.

— Ничего. Надо надеяться, что и в Новой Гранаде тебе тоже будет неплохо.

— А помнишь, отец, ты что-то рассказывал мне про одного нашего давнего предка? Не дона Луиса де Сабио, конкистадора, а про другого…

— Про его брата, дона Филиппо де Сабио, игрока, волокиту и пьяницу?

— Нет, про кого-то ещё, кажется, их дядю. И твоего, наверно, прапрапрадеда. Того, который стал жертвой Святой Инквизиции.

Лицо старого гранда побледнело.

— Что с тобой, отец?

— Что-то нехорошо. Давай выйдем на палубу, хочу подышать свежим воздухом.

Изабелл помогла подняться престарелому отцу и, взяв его под руку, вместе с ним вышла на палубу. Свежий ветер трепал её темно-каштановые, почти черные кудри и седины старого идальго. А только что поднявшееся солнце уже светило вовсю и жгло нещадным зноем. Чтобы защититься от его лучей, они встали подле штирборта в тени грота. Изабелл, облокотившись на планшир[1] фальшборта, принялась вглядываться в бесконечную морскую даль. Она следила за белыми барашками волн, которые, словно соревнуясь друг с другом, бежали наперегонки рядом с кораблём.

— Изабелл! Никогда не спрашивай меня про этого нашего предка.

— Почему, отец?

— Его проклял сам папа. Даже имя его запрещено произносить вслух во веки веков! — идальго перекрестился. — Видимо, тогда я слишком много выпил орухо, когда обмолвился о нем.

— Он был колдун? Или алхимик?

— Изабелл!

— Ладно, всё, хорошо.

Тем не менее, старик явно хотел ещё о чём-то рассказать юной сеньорите, даже несмотря на то, что сам решил прекратить разговор на эту тему. Отвернувшись от неё, он заговорил.

— Его звали дон Диего де Сабио, прости меня, Господи! Это тоже проклятие нашего рода, похоже, он продал душу дьяволу. Ходили слухи, что он был учеником Великого Годронтара… — идальго помолчал немного. — Недавно он снова приходил ко мне…

— Во сне?

— Нет, наяву.

— Но ведь он, наверное, умер, и очень давно.

— Да. Очевидно, то был его призрак. Он часто является ко мне. И спрашивает, хорошо ли я храню статуэтку ягуара. Мне кажется, он хочет выкрасть её, чтобы погубить нас с тобой. Поэтому я каждый раз прогоняю его. Он являлся и к моему отцу, и тот тоже прогонял его и прятал от него нашу семейную реликвию, как это делал и я. Ведь ни отец мой, ни я не хотели, чтобы прервался род де Сабио. Поклянись, что и ты его прогонишь, если он явится к тебе.

— Хорошо.

— Поклянись!

— Клянусь Святой Девой!

Однако было похоже, что Изабелл не восприняла всерьёз эти слова отца. Какой призрак? Скорее всего, у старого дона просто были галлюцинации. Последние годы он вообще вёл себя довольно странно. Очевидно, рассудок его становился все менее ясен. Даже этот неожиданный переезд в новые испанские земли выглядел не совсем здравым решением — бросить родовой замок и уехать неизвестно куда. Выглядело это так, словно он поспешно скрывался от кого-то. Неужели и впрямь причиной всему стал какое-то злосчастное привидение?

— Изабелл…

— Да, отец.

— Этот дон Диего… призрак дона Диего, он… он имеет надо мной очень большую власть. Но, тем не менее, у меня хватило сил не отдавать ему нашу реликвию. Ведь тогда получается, что я нарушаю завет и избавляюсь от неё. А значит, нас с тобой ожидает смерть. Тогда он велел нам самим отправляться в Новую Гранаду, потому что эта статуэтка должна находиться там…

Изабелл молчала. Она продолжала вглядываться в бескрайнюю синеву океана. По словам капитана, чуть ли не завтра, в крайнем случае — послезавтра должны будут показаться берега Новой Испании, поэтому каждый, кто был на корабле, мечтал поскорее увидеть землю, ведь позади несколько месяцев долгого плавания и тысячи пройденных миль. Девушка посмотрела назад, за корму.

— А смотри, отец, вон там, следом за нами, плывёт ещё какой-то корабль.

— Где? Я не вижу, — старый испанец и впрямь с недавнего времени стал очень слаб зрением.

— Ну там, — Изабелл показала рукой на горизонт в сторону кормы.

Через несколько минут по палубе с громкими криками забегали матросы. Какой-то офицер, пробегая мимо, крикнул:

— Сеньор! Сеньорита! Немедленно пройдите в свою каюту!

— А что случилось, капитан? — старый идальго схватил за рукав пробегающего мимо капитана корабля. — Мы тонем?

— Пираты! Спрячьтесь у себя!

— Какой ужас! Мы погибли?

Девушка прижалась к отцу, когда они снова оказались в своей маленькой каюте.

— Мне страшно, отец! Что с нами будет?

— Я очень стар, Изабелл. Силы мои на исходе. Но я буду защищать тебя до последней капли крови!

Старый гранд зарядил пистолет и приготовил шпагу. Примерно через час началась пушечная канонада. На торговом флейте артиллерии было немного, всего восемь двенадцатифунтовых пушек. Дать достойный отпор пиратам, превосходившим втрое количеством, а также калибром орудий, было невозможно, но капитан «Утренней звезды» — так назывался купеческий флейт — отчаянно сопротивлялся. Корабль трясло от выстрелов пушек и от сыплющихся на него ядер атакующего корабля. С треском и грохотом одна за другой рухнули обе мачты. Спустя некоторое время сильный удар качнул судно — противник стукнулся бортом о борт, зацепил крюками «Утреннюю звезду», и началась абордажная схватка. Крики, выстрелы, звон клинков, стоны, матросская брань, а также запах пороха проникали в каюту. Изабелл все ещё прижималась к отцу. Он обнимал её левой рукой, а в правой держал наготове заряженный пистолет.

Дверь каюты вылетела от сильного удара ногой. В дверной проём, словно туман, ворвался пороховой дым, громче стали слышны звуки сражения. На пороге появился здоровенный пират, этакий верзила с чёрной повязкой на одном глазу. Второй его глаз плотоядным взором уставился на Изабелл.

— Неплохой приз, — оскалив в кривой улыбке редкие, жёлтые от табака зубы, произнёс он по-английски и сделал шаг вперёд.

Испанец загородил дочь своим телом и выстрелил из пистолета. Одноглазый, издав звериный рык, схватился за живот и рухнул на пол. Но в дверном проёме тут же возникли ещё два пирата. Старый гранд отбросил пистолет и переложил в правую руку шпагу. Тесное помещение давало преимущество кабальеро: нападавшие только мешали друг другу. Мешало им и тело одноглазого пирата, валявшееся под ногами. Однако битва длилась недолго, силы очень скоро покинули старика, он не смог отразить удар абордажной сабли одного из пиратов и повалился, истекая кровью.

— Прости меня, Изабелл… — только и успел прохрипеть он.

Перепуганная девушка едва стола на ногах, прижавшись к стене и всё ещё сжимая в руках фигурку Золотого Ягуара.

— Красотка — моя добыча! — крикнул один из победителей.

— Нет, моя! — не согласился с ним другой.

Между пиратами завязалась потасовка. Но тут в каюте появился высокий человек в широкополой шляпе и с огромной чёрной бородой.

— Хэндс! Жерар! Что вы тут не поделили?

Флибустьеры прекратили драку и опустили сабли. Чернобородый перешагнул через трупы одноглазого флибустьера и старого испанца. Только сейчас он заметил Изабелл. Он подошёл вплотную к девушке, приподнял указательным пальцем её подбородок и заглянул в лицо.

— Милая мордашка. Она будет моей! Неплохой подарок к Рождеству, вы не находите, господа?

Жерар и Хэндс переглянулись между собой и склонили головы как провинившиеся школяры, вынужденные признать преимущественное право своего предводителя. Изабелл стояла, дрожа от страха, вся белая словно гипсовая статуя. Крики и ругань снаружи постепенно стихали — абордажная схватка подходила к концу и исход её не вызывал сомнений. Тишину нарушали только стоны раненых и редкие возгласы победителей. Чернобородый схватил Изабелл за руку и буквально выволок её из каюты, при этом не обратив внимания на то, как что-то вывалилось из её рук. За ними на залитую кровью и заваленную трупами палубу вышли Израэдь Хэндс и Пьер Жерар.

— Пленников связать — и бросить в трюм, — распорядился Чёрная Борода. — Все ценное — к нам на «Месть королевы Анны». Эту калошу поджечь. Своим ходом она передвигаться не может, а буксировать эту развалину четыреста миль до Тортуги[2] лично у меня особого желания нет.

Пираты ответили одобрительным гулом и принялись выполнять распоряжение.

— А ты, крошка, — обратился к Изабелл Чёрная Борода, — ничего не бойся. Никто тебя не тронет, пока будешь моей жёнушкой. А когда мне надоест, я отдам тебя Жерару и Хэндсу. Ну, а потом уж — всей команде. Ха-ха-ха! Эй, что там происходит?!

Что-то не понравилось Чёрной Бороде в действиях матросов. Пока он разбирался с беспорядком, на время отпустил руку Изабелл. Девушка немедленно воспользовалась свободой и, не раздумывая, прыгнула за борт. Она решила, что смерть в волнах лучше, чем бесчестие в руках озверевших морских разбойников.

Она плыла, сколько ей хватило сил. Мешало длинное платье, но ей удалось проплыть больше кабельтова, прежде чем силы окончательно покинули её. И тогда, захлёбываясь морской водой, она начала медленно опускаться на дно.

— Спустить шлюпку? Догнать деваху? — спросил своего капитана Пьер Жерар.

— Да дьявол с ней, — отвернувшись, хладнокровно ответил предводитель пиратов. — На судне Бенджамина Хорниголда служил один моряк родом из России, он говорил: «Если дама выходит из кареты, лошадям легче её тянуть…» Или что-то в этом роде. Из-за девки поднимать суету? Пусть ей полакомится акула. Вернёмся лучше к нашим баранам. Есть что-нибудь ценное на этой калоше?

— На любом судне всегда что-нибудь да есть. Хотя бы вот это, — Израэль Хэндс поднял с палубы валявшуюся у него под ногами золотую фигурку, изображающую ягуара в прыжке. — Ты посмотри, какая славная вещица

— Да, забавная вещица, — согласился Чёрная Борода, принимая фигурку из рук Хэндса и рассматривая её. — В ней золота фунтов пять, если не больше.

— А девчонка и её папаша, похоже, были знатные птицы, — заметил Пьер Жерар. — В их каюте ларец, доверху набитый побрякушками и золотыми монетами!

— В трюмах китайский шёлк и пряности, — доложил один из пиратов, осматривавший трюм.

— Тащите все на «Месть», — распорядился Чёрная Борода.

— Я тут вот о чём подумал, — обратился он к Хэндсу и Жерару, когда они остались одни. — Вчера мы, наконец, дождались прохождения каравана, который направлялся в Европу, и очень удачно помогли одному из галеонов отстать от своих. У нас в трюмах две тысячи фунтов золотого песка, да ещё сегодняшний приз. Удача сопутствует нам, и это радует. Но тот самый моряк из России, о котором я упоминал, говорил много мудрых изречений. Например, такое: «Если повозка доверху нагружена сеном, лошади кричат «И-го-го!»». Мы находимся всего в двадцати милях от острова Весёлого Роджера. Пожалуй, стоит завернуть туда, проверить наши закрома, а заодно и пополнить их. Шёлк и пряности мы продадим на Антигуа или на Аруба, а золото хорошо бы припрятать.

— Да, ты прав, капитан! — Хэндс не сводил глаз с золотой фигурки, которую Чёрная Борода все ещё вертел в руках. — Чтобы команда не поднимала гвалт и не требовала немедленной делёжки. Так и сделаем. А вообще мне нравится этот остров Весёлого Роджера! Может, возьмём его в собственность и организуем там поселение?

— Подумаем… Ещё не вечер.

[1] Планшир (планширь) — горизонтальный брус, элемент конструкции фальшборта, окантовывающий его верхнюю часть.

[2] Тортуга (Тортю) небольшой остров в восьми километрах от острова Гаити (в прошлом Эспаньолы). В XVII - начале XVIII века Тортуга служила пристанищем пиратов Карибского моря. Благодаря скалистой местности Тортуга была неприступной крепостью, где флибустьеры могли чувствовать себя в безопасности, там же они сбывали награбленное добро.

Глава 15

Осторожно проведя катер мимо гряды подводных рифов, Сергей подвёл его к самому берегу острова и заглушил мотор. Вместе с Мариной они спрыгнули за борт и затащили катер на песчаный пляж. Марина огляделась.

— Кажется, это не то место.

— Как не то? Вчера я именно здесь выходил на берег, когда тебя искал. Вон, видишь, мои следы на песке до сих пор ещё сохранились? А пока ждал тебя в море, все время вон там стоял, в трёхстах метрах от берега.

Сергей обернулся и показал рукой в сторону моря.

— Твои следы есть, а моих нету. И вообще ничего похожего нет. Когда я вчера вышла на берег, тут было все по-другому.

— Значит, ты выходила в другом месте. Давай пройдёмся вдоль берега, может быть, узнаешь своё вчерашнее место?

— Маловероятно, но пойдём.

— Что значит, маловероятно? Ты что, хочешь сказать, что была на другом острове?

— Нет. Но… я сама ничего не понимаю. Тут всё по-другому!

Они прошли с полкилометра вдоль кромки прибоя в одну сторону, потом вернулись и прошли столько же в другую.

— Нет, ничего не узнаю, совершенно! А идти дальше бессмысленно. Прикинь, я же не могла куда-то очень далеко уплыть под водой.

— Не уплыть, а уйти. Плавает…

— Не умничай, дайверы как раз погружаются и плавают.

Марина уже начинала злиться, и поэтому совершенно не была расположена к остротам.

— Тогда давай зайдём в лес, — предложил Сергей. — Вдруг ты там отыщешь этот вход в сокровищницу?

— Нет, сначала надо отыскать ручей. Ручей, это ориентир. Вот, видишь, — она показала ему обратную сторону медальона, — он даже тут на плане обозначен.

— Так ведь мы только что видели небольшой ручеёк. В том месте, где мы наш катер оставили.

— Вот именно, что небольшой. А вчера ручей был большой. Почти как речка.

— Значит, высох. Другого же ручья поблизости нигде нет.

— Чёрт, хоть бы этот французишка снова объявился бы!

— Какой французишка?

— Серёж, ну я же тебе говорила. Тот, который мне место показал, где сокровища спрятаны.

— Ты мне ничего не говорила ни про какого француза.

— Ну, значит, собиралась сказать.

— Это у которого фамилия тоже Дюбуа? — в голосе Сергея прозвучали издевательские нотки.

— Да! — раздражённо ответила Марина. — Ладно, всё, закрыли тему! Пошли в лес.

Битый час бесполезных блужданий по лесу так и не дал никаких результатов. Они прошли вдоль русла ручейка до самого его истока — он вытекал из маленькой расщелины в скале. Нет, поляны с замшелой каменной плитой и пальмой с прибитым к ней черепом найти не удалось.

— Ну что?

Сергей в изнеможении опустился на ствол поваленного дерева и почесал искусанные москитами предплечья и голени. Он был одет в футболку с коротким рукавом и в шорты до колен, которые лишь частично предохраняли от укусов закрытые места.

— Возвращаемся?

— Да, сейчас… — Марина присела рядом с ним, устало вытянув ноги и отгоняя насекомых сломанной веткой. — И чего я, дура, не набрала вчера побольше драгоценностей?!

— Не переживай. Я же тебе говорил, что вообще не особо верил, что нам удастся что-либо отыскать. А так у нас уже есть и монеты, и браслет, и перстни… Считай, что поездку с лихвой окупили…

— Ты знаешь, мне кажется, есть ещё один вариант, — сказала Марина после небольшого молчания.

— Какой?

— Выйти на катере в море, остановиться на том самом месте, где мы стояли вчера, и я погружусь с аквалангом.

— А что это даст? Ты всерьёз веришь, что там портал в пятое измерение или в параллельный мир?

— Не знаю. Но мне кажется, стоит попробовать. Ведь вчера я была в сокровищнице. — Марина потрясла жемчужным ожерельем, висевшим у неё на шее. — Это же, в конце концов, не глюк!

— И французишка тоже не глюк?

— Серёж, прекрати. Сейчас не время для сцен ревности. Пошли!

Они вернулись на берег, столкнули катер в воду и отошли к тому месту, где останавливались вчера. Марина надела акваланг прямо на купальник, не облачаясь на этот раз в гидрокостюм, поскольку не собиралась долгое время проводить под водой. Мысленно она похвалила себя за то, что вообще догадалась взять с собой снаряжение.

Марина, как и вчера, опустилась к самому дну, любуясь красотой подводного мира. Она просто была влюблена в это «царство безмолвия». Ещё в детстве она с увлечением просматривала фильмы об экспедициях команды Кусто и мечтала, что, когда подрастёт, сама займётся дайвингом. И эта мечта её сбылась. Марина обучалась дайвингу в своём родном Санкт-Переобуете. Но, погружаясь на дно в устье Невы, такой красоты она не видела. А тут! Море ласковое, тёплое, вокруг разноцветные рыбы-попугаи, причудливые рыбёшки, черные в жёлтую полоску, название которых она даже не знала, морские окуни, рыба-шар, огромные стаи почти прозрачных мальков, кальмары… Марина всегда была очень неравнодушна к разной морской живности, ведь все они такие красивые! Осьминог, устрицы, рыба-камень в подводной пещере, бесчисленное количество морских ежей, звёзд и, конечно, кораллы… Правда, никаких метаморфоз, какие происходили вчера, на этот раз в подводном царстве не случилось. Поверхность моря не опускалась, тёмное пятно катера по-прежнему маячило наверху.

Внезапно внимание девушки привлёк небольшой краб калаппа, или, как его называют, стыдливый краб, ползавший по морскому дну. Ей вдруг захотелось поймать этого краба, но вовсе не для того, чтобы сварить и съесть или высушить для коллекции, скорее просто из озорства — поймать и отпустить. Но хитрое членистоногое очень шустро ускользнуло от неё и зарылось в песок.

«Ах, ты вот как! — рассердилась Марина, в ней проснулся охотничий азарт. — Ну, погоди, все равно я тебя поймаю!» Она стала рукой раскапывать грунт в том месте, где спрятался краб. Девушка выкопала в песке ямку глубиной почти на всю длину её руки, но краба там не было. Зато её пальцы нащупали какой-то твёрдый предмет, и явно не камень. Вытащив его, Марина просто была поражена своей находке — в руке у неё оказалась красивая золотая статуэтка. По внешнему виду фигурка очень напоминала эмблему одного английского автомобиля, она изображала ягуара в прыжке.

Марина поднялась вместе с ней на поверхность.

— Так быстро? — удивился Сергей. — Ты уже побывала в сокровищнице?

— Пока нет. Зато вот, смотри, что нашла на морском дне!

Она подала ему статуэтку.

— Ох, ничего себе! — поразился Сергей. — Да в ней чуть ли не два килограмма! Как думаешь, это чистое золото?

— Не знаю. Надо будет проверить. Но все может быть. Да, в конце концов, наплевать на золото, ты посмотри, прелесть какая! А ведь эта штуковина пролежала на дне лет сто или двести, если не больше. А выглядит так, будто бы её только что сделали.

— Слушай, а давай больше не будем ничего искать? Жадность фраера погубит. Этой статуэтки вполне хватит, чтобы погасить мой долг.

— А квартира? Ну уж нет. Если я чего решила, то сделаю это обязательно. И потом, сокровищ мало не бывает. Всё. Жди меня, и я вернусь! Пока!

— Ладно. Удачи!

Девушка снова погрузилась. На этот раз она проплыла через небольшую гряду подводных скал, мелькнула фиолетовая вспышка, и она увидела поверхность моря прямо над своей головой, словно прошла через ворота или своего рода шлюз. Вынырнув, Марина сразу узнала вчерашний берег и увидела на береговой кромке, у самой границы прибоя, скучающего Жоржа Дюбуа. Он стоял словно изваяние, по колено в воде, в засученных штанах, сплетя на груди руки и напряжённо вглядывался в море. Увидев Марину, он заулыбался, будто бы поджидал её здесь со вчерашнего дня.

— Привет, — обратилась она к нему. — Ты откуда взялся?

— Я тут гуляю вдоль берега с самого утра. Мне очень хотелось, чтобы ты появилась снова, и моё желание исполнилось.

— Врёшь ведь всё. Мы пять минут назад подходили к берегу на катере, и тебя тут не было. Вон наш катер в море, — Марина обернулась и показала рукой. — Чёрт! А где он?..

— Нет, нет, — поспешил заверить Жорж. — Я тут на самом деле с самого утра. Я ждал тебя. И я загадал желание: если ты появишься, то я обязательно выберусь с этого проклятого острова.

— Слушай, а ты что, на самом деле, на острове совершенно один?

— Да, совершенно один, — грустно подтвердил молодой человек.

— А как ты вообще попал сюда? И на чём? Ты участник игры в «последнего героя»? Или что-то типа этого?

— Я же тебе говорил, меня занесло сюда ураганом.

Марина припомнила несколько голливудских кинокартин, в которых по сюжету герой спасался на необитаемом острове после авиакатастрофы, когда его самолёт терял управление, попав в грозу.

— Ты летел на самолёте? Он попал в ураган и разбился?

— На каком самолёте? Что это?

— Слушай, Жорж, у меня сегодня отвратительное настроение, и шуток я не воспринимаю. Хватит притворяться пещерным человеком, расскажи все начистоту.

Они медленно брели прямо в воде вдоль кромки прибоя. Волны ласково накатывали, омывая их босые ноги то по щиколотки, то почти по колено. Пока Жорж сбивчиво пересказывал свою историю, Марина несколько раз перебивала его ехидными комментариями и злилась, что он снова несёт какую-то околесицу. По его словам выходило, что сейчас на дворе начало восемнадцатого века! Она уже жалела, что вообще попросила его рассказать о себе. Этот сумасшедший явно сбежал из психушки. Но внезапно Жорж прервал повествование, глаза его округлились — он со страхом вглядывался в морскую даль.

— Ты чего? — удивилась Марина.

— Пираты… — одними губами прошептал Жорж. — Прячемся! Скорее!

Дюбуа крепко схватил девушку за руку и побежал вместе с ней по воде к устью ручья. Его страх передался и ей, Марина поняла, что надо срочно от кого-то спасаться. Кого он испугался, кого увидел в море? Полицию? Бандитов? И как там Сергей? Что будет с ним, если бандиты заметят его? Однако пока все было тихо, шума приближающегося мотора не слышалось. Может, у этого психа галлюцинации, да он ещё и параноик?

— О, боже! — внезапно спохватился Жорж. — Следы! Наши следы! Они найдут нас!

— Да. И, кстати, там моё барахло там валяется. Погоди, я сейчас. Только спокойно, без паники!

Марина подобрала своё снаряжение, взяла в руки ласту и, зачерпывая ей воду, прошлась вдоль берега и залила отпечатки босых ног, которые ещё оставались на песке у кромки прибоя.

— Кого ж ты так испугался, трусишка?

Она вернулась к Жоржу, стоявшему в русле ручья по колено в холодной воде.

— Я не трусишка. Просто у нас нет никакого оружия, а они вооружены до зубов. И, кроме того, их много. Да и шутить Чёрная Борода не любит. А если и шутит, то шутки у него не очень смешные. Для нас, конечно: сам-то он и его команда будут животы надрывать от хохота. Во всяком случае, если он догадается, что кто-то разгадал тайну сокровищницы, молитвы этому человеку уже не помогут.

— Чёрная Борода? Это кто, какой-то мафиози?

— Ты говоришь непонятные слова. Но сейчас не время для загадок. Нам надо хорошо спрятаться, они уже близко.

Марина с Жоржем укрылись в густых зарослях, добредя до них прямо по руслу ручья, чтобы не оставить на песке своих следов. Присев на корточки, из своего укрытия они наблюдали за приближающимся кораблём. Теперь, вглядываясь в море, Марина разглядела вдалеке, почти у горизонта, трёхмачтовый парусный корабль. Какое же острое зрение у Жоржа, подивилась она, если он заметил корабль намного раньше!

— Ты уверен, что это пираты?

— Пока не знаю. Но бережёного бог бережёт.

— По-моему, современные пираты ходят на моторных судах. А это — какое-то учебное парусное судно.

— Нет. Это точно они. Нашу «Удачу» я узнаю из тысячи других кораблей.

— Вашу? Так это что, получается, твои друзья? Значит, ты сам был в компании с этими пиратами?

— Нет-нет. Где-то примерно с месяц назад Чёрная Борода напал на нас, захватил корабль, убил капитана, а всю нашу команду вышвырнул за борт словно котят. Это очень жестокий человек. О нём ходят легенды далеко за пределами Карибского моря.

— Погоди-погоди…Чёрная Борода… Да, что-то припоминаю. Кажется, я в детстве о нём читала — предводитель флибустьеров. Но, если мне память не изменяет, это и впрямь начало восемнадцатого века.

Жорж удивлённо посмотрел на неё.

— А сейчас какой век, по-твоему, сударыня?

— Да вроде, как с утра был двадцать первый.

— Не знаю, может, у вас, в подводном царстве, своё летоисчисление, но у нас, на Земле, в настоящее время заканчивается 1712 год от рождества Христова.

Наступило молчание. Похоже, каждый из обоих собеседников считал своего оппонента не совсем нормальным.

В миле от берега на баркентине зарифили основные паруса, оставили только три кливера и контра-бизань[1], а на расстоянии двух кабельтовых подобрали и их. Корабль какое-то время двигался по инерции, но вскоре остановился. С глухим плеском в воду вошёл якорь, со звоном размоталась якорная цепь.

— Возможно, они пришли забрать сокровища, — размышляя, прошептал Жорж. — Или наоборот, ещё привезли награбленное добро и хотят спрятать.

— Да уж ясное дело, одно из двух, — согласилась Марина с некоторой долей иронии.

Ей снова показалось, что вокруг неё происходят не реальные события, а какая-то игра.

К берегу подошли сразу четыре шлюпки, на которых приплыло в общей сложности человек двадцать, одетых, кто в лохмотья, кто в костюмы подороже, но, как показалось Марине, стиль вполне соответствовал концу семнадцатого — началу восемнадцатого века. Изысканнее всех был одет только один — высокий человек, заросший окладистой бородой. Очевидно, это и есть их предводитель, тот самый Чёрная Борода.

— Здесь что, фильм про пиратов снимают?

Девушка произнесла этот вопрос почти в полный голос, она успокоилась и совершенно перестала верить в реальную опасность. Жорж прицыкнул на неё и даже зажал ей ладонью рот. Но тут, приглядевшись внимательнее к прибывшим, Марина поняла, что на киноактёров эта публика мало смахивает. Их лица и открытые участки тел без всякого грима были изуродованы шрамами, особой опрятностью эти люди тоже не отличались. У каждого имелась на перевязи короткая абордажная сабля и по паре пистолетов за поясом. И не оставалось сомнений, что любой из них готов пустить оружие в ход без особых раздумий. Пусть даже их пистолеты выглядели довольно допотопно, однако при этом отнюдь не бутафорски, а уж и порох, и пули наверняка у них настоящие.

Шумно переговариваясь между собой по-английски, пираты начали выгружать из лодок мешки и сундуки. Теперь и Марину охватил панический животный ужас. Волнение Жоржа вновь передалось ей, а присутствие настоящих пиратов вселяло страх и желание поскорей убраться отсюда. Марине вдруг очень захотелось оказаться в своём уютном номере в отеле.

— Сваливать пора, — прошептала она.

— Да, но как?

— Они говорят, что потащат своё добро в сокровищницу.

— Ну да, я так и предполагал.

— Вот когда они уйдут, мы смоемся. Тем более что мне вообще пора — меня давно ждут.

— Они наверняка уйдут не все, кто-то останется караулить лодки.

— Их предводитель скомандовал идти всем. Груза у них много, а людей мало. И времени мало, они хотят вернуться на корабль до отлива.

Марина понимала разговор пиратов, хотя заметила, что их английский был очень архаичен. Ещё она начала осознавать, что место, где она погружалась, очевидно и впрямь является если не переходом в какой-то параллельный мир, то неким тоннелем быстрого перемещения к другому острову. Пока что она категорически не принимала версию перехода во времени, считая это невозможным, но в быстрый пространственный переход между мирами, о чём часто пишут в фантастических романах, была готова поверить. Так что, если нырнуть в море в том месте, где она обычно выходила из воды, можно снова, как вчера и позавчера, всплыть возле катера, в котором её поджидает Сергей.

Тем временем, пираты подхватили мешки и сундуки и шумной ватагой отправились в лес. Да, на этот раз они ушли все, не оставив караульных возле лодок, так что опасения Жоржа не оправдались.

— Бежим быстро!

Марина поднялась и, на ходу надевая акваланг, потащила Жоржа к морскому берегу. Она уже совсем не сомневалась, что под водой находятся ворота для перемещения в параллельный мир, в иное измерение, в иное время, короче, в неизвестно куда, но они там есть. Просто иначе нечем объяснить, что, проплывая через гряду камней, она оказывается в совершенно другой обстановке.

— Но если мы возьмём лодку, нас все равно догонят. Быть может, даже начнут стрелять из пушек с корабля.

— Зачем нам лодка? Ты хорошо умеешь нырять?

— Вообще-то да.

— Тогда давай за мной!

— Куда?

— В море.

— Ты заберёшь меня в своё подводное царство?

— Да. Давай скорее. Нет, погоди. Что это?

Она заметила возле одной из лодок на песке точно такую же фигурку ягуара, которую буквально час назад вытащила из песка на морском дне. Очевидно, у пиратов продырявился какой-то мешок, и статуэтка вывалилась.

— Классно, теперь у меня их будет две! — девушка просунула статуэтку под перемычку между чашками лифчика своего купальника. — Бежим!

Она взяла в рот загубник и, надвинув на глаза маску, схватила Дюбуа за руку и потащила его в море.

Очевидно, их заметили на шхуне, поскольку начали стрелять из ружей. Облачка дыма вспыхивали у бортов, потом раздавался свистящий звук и, словно с силой брошенный камушек, в воду плюхалась пуля. Лишь после этого доносился хлопок выстрела. Добежав до глубины по пояс, они оба нырнули, опустились к самому дну и поплыли. Если бы в момент погружения кто-нибудь из них посмотрел чуть в сторону, то заметил бы барахтающегося в воде человека, пытавшегося вынырнуть и глотнуть воздуха. Но беглецы так были поглощены собственными действиями, что стремительно плыли под водой и не смотрели по сторонам.

Проплыв над грядой рифов, над которой Марина уже проплывала последние два дня, они увидели, как сразу увеличилась глубина, а над головой, в ярком сиянии проникающих в воду солнечных лучей темным пятном маячило днище катера. Марина устремилась туда, схватив за руку Жоржа и увлекая его за собой.

По лицу юноши было видно, что ему не хватает воздуха. У Жоржа темнело в глазах от быстрого всплытия и долгого отсутствия кислорода. Он уже чуть ли не терял сознание, когда, наконец, не без помощи Марины, оказался на поверхности и смог глотнуть воздуха. Он даже не удивился тому, что держится руками за борт красивой белой лодки, сделанной из железа, какой никогда ещё в жизни не видел. Марина сдвинула на лоб маску.

— Серёжа! — крикнула она, заглядывая в катер, но в нем никого не было.

— Чёрт! — выругалась девушка.

Она перевалила через борт и помогла влезть в катер полуживому Жоржу.

— Где же он?

— Какая чудесная лодка! — высказал, наконец, восхищение Дюбуа, отдышавшись и приходя в себя. — Ты кого-то потеряла?

— Да, мой муж. Ну, ещё не муж, точнее, жених. Он должен ждать меня здесь. Но его тут нет.

— Может, он решил искупаться?

— Он?! Искупаться? Не смеши меня. Он плавает как иридиево-платиновый топор! Блин, с ним что-то случилось!

— Вон там, смотри, что-то уплывает вдаль!

Посмотрев в направлении указательного пальца Жоржа, Марина увидела, что в море удаляется моторная яхта, дымя выхлопной трубой дизеля. Яхта направлялась в сторону Кюрасао и отошла на расстояние около мили. Девушку охватила паника, она знала, что мафиози и прочие криминальные элементы очень любят такие средства передвижения. Она тут же вспомнила и вчерашнего мачо, и какими глазами он разглядывал жемчужное ожерелье на её шее.

— Чёрт побери! — выругалась Марина. — Это бандиты! Они выследили нас! Одно из двух, либо они его убили, либо взяли в заложники и увезли! Надо их догнать!

— Догнать эту диковинную посудину, что так быстро движется без парусов? — удивился Жорж. — Но здесь, на этой лодке, нет ни весел, ни мачты с парусом!

— А мотор на что? Робинзон!

— Почему ты все время называешь меня Робинзоном?

— Потому что ты — Робинзон и есть. Блин, как же он заводится?

Марина дёргала пусковой шнур и ругалась по-русски. Мотор отзывался глухим пыхтением, но работать не хотел. Наконец, она догадалась нажать на выключатель зажигания. Катер рванул с места так, что Жорж повалился на его дно.

Разрыв с яхтой не сокращался, но и не увеличивался. Пока Марина возилась с запуском мотора, яхта успела отойти настолько, что едва виднелась на горизонте. Хорошо, что солнце светило в спину и контрастно выделяло в море её поблескивающий белый силуэт. Женская интуиция подсказывала Марине, что во время её отсутствия на Сергея напали бандиты и, возможно, взяли в заложники, чтобы попытаться овладеть тайной пиратского клада. Все-таки, зря они поторопились продавать монеты, да ещё какому-то сомнительному китайцу-перекупщику. Очевидно, тем самым они вызвали к себе интерес и какая-то криминальная банда устроила за ними слежку.

Пока что у Марины не было никакого плана действий. Она даже не знала, как поведёт себя, если догонит яхту. Возможно, с помощью Жоржа она откроет бандитам тайну пиратского клада. Подумаешь? Там такое количество сокровищ, что хватит на всех. А ведь им с Сергеем, по большому счету, нужно только погасить Серёжкин долг, да купить квартиру в Питере. Ну, машину ещё простенькую, а больше ничего им не надо.

Хотя нет, дудки! Бандитам нельзя показывать столько сокровищ. Если они на все эти богатства закупят оружие и наркотики, земная цивилизация просто погибнет. Обойдутся. Она договорится с ними о выкупе — и все дела.

Жорж не переставал удивляться, как эта диковинная лодка может без парусов мчаться с такой огромной скоростью. Неужели её толкает вот эта вот рычащая коробка? Поскольку Марина была неопытным мотористом, а точнее вообще управляла катером в первый раз, она сильно газовала и много петляла. А навигатор вообще оставался у Сергея. Она ориентировалась только на уходящую яхту, но когда вдалеке в сизой дымке показались берега Кюрасао, на их фоне она вообще потеряла яхту из виду. Подойдя ближе к острову, она курсировала, пытаясь в далёких очертаниях города Виллемстада отыскать «Плаза Отель Кюрасао и Казино», возле которого был расположен причал. А когда до берега оставалось не больше полумили, мотор заглох.

Чертыхаясь, Марина тщетно пыталась его завести, лишь после многих попыток догадалась посмотреть на указатель уровня топлива. Бензин кончился.

— Бесовские силы покинули эту гремящую коробку? — Жорж постучал по крышке мотора.

— Да.

Поскольку вёсел в катере не оказалось, Марина протянула Жоржу одну ласту, вторую взяла сама.

— На! Ты греби с правого борта, а я буду с левого. До берега всего ничего осталось. Ну что ты на меня смотришь как на мумию Тутанхамона?

Жорж похлопал себя по груди.

— Медальон.

— Что медальон?

Пока работал мотор, Марина была увлечена погоней, а Жорж — напуган гремящей коробкой, поэтому только сейчас он обратил внимание на то, что на его шее не висит медальон, а висит он на шее Марины. А Марина, в свою очередь, проведя рукой по своей груди, обнаружила, что нет статуэтки, которую она второпях заткнула за лифчик купальника.

— Неужели я её потеряла! — ужаснулась она.

— Кого?

— Золотую фигурку. Помнишь, которую я нашла на берегу возле пиратской лодки. Но ничего, тут где-то должна быть вторая, точно такая же.

Однако, обшарив все дно катера, обнаружить вторую статуэтку тоже не удалось.

— Блин, значит, эти сволочи забрали её. Ладно, все равно гребём к берегу. Сейчас главное — освободить Сергея. Греби, Жорж, скорее! Ну что там ещё?!!

Жорж снова повёл себя очень странно. Он испуганно перекрестился и лёг вниз лицом на дно катера, повторяя при этом:

— Мы погибли! Это птица Рухх! Она унесёт нас!

О птице Рухх он слышал от итальянца Джакопо, который по вечерам на полубаке «Удачи» рассказывал много разных интересных историй, в том числе и про моряка Синдбада, который повидал много чудес.

Наконец, Марина догадалась, что вызвало у Жоржа столь неадекватную реакцию. Низко над морем, закладывая вираж, на посадку в аэропорт Виллемстада заходил пассажирский самолёт.

— Жорж, — Марина просто закипала от ярости. — Перестань придуриваться, это уже не смешно! Можно подумать, никогда самолёт не видел! Бери ласту и греби давай, у нас очень мало времени!

Но Жорж поднялся только когда стих шум авиалайнера.

[1] Нижний косой парус на бизань-мачте.

Глава 16

Ожидая Марину в катере, Сергей был уверен в том, что под водой она не должна находиться долго. Она сразу же всплывёт на поверхность, как только узнает место, где выходила на берег вчера. Поэтому он не волновался за неё, лишь пристально вглядывался в береговую линию острова, пытаясь не пропустить момент, когда и где Марина будет выходить на сушу. И как это вообще возможно — причалить к берегу на катере и оказаться не на том берегу, на который выходишь из-под воды?

Сергей снял кроссовки и свесил за борт ноги, опустив в воду ступни. Футболку и шорты он не снимал, поскольку в первые два дня пребывания на карибском острове сильно обгорел. От лёгкого бриза катер слегка дрейфовал. Сергей выбрал на берегу ориентир, чтобы вернуться в исходную точку, если катер унесёт слишком далеко. Однако в течение получаса дрейф был совсем незначительный. Марина на берег не выходила, и это начинало беспокоить Сергея.

Неожиданно за своей спиной он услышал нарастающий шум мотора. Обернувшись, Сергей увидел небольшую моторную яхту, которая направлялась прямо к нему. Поравнявшись с катером, на яхте заглушили двигатель, и судно, продолжая двигаться по инерции, подвалило прямо к его борту. На палубе яхты находилось пятеро человек. Среди них он узнал вчерашнего мачо, того самого, который танцевал с Мариной. Ещё там были: здоровенный, бритый налысо, мужик лет около сорока, с фигурой, напоминающей шкаф; длинный и худой, неопределённого возраста, загорелый парень в красной бейсболке с совершенно гладким лицом, которого Сергей окрестил про себя «Фитиль»; мужик лет сорока с перебитым носом, изъеденным оспинами лицом и татуировками по всему телу — явный уголовник. Пятого человека Сергей знал хорошо, с ним он был знаком ещё в Санкт-Петербурге. Его теряющая шевелюру голова напоминала электрическую лампочку — в височной области она была широка, а от скул к нижней челюсти сужалась. Это был лысеющий брюнет, его лысина расползалась от высокого лба к макушке и, видимо, в скором времени достигнет затылка. Даже на гладко выбритом лице его были заметны черно-сизые следы щетины. Все это придавало ему сходство с шимпанзе, правда, в отличие от наивного взгляда животного, его близко посаженные глаза смотрели хитро и зло. Этого человека звали Александр. Он спрыгнул в катер к Сергею, остальные остались на яхте и даже отошли на корму, словно происходящее их совершенно не касается.

— Ну, привет, — небрежно произнёс Александр. — Не ожидал меня тут встретить?

— Да я уж и не знаю, где тебя можно не встретить, — игнорируя протянутую для рукопожатия руку и не вставая с банки, хмуро ответил Сергей. — И какая нелёгкая тебя принесла? Мы же договорились — до Нового года я соберу все деньги. Зачем было тащиться сюда?

— Тащиться. Ты подбирай выражения. Я ведь и обидеться могу.

— Ишь, какой обидчивый! Прямо как красна девица. Я же сказал: отдам. Чего тебе ещё надо?

— Да вот интересно стало. Ты мне шестьдесят кусков зелёных должен, а сам по курортам разъезжаешь.

— Послушай, ты сам втянул меня в эту авантюру. Между прочим, твоя была идея. Сказал, что дело верняк…

— Да, сказал. А ты согласился. Мы с тобой вместе брали риск, вместе вкладывались и вместе попали. Значит, вместе и вылезать должны из этой задницы. Так? Я свою половину браткам вернул, я продал всё, у меня дети голодают, а ты по курортам с девками развлекаешься.

— А ты сюда в служебную командировку приехал, да?

Александр оглянулся на яхту.

— Ну, можно сказать и так…

— А я тоже, между прочим, всё продал. И тачку, и музыкальный центр, и фотоаппаратуру... Или твои дружки на мою квартиру глаз положили? Так пусть губищи закатают — во! — Сергей приложил к пупку локоть. — Квартира бабушкина, а она блокадница, понял? И до сих пор жива, и дай бог до ста лет доживёт. И мама моя там живёт, и сестрёнка. Им что, бомжами становиться надо, по-вашему?

— А меня не волнует. За тобой долг, а братки на меня наезжают. А ты здесь… И баба твоя в жемчугах ходит. А говоришь — денег нет. Как-то это не по-товарищески, да? Сначала с друзьями рассчитаться надо, а потом уже шиковать, правильно?

— А мы с Маринкой сюда, между прочим, на её деньги приехали. Вот в её карман тебе нечего свой нос совать. И ожерелье я с неё снять не могу, мы пока ещё не муж и жена, хозяйства общего не ведём.

— Ничего, сама снимет. Вот паяльник тебе в одно место засунут — снимет как миленькая. И ожерелье, и колечки. Меня ведь сюда, как ты догадался, не по доброй воле привезли… — Александр кивнул в сторону людей на борту яхты. — А эти ребята шутить не любят. А если и шутят, то шутки у них будут не очень смешные. Для тебя, конечно. Сами-то они поржут в своё удовольствие.

— И зачем же они тебя сюда привезли? — Сергей сделал ударение на последнем слове, подчёркивая Александру его вассальное положение у братков. — За мной наблюдать?

— И как ты догадался, а? Конечно. Я же им пообещал, что ты мне вот-вот бабло принесёшь, а ты — бац — и за границу чесанул. А может, ты насовсем тут залечь решил? Или ты здесь клад ищешь, а? Признавайся!

— Не твоё дело.

— Может, и не моё, а вот ребятам до всего есть дело. Вы три дня у себя в номере одним «дошираком» питались, а вчера у тебя откуда-то старинные золотые монеты появились. А у красотки твоей — ожерелье и кольца. И в ресторан жрать пришли. Вот и колись, откуда бабки. Антиквара грабанули? А в море вы что, на прогулку выходите, наедине любовью позаниматься? А девчонка твоя за ракушками ныряет, да?

— Саш, отвянь! Чего ты хочешь?

— Не я хочу, ребята хотят. Скажи, где клад — и все. Тебе и долг простят, и катись на все четыре стороны, а не скажешь — паяльник всунут в задницу, а то и ещё чего похуже. А когда девка твоя всплывёт — её ребята тут же при тебе во все дырки отымеют, понял? А потом акулам вас обоих скормят, и всё. Ну чё молчишь? Колись, давай.

— Саш, честно, ничего не знаю. Ни про клад никакой не знаю, и где он лежит — тоже ничего не знаю.

— Не знаешь, да? Забыл. Амнезия. Ничего, сейчас тебе память быстро восстановят.

Александр коротко свистнул. С яхты в катер запрыгнули уголовник и Фитиль. Судя по субординации, это тоже были «шестёрки» на подхвате у Шкафа и мачо. То, что драки не избежать, было ясно. Действуя по принципу «бей первым, Фредди», Сергей молниеносно ударил Фитиля в скулу. Тот не удержался и упал за борт. Катер качнулся. В этот момент Сергей ощутил сильный удар в область печени. Это Александр ударил его сзади ребром ладони. И одновременно уголовник заломил ему руку за спину. Вдвоём с Александром они держали его сзади, а забравшийся в катер из воды Фитиль приготовился его бить.

— Только не убей его, Червяк, — предупредил уголовник. — Он нам пока живой нужен. Пусть сдохнет, но потом, денька через два.

— Ладно, — Червяк, он же Фитиль, ударил Сергея под ребро, очень больно. — Жить будет.

Следующий удар был в челюсть.

— Ну как, вспомнил, чудило? Память прояснилась?

Оправившись от нокдауна, Сергей изловчился и ударил Червяка ногой в грудь. Червяк, даже не вскрикнув, снова оказался за бортом. А потом пяткой Сергей стукнул под коленку державшего его сзади уголовника. Уголовник отпустил его, скорчился и тут же получил сильнейший удар кулаком в висок. От этого удара уголовник не тоже удержался и рухнул в воду. Перепуганного Александра Сергей пожалел, не стал бить сильно, только влепил ему звонкую оплеуху, от которой тот повалился на дно катера.

— Ах, так?!

Такой поворот событий привёл Александра в ярость. Бывший друг, а теперь должник, над которым он только что имел власть, бьёт его по щеке словно шлюху какую-то! Он приподнял подол рубахи, под которой у него за поясом был спрятан пистолет. Александр выхватил его и навёл дуло на Сергея. На самом деле, он не хотел в него стрелять, хотел только лишь напугать. Но пистолет оказался снятым с предохранителя, а палец на спусковом крючке случайно дрогнул, и прогремел выстрел. Сергея отбросило назад, он потерял равновесие и упал за борт. Он даже не барахтался, сразу стал опускаться на дно.

— Идиот, ты что сделал!?

В катер с борта яхты спрыгнул «шкаф» и схватил Александра за грудки.

— Я… я случайно! Стас, я случайно, я не хотел, Стас, честное слово! — смуглое лицо Александра побелело и стало белее простыни, выстиранной в самом разрекламированном стиральном порошке с отбеливателем.

— Блин, доверили тебе пушку, а ты мокруху сразу устроил!

Из воды в катер забрался уголовник.

— Выбрасывай волыну, дятел, и валим отсюда!

— А с девкой с его что теперь делать? — спросил забравшийся вслед за ним Червяк. — Что с девкой-то делать, когда она всплывёт?

— А чего делать? — подал голос мачо, довольно равнодушно наблюдавший за всем происходящим с борта яхты. — Выяснить у неё, где клад, а потом пустить по кругу. Чур, я — первый. А потом — мочить.

— Боюсь, что с девкой мы опоздали, она и так уже мокрая, — Шкаф перебрался с катера на яхту. — Давай, Червяк, заводи и валим отсюда.

— Стас, кончай загадками говорить, — разозлился уголовник. — Что значит «мокрая»?

— А то и значит, что она уже не всплывёт. У неё воздух уже двадцать минут назад должен был кончиться. Так что, если она не обзавелась жабрами, то, пожалуй, не всплывёт. Точнее всплывёт, но только её труп. Она вон даже гидраху не надела. Стопудово уже на дне холодная и дохлая.

— Оба-на! Так что, мы так и не узнаем, где сокровища?

— Мужики, а вдруг она на острове? — предположил Александр.

— Надо проверить, — согласился мачо. — Прочесать остров. Червяк, бросай якорь! Тут рифов до хрена. Давайте яхту оставим здесь, а на ихней калоше до берега доплывём.

— Не надо никуда плыть, — распорядился Шкаф. — Если девка жива, в чём лично я сомневаюсь, она объявится на Кюрасао. Там мы её и возьмём. Скажем ей, что хахаль её у нас, и отдадим, мол, его за информацию о кладе. А прочёсывать остров нет смысла что это нам даст? Впятером — пустая трата времени. И вообще, я, конечно, понимаю, женская логика — вещь в себе, но зачем погружаться в акваланге, чтобы проплыть двести метров до берега, когда можно было спокойно дойти туда на катере. Скорее всего клад в какой-то подводной пещере.

— А если она найдёт под водой его труп? — с опаской произнёс Александр.

— А тебе, придурку, надо было раньше думать, прежде чем мочить его. Найдёт, так найдёт. Короче, его долг теперь на тебе, понял? Все, почапали домой.

— А что с катером делать? Топить? С собой забрать?

— Ты с дуба рухнул? Пусть тут болтается. Мы к этому происшествию непричастны, понял? Всё, уходим. Вон вертолёт летит, слышите? Нехорошо, если нас тут засекут, ещё два трупа на нас повесят.

— Мужики, смотрите, что у них тут есть! — Александр поднял со дна катера золотую статуэтку, изображающую ягуара в прыжке и поднялся с ней на борт яхты.

— А что, нормально! — Стас принял находку и, взвешивая, подкинул в руке. — Два кило, если не больше. Сойдёт в качестве компенсации морального ущерба.

В небе действительно показался патрульный вертолёт. Но экипаж выполнял какое-то собственное задание, его не заинтересовали ни катер, ни яхта, которая удалилась от него почти на полмили. Пилоты сделали вираж и полетели в сторону Кюрасао.

Глава 17

Изабелл замечательно умела плавать. В детстве она была озорной девчонкой, играя с крестьянской детворой, она переплывала Тахо, давая фору мальчуганам, которые были старше её. Однако силы постепенно покидали беглянку. Она наглоталась воды, поскольку плыла очень долго, руки её уже не слушались, а платье спутало ноги и тянуло ко дну. Спасительного берега, конечно же, нигде не было видно. Она уже начинала жалеть, что кинулась в море и так далеко уплыла от разграбленного пиратами корабля. Конечно, бесчестие в руках озверевших головорезов было для неё страшнее смерти, но теперь она полагала, что лучше бы ей получить в спину ружейную пулю, чем задыхаться и тонуть. И в самый последний момент, когда она бросила прощальный взгляд на небесную синеву, и волны сомкнулись над её головой, а душа уже была готова мчаться по тёмному коридору прямо к небесам, она почувствовала, что не душа, а тело её поднимается вверх. Какая-то неведомая сила подталкивала Изабелл снизу под живот к поверхности моря. Откашливаясь, она освободила лёгкие от воды и судорожно глотнула воздух. Она жива, она существует!

Девушку подняли на поверхность два крупных дельфина. Почувствовав, что спасённая пришла в себя и в состоянии удержаться на спине одного из животных, они помчали её по волнам со скоростью, на которую не был бы способен даже самый быстрый корабль. Сколько времени продолжалась эта удивительная поездка, Изабелл понять не могла, она лишь крепко обхватывала бока дельфина, чтоб не свалиться с него. Один раз, правда, она не удержалась, но дельфины, а их была уже целая стая, остановились и терпеливо ждали, пока Изабелл снова вскарабкается на спину одного из них.

Когда дельфин, нёсший на себе морскую всадницу, уставал, он останавливался и к нему подплывал другой. Животные молча предлагали Изабелл поменять своего «коня». Солнце давно перевалило за полдень, когда впереди показался берег. На мелководье стая остановилась, теперь Изабелл могла достать ногами дна и добрести до суши. Встав на ноги, она обернулась. Стая дельфинов все ещё кружилась на одном месте. Девушка помахала им рукой, и лишь после этого, издав какие-то высокие звуки, животные скрылись в морской пучине.

Берег был совершенно пустынным. Пользуясь этим, Изабелл сняла с себя всю одежду и развесила её на кустах, чтобы просушить. Сама она настолько устала, что прилегла на тёплый, разогретый солнечными лучами песок и не заметила, как уснула. Проснулась Изабелл от холода, поскольку вечернее солнце уже клонилось к закату, и песок, согретый его лучами, начал остывать. Её платье и нижние юбки высохли. Одевшись, Изабелл двинулась вдоль берега в надежде отыскать людей, которые смогли бы предоставить ей кров и еду. Девушка была очень голодна, поскольку утром, до нападения пиратов, они с отцом не успели позавтракать.

Изабелл брела по пустынному берегу довольно долго, но человеческого жилья встретить ей так и не удалось. Она не решалась отходить далеко от морского берега и углубляться напролом в чащу, не отыскав дороги или тропинки. Девушка опасалась, что может повстречаться с диким зверем или просто-напросто заблудиться в лесу. Диск солнца уже касался поверхности моря, когда на небольшом мысу в зарослях кустов индиго и высокой травы она натолкнулась на шалаш, сооружённый из жердей, веток и пальмовых листьев.

Девушка прислушалась, стараясь определить, есть ли кто-нибудь внутри. Не услышав никакого шороха, она подкралась ближе и заглянула в щель меж ветвями и сухими листьями. Шалаш определённо был пуст, но на всякий случай Изабелл робко спросила:

— Есть тут кто-нибудь?

Ответа не последовало. Из осторожности Изабелл решила подождать хозяина где-нибудь невдалеке — вдруг он ненадолго ушёл и скоро вернётся. Она вышла на оконечность мыса к морю и, бросив взгляд на морскую даль, в вечерних сумерках увидела там удаляющийся корабль. Напрасно несчастная девушка кричала, прыгала и размахивала руками. Конечно же, никто на корабле её не заметил.

Внезапная тоска охватила Изабелл. Её вдруг осенила страшная догадка, что дельфины вынесли её на необитаемый остров, один из тех небольших островов, которыми, как она знала, изобилует Карибское море. Дельфины спасли её от смерти в морской пучине, но при этом лишь обрекли на медленную смерть на суше. Возможно, в этом шалаше жил такой же спасшийся чудом путешественник или моряк, который дождался своего избавления и сейчас уплывает на том самом корабле, что, удаляясь, превращается в чёрную точку. А придёт ли сюда другой корабль, на котором могла бы уплыть она? Такого случая, быть может, предстоит ждать долгие годы. Эх, ну зачем она только сушила одежду и спала, почему сразу не пошла сюда? Корабль мог бы прихватить и её.

Если бы Изабелл знала, что это был за корабль, её тоску непременно сменила бы радость. Ведь это была шхуна-барк «Месть королевы Анны», тот самый пиратский корабль, напавший сегодня утром на судно, которое везло их с отцом к берегам Новой Гранады. Пока она тихо спала на другой оконечности острова, Чёрная Борода побывал здесь, спрятал в тайник награбленные ценности, а теперь направлялся к острову Аруба, чтобы сбыть там захваченный товар и дать своей команде поразвлечься в хмельном угаре, да и самому повеселиться там денёк-другой. А потом снова выйти на охоту в Карибское море.

Изабелл вернулась к шалашу и заглянула в него. Здесь была оборудована незатейливая постель из сухих пальмовых листьев и валялось несколько предметов быта: обгорелый топор на сучковатом топорище, подзорная труба, кресало, самодельные фляги из плодов кокоса с пресной водой, несколько вяленых рыбин и каких-то сушёных плодов. Изабелл была голодна, она решила, что раз хозяин покинул жилище и уплыл на корабле, она может пользоваться всеми его вещами и запасами, поэтому она забралась внутрь и немедленно приступила к ужину. Конечно, еда была не столь изыскана как та, к которой она привыкла, но с голодухи, как говорится, можно съесть и крокодила.

Едва сумерки сменились кромешной темнотой. Изабелл устроилась на лежанке и крепко заснула. Однако долго проспать ей не довелось. Из-за незнакомой обстановки сон её был чутким, она услышала приближающиеся и, как ей показалось, крадущиеся шаги, и тут же проснулась. Кто этот непрошенный гость? Дикарь из местного племени или, быть может, хозяин шалаша, который вовсе не уплыл на корабле, а возвращается сейчас с охоты в своё жилище?

Изабелл, поджав под себя ноги, забилась в самый угол. Свет луны практически не проникал в шалаш, лишь когда чья-то рука раздвинула прикрывавшие вход длинные сухие листья, она разглядела силуэт человека. Конечно, это был мужчина и, судя по очертаниям внешнего вида — европеец. Девушка испугалась.

— Кто вы? — обратилась Изабелл к незнакомцу по-испански.

Мужчина молчал.

— Если вы хозяин этого жилища, то простите меня за вторжение, я могу уйти.

Ответа не было.

— Хорошо, я могу остаться, если у вас нет дурных намерений. Ведь здесь хватит места и для нас двоих.

Пришелец забрался внутрь и рухнул навзничь. Хоть и было очень темно, Изабелл разглядела странный наряд незнакомца. Одет он был, похоже, в исподнее. Его сорочка не имела застёжек и рукавов и плотно облегала мускулистый торс. Под его панталонами не было чулок, из-под них торчали голые и босые ноги. В какой же стране существует такая мода? Или за долгое время пребывания на острове его костюм так истрепался, что превратился неизвестно во что?

На светлой ткани его одежды поблескивало тёмное пятно. Кровь! Рана все ещё кровоточила. Девушка оторвала лоскут от своей нижней юбки и наложила повязку прямо поверх его одежды. Незнакомец постонал немного и уснул, бормоча что-то на незнакомом языке. Спустя какое-то время и Изабелл успокоилась и тоже уснула…

Глава 18

Сергей непроизвольно шарахнулся от выстрела, пуля прошла навылет через мягкие ткани в левой части груди, не задев жизненно важные органы, но слегка зацепив лёгкое. Тем не менее, он не удержал равновесия и свалился в воду. Плавать Сергей не умел, поэтому понимал всю бесполезность попыток, и, совершенно не сопротивляясь, медленно шёл ко дну, уже решив для себя, что это конец. Боль в груди не давала возможности пошевелить левой рукой. Оставляя за собой кровавый след, он опускался как чугунная гиря и ожидал, что через минуту-другую захочет глотнуть воздуха, но кроме морской воды вдохнуть было нечего. Донный ил и песок взметнулись вверх, поднимая муть и заслоняя свет солнца, вокруг становилось совсем темно. Он уже не видел смысла бороться за жизнь и оставил бы все попытки, если бы не заметил, что на мгновение вспыхнуло фиолетовое сияние и тут же поверхность воды стала совсем близко, словно какой-то великан моментально выпил море, и оно обмелело. Достаточно было принять вертикальное положение, выпрямиться во весь рост, оттолкнуться ногами ото дна и чуть-чуть побарахтаться хотя бы одной рукой, чтобы голова оказалась на воздухе. Теперь можно сделать вдох.

Опускаясь под воду, Сергей отталкивался ногами, всплывал, жадно глотал воздух и такими прыжками он добрался, наконец, до того места, где его роста хватало, чтобы передвигаться к берегу, перебирая ногами по дну. В глазах темнело, он не смотрел по сторонам, поэтому не видел ничего вокруг себя и не мог заметить, что буквально в нескольких метрах сбоку от него в воду погрузились две фигурки — мужская и женская. Если бы он был в состоянии осознавать происходящее вокруг, то смог бы узнать в женской фигурке Марину. Но из-за ранения и стресса Сергей не мог воспринимать окружающую действительность. Едва он добрел до кромки берега, сознание покинуло его, и он распластался на песке лицом вниз.

Он даже не успел обратить внимания, что у берега были зачалены лодки, наполовину вытащенные на песок, что невдалеке в море стоял на якоре парусный корабль и что с этого корабля даже раздавались ружейные выстрелы, и некоторые пули долетали до берега, поднимая брызги песка и оставляя в нём ямки.

Находясь без сознания, он не почувствовал, что кто-то пнул его носком сапога. Это флибустьеры вернулись к своим шлюпкам и обнаружили возле них тело незнакомого человека.

— Мёртвый? — поинтересовался Чёрная Борода.

— Мертвее не бывает, — ответил пнувший тело Израэль Хэндс. — Его наверно пристрелили наши молодцы со шхуны. Вон в спине дыра какая!

— Как он тут оказался?

— А черт его знает! Может, он давно жил на этом острове, а мы не заметили его, когда были здесь в прошлый раз?

— Запросто могли не заметить, — подхватил один из флибустьеров. — Я хорошо помню: когда мы зашли в хижину, перед тем как её спалить, мне показалось, что там уже побывал кто-то перед нашим приходом, и совсем недавно.

— Почему же ты сразу не доложил о своих подозрениях, болван!? — рассердился Чёрная Борода. — Мы бы нашли его и прикончили. Ладно, во всяком случае, парню повезло, что он уже мёртв. Он сам избавил нас от хлопот вздёрнуть его на ближайшем суку. Всё, уходим отсюда.

— Мертвеца закопать?

— Нет времени. Начинается отлив, как бы нам не посадить «Месть» на мель.

Пираты спихнули шлюпки в воду, забрались в них и, взявшись за вёсла, направились к своему кораблю.

Очнулся Сергей оттого, что кто-то чем-то острым долбил его в темя. Очевидно, какой-то патологоанатом нашёл его тело и решил сделать трепанацию черепной коробки. Открыв один глаз, Сергей увидел, что занимался этим вовсе не патологоанатом, а довольно крупная птица, размером с петуха, с чёрной головой и голубоватым выростом над клювом.

— Кыш, — Сергей попытался отогнать пернатую взмахом руки, не поднимая головы.

Птица тоже покосилась на него одним глазом, и по-вороньи вприпрыжку, не спеша, отскочила в сторону на несколько шагов.

Сергей лежал вниз животом на мокром песке. Волны накатывали на берег, омывая его ступни и даже иногда доставая до колен. Заходящее солнце светило в его приоткрытый глаз. Сергей подумал, что вряд ли он находится на том свете, поскольку чувствует боль, а из этого следовало, что он жив — мертвецы по логике вещей не должны чувствовать боли. А боль он ощущал во всем теле. Нос и левая скула у него были сильно разбиты, возможно, сломаны рёбра, а ещё огнестрельная рана в груди. И при всем при этом очень сильно болела голова, просто раскалывалась. Сергей сделал усилие, повернулся на спину и попытался сесть, помогая себе правой рукой — пошевелить левой было невыносимо больно. Со второй попытки ему, наконец, это удалось. Футболка его была вся мокрая, порванная и испачканная в крови: рана в левой части груди все ещё кровоточила. Шорты тоже были испачканы кровью — на колене саднила свежая ссадина.

Сергей огляделся. Что же это за берег и как он попал сюда? Он стал восстанавливать в памяти события минувшего дня. Сначала они с Мариной были на острове, и Марина никак не могла вспомнить, где находится тайник с сокровищами. Потом они отплыли на катере в море, Марина надела акваланг, нырнула и нашла на дне большую статуэтку из чистого золота. Потом она опять погрузилась, чтобы отыскать место, где в прошлый раз выходила на берег. А потом приплыла яхта с бандитами, произошла драка, и Александр выстрелил в него. А потом он вроде как тонул, но море каким-то чудесным образом обмелело, и ему удалось выбраться на берег.

Солнце висело низко над горизонтом, было прохладно, да и одежда на нём промокла насквозь. Сергея бил озноб. Он потерял много крови, поэтому сознание с трудом возвращалось к нему.

— Марина… — позвал он слабым голосом.

Никто не отозвался. Всё вокруг казалось пустынно. Волны тихо накатывали на песок, катера не было видно ни в море, ни возле берега. Где же Марина? Она бросила его одного раненого? Или пошла на Кюрасао за помощью? А может, она все ещё где-то здесь на берегу? Наверное, стоит поискать её.

Сергей неуверенно поднялся на ноги. Он брёл вдоль берега за заходящим солнцем, пытаясь догнать его последние лучи, но солнце двигалось гораздо быстрее, убегало от него, спеша совсем скрыться за горизонтом. Последний краешек светила сверкнул оранжевым лучом, и золотистое море совсем поглотило его, сразу став почти черным. А небо — темно-синим над головой, немного оранжевым на горизонте и с узенькой малиновой кромкой зари. Словно кто-то щёлкнул выключателем и вместо яркого светильника включил ночник. Бледно-жёлтая луна, исполняющая роль этого ночника, медленно поднималась ввысь с противоположной стороны, на востоке.

Волны поблёскивали в этом неярком свете, песок расстилался бледно-серой скатертью, а лес выглядел совсем чёрной зазубренной стеной. Сергей брёл уже совершенно без всякой цели, он даже не надеялся разыскать Марину, теперь он хотел только найти убежище для ночлега. Быстро двигаться он не мог, но надеялся, что хоть какое-то движение, хоть какая-то физическая активность поможет ему согреться. Его бросало в дрожь, несмотря на то, что погода стояла достаточно тёплая. Обходя кромкой берега выступающий в море мыс, он увидел шалаш. Сергей направился к нему в надежде, что это убогое пристанище окажется пустым. Для восстановления сил ему нужно было только одно — растянуться и спать, спать и спать…

Сергей проснулся от сильной боли в груди и при этом непроизвольно застонал. Открыв глаза, он обнаружил, что спит в обнимку с девушкой.

— Марина… — слабым голосом спросил он. — Это ты здесь?

Но, окончательно проснувшись, Сергей понял, что это не Марина, а совершенно незнакомая девушка. Очевидно, она пошевелилась во сне и случайно надавила на его незажившую рану. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь ветви, из которых был сплетен шалаш, бросая полоски света на мирно спящее существо. Девушка была молода и удивительно красива, её ангельское личико излучало спокойствие и умиротворённость. Полуоткрытые, словно улыбающиеся, губы так и призывали к поцелую. Темно-каштановые, почти чёрные волосы струились по ложу из сухих пальмовых листьев, на котором они возлежали вдвоём. Сергей силился вспомнить, как он попал сюда и откуда здесь это дивное создание. Но боль в ране не давала ему возможность сосредоточиться. Взглянув на свою грудь, Сергей обнаружил, что его рана перевязана самодельными бинтами прямо поверх футболки.

Не то стон Сергея, не то упавший на лицо девушки солнечный луч, а может и то, то другое разбудили её. Она открыла огромные карие глаза и с не меньшим удивлением посмотрела на Сергея, видимо также силясь припомнить события прошедшей ночи.

— Buenos días, — наконец обратилась она к нему по-испански.

Сергей не знал испанского языка, но по интонации догадался, что его приветствуют.

— Здравствуйте, — ответил он по-русски и с немалым усилием приподнялся на локте. — Кто вы?

— Я вас не понимаю, — Изабелл помотала головой в подтверждение своих слов. — Но мне кажется, вы — добрый человек. К тому же вы ранены. Я умею обрабатывать раны, мой отец учил меня этому. А он, хоть и не обучался врачеванию специально, но слыл неплохим лекарем. Это было его увлечением, ему нравилось помогать людям. Его не смущало наше знатное происхождение, он никогда не гнушался простого труда, и меня воспитывал в том же духе. Я многое умею делать сама. Мне, например, ничего не стоит починить вашу одежду, если бы только удалось найти иголку с ниткой.

Нет, наверное, необходимости пояснять, что Сергей не понял ни слова из этой пространной речи. Из иностранных языков он знал только английский в пределах компьютерной грамотности и немного разговорный французский, которому его обучала Марина. Он решил попробовать второе.

— Мадемуазель, если вы повторите все то, что сказали мне, по-французски, я постараюсь вас понять.

— О, простите меня, — улыбнулась Изабелл. — Вы — француз?

— Нет, я — русский. Но других языков я не знаю. Разве что немного английский.

— Вы русский? — переспросила Изабелл. — Из России? Санкт-Петербург? У вас король — Пётр, да? А по улицам городов бродят медведи? Они играют на… бала… болках?

— Простите, но ваше представление о России напоминает очень старый бородатый анекдот. Я даже не буду напоминать, что мы первыми запустили человека в космос. Хотя вы молоды и не были свидетелем этого. Но вы, по крайней мере, должны знать, что современная Россия по уровню цивилизации не отстаёт ни от Европы, ни от Америки.

— А вы были в Америке?

— Нет.

— Жаль. Вот мы с отцом плыли в Новую Гранаду. Мы хотели там обосноваться на постоянное поселение и купить плантацию сахарного тростника или табачную.

— Ваш отец бизнесмен?

— Он — идальго.

— Идальго? — в улыбке Сергея блеснула ирония. — Это что же, шестнадцатый век?

— Что вы, нет, конечно. Восемнадцатый. Я понимаю, этот титул уже устарел, но отец по привычке так себя называл, ведь у нас очень древний род. Да, в наши дни это уже архаизм, я понимаю. Только вот судьба помешала осуществиться нашим планам, на наш корабль вчера утром напали пираты. Отец защищал меня до последнего вздоха, но флибустьеры убили его. А я прыгнула в море. Меня спасли дельфины и принесли сюда. А вы здесь давно? Это ваш шалаш?

— Нет. Я набрёл на него вчера вечером.

— А вы не знаете, где мы находимся? Это остров или материк?

— Остров. И совершенно необитаемый. Хотя моя девушка говорила, что встречала здесь какого-то француза.

— Француза? Это, наверно, его шалаш.

— Возможно.

— Вчера вечером я видела уходящий корабль. Очевидно, он уплыл на нём. А ваша дама тоже здесь?

— Не знаю. Чёрт! Марина! Мне надо найти её.

Сергей сделал усилие, чтобы подняться на ноги и вылезти из шалаша, но почувствовал, что теряет сознание. Он прикрыл глаза и застонал.

— Давайте, я все-таки обработаю вашу рану, — испуганно предложила Изабелл. — Отвернитесь.

Но Сергей и так не смотрел на неё, он прилёг на сухие листья, закрыл глаза и провалился в забытьё. Изабелл порвала на бинты практически всю свою нижнюю юбку. Из кокосового ореха, служившего флягой хозяину шалаша, она смочила рану водой, аккуратно сняла старую повязку и попыталась стянуть с Сергея футболку.

— Что вы делаете? — удивился Сергей, приходя в себя.

— Хочу промыть вашу рану, но для этого надо снять с вас одежду.

— Не надо, заживёт и так. Я просто потерял много крови. Мне надо полежать.

— Вы тоже сражались с пиратами?

— Можно сказать и так… Слушай, если хочешь мне помочь, — он обратился к новой знакомой на «ты», — сходи на берег, посмотри, не стоит ли в море катер. Или около берега. А может, ты встретишь Марину. У неё такие длинные светлые волосы и голубые глаза. Приведи её сюда, ладно?

— Хорошо.

Сергей закрыл глаза и вновь провалился в беспамятство.

Глава 19

Загребая одной ластой каждый со своей стороны, Марина и Жорж Дюбуа добрались, наконец, до причала и сдали катер служащему пристани.

— Что же теперь делать? — Марина остановилась в нерешительности. — Сразу идти в полицию? Или попытаться самим найти этих бандитов?

— Ты хочешь выручить своего друга? Я готов тебе помогать. Только скажи, где мы находимся? В твоём морском царстве? Здесь летают огромные страшные птицы и так много интересных красивых кораблей! И всех их движет дьявольская сила как в той рычащей коробке?

Но Марине было некогда объяснять достижения технического прогресса. Внезапно её взгляд остановился на яхте, стоящей у причала метрах в ста от неё, и очень похожей на ту, которую они пытались преследовать.

— А вдруг они держат его там? — вслух произнесла девушка и бросилась бежать по пирсу.

Жорж последовал за ней. Около яхты прохаживался охранник.

— Извините, мисс, вы куда? — преградил он путь Марине, когда она собиралась вбежать по сходням на палубу судна.

— Там… — восстанавливая дыхание от бега, ответила она. — Они держат в заложниках моего жениха!

— Не очень остроумная шутка, мисс. Хозяин яхты, Джон Мейдж, сегодня празднует свой юбилей. Вход строго по приглашениям.

— Эта яхта причалила сюда примерно с час назад?

— Вы ошибаетесь. Эта яхта стоит у причала вторые сутки. Можете проверить в портовом журнале, она не выходила сегодня в море.

— Блин! Значит, я обозналась. Ну что, тогда надо идти в полицию? — обратилась она к Жоржу.

— В полицию? — переспросил он. — Я не знаю ваших порядков. Но если ты считаешь, что так надо — значит надо.

Полицейская часть оказалась совсем недалеко, отыскать её не составило труда. Написав заявление о пропаже человека дежурному по участку, Марина повела Жоржа в отель.

— Запомни, — предупредила она моряка. — Если кто-нибудь из служащих отеля будет спрашивать — тебя зовут Сергей Заболоцкий, понял? Это мой жених, мы с ним тут живём. А за гостей здесь надо платить отдельно, понимаешь?

— Хорошо. Странное имя. Но ничего, я привыкну. Значит, теперь я — твой жених?

— Типа того. До тех пор, пока мы не найдём Серёжку. А потом что-нибудь придумаем. Ведь у тебя, насколько я поняла, никаких документов нет?

— Документы? У меня есть пропуск в порт Сен-Мало. А ещё было рекомендательное письмо шкипера «Магнолии», но оно осталось там, в моих вещах на «Удаче»…

— Ладно, — Марина махнула рукой.

Когда она открыла дверь своего номера, то просто остолбенела от ужаса — там царил жуткий разгром. Кресло и стулья перевёрнуты, сумки и чемоданы раскрыты и выпотрошены, вещи раскиданы по кровати и по полу. Из шкафа всё тоже было вытряхнуто на пол.

— Мама, дорогая! Что здесь творится! — воскликнула Марина.

— Разрази меня гром! Да тут, не иначе, проходила весёлая попойка с хорошей потасовкой, — заключил Жорж

— Нет. Просто кто-то хотел нас ограбить.

Первым делом Марина проверила, не украдены ли документы. Слава богу, паспорта и обратные билеты на самолёт оказались на месте. В смысле, валялись на полу. Она подобрала свою выпотрошенную сумочку и убрала их туда. На полу валялись и несколько двадцатидолларовых купюр, вырученных вчера Сергеем за три золотые монеты — грабители на них не покусились, — а вот остальных золотых монет, спрятанных ею в потайное отделение чемодана, на месте не оказалось. Хорошо, что с ожерельем, браслетом и кольцами она не расставалась — так ей понравились эти вещи, к тому же, раньше у неё никогда в жизни не было настоящих украшений.

Жорж, скрестив на груди руки, молча смотрел на весь этот кавардак. Марина ещё раз проверила их с Сергеем имущество. Из вещей, похоже, ничего украдено не было. Явно тут орудовал не гостиничный воришка, а кто-то упорно и целенаправленно что-то разыскивал. Правда, непонятно, что именно. Марина усиленно напрягала мозговую деятельность.

«Грабителя заинтересовали только золотые монеты? — размышляла она. — Или что-то ещё? Что же делать? Пожаловаться в администрацию? Или заявить в полицию? Или не поднимать шума и попытаться выяснить всё самой? Погром в номере как-то связан с похищением Сергея, это ясно как день. Но привлекать в это дело администрацию отеля — пожалуй, слишком неуклюжее телодвижение».

Марина уже приступила к наведению порядка в номере, когда в дверь кто-то постучал.

— Минуту!

Знаками и громким шёпотом она велела Жоржу спрятаться в ванной комнате и сидеть там тихо как мышь.

— Войдите.

В номер вошёл мужчина средних лет в сером костюме, широкоплечий, гладко выбритый, с массивным волевым подбородком. В руке он держал небольшой коричневый кейс. Вошедший оглядел царивший вокруг беспорядок.

— Простите, мисс, я, кажется, не вовремя? — мужчина говорил по-английски с лёгким акцентом.

— Нормально, — пожала плечами Марина, продолжая убирать вещи в чемодан. — Вы по какому делу?

— Меня зовут инспектор Гордон. Это вы подали заявление о пропаже человека?

— Да, я.

— Что ж, давайте побеседуем. Разрешите присесть?

И не дожидаясь позволения, он поставил в нормальное положение перевёрнутое кресло, придвинул его к журнальному столику и сел в него.

— Позвольте ваши документы. И документы пропавшего, если таковые имеются, — тоже.

Пока Марина вынимала из сумочки только что убранные туда паспорта, инспектор Гордон извлёк из своего кейса блокнот и авторучку, положил их на столик перед собой. Не спрашивая разрешения, достал пачку сигарет, вынул одну и закурил.

— Расскажите, мисс, мне всё по порядку, — изучив паспорта, её и Сергея, он записал все необходимое в блокнот и вернул документы Марине.

Марина, кашляя и отмахиваясь от сигаретного дыма, рассказывала сбивчиво, останавливаясь на ненужных подробностях, но при этом старалась не упоминать об истинной цели их приезда на Кюрасао. Впрочем, отдых у тёплого моря — достаточно веская причина посещения Карибских островов.

— А с какой целью вы так далеко уходили в море на катере? — инспектор раздавил, наконец, в пепельнице выкуренный до фильтра окурок.

— Ну, просто… Изучали окрестности. Нам очень нравится тот маленький островок. Мы там… уединялись. И ещё там на дне очень красивые рапаны.

— А почему вы считаете, что вашего молодого человека увезли на яхте? Он мог просто упасть в воду и утонуть, пока вы занимались поиском рапанов.

— Потому что, если бы он упал в воду, я бы не могла этого не заметить, находясь под водой. Я бы увидела его или его труп. Там нет сильных морских течений, тело не могло далеко унести. А утопленники сами, как известно, далеко не плавают.

В это время из ванной донёсся шум воды и громкий испуганный мужской возглас.

— О, господи! — Марина кинулась в ванную выяснять, что там случилось.

Жорж стоял посреди ванной комнаты, держа в руке лейку душа, а мощная струя горячей воды била ему в лицо. Марина быстро закрыла кран и повесила на место лейку.

— Простите, мисс, — деликатно извинился инспектор. — Я не знал, что вы не одна. Но я должен выяснить, кто этот джентльмен.

— Меня зовут Сер…

Марина с такой силой наступила Жоржу на ногу, что брызги из огромной лужи на полу взметнулись чуть ли не к потолку.

— Это Серж Маре, наш приятель с четвёртого этажа. Там у него не работает душ, он пришёл помыться.

— Хорошо, мисс Дубова. Если будут вопросы, мы ещё с вами встретимся. До которого срока у вас виза?

— Ещё десять дней.

— Ну и чудесно. Я думаю, за это время мы получим какие-то сведения о вашем женихе.

— Буду надеяться.

Инспектор Гордон откланялся и ушёл. Жорж все ещё стоял в ванной в луже воды, весь мокрый, словно попал под тропический ливень.

— Снимай всё, сушись, — Марина продолжила прерванное занятие по наведению порядка.

— Как? — удивился молодой человек.

— Так, господи! Закрывай дверь, если стесняешься. Сейчас я дам тебе сухое что-нибудь из Серёжкиного.

Марина подняла с полу футболку и джинсы Сергея, кинула их заторможенному Жоржу:

— На, надевай! — и закрыла дверь в ванную.

Поскольку оба были довольно голодны, Марина вскипятила воду в цветочной вазе и налила её в плошечки с пюре быстрого приготовления. Запасом концентратов они с Сергеем затоварились ещё в Санкт-Петербурге в целях экономии денежных средств.

— Ешь!

Дюбуа недоверчиво посмотрел на содержимое плошечки, взял одноразовую пластиковую ложечку и попробовал.

— А ничего, вкусно даже, — при этом его лицо выражало совершенно обратное. — Конечно, не сравнить с луковым супом, который готовил наш кок на «Удаче», но очень неплохо, гораздо лучше сырых черепашьих яиц.

— Нормально. А ты что, сырыми черепашьими яйцами питался?

— С голодухи чего только не съешь! Уже почти месяц мне не доводилось есть нормальной пищи.

— В ресторан, что ли, тебя сводить?

Жорж посмотрел на неё выжидательным взглядом, как подсудимый, ожидающий приговора. Точнее, даже, как собака, которая пытается выяснить, даст ли ей хозяин косточку или только подразнит и уберёт в холодильник. Это ещё сильнее пробудило в Марине чувство сострадания.

— Ладно, пошли!

Марина взяла со столика кошелёк, в который положила поднятые с полу две двадцатки. Если не шиковать — должно хватить. Можно взять себе какой-нибудь овощной салатик, а Жоржу — бифштекс с картофелем. Она надела вчерашнее вечернее платье с декольте. Жорж долго и изучающее рассматривал её грудь, так что девушка даже смутилась.

— Ты что?

— Да вот, никак не возьму в толк. Мой медальон. Как, все-таки, он оказался у тебя? Когда мы забрались в ту красивую белую лодку, я подумал, что потерял его в море. Я очень сильно расстроился, ведь это память о матушке. А потом вдруг увидел его на тебе.

— Я уже перестала этому удивляться и ломать себе голову, — они вышли из номера и направились к лифту. — Когда я здесь, медальон на мне, когда мы на острове, он на тебе. Мистика. Происходят чудеса, но я уже не придаю этому значения. Сейчас меня беспокоит другое — что случилось с Сергеем.

— Если его схватили пираты, возможно, он уже мёртв.

— Типун тебе на язык!

Они спустились в ресторан и расположились за столиком в уютном уголке. Яркие светильники, необычная музыка, одежда посетителей, оформление интерьера зала — все это поразило Жоржа Дюбуа. Он озирался вокруг и в душе восторгался.

— Послушай, мадемуазель Марина, куда мы все-таки попали? Это подводное царство? Или ты забрала меня на тот свет? Если так, то очевидно мы в раю. Здесь всё так красиво, так необычно. А свечи не коптят. горят без огня и очень ярко…

— Жорж, прекрати. Уже не смешно. Ты что, на самом деле никогда не был в ресторане?

— Я побывал во многих портовых тавернах, но такой красоты как здесь — нигде не встречал.

Официант принёс еду. Марина и Жорж не обратили внимания на то, что их появление в зале ресторана не осталось незамеченным. Стас и Феликс Карякин сидели в затемнённой нише, и Марина не заметила своего вчерашнего кавалера.

— Ты посмотри, жива сучка! — Стас сидел спиной к залу и указал за спину вилкой.

— Да уж, — согласился Феликс, он же мачо. — Маху мы дали, что сразу ушли, надо было, все-таки, её дождаться.

Ему не хотелось сердить патрона, указывая ему на промашку — ведь это Стас дал команду уходить — поэтому деликатно сказал «мы».

— Да. И остров зря не прочесали. Блин, быстро она покойничка своего забыла, нового хахаля подцепила уже.

— Бабы есть бабы…

— Ладно, — Стас бросил на стол вилку и вытер салфеткой жирные губы. — С Блатным займётесь ей сегодня. И чтоб язычок развязала, понял?

Глава 20

Изабелл вышла на берег моря и огляделась вокруг. Ночной гость говорил ей про светловолосую девушку и про какой-то катер. Что означает слово «катер» она, конечно, не знала, но понимала, что речь идёт о каком-то морском судне. Однако берег был пуст, также как и море в обозреваемом пространстве. Ни девушки, ни корабля, ни даже лодки нигде не наблюдалось. Очевидно, раненый молодой человек просто бредил.

Изабелл вернулась обратно к шалашу. На душе у неё было неспокойно. С одной стороны, она радовалась тому, что в этой непростой ситуации судьба послала ей товарища — собрата по несчастью, так сказать, — и теперь ей будет не так одиноко коротать время на этом острове. Но с другой стороны, опасения за жизнь нового спутника не давали ей покоя. Его рана все ещё кровоточила, а больной категорически отказывался от помощи. А возможно, ему уже требовалась помощь профессионального лекаря. Поэтому Изабелл волновалась, что, не успев обрести друга, она очень скоро его потеряет и снова останется одна.

Девушка забралась в шалаш. Раненый лежал без движения с опущенными веками. Сначала Изабелл испугалась, что он уже умер, но, прислушавшись, она услышала его тихое дыхание: он дышал часто, мелкими вдохами, почти не поднимая грудь. Она присела у изголовья и провела по волосам молодого человека. Сергей открыл глаза.

— На берегу никого нет, — сообщила Изабелл. — И в море возле берега тоже.

— Странно.

Сергей попытался сесть, но Изабелл удержала его рукой.

— Лежите.

— Как тебя зовут? Мы так и не познакомились.

— Изабелл.

— Я Сергей. Но можешь называть меня Серж, если тебе так проще. А я буду звать тебя Белла, хорошо?

— Хорошо. Так меня никто не называл. Даже отец.

От воспоминания об отце на глаза девушки навернулись слезы.

— Мы с тобой тоже умрём… — она впервые обратилась к новому другу на «ты».

— Почему тоже?

— Пираты убили моего отца. Мне удалось спастись. Но мы обречены.

— Почему?

— Ты не позволяешь лечить свою рану. Она может загноиться, и ты погибнешь. А я… Мне так суждено. Потому что я… Я потеряла её. Я её не сберегла.

— Кого её? — не понял Сергей.

— Нашу фамильную ценность. Золотую статуэтку, изображающую ягуара в прыжке. Это реликвия нашего рода, мы должны хранить её вечно. Если мы потеряем или иным образом утратим её, наш род прервётся, и все мы умрём. Я — последняя из рода де Сабио. Я потеряла эту фигурку — выронила её на палубе корабля, а, может быть, в море, когда прыгнула в воду, спасаясь от пиратов. Короче, скоро Господь покарает меня за эту небрежность…

— Погоди… Золотая статуэтка… Ягуар. Ведь я совсем недавно видел нечто похожее. Да, точно. Вчера Марина нашла на морском дне такую вещь, она выгладила точно так, как ты описала. Эта статуэтка лежала у нас в катере. Если только бандиты не забрали её. А ведь… — бледное лицо Сергея побледнело ещё больше. — Ведь они могли схватить и Марину, а катер утопить или увезти на буксире. Черт! Что же делать?!

Сергей в очередной раз попытался подняться, но Изабелл снова удержала его.

— Лежи! Тебе нельзя волноваться.

Они немного помолчали. Сергей лежал с открытыми глазами, тупо уставившись вверх, и напряжённо думал, что предпринять дальше. Изабелл смотрела на него и пыталась прочитать его мысли. Она не хотела докучать больному расспросами, но, тем не менее, её мучило любопытство, кто этот человек и как он здесь оказался, и что с ним произошло? И кто такая эта Марина, о которой он постоянно упоминает? Ведь он явно на острове недавно, быть может, как и Изабелл — со вчерашнего дня. А что если он преступник и его высадили с того корабля, который она видела вчера? Или на них тоже напали пираты, а ему удалось спастись?

— Я вчера вечером видела уходящий корабль. Вы плыли на том корабле, ты и твоя девушка?

— Нет, мы пришли сюда на катере с Кюрасао. А какой корабль ты видела? Такую небольшую белую яхту?

— Нет, это была не яхта. Большой трёхмачтовый корабль. Может, галеон или фрегат… Я в этом плохо разбираюсь.

— Парусник? Нет, значит, это были не они. Бандиты приходили на небольшой моторной яхте.

— Это они тебя ранили?

— Да.

В это время снаружи до них донеслись неясные мужские голоса. Эти голоса постепенно приближались. Значит, на острове присутствовали ещё и другие люди. Или кто-то только что прибыл сюда. Эти люди громко разговаривали и явно двигались по направлению к шалашу, поскольку голоса приближались. Изабелл и Сергей затаились и напряжённо прислушивались. Их охватил испуг. Что это могли быть за люди? Если у них недобрые намерения, раненый молодой человек и хрупкая девушка, к тому же оба совершенно безоружные, вряд ли смогут оказать сопротивление, чтобы постоять за себя.

Судя по голосам, этих людей было двое. Двое мужчин шагали вдоль берега и разговаривали по-испански. О чём они говорят, могла понять только Изабелл, поскольку Сергей не знал испанского языка.

— И какого дьявола мы ищем на этом острове, мессир? — говорил один. — Ты что, решил основать здесь поселение?

— Нет, Педро, — отвечал второй. — Ты же знаешь, меня интересует только судьба артефакта, который Федерико де Сабио вёз в Венесуэлу.

— Они упомянули Федерико де Сабио, — прошептала Изабелл. — Это мой… отец.

Она так и не смогла произнести слово «покойный».

— Но если мы не нашли сей артефакт в сокровищнице, почему ты считаешь, мессир, что он непременно должен быть на острове? — продолжал первый голос. — С таким же успехом, клянусь небесами, его можно искать в дремучем заснеженном лесу, где я добывал камедь сибирского кедра! Или ты веришь тому, что наболтал тот пьяный сушёный краб в таверне на Аруба?..

— Несомненно, он сказал нам правду. И я пытаюсь расследовать, что произошло со статуэткой. Интуиция подсказывает мне, что в данный момент на острове есть люди, которые могут пролить свет на это дело.

— Мессир! Да откуда здесь люди?! Постой-ка! А посмотри, это что за дворец вон там?

Похоже, гуляющие по берегу два человека только сейчас заметили шалаш.

— Клянусь преисподней, там кто-то есть. Послушай, дон Диего, а ты не мог бы материализовать пистолет? Ведь ты сам-то бессмертный, тебе ничего не грозит, но тут, между прочим, и простые смертные присутствуют. А вдруг там прячутся аборигены, которые замышляют что-то недоброе? И сейчас отравленные стрелы полетят в нас?

— Сомневаюсь, что там аборигены. Судя по постройке, соорудил этот шедевр архитектурного искусства явно европеец.

— Вот я и говорю. А вдруг это Чёрная Борода оборудовал в этом шалаше сторожевой пост, чтобы охранять свои сокровища?

— Не думаю. Останься здесь, если боишься, а я пойду, выясню, кто там находится.

Шаги приблизились к самому входу в шалаш.

— Эй! Есть тут живая душа? Люди, если у вас есть оружие — отложите его в сторону и давайте мирно побеседуем.

— Здесь женщина и раненый мужчина, — ответила Изабелл. — У нас нет оружия. Если вы с мирными намерениями — войдите.

«Войдите» — конечно, громко сказано. В шалаше едва можно было стоять, слегка согнувшись. Кроме того, здесь и двоим-то было тесновато. Дон Диего откинул прикрывающие вход пальмовые листья и вошёл, а точнее — встал около входа и просунул голову.

— Приветствую вас, уважаемый сеньор и дорогая сеньорита!

Поклона не получилось, поскольку дон Диего и так стоял наклонившись. Заметив, что у молодого человека перевязана грудь, а сама повязка насквозь пропитана кровью, его выражение лица сразу стало озабоченным.

— Сеньорита, — обратился он к Изабелл. — Не смогли бы вы уступить мне ненадолго место около вашего раненого друга? А лучше — подождите несколько минут снаружи. Там мой товарищ, не бойтесь его, он ничего плохого вам не сделает.

— Вы лекарь?

— Да. И не только.

— Слава деве Марии, сам Господь послал вас сюда!

Изабелл вышла из шалаша. Дон Диего присел перед Сергеем и достал прикреплённую к поясу флягу с крепким виноградным орухо[1], которая практически всегда была у него при себе. Приподняв голову больного, он вынул зубами пробку и поднёс флягу к его губам.

— Пейте! Пейте, сколько сможете.

Сергей не понимал испанского, но догадывался, что ему говорит этот господин. Он послушно сделал глоток и закашлялся, напиток явно был крепче водки.

— Пейте ещё, — настаивал маг. — Ничего. Орухо — настоящий мужской напиток. Сейчас вам станет весело и всё до факела.

Когда пациент достаточно захмелел, чтобы притупилось чувство боли, дон Диего разрезал ножом бинты и разорвал футболку на Сергее. Потом резким движением оторвал прилипшие к ране лоскуты. Сергей пьяно застонал.

— Ничего, терпите, молодой человек, все будет хорошо, — приговаривал испанец. — Как говорится, тяжело в лечении — легко в гробу. Но это шутка. По крайней мере, сегодня я вам уйти на тот свет не позволю. Сейчас залатаю вашу дыру, и все будет хорошо.

Открытая пулевая рана сочилась кровью, она и впрямь начинала гноиться. Дон Диего вылил в неё остатки орухо и. обернувшись к выходу, крикнул:

— Педро, дай сюда нашу дорожную сумку.

В дорожной сумке дона Диего, без которой он последнее время никогда не отправлялся в путешествие ни по пространству, ни по времени, была небольшая походная аптечка. Поколдовав над раной, он наложил мазь, потом повязку и обернулся. Изабелл и Педро Бенито стояли около входа и заглядывали в шалаш. Он знаками велел им отойти и сам последовал за ними.

— Жить будет, — пояснил он девушке и компаньону, которые вопросительно посмотрели на него. — Пусть пару часов поспит — и встанет свеженький как огурчик.

Изабелл облегчённо вздохнула.

— Это ваш кавалер? — обратился к ней маг. — Кто стрелял в него?

— Я не знаю. Мы с ним едва знакомы. Он вчера ночью появился тут, в шалаше. Он все время бредил, я так и не смогла ни о чем его расспросить.

— Ясно. Ну что ж, давайте тогда для начала хотя бы познакомимся, а после расскажете мне, кто вы и как очутились на этом острове. Это мой помощник Педро Бенито, — маг указал глазами на бывшего капитана, а тот снял шляпу и отвесил изящный поклон. — А меня зовут дон Диего де Сабио.

— Де Сабио? — изумилась девушка. — Вы правда из рода де Сабио? Но почему же я вас не знаю? Ведь я дочь Федерико де Сабио, последнего мужчины нашего рода. И у нас никого из родни больше нет.

— Ах вот оно, в чем дело. Вы — Изабелл, дочь Федерико! Я знал, что у него есть дочь, но никогда вас не видел и сам не показывался вам. Обычно я вёл с Федерико беседы по ночам с глазу на глаз. Что ж, это поистине неожиданная встреча! Я искренне рад, что вам удалось спастись, ведь ваш корабль разграбили пираты, не так ли? Честно говоря, я даже не предполагал, что кому-то удалось избежать печальной участи. Обычно пираты либо убивают, либо забирают в плен свои жертвы с целью получить за них выкуп.

— Они убили моего отца. А я бросилась за борт.

— И как же вам удалось добраться сюда, до этого острова?

— Меня спасли дельфины. И принесли на этот берег.

— Любопытно, — дон Диего улыбнулся, но тут же его лицо приняло скорбное выражение. — Я очень сожалею о том, что произошло с вами и вашим отцом. Я был бы рад предотвратить эту трагедию или ещё каким-то образом помочь вам, но, увы, управлять судьбами — это не в моей власти. А помочь чисто физически… Тут тоже не все так просто. Дело в том, что я и мой помощник, мы обладаем способностью перемещаться в любую точку земного пространства, но, к сожалению, не можем оказаться на движущемся объекте, например, на корабле.

— Я плохо понимаю, о чём вы говорите. Не могли бы вы объяснить всё немного подробнее?

[1] Орухо или агуардьенте — испанская водка.

Глава 21

Марина открыла номер магнитным ключом и вошла первая. В номере было темно. Она протянулась к выключателю, но чья-то сильная рука заломила ей руку за спину, а другая рука зажала ладонью рот. Девушка не могла видеть человека, схватившего её, он находился сзади и толкал её в комнату, подгоняя пинками.

Зажегся свет. В кресле возле журнального столика она увидела своего вчерашнего мачо, того, что танцевал с ней в ресторане. Его губы расплылись в лучезарной улыбке.

— Ну что, детка, станцуем? — спросил он по-английски.

Однако внезапно лучезарная улыбка исчезла и превратилась в растерянную гримасу.

— Атас, Блатной, сзади! — выкрикнул мачо на чистейшем русском языке.

Его голос не успел затихнуть, как Марина услышала позади себя глухой звук удара и тут же резкий хлопок, словно над её головой лопнул воздушный шарик, и вслед за этим звон разбитого стекла. Что-то свалилось ей на голову (а именно — донышко разбитой бутылки), и липкие потоки полусладкого игристого вина с шипением обрушились на неё. Но зато державшие Марину руки ослабили хватку, обмякли и соскользнули вниз. Раздался звук падающего тела.

Это Жорж, недолго думая, ударил державшего Марину человека по голове бутылкой шампанского, которую они купили в ресторане, чтобы устроить в номере продолжение банкета.

Феликс Карякин, он же мачо, вскочил с кресла и судорожным движением попытался выхватить спрятанный под рубашкой пистолет, но не успел — Жорж запустил в него напольной вешалкой. Поскольку француз метнул её левой рукой, точно в цель он не попал, да и Феликс успел увернуться. Слегка зацепив макушку противника, вешалка пролетела дальше в окно и разбила его. Но замешательства мачо было достаточно, чтобы Жорж быстро подскочил к нему, схватил за грудки, и снова усадил его в кресло, а после этого приставил к сонной артерии горлышко разбитой бутылки.

— Тихо, тихо, приятель! — торопливо заговорил Феликс. — Ты что, шуток не понимаешь? Мы друзья Марины, мы всего лишь хотели над ней подшутить…

— Врёт он все! — Марина, хоть уже немного отошла от испуга, крикнула почти в истерике. — Это они Сергея похитили! Они не шутить, они убить меня собирались!

Дюбуа, конечно же, не понял ни слова из этих реплик, поскольку все это говорилось по-русски. Он только сдавил сильными пальцами горло противника, доводя его дыхание до хрипоты, одновременно угрожая ему «розочкой» разбитой бутылки. Тем временем, Марина приподняла полу рубашки мачо, осторожно достала из-за его пояса пистолет и, направив на противника дуло, отошла на два шага.

— Он у меня на прицеле, можешь его отпустить, — сказала она Жоржу:

Блатной все ещё лежал без сознания. Моряк обыскал его, отобрал нож.

— Я думаю, их надо связать, — предложила Марина.

Жорж выдернул из брюк Блатного ремень и крепко связал им руки у него за спиной.

— Вон в той синей сумке у меня ещё верёвка есть.

Марина указала глазами на дорожную сумку, которая валялась под журнальным столиком. Двумя руками она продолжала сжимать пистолет, держа на мушке голову мачо, а палец на спусковом крючке. Она опустила оружие только после того, как Жорж надёжно связал Феликсу руки и ноги.

— Ну что, красавчик, — Марина окончательно пришла в себя, и её голос звучал спокойно и уверенно. — Теперь давай поговорим. Это вы устроили погром в нашем номере?

— Да ты что, детка, какой погром? Вы сами только что разбили окно и залили весь пол шампанским.

— Хватит придуриваться. Я говорю не о том, что произошло сейчас, а о том, что здесь было два часа назад. Я позову полицию, и тебе впаяют срок за незаконное ношение оружия, понял? Придурок.

— Сама дура, на пистолете нет моих пальчиков! А ты его держишь сейчас в своих ручках. Так что, это тебя, деточка, посадят за нападение.

— Ладно, колись, давай, что вы тут искали? И где Сергей? Что вы с ним сделали?

— Не слишком ли много вопросов?

— Ничего, отвечай по очереди.

— Ну, хорошо. Твой парень должен нам бабки. Мы с ребятами догадались, что вы с ним приехали сюда искать клад, правильно? И, судя по твоим побрякушкам, уже нашли. Но выгребли, похоже, не всё, правда? Покажи нам это место, и получишь назад своего дружка.

Марина передёрнула затвор пистолета, словно убеждаясь, что в стволе есть патрон.

— Зачем вам знать это место? Серёжка отдаст вам столько, сколько должен, и всё. А на остальное губищи не раскатывайте, понял?

— А моральный ущерб? А наши издержки?

— Я оплачу издержки — куплю вам с этим балбесом по сникерсу.

Марина кивнула головой в сторону лежавшего у входной двери Блатного.

— По-моему, наш таинственный незнакомец не отдаёт отчёт, кто в данный момент хозяин положения, — добавила она по-французски.

Девушка поймала на мушку «Макарова» переносицу мачо. Жорж догадался, что он должен сделать, он подошёл к непрошенному гостю вплотную и приставил к его горлу нож Блатного. Было заметно, как Феликс побелел лицом. Он не сводил глаз с Марины, но, надо отдать ему должное, сумел справиться с волнением — голос его был твёрдым и спокойным.

— Нажми, нажми на спусковой крючок, детка. И что? В тюрьму захотела? Тебя посадят, а хахаля твоего ребята точно укокошат. Давай поговорим серьёзно, без эмоций.

— Значит, у нас в номере вы искали карту с местонахождением клада, так?

По выражению лица мачо можно было догадаться, что именно этим они и занимались.

— Я хоть и блондинка, но я не дура, чтобы оставлять в номере столь ценный документ. И вообще, нет никакой карты, понял? Все у меня вот тут, — Марина указала стволом пистолета на свой собственный лоб. И ничего вы не получите. Жорж, посмотри, есть у него в кармане документы?

Жорж достал из нагрудного кармана рубашки мачо водительские права.

— Вот это?

— Да. Дай сюда. Очень хорошо. Карякин Феликс Михайлович. Прекрасно. На, Жорж, отдай ему. Значит так. Я уже подала заявление в полицию о пропаже Сергея…

В это время Блатной забормотал что-то и заворочался, приходя в себя.

— Ой, как хреново… — промычал он.

— Так вот, — продолжала Марина. — Сейчас вы оба отсюда убираетесь. И чтоб до утра Серёжка был здесь, поняли? Тогда я не скажу инспектору Гордону, что Феликс Карякин причастен к похищению людей.

Марина вынула из пистолета магазин и высыпала патроны на пол. Извлекла патрон из ствола, демонстративно вытерла пистолет платком и засунула его обратно за пояс Феликсу.

— Поднимайся, уголовник, — носком туфельки она пнула под ребро Блатного, извергающего проклятия и все известные ему нецензурные слова. — И хорош материться при даме!

Блатной с третьей попытки встал на ноги.

— Отдай перо, ты, придурок! — обратился он к Жоржу.

— Обойдёшься без пера, писатель, — ответила Марина. — Жорж, развяжи этого, который в кресле. И пусть уматывают оба. А второго он сам развяжет.

Они вытолкали в коридор незваных гостей. С Блатного потихоньку сползали брюки.

— А не боишься, что мы расскажем твоему хахалю, что у тебя новый дружок? — как за последнюю соломинку, схватился Феликс. — Давай договоримся. Скажи, где спрятаны сокровища, и твой парень ничего не узнает об этом.

Марина показала ему вытянутый средний палец.

— В своей личной жизни мы как-нибудь сами разберёмся, понял? И валите быстрей. А то я позвоню в полицию нравов, скажу, что тут в коридоре два извращенца.

Глава 22

— Сейчас, Изабелл, я расскажу вам всё поподробнее. Прежде всего вы должны знать, что я — дядя Луиса де Сабио, прапрадеда вашего отца, сеньорита.

— Как?! Вы?!

Лицо Изабелл сначала вытянулось от изумления, а глаза её превратились в два огромных блюдца, но тут же удивление на этом вытянутом милом личике сменил набежавший как мрачная грозовая туча испуг.

— Вы — призрак? Вы явились с того света, чтобы покарать меня за то, что я не сберегла нашу семейную реликвию?

— Покарать? Зачем? Вовсе нет. И я вовсе не призрак, я — живой, такой же живой человек, как и вы.

Изабелл всё ещё с некоторым испугом смотрела на дона Диего, вспоминая свой последний разговор с отцом.

— А под семейной реликвией, — продолжал дон Диего, — как я полагаю, вы подразумеваете золотую статуэтку, изображающую ягуара в прыжке?

— Да, — сдерживая слёзы, ответила Изабелл. — Именно её.

— Что ж, это действительно очень прискорбно, что она досталась пиратам. Если бы она была сейчас при вас, это бы нас избавило от множества лишних хлопот. Но покарать вас? Зачем? В конце концов, это не ваша вина.

— Мой отец очень боялся вас. Он говорил, что вы являетесь к нему по ночам и грозитесь покарать и его, и меня, если со статуэткой что-либо случится.

— Ваш отец немного преувеличивал. Возможно, из суеверия. Да, я на самом деле часто беседовал с вашим отцом об этой статуэтке. Видимо, я допустил ошибку. Мне, всё-таки, следовало забрать артефакт ещё у моего племянника дона Луиса сразу по возвращении его в Испанию. Но в моей Книге сказано, что вашей семье, точнее, вашему роду выпала участь хранить эту священную вещь на протяжении без малого пяти веков. Похоже, я слишком сильно запугал предков вашего отца… Да, надо было действовать мягче и спокойнее. Но что поделать? Так всё случилось… А теперь я явился сюда, чтобы разыскать вашу семейную реликвию. Пусть даже на дне моря. Это очень важно. Важно не только для вас или для меня, — важно для всего человечества. И вы не бойтесь меня, Изабелл. Я такой же человек как все, из плоти и крови. Просто я бессмертен. А ещё я могу перемещаться как в пространстве, так и во времени. Вместе с моим другом, Педро Бенито.

Бравый капитан при этом снова поклонился.

— Дело в том, что статуэтка, которой так дорожил ваш отец, и которая в течение ста семидесяти лет считалась священной реликвией вашего рода, должна спасти мир от вселенской катастрофы, иначе ровно через триста лет мир будет уничтожен.

— Да, я знаю. Отец мне часто рассказывал о золотом ягуаре и о том, что он должен прыгнуть в огонь. Но я считала, что это всего лишь древняя индейская легенда.

— Нет, это не легенда, Изабелл, это Судьба. Так написано в Книге Судеб. Но в ход истории вмешался пират по прозвищу Чёрная Борода и спутал все карты.

— Чёрная Борода?! — воскликнула Изабелл. — Да! У главаря пиратов, напавших на нас, была огромная чёрная борода!

— И я почти полностью уверен, что артефакт попал ему в руки. Вряд ли он смог бы обойти своим вниманием столь впечатляющую и дорогую вещь… Скажите. Изабелл, статуэтка была упакована в ваш личный багаж? Она лежала в каком-нибудь из сундуков в момент нападения?

— Нет, я держала её в руках, когда на нас напали пираты. Я, очевидно, выронила её, когда Чёрная Борода выволок меня из каюты на палубу. У него такие грубые и сильные руки… А потом я прыгнула в море… Но… я не помню, выронила ли я ягуара на палубе или прыгнула в воду вместе с ним.

Лицо идальго помрачнело.

— Постарайтесь вспомнить, Изабелл. Ведь вы понимаете, найти эту вещь на дне океана будет очень нелегко. Даже в течение трёхсот лет.

— Кажется… кажется, я все-таки выронила её на палубе. Да. Этот пират… он так больно дёрнул меня за руку. Но вот тот человек, Серж, ну, который раненый в шалаше, он тоже что-то говорил. Он говорил, что видел эту статуэтку.

— Интересно. Ладно, спросим его, когда проснётся. Понимаете, Изабелл, если бы пираты не напали на ваш корабль, вы с отцом спокойно добрались бы до Венесуэлы. Правда, как это ни прискорбно, вашему отцу все равно жить оставалось недолго — ему суждено было в скором времени умереть от сердечного приступа. А вы в начале нового года должны были выйти замуж за французского моряка, точнее уже не просто моряка, а молодого судовладельца и буквально следующей весной отправиться вместе с ним на его корабле на остров Йолон Йакаб, и отвезти туда эту самую статуэтку.

— Йолон Йакаб? Такой остров действительно существует?

— Да, существует. А вы что-нибудь о нем знаете?

— Отец рассказывал мне об этом острове. Он мне вообще рассказывал много разных легенд и мифов племени майра. Вроде по преданию на острове Йолон Йакаб индейцы хранили свои сокровища.

— Да, всё правильно. Так вот, посетив этот остров, вы должны были оставить там, в сокровищнице, статуэтку ягуара, а потом вместе со своим мужем вернуться в Европу. Разумеется, прихватив с собой некоторое количество драгоценностей, которое позволило бы вам безбедно жить до конца дней своих и ещё оставить наследство вашим детям и внукам.

— Да, красивая сказка, — усмехнулась Изабелл.

— Это не сказка, все так и должно было произойти, если бы на ваш корабль не напал пират Чёрная Борода. Мы с Педро уже в течение нескольких дней ожидали в Пуэрто-Кабельо прибытия вашего корабля, но он так и не пришёл в гавань. Кто-то из вернувшихся сегодня утром с промысла рыбаков сказал, что накануне, в сотне милях от берега они видели полузатонувшую спасательную шлюпку. Ни людей, ни их останков в ней не оказалось, но на лодке имелось название судна — «Утренняя Звезда». Ведь так, кажется, назывался ваш корабль?

— Да, именно так.

— Отсюда возникало два предположения — либо «Утренняя звезда» потерпела кораблекрушение, либо оказалась жертвой пиратов. Поскольку ни одного крепкого шторма — да и не крепкого тоже — все предшествующие дни не отмечалось, я склонился ко второму варианту. Оставалось выяснить, кто из флибустьеров напал на «Утреннюю звезду». Обычно пираты стараются поскорее сбыть захваченный товар где-нибудь поблизости. Мы с моим другом решили посетить все близлежащие острова, где обычно появляются береговые братья. Ведь мы с Педро Бенито можем с лёгкостью и в считанные мгновения переместиться как на сотню-другую льё, так и на тысячи миль. Короче, на острове Аруба один кабатчик нам поведал, что у них на рейде стоит «Месть королевы Анны» под командованием известного флибустьера по имени Чёрная Борода.

— Да, это его корабль! Я хорошо помню, именно так, он его и называл.

— Так вот, в этой самой таверне на Аруба нам с Педро удалось выяснить, что на рассвете Чёрная Борода бросил якорь в бухте. И тут нам несказанно повезло — один подвыпивший матрос из команды Чёрной Бороды, не без нашей, разумеется, помощи, очень хорошо развязал язык. В изрядном подпитии он рассказал нам, что вчерашним утром они атаковали ваш корабль и потопили его. А ещё он проговорился про необитаемый остров, названный ими островом Весёлого Роджера, где их шайка хранит награбленное добро, и что накануне вечером они побывали там и спрятали добычу с «Утренней звезды». Из рассказа этого флибустьера о таинственной подземной кладовой мы с Педро моментально сделали вывод, о каком острове идёт речь. И вот мы здесь.

— Я очень рада, что вы здесь. И я вас уже не боюсь. Вы… вы — добрый. Вы только что оказали помощь совершенно незнакомому человеку. И совершенно бескорыстно. А знаете, это так странно — встретить наяву своего далёкого предка. Вы… вы очень похожи на моего отца. А сколько вам лет?

— Я родился в 1453-м году.

— Значит, сейчас вам… — Изабелл, загибая пальцы, произвела в уме вычисления, — двести пятьдесят девять лет? А выглядите вы намного моложе.

— В сорок два года я стал бессмертным. С тех пор моя внешность практически не изменяется.

— Вы колдун?

— Не надо называть меня этим словом, Изабелл. Оно оскорбительно. Я — учёный. И маг.

— Так значит, на этом самом острове пираты хранят сокровища?

— Да. И как нам стало известно, вчера они побывали здесь.

— Я вчера вечером видела уплывающий корабль. Неужели это были пираты?!

Девушку охватил испуг. Ведь ещё бы чуть — и она снова попала бы в лапы Чёрной Бороды.

— Очевидно, так оно и есть. А хранят пираты награбленное добро в древней сокровищнице индейцев.

— В какой сокровищнице? Каких индейцев?! — удивилась Изабелл.

— Древнего племени майра. Дело в том, что остров Весёлого Роджера, как его окрестили пираты, и на котором мы с вами сейчас находимся, в действительности это и есть тот самый Йолон Йакаб, название которого с языка майра переводится как «Божественная молния».

— Правда?! — ещё больше изумилась Изабелл. — Неужели это и есть остров Йолон Йакаб?

— Именно так. И каким-то образом пиратам посчастливилось разгадать тайну индейцев и открыть тайник. Хоть мой друг Педро Бенито и пытался двести лет назад замаскировать секрет открывающий вход в сокровищницу. Но, так или иначе, они воспользовались для хранения награбленного кладовой майра…

Сергей проснулся. В шалаше, кроме него, не было ни души. В груди его не ощущалось никакой боли, зато невыносимо болела, просто раскалывалась, голова. Сергей нащупал флягу, сделанную из кокосового ореха, и с жадностью выпил всю воду. Облегчения это почти не принесло, его по-прежнему мутило, а в голове словно ворочался кирпич. Куда же подевались девушка и тот почтенный аксакал, который залечил его рану? Снаружи до него доносились неясные голоса. Превозмогая головную боль, Сергей выполз из шалаша и неуверенно встал на ноги. Выйдя на берег, он увидел группу людей из трёх человек, стоявшую поодаль. Это как раз и были дон Диего, Педро Бенито и Изабелл.

— Вот и больной наш проснулся, — улыбаясь, произнёс дон Диего. — Как вы себя чувствуете, молодой сеньор?

Сергей криво улыбнулся и развёл руками.

— Он не понимает по-испански, — пояснила Изабелл. — Мы объяснялись с ним по-французски.

Дон Диего повторил свой вопрос о самочувствии на французском языке.

— Голова… — только и смог произнести больной.

— Ничего, сейчас я сниму вам похмельный синдром.

— Ага, ему-то сразу, — проворчал Педро Бенито. — А кое-кому, так и не допросишься.

— А кое-кому я не обрабатывал рану после пулевого ранения. Что я могу поделать, если кроме орухо никакого другого средства анестезии под рукой не оказалось. А когда кое-кто, — маг выразительно посмотрел на Педро, — не знает меры и напивается как скотина, так это его проблемы.

Педро виновато потупил взор, а Дон Диего сделал пассы руками над головой Сергея, и через минуту мученическое выражение лица молодого человека сменилось на вполне жизнерадостное.

— Уф, какое счастье! — произнёс Сергей с облегчением. — Как заново родился.

— Вы на самом деле в рубашке родились, молодой человек. Пуля лишь чудом не зацепила коронарную артерию.

— Вы, наверное, волшебник, дон Диего! — воскликнула Изабелл.

—Нет, что вы! Я просто учёный. И маг. А вы — французский моряк? — обратился дон Диего к Сергею.

— Нет, я — инженер. Из России.

— Хм-м… Интересно. Ну так что, друзья? Вернёмся к нашим баранам. Боюсь, нам придётся исследовать остров пядь за пядью вдоль и поперёк. Помнишь, Бенито, один мешок с драгоценностями, оставленный пиратами в хранилище, имел прореху. Возможно, статуэтка вывалилась из него через эту дыру, пока мешок тащили к сокровищнице.

— Вы что, тоже ищете на этом острове пиратский клад? — поинтересовался Сергей.

— Почему тоже? — удивился дон Диего.

— Мы с моей невестой прилетели сюда, на Карибские острова, потому что у неё есть медальон, на котором нацарапана карта этого острова и его координаты. Я доверяю вам, поэтому ничего не скрываю. Ведь вы меня вернули к жизни и, наверно, не для того, чтобы снова убить. Тем более, Марина уже побывала в сокровищнице и, по её словам, там столько богатства, что на всех хватит с лихвой.

— Да, богатства там действительно немереное количество. Но мы вовсе не охотники за сокровищами. Так вашу невесту зовут Марина?

— Да, а что?

— Да нет, ничего. А где она сейчас?

— Не знаю. Мы расстались вчера, с тех пор я ничего о ней не знаю.

— Ясно. Но не беспокойтесь, — успокоил его маг. — Мы её непременно найдём. Сообразительная девушка, если она сама догадалась, как открыть сокровищницу племени майра. Впрочем, и пираты тоже оказались не дураки, ведь и они разгадали этот секрет. Там на самом деле столько сокровищ, что если их поделить на всех жителей Земли, каждому хватило бы прожить, не бедствуя, едва ли не год. Но из всех богатств, лично меня, по крайней мере, интересует только одна вещь. А её, к сожалению, там не оказалось…

— Но ведь мы с тобой не всё до конца перерыли, — напомнил Педро. — Хранилище очень большое. Найти среди всех этих вещей статуэтку — все равно что иголку в стогу.

— Нет, — решительно возразил маг. — Во-первых, я интуитивно чувствую: этого артефакта в сокровищнице нет. А во-вторых, какой смысл пиратам закапывать её неизвестно куда? Они побросали свои мешки и сундуки и убрались восвояси. Хотя, есть вероятность, что Эдвард Тич оставил её у себя в каюте, как сувенир.

— Простите, а о чём идёт разговор? — поинтересовался Сергей. — Что такое вы ищите, если не секрет? Ещё раз извините, конечно, за любопытство.

— Мы ищем золотую статуэтку, изображающую ягуара в прыжке, — пояснил дон Диего. — По моим сведениям, ею завладели флибустьеры, и у меня есть предположение, что вчера они спрятали её именно здесь. А вы что-нибудь знаете о ней, молодой человек?

— Ягуар в прыжке? Золотой? Я вчера видел нечто подобное. Марина подобрала на морском дне похожую, как вы описываете вещь. Странно, почему последнее время все твердят об этой статуэтке? Вот и Изабелл вспоминала про такую штуковину буквально сегодня, — Сергей показал глазами на девушку. — Она сказала, что потеряла её и теперь из-за этого погибнет.

— Если мы не найдём эту, как вы сказали, штуковину, то погибнет все человечество, — дон Диего горестно вздохнул. — И это случится 25 декабря 2012 года. Правда, на поиски артефакта у нас ещё куча времени — целых триста лет.

— Каких триста? — удивился Сергей, при этом не без иронии: он никогда не верил ни в какой конец света. — Двадцать пятое декабря две тысячи двенадцатого года — это… это ведь послезавтра!

— Ошибаетесь, молодой человек. На дворе только тысяча семьсот двенадцатый год.

— Вы меня разыгрываете?

Сергей перевёл взгляд на Педро Бенито, потом на Изабелл. Но на их лицах он не нашёл ни намёка на розыгрыш. Даже наоборот, они выражали озабоченность состоянием его психики.

— Отнюдь, — ответил маг совершенно серьёзно. — Постойте-ка. Вы утверждаете, что сейчас две тысячи двенадцатый год?

— Я не утверждаю, это так и есть.

— Минуточку. А каким образом вы очутились на этом острове?

— Вчера мы с Мариной приплыли… э-э… пришли сюда на катере, мы выходили на берег, но берег выглядел совсем по-другому, не так как сейчас. Она никак не могла найти дорогу к месту, где спрятан клад. Потом мы сели в катер, отошли немного в море, она погрузилась с аквалангом, а на меня как раз в это время напали бандиты. В меня выстрелили из пистолета, я упал в воду, но каким-то чудом смог выбраться на сушу. А вообще плавать я не умею. Вот так и оказался здесь.

— Да, вам действительно дважды повезло. И не утонули, и рана оказалась не смертельной. А ничего странного вы не успели заметить, после того как упали в воду?

— Я был почти без сознания, мало что помню. Правда, мне показалось… мне показалось, что блеснул какой-то сиреневый всполох и море вдруг стало мельче.

— Интересно.

Маг достал свою книгу, увеличил её и начал листать, отыскивая нужную страницу.

— Впрочем, ничего интересного. Самый обычный временной портал. Таких на Земле несколько. Один есть в Индии, один в Японии, один на севере России. И этот. И ещё есть два, только они находятся в тех землях, которые в настоящий момент пока не открыты. Все эти порталы настроены на разный, причём дискретный промежуток времени — на сто, на двести, на триста, на пятьсот лет… В принципе, этим порталом можно пользоваться, но у него есть одно неудобство: он действительно находится под водой. Этим порталом пользовались индейцы племени майра, но только три тысячи лет назад. В те времена здесь ещё была суша. На том месте, где портал, я имею в виду. Ведь остров постепенно погружается в воду. А три тысячи лет назад он вообще был связан с материком узким перешейком.

— Фантастика! — поразился Сергей. — Нет, в это невозможно поверить. Хотя это, пожалуй, многое объясняет. Теперь я понял: Марина отыскала тайник в далёком прошлом. Но ведь тогда и она сама, может быть, где-то здесь! Я должен найти её!

Сергей сделал движение, чтобы отправиться на поиски невесты немедленно. Но дон Диего удержал его за локоть и, покачав головой, произнёс:

— Не спешите, юноша. Не всё так просто…

Глава 23

Выпроводив из номера незваных гостей, Марина показала, наконец, Жоржу, как пользоваться душем и прочей сантехникой, а сама тем временем навела в номере маломальский порядок — вытерла пол гостиничным полотенцем и собрала осколки стекла. Завтра придётся сообщить администратору о разбитом окне и пусть пришлют стекольщика. А пока можно придавить штору на подоконнике цветочной вазой, чтобы она не развевалась от сквозняка. Конечно, им с Серёжкой придётся заплатить за нанесённый ущерб (непредвиденные расходы!) ну да ладно, подумаешь, все это издержки производства, теперь их бюджет выдержит. Только бы бандиты его отпустили.

Марина соорудила для Жоржа постель на полу, но, когда она сама вышла из ванной, обнаружила его лежащим в кровати.

— Так! — девушка указала пальцем на приготовленное для него спартанское ложе. — Ну-ка марш!

— А мы разве не вместе будем спать?

— И не рассчитывай!

Жорж нехотя перебрался на свою постель, лёг на спину и мечтательно уставился в потолок, подложив под голову руки.

— Как тут у вас всё необычно в твоём подводном царстве! Здесь такие высокие дома. И в них есть волшебные комнаты. В неё входишь на поверхности земли, а выходишь высоко-высоко. Отсюда можно достать до неба, да? И ещё на стенах висят живые картины, в них движутся люди и странные существа. И эти картины сами разговаривают… А ещё вон та забавная комната, в которой можно устроить маленький тёплый дождь…

— Не заговаривай мне зубы!

Минуты две царило молчание. Марина, хоть и была по натуре романтиком, однако к фантастике относилась скептически. Умом она понимала, что путешествия по времени — это что-то из области иррационального. Да, она видела сегодня настоящих пиратов и старинный парусный корабль. Но всё же ей представлялось, что на самом деле это какая-то костюмированная игра, а таинственные метаморфозы, происходящие с островом, готова была объяснить мороком, наваждением, в крайнем случае — пространственным переходом, но никак не переходом во времени. Хотя, как можно было в это не поверить, если вот он здесь, человек из прошлого! А вдруг она действительно перемещалась на триста лет назад? Или же все-таки Жорж её разыгрывает?

— Так ты что, на самом деле жил в восемнадцатом веке?

— Ну да.

— Нормально. Неужели там, где я погружалась, портал временно́го перехода? Надо же! Получается, что если с твоего острова добраться до Саект-Петербургаа, можно увидеть живого Петра Первого… Забавно. Черт! Ни за что бы в это не поверила, просто фантастика! Хотя это многое объясняет. Объясняет, например, что медальон здесь на мне, а там — у тебя. Ведь в том времени меня ещё не было. И то, что вход в сокровищницу мы с Серёжкой не могли найти. Ведь в двадцать первом веке он глубоко под водой. А туда теперь вообще не попасть — на морском дне невозможно развести костёр… Ну все, Робинзон, давай спать.

Впрочем, Жорж уже спал.

***

Утром он разбудил Марину.

— Смотри, я нашёл это под дверью. Тут что-то написано на непонятном языке.

Марина взяла из рук Жоржа записку. В ней корявым почерком, очевидно левой рукой, на неграмотном русском было накалякано следующее:

«Долг тваево парня 60 кусков зиленых. За его шкуру мы просим исчо сорок. Кароче притащи побрекушек на сто касарей. Тагда отдадим тваево хахеля».

— Да, язык и на самом деле едва понятный. Черт, зря мы их вчера отпустили!

— Их надо было убить? — уточнил Жорж.

— Надо было заставить их сказать, где Сергей. Допросить с пристрастием.

— В смысле, с пытками?

— Именно. Вставить, например, каждому в задницу электрический паяльник.

— Что вставить?

— А-а, ну да. Или раскалённый железный прут. Холодным концом.

— Почему холодным?

— Чтоб вытащить не смогли. Так, ну ладно. Быстро завтракаем и собираемся.

— Куда?

— На твой остров. Я думаю, пираты оттуда уже убрались. Нам надо взять из сокровищницы побольше драгоценностей.

— Мы опять поплывём на той быстроходной лодке? В её рычащую коробку уже вернулись дьявольские силы?

— Да. Только пойдём, а не поплывём.

— А ты меня не оставишь там, на острове? Заберёшь меня обратно в это удивительное подводное царство?

— Заберу. Черт, тебе же надо что-то с документами придумать. Может, сказать, что ты попал в аварию и впал в амнезию? Или что тебя ограбили, стукнули по башке, и ты потерял память… Понимаешь, в двадцать первом веке нельзя жить без паспорта.

— Без паспорта? У меня есть паспорт.

— А-а. Ну тогда хорошо. Ладно, пошли.

— А завтрак?

— Ах да, завтрак… Вот все вы, мужики, только о брюхе о своём и думаете!

Марина достала из холодильника два йогурта и два банана и поделила эту скудную пищу между собой и Жоржем. Банан Жорж проглотил с удовольствием, а йогурт ему не очень понравился.

— Сметана тётушки Жоли из Сен-Мало гораздо вкуснее. Она не разводит её простоквашей.

Покончив с этой нехитрой трапезой, молодые люди отправились на пристань. В пункте проката Марине отказались выдать моторную лодку, поскольку у неё не было удостоверения судоводителя. Марина ругалась, скандалила, уверяла, что она умеет управлять моторной лодкой, но лодочник был неумолим. Однако на её счастье к Марине подошёл высокий загорелый парень неопределённого возраста в красной бейсболке, наблюдавший какое-то время за её перепалкой с лодочником.

— У вас проблемы, мисс? — спросил он по-английски с сильным рязанским акцентом.

— Да, — раздражённо ответила Марина. — Мне нужен катер, а эта скотина не хочет мне его давать!

— Давайте я возьму напрокат катер и довезу вас куда надо?

— Если будете так любезны… Но мне надо будет уйти в море почти на целый день.

— Ничего, до пятницы я совершенно свободен.

— О кей. Впрочем, я и сама умею управлять катером. Вы только договоритесь с этим бюрократом, а потом можете заниматься своими делами.

Лодочник проводил их к причалу, снял цепь с катера. Первой на борт запрыгнула Марина, за ней её новый провожатый. Но едва Жорж хотел последовать за ними, как на его плечо легла рука полицейского. Полицейских было двое.

— Предъявите ваши документы, — потребовал один.

— Этот человек со мной! — крикнула Марина. — Отпустите его!

Но внезапно парень-моторист запустил двигатель и резко рванул с места.

— Стой! — закричала Марина. — Ты куда?!

В это время Жорж залепил в ухо одному полицейскому, второго отпихнул ногой и бросился в воду. Но далеко уплыть ему не удалось. Патрульный катер догнал его, полицейские профессионально вытащили беглеца из воды и надели на него наручники.

Тем временем Марина боролась с парнем в бейсболке, пытаясь дотянуться до руля и повернуть катер обратно.

— Что ты делаешь, скотина! — орала она по-русски. — Куда ты меня везёшь?

— Цыц, шалава, — ответил парень тоже на чистейшем русском языке, при этом отпихивая Марину и не давая ей достать до рулевого управления. — Куда надо, туда и везу.

Минут через пятнадцать моторная лодка причалила к белоснежной яхте, на борту которой находились уже известные Марине мачо, он же Феликс Карякин, и Блатной. А также новые для неё лица — «шкаф», он же Стас, и Александр.

— Молодец, Червяк, — похвалил парня в бейсболке Стас, когда тот заглушил мотор катера.

Стас достал из кармана широких брюк «Макаров», демонстративно передёрнул затвор.

— Ну что, красавица, будем знакомиться? А ну, давай-ка, поднимайся сюда. Серьёзный разговор будет.

Червяк подтолкнул её к трапу.

***

— Ваше имя и фамилия, — обратился к Жоржу по-английски рыжий полицейский сержант с выпученными рыбьими глазами, сидевший за письменным столом и заполнявший протокол, тыкая одним пальцем в клавиатуру компьютера.

Жорж задумался. Назваться ли ему своим настоящим именем или Сержем Маре, как вчера Марина представила его одному важному посетителю? А ещё он припомнил, что Марина просила его называться каким-то странным и очень труднопроизносимым именем. Но он, как ни силился, не мог его вспомнить. Как же быть? Тогда Жорж решил, что представителям закона надо говорить чистую правду.

— Жорж Люсьен Дюбуа.

Полицейский, произнося вслух каждую букву, медленно отыскивал на клавиатуре нужные клавиши.

— Место постоянного проживания?

И на этот вопрос, поразмыслив, Жорж решил тоже ответить правдиво.

— Сен-Мало, Франция.

— Профессия?

— Моряк.

— Год рождения?

— Девяносто второй.

— Тысяча девятьсот девяносто второй, — машинально повторил сержант, все так же медленно нажимая на клавиши.

— Нет-нет, — поправил Дюбуа. — Тысяча шестьсот девяносто второй.

Полицейский поднял на него и без того экзофтальмические, словно от базедовой болезни, глаза, которые выпучились ещё больше.

— Симулируешь сумасшествие, придурок? Думаешь, меньше срок дадут? Ты затеял драку с полицейскими, а это нападение на представителей власти при исполнении! После этого пытался бежать. Тебе уже год тюрьмы светит. Документы у тебя есть?

— Документы? У меня было рекомендательное письмо от шкипера «Магнолии». Но оно осталось на нашем судне, которое захватили пираты.

— Подотри этим письмом свою задницу! Паспорт у тебя есть?

— Паспорт? Есть, только он там…

Жорж махнул куда-то в сторону руками, скованными наручниками. Он забыл слово «отель» и никак не мог подобрать нужное определение.

— Там, в той высокой большой таверне, похожей на стеклянный замок.

В его брюки был вшит непромокаемый кожаный мешочек, зашитый особым швом. В нем лежал пропуск в порт Сен-Мало, этот документ во Франции в начале восемнадцатого века назывался «паспорт». Но сейчас Жорж был одет в джинсы Сергея, а его матросские штаны так и остались в гостиничном номере, в ванной на сушилке.

— Короче, документов нет, — резюмировал полицейский. — Так и запишем. До выяснения личности пока что посидишь в камере для задержанных.

Он нажал кнопку звонка.

— Но это невозможно! Я не могу! Там девушка Марина, мы должны с ней плыть на остров за драгоценностями, чтобы выкупить у разбойников её друга!

В комнату явились двое рядовых полицейских.

— Ты думаешь, в сумасшедшем доме тебе будет лучше, чем в следственной камере? — усмехнулся сержант. — Ничего не выйдет, не надейся. Можешь пожаловаться своему адвокату, кладоискатель. Обыщите его, ребята!

Полицейские проверили содержимое карманов. В заднем кармане джинсов они нашли водительские права. Поскольку документ представлял из себя пластиковую карточку, он не пострадал от морской воды.

— Так говоришь, документов нет! Чего ты нам голову морочишь, а? Так. Сер-гей За-бо-ло-ц-кий. Ха-ха! А говоришь, Жорж Дюбуа. Как это понимать, а? Устроил драку с полицейскими, оказал сопротивление при задержании, назвался чужим именем и тут нам спектакль разыгрываешь! А может, на тебе ещё и труп висит, а?

Жорж огляделся по сторонам, посмотрел вверх, словно проверяя, не висит ли на нем труп.

— Ведите его, мальчики! Туда, где его ждут гостеприимные соседи. Береги свой зад, Сергей Заболоцкий! Ха-ха!

Глава 24

Дон Диего удержал Сергея за локоть и, покачав головой, произнёс:

— Не спешите, юноша. Не всё так просто… Интуиция подсказывает мне, молодой сеньор, что в настоящее время на острове нет ни души кроме нас четверых. Скорее всего, ваша невеста сейчас там, в вашем времени. Так вы говорите, что она нашла на дне моря золотую статуэтку, изображающую ягуара в прыжке?

— Да, она говорила, что хотела поймать стыдливого краба, а тот зарылся в песок. Она стала раскапывать и наткнулась на статуэтку.

— Хм-м. Очень любопытно. Хотя, на самом деле, вполне вероятно, что ваша невеста нашла именно ту самую вещь, которую разыскиваем мы. Очевидно, эта штуковина вывалилась через прореху в мешке, когда пираты вытаскивали из лодок награбленное добро, и после этого она пролежала в песке триста лет. За это время остров углубился в океан, поэтому ваша невеста подобрала вещицу на дне моря. В таком случае, мы тоже заинтересованы отыскать вашу девушку. И мы немедленно отправляемся к вам в двадцать первый век.

— Да, да! — торопливо согласился Сергей. — Мне надо поскорее вернуться туда. Несчастная Марина! Она там одна, она не знает где я, что со мной и сходит с ума! А я тут, босиком, в восемнадцатом веке…

— А можно мне тоже отправиться вместе с вами в то далёкое будущее? — обеспокоено спросила Изабелл. — Я не хочу оставаться одна на этом диком острове.

— Разумеется, сеньорита, — успокоил её старый маг. — Мы не оставим вас тут пропадать в одиночестве.

— Только… — Сергей забеспокоился. — Для того, чтобы пройти временной портал, нам что, придётся нырять в море?

— Зачем? — успокоил его дон Диего. — Мы с Педро владеем искусством перемещения во времени и можем создать портал перехода в любом месте, там, где нам будет удобно. А каждый путешествующий по времени может являться проводником даже для целой группы лиц. Поэтому мы с Педро доставим вас и Изабелл ровно на триста лет вперёд минута в минуту. Если кто-то из вас захочет, может прихватить с собой какие-нибудь личные вещи. Только не очень тяжёлые. И давайте-ка отойдём подальше от моря, на какое-нибудь возвышенное место, чтобы и на самом деле не оказаться на морском дне после перемещения.

Ни у Сергея, ни у Изабелл личных вещей при себе не было, но девушке очень понравилась подзорная труба в медном корпусе с чеканкой, которую она нашла в шалаше. Девушка решила, что раз хозяин бросил своё жилище, то она вправе прихватить с собой эту вещь, которая может пригодиться им в далёком будущем.

Все четверо поднялись на пригорок и нашли небольшую площадку, покрытую песком, на котором маг заострённой палкой принялся чертить магические символы. Потом они все вместе встали посередине начерченных фигур и крепко взялись за руки. Едва дон Диего и Педро Бенито хором произнесли последнее слово заклинания, как лес вокруг них расступился, и вся компания очутилась в зарослях невысоких кустов в нескольких метрах от морского берега. Сергей огляделся по сторонам.

— Надо же, ни за что бы не поверил, если бы это не произошло со мной. А ведь всё верно, теперь я узнал это место. Вчера мы с Мариной были именно здесь, когда она пыталась отыскать дорогу к пещере с сокровищами.

— Вряд ли бы ей удалось найти эту пещеру. Ведь в настоящее время вход в сокровищницу майра находится на морском дне, поскольку за триста лет остров погрузился в море более чем на три туаза, или на восемнадцать футов.

— Неужели мы действительно минуту назад были в начале восемнадцатого века? — все ещё не мог поверить Сергей. — И только что вернулись назад?

— Это вы, молодой человек, вернулись назад, — поправил его дон Диего. — А мы — Изабелл, Педро и я — переместились вперёд. Время относительно.

— Да вы — великий учёный! Это же грандиозное открытие! Фантасты всех времён и народов мечтали о машине времени, а вы делаете переход через века при помощи магических символов и заклинаний! Невероятно! И вы никогда ни с кем не делились своим открытием? Почему?

— Потому что это открытие может принести много бед человечеству. Причём совершенно непредсказуемых и непоправимых бед. Очень часто даже простые открытия оборачиваются обществу во вред. Например, изобретение пороха. Ведь он предназначался для использования в пиротехнике, для фейерверков и развлечений, а впоследствии принёс несметное количество смертей и разрушений. А если я открою секрет перемещения во времени? Вдруг кому-нибудь вздумается вернуться в прошлое и вооружить пушками и ружьями, скажем, армию Чингисхана или Александра Македонского? Вы помните пресловутую притчу об убийстве бабочки в мезозойскую эру, и эта смерть вызвала колоссальные изменения в ходе истории и эволюции? Нет, я никогда и никому не открываю свои секреты. Только своему верному помощнику Педро Бенито. Но я взял с него клятву о неразглашении моих тайн. Я не одержим славой, мне не нужно богатство. Поэтому мои открытия служат исключительно мне.

— Понятно, — Сергей огляделся, всматриваясь в море и по сторонам. — Только я не вижу в море нашего катера. Мы точно попали в 23 декабря 2012 года?

— Мой метод основан на Григорианском календаре, в расчётах я использовал продолжительность года триста шестьдесят пять дней, пять часов, сорок восемь минут и сорок секунд. Погрешность может составлять несколько минут на каждое столетие. Но никак не сутки и не двое.

— Странно. Где же Марина? А во вчерашний день мы никак не можем попасть.

— Увы, мой метод пока не столь совершенен. Возможно, когда-нибудь я добьюсь дискретности перехода в сутки или даже часы. Но пока что только кратно целому году…

Разведя руками, маг сделал виноватое выражение лица.

— Жаль. Тогда, скорее всего, Марина вернулась на Кюрасао. Ну конечно, не осталась же она ночевать на острове или в море. Быть может, она решила, что я утонул и привезёт сейчас водолазов на поиски моего тела.

— Где вы с вашей невестой сняли жильё? — спросил Сергея маг.

— В отеле на Кюрасао.

— Что ж, тогда нам надо срочно отправляться на Кюрасао.

— Но каким образом мы доберёмся туда?

— О, это сущие пустяки, — улыбнулся Педро Бенито.

— Да, — согласился маг. — Одно мгновение — и кое-кто окажется в лучшей забегаловке этого острова.

Бывший капитан обиженно засопел.

— Посмотрите на море, — Изабелл указала рукой в морскую даль. — Сюда плывёт какой-то корабль.

— Так это, наверное, спасательная экспедиция, которую ваша невеста выслала на поиски вашего тела? — предположил маг, обратившись к Сергею.

— Это яхта, — приглядевшись, определил Сергей. — Белла, дайте, пожалуйста, вашу подзорную трубу… Черт, это, кажется, та самая яхта. Да, это они, бандиты. Которые вчера напали на меня.

— Как этот странный корабль так быстро движется без парусов? — удивился Педро Бенито.

— Моторная яхта, — пожал плечами Сергей.

— Не удивляйся, Педро, — маг хлопнул по плечу своего компаньона. — Когда попадаешь в будущее, всегда сталкиваешься с чем-нибудь непонятным и неизведанным. Помнишь, в 1862 году, куда мы попали по ошибке, мы с тобой видели самоходную тележку, которая дымила высокой чёрной трубой и тащила за собой ещё несколько тележек? Это что-то типа того.

— Да, — подтвердил Сергей. — Только теперь вместо паровой машины — дизель. Они идут сюда, к нам. Вчера у нас вышла драка, и один из бандитов выстрелил в меня. Они тоже охотятся за пиратским кладом. Надо решить, что нам делать дальше. У них есть оружие…

— Это пираты? — испуганно спросила Изабелл.

— Не совсем. Но это тоже алчные и очень злые люди. Нехорошие люди. Ради денег они пойдут на всё. Из-за них я попал в очень скверную историю. Теперь я им должен кучу денег.

— Ты проиграл им в карты? — поинтересовался Педро Бенито.

— Ну почти. Один мой знакомый, которого я какое-то время считал своим другом, предложил мне купить акции одной крупной компании по очень дешёвой цене. Он уверял, что компания быстро развивается, и скоро её акции будут стоить очень дорого. Короче, биржевая игра на повышение. Я сдуру проявил интерес, потому что очень нужны были деньги. Мы с Мариной собираемся пожениться, но она хочет жить отдельно, в своей квартире. А денег на ипотеку у нас нет. Правда, и на приобретение этих ценных бумаг свободных средств у меня тоже не было. Тогда Александр (так зовут моего знакомого) предложил мне взять в долг у этих ребят. Я ещё не знал, что они бандиты, а та компания, в которую Александр посоветовал мне вложить деньги, совсем не развивалась, а наоборот, через год обанкротилась и её акции обесценились. И я оказался должен бандитам не только ту сумму, которую взял у них в долг, но гораздо большую, поскольку брал под проценты.

— Короче, ты влип, — подвёл итог Педро Бенито. — Это как игра в напёрстки. Тебе сначала предлагают сыграть без денег, потом за деньги, вытряхивают из тебя всё, потом дают в долг, но ты никогда не выиграешь. И в итоге остаёшься без штанов.

— Да, — подтвердил маг. — И ростовщики, которые предлагают вам взять некую сумму под проценты, часто оказываются мошенниками, что именно с вами и произошло.

— Типа того, — согласился Сергей.

Тем временем, яхта подошла довольно близко к острову.

— Смотрите, они остановились на том месте, где я обычно ждал Марину, когда она погружалась, — Сергей снова поднёс к глазу подзорную трубу. — Там… Там у них на палубе Марина, они схватили её! Марина!!! Надо её спасти!

Сергей бросился было к берегу моря, но дон Диего снова его остановил.

— Не надо торопить события, мой мальчик, и не надо делать неосторожных телодвижений. Я хорошо знаю эту публику — разбойников, пиратов и прочих лиходеев. Если они заметят посторонних людей, которых не предполагали встретить и которые начнут вмешиваться в их планы, их действия могут оказаться непредсказуемы. Давайте-ка лучше наоборот — притаимся в зарослях и понаблюдаем, что они станут делать дальше.

Они отступили немного назад, в заросли индиго и агавы. Сергей продолжал наблюдать в подзорную трубу за яхтой. На палубе он видел Марину и всю остальную компанию — Александра, Стаса, Феликса, Блатного и Червяка. Марина надела акваланг, с яхты опустили трап, девушка спустилась по нему и погрузилась в воду.

— Дон Диего, нам надо срочно вернуться назад.

— К берегу? — удивился маг.

— Нет, назад в восемнадцатый век. Я так предполагаю, они отправили её за драгоценностями.

— Вашу невесту?

— Да.

— Она погрузилась в воду, чтобы пройти через временной портал?

— Да, да! — нервничал Сергей.

— И вы хотите встретиться с ней в восемнадцатом веке?

— Я хочу спасти её от бандитов. Я думаю, там, в прошлом, это будет сделать проще и безопаснее! Когда она выполнит то, что они заставили её сделать, то есть принесёт драгоценности, они могут её просто-напросто убить!

— Вполне вероятно. Что ж, давайте вернёмся назад. Там мы её встретим и расспросим заодно о статуэтке. Надо только найти площадку без травы, где я смог бы начертить сигиллы.

Песчаная площадка нашлась буквально в двадцати метрах. Правда, для этого пришлось покинуть заросли и выйти на открытое место ближе к морскому берегу.

— Скорее, — торопил мага Сергей. — Скорее!

— Не спешите, молодой человек, не всё в моей власти. Очередное перемещение невозможно совершить ранее, чем через час после предыдущего. Так что, нам все равно придётся подождать ещё пять минут.

Сергей нервно переминался с ноги на ногу.

— Но они нас заметили. Бандиты. Вон, смотрите, они садятся в катер и сейчас приплывут сюда.

— Ещё три минуты, — маг с олимпийским спокойствием чертил на земле магические знаки или, как он их сам называл, — сигиллы.

Катер уткнулся носом в песок. Четверо мужчин выпрыгнули из него и решительно направились к группе лиц, тесно стоявших в центре начерченных на песке магических символов. Их разделяло всего метров пятнадцать, когда дон Диего де Сабио и Педро Бенито дочитали заклинание…

***

Вернувшись обратно в 1712-й год, дон Диего, Педро Бенито, Сергей и Изабелл оказались в глубине острова, в зарослях молочая, окружённых высокими пальмами. Первым делом они вышли к берегу, и там, на берегу, возле устья ручья, Сергей увидел брошенный акваланг.

— Марина уже здесь. Наверное, она ушла к сокровищнице.

— Так это приспособление позволяет человеку дышать под водой? — дон Диего поднял баллоны с дыхательным аппаратом и с любопытством рассматривал их.

— Да, — подтвердил Сергей.

— Интересно. Надо будет попробовать сочинить нечто подобное. А может, и не надо. Зачем убивать бабочку, правда? Однако если ваша девушка уже в сокровищнице, нам тоже надо поспешить туда.

Марина действительно в это время уже разводила костёр на месте сгоревшей хижины.

— Серёжка?! — удивилась она. — Ты как здесь оказался? Я думала, что ты в плену у бандитов.

Девушка бросилась в объятия Сергея и буквально разрыдалась у него на груди.

— А я думал, что ты, — успокаивая, он гладил её по волосам. — И я оказался прав. Они ничего тебе плохого не сделали?

— Пусть только попробуют! — мгновенно возникшая злость заставила её прекратить истерику и возвратиться в адекватное состояние. — Фигу с маслом тогда получат, а не сокровища. Ой, здравствуйте!

Только сейчас Марина обратила внимание на спутников Сергея, которые стояли поодаль, скромно отведя взгляд в сторону. Хоть приветствие было произнесено по-русски, они поняли, что с ними здороваются и ответили каждый по-своему. Дон Диего и Педро Бенито отвесили галантные поклоны, Изабелл присела в книксене. Марина уже не удивлялась ничему на этом острове, поэтому её нисколько не обескуражил вид двоих мужчин, одетых в камисы, хубоны, короткие панталоны, и кальсесы под ними. На темноволосой молодой девушке было некогда белое, а теперь уже слегка замызганное платье средневекового покроя с оборками и пелеринами и ярко выраженной талией.

— А кто эти люди?

На всякий случай, обращаясь к Сергею, Марина понизила голос, хоть уже и догадывалась, что его спутники не знают русского языка.

— Мои новые друзья. Мы познакомились тут, на острове, в 1712 году. Вон тот высокий седой человек с эспаньолкой вроде как чародей. Его зовут дон Диего. Он залечил мне пулевую рану. Второй, краснолицый, это Педро Бенито, его друг и помощник.

— А девица кто?

— Её зовут Изабелл. Она была тут, на острове, когда я вчера попал сюда.

— Ах вот как! Значит, ты провёл ночь в компании молодой девицы!

— Марина! Да как ты… Ты что, думаешь?.. Да ничего такого. Вчера мне вообще было не до девиц, я же был тяжело ранен.

— Ранен? Погоди, ты что-то сказал про пулевое ранение? — Марина только сейчас обратила внимание на порванные, запачканные кровью футболку и шорты Сергея. — Боже, да ты и впрямь весь в крови!

— Да. Александр выстрелил в меня. Я упал в воду, начал тонуть, но случайно выплыл и оказался в прошлом, в тысяча семьсот двенадцатом году. Я же ночью вообще чуть концы не отдал. А этот человек, он просто кудесник. От моей раны и следа не осталось.

— Ладно. С этим мы ещё разберёмся.

— Молодые люди, — вмешался дон Диего. — Позвольте прервать ненадолго вашу приятную беседу. Я очень рад, что вы встретились, но у меня есть вопрос к сеньорите. Я хотел бы расспросить вас, об одной небольшой золотой скульптурке…

— Вы имеете в виду ягуара? — Марина стазу догадалась, о чём идёт речь.

— Да, именно.

— А-а. Очень жаль. Вы знаете, вчера их у меня было два. А теперь нет ни одного.

— Как два? Почему два?

— Одного я нашла на дне моря, глубоко в песке. Я хотела поймать стыдливого краба, а наткнулась на золотую статуэтку. И я положила её в катер. А вторую точно такую же фигурку я подобрала здесь, на берегу. Когда мы с Жоржем удирали от пиратов.

— Так, так, так, с этого места поподробнее! — воскликнул Сергей. — С каким таким Жоржем ты спасалась, и от каких пиратов?

— Серёж! Я же тебе говорила про Жоржа. Он жил на этом острове.

— Это тот самый французишка? Ничего ты мне не говорила.

— То есть, как не говорила? Ты сам сейчас сказал, что это тот самый французишка.

— Молодые люди, — прервал перепалку дон Диего. — Давайте вернёмся к нашим баранам. К статуэткам, то есть.

— Короче, я подобрала эту вещицу, она валялась возле пиратской лодки, и я взяла её с собой. Я засунула её вот сюда, — Марина показала на топ купальника. — Я уже поняла, что под водой есть место перехода в другое время или в параллельный мир. Как это ни фантастично. Когда мы всплыли, я увидела, что Сергея в катере нет, а вдаль уходит какая-то яхта. Я завела мотор, и мы погнались за этой яхтой, я подумала, что это яхта бандитов, и они увезли Серёжку. Во время погони я вообще перестала думать о статуэтках, а когда мы добрались до Виллемстада, я обнаружила, что уже нет ни одной. Очевидно, первую, которая оставалась в лодке, прихватили бандиты, а вторую я потеряла. И, по всей видимости, когда была под водой.

—Хм-м… дайте-ка сообразить… — маг на несколько минут задумался, а после раздумий произнёс: — Все ясно. Видите ли, сеньорита Марина, на самом деле этих фигурок не две, это была одна и та же статуэтка. Просто ту, которую вы подобрали около пиратской лодки, вы действительно обронили в момент перехода через временной портал. И ей было суждено пролежать на морском дне триста лет. И именно её вы потом нашли в песке, когда охотились на стыдливого краба, но уже в двадцать первом веке. Так вот, судьба этой вещицы меня очень сильно волнует. Значит, вы говорите, её могли забрать нехорошие люди, которые стреляли в сеньора Сергея?

— Я думаю, так оно и есть.

— Это те самые люди, которые привезли вас сюда на красивом белом корабле без парусов? И которые отправили вас за сокровищами?

— Да, они самые. Они уверяли меня, что Серёжка у них в заложниках, и они отпустят его, когда я принесу им драгоценностей на сто тысяч баксов. Но раз Серёжка здесь, то фигу с маслом они у меня получат, а не сокровища. Правда?

Дон Диего подумал несколько минут, вороша длинной веткой полешки в горящем костре. Вход в пещеру давно был открыт, но никто пока не собирался туда заходить.

— Пожалуй, мы поступим вот как. Я сейчас отправляюсь в две тысячи двенадцатый год и попытаюсь выяснить у ваших недругов судьбу статуэтки. А вы…

Он почесал свою эспаньолку, соображая, что предложить своим спутникам.

— Здесь вам оставаться не стоит, поскольку на остров могут неожиданно заявиться люди Чёрной Бороды. Со мной вам отправляться тоже нет необходимости. Один я лучше разберусь с лихими людьми, поскольку я бессмертен и никакого вреда они мне причинить не смогут.

В раздумье маг помолчал ещё минуты две.

— Так вы, молодые люди, — обратился он к Марине с Сергеем, — жили в гостинице на острове Кюрасао, как я понял?

— Да, совершенно верно, — подтвердила Марина.

— Знаете что, друзья мои... Педро, отправляйся-ка с ними на Кюрасао. Только не перемещайтесь в будущее, оставайтесь, пожалуйста, в восемнадцатом веке. Хорошо зная Педро, я уже представляю, где вас там можно будет найти. Прихватите из сокровищницы несколько эскудо, чтоб было чем расплатиться с хозяином той забегаловки, в которую вы попадёте. Ведь вы наверняка все голодны?

— Да, очень! — подтвердила Изабелл.

Сергей тоже ничего не ел со вчерашнего дня.

— Вот и замечательно. Тогда до встречи! — дон Диего начертил обугленной веткой на земле сиглы, пробормотал заклинание и растворился.

Оставшиеся спустились в открытую сокровищницу. Сергей восхищённо рассматривал изделия из золота и драгоценных камней, созданные индейцами племени майра, а девушки с восторгом примеряли на себя украшения из пиратских сундуков.

— Так, друзья, — обратился к ним Педро Бенито, засунув в карман десяток эскудо. — Нем нельзя тут долго задерживаться. Встаём в кружок, берёмся за руки и не расцепляемся, что бы ни произошло!

Глава 25

После того как Марина погрузилась с аквалангом, бандиты стояли у борта и рассуждали, что делать дальше.

— Блин, зря мы не взяли с собой ещё один акваланг, чтоб кто-нибудь мог проследить за девчонкой, — посетовал Феликс.

— Чё раньше не сказал! — Блатной в сердцах плюнул за борт.

— А ты умеешь с ним обращаться? — съехидничал Червяк.

— А чё там уметь-то?!

— Ну-ну…

Стас тем временем наблюдал за берегом в бинокль.

— Ну-ка, глянь, что это там за группа клоунов, — он протянул бинокль Феликсу.

Тот приложил окуляры к глазам и подстроил после Стаса фокус, потому что шеф был близорук, хоть и упорно скрывал этот факт от друзей.

— Хрен их знает. Маскарад какой-то…

На берегу в зарослях индиго стояли четверо человек — трое мужчин и одна девушка. Двое мужчин из этой группы были одеты весьма экстравагантно, в средневековые костюмы испанских грандов. Да и на девушке было платье давно минувшей эпохи. А вот третий мужчина, одетый в шорты и драную футболку со следами запёкшейся крови показался Феликсу знакомым.

— Оба на! А покойничек-то наш жив, оказывается!

— Чего-чего?!

— Должник наш, которого Сашка вчера грохнул, — живёхонький, голубчик.

— А ну, дай-ка! — Стас выхватил бинокль у Феликса. — Блин! Точно, он! Чёрт, надо его схватить, пока он с девкой со своей не встретился. Червяк, рули, давай, к берегу!

— Стас, ты чё, блин, — возразил Червяк. — Тут рифы! Яхта не пройдёт!

— Тогда, Феликс, давайте-ка с Блатным и Червяком быстро в катер!

— Давай, Червяк! — соблюдая субординацию, Феликс передал дальше распоряжение шефа. — Заводи катер живее!

Когда все трое погрузились в катер, который они прибуксировали на верёвке — тот самый, что Червяк взял напрокат для Марины, Стас крикнул:

— Стоп, мужики, я тоже с вами! Сашок, — обратился он к Александру, — ты остаёшься за старшего. Смотри, не трогай тут ничего, понял?

Червяк дал газу. Катер на полном ходу зацепил днищем едва прикрытый водой риф и дал течь.

— Блин, Червяк, охренел совсем! — заорал на него Стас. — Смотри, куда правишь, дурень!

— Да тут ни фига камней под водой не видно!

— Слепой? Очки носить надо! Скорость сбавь!

«Сам очки носи!» — хотел парировать Червяк, но, опасаясь гнева шефа, воздержался. Сказал только:

— Да все, приплыли уже.

Катер, наполовину заполненный водой, шкрябнул днищем о песок у берега. Пассажиры выпрыгнули из него. Червяк хотел приподнять один борт, перевернуть катер, чтобы осмотреть пробоину на днище.

— Оставь, Червяк, некогда, потом, — поторопил его Феликс. — Догоняй, давай!

Его спутники уже бегом направлялись к группе людей в прибрежных кустах, до которых оставалось метров пятьдесят, не больше. Но, пробежав десятка два шагов, вся четвёрка преследователей остановилась, они застыли на месте как вкопанные — внезапно люди куда-то исчезли.

— Не понял, — оторопело произнёс Стас. — Я же только своими глазами видел тут нашего жмурика, а с ним ещё два клоуна и симпатичная деваха. Где же они?

Блатной нецензурно выругался. Червяк пожал плечами.

— Да спрятались они в кустах, — Феликс решительно двинулся вперёд, раздвигая зелёные ветви индиго с розовыми цветами. — Прочешем всё, сейчас мы их найдём.

Но и в кустах никого обнаружить не удалось.

— Испарились… — растерянно произнёс Червяк. — Блин, как сквозь землю провалились.

— Точно! — воскликнул Феликс. — Сквозь землю! Может, тут яма? Люк, присыпанный песком, а? Вон тут и иероглифы какие-то на песке нарисованы.

— Ну что стоите, глаза вылупили? — Стас обвёл сердитым взглядом братков. — Откапывайте люк.

— Чем копать-то? — саркастически хмыкнул Блатной. — Руками что ль?

— Хоть зубами! — сердито крикнул Стас. — Но оживший жмурик должен быть здесь, поняли?!

Все трое по-собачьи стали дружно раскапывать песок в том месте, где стояли исчезнувшие у них на глазах люди. Копали они около часа.

— Ну что там? — спросил Стас, когда яма, диаметром метра в два, стала глубиной почти в полметра

— Да нет тут никакого люка, — Феликс выбрался из ямы. — Песок один. Шапки-невидимки у них что ли?

— Будешь мне тут сказки рассказывать, — недоверчиво проворчал Стас. — Шапки-невидимки… Скажи ещё — пространственно-временной портал. Куда они делись?! Не померещились же они нам?

— Ты меня спрашиваешь?

— А кого?

В этот момент в яме между Червяком и Блатным возник высокий человек средних лет с небольшой седеющей бородкой и в средневековой одежде испанского гранда.

— Вы хотите прокопать тоннель в Европу? — поинтересовался он. — Тогда бы вооружились хотя бы заступами.

Поскольку сказал он это по-испански, землекопы, естественно, ничего не поняли. Но все были немало удивлены материализацией человека.

— Цирк, да и только, — Блатной сплюнул под ноги, попятился назад, оперся руками о край свежевыкопанной ямы и, подпрыгнув, присел на него.

— Вы кто? Иллюзионист? — первым опомнился Стас.

— Французский? Испанский? Английский? — спросил дон Диего, перечисляя возможные языки общения, поскольку русским не владел.

— Английский, — сделал выбор Феликс.

В компании он один достаточно хорошо знал иностранный язык. Стас и Червяк знали лишь несколько фраз из разговорника, а Блатной мог изъясняться только по фене либо по-матерному. Ну и по-русски, естественно, правда, со словарём.

— Давайте для начала выберемся из этой ямы, — предложил дон Диего Феликсу, поскольку, как он понял, общаться придётся в основном с ним.

Феликс вылез из ямы и подал руку дону Диего, помогая ему выбраться на поверхность. За ними последовали Червяк и Блатной.

— И давайте сразу к делу. Я хочу, чтобы вы вернули золотую статуэтку, изображающую ягуара в прыжке. Насколько мне известно, она у вас.

— Что он хочет? — нетерпеливо спросил Стас.

— Он говорит, что золотая цацка, которую мы вчера подобрали в лодке жмурика — его.

— Ты сказал, куда ему идти?

— Нет ещё.

— Ну так скажи.

Феликс перевёл, но в достаточно деликатной форме.

— Понимаете, мой дорогой друг, — дон Диего ещё не терял надежды договориться по-хорошему, — вы не представляете значение этого артефакта для всего человечества.

Маг особо и не рассчитывал, что бандиты так легко расстанутся со своей находкой. Но, по крайней мере, они не отрицают, что статуэтка действительно у них, и этот факт уже радовал. Если, конечно, они имеют в виду одну и ту же вещь. Хорошо бы в этом убедиться.

— Ведь вы хотите отыскать пиратские сокровища, не так ли? — снова обратился он к Феликсу.

— Какая вам разница, что мы хотим отыскать!

— Ну-ну. Не надо грубить, молодой человек. Давайте заключим сделку: в обмен на статуэтку я покажу вам пиратский тайник. Там очень много сокровищ, и подобных статуэток из чистого золота вы найдёте там сотни.

— Хорошо, — согласился Феликс. — Веди нас.

Сейчас он разведёт этого лоха как первоклассника, пустившего в квартиру домушника в обмен на сникерс.

— Нет, так не пойдёт. Сначала покажите мне статуэтку.

— О чём вы базарите? — снова поинтересовался Стас.

— Он хочет обменять статуэтку на тайник с пиратским кладом.

— Ну замечательно. Пусть покажет, где лежит клад.

— Он хочет сначала посмотреть на статуэтку.

— Ну, показать можно. Только из наших рук. Где у нас цацка, на яхте?

— Да.

— Червяк, слышь? Сгоняй по-быстрому.

— Ага! По-быстрому! Катер продырявлен.

— Ну заделай дыру.

— Чем я её заткну? Пальцем?

— Мне по фигу, чем ты заткнёшь! Хоть… Ты продырявил, ты и чини. Кстати, а как мы вообще доберёмся до яхты?

— У вас проблемы? — поинтересовался дон Диего.

— Да, — пояснил Феликс. — В лодке пробоина. А статуэтка у нас на яхте.

— Вон на том белом корабле?

— Да.

— И вы не можете туда попасть? Но это же сущие пустяки. Пойдёмте.

Дон Диего взял Феликса за руку и потащил к берегу.

— Садитесь мне на закорки, — велел маг, когда они подошли к самой воде.

— Вы знаете, я и сам умею плавать. Но до яхты довольно далеко.

— А я не собираюсь плавать. Терпеть не могу мочить одежду. Забирайтесь мне на спину!

Неизвестно почему, но Феликс послушался. Весил он не меньше восьмидесяти килограммов, но дон Диего был сильный мужчина. К тому же, по возможности, он ежедневно упражнялся с гирями. А ходить по воде аки по суху умел не хуже самого Иисуса. Однако пройти триста шагов с таким грузом без остановки было довольно-таки нелегко. А остановиться и бросить в воду своего всадника дон Диего не мог себе позволить не только из-за человеколюбия, но из собственного упрямства и гордости — типа взялся за гуж, не говори, что не дюж.

— На шею не дави! — несколько раз предупреждал он Феликса хриплым голосом.

Наконец, они добрались до трапа, свешенного с яхты, и дон Диего смог освободиться от своей ноши и отдышаться. Нет надобности описывать, как изумлён был этой картиной Александр, наблюдавший за этим чудом с открытым ртом. Он даже не смог произнести ни слова, когда оба поднялись на борт.

Статуэтка находилась в сейфе в кают-компании. Сейф был заперт, а шифра Феликс, естественно, не знал.

— Ну! — поторопил его дон Диего.

— Ща, минуту, — Феликс достал мобильный телефон.

— Стас! Какой шифр у сейфа?

— Блин, ты с дуба рухнул? Так я и сказал тебе.

— Стас, кончай дурить. Тут дело миллионом баксов пахнет, а ты из-за мелочи трясёшься. Поменяешь потом шифр, если уж своим ребятам не доверяешь.

— Ладно, сейчас эсэмэской пришлю. Только Шурику не показывай.

— Хорошо.

— Да, это она, — удовлетворённо сказал дон Диего, протягивая руку к золотой фигурке, но Феликс не позволил даже дотронуться до неё, быстро спрятав за спину.

— Нет, отдам после того как покажете нам, где клад. А то вот так возьмёте и удерёте по воде, только вас и видели.

— Хорошо. У вас на корабле есть ещё какая-нибудь лодка? — дону Диего очень не хотелось обратно тащить Феликса на закорках.

— Есть. Надувная спасательная. Сашок, надуй лодку, пожалуйста! И побыстрее!

Александр в душе был возмущён, что ему понукают как лакею, но, тем не менее, нехотя принялся выполнять указание. Пока Александр накачивал лодку насосом-лягушкой, дон Диего с интересом осматривал яхту, а Феликс крепко прижимал к груди драгоценную статуэтку, боясь, как бы этот странный человек не выхватил её у него из рук. От этого клоуна все можно ожидать. И кто он вообще такой, этот кудесник, словно явившийся из прошлого? Неужели настоящий колдун? И сказал вслух:

— Вот уж не думал, что в наши дни можно встретить настоящего колдуна.

— Я не колдун! — грозно возразил испанец. — Я — маг. И учёный.

Наконец, лодка была готова и спущена на воду.

— Только, сударь, если вас не затруднит, грести будете вы, — Феликс то ли из уважения, то ли из страха обратился к испанцу весьма почтительно, сам он опасался браться за вёсла, чтобы не выпустить из рук драгоценную статуэтку.

— Хорошо, хорошо, — согласился дон Диего. — Без вопросов.

— Ну давай, показывай, где клад, — поторопил Стас мага, когда идальго и Феликс вернулись на остров.

— Минуту, — дон Диего принялся рисовать на песке сигиллы. — встаньте все сюда, в этот круг и возьмитесь за руки.

Братки повиновались. Когда было дочитано заклинание, они были удивлены тому, что рельеф местности несколько изменился. Яма тоже мгновенно исчезла, они оказались в кустах, а берег отодвинулся метров на двести.

— Куда это мы попали? — растерянно вопросил Стас.

Феликс задал тот же вопрос по-английски.

— Да пустяки, совсем рядом, — ответил идальго. — В восемнадцатый век.

Феликс хмыкнул, приняв ответ за шутку.

— Пойдёмте!

Дон Диего привёл всю группу к замшелой плите под знаком Весёлого Роджера. Когда разгорелся костёр и поднялась плита, некоторая оторопь охватила пришельцев из двадцать первого века. Но алчность оказалась сильнее страха, все они спустились в кладовую и были поражены обилием сокровищ. Возгласам восторга с использованием нецензурной лексики не было предела. Такое количество богатства не могло не ослепить. Дон Диего взял из рук впавшего в заторможённое состояние Феликса статуэтку. Тот выпустил её не сопротивляясь.

— Ну, как вы считаете, обмен равноценный? — спросил маг.

— Да, да! — отмахнулся Феликс.

Теперь, освободив руки, он мог хватать все — и золото, и жемчуг, и изумруды…

— Куда лапы тянешь, это моё! — орал Стас на Блатного, который хотел взять в руки тяжёлый золотой слиток.

— Заткни пасть, тут на всех хватит!

— А хрен тебе! В общак все добро, сам делить буду!

Пока братки занимались делёжкой сокровищ, маг чертил осколком известняка на полу магические символы.

— Я думаю, что я вам здесь больше не нужен? — спросил он и стал читать заклинание.

— Да, да, конечно, — согласился Феликс. — Слушайте, мужики, а как мы всё это отсюда потащим?

— Как, как? Берём сундук и несём, какие проблемы?

Стас попытался приподнять за одну ручку сундук, но тот оказался неподъёмным.

— Слыш, Червяк, сгоняй-ка на яхту, притащи там коробки какие-нибудь или пакеты.

— А почему сразу Червяк? Как что, так Червяк! Самого молодого нашли?

— Поговори мне ещё!

Тем временем дрова в костре на поверхности давно прогорели, и вход в пещеру закрылся.

— Черт возьми! А как отсюда выйти?

Червяк, который согласился, наконец, сгонять за пустой тарой, обнаружил, что выход из пещеры плотно закрыт, и поднять плиту мускульной силой не представляется возможным.

— А где этот? Мужик, который нас привёл сюда? Стой, блин, стой! Выведи нас!

Но маг уже дочитал заклинание и растворился в облаке дыма. В пещере запахло озоном и серой.

— Вот чёрт! — выругался Стас.

— Слушайте, мужики, а может, это и в самом деле был чёрт? И что теперь? Мы так и останемся здесь?

— Он, кажется, разводил костёр снаружи, — вспомнил Феликс. — Перед тем, как люк открылся. Видимо, в этом секрет.

— Он не костёр, он нас всех развёл как лохов, мать его так! Давай, звони Сашке. Пусть плывёт на остров, разыщет это место и разведёт костёр, — велел Стас.

Феликс достал мобильник.

— Ага. Хрен-то. Здесь сигнал не ловит…

***

Александр ждал возвращения компаньонов до поздней ночи. Бросить яхту и отправится на остров вплавь на поиски он не решался — другой лодки на яхте не было. Он вглядывался в тёмный берег, но, памятуя приказ шефа, ничего не трогал и даже не зажигал свет. Во втором часу ночи тревожный сон сморил его, однако ни утром, ни в течение следующего дня никто так и не появился. К вечеру, накануне Рождества, разразился сильнейший шторм. Яхту сорвало с якоря. Управлять судном Александр не умел, да если бы и умел, вряд ли бы это ему помогло. Первая же крепкая волна швырнула яхту на рифы, и она затонула. Александр ещё некоторое время боролся со стихией, барахтаясь в бушующих волнах, и звал на помощь, но никто его не услышал…

***

Находящиеся в пещере братки ничего не могли знать ни о шторме, ни о гибели яхты, а вместе с ней Александра. И не потому, что четверо бандюков были отделены от мира каменной плитой, а потому что в это время на планете Земля шёл 1712 год. Дня через четыре у всех сели батарейки мобильных телефонов. На пятые сутки Стас забыл завести свой «роллекс», и часы остановились. От голода все уже были близки к потере сознания. Жажду помогал утолять маленький подземный ручеёк в дальнем углу пещеры, но вопрос каннибализма назревал не на шутку. Субординация в такой ситуации уже теряла значение, поэтому судьба первой жертвы вполне могла ожидать Стаса, как самого упитанного.

Но где-то на седьмые сутки плита поднялась. Пленники пещеры обрадовались этому событию, хоть и готовы были принять все происходящее за галлюцинацию. В сокровищницу спустились люди, как показалось браткам, в маскарадных костюмах пиратов. Они решили, что вовсю идут рождественские праздники, переходящие в новогодние, и сюда заявились люди с карнавала. «Ряженые» скалили редкие зубы и поигрывали кривыми абордажными саблями и допотопными пистолетами. Процессию возглавлял высокий человек в широкополой шляпе с огромной чёрной бородой.

— Ага, — произнёс он с ухмылкой. — Попались, голубчики…

Глава 26

Тем временем, когда дон Диего отправился на встречу с бандитами за статуэткой, Марина, Сергей, Изабелл и Педро Бенито переместились на остров Кюрасао и очутились в таверне в небольшом еврейском поселении за фортом Амстердам — в том месте, где впоследствии возник город Виллемстад. Как и предполагал дон Диего, чутье привело бывшего капитана именно туда, где можно неплохо подкрепиться и задурманить голову стаканчиком доброго рома местной перегонки.

Разумеется, внезапное появление посреди зала новых лиц вызвало если не шок, то некоторое удивление, как самого трактирщика, так и присутствующих посетителей. Причём, в значительной мере шокировал внешний вид двоих из явившихся словно ниоткуда людей. Сергей был в шортах и в драной, перепачканной кровью футболке, а Марина — вообще в довольно откровенном бикини, то есть, по меркам восемнадцатого века, совершенно голой. Хоть Педро тут же набросил на плечи девушки свой плащ, это не заглаживало конфузности ситуации.

Однако Педро Бенито не впервые приходилось появляться из ниоткуда в людном месте, а именно в кабаке. У него уже была отработана тактика выходить из подобного положения, основанная на методе перехвата инициативы. Он первым делом привлекал внимание трактирщика раздражённым возгласом: «Эй, хозяин! Я уже битый час прошу подать мне стаканчик подогретого хереса! Принесут мне его, в конце концов, или нет?!» Трактирщик спешил бегом выполнить приказание, а публика возвращалась к еде, выпивке и прерванным разговорам. Мало ли, кто его знает, может, и впрямь этот человек находится здесь давно, просто мы его раньше не замечали.

Вот и теперь первым делом Педро обратился к хозяину, пожилому еврею, вылупившему на него изумлённые черные глаза:

— Послушай, хозяин! В который раз тебя спрашиваю. Есть тут свободная комната для отдыха или нет?

— Я таки не помню, сеньор, чтобы меня об этом спрашивали, но если вам нужна комната, то она у меня есть.

— Хорошо, веди нас туда, — Педро вложил ему в ладонь золотой эскудо. — И позаботься, чтобы нам принесли обед. Клянусь преисподней, у меня в животе пусто как в опрокинутой кружке.

— Обед на четыре персоны? — уточнил хозяин.

— На пять. Я жду ещё одного своего друга.

— Он тоже появится… мнэ-э… таким же необычным способом?

— Каким необычным? Мы вошли через дверь. Ясно?

— Да, конечно… чего тут непонятного…

Трактирщик отвёл гостей на второй этаж, показал им апартаменты и удалился, бормоча под нос молитвы. Очевидно, ведьмы и колдуны выбрали его таверну для шабаша. Это господь покарал его за то, что он вторую неделю не был в синагоге. Надо срочно сходить. А может, и не надо. Какая разница, что за постояльцы? Главное, чтобы платили хорошо. Хозяин разжал ладонь, в которой все ещё держал эскудо, взглянул на монету и попробовал её на зуб.

Когда постояльцы остались одни, Педро обвёл взглядом Марину и Сергея.

— Не знаю, сколько нам придётся пробыть здесь по времени, но до прихода дона Диего ничего предпринимать не будем. Однако клянусь когтями дьявола, в таком виде вам оставаться нельзя. Сидите здесь и никуда не выходите, а мы с Изабелл скоро вернёмся.

Педро разыскал лавку портного, и вдвоём с Изабелл они выбрали подходящую одежду для Сергея и Марины. Когда они вернулись, обед уже был подан. Сергей с Мариной облачились в принесённые им костюмы. Изабелл помогла Марине справиться с корсетом и кринолином, а Педро показал Сергею как обвязывают чулки.

В самый разгар трапезы в дверь постучали, и вошёл дон Диего.

— А почему через дверь, мессир? — удивился Педро Бенито. — Я думал, учитель, ты появишься прямо посреди этой комнаты.

— Я не такой болван, чтобы обескураживать непонятными явлениями местных жителей. Город и так уже наполнен слухами, что колдуны и ведьмы собрались на шабаш в кабачке старого Моисея Абрамзона.

— А вот скажите, — обратился к магу Сергей. — Вы не хотите делиться с человечеством секретом перемещения во времени. Я понял, почему — вы меня убедили. Но телепортация, то есть, перемещение в пространстве, оно же не принесёт человечеству вреда. А какое это грандиозное открытие! Почему им нельзя поделиться с народом? Это ведь решит множество проблем. Не нужно никаких поездов. самолётов, не нужно жечь керосин, в любую точку планеты можно попасть за считанные секунды! Метро, автобусы, автомобильные пробки — все это останется в прошлом!

— Видите ли, молодой человек, перемещение только на одно льё тела весом около двухсот фунтов требует такое количество энергетических затрат, какое эквивалентно использованию для этой цели силе упряжки в миллион лошадей. А если надо переместиться на сотню льё или на тысячу? Мой метод черпает энергию Солнца через астральный канал… не излучаемый свет, не тепло, а именно энергию! Но при этом за каждое такое перемещение светило остывает на одну миллиардную градуса. Вроде пустяк. Но представьте, если перемещением или, как вы сказали — телепортацией, будут пользоваться все жители Земли, и не на одно льё, а на сотни, да по нескольку раз на дню? Пройдёт сто-двести лет, и Солнце остынет.

— А если вместо энергии Солнца использовать другой вид энергии — расщепление атомного ядра или термоядерный синтез?

— Не все так просто, молодой сеньор. Всему своё время. Пусть человечество само додумается. Додумались же до паровой машины или до железных птиц, летающих на керосине.

— А я никогда не видела таких птиц, — задумчиво произнесла Изабелл. — неужели они вправду существуют?

— Существуют, дорогая сеньорита. И вы их скоро увидите. Думаю, даже сегодня, прямо после обеда.

Дон Диего тоже был голоден, поэтому не мешкая присоединился к трапезе. За обедом он поведал присутствующим о том, что произошло в течение прошедшего часа на острове.

— Значит, ты вызволил статуэтку, мессир?

— Да, Педро. Вот она! — Дон Диего положил на стол драгоценный артефакт, сияющий ослепительным блеском, словно его только что отлили и тщательно отполировали.

— Она! — радостно воскликнула Изабелл. — Это она!

Девушка схватила статуэтку и поцеловала её. Тягостная тревога отпустила, наконец, душу Изабелл — ведь она чувствовала себя виноватой в потере столь ценного талисмана, способного спасти судьбы человечества.

— Но завтра по вечерней заре, — продолжал маг, — этот ягуар должен прыгнуть в огонь на высокой горе.

— С высокой горы? — уточнила Изабелл.

— Нет, — улыбнулся дон Диего, — я не оговорился. Именно на высокой горе. Так сказано в Книге.

— А бандиты? — спросила Марина. — Они так и остались запертыми в подземелье?

— Ну да.

— Не слишком ли это жестоко?

— Алчность должна быть наказана. А со свиньями я поступаю по-свински. Я так думаю, что и они с вами поступили бы не лучшим образом, даже если бы получили своё. Эти люди не умеют быть благодарными. Ничего. Вода в пещере есть, а посидеть немного на диете им не помешает. Особенно тому бритому жирному борову. Я полагаю, через несколько дней туда заявятся люди Чёрной Бороды и разберутся с ними. Ворон ворону глаз не выклюет, возможно, возьмут их к себе в пиратскую шайку. А может, и на тот свет отправят. В любом случае, этим негодяям досталось по заслугам. Suum cuique — каждому своё. Зато вы, молодой сеньор, — маг обратился к Сергею, — теперь никому ничего не должны. Нет кредиторов — нет проблемы. Вот так.

— Это радует, — задумчиво ответил Сергей, а дон Диего замолк, занятый обгладыванием кости.

Сергей тоже какое-то время занимался едой. Мысли его постепенно переключились с незадачливых кредиторов, к которым он, в отличие от Марины, никакой жалости не испытывал, на нечто другое. Он тоже смотрел на лежащую на столе статуэтку, но как прагматичному современному человеку вся эта суета вокруг неё казалась ему бессмысленной игрой.

— Неужели слухи о конце света не глупые бредни экстрасенсов и лжепредсказателей? И как может маленькая статуэтка предотвратить всемирную катастрофу, если она неизбежна?

— Она как раз не неизбежна, — ответил маг. — Если не нарушать ход истории. Я уже упоминал про бабочку. Правда, здесь нечто иное, и логика в этом есть. Что может стать причиной катастрофы? Нет, не ураганы, цунами и землетрясения, не метеориты, а человек. Непомерная алчность, жажда богатства и власти. Золото — символ богатства и власти. Все алчные люди хотят владеть золотом. Конкистадоры, пираты, бандиты XXI века — все хотели завладеть этой статуэткой из алчных побуждений, их волновала только продажная цена этой вещи. А страсть к богатству, стремление к роскоши и жадность — они способны погубить этот мир. Когда мы бросим золото в огонь — мы тем самым символизируем отказ от алчных побуждений, преодолеваем низменную жадность. А ягуар — символ храбрости и силы. Его прыжок в огонь — отвага и страдание за людей, примерно то же, что и смерть Иисуса на кресте. Вам ясно?

— Почти.

— Ну хорошо, — дон Диего обвёл взглядом присутствующих. — Если все уже утолили голод, то нам пора отправляться в двадцать первый век. Завтра вечером нам предстоит весьма серьёзное дело. Я употребил местоимение «нам» — ведь вы, надеюсь, не откажетесь мне помочь?

Никто не возразил.

***

Для перехода в XXI век дон Диего выбрал тихое безлюдное место на берегу моря. Но он не предполагал, что через триста лет здесь все может измениться кардинальным образом. Наша компания оказалась на городском пляже, густо усеянном отдыхающими, под зонтиком рядом с шезлонгами, на которых загорали «топлес» две пышногрудые дамы, соотечественницы Сергея и Марины. Они сквозь дымчатую оптику флегматично оглядели пятерых человек в средневековых костюмах — мол, чего только за границей не встретишь — и, надвинув шляпы на лица, вновь отдались приёму солнечных ванн. Однако среди отдыхающих нашлось и немало любопытных, устремивших взоры на нашу компанию. При этом Марине, которой в принципе, нравилось быть в центре внимания и привлекать к себе взгляды, не очень понравился тот факт, что эти взгляды были не восторженными и любопытными, но, скорее, ироничными или даже осуждающими. Она теперь пожалела, что облачилась в доисторическое платье, а не осталась в бикини.

— Нам надо срочно поменять имидж, — решительно сказала Марина. — Давайте-ка быстренько перенесёмся к нам в отель. Там мы переоденемся, а потом уж примем план дальнейших действий.

До отеля было недалеко, поэтому маг не захотел шокировать публику во второй раз и исчезать в клубах серы и хлора, он предложил дойти до гостиницы пешком. Тогда Марина потребовала хотя бы взять такси, но современных денег при себе ни у кого не было, а расплачиваться с таксистом старинными золотыми монетами как-то не хотелось. Однако в городе, вопреки опасениям Марины, большого интереса народ ни к ней, ни к её экстравагантному сопровождению не проявил. Некоторые поглядывали с улыбкой, но в основном прохожие, занятые своими делами, равнодушно проходили мимо. В последнее время публика настолько привыкла никому и ничему не удивляться, что можно хоть голышом пройти по улице, и никто не обратит на тебя внимания. Правда, один турист захотел сфотографироваться в их компании, но Марина довольно ясно объяснила, куда ему пойти. Турист был родом из России, поэтому быстро всё понял и не стал переспрашивать.

Пока вся компания двигалась к отелю, над их головами два раза пролетали заходящие на посадку авиалайнеры. Дон Диего оба раза отреагировал индифферентно, но Изабелл и Педро первый раз испугались. А во второй раз проводили взглядом «железную птицу» с нескрываемым интересом.

— И какая же дьявольская сила заставляет эту штуку летать? Клянусь зубами акулы, ведь невозможно лететь и при этом не махать крыльями!

— Долго объяснять, — пробормотал Сергей. — Аэродинамика, уравнение Бернулли, скорость воздушного потока, подъёмная сила…

— Что он говорит? — не понял капитан.

— Он говорит, — пояснил дон Диего, — что эту птицу разгоняет пламя, которое вырывается вон их тех круглых штук, похожих на бочки. Встречный ветер давит на крылья как на паруса при галфвинде, только не сбоку, а снизу. И поднимает железную птицу вверх.

— А, ну теперь понятно, — кивнул Педро.

Автомобили и автобусы тоже поначалу пугали бравого капитана и Изабелл. Им казалось, что эти рычащие железные звери непременно нацелены их раздавить. Но Сергей пояснил, что эти чудища первыми не нападают на человека, а если и вздумают напасть, то кучера, управляющего этим железным зверем, ждёт тюремное заключение, поэтому давить людей не в их интересах.

Дежуривший на ресепшне портье узнал Марину. Выдавая ключи, он даже вышел из-за своей стойки и отвесил элегантный поклон, изобразив жест, будто держит в руке снятую с головы шляпу:

— Готовитесь к рождественскому карнавалу?

— Да, привыкаем к маскарадным костюмам.

— С вами гости, мисс? Вы же знаете, по правилам нашего отеля…

— Знаем, знаем. Непременно заплатим. Только сейчас нет с собой современной валюты. Золотом возьмёте?

— Как? — не понял портье.

Марина протянула служащему золотой эскудо.

— О! Мисс! Благодарю покорно! Вы так вжились в роль, что даже расплачиваетесь старинной золотой монетой…

— Зачем ты это сделала? — возмутился Сергей уже в лифте. — Теперь все будут знать, что мы храним антикварные ценности и разбазариваем их. За нами начнут охотиться не только бандиты, но и полиция. Я уже сделал один раз такую глупость, зачем наступать второй раз на грабли?

— Не психуй! Не оставлять же гостей из прошлого на улице. А завтра нас тут уже не будет.

— Как завтра? У нас билеты на двадцать девятое. Нам ещё пять дней тут жить.

— Билеты? А зачем нам билеты? Я думаю, дон Диего не откажет нам в любезности отправить нас домой путём перемещения в пространстве.

Последняя фраза была сказана по-французски, поэтому дон Диего её понял и любезно согласился:

— Конечно, конечно, сеньорита Марина. Я помогу вам вернуться на родину.

Марина поделилась с Изабелл платьем из своего гардероба — тем самым, вечерним и длинным. Надеть футболку и джинсы девушка эпохи просвещения категорически отказалась. Для полного и коренастого Педро Бенито ничего подходящего в номере, конечно же, не нашлось. Одежда Сергея вполне подошла бы подтянутой высокой фигуре дона Диего, но Сергей взял с собой из дому не так много вещей. Его рваная футболка и шорты остались в трактире Моисея Абрамзона, а его джинсы и другую футболку, как мы помним, надел Жорж Дюбуа.

— Черт побери, где же мои джинсы? — чертыхался Сергей, роясь в шкафу и в чемоданах. — Там, между прочим, водительские права были в кармане! И чьи это штаны?

Он гневно указал на висевшие в ванной на сушилке холщовые матросские брюки Жоржа.

— Тут у тебя что, кто-то был, пока я подыхал раненый на острове?

— Серёж, прекрати. Это совсем не то, что ты думаешь. Я тебе всё потом объясню. Сейчас не время. Мы с Изабелл пойдём, купим вам одежду, а ты прими холодный душ и остынь.

Пока девушки ходили за покупками, Сергей на самом деле воспользовался советом Марины и помылся. Потом он удивил мага и бывшего капитана «самобегущей» водой из крана. Они тоже с наслаждением приняли тёплый душ.

Привыкнув экономить на всем, Марина отправилась в маленький магазинчик «секонд хенд», расположенный неподалёку. В номере ещё оставались сорок долларов из суммы, вырученной Сергеем позавчера, и она полагала, что этого должно хватить. Бежать в скупку и обменивать золото ей сейчас не хотелось. Изабелл она взяла с собой просто за компанию. А может, из тех соображений, чтобы Сергей во время её отсутствия не пялился на эту девицу — все-таки девушка молодая и хороша собой. Изабелл озиралась по сторонам, с любопытством разглядывая разноцветные фасады домов, витрины магазинов. Девушку эпохи просвещения уже не пугали автомобили и, в отличие от Педро, её не интересовало, какая дьявольская сила заставляет их двигаться. Зато её интересовали товары, разложенные на витринах. Наконец, они зашли в магазин.

«Ну надо же какой, оказывается, Серёжка ревнивец!» — думала Марина, выбирая брюки подешевле. Увидел в ванной мужские штаны и сразу подумал неизвестно что!

— О, чёрт! — внезапно Марина замерла, словно в ступоре.

Лишь только теперь она вспомнила об утреннем происшествии с Жоржем Дюбуа. Ведь его схватила полиция, когда Червяк увозил её на катере. Боже, как много событий произошло за сегодняшний день! Бедняга Жорж! Надо срочно бежать в полицейский участок и освободить его. К тому же, заодно надо найти там инспектора Гордона и забрать заявление о пропаже Сергея. Ведь он нашёлся.

Прямо из магазинчика Марина, таща за руку Изабелл, помчалась в полицейский участок.

— Могу я видеть инспектора Гордона? — спросила она у дежурного полицейского.

Дежурный ответил ей, что инспектор Гордон занят и никого не принимает.

— А не подскажете ли, сегодня утром арестовали одного француза…

Но полицейский невозмутимо надул щёки и помотал головой. Используя женское очарование, мило улыбнувшись дежурному, Марина, всё же, сумела выяснить для себя всю необходимую информацию. Задержанный утром на пристани молодой человек находится в следственной камере. При составлении протокола он назвался Жоржем Дюбуа, но как выяснилось — это вовсе не Жорж Дюбуа, а пропавший вчера русский турист Сергей Заболоцкий. Ему инкриминируется попытка к бегству при задержании, нападение на полицейских, дача ложных показаний и ещё куча всяких грехов, но он может быть выпущен под залог некоторой суммы денег.

«Все ясно!» — подумала Марина и, нащупав машинально на своей груди жемчужное ожерелье, которое совершенно не вязалось с её оранжевой спортивной футболкой, решила, что от посещения скупки драгоценностей никак не отвертеться. Поэтому она срочно побежала туда, естественно, волоча за собой Изабелл.

Вернувшись в номер, она тут же велела мужчинам переодеться и обратилась к дону Диего:

— Мне срочно необходима ваша помощь! Надо выручать из беды одного хорошего человека.

Глава 27

Прогрохотал засов, и тяжёлая железная дверь отворилась с протяжным стоном.

— Сер-гей Заболо-ц-кий! — конвоир-полицейский несколько раз потренировался заранее произносить вслух это имя, чтобы не запнуться, обращаясь к задержанному в камере. — Вас приглашает для беседы инспектор Гордон.

Жорж нехотя прервал игру в кости с одним из сокамерников. До того, как его сюда привели, задержанные развлекались игрой в напёрстки, используя для этого игральные кубики и одноразовые пластиковые стаканчики, и обдирали одного из новых арестованных. Жорж предложил сыграть в древнюю игру, используя пару костяшек. Игра пришлась сокамерникам по вкусу. Дюбуа уже выиграл бейсболку, вставную челюсть, зажигалку и наручные часы. Сейчас он ставил часы против серебряного портсигара.

— Увы, месье, мне придётся вас покинуть. Продолжайте без меня, — Жорж оставил на столике всё выигранное, прихватив с собой лишь зажигалку (ему очень понравилось мгновенно получать огонь), заложил руки за спину и вышел в сопровождении конвойного полицейского.

Инспектор Гордон, пыхтя сигаретой, глазами указал Жоржу на стул напротив его письменного стола, повелевая сесть.

— Зачем был нужен весь этот спектакль? — нахмурив брови, строго спросил он.

— Какой спектакль? — удивился Жорж.

— С вашим исчезновением. Вчера ваша дама написала заявление о пропаже человека по имени Сергей Заболоцкий. Вы же присутствовали в номере, когда я беседовал с ней, и прятались в ванной комнате. И назвались тогда Сержем Маре. Но никакой Серж Маре в «Отеле Плаза Кюрасао и Казино» не проживает. Вот я и спрашиваю, зачем нужен был весь этот спектакль? Ведь вы и есть Сергей Заболоцкий?

— Нет, нет. Меня зовут Дюбуа. Жорж Люсьен Дюбуа.

— Прекратите паясничать. Если у вас есть документы, подтверждающие, что вы на самом деле Жорж Люсьен Дюбуа, предъявите их. Но у нас есть все основания предполагать, что вы — Сергей Заболоцкий. Если ваша девушка немедленно заберёт заявление, отделаетесь штрафом. Если будете продолжать игру — вас обоих ждёт тюремный срок. Где ваша дама? В отеле?

— Нет, в гостинице её нет. Её увёз какой-то человек на лодке с гремящей коробкой в тот момент, когда меня арестовали.

— Какой человек? Куда увёз?

— В том-то и дело, что мне незнаком этот человек. И я не знаю, куда он её увёз.

— Так. Значит, вы решили устроить второе действие спектакля. Теперь вы утверждаете, что ваша дама похищена неизвестным лицом.

— Но это на самом деле так!

— Ох уж эти русские! Господи, как же хорошо было двадцать лет назад, когда вы сидели у себя за железным занавесом и не вылезали оттуда!

— Русские? — удивился Дюбуа. — Но я — француз.

— Да. А я — папуас из Новой Гвинеи. Послушайте, — инспектор понизил голос. — Хоть это и строго запрещено, но я даже готов предоставить вам телефон, чтобы вы позвонили своей даме и пригласили её сюда…

Инспектор не договорил и отпрянул назад, поскольку раздался хлопок, похожий на пистолетный выстрел.

— Не надо никуда звонить, я уже здесь!

Голос Марины прозвучал совсем рядом, и тут же она появилась сама в облаке дыма с запахом хлора, озона и серы. А рядом с ней высокий статный мужчина с аккуратной седеющей бородкой

—Кто вы такие! — удивился инспектор Гордон. — Как вы сюда попали?

— Простите, дверь была не заперта, — Марина указала глазами на закрытую дверь, возле которой стоял удивлённый, не менее чем инспектор, конвоир. — Я хочу забрать заявление и согласна заплатить штраф. Отпустите этого человека.

— Тысяча долларов! — потребовал инспектор.

— Не вопрос, — Марина бросила на стол перетянутую аптечной резинкой пачку банкнот. — Можете не пересчитывать. Квитанции не надо. Мы можем идти?

Инспектор понял, что продешевил. Надо было потребовать полторы тысячи. Или даже две, судя по тому, с какой лёгкостью эта русская девушка рассталась с названной суммой. Да, русская душа — загадка, это уж точно. Но отступать от своих слов было уже поздно.

— Да, — после некоторого молчания произнёс инспектор, поспешно убирая в стол пачку купюр, при этом хмуро поглядывая на конвоира. — Пишите расписку в передаче указанной суммы. А потом подпишите протокол и заключение, что дело закрыто и вы не имеете претензий к полиции. И проваливайте!

Подумав минуту, добавил:

— Только через дверь!

Когда все, включая конвоира, покинули кабинет, инспектор порвал расписку и переложил деньги в свой внутренний нагрудный карман.

Когда вся компания собралась в гостиничном номере, все с интересом выслушали историю Жоржа с самого начала, точнее, с того дня, когда его зачислили матросом в команду баркентины «Удача». Он поведал новым друзьям о том, как оказался на острове Йолон Йакаб и как открыл тайну сокровищницы. И о его знакомстве с Мариной, начиная с того момента, когда она впервые оказалась на острове в восемнадцатом веке и прочищала клапан компенсатора, а он принял её за морского дьявола. И закончил повествование ночным происшествием в номере, похищением Марины, арестом рассказчика и его освобождением.

Сергей поначалу воспринял Жоржа враждебно, все ещё считая его своим соперником. Его переполняла ревность, отчего он злился, нервничал и вёл себя довольно глупо, бросая не к месту различные реплики и комментарии. Но в процессе повествования Жоржа, он немного остыл, да и зная Марину, решил, что подозрения его беспочвенны. Присматриваясь к Жоржу, он обнаружил некоторое сходство его со своей невестой, они были похожи как брат и сестра. Да и Изабелл, хоть и была темноволосой и кареглазой, имела с голубоглазой блондинкой Мариной некоторые общие черты.

Жорж, в свою очередь, порой даже прерывая свой рассказ, всё пристальнее всматривался в юное личико Изабелл. И во взгляде его чувствовался уже не простой интерес, а нечто иное. Изабелл краснела, отводила глаза и нервно пыталась занять чем-нибудь руки — то поправляла непослушный локон, падающий на щеку, то теребила бахрому покрывала кресла, в котором она сидела.

— Стало быть так, — резюмировал дон Диего после того как Жорж закончил своё повествование. — Я думаю, неплохо бы сейчас поужинать, а после еды обсудить главное — поговорить о том, чем нам предстоит заняться завтра.

Поскольку у Марины ещё оставалось достаточно денег после продажи ожерелья, ужинать пошли в ресторан. За ужином Дон Диего не стал обсуждать ничего серьёзного, разговор шёл о пустяках. Весь вечер Жорж не сводил глаз с Изабелл и старался усиленно ухаживать за ней. При этом опрокинул бутылку вина, пролив его на скатерть и, подавая соус, испачкал ей платье. Испанка явно смущалась, скромно принимала ухаживания, не выказывала сердитости на неловкость Жоржа и более того, кажется, в душе была польщена его вниманием. Тем временем Марина сдерживала кипевшую в ней ярость. И не только из-за того, что Жорж испортил соусом её платье, в которое была одета в данный момент Изабелл. Её, хоть и не испытывавшую к Жоржу любовных чувств, в душе будировал этот начинающийся роман, поскольку Марина относилась к тому типу женщин, которые считают, что все мужики должны принадлежать только им или, по крайней мере, только им оказывать знаки внимания. Однако виду она старалась не подавать, сидела рядом с Сергеем и время от времени одаривала ласковым взглядом его ещё немного сердитое лицо.

По окончании трапезы все вернулись в номер Марины и Сергея. Марина включила телевизор, как раз было время новостей по местному телеканалу.

— Завтра начинается светлый и радостный праздник Рождества Христова, — сообщил диктор. — Однако радость значительной части населения Земли может быть омрачена. Сейсмологи предсказывают массовую волну землетрясений в различных уголках планеты, даже в не особо сейсмически опасных. Ведущие учёные в области метеорологии опасаются возникновения ураганов, цунами и других природных катаклизмов. Во многих районах синоптиками объявлены штормовые предупреждения. Нашим каналом только что было получено штормовое предупреждение и обращение губернатора острова ко всем его жителям и отдыхающим. Губернатором введён запрет на выход в море в течение завтрашнего дня любых типов судов. Также рекомендуется воздержаться от посещения пляжа, а ближе к вечеру покинуть высотные здания, поскольку есть вероятность их обрушения. При себе иметь документы и предметы первой необходимости.

Люди из прошлого уже не воспринимали телевидение как нечто колдовское и сверхъестественное. Они уже понимали, что диктор не живёт в волшебной картине, висящей на стене, а находится далеко в студии. Дон Диего вообще не удивлялся чудесам из будущего, понимая, что прогресс неумолимо движется вперёд. Он внимательно выслушал новости, кивая головой в знак того, что всё это подтверждает его предположения и заверил присутствующих, что от них зависит предотвращение катастрофы, чем завтра и предстоит им заняться.

— Я совсем упустил из виду! — хлопнул себя по лбу дон Диего. — Нам всем потребуется тёплая одежда.

— Для чего? — удивилась Марина. — Здесь достаточно тёплый климат. Или в результате природных катаклизмов резко наступит ледниковый период?

— Дело в том, что завтра мы должны отправиться в Гватемалу на вулкан Тахумулько, — пояснил дон Диего. — Там мы с вами окажемся на самой высокой точке Центральной Америки — на высоте около двух тысяч двухсот туазов над уровнем моря[1]. А на такой высоте, смею вас уверить, довольно прохладно. Будет. До тех пор, пока не начнётся извержение, разумеется. Когда вулкан проснётся, может стать очень жарко.

— Это и есть та гора, на которой ягуар должен прыгнуть в огонь? — уточнил Сергей.

— Да, именно так.

— А огонь, как я понимаю, — это жерло вулкана.

— Совершенно верно.

— Но ведь этот вулкан давно спит. Я могу ошибаться, но по неподтверждённым данным последний раз он извергался лет сто пятьдесят тому назад.

— Завтра начнут пробуждаться практически все вулканы. И вообще, тот человек за волшебным стеклом в говорящей картине сказал правду — будут происходить невообразимые катаклизмы. Тахумулько проснётся первым. Мы должны успеть совершить таинство до начала его извержения.

— Так что же мы медлим?! — воскликнула Марина. — Надо отправляться туда немедленно! Ведь вы перенесёте нас туда, дон Диего?

— Ну что ж, если вы все не против переночевать под открытым небом, можно перенестись туда прямо сейчас. Только…

— Да, я помню про тёплую одежду, — Марина поднялась с кресла. Мы сейчас с Серёжкой сбегаем в «секонд-хенд» и купим пуховые куртки или свитера. Если магазин ещё не закрыт, конечно. Серёж, пойдём!

Марина и Сергей оставили гостей одних и поспешили за покупками.

— Изабелл, — обратился маг к девушке, когда хозяева номера удалились. — Мне нужно конфиденциально задать вам один деликатный вопрос.

— Я к вашим услугам.

Изабелл и дон Диего вышли в коридор.

— Простите, дитя моё, и не удивляйтесь, но вопрос щекотливый. Только отвечайте честно как отцу родному. Вы — девственница?

Изабелл покраснела и опустила глаза.

— Да, разумеется… А почему вас это интересует?

— Для завтрашнего таинства на Тахумулько мне потребуется несколько капель крови невинной девушки. Я надеюсь, ради спасения человечества вы не откажете мне в этом. Иначе придётся пополнить нашу компанию ещё одной участницей. Но что-то мне подсказывает, что в двадцать первом веке найти таковую весьма непросто. Так я на вас рассчитываю?

— Да. Безусловно.

— Ну и отлично.

[1] Вершина кратера вулкана Тахумулько имеет высоту 4203м.

Глава 28

Звёздное небо выглядело вполне мирно и спокойно. Мерцали созвездия, пролетали спутники. Однако состояние тревоги вселила поднимавшаяся на небосклон невероятно огромных размеров луна, имевшая зловещий оранжеватый, почти кровавый оттенок. Дон Диего выбрал конечной точкой перемещения границу леса, где можно было защититься от ветра и набрать дров для костра, чтобы достаточно комфортно провести ночь. Но главное, маг опасался, вдруг не получится абсолютно верно рассчитать место перемещения и при этом оказаться непосредственно в кратере. До вершины, откуда начинался спуск в воронку вулкана, оставалось подняться вверх примерно на семьсот-восемьсот метров. Впереди начинался уходящий в небо безлесный крутой склон, покрытый ксерофитной луговой растительностью и редкими разбросанными по нему камнями. Освещённый луной, этот склон представлялся фантастическим ландшафтом неизвестной дикой планеты.

Было решено выступить в путь и начать восхождение с рассветом. Спать никому не хотелось. Все сидели у костра в ожидании восхода солнца. Отдалённый гул, толчки и дрожание земли говорили о том, что вулкан уже готовится к пробуждению. Это наводило тревогу, ведь извержение могло начаться не завтрашним вечером, а немного раньше, и всех волновало, удастся ли им успеть подняться на кратер к выполнению миссии. Но маг сохранял спокойствие и старался вселить уверенность в своих спутников.

Глядя в языки пламени и подставляя огню то один, то другой бок, чтобы согреваться равномерно, путники вели неспешный разговор у костра, каждый вспоминал интересные эпизоды своей жизни, связанные с путешествиями, и делился ими с окружающими. Каждому было, о чём рассказать. Сергею и Марине приходилось бывать в горах. Сергей в студенческие годы увлекался туризмом, и с группой туристов ходил в поход к озеру Искандеркуль, лежащему в Фанских горах. По легенде, это озеро названо именем Александра Македонского, проходившего через те места во время похода на Индию. Марина, кроме дайвинга, была ещё и страстная любительница горных лыж, и посещала несколько горнолыжных курортов. Отец Изабелл любил путешествия, и девушка побывала вместе с ним в предгорьях Сьерра Невады. А вот моряки Педро Бенито и Жорж Дюбуа в горах оказались впервые, их рассказы были в основном о море. Ну, а география путешествий мага дона Диего де Сабио столь велика, что ему не приходилось бывать разве что на Северном и Южном полюсе.

Ночь прошла незаметно, рассвет наступил почти мгновенно. Казалось, только-только на востоке над лесом появилась алая полоска зари, и вдруг посветлел небосвод, выключились звезды, ушла на покой луна, а вершина вулкана окрасилась в золотистый цвет, освещённая лучами пробудившегося солнца.

Вверх вела узкая петляющая тропа. Да, собственно, вовсе даже не тропа, а скорее высохшее русло дождевого потока, промытое среди стобулыжек высохшей травы и кустарников. Ведомые доном Диего, все путники взбирались по крутому склону вверх. Склон то становился круче, то выполаживался, превращаясь в небольшое плато, и взору открывался следующий склон ещё более крутой и высокий. И так много раз — казалось бы, что вот она вершина, и до неё осталось десятка два шагов, но, поднявшись вверх, становилось видно, что это вовсе не вершина, а всего лишь очередная ступень бесконечной гигантской лестницы. Подземные толчки все чаще сотрясали почву под ногами, гул, доносившийся из-под земли, становился громче и громче.

К полудню стало ещё прохладнее, небо заволокло тучами, повалил снег.

— А вот на это я никак не рассчитывал, — с досадой произнёс дон Диего.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался Педро Бенито.

— И довольно серьёзные. Солнце скрылось. А для нашего ритуала нам необходим будет солнечный луч.

— Да, не позаботились заранее, — саркастически произнёс Сергей. — В Москве в дождливую погоду перед парадами с самолётов разбрызгивают специальный реагент, чтобы разогнать облака.

— Не иронизируйте, молодой человек. Дело на само деле весьма нешуточное. Тут нет ни самолётов, ни реагентов, мы можем разве что молить бога.

— Гора высокая, быть может, он нас услышит? — с надеждой вымолвил Жорж.

Сергей хотел ещё пошутить на эту тему, припомнив шаманский бубен изи «змеиный танец», но, взглянув на серьёзные лица своих спутников, воздержался. А лица людей были не только серьёзными, но и усталыми. Несмотря на холод, пот с каждого лился ручьём от подъёма по крутой и скользкой тропе. Склон становился все более каменистым, превращаясь вообще в каменную осыпь. Под ногами попадались «живые» камни, если наступить на который, тот, не удержавшись, стремительно покатится вниз. Изабелл как раз наступила на такой и, потеряв опору, сама бы покатилась вслед за ним, если бы Жорж не подхватил и не удержал её. Вскоре каменистую осыпь сменил снежный покров. Слежавшийся снег скрепил камни словно цементом, но теперь ноги скользили по снегу, приходилось, прежде чем сделать шаг, выдалбливать ступеньку мыском обуви и удерживаться, цепляясь руками за неровности. Снег и туман представляли собой сплошное молоко, не только рукам, но и взгляду просто не за что было зацепиться…

Постепенно стих ветер, и туман начал опускаться. На самом деле, это был не туман, это облака опускались к земле, а когда из тумана открылся вид на последнюю ступень этого изнурительного восхождения, небо очистилось и показалось солнце. Облака простирались теперь внизу как бесконечная снежная равнина, словно продолжение покрытых снегом склонов, а небо было синим и чистым. Из кратера Тахумулько вверх поднимался пар, оттуда же доносился рокот и свист, словно ко взлёту готовился реактивный лайнер.

— Тут какие-то люди! — испуганно воскликнула Изабелл. — Они… они полупрозрачные!

Из облаков и в самом деле стали выплывать фигуры людей, облачённых в шкуры ягуаров. Они выглядели словно аватарами, наложенными при помощи компьютерной графики на изображение окружающего ландшафта. Оторопь и удивление охватило всех.

— Не пугайтесь, — успокоил дон Диего своих спутников. — Это духи. Призраки жрецов племени майра. Всех тех, кто был жрецами на протяжении пяти тысяч лет истории этой цивилизации.

— Но почему они здесь? — удивился Сергей. — Ведь племя майра, насколько мне известно, обитало на территории современной Венесуэлы, а не в Гватемале.

— Священная гора Тахумулько выбрана местом последнего обряда. Поэтому все они явились сюда. А роль последнего жреца придётся исполнить мне, поскольку в настоящий момент я владею оберегом майра.

Дон Диего достал из дорожной сумки, с которой никогда не расставался, фигурку золотого ягуара и положил на землю перед собой. При этом духи жрецов выстроились в круг по периметру кратера, как бы заняв последний ряд арены цирка. Маг поискал глазами что-то перед собой.

— Ага, вот он!

В двух шагах от того места, где стоял дон Диего, он подобрал с земли маленький прозрачный камушек, блеснувший на солнце яркой вспышкой.

— Это же… — у Педро Бенито перехватило дыхание. — Это же алмаз! Карат пять, не меньше!

— Да, алмаз, — согласился маг. — И это не простой алмаз, это священный камень ойяхэ. Его принёс с собой один из духов и положил сюда, передавая его мне.

Дон Диего достал из дорожной сумки небольшое круглое зеркало без оправы и, начертив на нем этим алмазом крест, разломил зеркало на четыре части. Осколки он раздал Сергею, Марине, Жоржу и Изабелл.

— Мы находимся на восточном склоне вулкана, — пояснил маг. — Сергей, вы пойдёте на южную оконечность кратера, вы, Марина, встанете на западной стороне, вы, Жорж, отправитесь на северную точку, а вы, Изабелл, останетесь здесь. Как только из кратера перестанет подниматься пар, вы все увидите раскалённое жерло и кипящую в нем лаву. В этот миг Изабелл своим осколком зеркала направит луч солнца в сторону Сергея. Вы, Сергей, должны своим зеркальцем поймать солнечного зайчика и направить луч Марине. Марина передаст этот луч Жоржу, а Жорж, в свою очередь, направит его на ягуара.

Когда все заняли свои места, солнце склонилось к закату.

— Изабелл, вам придётся немного потерпеть — я надрежу вам запястье. Не беспокойтесь, будет совсем не больно, а от раны после этого не останется никакого следа.

Девушка кивнула головой. А маг вынул из своей дорожной сумки острый кинжал и уколол острием запястье девушки. В этот момент духи жрецов, стоявших по периметру, начали синхронно бить в барабаны. Этот звук стал перекрывать рокот вулкана и свист пара. Из ранки на статуэтку ягуара капнуло семь капель крови. После этого маг провёл по ранке ладонью, и она быстро затянулась. Статуэтка начала увеличиваться в размерах, пока не стала величиной с настоящего ягуара, покрытого золотой шерстью.

Пар перестал подниматься из кратера и, как и предсказывал дон Диего, в глубине его открылся бассейн с кипящей лавой. Языки пламени поднимались вверх, становилось жарко, а толчки и грохот стали ощутимее и сильнее. С этим грохотом сливался и гул барабанов, в которые колотили духи жрецов. Изабелл поймала зеркальцем луч заходящего солнца и направила его на Сергея. Сергей подставил солнечному зайчику своё зеркальце и осветил лучом Марину. Не так легко было стоя на трясущемся склоне удерживать в зеркальце луч и направлять его в нужную сторону. Марина ловила своим зеркальцем солнечного зайца и старалась замереть на месте, передавая луч Жоржу. Жар, исходящий из жерла вулкана, становился сильнее, а брызги кипящей лавы уже взметались вверх и снопом искр как звёздочки салюта таяли в темнеющем небе. Солнце клонилось к горизонту, скрытому пеленой облаков. Ещё несколько минут, и оно скроется навсегда. Навсегда для всех людей на земле. Само Солнце будет и дальше продолжать свой путь по Вселенной, но ни один житель планеты Земля этого уже не увидит, поскольку жизнь на планете прекратит существование.

Напрягая все мускулы, Жорж пытался не двигаться, не раскачиваться вместе с уходящей из-под ног, как палуба корабля в штормящем море, землёй. Наконец, луч коснулся фигуры ягуара. Жрецы единовременно ударили в барабаны. И ягуар ожил. Он напрягся, сверкнул в последних лучах солнца золотой шкурой, присел на задние лапы и сделал мощный прыжок прямо в озеро бурлящей лавы.

И едва его тело скрылось в огне, гул из недр земли утих, яснее стал слышен звук барабанов и восторженные крики жрецов. Потом и эти звуки стали утихать — фигуры духов постепенно исчезали, растворяясь в воздухе. Кипение лавы прекращалось, жар отступал, и яркий жёлто-оранжевый свет, исходивший из жерла, превращался в красный, начинал тускнеть и постепенно гаснуть. Марина, Сергей и Жорж вернулись к своим спутникам на восточный склон. Солнце зашло, небо быстро темнело, и в нем вспыхнула новая звезда. Глядя на эту звёздочку, Марина мечтательно сказала:

— Возможно, в эту минуту родился новый человек, которому суждено сыграть судьбоносную роль в жизни человечества.

— Все может быть, — согласился маг.

И пафосно произнёс:

— Итак, Мир спасён!

А после добавил, словно режиссёр, отснявший очередной эпизод кинокартины:

— Всем спасибо.

Остальные зааплодировали, а дон Диего принялся чертить на снегу сигиллы, готовясь к перемещению.

Глава 29

Маг перенёс все группу обратно в «Плаза отель Кюрасао и Казино», в номер Марины и Сергея. Марина включила телевизор.

— Праздник Рождества был омрачён для многих жителей планеты, — говорил диктор. — По всем уголкам земного шара прокатилась целая волна землетрясений. Разрушено тысячи зданий, миллионы людей потеряли кров, есть человеческие жертвы. Весь день мощные ураганы свирепствовали в степных районах, в океанах бушевали штормы, прибрежные города накрывали цунами. Пробудились сотни вулканов, вся эта картина поистине напоминала светопреставление. Однако в настоящее время, словно по волшебству, все катаклизмы утихли. Угроза вселенской катастрофы миновала, жители планеты могут продолжать спокойно праздновать Рождество.

— И никто никогда не узнает имена героев, спасших человечество! — не то в шутку, не то всерьёз посетовала Марина.

— А разве это необходимо? — удивился маг. — Разве так важно, кто и каким образом спас человечество? Ведь на самом деле важен только результат.

— Да и рассказать кому — всё равно никто не поверит, — поддержал его Жорж. — По крайней мере, на полубаке или в любой портовой таверне такой рассказ примут за весёлую байку. Ожившая золотая статуэтка прыгнула в огонь и спасла мир. Да меня поднимут на смех, если я выдам это за правду.

— А в наше время в научных кругах ни один учёный муж не поверит в то, что мы только что сделали. Я, конечно, видел своими глазами, как статуэтка выросла, ожила и прыгнула в кратер. Но, тем не менее, не могу понять физику этого явления и увязать его с прекращением Армагеддона. А уж заставить в это поверить современного неверующего прагматика — это вряд ли. Наше приключение может представлять интерес разве что для какого-нибудь кабельного мистического телеканала или писателя-фантаста.

— Тем не менее, — подвёл черту дон Диего, — знает ли общество о том, что мы сделали, или не знает, на самом деле мы совершили благое дело.

— Верно, мессир, — поддержал учителя Педро Бенито. — И неплохо бы это дело отметить бутылочкой мадеры.

— Это мы организуем, — заверил Сергей.

— А дамам — шампанского, — поддержала Марина.

Спасение человечества решили отметить тут же в номере. Сергей с Жоржем сбегали в ближайший супермаркет, принесли выпивку, закуску и одноразовую посуду. Несмотря на предшествующую бессонную ночь, возбуждение от прошедшего дня было настолько велико, что спать никому не хотелось. За импровизированным столом, роль которого исполнял маленький журнальный столик, шла дружеская беседа. Наконец-то новые друзья смогли поговорить в свободной обстановке и каждый рассказать о себе и о своём времени. Здесь собрались представители трёх разных веков, трёх эпох — Возрождения, Просвещения и наших дней,

— А послезавтра нам надо улетать в Россию, — напомнила Марина. — Завтра хорошо бы взять катер и отправиться к острову. Мы должны набрать немного сокровищ, ведь мы, собственно, за этим и приехали сюда.

— Марина, зачем? — удивился Сергей. — Мои кредиторы живут теперь в восемнадцатом веке, и я как бы никому ничего не должен. Зачем нам сокровища?

— Сереж, а квартира?

— А почему мы не можем жить у меня?

— Потому что, хоть я и уважаю твою маму, твою бабушку и твою сестру, но, согласись, четыре хозяйки на одной кухне — как-то многовато.

— Не надо ссориться, друзья мои, — прервал их дон Диего. — В сокровищнице мы можем очутиться хоть прямо сейчас. И я как добрый волшебник…

— Санта Клаус, — вырвалось у Марины.

— Да. Награжу вас всех, чем пожелаете. Но предупреждаю: не следует проявлять излишнюю алчность. Сокровищница майра не жалует жадных людей. Излишнее богатство выйдет вам боком, запомните это.

— А можно мы с Изабелл тоже возьмём оттуда что-нибудь для обзаведения хозяйством? — обратился к магу Жорж.

— Конечно, молодые люди, конечно. Постойте… Обзаведение хозяйством?

— Да, — пояснила Изабелл, смутившись и взяв Жоржа за руку.

— Понятно. Поздравляю! Кстати, молодые люди, а где вы собираетесь жить и в каком времени?

— Мы с Жоржем решили, — ответила Изабелл, — что будем жить во Франции. И в то время, в которое мы родились. Нам трудно будет привыкнуть ко всему тому, что окружает людей двадцать первого века. И вообще. Каждый должен жить в своём времени, в которое определил его Бог.

— Мудрые слова, — похвалил маг. — А чем вы собираетесь заниматься?

— Я хотел бы, — признался Жорж, — взять немного сокровищ, чтобы хватило купить маленький домик в Сен-Мало. И ещё чтобы осталось на корабль.

Изабелл посмотрела на Жоржа с укоризной, и он поспешил добавить:

— Только сам я на нём не буду плавать…

— Ходить! — поправила Марина.

— Да, ходить. Я буду просто судовладелец, а это судно сдавать в аренду, и этих средств нам с Изабелл вполне хватит на жизнь.

— Вот видите, Изабелл, всё складывается так, как я говорил вам, когда мы повстречались на острове. Помните, я сказал, что вы выйдете замуж за французского моряка и вернётесь в Европу. И это оказалось не сказкой.

— Да, действительно. Вы предсказатель.

— Нет, я учёный. И маг.

— Вы просто всё на свете знаете!

— Не совсем. Некоторые знания я черпаю вот из этой Книги.

Дон Диего указал на миниатюрную книгу, висевшую у него на шее вместо нательного креста.

— А, кстати, что это за книга? — поинтересовался Сергей. — Давно хотел вас спросить.

— Это Великая Книга Годронтара, — маг снял с шеи амулет.

Увеличившись, книга приняла размеры небольшого фолианта, а светящиеся страницы как бы появлялись в воздухе и перелистывались от прикосновения пальцем.

— Это же планшет! — воскликнул Сергей. — Точнее, его голографический аватар, а сама Книга — как маленькая флешечка!

— Годронтару она досталась из грядущего. Отбывая в иные миры, он подарил её мне. Возможно, в следующем веке эти книги станут привычны у вас в обиходе.

Почти весь вечер Жорж держал в своей руке ладонь Изабелл, и было видно по всему, что отпускать её он не собирается до конца дней своих.

— Что ж, хорошо, — подвёл итог дон Диего. — Значит, вы, дети мои, — обратился он к Жоржу и Изабелл — нашли друг друга.

Молодые согласно кивнули.

— Вот, Марина, — пояснил маг. — Обратите внимание: вы видите перед собой далёких предков вашего французского дедушки. Ну что, давайте же посетим сокровищницу, а после я всех вас перенесу в ваши эпохи и в ваши города. Ведь, как я понял, у вас тут трудности перехода через границы?

Маг посмотрел на Марину с Сергеем.

— Да, — подтвердил Сергей. — Особенно с сокровищами. Поэтому мы бы лучше воспользовались вашим методом перемещения, чем самолётом.

— А чем будете заниматься вы? — спросила Марина.

— Я? — дон Диего задумался. — Мы с моим помощником так и останемся странниками по времени, и наша судьба — охранять судьбы человечества. Вот, например, древняя цивилизация мушеров предсказывала, что мир просуществует восемь тысяч лет. Эта цивилизация возникла в начале пятого тысячелетия до нашей эры. Так что надо будет заглянуть в три тысячи двенадцатый год и посмотреть, какой там катаклизм грозит человечеству и как его предотвратить.

— А к нам, в двадцать первый век, вы как-нибудь заглянете?

— Все может быть…

Глава 30

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Существует множество мифов о том, что некогда в будущем нас ожидает Светопреставление, конец мира (конец света) или окончание веков. Религиозные теории, о последнем дне человечества возникали у разных народов и практически во всех теологических направлениях, как языческих, так и монотеистических. Нет сомнения, что представления о конце света основывались на том, что всё в этом мире имеет своё начало и свой конец. Как любой человек проживает свой жизненный путь — рождается и умирает — так и Вселенная, когда-то созданная, когда-то должна и погибнуть. И если Мир создан из Хаоса, то в итоге он должен в Хаос и превратиться.

Современная наука опирается на теорию Большого Взрыва и предполагает, что в результате этого взрыва Вселенная стала расширяться, превращаясь в звёзды, миры и галактики (правда, до сих пор неясно, что послужило детонатором этого взрыва). Но по теории расширяться Вселенная будет не бесконечно, и когда-то начнёт сжиматься, снова превращаясь в точку. То есть, даже материалистический взгляд на мир предполагает, что конец света неизбежен, только наступит он спустя многие миллиарды лет, так что волноваться о том, что это произойдёт в обозримом будущем не приходится.

Конечно, человечество и само может позаботиться об уничтожении если не всей Вселенной, то по крайней мере себя и всего живого на Земле, однако это будет иметь локальный масштаб одной планеты.

Ранние представления о силах хаоса, злых духах и чудовищах, которые угрожают существованию Вселенной, стали одним из факторов формирования различных религиозных учений о борьбе добра и зла. Эсхатологические мифы противоположны космогоническим мифам (мифам творения) и повествует об уничтожении мира — гибели суши во всемирном потопе, разрушении, хаотизации космоса и так далее. Это мифы о катастрофах, которые являются причинами смены эпох, они рассказывают о таких событиях, как гибель великанов или богов старшего поколения, существовавших до появления человека, периодические катастрофы и обновления мира. Повествования об этих событиях составляют единое целое с мифами, в которых описана неизбежная гибель мира. Нередко, согласно эсхатологическим мифам, катастрофа следует за нарушением права и морали, распрями, преступлениями людей, которые требуют возмездия богов. В разных мифах гибель мира может вызывать огонь, потоп, космические сражения с демоническими силами, столкновение с громадным космическим телом, голод, жара, холод и прочее.

Очевидно, что эсхатологические мифы возникли не на пустом месте. За многовековую, можно сказать, многотысячелетнюю историю Земли, планета не раз переживала природные катастрофы, вызванные падением крупных метеоритов, ледниковыми периодами, обширными лесными пожарами, землетрясениями, извержениями вулканов и так далее. Конечно, все эти катастрофы имели локальный характер, но ввиду компактного проживания сравнительно малонаселённой планеты несколько тысяч лет назад, в представлении народов эти катаклизмы могли расцениваться как вселенские катастрофы. Недаром легенда о всемирном потопе существует не только в Ветхом Завете, но и в религиозных мифах других народов. Скажем, в шумерских мифах Энлиль, верховное божество шумерского пантеона, решило уничтожить человечество, а роль Ноя исполняет Зиудсура, правитель города Шуруппака, предупреждённый о злом замысле Эндидя богом Энки.

Относительно развитые эсхатологические мифы присутствуют во всех мифологиях — скандинавской, индуистской, исламской, христианской («Апокалипсис»), а также в традициях коренных народов Америки (майя, инки, ацтеки). И в каждой цивилизации существовали свои прорицатели, предсказывающие, что повторение подобных катастроф неизбежно. В ветхозаветный период еврейская мифология повествует о событиях «последних дней» и Страшном суде — библейская книга Откровение Иоанна Богослова, а также Книга пророка Даниила и некоторые апокрифы (например, «Откровение Петра»). В христианской апокалиптике отражены иудейские мессианские представления, но распространённые за пределы еврейского народа, что связано с эпохой формирования христианского учения. Христианство возникло и развивалось на первых порах как эсхатологическая религия. Все послания апостолов и особенно Откровение Иоанна Богослова пронизаны мыслью, что неминкемо грядёт конец света и христиане должны ожидать возвращения Иисуса Христа на землю. Кроме Откровения в Церкви существует множество других сочинений о конце света: «Пастырь Ерма», «Откровение Мефодия Патарского» и др. Христианское эсхатологическое учение отражает воззрения богословов на вопрос о конце света, Втором Пришествии Христа и Антихристе. Христианская эсхатология, подобно иудейской эсхатологии, отвергает цикличность времени и провозглашает конец этого мира.

Автор взял за основу данного произведения распространившийся в начале десятых годов XXI века миф о некоем предсказании племени майя, согласно которому Конец света должен был случиться в 2012 году. Распространившиеся достаточно широко слухи представляли собой комплекс эсхатологических заблуждений, согласно которым 21 (или 23) декабря 2012 года должен был случиться глобальный катаклизм или произойти фундаментальная трансформация мира. Эта дата рассматривалась как последняя в 5125-годичном цикле мезоамериканского календаря, построенного на основе длинного счёта. Для обоснования даты были предложены различные теории, такие как теория «галактического выравнивания» и нумерологические формулы, но ни одна из них не была признана в научной среде.

В интерпретации адептов движения нью-эйдж дата знаменовала так называемый «Великий переход», после которого Земля и её обитатели должны были испытать физическое или духовное преображение, а 21 декабря 2012 года (нумерологическое сочетание цифр 21122012) должно было стать началом новой эры. Согласно другим предположениям, в этот день должен был случиться конец света или подобная всемирная катастрофа. Рассматривались различные её сценарии, такие как разрушительное гравитационное взаимодействие между Землёй и чёрной дырой в центре Млечного Пути в результате «галактического выравнивания», инверсия магнитного поля Земли как следствие максимума солнечной активности колоссальной мощности или столкновение Земли с планетой Икс, например, с мифической блуждающей планетой Нибиру, населённой разумными существами.

Учёные, представители различных областей науки отвергали возможность всепланетного катаклизма в 2012 году. В частности, профессиональные майянисты заявляют, что ни в одном из сохранившихся эпиграфических памятников классических майя нет свидетельств или предсказаний о надвигающейся гибели человечества и что домыслы о «конце» длинного счёта в 2012 году искажают представления об истории и культуре майя. Авторитетные астрономы и специалисты из других областей объявили теории о «конце света» лженаучными, так как они противоречат данным наблюдений и «отвлекают от куда более насущных проблем, таких как глобальное потепление и утрата биологического разнообразия».

Первоначально автор замыслил данную книгу как некий стёб, «ненаучную» фантастику, в которой иронически высмеивал бы слухи, распространяемые лжепредсказателями. Однако в процессе написания, книга получилась более серьёзной. Один из персонажей, маг и учёный из XVI века дон Диего де Сабио, открывший доя себя эликсир бессмертия, а также способ перемещения в пространстве и времени, поясняет сущность всемирной катастрофы. Собственно, христианское представление о Конце света не предполагает уничтожение жизни как таковой, а всего лишь преображение мира, и после Страшного суда одних (праведников, истинно верующих) ожидает спасение и вечное благоденствие в Царствие небесном, других (грешников и неверующих) — вечные муки в Аду. Дон Диего де Сабио полагает, что существуют некие Тёмные силы, которые управляют разрушительными процессами на земле, и становятся тем сильнее, чем больше на земле становится людей алчных и злых, чем больше у людей становится стремление к стяжательству, чрезмерному потреблению, варварскому использованию ресурсов, жажды власти над миром. И за этих злых людей в ответе всё человечество, поэтому Тёмные силы будут карать всех без разбору.

Дон Диего находит поддержку в своей теории в древней легенде вымышленного автором древнеамериканского племени майра. Однако как филантроп, он не может допустить уничтожения всего человечества, ибо полагает, что не всё потеряно, и когда-нибудь человечество образумится и потеряет страсть к чрезмерному богатству и неограниченной власти. Боги племени майра тоже считают, что перед страхом Конца света люди могут образумиться и умерить «аппетиты» — перестать воровать и жаждать несметных сокровищ. Для спасения мира боги передают людям амулет, который через пять тысяч лет может предотвратить катастрофу.

Безусловно, читатель понимает, что всё это фантастика, человеческую сущность не исправить — имеющий алтын хочет иметь два, а имеющий миллиард, жаждет иметь два миллиарда, и на этом аппетиты не останавливаются, ибо, став самым богатым, человеческий индивид стремится уже не к богатству, но к власти, желает стать непременно «владычицей морской». А книга, собственно, о том, что не следует забывать и о «разбитом корыте».

Пос. Жаворонки, январь — декабрь 2011г.