Прыжок

Первая встреча

Они стояли в музее, и тела притягивало как магнитом. Экскурсовод рассказывал интересные факты, но мысли были совсем не об этом. Мия и Вова сегодня познакомились, а когда сняли куртки в гардеробе, началась магия. Все было неважно, что-то интересное происходило где-то далеко в фоновом режиме. Безумно вкусный запах манил и валил наповал Вову. Мия была сногсшибательной блондинкой, но при этом достаточно скромной и приятной в общении, совсем не такой, какую он представлял себе по Инстаграму. Он поворачивался посмотреть на ее лицо, она постоянно смеялась — загадочно, таинственно, ее мысли были не здесь. Она была где-то на море, пила вкусный коктейль и смотрела на волны. Он погружался в ее голубые глаза, словно читая ее прошлое, ее мысли.

— Почему ты так смотришь?

— Как?

— Как будто ты ожидал увидеть что-то другое.

— Нет, ты супер, даже лучше, чем на фотках.

Вова понятия не имел, о чем она думает и что значат ее необычные вопросы, ей было приятно с ним. Ее левая рука кожей касалась его футболки с длинным рукавом. Он чувствовал невероятное возбуждение и электричество от нее. Эта прекрасная девушка излучала очень сильную положительную сексуальную энергию. Они смотрели экспонаты, картины, фотки и кружились друг вокруг друга в самом прекрасном танце. Вова знал, что она не влюблена и он тоже, это просто чары, обаяние, от которого пало и потеряло голову много парней, но не он, хотя хотел бы, но не сейчас. Эта девушка была опасна, настоящая кошка-хищница, которая манила при этом своей скромностью, — необычное сочетание. Они стояли в фойе, облокотившись на балюстраду прекрасной мраморной лестницы в этом классическом старом здании, и оба хотели поцеловаться.

— Ты такой скромный, — как бы намекала Мия.

Он посмотрел на окружающую обстановку и понял, что первый поцелуй должен быть не здесь. «А должен ли он вообще быть?» — Вова мысленно посмотрел вверх и спросил то ли себя, то ли еще кого-то.

— Иди ко мне, — он потянул ее за шлевки на джинсах, обнял и закрыл глаза, вдохнув аромат.

Мия приехала ночью

Вова сидел в комнате один, никто не звонил ему сегодня и не писал. Весь мир забыл о нем. Интернет закончился. Деньги должны были поступить завтра. В холодильнике был морковный салат, который остался после вчерашних кулинарных изысков Костика. Настроения почти не осталось, какие-то остатки на клочке бумаги. Лампочка перегорела и иногда мигала. На улице никого. Машины ровно припарковались друг к другу. Свет фонарей отражался красивыми переливами от их крыш. Четвертый кофе за день. Работа остановилась. Никто не обналичивал деньги в кризис, банки перестали обслуживать юридические лица. Каждая операция проходила через усиленные проверки. Счета блокировались, директоров постоянно вызывали в банки. Развозить клиентам было просто нечего. Во многих банкоматах приостановилась выдача наличных. Вдруг у него зазвонил телефон. Меланхолия была такой силы, что он даже не отреагировал на него, долго и пристально наблюдая, как муха ползет по столу. Он пытался понять ее, почувствовать, чем живет она сейчас, какая у нее программа действий. Вова хотел понять свою программу сегодня. «Для чего я проснулся? Что я хотел сделать?»

Мия приехала ночью. Измученная своей работой, но довольная, что добралась до дома. Вова встретил ее без эмоций. Он вообще был достаточно закрытым человеком, слабо выражал что-то, многое держал в себе. Казалось, что он о чем-то постоянно думает, не поддерживал беседы с ней, разговаривал чаще только по фактам. Она уже привыкла к этому, ей нравилось, что у нее остается свободное пространство, Вова не лез в ее жизнь. Хотя ей так хотелось этого, чтобы он докопался, вынес ей мозг, запретил что-то, иногда ей даже хотелось поругаться или хотя бы что-нибудь. Но ничего не происходило, он был спокоен как удав.

— Что ты сегодня ел?

— Макароны, — сухо ответил Вова.

— Опять?

— Мне нравятся.

— Ты купил хотя бы хорошие, — с надеждой сказала Мия.

— Они все одинаковые.

Ей так хотелось раскрыть его, чтобы он начал наслаждаться жизнью, получать эмоции, радоваться, что у него такая прекрасная девушка. Но она не знала как, у нее не было нужных инструментов. Мия порой не понимала, чувствует ли он вообще что-то по отношению к ней или нет. Иногда она плакала по ночам, когда оставалась у себя, но не отворачивалась от Вовы, это чувство было сильнее нее. Она видела большой потенциал в нем, он казался ей особенным.

— Смотри, я сделала брови.

Он посмотрел на нее как будто в первый раз за сегодня.

— Какая ты красивая! — с легкой улыбкой заметил Вова. — Почему ты со мной?

Она впала в небольшой ступор от этого вопроса, отведя глаза на картину с красочным пейзажем на стене. Это был берег моря, вечер, никогоне было, белый песок, где-то вдалеке одиноко плыл парусник. На секунду она растворилась из этой комнаты. Потом вдруг поняла, что нельзя слишком долго думать, иначе будет выглядеть так, что она говорит неправду. Мия взглянула на Вову, который с еле заметной улыбкой смотрел на нее, ждал ответа в своем любимом кресле из мягкой ткани, попивая чай с чабрецом. Он сидел как босс, который легко отчитывает свою секретаршу за то, что она добавила слишком много мяты в чай. Она перебирала варианты в своей голове, пытаясь вычленить истину, подобрать нужные слова. Найти ответ на этот вопрос. В голове у нее пронеслись все их четырехмесячные отношения, первая встреча, взгляд, улыбка, их смех, его бесконечно глубокие глаза, его сумасшедшие истории, его медовый голос по телефону, запах вкусного парфюма, как он дарил ей шоколадки, смешил, когда у нее не было настроения или она в чем-то сомневалась, они находили ответы на ее вопросы вместе, первый нежный поцелуй, от которого в животе закружились бабочки, потом небольшая пауза, сумасшествие, сильное влечение, переписки ночью, бесконечный флирт, они узнавали друг друга и восхищались тем, что могли говорить часами на любую тему, страстный секс. После чего она окончательно влюбилась, он чувствовал каждую ее клеточку, она горела от его касаний, Мия получала очень много удовольствия от всего этого, Вова по-хорошему закружил ей голову, она растворилась в нем. У нее не было ответа на его вопрос, но сказать что-то хотелось.

— Потому что мне хорошо с тобой, — с небольшой дрожью в голосе выдавила она.

— И все? — ехидно парировал он.

— Много почему, тебе сейчас перечислить все твои достоинства? — начинала заводиться Мия.

— Да, — он заулыбался во весь свой белоснежный рот.

— Нет, я не хочу сейчас перечислять все это. А почему ты спрашиваешь?

Вова смотрел на нее, с интересом анализируя ее сегодняшнее поведение, мимику, интонацию, возбужденное настроение, но уже усталый внешний вид. По венам щедро пульсировал смех. Его улыбало, когда она ходит по квартире полуголой, такая деловая, уверенная в себе, но при этом нежная и ранимая. Ему казалось, что ее могла разбить одна фраза, одно неправильное слово, после чего она уже не собралась бы обратно и просто ушла, поэтому он тщательно подбирал слова, балансируя между тем, чтобы быть смешным и искренним, но не перегибать палку, шутить остро, но не слишком, черный юмор только на пиках эмоциональных выбросов — не чаще двух раз в неделю. Он делился своими мыслями, но далеко не всеми. Рассказывал захватывающие истории, но не слишком откровенные. Иногда Вова говорил про кого-то другого, а на самом деле эта история была о нем. Врать было всегда неприятно, но постоянно приходилось подбирать контент специально для нее, потому что разница между ними колоссальная. Вова знал, что такие девушки — это временное явление, как красивый роман не из нескольких томов, который скоро закончится, потому что иногда начинала проглядываться развязка. Как бы ему ни хотелось растянуть момент. Она — молодая симпатичная девушка, которая учится в университете на дизайнера одежды, читает современные романы и смотрит сериалы про любовь, верит в то, что написано в интернете и говорят по Первому каналу, читает комментарии и удивляется, почему авторы часто там такие злые, и все равно верит в искренность людей, в свои чувства к ним, всячески избегает сплетен и никогда не говорит плохо ни про кого. Мию с детства никто не обижал, она росла в хорошей семье, отец — предприниматель, мировой мужик, «вечно добрый папа», дед — профессор университета, мама — врач-психотерапевт, все подруги у нее еще с младших классов школы, почти сестры, одна уже замужем. До Вовы у Мии было два парня, которые остались для нее хорошими друзьями. Ее мир был идеален — честный, добрый, искренний, в нем было много радости, ярких красок, неподдельных эмоций, интеллигентных людей.

— Я спрашиваю, потому что ты важна мне: как человек, как девушка, как личность, как моя любовь — бесконечный поток энергии, который так близок со мной. Ты меня лечишь, исцеляешь после всего, что было до тебя, от всего невежества, которое я вижу вокруг, от негатива, от злости, от подлых людишек и их низких поступков. Мне очень важно, что ты со мной, я бы хотел, чтобы так продолжалось всегда, чтобы ты всегда могла ко мне обратиться, что бы ни случилось с нами дальше, чтобы мы надолго остались близкими людьми, чтобы наши отношения не ограничивались чувствами и не прекратились бы, если они пропадут, что бы ни случилось, я буду бороться за нас в своем сердце, за те моменты, которые подарила мне судьба с тобой. Я тебе очень благодарен, что ты сейчас со мной! Да, я бываю иногда скучным, закрытым, даже грубым и бессердечным. Но это не значит, что внутри у меня то же самое. Я не всегда могу выразить все, что внутри, передать это во внешний мир. У меня иногда просто не хватает сил держать лицо, играть какую-то роль, к которой ты привыкла, к которой все привыкли, моя голова иногда так перегружена, что забываю даже дышать... — Вова поднял голову и заметил, как Мия кусает нижнюю губу, их глаза передавали счастье друг другу, они улыбались. Они оба поняли, что дышать он в любом случае никогда не забывает, и им стало смешно от этого.

— Ты мой король вранья…— она смеялась, подошла ближе, он сидел в кресле, у нее заиграл невидимый хвостик, кошечка внутри нее захотела нежных прикосновений, по телу пошли мурашки, Мия прижала его к своей груди и закрыла глаза, потом опустила голову и утонула в запахе его волос. — Мне с тобой очень хорошо, я открываю себя новую с тобой каждый день, каждую минутку, я не знала, что так можно, раньше. Ты пришел в мою жизнь неожиданно и полностью изменил ее, я спала, ты пробудил меня. Спасибо, любимый! Только не забывай дышать, ты не сможешь без воздуха!

— Ты мой воздух, хотя я никогда не забываю о тебе, но иногда не делаю вдохи, просто смотрю на твой образ, который всегда у меня в голове, он живой, я могу с ним общаться! Но забываю делать вдохи, он очень волнителен, я теряюсь, — Вова сидел теперь с видом немного наивного влюбившегося парня, от расчетливого босса, которым он был 2две минуты назад, не осталось и следа, он полностью перевоплотился в романтика, чуткую натуру, бесконечного мечтателя — доброго и сказочного.

— Не забывай дышать, контролируй свое дыхание, прислушайся к нему, о чем ты сейчас думаешь? — Мия села к нему на коленку и вплотную рассматривала его брови, кожу, нос, ресницы, он сейчас максимально заинтересовал ее своим перевоплощением, она почувствовала тепло и нежность, внимание и любовь к ней.

— Я думаю о том, что ты делаешь меня лучше своими советами, вниманием и что все так и должно было быть, что мы встретились в нужное время, ничего не могло быть по-другому. А еще я думаю, что где-то есть такие же мы, у которых все иначе, где-то есть мы, которые не встретились. Ты сидишь там сейчас с другим парнем, ты задаешь ему сейчас тот же вопрос. Он определенный этап для тебя, похожий на меня, ты получаешь от него тот же опыт, хотя его образ отличается от моего, но для тебя он несет то же. Ты и там и здесь пришла к этому. А есть еще одна ты, которая сидит сейчас одна, ты еще не готова ни ко мне, ни к тому парню, скоро ты придешь к этому, и этот опыт с тобой так или иначе произойдет. И таких вариантов бесконечное множество, а мы сейчас с тобой именно в этом. Но я чувствую, что есть и другие. Сегодня необычный день, отличная погода! Пойдем гулять?

— Я устала, — Мия прогнала в голове весь свой день, проиграв всю накопленную усталость, единственным желанием было сходить в душ и залезть под одеяло на двуспальную кровать с новым безумно удобным матрасом, закрыть глаза и очутиться в завтра с новыми силами и отличным настроением. Она устроилась на работу мастером по ресницам после настойчивых наставлений Вовы «высшее образование тебе ничего не даст», «тебе нужно найти работу в современных реалиях», «хватит сидеть у родителей на шее», «мне не нужна нахлебница», «содержанку я могу найти покрасивее» и прочей ерунды, которой он капал ей на мозг с первых дней совместной жизни. Она сходила на двухмесячные курсы и последние две недели уже стажировалась у частного мастера на дому. Несмотря на домашнюю обстановку, уставала она очень сильно, много новых знаний, знакомств, постоянная концентрация, стресс, Мия толком не умела работать с людьми, общаться с клиентами. Клиентов приходило много — в основном обеспеченные молодые девушки, которые непременно рассказывали о своих новых покупках, путешествиях. Кто-то говорил про детей, новые рецепты, новых блогеров, которых они нашли для себя. Часто девочки делились секретами красоты — макияж, ногти, ресницы, волосы. Мие казалось, что она ничего не знает и не умеет. А еще — что она обязательно что-то испортит. От этого было постоянное волнение, от которого к вечеру был полнейший вакуум, упадок сил, меланхолия. У них перестал происходить секс, от чего Вова иногда закипал, тестостерон бил через край, иногда он хотел выйти на улицу и подраться с кем-нибудь, открыть окно и кричать, как дикий зверь. Но ее реализация была для него важнее. Он знал, что только так они могут жить вместе, только если оба будут работать и развиваться.

— Отдохни, приляг, мы сделали витаминный салат с Костиком — реально шедевр, думаем отправить на конкурс шеф-поваров! Очень вкусный, попробуй! Хочешь, я сделаю тебе массаж и посмотрим твой сериал?

— Ничего не хочу, — тихо выдавила Мия. Кончики ее губ были приспущены вниз, глаза не горели, она ходила по квартире, складывая свои вещи и протирая пыль с полок. Вова подошел сзади у подоконника, обнял ее, прислонившись к ее волосам.

Она перестала перебирать свою косметичку, закрыв глаза, положив обе ладони на подоконник, где не было ничего, кроме ее вещей и одинокого фикуса, который стоял здесь еще до ее появления, за которым Мия трепетно ухаживала. А когда была дома одна, то даже разговаривала с ним. За окном была теплая весенняя погода, на деревьях набухли почки, птички весело заполняли улицу своим мелодичным пением. Природа расцветала, запах сладкой свежести доносился из аллеи, на которую выходило окно. Ей хотелось заплакать, рассказать, как ей тяжело, что ей кажется, что, возможно, это не ее занятие, может быть, ей надо попробовать что-то другое, она чувствует себя неуклюжей и боится общаться с людьми. Но Мия не хотела сдаваться в глазах своего любимого, чтобы он не подумал, что она слабая. Она представляла, как Вова найдет более красивую, умную девушку, которая все умеет, готовит лучше нее, общаться с которой интереснее, которая его больше устроит, и он легко забудет их счастье, их совместные планы и мечты, а она будет сидеть в одиночестве на шее у родителей, смотреть сериалы, кушать вредную еду и толстеть. Он будет продолжать тревожить ее мысли, но будет уже с другой. Потом, возможно, женится на ней и заведет ребенка. И от этих всех мыслей плакать хотелось еще больше. Первые слезинки уже начали наворачиваться на глазах.

— Ты самая лучшая. Не грусти! Как прошел твой день? — в одну секунду Вова развеял все ее дурные мысли, опасения и даже усталость! У нее вдруг появились силы, грудь наполнилась кислородом, она заметила, как кто-то едет по аллее на велосипеде. Мия улыбнулась, тело наполнилось теплом и любовью, ей захотелось сделать Вове что-то приятное, несмотря на свою усталость. Она сделала два глубоких вдоха и пошла на кухню.

— Пойдем на кухню, поговорим, — опустив вниз глаза, игриво и легко пропела Мия. Вова поплелся за ней, она словно убегала от него по квартире, зная, что он идет следом. На кухне она поставила сковородку нагреваться, чтобы пожарить замаринованный стейк, который он подготовил за пару часов до ее приезда. Вова с заинтересованным видом сел за стол, наблюдая за ее движениями, настроением. Он радуется всегда, когда смотрит на нее. Такое прекрасное юное создание.

— Ну, чего у тебя на работе? Почему тебя так поздно отпускают?

— Вова...— еле слышно с виноватым видом вымолвила Мия, затем посмотрела на него, сделала небольшую паузу. — А ты бы смог простить измену?

Удар, он почувствовал, словно ему сильно ударили в сердце, легкое помутнение, он начинает понимать и осознавать смысл вопроса. Сразу всплыла картинка, как она прыгает на другом мужике сверху, Вовы нет в комнате, но он это ясно видит. Ее юная кожа на ягодицах алая от шлепков ладонью. Он чувствует ее состояние в этот момент, ее пофигизм и желание наслаждаться моментом. Всегда. Как ей хорошо, какая она счастливая сейчас. Вова возвращается в реальность и незаметно проверяет свой пистолет в кобуре. Он представляет, как сейчас достаточно мило и ненавязчиво заставит ее встать здесь на колени, вставит Мие дуло достаточно глубоко в рот. Небольшой прощальный монолог. Всего пара предложений. Добрых и нежных. Слезы наворачиваются на глазах у обоих. Ее прекрасные голубые глаза, русые волосы, румяная, почти детская кожа. «Прощай, персик». Хлопок. Поддельный паспорт, транзит через Белоруссию. И до свидания, Россия. «Мне было правда хорошо с тобой!» — с ехидной улыбкой смотрит он назад на пропускной пункт на границе.

— Возможно, сложный вопрос, я не могу тебе так сразу сказать, это нужно сначала пережить, осознать. А почему ты спрашиваешь? — как ни в чем не бывало врет он ей, внимательнейшим образом наблюдая за движением ее глаз, телом и мимикой. Он готов действовать решительно. По телу пошел пот.

Мия знала, какие эмоции сейчас вызвала в Вове. Это было неким электрическим импульсом, который она задумала сегодня еще на работе. Ей хотелось взбодрить его, получить подпитку эмоциями, а также сообщить о том, что она никогда бы так не сделала, чтобы Вова был полностью спокоен на этот счет. Ее воспитание, ее жизненные принципы не позволили бы так поступить со своим любимым, даже если он не узнал бы об этом, это противоречило ее нутру.

— На работе слышала такую историю. Парень узнал о том, что его любимая изменяет с его лучшим другом. Мне так стало его жалко, почему люди такие низкие, разве нельзя этого избежать?

— Нельзя, в нас живут демоны, которые питаются от нас, от наших слабостей, и они сильнее нас. Мало кто способен это полноценно осознать и что-то сделать с этим. Я тоже сталкивался с такими историями. Моего друга неожиданно бросила девушка, он пытался ее вернуть, а она участвовала в это время в оргиях, ее использовали как проститутку, платили деньги за секс, а потом выбрасывали. Он молился, чтобы с ней было все хорошо, потому что чувствовал, как через нее проходит негативная энергия, как она горит, он все это так же проживал, хотя на тот момент не знал, что с ней происходит. Он пытался с ней встретиться, но она продолжала играть с ним, присылала откровенные фото, разговаривала по телефону, но не приходила на встречу. Из него высасывали энергию, он долго болел, сильно похудел, мы никак не могли вытащить его, он был на самых низах. И пробил там дно. Но все закончилось. Он вылечился, а вот девушка пережила много неприятностей, болезней, ничего не может быть безответно. Все возвращается бумерангом. У нее произошло два выкидыша подряд, ее дважды бросили парни, от которых она залетела случайным образом в оргиях и на БДСМ-вечеринках.

— А что с тем парнем?

— Он уехал в Тибет просветляться и учиться жизни, восстановился, простил их обоих и живет счастливой жизнью.

Вова посмотрел на Мию и заулыбался, излучая лучики счастья, осветив всю комнату. Он, конечно, не сделал бы того, о чем подумал минуту назад, даже если бы она сказала ему сейчас самые грустные и жестокие для него, для его самолюбия, для его эго новости. Такая крайняя жестокость осталась в прошлом, сейчас было уже совсем другое время в его жизни, он вообще не хотел никаких лишних проблем, ненужного внимания, был твердо намерен жить спокойной честной жизнью, завести однажды семью сцеломудренной девушкой, маленькую собачку, построить небольшой одноэтажный домик с чердаком, посадить пару яблонь, цветы, горошек, помидоры. Ездить путешествовать в далекие экзотические страны, изучать языки, заниматься саморазвитием, помогать людям, радоваться со своими друзьями их успехам. Но старая школа пограничников и спецподготовка давали о себе знать, это уже было встроено в его сознание. Он знал, как действовать в экстренных ситуациях с холодным умом, очень хладнокровно, не оставляя следов, просчитывая все на много шагов вперед. С ним работали сильные психологи и психоаналитики, он знал различные техники НЛП, рукопашного боя, управления различным оружием, получения и обработки информации, ее защиты от ненужных глаз и ушей, а также увода чужих мыслей в ложном направлении. За ним все еще наблюдали в некоторых службах, так как такой ценный кадр оставался навсегда у них под присмотром даже после увольнения.

Мия смотрела на его добрую искреннюю улыбку и улыбалась в ответ. Ей нравилось иногда немного побесить его, взорвать эту бомбу, почувствовать его любовь к себе, бешеную ревность, желание обладать ей целиком и полностью. Она любила этого монстра внутри и потихоньку пыталась совладать с ним и приручить, но это было невозможно для нее сейчас. Мия привыкла, что с детства все мужчины и мальчики вокруг играли по ее правилам, она чувствовала себя центром притяжения, с красивой короной на голове, но с Вовой это все не работало. Даже если он и делал что-то на поводу у нее, то все равно исключительно в своих интересах. И это устраивало ее. Она была согласна быть вторым номером в отношениях, как у своих родителей, где папа был ведущим и головой, а мама — шеей для него.

Прыжок

Они проснулись следующим утром в прекрасном настроении, позавтракали вкусной яичницей, кофе с корицей и собирались пойти прогуляться в парк. Погода была теплая, но не солнечная, людей на улице почти не было. Они шли, иногда бравшись за руку. Потом Мия отпускала Вову, смеялась и бегала вокруг него, касаясь телом. Ее звонкий голос разносился на всю аллею. Они шутили друг над другом и над всем вокруг. Это был момент абсолютного счастья для обоих.

Переходя дорогу, рядом шла семья с двумя детьми — девочкой лет 12 и маленьким мальчиком на самокате. Родители что-то обсуждали друг с другом. Девочка держала за руку папу, крутя головой по сторонам. Мия разговаривала о классической прозе, которой увлеклась последнее время, она делилась своими впечатлениями о прочитанном. Вова посмотрел направо и заметил, что темная тонированная «Лада Приора» едет, не снижая скорости. Правый ряд машин был единственный свободный. В остальных терпеливо стояли на светофоре машины. Он вдруг понял, что автомобиль уже не успевает затормозить и будет прыгать в этот ряд, потом он посмотрел на мальчика, который немного оторвался от своих родителей и как раз едет в это место, попадая под машину. Вова резко вырвал руку из замка Мии. Она еле успела вздрогнуть, как он был уже в двух-трех метрах от нее. Вова очень быстро перемещался вперед, она не понимала, что происходит. Мальчик ехал прямо под колеса не успевающей затормозить машины. Родители шли как ни в чем не бывало, не замечая всего этого кошмара, который сейчас ждет их семью. Никто не замечал. Время застыло. Вова понимал, что не успевает вытащить парня, и молился, проецировал то, чтобы тот сделал еще пару толчков ногой, чтобы успеть перейти дорогу. Асфальт был сырой после легкого дождика. Небо было немного затянуто облаками, дул легкий ветер. Вова дал себе установку, что может перемещаться быстрее, и начал ускоряться. Мальчик сделал один толчок ногой, но этого не хватало. Шины заревели от резкого перемещения машины в правый ряд. Все вдруг ее заметили. Автомобиль вылетел в правый ряд, даже не пытаясь затормозить. Мальчик услышал громкий звук справа, повернул голову и испугался. На него двигалась огромная черная груда металла.

Он хотел крикнуть «Мама», но страх не давал больше делать ничего — ни двигаться, ни говорить что-либо. От машины оставалась всего пара метров, мальчик закрыл глаза и вспомнил строгое наставление папы: «Никогда ничего не бойся! Твой страх сделает еще хуже!» До машины оставался метр-полтора, Вова уже был рядом с ним и схватил его за шкварник. Последний мощный рывок, и они уже были на пандусе тротуара. Машина начала резко судорожно тормозить, но было поздно. Все уже случилось, а потом случилось по-другому. Мальчик был в шоке, немного ударившись плечом при падении. Вова благодарил Бога, что все сложилось именно так. Самокат разлетелся вдребезги, рукоятка улетела в кусты у парка, одно колесо в другую сторону — на трамвайные пути. По всей дороге разбросало много маленьких деталей. «Лада» притормозила на какое-то время, но не остановилась и поехала дальше. Из других машин начали выходить водители и подходить к Вове с мальчиком, подбежали его родители, мама плакала и обнимала сына, сумев сказать только: «Сынок». Водители осуждали человека за рулем, который только что чуть не совершил кошмарное преступление. Они пытались угадать его номера, но это было тщетно. Мия была в шоке, у нее не было слов, все кружилось. Она что-то чувствовала, но не могла понять, что это. Как будто она все это уже видела. Отец мальчика интересовался, в порядке ли Вова, смотрел на него, пытаясь понять, как он все это сделал, благодарил за спасение сына, осматривал тела обоих на раны и ушибы. Мальчик ударился плечом, но терпел как настоящий мужчина. Вова был цел, только пара пятен и потертостей на одежде от тротуара, адреналин переполнял тело, в нем проснулась дикая ярость на водителя, он словно уже уничтожал его мысленно. Глаза наполнились кровью, он был уверен, что найдет его и накажет. Мия вдруг потеряла сознание, аккуратно сложившись рядом с ними, как карточный домик. Люди начали приводить ее в себя, из машин принесли аптечки, достали нашатырный спирт. На дороге образовался затор, полил моросящий дождик. Вова наконец смог встать на ноги и пошел к своей любимой. Глаза вернулись в нормальное состояние, он дотронулся до ее лба, щек. Она очнулась: «Что случилось?»

Ее голубые глаза смотрели на него с искренней детской наивностью, потом переключились на людей вокруг. Мия чуть-чуть приподнялась, осматривая все вокруг, как будто только что проснулась. Она начала приходить в себя и вспоминать все, что произошло: они мило гуляли, переходя дорогу, потом Вова вырвался с неистовой силой и рванул вперед, казалось, быстрее, чем вообще может перемещаться человек, удар. Все разлетается по сторонам, она начинает подходить и видит два тела, сбитых машиной, которые только что перелетели автомобиль кувырком. Ей становится плохо от крови, она понимает, что оба мертвы, и теряет сознание.

А теперь возвращается, Вова держит ее на руках — целый и невредимый. И мальчик тоже! Чудо! Но ведь она видела их мертвые тела. Наверное, это была галлюцинация, помутнение сознания от приема различных препаратов, которые выписала ей врач-психотерапевт, от стресса и постоянной бессонницы. Ей становится страшно от всей шумихи. Но она счастлива, что все живы.

— Что ты видела? — он спрашивает ее так, как будто знает все это.

— Ты спас его, я очень испугалась!

— Ты раньше теряла сознание?

— Нет, никогда.

— Этого не должно было произойти.

— Чего не должно было? Что происходит? Почему ты так разговариваешь? — Мия заметила сильную напряженность в лице Вовы, она не понимала, почему он такой недовольный, если все закончилось удачно. Она не узнавала своего любимого. Тело было напряжено, зубы сжаты, глаза смотрели куда-то в пустоту вбок. При этом они были стеклянными и бездушными, что было ему совсем не свойственно.

— Все должно было быть по-другому.

— Милый, все в порядке, я тебя люблю, успокойся, у тебя сильный стресс, мы поедем на консультацию к психологу.

— Нет, тут нужен специалист посильнее, я познакомлю тебя с ним, пойдем.

Папа мальчика обменялся телефонами с Вовой, обещал отблагодарить, на что тот отвечал категоричным отказом. Однако обещал встретиться с ними, чтобы побеседовать с мальчиком и его родителями. На место ехала ДПС, чтобы зафиксировать аварию. Вова позвонил знакомому из спецорганов и сообщил о происшествии, тот ответил, что они в курсе этого и уже «ведут» автомобиль, скоро злодей будет пойман.

День после

Они пришли домой и приняли легкий душ, потом поужинали пастой, заправленной болоньезе и песто домашнего приготовления — каждый выбрал свое. Вова с кем-то разговаривал по телефону, иногда ей удалось услышать обрывки фраз «она видела», «потеряла сознание», «вернулась», «прыгнула со мной». Весь оставшийся день он был очень взбудоражен случившимся. Мия не находила себе места из-за этого. Она была эмпатом по своей натуре и чутко ощущала любые его настроения, так же, как и Вова, переживая их.

Он старался не обсуждать происшедшее сегодня, интересовался, что интересного происходит у нее в университете и на работе, а завтра обещал поехать к одному удивительному человеку на обследование. Как утверждал Вова, после такого сильного события это было необходимо. Они провели вечер, слушая классическую музыку — Баха и Бетховена, выпили красное сухое вино из Чили и занялись любовью. Чувственность вернулась в их отношения. Они оба как будто поняли, что могут потерять друг друга в любой момент, что каждая минутка вместе — это подарок судьбы, которым нужно наслаждаться. Вова нежно целовал ее шею, от чего она уже достигала многогранных оргазмов. А потом они просто растворились друг в друге. Мия заснула прямо на нем.

Утро было солнечным, день обещал быть многообещающим. Мия собралась и оделась, как сказал ей Вова: не слишком строго, не слишком спортивно. Она надела свои любимые голубые балетки, ванильную юбку до колена, сверху хлопковую рубашку и светлую куртку из нежной кожи. Волосы убрала в пучок, глаза немного подвела, губы не красила, сережки с небольшими бриллиантами, который подарил ей предыдущий парень, отлично дополняли ее образ — легкий шик в своей простоте — свежо и уютно. Вова сходил с ума от ее стиля, чувства меры, умения сочетать цвета, ткани, быть не слишком пошлой, но при этом не серой и обыденной. Иногда его наполняло чувство гордости, что рядом такая статусная, красивая девушка — милая и скромная. Иногда пошлая и откровенная — но только для него. Королева, но корона была спрятана далеко от всех, и никто не знал о ее существовании.

Они вышли на улицу и сели в автомобиль, который позавчера удачно удалось поставить прямо возле парадной. Ехать было недалеко — до центра. Мия пыталась что-то узнать и выяснить, куда они едут и для чего, на что ей было сказано: «Персик, доверься мне, скоро ты сама все увидишь и узнаешь». Вова уверенно вел, поставив легкую мелодичную музыку. Мия сидела в Инстаграме и переписывалась со своими подругами, отвечала на комплименты своих бесконечных поклонников и «друзей». Все последние четыре месяца их отношений она продолжала общаться со своим бывшим молодым человеком. Тот рассказывал, как нашел себе трех девушек, но ни одна из них не сравнится с ней. Чушь, которая ей очень нравилась и тешила. А Вову нет, потому что он не понимал, зачем сохранять былую любовь в таком вегетативном состоянии. Он считал, что если уходить — то красиво и навсегда, разрушив все мосты. Не потому что больно или неприятно, а потому, что так лучше для обоих, он был твердо уверен, что надо полностью отпускать друг друга и даже сделать неприятно специально, чтобы легче забыть друг друга. Безусловно, он не переставал любить всех своих бывших девушек, но не поддерживал связь с ними, чтобы всем было легче дальше жить.

Через минут двадцать они подъехали к живописному месту на берегу канала и еще минут десять искали место для парковки. На большой деревянной двери, которая прожила уже не один век, гордо красовалась надпись «Институт Ядерной Физики Российской Федерации».

Они вошли. Внутри не было ни одного студента из-за пандемии и всеобщего карантина. На проходной сидели два охранника.

— Здравствуйте, мы к Окуневу.

— Студенческий или пропуск.

— Вот мой, а девушка со мной. Я просил, вас должны были предупредить.

— Фамилия?

— Моя или ее?

— Вашу я и так знаю и вижу, девушки! — немного раздраженно ответил охранник.

— Платонова.

— Паспорт.

Они дали паспорт Мии, ее записали, они прошли через проходной пункт и начали подниматься по парадной лестнице из белого мрамора. У стен стояли постаменты с великими советскими учеными и их достижениями в науке.

— Они тебя знают?

— Да.

— Откуда?

— Я два года проходил, показывая вместо студенческого картинку со Спанч Бобом, а потом они как-то присмотрелись и устроили скандал на весь институт. Так мы и познакомились.

— Они что, давно тут сидят?

— Да, этот, который докопался — Потапыч, — он еще с советских времен. Говорит, и не таких умников вычислял.

Они поднялись на третий этаж и повернули направо. Паркет иногда устало поскрипывал, освещение было достаточно тусклым, как будто работало не на полную мощность. В коридорах не было ни души. Мия с интересом разглядывала новые для нее интерьеры. Через пару минут они повернули направо в еще один коридор — более узкий, но более освещенный. Двери в кабинеты стали чаще. Они подошли к кабинету 370, Вова постучал два раза. Из-за двери послышался севший хриплый голос: «Да, да, Володя, заходите».

— Здравствуйте, Сергей Михалыч! Как я рад Вас видеть! — Вова улыбался во весь рот, распахнув руки, шел к профессору, чтобы обнять его. Тот приподнялся из-за своего столика, за которым что-то записывал в тетрадку, и медленно пошел навстречу. Все движения он делал очень плавно и через силу. На вид ему было лет восемьдесят, невысокого роста, в рубашке и джемпере зеленовато-серых оттенков. Они выглядели так, как будто он носит их уже последние лет 40. Начищенные туфли и брюки. Внешне это был денди, который не меняет свой прикид уже долгое время. Лицо было смуглое и в морщинах. Шея как будто уже устала прямо держать голову и склонила ее вперед. Сама голова небольшая, с большими ушами. Лицо с пропорциональными чертами и большим носом. Каждый шаг он делал, не поднимая подошву, как будто ботинки спадали с него. На каждый вынос ноги вперед выдавалось противоположное плечо.

В кабинете не работало основное освещение, но светило около восьми вспомогательных лампочек. На стене висел портрет Эйнштейна с надписью: «Все относительно, однако это не точно».

— Здравствуй, Мия! Какая ты прекрасная, как моя первая любовь Света, — он сделал небольшую паузу, взял себя за подбородок, посмотрел в пол. — Или, кажется, ее звали Лиза.

Мия улыбнулась, оценив тонкий юмор профессора.

— Кажется, ее звали Исаак, Сергей Михалыч. У меня есть проверенная информация! — добавил с улыбкой Вова.

Профессор проигнорировал последнее высказывание и взял Мию за руку.

— Очень приятно. Сергей Михалыч. Был бы не против, если бы Вы называли меня просто Сережа, но, боюсь, Вам будет это некомфортно.

— Мия, — немного взбодрившись от бесподобного юмора двух мужчин, сказала она, и ее глаза засверкали. Она заметила много доброты в глазах профессора, он смотрел с отцовской любовью и мальчишеским интересом.

— Присаживайтесь, моя дорогая.

Мия села на стул рядом со столом и с вопросительным взглядом осмотрела все вокруг. Вова достал с полки какую-то книжку и начал ее перелистывать.

— Расскажите мне, Мия, пожалуйста, что с Вами произошло недавно. Я имею в виду тот эпизод на дороге, который чуть не закончился трагически. Будьте максимально правдивы со мной, потому что это очень важно как для меня, так и для Вас. Мне нужно знать все в подробностях.

— Мы гуляли, держась за руки. Переходили дорогу у Парка Победы к центральному входу. Горел зеленый свет. Потом Вова вдруг вырвался от меня, я испугалась, потому что меня как будто ударило волной от него. В голове появился какой-то гул, потом я услышала звук колес, посмотрела направо, там резко поворачивала в правый ряд машина. Спереди ехал на самокате мальчик, Вова бежал к нему, когда он догнал его и схватил — их сбила машина. Они перелетели через нее. У меня помутнело в голове, я пошла в их сторону, сзади услышала крик женщины. Я подошла ближе и увидела окровавленный труп Вовы и потеряла сознание. Потом очнулась, и он держал меня на руках. Я поняла, что это была галлюцинация. Он поднял меня. Все остались живы, машина никого не сбила. Он успокоил меня, и мы пошли домой.

— А как Вы поняли, что он был мертв?

— Понимаете, Сергей Михалыч… — ее голос дрожал, Мие было неприятно вспоминать все это. — Его голова была свернута в таком положении, — она показала свернутую голову.

— Понял, все, не надо больше подробностей.

— Что это было, профессор? Почему мы приехали сюда?

— Моя хорошая, успокойся, пожалуйста. Сейчас я тебе все объясню. Понимаешь, твой молодой человек обладает очень необычными способностями, именно поэтому он привел тебя сюда ко мне — его преподавателю, чтобы тебе кое-что рассказать.

— Какими способностями?

— Мы называем это прыжками. Он прыгает между вероятными реальностями. И делает это с необычайной ловкостью. Именно поэтому он был у нас одним из любимых учеников в X-группе. Мда, и мог бы сделать отличную карьеру, какой он сильный, измерительная аппаратура не выдерживала его излучение.

— В какой группе?

— Мы в шутку называем их космическим десантом, группа из ребят со способностями — телепаты, медиумы, кросстаймеры, — в общем, их по-разному можно называть, все очень необычные. Мы развиваем их способности, а потом они делают карьеру в разных государственных структурах: МЧС, ФСБ и многих других аббревиатурах, которыми не буду захламлять твою юную головушку. Вова ушел от нас, потому что совершенно не хотел никому подчиняться. А как его любила телепатка Анечка!

— Какая еще Анечка?! — с возмущением и нотками стервозности возразила Мия.

— Пардоньте меня, господа, пардоньте!

— Это уже лишнее, Сергей Михалыч. Давайте ближе к делу, — с улыбкой встрял Вова.

— В общем, милочка, в тот день, по всей видимости, Вы сделали этот самый прыжок вместе с ним. И что самое примечательное — увидели вживую другой исход.

— Какой прыжок?

— Понимаете, когда Вова понял, что физически не успевает вытащить мальчика из-под колес автомобиля, он сделал это метафизически, то есть изменил пространство вокруг, оказался в том мире, в котором он успел это сделать.

— Как он это сделал? Что за чушь?

— Вовочка, дорогой мой, как ты это делаешь? Расскажи милой девушке, пожалуйста.

— Делаю что?

— Прыжки! — Мия нервно вскрикнула на него. Он вызывал в ней сейчас кучу эмоций. Она смотрела на него и любила еще больше от всего этого безумия.

— Какие прыжки? Не знаю, о чем вы.

— В общем, он не любит делиться с нами деталями своих приключений. По рассказам других таких, как он, — они как бы выходят из тела, проецируют то, куда перемещаются, а потом возвращаются в тело того мира, куда им нужно. То есть мир-то тот же, только чуть-чуть другой или с другим исходом события.

— Что за ерунда! — Мия отрицала полученную информацию.

— Вот смотрите два снимка.

— Откуда они?

— Это со спутника.

— Вот видите здесь яркое фиолетовое свечение, необычный выброс энергии, сравнимо с черной дырой или другими необычными явлениями в физике, которыми я не буду Вам сейчас загружать голову. Это произошло за 0,67 секунды до момента пересечения машины того места, где Володя взял за шкварник мальчика. То есть он попросту украл у вселенной это время и прыгнул туда, куда ему резко стало необходимо. Да, вот какой наглец, он еще и прихватит мальчика с собой.

— Я ничего не понимаю! — Мия закрыла ладонями лицо.

— А вот снимки, по причине которых Вы здесь. Вот видите, это Вы, точнее, маршрут Вашего перемещения.

— Тоже фиолетовый?

— Именно! Почти тот же оттенок, глаз даже не может отличить разницу.

— Что это значит?

— Мы пока не выяснили точно, но Вы также обладаете этой способностью. Похоже, Ваш молодой человек Вас заразил своей болезнью, — профессор заулыбался. — Шучу, конечно, это не передается ни половым, ни каким-либо другим путем. У Вас всегда была эта способность, просто ее нужно развивать под присмотром таких замечательных специалистов, как я.

— Нет у меня таких способностей! — твердо отрицала Мия.

— Ну или Володя так вырос, что начал засасывать все вокруг.

— Но тогда бы я засосал не только ее!

— Именно, все вокруг было бы фиолетовым. Милочка, Вы каким-то непостижимым образом словили его вибрацию и прыгнули вместе. И что самое интересное! Из всех вероятностей, куда могла завести Ваша юная фантазия, Вы прыгнули именно в ту же, что и он. Ну, плюс-минус 0,8 амлитетра.

— Какого амлитетра?!

— Так мы различаем разные вероятности, которые наши аппараты умеют засечь. Если перемещаться плавно в пределах 1 амлитетра, то это не вызывает сильной реакции у окружающего мира, у вас самих. Если прыгать сильно, когда пространство-время сильно изменяется, то это вызывает сильную головную боль и окружающая действительность как бы противится вам. Вот поэтому даже Володя не может прыгнуть туда, где этот стол будет полностью золотым. А такая вероятность, милочка, поверьте мне, существует!

— А на сколько я прыгнул тогда?

— По нашим данным, ты прыгнул на 19,4 амлитетра, что является абсолютным рекордом, наблюдаемым в нашем институте, поэтому ты просто обязан, друг мой, пройти полное обследование всего тела со своей милой спутницей.

— Хорошо, спасибо, профессор! Очень доходчиво, я так соскучился по Вашим лекциям. Мне снова многое непонятно. Кстати, можно обсудить это чуть позже. Я созрел и хотел бы снова вернуться в группу и продолжить обучение.

— Но теперь ты просто обязан взять с собой Мию.

— Что? Мне хватает учебы в своем университете! — недовольно пробурчала она.

— Ну или всесильную парацифирку, чтобы забыть все это как страшный сон.

— Нет, мы пройдем обследование, а дальше обсудим с Мией ее дальнейшее обучение. Ей оно пригодится в жизни в любом случае больше, чем умение рисовать и шить одежду.

Профессор и Вова еще около тридцати минут разговаривали на самые невероятные и непонятные со стороны темы, они смеялись, дискутировали, но потом, заметив, что Мие это все порядком наскучило, условились перенести их беседу на несколько дней, встретиться тет-а-тет и все детально обсудить. Они попрощались и ушли. Мия была взбудоражена и подавлена одновременно. Одна ее часть отрицала все происходящее и даже насмехалась над всей этой глупостью, а вторая была крайне заинтересована, анализировала все, что сейчас узнала от профессора и от своего любимого, который сегодня раскрылся с совершенно новой стороны. Она начала сопоставлять все факты о нем из прошлого, находить ответы на некоторые свои вопросы, а также у нее рождалось бесконечное количество новых.

Не верить всему этому было уже просто-напросто глупо, она бы обманывала саму себя, ведь тогда, в день происшествия, она на 100 % видела Вовин труп, а потом его живым. Теперь Мия была уверена, что произошло что-то необычное, это не было ее галлюцинацией. Ей стало интересно, она по-новому смотрела на своего любимого теперь, узнала о какой-то Ане, что ее заинтересовало не меньше необычных способностей Вовы и «Космического десанта», в котором он обучался когда-то. Кто была эта девушка? Она красивая? Умная? Хорошо готовит? У них был секс? Она не лучше Мии? Вот что будоражило ее больше всего. Девушка захотела сегодня побыть одна и попросила отвезти домой.

— Мне надо все это переварить, может, завтра я проснусь и пойму, что это был мой сон?

— Может, и проснешься, посмотрим, — таинственно ответил Вова. Он всю дорогу думал о чем-то, они почти не разговаривали. Вова чувствовал, что поделился с ней чем-то тайным и сокровенным, но у него не было от этого облегчения, наоборот, ему казалось, что чем ближе подпускает к себе человека, тем уязвимее становится.

— И что мне со всем этим делать? А если я не хочу ничего развивать, а просто жить дальше?

— Ничего, живи, никто тебя ни к чему не принуждает.

— Вот так просто?

— Вот так просто.

— Хорошо, пока, спокойной ночи.

Они поцеловались почти без эмоций, Мия вышла из машины и пошла домой. Вова проводил ее взглядом и еще несколько минут сидел, не двигаясь, листая ленту в телефоне. Он был подписан на сотни групп и страниц самого разного содержания.

Множество информации рождало в нем еще больше ассоциаций, которые уходили еще дальше, росли и развивались, а потом возвращались к нему с новыми данными. Этому приему его тоже обучил один из профессоров — он называл это расфокусировкой. Информация поступала к нему напрямую из общего информационного поля, в сознании всплывали разные люди, события, новые ассоциации рождали новые логические цепочки — настоящее, будущее и прошлое варились в одном котле, откудаон доставал информацию, которая оставалась для него достоверной до того момента, пока новые данные не перекроют эти — один слой на другой. Синхронизация с единым информационным пространством. Семантические и арифметические множества перемножались друг с другом, кружась в единой спирали жизни. Нормальная практика для шаманов и медиумов, но что-то запредельное и непонятное для обычных людей.

Он увидел, что Мия будет отрицать то, что она узнала, это приведет к разрыву в их отношениях, она не готова так корректировать свою картинку мира, фактически ей нужно было разрушить старую. Новые сильные представления об окружающей действительности сильно конфликтовали со старыми — твердыми и нерушимыми. А тут какие-то прыжки и вероятности. Слишком резкий переход.

Еще его заинтересовал тот факт, что прыгнули они с разницей 0,8 амлитетра, а значит, что это была не та Мия, которую он знал ранее. Ее максимально реалистичная копия. Для Вовы это было нормальной практикой, именно поэтому у него не было долгих отношений и друзей, он перемещался в другие пространства, где эти люди были уже другие, а потом прыгал снова и снова, все менялось вокруг, и никто не оставался надолго. Даже профессор был не тот, которого он знал, все эти люди были одними из вероятных проекций, которые что-то знали про него, которые ожидали от него определенного поведения, а оно постоянно менялось, и люди уходили. Всегда. Они оставались где-то вроде бы недалеко, на расстоянии одного звонка или смс, но это оказывалось обычно очень далеко в этом непостоянном мире Вовы. Иногда он возвращался к людям, но они редко принимали его обратно. В них что-то перегорало, и былых отношений уже было не восстановить. Он казался им странным и очень необычным, люди не привыкли к такому.

Поэтому Вова всегда пребывал в бесконечном одиночестве, только ребята из Х-группы могли как-то понять его. Такие же необычные, как он сам, его тянуло к ним, он всегда чувствовал всех их, каждый существовал в сознании, к каждому он мог мысленно подключиться в любой момент. И родители, которые во многом понимали его, потому что это от них он получил свои способности. Мама была его энергетической копией, но жила в обычном мире, Вова никогда не обсуждал с ней свои способности. Папа был очень сильным проектором. Он создавал реальность своим сознанием, но при этом сам никуда не прыгал и оставался для всех привычным добрым, но темпераментным мужчиной. От него Вове передался порой взрывной характер.

Расставание

На следующий день Мия не выходила на связь. Вова был занят своими делами и решил сделать небольшую паузу. Немного отдохнуть друг от друга. Он делал так иногда, чтобы отношения не превращались в болото. Потом еще день и еще. Вова написал несколько раз смс, но получал холодные ответы. Так продолжалось 5 дней, после чего они снова списались в мессенджере и созвонились.

Мия сказала, что у нее все это не очень укладывается, что она не хотела бы в этом участвовать, от встречи отказывалась. Это было странно. Они договорились созвониться еще раз завтра. По телефону был совершенно другой человек. Холодный, бесчувственный. Вова прыгал все эти дни, поэтому это было неудивительно, с ним разговаривала уже совершенно другая Мия, далекая и непонятная. Он был очень занят собой, своими умозаключениями, мыслями, своей жизнью. И в новом потоке совсем не заметил, как все улетучилось: их былая любовь, отношения — все отдалялось с каждым днем, с каждым часом все дальше и дальше. Нить была потеряна. Точки опоры ушли под воду.

Это было предсказуемо, так происходило у Вовы из раза в раз, он не был сильно удивлен, старался лишь сохранить все на достойном уровне и положить в коробочку воспоминаний на одну из полочек. Раньше он держался за отношения, пытался спасти, реанимировать, а потом как-то понял, что это бесполезно. Люди приходили, люди уходили. Не только у таких, как он. Это происходило у всех и повсеместно.

Началась депрессия и меланхолия, он лежал и вспоминал ее чудесный голос, как он переливается разными красками, нотки интонаций, улыбку, как она злилась, истерила, пыталась вызвать в нем ревность, день их первой встречи, когда на перекрестке, на котором они условились встретиться, на трех углах из четырех стояли машины реанимации, это еще тогда показалось ему очень странным, разговоры Мии с бабушкой, которые понравились Вове, она показалась ему такой заботливой, их первый поцелуй на скамейке у библиотеки, как они пошли первый раз в продуктовый магазин, она смотрела на него таким наивным детским взглядом, как она веселила его своими шутками, криками, своей молодостью, открытостью, энергичностью, деловитостью. Тот вечер, когда они пошли первый раз в ресторан, а ее туфли натерли Мие ноги, Вова сказал, чтобы она надела кроссовки, которые были у нее с собой в пакетике, — главное, чтобы ей было удобно. Она рассказывала ему свои материальные цели и намерения, как она хочет машину, получить права, зарабатывать много денег. Он понимал, что все это глупости по сравнению с тем, что происходило между ними, и просто молчал, не смея ломать или исправлять ее представление о мире, не желая вторгаться в него и оставаясь счастливым наблюдателем. Ему не хотелось спорить, к тому же иногда он чувствовал себя таким маленьким и беспомощным в ее финансовой системе координат. У него тогда почти не было денег и работы. Все, что он мог ей подарить, — это себя и время вместе, свое внимание, заботу и защиту. Мие этого хватило. А потом к нему все быстро пришло.

Он был счастлив, что встретил ее, снова почувствовал себя юным и беззаботным. А теперь, когда потерял, то понял, что любил ее.

Мия открыла много нового, он снова по уши влюбился, опровергая слова другого умного профессора: «Любовь, о которой вы все мечтаете, а некоторые даже наивно полагают, что нашли ее, — это набор факторов, технологий. Один человек обладает ими, а вы обладаете другими». Вова не хотел верить, что есть некая технология любви, но каждый раз убеждал себя в этом, а потом снова переставал в это верить. Настроение прыгало из кипятка в лед. И снова открыться чему-то такому становилось сложнее, поэтому он ходил на всякие тренинги по личностному росту, раскрытию своего Я, своих навыков. Но все это было детским садом по сравнению с тем, чему их обучали в Х-группе. Расчетливый и логичный Вова был полностью разбит и распался на маленькие кусочки. У него появился запрос на перемену.

Он смотрел на номер телефона Костика, который все еще обучался в группе, проходил практику в горячих точках по всему миру, постоянно путешествовал с другими ребятами, был, казалось бы, счастливым человеком. А на другой стороне весов Вовы была его свобода не подчиняться никому, его страх, что чем дальше он идет вниз по кроличьей норе, тем тяжелее будет потом из нее выбираться. И лучше даже не вступать на этот путь.

Работы не было, все каналы как будто закрылись в один момент. И как он ни пытался прыгнуть туда, где все будет хорошо, у него не получалось. То ли прицел сбился, то ли он слишком часто начал использовать свои способности в неправильных целях, воруя свою энергию.

Он убегал от самого себя в поисках самого себя. И чем дальше бежал, тем менее вероятно было найти что-то стоящее. Потому что этот марафон был панический и неосознанный. Все было рядом и на виду, но найти этого не удавалось. Кружка стояла на столе, но взять ее не получалось, потому что рука прозрачная и невесомая, как во сне.

Все вокруг менялось, казалось бы, само по себе — квартира, машина, приятели. Он стал созерцать свою жизнь со стороны. День протекал за днем без каких-то либо сдвигов куда-либо. Он просыпался, пытался что-то сделать, но концентрация полностью отсутствовала. Вова начал прокрастинировать, отрастил бороду, стал выглядеть неопрятно, иногда брался за бутылку и проводил вечера в компании с самим собой, подсознательно обвиняя себя в том, что потерял Мию. Но позвонить ей ему больше не позволяла гордость. Он считал, что если прогнется сейчас, то их отношения уже не будут ничего стоить. Они перестанут быть под его контролем. Он пытался отпустить ее из своих мыслей и готов был пойти на все ради этого.

Из последних сил он схватился за обрывки своих представлений о том, куда это уныние точно не должно привести. И вселенная помогла ему. У него появилась любовница и сердечный друг — немного старше его, женщина, которая очаровала своим умением складывать буквы в слова, затем в предложения, строить умопомрачительные смысловые конструкции, а затем еще все это окрашивать невероятными оттенками звонкого сексуального голоса. С первого разговора по телефону между ними вспыхнула искра.

Отдушина в жизни

Люба — учительница младших классов. Единственное утешение для Вовы в серых буднях, которые день за днем начали душить его. Поначалу она не вызывала почти никаких эмоций в нем после Мии. Люба была типичная женщина — простая и добрая. С ней можно было много о чем поговорить в пределах ее понимания мира: дерево деревянное, железо железное, на работе надо зарабатывать, отдыхать надо хотя бы раз в год, мужик должен быть со стержнем и тому подобные стандартные представления. Вова не то чтобы не соглашался с ними или они были ему непонятны. Просто ему было тесно в этих рамках.

Люба была филологом по образованию, много читала книг, поэтому ее речь была очень яркая и наполненная красотой эпитетов и метафор. С ней было легко флиртовать, и это было совсем не пошло. Она быстро понимала двойные и тройные смыслы в их разговоре и почти не задавала вопроса «Что ты имел в виду?». Вова наконец включил свою фантазию и образное мышление, начал возвращаться в реальный мир, строить планы, цели для себя и следовать им. Люба исцеляла его.

Он встретил ее, чтобы понять что-то новое, но пока не знал, что это. Они встречались раз в две недели. Это были долгие встречи, прогулки, глубокое общение и погружение в мир друг друга. Она заземляла его, а он, наоборот, окрылял Любу, показывая, как можно мыслить иначе. Она учила его общаться с людьми заново, делиться с миром собой, своими мыслями. Вова понял, что это может быть кому-то интересно, что спор и дискуссия могут быть интересными, а открывать для другого человека что-то новое может быть приятным. Они много смеялись. Особенно когда оставались наедине с собой на следующий день после встречи. Вова открывал свой ноутбук, книгу, смотрел в окно, впрочем, делал теперь все что угодно и видел там теперь мир Любы. Поверх своего. Он видел его ее глазами, видел, как она видит сейчас его же. Видел, как она сейчас о чем-то задумалась и вспомнила о нем. Люба рассказала своим подружкам, что влюбилась. А Вова полюбил в ней хорошего человека и даже ее футляр, который она надевала каждый день, идя на работу. И потихоньку снимал его и распаковывал из нее все психические узелки и стопы, который ее ум построил за 35 лет защиты от боли, причиняемой окружающим миром.

Когда он видел эту защиту, то отвлекал ее внимание на что-нибудь прекрасное, на нее саму, говорил, какая она необычная. А потом незаметно снимал эти преграды в ее сознании. Люба рассказывала о своей юности, езде с папой на мотоцикле с коляской по деревне, купании в речке голышом с парнями, первую любовь, они погружались в эти рассказы и в то время, когда все казалось возможным для нее, когда она мечтала стать певицей, съездить в Аргентину, Перу, Чили. Потом они с Вовой обсуждали ее семилетний брак, составляли для нее цели на месяц, полгода, год, пять лет. Люба сначала не верила, что можно вот так просто не волноваться из-за всякой ерунды, радоваться всему вокруг. Он напомнил ей, как быть беззаботной. Но его былое уныние не слишком хотело уходить. Он понимал, что их роман не может продолжаться слишком долго, не хотел, чтобы она привыкла к нему, и постарался сохранить все на нейтральной ноте свободных отношений двух взрослых людей.

Поездка в Москву

Вова решил переехать на время в Москву, чтобы ничего более не напоминало про Мию, тот злополучный день у профессора.

Это было непростое решение, но запрос к кардинальным переменам в жизни возрастал. Тянуть уже было невозможно. Надо было сменить обстановку, выйти из зоны комфорта. В один день он сдал ключи от квартиры хозяину, собрал сумку самых важных вещей, а все остальное отвез к Костику. Купил место в «Бла-бла-каре» до Москвы — и вперед, к новым приключениям в побеге от старых неоправданных надежд. У метро «Звездная» его ждал белый «Форд Фокус». Он сел вперед и начал общаться с водителем. Им оказался достаточно приятный мужчина лет сорока пяти, который за двое суток уже четыре раза пересек границы нескольких государств и был за рулем уже около семидесяти часов. Выглядел он при этом достаточно бодро. Сзади села симпатичная девушка Оля лет двадцати восьми и молодой парень примерно такого же возраста по имени Егор. Они были не вместе, но быстро подружились. Парниша был с невероятными способностями находить общий язык со всеми вокруг и очень скоро уже показывал смешные видео водителю, пил воду у соседки, подписался на Инстаграм Вовы, рассказывал всем смешные истории и всячески поднимал настроение другим пассажирам.

Егор был настоящим красавцем — высокий, широкоплечий, с симпатичным лицом и обворожительной улыбкой. На руке блестели новенькие металлические часы — не слишком дорогие, однако придавали ему некой статусности. Его айфон был в трещинах, с собой была только небольшая сумка. Егор был рассказчик от Бога и рассказывал одну историю за другой и всех увлекал этим. Весь экипаж быстро сдружился благодаря душе компании, который не замолкал. Они уже проехали километров сто, Егор только начинал истории про то, как он был электриком, потом у него было свое ИП, а потом он оказался в Тунисе со своей девушкой, с которой они отправились в дикое племя и провели там две недели, после чего девушка заболела и им пришлось вернуться, но она потеряла паспорт и пришлось ждать в посольстве еще неделю. По возвращении в Москву он два года занимался элитной недвижимостью, часто встречаясь с депутатами Государственной Думы и даже миллиардерами. Потом его уволили за то, что он пытался провести сделку всерую и заработать крупную сумму денег. Ничего не получилось, работу он потерял и девушку вскоре тоже. Егор вернулся в Сибирь к родителям и продолжил писать свою книгу, но потом увлекся игрой в футбол в любительской лиге и вместе с новой командой снова вернулся в Москву, жил в коммуналке, после чего переехал в Питер к своему двоюродному брату заниматься проводкой электрики. Здесь их подставили и повесили долг в несколько миллионов, после чего он собрал вещи и отправился обратно в столицу, где были его друзья.

Все с интересом слушали его истории. Вова пытался понять, в каком месте он врет, но это не удавалось, Егор говорил так складно, что все было похоже на правду. Ему казалось, что перед ним сидел современный барон Мюнхгаузен.

Через 250 км от города у них пробило колесо. Водитель начал доставать домкрат, а Вова с Олей пошли до ближайшего шиномонтажа, который находился в 1,5 км от них, если верить навигатору. Когда они дошли до места, дверь была открыта. В первом помещении никого не было.

— Тук-тук, — проговорил громко Вова.

— Да-да, сейчас подойду, — прокричал где-то издалека приятный мужской голос. Вова начал осматривать стоявшую на ремонте «Волгу». Она была прекрасна. Оригинальный серебристый цвет, металлические вставки по всему кузову подчеркивали ее статусность, шикарный мягкий салон. У Вовы зазвонил телефон, и он вышел из шиномонтажа. По телефону их водитель сказал, что уже почти все сделал и справится без посторонней помощи. Вова хотел было вернуться, подошел к приоткрытой двери и замер.

— ...Я хочу от Вас ребенка, — говорила Оля автомеханику. Ее голос был наполнен любовью, нежностью и флюидами возбуждения, которое она испытала при виде мужчины своей мечты, по запаху которого она сразу все поняла. Вова побоялся мешать такому важному разговору и остался в дверях.

— А разве Вы не едете в Москву? — отвечал низкий мужской голос, в нотках которого прослеживалась улыбка.

— Москва подождет, я остаюсь тут.

Вова разрывался от услышанного, ему казалось, что он находится в сюжете какого-то невероятного кинофильма. Он понял, что сейчас стал свидетелем чего-то очень большого. Далее он не мог больше подслушивать столь интимный разговор двух людей.

Через 5 минут Оля вышла и молча с деловым видом пошла с ним обратно к машине. Она ничего не сказала об этом разговоре, только взяла сумку, когда они дошли до своего транспорта и попросила высадить ее у шиномонтажа потом, сказав, что ее планы изменились, поблагодарила всех за компанию и пожелала удачи в дороге. Водитель достал ее чемодан из багажника и с удивлением попрощался с ней.

Они отъехали на несколько сотен метров, и водитель наконец смог сказать что-то.

— Что там произошло?

Вова сидел, его щеки еле сдерживали смех и радость. Он был самым счастливым человеком, потому что эта девушка взорвала его мозг. Егору тоже стало крайне интересно, почему Оля вдруг забрала свой чемодан и осталась в шиномонтаже.

— Она сказала, что хочет от него ребенка, — сказал Вова, не зная, засмеются ли сейчас собеседники или как это воспримут.

— Ребенка? От кого?

— От автомеханика.

— От шиномонтажника?

— Я точно не знаю, кто он.

— Они с ней знакомы?

— Теперь да.

— То есть это вот так бывает? — как будто впервые Егора что-то удивило. Он сказал это с повышением интонации к концу предложения, максимально выказывая свое удивление. Одна бровь немного приподнялась

— Так появилась на свет, а, или появился... — восторженно прорычал водитель.

— Думаете, у них получится?

— Думаешь, он согласится?

— А ты ее видел?! Хочешь сказать, что ты бы отказался?

Остановка в городке

Они остановились в небольшом городке, чтобы водитель немного передохнул и поспал пару часиков. Он откинулся на своем сиденье и отключился за пару минут. Стояла достаточно теплая июньская погода, на улице было много зелени. На обочинах редели деревья. Центр города состоял из торгового центра, «Макдоналдса» и нескольких магазинов в ряд. Все было закрыто. Был поздний вечер, почти ночь. Редкие автомобили спокойно двигались с перекрестка на перекресток. Людей почти не было. Вова с Егором пошли прогуляться, встретив у магазина местных неприметных девчонок. Других вариантов, с кем можно было пообщаться, не было. А Егор, казалось, вообще не сильно обращал внимание на внешность людей, их возраст, профессию, он общался со всеми, легко находя общий язык, это был мастер коммуникации, все его разговоры были наполнены эмоциями, он насыщенно проживал каждый момент своей жизни, заряжая этой вовлеченностью всех вокруг. Его выражение лица отражало десятки переживаний, которые он постоянно испытывал, каждый мускул, глаза, даже уши шевелились, когда он восторженно удивлялся или унывал. Иногда Егор поднимал взгляд в небо, словно пытаясь что-то вспомнить или загадывая желание. Часто жестикулировал руками, останавливался во время беседы на ходьбе, выясняя какие-то подробности. Он не боялся взять человека за руку, потрогать, немного растрясти. Егор смотрел на людей всегда с огромным интересом, он их любил, это было невозможно скрыть, он любил жизнь, каждый вдох, каждый шаг.

— Кого ждете, девушки? — зазывающе негромко подошел к ним Егор с вопросом. Вова двигался рядом, оставаясь сторонним наблюдателем. Он вроде был здесь, а вроде его здесь не было. Девушки были невнятно одеты и вызывали мало симпатии и интереса. Вову они скорее отторгали.

— Так просто гуляем. А вы? — заинтересованным голосом ответила одна из девушек.

— А мы вот мчим в Москву, сделали небольшую остановочку, дали водителю передохнуть, он уже четвертые сутки за рулем.

— На машине едете? — девушки были рады компании двух новых интересных городских парней.

Такие появлялись здесь часто, но мало кто решался завязать диалог. Девушки любили обсуждать всех их, смеялись над тем, какие все серьезные и с важным видом, в дорогой одежде, на представительных машинах, или просто полупотерянные персонажи, которые летали по городку хаотично, словно привидения, группы туристов в розовых очках, не подозревающие, что происходит на задворках этого славного городка, а зачастую и в самом центре. Часто здесь сновали одиночки, осматриваясь по сторонам, изучая местность, как будто они увидят что-то новое, как будто этот городок останется в их памяти, а не забудется как серый и проездной через несколько дней.

— Нет, на воздушном шаре летим, спустились в магазин купить попить и прихватить с собой пару девчонок, — весело ответил Егор. Он всегда как будто в точности знал, как поднять градус в любом общении, расположить к себе людей, сказать это именно так и тогда, когда это было нужно. Люди чувствовали искренность и легко шли на контакт. Девушки засмеялись. Они уже мысленно распределили для себя, кто с кем будет спать, как парни пойдут и купят чего-нибудь выпить, они мило пообщаются с ними пару часов, решатся снять двухкомнатный номер в мини-отеле неподалеку и предложат там продолжить ночь, потому что на улице похолодало. Девчонкам ударит в голову алкоголь, они раскрепостятся, и ведьмы в них начнут свой танец.

Один из парней просто встанет и выключит свет в комнате, возьмет одну из них за голову и начнет целовать. Его друг, не теряя времени, смело возьмет вторую девушку нежно за грудь, улыбнется и предложит не мешать ребятам, они уйдут в другую комнату. Там будет серия поцелуев и ласк, таких трепетных и нежных, потому что парни из больших городов умеют возбудить девушек. Пары распределятся по комнатам. И одна из них уже приступит к самому интересному, озаряя своими стонами вторую. И тут девушка тоже решит пойти во все тяжкие, несмотря на своего мужа-алкоголика, несмотря на то, что ей изначально больше понравился другой парень, несмотря на свои эти самые дни, несмотря на то, что у них не найдется даже одного презерватива.

А завтра они поедут дальше, точнее, полетят на своем воздушном шаре. И потом через несколько лет, возможно, кто-то из парней случайно напишет одной из них, чтобы просто узнать, как у них дела, с улыбкой вспомнить тот прекрасный вечер. Может, они даже увидятся снова. Но это неважно, потому что парней из Питера в Москву проезжает много. Да и девчонок таких сидит на скамейках много, как жаль, что не все парни догадываются, как они мечтают, чтобы к ним подошли, докопались до них, уделили им внимание, взяли с собой в этот вечер, в свою память. Они готовы подарить настоящую любовь, настоящую страсть.

— А! Это ваш пролетал? Красненький такой? — смеялись девчонки.

— Нет, у нас синий, на красном летят наши друзья, они смотрели в подзорную трубу и сказали, что у магазина сидят две прекрасные девушки, которые очень заскучали без внимания и, наверное, обсудили всех проходящих мимо мужчин уже много раз.

— Ахаххахахаха, — девушки разлились в смехе, он как будто знал все про них, считывал, как легко понятную ему книгу. Они доверились, потому что парни были явно старше и опытнее, выглядели приятно, общались интересно, их искренние улыбки вряд ли замышляли что-то недоброе.

— Ну как у вас тут? Все спокойно? — спросил Егор непонятно о чем.

— Да, все спокойно.

— Смотрящего знаете?

— Ахаххаха, да, знаем, — они говорили и в шутку, и серьезно.

— Убийства, изнасилования?

— Да нет вроде, все спокойно.

— Хотя в прошлом году мне Сережа рассказывал, в парке ФСБшник изнасиловал девочку.

— Ну, ФСБшники же несчастные люди, — подхватил Вова. — Ими постоянно кто-то управляет, промывает им мозги, они оторваны от реальности.

Девушки соглашались и кивали.

— Мда, сорвался, видимо, не выдержал и начал использовать свои навыки не туда, — подхватил Егор.

— Да он набухался просто.

— Набухался, и наружу вылезло все его нутро. А девушка не хотела с ним, он решил, что хочет однозначно, и применил силу, хотя мог бы и нормально договориться, — высказал с предположением свою версию Вова.

— Так там девочка маленькая.

— А, ну тогда, значит, просто крыша поехала. Неадеквата захотелось, детское тело.

— Да, да, поехала. Белочку словил.

— Проблемы, видимо, с женщинами у него.

— Да вроде не было, я работаю с его женой в одном магазине. Она говорит, что он просто стоял писал, девочки мимо проходили и сами до него докопались.

— Ну ты ведь понимаешь, что это чушь?

— Да, понимаю, — кивала блондинка.

— И чего, закрыли его?

— Да.

— На сколько?

— Не знаю.

— На десять?

— Не знаю.

— А еще чего у вас тут интересного? Ограбления?

— Да вроде не было. У нас в основном такое все в «Сове» бывает.

— В «Сове»?

— Да, это ночной клуб, вон там.

— Напиваются и творят всякую дичь?

— Да, там недавно глаз выбили парню.

— Глаз выбили?

— Да, там парень к чужой девушке приставал. Но это случайно получилось.

— Случайно выбил глаз? — с умиленным лицом смотрел на брюнетку Егор.

— Ну да, он говорит, что просто толкнул, а тот ударился неудачно.

— Ничего себе у него толчки такие. Закрыли?

— Да.

— Так у вас тут полгорода сидит, наверное?

— Да, у меня два брата сидят. Один из них сидит за третьего.

— Уууууу! — Вова понял, что вокруг девушек тут кипят страсти, они знают тут всех и все истории этого невзрачного городка.

— За что сидят? — Егор сменил одно удивленное лицо на другое, не менее артистичное.

— Убийства.

Парней осадило от услышанного.

— Да у меня вообще мафиозная семья. Нас десять человек.

— А, то есть ты тут неприкасаемая.

— Почему?

— Ну тебя лучше не трогать, за тебя потом придут серьезные ребята.

— Ну да, — немного смущенно ответила брюнетка и отвела взгляд вправо.

— А сама ты чем занимаешься? Какие планы на жизнь?

— Ну, у меня была мечта в полиции работать, но меня туда не взяли из-за того, что родственники уголовники.

— А, то есть ты хотела на ту сторону?

— Ну да, хотела.

— Тебя унижали, что ли?

— Нет, — она заулыбалась. — Почему?

— Ну, в полицию обычно идут люди с комплексами, которых унижали, которых обижали, неполноценные. Они ищут защиту. И потом срываются так же на других людях, получив немного власти.

— Да не, на самом деле сейчас уже нормальные есть. У меня вот знакомые поступили, служат, они нормальные.

— А, ну хотя может быть, новое поколение, — Егор смотрел на Вову.

— Да, но потом они такими же станут, — отвечал Вова.

— Ну может быть, — грустно ответили девчонки.

Они пообщались еще минут 30 на самые разные темы. Девчонки оказались не такие уж и скучные, как могло показаться на первый взгляд. Они рассказали, где тут можно снять номер с двумя комнатами, а также купить алкоголь. Егор сходил и купил недорого вина из пакета, они начали распивать его. У девчонок появилась на лице и в глазах искринка. Разговор пошел еще более интересный и открытый. Они обменялись телесными касаниями. Блондинка показала татуировку чуть выше груди. Вова тоже начал немного интересоваться брюнеткой. Парни распределили между собой девушек. И они уже не казались такими неприметными. Это уже были молодые сексуальные нимфы, которые смотрели на парней проникающим взглядом. Егор присел рядом и обнял блондинку.

— Мне так нравятся твои глаза! — он смотрел на нее влюбленным взглядом, обнимая за талию. На девушке была черная кожаная куртка, в которую она максимально спряталась от холода. — Ты замерзла?

— Пойдемте, покажете нам этот отель, о котором вы говорили.

— Пойдем, — сказала на выдохе блондинка и резко поднялась.

Вова вдруг понял, что не хочет продолжать с ними вечер и прыгнул в ту вероятность, где девушки попрощались и пошли в сторону своего дома. Егор удивленно смотрел на него.

— Блин, я собирался пойти с ними в отель, что-то пошло не так, они же точно хотели этого. Почему не согласились? Как думаешь?

— Фиг знает, не понравились мы им, может, — лукавил Вова, хотя сам знал, почему это произошло.

— Да как не понравились? Ты видел, как они смотрели на нас?

— Ну может, у них есть свои причины, всякое может быть.

— Не, друг, это было очень странно. Им что, сложно было показать нам отель? Думаешь, им прямо так срочно нужно домой? Реально?

— Да стремные они какие-то, Горыч.

— Да ни фига не стремные! Я таких стремных это самое, это вообще королевы красоты!

— Аххахахахаха!

— Да и, Вован, не бывает стремных девушек, я тебе точно говорю, бывает мало алкоголя. Или завышенные ожидания. Все девушки прекрасны, надо только увидеть это, понимаешь?

— Ну что там видеть, если у нее кривые желтые зубы, убогая одежда, непрокрашенные на пять сантиметров корни волос.

— Да ты не на то смотришь!

— А на что мне смотреть? Это не мой уровень!

— На глаза, брат, смотри всегда на глаза, выкинь из головы все свои стандарты красоты на хрен! А какие у них голосочки! Мммм, такие нежные!

— Ты, похоже, романтик?

— Я самый романтичный человек, которого ты встречал! Будем знакомы, — широко улыбался Егор.

— Тебя что, не предавали никогда, не бросали, не отвергали, тебе не изменяли, не говорили гадости, не били? Ты что, в скафандре проживаешь?

— Да было многое, но, Вова, я смотрю на это по-другому. Понимаешь, это опыт, я открыт к нему! Это все часть меня. Я не закрываюсь от этого, это то, что я должен прожить!

— Ну ты и добряк.

— Володя, только добро может атаковать! Добро! Зло может только защищаться.

— Ты атакующий, значит? У тебя не бывает депрессий?

— Да, я атакующий! Все у меня бывает, но депрессия — это тоже часть моего опыта, который мне суждено прожить.

— Блин, ты чего, реально просветленный? Где твой нимб тогда?

— Да, я был в Индии с гуру седьмой ступени в сакральном общении на уровне самадхи.

— Был где?

Разговор с Егором

— Все началось с аяваски в Перу, мы выпили чудесный напиток, я видел себя орлом, который парит над местностью, он видит так высоко, ему видны все. А потом я стал молекулой в стакане воды. И я понял, что мы все едины! Единое поле, единый поток. Меня с трудом вернули в сознание кристаллы pvp. Я пробыл в нирване две недели. Потом мы строили плотину. Многие местные считали, что я просветленный, что от меня исходит свечение, которое они не видели ранее. Мне предложили стать их лидером. Я прожил там три месяца. Мы занимались земледелием, молились Богу Солнца. У меня была моя жрица — женщина с проколотыми сосками. Очень сильная. От нее у меня открылись каналы. Я начал просто получать мощнейшие потоки энергии. Но с одним условием — нужно было делиться со всеми. Потом у меня был грипп. Клиническая смерть. Меня отправили в пледе на погребение. Старейшие уже развели костер, чтобы сжечь меня. Я очнулся. Тогда я понял, что пути Господни неисповедимы. Меня нашел мой старый друг Дон Хуан и забрал из племени, сказав всем, что он посланник с самого верха, ему дан указ доставить меня лично в Нему. Люди меня отпустили и благословили. Дон Хуан соорудил воздушный шар. Мы полетели к жилым поселениям. Но что-то пошло не так, нас снесло ветром в пустыню, мы разбились, где остались без воды и еды. Только священные знания моего друга позволили нам выбраться.

— И как вы это сделали?

— Я только помню, что снова стал птицей. И полетел. Потом помню автобус в Индии, много грязи по сторонам, жара. Люди очень добрые и искренние, там я увлекся йогой и дыхательными практиками. Иногда мог просидеть целый день, медитируя. Потом возвращался, а мне говорили, что я провел так неделю. Вот так я начал свой путь просветления.

Вове нравилась эта история. Егор рассказывал ее настолько искренне и вовлеченно. Он проживал все это. Иногда ему было трудно вспоминать что-то. А иногда его лицо озаряла улыбка и счастливое умиление.

— И тогда ты понял, что не бывает некрасивых девушек?

— Нет, Володя, это я знал всегда. Это началось еще в детском садике. У нас была девочка Ирина. Я ей очень нравился. Мы заперлись как-то в туалете. Я поцеловал ее, а потом показал ей писюн. А остальные ребята стояли за дверью и что-то кричали нам. А потом она потрогала его. Так аккуратно. И я почувствовал такое единение со всеми женщинами. Я вдруг понял их натуру, их красоту, каждой из них! Так, а ты что, считаешь себя злым человеком?

— Гребаный извращенец. Ты можешь мне больше не рассказывать такое?!

Вова представил эту картину, и ему стало не по себе. Его лицо на секунду скривилось. Не хотелось дальше общаться.

— Ну ладно-ладно! — Егор с улыбкой толкнул его в плечо. — А потом она показала мне свою... Так чего, ты злодей? Да по тебе видно сразу!

— Я считаю, что зло — это потемки, невежество, я вижу много невежества в себе и в других и иду все дальше и дальше, не успевая его прорабатывать и проживать... Сейчас все меняется, когда я ушел уже далеко. Этот злодей во мне появился от того, что у него что-то не получалось, как он хотел, он начал враждовать с внешним миром с посылом «как ты меня, так и я тебя», хотя этот мир сталкивал его с трудностями, чтобы он наоборот стал лучше. Злодей — это закрытость, отшельничество, неумение воспринимать критику и сразу меняться, накопленные обиды, неудачи, зависть, долгое отсутствие любви.

— Да ты настоящий отшельник, — Егор постучал Вову по спине, смеясь. — Как я обожаю людей, которые распознают свою тьму, исцеление начинается с того момента, когда ты это увидел, больше нет подпитки, и все теневые паттерны сыпятся, как карточный домик. Почва для любви всегда сосредоточена в самых темных закоулках нашего сознания.

— Иногда я не понимаю половины того, что ты несешь! Ты, наверное прочитал много книг? Или у тебя мини-наушник? Тебя гострайтят?

— Ага, в попе наушник с микроимпульсами. Я распознаю текст через вибрации! На самом деле не особо читаю что-то, обычно книги мне быстро надоедают, я отвлекаюсь и забываю о них. Мало таких, которые прочитал до конца. Это идет отсюда, — Егор показал на свое сердце.

Они шли по пустой улице. Сверху их освещал свет фонарей. Город был погружен во мрак. В окнах почти не было света. Мимо пробежала бездомная овчарка, провожая их взглядом и давая понять, что это ее территория.

— Может, вернемся к девчонкам, они уже передумали?

— Я не возвращаюсь к людям, которых оставил в прошлом, — сказал Егор сначала серьезно, а потом засмеялся.

— А я думал, что ты даешь им второй шанс. Ты же добряк, романтик!

— Ну только если они сами вернутся ко мне, — Егор поднял брови и сделал такое милое задумчивое лицо, будто вспоминал кого-то.

— И часто к тебе возвращаются?

— Да постоянно. Никогда не откажу человеку, с которым был близок когда-то. Мы все учителя друг для друга и ученики. Я всегда готов преподать новый урок и поучиться чему-то.

— Мда, этот городок и люди в нем — потемки.

— Я тебе больше скажу: все города в России такие — одинаковые. Люди тут живут в 90-х и по понятиям. Это тебе не поколение интернета, диджитал и все такое. Хотя эти не лучше, настоящие дебилоиды, ничего в них святого! — Егор снова заливался смехом. — Шучу, конечно.

— Да не, я согласен. Гребаные биороботы. Жертвы айпадов и инстаграмов, — Вова теперь тоже смеялся.

— А мы что, не такие?

— Конечно, такие же! Они еще и биороботы нового поколения. Цифроботы. Для них вся жизнь — самая настоящая игра. У нас еще был выбор: поиграть в «Денди», в «Соньку» или пойти зарубиться в войнушку на улице с пацанами, в футбик. А у этих нет таких вариантов. Только большой экран и полное погружение. В детстве айпад вместо раскрасок. В юношестве будет VR вместо хорошей порнушки из «Плейбоя» или «Максима», а первый секс будет скоро просто вживлен им в голову воспоминанием, как и любое другое.

— Мммм, «Максим», «Клубничка», давно не видел этих журналов.

— Я вообще давно не смотрю порнуху.

— Да чо ты мне заливаешь?!

— Реально, во-первых, иногда я практикую воздержание.

— Что? Ну ты реально отшельник? — Вова вопросительно смотрел на Егора.

— Это не отшельничество. Знаешь, сколько энергии у меня появляется? Я не знаю, куда ее девать. Могу спать по 3–4 часа и высыпаюсь.

— И сколько у тебя рекорд?

— 2 месяца.

— Ну ты и псих!

— Вот, смотри, приложение специальное, здесь можешь засекать. Тебе всякие бонусы открываются и артефакты.

Егор показал Вове приложение, в котором можно было смотреть дни своего воздержания.

— Это все эта Оля раскочегарила нас на пошлые темы своим «я хочу от тебя ребенка».

— Да, такой психопатки я давно не видел.

— Видимо, у нее запрос был, время поджимало, а в городе мужики не те.

— Сейчас, наверное, уже чпокаются в каморке на кожаном диванчике, который стоит там уже лет 20.

На момент оба представили эту пошлую сцену.

— Мужик вообще охренел. Прикинь, такой чинишь себе тачки. Живешь спокойной жизнью, работа — дом — друзья — рыбалка. И тут залетает к тебе такая нифма.

— Ага, альфа-самка с запросом.

— Мужик, наверное, тоже подумывал об этом, но все не то или не те.

— Разве кто-то адекватный может хотеть ребенка так сразу? А если он вообще женат, этот шиномонтажник?

— Автомеханик? А почему нет-то? Да не, если был бы женат, то развернул ее просто сразу. Сказал бы: «Девушка, извините, Вы не по адресу».

— Так, может, так, на разок.

— Да не, там порядочный, знаю я этих автомехаников.

— А что, порядочный не может налево сходить?

— Да может, конечно!

— Просто он Оле это обозначил бы сразу.

— Типа: нет, девушка, детей мы рожать не будем, а вот разок того-этого можем у меня тут в автосервисе?

— Аххаха! Ну вообще да, видимо, у него тоже такой запрос был, а он никак решиться не мог, все пил, наверное, не просыхая, а она его поразила сразу своей смелостью.

— Ага, ну сделает она с ним ребенка, а чего дальше? Она явно мегаполисная, хочет красивой жизни, идти вперед и наверх. А он так и останется на своем уровне развития. И чего хорошего у них будет в будущем?

— Да ничего! Ну может, вытащит любовь его к свету. Хотя вряд ли. Мамка для себя чисто родит. А потом другого найдет. А этот так и останется у разбитого корыта, но с ребенком, своей радостью!

— Ага, которому он сможет только боль причинять своей ограниченностью.

— Ну не у всех семьи красивые и полноценные. Машинами зато явно будет увлекаться!

— Да какие на хрен полноценные! Косяк на косяке кругом. Люди такую херню творят. Дети только сами если потом смогут к свету притянуться. Ну да, откроет свой шиномонтаж. Дело-то прибыльное!

— Да, но это вряд ли, от родителей многое зависит. Ага, или салон красоты, мамка-то вон какая модель.

Путь в Москву продолжается

Они подошли к машине, в которой спал сном младенца водитель. Двери были заперты. В машину удалось попасть только через 5 минут, достучавшись через окно.

— Шеф, ты в порядке? Может, еще поспишь?

— Я в норме, — неуверенно сонным голосом и с полуоткрытыми глазами мямлил им водитель. — Надо ехать, ребят, надо ехать.

— Ты сходи воздухом подыши хоть, подвигайся.

— Да нормально, я через окошко подышу, — водитель приоткрыл окно и закурил сигарету. Лицо его было помятое, глаза полуоткрытые. Он сделал чуть погромче «Дорожное радио». — Ну чего, прогулялись? Посмотрели окрестности?

— Да, с девчонками познакомились. Вова их только спугнул своей скрытностью и нахмуренностью. — Егор улыбался и смотрел на реакцию Вовы.

— Да таких… сложно назвать девчонками.

— А, извините, Ален Делон, королевы мира Вас ожидают в прекрасном городе Москве, они смазывают себя маслом, чтобы выкатиться к Вашим ногам сразу по приезде!

— Смешно, я лучше один буду, чем с такими двигаться.

— Какие мы злые и недовольные жизнью.

— Просто не надо меня стебать тем, что я стремных баб отсеиваю.

— Великий Отсеиватель. Всемирное Око, проводящее естественный отбор!

— Это не отбор, это фильтрация.

— И чем они отличаются?

— Я не отбираю, не выбираю, а фильтрую тот поток, который на меня устремлен.

— И по каким факторам у тебя происходит фильтрация? — неожиданно подключился водитель.

— Сотни факторов ранжирования, — начал улыбаться Вова, понимая всю комичность ситуации, а также осознавая то, что он просто шутит и все это понимают.

— Внешность, мозг?

— Губы — самое главное для меня они. Это моя слабость и моя сила. Сразу про человека могу что-то сказать по ним. У девушки они должны быть такими, что я захочу их поцеловать. Фигура, руки, волосы, глаза — да все что угодно — это уже потом. Фигура очень важна. Хотя мне и, бывает, нравятся полненькие, но секс с ними ни разу не был интересным. Может, я, конечно, сам виноват, что недостаточно раскрыл их.

— Конечно, сам! Толстушки наше все! — включился водитель. — Ммм… чтобы было что потрогать, заснуть в ее складочках на животе! Такая мягкая.

Вова с Егором переглянулись и улыбнулись. Как будто они затронули ту тему, на которой водила начал первый раз откровенничать, понял наконец, что с ним отвязные парни, с которыми можно говорить на любые темы.

— Да и толстушки более добрые! — продолжил водила. — Всегда тебя накормят, выслушают с улыбкой, подшутят над тобой, и станет легче от смеха. А худые все время на стрессе, им не хватает еды, они злятся, нервничают, они мучают себя и всех вокруг.

— Да, вот раньше женщины в теле были мейнстримом, — с умным лицом добавил Егор.

— Раньше не было слова «мейнстрим», — водила сказал это так, как будто только что открыл целое новое направление в науке.

— Раньше и маленький член был мейнстримом, — Вова сидел сзади и смотрел на экран своего телефона, отвечая кому-то на сообщения. Ему постоянно приходили звуковые уведомления с разными звуками из разных приложений.

— Это ты с чего решил?

— А ты видел, какие на скульптурах?

— Думаешь, это нормой было?

— Да, я читал даже, что женщин возбуждал именно маленький, они буквально поклонялись маленьким членам, это было в топе. Почему тогда на всех скульптурах примерно один размер?

— Мда, а сейчас таких мужиков загнобили, в баню не сходить, ничего, им навязали, что они какие-то неполноценные.

— Рост повыше, член побольше, тачка подороже, хата побольше, — Вова улыбался. — А как вы хотели, господа?

— Да, чем больше, тем лучше. Против духа времени не попрешь.

— Гребаное окно Овертона.

— Это что за хрень?

— Концепция об управлении общественным сознанием и навязывании представлений в массовое бессознательное.

— Все гораздо проще. Это все от баб. От них все проблемы в обществе. Они разучились ценить мужчину. Только эксплуатируют.

— А знаешь почему?

— Почему?

— Они обладают гораздо большими знаниями о мире.

— Поспорю! Мозг мужчины всегда эволюционировал, а у бабы — нет. Все великие люди — мужчины.

— А им это не надо. Мужик думает мозгом. А баба подключается к первоисточнику.

— Как это? Может, мы тоже сможем? — водитель завел машину и собирался тронуться.

— Через матку. Хоп! — Вова щелкнул двумя пальцами. — И у нее есть все данные о мире. А ты думаешь головой. Ты ограничен органами чувств, а ей инфа из источника поступает. Конечно, она тебя сожрет, обманет, будет манипулировать. Но ты тоже можешь подключиться через любую женщину. Самое простое это сделать будет через маму. Она к тебе больше всех расположена. Все секреты мира у нее. Если у тебя проблемы — обратись к ней.

— Эх, как я по мамуле соскучился! — сказал водитель, проезжая по улицам этого небольшого городка, сонными глазами лениво смотря за дорогой. Вова сидел сзади и посматривал на него в зеркало заднего вида. Ему казалось, что глаза водилы не смотрят толком за дорогой, не анализируют дорожное полотно, пропускают кочки. Водиле хотелось еще спать, а он даже не вышел на дорогу размяться.

— Да, бабы разлагают современное общество, согласен! Хех, парни, вы настоящие философы.

— Я бы не назвал это философией, просто наблюдение со стороны. Больно и неприятно смотреть, как женщина использует твоего друга как ресурс, высасывает из него все силы, а сама сидит дома и ничего не делает. Он бегает как белочка в колесе, света белого не видит, начальник трахает, баба трахает. А он улыбается, ведь другого и не видел, не знает, что можно по-другому, что ты можешь быть хозяином положения. Всегда. И с женщиной тоже. Не ты работаешь для удовлетворения ее прихотей, а она также вместе с тобой впахивает, ведете совместное хозяйство, развиваетесь на равных.

— Да какой «на равных»? Пускай вообще она тебя обеспечивает, а ты живешь и кайфуешь, завоевываешь и открываешь! — с мечтательным видом и улыбкой добавил водитель.

— Хрен так получится, мужики, сейчас каждая третья содержанка, они плотно присели нам на шею. И хорошо, что вы это понимаете и осознаете, значит, у вас есть инструменты и знания, как этому противостоять.

— Всех баб надо под жесткий кнут поставить! — смело сказал водитель. У него зазвонил телефон, он нервно начал срывать его с прикрепленной на панели подставки-зажима. На экране было написано «Женушка».

— Да, любимая! — в трубке был слышен сильный женский голос. — Еду еще, буду через часов пять, — былая смелость в голосе водилы пропала, он стал мягким и послушным. — Да, куплю, хорошо. Да, выпил. Нет, еще не ели, скоро остановимся. Хорошо, любимая, все сделаю!

Егор повернулся с переднего сиденья к Вове, еле сдерживая смех. Бунтарь и завоеватель, который больше не намерен быть на поводу у женщин, резко превратился в мышку, которому позвонила его кошечка и взяла под контроль. Как будто почувствовала.

Продолжение истории про Индию

— Так, и чего у тебя в Индии было? — Вова вернулся к этому вопросу сейчас, потому что врать при третьем человеке Егору будет сложнее. Хотя не это было главное, ему хотелось, чтобы кто-то тоже услышал эти прекрасные насыщенные истории Егора.

— Я помню автобус, много грязи вокруг, пыли, люди неопрятные, их много, у них другой цвет кожи. Сначала это непривычно. Если ты привередливый, то тебе станет не по себе. Рядом сидела молодая пара. Девушка была в шоке от увиденного. Мне кажется, что ее недавно стошнило, она пребывала в шоке, а парень вел ее через этот мрак к свету. Потом мы приехали в отель. И снова разочарование, никаких удобств в том виде, в котором я привык в Москве. Это третий мир, не забывай. Мы сняли номер с Доном Хуаном, первое, что я купил там, была вода, а второе — здоровый пакет травы. И она не такими шишками, как у нас, а дикая, темная, психоделическая. У Дона Хуана был чилим, и мы забили сочную трубку и курнули. После этого пошли гулять по главной улице. Я начал общаться со всеми вокруг, подходил и спрашивал что-то. И все меня понимали. Я как будто вернулся к своим самым близким друзьям — открытым и добрым. Все тут знали меня давно. Я встретил ту симпатичную молодую пару, которые ехали с нами в автобусе. Оказывается, они тоже были из Питера. Парень был счастлив от происходящего и спросил, где можно вырубить травы. Я поделился и узнал, где они поселились. Девушка, кажется, тоже уже прошла акклиматизацию и начала улыбаться. Она почти всегда молчала, когда мужчины разговаривали. Интересно, в Питере она такая же была?! — Егор посмотрел на соседей, слушают они его или нет.

— В Питере ей небось было рот не заткнуть! — засмеялся водитель.

— Мы заобщались с таксистом, который живет там уже 20 лет. Он знал всех, и все знали его. Это был центровой. Он подходил к русским женщинам и говорил: «Милая, красивая, как дИла, дорогая?» Мы смеялись заливистым смехом. Он был такой добрый и открытый. И все вокруг излучали солнце и теплоту. Потом небо затянула темнота, такая беспросветная, как матовая тонировка, только на небе. И так низко, мне иногда казалось, что небо начинает давить на мои плечи. Наступил вечер. Дон Хуан растворился на улицах нашего городка. Я пошел к океану, один.

— Это на берегу было?

— Да, Северный Гоа, криминальный и первобытный. Дорога до океана заняла минут пять. Я шел через кривые песчаные улочки. Продавцы одежды, полотенец и украшений уже сворачивали свои палатки. Где-то вдалеке доносилась музыка из ресторанов. На улице часто можно было встретить бездомную собаку, добрую и радушную. Она подходит к тебе, ты гладишь ее по носу, и все, вы с ней уже друзья. Я добрался до океана и увидел корову! Прямо на берегу, она просто стояла. Ее силуэт тускло вырисовывался на фоне океана. Я подошел к ней и посмотрел в глаза. Мы были знакомы уже тысячу лет. Я побоялся погладить ее, чтобы не вторгаться в пространство этого священного животного. У меня было большое уважение к ней. Я пошел по берегу. Вдалеке скопление людей танцевало возле костра. Я пошел к ним. Их было человек пятьдесят, никто не заметил моего приближения, все улыбались и танцевали. Я увидел богиню. Она танцевала в центре — смуглая брюнетка с белоснежной улыбкой. Каждое ее движение излучало счастье. Как она двигалась! Я замер.

Меня тянуло к ней. Но я остолбенел. Она увидела меня, заулыбалась и поманила к себе руками. Я заметил, что она стала еще счастливее, глаза опустились в пол, она начала смеяться, иногда соприкасаясь со мной взглядом. Я сделал один шаг, а она стояла уже вплотную ко мне. Идеальная. Безумно красивая, загорелая, с длинными волосами ниже плеч. На ней была розовая блузка с кружевами и низким декольте. Снизу были джинсовые шортики с бахромой. Тонкие гладкие прямые ноги, длинные изящные руки, нежные плечи, красивая грудь, ее соски было видно через блузку. Я возбудился и захотел быть с ней больше всего на свете. Этот поток забрал меня без каких-либо вариантов. Она выбрала меня. И все вокруг сразу все поняли. Нам принесли коктейли. Мы начали танцевать. Сначала я был немного в ступоре, но уже скоро держал сзади ее за талию и нюхал ее запах.

Она пахла, как тысяча самых прекрасных цветов, на которые подул соленый океанский бриз. Я стал животным, главарем этой стаи. Все мужчины преклонялись передо мной, а женщины готовы были отдаться. Но я видел только одну. Мы долго танцевали, а потом пошли по пляжу, держась за руки. Мы сливались в потоке обмена энергией, слова текли рекой, мы были с этой девушкой знакомы уже много жизней, как она сказала. Несмотря на всю эту красоту, мне стало страшно, у меня изменилось состояние сознания, я видел этот мир в вибрациях, цвета переливались в танце. Я проводил ее до дома, а она попросила меня остаться, потому что чувствует себя одиноко. Мы ели фрукты, хотя аппетита почти не было. Потом я увидел в ней самку и стал диким зверем. Мне захотелось возыметь ее. Я набросился в ласках, она ждала это весь вечер. Девушка полностью сдалась мне. Я почувствовал, что вся ее жизнь, вся ее сущность под моим контролем сейчас, в моих руках. Мы слились в горячем танце и провели так много часов, без слов. Мне хотелось ее снова и снова. Я смотрел на ее тело и возбуждался каждый раз все сильнее. Потом мы уснули. Я обнял ее. Она встала попить воды, и больше я ее не видел. Она растворилась. Потом я проснулся у бассейна в своем отеле. Был уже вечер следующего дня. Я отрывками пытался собрать картинку вчерашней ночи, но это было тщетно. Дон Хуан сильно рассмеялся, услышав мою историю. «Ты будешь искать ее вечно, но никогда не найдешь, это была вышка — чистая энергия. Не ищи ее». Я не послушал его наставлений и начал ходить по городку, заходить в отели и спрашивать о ней. Но никто не видел и не знал никого похожего. Люди с улыбкой смотрели на меня, но ничем не могли помочь. Я приходил на этот пляж еще неделю, но таких вечеринок там больше не было. Я корил себя, что не запомнил ее отель и никого из тех пятидесяти человек, которые были рядом! Потом пришло умиротворение. Я был рад, что полюбил богиню, благодарен за ту ночь вместе. Помню последний вечер в отеле, как я смотрел на небо и увидел безумно красивую белую птицу, она летела одна, медленно и размеренно. Я понял, что это была она, и пожелал ей счастья.

На следующий день мы поехали с Дон Хуаном к гуру седьмой ступени. Сначала он хотел меня познакомиться с более низкими уровнями сознания людей — его учениками и последователями. Но, услышав мою историю с богиней, сказал, что я готов к седьмой ступени. Мы приехали в крупный город Мумбаи — одну из криминальных и культурных столиц Индии. Нас поселили в малоприметный номер недалеко от центра. По сравнению с номером в Гоа апартаменты здесь мне показались сказкой. Первые три дня мы просто ходили по храмам и улицам города, который кишел людьми. Все куда-то двигались и что-то делали. Мне казалось, что я попал в человеческий муравейник. Я с нетерпением ждал встречи с гуру, а Дон Хуан рекомендовал мне копить энергию и воздержаться от сексуальных утех. Я послушался. Сначала было сложно, я не привык к такому. Мое тело просило секса и удовольствия. Но трава быстро подавляла это желание. Мы часто курили, общались с уличными торговцами, смотрели индийские сериалы. Еда была очень острой, я долго привыкал к ней. И часто ходил голодным. Наконец наступил день встречи.

— С гуру? — уточнил Вова, внимательно слушая историю Егора.

— Да, мы приехали в кафе, в котором собирались все значимые фигуры города. К нам за столик подсел эмигрант-писатель, который жил здесь уже лет тридцать. За это время он успел тут познакомиться со всеми, у него был доступ к гуру седьмой ступени, которого называли Саншайн. После нескольких вопросов, как я понял, это была проверка меня на адекватность и готовность, мы сели в машину и двинулись в путь. Писатель часто смеялся надо мной по поводу и без повода. Что больше всего раздражало, это то, что Дон Хуан тоже подключался к нему, и они вместе хохотали над моими ответами, фразами, выражением лица, надо всем. Я начал чувствовать себя немного некомфортно, но позитивный настрой сохранился. Было небольшое волнение, в первую очередь я не очень понимал цели нашей поездки. Дон Хуан сказал, что мне сделали какие-то тантрические узелки в Перу, и что снять их может только Саншайн. Только после этого он сможет отпустить меня домой в Россию. Я чувствовал себя ребенком, которого везут родители к учителю по русскому и литературе на дополнительные занятия. Но домашнее задание я не выполнил и нужные книжки не прочитал.

Мы приехали в симпатичный загородный домик. На входе нас встретил мужчина лет пятидесяти пяти и пожал всем руку, кроме меня. Затем мы зашли в большое помещение, в котором было пять человек. Они сидели в креслах и курили чилим. Один был похож на головореза — двухметровый амбал в кожаном пиджаке. При этом он был с писклявым голосочком и смехом, как хрюканье у свинки. Второй был старец в белом одеянии и с длинной бородой. Его голос был настолько хриплый и тихий, что я не понимал, как кто-то вообще слышит, что он говорит, это было похоже на шипение старой рептилии. Еще были два близнеца. Достаточно молодые, лет тридцать. Я заметил, что движения их тел полностью повторяют друг друга. Иногда они говорили что-то синхронно. Пятый был похож на индейца, он больше всех общался с моим другом. Часто показывая что-то вербально. На его джинсовой куртке я заметил маленького орла. На длинных черных волосах переливался свет. Дон Хуан сказал подождать на входе. Я простоял там около часа. А потом он, смеясь, сказал, что забыл совсем про меня, что мне можно пройти. Я тихо сказал всем привет, но никто меня не заметил. У стены лежал какой-то молодой человек то ли в трансе, то ли он спал и иногда издавал непонятные звуки. Остальные тихо разговаривали на непонятном мне языке. Мне предложили присесть. Мои ноги так устали, что я с удовольствием и облегчением свалился на табуретку. Дон Хуан куда-то пропал, я чувствовал себя очень неуютно. Мне было неудобно смотреть на этих людей, но они были настолько харизматичными, что не смотреть было невозможно. Каждый жест, взгляд, слово магическим образом приковывали к ним мое внимание. Я пытался себя расслабить. Часа через два молодой человек пробудился. Мужчина, который открывал нам дверь, сказал мне встать и подойти к нему. Это был Саншайн, он посмотрел на меня с мягкой доброй улыбкой, потом привстал и пожал мне руку. Все вокруг поменялось от этого касания. Свет стал добрым, я начал понимать, о чем разговаривают мужчины, мне предложили выпить чай. Саншайну на вид было лет восемнадцать, высокий симпатичный молодой человек европейской внешности, казалось, что он был совсем не из Индии. Я очень удивился, что он уже такой уважаемый гуру.

Мы пошли с ним по дому, он показал мне все восемь комнат. Четыре на первом этаже и четыре на втором. Везде было убрано и не было ни души. Интерьер был больше похож на скандинавский. Затем мы вышли во двор, в котором с нами начала играть добрая маленькая собачка. Кажется, это был шпиц. Саншайн спросил, в каком племени я был вождем. Затем задумался и сказал, что мне нельзя было брать такую ответственность, что я еще не готов к этому. Он даже впервые немного разозлился. Я не понял, о чем он, потому что у меня, собственно, и не было выбора. Потом он коснулся моей шеи в районе ключицы и сказал, что у меня здесь зажим. Я почувствовал сразу облегчение в этом месте. Потом он сказал, что я должен отпустить жрицу. Я опять не понял, о чем он. Ведь я уже был здесь, в тысячах километров оттуда, и с ней меня ничего больше не связывало. Я спросил, про ту ли жрицу из племени он говорит, Саншайн промолчал. Я задавал ему вопросы, а он пропускал их мимо ушей. И я снова почувствовал себя нелепо, потом мы мило общались на бытовые темы, я рассказал про Россию, про то, как я работал в недвижимости, встречался с депутатами и другими уважаемыми людьми, ему было интересно слушать про моего брата, маму, отца. А потом Дон Хуан вдруг подошел ко мне и обнял. Я удивился, раньше он никогда не проявлял ко мне никакой нежности и почти никогда не трогал меня. Он сказал, что нам пора уезжать, мне очень не хотелось этого, у меня появилась сильная привязанность к этому месту, к этим людям, даже к собачке. Потом Дон Хуан сказал мне, что я не понравился Саншайну и он больше не хочет меня видеть. Я растрогался и чуть не расплакался.

— Что за ерунда? — поинтересовался водитель. — Чуть не расплакался прямо?

— Я не знаю почему, я никогда не плачу и не плакал, но тогда меня довели до такого трепетного состояния. Мы так мило общались, мне становилось так хорошо рядом с Саншайном. А потом мне говорят, что я ему не понравился и нам пора уезжать.

— Тебя прогнали? — спросил Вова.

— Да, мы быстро собрались и уехали. Дон Хуан сказал, что мне сняли какие-то там узелки, но ему пришлось заплатить слишком большую цену. Он был недоволен мной, но я не понимал почему. Потом я заснул надолго. А когда проснулся, почувствовал большое облегчение. Я стал по-настоящему добрым человеком и стал избегать зло и невежество. Не знаю, что он сделал и чем я ему не понравился. Но с того момента я больше не злюсь ни на кого.

— Слушай, а у него можно еще один прием для меня организовать? — заинтересовался Вова.

— Не думаю, потому что с Доном Хуаном я больше не поддерживал связь, он пропал так же неожиданно, как и появился в моей жизни.

— А как он появился?

— О, это отдельная долгая история! Если позволите, оставим ее на потом. Я очень устал, хотелось бы вздремнуть.

— Хорошо.

— Да без проблем, — водитель был согласен сейчас, казалось, на все. Его глаза оживились от интересных историй Егора, он как будто пробудился.

Водитель заснул за рулем

Около часа они ехали по трассе, Вова смотрел на домики, в которых не было света, и думал про Россию. Он думал о том, как мечтает попасть куда-нибудь в дальний городок или лучше в деревню. Думал о том, что жизнь на природе — настоящая, а в городе — лишенная любви, чувств и удовольствия, что город высасывает энергию.

Егор заснул, Вова тоже хотел вздремнуть, но что-то не давало ему это сделать. Он посматривал на водителя, который почти засыпал. Вова предложил сесть за руль, но тот отказался, сказал, что справится. Он сидел сзади в небольшом замешательстве, промелькнул быстрый сон. Но первая кочка сразу же разбудила его. Он смотрел на дорогу. Много машин летело навстречу. Через сто пятьдесят метров ехала новенькая красная фура, Вова засмотрелся на нее, она была такая яркая и красивая. Когда до нее осталось метров пятьдесят, машину начало тянуть на встречную полосу. Вова сначала решил, что водитель объезжает кочки, но она сворачивала все левее и левее. Он судорожно посмотрел в зеркало заднего вида на отражение глаз водителя и с ужасом понял, что они закрыты. Вова вскочил и начал его трясти: «Шеф, проснись, проснись!»

Машина уже была на встречной полосе, он бросился за руль и свернул его вправо. Фура мчалась навстречу и начала дудеть. Водитель был словно парализован, не понимая, что происходит. Машина дернулась от поворота руля. Егор тоже проснулся от толчка. Вова рулил, вытянувшись через весь салон, а ноги его оставались на заднем сиденье. Они с трудом взяли направление в свою полосу. Фура судорожно им сигналила, не успевая остановиться. Вова прыгнул. В эту секунду он вспомнил Мию, ее прекрасное лицо, как она ругается с ним, а вокруг нее кружится энергия ее эмоциональных выбросов голубовато-морского цвета и немного розовых клубочков от того, что она чуть ли не плачет, потом она опускает глаза и становится похожа на прекрасного лебедя. Они разминулись со встречной фурой в нескольких сантиметрах. Вова был хладнокровен, а водителю стало не по себе, его настиг мандраж. Егор еще толком не успел понять, что происходит, спит ли он вообще или бодрствует. Проехав еще метров сто в таком положении, они остановились на обочине и выпрыгнули из машины, которая, казалось, кипела от перенапряжения, как консервная банка на костре.

— Шеф, ну я же сказал, давай сяду за руль! Ну зачем нас гробить было! Хотел, чтобы тебя жена не дождалась? — Вова впервые повысил голос.

— Блин, парни, извините! Вован, ты просто супермен!

— Что нам твои «извините», шеф? Ты понимаешь, что мы разбились только что? Молодые и красивые, в наших семьях завтра будет траур!

— Ну не разбились же! А как ты так среагировал ловко?

— У меня специальная подготовка для таких случаев, — загадочно ответил Вова. — Да и с самого начала чувствовал что-то неладное, что ты засыпаешь, что от двух часов сна ты еще больше захотел спать. Мы же тебе говорили: пройдись, подыши воздухом.

— Все, парни, извините меня еще раз! Надо было хоть какой-нибудь энергетик, что ли, выпить. Ты сядешь за руль? — водитель чувствовал себя очень неловко, испуганно и неуютно.

— Конечно, сяду. Мы ведь еще хотели заехать покушать.

— Давайте перекусим и спокойно доедем, — сказал Егор, желая успокоить обоих и предотвратить конфликт.

Они передохнули минут пятнадцать и тронулись в путь. Настроение теперь у всех было напряженное, несмотря на то, что их отвело от катастрофы. Егор пытался как-то разбавить атмосферу шутками, но водитель находился в разбитом состоянии и никак не мог собраться. Он сидел сзади и чуть ли не плакал, как маленький ребенок. Вова взял всех под контроль и уверенно вел автомобиль. Его глаза были стеклянными. Он был как будто не здесь, почти не участвовал в разговорах, его все это очень озадачило. Вова стал тираном, а жертвой стал водитель, который расплылся между стыдом и страхом на заднем сиденье. Они подъехали к придорожному кафе, которое выдавало еду только навынос, заказали покушать и отъехали совершить трапезу на деревянной скамеечке, где местные деревенские жители проводили выходные вечера за бутылочкой водки или пива. Край стола кто-то, видимо, пытался поджечь. А краска по всей поверхности была потрескана. В темноте было почти не отличить когда-то яркий синий цвет. Они ели молча, потому что надзиратель Вова был без настроения и все теперь подчинялись ему. Егор пребывал в неплохом настроении, но, понимая состояние своих спутников, не особо брал инициативу по развитию общения.

— Ладно, шеф, извини, что надавил на тебя, знаю, что ты испугался не меньше нашего, — наконец Вова вернулся в положительное состояние духа.

— Да, что уж теперь поделаешь, случилось как случилось, — поддержал Егор.

— Да я в штаны чуть не наложил, — шеф наконец начал улыбаться, а потом расхохотался охрипшим голосом.

Все трое засмеялись в унисон. Наконец к ним вернулось былое расположение духа. Мимо шел местный пьяница и спросил у них водки. Они сказали, что у них нет. Он что-то еще пробормотал и пошел дальше, шатаясь и иногда вскидывая руки в воздух.

— Шеф, а ты давно олень с бабами? — с улыбкой спросил Егор.

— Не понял?

— Ну раз уж мы теперь не последние люди друг для друга. Извини, конечно, что так грубо вторгаюсь в твой мир.

— Что значит — олень с бабами? — водитель нахмурился и внимательно смотрел на Егора.

— Ну… давно они тебе говорят, что тебе делать, а ты это делаешь?

— Да я только жену слушаю, никаких баб других.

— Давно она тобой командует?

— Да она не то чтобы командует, мы живем просто, я ей тоже что-то подсказываю.

— Что, например? — Вова подключился к разбору водителя.

— Хм... — водитель задумался, глаза начали бегать, словно ища ответ где-то здесь в пустоте. — Сложный вопрос, я чего-то сейчас не могу вспомнить так сразу. А какая разница?

— У меня друг сейчас запускает курс «Я олень». Очень полезная штука, много информации, мужики довольные после него.

— Хотя кардинально у них ничего не меняется, — добавил Вова.

— Это точно, Вован, — Егор был рад и немного удивлен, что этот человек с ним полностью на одной волне.

— А про что курс? — сонным голосом спросил водитель, который уже почти спал на заднем сиденье. Он пытался понять, они сейчас серьезно говорят или издеваются. Их манера общения была часто непонятна ему.

— Про место для женщины, ее роль, про их манипуляции, про ценность мужчины.

— И какое у нее место?

— На кухне возле плиты, в детской возле ребенка.

— А, ну моя тогда на своем месте, — с небольшим облегчением выдохнул водитель. — Но вы сейчас очень ошибаетесь в своих умозаключениях, молодые люди. У женщины нет какого-то места. Да, она может готовить, убираться и тому подобное, это исторически так сложилось, но это не значит, что это так и это правда в последней инстанции, — голос водителя успокоился, он словно начинал долгую интересную лекцию для своих молодых слушателей.

— Но это образно и очень поверхностно. На самом деле все гораздо глубже. Это про манипуляции и как их распознать. Это начинается с первого обруча, — Вова и Егор сейчас синхронизировались, первую часть фразы сказал один, а закончил ее другой.

— Обруча?

— Да, вы не слышали про теорию обручей? — поинтересовался Вова.

— Что это?

— Суть в том, что, чтобы манипулировать тобой, тебе дают обруч, в который надо прыгнуть. Первый обычно самый легкий, какой-нибудь «дай мне телефон», «закрой дверь, пожалуйста» и так далее. Так твоя воля берется постепенно под контроль. Потом сложнее и сложнее. А ты уже привык, что этот человек тебе их дает, а ты все прыгаешь, прыгаешь и прыгаешь.

— И какой итог?

— Итог, что ты полностью подконтролен женщине, делаешь абсолютно все, что она хочет. А так быть не должно. Ты — мужчина, высшая материя на этой Земле, ты воин, ты открыватель, ты добытчик. Ты сильный, она слабая. Ты хозяин. Ты главный. Начинают они все, как правило, со своей промежности. Тебе так хочется туда попасть, и тут начинается манипуляция: «Чтобы тебе туда попасть, тебе нужно сделать это, это и это». Сначала ты ухаживаешь за ней, потом приносишь завтрак в постель, потом носишь пакеты, потом воспитываешь ее ребенка от другого мужика.

— Ахахаха! Это классика, — Вова чуть-чуть дернул руль от смеха.

— Она так любит твои рога, о существовании которых ты даже не подозреваешь. А чуть попробуй их снять, она тебя сразу выкинет. Она же привыкла, что ей нужен олень, на фига ей нормальный мужик, который на хер ее пошлет с такими раскладами. Вот так и живут всю жизнь. Эта женщина тебя воспринимает как расходный материал, как ресурс, который ей интересен, пока он восполняется, пока проигрываются старые программы поведения. А ты попробуй поменять их.

— И как это сделать? — задумался шеф.

— Ну… начни с малого, пускай сама в магазин сходит и так далее. Все сама. И посмотри на ее реакцию. Сначала ты получишь санкции. Будет неприятно. Тебя начнут гнобить. Но и уважать тоже начнут. А знаешь, как приятно, когда женщина тебя по-настоящему уважает.

— Ну и на хрена мне это надо? Меня жена выгонит просто из дома, скажет, что я неадекватный стал.

— И зачем тебе такая жена?

— Люблю ее!

— Какой вздор! Я люблю ее, — мерзким голосом начал передразнивать Вова.

— Я люблю ее! — начал смеяться Егор.

— Я люблю ее! — голосом попугая повторил Вова.

— Я люблю ее! — Егор схватился за лоб, как будто теряет сознание.

— Я люблю ее! Я люблю ее! Я люблю ее! — Вова открыл окно и начал кричать в окно как сумасшедший.

— Ладно, парни, хватит уже! — шеф заулыбался. — Идею понял, бесчувственные вы, вам не понять!

— Я люблю ее, вам не понять! — голосом влюбленного подростка продолжил кривляться Егор.

— Я люблю ее больше, чем себя! Для нее я буду кем угодно! Да, я олень! Я олень! Я олень! Я так ее люблю! — Вова разливался в смехе и притормозил машину у обочины.

— Я влюбленный олень! И я люблю это! Я люблю весь мир! — Егор загнулся от смеха.

— Я люблю ее! Вам не понять, парни! Не понять! — Вова выбежал из машины и кричал, бегая вокруг нее и стуча в окна. — Слышите, парни, я люблю ее!

— Блин, что происходит? — шеф наконец проснулся и сидел с улыбкой.

Водитель тоже вышел на улицу подышать воздухом. Вова бегал и подпрыгивал как псих, он хрюкал, визжал и кричал, что он любит ее. Егор вышел и начал снимать его на камеру телефона.

— Мужик, ты просто космос! Гребаный рептилоид! Откуда ж ты такой взялся? — Егор почти плакал, его камера тряслась от смеха.

Вова выбежал на встречную полосу машин и махал им руками с фразой «Я люблю ее». Шеф был в шоке от того, что до этого Вова казался ему очень спокойным и сосредоточенным. Егор тоже был приятно удивлен.

— Вот видишь, как любовь меняет людей, — водитель сказал Егору.

— Чудеса.

На встречной полосе начали останавливаться машины и спрашивать, что случилось. Когда они узнавали, что происходит, то улыбались и ехали дальше, некоторые доставали телефоны и начинали снимать на камеру это представление. Потом Вова убежал в кусты. Оттуда были слышны его визги и всхлипы. Голос отдалялся все дальше и дальше и затем утих. Водитель переглянулся с Егором:

— Успокоился?

— Может, он упал в колодец? — сделал предположение Егор.

— Может, разлюбил? — захрюкал шеф.

— Думаешь, так быстро?

— Такие люди быстро перегорают, — шеф развел руки в сторону.

— За пятнадцать минут?

— Зато сколько энергии было выброшено, как это было сильно, где-то родилась новая звезда, — водитель показал на звездное небо.

Они пошли в кусты искать Вову. В высокой траве было сложно что-то распознать, и они включили фонарик на телефоне. Метров через сто начиналась деревушка. Они шли через кусты, переступая сорняки, доски, поваленное дерево. Выйдя на дорогу, перед ними стояла небольшая избушка с деревянным забором. Из травы слышались звуки светлячков. Рядом с углом забора лежало тело, в метре от него стояла маленькая старушка и тыкала в тело палкой. Они подошли поближе.

— Здравствуйте!

— Это ваш? — голос бабки был такой хриплый, что с трудом можно было различить, что она говорит.

— Наш.

— Не пойму, живой аль нет?

— Сейчас проверим.

Егор приложил руку к шее Вовы.

— Труп.

— Что? — спросил водитель с испугавшимся лицом. Бабуля схватилась за голову.

— Шучу, дышит.

— Заснул, что ли? — шеф был слегка в шоке от увиденного.

— Да, мертвым сном.

— Бабуля, дорогая, есть водичка?

— Да, мои голубчики, сейчас принесу.

Бабушка ушла в свою избушку. Водитель закурил сигарету.

— А ты машину закрыл, шеф? — Егор был решительно настроен.

— Блин, нет!

— Иди тогда закрой, я тут займусь пока этим телом, — скомандовал Егор.

Водитель ушел обратно в кусты. Бабушка принесла воды, Егор облил лицо Вовы. Тот проснулся:

— Где я? — первое, что сказал Вова после пробуждения.

— В деревне.

— В какой?

— Люблево, — с улыбкой шутил Егор.

— Что я тут делаю?

— К бабушке приехал, — Егор продолжал шутить.

Вова встал и начал осматривать бабулю, Егора. К нему возвращалась память, он начал отряхивать одежду от песка и грязи. Бабуля предложила зайти попить у нее чаю. Они отказались и сказали, что им пора ехать. Пообещали вернуться на обратном пути.

— Старая ведьма, — сказал Вова, отойдя от бабушки метров на пятнадцать.

— Захотела молодой кровушки попить, — поддержал настрой друга Егор.

— Потом возвращались бы к ней снова и снова, заговор сделает на нас еще.

Выезд из деревни

Вова с Егором шли через кусты к машине.

— Ни фига себе ты отмочил, — Егор смотрел на Вову то ли с легкой опаской, то ли с новым интересом.

— Меня просто взорвало от шефа с его детским лепетом. Он думает, что любовь — гребаный мультик со Смешариками. А на самом деле это война — самая жестокая, которая может быть. Только мы, мужики, думаем, нас заставили так думать, что мы должны подчиняться, завести семью, любить только одну женщину. А ни хрена подобного! Знаешь, какая у нас программа? — Вовы смотрел оттенком юношеского максимализма на лице.

— Какая?

— Трахнуть как можно больше баб, осеменить и свалить подальше. Иначе она тебя сожрет, твою энергию, у тебя не получится реализоваться, ты не будешь хозяином себе! Мужчина — завоеватель и открыватель, а женщина живет в закрытой системе. Она оперирует тем, что знает, в рамках того, что известно. Она не способна думать вне шаблонов, она не способна завоевывать честным путем, она способна только к обману. Все войны из-за женщин, все проблемы от них.

— Ну, я бы так не сказал, все-таки женщина мужику тоже многое дает! — Егор был удивлен агрессивной позицией Вовы к женщинам.

— Что, например?

— Любовь, заботу и поддержку, — Егор улыбался и хотел успокоить своего нового друга.

— Да не нужна нам никакая любовь и забота. Мы сами о себе можем позаботиться, — Вова слегка походил на обиженного подростка.

— И что тогда, будет мир из гомосеков?

— Он и так из гомосеков и баборабов.

— Ну ты преувеличиваешь! В тебя вселился женоненавистник?

— Нет, просто иногда накатывают такие мысли. А что я преувеличиваю? Почему вообще все считают, что мужику нужна семья, дети? Мне вот это не нужно, меня это будет ограничивать.

— Ну ты такой, а кто-то другой, он не может без ласки. Я, например, не могу долго без женского внимания и заботы, без ласки.

— Ты пойми, что я не уникальный! Просто сохраняю свою голову в трезвости, учусь думать, анализировать, искать причину всего этого дерьма вокруг!

— Может, шефа тоже посвятим в твои размышления? — Егор показал в направлении их машины.

— Да он не способен понять. Есть люди, которых уже не вытащить, они прошли точку невозврата. Все, это потерянные персонажи, их не достать. Только если он сам начнет искать ответы. Но этого не случится, я такого не встречал. Да и зачем это тебе?

— Просто.

— Не бывает ничего просто. Зачем человеку ломать его представления? — мягко спросил Егор.

— Я люблю делать людям добро, — Вова наконец немного остыл от своих ярых речей.

— Для него добром будет не трогать его экосистему, его жену, его рога — ничего, он мыслит ограниченно, можно так сказать. Но все мы немного ограниченны и не видим очевидных для окружающих вещей. Это идет от родителей, наверное, когда они ограниченные и тебе с самого детства говорят, что можно, а что нельзя, — вот тут ты узнаешь, что, оказывается, что-то тебе может быть нельзя. А потом сам ищешь «а что же мне нельзя?» и занимаешься самообманом, а на самом деле тебе все можно!

Они подошли к машине и сели внутрь.

— Ну что, успокоился? — спросил ненавязчиво шеф, смотря вдаль в окно.

— Да я и был спокойный, это так, задание на актерских курсах, мне сказали, что нужно сделать что-то странное, чего бы ты никогда не сделал, на публике.

— Задание у тебя отлично получилось, — шеф сидел довольный, что Вова вернулся.

— Ты прости, что кричал, шеф. Любовь — это здорово. Жаль, что я никогда это не испытывал! — Вова словно продолжал играть какую-то роль.

— Никогда не испытывал? — Егор удивился.

— Было что-то такое несколько раз, но потом я вырастал из этого и понимал, что это была просто определенная привязанность, я изучал человека, а когда изучил — оно проходило.

— Так это у всех так, поэтому нам нужно постоянно обновляться, чтобы удивлять свою половинку.

— Опять началось! Ну какая может быть половинка. Ты отдельный человек. Всегда. Ты рождаешься один и умираешь один. Все эти сказки о половинках — полнейший бред, — Вова снова включил свой напор.

— А мне нравится эта сказка, — Егор грустно смотрел в окно.

Машина тронулась, и они поехали дальше.

— Она, может, и мне нравится, но это сказка, небылица, так просто интереснее играть, — философски парировал Вова.

— Приятно думать и знать, что где-то на Земле есть человек, который родился специально для тебя, ты ищешь его, а он ищет тебя. Руми, — мелодично пропел шеф.

— Это не Руми, это Бах. Мне кажется, у этой фразы вообще нет автора. Это истина, которая всем понятна, — Вова иногда начинал раздражать окружающих своим интеллектом.

— Ну я тогда уже нашел это, — осторожно добавил водитель.

— Да, шеф, ты счастливый человек. Мы просто завидуем тебе по-доброму.

— Да ладно, парни, думаете, просто быть оленем? — шеф начал смеяться, шипеть, хрипеть и похрустывать своим голосом.

— Не знаю, я никогда не был, — гордо заявил Вова с иронией.

— Да ладно тебе, все мы были, — встрял Егор.

— Ну... — Вова задумался. — Был, конечно, какой-то период в каких-то мелочах, но быстро выходил из этого.

— Ты быстрый. Твоя сила — это скорость, — с лицом пророка заявил Егор, повернувшись к Вове. Егор словно иногда переключался из обычного человека в странствующего мудреца, про которого были его интересные истории.

— И это не очень здорово, иногда мне хочется замедлиться до кого-то, побыть рядом, но я не могу, — Вова смотрел вдаль мимо пролетающих за окном лесов.

— Так и не надо! Таких, как ты, 1 % людей на планете. У тебя своя миссия. Ты ведущий, за тобой идут люди, потому что они чувствуют, что ты не останавливаешься, ты не даешь поблажки. Прежде всего самому себе! — мотивирующе сказал Егор.

Вове стало приятно, что его хвалят, его щеки порозовели, и он немного успокоился, смотря на дорогу и аккуратно объезжая кочки.

— Да никто не идет за мной! Я намного более одинокий, чем вы, — Вова задумался о своих бесконечных прыжках между вероятностями и что у него нет ни одного близкого человека, с которым он был бы долго в одном мире. — Вот ты, Егор, душа компании, красавчик, добряк, любимец всех женщин, безумный сказочник!

— Сказочник? — вопросительно посмотрел Егор на Вову.

— Не знаю, правда это или нет, то, что ты рассказываешь. Да и не хочу знать, мне нравятся твои истории, я вижу, что ты проживаешь то, что говоришь, правда это или нет.

— Все правда! У меня реально очень необычная жизнь, — Егор был удивлен, что Вова подверг сомнению его истории.

— Ну вот! В любом случае. Ты всегда найдешь общий язык с кем-то, вольешься в коллектив, найдешь приключений на свою задницу. И тебя не будут парить многие вопросы, над которыми я задумываюсь.

— Это какие, например? — подключился к беседе шеф.

— Меня всегда интересует, что я делаю, куда я иду, кому это выгодно, кто мной управляет, к чему это приведет. Я всегда анализирую источники информации, перебираю все старые представления, ищу новые точки сборки, — Вова заговорил быстро, словно подключившись к неисчерпаемому источнику информации.

— Ну так и хорошо, что мы все разные, разве нам было бы так весело, если бы мы все были одинаковыми? — с ободряющим голосом ответил шеф.

— Ты, шеф, тоже счастливый человек! У тебя жена, дети. Тебя многое не парит в жизни, ты не слишком загоняешься по многим вещам, у тебя есть друзья, которые тебя любят и знают, есть родители, с которыми не бывает сложностей, привычки, которые ты не меняешь, — Вова снова сменил роль, сейчас он говорил размеренно и с расстановкой, как глава мафии, для которого самое главное — семейные ценности.

— Так это и классно, Володя, а ты такой другой — реактивный, как ракета, спаситель и просто очень сосредоточенный человек, — шеф засмеялся.

— Вот видишь! Тебе смешно. А мне плохо от того, что я не могу расслабиться, меня постоянно преследует желание все контролировать, следить, анализировать, думать. Я даже когда сплю, не могу расслабиться! Слышите! Не могу спать на спине, например, потому что это меня слишком расслабляет! А я не хочу так.

— Ты себе просто не разрешаешь! — Егор постучал Вову по его крепкой накачанной груди. — Разреши себе, старичок! Отпусти все это на хрен на самотек и будь что будет! Живи! Не оценивай! Не анализируй, оно никуда не денется, не исчезнет, все будет классно! Разреши себе, чтобы все было классно, как в самых смелых фантазиях.

— Что?! Просто разрешить? — Вова с недоверием повернулся к Егору.

— Да, старичок! Это просто! — Егор показал рукой взмах кистью, которая сбрасывает все в сторону.

Вова притих на полминуты, а потом у него навернулись слезы на глазах, он вдруг растрогался, начал прогонять в памяти всю свою жизнь, сложности, с которыми ему не удавалось справиться, например, потерю любимой девушки, нестабильность в работе, в отношениях с людьми, страшные сны, неудовлетворенность от жизни, непонимание смысла своего существования и постоянные прыжки между вероятностями, которые вызывают стресс организма. Вова завернул себе это в один темный клубок, который не получалось размотать. Слезы стекали по щекам, он начал всхлипывать, достал платок и принялся их вытирать.

— Простите, парни!

— Да все нормально. Поделись с нами!

— Я так долго жил в напряжении, — ему хотелось, чтобы кто-то его сейчас утешил. Как будто впервые в жизни он дал себе послабление, нашел людей, с которыми может поговорить по душам.

— Старичок, останови машину, — с понимающим и чутким голосом предложил Егор.

Остановка на перекур

Вова остановился.

— Старичок, все круто! Ты охрененный супермен! Ты только что спас наши жопы. Это было пипец как круто! Про тебя можно писать книги. Ты самый крутой мужик, которого я встречал! — вопил от счастья Егор.

— Что, правда? — у Вовы пошли слезы, он старался улыбнуться через силу, а потом губы снова возвращались к грустной гримасе.

— Да, мужик, ты так схватился за баранку, ты сделал это так решительно! Настоящий крепкий орешек с Брюсом Уиллисом! Может, побреешься налысо? — шутил Егор, смеялся и радовался как ребенок, которому все-таки купили игрушку, которую он очень хотел в магазине.

— Мне так давно не говорили ничего приятного… — растрогался Вова.

— Блин, мужик, все, давай перерыв сделаем, вот у меня есть отличный убойный косячок для таких случаев, — Егор достал из сумки тоненький, почти сломанный сверток с травой.

Вова еще немного сидел и сморкался в платок, потом вышел на улицу, поднял голову к звездам и глубоко вдохнул. Егор пролечил косяк и зажег, сделав пару затяжек.

— На вот, держи, очень забористая, правда, не знаю, как мы дальше поедем.

— Да похрену, я поведу, все нормально, — уверенно сказал Вова.

— Блин, парни, а точно будет все нормально? — поинтересовался водитель.

— Да, шеф, я накуренный только лучше вожу! Это проверено, — к Вове возвращалось веселое настроение.

— Ну ладно, а то нас и так чудом отвело сегодня уже.

— Нам всем надо снять нервы. Мы все прошли через огромный стресс! — Егор выступал адвокатом и промоутером марихуаны одновременно.

— Да, парни, давайте снимем нервы! — наконец и шеф решил курнуть.

— Снимем стресс точнее, а не нервы! Ахаххаа! — весело пометил Егор и засмеялся.

Вова сделал затяжку и закашлял:

— Блин, реально забористая.

— Да, мужики, я знаю, у кого в Питере брать стаффчик! — Егор довольно стучал левой рукой себе по груди.

Водитель сделал затяжку и тоже закашлял. У него начала отходить мокрота из легких, он начал задыхаться.

— Вот, хорошо пошла! — хохотал Егор.

— Смотри, чтобы он тут сейчас не откинулся. Шеф, ты в порядке? Тебя всегда так разносит?

— Не знаю, первый раз пробую, — сквозь кашель в согнутом состоянии прохрипел водитель.

— Первый раз? Ничего себе ты запоздал. А сколько тебе лет? — настроение у Вовы возвращалось все больше и больше.

— Пятьдесят один.

— Пятьдесят один? — удивленно сказал Егор. — Ничего себе, а выглядишь максимум на сорок пять!

— Я просто воды много пью.

— А, кстати, да! Это очень помогает, надо минимум два литра в день пить, — Егор с умным видом озвучил всем известный факт.

Они начали безудержно смеяться. Не от какой-то конкретной шутки, а в целом от состояния, которое посетило их сейчас.

— Ну чего, шеф, как тебе ощущения?

— Блин, парни... — его разрывал смех. — Мне так офигенно, кажется, кажется, кажется, я сейчас что-то понял! — шеф посмотрел на небо, показал туда что-то пальцем, потом скрутил его в кулак, сощурился, сделал паузу на несколько секунд, а затем разразился смехом, как вулкан.

— Что понял?

Шеф долго безудержно смеялся и не отвечал.

— Мы все рептилоиды! — он продолжил хохотать.

— Так конечно, у тебя уже в приложении, где мы тебя нашли, в анкете было написано: «Дядя Вася — рептилоид отвезет вас в светлый мир, не спал трое суток, поэтому следите за его глазами на дороге», — шутил Вова.

— Что, так и написано?

— Да! Вот смотри! — Вова сделал вид, что открыл приложение на телефоне.

— То есть вы знали заранее, что я засну?

— Ну конечно, знали, только я забыл, а Вова — нет. Армейская подготовка, спецназ ГРУ. Или где ты там служил?

— Да нигде я не служил, дворовая пехота, — скромно ответил Вова.

— По тебе не скажешь, — продолжал развивать тему Егор.

— Нравится мне просто офицерская романтика. Вот и выгляжу так, — Вова показал на свои коротко стриженные волосы.

— Да ты вообще майор Пейн настоящий, — подключился к диалогу шеф.

— Ну есть такое, хочется мне командовать, дали бы мне небольшой батальон салаг! Я бы их так построил! Уму-разуму научил бы! — Вова начал вещать как с небольшой трибуны на публику.

— Ахахахха, так иди по контракту служи, — предложил Вове Егор.

— Да у нас такая армия, что никуда я не пойду, — махнул в сторону рукой Вова.

— А откуда ты знаешь, может, сейчас уже нормально все.

— Да не возьмут меня никуда.

— Это почему? — Егор с водилой с интересом посмотрели на Вову.

— Да так, в молодости шалил.

— Сидел, что ли?

— Да не.

— А чего тогда?

— Да белый билет у меня.

Егор с водителем сначала замерли на несколько секунд, переглянулись и начали смеяться.

— То есть ты шизоид?

— Да никакой я не шизоид!

— А чего тогда?

— Я экзорцистом был.

Водитель с Егором скрутились от смеха. Водитель хрипел и шипел, как чайник, в котором вскипела вода.

История про экзорцизста

— Это как? — спросил водитель.

— Демонов изгонял.

— Из кого? — поинтересовался Егор.

— Да из людей. Знаешь, какие случаи были? В кого-то собака вселилась и гавкала без разбору, в кого — духи предков, ведьмы всякие, столько всякой херни видел! — воодушевленно ответил Вова.

— А белый билет откуда? — шеф пытался сложить пазл в своей голове.

— Да приехали мы как-то к бабке к одной, в нее лукавый вселился и таким голосом нечеловеческим вещал. Страшно было очень! Начал я процедуру изгнания. Тяжело шло. А она как-то незаметно психушку вызвала! — сказал немного грустным голосом Вова.

— Аххаха! Так это лукавый шутканул над вами! — обрадовался Егор.

— Ага, ну и приехали санитары, в общем, и меня забрали с напарником. Нам там вопросы позадавали и закрыли на 40 дней в «санаторий» отдохнуть. Я молодой был совсем, лет 17 мне было. Ну вот так от армии и откосил не специально.

Они смеялись, настроение у всех стало добрым и позитивным. Егор представлял семнадцатилетнего Вову, который стоит с книжкой по экзорцизму и изгоняет из бабули злых духов, они не хотят выходить из нее, она ревет и рычит нечеловеческим голосом. В это время в дверь кто-то звонит, его напарник идет посмотреть, кто это. «Может, у нее родственники есть? Или соседи услышали странные звуки и решили поинтересоваться, что там происходит?» Он идет открыть, чтобы всех успокоить и сказать, что здесь происходит нечто очень важное и скоро бабушке полегчает. Но все оказывается не совсем так, как планировалось. В дверях стоят два санитара психиатрической больницы. Пухлая женщина низкого роста и амебообразного вида высокий худой мужчина в очках лет сорока. Оба повидали множество самых интересных пациентов, это видно по их понимающему и доброму взгляду. И все оказывается не так сладко для самого Вовы. Его обманом завлекают в поездку до больницы, якобы проверить их сертификаты на экзорцизм, а также поделиться важными знаниями по работе с такими пациентами. Они едут вместе с этой бабушкой. Но там оказывается совсем не то, что ожидалось. Ее достаточно быстро отпускают, ведь оказывается, что она полностью здорова и никаких признаков психического заболевания не подает. А вот Вову с его напарником в черном кожаном плаще и с книгами по черной магии оставляют до утра, чтобы якобы проверить их анализы и сообщить нечто крайне важное. А на следующее утро приходит главврач отделения, который уже давно точит зуб на таких, как они. Он проводит долгое подробное собеседование с каждым из них по отдельности. Узнает, как давно они этим занимаются, откуда берут заказы, а также какие методы используют для изгнания злых духов. Ну и определяет каждому по несколько отклонений в психике, из-за которых он просто не может отпустить их на волю. И в целях профилактики назначает им лечение. Вова с напарником наконец понимают, в какую заварушку влипли, но бежать уже поздно да и некуда. Кругом колючая проволока и окна с решетками. Егор спрашивает:

— Ну и как лечение протекало?

— Да я не помню половины, помню только, что был в очень расслабленном состоянии как под наркотиками, мозг не мог думать предметно, все плыло как во сне. Это началось с первых приемов препаратов, которые там принудительно нужно пить. Такие кадры там со мной жили. Один Наполеон ходил, разговаривал по-французски, постоянно отдавал приказы своим войскам и советникам. Иногда он сидел и пил вымышленный коньяк, звал меня и спрашивал у меня совета, куда двинуть войска дальше. Как я понял, ему казалось, что я его пленный русский, который лучше знает особенности нашей психологии и погоды. Я говорил, что не понимаю по-французски, тогда он начинал разговаривать на ломаном русском. Сначала я говорил, что не знаю, куда направить его войска. Но он начинал так сильно злиться и кричать, что потом я начал подыгрывать ему. Мы сидели, играли в домино, я видел, как к нему подходили вымышленные советники и докладывали обстановку на поле битвы. Иногда мои советы помогали в его вымышленных боях, тогда он предлагал мне выпить с ним вымышленного коньяка. А иногда его люди гибли от моих слов, тогда он приказывал другим вымышленным слугам забрать меня и высечь. Когда он злился, то часто называл меня, картавя: «МеэРзский глупый русский». И могу сказать, что это было так реалистично, что мне казалось, что он реально находится в теле Наполеона где-то там. Я думал помочь ему, как раз читал про похожие случаи изгнания духов из тела. Но потом вспоминал, что за мной смотрят постоянно санитары и что если я начну снова проигрывать старую песню, то могу тут задержаться надолго. А я уже пообещал родственникам, которые приезжали меня навестить, что выкину из головы эту херню с экзорцизмом хотя бы до момента, когда меня выпустят.

— И долго ты там пролежал? — спросил Егор.

— Сорок дней. Мы даже делали попытку побега оттуда, потому что иногда я уже забывал, как меня зовут, от того, чем меня там пичкали. Но она была тщетна. Нас поймали охранники с собаками. Главврач был очень недоволен нашим поведением и еще больше делал наше присутствие там невыносимым. Иногда меня даже били палкой. Я говорил, что он не имеет права так делать. А он отвечал, что он тут хозяин, а я его раб. Он может бить меня, не давать спать, есть и даже ходить в туалет. И что лучше его не злить, иначе его методы издевательств станут очень изощренными и сорок дней пребывания превратятся сначала в сто восемьдесят, а потом в триста шестьдесят пять. Он говорил, что любит такие молоденькие души, как у меня. В них столько невинности.

— Что? Это кто тебя бил? А напарник твой?

— Да, вот такой цербер попался. Ну не сильно бил, конечно, так, скорее припугивал. А напарник смирился и вел себя крайне спокойно. Единственное, на что мне удалось его сподвигнуть, — это попытаться сбежать оттуда, но больше он со мной даже не разговаривал. Главврач так залечил ему про меня нехороших историй и так взял его волю под контроль, что нас полностью разлучили.

— А Наполеон там давно был? — пытался разобраться в деталях интересной истории шеф.

— Он там лежал пару лет. Все началось с того, что его жена пожаловалась на то, что он слишком увлекся французским языком, кино, сырами всякими и вином. И совсем забыл про нее с сыном. Она начала капать ему на мозги с этим своим неприятием. Ее раздражало, что он звонит во Францию с их домашнего телефона и просит к трубке каких-то высокопоставленных лиц, общается с какими-то женщинами. А у него срабатывала защитная реакция, и он продолжал делать это уже назло и просто потому, что заболел и увлекся по-настоящему этой страной. Как я понял, он был учителем истории, увлекался личностью Наполеона, читал много книг о нем. А когда его забрали первый раз на лечение, то стал им. И та старая личность учителя истории стала ему больше не интересна. Теперь он творил великие дела и жил с воображаемой Жозефиной в шикарном дворце. Все санитары были его слугами, а другие больные — либо советниками, либо генералами или пленными. И больше этот дядя в себя не приходил, в свою настоящую личность, у него изменилась походка, выражение лица, даже голос. Жена приезжала иногда к нему и плакала, а он ее не узнавал.

— Да, вот до чего женщины доводят мужиков нормальных, — сказал Егор.

— Так вот и я про что! Вы говорите, что они мне доставили там боли и еще чего. Да никакой боли, не больше, чем всем остальным, я просто вижу, что происходит. Как женщины, имея интеллектуальное превосходство над некоторыми своими подопытными, доводят их до такого. А думаешь, таких историй мало?

— Так это может быть не обязательно от женщины, — парировал шеф.

— Ну а от кого еще? Жил мужик нормальный. Учил детишек в школе, был прекрасным представителем интеллигенции, а дома его жена сожрала, что он Наполеоном Бонапартом стал, лишь бы к ней больше не возвращаться!

— Мда, нашел выход, — смеялся шеф. — Все-таки мужик всегда найдет нестандартное решение. Ну и хрен с ним, может, ему так комфортнее.

— Так, конечно, комфортнее, живешь в огромном дворце со слугами с прекрасной Жозефиной, а на другой стороне весов — надоевшая женушка, которая не поддерживает твоих фантазий, смеется над тобой, не дает спокойно вздохнуть, все время что-то требует от тебя. Нужно это, нужно то. Ты должен это, должен то. Живешь как в тюрьме с самым беспощадным надзирателем.

— Мда, прикольные у тебя там друзья появились в больничке. Еще кто интересный был?

— Да там все крайне интересные, один мужик все время просил принести ему снасти и удочку из сарая. Он рыбаком был и все время хотел поймать какую-то самую большую рыбу, у него для этого уже все готово было, как он говорил, специальная лодка, удочка, он точно знал, в какое время она проплывает каждое утро. Но ему постоянно все не вовремя приносили из сарая, и он не успевал это сделать.

— А сам не мог сходить за всем этим добром? — шеф заинтересовался новым сумасшедшим из психбольницы Вовы.

— Ахаха, шеф, думаешь, как и я. Я ему говорю, так сходи, может, сам все возьми и завтра поймаешь с утра. А он говорит, что галоши в иле завязли. Говорит: «Леша, ты что, дурачок совсем? Не видишь, я застрял?»

— Леша?

— Да он всех каким-то Лешей называл, то ли сын его, то ли кто. Но явно младше. В общем, он встрял, и все ему принесите-подайте. Санитары иногда подыгрывали: приносили ему и удочку и все остальное, что он просил. Этот дядя даже садился ловить эту самую необходимую рыбу.

— И чего, удавалось? — шеф был очень заинтересован новой историей, так как сам любил рыбалку.

— Нет, конечно! Она все время проплывала мимо, а этот рыбак бил себя по ноге правой рукой и кричал: «Блять, Леша, ну ты потише можешь разговаривать?! Опять спугнул!»

— Мда, Леша, и вправду, ты зачем так громко разговаривал в больнице?! У человека важный улов шел! — дразнил Вову шеф.

— В общем, много шизоидов я повидал, хотя себя таким не считаю.

— Конечно, ни один сумасшедший или наркоман себя таким не считает, — язвил Егор.

— Ну почему, есть у меня друг Костик, он постоянно траву курит и меня даже на это подсадил в одно время. Вот он, кстати, может себя признать наркоманом. Но с одним но!

— С каким?

— Он говорит, что трава — это же не наркотик.

— Ахаххаа, и вправду!

— Это ведь натуральное растение, которое обитает на Земле уже очень-очень давно, — говорил Вова голосом Костика.

— Наверное, из-за этого она запрещена в большинстве стран, — сопротивлялся шеф.

— Я ему тоже говорю про это, он мне говорит, что в нормальных продвинутых странах разрешена.

— На самом деле и у нас разрешат, когда власть сменится, — сказал Егор, глядя далеко в будущее.

— То есть никогда? — парировал Вова.

— А ты что, думаешь, что этого не произойдет? — спросил шеф.

— Ну ничто не вечно, конечно, мне, если честно, без разницы. Мою политическую волю уже настолько усмирили и подавили, что я туда и не лезу. Есть верхушка и есть. Не могу сказать, что меня что-то сильно не устраивает. Хочешь денег — иди работай, вакансий полно. Хочешь путешествовать — езжай. Хочешь женщину — пожалуйста. Вкусно покушать? Без проблем. Что еще надо народу?

— Водочки, — сладко добавил водитель.

— Ах да, насчет водки — вот это настоящее истребление людей, — заметил Егор.

— А как ты без нее обойдешься? Всегда так было, есть и будет, — сказал Вова.

— В Дубае запрещен алкоголь, — ответил Егор.

— В Дубае! — шеф надменно повторял. — В Дубае! Мы-то здесь, а не в Дубае. Там вообще арабская страна. И не уверен, что там прямо запрещен алкоголь. В Чечне тоже его не купить. И женщины себя совершенно по-другому ведут. Ты знаешь, что у них нельзя знакомиться?

— В смысле нельзя? — почти синхронно удивились Вова и Егор.

— Ну вот так! Строго запрещено. Там, если девушка хочет познакомиться, ей надо подарить шарик. Это в каком-то заведении в центре, где еще более-менее свободные нравы. А так нет. Только замужество. И не дай бог, кто узнает, что загуляла.

— Да, вот это мне нравится, — Егор свернул губы трубочкой и довольно качал головой.

— И алкоголь там очень сложно достать. Так что это от религии зависит. В Дубае и многоженство разрешено. Чем больше богатство, тем больше жен.

— О, прямо как я хочу! — заинтересовался Вова.

— Ты хочешь много жен? — спросил Егор.

— Да, только не жен, а женщин, от которых у меня будут дети. Красивые такие, статусные, умные. Буду их любить очень сильно, но жить с ними не буду, меня ждут открытия! Новые материки, океаны и планеты! — мечтательно ответил Вова.

Продолжение разговора в машине

— Как ты быстро меняешься. Заговорил уже ровно как Егор. Планеты пошли уже. В космос собрался?

— Так я же как зеркало: отражаю все, что вокруг. Вокруг дерьмо — и я дерьмо. Рядом барон Мюнхгаузен сам себя из воды за волосы вытаскивает, и я тоже думаю: а почему не я? Я что, хуже? А почему бы и не планеты? Мы вообще скоро станем в синергии с компьютером и сможем жить вечно, делать что захотим и где захотим.

— Это ты научпопа начитался? — спросил водитель.

— Да почему научпопа, это всегда жило со мной, — Вова показал на сердце. — Вот здесь. Меня постоянно приземляли люди вокруг своим цинизмом и негативом, но я все равно потом всегда взлетаю как истребитель. Не могу без боевых заданий.

— Да, цинизм сейчас — это тренд.

— Защитная реакция. Притом есть тру-циники, которые реально живут в этом полностью и верят, они и ночью циники, и утром, и зимой, и летом. А есть фейки-циники. Они в одной ситуации циничны, а потом оказывается, что романтика так и прет, их только раскрыть надо. Особенно по женщинам в интернете на сайтах знакомств заметил. Такая она вся королева, подавайте ей «Бентли», яхты, принцев и королей. А как встретитесь, мороженкой угостишь, стишок расскажешь, так она романтичная, влюбленная, а потом опять чуть палку перегнешь с шуточками — снова защита, цинизм, капитализм, материальные ценности, бездушность.

— Мда, так и живем. Так а тебе какие нравятся? — спросил шеф.

— Конечно, романтичные, женственные, как у Александра Грина в «Алых парусах», чтобы с природой разговаривала, ждала любовь настоящую, — Вова почти не заговорил, а запел.

— И тут приходишь ты, Вова, — Егор начал смеяться в предвкушении дальше сказанного. — И говоришь: «Так, значит, хочу ребенка от тебя, но жить с тобой не буду, у меня будет много женщин, но любить тебя буду не меньше остальных. Обеспечивать не обещаю, потому что сам не знаю, что будет дальше со мной. Мне планеты новые открывать, поэтому такие расклады, буду вам звонить из космоса».

— Схема идеальная! — восклицательно добавил шеф с поднятым пальцем вверх.

— А почему нет? Все ждут каких-то идеальных условий: «Я буду рожать, когда стану уверена, что мой ребенок будет всем обеспечен». А если никогда не будет? А если ты так и просидишь в ожидании своего оленя, а мужчины выйдут на новый уровень и поймут, что им это это на хрен не надо с тобой? — Вова уже сменил настроение.

— Ахахаха! На новый уровень?! — поинтересовался Егор.

— Да, а что, если только мужчины войдут в пятое измерение сознания человечества, а женщины останутся на прежнем? И все поменяется!

— Откуда у тебя такая инфа?

— У меня девушка увлеклась такими идеями, заряжала меня инфой.

— Нормально она тебе так мозг разъела! Бедняга, — с сожалением сказал шеф.

— Вот видишь, ты опять прячешься за цинизмом. Это ведь невозможно в рамках твоей системы координат. Ну как? Есть бабы, за ними нужно ухаживать, ручки-ножки целовать, прожить с ней пять лет, построить дом и родить ребенка, потом вырастить его и прожить с ней всю жизнь в горе и в радости. Идиллия. А, ну еще она окольцует обязательно тебя. И ты уже совсем не ты станешь. А друзья, если у тебя они еще останутся, тебе и слова не скажут, ты ведь ее так любишь, защищаешь ее! Да вообще глотку перегрызешь за нее любому! Это бабский сценарий. Нам его навязали. А мы поверили. Не так все должно быть.

— Ага, знаю — как можно больше осеменил и свалил, ты уже рассказывал! — Егор улыбался.

— Вот именно! На хрена тебе эти пеленки менять, ночью не спать, смотреть на помятое и недовольное лицо жены, которое еще и все время требует от тебя что-то. Минималку ей на расходы — и аривидерчи! А то и без минималки, если у нас в стране все время доллар скачет, работы нету, стабильности тоже, если сам ничего для себя даже спланировать не можешь, живем в сплошных прорывах и разрывах. Сегодня у тебя есть что-то, а завтра — ни хрена. Сегодня ты бизнесмен, а завтра у тебя пришли и все отжали. Сегодня ты герой, а завтра — авторитет на зоне.

— Володя, иди в политику!

— Зачем?

— Ты все это видишь. Сделай лучше.

— Так у нас в политику идут с бабками, с капиталом, чтобы сохранить и приумножить, а не для того, чтобы сделать что-то лучше. Кому вообще на хрен интересно сделать что-то лучше вокруг? Все хотят только себе и своим личинусам сделать лучше.

— Ну так, может, у тебя получится!

— Да ничего у меня не получится. У меня одноклассники пошли в политику, трое в одну партию, четвертый в другую. А толку ноль. Не дают никуда пробиться, все двигают только своих. Все по связям, желательно по родственным, все посты и хлебные места выкуплены, никакого свободного доступа никуда. Есть потолок по зарплате в среднем по городу. Все. Выше него без связей не прыгнешь, хоть убейся. И с этого потолка тебя тоже скоро подсидят.

— А ты попробуй изменить что-то.

— Да, начни с себя!

— Так а вы думаете, я не меняюсь? У меня основные вопросы всегда к себе. Внешний мир, события, которые с тобой происходят, — это только отражение того, что внутри. Ты не можешь влиять на события, а можешь влиять только на свою реакцию на них.

— Ты фаталист, Володя? — спросил шеф.

— Нет, у меня матричное мышление, — гордо ответил Вова в предвкушении, что его собеседники либо удивятся его ответу, либо заинтересуются и начнут узнавать подробнее.

— Это как?

— Существует поле вероятностей. Я мыслю в рамках этого поля. Оно бесконечно, кстати.

— Ну то есть не все предопределено?

— Нет, конечно. Но когда ты уже попал в одну вероятность, то плакаться тут и нервничать — бесполезная трата энергии. Я просто принимаю это и слежу за своей реакцией. А если здесь, — Вова показал на голову, — что-то совсем уж бомбит, то инспектор внутри меня начинает расследование, а почему это вызывает такую бурную реакцию. Так быть не должно. Нужно спокойствие.

— Часто у тебя что-то вызывает бурную реакцию?

— Последнее время уже нет. Я ушел от этого. Просто сторонний наблюдатель. «Ага, мир-мирочек, сегодня ты меня решил озадачить новой своей фишечкой! Ну ладно-ладно. Но на провокацию я не поддамся». Это опять же женщины живут эмоциями. А мы, мужики, — высшая раса — должны соблюдать спокойствие и суверенитет, наблюдать.

— Просто наблюдать?

— Да, просто дать событиям произойти. Ты пойми, что без тебя все будет ровно так же, как и с тобой. Мы все думаем, что мы такие важные, на что-то влияем, кому-то нужны. Кто-то даже хочет оставить след в истории! Потомство! Да ни на что мы не влияем. Через неделю тебя забудут как звали. Ты никому на хрен не интересен. Твоя уникальность — это полнейший бред. Ты оперируешь общедоступной информацией, и все твои гениальные выводы и умозаключения — это часть логических цепочек, которые уже другие давно прошли. А кто-то только идет к ним. Но это не уникально все.

— А как же тогда гениальные проекты и их создатели?

— Они просто обладают достаточным импульсом, чтобы реализовать их раньше других, привлечь больше людей, сильнее их замотивировать. И сделать это быстрее конкурентов. Они сами больше других сумели себя вовлечь в это. Скорость. Вот что важно!

— Скорость мысли?

— Скорость меняться, адаптироваться к переменам. И твоя способность выкинуть все твои представления на хрен в любой момент времени. Обнулиться и начать все заново. А все твои старые представления, которые ты протираешь на полочке в своей голове каждый день, которые так бережешь, — это все тормозит тебя и не дает развиваться. Чем меньше знаешь, тем лучше, оперативная память всегда в чистоте. И когда жизнь тебе бросает новый вызов — ты готов с ним справиться, твой разум кристально чист.

— А если тебе надо вспомнить что-то?

— Безусловно, база знаний очень важна, но скоро ты сможешь подключиться к компу, и там она будет бесконечная. Сами знания почти ничего не стоят. Важна их оценка. Насколько ценной является информация, насколько правдивой, насколько она важна в рамках того исследования, которое ты сейчас проводишь. Но это все временно, не надо ни за что цепляться. Сегодня Земля круглая, а завтра мы все проснемся, и чье-то представление о том, что она плоская, окажется настолько мощным, что поглотит своей очаровательностью лучшие умы мира, а затем подтянется и остальная масса зевак. И все будут в это верить. А пока ты веришь в это, то даешь подпитку этому. Этой инородной мысли. Которая залетела тебе в голову, выработала импульс, подпиталась и улетела. Так это работает. А если ты систематически ее питаешь, то просто тратишь свою энергию на чужие иллюзии. Нет чего-то конкретного. Правильно Эйнштейн говорил, что все относительно. Любое представление тем более. Просто чье-то сильное мнение. А ты можешь иметь свое. Но только не говори никому о нем, тебя съест армия циников и скажет, что тебе надо лечиться. Они-то точно знают, как оно есть на самом деле!

— Мда, хорошо, что я не циник! — заметил Егор. Он купил в магазине чипсы и жадно поглощал их, с интересом слушая рассказы Вовы. На заднем сиденье шеф в полудреме доедал конфетки и находился в блаженном состоянии.

— Так мы тут все собрались свободные люди, поэтому я и вещаю сегодня! — Вова с довольным лицом взял несколько чипсин у Егора и улыбнулся.

— Ну ты и бунтарь, — еле слышно с заднего сиденья буркнул шеф.

— Да. Мой бунтарь не хочет верить в то, что ему впаривают по телику, на ютубе, меня тошнит, когда мне с умным лицом пытаются втюхать старую инфу, а я даже знаю, из какого это фильма. Я поэтому просто сижу и молчу: «Ага, дружок, оставайся с этим мнением дальше, как ты далеко от меня».

— Ты такие вещи говоришь!

— Я и делаю вещи!

— Так ты вещедел! — засмеялся Егор.

— Абсолютно верно, барон!

— Кстати, насчет многоженства. У моего друга Дона Хуана было восемь жен, все они блаженно ему подчинялись и трепетали от каждого его вздоха, каждого слова. Мы тогда жили у него в Сибири в коммуне. Каждый день у нас была дыхательная практика, потом мы готовили, занимались зарядкой, медитировали. У трех жен были дети, мы все их воспитывали одной большой семьей, все любили друг друга.

— Тебе понравилось? — заинтересовался Вова.

— Да, это было здорово. Правда, я и сам был как под гипнозом, слепо следовал всем его указаниям, поручениям, верованиям. Каждая его мысль мне казалась гениальной, я без доли сомнения принимал все, что он мне говорил. Мы ходили в лес и кружили хороводы вокруг костра. К нам приезжала всегда куча гостей и привозила подарки.

— Ну вот видишь, схема работает. Нормальный у тебя друг такой.

— Он мне скорее учитель. Он рассказывал мне про силу, как ее копить, использовать, какой она бывает.

— И как копить?

— Молчанием, аскетизмом, нужно прежде всего остановить внутренний диалог и оценку. После того как заснет оценщик, надзирателю тоже станет скучновато и ты сможешь позволить себе все что угодно. Но что самое интересное — тебе многое и не нужно. А то многое, которое раньше было нужно, покажется такой ерундой. Ты перестаешь кормить своих демонов, и они сидят и смотрят на тебя, но уже не контролируют тебя.

— А что с этой энергией ты можешь делать?

— Ты сможешь делать глобальные перемены в себе, мощные прыжки на кардинально новый уровень. Все будет меняться, твое тело начнет чувствовать себя гораздо лучше, снимутся многие зажимы.

— Да, я читал, что наше тело — хранитель всего твоего опыта и еще плюс опыта твоих предков, да всего человечества. Но последний и самый свежий опыт — это твой. И когда ты начнешь меняться с помощью новой полученной энергии, тебе станет легче в шее, в руках, ногах, в спине. Ты сможешь работать над своей мимикой, выражение лица станет более доброе и менее напряженное. Появятся светлые мысли, ты захочешь делиться с людьми своими новыми знаниями и открытиями. Попробуй еще воздержание! — предложил Егор и повел бровями вверх и вниз.

— Не, я проходил уже это. Мне нравится получать удовольствие от секса.

— Ну смотри сам, сексуальная энергия — самая мощная, многое зависит от того, как ты ее используешь, научись управлять ей, пока что я вижу, что она управляет тобой.

Все вдруг замолчали и задумались. Шеф уже спал, вдалеке ему слышались голоса Вовы и Егора, но он уже не понимал, о чем они разговаривают.

Признание Вовы

— Так а чего ты с девушкой расстался? — спросил Егор.

— Я ей изменял, — соврал Вова, не желая посвящать Егора в тонкости их поездки к профессору.

— А это все на тему твоей полигамии?

— Да, именно про нее, я пытался ей объяснить все это, но она, к сожалению, не такая, как одна из жен Дона Хуана, да и я не настолько гуру.

— Ее это сильно разбило?

— Да, конечно, сильно. Она плакала у меня на груди, била посуду, звонила потом мне и кричала: «Ты у кого живешь, я спрашиваю?!» Это когда я от нее съехал. У нее начались маятники, ей хотелось меня вернуть, но ее понимание действительности, ее эго не могло себе это позволить. Внутренний надзиратель лупил ее и приказывал срочно бросить меня да еще сделать каких-нибудь пакостей, сделать фотки с другим парнем, как им хорошо вместе, как она его нежно целует.

— Она сделала?

— Не-а, обошлось без этого. Но такое у меня тоже бывало.

— Смешно было наблюдать или грустно просто пипец?

— Я с улыбкой смотрел на это. Представление для одного зрителя. «Какая я нарасхват, как он меня любит, как он меня круто трахает! Какой он богатый, сильный, красивый!»

— Не задело?

— Ну… так, немного было, но я же знаю себе цену, я знаю, что был максимально искренний, делал все что мог. Любил, хотя не говорил про это.

— А это тоже было из-за твоей измены?

— Не, там другое было. Я просто ушел в астрал, а когда вернулся, я ту девушку уже не знал, не любил, она ждала от меня старого поведения, а меня старого уже не было.

— Это как?

— Ну, хм, я сделал прыжок.

— Прыжок?

— Ну да, не буду вдаваться в подробности, сам еще не знаю, как точно это происходит, я прыгаю между реальностями.

— И это я еще писатель-фантаст?

— Я поэтому и не рассказываю никому, зачем пугать людишек. Твои истории мне тоже очень нравятся. Мы говорим на разных языках, но рассказываем одно и то же.

— Да, у меня тоже часто возникает такое ощущение! — обрадовался Егор.

Егор заулыбался от того, что рядом с ним был не менее интересный персонаж, который каким-то чудом выбрал именно эту самую машину для поездки в Москву.

— Крутяяяяяк! А я могу тоже? — взвизгнул шеф, до которого как будто вдруг дошло сказанное Вовой признание.

— Да все могут на самом деле. В это только поверить сложно. Ну и для этого нужна энергия, о которой я говорил, а если ты питаешь ей постоянно кого-то — не получится, тут потребуются все потоки. Да и кстати, насчет измены я соврал, — признался Вова, который по сути своей был честным человеком.

— Зачем?

— Ну не хотел рассказывать про прыжки.

— То есть ты прыгнул от нее?

— Не совсем от нее, там был несчастный случай, который я предотвратил, как с нами вот, например. И мне пришлось это сделать. И она со мной прыгнула. Я отвез ее к профессору, она не приняла все эти расклады, и мы расстались.

— К какому профессору?

— Блин, опять двадцать пять. В общем, занимался я в группе для таких же ребят со способностями. Назовем нас Люди Х, чтобы тебе было проще. Потом я ушел оттуда, жил обычной жизнью, встретил девушку, она оказалась тоже со способностями, которые проявились совершенно случайно, когда чуть не произошел несчастный случай. Я решил ее посвятить, вот как тебя сейчас, только более серьезно, познакомил с одним из своих учителей.

— И она свалила?

— Да, свалила, только пятки сверкали!

— Блин, почему? Это же так классно!

— Слушай, Горыч, я тебе могу дать номер ее, позвони и поинтересуйся. У меня голова бывает так перегружена, что не до выяснения. Таких, как она, много.

— Да я вижу, что ты ее любишь!

— Как ты это понял?

— У тебя лицо прямо озарилось, когда ты начал говорить о ней. Как ее зовут?

— Мия.

— Какое красивое древнее имя. Как Майя. Давай ее номер!

— Ты что, реально позвонишь ей?

— Да.

— Да она спит сейчас, не надо.

— Завтра позвоню.

— И что ты ей скажешь?

— Скажу, что ты в реанимации, ее фото у тебя в паспорте с номером телефона.

— Ахахахха. Запрещенный приемчик. Ладно, сейчас гляну.

Вова начал смотреть телефонную книгу. Ему не хотелось этого делать и возвращаться к старым отношениям, тревожить Мию. Но что-то в Егоре подстегивало это сделать. Он пролистал до буквы «М», но не нашел ее.

— Блин, а я удалил ее номер.

— Как удалил? Зачем?

— Это надзиратель так мой делает обычно. А, или ее номер-то остался в других вероятностях. В этой я вот не знаю большую часть телефонной книги!

— То есть он властвует все же над тобой? Надзиратель.

— Ну конечно, да. Особенно в сложных ситуациях.

— Тебе было сложно? Расскажи! Сколько вы были вместе?

— Четыре месяца. Конечно, сложно. Я был разбит. Я столько в нее вложил!

— Денег?

— Нет, не денег, а энергии и знаний. Хотел ее с собой наверх вытянуть. А она и так оказалась на своих верхах, ей мои не интересны оказались. Блин, или наоборот я был на низах и пытался ее утянуть за собой. В общем, девушка необычная, со своими приколами, и хрен знает, что у нее там в голове происходит и происходило. Я решил не вмешиваться.

— Ну как так-то?! Ты должен был бороться за нее. Это же твоя любовь, твоя кровинка.

— Так я боролся сколько мог. Знаешь ведь, что, если любишь, — отпусти. Вот я и отпустил. Пожелал ей быть счастливой и отпустил.

— Мда, вот чего ты такой грустный-то был!

— Да, именно поэтому. Я так и не нашел ответы на свои вопросы.

— А в Москву тебе зачем?

— Да просто так. На меня Питер давить начал слишком сильно. Я везде во всем видел ее. Просыпался и думал о ней, засыпал — о ней. Спал — сны с ней. Ну вот и решил сменить обстановочку. Выход из зоны комфорта.

— И думаешь, сработает?

— Конечно, сработает. Вот тебя встретил, видишь. Женщины приходят и уходят, а мужская дружба — это гораздо более сильная связь.

— Согласен. Так мы с тобой уже друзья?

— А почему нет? Или будем тянуть пять лет и потом только станем друзьями?

Призрак

Егор был рад, что у него только что появился друг. Вова ему теперь казался очень чутким и чувственным, совсем не таким, как в начале поездки и даже пару часов назад. Он менялся на глазах и открывался с новых сторон. На улице пошел сильный дождь. Радио периодически прекращало трансляцию. На небе сверкнула молния и ударил гром. Водитель спал на заднем сиденье, закинув голову назад.

— Мда, погодка удивляет.

— Так быстро все поменялось.

Машин на дороге стало заметно меньше.

— Не устал ехать? Хочешь, я сяду? — мило поинтересовался Егор.

— Норм.

Они ехали достаточно быстро и увидели на обочине женщину в ярком плаще, отражающем свет фар. Она махала им двумя руками.

— Чего она хочет?

— Может, ей нужна помощь?

— Остановимся?

— Да, давай узнаем.

Вова остановил машину. И сдал назад по обочине. Егор вышел поговорить с ней. Он вернулся через три минуты с ошалелыми глазами.

— Что там? Чего она хочет? — судорожно спросил Вова.

— Володя, она какие-то странные вещи говорит. Ты же мне рассказывал про прыжки свои между реальностями.

— Ну и? Только не надо об этом распространяться, пожалуйста!

— Она говорит знаешь что?!

— Что?

Егор стоял и не мог сказать то, что хотел.

— Ну говори! Что?

— Она говорит, прыгающий парень сегодня разбиться должен.

— Ну, так мы же чуть не разбились. Что за х…?

— Иди, может, лучше ты поговори с ней, она очень страшная и странная. Я лучше в машине посижу.

Вова резко вылетел из машины и ринулся к женщине. Она стояла спиной и немного шаталась из стороны в сторону. Когда он подошел к ней поближе, то услышал легкое шипение.

— Здравствуйте! Что у вас произошло?

К нему медленно повернулась темная страшная бабка, худая, с огромными мешками под глазами и бледной кожей. Ее глаза были лунного цвета. Вместо белка на глазах была тьма. Ее кожа была вся в жутких морщинах, на щеке и на лбу были огромные шрамы. Кажется, от порезов. Она сразу взяла зрительный контакт и проникла в самую глубь сознания. Вова застыл, он ничего не мог поделать, просто смотрел на нее в загипнотизированном состоянии. Ее тонкие губы были неподвижны, но излучали легкое шипение. Руки тянулись к нему. Ее всю трясло. Она была как будто в шоковом состоянии. Вова слышал, что она разговаривает с ним, но губы были неподвижны.

— За тобой отправился Омрак, Он хочет твоих страданий.

Вова не понимал, как ему отвечать.

— Что вы имеете в виду? Кто отправился?

— Бойся девушки в розовом, она заберет...

— Что заберет?

Она начала поднимать руки к его лицу, глаза прищурились, Вова сделал шаг назад. В голове появилась жуткая головная боль и нестерпимый вопль. Он не мог противостоять ей, тело не слушалось, казалось, что она сейчас залезет к нему в рот своими руками. Его начало трясти.

— Володя! Володя! Проснись. Мы на заправке. Тебе надо что-нибудь купить или в туалет? — Егор с доброй улыбкой потряхивал его по плечу.

— А? Что? Да.

На улице стоял водитель и ел пачку сухариков.

— Мы почти доехали. Ты выспался?

— Да, все отлично.

Утро

Вова уступил место за рулем Егору, а потом отрубился. На улице уже светало. На деревьях за заправкой ворковали птички. Водитель выглядел сонным и помятым, но излучал неизменно позитивное настроение. Он часто шутил и ждал зрительного контакта с Вовой, с которым они проехали очень насыщенный и напряженный маршрут за эту ночь. Водителю хотелось узнать, как чувствует себя их спаситель, незабываемый оратор и просто интересный человек.

— Ну, чего, Володя, как ты?

— Да в порядке. Ты?

— Вообще перезагрузка, парни. С вами когда просто рядом находишься, как будто облучаешься, весь пропитываешься.

— Чем?

— Знаниями, энергией. Какой-то силой, что ли.

— Интересно, а в чем это проявляется, шеф?

— Я решил открыть свой бизнес.

— Ахаххахах!

— Свой бизнес? — Егор положил руку на плечо водителю и сказал с улыбкой: — Дядя, я тебя люблю, знай это!

— Да, я пока спал, то понял, что пора. Настало время рискнуть, попробовать что-то свое. Не хочу в старости просто сидеть на пенсии, я хочу развиваться, путешествовать! Я хочу торговать!

— Чем будешь торговать?

— Да чем угодно, у меня родственники делают мед. Это очень интересное занятие, мне нравятся пчелы. Я сам чувствую себя пчелкой! Вы знаете, например, что забор должен быть больше 2,1 м высотой, чтобы они не могли улететь с участка? Один мой знакомый сделал меньше, и его всего искусали. Я ему и говорю: «Так чего ты раньше не сказал? У меня же родственники пасечники». В общем, лежит он сейчас в больничке, лечится.

— И ты решил заняться медом?

— Да, знаете же, как это бывает, ты лежишь, думаешь о чем-то, и хоп — мысль! А я как раз думал, что магазинчик — это полностью для меня. Пускай сначала будет в интернете только. Найду специалиста, сделаем с ним проект, раскрутим, начнем доставлять людям мед.

— Так я же умею делать интернет-магазины, — предложил Вова.

— Ты серьезно? — шеф был приятно удивлен.

— Да, уже очень давно этим занимаюсь, у меня была мечта сделать магазин, посвященный «Битлз», «Старворс» и другим интересным тематикам, я тогда после школы научился создавать сайты, но мечту так и не реализовал, а вот навык остался.

— Вот это поворот! А сложно это сделать?

— Да ерунда делов, за пару недель сделаю.

— Блин, парни, как я рад, что встретил вас, вы перевернули мою жизнь с ног на голову, сняли с меня рога эти долбаные.

— Ну мы попытались.

— Хотя не уверен, что это подействовало, — добавил Егор.

— Да, над этим нужно постоянно работать, как над мышцами, которые нужно всегда тренировать.

— Когда приеду домой, то начну постепенно отвоевывать у жены уважение к себе. Конечно, плавно и аккуратно, чтобы она не заметила. Это будет мой план на пятилетку — отвоевать немного себе пространства, — гордо сказал шеф.

— Да, начни потихоньку, понаблюдай за ней, можешь иногда продолжать играть по ее правилам, а иногда менять на свои.

— Высшая раса? — с белоснежной улыбкой во весь рот поинтересовался шеф.

— Высшая раса! — смело ответил Егор.

— Элита! — выкрикнул Вова.

— Выыыыыыышка! — с поднятой головой вверх пропел Егор.

— Хозяин положения, — добавил Вова и ударил ладонью себе об коленку.

— Глава семьи.

— Сила. Воля. Терпение.

— Спокойствие.

— Лев.

— Царь зверей.

— Царь.

— Император своей соты.

— Что? Какой император соты?

— Повелитель меда.

— Владыка цветов.

— Кормилец.

— Властелин-член.

— Владыка вульвы!

— Аххаха...

Все засмеялись. Голова водителя бегала из стороны в сторону, как у собачки, которой нравится играть. Ему хотелось еще и еще говорить всякую ерунду, слушать мотивацию от ребят, обсуждать все детали, он впитывал знания и их позитивный настрой. Ему казалось, что они знали все на свете и во всем были полностью уверены. Он стеснялся это показать, но ему хотелось расцеловать каждого из них, прижать к своей густой бороде.

— Ну что, кто за руль?

— Шеф, давай ты. Вернем все на круги своя.

Они сели в машину, допивая свое кофе, включили радио «Кадиллак ФМ», на котором играл мелодичный рок-н-ролл, открыли окна и ехали с такой удовлетворенной гримасой каждый. Ветер легко дул в лицо. Длинные кучерявые волосы водителя развивались красивыми волнами. Они чувствовали себя как три лучших друга, которые сбежали от реальности и путешествуют по всей России. Просто едут куда-то и кайфуют.

— Блин, совсем забыл! Надо покормить Джорджа, — водитель показал на бардачок. — Можешь открыть?

Егор открыл бардачок и увидел хомяка, который бегал там как в своем домике, казалось, заскучав от того, что про него забыли.

— Шеф, а чего ты раньше не сказал? Он же тут мог сдохнуть!

— Блин, парни, вы меня так перегрузили, я совсем забыл про него. Вот, держи! — водитель достал из нагрудного кармана своей джинсовой куртки какой-то пакетик с чипсами для хомяков. Егор взял пачку, взял хомяка на руки и начал кормить. Тот жадно пожирал все, что ему давали.

— Проголодался, видимо!

— Стресс, наверное. Думал, что папка забыл про него. Нет! Папка не забыл! Папка просто отвлекся.

— Надо было, может, его хотя бы в какую-то клетку или тару для транспортировки.

— Никаких клеток! Джордж любит свободу.

— Блин, так он тебе весь бардачок засрал! — аккуратно заметил Егор.

— Ничего! Это естественный процесс! Ты мой маленький пират! — шеф гладил хомяка.

— Пират? Он с тобой на корабле ходит за сокровищами?

— Да! Мы дома набираем ванну и плаваем на корабле из пластиковой бутылки. Ему очень нравится!

— Ты уверен?

— Да, у нас с ним сильная связь, я чувствую его эмоции, переживания, даже мысли, мы постоянно разговариваем.

— А он тебе не передавал, что ты забыл его в бардачке?

— Меня вчера полностью отрубило от всех каналов связи. Это была ночь переустановки новой прошивки. Вы — два скопления ядерной энергии. Я чувствую, что мы можем рвануть в каждую секунду.

— Серьезно?

— Да, я сразу почувствовал. Еще была та девочка Оля. Но она не смогла долго выдерживать это облучение и сбежала к автомеханику.

— Поняла, что таких двух альф она не потянет?

— Да, ей жутко захотелось секса рядом с вами.

— Кстати! Она скинула мне смску ночью.

— Чего написала?

— Сказала, что в постели он вообще ноль, ее это совсем не устроило, она передумала и едет в Москву на следующей попутке.

— Сумасшедшая женщина. Интересно, часто она так останавливается?

— Да, мне кажется, для нее это обычное дело, не отказывает себе ни в чем по жизни.

— Ну это и хорошо, побольше бы таких свободных женщин.

— Такая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет.

— Сначала подожжет на эмоциях, а потом войдет спасать!

— А потом ей памятник поставят за храбрость.

— Себя готова отдать в жертву.

— Настоящая лиса.

— Игруля.

— Играйте, боги жаждут зрелищ!

— Актриса!

— Женщина мира!

— Королева сумасшествия!

— Королева жезлов.

— Гроза заправок!

— Герцогиня шиномонтажская!

Москва

Вова смотрел на проезжающие мимо машины. Лица людей были серьезные и нахмуренные. А у них в машине не прекращался смех и глум. Он смотрел на телефоне хостелы, в которых собирался остановиться, и позвонил в несколько. Егор услышал это и предложил ему пожить у него с его другом, у них была свободна небольшая комната, за которую первый месяц он мог бы не платить аренду, пока не обоснуется. Вове не сразу понравилась эта идея, но он все же согласился, потому что прозябать в одиночестве в чужом городе совсем не хотелось. Нужно было найти работу, а денег было с собой немного, поэтому нужно было экономить и думать стратегически. К тому же Егор показал себя классным парнем. С шефом они обусловились начать интернет-проект по продаже меда. Так что жизнь в новом городе начинала постепенно складываться. Ему уже стало легче от смены обстановки, новые люди в его жизни оказались не такие уж и страшные, как ему казалось раньше. Просто нужно было разрешить их впустить.

Они уже подъезжали к Москве, проезжая небольшие пригородные города, в которых просыпалась жизнь. На въезде стояла пробка, все так рвались попасть в столицу. Был последний рабочий день на неделе. Люди спешили потрудиться и потом отдыхать два дня, уехать обратно к себе в пригород, нежиться на солнышке и косить газон на участке. Вова чувствовал небольшое волнение от того, что не знал, что его ждет дальше. Но интуиция подсказывала, что все будет хорошо!

Скоро они приехали в Москву. Машина остановилась у одного из окружных метро. Вова с Егором вышли и начали доставать сумки из багажника. На улице распогодилось. Шеф закурил сигарету, наблюдая за потоком автомобилей.

— Ну что, шеф, все было фигней и неправдой, ты же знаешь?

— Нет, парни, это было божественно. Это все не просто так, — он показал на небо с довольным видом религиозного фанатика, который что-то точно знает. — Все не просто так!

— Сильно только не устраивай бунты с женой. Помнишь, да? Плавно, спокойно отвоевываем свою территорию, свое право на существование, свою независимость, рога не сразу снимаем.

— Да, это будет стратегический захват, информационная война. Высшая раса мужчин возвращается в наш дом, — в его глазах появилась искра успешного мужчины и завоевателя.

Водитель смотрел на них с таинственным видом человека, которого посвятили в тайное общество. Посвящение было яркое, с жертвоприношением в виде потраченных нервов за поездку. Поэтому он был все еще под сильным впечатлением. Шеф как будто ждал еще горячих фраз и наставлений. Либо хотел сам что-то сказать, но никак не решался:

— Володя.

— Да.

— Возьми это от меня, пожалуйста, — шеф нервно открыл машину, снял четки с зеркала заднего вида. — Вот, эта штука очень помогает снимать напряжение.

— Да брось, шеф! Они у тебя так гармонично смотрятся в салоне.

— Ерунда, у меня у жены брат сидит, мы его поддерживаем, а он нам четки, нарды, шахматы. Все ручной работы, наивысшего качества! У меня весь дом ими завален.

— А, ну тогда ладно! Спасибо, Вася. Будь здоров! Ну мы ненадолго прощаемся, скоро встретимся, обсудим твой проект. Надеюсь, это не мимолетное решение?

— Нет! Я твердо решил. Будем пилить магазин. Я даже уже знаю, как он будет выглядеть. Логотип — такая пчела довольная. Она довольна своей жизнью, ей нравится собирать мед, у нее своя комфортабельная сота. В общем, ей все нравится и она готова делиться счастьем с остальными!

Вова заулыбался, Егор был отвлечен в телефоне и пропустил этот разговор.

— Егор, ты чего подвис?

— Да мой кореш Анар не выходит на связь.

— Это с которым вы снимаете квартиру?

— Да, наверное, обдуплился, как обычно, и в букмекерской конторе сидит, орет и бьет рукой по столу: «Ну я же знал, что зайдет», «Я же знал, Юве пройдет», «Говорил же, на тотал меньше ставить на угловые!», «Парни, ну я чувствую, просто чувствую», «Не знаю, откуда точно знал, но я же тебя предупреждал!»

— Так чемпионаты же сейчас приостановлены?

— А, точно! Ну может, тогда на поле с парнями двигается, малых разводит на что-нибудь, как обычно.

— На что?

— Да он на все может: и в карты, и в нарды, и наперстки, это только классика. А так у него новые разводки каждый день. Он на уши так присаживается, так завлекает профессионально!

— Мошенник, что ли?

— Ну это громко сказано. Мошенник — это солидно. А он так — мелкие разводки на бутылку пива условно. На много не обманывает, боится, что по голове прилетит. Больше для удовольствия, ну и на жизнь хватает. Недавно парень ему десять тысяч перевел просто после переписки во ВКонтакте.

Вову немного смутило, что он будет жить в одной квартире с мошенником. Но большого страха не было, потому что он и сам был не с кристально чистым прошлым и чувствовал обман за версту. Да и обманывать его было особо не на что. Скорее, он мог кого-то обмануть. Они попрощались с водителем, крепко обнялись и сели в метро.

Пикап в метро

— Слушай, сколько девочек симпатичных! — начал Вова, стоя на эскалаторе.

— В Питере меньше?

— Не то чтобы меньше, но тут они какие-то другие. Глаза чаще их примечают. Чувствуешь себя здесь немного по-другому.

— Как?

— Как будто возвращаешься в Советский Союз, что ли. Много таких людей... как сказать... в такой стандартной одежде. Типичные. Это в глаза бросается. И вот на их фоне молодые современные девушки выделяются особенно.

— В стандартной одежде? — спросил Егор.

— Ну типичные люди.

— Это как?

— Ну такие, из других слоев.

— Из каких слоев? Бедные?

— Да не то чтобы бедные. Типичные модели людей. Ну боты, в общем, — Вова смотрел на Егора, ловя его реакцию.

— Ахаха. В Москве больше ботов?

— Ну да, в Питере он даже если типичный, все равно у него будет какой-то атрибут творческий, это будет немного выделять, уникализировать его. А тут прям «типичная типичность».

— Ахаха! Типонафты.

— Так и магазинов здесь больше с названием «Одежда», «Хорошая одежда». И притом в самом центре города!

— А как должны называться?

— Ну у нас как-то стараются назвать оригинально, желательно с закосом под иностранный бренд.

— Хрен знает. Хотя, может, ты и прав. Я не обращал внимания.

В вагон зашла девушка в красном платье. Вова сразу обратил на нее внимание.

— Ну вот смотри. Во-первых, я как будто один ее вижу. Остальным москвичам вообще по барабану. Все в своем кино пребывают. Так глубоко в сюжете. А во-вторых, вот платье, видишь, немного великовато, ткань такая грубоватая. Туфли тоже как с российской фабрики «Большевичка». Вот ей бы сюда подошли черного цвета. Но не красного. Красный с красным как-то не очень. Масло масляное. Совдепом отдает.

— Володя, ты чего, стилист? — Егор стоял с небольшим удивлением и милой ухмылкой. Он обожал Вову в этот момент, его наблюдательность.

— Нет, но я обращаю внимание, просто чувствую это. Как-то она топорно выглядит. И прическа. Ну что это за цвет волос?

— Светло-коричневый.

— Поносный какой-то.

— Фу. Не! Чем тебе этот цвет не угодил?

— Нормальный, но он какой-то не первой свежести, волосы жесткие. Ну и чуть-чуть подлиннее бы. В общем, выдает это все в ней бухгалтершу с десятилетним стажем, которая одно и то же, одно и то же уже много лет. И все это накладывается на советское прошлое ее родителей. С которыми она, мне кажется, еще вместе живет.

— Думаешь, она москвичка?

— Да, мне кажется, москвичка. Московская безвкусица налицо.

— Ну сейчас проверим Ваше чутье, Шерлок.

Егор пошел через весь вагон к девушке в красном. Вова в изумлении смотрел за ним. Это было неожиданно. Егор подошел к ней, легко дотронулся до ее плеча. Она повернулась. Он что-то сказал ей, девушка ничуть не смутилась и не испугалась. Она немного приподняла подбородок и одобрительно кивнула. Затем Егор показал ей на Вову с легкой улыбкой. Она немного прищурилась и помахала ему рукой. Егор еще что-то спросил у нее, легко жестикулируя руками. Потом достал телефон и что-то записал. Он галантно пожал ей руку. Она вышла из вагона на следующей станции. Егор вернулся назад:

— Браво, Шерлок! Коренная москвичка Люба.

— Люба-Люба-Любовь?

— Не замужем, по вечерам голова не болит, любит прогулки в парке.

— Познакомился?

— Да, взял у нее телефон на случай чрезвычайной ситуации, сказал, что я готов буду спасти ее.

— Дон Жуан.

— Я только учусь, — Егор смущенно отвел глаза в сторону.

— Да ладно, — Вова толкнул его в плечо, — только учишься! Пикап-мастер!

— Да, я занимался пикапом, но эти навыки не оттуда.

— А откуда?

— Подключение к чистому сердцу. Понимаешь, у меня нет никаких намерений, какие бывают у пикаперов.

— Уложить в постель?

— Именно, мне интересен человек, его мысли, его способ существования в этом прекрасном мире, представления и убеждения.

— Да чего ты мне тут впариваешь!

— Серьезно, Володя, прекращай быть таким циничным.

— Так я же в Москве, каким мне еще быть?!

— Это древний город, который хранит самые разные традиции, в том числе и благородные.

— То есть ты не хочешь уложить ее в постель?

— Нееееет! Я подошел, чтобы узнать, москвичка она или нет. Твои рассуждение о ее одежде меня очень удивили, и мне правда стало интересно.

— Ну ладно, а зачем ты у нее телефон стрельнул?

— Понимаешь, когда я начал общаться с Любой, посмотрел в ее прекрасные зеленые глаза, когда услышал, что такая умница не замужем и что она любит прогулки на свежем воздухе, а не душные заведения и дорогие рестораны... Меня это тронуло. Это получилось само по себе. В один момент я увидел у нее во взгляде это желание продолжить общение.

— То есть она тебя побудила?

— Да, она не боялась этой встречи. Люба была готова. И ждала это. А когда я подошел, мы с ней просто дали событиям произойти.

— Как в старые добрые.

— Да, сейчас на улице парни почти не знакомятся, поэтому для девушек это вдвойне приятно.

— Ты сумасшедший.

— Добро пожаловать в столицу.

— Ты что тут, царь и бог?

— Да брось! Я маленький коралловый шарик энергии, который летает тут повсюду и заглядывает в лица людей, узнает их прекрасные истории.

— Великолепно! Я хочу это записать, — Вова достал телефон, открыл заметки и начал писать. — Маленький коралловый шарик... А откуда ты, коралловый шарик из минералов?

— Я с дальних океанских берегов, где круглый год тепло и солнечно.

— Бали?

— Нет, из долины Мехико, где проживали мои соплеменники ацтеки.

— Ты был у них вождем?

— Нет, я был воином, который погиб в бою от попадания копья прямо в сердце.

— И ты стал минералом? — Вова стоял с видом студента-журналиста, который берет свое одно из первых интервью у яркой личности, с которой он вроде бы на «ты». Но это для него немного неудобно.

— Мой прах развеяли над океаном, шар энергии ходил по земле еще много тысяч лет, пока не заземлился в прекрасном минерале, который обладает лечебными свойствами.

— А как ты попал в свое новое воплощение?

— Я почувствовал, что готов к этой игре снова, я соскучился по земным удовольствиям, по людям, по природе.

— И как тебе современные люди?

— Раньше люди были более мудрые в синергии с природой. Сейчас большие города отрывают нас от первоисточника. Мы техногенные, а дальше станем окончательно информационными. Но это скучно. Только природа дает ту связь с миром, которая по-настоящему питает. Вся мудрость человека в его теле. Наше тело — это наши законы. Здесь вся память, начиная с первого живого существа, — Егор провел по своей груди, затем спустил руку до живота, — но современные люди забыли об этом, их оторвали от первостепенных знаний.

— Да, круто! — Вова был в восхищении, ему хотелось записать всю эту речь, но он понимал, что не успеет, а только погасит собеседника, если отвлечется.

— Мы погрязли в материальном плане. А это лишь малая часть состояний, которые можно переживать.

— Да, ты, похоже, реально был вождем в племени, откуда тебя друг еле достал.

— Я же говорю, Володя, моя жизнь полна приключений. Еще я ходил в кругосветное путешествие на корабле.

— Что? Невероятно! Когда? — Вове опять казалось, что Егор начинает сочинять, но подыгрывал всем своим естеством, всем своим артистизмом.

— Несколько лет назад, мы играли в карты в закрытом покерном клубе, в котором собиралось много звезд и известных людей, — Егор поменялся в лице и начал рассказывать с важным видом как заядлый игрок, транжира и дебошир.

— А ты как туда попал?

— Я проворачивал сделку по недвижимости с очень влиятельными людьми, они пригласили меня туда на несколько интересных мероприятий. И так как я во дворе у своих парней научился всем шулерским приемам, то обыграть в клубе толстосумов, которые были сильно пьяны и увлечены шикарными женщинами, не составляло для меня труда. Когда деньги у одного из них кончились, он поставил кругосветное путешествие на лайнере, куда ехал с женой.

— И ты выиграл?

— Да.

— С его женой поехал? — Вова начал хохотать.

— Нет, вторую я выкупил у него за те деньги, которые выиграл ранее. Я взял одну милую девушку, которая была достойна этого путешествия. Она была в восторге.

— Блин, прикольно! Как тебя затягивает в такие истории, я никак не пойму?

— Я всегда открыт.

— К чему?

— Ко всему. У меня была мечта съездить в кругосветку. И я позволил ей сбыться. Это просто, — Егор говорил уже с видом духовного наставника, который сидит в позе лотоса и созерцает прекрасную природу, и вокруг сидят его ученики и напитываются драгоценными знаниями.

— Почему у других людей это не происходит? — Вова говорил с видом ученика, который впитывает каждое слово, каждый вдох наставника.

— Они живут в маятниках, им не до этого, у них нет времени, они куда-то спешат, ну или карма захламлена всякими низкими поступками, или еще тысяча причин почему, — гуру Егор говорил уверенно, он точно знал, о чем вещает. Но в его голосе допускалось то, что даже его слова можно поставить под сомнения. Он не убеждал ни в чем.

Заезд на квартиру

Они приехали на свою станцию и поднялись на выход. Вова катил свой чемодан, как турист, который недавно приехал из путешествия. Он хотел взять сначала сумку, но потом подумал, что так ему будет удобнее, да и кто знает, куда он отправится дальше? Перейти с чемодана на сумку он всегда успеет. Вещей было с собой достаточно, поэтому Вова решил не мелочиться. Через минут двадцать ходьбы они подошли к серой девятиэтажке на окраине Москвы с симпатичным зеленым двориком, в котором гуляли детишки с родителями. У подъезда бегали кошки. С торца здания невзрачно красовалась вывеска «Ломбард». Они поднялись по лестнице на парапет. Вова взял на руки чемодан.

— На фига ты столько вещей взял? — поинтересовался Егор.

— Не знаю, не подумал что-то. Да и так удобнее. Да и вдруг я потом рвану на солнечный пляж отсюда?

— Кстати, хорошая идея. Давно не был на море.

— Так я думаю вообще с концами.

— На ПМЖ?

— Да, в один конец, и будь что будет. – ответил Вова.

— Мда, мне нравится твой авантюризм.

— Я долго не мог решиться. Всегда хотел жить на море. Город угнетает меня. Я хочу пляж, песок. Вышел с утра часов в семь, сделал растяжку, покатался на серфинге, сделал себе смузи, потом недолго поработал с ноутбуком, и вечером карнавал, вечеринки, туристы.

— Романтика. И так всю жизнь?

— А почему бы и нет?

— А самореализация, все дела?

— А что самореализация? Я могу и там реализоваться! Сейчас время онлайна. Мы поколение интернета. Какая разница, где я буду, если работаю с компьютера? — воодушевленно начал визуализировать Вова и жестикулировать правой рукой, представляя лунное небо на море или на океане.

— Все так хотят, но мало у кого получается, кто решается.

— А знаешь почему? У людей очень много зацепок: семья, любовь, друзья, работа, привычные места, да им просто привычнее здесь.

— Так это и нормально вроде бы?

— Нормально, только у меня таких зацепок нет. Меня ничего не держит здесь. Раньше мне казалось, что вот возраст — пока я буду путешествовать где-то и жить в каких-нибудь дебрях, люди здесь реализуются, обоснуются. А я окажусь не у дел — ни там ни сям. А сейчас понимаю, что ерунда все это — возраст, самореализация, — как будет, так будет. В конце концов, голова на плечах есть, деградировать я не планирую, пить, наркоманить, блудить, криминалить — это не про меня. А реализоваться смогу в любом месте. Пускай это будет не международная корпорация и не мировая айти-компания, а что-то небольшое, локальное, душевное. Но это будет мое. Мне будет по кайфу с утра и до вечера. Открыл глаза — все нравится. Вышел на улицу — все довольные, все улыбаются, ты нужен людям, ты им интересен, вы общаетесь, ты знаешь всех, все знают тебя.

— Звучит классно.

— А тут у меня нет такого. Проснулся — ждешь удара. Откуда — еще не знаешь. Вышел на улицу — ждешь удара. С какой стороны — не знаешь. На людей смотришь — кислые недовольные лица. Все друг друга ненавидят. И ты пропитываешься таким настроением.

— Да брось, у меня нет такого. Надо самому, главное, быть в хорошем настроении, и все вокруг тебе по-другому будет казаться.

— У меня так не получается.

— Попробуй тридцать дней прожить без негатива.

— Это как?

— Ну просто. Без негативных эмоций, не давай им овладеть тобой. А если они появляются, поищи их причину в себе. Появилась — хоп, сразу разбор: в чем дело, откуда это идет? И как это искоренить?

— Ну хорошо, но ведь когда вокруг соответствующая обстановка, то это гораздо легче делать.

— Да, ну ты попробуй на харде. Тогда тебе вообще все ни по чем будет в дальнейшем. Ничто тебя не сломит и не прекратит полосу добра.

— Да не, у меня такое не получится.

— Просто разреши себе.

— Не испытывать негатива?

— Да, разреши себе жить без него. Кайфуй, если даже что-то идет не так. Скажи себе, что это прекрасно! — воодушевленно сказал Егор.

— Да это самообман, это позитивное мышление. В жизни есть и такие, и такие эмоции.

— Ну да, но тогда не жалуйся. Ты сам создаешь свою настройку.

Они прошли консьержа — женщину без возраста с каменным лицом. Егор поздоровался и перекинулся несколькими фразами. Ею оказалась милая тетя лет 55–60, которая заскучала в своей будке и с удовольствием пообщается с каждым, кто к ней обратится. В подъезде было много зелени и стоял аккуратный полутораместный тканевый темно-коричневый диван, на котором никого не было. Он выглядел так опрятно, как будто на нем вообще почти никто никогда не сидел. Они зашли в лифт и нажали цифру восемь. Лифт с грохотом закрылся и повез наверх. Вова замер в ожидании своего нового пристанища. Он часто переезжал и относился к этому философски — каждое новое место давало ему что-то новое: воспоминания, эмоции, опыт. Он успел пожить и в элитных квартирах, апартаментах, и в скромных комнатах в коммуналке, и даже в пионерских лагерях, где рядом с его койкой было еще двадцать таких же. Он был непривередлив к условиям. Единственное, что было важно, — чистота. Это было ключевым фактором. А если ее не было, он сразу начинал ее наводить. «Восьмой этаж», — сообщил роботизированный женский голос из динамика в лифте.

Дверь открылась, Егор вышел первый. Вова вышел за ним и выкатил свой темно-синий чемодан среднего размера с тканевой обивкой, который выглядел достаточно прилично, хотя уже успел полетать с ним в разные страны. Хотя покупал он его не новым. Зачем платить больше? Он верил, что вещи впитывают энергетику людей, которые ими обладают, поэтому отказывался от покупки б/у одежды. А вот аксессуары, предметы интерьера — не проблема. Егор вставил ключ в замок и сделал несколько оборотов. Вова немного стеснялся заходить.

— Давай проходи, — легким голосом позвал Егор.

Вова зашел в уютную квартиру со старым советским ремонтом. Слева сразу вдоль стены стоял шкаф-прихожая, на котором висело пара курток и кофта с капюшоном. В квартире был свежий воздух и приоткрыто одно из окон. Сразу прямо шла небольшая кухня. На столе была клеенчатая скатерть с узорами из цветов и пустота.

Егор прошел и осмотрел комнаты. В квартире никого не было. Полы и все было в чистоте.

— Подготовился к моему приезду.

— Твой друг?

— Да, прибрал все, я ему сказал, что буду с тобой. Гостеприимный. Хотя у нас тут не всегда такая чистота бывает.

Вова разделся и прошел, осматривая советские обои, деревянную мебель.

— Пойдем, покажу тебе твою комнату.

Они прошли по небольшому коридору направо и открыли дверь. Это была небольшая комната со старым лакированным паркетом на полу. В дальнем углу у окна стоял диван-раскладушка. Напротив него у другой стены стоял стол. Сразу у входа был большой шкаф, на простой деревянной подставке с четырьмя ножками стоял большой квадратный телевизор. Видимо, по нему парни смотрели все спортивные события, которые сейчас были временно приостановлены из-за коронавируса.

— Располагайся пока тут. Сейчас дам тебе полотенце. Пойду посмотрю, что есть покушать. Если что, схожу в магазин и что-нибудь приготовлю.

Вова остался в комнате один. Он вздохнул запах новой свободы и был счастлив, что все сложилось именно так. Он с интересом осматривал свое новое пристанище. Сел на диван, потом взглянул на стол и увидел полностью исписанный листок А4. Ему стало интересно, он подошел, взял его в руки и начал читать.

Сочинение

«Техники обхода.

У меня возникли проблемы в жизни. Не то чтобы большие. Так, легкие недочеты, казалось бы, косметические исправления в себе. Для чего они? Эти проблемы не давали мне сделать рывок, выйти на новый уровень, более чистый, умный, ясный и прозрачный. Зачем мне он? Потому что там все, чего мне могло не хватать, там та радость, которую можно получать каждую секунду, не используя никаких средств для этого. Чистое сознание. Не скажу, что оно кристально чистое, до этого еще далеко, но в нем уже можно искупаться, не опасаясь за здоровье.

Эти проблемы мне казались значительными, пока я чуть не попал в тюрьму. Вот так на ровном месте, ничего не предвещало беды. Дважды! За небольшой промежуток времени. И этот колокольчик зазвенел у меня над ухом так четко и ясно, что я не мог игнорировать этот сигнал. «Марк, ты ли это?» Разве таким ты себя видишь, видел и хотел бы видеть? Нет, это совсем не то, куда я иду. Совершенно противоположное направление.

Мне удалось выбраться. Это был переломный момент, я начал искать ответы. В себе. Обратился к Богу. Сразу Он не помог. Но теперь я понял, что то мое обращение было принято и обработано. А потом я встретил тебя. То есть себя, каким я хочу быть. Он был не так уж далеко от действительности. Казалось, надо было протянуть руку в зазеркалье, как Алиса в Стране чудес. Но мое зеркало оказалось твердым, не такое, как в сказке. Я смог только наблюдать. И кого я увидел? Интересного молодого человека. Пускай волосы уже не такие густые, как раньше, но все еще молод и горяч. Да он просто обжигает. Об этом мне сказали люди вокруг. Именно через них я смог взаимодействовать с самим собой, договариваться и что-то менять. Не все так просто. Есть несколько этапов, несколько подличностей, с которыми я познакомился. Самым первым и, возможно, самым сильным оказался Оценщик. Всемирное Око, Оракул! О, как я тебя люблю! Который знает цену всему вокруг. Он оценивает время, состояние, людей вокруг, вещи. У него очень сложная работа. Без выходных. Бедный! Мое царское величество отправило его первым на долгожданный отдых.

Он сопротивлялся, но Его Величеству сопротивляться не смел, ведь придет надзиратель и закует его в оковы. Ну его на фиг! Лучше на отдых, чем в темницу на веки вечные. О боги! Он ушел. Смотри вокруг, все это бесценно! Мы можем жить так. Именно жить, а не существовать, как раньше.

Надзиратель увидел, что в царстве происходит что-то необычное, и затаился, стало интересно. Что будет дальше? А вдруг меня тоже? Да, ты оказался прав, и тебя тоже. Этот не такой умный и изворотливый. Дали приказ — исполнил. А то высшая царская канцелярия пришлет специальных агентов, и отрубят голову еще на фиг. Зачем так драматизировать? Нормально же общались. И я остался без надзора. Без постоянной дрессировки: «Надо это сделать, надо то, мы не успеваем, сколько времени, надо успеть сделать больше, нажми кнопку закрытия дверей в лифте, две секунды же тоже время, а вдруг мы не успеем!» Камон? Какой еще на фиг Надзиратель? Свобода, мы дети свободы, я ребенок свободы, а не крысиных бегов. Я не хочу жить в тюрьме. Это не клетка, это мое тело. Ты забыл, какое оно прекрасное? Какое теплое, нежное? Твое тело не твой раб. Это проводник кайфа. Дыши глубже, кайфуй, люби, твори, смейся!

Эх, вроде мы свободные. Все стало гораздо легче, даже плечи отпустило вроде, как-то легче стало по всему телу. Тик-тик-тик-тик — тикает время на часах, а мы уже никуда не спешим, не оцениваем ничего. А что, так можно было? Конечно, мы тебя тут все давно ждали! Тут всего всем хватит. Сделай шаг!

А можно ли? А нужно ли? Оценщика-то нет, он не может оценить. Как принять решение? Не проблема, служб хватит. Тут бразды правления берет Инспектор. Ну или назовем его Следователь. Это он перебирает бесконечный поток в поисках ответов. Инспектор знает всех и все. Некий Шерлок Холмс. Он не оценивает в конечной инстанции, ему интересна только достоверность данных, чтобы идти дальше с большой лупой. Ему все интересно. Он был исследователем, но работа эта не самая престижная. А вот Инспектор нужен всем. Это гений с первых лет жизни…

Царь сегодня в ударе, всех отправляет на отдых. Ну как же так? А кто будет проводить исследования? Как мы узнаем все и обо всем? А не волнует. В отпуск! Инспектор не волнуется. У него кругом жучки. Он так крепко засел в аппарате, что даже без его присутствия тут все будет работать на него, ему доложат. В отставку! Временную... до конца июня. Вот это поворот. Вся царская канцелярия сегодня ликует. Что происходит? Нам нужно подготовиться к большим переменам. Невозможно меняться, не меняя главных действующих лиц. Голова очищена. Тлен.

Теперь можно достать все из любой ее части. Смотри, какие огромные архивы. В некоторых даже совершенный порядок. Но все зашифровано. Сложные криптографические ключи. Тайная служба же работала все эти годы. Методы шифрования все время улучшались. Сейчас так просто будет и не разгадать ключи. Где их взять? Главного шифровальщика ко мне!

— Ключи и все доступы мне на стол!

— Но без высшего совета я не могу выдать их.

— Это царский приказ.

— Но я не могу согласно Уставу.

— Отрубить ему голову!

— Ваше Величество! Хорошо. Вот здесь все ключи.

— Охрана, все проверить!

— Да, все работает.

Ну что, дорогой. Ты был самый скрытный, до тебя было не добраться, никто даже не знал, как ты выглядишь. Но тебе надо отдохнуть. Нам не надо будет ничего шифровать в ближайшее время.

Мне стало легко. Кажется, я почувствовал себя открытым. Теперь я готов общаться с миром. Давай попробуем теперь все заново!»

Хата

Вова мало что понял, но его заинтересовало, кто это написал. Он пошел к Егору на кухню и спросил.

— А! Это Маркус Пляйн, наверное! — с легкой нотой иронии ответил Егор.

— Маркус Пляйн?

— Маркус Кляйн, Маркус Пляйн.

— Это фамилия такая?

— Да не, он просто любит брендовые вещи, вот мы его так и называем, любя. Он приходит иногда, закрывается в комнате и пишет что-то.

— Прикольно. А зачем? Он писатель?

— Да вроде нет еще пока. Говорит, ему легче становится.

— А я ему не помешаю писать?

— Я думаю, что решим что-нибудь, — сказал Егор уверенно, как будто это не имело особой сложности.

— Написано очень круто, — восторженно заявил Вова.

— Да, он умеет донести истину до самых верхов. Мы тоже иногда читаем. Ты будешь картошку?

— Ага. Он употребляет что-то?

— Не-а, говорит, что сохраняет чистый разум. Ах, Анарчик какой молодец! И прибрался, и приготовил. И свалил куда-то. Прямо вижу его улыбающееся лицо, такой милаш!

Они сели покушать. Егор наблюдал за самочувствием Вовы. Ему было интересно, все ли ему понравилось, комфортно ли ему здесь. Тот был искренне доволен, что все сложилось именно так. Новая компания его вполне устраивала, хотя с соседом он еще не успел познакомиться. Но по тому, как дома было чисто к их приезду, и даже по вкусу вареной картошки можно многое было понять. «Это достойный человек, — подумал Вова. — Может, со своими тараканами, но общечеловеческие ценности у него присутствовали, а это было самое главное». Вова поел, поблагодарил за вкусный обед и пошел принять душ. Такого разнообразия душевых принадлежностей, как дома с Мией, конечно, не было. Только дешевый гель для душа и розовая мочалка. Ну ничего, Вову этим не испугаешь. Егор включил рок-радио и представлял, как он выступает на рок-концерте, отрастив длинные волосы до плеч. Он тоже решил почитать, что написал в этот раз Маркус. Все они были его фанатами, следили за творчеством и очень любили. Прежде всего за его систематичность, собранность, концентрацию и открытость в выражении своих самых невероятных фантазий. Он писал про людей, про отношения, про девушек, про свои свидания с ними, про приключения каких-то невероятно харизматичных персонажей, записывал свои наблюдения за миром, что-то на грани научно-популярных книг и фантастики. Маркус был фанат Стивена Хокинга, Айзека Азимова, Жака Фреско и других футурологов и фантастов. Он редко присоединялся к просмотру футбола и игре на тотализаторе, чаще приходил, закрывался в комнате и писал в тишине. Еще он медитировал, чем заразил Егора. Анар тоже иногда присоединялся, но толком не понимал, для чего это. Его медитацией были бесконечные плюшки гашиша.

Он любил сидеть за столом, следить за коэффициентами в личном кабинете букмекерской конторы и медленно вылепливать плюшки гашиша. «Ювелирка», — говорил он про форму, которую только что слепил. Потом клал плюшку на сигарету. Закидывал ногу на ногу, приоткрывал форточку и заваривал себе кайф. Потом затягивался этим. Замирание на тридцать секунд. И крик. Он кричал, как самый сумасшедший попугай: «проста», «общение», «общаемся», «заходящая» (когда ставка выигрывала) и еще множество других непонятных на первый взгляд слов. Можно было составить целый небольшой словарь. Анар был очень веселый парень с кучей невероятных историй, которыми он легко завлекал любого слушателя. Несколько зубов он потерял по ходу своей активной жизни и никак не мог добраться до стоматолога, так был сильно увлечен футболом и ставками. Его знали все на районе и говорили то плохо, то хорошо про него. Но это было не важно, потому что все, кто знал Анара, вспоминали его только с улыбкой. Даже если говорили самые низкие гадости. Все равно это воспринималось со смехом. Ведь он заразил своим ором всех вокруг. Парни на поле тоже кричали «проста», «забивающий» и другие слова, образованные одной логикой словообразования. Инструменты были озвучены для всех пацанов, и каждый мог сочинять уже свои слова, которые легко входили в дворовые тренды. Все знали, что через Анара можно купить дурь, и к нему постоянно обращались. Дни протекали в «вырубке» травы и гашиша. А вечером он возвращался довольный домой, накуривался и играл на ставках. И чаще выигрывал, чем проигрывал. Он утверждал, что обладает пророческими способностями, ему нужно только дунуть хотя бы одну плюшку, тогда он мог предсказывать спортивные события. Анар сидел на стуле нога на ногу, думал, смотрел огромные таблицы с коэффициентами, потом что-то спрашивал у кого-нибудь, кто был рядом, снова думал, а потом смело открывал нужную страницу и делал ставку. Затем уходил на кухню и присоединялся к разговору, если там кто-то был, или готовил еду. К ним приходило много людей, пацаны со всего района стекались в блат-хату. И чаще сбор происходил не на кухне, а у компьютера.

В небольшой комнате могло ютиться человек пять-шесть, заваривать колпаки с травой через ведро с водой или плюшки с гашишем и обсуждать все что угодно. Самыми сумасшедшими и крикливыми были Анар с Рыжим. Второй был настоящий дьявол во плоти. Как и все рыжие. Настоящий бес, который работал в такси, постоянно накуривался в умат, крутил баранку, любил много покушать, поспорить, выяснять отношения в каждом эпизоде, качать права и раскачивать психику собеседнику, как он назвал это — «продавать ситуацию». При этом был добрым, тактичным и обходительным типом на первый взгляд, мог даже расплакаться. Оба они неоднократно бывали в психушке, потому что иногда поток информации и наркотиков зашкаливал, они не выдерживали и начинали съезжать с катушек. Их третий друг Никита — самый спокойный из всех — всегда говорил, что это он сводит людей с ума. У него был счет, сколько он уже отправил в психушку. Хотя сам там не бывал. Вокруг него крутились разные криминальные личности, старые деды, которые отсидели лет по двадцать-тридцать в тюрьме, авторитеты, смотрящие, разные районные мутные типы, воры, сумасшедшие и шпана. У всех была одна общая страсть — футбол, ставки и марихуана.

Вова сходил в душ, вышел и заметил, что листок с письмом Маркуса пропал. Он оделся и зашел в комнату Егора. Листок лежал у монитора компьютера. В комнате никого не было. Вова пошел на кухню. Там тоже не было никого. «Наверное, ушел в магазин», — подумал Вова и прилег на диван на спине, вытянув руки вверх. Он закрыл глаза и сразу увидел множество образов. Друзья и знакомые жили здесь в полноценном мире. Он узнавал из сна, как у кого дела, информация ясно доходила до него. Вова видел каких-то совсем старых ребят из школы, родителей, новых друзей и знакомых. Все переплеталось в одной интересной игре. Он моментально заснул и утонул в сладкой грезе.

Напас

— Да, здесь где-то было! — прошептал кто-то.

— На хера ты все время прячешь и забываешь куда? — ответил ему чуть громче другой.

— Чтобы подольше осталось!

В комнату зашли худощавый азербайджанец чуть выше среднего роста и полноватый рыжий парень с длинными волосами примерно такого же роста. На нем были широкие летние штаны и не было носков. Рубашка была маловата и почти нараспашку. Лицо выглядело как будто только что умытым. Волосы тоже чуть-чуть сырые. Вова притаился, не желая выдавать себя. Они его видели боковым зрением и знали, что он здесь, но волновало другое: куда Анар дел сверток с травой? Они начали доставать книжки одну за другой. Рыжий жадно отбирал их из рук и сам хотел проверить. Как будто ему казалось, что у него отберут траву и не дадут курнуть. Чего он допустить не мог.

— Посмотри в Солженицыне еще!

— Да нету там, — нервно скрипел Анар.

— С чего ты решил? Ты же не помнишь!

— Я бы запомнил!

— Дай я посмотрю! — рыжий подвинул его в сторону и достал толстую книжку, начал листать страницы.

— Аккуратнее ты!

— Опа на! — рыжий нашел сверток, прохохотал низким горловым смехом с видом, словно пеликан, и убежал в другую комнату. Анар тоже все бросил и убежал за ним, закрыв дверь в комнату Вовы.

Вскоре из другой комнаты послышались крики и оры. Там что-то громко упало на пол. Тишина. Потом истеричный смех, мат, потом все затихло.

Вова встал открыть окно, взглянул на время, проверил мессенджеры и социальные сети. И снова лег, устроившись поудобнее на правом боку. Сны сменялись один за другим. Из окна тянул яркий летний аромат. Иногда еле слышались какие-то голоса людей.

— Володя, ты спишь? — Егор зашел в комнату.

— Не, так, дремлю.

— Пойдем, может, хочешь курнуть?

— Ну, можно в принципе, — Вова встал, помял двумя ладошками свое лицо и медленным шагом вразвалку дошел до коридора. Они зашли в комнату, где было трое — Анар, Рыжий и Никита. Последний был похож на Иисуса. Длинные прямые волосы, расчесанные на прямой ряд. Черная футболка с какими-то датами событий. Похоже, что музыкальных. На вид где-то в Европе. Снизу классические темно-синие джинсы с небольшими потертостями.

Правильные черты лица, прямой нос и смиренный взгляд, пока с ним не заговоришь, после чего глаза начинали бегать в разные стороны как умалишенные, редко касаясь взглядом собеседника. На вид ему было около тридцати. Руки длинные, голова немного наклонена вперед и вниз. Он легко подключался к любой беседе и часто вторил собеседнику, полностью с ним соглашаясь.

— Дай мне! Сейчас я тебе включу нормальный рэпчик! — Анар жадно отобрал у Рыжего мышку для компьютера и начал рыскать курсором по экрану монитора. Он добрался до строки поиска, согнулся над клавиатурой, как гоблин над своим золотом, и быстро тонкими вытянутыми пальцами начал вбивать что-то. Рядом с компьютерным столом стояла табуретка, на ней было ведро с водой, в котором плавала пластиковая бутылка, из горлышка медленно выходили остатки дыма, как из дула пистолета после стрельбы.

— Это Вова, — милой интонацией огласил Егор.

Рыжий накинулся к Вове с крабом, сжал его руку в своей, плечом ударил в грудь, второй рукой крепко обнял его и прижался подбородком к месту между плечом и шеей, застыв на несколько секунд:

— Сергей, — сказал он с видом серьезного взрослого человека, совершенно адекватного, добродушного и приветливого. Рыжий всегда производил максимально хорошее впечатление на незнакомых людей, всячески подчеркивал свое самосознание, желание взаимодействовать с другими людьми, а также высокий уровень социальной адаптированности. Вове он понравился за исключением его подозрительного внешнего вида. Во-первых, длинные волосы, лежавшие так ровно и хорошо, как у какой-то милой собачки, за которой внимательнейшим образом следят хозяева. Такую стрижку уже давно никто не носил. Он как будто просто прокрастинировал со своей стрижкой, постоянно убеждая себя, что «так вроде нормально выглядит». Во-вторых, лишний вес. Его второй подбородок нагло свисал на несколько сантиметров, когда Рыжий только чуть-чуть нагибал голову вперед.

В-третьих, нежные пальчики, которые касались Вову как бы невзначай. Какая-то непонятная привычка осторожно трогать людей за кожу. В-четвертых, очень странная одежда. Светлая летняя рубашка с легкими пятнами была на размер меньше, и казалось, что она вот-вот порвется, если Рыжий сделает одно резкое движение. Все вещи мятые, он выглядел максимально неопрятно. Это только первое, что бросилось в глаза.

— Тебе сделать? — Рыжий показал на бутылку, плавающую в ведре.

— Да, давай, — неуверенно согласился Вова.

Рыжий судорожно дернулся насыпать в крышку траву. Как будто он хотел всячески угодить гостю и выказывал это в каждом своем движении. Словно желание Вовы было для него законом, который требовалось немедленно исполнять.

Анар наконец нашел какого-то американского рэпера и включил клип. Из колонок полетели современные мотивы, слова хорошо ложились на бит. Егор наблюдал за всем этим со стороны. Он был очень заинтересован, как Вова вольется в их веселый коллектив. Они все сдружились с первых секунд. Все пошло как по маслу, как будто тут все знали друг друга очень давно.

— Дила Дип, Дэм Дилла Дип, — начал подпевать Анар, не разбирая английские слова, — это вышка, смотри на него! Смотри! Он подкатил к телочке и рассказывает ей, что у него таких вообще до хера! Понял, да? То есть ему вообще все равно на нее.

Кадр перешел на очень симпатичную девушку, которой льстило внимание альфа-самца в лице рэпера... Она строила ему глазки и что-то шептала своим подругам. Понял, да?! Он говорит: «Даже твои подруги бывали в моем клубе»! Понял, да? И показывает на свой член! — Анар кричал в восторге и два раза ударил ладонью по столу.

Рыжий заварил напасик для Вовы и предложил курнуть. Вова подошел к бутылке и опустил ее в воду, вдохнув весь дым. Егор внимательно смотрел клип. Рыжий наблюдал за Вовой, с легкой улыбкой ожидая его реакции. Закашляет он или нет. Как зайдет? Вова закашлял. Рыжий был очень рад, что Вове стало плохо от напаса. Он вообще очень сильно любил, когда другим становится плохо, у кого-то случается какая-то неприятность. В эти моменты он чувствовал себя на высоте, на самой вершине. Плохо кому-то, но не ему.

Рыжий специально заварил максимально крепко, чтобы Вове посильнее снесло голову. После тридцати секунд горечи и покалывания в груди стало легче. Все стало ярче, проще, веселее. Вова расплылся в улыбке. Рыжий ловил его довольную физиономию и наслаждался моментом. Ему тоже стало хорошо от того, что Вове хорошо. Особенно ему нравился тот факт, что это именно он сейчас поспособствовал этому. Анар слушал свой рэпчик и поглядывал на ставки. Егор тоже присоединился к разглядыванию букмекерских коэффициентов. На балансе было несколько тысяч рублей, которые надо было приумножить, чтобы купить еще травы и немного продуктов. Сейчас можно было ставить только на киберспорт. Поэтому Анар перепрофилировался в специалиста по этому направлению. Он уже называл фамилии ведущих игроков в Доту, КС, ФИФА, НХЛ, НБА, знал, кто с кем играет и когда. Но сидел в несколько упадническом настроении. Ответы не приходили к нему. Он закинул ногу на ногу, поджег камешек гашиша и отломил от него кусочек. Рыжий начал свистеть в стиле поющей птички — красиво и мелодично. Звук уходил в горло и становился объемным, а другая часть выходила наружу и добавляла верхних нот.

— Бэся, — сказал Анар нежным голосом, смотря на плюшку, которую он только что слепил.

Рыжий не отрывался от Вовы, иногда отводя от него глаза в сторону, но не отворачиваясь.

— Ставь на Виртус, — подключился Никита к Анару. Он тоже уже успел выучить некоторые команды в киберспорте, много слушал и иногда давал пророческие советы. Иногда он тоже ставил, но понемногу. По сто-двести рублей. Его основным заработком была продажа ворованных телефонов, которые поставлял ему его друг-подельник — 55-летний дед, отсидевший три срока, который сколотил небольшую шайку на окраине Москвы в неблагополучных районах. У себя на районе не работали.

— Офигенно! — со счастливым лицом заявил Вова. Его слышал только Рыжий.

— Общаемся! — довольным голосом пропел Рыжий, когда увидел довольное выражение лица.

Никита уверенно подошел поближе к столу, как бы заявляя, что он тоже причастен к выбору, на кого им ставить, как будто он тоже знает, кто выиграет. Ему не хватало только хвостика. Он был очень похож на собачку, которая хочет поиграть.

Егор переключился на Вову и подошел к нему поближе.

— Ну как ты, брат? — с легкой улыбкой спросил он.

— Офигенно! — еще раз повторил Вова, его выражение лица приобрело такую заинтересованность от окружающего мира. Тело расслабилось, плечи опустились. Он начал глубоко дышать. Рыжий принялся истерично смеяться, наблюдая за всем этим. Он особенно любил людей, которые курят не так систематично, как он, и каждый раз поражаются эффекту от прихода.

— Что ты видишь? — спросил Егор голосом гипнолога.

— Я вижу множество частиц ярко-оранжевого цвета, они перемешаны с пепельными и черными. Все это мы, единый поток, который куда-то движется.

— Куда? — заинтересовался Рыжий.

— Хрен знает, но мы движемся, — Вова переместил свой задумчивый взгляд на пятьдесят сантиметров ниже и продолжал смотреть в пустоту.

Никита услышал краем уха последний диалог, повернулся, взглянул на всех троих, потом отвернулся обратно к монитору.

— На дасте они их вынесут! — закричал Анар и дернулся сделать ставку. Потом бросил мышку. — Хотя там у них Ониус с АВП... — неуверенно продолжил он. Выбор ставок продолжился, Анар замер в задумчивости.

— Ты завари себе, чтобы ответы пришли, — тихим голосом подсказал Никита Анару.

— Да! Точно, надо заварить сначала, — Анар поджег сигарету, сделал один легкий затяг, сразу выдохнул, потом смял сигарету, сделав на ее конце плоское плато, потом положил туда плюшку и ждал, пока она начнет дымить. Скоро это произошло, и он засунул эту конструкцию внутрь бутылки. Несколько секунд проконтролировал, чтобы плюшка не упала в бутылку, потом крепко зафиксировал сигарету и переключился на Никиту:

— Бэээ. Завтра 4 на 4 на нашем поле малых будем выносить! Галики им вырывать. Рыжий, ты завтра сыграешь за нас?

Рыжий услышал, что его зовут, но Вова его так очаровал, что он не мог сразу оторваться. К тому же в футбол он почти не играл. В основном в это время он работал в такси, да и лишний вес не позволял ему особенно двигаться на маленьком поле, где нужны были резкость и техника. Последняя еще осталась от занятий в СДЮСШОР «Спартак» в детстве, а вот резкости уже не было. Живот уже был большой, суставы поскрипывали, двигаться было лень.

Поэтому Анар спрашивал его скорее для стеба. Рыжий играл с ними очень редко, только по вечерам между собой. В турнирах он не участвовал. Но когда приходил на поле, было весело, потому что когда он не успевал за резкими игроками, то просто их хватал за тело, за майку и начинались потасовки, до драк не доходило, потому что фолил он только на более слабых и младших игроках. Но недовольство грязной игрой вызывал постоянно. Формы у него никогда не было, поэтому играл он в той же рубашке, в которой был и сейчас. Иногда только удавалось урвать шорты и сменить хотя бы штаны. Наблюдать за ним на поле было приятно и весело. Во-первых, Рыжий был очень вовлечен в игру, поэтому все время спорил и лез в любые неоднозначные эпизоды. А так как он был один из самых старших и толстых, то часто все завершалось, как он хотел.

— Рыжий!

— Да, что? Нет! Я работаю, — он был раздражен, что его отрывали от его нового подопытного — Вовы.

— Горемычность, — тихо добавил Никита.

— Необщение, — завизжал Анар.

— Да сами вы горемыки, сидите дома целыми днями только на ставках, я вас кормлю, привожу вам все.

— Ты нас кормишь?

— Ты нам все привозишь?

— Что ты привозил последний раз?

— Пиво вчера привозил.

— Ага, и сам его выпил все, еще всю нашу курицу съел и чипсы. Такая ты крыса, Рыжий! — Анар сказал это максимально неприятным, действующим на нервы голосом.

— Да в смыслееееее крыса? — Рыжего подорвало, обычно он мог бы не обратить внимания на такое, они обзывали друг друга постоянно, но сейчас в глазах Вовы надо было отстаивать свою честь. Рыжий подошел вплотную к сидящему вразвалку Анару. — Я вчера купил пиво, пришел, вам всем предложил, вы не захотели, вот я его и выпил! — Рыжий начал на средних тонах в голосе.

— Мне не предлагал, — закинул в диалог Никита, он говорил так невнятно и иногда тихо, что казалось, будто просто бормочет что-то вслух сам себе.

— Тебя не было.

Никита заулыбался, словно только что классно пошутил.

— А суп вы мне сами предложили, сказали, что я после смены голодный. Если бы я знал, что вы меня щемить за него будете, ни одной ложки бы у вас не съел! — Рыжий включил свой артистизм и полностью вовлекся в отстаивание своей позиции, его глаза бегали и переключались с одного на другого.

— Ага, поэтому ты съел всю кастрюлю, — Анар продолжал действовать на нервы, иногда отрывая глаза от монитора.

— Еще раз говорю: ты мне сам его предложил, потом вы никто не ели, я взял добавки.

— Ну так и по факту: пиво ты выпил все сам, а еще съел весь суп.

— И батон, — добавил довольный Никита. Ему так нравилось, когда в конфликтах был не он крайний, так нравилось, когда кто-то рядом взрывался и доходил до истерики.

— На батон я скинул позавчера — оставлял на столе мелочь, — голос Рыжего добавил полтона, он повернулся к Никите и начал считывать надписи на футболке. Английский Рыжий знал плохо, IQ был невысокий, поэтому он не смог определить, о чем там речь. Единственное, что вызывала в нем футболка, — зависть, потому что мама Никиты была художницей и иногда привозила ему какие-то необычные вещи. Рыжий был очень завистливым, и глубоко внутри ему не нравилось все вокруг, чего не было у него, до чего у него не было доступа, как у маленького ребенка, родители которого не могут что-то себе позволить, а у кого-то другого это есть.

— Так это ты на зажигалку скинул.

— На батон, на зажигалку, я воды тогда еще приносил.

— Там меньше десяти рублей было, — сказал скромно Никита и отвел в сторону глаза. Лично ему не очень нравилось пристыжать людей, он предпочитал был наблюдателем этого.

— Короче, Рыжий, ты крыса, и все это знают, — констатировал Анар с видом царя, который сейчас выносит решение. Но потом лицо перелилось в выражение мультяшного персонажа, который вот-вот засмеется.

Никита начал смеяться как припадочный, поглядывая на Вову.

— А че ты смеешься, ты вообще хоть раз в жизни работал? — Рыжий переключился на Никиту. — На дедушкину пенсию не устал жить в тридцать лет?

— Я не живу на его пенсию, — с серьезным видом парировал Никита, приподняв подбородок.

— А на что ты живешь тогда? — Рыжий был уверен в своих словах.

— Я общак держу.

Никита постоянно заявлял, что он что-то мутит со своим другом дядей Хасаном, держит общак, встречается с прокурорами, ФСБшниками, помогает людям решать вопросы, пробивает кредиты и много всякой другой лабуды, к которой он не имел никакого отношения.

Анара разорвало от смеха:

— Какой ты общак держишь? Стульчак ты держишь от унитаза?

— Да он своему деду держит стульчак от унитаза, — гоготал Рыжий, ему так нравилось травить Никиту и то, что тема переключалась с него на другого человека.

— Слышь, за деда могу тебе по лицу сейчас дать, понял, Рыжий? — немного разозлился Никита. Он начал переминаться с ноги на ногу. Однако реально он не собирался ничего делать. Никита мог бы пропустить эту шутку в обычных условиях, но не сейчас перед Вовой. Нужно было отстаивать свой авторитет. Вся его жизнь была похожа на игру «тюряга», в которую, впрочем, он играл постоянно, когда оставался дома. И там и здесь Никита был далеко не самым прокачанным персонажем, но даже за то малое уважение готов был загрызть. Хотя с годами хватка слабела, и та безудержная агрессия и энергия, которая была в двадцать лет, постепенно нивелировалась.

— Да ладно-ладно, держи крепче общак и внимательнее, не потрать, а то тебя дядя Хасан будет так драть с вазелином — потом ходить долго не сможешь.

— Погнали подвигаемся на наше поле? — предложил вдруг Егор, разряжая сложившуюся обстановку.

— Не, у меня сейчас будет игра, — Анар показал на монитор, на котором был баннер с анонсом матча в «Контр-Страйк».

— Да никуда твоя игра не денется, Анарчик! — уверенно уговаривал Егор, сопровождая это жестом разворачивающейся ладошкой рукой как при поклоне.

— Так я смотреть буду, — слабо и неуверенно сопротивлялся Анар.

— Да потом повтор посмотришь!

Анару понравилось ласковое обращение, к тому же он и сам хотел сегодня подвигаться на поле и поиграть в футбол, показать класс и повыпендриваться перед новеньким, купить полграмма или грамм гашиша, а также, если получится, организовать на завтра бошек — самой классной и мощной сортовой марихуаны на районе. Поэтому Анар согласился молча и больше не сопротивлялся.

Рыжий

— Погнали? — Егор смотрел на Вову.

— Так у меня кед нету.

— Да мы тебе сейчас найдем.

Рыжий открыл шкаф с огромной кучей вещей, которые вываливались через край. Здесь можно было найти и зимнюю вещь, и летнюю, и нижнее белье, и верхнюю одежду, и кепку, и шапку. В глубине общей массы валялись призовые медали за первые места в дворовых и любительских чемпионатах по футболу. Рыжий рысканул рукой вглубь шкафа и достал яркие черно-салатовые сороконожки.

— У тебя какой размер?

— 42.

— Воооооооот! — завопил Анар, вытянув вперед шею и голову.

— Вооооооооооот! — продолжил Рыжий более низким голосом. Его второй подбородок шел волнами от вибраций голоса.

— Видишь, они тебя ждали, — пояснил с улыбкой Егор, мило наклонив голову влево.

— Ща, давайте еще по парику опустим и пойдем.

— Конечно, мы опустим.

— И не по одному, — добавил довольный Никита и пробурчал еще что-то себе под нос. Он стоял в центре и наблюдал за всем этим сумасбродством, в котором все они варились каждый день. Его невидимый собачий хвостик все еще играл сзади. Анар встал и пошел то ли на кухню, то ли в туалет. Егор забрал у Рыжего посмотреть кеды и потом передал их Вове. Рыжий жадно насыпал себе траву в колпак. Потом поджег и начал поднимать бутылку из воды, держа огонь зажигалки у колпака. Бутылка наполнялась дымом, который был похож на молоко. Его глаза были наполнены азартом от того, что он сейчас курнет. Вова сел на старую советскую табуретку и начал разматывать шнурки кед. Потом примерил правый.

— Ну как? — поинтересовался Егор.

— Идеально, — спокойно ответил Вова.

— Идеально! — проорал Анар с кухни голосом попугая.

Вова примерил второй, он тоже ему подошел как влитой. Рыжий опустил парик, поднял голову наверх и задержал дыхание. Глаза были закрыты, как будто он находился сейчас в переходном пространстве между обычным миром и нирваной. И вот-вот его запустят в рай. Лоб был чуть-чуть сморщен от напряжения. Губы слегка напряжены, их уголочки немного приподняты вверх. Он стоял напротив стены, затаив дыхание. Все они считали, что чем дольше держишь траву на вдохе, тем сильнее она штырит. А Рыжий был очень жадный до кайфа.

— Такая у тебя рожа! — заметил вернувшийся Анар, проходя мимо Рыжего к компьютеру. Он что-то искал, ходил по квартире, смотрел на монитор, проявлял непонятную активность.

Рыжий аккуратно начал выдыхать. Лоб полностью расслабился, брови приподнялись вверх, лицо стало ангельским, как после оргазма. Рот расплылся в улыбке. Кисти рук и локти начали дрыгаться в свободном танце. Он начал посвистывать и издавать: «Апщи щи ши ше чка». Рыжий развернулся к Никите и еле коснулся указательным пальцем центра его лба, произнеся: «Пжь». Как будто его рука стала пчелкой, которая сейчас прилетела и ужалила Никиту. И ему стало так смешно от этого.

— Не надо меня трогать, — сказал Никита серьезно, хотя по нему было видно, что ему смешно от вида и поведения Рыжего. Особенно от того, что Вова тоже это видит сейчас и офигевает от этого демона во плоти с ангельским лицом после получения дозы мощного кайфа. Все они уже привыкли к этим выходкам, а вот для нового человека это было крайне необычно. Вову забавлял этот парень, у которого совершенно не было никакого стеснения ни перед кем, он так гармонично входил в этот образ, переключался из ссоры в блаженство, менял интонации, положение тела, выражение лица. И делал это так комично. Его движения были быстрыми, нервными и немного нелепыми. А иногда становились плавными и медленными. Тело все играло, проигрывая каждую ситуацию каждой клеточкой. И было ощущение, что он сам это осознает. Казалось, что Рыжий не только отыгрывает свою роль на отлично, но еще и может наблюдать за всем этим со стороны, смеяться сам над собой и над всей их харизматичной труппой̆.

— Рыжий, отойди, дай я себе сделаю, — попросил его брезгливо Анар.

— А где у тебя твое? У меня тут мало осталось.

— Так я тебя сколько раз накуривал?

— У меня тут осталось только на утро себе.

— Рыжий, че ты такой душный? Приезжаешь к нам, все съедаешь, выпиваешь, скуриваешь. А потом тебя когда попросишь, ты даже напасиком не можешь заделиться!

Никита наблюдал с новым удивлением за зарождающимся спором. Егор достал свой кусочек бошек и начал размалывать его в гриндере. Рыжий посмотрел на свою полянку с травой и прикинул, может ли он отсыпать отсюда сколько-нибудь. Сердце облилось кровью, ему было так жалко делиться последним кайфом, к тому же он уже накурил Вову, и его норма пожертвований на сегодня и еще на несколько дней вперед закончилась. Но жаться было невыгодно, потому что парни совсем разозлились бы от его жадности и наглости и могли в любой момент просто исключить его из тусовки, закрыть доступ в квартиру, что делали уже неоднократно. Тогда Рыжему приходилось пыхать в менее комфортных условиях — у душных барыг, в падиках, в машине. А здесь была почва не только для накурки, но и можно было пообщаться с более-менее адекватными собеседниками, которые были не слишком агрессивные и давали ему возможность немного понаглеть и покрысить. А это было его кредо. Все знали и понимали его низкую натуру и закрывали зачастую на это глаза, пока он не начинал совсем борщить. В ответ он задавал всегда тон беззаботного веселого настроения.

— Ладно, вот, возьми, — со сморщенным лицом протянул Рыжий свою «полянку», на которой подвинул в сторону свои накрапления и отдельно — то, чем он все-таки смог поделиться, скрипя зубами.

— Чего вы грызетесь, вот у меня есть, мы с Вовой сегодня угощаем! — озарил Егор своим звонким голосом. Он надел свежую розовую футболку с надписью Surfing и выделялся здесь на фоне всех.

Рыжий резко забрал свой сверток и положил его повыше на настенную полку, чтобы никто на него не позарился.

Егора тут все любили минимум за то, что у него были свои «выходы» на траву, он никогда ничего ни у кого не просил, а, наоборот, часто угощал, отчего Рыжий к нему частенько подлизывался и подмазывался. Поэтому часть этой хорошей репутации перешла и на Вову, который выглядел приличным парнем — качественные и стильные вещи, подобранные хорошо друг под друга и в цвет. Он предпочитал темную одежду от Armani — темно-синий, темно-зеленый, темно-коричневый и другие. Вова был опрятный, но главное, что вызвало уважение и даже сильную скрытную зависть в глазах Рыжего, — последний айфон. Рыжий сразу отнес его к высшему классу людей, общаться с которыми нужно вежливо и учтиво. Эти люди обладают сакральными знаниями, которыми могут поделиться, если их расположить к себе. «Уровень» — было его любимым словом. Так он описывал все, что было недостижимо для него: дорогие машины, шикарные квартиры и любые предметы роскоши, девушки, поездки на курорты, ужины в ресторанах и многое другое. Так же он говорил и про людей высокообразованных, добившихся определенного положения в обществе. «Вот это уровень», — иногда с грустью и одновременно с удивлением вещал Рыжий. И сам смеялся над тем, что таким, как он, никогда не достичь такого, не хватало концентрации, чтобы сделать что-то стоящее, добиться чего-то. Хотя он и не стремился. Рыжий жил в своем ограниченном мире, где самым важным было накуриться. Он болтался от барыги к барыге, от подъезда к подъезду. Ему некогда было посмотреть на себя и начать менять, не хватало силы воли, он всегда оказывался заложником своего положения, любил пожаловаться на все вокруг и поплакаться, а потом снова удовлетворить свое незаканчивающееся желание накуриться. Если была дурь, то все остальное уже складывалось нормально. А если ее не было, ему становилось очень плохо и тоскливо, приходила ломка, он начинал агрессировать на людей, жить в ожидании новой дозы. В такие моменты Рыжий начинал ревностно смотреть на номера людей, у которых всегда было чем накуриться, звонить им, узнавая якобы, как у них дела, с деловыми предложениями и просто пообщаться. На самом деле он хотел напроситься к ним и провести с ними время.

Чем больше человек мог ему предложить в плане отдыха, чем слаще была его грампластинка, чтобы напроситься в гости или просто встретиться. Он был похож на бедное скитающееся животное, которому всегда нужен кров над головой, доза травы и новая информация. Особенно он любил смаковать сплетни и обсуждать, у кого что получилось или произошло. Рыжий с гордостью обменивал свои сплетни на сплетни других людей и насыщался ими больше, чем от еды.

Егор подвинул всех от ведра и заварил напас сначала Анару, потом Никите, потом себе. Все погрузились в транс, глаза расслабились и поплыли в путешествие. Белок у всех налился красным цветом от лопнувших капилляров. Они стали похожи на азиатов, потому что веки сузились. Рыжий курнул еще один напас, надел кеды и начал ходить по квартире с довольным видом, пошатываясь с ноги на ногу. Он сходил на кухню и выпил остатки лимонада на дне в стеклянной бутылке. А потом смачно рыгнул. Никита почти не изменился, он был все такой же спокойный. Анар начал чаще выкрикивать непонятные фразы, рассуждать про ставки на киберспорт вслух. Он что-то говорил, потом смотрел на Никиту. Тот кивал ему. И Анар продолжал свой пророческий монолог о том, как сделать выигрыш.

Футбол

— Нас вчера чуть не приняли в падике у Толяна, — начал рассказывать Егору Анар. — Мы спускаемся вниз и смотрим: стоит мусорской уазик, ждут нас на выходе, ковровую дорожку постелили. Мы подождали минут десять, потом слышим — заходят внутрь, мы ломанулись обратно к Толику, стучим, а он открывает долго, как обычно, еле успели заскочить, а так бы пришлось скинуть вес. Они уже на два пролета ниже были.

— И все?

— Ну потом мы выходим такие вальяжные уже без всего. Нас тормознули на углу дома.

— И чего?

— Да ничего, паспорт им показали, они поняли, что у нас уже ничего нету, говорят, поедете анализы сдавать.

— Крысы! — добавил свой комментарий Рыжий.

— Вы согласились?

— Ну, я сказал, что мне надо сейчас за бабушкой старенькой присматривать, а потом их вызвали по рации на адрес, они говорят нам: «Все, валите». И мы дернули.

— Вот уроды.

— Мразьки, думают, Анара можно так легко принять, а я сам инспектор! — говорил он сам про себя с довольным важным видом и захохотал, широко открыв свой беззубый рот.

— Им заняться нечем?

— Видимо, сидят, сами пыхнуть хотят, знают, что мы в этом падике часто тусуемся, вот и решили нарулить себе говно через нас.

— Бомжи долбаные, — включился Рыжий. — Не могут себе стаффа даже купить.

Его особенно тешило, что сейчас, когда у него есть работа, он всегда может позволить себе курнуть.

— Да могут они, — тихо добавил Никита. — Просто сами все сдолбили уже, сидят на голяках.

Все собрались и готовы были выходить на улицу. Вова чувствовал себя очень вяло, не понимая, как сейчас в таком состоянии можно еще играть в футбол. Рыжий выпросил у Анара еще одну сочную плюшку и курнул. Теперь он был доволен, чужое курить было вдвойне приятно. Они вышли на улицу впятером. Была теплая вечерняя летняя погода. Все люди уже приехали с работы и спокойно отдыхали дома.

— Псинка, лови пас, — Рыжий пнул мяч в сторону Никиты.

— Сейчас немного подвигаемся, если что, два на три сыграем, — Егор пояснил Вове.

Никита схватил мяч и начал ловко вести его, показывая хороший дриблинг, потом пнул в стену дома и словил щекой ноги рикошет. Анар подбежал сзади и неожиданно отобрал у него. Затем он начал громко смеяться и дразнить Никиту. Тот пытался отобрать у него мяч, но это было непросто, они начали толкаться корпусом. Рыжий шел сзади и о чем-то задумался. В эти редкие моменты он отдалялся от всех и пропадал в своих мыслях.

— Я в Питере тоже играю с парнями, — сказал Вова.

— Да ладно? То есть ты не нубас?

— Нубас?

— Нубик.

— Нубик? Что это значит?

— Ну новичок.

— Да не, я в детстве занимался профессионально.

— О! Так ты, наоборот, тут у нас единственный профессионал.

— Так я тоже занимался, — вернулся в разговор Рыжий. — Ты где играл?

— Да за местную команду «Турбостроитель».

— «Трубостроитель»? — начал коверкать слова Рыжий.

— Турбо.

— Ты, значит, турбо-Вова? — Рыжий заржал противным голосом.

— Ага.

Они подошли к достаточно небольшой клетке, внутри которой было поле с искусственным покрытием. Внутри три юноши пинали по воротам. Анар сразу подошел к ним, поздоровался и начал о чем-то разговаривать, смеяться и жестикулировать руками и ногами. Он ржал, хватал парней за корпус, потом забрал мяч и пнул несколько раз. Никита дал пас Рыжему, тот ударил по воротам и попал в перекладину. Мяч отскочил к Вове, он набил несколько раз, прочувствовал мяч, помял его голеностопом и сделал навес Егору. Тот принял на грудь, прочеканил два раза коленом, провел несколько метров и ловко положил в сетку. Они потренировались минут десять и условились с парнями сыграть четыре на четыре. Егор зашел за противоположную команду. Игра началась.

Рыжий почти сразу наступил одному из парней на ногу, и тот захромал, а потом закончил игру. Анар начал орать на него, чтобы он играл аккуратнее. Потом мяч сильно прилетел ему в лицо, и Рыжий немного успокоился. Вова часто сталкивался с Егором, они не раз обводили друг друга, мягко ударяясь. Никита был самым посредственным игроком. Все, что он делал, — принимал мяч и отдавал пас. Через минут пятьдесят игра закончилась в таком составе. Молодые парни с поля пошли домой, устав слушать крики Анара и получать тычки от Рыжего, который почти никогда не успевал ни за кем и фолил. По мячу он тоже не всегда попадал и выглядел смешно и нелепо в своей маленькой рубашке. Они поиграли еще немного два на три. Потом все устали и решили пойти домой. Анар всех покинул и сказал, что ему надо по делам. Никита тоже отправился к себе домой. Рыжий шел довольный и счастливый от эмоционального и физического всплеска. Они дошли до дома, Вова принял душ и прилег на свой диван, счастливый от выплеска эмоций. Он давно не играл в футбол, поэтому был сегодня очень рад подвернувшейся возможности.

Вова был по-настоящему счастлив, он открыл окно и дышал свежим летним воздухом. Никакое прошлое его сегодня не волновало. Он жил тем прекрасным моментом, который происходил с ним сейчас. И Вова был главным и единственным творцом этого. Его больше не тревожила ни былая любовь, ни отсутствие денег и работы, ни свои сверхспособности, которые он не знал куда применить, ни какие бы то ни было перипетии, которые происходили с ним когда-то и должны были произойти в ближайшее время. Он с улыбкой вспоминал своих новых сумасшедших друзей-наркоманов, ощущал ту самую романтику от нахождения в чужом городе без обратного билета и желания возвращаться. Ему захотелось поделиться своим счастьем, он взял телефон, чтобы связаться с Костиком.

Переписка с Мией

«У тебя все в порядке?» — Вова увидел смс в вотсапе от Мии. Настроение поменялось. Это сильно встревожило его. Ему так захотелось сразу ответить что-то. Он узнал этот номер, хотя его уже не было в телефонной книжке. Сердце забилось чаще. Он опять вспомнил ее милое лицо и начал думать, почему она решила связаться.

«У нее что-то случилось?», «Она переосмыслила все и приняла информацию?», «Она вспомнила их любовные ласки и решила написать?», «Она хочет снова вернуть отношения?», «Она волнуется, все ли в порядке со мной?», «Ей нужна помощь?», «Она поговорила с родителями и они посоветовали ей вернуть отношения?», «Подруга посоветовала?», «Она поняла, что любит меня?», «Она просто хочет поддерживать дружеские отношения?», «Она хочет что-то узнать с моей помощью?», «Ей плохо без меня?»

Вову захлестнула целая гора вопросов и предположений, он просмотрел ее аккаунты в социальных сетях, там не было никаких намеков на новые отношения или вообще на что-либо. Все оставалось, как и раньше. Вова мучился в своих предположениях, но не стал ей отвечать, решив немного подумать и подождать. В любом случае, если бы было что-то срочное, Мия позвонила бы, и не один раз. Еще Вова был счастлив, что его любимая девочка вернулась к нему, у него открылись мощные потоки энергии, он снова почувствовал, что они вместе. Ему стало очень тепло, он обнял подушку, представляя ее, и заснул.

Ночью он проснулся с невыносимым желанием ответить ей. Снова посмотрел на сообщение, посмотрел аватар, на котором Мия была в прекрасном вечернем платье. Она была так легка и непринужденна, на лице была еле заметная улыбка. Вова проворочался еще несколько минут в мучениях и заснул дальше. Она снилась ему несколько раз за ночь. Они гуляли в парке аттракционов, она ела сладкую вату и весело смеялась. Потом они оказались на море, Мия была в сногсшибательном синем купальнике в белый горошек. Ее тело было покрыто прекрасным бронзовым загаром. Они пили коктейли и разговаривали об их будущем. Она убегала от Вовы по пляжу и смеялась своим звонким девичьим голосом. Звук волн освещал все вокруг прекрасной мелодией, было тепло и очень уютно. Потом они оказались в шикарном отеле, Мия обнимала другого мужчину — крепкого брутального дядю в дорогих часах, а потом целовала его в щечку, смотря на Вову и наслаждаясь его реакцией. Он почувствовал себя маленьким и беспомощным, осознавая, что это уже не его женщина, что она спит каждую ночь с другим. Он судорожно проснулся и осознал, что это был не просто сон, это и происходило сейчас с ней — она была с другим. Вова часто видел все через сны. Поэтому утром он уже знал, зачем она ему написала — просто узнать, как у него дела. Он не питал уже иллюзий о том, что она хочет вернуться и все такое. Он считал, что такие девушки не возвращались, они уходили в одном направлении раз и навсегда. Вова мог бы приложить неимоверные усилия, чтобы вернуть свою любимую, но его не покидала одна простая мысль: все это временно. Он с самого начала отношений знал, что это не навсегда и, скорее всего, даже не надолго. У Вовы никогда ничего не было навсегда и редко что-то продолжалось долго. Обычно все вокруг быстро менялось, люди приходили и уходили. А девушек он считал самым временным событием среди всех остальных. Поэтому при всей любви, которую он испытывал к ней, никаких шагов за ней делать был не готов. Вова был научен опытом, что если человек уходит, то не надо его держать, а на смену обязательно придет другой — еще лучше.

С утра у него было куча энергии, уже не хотелось скрываться и не отвечать. Мия осталась для него добрым другом, с которым он был не прочь поддерживать связь, но чуть позже, когда жар любви спадет, они оба найдут себе кого-то другого. А пока что по всей видимости, если верить снам, к этому пришла только она. И Вове было это больно и обидно от того, что женщинам так легко найти кого-то нового, стоит только разрешить себе, и вот ты уже на новом парне, скачешь верхом, такая счастливая от третьего оргазма, а твой бывший мучится и не находит себе места, все девушки кажутся ему не такими красивыми и интересными, как ты. Но сейчас Вова имел твердое намерение прекратить эту тенденцию, влюбиться в Москве снова и еще сильнее. Он всегда так делал, уходил еще глубже в любовные дебри, считая, что это единственный способ перекрыть предыдущие отношения. И был прав. Мимолетный роман с учительницей младших классов пока никак не перебил его любовь к Мии, поэтому он сбежал из своего любимого города в поисках чего-то абсолютно нового. И вот в этот момент счастья от ухода от старых жизненных программ все еще любимая девушка настигает его и разбивает в пух и прах всего один сообщением. Одним простым вопросом о его самочувствии.

«Все отлично. Как ты поживаешь?» — коротко и сухо парировал Вова. А что еще ему было ответить? Писать тирады? Одарить ее бессмысленными смайликами? Где-то в каком-то журнале Вова прочитал, что женщины не любят, когда мужчина использует смайлики, что это выглядит несерьезно, стилем настоящего мужика должна быть конкретность и серьезность намерений, а смайлики все это сводят на ноль, как и слова-паразиты. Он часто представлял, как какая-нибудь абстрактная девушка обсуждает со своей подругой сообщение от кого-то противоположного пола. И больше всего они смеются — да просто хохочут в своем цинизме — над смайликами от этого бедного мужика, который и не подозревает, как над его сообщениями издеваются и обсуждают целыми вечерами. Этот бедный мужик вообще многое не знает о том, как нельзя общаться с женщинами, чего они не приемлют и презирают, обнуляя его ценность и беря в подчинение нагло и смело прямо за рога.

Поэтому Вова ответил так, как ответил. Без смайликов. И отложил телефон в сторону. В ответ ничего не последовало. Он встал и пошел готовить завтрак.

Утро после

Анар и Егор уже проснулись и что-то обсуждали в своей комнате. Вова прошел мимо открытой двери и поздоровался, подняв ладонь. Парни в ответ оба тоже подняли ладони. В холодильнике было много яиц. Выбор сделать яичницу был очевидным. Вова зашел к парням и спросил, будут ли они. Они сказали, что да. Он вернулся, разогрел сковородку и закинул на нее восемь штук. Скоро все было готово. На конфорке стояла итальянская кофеварка для заварного кофе. Вова налил в нее воды, засыпал кофе и поставил на огонь. Первым на кухню подтянулся Анар.

— Саламчик, как дела? — добрым мягким голосом поздоровался Анар.

— Отлично, только голова не варит после вчерашних опусканий водника.

— Ахаха, бывает, я уже привык.

— Ну как, ставка зашла?

— Да, одна зашла, вторая не зашла.

— И как? В плюсе?

— Пока что да.

Вова разложил яичницу по тарелкам. Сверху посыпал нарезанным луком.

— Приятного.

— Приятного.

— Егор! Иди! — прокричал Анар.

— Какие планы на сегодня? — спросил Вова.

— Надо телефон забрать из ремонта, еще обои поклеить у ребят тут недалеко, просили помочь.

— А вечером?

— А вечером сбор здесь на базе.

— Планы наполеоновские, — с улыбкой заметил Вова.

— Ну так да, — улыбнулся Анар. — А у тебя?

— Работу надо поискать, я компьютер займу ненадолго?

— Да, конечно, без проблем. Что будешь искать?

— Маркетологом или в продажах, что-нибудь такое. А есть какие-то предложения?

— Ну у меня так, только шабашки, в лучшем случае на стройке где-нибудь, но сейчас сложно с этим, я сам, может, пошел бы, если было что. Слушай, Вова, ты когда будешь смотреть, посмотри мне тоже что-нить.

— Ладно, а резюме у тебя есть? — с важным видом поинтересовался Вова.

— Блин, нету, ну мне такое что-нить попроще, где можно без резюме, — Анар выглядел сейчас как маленький ребенок, который не сделал домашнее задание.

— Ладно, гляну.

На кухню пришел Егор широким размашистым шагом.

— Здравия желаю всем смотрящим! — сказал он бодрым громким голосом.

— Ахахахаха! — Анар с Вовой засмеялись.

Они поели, обсуждая новости и планы о том, что будут готовить вечером, и вышли втроем на улицу прогуляться. Был летний солнечный день. Люди ходили с хорошим настроением, наконец пришло долгожданное тепло. Дворовые мальчишки пинали сдутый мячик, у магазина столпились местные алкаши в полумертвом состоянии. Они стояли на ступеньках почти без движения, один из них что-то говорил, приподняв правую и оставив в таком положении руку. У одного были объемные черные кроссовки, двое других стояли в тапках. У въезда во двор стоял «Хендай Солярис», из которого слышался русский рэп. Вова узнал знакомый голос.

— Гуф вернулся? — спросил Вова.

— Да, мочит один трек за другим, — среагировал Анар.

— Ну так себе, — оценил Вова.

— Да, много пафоса. Хотя он всегда такой был, — улыбался Егор.

— Ага, чуть меньше пафоса, и было бы неплохо, — легко и непринужденно заметил Вова.

— Конечно, и так все знают, что он хастлер. Нам бы лирики, красивой такой, романтичной. Да, парни? — Анар засверкал своим беззубым ртом.

— Да.

— Да, в точку. От этого уши вянут немного. Где у нас рэперы нормальные? Когда появятся уже?

— Да были же.

— Какие?

— Ну, «Каспийский Груз», например. «Кровосток».

— Не, мне такое не нравится, хотя можно под настроение послушать. Но это будет тяжелое загруженное настроение. И от такой музыки оно станет еще хуже.

— Послушай тогда Митю Фомина, — предложил Анар. — Он веселенький.

На этом разговор окончился. Вова посмотрел на телефон и увидел, что Мия ответила: «Все хорошо, я сейчас в Сочи». И скинула несколько шикарных ярких фоток. Вове стало очень тепло и приятно. Но в то же время он понимал, что кто-то же ее туда вывез, кто-то же сделал эти фотки, но спросить он не решался.

Его чувства к ней вспыхивали новыми красками. Он почувствовал, что она не просто так связалась с ним, что она скучает и, возможно, допускает их воссоединение. Все это выглядело подозрительно, но глаза очаровали Вову, он увидел ее и снова влюбился, Мия умела создавать такие образы, от которых сносило голову у парней. Он воодушевился, ему так хотелось с ней поговорить. Он набрал ее, но она не ответила.

— Вот здесь второе поле, — Анар показал правой рукой на поляну чуть больше, чем та, на которой они играли вчера.

Вова был поглощен Мией. Ему было плохо и хорошо одновременно. Она затронула и счастливые нервные клетки, и больные, подавленные от горечи расставания. Он не мог больше терпеть и спросил: «Ты там с кем?»

В этот раз она быстро ответила: «Одна». Ему показалось, что она врет, Вова не поверил ей сразу, потому что за Мией иногда можно было заметить легкое вранье. Она сочиняла и жила в своем мире грез. Вова несколько раз даже ссорился с ней из-за этого, но Мия не хотела меняться. Он принял ее версию событий. «Наверное, просто скучно стало, решила написать старому знакомому, поделиться своей радостью», — подумал Вова и вспомнил, как ему тоже бывает радостно и весело, когда он оказывается где-то далеко от дома, старые друзья и знакомые становятся вдвойне любимее, все преграды в общении сходят на нет, он звонит и пишет им. Так же поступила сейчас и она. Больше общаться с ней Вова не мог, было достаточно неприятно. Старая рана от расставания еще не зажила, он не хотел наткнуться на какой-то ее капкан, потому что считал ее достаточно хитрой и коварной женщиной, несмотря на ангельский внешний вид и небольшие годы. Играть и манипулировать она прекрасно умела. Это и отпугивало, Вове хотелось более честную девушку, ее легкие манипуляции были для него как открытая книга, он их легко читал, текст лился абзац за абзацем, иногда он даже знал, что будет в следующей главе.

Анар отделился от Вовы с Егором, и они остались наедине.

— У меня завтра свидание с Любой.

— С какой?

— Ну помнишь, которую ты заметил в метро в красном платье.

— А, да! Помню! Что, настал тот экстренный случай, когда надо спасти ее?

— Да, я решил спасти ее от одиночества. Почему два одиноких сердца должны томиться, когда могут прекрасно проводить время вместе?

— Это верно.

— Пойдем с ней в парке прогуляемся.

— Понравилась тебе?

— Не то чтобы очень, я не влюбился, не сошел с ума. Но, как говорила моя бабушка, любовь придет.

— Любовь придет? — засмеялся Вова.

— Да, иногда она не сразу приходит, надо дать время человеку проявить себя, почувствовать его.

— И как, ты думаешь, она себя проявит?

— Ну не знаю. Минимум хорошим уважительным отношением ко мне. А это уже не мало.

— Да, сейчас это редкость, все девушки хотят, чтобы за ними только ухаживали, а взамен они считают, что дают эмоции в виде скандалов и ссор. Им кажется, что нам, мужикам, этого не хватает, что мы скучно живем, что ухаживать за нами — это не главное.

— Да, я тоже заметил. Особенно молоденькие, еще совсем не умеют приголубить, добрым словом порадовать.

— Молоденькие — это вообще кошмар. Я раньше думал, что в них вся жизнь, весь сок, вся эта дикая необузданная энергия. А нет. Так только кажется. Такое подходит только неполноценным мужикам.

— Которые выбирают по картинке.

— Да, глазами. Интересная картинка, и он готов на все ради нее. Весь мир к ее ногам. А она привыкает, сразу видит, что он слаб до нее, и абьюзит.

— Блин, я такого до фига встречал и даже проходил такое.

— Женщина где-то только после тридцати может дать мужчине то, что ему реально требуется. Безоговорочную поддержку, внимание и заботу. А до этого времени она только забирает все на себя.

— Ну, бывает, конечно, раньше. Но это редкость. Если у нее свой ребенок только есть. Тогда голова быстро начинает правильно работать.

— Да, но, к сожалению, ты уже не будешь никак на первом месте.

— Да, а так хочется же быть всегда топ-1. На хрена тебе быть топ-2 или топ-3, когда можно быть для нее самым-самым важным!

— Согласен, никаких вторых мест, только первые.

Они дошли до парка с прудом, в котором плавали уточки. Несколько пар гуляли за ручку, кто-то сидел на скамеечках. На деревьях ворковали птички, солнце ярко светило и грело лицо.

Вова достал телефон и написал Мие: «Где ты там живешь?» Его вдруг пронзила отцовская забота, он начал волноваться, представляя ее одну в чужом городе. Такую красивую и наивную, которую легко вовлечь в какую-нибудь авантюру, и у нее не будет инструментов для сопротивления.

«В отеле», — почти сразу ответила Мия. Вовино волнение возрастало: «Что ты там ешь?» Она засмеялась, он почувствовал это за тысячи километров: «Какая разница?» Его поразила ее наглость и грубость. Разве он для этого так волнуется за нее, чтобы она грубила? Мия не грубила, просто ей хотелось поиграть, она не желала подчиняться его воле и отвечать на вопросы — просто и мило. Как он всегда ожидал от нее. Но она редко так делала, чаще это был вызов на реакцию, легкие нервы и переживания. Иногда он за секунды перегорал, ему даже хотелось порою схватить ее за шею и сказать: «Ты вообще как со мной разговариваешь?» Она знала это, но ей было все равно. Это был ее способ проявления любви — через боль и нервы. А Вова все никак не мог к этому привыкнуть и попадался на ту же удочку.

Он не стал ей больше отвечать. В горле был ком и злость. Его злило в ней все, даже то, что она может вот легко взять и уехать хрен знает куда одна. И это же и возбуждало в ней, за это он и любил Мию. За то, что порою она становилась просто сумасшедшей и неуправляемой девушкой, которую невозможно контролировать никому.

Они пришли домой и курнули небольшой косяк. Все стало так лень делать. Вова отложил свое желание составить резюме и начать искать работу. Хотелось еще гулять, знакомиться с девушками, играть в футбол и смеяться. Смех хоть как-то затягивал раны, которые Мия вскрывала заново, еще более искусно, чем раньше. Вова хотел взять билеты в Сочи и приехать, чтобы забрать ее оттуда, потому что он очень переживал.

Но то возможное недоразумение, которое могло произойти — он приехал, а она там с другим, — не давало сделать это. Он запомнил как-то раз и навсегда: «Женщинам никогда нельзя верить». И он не верил ни единому ее слову. Даже сам порыв сейчас написать ему был ложью. Все это было сплошным враньем. Она связалась с ним, потому что ей было это выгодно в данный момент. И никак иначе.

«Надо было сменить номер», — подумал он, сидя на скамейке у дома после легкой накурки. Но красивое сочетание цифр не давало ему просто взять и выкинуть сим-карту, захламленную ненужными контактами людей, которые могли связаться с ним в любой момент. У него не получалось просто так взять и начать новую жизнь. Всегда оставалась какая-то удерживающая ниточка, обратный путь, если ничего не получится.

Вова вспомнил, что у него остался незаконченный диалог с Мией. Он достал телефон и написал наконец пришедший ему ответ: «Потому что мы есть то, что мы едим». Для него это было прописной истиной, а для двадцатилетней девушки это могло быть неясно. Ему так хотелось, чтобы она тоже была такая же умная, как он, в каких-то жизненных мелочах, поэтому максимально просто, сжато и в нужный момент делился всем, что знал. Она молчала, Вова забыл про нее на какое-то время. Ему было интересно с ней пообщаться, но диалог не слишком складывался, они общались суховато и аккуратно. Как будто не хотели потерять ту слабую связь, которая с трудом снова образовалась. Вова ценил тот ручеек общения, который она инициировала. Ему даже хотелось в какой-то момент забить на свою гордыню и общаться с ней, общаться и общаться, пока она не окажется рядом, он обнимет, поцелует и скажет: «Моя». Но он не был способен на это. Ему было страшно, что она бомбанет по его самолюбию, как делала неоднократно, даже не замечая этого. Он просто-напросто боялся ее и отвечал с позиции защищающегося.

Продолжение переписки с Мией

«Что делаешь?» — ответила Мия через несколько часов, когда Вова уже хотел было начать искать работу, открыл сайт с вакансиями. Она опять сбила все его мысли, он взял ручку и от нервов кинул ее на пол, потом попытался успокоиться и поднял.

«Да что ты от меня хочешь, гребаная ведьма?! — подумал он. — Зачесалось у тебя, что ли? Соскучилась? Скажи уже, что тебе нужно!»

Вова был дома один и ходил по квартире. На «полянке» лежало немного травки, он сделал себе напас, чтобы снять нервы. Он расслабился и с улыбкой вспомнил Мию — его маленькую девочку, которая пишет ему, а он так рад от этого. Вову переполняло счастье от каждого ее сообщения. Она сменила аватар, теперь она была в розовой кофточке. Ему нравилось, когда она меняется, меняет фотки или дополняет свою ленту. Он считал ее очень красивой. Мия такой и была. Это была самая красивая девушка, которая была с ним. Он просто забыл всех остальных, она их затмила. Вова сам даже не верил своему счастью. Это неверие и погубило их отношения. Надо было верить! «Надо было бороться за нее, чего-то я сдался слишком легко! Гребаная гордыня! Надо избавляться от этого! Я ведь не такой!» — думал он, любуясь ее новой аватаркой.

«Ты можешь говорить?» — ответил Вова.

Мия: «Нет((»

Вова: «Почему?»

Мия: «Связь плохо ловит((»

Эти два грустных смайлика его раздражали. Ему казалось, что она просто прикалывается над ним, сидит и смеется.

Вова: «Может, просто ты с парнем?»

Мия: «Нет!))))) Я одна».

Вова: «Все еще одна?»

Мия: «Здесь да»

Вова: «А не здесь?»

Мия: «Не совсем)))»

Вове стало плохо. У Мии кто-то появился. Казалось бы, какое ему дело? Они расстались. Да и не так долго были вместе. Уже пора отпустить друг друга. И он отпустил. И не появлялся на ее радарах, сделал все, чтобы и ей было легко жить дальше. «Зачем она пишет?»

Он подождал несколько минут от последнего сообщения. Но ждать слишком долго было подозрительно, не хотелось показывать свою боль. Но он показал своей дальнейшей грубостью.

Вова: «Зачем ты мне пишешь?»

Мия: «Хотела узнать, как у тебя дела».

Вова: «Узнала? У меня все отлично, я в Москве живу теперь, у меня появилась девушка, я ее люблю».

Тут уже он бомбанул по ее слабости. Ведь Мия тоже все еще его любила. Теперь уже она пропала после последнего сообщения на несколько минут. Хотя он и соврал — для Вовы это было единственным способом защищаться. Ему показалось, что это поможет ей поставить точку и забыть его. Мия что-то хотела, скорее всего, она прогоняла в голове их отношения тысячи раз, наткнулась на какой-нибудь мотивационный пост или видео и решилась. «Будь что будет! Все-таки мы не последние люди друг другу». Так увидел теперь это Вова. А так как он желал ей только счастья, и без него уже, то бомбанул по ней ядерной бомбой. И затаился.

Мия больше не отвечала. Вова начал представлять, как она сейчас плачет. А может, улыбается. «Улыбается и плачет», — решил он. «Нет, она даже не подозревает, что я соврал и что люблю ее». Он заулыбался от того, что они снова общаются, теперь таким болезненным способом.

«Любовь — это война», — подумал Вова и пошел прогуляться без телефона.

«Блин, на хрена я выдумал, что у меня любовь тут?», «И чего я добился этим?», «А если она хотела вернуться?», «Неужели я не смогу ее принять?», «Конечно, смогу!», «Это же мой персик самый любимый!», «Блин, может, написать ей, что я пошутил?», «Нет! Это будет вдвойне глупо», «Пока что ей нет доверия, пока не выйдет на связь!», «На видеосвязь, это минимум! Я хочу ее увидеть!», «Чего она не отвечает так долго?», «Я убил ее на хрен, что ли, своим сообщением?», «Трахается, наверное, со своим хахалем», «Или с кем-нибудь, просто на улице оттормозила кого-нибудь после моих сообщений и отдалась», «Блин, на хрена я так жестко», «Она же маленькая», «Она же девочка», «Сама виновата, в общем, со своей скрытностью», «Но мне не надо быть таким жестким».

Вову переполняли мысли, он проигрывал все возможные ситуации, хотел позвонить Мие, но не решился, она не ответила сегодня один раз, а напрашиваться он не собирался.

Продолжение лета

Так продолжалось несколько дней. Абсолютное молчание, которое все всегда убивало. Он догадывался об этом, но ничего не мог с собой поделать. Не хватало, что ли, импульса или энергии. А может, не хватало любви. Но он больше не писал ей и не звонил. Пару раз в треморе Вова просмотрел ее страницу, но там ничего не было. Через неделю молчания там появился пост: большой букет роз и фраза «Девушкам нужны волшебники, а не сказочники». Фраза избитая, да и цветы могли быть не ее. Хотя Вова об этом не догадывался. Это было неважно. Боль ударялась о боль. Он получил доказательство своим предположениям и снам. Поэтому и был таким холодным. Интуиция редко обманывала, еще в Х-группе он был одним из самых чутких, не отставая от мощных телепатов, информация приходила к нему и редко была ложной. Надо было держаться от Мии подальше и больше не смотреть ее страницу и вообще попытаться забыть. Это было сложно, его раздирало двоякое чувство: с одной стороны, Вова переживал за Мию все еще, как она со всем этим справляется, как у нее дела, все ли в порядке, он чувствовал, что не все. А с другой — пытался защищать уже самого себя, потому что все еще не справился с утратой. Через большие усилия он перестал заходить на ее страницу, хотя все равно каждый день вспоминал. Дни летели. Новые друзья, как на повторе, собирались в соседней комнате и накуривались, кричали, матерились друг на друга и доводили до истерики. Иногда кто-то мог почти даже подраться. Но все заканчивалось нормально. Адекватность брала верх. Рыжего исключили из тусовки за крысятничество. Пару раз он приезжал и стучал в дверь, но ему не открывали. Появились веские доказательства, что он — гей и извращенец. А толерантностью на этот счет здесь даже не пахло. Егор начал встречаться с Любой и часто теперь не ночевал дома. Ее родители уехали на дачу в Подмосковье, и они проводили это лето в любви друг к другу. Пару раз они прогуливались с Вовой. Егор был очень воодушевлен, говорил о различных поэтах, рассуждал о любви, делился своими новыми историями, которые уже не влезали в хронологию его жизни, — так много всего он рассказывал.

Анар разводил и обманывал малых во ВКонтакте, они присылали ему деньги на карту. Он обещал им прогнозы на спорт, так называемый бетон. Иногда ставки даже «проходили», и тогда малые возвращались к нему как к пророку. Анар все так и сидел, закинув ногу на ногу, и заваривал себе плюшки гашиша.

Мия снова вышла на связь, требуя вернуть ей ее картину, которую она написала акварелью. Не очень серьезное произведение. Вова начал действовать ей на нервы тем, что сейчас не в Питере, да и вообще не знает, где она. Мия очень завелась и начала записывать ему грозные голосовые сообщения. Он раздувал ее негодование. И она уже даже начала угрожать ему расправой. Якобы что она пожалуется каким-то авторитетным людям. Вову разрывало от смеха ее девичье негодование, он показал записи Егору, и они вместе сочно посмеялись. В ее голосе прослеживалось столько разных оттенков — от императрицы, которая хочет расправы, до маленькой девочки, у которой отобрали форму для куличика в песочнице. В этот момент Вова снова влюбился в нее. Не как раньше, а по-другому.

Она вызвала разливной смех в высших эшелонах власти в его голове — в царской канцелярии. И царь отдал приказ вернуть эту девку ко двору. Но попытки были тщетны. У нее уже был выстроен целый кордон защит, она еще больше дразнила его, даже присылала свои фотки с посылом «смотри, кого ты потерял». Вова сделал несколько попыток назначить с ней встречу, но все срывалось. Она мстила ему, а он искренне любил ее, но не мог совладать с этим упрямством. Вова знал, что она тоже все еще любит его. Еще он видел, как векторы их жизней сейчас расходятся, и, чтобы предотвратить расставание, нужно срочно обоим сделать что-то в направлении друг друга. Но карты не складывались. То она делала попытку, а он был в это время вялым и накуренным, не принимал импульс, долго его перерабатывал, а выдавал ответ через неделю, то она уже не готова была пойти навстречу, честно и искренне признаться, что он ей нужен, такой, какой есть. Эта игра продолжалась все лето и затянулась до середины осени.

Осень

У Вовы были мимолетные романы с девушками с сайта знакомств, но никто не мог с ней сравниться, его разум был затмен Мией, она заняла все полочки в его отделе любви. Он то пытался выкинуть все воспоминания о ней и освободить место, то она снова накатывала свои чары и завладевала пространством. Вова уже не мог бороться с ней и захотел ее смерти. Как ни странно, это было единственным выходом, который он видел. Жестоким и не свойственным ему. Он очень был зол, что она не отпускает, продолжает играть с ним, не дает жить спокойной жизнью, но и не возвращается, спит с кем-то и гордо демонстрирует это в социальных сетях. «Так глупо», — казалось ему. Но он понимал ее: «А почему нет?» Парировал он сам для себя в ее оправдание. «Ты же свободная, делай что хочешь, люби, цвети, будь счастлива». Такие мысли переплетались с мыслями о смерти, он начал вызывать энергию тьмы. В голове был слышен страшный крик, это был ужасный демон, который овладел Вовой. Эту смерть он посылал Мие. Это было большой темной энергией, которая, казалось, имеет форму чего-то страшного и живого. Потом пытался остановить его, но желание ее смерти овладело им. Глаза наполнялись кровью. Вова не подозревал, что это может как-то подействовать, ему казалось, что лишь это утешит его обиду, не более. Это желание нахлынивало, а потом проходило через несколько минут. Так продолжалось около суток.

Пока он не увидел ее фотку с капельницей в реанимации. Ему стало страшно за нее. Он связался с ней, спросив, как дела. Она сказала, что второй раз за сутки ее забирают в больницу. Он поинтересовался, что случилось. Мия ответила, что никто не знает, она просто умирает. Вова схватился за голову. Он начал посылать ей любовь так же мысленно, как посылал смерть. Он написал ей, что она самая лучшая, чтобы она держалась, напомнил ей все моменты счастья вместе, чтобы она вспоминала их и боролась за жизнь. Его трясло. Он больше не хотел ее смерти и полностью простил ей все. И отпустил, пожелав ей счастья.

Вова решил, что Мия имеет полноценное право на счастье без него. Он предложил ей приехать к ней в больницу, но она отказала, намекнув, что нужные люди (как он понял — ее новая любовь) уже спешат к ней. Вова не слишком рвался, потому что ехать ему было из Москвы, но был готов к этому. Он пошел в церковь молиться о ее выздоровлении. Но даже в этот момент, когда он возвращался домой, к нему снова приходило желание ее смерти, кто-то словно шептал ему на ухо о том, что она сейчас максимально слаба и что ее можно легко добить. Это было сильнее него, но Вова обуздал это желание мести и подавлял. Пока оно не ушло. Мию выписали из больницы, они не общались около месяца. Он написал ей потом. Но это уже была другая девушка — опять холодная, безразличная и безучастная. Она спокойно сообщила, что он опоздал, что выходит замуж и собирается родить ребенка. Вова оказался в той реальности, где все произошло именно так. Он со слезами на глазах пожелал ей быть счастливой — слезами радости и слезами потери самого любимого человека. Больше он ее не тревожил.

Один пасмурный день

Здесь в Москве Вова уже обжился, устроился на работу в небольшую айти-компанию, по вечерам накуривался с ребятами, играл в футбол, иногда делал небольшие ставки. С удовольствием наблюдал за влюбленным Егором. Но что-то подсказывало, что он находится совсем не в том месте, в котором должен был. Все это ему порядком наскучило. Парни никак не менялись, а у него каждый день происходили большие процессы внутри и мировые баталии. Делить пространство с кем-то уже казалось невыносимым. Он начал проецировать свое перемещение обратно в Питер, подумывал вернуться к обучению к Х-группе, теперь уже полностью обновленный. Желание нарастало с каждым днем, но обстоятельства не складывались. К тому же наркотики и беззаботная жизнь затягивали. Намерение откладывалось всегда на завтра, а сегодня всегда были веселье и смех.

В один осенний пасмурный день они собрались втроем с Никитой поехать за травой, сели в машину и двинулись. Вовины новые друзья были очень позитивными, на все смотрели с улыбкой, они кричали друг на друга, нервничали из-за пустяков, постоянно спорили и даже могли подраться, пихая друг друга в плечо.

Никита неуверенно вел машину, а Егор постоянно подсказывал ему, как и когда лучше сделать маневр. Вова читал в телефоне ленту. Вдруг последовал удар. Машину развернуло на 360 градусов. Звон в ушах, стекла разбились. Водитель потерял сознание. Вова сидел сзади и слабо пока понимал, что происходит. Голова ударилась о стекло и разбила его. Другие стекла тоже разбились. Егор, который сидел спереди, откинул голову влево. Кажется, Никита тоже потерял сознание. Вова собрался с мыслями и с трудом выбрался из задней двери машины. На улице стояло знойное солнце, асфальт плавился под его лучами. По дороге были разбросаны куски пластика от разбитого бампера въехавшего в них «Хендая». Он осмотрел все вокруг. Из ударившего их автомобиля вышел какой-то нерусский мужчина. Наверное, водитель такси. Вова судорожно начал дергать дверь второго пассажира спереди. Ужас охватил каждую клеточку. В горле у Егора был огромный кусок стекла. Тело лежало без движения. Он был мертв. Вова почему-то вспомнил, что того мальчика, которого он спас в Питере из-под машины, тоже звали Егор. Сильное напряжение, все вокруг начало меняться, искажаться, какие-то звуки, детский смех, много света, все вокруг светится как на карусели. Последовало облегчение.

Он держит Мию на руках, она очнулась: «Что случилось?» Вова смотрит по сторонам. Он снова у Парка Победы, только что спас мальчика из-под колес авто. Его малышка у него на руках. Она начинает приподниматься.

Возвращение

— Вы в порядке? — к ним подбежала какая-то женщина, очень возбужденная происходящим и трепетно осматривая лицо Мии.

— Да, все хорошо, — промурчала Мия.

Они встали и начали осматривать происшествие.

Мама мальчика плачет, обнимая сына, люди судорожно звонят по телефону, папа маленького мальчика идет к Вове, чтобы поблагодарить его. Время замерло. У Вовы на глазах начала проступать слеза. Сильная головная боль сковывает все его действия. Он понял, что сделал прыжок, но так сильно и разительно этого еще не делал. Они обменялись телефонами с отцом парня, которого, как оказалось, зовут Егор, и договорились встретиться с ним завтра. После множества благодарностей Вова обнял Мию, и они пошли домой. Он не мог передать ей словами, как соскучился по ней. В голове еще оставались воспоминания о Москве. Вова начал перебирать все, чем они занимались до этого дня здесь, чтобы быстрее войти в процесс. Дома они выпили бутылку красного сухого вина и провели романтический вечер, заснув в обнимку. Вова сказал ей кучу приятных слов, которые так хотел сказать, его речь лилась прекрасными предложениями, он смотрел на нее так глубоко, как никогда раньше. Она была потрясена случившимся и тоже в ответ дарила много любви и приятного общения. Сегодня они любили друг друга как никогда раньше. Нежность и ласка связала их тела в единое целое.

С утра Вова созвонился с Костиком и договорился встретиться. Тот пригласил к себе в гости. Идти до него было минут двадцать пешком.

— Здорова! — воодушевленно поприветствовал Вова. Он был так рад видеть старого друга. За время в Москве он понял, как сильно любит его, как он ему ценен и близок.

— Привет, брат! — немного с улыбкой и шутливо поприветствовал Костик.

Он жил в сталинке, которая досталась ему от прадеда-блокадника. Его жена Люся готовила им вкуснейший обед — гороховой суп, домашние котлеты с пюре. Все, что она делала, получалось необычайно вкусно. Они ушли в отдельную комнату, чтобы поговорить.

— Что случилось? Ты какой-то взволнованный! — Костик внимательно осматривал Вову.

— Я прыгнул очень сильно вчера.

— Да, ты говорил, поедем к профессору сегодня, посмотрим снимки. Что там было?

— Я вытащил мальчика из-под колес. Но это не самое интересное. Потом я прожил еще почти полгода! — почти шепотом сказал Вова.

— В каком смысле прожил? — заинтересовался Костик.

— Вот так вот! Представь! Мы съездили с Мией к профессору, ее все это шокировало, она не приняла это, мы расстались, я уехал в Москву в полнейшей депрессии, там провел лето, потом была сильная авария, все кружится, потом темнеет, и я снова здесь!

— То есть ты прыгнул во времени?

— Да! И значительно — на целых пять месяцев!

— Ничего себе, братан, да ты растешь! — со смехом сказал Костик.

— Так и я не намеренно это сделал.

— Хорошо, что на пять, а не пятьдесят или пятьсот, — улыбался Костик. — Сейчас все это проживать заново было бы не очень. Сейчас покушаем, поедем к профу и у него узнаем, как тебе быть дальше, все будет хорошо!

Они съели вкуснейший обед, поблагодарили Люсю и двинулись в путь на машине Костика. В фойе института никого не было, только два охранника сидели и что-то тихо обсуждали друг с другом.

— Всем привет! — громко выкрикнул Костик.

— Привет, ребята. Что, занятия не прекращаются? — поинтересовался один из охранников.

— Да, есть пару предметов досдать, вот ходим, мучимся, — с улыбкой парировал Костик.

— Ну давайте, удачи вам, проходите, — Потапыч нажал кнопку, на турникете загорелась зеленая лампочка, он немного улыбнулся одной стороной своих тонких сморщившихся губ.

Они поднялись в кабинет 370, Костик постучал два раза.

— Да-да, Костя, заходите!

— Здравствуйте, Сергей Михалыч.

— Привет, мои дорогие.

— Как Вы узнали, что это я стучусь?

— Я никого не ждал, кроме вас двоих.

— Хорошо, но почему Вы сказали именно Костя?

Профессор засветился изнутри, как лампочка.

— Понимаешь, дорогой мой, в каждой паре двух людей есть ведущий и ведомый. Это не значит, что ведомый — какой-то отстающий или наивный. Просто один создает окна, а второй в них проходит, это всегда так. Роли могут меняться. Сейчас ведущий ты, ты больше заинтересован в нашей встрече, а Вова — второй номер. Это я понял по разговору по телефону. К тому же он почти всегда отыгрывает Y-роль, ему так проще, потому что сам не любит создавать окна и часто не уверен в их надобности.

— Сергей Михалыч, Вы, как обычно, на высоте! Выглядите прекрасно, помолодели, похорошели, — льстил ему Костик.

— Физически я уже не могу помолодеть, но могу постоянно оставаться актуальным в общении, я много набираюсь у своих внуков, так что можем легко порофлить вместе, — профессор замер в ожидании реакции на свою фразу.

— Порофлить? — удивился Костик.

— Поржать, — пояснил Вова, расплывшись в улыбке на все лицо, его глаза загорелись от радости, слышать такой сленг от восьмидесятилетнего дедушки было необычно.

— Так что, Володя, ты у нас бьешь один рекорд за другим!

— Сколько?

— 93,4.

— Офигеть! — Костик вырвал из рук профессора снимки, все было в темно-фиолетовых оттенках, перетекающих в ярко-желтый.

— У тебя голова в порядке? — поинтересовался профессор, подойдя поближе к Вове и рассматривая его как интересный экспонат.

— Да, более-менее, я принял витаминки, — с легкой улыбкой ответил Вова.

— Ты откуда прыгнул?

— О, в этот раз издалека. Профессор, я тут уже был у Вас. После этого же самого случая, мы приехали с Мией. Она тоже сделала скачок почти в ту же вероятность.

— Потрясающе! А почему ты не привез ее сейчас?

— Бро, почему ты не рассказал мне это? — словно актер, отыгрывающий свою роль, с насыщенной эмоциями интонацией спросил Костик.

— Потому что ей эта вся наша тема не зашла. Мы расстались.

— Она на тебя обиделась? Или что случилось?

— Нет! Не сейчас. Не здесь, — Вова понял, что собеседники немного потеряли нить повествования. — А там, в той вероятности, мы тогда приехали к Вам, посвятили ее во все наши дела, у нее включилось сильное отрицание, и все. Конец. У нее включилась непробиваемая защита. Я уехал в Москву, она нашла себе жениха, я познакомился там с веселыми ребятами, с которыми провел лето. Мне ее очень не хватало, но потом я начал жить дальше, отпустил ее. Ну и затем произошла авария, там погиб один из парней. И я снова очутился здесь. Непроизвольно, — голос Вовы немного поробел, когда он начал говорить о гибели Егора. Он очень переживал по этому поводу, хотя знал, что в этой реальности он все еще живой. Вова даже знал, где он живет в Москве, и всех его друзей.

— Растешь, ты теперь полноценный кросстаймер. Именно поэтому на снимке желтый с красным как от ядерной бомбы. И такие показатели амлитетров. Ты прыгнул не только между вероятностями, но и во времени. Теперь мне все ясно! — профессор очень возбудился от полученной информации, начал что-то судорожно считать в уме. — Мне надо срочно связаться с Александром Георгиевичем.

Он вылетел из кабинета и скрылся по коридору в неизвестном направлении.

Аня

Атмосфера в кабинете стала очень наэлектризованной. Маятник на столе профессора качался из стороны в сторону.

— Да, бро, ты настоящий ходячий коллапс! — Костик пытался взбодрить Вову, заметив, как ему сейчас сложно.

— А что, в группе никто не видел этого? — поинтересовался Вова.

— Видели, несколько человек говорили о новых явлениях, в тот день, когда должна была быть авария, у Ани пошла кровь из носа, она что-то писала в свои тетрадки, но никому не показывала что.

— Надо поехать к ней и узнать.

— Зачем? — Костик непонимающе смотрел, наклонив лоб вперед. Он доверял решениям Вовы, но на всякий случай переспрашивал, как диалоговое окно «Вы уверены?».

— Я хочу понять, что произошло, — твердо заявил Вова с видом главного персонажа из какого-то кино или сериала, который ищет ответы.

Вова с Костиком вышли из кабинета, оставив его открытым, и двинулись к машине. На проходной все так же сидели Потапыч со своим помощником и разгадывали кроссворды. В их жизни ничего никогда не менялось. Казалось, что они были хранителями стабильности.

Костик и Вова сели в машину. Внутри, как обычно, было чисто и пахло свежестью. На улице дул сильный ветер. Люди все куда-то спешили. Вова попросил набрать Аню. Костик сделал это почти моментально. Он настолько проникся сложившейся ситуацией, что готов был действовать незамедлительно.

— Алло, привет, Ань!

— Не надо ко мне ехать! — послышался из трубки сексуальный сильный и властный женский голос.

— Откуда ты знаешь? — удивился Костик.

— Чатюсь с Иисусом сейчас, — пошутила Аня.

— А, точно, все же так предсказуемо, — начал подыгрывать ей с улыбкой Костик.

— Все уже записано, надо только лишь уметь читать, ты не оригинален, — игриво продолжила Аня.

— То есть все предопределено?

— Можно и так сказать. Хотя, конечно, у нашего прыгуна все оригинально. Я вам ничем помочь не могу, извините, мальчики, — она повесила трубку, наслаждаясь моментом, что она сейчас нужна Вове.

— Все равно поехали к ней! Я ее достану, маленькую стерву! — раздраженно завопил Вова. Она умела моментально завести его и взорвать.

— Бро, я думаю, что не стоит того. Ты же знаешь девушек, чем больше к ним рвешься, тем меньше они хотят этого.

— Как я… хочу сейчас ее! Она специально это делает!

— Хочешь?

— Хочу взять ее за плечи и потрясти, чтобы пришла в себя! Ну почему надо быть такой стервой!

— Может, что-то другое хочешь?

— Да, она вызывает во мне эмоции самые разные, поэтому мы и расстались, я слишком взрываюсь от ее игрищ. Это невыносимо, смотри, я весь пульсирую, — Вова показал на свою руку, по которой прыгала вена от пульсаций. — А она сейчас сидит и кайфует, что нужна мне, просто необходима, и с каждой минутой все больше. Гребаная ведьма! Ненавижу!

— Да ладно тебе, поехали домой, выплеснешь свою страсть на Мие. Ооооо, чувствую, ее ждет сегодня что-то очень страстное и горячее! — Костик прикрыл рот рукой и повернул голову в сторону с легким наигранным смехом.

Они оба сменили вектор настроения с ярости на смех, обсудили своих старых друзей из группы, Костик рассказал о проектах, в которых сейчас участвует, программах, которые они проходят. Все вышло на новый уровень и уже было не так скучно и предсказуемо, как раньше.

— Ну что, бро, ты возвращаешься? Мне заявлять тебя Лебедеву?

— Подожди, мне надо подумать. С деньгами сейчас стало туго, только если из-за этого. Вам там уже платят какие-то грошики? — поинтересовался Вова и посмотрел аккуратно на Костика.

— Конечно, по несколько миллионов за проект, ты что, нас очень ценят фейсы и другие важные рожи! — Костик держал руль одной рукой и важно отвечал. В каждом его слове прослеживалась игра и комичность. Он словно постоянно прикалывался, входил в роль и ничего не воспринимал всерьез.

— Блин, надо подумать, а то Мия точно скоро свалит уже по банальным причинам — потому что у меня просто не будет денег.

— Конечно, брат! Ты должен зарабатывать — это твоя основная обязанность. Почему ты вообще сомневаешься?

— Аня там будет опять играть со мной, окучит. Я не хочу попадать под ее контроль, но никак не могу противостоять. Да и команды Лебедева меня просто выбешивают. Чувствую себя оловянным солдатиком, которого бросают во всякую грязь.

— Не, сейчас уже все по-другому. С телепатами мы видимся два раза в месяц, у нас только два общих предмета. Ты можешь их пропускать, да и она тоже сейчас в отношениях, не слишком будет стремиться с тобой встречаться. Я думаю, что это у вас взаимно.

— В отношениях? — Вова очень заинтересовался и нахмурил лоб.

— Да, нашла себе мажорика, слабенький такой, ты его можешь одним щелбаном убрать. Но родители очень высокопоставленные. Его папа спонсирует нашу академию, тоже со способностями.

— С какими?

— Уууууу! Там такие штуки, что я даже словами тебе не могу объяснить. В общем, он сидит в правительстве и управляет массовым сознанием людей. Паразит по сути. Очень мощный и злой.

— Злой?

— Да, мы тайно сфоткали его поле. Он весь зеленый. Фу! Мерзкое создание!

— Как он меня сильно уже раздражает! — глаза Вовы наполнились первобытной яростью. Вена на руке все еще сильно пульсировала.

— Да ладно тебе! Ты ее все еще любишь? — спросил Костик, как бы подкалывая.

— Конечно, да! Я люблю всех своих бывших девушек, — твердо заявил Вова. Но выглядел при этом как ученик младших классов, который гордо заявляет, что его папа — пожарный.

— Даже так? — Костик заулыбался.

— С одним но!

— С каким?

— О некоторых я узнал, что люблю их, только потом. Когда они оказались уже далеко от меня. И вообще понял, что они были моими девушками, а на тот момент я думал, что мы просто занимаемся сексом. И это не та юношеская любовь, от которой тебе сносит голову, тебе хочется луну достать, совершать подвиги. А по-взрослому, с благодарностью. А ты всех забыл, вычеркнул? У тебя не так?

— Ну, у меня как-то чувства вроде бы прошли уже, — Костик начал что-то вспоминать.

— Или ты их подавил?

— Ну, можно и так сказать, я ушел от старых программ, они просто стали мне больше не интересны. Было — и было, все было здорово. Я уже давно с головой в Люсе. Что было до нее, уже неправда.

— У меня так же, только я еще могу возвращаться в те моменты, когда мне было на них не все равно. И всегда проживаю это снова и снова. За день у меня тысячи состояний, и все постоянно меняется, сам не успеваю. Раньше тоже думал: все прошло. А когда со мной поработали мощные медиумы, то оказалось — ни фига. Это все остается в твоем коде. От этого никуда не уйти. Это все остается с нами. Нет никаких бывших. Мои девочки со мной навсегда. Просто я их отпускаю на волю, не держу в упряжке, пускай погуляют, мои шлюшки!

— Тяжело тебе жить.

— Почему?

— Ну… каждую любить. Ты любвеобильный.

— Меня хватит на них всех, — Вова гордо заулыбался. Он говорил без надменности. Оба понимали, что это сейчас не на 100 % серьезно, просто игра слов, вопросов и ответов. Чем круче ответ, тем больше баллов на невидимой шкале твоей офигенности.

— Сразу? — Костик надулся от удивления.

— Да, сразу! Всех в одну большую комнату на огромную кровать, дайте мне сексуальных стимуляторов и сутки времени! Мы будем смеяться и кричать, мы все — одна большая семья, и я в ней — хан Батый.

— Мозоль не натрешь?

— Будет неприятно, может, но только потом, вылечусь народными средствами! Сначала будет всем приятно! — Вова начал фантазировать, и его брови поднялись вверх, глаза кружили в прекрасном танце, он захватил свою нижнюю губу и начал ее смаковать.

Они ударились в безудержный смех, представляя эту картину. Что-то вроде особняка «Плейбой», только вместо куколок с накачанной грудью — бывшие девушки. И все страстно, без доли смущения желают одного Вову и друг друга, они ублажают его, натирают маслом, им подносят вкусные чаи и угощения. Бесконечное блаженство. Костик привез его домой, они еще просмаковали и обсудили всю эту прекрасную картинку, посмеялись и договорились созвониться завтра.

Дома с Мией

Дома его ждал грандиозный ужин из морепродуктов. Мия творила чудеса, надела прекрасное белое платье с кружевами и вызвала бурю эмоций. Это была самая настоящая невеста. Свежая, как утренняя заря, пахнущая вкусными полевыми цветами, мягкая, как самый мелкий песок, яркая, как солнце, умная и интеллигентная, как профессор университета. «Неожиданно, — подумал Вова. — Вот это сюрприз!» Она переменилась в лице, в словах, в поведении, это была совершенно другая девушка, полностью новая Мия.

— Ты прекрасна! — Вова пристально смотрел на нее, ему хотелось встать на одно колено и целовать ее руки.

— Спасибо, зайчик!

— Ты будешь персики? Я принес.

— Да, спасибо! Обожаю их! Ты мой герой! Я так тебя люблю! — она сияла от счастья, прислоняясь к его щеке и нежно целуя. Потом осталась максимально близко еще на несколько секунд и жадно вдыхала его запах, а потом продолжила целовать по всей поверхности щеки, медленно приближаясь к губам. Вова обомлел от таких ласк. По телу начала пульсировать кровь, он возбудился. Он взял ее на руки, отнес в спальню, и они провели там около часа в теплых объятиях, даря друг другу всепроникающую любовь и безмятежную нежность. Потом приняли душ, и Мия позвала на кухню, они поужинали как настоящая католическая семья, взявшись за руки перед трапезой и произнеся молитву. Мия играла сегодня весь вечер какую-то необычайную роль, это была девушка с другого континента, скорее всего из Северной Америки, которая безумно любит своего мужа. Вова оценил это и тоже подыгрывал. Ролевая игра удалась. Вечер получился необычайно интересным и сказочным.

Наступило утро. Ранний подъем. Солнце светило яркими теплыми лучами, наполняя все вокруг. Природа заиграла всей своей красотой и насыщенностью. Вова вышел на балкон, присел за чашкой кофе, закрыл глаза, у него вдруг пронеслась вся его жизнь. Счастливое детство — постоянные лагеря — спортивные и пионерские, на море и в пригородах Петербурга.

После вчерашнего разбора от Костика он вдруг вспомнил всех прекрасных девушек, в которых был влюблен, а они в него, а также даже безответную любовь с его стороны и в его сторону. Он вдруг понял, какой он счастливый, как родители постарались, чтобы сделать для него все это, каким он ярким и необычным был всегда. Сколько прекрасных людей его всегда окружало, сколько достойных парней и мужчин он с гордостью мог назвать своими друзьями в разное время. Жизнь начала наполняться новыми яркими цветными красками, он послал мысленно лучики добра всем, кто был ему когда-то дорог, а они — ему.

Вдыхая этот майский воздух, он пообещал себе двигаться только к свету, развивать свои способности, вернуться в группу, защищать Мию от всего вокруг, что может ей навредить, растворяться в ее любви к нему. И быть всегда взаимным, дарить ей радость и заботу. Сходить с ума от нее, делать ее счастливой как можно дольше, не выплескивать злость, не раскрывать своих демонов, которые сегодня вдруг превратились в милых ангелочков, которые кружились у него над головой.

«Эй, Ангелочек!» — кричала Лера, его первая любовь с последнего этажа кампуса в пионерском лагере. «Ангелочек!» — они кричали с подругой Олей, а потом убегали от окна. Он сначала не понял, что это ему, но вокруг не было никого. Эта девочка зацепила его по-настоящему своим сумасшествием и веселостью, они были родственные души. Казалось бы, она вроде бы только окончила начальную школу, а у нее был уже прокуренный хриплый голос. А после смены Лера позвонила его бабушке, а та смеялась потом над ее хриплым голосом, когда они поговорили с Вовой и он положил трубку. Воспоминания о том детском лагере вдруг нахлынули теплой волной. «Настройся на лучшее», — вспомнил он слова своего любимого преподавателя и коуча по психосоматике.

Добро и зло объединились в единый поток под названием «жизнь». И этот хрупкий добрый человечек по имени Мия сейчас проживал ее максимально близко с ним, радовался всяким мелочам, а иногда расстраивался по пустякам. Такая была она — простая и непосредственная. Ей не нужны были сверхспособности, чтобы получать кайф от каждой минутки вместе.

Встреча с Окуневым

Вова поехал на обследование. В клинике его приняли вне очереди по направлению от профессора Окунева. Это была военная клиника, где обследовались разные генералы и другие «большие» люди. Его немного смущало столь пристальное внимание к своей персоне, как будто все тут знали, кто он. Только он сам не знал этого. Этот вопрос часто интересовал Вову.

Пациентов всего было двое — мужчина лет шестидесяти, который мило заулыбался при встрече, перекинулся несколькими фразами, а затем пожелал удачи. Второй была женщина не старше сорока, которая что-то постоянно искала в своем айфоне, печатала, записывала голосовые сообщения. Настоящий коммуникатор и командир. Кажется, она очень нервничала, на руке был гипс, на лице царапины. Наверное, она попала в какую-то передрягу. Увидев Вову, она оторвалась от телефона и несколько минут незаметно изучала его. Потом у нее зазвонил телефон, и она снова окунулась в пучину общения, эмоций, важных решений и человеческих недопониманий.

Вова сдал различные анализы, ему проверили зрение, сделали снимок головы и внутренних органов, проверили горло, нос, уши. За четыре часа он прошел полное обследование тела и поехал на встречу к Окуневу к нему домой. Профессор жил на Петроградке в старом доме. В квартире было тускло, стоял запах старых вещей и мебели. Все находилось здесь, казалось, очень давно. Повсюду лежали стопки книг и методичек. В основном по физике и математике. Они прошли на небольшую кухню. Профессор налил чай и предложил присесть.

— Прошел обследование? — спокойно начал он.

— Да, все тело, устал ходить по врачам, последний раз так много кабинетов за раз проходил в военкомате.

— Это важно, Володя, ты сделал большой прыжок, очень. У нас нет данных, как ведет себя организм после такого. Ты будешь первым. Безусловно, мы останемся перед тобой в большом долгу за все это. Но и для тебя это не менее важно, ты просто обязан оберегать свое здоровье. Ты необычный молодой человек. Твоя миссия — нести добро людям в этом мире.

— А Ваша?

— А моя — изучать его и объяснять доступным языком то, что мы узнаем и доказываем километрами формул.

— Сергей Михалыч, я созрел и хочу продолжить обучение с дальнейшим трудоустройством. Мне не хватает всех этих знаний. Я хочу общаться с ребятами, помогать людям, спасать жизни, менять мир вокруг в лучшую сторону. Я понял, что мои таланты не используются по назначению, что я иду не в том направлении.

— Да, друг мой, ты прав. Ты очень мощный и мог бы применить свою силу в созидании чего-то великого!

— Например, чего?

— Мы сейчас разрабатываем нейронную сеть, которая будет предсказывать многие события, а потом расширим ее функционал, подключим к ней все больше людей. И постепенно она сможет предсказывать все трагические смерти, некоторые убийства и другую гадость, — с интересом начал рассказывать профессор.

— Хорошо, интересно! А как я могу помочь в этом? — заинтересовался Вова.

— Очень просто. Мы научились синхронизировать мозг человека с машиной, она считывает более триллиона процессов в секунду. Все нейронные связи у нас как на ладони, благодаря этому наша база постоянно пополняется. Мы уже подключили несколько сотен людей, аппаратура учится мыслить как живой человек. Но большинство людей мыслит линейно. Реже — нелинейно. А ты мыслишь квантово. За счет того, что постоянно делаешь небольшие скачки, каждую секунду. У тебя обновляются не просто нейронные связи, у тебя постоянно обновляется вся мыслительная система.

— А откуда Вы это знаете обо мне?

— Мы подключись к другим таким же, как ты, их всего несколько в России. Исследования показали самые невероятные результаты. Нам не хватает объема памяти, чтобы записать все твои процессы, потому что ты постоянно обновляешься, каждая клетка твоего тела. Но мы работаем над этим. Эти исследования также заставляют нас совершенствовать и железо.

— Так, а когда вы изобретете этот искусственный интеллект, он не погубит всех нас?

— Нет, потому что машина все равно не может обновляться с такой скоростью, как человек. Как любой из нас. В каждом заложен огромный потенциал! И способы обновления у нас постоянно меняются. Миллиарды вариантов перемножаются на миллиарды, и получается такое большое поле, которое мы не можем записать в машину. Каждый человек — это целая вселенная, которая постоянно изменяется. За одну секунду в каждом из нас проходит больше процессов, чем могут записать все железяки в мире.

— А когда железяки усовершенствуются? — Вова сделал глоток вкусного чая.

— Тогда мы сможем видеть еще больше процессов внутри мозга. И это будет продолжаться постоянно. Микки никогда не догонит Мауса, а Волк Зайца, понимаешь? — профессор улыбнулся, наблюдая за немного напряженным лицом Вовы.

— Интересно, люблю общаться с Вами! Но Микки Маус — это один персонаж. Так а мои способности Вы уже срисовали на своих аппаратах? Как я делаю прыжки?

— Все их делают, дорогой мой. Но вот казус и твоя особенность в том, что ты можешь их делать нелогично, не в следующую цепочку событий, не в следующий бит данных, а через один или через тысячу. Причем как вперед, так и назад. То есть ты можешь резко апгрейдиться не по сценарию, а можешь и даунгрейдиться. И все зависит от твоего настроения, твоего окружения. Твое сознание, то, что мы обычно называем душой, — она у тебя настоящая бунтарка! Ее не подчинить, она играет в свою игру.

— Но ведь Вы говорите о мышлении, прыжки в мозгу, а я ведь прыгаю не в мозгу, все вокруг меняется. Я имею в виду, что это разные реальности, их вероятности.

— Все верно, однако ты заблуждаешься в том, что то, что снаружи и внутри нас, — это разное. Это не так. Мы живем в едином потоке, который проходит не снаружи твоего тела, а сквозь тебя, ты часть этого потока. Ты — это глаза, которые созерцают эту прекрасную игру. А мозг — это интерпретатор. Именно поэтому реальность каждого человека разная, а по сути мы живем в едином потоке с бесконечным количеством вероятностей каждого события. Наш институт изучает внимательнейшим образом этот поток. И чем больше мы узнаем о нем, тем больше вопросов появляется. Помнишь, да, Волк никогда не догонит Зайца? — профессор взял блокнот и что-то записал в него.

— Вы изменили мое мышление сейчас, хотя я знал это, но забыл. Просто приятно, когда не ты один это знаешь, приятно находиться в компании человека, который может тебя по-настоящему понять, — Вова был очень увлечен и доволен от разговора с профессором.

Они просидели еще около часа, вспоминая прошлые годы обучения, Окунев рассказал про группу, про тех ребят, кто также прекратил обучение, потом про тех, кто продолжил и стажируется в так называемых горячих точках — местах силы, где собираются иксы со всего мира, чтобы направить все человечество в нужном направлении, обменяться опытом, и решают самые сложные глобальные проблемы.

Вова ушел наполненный энергией, ему выдали расписание занятий на следующий месяц. Он позвонил Костику по специальной связи, которую выдал ему Окунев, и поделился своей радостью. Он поехал в магазин цветов и купил прекрасный букет своей любимой. Их отношения начали раскрываться в новых, самых ярких красках и оттенках. Мия была наполнена любовью, обучилась своей новой профессии по наращиванию ресниц, начала подготовку к сессии. Он приехал домой воодушевленным и интеллектуально насыщенным.

Дома с Мией

— Зайчик, ты меня любишь? — вдруг застала немного врасплох Мия.

— Конечно, нет, это все фарс, игра! И я игрок, самый искушенный из всех, которых ты знала! — Вова и шутил, и говорил правду одновременно, но по большей части шутил, он смотрел на ее молодое личико, которое скривилось от неожиданного и интересного ответа.

— Значит, мы не поженимся?

— Я не верю в брак и в прочую ерунду, в которую играют люди. Разве мы с тобой сейчас не в браке? Мы просыпаемся почти каждый день вместе, я сделаю для тебя все, я буду защищать тебя от всего на свете, ты для меня самая дорогая, самая красивая, самая нежная!

— В браке, — согласилась Мия, засияв от нежных слов Вовы. Он говорил их довольно редко, но когда делал это, то был очень красноречив, захватывая ее девичье сердце целиком и полностью.

— Что такое любовь? — Вова подошел в упор и нежно взял Мию за руку.

— Любовь — это когда вы чувствуете себя единым целым, когда нет различия между ты и я. Есть мы, — сказала она трепетно.

— А ты не чувствуешь нас единым целым? — Вова смотрел на Мию мягким солнечным взглядом.

— Чувствую, а ты? — ответила Мия тонким детским голосочком, сильно смягчая буквы.

— И я тоже чувствую, персик, ты моя половинка, — Вова обнял Мию и поцеловал в щеку.

— Четвертинка, — она добавила нотки капризности.

— Половинка! — Вова сделал серьезное лицо, нахмурив брови.

— Четвертинка, у тебя еще есть Костик, твоя работа и много всего, о чем ты мне не рассказываешь!

— О чем? — Вова быстро прогнал в голове все, о чем он ей еще не успел рассказать, там была целая Национальная библиотека.

— Что это за аппарат, который лежит на столе? — Мия показывала на смартфон со спецсвязью, который Вове выдал Окунев.

— Да это новая модель телефона такая, — с легким оправданием ответил он.

— А зачем тебе учебник по ядерной физике?

— Да это так, я решил немного пообучаться, — снова немного неуверенно парировал Вова.

— А почему внутри все вырезано и лежит пистолет?

— Да это так, на всякий случай, если что случится, — он уже еле сдерживал смех и покусывал кончик языка, чтобы сдержаться.

— Что случится?!

— Ну вдруг на нас набросятся зомби! — Вова изобразил закатившиеся глаза и вытянул руки вперед.

— Какие зомби?! Что ты от меня скрываешь? Ты стал очень загадочным в последнее время.

— Солнышко, ты же знаешь, я занимаюсь не совсем легальной деятельностью, нужно соблюдать меры предосторожности.

— Ну ладно, значит, у нас любовь? — щеки Мии налились легким румянцем.

— Да, любовь! А что же это еще? — они пристроились на диван, она легла у него на груди и начала снимать сторисы в Инстаграм с ними вдвоем. Вова натянуто улыбнулся, он не слишком любил делиться их моментами вместе в социальных сетях, просто не понимал смысла этого. Ему казалось, что люди, которые смотрят это, просто кишат от зависти по ту сторону экрана, им тяжело осознавать счастье других, если у них нет собственного. А если и есть, то чужое всегда им кажется слаще. Дразнить их он не видел смысла, но так как это она снимала для своих друзей, для своего Инстаграма, то просто мило улыбнулся и сказал немного какой-то ерунды, которую выдумал на ходу.

Они еще долго лежали и разговаривали обо всем, что приходило в голову обоим, потом у Мии разрядился телефон, она выключила абажур со словами «все, спать». Вова обнял ее сзади и сказал мысленно спасибо Богу за такую славную девушку рядом, за этот день, похвалил себя за все, что успел сделать, и напомнил, что любит себя.

Х-группа

Наконец наступил первый день занятий. Сегодня была нейропсихология. Вова приехал в университет, в котором проходили занятия. Это было здание СПбГУ в центре Петербурга. Предварительно за несколько дней до этого ему выдали пропуск. Костика сегодня не должно было быть на парах, поэтому справляться нужно было самостоятельно. Вова пришел заранее, за десять минут. У дверей стояла пара человек, которых он не знал, они смотрели видео с Ютуба, как какой-то русский парень ходил по крышам, кажется, в Сингапуре и снимал видео. Это был известный руфер. Они говорили про него так, как будто знают его лично. Возможно даже, что он сам был из группы, например, из отделения в Новосибирске, Екатеринбурге или Москве. Вова услышал от них комментарий что-то вроде: «Смотри, смотри — искривляет пространство!»

В кабинете было около двадцати человек. Во втором ряду сидела Аня, окруженная со всех сторон людьми, которые у нее что-то спрашивали, переписывали ее конспекты. Она сделала вид, что не заметила его появления. Хотя это было не так. Пара парней сразу увидели Вову и заулыбались. Игорь — единственный в группе с такими же способностями, как у него, — быстро привстал и протянул ему руку, предложив сесть рядом. Еще пара человек подошли поздороваться. Вова сел рядом, боковым зрением наблюдая за Аней, она делала то же самое. Оба были очень рады видеть друг друга, но хотели максимально это завуалировать. «Я же мужик», — подумала Вова и решился сделать первый шаг. Он привстал и подошел к ней.

— Привет, принцесса, — мило и легко сказал Вова.

— Привет, — сухо ответила Аня.

— А улыбочку? — он сверлил ее довольным взглядом.

Аня заулыбалась. Выглядела она сегодня просто прекрасно. Легкий макияж, стрелки, распущенные волосы, незаметная помада почти в цвет губ.

— А еще что попросишь?

— Открыть новую страницу в наших отношениях!

— Отношениях? — Аня наполнилась теплом и любовью, вспоминая, как он ей был дорог и остается таким, их моменты счастья вместе, цветы и подарки, ссоры и примирения, слезы и смех. Бабочки сейчас летали в ее животе.

— Взаимоотношениях.

— То есть ты не будешь больше вырубать парней, которые мне наступили на ногу?

— Не буду, — немного соврал Вова и подумал, что на самом деле и сейчас мог бы за нее заступиться в случае чего.

— Так не интересно, — Аня изобразила грустную мину.

Вова завелся, вспомнил, как несколько раз дрался за нее из-за сущих пустяков, а потом они сидели у нее дома и заматывали ему раны на руках. Она говорила, что он сумасшедший и что не надо так больше делать.

— Ты же говорила, что так не надо больше делать.

— Так, как было, — не надо, но можно что-то больше и продуктивнее.

— Например? — Вова смотрел взглядом настоящего игрока.

— Сможешь выключить свет во всем городе? — бросила ему вызов Аня, пристально посмотрев ему в глаза, он почувствовал легкий гул, его голову отбросило на несколько сантиметров назад, она как будто проникла в его сознание.

— Зачем? — его мысли слегка замедлились, кто-то копался в его голове.

— Я люблю без света, — он услышал крик у себя в потаенных уголках сознания. Непонятно, это был крик счастья или наоборот. Кто-то кричал здесь в аудитории или в его голове. Сразу было непонятно. Высокий женский крик глушил все вокруг. Этот крик был, казалось, где-то в пятидесяти метрах сзади от него. Но Вова знал, что если развернется, то там ничего не будет. Аня взглянула на его губы, хотя с виду казалось, что они смотрят друг другу в глаза. Он знал, что она видит сейчас губы периферийным зрением. У нее участился пульс. В голове пошли образы, она была и здесь, и не здесь одновременно. Аня считывала информацию из его головы, видела недавнее событие с автомобилем. Этот крик производила она мысленно, просто ради удовольствия — посмотреть на его реакцию. Ее также интересовала Мия. От Ани было невозможно что-то скрыть. Это был оракул, всевидящее око. Очень сильное и древнее. Она видела огромную силу Вовы и преклонялась перед ней, но никогда этого не показывала.

Поэтому они расстались. Да и бытовуха при совместном проживании сожгла всю романтику. Они были молоды и неопытны. Она боялась показывать чувства, которых в ней было в тысячи раз больше, чем у любого человека. Аня не умела их выражать. У нее сильно проявлялся страх быть отвергнутой. Она боялась полностью отдаться другому человеку, мужчине.

В кабинет зашел преподаватель, и все разошлись по своим местам. Елена Альбертовна Тихомирова томным голосом предложила всем студентам присесть на свои места. Занятие началось с дыхания. Все закрыли глаза и начали дышать. «Глубже, расширяем диафрагму, вдыхаем полную грудь. Выдыхаем. Набираем, набираем, набираем, выдыхаем». После десяти минут дыхания начался урок. Студенты напомнили, на чем у них остановился процесс обучения, сами начали развивать тему занятия, задавать вопросы преподавателю. Двое новых парней, которых Вова не знал, рассказали о своих открытиях, писателях и мастеров погружения, которых они нашли за последние две недели. Елена Альбертовна с интересом комментировала все их новые знания, поясняла некоторые термины. Белокурая кучерявая Афина подняла руку, на что преподаватель ответила: «Нет, экзамен не переносится, все будет по расписанию, вам не будет никакой поблажки, мои дорогие, даже если в мире вдруг начнется глобальное потепление, вас это никак не должно волновать, мы готовим вас для того, чтобы вы влияли на эти явления, а не плыли по течению вследствие всеобщей паники. Понимаете, о чем я? Вы здесь, чтобы менять этот мир, он проходит не где-то там. Он и есть вы!»

После таких нравоучений и мощных речей от сильной волевой женщины все сидели как в детском саду, покорно слушая воспитательницу. Они проходили новый интересный предмет, целую плеяду новых знаний об окружающем мире. Вова узнал, что может взаимодействовать со всей природой, со всеми животными, все вокруг него прекрасно понимают и чувствуют, ему нужно лишь вырабатывать импульс определенной частоты. Это было для него открытием. «И даже птички? И рыбки?!» — думал про себя он и смущался от своих внутренних диалогов.

Кто-то давал комментарии и вызывал море эмоций, вся группа разливалась смехом. Елена Альбертовна радовалась, отвечая на различные вопросы, даже на самые глупые, которые были заданы в шутку. Она находила выход из любой ситуации легко и непринужденно. У нее на все был подробнейший ответ. Все ученики были в восторге от сегодняшнего занятия. Вова еще раз переглянулся с Аней, передав ей мысленно, что не хочет конфликтов, а хочет спокойно обучаться рядом с ней. Она была согласна, но видела наперед, что это вряд ли возможно. Отчего на лице была легкая улыбка. Она отвела глаза в сторону и собрала свой портфельчик, обмениваясь комментариями с подружками. Вова взял контакты Игоря, который сидел рядом, и еще пары человек из группы. Подошел к старосте Лере и пожал ей руку, узнал расписание занятий, а также где ему найти все необходимые пособия для обучения. Затем он прыгнул несколько раз в разные вероятности, чтобы уйти незамеченным от всех.

Норма

После занятия Вова поспешил к Костику пообщаться и увидеться с его маленькой чихуахуашечкой. Она смотрела на него, он общался с ней, теперь понимая ее язык. Она не говорила чего-то конкретного. Язык зверей не был таким же предметным, как у людей. Это был язык эмоций и состояний. Костик со своей женой Люсей смеялись от его сегодняшнего интереса к собаке. Он провел с ней около часа, параллельно рассказывая о том, что сегодня узнал на занятиях, а потом счастливый поехал домой. Дома он так хотел поделиться всем этим с Мией, но боялся показаться сумасшедшим: «С чего вдруг он начал общаться с животными?» Все ее реакции на это были легко предсказуемы. Вова знал, что она скажет что-то типа: «Вы опять принимали что-то с твоими дружками?» Ему так хотелось рассказать ей свои открытия, но этого делать не стоило, ее мир сейчас не подразумевал таких откровений, а Вова ценил его и старался не нарушать границы. Общаться в рамках того спектра, который она привыкла воспринимать, который большинство людей привыкли воспринимать, который считался нормой. Вова с горестью достал с полки известное произведение советского автора «Норма» и начал перечитывать его.

Там было много диалогов, текст обладал большой скоростью, всю книгу можно прочитать за один раз. Автор явно выражал свои эмоции от происходящего вокруг него. Смысл был доступен даже школьнику. «Мда, наверное, тебе тяжело было жить тогда после публикации такого», — посочувствовал он автору и отложил книгу на журнальный столик.

— Что это за книжка? — Мия зашла в комнату и сразу обратила внимание на Вову.

— «Норма». Слышала о такой?

— Хм, нет. А про что она?

— Про норму для советских людей от пропагандистской государственной машины.

— А что для тебя норма?

— У меня нет никакой нормы, персик. Есть только разные способы восприятия всего этого прекрасного потока.

— Потока?

— Мы живем в едином потоке. Один большой лучик света.

— И он куда-то движется?

— Нет, я не думаю, что он движется. Это люди придумали, потому что мы привыкли, что все куда-то движется. Так нам легче.

— Значит, мы стоим на месте?

— Да, я думаю, стоим. Все это одна большая выдумка нашей фантазии, нашего замечательного интерпретатора — мозга, — Вова прислонил указательный палец к области виска.

Он был удивлен философскому настроению Мии сегодня и даже вдруг подумал: «А может, рассказать ей все, и будь что будет. Если она меня правда любит, то примет все во мне, все мои мысли и мою жизнь». Потом он вспомнил их расставание в другой вероятности после встречи с Окуневым. И отложил свою затею.

Затем Вова мысленно создал новую версию событий, которая оправдывала ее поведение тогда и их расставание: «Может, мне надо было ей звонить чаще, это я во всем виноват был. Все надо было представить по-другому». Он долго продумывал самые разные версии, почему они тогда расстались. Было много вариантов о том, что надо попробовать еще один раз, снова съездить с ней к Окуневу, более мягко все изложить теперь, всю историю про его способности. «Теперь все будет по-другому, я удержу ее в этот раз». Но циник в нем точно знал, что ничего по-другому не бывает. И если она ушла тогда, то уйдет и сейчас, и еще сто раз в других вероятностях. Это событие не изменить.

Мия вроде бы знала все чудеса этого мира, но где-то внутри, как знают все девушки, но ни в коем случае нельзя касаться этого напрямую, излагая математические модели, сложную терминологию и непонятные явления и тем более сверхспособности людей, потому что тут просыпается Надзиратель, который не хочет говорить об этом, который скроет правду, отшутится, будет защищаться. Он сидит в каждом человеке. Цель обучения в Х-группе была научиться обходить его и легко подключаться к тонким планам. Это как постоянный побег из тюрьмы, защитные механизмы которой постоянно обновляются. «Как научить ее сбегать из этой тюрьмы?», «Она такая счастливая в своем неведении», «Ее мир такой целостный, нужно ли менять?» – сотни вопросов пробегали в голове. Вова знал, что все должно сложиться само по себе, но не сейчас. Он видел готовность Мии только где-то на 10–15 % сейчас. Нужно было еще лучше «прогреть» и подготовить ее. И в конце концов, как бы он ни любил ее, а иногда это было именно так, свет на ней клином не сошелся. В остальное время Вова в ней видел предопределенную программу действий, которую не надо менять, да она и не будет меняться. Сработают защитные механизмы, и Надзиратель заберет ее обратно.

— А что тебя во мне привлекает? — Вова сидел напротив Мии в кресле и читал какую-то книгу. В последнее время он увлекся фантастикой, жадно поглощая чудесные миры.

— Запах, — быстро и уверенно ответила Мия, не отвлекаясь от просмотра Инстаграма.

Она сказала это так, как будто заранее знала, что он спросит ее об этом. Это было сказано так харизматично, что он на секунду оторвал взгляд, чтобы зафиксировать ее прекрасное лицо, положение тела в данный момент.

— И какой он?

— Звериный.

— Что значит звериный?

— Это значит, что я превращаюсь в зверя, когда чувствую его. И все остальное становится неважно. Я хочу просто быть твоей и нюхать этот запах.

— Ты стала очень красноречива последнее время, курсы ораторов тебе явно идут на пользу.

— Это только начало, милый, скоро на моих фразах можно будет поджарить яичницу.

— Воу-воу! Даже так? — Вова прикрыл рот кулаком и отложил книгу в сторону.

— Я постоянно развиваюсь и никогда не останавливаюсь. Сейчас меня увлекает текст и искусство его произношения — время, место и интонация. Интонация решает все. Интонацией можно передать всю градацию своих чувств и намерений, — Мия быстро взглянула на Вову, а потом вернулась к клацанью ногтями, оформленными в новый оригинальный розово-желтый маникюр, по экрану своего айфона.

— Скоро сможешь поднимать толпы людей?

— Я уже могу, но мне это не нужно. Я не хочу управлять толпами. Что мне до них? — Мия подняла брови и взглянула еще раз на своего любимого. — Я хочу управлять собой. Наше тело — это триллионы клеток, квадриллионы атомов, секстиллионы кварков. Мне хватит поля для работы, частичек, чтобы ими управлять.

— Кварков? — заинтересовался Вова. Его жутко возбуждало, когда она начинала освещать те области, которые он не знал. Он готов был наброситься на нее в эти моменты и лизать ее голову как фанатик.

— Молекулы состоят из атомов. Атомы состоят из электронов и атомного ядра. Ядро состоит из протонов и нейтронов. Потом было предположено, что протоны, нейтроны и прочие частицы состоят из еще каких-то более мелких частиц. Этими более мелкими частицами и оказались кварки, — Мия сказала это так легко и непринужденно, как будто знала это еще с младших классов и это не представляло для нее особой важности, как будто все это знали, а Вова немного отстал и ему приходилось все разъяснять.

— Потрясающе! Тебе бы понравилось общаться с Маркусом...— сказал Вова, вспоминая того гениального парня, который приходил к нему в комнату в Москве и что-то писал, а потом иногда еще что-то рассказывал, но это было так сложно и недоступно, поэтому плохо укладывалось в чье-то понимание.

— С Маркусом? А кто это? — Мия поливала цветы на подоконнике.

— А… Так, один знакомый из Москвы.

— А чем он занимается? Может, познакомишь? — подтрунивала Мия, легко поглаживая Вову по плечу. А во второй руке у нее оставалась лейка для цветов.

— Блин, у меня контакт его потерялся.

— Как так он мог у тебя потеряться?

— Я только помню, где он живет. Точнее, где живут его друзья.

— А кто они? Откуда ты их знаешь?

— С Егором мы познакомились в африканском племени, я попал туда почти случайно, хотел отрешиться от всего, взял билет в один конец и уехал. Там еще в городе мы заобщались с группой русских туристов, которые тоже собирались в первобытное племя на несколько месяцев. Среди них был Егор. Красивый, статный парниша с прекрасными чистыми глазами — он сразу очаровал своей доброй интонацией и легкой непринужденной и интеллигентной манерой поведения, услужливостью и большой чуткостью.

— А когда это было?

— Давно уже, лет пять назад, мы еще не были знакомы.

— Понятно, что пять лет назад мы не были знакомы. А почему ты не рассказывал об этом мне раньше? Первый раз слышу, что у тебя есть друзья в Москве.

— Ну, персик, я еще многое тебе о себе не рассказывал, — Вова сидел с видом старого дедушки, вокруг которого столпились внуки и жаждали услышать его истории.

— И что там, в племени в этом? Одичал?

— Меня приняли там за всевидящего. Так они называли людей, посланных им Богом. Я прожил там два месяца, мы собирались каждый вечер, употребляли священный напиток, и я учил людей.

— Учил чему? — Мия отложила все свои дела и внимательно слушала теперь Вову.

— Учил жизни, учил, как справляться с трудностями, как нужно реагировать на проблемы, рассказывал о западном мире, как люди здесь увлечены материальными ценностями и забывают о своей первобытной природе.

— А ты не увлечен?

— Нет, с той поездки я многое пересмотрел для себя. Я остался жить в мире потрясающих энергий и невероятных совпадений, иллюзии исчезли.

— А как выглядят эти энергии?

— Словно шарики, в которых много-много разных частичек. И каждый человек разного цвета, плотности и состава.

— А какого я цвета? — с интересом спросила Мия.

— Морского, с редкими частичками желтого и розового. Ты не плотная, ты очень легкая — воздушная. А когда злишься или нервничаешь, то над головой появляется поток из красных, бордовых и алых частичек.

— И ты это видишь? — она улыбалась и смотрела с восхищением и удивлением.

— Не то чтобы вижу в прямом смысле этого слова. Я чувствую. Вижу, но не глазами, — Вова показал на центр лба.

— А ты какого цвета?

— Темно-фиолетового с частичками желтого. А когда начинаю злиться, то превращаюсь в ядерно-красный. Весь от пяток до макушки.

Мия еще долго расспрашивала про ту поездку, про жрицу, с которой жил Вова в племени, а потом заснула у него на груди, совершенно счастливая от своего героя. Ей снились самые прекрасные сны — поляна с цветами, лес, небольшая теплая речка, потом они поехали на озеро со своими друзьями и делали барбекю.

Жена

На следующий день они проснулись полностью обновленные. Все вокруг поменялось, новые потоки энергии насыщали их любовь. Вова сделал прекрасный завтрак из яиц, орехов, сыра, мягких булочек с маслом и торта, которым их угостила соседка, прибрал на кухне и пошел на улицу прогуляться. Светило прекрасное мягкое майское солнце, пели птички, люди гуляли по улице с умилением от того, что наконец пришла отличная погода в Петербург. Он думал о ребятах из Х-группы, вспоминал новые лица. Особенно его заинтересовал парень Федя. Очень приятной мягкой внешности, в белой рубашке и брюках, невысокого роста и с прекрасными кучерявыми волосами. Он был целителем. Его энергетическое поле изобиловало положительной энергией. Вове рассказал Игорь, что Федя может исцелять многие болезни прикосновением своих рук. К нему приезжали люди со всего мира, люди с восхищением отзывались о нем. Его добрые глаза излучали абсолютное счастье. А легкая улыбка всегда напоминала о прекрасном настроении Феди. Он обладал гипнотическим голосом — таким мягким и сексуальным. Каждая нотка излучала множество самых красивых оттенков и вибраций. Они дружили с Пашей — гипнотерапевтом. Высоким худым блондином с длинными руками и пальцами.

У него была способность погружать людей в гипнотический транс, в котором они вспоминали своих предков и даже воплощения из прошлых жизней. Для Вовы это было все достаточно невероятным, хотя он сталкивался с этими людьми и раньше, но за несколько лет полностью перепрошился и забыл об этом.

Сейчас все ребята из Х-группы открывались с новой стороны. Он смотрел на них с восхищением — аккуратно и незаметно, стараясь не тревожить их внимание. Все друг друга видели и знали, кто какими способностями обладает. Вова тут слыл персонажем с яркими историями и репутацией безбашенного отвязного парня, который встречался когда-то с Аней, но они расстались из-за его мигреней. Его поведение становилось непредсказуемым, с ним невозможно было находиться рядом, в эти моменты Вова безжалостно рушил все вокруг. Его лечили в специальной больнице для людей с необычными способностями. Но когда болезнь прошла, было уже поздно. Многое было не вернуть. И он решил убежать отсюда, убежать от себя. И ушел из группы. Но годы скитания в обычной жизни не дали ему ответов на вопросы, не стало ничего налаживаться, а наоборот — он потерял очень важные связи. И подсознательно винил себя за это, искал ответы, но не в тех местах. Жизнь становилась все темнее и непонятнее. Он пришел в себя, только когда потерял Мию. Вова понял, что что-то явно делает не так, раз его самая любимая девушка вот так уходит. Он осознал, что надо меняться. Это было сложно, потому что ему почти невозможно было нащупать грань между прыжками — между вероятностями и изменениями в себе. Ему казалось, что он прыгает, а это уже было не так, он убегал и прятался от правды, от своих страхов. Он перестал ощущать прыжки и отличать их от иллюзий, которые создал его мозг. За эти годы Вова прошел тернистый путь и начал искать ответы. Люди помогали своими советами, каждый понемногу влиял на выход из жизненных петель, в которые он попал. Вова начал очищать карму, писать и встречаться с людьми, которых он знал когда-то, с которыми остались какие-то неразрешенные вопросы и конфликты, попросил прощения у нескольких человек, которых обидел очень-очень давно. И мир повернулся к нему лицом.

Двери открылись, у Вовы появились ключи от самого себя. Его смелое решение вернуться к обучению, к своим незаконченным процессам вывело его к свету. Люди из группы заряжали невероятно мощной энергией, отношения с Мией начали расцветать, превращаясь в самые прекрасные мотивы и мелодии. Легкие, невероятные, волшебные краски лились на холст их отношений. У них появилось столько романтики, столько нежности, изобилия, чувство предопределенности происходящего. Она чувствовала себя самой любимой и счастливой девушкой на свете. Они сидели теплыми вечерами и делились новыми открытиями, читали вместе стихи вслух, смеялись, приглашали друзей, открывали для себя новые кулинарные рецепты, чаи, прекрасные десерты. Вова рассказал Мие правду о том, кто он есть, какими способностями обладает и куда ходит на обучение, потому что вранье не давало ему покоя. Он больше не мог ей лгать про что-либо или недоговаривать. Тотальная правда стала его выбором. И никак иначе. И Мия приняла все, ничто ее не испугало, а, наоборот, приятно удивило. Она была рада, что он наконец открылся, перестал ей манипулировать и вести их отношения головой. Они пришли к погружению в сердце. Два человека слились в единое целое, создав очень мощный и гармоничный композит.

— А ты хочешь ребенка? — спросила Мия, разогревая котлеты на сковородке. На ней был розовый фартук и бежевая юбка. Он смотрел на ее прекрасные ноги сзади и удивлялся от светлого, безумно красивого цвета ее кожи.

— Да, — твердо ответил Вова. Впервые он задал этот вопрос сам себе правдиво и был удивлен, что «да», он хочет детей, хочет семью, и Мия — тот самый светлый человек, с которым он готов провести свою жизнь. И именно в этот момент все начало кардинально меняться. Он понял, что это не временная женщина в его жизни, а что все действительно по-настоящему и именно так, как и должно быть. Они привыкли друг к другу, прекрасно уживались вместе. Но было одно но. Вова не забыл тот случай, когда она ушла. И вся эта боль сохранилась в нем и не переработалась, негативное воспоминание осталось. С одной стороны, он боялся, как и тогда, ее потерять, это была жуткая боль, которую он не готов был испытать снова.

А с другой — он не хотел бы быть с женщиной, которая может так легко его покинуть, потому что знал, что жизнь непредсказуема, ее повороты нельзя предугадать и что в какой-то сложной ситуации Мия может уйти. И поэтому к ней не было полного доверия. Вова хотел большего — он хотел сумасшедшей любви, которую не смогло бы сломать ничто. Безоговорочной преданности и сдачи ему под полный контроль навсегда. Смогла ли она дать ему это? Да, но не сейчас, Мие нужно было еще вырасти, понять, что такое мужчина, как работать с ним, развивать и взращивать и какие бонусы взамен она получит за это. Пока что она больше хотела внимания к себе и любви, заботы. И это нормально. Все девушки в этом возрасте проходят через это. Но Вове нужна была зрелая женщина, которая откроет для него что-то новое, кроме сильного чувства от взаимодействия с красивой молодой девочкой. У него уже прошел период любви глазами, да, ему была очень важна внешность, новые макияжи, образы, свежая вкусная кожа. Но также он знал, что это все проходит, красота временна, а человек остается. Красивая жена будет любима другими мужчинами так же сильно, богатая жена будет искать себе ровню и давить его своим статусом. Ему запомнился стих, который был написан тысячу лет назад:

Подумай перед тем, как брать жену,

Какую должен ты искать жену.

Ищи такую, чтоб была она

Умна, и домовита, и скромна.

Чтоб взгляд и юноши, и старика

Пленялся ею лишь издалека.

Чтоб для нее до смерти неминучей

Ты был единственный, а значит — лучший.

Подумай также, какова семья,

Где родилась избранница твоя.

За громким именем не стоит гнаться,

Ведь именем жены тебе не зваться.

Послушай слова мудрого и делай,

Как говорит он, опытный и зрелый:

«Ищи невесту, у которой гладки

Не столь бока и щеки, сколь повадки,

Чтоб не черты лица, черты души

У нареченной были хороши».

Что для мужчины может быть соблазном?

Одни пленятся обликом прекрасным,

Другие знатных выбирают в жены,

Жениться на богатых третьи склонны.

Четвертые хотят, чтобы жена

Была чистосердечна и скромна.

Ты хочешь знать, кто прав из них, кто нет,

Прислушайся, я дам тебе совет:

Тот, кто нашел богатую жену,

До смерти будет у жены в плену.

Богатая на мужа-бедняка

Смотреть все время будет свысока.

Браниться будет, попрекать со зла,

Считать, что мужа в слуги наняла.

Мне жаль мужей, которые должны

Склоняться перед именем жены.

Высокородством гордая жена

Всегда с безродным мужем холодна.

Всю жизнь он будет хмур, его судьба —

Быть при жене смиреннее paбa.

Несчастен муж красавицы жены —

Он желт лицом, года его черны.

Ценитель красоты не он один,

Ведь есть глаза и у других мужчин.

Он будет, бедный, до скончанья дней

Не муж своей жены, а страж при ней.

С женой своею будет счастлив тот,

Кто честность в ней и доброту найдет.

Пусть красотой не славится она —

Душой красавица твоя жена.

Чванливой ты не угождал родне,

Высокородства не искал в жене.

Но честь и добродетели ее

Возвысят имя скромное твое.

Не гнался за богатою женой,

Не торговался ты с ее родней,

И все ж таки богатство может быть:

Жена тебе поможет накопить.

И если ты богат такой женой,

Считай, что четырех нашел в одной.

Этот стих запомнился и стал ориентиром по жизни для Вовы. Мия была красивая и из благородной семьи, как и он сам. Но ей не хватало еще безусловного уважения и служения мужчине. Вова взращивал ее, но до конечного результата было еще очень далеко, Вова не был уверен, что они дойдут до него вместе. Поэтому для него эти отношения были для опыта, а Мие казалось, что они навсегда. Ему стоило поговорить с ней об этом, он готовился к этому разговору. Было очень страшно разбить и испугать ее, но им было необходимо пройти этот этап. Она всегда хотела быть в центре, хотя истинная ценность — в служении другим людям. Красивым девушкам сложно в жизни тем, что, когда их красота постепенно уходит, им нужно научиться давать миру что-то взамен; перестроиться и начать ориентироваться на других людей, делать добро для них, а не только получать для себя.

Серьезный разговор

Вове стоило просто поделиться с ней этим. Он записался к психотерапевту, который работал с ребятами из Х-группы, чтобы тот дал ему инструменты для прохождения сложностей в их отношениях. Вова очень изменился с Мией и поэтому ценил их отношения. Впервые он не убегал при каких-то невыясненных обстоятельствах, впервые он готов был бороться за их любовь смело и до конца, что бы ни случилось. И он не готов был снова ее потерять, тот прошлый случай наглядно показал ему, что им нужно многое прорабатывать, чтобы это не повторилось снова. Психотерапевт открыл для него, что Мия совершенно по-другому видит этот мир, ей многие вещи непонятны, которые очевидны ему. И Вове нельзя было это забывать теперь. Им нужно было больше общаться и обсуждать все детали, больше открываться друг для друга, выяснять, что их не устраивает друг в друге, что они могли бы проработать. Поэтому он пришел домой после консультации и сразу задал ей этот вопрос:

— Персик, у меня есть разговор к тебе, — немного смущенно сказал он.

— Что такое? — заинтересовалась Мия. Она сейчас проходила сложные процессы разрыва с родителями и начала жизни с мужчиной. Вова был не очень похож на ее папу — всегда спокойного и взвешенного мужчину, который безумно любил свою дочку и почти ни разу не ругался с ней за всю жизнь. Вова был конфликтный, с ужасным чувством черного юмора, который убивал людей и отворачивал от него. Потому что он не был еще таким гармоничным человеком, каким мог бы стать вскоре, со своими тараканами, периодическими мигренями. Но он искренне шел в свою боль, в работу над собой, задавал людям вопросы о себе и менялся с приличной скоростью. Мия привыкла, что она принцесса, которую безумно любят родители, ее пьедестал и трон всегда чисты и готовы для ее восседания на нем. А тут реальная жизнь, где нужно заботиться прежде всего о своем мужчине. Для Мии Вова стал контрастным душем. Она начала меняться и больше общаться с мамой не с позиции дочки, а с позиции женщины. Мама, человек мира, вытягивала их отношения из-за кулис.

— Я хотел обсудить кое-что, — продолжил Вова.

— Что, милый? — Мия заинтересовалась.

— Наши отношения, — он посмотрел на нее серьезным властным взглядом.

— Так-так. Ну давай, мне это крайне интересно!

— Как думаешь, это навсегда?

— Милый, я не могу сказать тебе это. Будет зависеть от нас двоих. Я бы хотела выйти за тебя замуж.

— Замуж? — в горле у Вовы застрял комок. Он не ожидал такого откровения.

— Да, я люблю тебя, и ты меня полностью устраиваешь! Ты делаешь меня самой счастливой! Я чувствую себя настоящей девочкой, любимой и нежной. Когда ты обнимаешь меня, касания твоих рук, губ, я обожаю твой запах и готова нюхать его бесконечно.

— Ты уверена? — Вове было приятно это слышать. Ему стало немного неудобно, что он уточняет это, а не верит в это и просто не отвечает взаимностью.

— Да, в перспективе я бы хотела завести с тобой детей, мне кажется, они будут очень классными, а ты будешь самым лучшим папой.

— Блин, ну ты же знаешь, что нам надо сначала обзавестись жильем.

— Да, но я думала, что мой папа нам поможет, если мы проявим серьезность своих намерений.

— Это как? — заинтересовался Вова.

— Ну, например, поженимся. Или если я забеременею.

— Думаешь, мы уже готовы завести ребенка?

— Да! А почему нет? Если ждать постоянно идеальных условий, то можно их не дождаться никогда. Ты взрослый мужчина, у тебя есть работа, семья, голова на плечах и отличные друзья.

— Работы у меня сейчас нет.

— Ну придумаем что-нибудь! Ты же зарабатывал как-то до этого. Ребенок станет для тебя мотиватором.

— А если не получится? На что мы будем его обеспечивать?

— У нас все получится. Не может не получиться. Я так тебя люблю, ты самый лучший мужчина в мире. Деньги придут к тебе легко и очень скоро. Ты достоин этого! Ты делаешь меня такой счастливой, ты делаешь природу счастливой, ты понимаешь?

— Природу? — Вова не очень понял связь между Мией и природой.

— Когда ты любишь женщину, вся природа поворачивается к тебе лицом, вся вселенная помогает, это очень мощная сила!

— Ну давай я сначала все-таки решу с заработком, а ты поговори с папой насчет жилья. Скажи, что вот если бы ты родила ребенка, он не остался бы без жилья?

— Конечно, не остался бы! Милый, хорошо! Если ты не хочешь спешить — не надо, делай так, как чувствуешь. Я полностью тебе доверяю!

— Я тебя люблю, дорогая! — Вова подошел и обнял ее. Он вдруг понял, что все сомнения у него улетучились, что, возможно, она ушла тогда по своим веским причинам, которые просто могут быть ему еще не понятны, что не стоит зацикливаться на этом, бояться, что она покинет его вдруг в будущем. Он полностью принял ее, ее любовь к нему, свою любовь к Мие. И начал задумываться о ребенке. Действительно, у многих его друзей уже были дети, и они прекрасно справлялись с этим, были безумно счастливы и жили полноценной жизнью. Да, это было непросто, да, со своими сложностями, но дети наполняли их жизнь и становились мощным стимулом для развития и роста. Мия была действительно подходящей для него парой. Вове было не с кем посоветоваться, кроме Люси, жены Костика. И он поехал к ним в гости, чтобы узнать, что они думают.

Люся и Костик

Костик встретил его с распростертыми объятиями. Люся готовила вкуснейший ужин. Собачка бегала по квартире. Вова посылал ей импульсы добра и взаимопонимания. Она отвечала взаимностью. Он гладил ее за ушком, кидал косточку, а она приносила ее обратно.

— Люсенька, — начал бодро Вова.

— Что, Володя?

— Мне нужен совет.

— Слушаю тебя, дорогой мой.

— Что ты думаешь о Мие?

— Она прекрасная девушка, тебе очень повезло с ней, держись за нее двумя руками, в ней ключи от всех твоих дверей, — Люся сказала это очень уверенно и максимально убедительно.

— Ты думаешь, мы хорошая пара?

— Да! Вы отличные, я вас очень люблю! Мия — такой душевный человек, мне очень приятно с ней общаться, я бы хотела, чтобы она почаще к нам заезжала.

— Она сказала, что хочет выйти за меня замуж, — заявил Вова и внимательно смотрел за реакцией Люси.

— Так это же прекрасно! Женись на ней. Она будет хорошей женой.

— Ты так думаешь?

— Я знаю точно. А почему ты не уверен?

— Она такая молоденькая.

— Ну и хорошо, что молоденькая, значит, тебе такая и нужна. Вырастите вместе с ней.

— Ну и я не уверен, останется ли она со мной в сложной ситуации.

— Останется, куда она денется. Мия тебя очень любит.

— Надеюсь, что у меня не будет таких.

— Да ты с ней вообще другой стал, более мягкий и чуткий. Тебе она просто необходима. Даже не сомневайся, Вова.

— Она сказала, что хочет детей от меня.

— О, ну так дети — это прекрасно. У нас тоже скоро будет пополнение!

— Что? Ты серьезно?

— Да! — Люся повернулась с сияющим от счастья лицом. Вова подошел и обнял ее.

— Поздравляю, дорогая! Я так счастлив за вас! Вы у меня самые офигенные! Я ведь давно говорил, что можете уже рожать.

— Да, дорогой, именно твои слова и сподвигли Костика. Он тоже долго мялся, сомневался, ты нам очень помог с этим решением!

— Я так рад за вас! Да, мне теперь кажется, что я тоже готов. Надо сделать шаг в неизвестность.

— Да, что может быть лучше ребенка?

— Может, его отсутствие? — Вова улыбался.

— Нет, только его присутствие! — Люся улыбалась в ответ.

— То есть мы вместе сделаем этот шаг?

— Да, вместе веселее, вам с Костиком будет легче. Вы будете такими классными папами! Я уже это вижу.

— Захомутали нас, околдовали.

— Да не, не говори так. Через женщину идут все энергии, мы даем вам много в жизни.

— Я шучу, конечно! Спасибо тебе, дорогая! Ты мне помогла сделать сложный выбор, принять решение, — Вова смотрел в окно, слушал звук дождя, по улице одиноко шел дедушка с тростью под черным зонтиком.

— Будете рожать? — Люся уже была довольная, что смогла повлиять на судьбу Вовы и Мии и их судьбоносное решение.

— Ну не прямо сейчас, как получится, еще немного я бы подождал, — Вова все еще пребывал в сомнениях.

— А чего ждать-то? — сказала Люся самой милой и добродушной интонацией.

— Я сейчас себя неуверенно чувствую, перемены в жизни, нужно немного привыкнуть.

— Привыкай, я знаю, что тебе сложно. Ты молодец, что пришел ко мне сегодня с этим вопросом. Ты пошел в правду. Здесь твоя сила, — Люся показала на сердце. Вова на миг повернулся к ней и снова вернулся к созерцанию дождя. На улице собиралась гроза.

— Да, я чувствую, как в такие моменты у меня добавляется энергия и снимаются жизненные сложности, что ли. Становится легче.

— Полегчало?

— Да, спину прямо отпустило, — Вова взялся за поясницу.

— Спина содержит информацию о твоем прошлом. Отпусти его, не зацикливайся на нем.

— Да, я очень хочу его отпустить.

— У меня есть контакт сильного медиума Светы. Она поможет тебе. Свяжешься с ней, а я предупрежу ее, однажды она мне очень сильно помогла.

— Круто! Спасибо! Мне это очень нужно, я немного запутался, — сказал грустно Вова.

— Я вижу это, Вовочка. Я уже заранее ей сказала, что отправлю к ней тебя.

— Ты знала? — он повернулся с изумленным лицом и взглянул в ее глубокие светло-карие глаза с лунным оттенком. Так сразу он бы и не смог определить их цвет. Казалось, что они переливались.

— Я знала, что ты придешь ко мне, — сказала Люся с видом предсказательницы, которая ждала эту встречу. Он начал представлять ее в шляпе волшебницы.

— Я такой предсказуемый? — Вова приложил указательный палец к своим пухлым губам.

— Нет, просто некоторые вещи очевидны. Я у тебя единственное доверенное лицо, с Костей ты уже давно дружишь, вместе с нами проходил сложности, теперь наша очередь влиять на твою судьбу, — сказала Люся добродушно и развела руки в стороны ладошками вверх.

— Спасибо тебе огромное! А что насчет Светы?

— Я узнаю у нее, когда она сможет тебя принять. Это будет невероятный опыт для тебя.

— Мне чего-то страшно, — Вова повернул голову немного в сторону, а глаза остались пристально смотреть на Люсю.

— Не бойся, она не кусается.

— А чем она занимается? — заинтересовался Вова.

— Она развязывает кармические узлы.

— Какие узлы? — голова Вовы вытянулась вперед от удивления, челюсть бессознательно расслабилась, и раскрылся рот.

— У нас у всех есть события в жизни, которые выстроили цепочку других событий, некий клубок, который привел тебя сюда. Я вижу, что у тебя есть много таких узлов, тебе надо будет поработать над этим, развязать их.

— Да, я чувствую, что у меня нехватка энергии. Я просыпаюсь, и у меня просто нет сил.

— Это из-за этого и выходит, прошлые неразрешенные ситуации не дают двигаться вперед. Как будто твои центры закупорены и не дают тебе пропускать энергию, которую ты бы мог пропускать. Ты очень мощный и можешь пропускать сильные потоки.

— Из-за этого у меня проблема с финансами? — Вова был воодушевлен, что кто-то сможет ему помочь со сложившимися трудностями.

— Да, конечно, из-за этого. Тебе надо очищать карму, — Люся показала круг в воздухе пальцами правой руки.

— А как ты это узнала?

— Я вижу вероятности тебя, каким ты можешь быть — богатым и успешным. И Света это видит.

— Как? Уже? — Вова пытался собрать в голове кусочки пазла и опустил глаза в пол, а потом снова поднял на Люсю с большой надеждой, что она объяснит ему это.

— Да, я рассказывала ей о тебе, — Люся наблюдала за реакцией Вовы исподлобья.

— И что она сказала?

— У тебя травма отвержения и травма подавления.

Последовала легкая пауза на двадцать секунд. В которые Люся с улыбкой подумала о том, что попала в яблочко и эта пауза тому подтверждение.

— Блин, а как вы это узнали? — вернулся в диалог Вова и был удивлен, потому что подсознательно он чувствовал, что Люся сейчас попала в яблочко.

— Во-первых, по цифрам.

— По каким цифрам?

— По твоей дате рождения.

— Что, разве можно узнать что-то о человеке по дате рождения?

— Да, многое можно узнать. Весь мир состоит из цифр, — воодушевилась Люся. — Мы — это цифры. Есть люди, которые видят тебя на расстоянии по одним лишь только цифрам.

Вова представил фильм «Матрица», двоичный код, который льется сверху вниз зелеными цифрами. И опять пропал из диалога на полминуты.

— Офигеть! А во-вторых?

— А во-вторых, это видно по тебе, — Люся улыбалась милой дружеской улыбкой, словно она его сестра и хорошо знает своего брата.

— А почему ты мне раньше этого не говорила? — Вова нахмурил лоб.

— Не хмурься, расслабь лоб.

Вова расслабил лоб. Ему стало немного неудобно.

— Ты сам пришел ко мне только сейчас. Всему свое время. Ты узнаешь много нового, если начнешь чаще задавать людям вопросы о себе, — продолжила Люся спокойным умиротворенным голосом.

— Так а почему люди не могут сказать тебе сами, когда видят у тебя недочеты?

— Потому что тогда у тебя включится защитный механизм. Кому на фиг надо выслушивать твою агрессию и негатив, портить с тобой отношения?

— Но они не испортятся!

— Еще как испортятся! Мало кто может воспринимать критику, в основном люди начинают защищаться и ударять по твоим теням, злиться и обижаться.

— Надо будет еще с Костиком посоветоваться, он, наверное, тоже может мне сказать много интересного обо мне, — Вова задумался и присел на пуфик.

— Да, ты прав! Как ты изменился! — Люся смотрела на Вову с довольным лицом.

— Я решил разобраться в себе и построить с Мией крепкие отношения. А они не могут быть построенными на боли, обидах и недопониманиях. Я хочу знать, кто я и что я собой представляю!

— А почему ты только сейчас этим заинтересовался?

— Потому что я уже потерял ее.

— В каком смысле? Как потерял? Когда? Я не знала, что вы расставались.

— Да, я прыгнул сюда обратно из той вероятности, где она ушла от меня!

— Что? То есть эти твои прыжки реально существуют? Как это было?

— Началось все со злополучной катастрофы, которая чуть не произошла, и я спас маленького мальчика Егора из-под колес автомобиля, который летел на красный свет.

— Так! Да, это я знаю, — у Люси сильно забилось сердце.

— Потом мы поехали с Мией к профессору, и я посвятил ее в свои тайны, рассказал, кем я являюсь. Профессор был очень рад и очень удивлен.

— От того, что ты решился на это? — Люся была очень увлечена рассказом Вовы, сняла фартук и присела в кресло. Вова тоже сел в кресло напротив. Их беседа начала напоминать консультацию у психолога.

— Не только от этого. Еще он был удивлен от того, что снимок гамма-излучения с места происшествия показал, что она прыгнула вместе со мной. И она видела другую вероятность тогда! Она видела, как я не успел вытащить малыша и меня сбила эта чертова машина, я умер.

— Она прыгнула вместе с тобой? — теперь уже Люся нахмурила слегка лоб.

— Не хмурь лоб, — в ответ сказал Вова с улыбкой. Когда он начинал рассказывать что-то интересное, мысли ходили в голове так быстро и глаза начинали бегать в разные стороны, он сводил плечи вперед и погружался в свои воспоминания, улетая из данного пространства.

— Хе-хе, хорошо! — Люся оценила юмор Вовы.

— Да, она прыгнула вместе со мной! Она тоже обладает этой способностью. Понимаешь, какая она необычная! И я решил поделиться с ней всеми этими чудесами, чтобы мы могли жить полностью на одной волне, расти и развиваться. Я открылся перед ней.

— А она чего?

— А она сбежала!

— Как сбежала?

— Она сказала, что не уверена, что это все ей нужно!

— Как не уверена? Конечно, нужно! Она же твоя любовь. У вас не получится построить ничего на недомолвках. Это все потом всплывет.

— Ну так а как мне быть? Я уже был в той вероятности, когда она узнала все это, и знаю результат! И я не хочу ее потерять из-за этого.

— Тут нужен особый подход. Женский, правильное время, чтобы она немного успокоилась. Такое нужно сообщить на позитивных эмоциональных пиках. А ты повез ее после бешеного стресса. Мы же девочки, нам нужно аккуратно сообщать информацию.

— Блин! Я еще пока что так не умею. Я живу в мужском суровом мире. А ваш тонкий девчачий мне пока что недоступен. Может, ты поможешь мне с этим? — Вова сказал это так мило, сразу опровергая свои слова, что «тонкий девчачий мир ему недоступен», Люся оценила его искренность.

— Да, я помогу тебе с этим! — она о чем-то задумалась на секунду и увела взгляд на картину на стене, на которой была изображена поляна и корова, одиноко пасущаяся и жующая траву. — Конечно, я помогу тебе! Вы ведь мои любимки! Ты знаешь, что я ангел ваших отношений?

— Да, знаю! Ты мой ангел! Ты самый лучший друг! Спасибо тебе, Люсенька! Ты мой спаситель!

Вова ушел от Люси окрыленный, он чувствовал, словно самые мощные потоки важной информации активизировались и теперь снова шли через него. Он мог слышать их, узнавать все что угодно и о чем угодно по щелчку пальца. Все вокруг кружилось как на карусели. Эмоции зашкаливали, мир наполнился яркими красками. Ему просто кто-то сказал несколько добрых слов поддержки. При внешней непробиваемости Вова был чутким человеком, которому нужна была поддержка постоянно. Люся выполнила роль сестры, которая всегда поддержит, никогда не отвернется и поможет в трудной ситуации. Он был ей безгранично благодарен, обожал сейчас Костика, что тот выбрал такую мудрую женщину, их пару, видел со стороны, как они взращивают его для чего-то очень большого, радовался их счастью.

На улице наступало лето, первая жара уже подогрела настроение солнечными лучами добра. Природа окончательно расцвела, самые вкусные ароматы сливались в прекрасной жизненной симфонии. На улицу пришло счастье. Люди гуляли парами и семьями, подростки катались на велосипедах и электросамокатах. На лицах прохожих можно было проследить легкую улыбку и любовь к окружающим.

«Поразительно, — подумал Вова. — Как один человек может поменять для тебя все вокруг!». Вова открыл свой ежедневник — никаких дел не намечалось. Он решил погулять сегодня с Мией. Они давно никуда не ходили. Вова зашел в магазин и купил букет полевых цветов. С открытым сердцем и горящими глазами он пошел домой.

Слезы

Мия встретила его в пижаме.

— Привет, любимая! Ты спала? — Вова протянул ей букет.

— Котик мой! Спасиииииибо! Мне так приятно! — она взяла цветы и сделала с ними оборот на 360 градусов, а потом начала жадно вдыхать их аромат, прислонив к лицу. — Я не спала, просто лежала на кровати.

Вова зашел в квартиру. Внутри пахло свежестью и чистотой. Все вещи, вся мебель стояли на своих местах. В гостиной работал телевизор и показывал какой-то иностранный сериал по кабельному телевидению. На журнальном столике стояла ваза с цветами, которые Вова приносил в прошлый раз несколько дней назад.

— Как себя чувствуешь, любимая?

— Прекрасно, ты делаешь меня такой счастливой! — она развела в сторону руки и обвила его шею.

Вове было приятно, но он почему-то был как будто немного смущен чем-то.

— А как у тебя дела? Чем сегодня занимался?

— Я был у Люси с Костиком.

— Как они поживают? Я так соскучилась по ним! — сказала Мия голосом маленькой девочки.

— Ух, они так меня выручают! Так помогают мне.

— А что у тебя случилось? Что тебя беспокоит?

— Меня тревожат головные боли. Но это не самое важное. Я интересовался у Люси, что она думает про наши отношения и все такое.

— И что она сказала? — Мия разрывалась от нетерпения.

— Она говорит, что мы отличная пара и что подходим друг для друга.

Мия начала ходить по комнате и вилять своим невидимым хвостиком. Она выглядела так, как будто ее что-то начало тревожить.

— Ты чего так завелась? — Вова заметил перемену в ее поведении.

Мия долго не отвечала.

— Персик, что с тобой?

Она снова не сразу дала ответ, а потом повернулась и сказала очень кротко:

— Милый, а ты не знал этого?

— Конечно, знал, — Вова почувствовал, что немного задел ее своим разговором с Люсей.

— А почему тогда спрашивал? Тебя что-то волнует или беспокоит?

— Нет! Все прекрасно, — начал еле заметно оправдываться Вова. — Наши отношения сейчас на самом пике, я очень люблю тебя!

— Даааа? — игриво улыбалась Мия, словно не верила ни единому его слову теперь.

— Да, персик, просто мне нужно также узнавать мнения других людей! Они мои самые близкие друзья, ты же знаешь. К тому же у них больше опыта в построении крепких отношений!

— И поэтому ты пошел к ним посоветоваться? — Мия словно превратилась в змею, которая готова наброситься в любой момент.

— Собственно, я ехал к ним не для этого!

— Даааа? А для чего? — они начали играть в следователя и подозреваемого.

— Да просто повидаться с Костиком прежде всего, — замялся Вова.

— Просто повидаться?

— Да, и кстати, Люся мне посоветовала Свету — медиума, который снимет с меня кармические узлы.

После последней фразы Мия уже была вся красного цвета. Ее переполняли эмоции, она хотела кричать, бить посуду, выяснять отношения, но вдруг развернулась к окну и очень мягко и мило всхлипнула.

— Солнышко, почему ты плачешь? — Вова подошел к ней и хотел обнять за плечи. Но она легко оттолкнула его, и слезы потекли еще сильнее. Он не находил себе места. — Мия, дорогая, ну перестань! Что случилось?

— Что случилось? — она выдавила с трудом.

— Ну это же мои друзья, они желают нам счастья! — Вова искренне не понимал, почему она заплакала.

— Твои друзья! И поэтому ты ходишь к ним, чтобы узнавать о наших с тобой отношениях? — сказала Мия сквозь всхлипывания и слезы.

— Ну хорошо, я могу не обсуждать ни с кем наши отношения!

— Не в этом дело!

— А в чем?

— Просто обсуждай их прежде всего со мной, а не ходи ко всяким Светам, Люсям, Костикам!

— Дорогая, ты что, ревнуешь? Хочешь, я не пойду к этой Свете? Думаешь, мне это так нужно?

— Нет! Иди! — все тело Мии показывало, что она этого не хочет.

— Но ты же не хочешь этого! Я не пойду!

— Нет! Уже хочу! Иди к Свете! Снимай эти… как их там!

— Кармические узлы!

Вова начал заразительно смеяться и обнял Мию. Она тоже начала смеяться сквозь слезы. Они нежно поцеловались.

Через сорок минут Мия успокоилась. Вова смотрел на нее с восхищением, глаза расслаблялись от удовольствия созерцания чего-то прекрасного. Она была такая чуткая, и его так это трогало. Он рассматривал ее черты лица, руки, плечи, наблюдал, как свет многогранно отражается от ее светлой кожи, иногда ему даже казалось, что он слышит ее мысли, как она рассуждает о чем-то, но не тревожил ее, чтобы дать ей свободное пространство для раздумий. Мия была такой красивой сегодня, такой нежной и чувственной, ее так хотелось обнимать. Вове стало стыдно за то, что он довел ее до слез, что она переживала из-за его поступков и обсуждения с другими их отношений. Он ухаживал за ней весь вечер самым внимательным образом, приготовил ужин, а потом сделал невероятный массаж. В их молчании как будто все еще отражался тот смех после слез. Имя Светы продолжало крутиться в голове у обоих с большим интересом. Они оба хотели, чтобы Вова смог больше разобраться в своих сложностях, нашел ответы на свои вопросы, а потом вернулся в отношения обновленный. Мия уже не ревновала, хотя чувствовала небольшую скованность перед женщиной, к которой ходили люди в поисках ответов на свои вопросы. Но Вова всячески дал понять Мие, что она самая лучшая и любимая для него, что он не променяет ее ни на какую другую, что Света нужна им обоим, чтобы улучшить их взаимопонимание. Вечер плавно перетекал в ночь. Вове позвонил профессор Окунев и сообщил новое расписание занятий на следующий месяц. Они увлеченно поболтали и обсудили настроение и состояние друг друга. Их общение вдохновляло и заряжало друг друга.

Профессор возвращался в молодость, а Вова, наоборот, представлял себя в старости в окружении внуков, которые его обожают и жадно внимают его истории. Кроме того, они были схожего интеллекта и не могли оторваться друг от друга, общаясь как самые лучшие друзья. Целый час они обсуждали всякие разные интересные вещи, новости из мира людей с суперспособностями. Вова мог разговаривать еще столько же и дольше, но он взглянул на заскучавшую Мию, и ему стало неудобно, что он оставил ее без внимания. Она включила свою любимый сериал, но казалось, что даже он не увлекает сейчас ее по-настоящему. Сегодня ей требовалась только его нежность. Очень много нежности. Поэтому Вова попрощался с профессором и договорился заехать на чай и продолжить их замечательное общение. Он называл ее ласковыми словами и был маленьким влюбившимся мальчиком. Мия смотрела сериал, хотя он был уже совсем ей неинтересен. Она поглядывала на Вову и умилялась, какой он сегодня необыкновенный, какими мягкими стали его черты лица, голос, руки. Она подвинулась поближе и растворилась в его объятиях. Они выключили телевизор и вместе погрузились в мир грез.

Света

На следующий день Вова собрался ехать к Свете. И Мия провожала его как в большое путешествие. Для них обоих это был выход на новый уровень. Вова был взволнован своими мыслями о том, что его там ожидает, он делал предположения, как это будет, с чего все начнется, о чем они будут разговаривать, к чему это приведет. Сложно ли ему будет поделиться чем-то с незнакомым человеком или легко? Спокойно он воспримет полученную информацию или она взбудоражит его? Поменяется ли его жизнь? С какой скоростью начнутся перемены? Он шел в неизвестность и чувствовал себя первооткрывателем, также он видел, как в нем поднимается необходимость этой встречи, как внутренний огонь разгорается уже от предвкушения. Вова знал, что все будет замечательно.

У него не было каких-то очень больших сложностей, скорее нужен был совет опытного человека, небольшая порция мотивации. Дорога выдалась сложной, как будто мир не пускал Вову к этому человеку, он чуть не попал в аварию и перенес встречу на полчаса из-за пробок на дорогах. Он подъехал к скромному дому на окраине Петербурга, припарковал машину. Выдохнул и пошел в неизвестность. Его встретил живой приятный консьерж, что уже вызывало расположение. На этаже было очень уютно и пахло благовониями. Обстановка напоминала домашнюю. Его встретила девушка средних лет южной внешности. Худая и с коричневой бархатистой кожей. Она взяла его за руку, и концентрация пропала, он погрузился в транс. Света пригласила в свою комнату. Здесь было очень уютно, она предложила чай и печенье, на полу лежали удобные пуфы, которые принимали любую форму. Они начали общаться.

— Я хочу поговорить для начала, — приятным сексуальным голосом начала она.

— Отлично, — Вова был в трансе, но все еще адекватно воспринимал реальность.

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно.

— Я хочу, чтобы ты удобно сел и максимально расслабился. Тебе так удобно?

Вова немного подвинулся, сел поудобнее, прислонил голову к стене.

— Да, вот так вообще отлично.

— В чем ты сейчас находишься?

— В каком смысле?

— Расскажи мне о своих переживаниях, что тебя беспокоит.

— А почему ты думаешь, что меня что-то беспокоит? — с улыбкой парировал Вова.

— Ко мне не приходят люди, у которых нет никаких вопросов.

— Да, у меня есть несколько моментов, которые меня тревожат, и я не могу ими ни с кем поделиться.

— Давай.

— Я не люблю свою девушку.

— А давно вы вместе?

— Полгода.

— А зачем она тебе?

— Мне удобно с ней.

— А она тебя любит?

— Да.

— А почему ты не скажешь ей это?

— Я боюсь разбить ее, — Вова посмотрел внимательно в глаза Светы. В ее карих глазах было столько мудрости и игривости. Ее мимика постоянно менялась. За ней было так интересно наблюдать. За несколько секунд глаза делали несколько красивых изящных движений, губы поднимались в легкой улыбке, потом замирали. Иногда были видны ее красивые ровные белые зубы.

— А врать ты не боишься ей?

— Я не хочу остаться без секса и снова искать новую девушку.

— Тебе придется с ней поговорить.

— Знаю, я вспоминаю, как делал это ранее, мне так неприятно в это возвращаться, в эти слезы. А потом у меня появляется ощущение, что меня прокляли.

Света оживилась от слова «проклятие».

— Никто не будет тебя проклинать, скажи ей правду. Для девушек это очень важно. Ты найдешь себе девушку без обязательств, ты же мужчина.

— Понимаешь, я пытался поверить в то, что люблю ее. Хотел отыскать в ней ту самую. И иногда я вижу это. В какие-то моменты. А потом понимаю, что нет, это не то, что я искал.

— А что тебе не нравится?

— Внешность. Я перестал восхищаться ей. Я смотрю на других девушек, и меня тянет к ним. Я даже не всегда хочу Мию.

— И давно у тебя так?

— Да с самого начала отношений. В какие-то моменты я видел в ней свою любовь, но потом это пропадало. Я вижу, как она повторяется, делает одно и то же, как она не развивается, каждый день как на повторе, каждый секс как на повторе. Я не привык делать одно и то же, я прыгаю постоянно.

— Куда прыгаешь?

— Прыгаю в новое, постоянно меняюсь.

— А ты говорил ей это?

— Какие-то моменты говорил, а про какие-то понимаю, что она живет в этом, ее оттуда не вытащить.

— Тебе надо сказать все как есть.

— Я давно готовлюсь к этому. Не хочу ее держать и обманывать. Я не люблю ее. И никогда не любил. Я пытался отыскать какие-то качества, за которые можно зацепиться. Но потом я поговорил с сестрой. Она сказала, что так не должно быть, она со своим парнем 24/7 и они не устают друг от друга. А я устаю от Мии за час. Мне становится скучно, неинтересно, она не восхищает меня, у меня нет удовольствия, когда я смотрю на нее.

— Не говори так, потому что это понизит ее самооценку. Вы провели достаточное количество времени вместе, поэтому будь с ней деликатным и благодарным за все, что у вас было.

— Я ей благодарен!

— Поэтому скажи ей мягко о том, что твои чувства прошли, что она тебе интересна как человек, но вам надо пойти каждому в своем направлении. Да, ей будет больно и неприятно первое время. Но потом это пройдет и у нее все встанет на свои места.

— Хотелось бы!

— А ты еще будешь скучать по ней!

— Да, я знаю, что без этого никак. Я готов поддерживать нормальные человеческие отношения, если она не будет все рушить после расставания.

— Не будет, если все достойно и благородно ей изложишь.

— Моя дружба к ней останется всегда. Понимаешь, мы ведь не только пара, но еще и друзья. И друг Вова — он никуда не денется. Надеюсь, что она справится и не начнет творить фигни. Тем более мы уже расставались.

— Как это было?

— Я посвятил ее в кое-какие свои тайны, в Х-группу и сверхспособности некоторых людей. И она ушла. Просто и бесповоротно. Я пытался ее вернуть, но это было тщетно. Тогда я понял, что скучаю по ней, но не люблю. А когда она вернулась, то понял, что и чувства прошли, просто привычка. Точнее, она не вернулась. Я прыгнул сюда, обратно в ту реальность, где мы вместе. А в той она вышла замуж очень быстро после нашего расставания. Мне было больно и неприятно. Но там, скорее, задели мою гордыню и ушли по-английски, не оставив никаких шансов на возвращение.

— Видишь, ваше расставание предопределено.

— И я делаю это не из мести. У меня реально нет чувств. Я хочу других женщин, понимаешь? — Вова смотрел, подняв брови, в ожидании понимания.

— Понимаю. Ты правильно решил, что вам надо расстаться. И тебе надо поговорить, а не держать больше девушку в неведении.

— Я не мудак?

— Нет, наоборот, ты был мудаком, если скрывал бы это. А ты идешь в правду и искренность. А это дорогого стоит сегодня. Ты молодец.

— Спасибо тебе, Света! Потому что я могу поделиться с тобой. Люсе я не мог это рассказать. С ней мы, наоборот, говорили о детях и семье с Мией. А я понимаю, что не вижу ни семьи, ни тем более детей. Но у меня нет такого коннекта с Люсей. А тебе я смог довериться за тридцать минут общения. Ты очень мощный специалист. Как ты это делаешь?

Света была довольна похвалой. Ее радовало, что Вова тоже очень мощный и в какие-то моменты сам может провести ей консультацию. Но профессиональная хватка не отпускала его, она хотела максимально помочь и глубоко разобрать ситуацию.

— Я сразу вижу, в чем люди находятся, — Света показывала большим и указательным пальцами, соединенными вместе, какое-то воображаемое плато или экран, по которому она перемещалась спонтанно. Глаза переключались с одной части воображаемого экрана на другую, за ними следовали пальцы, как шаровая молния.

— Круто!

— Я вижу эти узелки в головах у людей и сразу начинаю работать с ними на уровне подсознания. Люди мне рассказывают то, что не могут рассказать никому.

— Да, ты вызываешь доверие. Не знаю, как у тебя получается, ты добрая, душевная. Я сразу понимаю, что ты не причинишь мне вреда, что тебе можно рассказать что-то как самому лучшему другу! — Вова был в восторге от того, что Света читала его мысли и транслировала их так легко и непринужденно. Смотреть в глаза ей было приятно. Ее взгляд, голос, мимика, движения рук и тела погружали в глубокий транс. Она была специалистом высокого уровня. Но где-то в глубине Вова все-таки не спал, он изучал ее поведение. Он вспоминал, как после университета его тренировали в Х-группе против таких штук, как защитить свое сознание, как им будут манипулировать. Тогда он не всегда справлялся с мощными специалистами и терялся. Но сейчас, спустя много лет, эти знания окрепли и проросли. Теперь Света не представляла для него опасности. Один из уровней сознания он нарочно отдал в плен и транс на проработку, но были еще более глубокие уровни, которые остались нетронутыми, к которым у Светы не было доступа. Наблюдатель там не спал.

— Да, люди рассказывают мне то, что не могут рассказать никому. Потому что я добрый человек, они чувствуют, что я не буду их осуждать.

— Да.

— Как ты себя чувствуешь сейчас?

— Мне стало гораздо легче. Гора с плеч свалилась.

— Что тебя еще волнует?

— Я долго не хотел возвращаться к обучению в группе. И мне кажется, что я многое упустил. Что ребята уже ушли далеко.

— Это не так, всему свое время. Все случилось так, как случилось, ты получил опыт, который должен был получить. И возвращаешься ты вовремя.

— Там есть девушка, к которой у меня все еще есть симпатия. Но теперь, когда я свободен, а она уже занята, буду чувствовать себя неуверенно.

— Она тебе сильно нравится?

— Не сильно, но она вызывает эмоции.

— Это нормально, мы все вызываем эмоции друг у друга. Всем нам нравятся красивые люди.

— Мне казалось раньше, что я не смогу опять сопротивляться ее чарам, опять влюблюсь. Но это не так. Когда я увидел ее, это вызвало смешанные чувства. Но это не влюбленность. Мне нужно что-то другое.

— Ты из-за этого не хотел возвращаться к обучению?

— Да, и еще я не люблю подчиняться.

— А тебя принуждали к чему-то?

— Постепенно, по маленьким шажочкам я чувствовал, что все больше попадаю под контроль.

— А сейчас?

— И сейчас чувствую. Но сейчас есть ощущение, что я смогу этому противостоять и в любой момент выйти. Потому что я смог сделать это однажды. Я проверил сам себя. Но на свободе, назовем ее так, у меня возникли другие сложности.

— Какие?

— Начались сложности с финансами. Не знаю почему, но с деньгами начались постоянные проблемы.

— Такое бывает. Тебе надо развязать свои кармические узлы и обновиться.

— Как это сделать?

— Сначала надо понять, откуда это идет у тебя. Есть люди, которым ты делал что-то плохое или неприятное в последнее время.

— Вроде нет.

— Подумай лучше! Может, ты занимал у кого-то деньги и не возвращал?

Вова задумался на несколько секунд. Лицо приняло изумленный вид. «Откуда она все знает?»

— Да! Я занимал деньги у своей бывшей девушки. Приличную сумму. А потом она звонила мне несколько раз, и я не отвечал.

— Вот!

— Думаешь, из-за этого?

— Это одно из. Тебе нужно обязательно в срочном порядке вернуть ей эти деньги.

— Но как? У меня сейчас нет такой возможности.

— Тебе нужно напрячься и задействовать все свои силы и ресурсы. Сконцентрируйся на этом. Это самая важная сейчас задача для тебя. Этот узел не дает тебе двигаться дальше. Тебе нужно развязать его.

— Надо сделать! — воодушевленно сказал Вова.

— Сначала это начинается с финансов. Но это не самое страшное. Страшнее, когда это переходит на здоровье, ты начинаешь болеть, пропадает энергия.

— Да, вот с энергией у меня тоже сложности.

— Какие?

— Мне не хватает сил. Я просыпаюсь с утра, и у меня нет сил. Их мало. До обеда какой-то запас еще есть. А потом все иссякает. Ничего не хочется делать. А все, что я делаю, — это без энтузиазма.

— Это тоже от этого идет. Ты употреблял наркотики в последнее время?

— Только курил травку.

— Она производит сильные затраты энергии организма. И давно ты перестал?

— Месяц назад.

— Ясно, организм еще не перестроился. Он привык к эмоциональным всплескам от курения. А сейчас ты их прекратил. Нужно чуть больше времени. А часто курил?

— Да, почти каждый день.

— О! Тогда до полугода восстановление. Это очень мощный дурман несмотря на то, что кажется легким.

— Но он же безобидный, — Вова вопросительно смотрел на Свету.

— Это только так кажется. Это сильнейший инструмент, нельзя использовать его бесцельно каждый день. Обязательно нужен проводник. Например, я являюсь проводником. Со мной ты можешь попасть в тот мир, а потом вернуться сюда обратно.

На полке с книгами и статуэтками как будто что-то зашевелилось. Свеча горела одиноким пламенем. В комнате было темно. Пахло благовониями. Света излучала свет от лица. Ее глаза горели очень ярко. Хотя в целом выглядела она темной. Это была темная колдунья. И занималась она тут нешуточными вещами. Люди возвращались к ней снова и снова. Потому что она была очень сильная и уверенная в себе и говорила такие вещи, которые люди только думали. А Света их легко озвучивала. Она обладала мощными способностями. И была сильным психологом, который знал, как подчинить волю человека себе. Вова немного терялся в ее поле. Он чувствовал себя мягким и слабым. Необычное ощущение. Такое с ним бывало редко. Тонус мышц расслаблялся. Хотелось лежать и отдыхать. Еще при этом Света была очень сексуальной колдуньей.

Ее хрупкие ноги, мягкий полуоткрытый животик очень соблазнял. Вова иногда даже задумывался о сексе с ней. Конечно, он понимал, что это невозможно. Он вспомнил Мию. Ее ревность. Теперь Вове стало понятно, от чего это. Все женщины обладают чарами, неважно, какой они профессии. И кажется, что другие ревнуют к ним именно из-за этих чар. Им кажется, что их мужик не выдержит и поддастся соблазну, залипнет и не сможет отсюда сбежать. Вова видел, какое множество мужчин уже пропало здесь, в Светином обаянии. Ему становилось не по себе. С одной стороны, хотелось довериться и поделиться всем, что его беспокоит. А с другой — было страшно, потому что секунда потерянного внимания стоила здесь, в ее логове, очень дорого. «Секунда — и навсегда потерянное сердце», — рассуждал про себя Вова о Свете. Страх был побежден трезвым рассудком.

Он вспомнил суровую подготовку в Х-группе около семи лет назад. Когда ему дали сыворотку правды. И три офицера из специального батальона узнавали у него секретную информацию в течение двадцати часов. Они были такие обходительные, проникая в самую глубину его сознания. Вова кричал, плакал, смеялся, боялся, бился об стены, а потом бросался на них с кулаками. После чего его приковали к стулу и обливали ледяной водой. Тело сильно охладилось, он почти потерял сознание. Его разогрели радиаторами. Стало очень жарко и почти нечем дышать.

Ему давили на больные места, взяли под прицел его семью. Офицеры казались настоящими монстрами и дьяволами-искусителями. А на кону словно была его душа.

«Продай ее нам», — предлагали они слащаво. У него спрашивали любую цену, красочно рассказывали, какие преимущества его ждут. Бесконечное количество любви, денег, женщин, друзей, жизнь без забот до конца дней.

Но Вова знал, что все это обман. На самых последних уровнях сознания он оставлял себе подсказки. Но их приходилось стирать и удалять, чтобы офицеры не добрались туда и не начали манипулировать им. Верить было нельзя.

В конце того испытания он лежал на полу и плакал. От счастья. Вова благодарил судьбу за все это. Потому что только так он мог проверить себя. Ни одна жизненная ситуация не могла сравниться с таким. И его отпустили домой. Никто не довозил его до дома и не вызывал такси. Он прошел более двадцати километров до ближайшей остановки. Это было тоже частью проверки. И в таком жалком виде смог доехать до дома. После этого Вова проспал более суток. И очнулся самым счастливым человеком. Он еще не знал, прошел ли испытание по полноценному вступлению в Х-группу или нет. Просто был рад, что это все закончилось. Проходил только один из пяти кандидатов. Вова сделал это. После этого все доступы от секретных знаний открылись. Он познакомился с Окуневым, а также с другими профессорами. Все они ждали его и верили, что он — тот самый, у кого получится.

Света предложила сесть в позу лотоса, взяла его за руки.

— Смотри мне в глаза.

Она сидела напротив в таком же положении и проникала вглубь его сознания. В комнате пахло приятными благовониями, она зажгла специальные палочки. Тень от свечи играла своими переливами на стене. За окном ворковали птички, была белая питерская ночь. Где-то неподалеку на футбольном поле все еще играли люди. Изредка были слышны их выкрики. Звук еле доносился до окна.

Они сидели друг напротив друга и смотрели глаза в глаза. У Вовы было необычное ощущение. Лицо Светы меняло форму, оно как будто было из дыма или воды, как будто это была не твердая субстанция.

Она держала его за руки, и энергия перетекала из одного тела в другое. В этот момент они слились в единое. Вова вдруг почувствовал полное доверие к Свете.

— Как себя чувствуешь? — спокойно спросила она.

— Отлично.

Вова чувствовал тепло по всему телу и приятное ощущение. Она творила чудеса одними своими касаниями. Ее пухлые губы были расслаблены и игриво сомкнулись в легкой улыбке.

— Сейчас мы подышим. Повторяй за мной.

Света сделала глубокий вдох, потом выдохнула. Вова повторил.

— Дыши грудью.

Вова сделал более глубокий вдох. Света показала рукой на свою грудь, потом на его.

— Расширяй вот здесь, вверху груди.

Вова сделал вдох.

— Еще глубже, ты дышишь животом. Дыши грудью.

— Я вдыхаю грудью, — легко возмутился Вова.

— Дыхание — это самый важный жизненный процесс. Тебе надо научиться правильно дышать. Ты не вдыхаешь по полной. От этого у тебя все проблемы. Делай полные вдохи. У тебя здесь зажато, — она снова коснулась его груди. Ее тонкие пальцы, ее касания были очень мягки и обольстительны. Вова почувствовал легкое возбуждение.

Они потренировали такое дыхание еще несколько минут.

— Теперь два вдоха, затем два выдоха, — Света наглядно показала, как это нужно сделать. Вова начал повторять. Он почувствовал небольшое головокружение. Потом легкость. Прилив энергии. Ему захотелось улыбнуться. Она улыбалась в ответ.

— Теперь мы порычим.

— Порычим? — удивился Вова.

— Нам надо выпустить внутреннего зверя. Ррррррррррррррр! — начала показывать Света. Она делала это без доли смущения. Ее челюсть широко раскрывалась. Вова немного смутился и не смог зарычать в ответ.

— Блин.

— Что?

— Я не могу.

— Почему? Попробуй, — она сказала это так легко и моментально убедила его. Вова зарычал. Света зарычала в ответ. Он снова смутился.

— Ну?

— Рррррррр! — Вова снова зарычал. Света зарычала в ответ.

— Громче! Ты рычишь животом. Зарычи во весь голос! — настойчиво руководила процессом Света. Вова зарычал чуть громче.

— Еще громче! Расслабь челюсть, выпусти зверя.

— Ррррррр...

— Нет, ты гасишь, не во весь голос рычишь, вот в этой части у тебя идет блок, ты гасишь звук, — Света показала на горло Вовы.

— Рррррррр...

— Ты не даешь зверю выйти.

— Я не могу, — Вова немного расстроился и на миг решил, что это глупая затея.

— Ты хочешь решить проблему с финансами? — Света смотрела на него, словно сейчас она могла решить эту задачу за одну секунду.

— Да, конечно! — воодушевился Вова.

— Тогда зарычи!

Вова моментально зарычал громко, как настоящий дикий зверь. Света зарычала в ответ. Она была похожа на худую пантеру — элегантную и сильную.

— Во-о-о-о-от! Молодец!

— Рррррррр! — снова как следует зарычал Вова.

Так они просидели несколько минут. Потом Света начала нажимать на разные точки в теле. Сначала это были руки. Иногда она давила так сильно, что Вова еле сдерживался от боли.

— Это твои зажимы в теле. Боль идет от зажимов, — поясняла Света.

Вова терпел. Иногда было безумно приятно, а иногда становилось больно. Жутко. «Это зажимы, которые мешают мне жить, — успокаивал он себя. — И мы их снимаем». Лоб нахмурился от боли, глаза были закрыты. Света смотрела на него и проходила с ним весь процесс. Она тоже ощущала его боль. Но это было необходимо. Это был единственный путь к освобождению, к раскрытию своего истинного я. Принятия своего Эго, подключение к подсознанию через тело, через точки на руках, ногах, шее. Света хотела поцеловать его. Он оказался тем редким видом мужчин, которые вызывали у нее химическую реакцию. Очень сильную. Она жаждала каждую клеточку Вовы.

Но не подавала вида. Он даже не догадывался об этом. Для него она была мегагуру, которая выполняет свою сложную работу. А у таких профессионалов нет энергии на эмоции, на чувства, тем более к своим пациентам, думал он. Да и что могло быть у них? Симпатия? Чувства? Отношения? Вове казалось, что он будет выглядеть нелепым ловеласом, если сразу после разговора о разрыве со своей девушкой начнет проявлять знаки внимания к шаманке, целительнице и родовой ведьме Светлане. Он блокировал эти мысли.

— Что ты блокируешь? — вдруг спросила она.

— Ничего, — неуклюже соврал Вова.

— О чем ты думаешь?

— Терплю боль.

— Ты думаешь не о боли.

— Проигрываю свои события в жизни, пересматриваю многое.

Света знала, что он недоговаривает. Она знала, что между ними возникло притяжение. Она понимала, что он боится это проявить в отношении нее. И Света не хотела форсировать события. «Когда он дойдет до этого, я буду готова раскрыть свои чувства», — подумала она и сдавила ему шею. Он посмотрел в ее глаза. Такой сильный пристальный взгляд. Мужской. Поистине звериный. Уверенный. Благородный. Добрый. У Светы пошли мурашки по всему телу. Она испытывала непонятные вибрации в животе. Те самые бабочки. Они (эти бабочки) разговаривали между собой и обсуждали это невероятное ощущение. Она влюбилась. Сейчас. В эту секунду Амур выстрелил в ее сердце. Вова стал объектом ее желания. Единственным. Это стало сильнее всего предыдущего. Произошел взрыв в ее сознании. Пошел мощный поток информации. Она поняла, что они уже давно знакомы. Много-много жизней Вова со Светой любили друг друга. Она увидела их в первобытном племени. Потом на корабле в кругосветном путешествии на старом лайнере. На острове с кучей аборигенов. В уютном домике с небольшим задним двориком. Все эти воплощения были реальными. Она проживала их сейчас в одну секунду времени.

Глаза закатились, потом она с небольшим усилием вернулась обратно в реальность. Вова не замечал, что с ней происходит, потому что сам был увлечен процессом, своими насыщенными ощущениями в теле — тотальная сдача и релакс. Он разделся и лег на пол на живот. Сознание наполнялось самыми приятными воспоминаниями. Света начала массировать его плечи. Так вдумчиво и настойчиво. Смазала тело маслом. Его гладкая кожа сводила ее с ума. Она хотела целовать ее. Ей стало жарко, она часто пила воду. Вова находился в глубоком трансе и уже был полностью под ее контролем. Массаж был очень приятным. Даже болевые ощущения превратились в наслаждение. Они слились в теплом течении. Света трогала его волосы. Их запах затуманивал ей рассудок. Весь его запах приводил каждую ее клеточку в восторг. Это было точное попадание. В ее слабость. В область, которую она не могла контролировать. В любовь. В абсолютное счастье. От нахождения рядом. От касаний. От присутствия.

— Теперь перевернись, — легко скомандовала Света.

Вова перевернулся и улыбнулся. Он вдруг понял, что она тоже испытывает к нему влечение. Их тела были намагничены.

Оставалось еще чуть-чуть, и они начнут целовать друг друга в губы, а потом по всему телу. Вова не давал себе разрешения. Он уважал профессионализм Светы и не хотел мешать страсть и чувства с возможностью разобраться в себе. Сосредоточиться на своих слабостях и превратить их в сильные стороны. «Нет, я не могу», — твердо решил он и потрогал ее грудь. Потом сразу убрал руку.

— Извини, — Вова смущенно отвел глаза в сторону.

— За что? — промурлыкала Света.

— За то, что потрогал тебя, — прохрипел Вова.

— Потрогай еще.

— Что? — Вова поднял глаза. Света прикусила нижнюю губу и с улыбкой смотрела на него. Вова потрогал ее груди обеими руками.

— Да, — Света подняла голову вверх от наслаждения.

Вова начал трогать ее шею, скулы. Света постанывала от наслаждения и начала целовать его руки. Вова хотел бы остановить процесс сейчас, но решил дать себе разрешение. Быть самим собой. Поддаться чувствам и интуиции. Он явственно возжелал Свету.

— Ты уверена?

— Да.

Он приподнял ее маечку и начал ласкать ее грудь, целовать соски. Глаза Светы закатились. Она легла на спину. Вова поцеловал ее в губы. Такие пухлые и нежные. У нее было шикарное тело, которое извивалось, словно змея. Он снял с нее всю одежду и мягко гладил повсюду. Вова разделся полностью. Их тела нежно соприкасались в чувственном танце. Он лег сверху на нее. Они смотрели глаза в глаза друг другу. Их тела слились в одно. Вова закрыл глаза. Света тоже. Очень сильное ощущение мягкости и теплоты, жизнь текла по венам. Они медленно двигались, изредка целуясь. Через несколько минут сменили позу, потом снова и снова...

— Как это называется? — спросил Вова, лежа на спине и попивая воду.

— Тантрический секс.

— Он самый?

— Он самый, — улыбнулась Света. Она все еще пребывала в легком шоке, потому что никогда не занималась ничем подобным со своими клиентами. И вообще в этой комнате. Вова вызывал у нее очень сильное притяжение. Она отдалась процессу, своему сердцу.

— А чем он отличается?

— Он не механический, а чувственный.

— Значит, я дошел до вышки? — игриво спросил Вова.

— Можно и так сказать. Только не обесценивай это.

— Почему ты так решила? — он легко нахмурился.

— Я вижу по тебе это. Ты обесцениваешь себя и тем самым обесцениваешь людей вокруг.

— Поверю на слово. Но я не замечал за собой такого.

— Мало кто это замечает. И много кто это делает.

Вова рассматривал комнату Светы — красиво и аккуратно обставленную, чистую и опрятную. На полках стояли редкие фотографии, виднелись корешки книг по генным ключам и дизайну человека, небольшие статуэтки отражали ее натуру — чувственную и сексуальную. При этом Света была очень приятная, достаточно скромная и милая в общении девушка. Ее глаза так красиво перемещались, изучая пространство, когда она формулировала свои мысли. Губы расплывались в легкой улыбке. Глаза наливались удовольствием от общения с тобой. В ней было столько любви к людям, к жизни, к себе, она щедро делилась ею. Поэтому Вова доверился ей полностью. С первых минут знакомства, хотя его подсознание продолжало бороться с неизвестной ранее информацией. Он сдался, не желая бороться. Сегодня он хотел полностью расслабиться, отпустить все прошлое и перезагрузиться. А завтра найти нового себя.

— Я поеду.

Света хотела было его остановить, предложить остаться. Но она уважала его мужское решение, этот выбор. И промолчала. В этой тишине не было напряжения. Они понимали друга друга без слов. Он был благодарен за то, что у нее получилось раскрыть его сердце. Он не знал, как сказать об этом. Поэтому тоже промолчал. Вова сделал несколько глотков остывшего чая, съел несколько орешков миндаля и начал одеваться.

— Если хочешь, можешь принять душ.

— Да, было бы неплохо. Все тело в масле.

Света встала и проводила гостя по коридору, выдала ему халат и полотенце.

Вова включил душ и долго стоял под теплым потоком воды, которая смывала с него все застоявшиеся мысли, которым он не хотел больше оставлять место. Напряжение ушло. Жизнь складывалась в прекрасный пазл, который с утра еще было трудно представить, даже количество деталей было непонятно. Сегодня им было принято решение обновиться. Все поведение, отношения с людьми и главное — наконец полюбить самого себя. По-настоящему, всем сердцем, со всеми плюсами и минусами, разрешить себе делать ошибки, жить и наслаждаться. Без укора, сомнений, горечи, печали, без страданий, без злости, без сожалений.

Его сильно беспокоило предстоящее расставание с Мией. Это было окончательное решение, теперь он не мог поступить иначе. Решение было непростым. Сложнее всего было сделать ей больно, своему любимому персику. Он боялся ее сильно расстроить, просто-напросто разбить, выбить из колеи, вогнать в депрессию, загнать в угол. Без возможности выбраться. Это было мучительней всего. Вове было страшно, что она не справится, начнет делать ошибки, вести себя как-то «неправильно», «неподобающе». Хотя есть ли неправильное поведение? Разве бывают бесполезные ошибки?

Действовать нужно было хладнокровно, но при этом дать ей понять, что это решение его сердца. Без злобы, без отвержения, без боли. Хотя могло ли быть такое неожиданное расставание без боли для нее? Ведь ничего этого не предвещало. Быть вместе было больше нельзя. Их отношения перестали расти. Они перестали оба развиваться в этих отношениях. Для Вовы это было самым страшным. Для него, который постоянно прыгает между вероятностями, меняется, впитывает жадно этот мир, самое страшное было — стагнация или деградация. Это убьет его моментально. Нужно было отпустить Мию. Но сделать это деликатно, не обрезая ангельские крылышки.

Он вышел из душа, прошел в комнату, где его ждала Света с азартным взглядом. Она смотрела на него словно на внезапный крупный выигрыш в лотерее. Это было приятно, но и отталкивало одновременно. То, что сейчас между ними произошло, было временным явлением, думал он. Так должно было быть. Но Света совершенно из другого мира. Таинственного царства магии и эзотерики. Между ними не могли быть отношения. Только временный роман. Так думал Вова. Но она думала иначе.

Ей казалось, что это знак судьбы, что он тот самый избранный, что вселенная привела его к ней. Она черпала от него свежесть и новые невероятные эмоции от объятий с самым завораживающим, самым таинственным мужчиной в ее жизни. Мужчины с неограниченным потенциалом, взрывом всех ее шаблонов. Уникум. Гений. Взломщик. Так она видела Вову. Он взломал и перепрошил ее за два часа живого общения.

— Ты невероятный, — восторженно пропела Света.

— Ты тоже, — Вова словил ее интонацию и ответил также.

Он подошел вплотную и нежно положил ладони ей на щеки, прислонил ее губы к своим. Она закрыла глаза. Его запах, его аура всецело подчиняли ее. Хотя раньше она считала, что никто не способен на это.

— У тебя такой мощный потенциал. У него нет предела. Такая скорость.

— Спасибо тебе, Света, за этот чудесный вечер. Мы скоро встретимся снова.

Эти слова воодушевили ее. Она хотела видеть Вову снова и снова. Он вызвал бурный интерес. «Что происходит? — думала она. — Как он это делает?» Множество безответных вопросов проносилось в голове у обоих. Вспышка, момент страсти. Взрыв от встречи таких мощных необычных людей. Сегодня. Любовь, которая не имеет объяснения, у которой нет формулировки.

Вова поцеловал ее в лоб, крепко обнял и вдохнул запах кожи Светы. Пора было уходить. Он придерживался одного простого правила: «Умей уйти вовремя». В гостях, в отношениях, даже в дружбе бывали моменты, когда нужно было оставить человека, чтобы тот развивался в своем направлении. Иногда Вова уходил по-английски. Не потому что гордый. А потому что слова были излишни. Но этот случай был не сейчас. Не для Мии, не для Светы. С обеими нужно было много что проговорить. Одна должна была передать его другой. Не в прямом смысле, а ментально. С одной отношения заканчивались, а со второй — начинались. Как бы он ни хотел свободы, Света сегодня подписала его на себя. Он впал в гипнотический транс, силу которого еще не ощущал. Выход из которого найдет еще, возможно, не скоро.

— Пока, котенок, — Света стояла в дверях с видом доброй мамаши, провожающей своего сына в школу. Сын уже достаточно большой, чтобы ходить в нее сам. Но это лишь первые разы его походов. Поэтому мама практически со слезами на глазах отпускает его в этот неведомый мир. Ее беспокоит легкая тревога. «Он справится?»

Вова промолчал. Такая нежность была очень кстати, но он еще не привык. Новый человек. И полностью открыт для тебя. Вова все еще искал подвох, которого не было. Света влюбилась по уши. И не хотела откладывать ничего на потом. Она хотела, чтобы он знал, как дорог ей.

— Я люблю тебя, — она смотрела на него самыми нежными и обаятельными глазами.

— И я, — Вова не ожидал, что скажет это. Но не ответить или сказать что-то другое было неудобно. Человек отдает тебе столько любви. Нельзя было не отвечать.

«Эх, мое воспитание. Не даешь ты мне жить спокойно. А потом придется ей объяснять, что не любишь», — думал он, идя по коридору. «Ну ничего, справимся», — уже другая личность оправдывалась перед критиком. «И я», — противной интонацией критиковал он сам себя. «Что вообще за мямля? А что мне надо было ответить?» — перебирал мысли он и разговаривал сам с собой. «Ничего, просто молчи». — «Просто молчать, когда тебе говорят, что тебя любят?» — «Да, просто молчать, если тебе нечего ответить». — «Нет, я так не могу».

Остывшие чувства

Он вышел из парадной и сел в такси. Машина была идеально чистой.

— Здравствуйте, — водитель говорил с легким акцентом из Средней Азии. Почти чистый русский язык.

— Здравствуйте.

— Радио не мешает? — заботливо спросил водитель.

— Нет, — Вова подумал, что давно не видел такого заботливого лакея.

Однако езда у него была не настолько заботливой. 120 км по городу. Это перебор. Вова вдруг подумал, что это Мия так сильно притягивает его сейчас. Что ей срочно необходим разговор, что она чувствует происходящее и очень переживает.

«Но как? — удивился Вова. — Ведь ничего не предвещало разрыва!» Он пытался понять, откуда она знает. «Женщины получают информацию через эфир, оттуда она и знает», — он пытался объяснить свое предположение о том, что Мия уже все знает заранее, на расстоянии, вне пространства и времени. А все только потому, что водитель быстро едет.

Поездка была очень некомфортной. Вова понял, что расставание будет таким же некомфортным, быстрым и легким на первый взгляд, таким же, каким был обходительный водитель в первые пять минут в глазах пассажира.

— Вы извините, если что, — водитель был то ли одурманен чем-то, то ли понимал, что вез некомфортно и слишком быстро. Как в фильме «Такси». В конце поездки не хватало только выпадающего пакета...

Магазин, чтобы разменять сдачу. Теплая летняя погода. Цветы в клумбах, романтика. Возрастной гонщик тянул сдачу, которую только что разменял в магазине. Выходец из Средней Азии лет 55–60. Смешанные впечатления.

Он умел общаться с людьми, но словно был в каких-то сложных жизненных обстоятельствах, поэтому делал все так, как делал. Грубовато. Торопливо. Роботизированно. Без эмоций.

«Эй, дядя, включи эмоции», — подумал Вова, взглянув ему пристально в глаза. Там были горы и пустыни, там были дети, сотни тысяч часов жизни, там была сила мужественного человека. Он знал, как жить. Цену слова. Цену поступков. И поведения. Он вел себя так нарочно. Бросая вызов тебе — пассажиру. Игра.

Вова нисколько не был на него зол. Он видел за всем этим Мию и этот мир, который гораздо глубже и невероятней, чем просто линейные события. Этот человек попался не просто так. Все можно было видеть с самых невероятных позиций. И Вова видел это именно так. Он увидел себя. Грубоватого.

В быстрой езде он расшифровал притяжение Мии одной дома. В скорости водителя — скорость в их предстоящем расставании. В обходительном водителе Вова видел себя, который говорит, что не любит женщину, с которой живет полгода. Непонятного. Говорит не потому, что он мерзавец, а потому, что сам является жертвой обстоятельств. Таких, какие есть. А в себе он видит Мию. Которая сможет понять его и пережить это с достоинством.

И все-таки он чувствовал себя мерзко. Потому что не сделал это раньше, не смог разобраться в себе, играл в не пойми что. А теперь вынужден уйти. Побежденным. Вова не смог принять ее и ее любовь. Он капитулировал. Хладнокровно. Хотя чувства терзали его. Обжигая. Ведь у него снова не получилось. Влюбиться. Поверить. Уйти в это путешествие. Расслабиться с другим человеком. Ему было грустно. Глаза стали влажными. «Почему я делаю им больно? Почему я встречаю не тех?»

Словно в тумане. Или нет, скорее, как при сильной температуре. То ли давление повысилось, то ли мысли от проживания новых процессов не давали чувствовать себя хотя бы нормально.

Пошел легкий летний дождик. Природа скучала по тому Вове, что был так влюблен в Мию, так окрылен ею. Когда он осыпал ее цветами, вниманием и комплиментами. Когда она была самой счастливой на свете. Когда они даже думали пожениться. Но эта же самая природа — временная барышня. И после яркого солнечного дня наступит ветреная скука и даже угнетение.

От происходящего в их отношениях, от невозможности выразить все простым честным диалогом. От ступора в развитии. Они смело шли вперед, но оба не знали куда, что с ними происходит и как с этим справляться.

И как в самых успешных компаниях — если кто-то филонит, то другие начинают сначала показывать на него пальцем, а потом повторять. «А я что, хуже?» Сейчас этим пронырой стал Вова. Не от лени, не от страха. Он честно признался себе, что не любит Мию. И не сейчас, и не в прошлом. Он умел обмануть себя и знал это. Поэтому копать глубоко было бы губительно. Сейчас это было так. А завтра могло стать по-другому. Но расставание было необходимо. Сегодня он разорвал связь и не мог врать своему все еще «персику». Ведь друг, тот милый человечек, который жил с ним бок о бок, все еще оставался другом. Его нельзя было обижать. Нельзя врать другу. Он ведь на то и друг, чтобы быть с ним честным. Полностью. Таких правил придерживался Вова. А вот расстроить друга у него не хватало духа. Сказать правду. Сказать любимой, что она теперь друг.

«Подождать», — подумал Вова, увидев чистые добрые и все еще любимые глаза Мии в двери квартиры. Он все еще сходил с ума от ее волос, губ, глаз, рук, голоса. Но в сумме это не давало того эффекта, который был раньше. Чувства остыли. Увы.

Но все-таки он решил подождать до завтра.

«Только не в этот вечер», — успокоил он себя еще раз. Пришлось притворяться, что все хорошо. Чего он делать разучился. Он стал таким правдивым, каким не был никогда. Мия открыла для него этот мир открытости и любви. А «любовь — это правда», говорила она. Эта юная девушка полностью перевернула его мир. Мгновенно, а потом волна шла еще несколько месяцев. И Вову накрыло добротой, домашним уютом, душевностью, теплотой. Отсюда невозможно было сбежать. Только сумасшедший сделал бы это. Она была идеальной. И казалось, что с каждым днем становится все лучше и лучше для него.

«Ну разве такое возможно?» — он смотрел на идеально чистую квартиру. Мия покормила его вкуснейшим супом с щавелем, узнала, как у него дела, а потом легко и ненавязчиво поделилась своим днем.

Он не смог испортить этот вечер своим разговором, который намечался. И в какой-то момент Вова даже начинал передумывать. А стоит ли? А разве это не его гавань? Вот же оно, счастье! Перед тобой. То самое, которое тебе необходимо.

Они пошли спать, и Мия еще больше поменяла направление, которое он задумал ранее. Вова вернулся к своей принцессе, которую любил. Да, после часа нежных ласк и утех любовь вернулась. И не какая-то неполноценная, а самая сильная и настоящая, какая могла быть. Еще сильнее, чем раньше. Он был в легком смятении, но улыбался.

— Почему ты улыбаешься? — спросила Мия с интересом. Она смотрела на него влюбленными глазами и восхищалась каждой частью его тела.

— Не поверишь, полтора часа назад я считал, я искренне так чувствовал, что моя любовь к тебе прошла, а чувства остыли, — Вова так легко сказал это, но потом вдруг понял, что все-таки он это сделал и процесс запущен. И что после этой фразы прошлое уже будет не вернуть. Он сказал это на волне воодушевления после прекрасного секса. Но кромешный мрак сразу улетучил состояние блаженства. Мия переменилась в лице.

— Прошли чувства? — она еле-еле выговорила это. Эмоциональный всплеск невероятной силы. Она была на волоске от того, чтобы зареветь. Бомба взорвалась в ее сердце. Это было самое больное, что она могла услышать от любимого человека.

Вова схватился мысленно за лицо.

«Что я делаю?!» — ему стало не по себе.

Мия встала и ушла в ванную. В голове пронеслись все их отношения. От картинок предстоящей лучезарной свадьбы и семейного счастья слезы потекли мощными ручейками по ее розовым щекам. Ей было так больно. Она легла на пол и просто смотрела в потолок. Любимый превратился в монстра, в чужого человека, который непонятно по какой причине теперь находится рядом. Крах. Темнота.

«Тук-тук», — Вова постучал в дверь. Мия вернулась в сознание, встала и вытерла слезы. Лицо расплылось в непонятной форме. Весь мир перестал иметь значение. Жить дальше теперь не было сил. Забвение. Она открыла дверь. Вова стоял в халате и пытался понять, как ему поступить. Он понимал, что сейчас враждебный человек в ее глазах, что действовать нужно очень тактично и деликатно.

— Мия, давай поговорим.

— Давай.

— Пойдем в комнату, перестань плакать, ты все еще самая красивая женщина в этом мире для меня! Понимаешь, такое бывает. Они не пропали, они остыли, эти пресловутые мои непостоянные чувства. Это не навсегда.

Она молчала, пытаясь понять, верить ли ему теперь или бежать изо всех сил отсюда, из логова врага. Она смирилась с утратой, не стала агонизировать и устраивать скандал. Как настоящая мудрая женщина. Мия очень повзрослела в этих отношениях. И стала еще больше похожей на свою маму — целомудренную и толерантную, терпеливую и осознанную.

Она медленно прошла в комнату. Тусклый светильник. Звук сериала по тв в фоновом режиме. Все тут стало временным. Находиться здесь было теперь ей невыносимо. Быть с человеком, чьи чувства остыли, для нее было невозможно. Нужно было убегать.

— Ты ведь знаешь, что у меня переменчивое настроение — похлеще, чем у женщин.

— Замечала.

— Я ведь тебе рассказывал, почему это. Я знаю, что это кажется отговорками. Но я не хочу, чтобы ты отдалялась и убегала от меня. Не рушь все, что было. Прошу тебя, заморозь. А потом мы вернемся в эту точку. Нам обоим будет хуже, если ты начнешь сейчас все рушить. Понимаешь?

— Угу.

Мия не хотела слушать его, ни одну его фразу, ни одно слово. Запустился механизм стирания, уничтожения, расщепления. Вова в ее глазах вдруг превратился в вирус, от которого нужно было срочно излечиться.

— Я уезжаю к родителям.

Вова сидел на краю кровати и смотрел в пол, пытаясь понять, какие слова нужно подобрать. Он мыслил головой. Чего делать было не нужно. Вова потерял сейчас связь с сердцем. Ответить было нечего. Молчание. Отъезд Мии был предсказуем.

— И еще я хочу добавить, что я слишком люблю себя, чтобы быть с человеком, чьи чувства ко мне остыли.

«Она не вернется, — вдруг понял Вова. — Никогда. Я ее теряю. Уже потерял». Ему так хотелось схватить ее, обнять, поцеловать, не отпустить. Но чувства действительно остыли. Все плыло. И сил на резкие яркие поступки не было. Ему было мерзко от того, что он отпускает свою любовь. От того, что знает, что она не вернется. Он это уже проходил.

«Ты слабак», — подумал он про себя.

— Я не хочу тебя сейчас отпускать, — невнятно сказал он.

Мия не заметила эту фразу. Она спокойно собирала вещи в чемодан. Он изредка наблюдал за ней и копил энергию на последнюю попытку ее остановить.

— Ты уже уходила, и тогда ты не вернулась, — почти что сам себе сказал он.

— Что ты сказал?

— Это уже неважно.

— Куда я уходила?

— От меня.

— Когда?

— Это не столь важно.

— А, это в твоих параллельных реальностях? — ее голос вдруг повеселел и приподнялся в интонации.

— Да, — Вова был удивлен, что она поняла.

— Вова! Дорогой мой! Я живу здесь, в этой реальности, и ни в какой другой. Я, к сожалению, не обладаю такими невероятными способностями, как ты. Мне достаточно быть здесь. Любимой девушкой.

— Обладаешь, — он все еще сидел на кровати, и голова смотрела на пол. Он думал об этом злосчастном пятне на ковре от красного вина, которое не удалось вывести.

— Не обладаю.

— Ты сама не знаешь, чем ты обладаешь! А я знаю! Я видел это на приборах! Да, там, в другой вероятности. В моей шизофрении, считай как хочешь. И мои чувства поэтому и остыли, потому что я живу там, здесь, везде! А ты живешь только здесь. И это меня ограничивает. Словно ты летаешь по всему миру на истребителе, а потом приходишь домой, а тут только игрушечные самолетики. Я люблю тебя! Очень сильно. И даже мои остывшие чувства горячее, чем кто-либо сможет тебя полюбить. Но я хочу, чтобы ты была со мной. В этом мире бесконечных реальностей. А ты только здесь, в своей скорлупе.

— Я не в скорлупе! — Мия немного заулыбалась, но старалась скрыть свой смех и радость за ту отчаянную попытку Вовы спасти их крах сейчас. И у него получилось. Потому что теперь ей была понятна причина, и Мия как девушка разумная теперь знала, над чем ей поработать, чтобы вернуть своего любимого. Она, как и любая девушка, не хотела расставания. Но только при условии, что он тоже этого не хочет. И еще больше нее. Сейчас было видно, что Вова не хочет этого, сказал все это, возможно, даже сдуру и очень сожалеет. Она собиралась уехать к маме, но теперь уже не навсегда. Критический момент был пройден. До точки невозврата они не дошли, остановившись всего в нескольких сантиметрах.

— В скорлупе! Ты живешь в ограниченном мире, каждый день одно и то же: одни и те же фразочки, люди, магазины, ты не развиваешься. А я портальщик. Каждый день я прыгаю в сотни реальностей, потом возвращаюсь, это целые цепочки, у меня огромная карта, где мы можем быть вместе. А у тебя — скромная тропиночка. И если ты не примешь меня полностью, мой мир, то наше расставание будет неизбежно. Увы. Но я не хочу этого, мой персик! Правда не хочу. Мы пройдем эти сложности. Как проходили ранее. Ты умница, ты найдешь ответы, ты поймешь меня, тебе нужно время.

— Я сейчас собираюсь и ухожу по своей тропиночке к маме. А ты подумай о своем поведении и приходи в себя. Ничего не обещаю. Я ведь уже уходила в твоих вероятностях и не вернулась. Так что все может быть. Прыгни в ту вероятность, в которой я вернусь, портальщик! Я буду тебя там ждать. Там, где твои чувства не остыли и не разогрелись, а где они находятся в предсказуемом состоянии! Хотя нет, если они разогреются, я не буду против. Но опять же ничего не обещаю. Мы, девочки, очень непредсказуемые, ты ведь знаешь. А вдруг кто-то полюбит меня больше? Может, все это твои несбыточные сказки?! Я тебе вообще нужна? Или так, очередной проходной вариант?

Молчание.

— Ну ясно. Я вызываю такси, — Мия нервно кликала по экрану телефона, смотря боковым взглядом на Вову, который опять впал в полуобморочное состояние.

— Нужна.

— Слабо верится. Поработай пока что над актерскими навыками. Не верю! Больше экспрессии! Я засыпаю от твоей игры. Словно смотрела всегда игру великих актеров. А тут так, школьная постановочка.

— Нужна, — так же тихо повторил он.

— А зачем я тебе нужна? — голос Мии обрел ту мерзкую интонацию, которая бывает у раздраженной от вранья женщины.

— Нужна.

— Ты, гребаный обморок! Я тебя спрашиваю! Зачем я тебе нужна?

— У меня на тебя планы.

— Какие у тебя на меня планы? Все, я ухожу, твои планы сейчас на меня заканчиваются! Вова, я ухожу от тебя! Очнись!

— У нас будет семья.

— Ну какая семья без чувств?! Мне не нужно такое! Чтобы ты приходил по вечерам с такой простой веселой интонацией: «А, дорогая, прикинь, я тут подумал, что у меня чувства к тебе остыли, представляешь, я реально так подумал».

— Я сказал искренне.

— А я искренне сейчас спускаюсь вниз, и больше мы с тобой не увидимся. У меня чего-то тоже остывать начали. Охладевает, прямо температура понизилась. А, или как ты сказал: «Заморозь». Вот! Замораживаю так, что, смотри, потом обратно не сможешь разморозить. Впадаю в летаргический сон, разбуди через сто пятьдесят лет, когда придешь в себя! Но не факт, что я вернусь. Подумаю еще, надо ли мне это!

Она хлопнула дверью и ушла. Вова все еще не понимал, что произошло. Но этого было не избежать, ведь именно такую картину он и представлял, когда ехал домой. Только еще более плачевную и грустную. А тут получилось эмоционально и задорно.

«Лучше уж так», — он побрел в гостиную и начал читать какую-то неизвестную книгу, которая неведомым путем попала сюда. Текст был совершенно непонятен. Потому что мысли были о Мие.

Десять страниц были пролистаны впустую. Голова немного расслаблялась от прочтения. Но смысл он уловить не смог. Вова проигрывал картинки последней ссоры, обдумывал, как это может сложиться дальше, вспомнил Свету, набрал телефон Костика.

Тот, как настоящий друг, приободрил и успокоил, развеял грустные мысли и напомнил, что завтра занятие в группе и он заедет за ним.

Вова лег на кровать совершенно без эмоций. Даже грусти он испытывать словно уже не мог. За сегодня все перегорело много раз. И под вечер чувствовал себя бочкой, в которой должна быть вода, но ее нет. Пустой, никому не нужной бочкой. Мия ушла, и с ней словно ушла вся прелесть этой жизни. Цвета превратились из разноцветных в однотонные. Еда перестала быть вкусной, музыка перестала вдохновлять, всякий смысл потерялся. Он сейчас вдруг понял, что любит и любил ее. А то, что он думал раньше, — уже неправда.

«Как она там? — Вова смотрел на аватар Мии в мессенджере. — Наверное, плачет. И зачем я так поступаю?»

По стеклу кто-то стучал. Странный звук от окна проявился еще во сне. А потом заставил проснуться. Вова резко открыл глаза и начал думать. «Что происходит? Кто это стучит?»

Скоро он встал и прошелся по спальне. Оказалось, что на окне с другой стороны на отливе сидит неведомая белая птица. Вова присмотрелся и увидел, что это голубь. Такой объемный. Он внушал почему-то сразу доверие. Это был опытный, немного помятый голубь с прекрасными длинными перьями.

«Вот это поворот».

Другие герои в группе

Кофе, каша, банан. Душ. Просмотр социальных сетей. Вова нашел в социальных сетях своего старого друга Егора и посматривал за его историями. Интересно быть знакомым с человеком и не быть. Иногда там мелькали те самые — Анар, Никита, Серега и другие ребята из Москвы, с которыми Вова провел лето. Приятно было увидеть своих приятелей. Он прекрасно знал, чем они там занимаются целыми днями и почему их глаза красные и прищуренные.

Звонок на спецтелефон. Эта дурацкая мелодия, которую было не поменять, потому что остальные были еще более дурацкие.

«Кто их разрабатывал?»

На связи был всегда довольный Костик, поднимающий настроение.

— Алло, бро! Я прилетел. Наш корабль внизу. Все палубы начищены, как Вы любите! Спускайтесь, нам пора лететь спасать мир!

— Да, — кофеин еще не переварился, и Вова все еще чувствовал себя немного вяло.

Пятнадцать отжиманий от пола. Больше уже нельзя, чтобы не вспотеть. Последнее любование в зеркало, прическа, улыбка. Довольное лицо было с трудом надето. Сегодня в академии будет много человек, много новых людей, большие уроки и мастер-классы от гуру-преподавателей. Нужно быть на высоте. Поэтому Вова надел светлую рубашку с легкими коричневыми мелкими повторяющимися узорами. Снизу летние брюки и новые мокасины. Такие удобные, что настроение автоматически поднимается, когда надеваешь их. В руке папка с двумя толстыми большими тетрадками и пара ручек. Он был похож то ли на студента MBA, то ли на участника международной конференции по консалтингу. Не слишком официально, но и не просто. Ни в коем случае не casual. Это был денди. Не из прошлого. Веяния нового времени. Легкость.

Они приехали на занятия, где было много человек. С Костиком было спокойно. Он тут всех знал и со многими был в прекрасных отношениях. Вова быстро познакомился с двумя парнями. Один из них умел менять представления. Людей о себе. И даже друг о друге.

— Как это? — поинтересовался Вова у Костика. Они сидели в столовой и пили кофе в перерыве между парами.

— В общем, Окунев мне рассказал, что у нас у всех есть представления. Их целая куча. Одно — как ты себя представляешь. Каким ты себе кажешься, и оно самое главное. Этот парень меняет твое представление о самом себе. То есть если он захочет, ты начнешь себя видеть Владимиром Ульяновым, а захочет — наоборот — букашкой. Настолько он мощный. Поэтому я с Коляном не ссорюсь никогда, — довольно смеялся Костик. — Прикинь, он мне сделает представление, что я ничтожество, и буду ходить такой, смотреть в пол. Шучу, конечно, ты же знаешь, что сюда плохие люди не попадают. И Колян, наоборот, улучшает наши представления о себе, поэтому с ним так кайфово общаться. Начинаешь чувствовать себя уверенным в себе.

— Да, я тоже это почувствовал, — согласился увлеченно Вова.

— Поэтому в обычной жизни он и работает психоаналитиком. И на него очень высокий спрос! Так вот, а дальше идут еще более интересные представления. Твое о ком-то. В общем, ты вот сидишь передо мной. И я тебя вижу в определенном образе, который сложился у меня за долгое время. То есть понимаешь ведь, что я тебя вижу не таким, каким видят другие люди. И так про каждого! Представляешь, какая мощь. Так вот Колян может считать мое представление о тебе и поменять его. Даже на расстоянии.

— Офигеть, так это страшный человек, — Вова жевал пирожок с курагой и пил американо. Настроение было очень бодрое, извилины жадно поглощали интересную информацию. Он чувствовал постоянное внимание на себе от других людей.

— Ну, на расстоянии его научили это делать только недавно, после сам знаешь каких проверок. Но вообще да, мощный навык. Блин, как же он может с девчонками легко знакомиться...

— Аааа, ну да...

— Сосредоточился на девчонке и поменял ее представление о себе. И все — ты в ее глазах Бог и царь.

— Так Колян же женат.

— А, ну да.

— В общем, у маглов он может такие штуки вытворять. Да по-любому он балуется этим.

— Да все мы балуемся, — Вова смотрел хитрым довольным взглядом.

— Вот представляешь, живешь, живешь, есть у меня представление о людях вокруг. А потом оказывается, что это Коля меняет твои представления. Фу, чувствую себя марионеткой.

— Не бойся, Костик, ты же знаешь, что в этом чудесном мире происходит столько разной причудливой фигни, что нам остается только быть собой.

Тут к ним подсел Леня. Потомственный кросстаймер.

— Здорова, Леня. А сколько времени, кстати? — тонко пошутил Костик.

— Времени бесконечно много, поэтому берегите каждую секундочку. Она заряжена энергией.

— Энергией?

— Да, на самом деле время — осязаемая материальная субстанция. Ее можно переливать из одного сосуда в другой. Как воду, — Леня наглядно показывал и переливал воду из одного граненого стакана в другой.

— А как оно пахнет? — поинтересовался Вова.

— Оно пахнет твоими последними воспоминаниями.

— Это как? — подключился Костик.

— Время имеет отражательную способность в отношении запаха и тактильных ощущений. Физически мы не можем почувствовать его запах и потрогать его. Но, однако, его запах формируется в тот момент, как ты задумался об этом. Понимаешь? Когда ты послал запрос о запахе времени, у него он появился. И связан с тем состоянием, в котором ты сейчас находишься.

— Слабо понятно. Но ладно, идем дальше, — Костик довольно заглатывал бутерброд с икрой и маслом. — Какого оно цвета?

— Опять же фактически у него нет цвета. Ведь что есть цвет? Это отражение лучей от поверхности чего-либо. Цвет на самом деле относительное понятие. Нет никаких цветов, это иллюзия.

— Цвет — это ощущение... — подключился Вова.

— Да! — довольно вскрикнул Леня. — Это ощущения твоего глаза вкупе с мозгом. Это электромагнитная волна.

— Фигня все это. Хватит пудрить нам мозги. Леня, ты у нас специалист по времени. Скажи, пожалуйста, какого цвета время? — Костик сказал это так, как будто только что выпил грамм двести водки.

— Да нет у времени цвета, оно живет в других волнах, никак не взаимодействует со световыми.

— Не может быть! — продолжал давить Костик.

— Ну, взаимодействует, но на других уровнях, если выражаться проще. Ребят, я ведь еще не профессор, вам, новичкам, сейчас объяснить не смогу, сам еще с трудом понимаю.

— Ну ладно, Леня, тогда расскажи мне другое: как происходят твои прыжки во времени?

— Легко, как по маслу. Я их даже не ощущаю. Получается, что это вы, наблюдатели, можете их заметить, а для меня это обычная жизнь.

— Вот и у меня такое же, — с понимающим видом Вова качал головой.

— Да, ты меня должен понимать. Что ничего и не происходит, ты живешь и живешь себе, а потом профессор тебе говорит, что ты прыгаешь, и так далее. Никуда я не прыгаю, просто наслаждаюсь жизнью, — Леня расплылся в широченной улыбке и расставил руки в стороны.

— Выглядишь так, как будто врешь.

— Я вру, да. Потому что когда я надеваю часы или сверяюсь где-то со временем, то, конечно, вижу свои прыжки. Но вы ведь меня спрашиваете про ощущения здесь, изнутри, — он постучат себя по груди, потом показал на глаза.

— А что ты видишь в глазах? Какая картинка? Вот меня этот вопрос всегда больше всего интересовал. Все расплывается или как?

— Да ничего никуда не расплывается!

— Ну а как? Ты был здесь в 13:00, а сейчас в 17:00, все же поменялось вокруг. Это резко происходит?

— Ничего резко не происходит. Это же особенности восприятия и внимания. Вот Балабай расскажет вам про внимание все! Спросите у него про это. В общем, суть в том, что внимание — это ограниченная волна. Ну или как вам объяснить? — Леня взял ложку, приложил ко рту и смотрел в потолок. — Ну вот вы сейчас обратили внимание на ложку?

— Да.

— Ага.

— Ну вот! А вы же в это время, в эту долю секунду же не видели, что происходит вокруг. На несколько мгновений внимание ушло на ложку полностью. Если разложить хронометраж, то в какие доли секунды внимание так сконцентрировалось на ложке, что тут хоть корабль прошел, вы бы не заметили. Но это только на эту долю. Вот так же и с моими прыжками во времени. Я их не ощущаю, внимание сконцентрировано на чем-то другом. И если бы мне не сказали бы об этом, я мог бы и не заметить. Да куча людей живет и не знает об этом!

Балабай

Мимо их стола прошел Балабай — с виду малоприятный и неопрятный парниша, в широких толстых джинсах, черные волосы средней длины были давно не мыты. За толстыми линзами было сложно проследить движения глаз, они как будто смотрели во все стороны одновременно, голова болталась хаотично, как у той пластмассовой собачки в машине. Спина закруглена. Он был похож то ли на ученого, которому все равно на то, как он выглядит, то ли на любителя книжек, так далеко ушедшего в дебри текста, что внешняя оболочка стала второстепенным атрибутом. То ли и то, и то одновременно.

И постоянно увлеченный своими мыслями. Иногда он поднимал вверх руку и что-то бормотал. Кажется, он разговаривал сам с собой, иногда так явственно, что полностью забывал, что находится где-то в людном месте.

Так как ребята его окружали с высоким интеллектом и непростыми навыками, то никто над ним не смеялся и не шутил в его сторону. Балабая принимали таким, какой он есть. Он жил закрытой жизнью, следовал строго по своим протоптанным тропинкам, любил ходить на рок-концерты, коллекционировал комиксы, жил с бабушкой, которой было уже много-много лет, она с трудом слышала и видела. Он заботился о ней. Больше у них никого не было. Родители, обожающие активный отдых, погибли при схождении лавины на одной из гор в Европе. Точно на какой, никто не знал, потому что касаться таких личных моментов никто из группы не хотел, чтобы не задеть его. А близко с ним никто не общался.

К нему всегда можно было обратиться за помощью в выполнении домашних заданий, достать билет на концерт или в театр. Он был своеобразным культурным образцом, каких в Петербурге насчитывается огромное количество. Глубокий ценитель давно освоенных им и принятых за главные направлений. В досуге, в еде, в местах.

Этот парень специализировался на внимании. Он мог забрать его или вернуть, отвлечь или привлечь, к нему обращались родители детей с гиперактивностью, чтобы Балабай наладил им концентрацию хоть чуть-чуть. А это уже ядерная смесь — гиперактивность и концентрация на каком-то деле. Но кажется, свое внимание на своем хотя бы свежем виде он утерял безвозвратно.

В группе он был самый старенький, начав заниматься с Окуневым еще в средней школе. Тогда и не было еще ее как таковой. Небольшая группа людей, увлеченных возможностями мозга, каждый знал еще нескольких необычных личностей, это было так давно — еще до появления социальных сетей. О том, что все они обладают необычными способностями, никто даже не догадывался. Это было просто теплое общение, потому что такие люди очень тянутся друг к другу, ведь в остальном городе царили беспредел, гопота и криминал.

И вот после двадцати лет занятий Окунева с Балабаем появилась Х-группа в том виде, как сейчас. Официально, при поддержке властных фигур в правительстве. Со своей программой и политикой. Их готовили сначала для службы в государственных органах, а потом оказалось, что почти никто из них не способен подчиняться, слишком умные и своенравные.

На связь вышли аналогичные сообщества из других городов и стран. И всем вдруг стала очевидна одна простая истина: таких групп по всему миру тысячи. Тайные и открытые, старые (в Европе возраст некоторых — тысяча лет и более) и молодые, только образовавшиеся.

Кроме позитивной стороны объединения детей индиго, а впрочем и не только детей, тут в аналогичных сообществах бывали и совсем старые дедушки с бабушками, гуру и старцы, появилась одна очевидная истина. Против каждой такой группы есть один или целая плеяда злодеев. С которыми, конечно, надо бороться. Потому что они несут самые мерзкие, самые отвратительные зверства в этот мир. Ну а полиция и даже спецслужбы не справляются с этим отребьем. Они сами часто и есть скопление этого зла.

Тогда Х-группу централизовали, поставили ей цели и задачи, интегрировали с международными сообществами. И многие ушли. Потому что не хотели участвовать в массовой борьбе со злом. Они просто хотели жить и наслаждаться. А бороться с кем-то, творить добро во всем мире — это удел романтиков.

Вова как раз был из той части, которая ушла. Супергероем он не хотел быть, попадать под прицел и тем более бороться со злодеями — тоже нет. И только сейчас, спустя более пяти лет, он понял, что лучше уж бороться с нечистью совместно, чем болтаться по жизни без целей. Он повзрослел и ощутил мощь своего комьюнити, которое ждало его.

Не так, что прямо жить без него не могло. Но во-первых, он был очень сильный и в некоторых заданиях было без него не справиться. Был еще, конечно, Игорь, тоже умевший прыгать между вероятностями, но он совершенно не мог контролировать свою силу. А так как прыгал в непредсказуемом направлении, то постоянно был непонятен всем вокруг, неадекватен, порою даже груб и отвратителен. Этот алмаз был еще не обточен.

А Вова был талантлив в своем даре. Его отличало необыкновенное благородство и спокойствие. Он тоже бывал груб, но наличие хорошей женщины рядом сильно смягчало эти острые углы. Тогда, много лет назад, Аня принимала на себя его брутальный характер и оборачивала в сильного игрока и надежного товарища. Ну а теперь Мия стала тем проводником, который делал из зверя человека разумного — даже милого и доброго.

Пожив в обычном мире достаточно долго, Вова понял, что ему жутко не хватает всех этих людей из группы. Он так сильно соскучился по ним. А теперь, когда возращение было одобрено официально и на высоких уровнях, обмыто не одной бутылкой шампанского, он был всепоглощающе счастлив нахождению здесь. Даже в этой столовой, с этим прекрасным окружением. Положительным до атомов и кварков. Мало таких было за стенами этого заведения. Большинство людей жило в таких жутких маятниках. Он видел это, и было страшновато общаться со многими. Как кофе с привкусом металла, когда ты знаешь, каким он должен быть, а тут какое-то навязчивое чувство, ужасный непонятный вкус, который тут совсем не к месту, напоминает, что все может быть по-другому. Легче и вкуснее. За стенами творился кошмар.

Кромешная тьма в судьбах и умах многих миллионов людей. Так он это видел. Люди поглощены манипуляциями других, алкоголем, наркотиками, вредной едой, ложными навязанными убеждениями. Рабовладельческая система никуда не делась и процветала в самой обновленной, самой гуманной за все времена форме. Душа также продается многими. За недорого. Особенно в молодости. Когда Люцифер предлагает самые прекрасные и навеянные самыми чудесными грезами блаженства. Все это так же есть, как и было всегда. Ничего сильно не поменялось, даже если сравнивать с тысячами лет до.

Вова словно вспоминал свои прошлые жизни, когда уходил в такие философские откровения с самим собой. «Откуда я знаю это?» — думал он, смотря на плавные движения Балабая, насыпавшего себе кофе у стойки. Этот парень сейчас был формальным объектом наблюдения. Вова смотрел вглубь себя и вспоминал разговор со Светой, которая говорила, что его душа очень старая. Он складывал все эти факты, что знает такие сакральные истины, которые не может знать просто человек, просто живущий свою жизнь. Это была древняя информация, такая древняя, что люди еще не считали время тогда, они жили в племенах и разговаривали жестами, и эта память передавалась из одного ДНК в другое раз за разом, раз за разом. И сейчас Вова мог расшифровать это все за одну секунду. «Невероятно», — он увидел, что движения рук Балабая схожи с движениями динозавров. «Невероятно!» — и шея, голова, он весь был похож на динозавра средних размеров, который точно так же миллионы лет назад просто хотел полакомиться чем-то и жить дальше, может, удивляясь, а может, и не удивляясь чудесному окружающему миру. Скорее, он просто плыл по течению. И Балабай, как сейчас понял Вова, совсем не удивляется тому факту, что он здесь и сейчас, в этой столовой, что он ходит на занятия по излечению с помощью прикосновений, что вокруг него люди, способные прыгать во времени и пространстве, читать и изменять мысли других, предсказывать будущее, менять свойства материи, расшифровывать древние коды ДНК, видеть первозданные потоки информации, ауру людей, их программы восприятия и поведения, — все это было для него неважно. О чем он сейчас думает?

Он просто хотел полакомиться и идти дальше исследовать. Вова срочно захотел с ним пообщаться и выяснить, с каких это пор Балабай живет по наработанной программе. Всегда ли он был таким? Или привык ко всему к этому? Может, он не такой, каким кажется со стороны? Может, Вове все это показалось? Он захотел узнать про внимание больше. Вполне возможно, что человек, который может управлять такой важной составляющей, расскажет много нового, то, о чем все просто боятся спросить? «Может, он знает что-то, что делает его существование бренным?» Вова встал и пошел тоже сделать себе кофе. Это уже был пятый за сегодня. Информации было много, и самой интересной, иногда тяжелой для восприятия, поэтому он «разгонял» свой мозг кофеином и старался не пропускать ни одного бита мимо. Все впитывалось как в губку, обрабатываясь, и выдавалось в самую новую реакцию. Каждый день проходил в мощном интенсиве. За три месяца занятий Вова полностью перепрошился и поменялся, стал теплее и отзывчивее, у него появились интересные друзья, кроме Костика, который нарадоваться не мог возвращению своего почти брата. Так они срослись за десять лет общения, пройдя сложные испытания бок о бок, не оставляя друг друга в самые сложные и неприятные периоды. Вова стал свидетелем на свадьбе Костика с Люсей и сам тоже решил остепениться, обзавестись семьей. Но многогранные сомнения терзали его насчет Мии. Она была той самой и не той самой одновременно. Может, это было из-за его прыжков, а может, нужно было время, чтобы понять истину. Как и во всем. Этого Вова не знал.

Балабай был совсем рядом. Он стоял спиной и не видел Вову. Послышался характерный запах. Это был не пот. Было ощущение, что излучала его великоватая черная толстовка из приятной на вид и мягкой ткани, теплой не по погоде. Кисловато-железный. Такого Вова не знал. Как будто от долгого нахождения в системном блоке компьютера. «Может, он живет в большом системном блоке?» — подумал Вова и улыбнулся своим «гениальным» мыслям. «Почему заговорить с ним сложнее, чем с любой сногсшибательной женщиной на улице? Мы ведь знакомы, неоднократно общались, Балабай даже был у меня в гостях! Давай, Вова, это не чужой тебе человек, вам надо просто вспомнить друг друга!»

— Эти не очень свежие, — наконец подобрал необходимый код, чтобы начать их общение. Он показывал на пончики, которые собрался взять своими «динозаврими» руками Балабай.

— А, это ничего. Когда я ем, то закрываю глаза и думаю совсем о другом. Что есть свежесть?

«Да, действительно, что есть свежесть? Конечно, зачем мыться и следить за собой, когда свежесть — относительное и глубоко субъективное понятие! Жили ведь люди в пещерах и мылись раз в год в реке за пятнадцать километров!» — подумал Вова. Но также он понял, что в таком ключе диалог у них не построится.

— Свежесть — время, умноженное на вероятность того, что молекулы этого вещества уже начали разлагаться.

Балабай подгрузился. Вова и сам был не уверен в том, что сказал сейчас, но это сработало. Этот необычный и самобытный динозавр в теле парня средних лет был зацеплен новым неопознанным потоком информации, которая подоспела неожиданно.

Случайный набор слов сработал! И только это могло цепануть Балабая. Любая умная фраза, любое нравоучение оттолкнуло бы его. Ведь в его гениальной голове эти умозаключения уже давно устарели. Ему было бы это скучно. А вот бредовая фраза — это был ключ. И Вова подобрал его.

— Вова, ты сейчас забрал мое внимание.

— Я не то чтобы хотел это. Но мне приятно слышать от тебя это. Это как узнать от пловца, что ты неплохо плаваешь.

— Это ты верно подметил. Теперь ты знаешь, как это работает. Тебе даже не надо мучить меня своими расспросами.

Вова обомлел от того, что Балабай уже знал о разговоре, который намечался. Так получилось, что в группе все перенимали способности друг у друга. Поэтому каждый уже мог и предсказывать события, и работать со вниманием, энергией, видеть представления друг друга, ну и, конечно, прыгать.

Все ребята с улыбкой обсуждали свои первые опыты в прыжках, это были небольшие сдвиги в 15–20 минут. Начинали с временных прыжков. А потом уже делали в пространстве. Некоторым давалось это легко, а кто-то годами не мог. Все зависело от психологических установок. Если человек долго не мог с ними справиться, увидеть и устранить, то его отправляли к Свете. Она занималась сложными случаями, прорабатывала карму и кармические узлы, снимала ограничения в подсознании.

Аня-телепатка долго не могла сделать ни одного прыжка во времени. Это была смелая девушка, которая многое в жизни успела попробовать: прыжки с парашютом, ходила по крышам высоток, каталась на кайтсерфинге, сноуборде. Но вот сделать прыжок во времени хотя бы на несколько секунд не получалось. После нескольких лет безуспешных попыток, а чаще это были просто увиливания и уход в свой страх, Окунев дал ей направление к Свете на пять занятий. Ей промяли там все тело, она три раза проплакалась, рассказала, что все еще любит Вову, о своих страхах и сомнениях. А самое главное — они со Светой выяснили причину, по которой она не может прыгнуть.

Оказалось, что в детстве в деревне она однажды целые сутки прождала на улице деда, который напился и уснул в гостях. Поэтому у Ани выработался особый страх перед временем. Она постоянно хотела проверить, сколько на часах, никогда никуда не опаздывала. А главное — терпеть не могла, если опаздывал кто-то другой.

Поэтому ее подсознание полностью отвергало идею о том, что время — это такая субстанция, которой можно как-то управлять. Для нее это казалось нерушимой догмой, которую она не может переступить, в которую нельзя вторгаться. И как бы ей на занятиях ни рассказывали, из чего оно состоит, как ощущается людьми, животными или насекомыми, как бы ей ни объясняли его основные функции и законы, по которым оно работает, Аня ни в какую не могла сделать этот прыжок.

Но Света стала тем ключом, который смог отпереть эту дверь нерешительности и страха. Аня пришла с занятий обновленной, счастливой и беззаботной. И однажды на практическом уроке сама первой вызвалась для прыжка. Все были удивлены и с недоумением смотрели на нее.

«Малышка Аня, которая два года не могла сделать это, боялась и отвлекала внимание всех, тут вдруг сама вызывается?» Пошли слухи, что так на нее влияет ее новый молодой человек, а точнее, его отец — властный, холодный, циничный тип из правительства. Он хотел, чтобы у его сына была самая прекрасная девушка, поэтому всячески помогал ей и заботился о ней. Но мало кто знал, что Аня ходила к Свете и возвращалась от нее полностью обновленной.

Вот и Вова сходил к ней не без побед. Мало того что он переспал с ней на первом занятии, так еще и полностью обновился, расстался с Мией и о многом задумался в своей жизни. Но повторно встречаться с ней было ему страшновато. Света была мощным НЛПшником, поэтому могла взламывать людей целиком и полностью. А Вова к этому времени еще страдал тотальным недоверием ко всем и ко всему на свете. Несмотря на теплую рекомендацию от Люси с Костиком, он смотрел с опаской на эту страстную сексуальную женщину. Для него это все было непонятно. То, что она говорила, делала, то, что о ней говорили. Даже ее комната, в которой она принимала людей, вызывала у него мурашки. Идеально прибранная, с множеством ритуальных статуэток и различной символики. Как в современном языческом храме.

Балабай стоял в двух метрах от Вовы и собирался пойти и сесть за столик.

— Сядем вместе? — поинтересовался Вова.

— Да, конечно, без проблем.

Балабай прошел в конец столовой и присел за двухместный столик. Тусклое освещение столовой придавало магического шарма и антуража всему, что здесь происходит.

Это было место, где собирались ребята со всей группы, из разных потоков — новенькие и старички, ученики и преподаватели. Здесь порою проводились очень важные встречи за чашкой чая, обсуждались ключевые моменты в обучении, в планах, решались судьбы мероприятий и поездок.

Вова прошел с подносом к столику, за который присел Балабай, и приземлился напротив него. Он наконец увидел его глаза, наполненные всеобъемлющей добротой и любовью к людям. За толстыми линзами два коричневых шарика внимательно изучали Вову, его новую прическу и внешний вид, мимику и положение тела. Высокий интеллект чувствовался от одного нахождения рядом.

— Давно не виделись, — с улыбкой сказал Балабай.

— Рад тебя видеть, не могу сказать, что выглядишь прекрасно, но не хуже, чем обычно.

— Очень увлечен своими опытами, — немного смущенно оправдывался Балабай.

— Что исследуешь?

— В основном все то же пресловутое внимание. Как говорил Брюс Ли: «Я не боюсь человека, который знает десять тысяч ударов, а боюсь того, который тренирует один удар десять тысяч раз». Ну или что-то в этом роде. Вот я именно тот, кто тренирует один. Ты знаешь, Вова, чем больше я узнаю о внимании, тем больше у меня появляется вопросов и тем дальше я ухожу от ответа на вопрос, что это.

— Так это во всем так, я не первый раз это слышу. Но только от самых пылких умов. Поздравляю, ты среди них. Мало кто исследует одну область достаточно пристально, чтобы сказать честно сказать самому себе, что я не знаю о ней ровным счетом ничего. А то, что знаю, уже неактуально. Таков этот мир. Быстрый, переменчивый и непокоримый.

— Хотя есть еще мечтатели, которые хотят его завоевать. Представляешь, — Балабай развел две руки кверху, — целиком и полностью!

— И не все такие мечтатели светлые люди.

— Отнюдь. Ведь светлому человеку для счастья многого не нужно. А вот темному закрытому нужно господство, чтобы реализовать энергию от своих травм.

— Да, потому что в ином случае это сожрет их самих.

— Но мир не таков, чтобы его можно было завоевать. Это волна. Ты можешь покорить ее в одном промежутке, в одном фрактале, но это совершенно не гарантирует тебе успеха в следующем. Все так удивительно построено, что порою чем больше ты чего-то хочешь, тем дальше удаляешься от этого. Увы.

Вова понял, что они с Балабаем сейчас полностью синхронизированы друг с другом и разговаривают на одном языке. Это было приятно, учитывая, что они не виделись много лет.

Они вспомнили, как ходили вместе на панк-рок-концерты, пили портвейн и носили черные кожаные плащи на вписке у каких-то ребят из того же рок-клуба.

— «Орландина»?

— Даааа! Вот это были времена! — Балабай пил чай, а на вкус чувствовал прекрасное разливное пиво.

— А помнишь, как мы залезали через окно туда?

— Да, помню, как ждали там рис так долго и нам так хотелось есть. Даже без соли, и слопали его за две минуты, такой горячий и переваренный, как каша получился. Но все-таки как круто было оторваться в слэме. А потом выходишь оттуда, и в голове еще часов пять все звенит.

С тех пор Вова изменился до неузнаваемости — возмужал, окреп. А вот Балабай, не считая легких морщинок на лбу и чуть поредевших волос, не сильно изменился. В нем все еще остался явно прослеживаемый подросток, легкий бунтарь против системы, не принимающий до конца ее правила.

— Ну, как учеба проходит? — Вова вернулся к более серьезному выражению лица.

— Да неплохо проходит, много интересного в этом году дают, программу обновили, что-то привозят из-за границы. Прямо насытиться не могу, не пропускаю ни одной пары. И то интересно, и это. Прямо начинаю чувствовать свое всесилие, — Балабай расхохотался странным визгливым смехом.

— Ох уж это всесилие, понимаю тебя, когда в день по десять инсайтов, которые тебе полностью меняют, — каждый раз прилив. У меня тоже такое. Выходишь и думаешь: ну вот же оно, как я раньше-то без этого жил? Ну все, теперь я вообще неуязвим. А потом проходит день, два, неделя, и понимаешь, что ничего такого особенного-то и не узнал, только очередной кубик в построении себя лучшего.

— Да, именно так. Но я обожаю эти подъемы. На этом вдохновении потом можно заглатывать кучу информации, обучаться всему моментально. Как наркота. Голова испытывает трепетное блаженство.

— А что по злодеям? Сейчас кого-то прорабатываете?

— Есть один, мы его называем «Носорог». Живет тут, в Питере, из людей высасывает все соки, зомбирует, завораживает, манипулирует, издевается, одного парня вообще изуродовал, но полиция доказать это не может, а мы знаем и видим.

— И что, его не достать? — Вова нахмурил лоб. В глазах проскочила красная ярость.

— Не-а, очень умный, прячется, создает новые туннели, наблюдает за слежкой, чуть что — сразу становится добрым и порядочным, и со стороны и не скажешь, что это монстр в теле человека.

— Давно его прорабатываете?

— Полгода назад Окунев как-то проговорился, что какой-то носорог его достал. Мы начали спрашивать, он ни в какую, говорит, сами справятся, мол, они своей мудрой общиной старейшин легко его уберут отсюда подальше. А вот нет, не хватает силенок, этот Носорожек им не по зубам, молодой еще, энергия хлещет, старые умы справиться не могут.

— И он отдал его вам?

— Не сразу, конечно, я потом лично к нему домой пришел, мы занимались по физике, кстати, тебя вспоминали, а потом я начал расспрашивать, ну и уговорил его нам в группу отдать этого Носорожка на проработку. У нас ребята уже соскучились по злодеям. Последнего — небольшого вора времени — уже год назад устранили, поменяли ему личность, вообще стерли из памяти многое и поставили программу нормальную, теперь живет как обычный человек. Ты пойми, что эти злодеи не сами эти люди, это только форма, в которой они пребывают. Это сущности внутри, которые поработили тело.

— Да знаю, знаю, — покачал головой Вова. Он был так увлечен рассказом Балабая, глаза горели яростью и азартом, кулаки начали сжиматься, нога под столом отстукивала рок-н-ролл.

— В общем, мы пока что посматриваем за Носорогом, он творит такие мерзкие пакости.

— Что делает?

— Женщин заманивает, людей заставляет страдать, проживать его боль, избивает слабых, бабушек-дедушек обманывает, издевается, унижает. Это еще мелочи, а по карме у него сейчас пойдут изнасилования, убийства. Мы хотим это предотвратить.

— И какой план?

— Разрабатываем. Все, что мы видим, какие пути подхода имеем, он сразу чувствует и меняет маршруты. Люди вокруг него тоже непростые, со способностями, они про нас знают, доносят ему информацию. Он жутко боится, но этот страх позволяет быть невидимым.

— Давно это в нем живет?

— Да, почти с самого рождения эта сущность процветала, сейчас ему где-то 32 или 33, он на самом пике и хочет большего, потому что остается всегда безнаказанным. Есть у него слабость, при которой приходит эта сущность во всей красе. Наркота всякая, порошки и все такое. Он ее сам еще производит и распространяет. Но делает это вообще незаметно, никто не может добраться. Мы с полицией общались через своих людей — они давно его знают, но доказательной базы никакой нет. Поэтому разводят руки в стороны. Мы пытались подослать нашу красотку Афину к нему, но женщин он очень опасается, предпочитает мужчин — точнее, молоденьких мальчиков, находит их в интернете, заманивает, а потом совращает, хотя многие и не знали до него о своей такой ориентации. В общем, набор нарушений, если общечеловеческим языком говорить, до фига у него. Так как мы не уверены, что сможем справиться, думаем подсадить ему идею о том, что он захочет уехать отсюда.

— Куда?

— Да куда-нибудь подальше, где такого монстрика примут с распростертыми объятиями. Куда-нибудь в Азию, думаем, что, может, в Бангкок, там такой нечисти полно. И у наших там есть действенные инструменты, как с этим справляться. То есть задача сводится к минимуму — подобраться, вживить незаметно идею, а потом она прорастет и Носорог уедет, пускай не навсегда, но там мы своим маякнем, они им займутся.

— А как идею вживить? — Вова нахмурил брови, руки стояли на столе на локтях, а кисти были в замке.

— Самый действенный метод — сделать это через сон.

— Что, переспать с ним надо кому-то?

— Не обязательно переспать, но где-то словить, когда он спит.

— Где?

— Он играет в теннис, например, ходит там в баню и спа. Может, где-нибудь прикорнет на шезлонге.

— А кто у нас со снами работает?

— Есть Андрюха, он и вживить может, и обратно даже достать навязчивую идею. Но ему нужны помощники, у него перегруз идет, когда он эти штуки делает, не хватает энергии. Нужен мощный генератор. Есть Катюха, но она сейчас не хочет этим заниматься, у нее там в отношениях постоянные разборки. Вот можно с нее начать, нужно уговорить ее подключиться. Ты ведь опытный дипломат, Вова?

— Ну да, могу с ней обсудить это. Надо будет сходить куда-нибудь в бар, напиться и обсудить. Чего она, прямо совсем сопротивляется?

— Да не то чтобы совсем. Просто у нее сегодня одно, а завтра другое. Сейчас хочет, а завтра не хочет.

— Так надо ее простимулировать.

— Ну по финансам нам, всем участвующим, будет бонус и плюс поездка куда выберем.

— Ну вот, а что ей, мало? — Вова начал уже продумывать подходы к Кате.

— Да ее вроде устраивало, а потом хоп — другой человек.

— Так девушки да, такие неоднозначные. Надо ловить момент.

— Сможешь поймать с ней?

— Конечно, смогу, я же знаю ее болевые точки: алкоголь, шарики и ночные клубы, там и обсудим.

— Ну вот, а то у нас тут не особо все тусовщики, а Катя — да, только дай пригубить, понюхать, подышать этими шариками и потом потанцевать. Как ее парень это терпит?

— Да он сам такой же. Знаю я его еще до нее. Нормальный парниша, любит погулять и покутить. Вот и нашли друг друга.

— Ладно, Володя, рад был тебя увидеть. Ты у нас прослыл человеком дела. Поэтому надеюсь, что разговор не останется бесполезным.

— Да, конечно, делов-то тут на раз-два. И Носорог этот не такой уж страшный, подход уже есть к нему, команда есть. Всех скооперировать, замотивировать и отправить в бой. А это я умею.

Балабай встал, радостно улыбнулся, смотря на Вову сверху, а потом его глаза словно снова стали недоступны и пропали за толстыми линзами. Он из интересного собеседника обратно превратился в растрепанного ученого, поглощенного своими мыслями. Балабай судорожно взял под мышку свой старый кожаный потрепанный портфель и пошел к выходу из столовой.

Вова просидел еще пару минут, проецируя, как он сходит с Катей в клуб, потом они все вместе подберутся к Носорогу, вживят ему идею уехать на отдых в Бангкок, а там им займутся знающие люди. Балабай оставил недоеденный пончик и много крошек на столе после себя. Вова повернулся, чтобы посмотреть, кто остался в столовой. Только Костик, большой добрый пухлячок, стоял у стойки с фруктами и поглядывал на него с улыбкой. Кажется, он был рад, что Вова включается в свое первое задание после длительного перерыва.

Афина

— Ну что, касатик, пообщался с нашим самым интеллектуальным студентом? Тебе рассказали, насколько ты поверхностен, наивен и предсказуем? — Костик смотрел на Вову с ожиданием. В лице и интонации не было сарказма или озлобленности. Это был легкий вызов, на который он знал, что получит интересный ответ.

— Все гораздо проще.

— Попросил списать ДЗ?

— Чуть горячее. Костик, не говори это слово, пожалуйста, мне сразу хочется забросить свою затею обучаться чему-то.

— Ну это ведь домашнее задание. Знаешь, для чего оно? Чтобы ты не выбрасывал сразу из головы все, что узнал на занятиях. Кстати, что происходит с твоей памятью, когда ты делаешь прыжок? Все пропадает?

— Да, все пропадает, но я могу все быстро вспомнить, у меня остается зацепка, что-то одно, как правило, о чем я думал в последний момент перед прыжком. По ней я начинаю распутывать клубок и все вспоминаю. Ощущение, что я запрашиваю доступ к тому прошлому я, — Вова посмотрел в пол, продумывая, как все лучше объяснить. — Ну, точнее, параллельному.

Костик улыбнулся, прогоняя всех их «параллельных», которые сейчас здесь, бесконечное множество.

— Так и чего Мистер Всезнайкус сказал? Опять о своих опытах для ЦЕРНа?

— Что? А что он там делает?

— Ну не прямо там. Это я образно. Ведет исследования по вниманию, пишет туда очень мощные доклады, даже Окунев не всегда догоняет! — Костик немного распух и покраснел от важности того, что говорил. — Понимаешь, как развился Балабай? Да такими темпами он станет новым Хокингом.

— Да хорош нагнетать уже, — Вова посмотрел с ухмылкой.

— Серьезно. Знаешь, как он редко стал спускаться до нас, примитивных людишек?

— Да кто тут примитивный?! Покажи мне на него!

— Мистер Всезнайкус и поздороваться-то лишний раз не подойдет. Поэтому ты сегодня коснулся звездной пыли. Так и чего он тебе поведал?

— Про Носорога в основном.

— Что? Почему я узнаю последним?! — Костик начал немного нервно гладить оправу своих очков. — И кто это?

— Один мерзкий тип. Типок. Так, тараканчик. Которого нужно отправить к шумным соседям в квартиру.

— А чем таракашка не угодил?

— Занимается всякой ерундой, людей терроризирует: бабушек, дедушек, мальчишек, девчонок.

— Так таких полно вокруг. И что, на каждого внимание обращать? — Костика все еще раздирала обида, что ему никто ничего не рассказал, что его не пригласили в дело по устранению нового злодея.

— Ну если сейчас отпустить его, оставить без внимания, от него пойдут убийства и изнасилования. Вот в этом загвоздка, я думаю.

— Чушь, брехня и несуразица. Таких Носорожков огромное множество. И если каждым таким заниматься, нас тут просто не хватит.

Вова посмотрел на своего друга и проникся его сомнением. Костик не был ни глупым, ни особо умным. Иногда он был словно кит, который плавает где-то на поверхности, ни о чем не заботится, а иногда становился хищной акулой — хитрой и кровожадной, которая знает цель, чувствует ее и сделает все, чтобы настигнуть ее.

— Да, может, ты и прав, может, тут что-то более глубокое. Я сам не заметил ничего сверхъестественного. Но Балабай говорит, что и его не хотели подпускать к Носорожку этому, что Окунев совершенно случайно проговорился, а потом пришлось у него выгадывать, что это и кто-то.

— Так это специальное отвлечение внимания твоего. Что кто-то там случайно проговорился кому-то там. Так же и Окунев хитрец завлек Балабая. Создал у него иллюзию, что это случайная оговорка, чтобы тот включился по максимуму. И сам себя замотивировал. Вот хитрец. Ага, случайная.

В столовую залетела Афина — прекрасная блондинка, как самая красивая белая яхта или парусник, такой легкий, свободный, свежий от утреннего бриза и лазурной воды. То ли заплыла, а то ли залетела. Ведь с такой скоростью судна не ходят. Как всегда, деловая, в шелковой бежевой блузе и темных тонких укороченных брюках. Излучающая частички счастья, они словно сыпались вокруг нее с приятным магическим звуком. А все вокруг, куда они попадали, меняло свои свойства. Все, куда просто направляла свое внимание, вдруг становилось освещенным и красивым в своей четкости и свежести.

— Ребятушки, не видели Игоря?

— Он упрыгал, — Костик надулся от остроты своего юмора.

— Куда опять? — она посмотрела на Вову. Легкая ухмылка на губах — не согласен скрыть симпатию. Потом на Костика. Афина изобразила небольшую раздраженность. Специально. Ей тоже понравился юмор, но нужно было найти Игоря.

— Кто его знает, но тут его больше нет с нами, — Костик изобразил скорбь, словно невидимые слезы покатились по щекам.

— Ты так тоже каждый раз делаешь, когда спрашивают обо мне? — Вова пихнул Костика в плечо.

— Нет, Вова, когда ты упрыгиваешь, то у меня постоянно остается надежда на твое возвращение. А этот парень как шаровая молния. Никто никогда не знает, чего ожидать. И назад он вроде как уже не возвращается.

Афина немного расслабилась и подумала пропустить чашечку кофе, узнать, чем живут ребята, спросить у Вовы про Мию, которая отказалась участвовать в группе. Слухи летели со всех сторон. Афина знала многое и про многих. Но была максимально сдержанна и никогда не поддавалась сплетничеству. Она считала, что это ниже ее достоинства. Но люди вокруг всегда ей рассказывали все самое интересное. Взамен ее частичкам счастья.

— Тоже, что ли, кофеек выпить, — сказала она невзначай и подняла глаза вверх, а параллельно наблюдая за реакцией парней.

— Да, конечно!

— Да, есть что обсудить! — Вова вспомнил, что Афина уже делала подход к Носорогу, поэтому очень хотел обсудить это.

Костик достал салфетку и начал протирать стол. Вова пытался вспомнить, что конкретно Балабай рассказывал про нее, но память как будто обрубалась, кто-то был подключен к нему. Кто-то сильный и очень близко. Смех. Он услышал легкий девчачий смех внутри своей головы. Тут кто-то только что был. Память вернулась. Вова встал из-за стола и ринулся к двери. В коридоре стояла Аня и флиртовала с Марселем — руфером, прыгающим во времени. Она перенимала его супернавыки, поэтому часто проводила время с ним. Между парами их было не оторвать друг от друга. Она сильно очаровала его. Вокруг словно не было для них никого. Но это было не так. Аня видела всех вокруг, знала, кто о чем думает, думал и будет думать.

Железная леди

— Извини, можно тебя на секунду? — Вова взял Аню за локоть и оттащил в сторону. Ее лицо изображало удивление.

— Чтоооо?

— Только не надо тут строить, что ты не знаешь!

— Не знаю что?

— Мне надоело, что ты копаешься в моей голове!

— Но...

— Я знаю, что ты делаешь это не нарочно и делаешь с каждым вокруг. Но мне неприятно, когда я засовываю свои руки в задний карман джинсов, а там чьи-то руки. Понимаешь, о чем я?

Она молчала. Ее глаза были наполнены счастьем и любовью. Потому что только он из всех вот так мог подойти и прямо предъявить свою претензию. И это возбуждало. Этот целеустремленный характер, напористость.

«О, оууууу», — Вова снова услышал в голове игривый женский голосок.

— Хватит! Ты забираешь моментальную память, мозговые ресурсы. Я чувствую себя дегенератом каким-то, когда ты так делаешь, понимаешь, Аня?! Я пытался вспомнить, что мне рассказывал человек десять минут назад. И понимаю, что я не помню! А у меня с памятью всегда все было в порядке. Не надо, это мешает мне жить.

— Я? — она стояла с невинным видом. На ней была яркая черно-красная брендовая толстовка, однотонные джинсы и молодежные кроссовки на высокой подошве. Все от кутюр. Но она стояла сейчас голая. И ноги смущенно были прижаты друг к другу и незаметно косились в сторону. Коленки вело влево.

— Ладно, извини за напор, — Вова взял ее за плечо и мысленно одел ее. Ему стало чуть-чуть неудобно. — Но ты вызываешь мое возмущение.

— Я не хотела.

— И хватит играть с чувствами Марселя. Он уже так глубоко в тебе, что скоро не найдет оттуда выход. Он тебе не нужен. У тебя есть молодой человек.

— Мы друзья с Марселем.

— А! Точно. Ну ладно, раз друзья, то друзья. Извини, что теперь я лезу в твою голову. Видишь, тебе тоже может быть это неприятно.

— Лезь.

— Как-нибудь потом. Ну вот и пообщались. У нас по-спокойному не получается, поэтому на эмоциях. Надеюсь, что ты меня услышала?

Глаза Ани стали намного шире обычного. Она была похожа на девочку из азиатского мультика сейчас.

— Я не слышала ни одного твоего слова.

Вова проник в ее сознание и посмеялся голосом злодея: «Хо, хо, хо». В остальном эмоции были исчерпаны. Он развернулся и ушел в столовую.

Костик словил момент наедине с Афиной и с пеной у рта что-то увлеченно рассказывал. Вова аккуратно прошел к их столу и незаметно сел на свое место. Афина сидела, раздвинув ноги на стуле, развернутом в обратную сторону, спинка смотрела в стол. Ее брюки отражали свет красивыми темными перламутровыми переливами, а ягодицы образовывали сексуальный и контрастный силуэт. Вова быстро взглянул на это, и в голове промелькнуло «воу-воу». Они заметили появление третьего человека за столом и постепенно сошли на нет в разговоре.

— Ну раз я сорвал ваш уединенный разговор. Можно я задам тебе интересующий меня вопрос? — Вова посмотрел на Афину.

— Хм... — она подняла одну бровь.

Костик с жадным наслаждением ловил каждую ее эмоцию. Вова посмотрел на загипнотизированного женскими чарами друга и подумал: «Эх, Люська тебя бы сейчас огрела какой-нибудь тряпочкой». Вообще жена Костика была достаточно спокойной женщиной. Но от вида такого «запавшего» на другую женщину мужика, ему казалось, взорвется любая. Так оно и было. Где-то на кухне в другом конце города Люся вдруг что-то почувствовала, ее кольнуло в области сердца.

— Так вот, мадам, расскажите мне, пожалуйста, про Носорожка.

— Он чувствует.

— Что?

— Каждый раз, когда копаешь под него, когда говоришь о нем, даже думаешь.

— Так все печально?

— Да, очень увлечен собой и своей персоной. Поэтому, если подумаешь, например, о его приспешниках, ему все равно. А когда ты даже говоришь, называешь его так, это очень чувствительно.

— Так и...?

— Поэтому думай о нем меньше. Думай о ком-нибудь другом, похожем. Завуалируй свои мысли. Только так.

— А как к нему подобраться?

— Через людей вокруг. Ему все равно на других. Это слабость. А они приведут нас к результату.

— Заложим мысль?

— Может, и так. А может, появятся более светлые и новые идеи ближе к делу.

— И какого это, когда на тебя не среагировали? — немного сменил тему Вова, уже узнав интересовавшие его вопросы.

— Нормально. Не все мужики на меня реагируют. Для кого-то я просто фея, непонятное свечение. Тем более злодеи, — ее голос обладал манящими свойствами, такой яркий, мелодичный и сексуальный, но не пошлый.

— А он понял, кто ты и откуда?

— Нет, он почувствовал что-то неладное, но про меня не понял. Мне поменяли представление на время, и я сама не знала, кто я тогда, — Афину, несмотря на внешнюю уверенность, все-таки засмущал этот выпад в ее сторону, как легко в хорошем смысле смущала тема внешности любую девушку. Она скрестила руки и взяла в замок. Голень медленно поднималась и плавно опускалась под столом.

— Афина, ты ведь стратег и завоеватель. Давай поговорим о том, как мы с тобой завоюем Карфаген? — Вова специально увел тему в сторону, назвав другими «позывными», чтобы Носорожек не почувствовал, что сейчас говорят о нем.

— Хех. Как ты мне льстишь. А обычно меня берут комплиментами про внешность. Да, внутри меня железная леди. Бесчувственная, достигатор. Вижу цель — не вижу препятствий. Где-то внутри я презираю слабых людей и готова идти по головам. Именно поэтому я здесь сейчас. У меня не было родителей со способностями, да и вообще их не было, я практически из детского дома. Меня вырастил дядя, который постоянно пропадал на работе, ездил в другие страны, и я была предоставлена сама себе. Поэтому все, что у меня есть, даже вся моя красота — мой труд, мой путь. Сложный и тернистый, я бы не сказала, что это было просто и только через любовь. Нет, нет и нет — боль, предательства, потери — все было. Я сомневаюсь, что хотя бы один успешный человек обошелся без этого. Но вот как дальше с этим жить — тут уже твой выбор. Выбрать любовь к людям или выбрать ненависть, манипуляции и злость. Я сейчас выбираюсь из вектора минус, миную свою агрессию, цинизм, выхожу в открытость и чувственность, — Афина тяжело вздохнула, потом посмотрела на реакцию парней, Вова наблюдал за ней, за движениями ее рук, пристально смотрел в глаза, периодически рассматривая людей, проходивших мимо их стола.

А Костик сидел с раскрытым ртом. Как будто только что услышал какое-то невероятное откровение от своей пассии. Так оно, собственно, и было, с каждым днем, с каждой встречей он все дальше уходил в лабиринт ее загадочной чарующей красоты, в котором дальним эхом все больше заманивал ее высокий интеллект, способность ярко и четко выражать свои мысли, быть предельно откровенной, но не опошлять, говорить о себе, а подходило это в полной мере и к людям, слушающим ее.

— Бесподобно, — Вова похлопал в ладоши три раза.

Афине показалось, что он глумится над ней, и чувственный напор желания говорить свою речь дальше немного спал. Она аккуратно взглянула на Костика и мысленно договорилась с ним, что продолжит свои откровения наедине. Вова немного выбивал ее из колеи ораторского мастерства. Афина чувствовала легкое смущение в его присутствии.

— Да нет, серьезно. Я без сарказма, — пояснил Вова после небольшой паузы. — Редко когда красивая девушка может завоевать твое сердце своими пламенными речами. Нет, далеко не банальными. Ты знаешь, Афина, я сейчас влюблен в тебя, — он говорил от себя, но мысленно проводил параллель с Костиком, который как раз тоже и еще больше находился в таком состоянии. Обычно тот, кто менее влюблен, может сказать про это легко и открыто. Вова как раз был тем менее влюбленным, который мог контролировать свое чувство.

Афина засмущалась. Вова был ей симпатичен, но всегда казался холодным и отстраненным: «я тут с вами, но меня тут нет. И да, лучше не подходите ко мне, мне и так хорошо без вас». И именно поэтому он вызывал еще больший интерес. А тут легко говорит о влюбленности, притом о такой осознанной и взрослой, которую испытывает один красивый человек к другому. Не из-за внешности, а из-за принципов, к которым он пришел на своем пути, вытачивая себя словно из камня. И этому невозможно было сопротивляться, теплая волна пошла от головы и начала спускаться вниз к животу, охватила пятки и снова начала циркулировать по всему телу. Но железная леди внутри не выдавала никаких внешних признаков, она так привыкла скрывать все от окружающих.

— Спасибо, это приятно, — с легкой улыбкой холодно ответила Афина.

— Я влюблен в человека, который развивается, который делится своими мыслями, который идет в коммуникацию, в общение, который знает, что он не идеален и может в этом признаться. Это не значит, что я поражен любовью, что начну писать тебе анонимные стихи. Это даже не значит, что завтра все останется на своих местах. Но да, сейчас бы я набросал тебе четверостишие.

— Давай, — поспешил взять на слабо Костик.

Вова улыбнулся. Афина вздохнула: «Неужели он сейчас сочинит ей стих?» Никто давным-давно такого не делал. Ей вообще начало казаться, что романтика в мужчинах умерла, никто не способен на поступки, на небанальные знаки внимания.

— Афина, страстно ты вошла сюда,

Летела мимо, а может, ты плыла?

Наш берег мимо ты не обошла,

Сижу и слышу, все же ты жива...

В этот раз Костик открыл рот от таланта своего друга. Он еще постепенно догонял всю простоту и красоту сказанного одновременно.

— Прекрасно, — она потеплела и стала самой счастливой девушкой. Как будто Вова дополнил пазл самой недостающей деталью — любовью. В своей простоте, без домыслов и скрытых смыслов, открыто, глаза в глаза.

— Ты прекрасная, — Вова взял ее за руку и легко, по-дружески улыбнулся. — Но нам пора идти, а то я не смогу выбраться из твоих чар еще очень долго, как мой друг, например.

Костику стало неудобно.

— Что? — Костик как будто немного не успевал за этими двумя, но не хотел выглядеть глупо. — Откуда я там не могу выбраться?

Афина засмеялась. Вова попал в самое яблочко, потому что она тоже заметила, что Костик на нее запал. А сейчас это было так легко и так к месту упомянуто. Мимолетно и совсем не обидно, ведь все они были взрослыми живыми людьми, которым свойственно, что им нравится кто-то еще. Даже если у них есть пара, или даже если они в браке. Это так естественно испытывать симпатию к кому-то.

— Пойдем, — Вова показал головой.

Они вышли из-за стола. Афина сидела в шоке. Только что были взломаны все ее защитные заслоны и пробрались в самое сердце — к маленькой чувственной девочке, которая мечтает о большой и чистой любви, одной на всю жизнь. И эта девочка только что влюбилась. Она сидела за столом, держа в руках кофе. На лице была легкая улыбка. Она прогоняла снова и снова эту сцену. Вспоминала слова из четверостишья. По телу все еще пульсировало тепло, она была возбуждена, ей срочно захотелось домой принять ванну и снять стресс сегодняшнего дня.

Необычный прыжок

Вова с Костиком шли по коридору. На стенах висели расписания занятий, объявления. Студенты младших потоков группы что-то записывали к себе в тетрадки. Вокруг преподавателя по геофизике стояли человек пятнадцать, обступивши со всех сторон, и что-то увлеченно спрашивали. Кажется, занятие было настоящей бомбой, и в аудитории было так жарко, что все просто выскочили оттуда, чтобы не сгореть. Ученики смаковали каждое слово Лилии Константиновны.

— Значит, ты у нас ведущий? — с легким возмущением спросил Костик.

— Ты о чем?

— Ну «пошли», «нам пора» и все такое? То есть ты у нас решаешь, когда нам пора?

— Надо уметь уходить, — твердо подытожил Вова.

— А я, значит, не умею уходить?

— Иногда тебе нужен пинок.

— Так, стоп, то есть ты даже не знаешь, о чем мы там разговаривали, приходишь, садишься, вешаешь лапши из своих стихов, прикалываешься надо мной, что я влюбленный и все такое, а потом командуешь, что надо идти?

— Ну и о чем вы говорили о таком важном? — Вова остановился и посмотрел в глаза Костику. Он выразил свою максимальную включенность и озабоченность, потому что понял, что его поведение могло реально сейчас задеть друга.

Костик молчал, пытаясь что-то вспомнить.

— Вот именно! — Вова продолжил свой быстрый шаг. Костик пошел за ним следом. — Ни о чем таком важном вы не говорили, ты просто запал на ее грудь и не мог оторвать своего взгляда. Ты пялился как маньяк!

— Чегооооо? — Костик весь надулся и покраснел. — Я не пялился, мы просто разговаривали.

— Просто разговаривали? Да от твоего стояка даже стол приподнялся с твоей стороны.

Костику стало смешно, он опустил вниз глаза, прогоняя всю сцену в голове и представляя, словно все было именно так. Сказать было нечего.

— Ты следи хотя бы за слюной, когда ты просто разговариваешь! А то из твоего раскрытого рта капает слюна, и женщину неподготовленную это может слегка испугать! Но тебе повезло, Афина из рода женщин подготовленных, из тех, что привыкли, что от их присутствия везде у кого-то что-то капает. Поэтому извини, если вторгся в зоны твоих личных фантазий, в которых она сидит на этом столе с раздвинутыми ногами в чулках и ты стягиваешь их с нее.

— Боже, Вова... — Костик опять начал проигрывать в голове эти сцены, и ему стало так хорошо и тепло, что любая злость и негодование исчезли.

Они вышли из здания и сели в машину. На улице было все еще тепло, легкий ветер напоминал о предстоящей осени. Вова вспомнил день своей первой встречи с Мией, их поход в музей, как они кружились в танце, касаясь друг друга и рассматривая экспонаты. Настигла легкая меланхолия. Казалось, что с Афиной произошла подобная искра сейчас. Но она виделась ему все еще слишком холодной, наигранной. Внутри жила строптивая кошечка, а снаружи это была милая компанейская девчонка, знавшая себе цену. И происходил легкий диссонанс. Чувствовалась роль. Что это не она. Что она еще сама не знает какая. Какой у нее потенциал. Ему стало немного грустно, ведь Афина тоже вызвала вспышку в груди, пока что контролируемую.

— Не делай так больше, пожалуйста.

— Как? — Вова посмотрел на Костика.

— Не надо стебаться надо мной при других девушках. Даже если мой язык отвис до пола. Да, она ничего такая, да, я западаю от ее вида, от ее груди, губ. Да от всего! Как будто ты общаешься со своей самой смелой фантазией. Но дай мне побыть в этом. Скажи потом это мне наедине. Прикалывайся тут, в машине, сколько хочешь. Но мне неприятно, когда ты делаешь это в ее присутствии. Да, ты можешь контролировать эти эмоции, чувства, ты можешь ей противопоставить себя. А я — нет, я не могу, я слабее, меня она очаровывает. Мне кайфово, я как под гипнозом. Но поверь, когда я выхожу из этого здания, когда приезжаю домой к любимой, все это остается в прошлом.

— Понял. Услышал, — Вова по-дружески, любя посмотрел на Костика.

— Спасибо тебе, бро, — Костик удобно расположился на пассажирском сиденье.

— И ты не представляешь Афину, когда занимаешься сексом с Люсей?

Костик взялся пальцами за глаза и опустил голову вниз. Смех так сильно переполнил его сознание, что он просто молчал. Вова смотрел на это его положение заинтересованно.

— Вчера, — тихо сказал Костик.

Вова завел машину и начал путь к дому. В голове проносились разные события, которые были сегодня, неделю назад, год, десять лет. Все слилось в потоке. Он подключился к информационному полю, видел там своих друзей, знакомых, их мысли. Будущее, прошлое настоящее. Костик включил чуть погромче колонки и поставил там рэп. Они вместе превратились на момент в подростков со сложным характером, отрицающих общественные устои.

— Аккуратнее! — закричал Костик.

Мимо пронесся бешеный грузовик, который чуть не влетел в них на перекрестке.

Вова почувствовал прилив энергии для прыжка, очень сильный, более яркий, чем раньше. Все вокруг начало переливаться и сверкать.

— Ух ты, — он с интересом наблюдал за миром вокруг.

— Что такое? — Костик озаботился самочувствием друга.

— Все так поменялось. Невероятно.

— Ты прыгнул? — Костик взбодрился и приподнялся вперед.

— Вроде нет, но все ощущения, как будто да. Ничего не помню.

Вова припарковал машину на обочине и выскочил подышать воздухом. Все поменялось, он уже не знал своего друга, не знал себя. «Кто я?» Цепочка событий его жизни выстраивалась, и он начинал постепенно вспоминать все.

— Ты как? — Костик подошел вплотную к Вове. Он был выше его на полголовы и толще на несколько десятков килограммов — такой большой и добрый, никогда не унывающий, очень трогательный и верный в своей дружбе. У него, как и у Вовы, не было длинного списка друзей, поэтому максимально ценился каждый. Жена Люся — лучший друг и советник. Ее мнению он доверял больше всего. Именно она решала ключевые события в жизни, направляла в нужный вектор и спасала от неприятностей благодаря своим пророческим способностям. В отличие от других, у нее была дальновидная способность предвидеть. Это были промежутки от года до 20–30 лет. Помимо того что она видела вероятности, она якорила именно ту, о которой говорила. То есть Люся видела событие, и оно почти в точности происходило через много лет. Такое было сложно использовать при поиске и нейтрализации злодеев, но жить с таким человеком было невероятным благом.

Стратегия на 5–10 лет была четко спланирована и у Костика, и у Вовы, как его лучшего друга. Они словно находились под мощным крылом кармы, под прицелом оракула, который был сконцентрирован на них.

К ее советам прислушивались многие видные государственные деятели, публичные личности, избранная каста людей часто посещала их с Костиком дом. И ему передавалась эта жизненная мудрость. Сам по себе он был достаточно инфантильным молодым человеком, любил все красивое, яркое и вкусное. Добрый до последней клеточки, впечатлительный как ребенок, он отказывался верить в превратности, уходить от наивности. Ему нужен был человек, который будет держать над ним контроль, — легкий и еле заметный, чтобы не чувствовать себя в рабстве. И этим человеком была Люся.

— Необычное ощущение. Я прыгнул. Но не сознательно. Представляешь? Я ничего не понимаю. Надо завтра к профессору.

— К Окуневу, — напомнил Костик. Он стоял на тротуаре и рассматривал проезжающий трафик машин, параллельно наблюдая за Вовой.

— Да! Точно! — Вова был похож на только что проснувшегося человека, который постепенно все вспоминает. Взъерошившиеся на темени волосы дополняли этот его вид.

— А я Костик, — с легкой иронией сказал друг.

— Это я уже знаю. Тот предыдущий Костик меня так достал сегодня. Надеюсь, что ты будешь более смышленым и менее впечатлительным, — глаза Вовы смотрели в асфальт, потом аккуратно поднялись, чтобы словить реакцию Костика, потом снова вернулись в пол.

— Ну это если ты сильно прыгнул. А вообще, мне кажется, ты не сильно прыгнул, просто такое предчувствие.

— Это ты почему так решил?

— Ну сам подумай, если бы ты сильно прыгнул, совсем далеко от той реальности, я бы разве знал бы о твоих прыжках?

— Хм, интересный вопрос, — Вова начал с пристальным вниманием рассматривать Костика, его кожаную куртку асфальтового цвета. — Прикольная куртка.

— Этот Вова мне нравится гораздо больше предыдущего. Он обращает на меня внимание, — Костик начал ощупывать свою кожанку двумя руками.

— А раньше что, не обращал?

— Не-а, ты ходил весь в своей задумчивости и офигенности, очаровывал всех девчонок вокруг, а мне оставлял только сухие нравоучения. А мне хочется радости, веселья, кайфов. Я хочу тусить, гулять, веселиться! Влюбляться!

— Ты же женат, — Вова нахмурил лоб и пристально смотрел на друга. Он не был зол, но отыгрывал свою роль, создавая небольшое напряжение.

Последовала пауза.

— Понимаешь, Вова, когда ты женат, это не значит, что ты ни в кого не влюбляешься. Это просто необходимо. Каждый день. Та же Афина. Когда я ее вижу, когда разговариваю с ней, то чувствую такой подъем потом на целый день. У нас и в браке становится все веселее, нежнее и чувственнее. Мне хочется любить всех женщин.

— Угу, — промычал слегка заметно Вова. Он все еще собирался заново и был в несколько растерянном виде.

— Ты влюбляешься в технологию, в образ, в мечту, это не значит, что тебе надо все и всех бросить и ходить хвостиком за новой любовью. Нет! Живешь ты с человеком, а не с образом. С личностью, а не с картинкой. Человек — вот главная ценность. А влюбленность, она не всегда в человека. И одно дополняет другое: образ, впечатление, воодушевление, потом ты приезжаешь к жене заряженный, потому что ты снова влюбился в этот мир, в себя нового, ты и ее теперь видишь по-другому.

— Ты поэт?

— Понимаешь, Вова, я могу быть кем угодно. И в каждый момент я разный, я не знаю, кто я, я всегда меняюсь.

— Подожди, а это разве не про меня ты сейчас рассказываешь? — Вова нахмурил лоб.

— Про тебя! Конечно, про тебя, от тебя я начал понимать, что это все возможно. Когда я вижу все эти твои прыжки, потом думаю, обсуждаю это с Люсей, слушаю, что говорят люди про тебя, я пропитываюсь и становлюсь этим. Мы отражение друг для друга.

— А что они говорят? — Вова постепенно пришел в себя и начал выглядеть вполне вменяемо. На улице похолодало, поэтому они сели обратно в машину.

— Люди изучают тебя с большим интересом. Они считают тебя очень необычным. Почти все сходятся во мнении, что ты постоянно разный. Даже в переделах одного урока ребята, которые считывают представления, говорят, что твои представления постоянно меняются: как о самом себе, так и о других. Ты видишь всех всегда по-разному, у тебя нет сложившейся окончательной картинки о ком-то. Потому такой картинки нет о тебе самом. Тебя словно нет, ты быстро меняющаяся субстанция, поэтому тебя очень сложно считать, ведь данные, поток информации постоянно меняется с бешеной ядерной скоростью.

— Интересненько. И поэтому меня все боятся?

— Не то чтобы боятся, скорее, побаиваются. И я объясню почему. Мы все налаживаем мостик друг с другом, некий поток, через который обмениваемся информацией. Вербально или невербально. В любом случае это постоянный обмен. А тут получается, что с тобой этот мостик нужно постоянно, ежесекундно строить заново. Поэтому с тобой задерживаются рядом только такие же люди, которые всегда обнуляются.

— И ты такой?

— Вот именно. Какой бы я ни казался ленивец и прокрастинатор, у меня такие же процессы. Кстати, я тоже научился прыгать на занятиях. Ну, мы все это делали, я понимаю, что ты не пришел, потому что тебе это не интересно, это часть твоей жизни. У меня неплохой результат был последний раз — 0,04 амлитетра. Ну, в общем, для меня это неплохо, по группе это почти лучший показатель. Но у меня так разболелась голова потом. И это реально страшно. Потом все восстанавливать в памяти. Ты привык, что есть хронология событий, а тут «баааац» — все заново, виндовс переустановлен.

— Я читаю книжки.

— Не понял?

— Ну когда мне надо восстановиться, я беру любую попавшуюся книгу и начинаю читать, так память восстанавливается максимально быстро и безболезненно. 10–20 страниц — и ты как новенький.

— В любом случае эта штука не для меня, я больше склоняюсь к дальновидению, как у жены. В этом вижу огромный потенциал, — гордо сказал про Люсю Костик. Вообще каждый раз, когда он говорил о ней, то делал это с большой важностью и почтением.

— А это тоже можно развить?

— Конечно, можно. Только у нас сейчас нет преподавателей по данному направлению, знание очень древнее и редкое. Люсе же предлагают преподавать пойти!

— А она?

— Ребенка хочет родить сначала.

— Может, ей записать онлайн-курс?

— Ахахахха, точно, — Костик начал протирать салфеткой приборную панель.

— Нет, я серьезно, это сейчас самый доступный вид обучения. А представляешь, как нашу группу можно было бы масштабировать через интернет! Тысячи новых студентов каждый день.

— Не думаю, что это разумный способ.

— Почему? — удивился Вова.

Костик сделал солидную паузу и слегка переминался в голосе, он стал более низким и более хрустящим. Он стал Доном Корлеоне из «Крестного отца».

— Понимаешь, Вова, знания будут утекать направо и налево, — он взялся левой рукой за подбородок.

— Крестный отец, — включился в сцену Вова. — А сейчас, ты думаешь, среди нас нет двойных агентов? — хрипло прошипел Вова, изображая одного из челнов мафиозного клана.

— Есть, и я подозреваю парочку, но думать об этом не моя задача, у нас есть служба безопасности, которая отслеживает перебежчиков. Конечно, всегда будут те, кто соблазнился прелестями темной стороны, — тут Костик уже вошел в роль магистра Йоды из «Звездных войн».

Вова опять словил перевоплощение:

— Темной стороны прелести останутся сильным соблазном для светлых людей, — сказал он нечеловеческим голосом и сделал какое-то непонятное движение в воздухе (что-то из индуизма), собрал и выпрямил пальцы вместе, образовав из руки наконечник стрелы.

Они восхитились актерскими и наблюдательными способностями друг друга, настроение вернулось в норму и даже выше. Было решено купить хорошего разливного пива и поехать к Вове в холостяцкую берлогу.

Люди спешили после работы попасть к себе домой. Кто-то ехал в ближайший пригород — Гатчину, Пушкин, Павловск, а кто-то уже был в шаге от дома, намереваясь только заехать в магазин за продуктами. Лица людей из соседних машин были достаточно напряженные, водители часто сигналили друг другу. По пути они проехали две небольшие аварии.

Все начало вставать по полочкам у Вовы в голове, головная боль прекратилась, хотелось просто отдыхать и расслабляться. Костик припас косяк с отборной травкой, они купили пиво, закуску, чипсы, заказали суши, пиццу и больше не разговаривали ни о чем серьезном сегодня. Наоборот, постоянные шутки, подколы, оба максимально тупили, включаясь в еще большую глупость, чем это вообще можно было представить. Много смеха, стеба и обсуждения ребят из группы, легкие сплетни, обсуждение внешности девчонок и свои похотливые фантазии с ними. Костик уснул на диване, а Вова вырубился рядом на полу, укутавшись в плед и обложившись пустыми бутылками из-под пива. Телевизор продолжал показывать один фильм за другим по кабельному ТВ. Разбудил обоих звонок Окунева. Костик сонно взял трубку и что-то невнятно пробормотал. Потом пауза в минуту, и Вова наконец смог что-то сказать:

— Чего он хочет?

Дорога к профессору Окуневу

Костик уже успел снова заснуть. Поэтому Вова привстал и разбудил друга двумя легкими тычками в плечо.

— А? Что?

— Окунев звонил?

— Да, да, он, — Костик начал приподымать свой корпус с дивана.

— Что он хотел? — голос Вовы был еще хрипло-сонным, со стороны могло показаться, что он чем-то раздражен.

— Сказал приехать к нему. Вчера были какие-то вспышки аномальные.

— Ну давай вставать тогда, — сухо, немного командным голосом подытожил Вова и встал на корточки, взялся за виски и пытался проснуться.

— Давай еще чуть-чуть, — просвистел Костик и в конце фразы уже снова вырубился в полуфазный сон.

Вова приподнялся и начал осматривать комнату. Выглядело все мерзко — он очень не любил бардак. Взяв стакан с пивом, он допил остатки. Потом на него накатила ярость на друга, что тот все еще лежит и не двигается:

— Вставай, бурундук! — громко сказал Вова. — Пора спасать мир. Этот гребаный сумасшедший мир.

— Может, не будем? — Костик удерживался от смеха. Через слегка раскрытые веки он наблюдал на вставшего Вову, похожего на человека, который не умеет ходить, а пока что может только стоять и с трудом удерживает равновесие.

— Подъем, салага! Пора делать обход.

— Может, не надо, а? — Костику явно нравилась вся эта комичная ситуация, он с удовольствием следил, как она будет разворачиваться.

— Я сказал — подъем! — Вова взял лежавшую под ногами газету и кинул в лицо Костику. Тот наконец очнулся.

— Ладно, ладно! Встаю, — Костик отыскал свои очки на тумбочке и со слегка раздраженным видом встал с дивана. Вова наконец смог сделать несколько шагов и отыскал свой телефон.

— Задание, задание, конференция, сбор, предметы! Не хочу я ничего, — сказал он, смотря в телефон.

— Ну ты сам знал, на что подписываешься, — заигрывающее дискутировал Костик.

— Я уже перерос эти задания, все, я способен обучаться только на практике.

— Обучаться теории — это тоже практика, — с умным видом продолжал спорить Костик.

— В каком смысле? Какая еще практика? — Вова уже стоял в дверном проеме и почти вышел из комнаты, но остановился, услышав друга.

— Ну, что-то запоминать, писать, учить — это тоже практика. Для этого тоже нужен навык, привычка. Иначе ты превращаешься быстро в динозавтра, которому все сложно дается и долго доходит, а все потому, что ты не развиваешь и не практикуешь один простой навык — навык к обучению и заставлению себя делать то, что тебе не нравится, не получается, в чем ты не силен.

— Мысль уловил, но меня она все равно жутко раздражает, — Вова пошел в сторону ванной умываться.

— Раздражает, потому что это правда. И ты это знаешь. Ребята из группы быстрее тебя все схватывают, быстрее адаптируются. При всей твоей силе ты устареваешь, становишься неактуальным. Так мы и стареем. Игорь лопает информацию тоннами. И при всей своей непредсказуемости он скоро тебя обгонит по способностям, — кричал вслед Вове Костик, выводя его из себя. Он знал, что тот не любит сравнения себя с другими, не любит критику, это его полностью демотивирует. Вова прибежал в комнату разъяренный.

— И пускай обгонит! Пускай все меня обгонят, мне похрену! Я тут не в соревнования играю с вами, понял ты, бурундук! Зато тебя никто не обгонит в любви поспать подольше с орехами за щекой, потупить, смотря в телик, и в залипании на красивых девчонок, которые могут крутить тобой направо и налево, потому что ты впадаешь в гипноз и выглядишь со стороны мало похожим на разумное существо.

Костик был доволен. Внешне он никак не выражал свое счастье, но понял, что Вову реально цепануло сказанное, иногда они любили вступать в такие перепалки, подсвечивая самые больные места друг друга. Костик молча встал, изобразил слегка обиженную мину и пошел в ванную. Вова стоял в легкой растерянности, осмысливая только что сказанное собой. «Блин, я не слишком надавил?» — подумал он, и в этот момент сознание полностью вернулось к нему, Вова проснулся. Он стоял в трусах и носках посреди комнаты, сверху была уже потрепанная черная однотонная футболка, на которую прилипли все пылинки, волосинки и крошки со всех углов. Волосы на голове выглядели растрепанными, лицо было опухшее, внутри его одолевала раздраженность на все вокруг. Вова смог совладать со своими эмоциями, подождал Костика из ванной и принял душ.

Затем они позавтракали мюсли в полной тишине, даже не пересекаясь взглядом. Каждый был погружен в свои думы. Было легкое неудобство из-за вспышки агрессии, но оба понимали, что это временное явление, им нужно это просто пережить. Костик поглядывал в свой спецтелефон, смотрел расписания занятий, новости, задания, комментарии и фотографии.

Вова слегка прибрался в комнате, собрал весь мусор, протер поверхности и вымыл посуду. В шкафу ждал новый комплект одежды — такая же однотонная черная футболка, темные джинсы. Он оделся, посмотрел на себя в зеркало и подумал, что пора бы сходить на стрижку: вид был неопрятный.

С трудом наладив диалог, они вышли на улицу и сели в машину. На улице была прекрасная погода, время уже приближалось к 13:00, пора было ехать к профессору.

По дороге Вова аккуратно прощупал настроение Костика и понял, что обид нет и можно двигаться дальше, выводить их общение снова в вектор созидания. Играла легкая расслабляющая музыка, кондиционер легко, почти незаметно дул в лицо, пахло вкусным освежителем для салона. Жизнь была «на мази». В группе выплачивали неплохую стипендию выше средней зарплаты, плюс еще намечалась крупная премия за выполнение особого задания по устранению Носорога. Поэтому финансово Вова наконец почувствовал расслабление, в отличие от своих предыдущих скитаний в поисках заработка. Это очень согревало. Он мог сосредоточиться на своих способностях, на качестве жизни, задуматься о серьезных отношениях. И почему предыдущие не получились. Он начал задавать себе этот вопрос. Что он сделал не так? Почему не получилось? А может, их можно вернуть? А стоит ли оно того? Или искать что-то новое. Он постепенно свайпал девчонок в приложении для знакомств, и часто ему выпадали совпадения. Но написать кому-то Вова не то чтобы не решался, он как будто ждал какого-то особенного чувства, какого-то взрыва. Девчонок красивых было много. Но все казались пустыми. Он не хотел тащить кого-то на себе, притягивать к себе на один уровень сознания, хотелось уже готового человека: осознанного, со своими увлечениями, с добрым сердцем, открытого. А в предыдущие разы он столкнулся с тем, что таких очень и очень мало. Большинство девчонок были замкнутыми, часто могли подпортить настроение своими циничными шутками. И теперь писать и натыкаться на битое стекло не было сил решиться.

Новый вызов

На днях Вова разговаривал со своим старым знакомым — специалистом по пикапу. Тот поделился новыми фишками, простыми скриптами и алгоритмами для простого затаскивания девушки в постель. Отнюдь. Вова не хотел только этого. Ему хотелось глубоких чувственных отношений, доверия, мурашек по коже, легкого сумасшествия.

Романтичная натура хотела сочинять стихи, любовных мук, фанатичной увлеченности. И он знал, что эта прекрасная девушка где-то рядом, но пока что не чувствовал, что пора, что именно сейчас. Он ждал импульса внутри, когда пазл встанет и все пойдет легко. Пока он просто смотрел фотки, с удовольствием считывая всю глубину каждой девушки, радуясь, что в его родном Петербурге просто уйма прекрасных девушек, бесконечное множество, ему начало казаться, что здесь вообще больше всего в мире самых красивых, естественных женщин, которые также в поиске своего счастья.

Хотя географически мир он познал еще не так уж подробно. Долгое время Вова находился в невыездном статусе, потому что в группе ему доверили определенные тайны, из-за которых первые десять лет нельзя покидать родную страну. Потом нужно пройти еще один крупный экзамен. И ограничение снимается. Как раз скоро в этом году должно было наступить это событие. Он так хотел повидать мир: прекрасную Европу, мудрую Азию, вкусную Северную Америку и первобытную Южную. Ему хотелось объехать все уголки мира, побывать во всех странах, его рвение нарастало с каждым годом. Он читал про путешествия, смотрел фильмы и видеоотзывы, узнавал разные интересные факты. А в голове крутилось, как он уже не здесь, как он путешествует, знакомится с разными интересными людьми с необычными способностями с Х-групп всего мира. Он видел себя человеком мира, но пока что нужно было доделать тут все свои дела, разобраться с наметившимся злодеем. Для начала встретиться с Катей и уговорить ее участвовать. Нужна была ее энергия. Она генерировала ее в таких объемах, что хватит и на двадцать человек. Вова написал ей смс: «Привет, ты сегодня будешь?» А потом вспомнил, что это был неучебный день.

Костик играл в игру на смартфоне, но был не прочь пообщаться. Иногда он был похож на маленького ребенка, который слегка надулся. Пухлое загорелое лицо с мягкими чертами вызывало всегда ощущение довольства от жизни, изобилия и доброты. На него невозможно было злиться, один взгляд Костика сразу переводил собеседника в позитивное русло. Он на все смотрел с доверием, любовью, полностью принимал окружающую действительность, активно участвовал во всем происходящем, впечатлялся и восхищался людьми, событиями, историями. И главной целью Костика всегда было получать удовольствие, поэтому в наслаждении от жизни он часто мог что-то забыть, опоздать или просто не пойти туда, куда он не хочет, ему везде нужно было чувствовать себя в своей тарелке — изобилия, радости и кайфа. Именно это Вова перенимал у своего друга. Его прельщало состояние расслабленности, в котором постоянно находился Костик. Как будто у него никогда не было серьезных проблем, он не ждал никаких подвохов, у него не было скачков состояний, перепадов настроений, все текло плавно и размеренно.

Окунев ждал с нетерпением. Он был в курсе всех мировых тенденций, всего тонкого мира, мира необычных людей, от самых верхов до самых низов. Это был дедушка-мудрец с пятью внуками и внучками, у него даже уже были правнуки. И при всей своей широте познаний он всегда был крайне удивлен чему-то новому и моментально включался в любые процессы, часто встречался со многими людьми тет-а-тет и проводил важные переговоры, через него проходили самые крупные потоки, как денежные, так и информационные. Все финансирование шло через него, а также все новые разработки, он лично принимал каждого студента, а также искал новых. Для этого у него работали скауты, которые по разным параметрам находили индиго и приглашали к себе. Сложнее всего было уговорить родителей отдать своего ребенка в руки неизвестных «волшебников». Люди были перенасыщены скептицизмом.

Часто брали сирот, а также ребят среди знакомых семей и их друзей. Для ребят школьного возраста была упрощенная программа, занимались два раза в неделю, а потом к восемнадцати годам уже брали в непосредственную подготовку к участию в группе. Через несколько лет нужно было пройти три экзамена: интеллектуальный, ментальный (на развитость чувствительности и интуиции) и самый сложный — волевой. Тут проверялась сила противостоять самым сложным испытаниям. Для девушек был несколько упрощенный вариант. А парни редко проходили его. Поэтому на предподготовку их брали в несколько раз больше, чтобы в группе уже стала примерно равная пропорция.

Вова с Костиком подъехали к зданию университета и еще несколько минут наблюдали за происходящим. Поход к профессору был всегда одним сплошным инсайтом, и они ждали его с улыбкой. Но нужно было несколько минут концентрации и синхронизации друг с другом. Тут уже они отбросили в сторону все предыдущие обиды, посмотрели друг на друга с видом людей, которые сейчас начнут поездку на американских горках. Профессор Окунев не часто вызывал их к себе, поэтому было очевидно, что сегодня будет что-то очень интересное.

Коридоры были пустые, сегодня был санитарный день, всю мебель обрабатывали антисептиками, проверяли помещения на наличие жучков и прочей нечисти, которая могла попасть в здание от неприятелей. Помимо ребят из группы, здесь еще учились физики-ядерщики, все с доступом секретности к государственным тайнам, поэтому всех всегда проверяли, нужно было соблюдать определенные правила. А первая уязвимость любой системы безопасности — люди, ее создавшие и обслуживавшие.

Поэтому за людьми, которые следили за всем этим, тоже следили. Все тут были «под колпаком», и это было еще одной причиной, по которой Вова покинул заведение в прошлый раз. Ему хотелось открытости и простоты. И сейчас все значительно упростилось. Никто уже почти не замечал слежки и контроля, все стало легче. С разработкой системы считывания мыслей злоумышленники уже почти перестали пытаться проникнуть в эти ряды. Зачем? Если все быстро считается. Тем более и сами ребята были мощнее любой системы, они могли прочитать всю историю человека, его намерения, энергетическую заряженность, даже будущее. И это только малая часть.

Список уникальных способностей постоянно пополнялся: тут уже была парочка, видевшая потусторонний мир, миллионы «мертвецов» в обычном понимании слова, новый парень, который находился в тысячах реальностей одновременно, несколько человек, которые могли изменять физические свойства предметов, перемещать их, и много других. Университет разрастался, группа начинала наращивать обороты и набирать авторитет среди других таких же по всему миру.

— Что ты вчера почувствовал? — профессор Окунев начал сразу «в лоб», даже минуя приветствие и прочие любезности.

Вова стоял посреди плохо освещенного кабинета. Его немного смутил напор своего любимого учителя, который всегда мягко увлекал беседой и никогда не начинал так просто и топорно. На стене висел все тот же плакат с Эйнштейном.

— Где? Когда? Расскажите, пожалуйста, подобнее? Я не понял? — Вова взглянул с легким недоумением.

— Грузовик, — профессор поднял нарисованный от руки грузовик, с которым они вчера чуть не попали в аварию. — Вы заметили его вчера?

— Да! Да! Я помню! — увлеченно ответил Костик. Он посмотрел на друга, но тот, кажется, затруднялся что-то сказать. С Вовой это бывало часто после прыжков, он мог что-то не помнить и терять частично память, особенно кратковременную. Окунев тоже считал эту попытку что-то вспомнить на лице Вовы и понял, почему он ничего не отвечает.

— А ты не помнишь?

— Я... я... Нет. Помню только, что мы стояли на обочине и разговаривали, а до этого — провал.

— Это потому, что ты прыгнул, — профессор поднял указательный палец вверх.

— Да, похоже на то, но я...

— Но ты не хотел! — заметил Окунев еще более оживленно.

— Да! — Вова выдохнул. Наконец-то его кто-то понял. — А почему это произошло? Что это было?

— И что это за грузовик такой?

— Говоря понятным языком: инопланетяне!

— Что?

— Это что-то новенькое! — с улыбкой выдохнул Вова.

— Да! Да! Да. Нет, а вы что думали, что мы одни разумные существа в этой огромной вселенной? — он посмотрел на реакцию парней. Они стояли в легком ступоре. — Ну конечно же, нет! — Окунев расхохотался довольным разливистым смехом, который прервался кашлем.

— И как они выглядят? — спросил после долгой паузы Костик.

— Чтобы не пугать нашу психику — так же, как и мы. Эти ребятки научились встраиваться в нашу оболочку, конечно, можно заметить легкие нестыковки, но в целом рабочая связка, они могут спокойно жить в обществе, вы даже не узнаете. Нет, ну вы-то, мои хорошие, конечно, узнаете, вас не проведешь, но вот простые люди не замечают, да, кто-то даже живет в браке с ними. И нормально! Рожают детей!

Лица ребят скривились, как будто они представили что-то мерзкое на вкус.

— Да ладно вам! Они по многим параметрам лучше людей! И хотят жить в мире и в любви.

— А у себя им не живется? — поинтересовался Вова.

— Во-первых, всем хочется разнообразия! Сюда прилетают самые лучшие, их элита, которая у себя достигла максимума. Правящая каста. А тут они выбирают роль среднестатистического человека, чтобы побыть «обычными». Хотя есть те, которые и тут на верхах. А последнее время они тут, наоборот, выбирают низы: скитания, алкоголизм, наркоманию. А потом улетают обратно с новыми впечатлениями.

— И что, грузовик был с инопланетянами? — Костик надулся от удивления, как рыбка.

— Все верно! С одним! Но очень мощным. Так сказать, нелегалом, не оформившим свой прилет. И он не совсем белый и пушистый. А наоборот, настоящий монстр! Пожиратель всего вокруг, он может скушать за раз целый район города. Мы пока что блокируем его, но все равно от появления рядом возникают аномалии. К нам уже летит несколько старейших групп со всего мира.

— О!

— Наконец-то мы их увидим.

— Ну не факт, что увидите.

— А почему нет?

— Это очень серьезные люди, они будут общаться только с равными.

— А мы не равные? — Костик с Вовой стояли в недоумении.

— Дорогие мои, не обижайтесь, но вы еще в начале пути, для них вы только вылупились.

— Ну ладно, ну а во-вторых?

— А во-вторых, у нас классная, сочная, многообразная планета! Нигде нет такой, это настоящий эксклюзив, мы тут летаем в экзотические страны, а они летают к нам, — профессор стоял с раздвинутыми руками и широкой улыбкой от уха до уха.

— Ну и новости!

— Да, Вы, как всегда, нас не перестаете удивлять.

— А как иначе, дорогие мои! Я и сам не перестаю никогда удивляться! Каждый день узнаю что-то новое. И это такой кайф! — Окунев сказал это с таким удовольствием и начал словно что-то смаковать во рту.

Вова ходил по кабинету и рассматривал всякие интересные приспособления, какую-то электронику, колбы с непонятными жидкостями и огромное количество книг, пособий, тетрадок и зарисовок. Это все напоминало логово какого-то сумасшедшего ученого. На стене заговорил громкоговоритель, включилась громкая связь и загорелось изображение. Невероятной четкости и реалистичности. Было непонятно, то ли это физический носитель, то ли голограмма. А после нескольких секунд пристального взгляда вообще начало казаться, что никакое это не изображение, а реальный живой портал, в который можно просунуть руку и оказаться по ту сторону. На связи был Петр Алексеевич — ректор их университета. Выглядел он, как и всегда, идеально опрятно, легко и беззаботно улыбчиво, глаза выражали крайнюю заинтересованность в происходящем здесь, в кабинете Окунева. Он быстро узнал своих студентов:

— Здравствуйте, мои дорогие!

— Здравствуйте, Петр Алексеевич! — почти синхронно ответили Вова и Костик. Они внимательно наблюдали за проекционным экраном. Четкость изображения полностью забирала внимание. У ректора были видны даже мельчайшие частички перхоти на пиджаке, каждая пора на лице дышала, в глазах виднелись несколько лопнувших капилляров — как и всегда, от частого недосыпа, долгой и упорной работы за компьютером, а также общего нервного напряжения.

— Ребята, как раз хотел с вами пообщаться. Сергей Михалыч вызвал вас двоих по моему поручению. Итак, перейдем ближе к делу. Вчера вы попали в воронку этого ужасного пришельца, которого мы зовем Хлыстом. Это потому, что энергетически он проживает резкие перемещения из фрактала во фрактал, а всех, кто попадает рядом, хлещет своими трансформациями. В общем, я с трудом смогу объяснить сейчас вам, чтобы было понятно, потому что тут нужно перемолоть тонны информации. Суть в том, что вас он засосал. И обычных людей, которые туда попадают, мы уже достать не можем. Но благодаря способностям Вовы вы вчера выжили, прыгнув в другую вероятность. Но Хлыст считал ваш энергетический отпечаток, и вы все-равно теперь попали в его воронку. А это, мои хорошие, непременная погибель! — ректор сказал это с благоговейным восхищением и с улыбкой наблюдал за их реакцией.

Ребята стояли абсолютно без эмоций. Они словно все еще не расслышали, что им сейчас сказали, а внимание было полностью сосредоточено на четкости изображения. Наконец Костик смог вымолвить, почти не раскрывая рот:

— Это проекция? — он показал рукой на изображение ректора. Тот проглотил смешок.

— Мы умрем? — с облегчением спросил Вова.

Тут уже Окунев не сдержался от реакции обоих и начал скромно незаметно смеяться, рассматривая какой-то листок А4, весь исписанный непонятными иероглифами.

— Но есть и хорошая новость!

— О! — Костик открыл рот.

— Он заберет нас с собой в другую галактику? — Вова продолжал свой гимн несуразицы. Настроение было сказать какую-то глупость. В неминуемую погибель слабо верилось, было сразу понятно, что есть какой-то хитрый ход во всей этой сложившейся ситуации.

— Лучше! Вы останетесь оба здесь, живые и невредимые. Мы спасем ваши задницы. Я сейчас встречаю токийскую группу. Среди них есть гиворг — человек, принимающий и проводящий через себя самые ужасные и мощные сущности, которые вообще нам известны. И с Хлыстом хотят поквитаться многие! Этот токийский парень проведет через себя мощнейшего временного вора, и мы отсрочим вашу погибель на недельку.

— Это будет лучшая неделя в моей жизни, — тихо сказал Костик Вове.

— Уйдем в отрыв. Мне это все надоело, — так же тихо, не раскрывая рта, ответил Вова.

— Я свяжусь с вами чуть позже через спецсвязь. Не волнуйтесь, мы в любом случае что-нибудь придумаем и не бросим вас в беде, — ректор с интересом считывал физиогномику ребят.

Окунев поглядывал на экран и с интересом следил за тем, как будут разворачиваться события. В клетке без остановки бегал хомячок в колесе. Костик переминался с ноги на ногу, и пол под ним слегка поскрипывал. Он был более впечатлительным, чем его друг, и вся эта ситуация его изрядно испугала, он хотел провалиться прямо на этом месте и завтра очнуться в своей тепленькой постели рядом с Люсей и понять, что все это было страшным сном.

Но это было реальностью. Вова стоял с каменным лицом, воспринимая все как неизбежную данность, условия задачи, которую предстояло решить. Ему слабо представлялось, как и куда его с Костей затянул этот Хлыст, но ясно было одно: раз уж ректор вызвал их на частную аудиенцию, все это далеко не шутки.

— Сергей Михалыч! Володя! Костя! Я отключаюсь!

— До свидания!

— Всего доброго, Петр Алексеевич!

Изображение вытянулось и скакнуло в их сторону, пропав прямо перед носом. Это была голограмма невероятной реалистичности. Никто из ребят и подумать не мог, что технологии уже скакнули так далеко. И когда это успело случиться? У всех осталось легкое недопонимание. Что это было? Реально ли все? Насколько серьезно? А может, их решили разыграть?

— Плохи дела, — грустно начал своим старческим хриплым и скрипучим голосом Окунев.

Вова с Костиком перевели на него взгляд.

— Я как-то потерял троих своих лучших студентов двадцать пять лет назад в такой же ситуации. Такой же изверг просто затянул их с собой, появившись рядом. И все. Мы их не достали. А вместе с ними еще тридцать тысяч мирных жителей.

— Что? Но ведь группы тогда еще не было. Какие у Вас были студенты?

— Все верно! Но это в этой вероятности ее не было, а в других она существует уже очень давно, еще со времен царской России!

— А как Вы узнали об этом? — поинтересовался Вова. Я имею в виду о существовании всего этого в другой вероятности. Вам кто-то рассказал?

— Мне говорили некоторые мудрейшие люди, но очень осторожно и намеками, потому что я не был готов узнать это, мне не говорили прямо. А потом нам привезли квантовый компьютер в университет, и мы с Сорокиным начали вычислять все возможные вероятности. Там столько всего выяснилось, действительно некоторые вещи нам лучше и не знать. В общем, я отследил некоторые самые редкие вариации. Это как сериал — самый интересный и драматический. Там была троица — красавцы, отличники, любимцы всей группы. И кто бы мог подумать, что какая-то паскуда вот так возьмет и заберет их.

— Но ведь получается, что в другой вероятности они выжили? — возразил Вова и подошел к аквариуму с рыбками, наблюдая за бренностью их существования. Он также сейчас сочувствовал и сопереживал грусти своего любимого учителя.

— А вот нет. Тут кое-что меняется. Такие сущности типа Хлыста убивают все остальные вероятности, остается только одна-единственная. И вы, так как попали в эту воронку, тоже теперь пока что будете только в одной вероятности. Вова временно остается без прыжков.

— Что? Это как?

— А вот так. Ты теперь поживешь в нашей шкуре.

— Так а Носорожка как мы будем прогонять из города?

— Ну, с ним можно и без этого справиться. Ты, главное, собери команду всю и реализуй план действий.

— Ага, понял. Как раз хотел с Катей встретиться, переговорить, на ее энергии мы сможем это сделать.

— Да, ты правильно все решил. Тут в основном нужна подпитка, сменить представления, подобраться поближе, вдавить ему идею, и он сам уберется подальше. Тут делов на пару недель, вам дольше будет собираться всем вместе, — Окунев наконец улыбнулся после длительной серьезной мины.

— Сергей Михалыч, а нас из этой воронки точно смогут вытащить? — Костик сказал с заметным тремором в голосе.

— Костенька, мой хороший, ничего не бывает точно, — внутри профессор сейчас хохотал и радовался комичности своего ответа, ведь Костик ждал успокоения и мотивирующих подробностей их возможного спасения, а получил ведро холодной воды из слов себе на голову. Он, в отличие от Вовы, не был на 100 % уверен, что все закончится благополучно. Ему нужно было, чтобы кто-то поддержал, но такого человека не было. Окунев вдруг поменялся полностью, подошел к нему и похлопал по плечу:

— Шучу, старый черный юмор. Конечно, все будет хорошо.

Но слова профессора уже не были такими успокаивающими, как если бы он сказал их сразу. Но все-таки Костику стало чуточку легче. Тучки над головой разогнала вера в острые умы Сергея Михайловича и Петра Алексеевича, которые ни при каких обстоятельствах просто так не отдадут своих студентов в обиду даже самых страшных межгалактических монстров. Во рту у Костика было сухо, в голове не прекращался непонятный гул. Хотелось срочно покинуть этот наэлектризованный на каждом сантиметре кабинет. Настроения не было. Поддержки от друга — тоже. Вовы здесь как будто не было, он впал в какое-то непонятное забвение, находясь то ли в будущем, то ли в прошлом, то ли и там, и там одновременно. Но здесь его не было, оставалась только оболочка.

Срочная новость

В кабинет ворвалась Верочка — помощница Окунева, и сразу остановилась в оцепенении. Она не ожидала, что здесь кто-то будет. С ребятами она была знакома, но не знала, можно ли ей при них рассказать информацию, от которой она как будто сейчас лопнет. В руках была стопка учебников. Очки спали на нос, блузку обрамляло шикарное декольте, которое съехало немного в сторону, и был виден бежевый бюстгальтер. Вера быстро словила взгляд ребят на своей груди и начала поправляться.

— Извините, я думала, что тут никого.

— Ничего, Верочка, тут все свои, — успокоил Окунев спокойным хрипловатым голосом. Он говорил очень мягко, из голоса веяло заботой и любовью. Сергей Михайлович улыбнулся с небольшим стеснением, словно он маленький ребенок, и это он ворвался в помещение ко взрослым, которые занимаются чем-то ему непонятным. Его лицо было полностью покрыто морщинами, по которым можно было прочитать весь великий жизненный путь этого человека, лицо было смуглым, зеленые глаза уже словно выцвели на солнце и имели неяркий оттенок, зрачки перемещались с пола на людей, с людей — куда-то далеко в пространство, голова часто потрясывалась в быстром ритме, особенно когда Окунев начинал нервничать или рассказывать что-то, чем был сам очень увлечен.

Его пиджак выглядел аккуратно и чисто, но по ткани можно было понять, что профессор носит его уже много-много лет. Туфли всегда были начищены и блестели. В нем всегда можно было узнать высочайшего интеллигента и проникновенного интеллектуала. Окунев всегда очень трепетно относился ко всем своим собеседникам и ни в коем случае никогда не хотел никого задеть или обидеть. Такое могло случиться, только если профессор был всепоглощающе увлечен какой-то навязчивой идеей. В такие моменты он мог отвлечься от тонкостей общения и повести себя опрометчиво, но сразу же перенастраивался и менялся, если видел, что вызывает не лучшие чувства у кого-то своей прямолинейностью и нетактичностью.

— Сергей Михалыч, у нас срочная новость. Насчет набора новой группы. Очень много сильных ребят получается. Мы не сможем взять всех, кого хотели. Нужно устроить дополнительный конкурс.

Окунев побледнел и словно проглотил язык на несколько секунд. Потом опомнился, взялся за голову и начал ходить по кабинету. Все пристально наблюдали за его поведением.

— Как нету мест?! Но я и так отобрал самых лучших. Многие уже знают, что прошли, их семьи мне звонили с благодарностью. Мне нужны все эти ребята. Сколько мест не хватает?

— Из 120 человек мы можем взять только 90, — осторожно пояснила Вера.

— Как 90? Не может быть! Что за вздор, что за неразбериха происходит?! Мою репутацию подставляют под негодование стольких людей. Я не могу этого сделать. Нет, Верочка, скажи, что мы уже не можем ничего поменять. Нужно, значит, делать дополнительную группу. Придумайте что хотите. Пускай они хоть дистанционно учатся, хоть онлайн, как хотите! Я не могу отрезать этих людей. Слишком поздно.

Вера просияла от счастья. У нее вызвало огромную гордость, что Окунев не бросает людей, за которых взял ответственность. Он также много раз помогал и ей. Это был самый настоящий человек своего слова. Вера слегка прослезилась от гордости за профессора и положила все учебники на книжную полку.

— Хорошо, Сергей Михайлович! Я так и передам в деканат. Вот здесь новые пособия на этот учебный год, принесла Вам на утверждение. Стикерами пометила все страницы, которые могут быть под сомнением, чтобы Вам их легче было найти, можете просмотреть только их.

— Спасибо, Вера, ты мне так помогаешь! Ты моя лучшая помощница за всю мою преподавательскую деятельность! Но я не могу просмотреть только эти страницы, я обязан изучить все материалы от и до. Потому что есть много тонкостей преподнесения материалов, иногда одна буква, один знак препинания может решить окончательный смысл всего пособия.

Вера смущенно заулыбалась, ей казалось, что Сергей Михайлович сейчас немного преувеличивает, но восхищалась его педантичностью.

Костик стоял как вкопанный и думал о том, что в старости хотел бы быть похожим на профессора, и мысленно представлял себя в очках и с тростью, а перед ним — молоденькая помощница с глубоким декольте.

Вова вспомнил, что ему уже пора начать заниматься Носорогом, достал телефон и отправил сообщение Кате:

«Встретимся в столовой?»

Она ответила почти моментально:

«Да, буду через 10 минут».

Встреча с Катей

Он спрятал телефон и вернулся в окружающую действительность. Вера слушала несущественные наставления от Окунева по поводу оформления карточек новых студентов, Костик тоже подключился к ним и рассматривал их лица, а также характеристики, биографию и увлечения. Ему приметился парень по имени Андрей:

— А какие у этого парниши способности? Тут пусто.

— Положи, не надо рассматривать незнакомых тебе ребят, это неприлично.

— Почему?

— Потому что это моя работа, а эти данные строго конфиденциальны. Когда будешь на моем месте, тогда и насмотришься. Этот парень прыгает из одной способности в другую, он полностью отражает окружающих. Например, с тобой он сможет менять события из прошлого, а с Вовой — прыгать между вероятностями. Мы пока что не знаем, как это обозначить, раньше с таким не сталкивались, а в международных стандартах тоже только определяют, как это назвать. Явление новое для всех.

— Хм, Андрюша, новое явление. Я буду называть его Новейшим.

— Не надо никого никак называть.

— Да, ты что, в детском саду? — Вова поддержал профессора. — Тебе уже тридцать лет, а ведешь себя иногда как ребенок, погоняла тут придумываешь, мы же серьезные ребята, а не школьники и даже не студенты.

— Как это — не студенты?

— Ну формально студенты, но ты же сам понимаешь. У нас университет для взрослых. Второе высшее, в общем. Не первоходы.

— Аспиранты, — Сказал Костик. Вова поднял брови и улыбнулся.

— Во! Точно.

— Сергей Михайлович, а когда мы будем вести свои группы?

— Не знаю, я вас пока что еще не вижу в этом. Только разве некоторых.

— Кого? —поинтересовался Костик и переглянулся с Вовой и Верой.

— Хм, ну вот Афина могла бы преподавать. Самый очаровательный преподаватель, ни один парень не пропускал бы ее занятий, — Окунев заулыбался, вспоминая ее красивое лицо, формы и необычайный вкус в одежде. Он даже хлопнул губами от удовольствия. Вера нахмурила лоб. Ей словно не нравилось, что профессор обсуждает других молодых и красивых девушек в ее присутствии. Ей казалось, что ее сексуальных нарядов должно хватать сполна, чтобы удовлетворить желание профессора в самых незаурядных фантазиях. В ней просыпалась кошачья ревность и сразу хотелось расцарапать кому-нибудь лицо, но Вера была крайне приличной девушкой и никогда не позволяла этому вылезать наружу.

Вова пошел в столовую, чтобы встретиться с Катей. Настроение было не самое лучшее, много новой информации, которая его значительно озадачила, поэтому сил даже для того, чтобы поддерживать улыбку на лице, не осталось. Он выглядел хмурым и угрюмым. Новые потоки энергии и знаний осваивались в сознании, Вова продумывал их предстоящий разговор, а также всю операцию по разработке Носорога и вытеснения его из Санкт-Петербурга. Было ощущение дирижерства, впервые он руководил другими ребятами, при этом сам не участвовал. Рецепт захвата злодея был ясен и понятен, ранее Окунев еще раз все проговорил. Дело было за малым — организовать всех ребят, взять на себя ответственность и руководить процессом. Главным ингредиентом является Катя — генератор мощной жизненной энергии, на базе которой все остальные смогут наилучшим образом проявить свои способности.

Вова зашел в столовую, в которой уже столпилось множество людей у автомата с кофе. Здесь было много студентов Института ядерной физики, а среди них редкими вкраплениями вписались ребята из спецгруппы. Среди них он заметил Катю — высокую брюнетку модельной внешности, которая непременно надевала очень стильные наряды каждый день, носила каблуки и задавала тренды не только здесь, но и везде. У нее было природное чувство вкуса и стиля.

Ее энергетика зашкаливала, Катя могла почти поглотить любого человека рядом, от нее исходили мощные электромагниты. Голос сильный и уверенный, интонация отточенная, речь изящная и возвышенная. Если она видит слабость в человеке, то лучше избежит общения с ним, потому что может легко разбить его, заставить засомневаться в себе. При этом совесть Кати имеет максимальную степень чуткости и присутствует в каждом ее действии, в каждом шаге.

И уже много раз Катя приводила людей в полнейший ступор на несколько дней или даже месяцев, «взрывала» их и заставляла расти. Но чувство при этом было не самое приятное. Не все с этим справились, многие, наоборот, закрывались и уходили в себя.

Поэтому с недавних пор Катя решила общаться только с сильнейшими людьми, которые способны принять ее напор. Ведь она никогда не была злой, а наоборот, всегда любила людей. Но энергетика так превалирует над остальными, что она с опаской стала взаимодействовать с незнакомыми людьми. Ее круг сузился до нескольких человек — все, кто знает ее давно и может справиться с ее мощью. Один из таких вхожих к ней — Вова. Они не были никогда слишком близки, но уважали друг друга и ценили. Ко всему прочему у них никогда не было романтических пересечений, оба были классные, красивые и интересные. Но химии не возникало, это было огромным преимуществом Вовы в глазах Кати. Ведь множество мужчин были легко поглощаемы ее чарами. Стоило ей пройти мимо, сказать какую-то фразу или просто выложить фотку в интернете, как внимание людей уходило полностью к ней. Она не делала ничего для этого специально. В последнее время Катя еще более аккуратно стала относиться к своим способностям, вела себя максимально

тактично и не давала людям зацепки, в которые они могли бы безвозвратно влюбиться. Хотя это все равно происходило. Новые люди появлялись отовсюду: из интернета, с мероприятий, которые она часто организовывала, Катя всегда была частой гостьей ресторанов, баров и ночных клубов, везде ее знали и ценили, в большинстве заведений ей давали VIP-карту и проводили на самые лучшие места.

У нее всегда было ощущение королевы. Коей она и являлась для всех вокруг. Люди видели в ней благородство в сочетании с разрешением себе делать все, что она хочет. Но так получалось, что все, что она хотела, укладывалось в рамки приличия, а самое неприличное, чем Катя могла заниматься, оставалось в узких кругах нескольких человек, которые умели хранить тайны. Информация работала на нее и не распространялась туда, куда не нужно.

Вова словил ее взгляд, улыбнулся, и его лицо озарилось светом и добротой. Он подошел поближе и поздоровался.

— Обожаю, когда ты улыбаешься, — Катя быстро переглянулась с ним и продолжила наливать кофе. Она сказала это так, как будто они женаты уже тридцать лет, так легко и непринужденно, без пошлости и двойных смыслов. С другой стороны, Вова видел в ней сестру и самого сильного, самого надежного соратника, у которого есть свои слабые стороны, который не идеален, но он будет стоять до конца в самой сложной ситуации, не предаст и не бросит. В этом они были похожи.

— А я обожаю, когда ты в черном, — ответил он ей.

— Вообще-то это не черный.

Вова присмотрелся к вязаной кофте. Цвет еле-еле излучал темно-синие оттенки.

— Извини, не заметил. Но издалека ты кажешься черной. Черная вдова.

— Чтоооо?! — возмутилась Катя. — Какая еще вдова? Ты совсем, что ли? У меня еще никто из мужей не умирал.

— А ты была замужем, значит? — Вова поднял брови от новой интересной информации.

— Нет, официально нет. Но с некоторыми мужчинами мы были очень близки. И нам не нужна была вся эта людская мишура.

— Звучит как фраза богини с Олимпа.

— О да! А ты что, не знал? Я же богиня войны.

— А почему войны?

— Ну, такой родилась.

— Нет, серьезно. Почему тебе нравится война?

— Потому что война неизбежна, потому что в ней рождается истина, открываются новые энергетические потоки, в ней погибают люди, достойно уходят в мир иной, война — это столкновение энергий, которым нет места на этой планете вкупе друг с другом. И одна перерождается в другую, даже при победе обе стороны меняются, это эволюция, революция сознания, получившая отражение физически. Я против войны, но она неизбежна, и лучше я буду ей повелевать, чем убегать, бояться и избегать.

Катя значительно возбудилась эмоционально, ей нравилось, когда появлялся собеседник, способный полноценно оценить ее пламенные речи, который не испугается женщины с высоким интеллектом и животрепещущей харизмой. Таких людей она встречала редко.

— А ты готова проиграть?

— Всегда. Война — это конфликт. Но поражение — это тоже победа. Победа — это участие.

— Превосходно! — Вова тоже начал наливать себе кофе, его пленил аромат парфюма Кати, он уже был во власти ее чар, но пребывал там осознанно, контролируя свое погружение. — Но разве победа — это не избегание конфликта?

— Конфликт невозможно избежать, его можно отсрочить, тут работает искусство дипломатии, — Катя прошла и села за стол, спина прямая, она смаковала кофе и проникновенно смотрела на Вову. — Эх, вот бы мой мужчина был дипломатом...

— Может, тебе пойти работать в посольство?

— Не обязательно в прямом смысле дипломатом, я хочу, чтобы со мной сглаживали мои острые углы. Я бываю грубоватой, я бываю до глупости прямолинейной, я бываю эмоциональной, я могу разбить одной фразой, да я просто-напросто могу подраться! — ее глаза выскочили на долю секунды из орбит, потом она вернулась в спокойное состояние. На экране телефона постоянно всплывали уведомления. Катя недавно выложила новый пост об отношениях, который вызвал бурную реакцию. У нее была большая аудитория в социальных сетях — десятки тысяч человек. Но для всех для них она была девушкой мечты. То ли из глянцевого журнала, а то ли красивым и талантливым журналистом из издания про отношения. Она прекрасно разбиралась в тонкостях психологии, обожала мужчин и обожала легко над ними подшучивать где-то между строк своего тонко настроенного и яркого текста. Ее одинаково любили и мужчины, и женщины.

— Ну то есть войны не избежать?

— Нет, ну, может, третью мировую и есть шанс избежать. И может быть, когда-нибудь в четвертом тысячелетии можно будет избежать и локальных войн. Но! Во-первых, вряд ли. А во-вторых, война — она ведь везде, она внутри, она в этой очереди, где каждый хочет побыстрее взять свой кофе, она между тобой и мной.

— А у нас-то что?

— Ну ты ведь хочешь меня взять на операцию против этого, как его, красавчика?

— Носорога.

— Да, моего ненаглядного.

— Хочу, да.

— Я пас.

— Что? Это почему?

— Он мне нравится. Я не считаю его злодеем. Он не хуже огромного количества людей. Что вы докопались до него?

— Ну есть мнение старших специалистов. Это же не я выдумал. Есть задача, которую надо решить.

— А кому это надо? А для чего это? Ты думал об этом, Вова?

— Нет, я тут выступаю в качестве менеджера. Ты ведь знаешь, что в предстоящем будущем он начнет насиловать и убивать.

— Ну когда начнет, пускай им займется полиция.

— Катя, но ведь мы можем предотвратить это! Тебе все равно на людей?

— Всех не спасешь! Если мы будем спасать всех и каждого, нас тут не хватит. Люди живут в том, в чем они живут, на том уровне сознания, которое способны проводить через себя. Этот Носорожек живет своей жизнью, пока что он никого не трогал, а то, что предсказывают, может еще и не сбыться. Вова, не мне тебе рассказывать, сколько может быть вероятностей! А вдруг он станет ангелом во плоти?

— Ахинея.

— Кто это? Твоя новая девушка? — Катя улыбнулась и сделала последний глоток кофе. Ей нравилось вызывать в нем реакцию — в таком сильном и сумасшедше-взрывном мужчине. Она наблюдала за его мимикой и наслаждалась каждой секундой сопротивления.

— Ахинея — это сущность, которая захватила твое сознание сейчас, ты в плену и не видишь, что происходит вокруг, не хочешь влиять на это, тебе дана сила, не только чтобы ты жила себе в удовольствие, ты несешь за нее ответственность, Катя!

— Я с тобой согласна. Частично. Ты прав в том, что я несу ответственность за то, чем обладаю. Но с другой стороны — какого хрена? Я не хочу никакой ответственности, я хочу кайфовать от жизни, и все. Никаких злодеев, заданий и прочих сложностей.

— Тогда почему ты ходишь учиться?

— Я хочу оставаться в тонусе, здесь мои подруги и самые близкие люди. Там, за стенами, мало кто меня действительно может понять, они видят какой-то образ и никак не хотят осознать, что за ним разная я. И то, какой я была вчера, сегодня уже не актуально. Там люди не хотят обновляться и видеть меня по-новому. Поэтому я ищу общество единомышленников здесь. Ну и развитие, мы получаем здесь самые необычные и интересные знания. В перспективе я бы хотела работать в какой-нибудь общественной организации, а сейчас нужно еще поработать над собой.

— Но разве лучше всего ты не проработаешь себя, если поместишь в сложные условия, когда тебе нужно будет противостоять сильному сопернику?

— Хм, Вова, ты мастер убеждения, — Катя легко похлопала руками.

— Потому что это твое предназначение, а ты убегаешь от него, прячешь голову в песок без причин. Мы все с тобой, поддержим тебя, ты не одна, и ты нужна всей группе, без тебя мы не сможем его одолеть. Понимаешь? И нам не нужно так глубоко продумывать смысл этой операции. Судьба бросает вызов, который мы обязаны принять — достойно, с открытыми глазами и улыбкой. Только так я вижу развитие.

Катя посмотрела в слегка азартные глаза Вовы и доверилась ему. Он убедил ее.

— Я просто хотела посопротивляться, услышать, что я действительно нужна, что моя ценность не останется без внимания.

— Катюша, никто никогда не умалял твоих достоинств. Мы все тебя любим и ценим. Твоя энергетика зашкаливает. Я сейчас весь вспотел просто он нахождения рядом.

Катя улыбнулась.

— Что, я такая горячая?

— Ты не просто горячая, ты сильная, рядом с тобой чувствуется необычайная энергетика. Ты самая сильная женщина, которых я знаю.

— Сильной женщиной непросто быть.

— Да, я знаю, ты молодец, ты всегда выходишь красиво из любой ситуации. Ты видишь слабость, но ты даешь ей место быть.

— Раньше я не терпела слабость.

— Вот именно! Ты стала мудрой!

— Да, я поняла, что мир не состоит из сильных людей. И каждый силен настолько, насколько может. И если ты превалируешь, это не значит, что он хуже, просто у вас разная сила духа.

— Умничка! Мне так приятно с тобой общаться. Ты стала такой мягкой, женственной. Раньше ты была более жесткой.

— Да, это все любовь.

Вова улыбнулся, глаза загорелись еще сильнее, он понял, что Катя уже не против поучаствовать с ними в операции и сейчас можно расслабиться и поговорить на отвлеченные темы. Сложный разговор оказался не таким. Он долго представлял все доводы, которые мог бы услышать в качестве отказа от участия. Но все оказалось гораздо проще. Ей просто нужно было немного внимания, почувствовать и услышать, что она нужна. И вместо нее никто не подойдет.

— Ты влюбилась?

— Да. Только ты бы мог оставить это между нами? Я мало с кем этим делилась. Не люблю выставлять личную жизнь напоказ.

— Да, конечно, это только между нами. Давно ты в отношениях?

— Полгода. Но по плотности это как пять лет. Я нашла того, кого искала, я говорила Афине, что хочу мужчину своей мечты. Она сказала мне, что я такая сильная, что легко могу его создать, свизуализировать для себя. И я это сделала. Он появился в моей жизни неожиданно и взорвал все мои шаблоны.

— А кто это?

— Ты его не знаешь, это взрослый мужчина, достаточно влиятельный в определенных кругах.

— А он как-то связан...?

— С нами?

— Да.

— Нет, но он состоит в объединении людей, которые знают про нас, что мы существуем.

— И как он воспринял, что ты отсюда?

— Для него это была как красивая сказка. Ему рассказывали про людей со сверхспособностями, но в это не удавалось поверить, пока не увидишь воочию.

— А как он узнал?

— Просто когда мы ходили на свидания и были вместе, вокруг начинали происходить необычные вещи, он замечал их и как-то поинтересовался у меня, вижу ли я все это. Ну мы разговорились, я рассказала ему о том, кто я. Что я собираю энергию Земли и провожу через себя огромные потоки информации. Поэтому вокруг меня всегда интересно и множество аномалий.

— И как он отреагировал?

— Сначала сопротивлялся, отрицал, пытался найти доказательства, но потом кое-что случилось, и он поверил.

— Что?

— Его по-крупному обманул его компаньон. Дороги назад уже не было. Мосты были сожжены. Как казалось. Он пришел ко мне и рассказал про это. Мне стало обидно за своего любимого, я захотела ему помочь и включилась. Сказала, что этот компаньон вернется, чтобы все вернуть. А потом испарится из его жизни. И ты ведь знаешь, Вова, что такого не бывает!

— Да, конечно. И он вернул все?

— На следующий день он вернул все свои обязательства и уехал в другую страну.

— И тогда он поверил?

— Да, тогда в мои способности он поверил. Этот человек осознал, кто я и какую роль играю в его судьбе.

— Катя.

— Да?

— Ну вот ты ведь любишь. Ты знаешь, как это ценно. Ты ведь не хочешь, чтобы Носорожек разрушил чье-то счастье. Вот представь, что твою любовь разрушил бы какой-то мерзкий тип, которому ты не можешь противостоять.

— Представь, у меня было что-то подобное.

— Давай поможем этому миру, сделаем небольшое добро, избавим его хотя бы от одной трагедии.

— Ты меня практически уговорил. Давай я подумаю до завтра. Согласна, что мы здесь не только для того, чтобы потреблять. У меня тоже есть совесть.

— Конечно, нас раз в год просят сделать какое-то несложное задание. Мы ведь хотим отплатить как-то за то, что в нас вкладывают.

— Да, конечно.

— Я уже все продумал, это все не так сложно, как кажется. У меня есть формула. Но без тебя мне не справиться. Ты очень нужна нам!

— Хорошо! Я тебя услышала. Мне нужно будет посоветоваться кое с кем.

— Я очень надеюсь на твое положительное решение!

— Ладно. Ну а у тебя в жизни что происходит? — Катя улыбнулась и посмотрела на Вову. Он немного насторожился от этого вопроса. Давно никто не спрашивал у него этого.

— Я перезагружаюсь.

— Это как?

— У меня происходит полная перепрошивка всех моих старых программ. Я выгружаю все старые алгоритмы. И это не просто процесс. Сейчас у меня появилось на это много времени. И кстати, я же временно не могу прыгать.

— Хахаа! Это как так?

— Ты же знаешь, что в городе Хлыст?

— Что? Кто это?

— А, блин, ну тогда не важно.

— Нет, как это неважно?! Мне же интересно. Я поделилась с тобой самым сокровенным секретом.

— Ну ладно-ладно. Не знаю насчет секретности, но на всякий случай давай это тоже останется между нами. В общем, в городе какой-то мощный пришелец, который все вокруг поглощает. Мы с Костиком попали как-то случайно рядом с ним. И начались аномалии, потом приехали к Окуневу, там сам ректор с нами пообщался и объяснил ситуацию. В общем, на его нейтрализацию уже приехали крутые спецы, а у мены пропала способность. Да и вообще мы попали к нему в воронку, и если нас не вытащат, то мы умрем.

— Чтооо? — Катя взялась руками за рот.

— Ну вот так. Ну ты же знаешь, что все будет хорошо!

— Не уверена, я была у гадалки недавно, мне показали смерть среди моего окружения. Я еще подумала, что все это ерунда. Ну с кем что может случиться? А тут ты мне такое рассказываешь.

Вова слегка смутился и нахмурил лоб.

— Блин, ну ты меня теперь тоже напугала.

— Ты постоянно попадаешь в передряги!

— И постоянно выхожу из них сухим.

— Это твой путь.

— Поэтому даже не сомневайся, что мы со всем этим справимся!

— Да, и никак иначе! Нам надо держаться друг за друга. Все, я побежала, приятно было пообщаться, завтра я дам тебе ответ.

— Буду ждать с нетерпением, — Вова привстал и сделал легкий джентльменский поклон. Катя встала и ушла. Уверенная походка разрезала пространство на своем пути. Цокот каблуков отыгрывал звонким эхом, напоминая окружающим значимость человека, которым они принадлежат.

Вова еще несколько минут сидел в раздумьях. Переговоры прошли успешно. Он чувствовал, что Катя согласна. Они обменялись своими секретами и стали еще чуточку ближе. В этом ближнем кругу люди не могли просто оставить друг друга в беде, игнорировать просьбу о помощи. У него была уверенность, что Катя не останется безучастной к их проекту.

Он поехал домой один. Не с кем было скрасить сегодняшний вечер — Костик собирался за город к семье, а больше друзей у Вовы не оказалось. Он подумал, что с этим надо срочно что-то делать и позвонил старой знакомой.

«Когда люди меня полюбят?» — на этом вопросе начался самый интересный момент их диалога.

«Когда ты откроешься им», — ответила она.

«Но я вроде не закрываюсь?»

«Ты закрытый и непонятный им».

Они поговорили еще десять минут, и он пошел прогуляться и погрустить в парк. Люди сегодня были безучастные. Каждый день Вова замечал, как меняются люди в реакции на него. Иногда были дни, когда он был интересен всем прохожим, а сегодня — нет. Его не было. И ему нравилось это положение. Он не любил ловить взгляды людей на себе. Так прекрасно было оставаться инкогнито. Как будто его не существовало.

Он словно временный наблюдатель в прекрасной компьютерной игре, каждая деталь которой максимально реалистична. Все идеально. Никаких багов. Разве что в его голове. Многое не складывалось, давила тяжесть воронки, в которую он попал, отсутствие прыжков, он чувствовал, что подвис в одной из вероятностей. И это было тяжким бременем для человека, который привык постоянно прыгать. Кто-то недавно сказал ему, что он никуда не прыгает, а просто сбегает. И то, и другое было правдой. Хотелось просто сбежать куда-то подальше, где не будет сложностей, где будут пальмы, песок, коктейли и бесконечное тепло. Но он не мог и чувствовал свою несвободу в этом.

Кроме этого, ему не хватало женской теплоты и любви. Холостяцкая жизнь сильно удручала, не было сил убираться дома, готовить себе еду, стирать. Раньше он любил все это делать и справлялся с этим легко и непринужденно. Но сейчас Вова впал в какое-то осеннее уныние и ожидание. Каждый раз в сентябре-октябре с ним начинали происходить какие-то мощные события. Два месяца рядом с его днем рождения всегда были пиковыми. Что-то должно было кардинально измениться, он уже готовился, но не знал пока что к чему.

Чтобы не впасть в депрессию, он занимался обучением, посматривал кино и сериалы, но ничто не впечатляло и не завлекало. Все было скучно и неинтересно.

Он уже перестал вспоминать про Мию, их отношения остались милым сном.

Не хватало сил и концентрации даже зайти в интернет и познакомиться с кем-то новым. Нужна была какая-то встряска. Но что это будет и когда, было непонятно.

Подготовка к Носорогу

Он занялся проработкой операции по устранению Носорога. Для этого вся гостиная была в срочном порядке переоборудована в кабинет. Везде была куча бумаги и тетрадок. На стене висели ключевые фигуры — Носорожек и два его верных приспешника. Они готовы были отдать свою жизнь за своего покровителя. И с них было решено начать.

Во-первых, нужно было узнать их местоположение. Для этого у гаражей, где они часто собирались, Вова выставил слежку. Два первокурсника с удовольствием согласились участвовать в проекте и дни напролет сидели у шлагбаума в черном неприметном фургоне. Снаружи это был старый дряхлый драндулет, но внутри там могли находиться 4–5 человек в полном комфорте и передовом оснащении. У них были всякие штуки для отслеживания запахов, тепловизоры, считыватели мыслей, энергетических выбросов и прочая аппаратура. Ради такого опыта почти любой первокурсник отказался бы на несколько дней от всего. А вот старшие уже ленились, им это все было уже не в диковинку, их было бы тяжело уговорить просидеть там несколько суток. Никаких новостей не было. Носорог и его шестерки полностью пропали. Не было никаких следов его существования. В доме, где он жил, уже давно не было никого похожего. Слежка стояла и там.

Вова сидел в своем кабинете-гостиной и пытался разгадать, куда же пропал этот мерзавец. Что он надумал? Учуял слежку? Знает, что его разрабатывают?

Было много гипотез, но ни одна не оставалась надолго, мысли постоянно менялись, и план действий пока еще не выстроился окончательно. Нужно было время, чтобы дождаться, выдержка и терпение.

Вова листал книгу знаний о всех типах мерзавцев и злодеев, которые встречались ранее в магическом мире. Их были сотни. У каждого была такая интересная история и способности, что Вова иногда проводил целый вечер, рассматривая зарисовки очередного из них. И далеко не все были с какой-то неприятной внешностью или наружностью. Наоборот, что оказалось особенно удивительным, большинство прикрывались какой-то общественной деятельностью, создавали иллюзию своей добродетели и светлых убеждений. Но внутри скрывалась адская тьма, демоны, которые ненавидели людей, использовали их и уничтожали десятками и сотнями.

Больше всего смертей было на счету сущностей, вселившихся в людей, которые пришли к власти. Тут пали миллионы мирного населения. Вова с интересом рассматривал, кто и как пытался с этим бороться. Под пресс попало множество светлых людей, они отдали свою жизнь в борьбе со злом. Было страшно читать об их смертях, потому что мерзкие темные сущности уничтожали их особо жестокими способами. Некоторых расчленяли, вешали, топили, сводили с ума, хоронили заживо. В этой борьбе не было послаблений. Это была настоящая война.

«Да, Кать, я тебя понимаю теперь», — Вова смотрел, как троих ребят утопили в их автомобиле, заранее заблокировав им двери. Они были всего лишь помощниками в погоне за сильной темной сущностью. Она наказала их и уничтожила. А потом скрылась в неизвестном направлении. Это был один из редких случаев, когда ее не удалось поймать. Тогда в конце такой карточки в книге стояло: местонахождение неизвестно.

Чем дальше он проходил по страницам, тем кровожаднее становились смерти. Поэтому где-то в середине Вова остановился и дальше уже не мог продвигаться. Было мерзко, просыпалась злость, и при этом было страшно за себя и даже за своих родственников, ведь в этих сражениях дело часто доходило и до семьи, страдали все, у злодеев не было никакой морали. В погоне за самой сладкой местью, тем блюдом, которое они обожали подавать холодным, темные сущности не стеснялись никаких приемов. Вова отложил эту страшную книгу и попытался отвлечься на просмотр сериала, но это было уже невозможно сделать, сознание дрожало от предстоящей битвы, он проводил через себя все ужасы, которые только что смотрел, ему казалось, что с некоторыми персонажами из этой книги у него появилась связь, а тех, кто пропал в неизвестном направлении, Вова теперь пытался найти.

Ему хотелось жить в мире и покое, а для этого нужно было всего лишь устранить всю нечисть. Невозможная миссия. Но только такие были ему действительно интересными. Он представил, как однажды возглавит все группы во всем мире и приведет человечество в пятое измерение — теплоты, добра и света. С этими мыслями он заснул. Сладкие грезы грели уставший интеллект. Теперь все было возможно. Во сне.

50 лет университету

Ранний подъем, солдатский завтрак — каша и бутерброд, чашка чая. Вова не слишком был привередлив в еде, живя с установкой «что Бог даст». Он любил простоту и не любил изящества. Хотя вкус у него определенно присутствовал, иногда хотелось есть не просто еду, но чаще сохранялась привычка с детства, что быстрее бы поесть, чтобы заниматься чем-то более интересным. Сегодня этим интересным обещал быть новый преподаватель по защите от темных атак, некий Голубев. Как дошли слухи, он был совсем молод и безумно талантлив. Возраст некоторых студентов был больше его самого. Но это никак было не соизмеримо с уровнем интеллекта и жизненным опытом. Голубев прошел горячие точки по всему миру и был свидетелем устранения самых больших аномалий, самого большого злодейства. Иногда под вопросом стояло все существование светлых людей планеты Земля. После таких операций он получил заслуженные регалии специалиста международного формата и был направлен на обучение одной из самых талантливых групп — в Петербург. Тут он был впервые и еще не успел адаптироваться к местному менталитету — размеренной жизни, глубокому погружению людей в секреты бытия. Не только у каких-то избранных, у всех даже самых простых людей. Все жители тут обладали для него необычайной притягательностью. Он выходил во дворик университета после своих первых пар и поражался, в какую благоприятную среду попал. Девушки строили ему глазки, и это очень мотивировало одинокого преподавателя. К нему уже стояла очередь на дополнительные занятия, спрос на редкие знания был колоссальный.

Вова ехал в машине и представлял, как же этот Голубев может выглядеть. Наверное, он высокий, голубоглазый и худощавый?

«Интересно, вроде люди одного возраста и им дано одинаковое количество времени, но кто-то преподает, а кто-то только учится, — Вова подался в философские размышления. — Насколько же люди живут на разных скоростях». Он посмотрел по сторонам: слева была роскошная машина за десятки миллионов, а справа — обычная советская. Вова начал размышлять, почему так, и очнулся, когда ему резко посигналили сзади. Горел зеленый светофор. А сзади кто-то очень спешил. Как обычно и бывает в мегаполисе.

Рядом с университетом не оказалось парковок, и пришлось поставить машину в десяти минутах ходьбы. Был пасмурный день, Вова надел свое фирменное серое пальто, туфли и рубашку. Ветер поддувал шею, на улице было влажно. Во дворике у входа, как обычно, столпились кучкой студенты и курили сигареты.

«Фу-фу-фу», — подумал он и вспомнил, что, к счастью, бросил эту пагубную привычку и очень рад этому.

Университету сегодня исполнилось пятьдесят лет, и всем студентам обещали праздничный ужин и фотосессию. Девушки надели шикарные вечерние платья, а мужчины — костюмы и рубашки. Особой помпезности добавляли зажженные небольшие факелы на стенах. А остальной свет был приглушен.

— Ку-ку.

Вова повернулся. Аня стояла в маскарадной маске и улыбалась во весь рот. Она была так рада видеть его таким красивым сегодня. На ее руках и груди были блестки, появилось ощущение, что Аня уже успела выпить алкоголя, тело слегка пошатывало. Она убежала ото всех, чтобы просто поздороваться. С недавних пор она перестала скрывать свою сохранившуюся любовь к Вове.

Словно в один день в ее мечтах они снова будут вместе — создадут мощный семейный союз внутри группы. Но он так не думал. В один момент после серии прыжков их дороги разительно разошлись, Вова начал видеть ее инфантильность и незрелость в каких-то моментах. Их сознание начало работать на разных и не пересекающихся между собой волнах. Доверие осталось, а чувств как не бывало.

— Привет, за... — Вова хотел по старой привычке назвать ее «заей», но вовремя поперхнулся и одумался. Настроение было настолько хорошим, что хотелось дарить любовь всем окружающим. И даже назвать Аню так. Но Вова быстро осознал, что для нее это станет очередным якорем, после которого плыть дальше станет опять невозможно. И поэтому он сделал вид, что хотел сказать что-то другое, ловко перевел тему на обыденные вещи, сделал несколько комплиментов и хотел уже пойти дальше, но увидел в глазах Ани запрос на разговор.

— Вова, я выхожу замуж, — она сказала это как своему самому близкому человеку.

— За этого щегла?

— Нет, — она засияла от счастья.

— Ну слава богу. Кто угодно, только не этот мажорик.

— Он тебе понравится.

— Мне нравится уже то, что ты наконец-то перестанешь меня любить.

— Что?! С чего ты решил, что я тебя люблю? — она смеялась от того, что он говорил правду так прямо и попадал в яблочко.

— Не важно. Так что, ты хотела меня пригласить на свадьбу?

— Да, — Аня смеялась и радовалась их общению, она ловила каждую секунду как самое больше счастье.

— Я не приду, — сухо и коротко ответил он.

— Почему?

— Ну это могли быть мы с тобой. Да и не хочу тебя отвлекать от этого праздника, предлагаю отметить как-нибудь после. Нет, я искренне рад этой новости, — Вова взял ее за плечо. — Запомни, Анечка, ты достойнейшая девушка, женщина. Просто так надо. И на свою свадьбу я не приглашу только поэтому.

— Ты что, женишься?

— Да.

— На ком?

— То есть нет. В будущем. В одном из его вероятностей, — он расплылся в улыбке во весь рот.

— ...

— Ничего не могло быть по-другому. Отпусти, — он прочитал грусть Ани и взял легко за руку, а потом быстро отпустил.

— Иногда я грущу, — она опустила глаза в пол.

— Я постоянно грущу, когда вижу тебя.

— Почему?

— Потому что ты самая смешная девушка в мире, а я самый угрюмый парень. И в нашем случае противоположности не притянулись. Ну то есть притянулись и оттолкнулись еще дальше, чем были до. Мне с тобой никак не пообщаться теперь даже, я хочу, но потом всплывает такая невидимая энергетическая подушка, — Вова показывал это двумя руками. — И меня отталкивает.

Аня сняла маску, смотрела на него своим фирменным взглядом, которым привораживала всех парней. Ей было так приятно, что он говорит ей правду сейчас.

— Пойдемте, голубки, — Афина взяла Вову за руку и повела в столовую.

— А может, не стоит?

Афина отпустила наконец его руку.

— Ты поаккуратнее подолгу смотри ей в глаза. Анька увлеклась темными искусствами.

— Откуда такая информация?

— Проверенные источники.

— А это ее этот мажорик, наверное, завлек на темную сторону?

— Да, и все его семейство. Она искала опору и поддержку и нашла в них. А потом поняла, что все это не так уж и страшно, никто якобы не узнает об этом.

— Ага, и сразу, значит, мужа нашла, какая умница.

— Она его не совсем честными способами в себя влюбила.

— Да я уж понял.

— Девочка пошла по головам.

— И ты меня сейчас вытащила из ее плена, значит?

— Нет, я просто хотела взять тебя за руку. Да, вытащила! И я хочу, чтобы она знала, что за тобой есть люди. Такие, как я, — Афина довольно смотрела на губы Вовы.

— Я тебя должен поцеловать на этом моменте? — Вова словил ее взгляд.

— Ха-ха-ха! Какой ты смешной, — она прищурила глаза и довольно смеялась. — Нет, на этом моменте мы расстанемся, и наши зрители не поймут, что это между нами было.

— Вспышка?

— Я взорвалась как могла.

— Чтобы зацепить меня?

— Мне нравится твое общество, твое внимание, но не более.

— Когда ты врешь, у тебя напрягается правое веко, — Вова осмотрел ее платье, туфли и остановил взгляд на колье с камнями на ее шее.

— Это все может стать твоим! — Афина заливисто засмеялась.

— Ты сегодня заигрываешь со мной как никогда раньше.

— Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что какого хрена! Мы с тобой офигенные ребята и в одиночестве.

— Угу, — Вова грустно опустил глаза в пол.

— Но это не значит, что я влюбилась в тебя!

— Понял.

— Это просто игра.

— Значит, влюбилась?

— Да, — Афина смущенно подняла глаза на Вову.

— И я тоже.

— Что? — она потеряла дар речи.

— Когда ты заходишь в пространство, у меня внутри мурашки.

Афина посмотрела на его губы, а потом увела глаза в сторону, мимо прошло несколько преподавателей и множество студентов. Все видели, что между ними происходит что-то сильное и с интересом наблюдали за этим.

— Ты даже не представляешь, как мне это приятно слышать, — она встала на носочки и сказала это тихо ему на ухо.

— С тех пор жили они долго и счастливо, — ответил ей на ухо Вова.

— Ахаххахаха! Ну уж нет. Разве ты веришь в долгое счастье?

— Верю.

— А потом ты делаешь прыжок.

— Да, — Вова заулыбался.

— И там уже другое счастье...

— Все верно! Но пока что я не могу прыгать.

— И тут тебе подворачивается милая Афина, с которой можно провести эти пару месяцев без прыжков.

— Да, зависнуть с божественной красоткой.

— Ну уж нет, а я потом буду плакать, когда ты исчезнешь. Вон Анька до сих пор не может прийти в себя.

— Она не из-за меня не может.

— Пффф! А из-за кого еще? Ты разбил ей сердце.

— Нет! Я не разбивал. Она разбилась о меня.

— Это одно и то же! — Афина развела в сторону руки. Она была удовлетворена от этого небольшого спора.

— Не-а. Я сразу говорю всем девчонкам: будет непросто, я не экологичный, рядом задержаться может только женщина в броне и защите от ядерного излучения.

Афина заулыбалась и начала представлять себя в этом обмундировании. Ей стало так хорошо, что она выпала из разговора на несколько секунд и ушла в свои фантазии.

— Пойдем, только, пожалуйста, не за руку.

— Ты меня стесняешься?

— Для меня взять человека за руку — это не просто так. А тем более делать это на публике. Это громкое заявление.

— Да я и не хочу с тобой за руку идти! С чего ты вообще это взял?!

— Ну ты только что брала меня.

— Это специально перед Анькой. Я вообще не люблю на публику выставлять свою личную жизнь, как ты заметил!

— А, то есть я уже часть твоей личной жизни?

— Нет, еще нет.

— Еще?

— Нет, пока что нет, — Афина выглядела смущенно.

— Пока что нет? У тебя на меня планы? Скажи честно, Афина!

— Нет, у меня на тебя нет никаких планов, Вова. Ты хоть и очень интересный, но очень непостоянный, я хочу большей стабильности.

— А если я стабилизируюсь ради тебя?

— Что? Как ты это сделаешь?

— Ты знаешь, что следующие уровни развития моих способностей могут быть очень стабильными. И после моих прыжков у людей не будет возникать диссонансов.

— Хм, интересно. А когда это будет?

— Я нахожусь на развилке. С одной стороны, я потеряю немного в скорости, но зато уйдут адские головные боли, мой мир станет твердым и стабильным. А таким он никогда не был.

— А почему ты решил пойти этим путем?

— Я хочу быть счастливым. А в таком состоянии у меня это не получается.

— Прикольно. Ты так поменялся. Ты постоянно меняешься. Мне это так нравится. Но я тебя все равно опасаюсь. Как тебе можно довериться? — Афина выдавила легкую улыбку.

— Мне можно полностью довериться, и я докажу тебе это.

Они шли по коридору и видели друг друга абсолютно по-новому. Вова начал казаться ей более мужественным, а Афина стала более женственная и мягкая, чем обычно. Только что сказанные откровения уже были не столь важны, и они оба не принимали это близко к сердцу, потому что в тот самый момент, как слово было озвучено, все поменялось.

В актовом зале собралось множество людей. Все выглядели сегодня шикарно, свет был приглушен, на сцене выступал ректор и рассказывал основные события, которые произошли за последнее время, а также ближайшие планы. Потом он представил новых преподавателей и выдал почетные грамоты некоторым старым. Афина с Вовой прошли через ряды и сели рядом с Катей.

Новые студенты сидели на первых рядах, а старшекурсники — сзади. На сцену вышел профессор Окунев:

«Дорогие мои и горячо любимые! Я очень рад видеть вас тут такими красивыми, умными и сильными. Наш университет сейчас проживает подъем, мы запускаем новые программы и совершенствуем старые. Нашей целью остается выпуск здорового поколения с правильными моральными ценностями. Я буду рад, если каждый из вас продолжит свою карьеру в развитии своих способностей и работе на благо нашего общества, которое сейчас переживает сложный период, происходит переход в пятое измерение. Но очень мало людей может пройти туда. Я бы хотел, чтобы наши группы помогали людям по всему миру делать это, именно тем, кто действительно хочет, кто готов отбросить все старые установки и сделать прыжок. Таких не так уж много, но они есть. Наша техника фиксирует огромное количество попыток за последнее время. Знания идут к людям, но не все могут их воспринять. И с другой стороны — темные сущности все так же пожирают их, воруют их энергию, используют и манипулируют. И у нас вряд ли получится как-то кардинально изменить эту ситуацию. Мы можем помочь лишь тем, у кого есть осознанный сильный запрос на перемены. Это наши люди, редкий пласт тех, кто тянется к свету и кому уже невозможно жить в том, в чем он находится.

Еще одна хорошая новость. Вы знаете, что мы стали частью всемирной WOPES. Поэтому все наши студенты и выпускники будут пожизненно обеспечены стипендией, вам не придется искать подработку где-то на стороне, будет достаточно проходить тестирование раз в год и посещать некоторые мероприятия.

Так мы сможем никогда не теряться, ведь деньги — самый лучший удерживающий фактор. Как считаете?»

Зал замычал с положительным ответом. Кто-то еле заметно выкрикнул: «Сколько?» Девочки начали шушукаться между собой. Ректор стоял с довольной улыбкой, гордый своим достижением. Профессор Окунев еще немного времени смотрел в зал, а потом продолжил.

«Еще хотел добавить про себя, что я уже старенький и меня не всегда хватает на преподавание, в этом году я часто начал выгорать и решил, это было очень непростое решение, что заканчиваю вести группы. Я сосредоточусь на исследовательской деятельности и останусь в высшем совете университета. У меня есть преемники, и постепенно я буду передавать им все свои знания. Одним из них, как вы знаете, является Лапин Геннадий Павлович. Мы ведем с ним преподавательскую деятельность бок о бок уже более двадцати лет, я полностью доверяю наставническим навыкам этого человека. Он станет достойной заменой мне. А дальше мы будем ждать каждого из вас в передаче этой непростой эстафеты в обучении других людей. Для этого мы сейчас активно работаем над созданием стандартов по программам для студентов.

Это очень непростая задача тем, что необходимо соблюсти подобающую нагрузку, но не слишком сильную, ведь самое главное, чтобы у вас ни в коем случае не возникало отторжение к учебе, а процесс, наоборот, увлекал и становился с каждым разом все интереснее. Мы стараемся добавлять игровых процессов, а также интересную практику. А в конце каждого года вам предстоит разобраться с одной темной сущностью. Конечно, не в одиночку, ведь это опасно для жизни. Для каждой миссии будет выставлен целый штат кураторов, которые будут контролировать процесс.

Еще я хотел добавить, что мы всячески заботимся и оберегаем вас, но также ждем и взаимности. Обязательно оставляйте обратную связь по всем волнующим вас вопросам. Для этого в ваших телефонах появилось приложение «Письмо ректору». Мы будем отвечать на все ваши вопросы и предложения. Вы являетесь частью этого движения, и каждый способен повлиять на политику, устои и нормативы всего университета. Спасибо, что пришли сегодня!»

Профессор Окунев выпрямил вперед свои открытые ладони и поклонился залу. Все встали и начали ему аплодировать. Это был старейший и любимейший преподаватель. Каждого он знал лично и на судьбу каждого в этом зале повлиял в той или иной степени.

— Класс, — подытожила Катя.

— Теперь мне многое ясно, — добавила Афина.

— Что, например? — Вова смотрел с заинтересованным лицом.

— Ну я про это слышала от ребят, но сейчас все встало в голове по полочкам.

Вова набрал смс Костику и спросил, где он. «Я за сценой, помогаю с организацией», — ответил тот.

Вова взглянул на Афину. Кажется, что она все еще была увлечена обдумыванием своих дальнейших ходов по отношению к нему. Ее явно будоражило их нахождение рядом. В отличие от предыдущих разов, ей трудно удавалось это скрывать. Щеки налились пунцовыми оттенками, пальцы на руках нервно перебирали шариковую ручку, которая находилась там непонятно для чего. Впервые Вова увидел ее немного неуверенной в себе и смущенной. Он незаметно улыбнулся от лицезрения своей теперь уже любимой Афины и перевел глаза на Катю — ее лучшую подругу. Та была явно в курсе всего происходящего, но вела себя крайне деликатно и делала вид, что полностью увлечена выступлением на сцене. На самом деле все трое в большинстве своем думали друг о друге.

Катю еще волновало ее участие в проекте, потому что те люди, с которыми она советовалась, разделились на два лагеря. Первые уверяли, что если она сомневается, то не надо участвовать и найти для себя что-то другое. Они говорили, что Носорог заберет у нее много энергии, и она просто-напросто перегорит. В этот раз на неизвестный промежуток времени. Иногда Катя могла надолго выйти из жизненной колеи, и возвращаться потом обратно становилось все сложнее. Поэтому она становилась более избирательной. Вторая часть ее советников уверяла, что она зря переживает, что все у них и у нее сложится отлично, ведь у них сильная команда, которая будет максимально заботиться друг о друге. Ей напоминали, как она была не уверена в похожих ситуациях до этого. И что потом все оказывалось легко и просто, она в любом случае обладает способностью без особых усилий выбираться из сложных ситуаций.

Поэтому Катя до сих была в процессе поиска правильного решения, которое менялось каждую минуту, а иногда даже каждую секунду. Словно болиды «Формулы-1», одна мысль опережала другую и одерживала временный верх — она отказывалась внутри себя от участия, а потом вторая резко делала обгон на повороте. И уже в этот момент Катя была в проекте и даже начинала продумывать детали его реализации.

Любое неверное движение или слово со стороны Вовы сейчас могло отвернуть ее. И он это чувствовал и знал. Поэтому одарил ее максимальным отсутствием внимания со своей стороны. Он был рядом с ней и нет одновременно. Вова знал, что чем меньше он будет хотеть ее участия, тем больше вероятности, что это произойдет.

Он бы и сидел бы с удовольствием где-нибудь подальше, но так уж вышло, что его привели именно сюда. «Ну оно и к лучшему, пускай увидит, что мне доверяет ее лучшая подруга, это будет мне еще одним плюсом, — расчетливо думал Вова. — Да и если даже она откажется, я все равно придумаю что-то. На самом деле мне не настолько важно ее участие».

И в эту самую секунду Катя решила, что участвует. Она подумала, что не может и не хочет оставлять своих друзей, что скоро они выпустятся, а это будет прекрасным ярким воспоминанием на всю их жизнь, а будет ли еще шанс поучаствовать в чем-то таком вместе? Может, и нет.

Да и что, собственно, она теряет? Чем рискует? Почти ничем, вряд ли эта миссия может доставить какие-то серьезные сложности. Катя еще пока не собиралась говорить о своем решении, но пока что ей казалось, что оно окончательное.

На сцену вышел новый преподаватель по защите от темных сущностей Голубев Борис Александрович. Это был пожилой мужчина небольшого роста, лысый и немного сгорбившийся. Голос был очень прокуренный, к тому же микрофон неплотно прилегал к губам. Поэтому было совершенно не слышно, что он говорит. К нему подбежала завхоз Клавдия Степановна и шепнула на ухо, чтобы он ближе подносил микрофон ко рту. Последовала небольшая пауза.

«Здравствуйте!» — прошипел преподаватель.

Зал неуверенно ответил взаимностью.

«Меня зовут Голубев Борис Александрович. Я буду вашим преподавателем по защите от темных сущностей в ближайший год. Мой опыт покрывает школы из Азии, Европы и Африки. Я работал в святых местах, участвовал в горячих точках, был вхож в ряды создателей правил, тренировался бок о бок с ведущими адыгерами этой планеты.

Кстати, может, многие уже знают, что я молод и красив?»

Он посмотрел в зал и встретил недоумение. Видимо, не все были так глубоко посвящены в детали его биографии.

«Так вот, скажу вам сразу, что моя внешность обманчива. Все дело в мутации моих генов, которые произошли после суровой Альпийской битвы. Может быть, вы слышали о такой?»

В зале опять пронеслась тишина.

«Понял, то есть вы тут не в курсе особо, что происходит в мире адыгеров — людей с необычными способностями? На самом деле я заметил, что везде особые группы находятся на разной стадии: где-то можно встретить почти полную осведомленность, а где-то на меня смотрят как на инопланетянина. Ну вот как сейчас, например», — Голубев улыбнулся и развел руки в сторону.

«В общем, помимо моей непосредственной миссии снабдить вас самыми современными знаниями по самообороне, я буду постепенно делиться с вами о происходящем в мире».

— А что с вами произошло?

«Мое тело стареет раньше времени. Это только внешне. Внутри я моложе некоторых из вас, мне всего 26 лет».

«Офигеть», «Не может быть» — послышалось из зала.

«Да, ребята, наше сложное дело не без рисков».

В этот самый момент Катя снова передумала участвовать в вылазке против Носорога, представив самые печальные сюжеты развязки из сражения. Подумала о том, что с ней тоже может случиться какая-нибудь такая гадость. А она просто-напросто не переживет такого исхода. Катя увидела себя быстро стареющей, потом на инвалидной коляске и прочие страшные для нее вещи. Она повернулась к Афине — та смотрела с непринужденной улыбкой, ничто ее не смущало.

Ее подруга видела преподавателя сквозь внешнюю оболочку, ее никак не волновало, что перед ней молодой парень в теле старого деда. Катя постаралась тоже отвлечься от удручающих мыслей и снова прислушалась к словам Бориса Александровича.

«Знаете, что самое страшное в современных темных сущностях? Они полностью забирают тело своей жертвы, и нам уже не вернуть его оттуда. Я имею в виду из плена. Если мы уничтожим эту пакость, то и тело, которое оно занимало, умирает. И второе то, что они тоже начали объединяться и обмениваться информацией. Как и мы с вами. Им тяжело это дается, и чаще они скорее готовы уничтожить друг друга, нежели союзничать, но тенденция наметилась очень ясная. У нас есть лидеры, и у них есть лидеры, вокруг которых они объединяются, кто снабжает их идеологией и направляет по определенному плану действий. А это ой как интересно. Раньше мы боролись с точечными проблемами, а сейчас это целая инфекция, паразит на человеческих душах.

Даже в эту самую секунду где-то в другом большом зале кто-то проводит похожее собрание, возможно, с каким-нибудь жертвоприношением и ритуалом. И они обсуждают, как будут продолжать уничтожать нас и мирных людей, как они будут высасывать энергию из всех источников, которые им подвернутся на пути. Нам кажется это страшным, а им кажемся страшными мы. И на этом будет строиться наша философия. Мы сможем действительно защищаться от темных сущностей, когда осознаем, что они такие же, как и мы, у них нет понятия добра и зла, есть полюса развития, они на другом от нас, поэтому мы для них враги.

— Как я устала от этого всего, — тихо сказала Катя.

— От чего именно? — поинтересовался Вова.

— От этой борьбы постоянной, противостояния. Я хочу жить спокойно.

— Ну ты же знаешь, что у тебя этого никогда не получится, — подключилась к разговору Афина.

— Да, знаю, но все равно чувствую легкое сомнение в том, что делаю, там ли я нахожусь, тем ли занимаюсь. Это бесконечное противостояние — не самая лучшая участь для женщины. Мне порою хочется домашнего уюта и тепла, ездить отдыхать два раза в год, жить семейной жизнью и заниматься любимым делом.

— Так мы все к этому и идем, Катюша! Просто сначала надо пройти через всю эту заварушку, чтобы потом почивать на лаврах.

— Хорошо, я хочу участвовать в этой заварушке по максимуму. Поэтому я в деле, — неожиданно голос Кати обрел ноты уверенности и отважности, от былого уныния не осталось и следа.

Вова ошарашенно повернулся, глаза были широко раскрыты, он смотрел с удивлением:

— Это то, о чем я думаю?

— Да, ты верно меня понял. Я хочу убрать этого мерзкого Носорога из нашего города, я не хочу, чтобы его запах вообще когда-либо проносился по его улицам. Я буду вкладываться в это, я хочу посодействовать в добром деле, я хочу проверить себя, я хочу поработать с вами в команде, у меня нет никого ближе вас на самом деле.

Афина подвинулась к ней поближе и начала ее крепко обнимать:

— Я так рада, что ты согласилась, мы были почти уверены в этом, но легкое сомнение, конечно, оставалось.

— Ты не пожалеешь! — Вова уверенно показал большой палец.

Девушки смотрели на него с интересом. «Что он имел в виду?» — никто из них на самом деле этого не понял.

Выступления на сцене закончились, и всех пригласили на групповое фото. В центре стояли ректор и Окунев, все остальные расположись вокруг по мере давности своего участия и обучения. Старшие — ближе, новенькие — дальше и по краям.

«Это исторический год, ребята!» — весело сказал Окунев.

«История уже не будет прежней», — многозначительно пошутил ректор прямо перед вспышкой. Ведь все здесь знали, что нет одной единой истории, а есть бесконечное количество ее вероятностей. Фотограф сделал еще несколько запасных дублей, и всех отпустили на шикарный банкет со шведским столом, который обслуживали необычные люди с приятной внешностью и светлой кожей, волосами, глаза их имели красивый звездный оттенок.

— Какие красавчики, — заметила Афина, взяв бокал шампанского с подноса.

— Очень необычные.

— Посмотри, какие они пластичные.

— Да, прямо плывут в пространстве.

— Такое ощущение, что приборы прилипают к ним, что они даже не могут упасть.

— Да! Ты тоже это видишь? — сказал с восторгом Вова.

— Мне тут ребята наши написали.

— Что говорят?

— Они говорят, что у этих официантов отрицательная температура тела.

— Рептилии?

— Не знаю, но думаю, что ничего страшного в этом нет.

— Это почему?

— Чем старше я становлюсь, тем больше всяких невероятных вещей встречаю вокруг и тем меньше им удивляюсь, — философски заметила Катя.

— Нет! Так делать нельзя, — добавил Вова с умным видом, допивая второй бокал шампанского почти залпом.

— Что значит нельзя? Это происходит! — Катя все еще с интересом рассматривала необычных официантов.

— Я имею в виду, что никогда нельзя переставать удивляться! Ведь твое удивление — это и есть жизнь! Этот момент между тем, как ты не знал что-то, и вот оно: ты открыл что-то новое, ты удивлен, ты восхищен жизнью! Ты говоришь ей: «Спасибо, жизнь, что ты такая удивительная, спасибо, что постоянно меня удивляешь, я не знаю совершенно ничего про тебя! Но я доверяю тебе! Я верю, что ты приведешь меня именно туда, куда мне необходимо, что ты создашь для меня препятствия для моего развития, мне будет непросто, иногда я не смогу сразу решать твои загадки и буду нервничать, потому что у меня не получается. Но не переставай меня удивлять никогда! И я не перестану удивляться тебе!»

Афина начала легко хлопать кончиками своих пальцев. «Браво!» — можно было считать по ее губам. Она улыбалась в счастливой неге и освещала своей лучезарной улыбкой весь зал. Играла красивая живая музыка, атмосфера была наэлектризована на каждом квадратном миллиметре. Они стояли втроем и образовали мощный энергетический треугольник, к ним периодически подходили люди, шутили и мило беседовали, как бы заряжаясь от их теплоты и любви. Катя впервые почувствовала такую близость не только со своей лучшей подругой, но и с Вовой. Ей казалось, что все смотрят на них и, конечно, обсуждают или будут обсуждать. Но эти двое с ней принимают на себя все внимание. Ведь именно влюбленность и неожиданная близость Афины и Вовы взбудоражила весь университет. Они получили сегодня столько внимания, сколько не получали за все время обучения в группе. Особенно Вова, который старался как можно чаще и как можно дольше оставаться невидимым, прыгать между вероятностями именно в ту событийность, где про него все забыли и он остался незаметным, а значит, свободным. Так он думал: «Если ты незаметный, значит, ты свободный». А когда ты на виду у всех, то огромное количество внимания и энергии уходит именно на обслуживание всеобщих ожиданий и поддержание картинки, которую они видят, в наилучшем виде.

А тут ситуация противоположная и совсем не типичная: он стоит в центре зала с двумя самыми популярными и сильными девушками, с которыми раньше никогда не общался так близко, как сегодня. Они виделись ему выше его уровня в повседневном отношении, ему казалось, что они лучше одеваются, говорят, понимают людей, имеют лучшую репутацию, недосягаемые суперледи. А тут они втроем как бы на одной ступени и в центре софитов. И не по какой-то случайности или на пять минут, а по очень вескому обстоятельству: одна из них час назад призналась ему в любви. И что самое интересное, получила легкие намеки взаимности.

Это так думал он. А Афина была уверена, что он признался ей в любви в ответ. И она уже хотела бы взять его за руку и даже поцеловать прямо тут, страстно и при всех. Она жаждала этого. Он казался ей самым вкусным созданием, каждую клеточку которого сейчас готова впитать и наслаждаться, наслаждаться, наслаждаться. Но Вова дал ей понять, что этого делать не стоит.

— Привет, — подошел Костик и спас непривычное положение Вовы, который при всем при этом не мог в этот раз никуда прыгнуть и сбежать, как он делал всю свою жизнь.

— Привет, — Катя посмотрела проникновенным взглядом, как будто прочитала все, в чем он сейчас находится, его состояние, настроение, даже детали личной жизни.

— Привет, — Афина теперь смотрела на Костика как на своего лучшего друга. Впервые в ней не было заметно ни капли былого холода и неприступности. Это была по-настоящему своя девчонка, которая теплая и добрая, открытая и легкая на подъем.

— Я думаю, что мы тут не до конца вечеринки? — поинтересовался Костик.

— А я думала, что в конце мы спустимся в подвал и принесем кого-нибудь в жертву, — саркастично пошутила Катя.

— Эх, я бы и хотел, но все животные для жертвоприношений неожиданно пропали из клеток с утра, — Костик поддержал ее волну юмора.

— Как жаль, может, мы могли бы взять одного из этих красавчиков официантов?

— Ты что! Это же энтофорианцы.

— Кто?

— Наша дружественная раса!

— Что?! То есть ты уже в теме все этого?! — возмутился Вова.

— Ну не зря же я помогаю в организации праздника за сценой.

— И что? Какие предложения? — мило спросила Афина. Ее голос напоминал какого-то доброго персонажа из мультика.

— Есть предложение уехать с этого прекрасного бала к барону Игорю, который примет нас в своем особняке.

— Хм, предложение интересное, — заинтересовалась Катя.

— Да, я тоже поддерживаю, — с облегчением выдавил Вова. — Я устал уже сегодня быть тут в центре внимания. Ты знаешь, Афина, быть рядом с тобой непросто.

— Быть рядом со мной непросто. Но быть со мной — сплошное наслаждение, — она парировала и засмеялась заливистым голосом, который снова очаровал всех вокруг в радиусе пяти метров.

Катя ее полностью поддержала и обняла, прошептав что-то на ухо. После чего они продолжили хохотать.

— Девочки уже в хорошем настроении, самое время двигать дальше? — поинтересовался Костик.

— Да, можешь заказывать нам карету, императрицы хотят продолжения бала, — Вова слегка похлопал по плечу друга и улыбнулся.

— Да, сейчас пойду попрощаюсь со всеми и вызову, — Костик удалился в гущу людей. Он лавировал здесь, словно рыба в воде, отлично чувствовал себя в любой компании и делился со всеми своим прекрасным настроением.

Новости о Носороге

А вот Вова почувствовал легкое неудобство. На какое-то время он оказался один — и без девушек, и без друга. Ему сейчас хотелось незаметно удалиться отсюда, чувствовался легкий дискомфорт от нахождения в обществе. Ощущение «не в своей тарелке» преследовало все последние месяцы. Как будто не хватало одного какого-то пазла или ключика от его хорошего настроения, расслабленного расположения духа, голова все время решала какие-то задачи, даже если ничего особо важного сейчас не было. Вова почти не расслаблялся, и это было заметно по нему со стороны — часто нахмуренный и напряженный лоб, редкая улыбка, еще чаще кончики губ были опущены слегка вниз. Сегодня он хотел было расслабиться как следует и уйти в отрыв, но что-то мешало ему. А что именно, он не знал.

— Вова, привет! — к нему подошел Леха, студент первого курса, руководящий слежкой за Носорогом.

— О, привет! Ну как у вас идет? Никаких новостей?

— Все сдвинулось сегодня. Мы вышли на его след.

— Где?

— В гараже, он вдруг выскочил с двумя своими шестерками и начал яростно бить одного из них, а потом кинул в грязь. И что удивительно, туда никто точно не заходил неделю. В этот гараж, я имею в виду.

— Вы взяли след его шестерки?

— Нет, потому что этот придурок полежал в грязи, потом сел у входа в гараж, и его впустили обратно через полчаса.

— То есть они там сейчас?

— Получается, да.

— Понял, не сводите глаз с них, нам нужно узнать, чем они сейчас занимаются, проверьте через тепловизор, электровизор, получите все возможные данные, что там у них внутри происходит.

— Уже пробовали, — Леха недоумевающе развел руки в сторону.

— И что выяснили? — Вова впервые за весь вечер почувствовал себя включенным и заинтересованным в происходящем.

— Ничего, все по нулям, все наши сигналы гасятся, ничего не видно, там работает аппаратура, превосходящая нашу. Либо я чего-то не понимаю.

— Вот хитрец! Да, тут несколько вариантов может быть. Оставайтесь на местах, я постараюсь раздобыть для вас новую аппаратуру.

— Хорошо, это, Вова...

— Что?

— Мы из-за слежки не успеваем подготовиться к зачетам...

— Хорошо, я разберусь, чтобы вам поставили их.

Леха удалился с довольным видом, он был воодушевлен, что операция сдвинулась с мертвый точки, почти месяц они безрезультатно вели слежку и тут наконец нашли свою цель. Их начальник Вова зарядился от этой новости, на лице появилась улыбка, глаза загорелись, и это моментально передавалось всем вокруг. Весь банкет уже перестал казаться ему скучным и серым, он начал замечать прелестных девушек из своей группы и ребят, которые сегодня выглядели все как настоящие джентльмены. Некоторых он вообще видел впервые не в спортивном костюме.

Это были руферы, которые умели трансформировать пространство и время, они всегда одевались в стиле хип-хопа. Казалось, что из здания они вылезают через крышу и далее так и не спускаются оттуда, перемещаясь по историческому Петербургу с одного здания на другое. Кроме крыш, они иногда собирались под мостами и рисовали граффити, слушали громко музыку из переносных колонок, катались на БМИксах, самокатах и скейтбордах, а зимой переходили на сноуборд.

И всю эту группу было непривычно сегодня видеть в пиджаках и смокингах. Ничто не выдавало в них хипстеров, кроме слегка потрепанных скейтерских кед. Эти ребята разговаривали на своем уникальном сленге, постоянно прикалывались друг над другом, над собой и над всеми вокруг. Циничность и сарказм были их основными инструментами, поэтому Вова редко с ними общался, он просто не улавливал их волну, а когда это происходило, то они часто начинали его раздражать, хотелось взять за шкирку кого-нибудь и подбросить, чтобы он пришел в себя. Но этого делать было нельзя, тем более многие были больше Вовы и могли легко дать ему отпор. К тому же за любую агрессию в стенах университета с этого года могли моментально исключить и лишить всех регалий и преимуществ, которые даются всем учащимся. Например, у всех студентов было неограниченное право на посещение выставок, театров и кино, пять поездок в любую точку России каждый год, стипендия, оплачиваемый спортзал с бассейном, различные скидки на обучающие программы. Сеть из преимуществ покрывала многие сферы жизни: от покупки еды до аренды жилья. Поэтому все дорожили своим местом здесь, и какая-то глупая необоснованная агрессия не могла помешать никому в обучении. Это было бы очень опрометчиво и глупо — злиться на кого-то только потому, что он общается не так, как ты, на непонятном тебе языке, или просто раздражает своим неопрятным внешним видом.

Вова вспоминал себя, когда он был тинейджером, и это его успокаивало. «Но ведь некоторые из них даже старше меня?» — думал он иногда о том, что они так и не повзрослели, а остались носить потрепанные кеды, широкие штаны и заплетать косички на голове. «Ну да, не всем же быть презентабельными и прилично одетыми, все-таки все мы люди», — и где-то справа над его плечом появлялась то ли Мать Тереза, то ли другая женщина из церковной культуры. Она часто говорила ему правильные вещи, а Вова любил быть послушным для нее и выполнять свою скромную благую миссию.

«Будь терпимее», «Научись понимать людей», «Научись отключать свое Эго», — говорила эта святая женщина над правым плечом в последнее время. Вова пытался ее слушаться, но потом все равно срывался, начинал нервничать и обвинять кого-то в своих оплошностях. В эти моменты раздражало абсолютно все: внешний вид, интонация, выражение лица, даже походка. Он не мог ничего толком поделать со своей раздражительностью. Давало знать о себе отсутствие постоянной девушки. Тестостерона вырабатывалось много, а применения ему не находилось. Поэтому получались частые срывы и выплески негатива на ничего не подозревающих зевак. Это могло произойти где угодно. Вова не всегда мог себя как следует контролировать, ходил нервным и задумчивым.

Дорога в особняк

— Ну что, поехали? — Костик вернулся с почти полной открытой бутылкой шампанского, видимо, он ее только что урвал у одного из официантов.

— Да, а где наши дамы? — Вова начал осматривать зал.

— А вон они стоят, окружили их уже со всех сторон, — зрительно показал Костик в сторону скопления людей.

— Да, теперь их оттуда не вырвешь.

— Да не, они только и ждут, что их кто-нибудь спасет из этого круга, — бодро ответил Костик и сделал шаг вперед.

— Ладно, тогда пойдем.

— Да.

Они подошли вплотную к Афине с Катей, Вова еле заметно предложил поехать, но девушки были плотно завязаны в гуще беседы. Пришлось подождать некоторое время рядом и после пятого зрительного контакта они смогли наконец оторваться от своих собеседников.

— Ну что, мы едем? — спросила Катя.

— Да, мы уже давно готовы.

— Извини, тут столько интересного, оказывается, у нас происходит, мы не могли оставить это без внимания, — пояснила Афина.

— Что?

— Давай чуть позже расскажу, голова уже раскалывается. Идем на улицу? — Афина смотрела с открытым лицом, брови вверх, глаза с интересом изучают все происходящее, легкая улыбка и задумчивость.

— Да, — твердо ответил Вова.

Вчетвером они вышли из большого зала и начали свой путь по темному коридору, подсвеченному факелами. Голос отражался объемных эхом.

— Поразительно! — сказала громко Афина.

— Ты о чем? — поинтересовался Вова.

— Столько учусь, но не перестаю удивляться новым открытиям.

— Что ты узнала в этот раз?

— Ну даже взять этих энтофорианцев. Ты знаешь, что их раса гораздо древнее нашей. И вся наша жизнедеятельность для них — полнейшая мишура.

— А что для них тогда важно? — спросил Вова.

— Познание себя, эти хладнокровные живут по тысяче лет, и у них нет необходимости размножаться, все наше желание быть самыми богатыми, самыми успешными, иметь здоровую семью — все это выглядит для них, как для нас — сходить в зоопарк или провести исследование на микроскопе. Ну то есть они с интересом наблюдают за этим. Но лишены этих инстинктов. У них нет страха смерти, например, потому каждый в точности копирует каждого, поэтому смерти как таковой не происходит, работает массовое сознание, они не чувствуют себя отделенными друг от друга.

— Прямо как грибы? — поинтересовался Костик.

— Не знаю, что там чувствуют грибы, но эти красавчики живут очень необычной жизнью, вроде бы она чем-то похожа на нашу, например, они тоже едят. А в чем-то мы для них примитивные создания, которые борются за главенство в стае, пытаются выделиться и урвать самый большой кусок пирога для себя и своей семьи, — Афина была очень увлечена тем, что говорила, щеки покраснели, на коже поры слегка наполнились потом, это было для нее большим потрясением, то, что она только что узнала на бале.

— А у них что, ресурсы не ограничены? — Костик пытался сложить в голове картинку, что собой представляют эти пришельцы и как они живут.

— Насколько мне удалось понять, то да, в их системе есть все необходимое в неограниченном количестве, поэтому целью, как у нас это называется, в жизни является саморазвитие и выходы на новые грани культуры.

— На новые грани культуры? — Вову заинтересовал этот словесный оборот.

— Да, именно так! Их жизнь полностью состоит из познания культуры окружающего мира, каждая из начальных граней определена и описана на носителях информации так же, как и у нас. Но с определенного этапа начинается полная свобода в развитии, и количество вариаций безгранично. И каждый энтофорианец идет по своему уникальному пути, они не сравнивают себя друг с другом, так как являются единым целым и не чувствуют разграничения, поэтому открытия каждого делают вклад в общее развитие.

— Так у людей разве не так? — Вова шел впереди всех и иногда разворачивался, чтобы задать вопрос или просто посмотреть на ребят.

— Да, что-то похожее, но у нас есть четкое разграничение между внутренним и внешним, мы действуем в эгоистичных целях, а свои ценные навыки используем для личной монетизации. И не всегда готовы поделиться этими знаниями, поэтому это тормозит нас в развитии. То есть когда человек приобрел ценный навык, новое наблюдение за миром, он сначала будет получать за него деньги максимально долгое количество времени, чтобы прокормить себя и свою семью, а потом, когда конкуренты его настигнут, то, возможно, поделится своим умением или знанием.

— И поэтому они работают у нас официантами? — саркастично добавил Костик.

— Это опять же по нашим ценностям обслуживать банкет других людей — это не престижная работа. А у них нет такого, энтофорианцы получают бесценный опыт от общения с людьми, наблюдают за нашими движениями, интонацией и берут на вооружение в копилку своей базы знаний для всех своих.

— Типа как единый интернет со знаниями для всех? — спросил Костик.

— Да! Где никто никого не хочет обмануть, потому что все мысли прозрачны, а ресурсов хватает на всех. А бороться за самку им не требуется, — Афина щедро делилась недавно полученной информацией.

— А как они тогда плодятся? — Вова смотрел с легкой улыбкой, ему все еще это казалось какой-то выдумкой.

— Их рождает сама планета из воды из таких штук, похожих на ракушки. Энтофорианцев немного по сравнению с людьми, и рождается всегда предсказуемое количество, проживают ровно тысячу лет и растворяются обратно в воде, соединяясь с единым сознанием. И еще они не стареют.

— Тогда какой вообще смысл в их жизни? Если никакой обособленности они не чувствуют, то могли бы и оставаться в этом едином сознании и не рождаться, — Вова все еще шел слегка впереди всех.

— Майя, — сказала Афина с таинственным умным видом.

— Что? — Костик как раз сейчас читал книгу про ацтеков, и его особенно заинтересовало это слово.

— Так они называют свою миссию по самопознанию, узнаванию новых уникальных мыслительных цепочек, делая вклад в развитие всей расы, — пояснила Афина. Когда она волновалась, то говорила быстро, почти скороговоркой.

— Так и если они такие коллективные, то, наверное, уже далеко от нас ушли, какой им смысл тут тусоваться в зоопарке? — спросил Вова.

— Человек — уникальное существо для них в своем роде. Мы обладаем гораздо меньшим спектром восприятия и живем меньше по времени. Но зато каждый из нас проходит за свою жизнь уникальный путь развития, сравнимый с путем всей их расы за тысячи лет. Вот только если каждый бы мог зафиксировать свой опыт и передать другому! — вдруг добавила Катя. — Ну и не жить негативными эмоциями, а бесконечно радоваться всему, что происходит.

— А! Так ты тоже в курсе всего этого? — удивился Костик.

— Да, и уже давно, — загадочно добавила она.

— Откуда, если не секрет? — поинтересовался Вова.

— Я общалась с ними в прошлом году, у нас была общая фокус-группа, меня тоже позвали и посвятили в эти тайны. Они очень даже приятные в общении. Но есть одна сложность. Их память в основном кратковременная, вся важная информация откладывается в то место, что мы называем подсознанием, а долговременной памяти, как у нас, у них нет. Поэтому ты можешь общаться с ним, в моменте у вас все классно, а потом — хоп, и он не помнит, что было час назад. И это пугает, как будто общаешься с больным.

— А что у вас за группа-то была? — они подошли к выходу, и Вова открыл дверь всех.

— Тоже задание, которое ежегодное, — ответила Катя. — Потом тебе как-нибудь расскажу.

Они вышли на улицу, недалеко от входа стояло большое комфортное такси черного цвета. Сзади багажник обрамляла единая тонкая фара, придавая виду машины футуристичность. Все сели внутрь.

— Вы из будущего? — спросил Вова водителя с серьезной интонацией.

Все молчали в легком недоумении.

— Да, и я не настоящий водитель, — ответил таксист голосом без эмоций.

Костик и Катя слегка засмеялись.

— У вас сзади просто такая фара, как из фантастических фильмов, — пояснил Вова. Они поехали.

— Да, машина этого года выпуска, — ответил водитель спустя небольшую паузу.

— Чувствуется, кстати, — подключился к беседе Костик, трогая салон и кресла.

— Поедем по ЗСД или через город? — спросил водитель, настраивая маршрут на навигаторе.

— По платной, — ответил Вова.

Игорь арендовал роскошный особняк на севере города и устраивал сегодня там небольшую вечеринку для своих друзей и однокурсников. В последнее время он часто прыгал в те вероятности, где обладал большими суммами денег и жил на широкую ногу, не отказывая себе ни в чем. Вокруг было много шикарных женщин, он ездил на самых дорогих авто, пил лучшее шампанское, продукты ему доставляли со всех уголков планеты, а за приготовление отвечал личный повар Евгений.

Катя и Афина были привычны к комфортной и даже иногда роскошной жизни, для них это было в порядке вещей. Они понимали, что за всем за этим стоит пустота и отсутствие любви. Игорь постоянно прыгал между вероятностями и сбегал от любовных отношений с женщинами при первых сложностях, а потом уже сам опасался идти с кем-то в настоящую близость.

Костик всегда поражался богатству Игоря и немного завидовал тому, как у него легко это получается, он нигде толком не работал, большие деньги просто приходили к нему из разных источников.

А Вове вся эта роскошь резала глаза, ведь он тоже мог легко всем этим обладать, но какое-то внутреннее чувство, его интуиция подсказывали ему, что это не нужно ему и что так делать не стоит, за все за это придется расплачиваться.

Ребята на миг застыли, слушая легкую расслабляющую музыку в салоне автомобиля, они смотрели в окна и наслаждались моментом, осознавая, в каком прекрасном месте сейчас находятся. Каждый чувствовал внутреннее тепло друг от друга.

— Он там один? — спросила Катя про Игоря.

— Со своим гаремом, наверное, — ответил Костик. Его также удивляла способность Игоря притягивать сразу несколько женщин одновременно, эта способность казалась невероятной и таинственной.

— С клубом похотливых сук? — с ухмылкой спросил Вова.

Афина с Катей засмеялись.

Дорога заняла около тридцати минут. Они проехали мимо жилого частного поселка, потом свернули на узкую дорогу с множеством кочек и луж. Машина иногда чуть ли не садилась дном.

— Что за подстава? Сюда на джипах, что ли, только заезжать? — возмутился Костик.

— Какой-то не царский подъезд, — поддержал его Вова.

— Может, это специально такой фильтр стоит?

— На лимузине сюда точно не заедешь, — подметила Катя.

По бокам был кромешный лес. Старые толстые сосны стояли тут уже лет двести. Впереди не предвиделось никакой жизни, не было ни одного указателя, даже сам поворот сюда они определили по деревьям, которые описал им Игорь. Дорога становилась все тоньше и непроходимее, дальше их ждала еще большая яма, заполненная водой. Водитель остановился.

— Я там не проеду, — твердо сказал он.

Настало время прощаться. Костик попытался позвонить Игорю, но связь здесь ни у кого не ловила. Девушки сомневались, стоит ли выходить из машины, или, может, дождаться какого-то более комфортного предложения.

— Ну что, идем? — Вова открыл дверь и протянул руку Афине. Она любила его и поэтому доверяла, зная, что он не бросит и не оставит ее одну в лесу, еще и на каблуках. Они вышли, Костик с другой стороны помог выбраться Кате. Водитель еще стоял, не двигаясь.

— Он, наверное, еще подождет здесь нас минут двадцать, вдруг мы не доберемся до места и прибежим обратно, — сказал Вова.

— Да, я оставил ему большой чай, попросил нас на всякий случай подождать минут тридцать, — с довольным видом ответил Костик.

Они отошли от машины уже метров на сорок, и водитель включил дальний свет. В конце дорога упиралась в лес и поворачивала влево. Была пасмурная влажная погода, дорогу разъело от сырости, под ногами было много грязи. Девушки сначала пытались сохранить чистоту своих туфель, но скоро поняли, что это занятие бесполезное, парни взяли их под руку и аккуратно вели к повороту. Скоро свет машины уже перестал помогать им в освещении дороги, которая чуть-чуть поднялась вверх. Вова включил фонарик на телефоне и светил им под ноги. Перед ними что-то пробежало. Афина вздрогнула и остановилась в ступоре:

— Боже.

— Крыса, наверное, какая-нибудь, — пояснил Вова.

— Откуда тут крысы? — заинтересовалась Катя.

— Ну или белочка.

— Кажется, я вижу свет! — поделился хорошей новостью Костик.

— Да ну, не может быть! — саркастично заметила Катя.

С каждым шагом они начали приближаться к дороге с яркими фонарями, похожими на дневной свет. Скоро Катя, Вова, Афина и Костик вышли на достаточно широкую дорогу из гравия. По бокам стояли ухоженные туи. Девушки очень устали идти и нервничали от неудобства.

— Знала бы я, что придется на каблуках по лесу топать, — ни за что бы не поехала! — возмущалась Катя.

— Ничего, еще немного осталось, сейчас отогреемся, — успокаивал ее Костик.

— Странно вообще, что сюда не подъехать на легковой машине, — Вова развел руки в сторону.

— Мне кажется, он бы там проехал, просто не хотел лишний раз рисковать, — сказала Афина своим нежным девичьим голосом.

— Да, точно проехал бы!

— Не надо было тогда выходить из машины, пока нас не доставят в пункт назначения! — продолжала возмущаться Катя.

— Сказали бы вы тогда ему лучше хоть что-нибудь, — тихо пробубнил Вова.

— Мы специально смотрели на вашу реакцию, как вы себя поведете, вы же мужчины!

— А что, как поведем? Мы без проблем можем и пройтись, вроде там реально была большая яма. Все же ее видели.

— К водителю нет претензий, он все правильно сделал, высадил нас, и все, не стал рисковать и поехал спокойно домой, — Афина тоже подхватила волну возмущения.

— Вообще-то он еще там стоит и ждет нас, — сказал Костик. — Надо ему, кстати, позвонить, сказать, что мы прошли эту глухую зону.

— Подожди, позвонишь, когда мы до места доберемся.

В конце освещенного переулка в одиночестве стоял большой дом, огражденный высоким забором. На втором этаже горел свет, а первый не было видно из-за ограждения. Костик позвонил Игорю, и через минуту ворота начали сами открываться. Настроение у девушек улучшилось.

На огромном участке стояли две роскошные машины. На территории был небольшой пруд, росли красивые хвойные деревья, легко журчал фонтан. На крыльцо вышел Игорь — в меру упитанный молодой человек чуть выше среднего роста с волосами серовато-коричневого оттенка. На нем был роскошный халат и домашние тапки. За ним выбежали два добермана, которые, казалось, были еще совсем маленькими. Они обнюхали гостей и начали бегать по участку и играть друг с другом.

Вечеринка

Игорь развел руки в сторону и первую обнял Катю, потом Афину, а потом и Костика с Вовой. Их энергетика моментально объединилась, и пропали всяческие противоречия. Настроение стало у всех прекрасное и бодрое. В доме играло современное Р’н’Б, в центре гостиной на огромном диване лежали две девушки в шелковых раскрытых халатах и кружевном нижнем белье, они смотрели американское шоу по кабельному ТВ. На кухне что-то нарезала третья — высокая худая брюнетка с загорелой бархатной кожей и почему-то на каблуках. Она единственная обратила внимание на приезд гостей и мило поздоровалась, помахав своими тонкими руками с длинными ногтями Костику, чем сразу очаровала его.

Афина почувствовала легкий дискомфорт от нахождения рядом с этими девушками и подумала, что они крайне похожи на эскортниц, к которым она относилась с презрением.

Катя, наоборот, почувствовала прилив энергии от нахождения в роскошном доме с высокими потолками и окнами в пол. Рядом были ее друзья, а девушки, как она заметила для себя, не представляли никакой ни опасности, ни конкуренции, Катя их сразу определила ниже себя рангом.

— Привет, девушки! — сделал первый шаг к знакомству Вова, подойдя к дивану.

— Привет! — почти одновременно ответили они, оторвав свои взгляды от шоу и переключив внимание на него. Милые дамы обладали завораживающими мягкими голосами, а глазами и улыбкой дали понять, что Вова им нравится. Ему польстило их внимание, а вот Афину взорвало их поведение, она сразу начала ревновать его и захотела их уничтожить. Когда она нервничала, то начинала активно мусолить крайнюю фалангу указательного пальца левой руки. Вова заметил ее беспокойство, подошел и обнял, чтобы обозначить для девушек, что он занят, а ей напомнить, что она у него одна-единственная.

Девушки не сильно расстроились от этого события и вернулись обратно к просмотру шоу. Блондинка, что лежала на правой части дивана, не переставала слегка поглаживать закрытый банан в правой руке, обхватив его. Казалось, что это ее успокаивает.

— Как доехали? — с интересом поинтересовался Игорь.

— А что у тебя с подъездом? — спросил Костик.

— С каким? Что с ним?

— Там огромная яма после поворота с дороги, мы не смогли ее проехать.

— Какая яма? Вы застряли?

— Нет, мы просто не поехали дальше. Здоровая такая яма с водой, — Вова показал руками обхват.

— А, ну там была небольшая, но я спокойно проезжаю, — с недоумением ответил Игорь.

— Может, от грозы размыло так? — сказала Катя.

— Да, скорее всего, — тут такие дожди третий день льют и еще ветер жуткий, у меня одна елочка маленькая упала на участке даже.

К ним подошла брюнетка, которая, в отличие от других двух девушек, казалась более коммуникабельной и общительной.

— Мила, — она протянула руку Костику. Он закопошился, хотел сначала поцеловать ее, потом засомневался и просто пожал, сделав легкий поклон.

Афина, Вова и Катя, заметив его неуверенное поведение перед очень сексуальной девушкой, слегка заулыбались и переглянулись.

— К-Костя, — он даже слегка заикнулся. Мила тоже заулыбалась, почувствовав его волнение и заинтригованность встречей, она раздевала его взглядом и словно представляла, как отдается ему в самом жарком танце. Игорь был рад, что одна из его женщин нашла связь с его приятелем.

— Шикарный дом, — Вова ходил по гостиной и рассматривал интерьер. На стене висели черно-белые картины в минималистичном стиле. В доме было мало мебели и почти отсутствовали признаки жизни. Все было в холодных тонах, что придавало стиля.

— Я недавно сюда заехал, — ответил Игорь. Он наблюдал за гостями и хотел было предложить им чая, но угощений почти не было.

— Такой, наверное, дорого стоит? — Костик тоже осматривался по сторонам, трогал поверхности.

— Я арендую, достаточно недорого получается, сейчас большие скидки, сдать что-то очень тяжело, поэтому собственники отдают по минимальной цене.

— Окна в пол, прямо как я мечтаю, — добавила Катя.

— К сожалению, без вида на океан, — Игорь словно считал мысли Костика, который давно говорил, что переедет когда-нибудь на море или океан.

— Да, ну или на озеро было бы тоже круто!

— Вообще во двор тоже приятный вид, особенно с утра, солнце светит, тут все такое красивое! — Игорь выглядел опустошенным, даже когда говорил про что-то приятное. Под глазами были мешки, цвет кожи был слишком бледным, он выглядел изнеможенным.

На большом пустом столе в центре гостиной стояли одиноко две бутылки шампанского и тарелка с фруктами.

Брюнетка Мила закончила нарезать огурец и заправила овощной салат маслом. Она делала его для Игоря, но он отказался его есть. Афина села по центру стола. Ей было некомфортно в этом доме и с этими людьми. Вова с Костиком теперь тоже почувствовали здесь определенную степень уныния. Нужно было как-то разжечь праздничную атмосферу, но отчаянные попытки завязать какой-то диалог не приводили к успеху.

Афина и Катя вышли на участок прогуляться.

— Какой милый сад.

— Я хочу уехать отсюда, — сразу прямо сказала Афина.

— Что? Мы же только что сюда приехали!

— Они как будто зомби.

— Сейчас выпьем шампанского, станет повеселее.

— Мне кажется, что с Игорем не все в порядке.

— Ну еще бы, одна вечеринка за другой, это откладывает отпечаток на здоровье.

— Не только на здоровье, это вообще как будто не он, другой человек.

— Так он все время разный, я уже привыкла. Вова тоже не отличается постоянством.

— Нет, я не чувствую его вообще, оболочка.

— Ладно, давай так, посидим здесь часик, раз уж приехали, а потом, если что, вместе уедем.

— Спасибо, любимая, что-то я себя здесь не очень чувствую, — сказала Афина со вздохом.

— Девушки тебя смутили? — Катя пыталась разобраться в состоянии своей подруги.

— Да не только они, с самого начала, еще с этой ямы чувствую себя не в своей тарелке.

Они прогулялись еще десять минут по участку и вернулись в дом. Вова увлеченно что-то рассказывал, а все собрались вокруг него и слушали. Афина словила его взгляд и таинственно улыбнулась. Он удерживал ее внимание и завораживал своим присутствием. Его внешность обладала необычайным магнетизмом для нее, он казался ей очень красивым — сильная шея, руки, глаза, брови. Афина впадала в транс, очутившись в его поле. Дом и люди в нем уже не были такими безжизненными и отталкивающими.

Игорь отвел Катю в сторону.

— Я слышал, что ты согласилась?

— Участвовать?

— Да.

— Согласилась.

— Вот, возьми это, — он протянул ей на ладошке какое-то серебряное изделие на шнурке.

— Что это?

— Токус.

— Что?

— Древний оберег, он спасал меня в самых сложных ситуациях.

— Ты меня пугаешь! — Катя заволновалась.

— У вас могут возникнуть сложности, и дополнительная помощь не помешает, — Игорь говорил это с таким видом, как будто что-то знал.

Катя взяла в руку оберег и хотела что-то сказать, но слова не складывались. Она посмотрела ему в глаза и попыталась понять, что он этим имеет в виду. Они стояли друг напротив друга и молчали. Игорь слегка улыбнулся. Катя прошла прямо, словно сквозь него, и вернулась за стол. Костик разливал всем шампанское, смеялся и поднимал всем настроение своими добрыми шутками. Атмосфера стала домашней и непринужденной.

Все познакомились и нашли общий язык. Скоро приехала доставка еды, и стол заполнился вкусностями.

Две девушки встали с дивана и начали танцевать по центру гостиной. Костик выпил шампанского и почувствовал себя расслабленно и раскованно. Они сидели на диване с Милой и разговаривали друг с другом, ни на секунду не отрываясь взглядом.

Афина согрелась и подобрела. Вова уделял ей максимум внимания и ухаживал за ней.

— Ну а вы, конечно, знаете, что мы находимся в виртуальной реальности? — уверенно вещал Игорь, стоя в своем шикарном теплом халате и тапочках с бокалом шампанского в правой руке. Его женщины смотрели на него как на идола.

— Конечно, знаем! — сказала Катя с нотами сарказма.

— Нет, ну серьезно, хочешь, я докажу?

— Ну давай.

— Смотри, сосны и ели живут до 250 лет. За год дерево вырастает вширь до одного сантиметра. То есть деревья-старички будут в обхват двух-трех мужчин. Понимаете, да, какая это ширина? — Игорь показал наглядно.

— Ну допустим, — Костик доедал последние запеченные роллы.

— Внимание, вопрос! А где эти деревья? Получается, что в России даже в самой глухой тайге нет ни одного такого дерева! Там, где никто никогда не вырубал лес. То же самое с дубами! Где тысячелетние дубы? Их нет. Понимаете?!

— Хм...

— И я был в тысячах вероятностей, везде одно и то же: постоянные нестыковки, если присмотреться к деталям, если быть очень внимательным, то можно заметить все это.

— И что нам делать? — поинтересовалась Афина.

— А ничего! Проживать свой сценарий и радоваться каждому повороту сюжета, каждому! Все предопределено, мы можем лишь созерцать это.

— Очень философски.

— Мы недавно проходили теорию игр, как раз когда ты пропустил месяц учебы, — мурлыкнула Катя.

— И как? — Игорь наклонился к столу и что-то вынюхал с него. Он был максимально энергичен, позитивен и воодушевлен.

— Жизнь — игра, — романтично пропела Афина и опустила глаза в пол. Она сидела на стуле, одна нога закинута на другую, в левой руке у нее была кружка чая, а правой она поглаживала свою коленку.

— Вот именно! Вот именно! — Игорь в восторге начал ходить по комнате и жестикулировать поднятыми вверх руками. — Мы! Мы с вами лишь проводник, линза, через которую Вселенная наблюдает сама за собой. Она так любит себя, она постоянно изучает себя и делает это самыми изощренными способами. Нам не надо понимать всех ее законов. Компьютер не может вычислить, что он компьютер, и понять человека! Нам надо просто оставаться хорошим проводником. Мы можем только изменять свою проводимость, больше ничего, — Игорь откусил грушу, лег на пол на спину.

— Очень скучно осознавать, что ты ни на что не влияешь, — Катя тоже пила шампанское и была в приподнятом настроении.

— Почему не влияешь? — Игорь снова вскочил и начал почти бегать по комнате с озабоченным видом. — Ты влияешь на самое главное, на свою настройку, как ты воспринимаешь всю эту овсяную кашу вокруг!

— Овсяную? — наконец повеселела и засмеялась Афина.

— Да! Мир — это овсяная каша, а мы в нем хлопья, которые прилипли друг к другу и полностью связаны друг с другом. Мне душно, я пошел на воздух.

Катя, Афина, Вова, Костик, Мила, Оля и Яна еще долго смеялись над тем, что сейчас сказал Игорь. Девушки оказались не такими глупыми и поверхностными, как показались на первый взгляд, им нравилась роль куколок, но за этим, за оболочкой, стоял далеко не наивный внутренний мир. Хотя Афину они все равно продолжали раздражать. Через несколько минут Игорь вернулся и разогрел чайник.

— И за всем этим стоит он! — Игорь взял в руки черный электрический пластиковый чайник.

— Чайник?

— Кипяточек!

— Что, блин?

— Он связывает все эти хлопья во вкусную кашу!

— Ааааа! Вот оно что!

— Это и есть Бог! Функция, пронизывающая и соединяющая все вокруг. Формула.

— Ты, похоже, приблизился к Его осознанию и пониманию...

— Я вижу Его в каждом блике, в каждой тени, звуке, мысли! Идеальный вычислительный механизм, программа.

— Тогда почему все в мире неидеальное? Войны, смерти и все такое?

— Да, почему Хокинг оказался инвалидом на всю жизнь?

— Это его программа! Только так он смог сделать то, что сделал, в таких условиях, он сам ее создал. Нет ничего неидеального, мы лишь трактуем это так. Все гармонично. Нет плохого и хорошего. Есть сценарий.

— Все предопределено?

— Да, именно так!

— А как же поле вероятностей?

— Они все тоже известны заранее. Нет вероятности, которая заранее неизвестна! В обе стороны. И вперед, и назад. Мы можем жить только вширь, в глубину своего восприятия и пропускной способности для энергии, для увеличения или уменьшения объема опыта, получаемого в единицу времени. Хотя время — это тоже иллюзия. Его нет, — Игорь выглядел так, как будто только что вернулся с изнуряющей тренировки и накинулся жадно доедать пиццу с мясом.

— Ты фаталист, значит, Игорь.

— Я видел множество вероятностей, одних и тех же людей в разных сценариях. И везде! Везде можно узнать дальнейший сюжет по подсказкам между строк. Везде находились люди, которые уже хорошо изучили окружающий мир, как вы, например, и они знали, что будет дальше! Они знали сюжет. Это мастера.

— Гениально!

— Да, Игорян, ты сегодня жжешь.

Игорь поменялся в лице, он выглядел теперь так, как будто только что все это говорил не он. Потерянный, уставший и удивленный окружающим людям.

— Прыгнул.

— Ага, он прыгнул.

— Прощай, «Игорь — пламенные речи о вечном», — тихо подытожила Катя.

— Нам было с тобой так интересно.

Конец вечеринки

В комнате стало темно и снова пусто. Три девушки превратились обратно в типичных представительниц старейшей профессии и продолжили смотреть американский сериал, пожевывая червяков из мармелада. Казалось, что ничего в жизни их не волновало, они просто наслаждались каждым моментом, все складывалось само по себе и не требовало особых усилий. Еду привозили, дом теплый и уютный, рядом прекрасный мужчина, хоть и один на трех, с очень мощный энергетикой, поэтому никто не оставался с нехваткой внимания и любви. Любовь была хоть и на взаимовыгодных условиях, но почти не отличалась от оригинальной. Все четверо вместе с Игорем проводили ее через себя ровно столько, сколько позволяла их разрешительная система. Он словно создал их для себя и чувствовал себя комфортно в этой компании. «Бог любит троицу».

Игорь долго молчал, попивая зеленый чай. Привычка к бесконечному чаепитию осталась с того времени, когда он случайно переместился в вероятность, в которой угодил в тюрьму, а потом год не мог оттуда выбраться, временно лишившись своих способностей.

Вова посадил Афину к себе на коленки на диване и слегка обнял, моментально преобразив ее в самую счастливую девушку в этом доме. Глаза у нее наполнились светом и засияли, кожа наэлектризовалась, губы слегка разбухли от возбуждения. Она мечтала о том, как они окажутся однажды на берегу теплого океана, он обнимет ее в ясный вечер, влюбленные будут пить коктейль и разговаривать о чем-нибудь интересном, Афина не будет уставать слушать Вову и утопать в его сильных надежных руках.

Катя все еще не могла поверить, что того Игоря больше нет. Она с трудом воспринимала такие прыжки в пространстве. Ей все еще казалось это чем-то странным и непонятным. Иногда даже возникало желание обвинить прыгающего. «Да как он мог! Мы только что общались, и его больше нет. Он сбежал от меня!» Она принимала это на свой счет и воспринимала с капризами.

В руке у нее был оберег, Катя часто смотрела на Костика, который основательно подсел на уши Миле, раскрепостился, сидел уверенно рядом с ней, протянув одну руку на спинку дивана и закинув ногу на ногу. Он выглядел как опытный рассказчик, который умеет заинтересовать своей историей, не пережать, поддержать интерес и разжигать его все больше и больше.

На улице пошел сильный дождь. Ветер дул по стеклам.

Катя достала Афину из сладких грез и оторвала от Вовы, оставив его в одиночестве. Они пошли на второй этаж посмотреть дом и гостевые комнаты. Игорь предложил им остаться здесь до утра. Девушки не были уверены в том, что примут предложение, но решили все-таки осмотреть полностью все пространство.

Вова сидел теперь в одиночестве с крайне серьезным и озабоченным лицом. В эти моменты люди с осторожностью общались с ним, он казался как будто даже злым.

— Ты такой серьезный, как на деловой встрече, — подошел к нему Игорь.

— Вычисляю новые блоки, — улыбнулся Вова.

— Реальности?

— Типа того! Знаешь, как в криптовалюте?

— Да-да, знаю! Я недавно инвестировал в Эфир, — Игорь был очень рад и приятно удивлен, что Вова тоже находится с ним на одной волне.

— Не перестаю учиться у тебя — этому твоему позитивному настроению всегда. Ты всегда остаешься позитивным, как будто ничто в этом мире не может тебя расстроить.

— Да! Я не сильно парюсь об окружающем. Все ведь классно! Все так классно! Посмотри на этот мир! Он идеальный, посмотри, какое все красивое, какое четкое, кругом пульсирует энергия, все вокруг имеет свою душу. Нет неодушевленных предметов, это все имеет сознание, я в этом уверен! Прекрасная голограмма, какое все реальное! — Игорь с интересом трогал и разглядывал свои руки, он выглядел слегка сумасшедшим.

— Да, ты позитивный даже сразу после прыжков. Я вот этому вообще максимально удивляюсь. Я так не могу, меня перегружает, я становлюсь таким серьезным, — Вова изобразил серьезное лицо. — А потом, знаешь, эти лютые головные боли, у меня разрывает голову, такое давление, я не могу улыбаться.

— Можешь! Ты можешь стать любым! — Игорь улыбнулся.

Вова задумался на секунду, поверил и понял, что это правда:

— Блин, точно. Вот теперь я поверил в это. Я включился. Я хочу быть более включенным в окружающую действительность. Иногда я выключаюсь, выпадаю, перестаю удивляться этому миру, ухожу в фоновый режим. Всегда поражался людям, которые максимально участвуют в каждом моменте, в каждом эпизоде.

— Да, знаю, я называю это «энергосберегающий режим», — Игорь начал смеяться. — Это настройка.

— Что? Не понял.

— Это настройка, ты можешь ее менять. Представь, что ты в игре, и все вокруг — это твой интерфейс. И ты можешь менять настройки своей чувствительности, паттерны поведения, мыслительные процессы, вообще все!

— Круто, старик.

— И ты можешь позволить себе все! Ты можешь позволить себе быть любым. Ты можешь быть всегда разным, ты можешь тестировать разные настройки, — Игорь подошел вплотную к Вове и взял его за оба плеча. — Ты в игре, Вова! Тут нет ничего достаточно важного! Важен лишь ты, твое восприятие!

Вова начал улыбаться и стал похож на ребенка. Лицо стало мягким, глаза обрели наполненность и доброту.

— Твоя игра! — заорал Игорь прямо ему в лицо.

— Да понял я, понял! — Вова начал со смущением отводить глаза в сторону и улыбаться.

— Ты создаешь правила! Ты меняешь настройки. Захотел быть включенным — включайся, вовлекайся. Никто тебя не вовлечет, кроме тебя самого, найди что-то интересное и прекрасное в каждой секунде, кайфуй от того, что видишь! Поверь, когда тебя отключат от системы, электричество пропадет, ты станешь ничем, пустотой и таких ощущений уже не будет. Посмотри на меня! Я как настоящий, идеальная проекция. Вот, потрогай меня, — Игорь взял руку Вовы и начал водить по своему лицу.

— Но иногда я просто не могу включиться, — Вова изобразил кнопку включения и нажатие на нее.

— Почему не можешь?

— Ну, такие ситуации, я чувствую, как в меня подгружается программа, я продумываю какие-то процессы, и все, край, — Вова присел за стол и налил себе чай.

— Ну ты же можешь не уходить от участия?

— Не-а.

— Можешь, брат! Ты просто не хочешь.

— Хочу, но мне ничего не интересно в эти моменты. Все скучно.

— Понимаешь, Вова, ты ищешь интерес извне, а он внутри тебя. Ты сам создаешь этот интерес.

— У меня иногда нет его, хоть ты что сделай, я просто смотрю на это все и наблюдаю, а участвовать нет возможности. И интерес никак не создается, пустота.

— У меня тоже такое было, да и бывает! Но реже, чем раньше, знаешь почему?

— Почему?

— Я придумал одну маленькую хитрость, маленькую уловочку для самого себя.

— Какую?

— А вот нет! Это мой частный секрет.

— Какой на фиг частный секрет, Игорян! Говори. Мне теперь стало правда интересно. Это мне нужно.

— Я представляю, что трясу себя, взяв за шею, сам себя! И кричу при этом сам себе: «Очнись, обморок!»

— Хахаахха! Интересно. Меня так называла моя бывшая в страстях.

— Это не принципиально, я обзываю себя самыми низкими словами, представляю, что обливаю себя холодной водой, а иногда бью себе пощечину.

Вова сидел с довольным лицом, ему нравились откровенные разговоры с Игорем. У них была какая-то легкая неприязнь и недоверие друг к другу, которые прямо сейчас улетучивались и сходили на нет. Они шли в откровенность, что было самым сложным для обоих. У них была общая сверхспособность прыгать между вероятностями, поэтому было что обсудить. Игорь с Вовой были зеркалом друг для друга. Но никак не могли нарастить доверие и стать друзьями. Сегодня все менялось.

— Когда у меня такие периоды, я ни хрена не могу с собой поделать, просто хочется молчать, я вряд ли даже смогу что-то представить, и это поможет, — сказал Вова.

— Это не обязательно как у меня, у тебя может быть свой оригинальный способ выйти из этого состояния. У каждого он свой. Я имею в виду, что ты можешь себя... эммм... ну, скажем, перепрограммировать, перенастроить, выбраться с этого эмоционального дна.

— Попробую, конечно, но что-то мне подсказывает, что я смогу только продолжать сидеть и молчать, переваривать. Я обычно успокаиваю себя тем, что это временно, что это надо отжить, эта хрень пройдет.

— Ну или знаешь, я последнее время просыпаюсь и говорю себе: «Игорь! Посмотри, как все здорово вокруг! Посмотри, какие прекрасные женщины с тобой, какой красивый дом! Ты здоровый, красивый, молодой! Ты нужен обществу, у тебя есть друзья! Все круто! Проживи этот день самым уникальным способом! Радуйся! Люби! Твори!»

— Прикольно! Реально круто. Вот это точно возьму на вооружение. У меня, знаешь, бывает, просыпаюсь и такой: «Аыыыы, ничего не хочу, жизнь говно и все такое». И пока не разгоняю себя минимум чашкой кофе — вообще не могу начать день.

— Знаю, знаю. Все зависит от настройки, не жадничай воодушевить себя, вспомни самые прекрасные моменты, подчеркни преимущества! Продай себя самому себе! И еще один такой очень полезный момент: вспомни себя три года назад, год, три месяца. Проследи изменения. Ты меняешься. И очень значительно. Вспомни, сколько всего ты сделал за это время. Похвали, блин, себя! Гордись собой, хвали без остановки. Забудь негатив и всякое другое... которое тебя тормозит. Смотри только на позитивные аспекты, это будет драйвером.

— Да, буду пробовать, а то с настроем у меня беда последнее время, — Вова задумался.

— Не беда, когда с настроением беда! — Игорь улыбался во весь рот.

— Что? — Вова слегка не понял его улыбчивость и юмор. — Что ты несешь?

— Я слышал, ты застрял временно здесь? Скучаешь? Я так тебе сопереживаю, — продолжал издеваться Игорь.

— Чт... А, ты про это? Да, временно застрял. Надеюсь, что не навсегда. Хотя тут не так уж страшно, — Вова сидел с довольным лицом, его больше раздражал самовольный тон Игоря, гордыня «как это надо мной могут насмехаться» давала о себе знать.

— И каково это — наблюдать, как никто не меняется, все остается таким же день за днем, неделя за неделей? — Игорь говорил это с такой интонацией, как будто описывает самое мерзкое, самое ужасное событие, которое вообще могло произойти с Вовой.

— Да я бы не сказал, что никто и ничего не меняется. Все меняется, просто не так резко, как мы с тобой привыкли. Без резких перемен, я бы сказал, — Вова почти не выказывал свою озабоченность. На самом деле Игорь был прав, но показать сейчас ему это — ни за что. Соблюдать спокойствие, оберегать свою незыблемую позицию: как есть, так есть — значит, так надо.

— Блин, я бы так долго не выдержал. Это как установить обновления и не перезагрузиться! — иронизировал Игорь, он говорил об одном, а показывал и думал о другом, водя правой рукой в области паха.

— Ну можно же так, ничего не произойдет ведь плохого! — Вова начинал потихоньку оправдываться и играть по заданным правилам, где его просто-напросто Игорь выводил на эмоции, хотел выдавить из него хоть капельку ненависти и озабоченности.

— Да, но у тебя ведь это ощущение остается, что там, после перезагрузки, все станет быстрее и лучше. Ты уже скачал обновления, а перезагрузиться не можешь... Ты идешь по улице, открыл рот, а он не закрывается. А если язык замерзнет?

— Да все нормально, на самом деле для разнообразия и тебе не мешает так пожить хотя бы какое-то время. Все у меня перезагружается и закрывается, не надо преувеличивать, — Вова уже еле сдерживал себя в спокойном состоянии, отсутствие возможности прыжков в пространстве его волновало крайне остро. Всю жизнь он привык это делать, а тут вдруг стал простым смертным.

— А что в этом хорошего? Я привык изучать новые миры по десять раз в день, новые энергии, люди и концепции, а тут ты застрял в сортировочном вагоне. Не получится. Твоя программа окончена, Вова, все. Ты теперь О-Б-Ы-Ч-Н-Ы-Й!

— Почему сортировочном? Почему ты обесцениваешь каждую вероятность? Каждая прекрасна и идеальна. Бог все прекрасно сделал. Да, обычный, и это офигенно, снимаю корону.

— Бог! Ха-ха! Вова, ты меня действительно насмешил! Уж кому, как не нам с тобой, понятно, что нет никакого Бога, что это все тут вокруг просто прекрасная проекция, максимально реалистичная, продуманная, но в то же время достаточно жестокая. А Бог — это отговорка людей в их невежестве, просто одна интересная идея, оправдание их страха.

— Тут я с тобой поспорю. Во-первых, жестокое лишь твое отношение к ней. Эта проекция отражает тебя ровно настолько, насколько ты сам застрял вот здесь, — Вова показал на голову. — Поверь, когда ты станешь, ну то есть если ты когда-нибудь станешь мягким и пушистым, она станет ровно такой же! Это зеркало. Блин, Игорь, ну ты, видимо, идешь в противоположном направлении. Честно, мужик, мне тебя слегка жаль! Ты используешь нашу способность неправильно, я вижу, как ты летишь в бездну из пустоты. Там нет даже огня, понимаешь, ты даже гореть там не будешь, и у тебя не будет славной компании из мерзавцев, политиков и бандитов! Вы там не будете гореть в огромном котле! Ты просто сожрешь себя в этой пустоте. Тебя разорвет от вакуума в один день. Одиночество — это только первая ступень, потом будет уныние, тоска, и наконец наступит тишина, которую не выдержат твои барабанные перепонки.

— Иииииинтереееееесно! Наконец-то Вова-философ вернулся, а я думал, что уже не услышу от тебя правды в этой жизни. Я все искал ту вероятность, где ты скажешь мне что-то такое. Как я долго тебя искал, о великий Сократ! — Игорь опрокинул рюмку с коньяком.

— Ты берешь то, что лежит на поверхности, и не идешь вглубь, это страшно, а что там? Что лежит за этими обертками, какими ты видишь людей? Да тебе без разницы! Ты попользовался и прыгнул дальше. Они ведь все равно не вспомнят, ты-то уже в другом мире. Так ты живешь очень давно, и поэтому ты стал таким холодным и пустым. Ты не веришь ни во что! И ничего не ждешь, ты просто готов ко всему и всегда начеку. Игорь, ты не можешь расслабиться. Чтобы тебе расслабиться, то теперь уже нужно выпить литр виски или… — Вова показал пальцами в сторону стола. — Это ненормально. В этом мире есть много интересного, теплого! Есть в каждом из миров, между которыми ты прыгаешь. Здесь есть любовь. Да, есть и разочарование, предательство, но ты спрятался в своем коконе и думаешь, что тебя это не коснется. Ты видишь все меньшую и меньшую его часть, самую скучную и лишенную энергии. Ты сужаешься до бактерии с примитивными функциями. Скоро ты сможешь только выдавать слаааааааабенький импульс, и все.

Игорь слегка побледнел и задумался. Вова по-доброму посмотрел в его глаза и продолжил свою пламенную речь:

— Коснется! Это всех нас коснется, от этого не убежишь и не спрячешься. Ты можешь это предугадывать, но оно настигнет тебя все равно в другом месте в другое время. Игорь, какими бы особенными мы ни были, вся эта дрянь все равно неизбежна. И ты можешь прятать голову в песок, напускать видимость, что тебе не больно, но это все равно так. И тут не надо быть экстрасенсом, чтобы видеть всю твою боль, всю пустоту. Каждый раз, когда ты убегаешь, образуется новая дыра, все это копится, ты никуда не прыгаешь от этого. Ты попадаешь в петлю. Я имею в виду, что да, физически ты поменял пространство, но здесь образовалась новая дыра. И рано или поздно это рухнет, как карточный домик. И знаешь, к кому ты сможешь обратиться?

— Ни к кому! Потому что все доверие к людям, к построенным ими системам, к миру, который создал для тебя Бог… Ко всему этому у тебя будет ноль доверия. Ты перестанешь верить в самого себя.

— Эммм... Я уже не верю! Меня не существует. Это просто какой-то прикол. Почему я здесь? На хера?! То есть для чего? Какая у этого всего цель? Какого хрена! Тук-тууууук, — Игорь показал в сторону потолка.

— Нет цели, Игорь! Ты здесь, чтобы проживать все это. И советую принять все дары! Мир прекрасен! Твое тело — проводник бесконечных удовольствий. Не убегай, начни разбираться, иди к себе!

— Может, ты и прав, Вова. Может, ты реально сегодня приехал сюда, чтобы мне наконец сдвинуться с нуля. Да, я уже пришел в эту точку. Здесь нет ничего. Это точка пересечения бесконечностей. Даже не точка, а мысль об этой точке. Еще чуть-чуть, и я испарюсь. Мне страшно, но я прыгаю от своего страха все дальше и дальше.

— Фантазер. Начни расширяться, ты дошел до конца, развернись в другую сторону. Разверни вектор, или ты моргнешь, а все подходит к концу, и у тебя никого нет, никто тебя не любит, о тебе никто не вспомнит через пять минут после твоего исчезновения. Я понимаю, что тебе это не так уж важно. Да и мне тоже. Но я про пустоту, она может тебя уничтожить однажды. Чик, — Вова хлопнул пальцами. — А где тот парень? Э, как его звали? Игорь?! Или вроде Руслан?

— Я бы, может, и хотел, чтобы она меня... Да неееее! Никто меня не уничтожит. Ты агонизируешь, мастер на рассказы. Харе.

Всякие эмоции на лице Игоря пропали, он смотрел на стол и кухню так, словно видит все это впервые. Прошло еще десять секунд. Стеклянные глаза поднялись на Вову. Он не узнавал собеседника.

— Игорь!

— Кто?

— Ты!

— Что?

— Где ты?

— Я не знаю!

— Почему ты опять сбежал?! Трус.

Он оглянул комнату и с интересом изучил всех присутствующих.

— Тут у кого-нибудь есть выпить?

Вова засмеялся:

— Никого нет в этой комнате. Ты находишься один в коме, в которую ты впадаешь от сильных припадков, в психбольнице.

Афина подошла рядом и наблюдала за словно потерявшим память их товарищем. Она представляла, что такое будет регулярно ожидать ее, если она решит связать свою жизнь с Вовой, ведь он выглядел иногда точно так же.

Костик наконец оторвался от Милы и подошел к своим друзьям:

— Что с ним опять?

— Ага, как только коснулись неприятных тем, сразу прыгнул. Убегает в один момент, при первой неприятной теме.

— Кого-то это мне напоминает.

— Меня, что ли?

— Угадал.

— Я больше не буду, — Вова сидел с милым выражением, подняв брови вверх. Легкая улыбка слегка украшала его загорелое лицо.

— Ну конечно, пока в городе этот, как его там... на КамАЗе, наслаждаюсь твоим постоянством. Такой кайф, когда ты всегда со мной, один-единственный, без приколов и резких перемен.

— А как ты вообще раньше со мной общался? Это же невозможно! Ну что ж, тогда ловите момент, сейчас я с вами.

— Вот так и общался — как с человеком с отклонениями, — Костик улыбнулся.

— Это как же надо любить меня, чтобы терпеть такое? Почему ты просто не пошлешь меня на хрен?

— Да, Вова, я тебя реально люблю! А! Ну и тебе можно доверять любые тайны. Ты ведь завтра все равно ничего не вспомнишь!

Вова на радостях обнял своего друга.

— Я буду меняться!

— Да ладно, не оправдывайся. Это твоя доля, твое кредо, твоя уникальная особенность. Иногда я даже тебе завидую: что-то не нравится — прыгнул в другую вероятность, и там все отлично. Не надо меняться. Не надо делать это ради кого-то! Будь собой, дружище.

— Прикол в том, что там не бывает все отлично. Все проблемы цикличны, они как бы над этими всеми вероятностями, их не волнует, они тебя настигнут. Я пытался это объяснить Игорю сейчас, но...

— Что? — Игорь вернулся в сознание и смотрел с интересом, услышав свое имя.

— Я говорю, что мы славно пообщались!

— А, да-да! — Игорь улыбался, но всем было понятно, что он понятия не имеет, о чем речь.

— И все-таки Бог есть, Игорь!

— Конечно, есть! А кто спорит! Он в каждой секунде, в каждом запахе, каждой мысли, цвете, звуке твоего томного голоса.

Вову максимально обрадовало это. Пять минут назад Игорь говорил обратное, а теперь со всем согласен и даже, наоборот, готов сам это доказывать. Из атеиста в верующего за один хлопок ладонями.

— У меня томный голос?

— Гипнотический.

— Да, я тоже это слышу, — подтвердила Афина, глядя на Вову.

— Да! Да! Как сеанс погружения, — подошла к столу Катя. — Мне иногда он снится, — сказала она невзначай.

— Что? Снится сеанс? Или мой голос?

— Ты снишься, а во сне твой чарующий голос, и я подчиняюсь ему целиком и полностью.

— ... — Вова с Костиком переглянулись и улыбнулись.

— Ребята, давайте выпьем? — Игорь поднял в воздух рюмку.

— Может, хватит тебе пить? — поинтересовалась Катя.

— Да, чего-то ты, Игорян, забухал, на занятия не ходишь, пропадаешь, потом возникаешь откуда ни возьмись, живешь на широкую ногу, непонятно чем занимаясь. Ты не думал, что это тебе откликнется?

— Чем?

— Бестолковым существованием.

— Оно таким и является у меня, я развлекаюсь как могу.

— Может, добавить в него щепотку смысла?

— Смысла? Ненавижу это слово! А какого смысла мне добавить? Гоняться с вами за злодеями и спасать мир?

— Ну не обязательно столько благородства, но ты бы мог начать что-то изучать, чем-то заниматься созидательным. Нет, не думал?

— Все знания бессмысленны. Зачем они нужны, когда я и так могу получить все что захочу? Да и меня ничего не увлекает, я не знаю, что мне может быть интересно.

— А что ты пробовал? Какие у тебя были хобби?

— Мое хобби — это наслаждаться каждым моментом этой бессмысленной жизни.

— Это твое наслаждение? — Костик взял в руки бутылку и начал пристально рассматривать надписи на ней.

— И это в том числе.

— А кроме?

— Вы мне решили устроить поучительную беседу? Нравственные откровения?

— Ну да, а почему нет? Ты зовешь нас в гости, значит, мы для тебя что-то значим, значит, мы имеем право сказать тебе правду, что думаем. Которую никто, возможно, тебе, кроме нас, не скажет. Тебе неприятно это слышать?

— Мне пофигу.

— Очень печально, что тебе пофигу, ситуация у тебя плачевная. Меняется стоимость бутылок, домов и женщин, а что реально? Что реально у тебя поменялось за последние пару лет?

— Я не парюсь по мелочам больше.

— Так а может, наоборот, из-за мелочей и надо париться? Может, в них все и спрятано?

— Может-может, но ты, Костик, не на моем месте, а я не на твоем, и каждый развлекается, как он хочет. Я позвал вас, чтобы веселиться, общаться и пить вкусный алкоголь! Давайте сделаем музыку громче, — Игорь опрокинул рюмку и пошел к музыкальной системе, чтобы сделать трек громче. Потом он подошел к своим девушкам и поднял их танцевать. Они были слегка взбудоражены резким выпадом, но быстро включились в процесс, их лица отражали озабоченность собственной важностью и исключали возможность проявления интеллекта у их обладательниц. Смотреть на них было приятно, но иногда пропадало ощущение, что это живые люди. Игорь продолжал опрокидывать рюмки с крепким алкоголем и очень скоро превратился в быдло и балагура, круша интерьеры собственного дома, разбивая бутылки с шампанским и периодически выходя во двор и делая выкрики.

— Я хочу домой, — сказала Афина Вове. Она не привыкла находиться среди пьяных и невоспитанных людей, ей сразу становилось некомфортно. Вова считал это еще полчаса назад на ее лице, хотел было поинтересоваться, но Костик отвлек его просьбой помочь в поднятии Игоря с пола в ванной, где тот заснул.

— Да, давай сейчас поедем. Вы с нами поедете? — Вова спросил у Кати.

— Да, я думаю, что вечеринку можно считать оконченной.

Две девушки так и заснули на диване, на котором пролежали большую часть вечера, а третья еще проявляла легкую активность и была вроде не против остаться в руках Костика, но тот постеснялся такой привилегии и собирался вместе с друзьями возвращаться домой.

Вова заказал такси и слегка убрался на столе. Крепкий алкоголь давал о себе знать, его покачивало. Он сел в кресло и еще раз осмотрел шикарный дом, на миг в нем промелькнула нота зависти, ведь он тоже мог так жить, но почему-то не делал этого, ставя другие приоритеты в своей жизни.

В этот раз такси подъехало прямо к дому. Микроавтобус стоял у ворот и ожидал пассажиров. Костик, Катя, Афина и Вова вышли в достаточно пьяном и веселом настроении.

Катя и Афина в гостях у Вовы

— О! А этот как-то подъехал! Молодец.

Они загрузились в салон и принялись обсуждать Игоря:

— Плохи у него дела, — начал грустно Вова.

— Да все у него в порядке, живет и кайфует.

— С одной стороны, да, а с другой — я сам бывал в таком же положении несколько лет назад, и меня ждало разочарование, пустота. Мои грезы разбились о скалы простого, как оказалось, мира. Что посеешь, то и пожнешь. Что может быть проще, а если ты сеешь только развлечение для самого себя, исключаешь всякую работу, то придешь в тупик. Это точно.

— Ну придет и придет, это его дело.

— Ну вообще-то да, дело его... На самом деле я ловлю себя на мысли, что завидую ему.

— Пфф! Чему тут завидовать? Трем проституткам и пустому дому без любви, без друзей, без целей и радости в жизни?

— Да есть у него радость вроде бы.

— Это напускная радость с помощью внешних стимуляторов, это неестественно, если ты только так можешь себя развеселить.

— То вы защищаете его, то согласны со мной.

— Ты полностью прав, просто пока человек сам не окажется в жопе, пока сам не создаст себе такие условия, что дальше так уже невозможно, ему ничем тут не поможешь. Ты прошел это давно, поэтому тебе так больно и неприятно это видеть.

— Да.

— Ты хочешь предостеречь его от удара об стену.

— Да.

— Но это невозможно, он сам может это пройти.

— И еще я понял, каким бываю невыносимым со стороны после прыжков. И теперь еще больше ценю вашу дружбу.

— Я уже не могу слушать о грустном, философские речи, нравоучения, я как будто попадаю с вами в монастырь. Здесь есть что-то повеселее? — сказала Катя.

— Пока все грустное только.

— Почему так? С каких пор ты стал таким занудой?

— Последнее время такое. Осень вообще пора такая. Тепло уходит, а с ним и радость.

— Радость можно создавать всегда и везде.

— Согласен, но у меня так.

— Не грусти, Вова, скоро нас ждут огненные деньки. Пора уже разобраться с Носорогом.

— Да, я тоже готов, может, этого и не хватает? Хочется реализации, сделать что-то полезное, что-то сильное и важное.

— Сделаем.

— Да, теперь у нас мощная команда. Люди Икс.

Такси высадило Костика по дороге, а Вова, Афина и Катя поехали к Вове.

Они поднялись в просторную квартиру, которая была в идеальной чистоте. Не сразу можно было поверить, что здесь живет холостяк. Афина впервые очутилась в гостях у своего возлюбленного и еще сильнее была очарована его чистоплотностью и желанием все упорядочивать и упрощать. Казалось, что каждая деталь здесь находится на своем месте. На кухне на столе стояли цветы.

— Откуда у тебя цветы? — спросила с улыбкой Катя. Первыми мыслями было то, что Вова не так уж и одинок, как кажется, что у него есть девушка, может быть, не постоянно, но здесь явно кто-то бывает.

— Я покупал.

— Кому? Сам себе?

— Ну типа того. Я увидел прекрасный букет у бабушки и вспомнил времена, когда я частенько их покупал. Ну и вот решил купить.

— Бывшую девушку? Бабушку? — с еле уловимой ревностью поинтересовалась Афина.

— Не то чтобы бывшую девушку, а просто то состояние, когда ты не одинок. Я уже соскучился по нему, мне хотелось представить, что у меня кто-то есть. Ну вот видишь, как это спроецировалось. Работает, — Вова был очень доволен собой.

— У тебя появилась я, — Афина этой фразой уже окончательно утвердила, что они теперь будут вместе. Им еще слабо верилось в реальность их отношений, еще недавно они не были никак близки, Вова просто смотрел на симпатичную девушку в группе, ему нравилось, как она говорит, как одевается, но это не была такого рода симпатия, которая как-то сильно тревожит и не дает жить. Он просто наблюдал за красивой картинкой, ему нравился ее интеллект, как она ведет себя, но не более. Они никогда толком не общались, у них не было общих друзей. Афина была полностью в своем мире, и у Вовы не было туда доступа, а тут он получил эксклюзивное предложение занять самую важную роль здесь.

Все выглядело очень заманчиво, но он все еще искал подвох в этом. «Зачем ей это надо?» — Вова задавал себе этот вопрос. «Почему именно я?» — так как он не мог просто поверить в свою уникальность и привлекательность, то искал ответы на эти вопросы, чтобы предотвратить возможные нестыковки в будущем, понять ее мотивы, кроме неожиданной влюбленности, если такие имелись.

С другой стороны, Афина всегда выглядела честной и добропорядочной девушкой, поэтому в целом к ней было доверие, просто нужно было принять происходящее.

— Да, — неуверенно подтвердил Вова.

— Ха-ха, да он, похоже, сам еще не верит в это счастье. Пойдем, Фина, поехали домой, пускай хотя бы осознает, он еще не готов к тебе, — подначивала Катя.

— Ну перестань, все он верит, — защищала Афина и смотрела на его реакцию.

Вова стоял в растерянности, ведь Катя говорила правду, но он не мог сейчас показывать свою слабость и неуверенность.

— Я не верю. Но только потому, что у меня в принципе есть легкое недоверие к женщинам.

— А, так вот оно что, выясняется! Интересненько. Расскажите, пожалуйста. Это почему?

— Я еще пока не знаю, просто вы, женщины, иногда поступаете очень нелогично и неоднократно делали мне больно и неприятно, поэтому у меня скептическое отношение к вашей любви. Сегодня она есть, а завтра ты ушла, потому что не видишь моего развития или устала терпеть что-то.

— По-моему, это тебя вообще не касалось в жизни. От тебя кто-то уходил?

— Не то чтобы уходил, но я вижу, как это происходит у других. Поэтому просто нужно время, чтобы я во все это поверил.

— Твою любовь нужно заслужить?

— Блин, Катюша, хватит уже меня топить, пожалуйста! Не надо ничего заслуживать, просто это не в один день происходит, у меня прошли те периоды, когда я безумно влюблялся с одного взгляда и утопал в ком-то. Я теперь вижу это по-другому.

— Какой Вы у нас мудрый и степенный мужчина! И как Вы это видите, барон?

— Степенный и постепенный. Я вижу это как набор технологий.

— То есть любовь — это технология?

— Именно так, милые дамы. Сегодня мои технологии интересны вам, вы меня любите, а завтра они устареют, и уже не факт, что все останется как прежде.

— Мыыыыы? А, то есть я тоже, значит, в тебя влюблена? — Катя слегка смутилась, но прикрыла это повышенной интонацией.

— Я думаю, что тебе я тоже симпатичен. Раз вы подруги, у вас похожие критерии, тебе тоже нравится, как я выгляжу, как говорю, думаю, в общем, что собой представляю.

Катя отвела глаза и задумалась. Афина расплылась от счастья, потому что тоже так считала, но боялась завести с подругой эту тему, чтобы не обидеть ее.

— А ты знаешь, ты прав. Но я никогда об этом не думала. Ты мне симпатичен как человек, не могу сказать, что как мужчина, что я хочу тебя...

— Хочешь-хочешь, — Вова стоял с довольным видом, и уже он управлял ситуацией и всеми нападками в разговоре, теперь все шло по его сценарию.

— Думай как хочешь. Но на самом деле нет, у меня есть свой любимый мужчина, и мне никого, кроме него, не надо.

— Хочешь сказать, что вы, женщины, и правда моногамны? Чушь и брехня! Хочешь сказать, что ты не представляешь, как тот брутальный парень, который прошел мимо тебя в магазине, никак не возбуждает тебя и ты не представляешь на секунду, как он бы тебя оттрахал?

— Не представляю.

— Да, не сравнивай нас с вами, — Афина встала на сторону своей подруги.

— Ну ладно, извините меня тогда. Я просто шучу.

— Нет, не шутишь.

— Блин, у вас, похоже, легкие проблемы с восприятием юмора. Я реально шучу.

— В каждой шутке...

— Есть доля шутки, я знаю. Но есть такие фразы. Они и не шутки, и не правда. Это провокация, одна интересная идея, которая является и правдой, и неправдой одновременно. И в какую сторону ты ее определишь, зависит только от тебя.

— Ладно, я смотрю, этот мужчина вполне адекватный, мне не страшно тебя оставить с ним... Я поеду...

— Ты собираешься домой?

— Может, останемся втроем? — Вова продолжал отыгрывать ту роль, в которой он нравится им обеим, знает это и уверенно готов быть с ними двумя. А также находиться в состоянии шутки и не шутки одновременно. Ему была интереснее реакция Кати, ее возмущение, а также спрятанное далеко и потаенно тайное желание остаться, но, конечно, она как приличная девушка не может себе этого позволить. К тому же очень хотелось проследить за новым разворачивающимся романом (дать ему начать развиваться) и порадоваться счастью подруги.

— Нет, выкинь эту идею из головы, пускай она не будет мешать вашей любви даже на сотую долю процента. У меня есть любимый, поверь моим словам.

— А у нас, значит, уже любовь?

— А ты что, не любишь меня? — сказала тонким голоском Афина и посмотрела на Вову с видом милейшего котенка.

— А что такое любовь?

— Это полное принятие действительности и другого человека...

— Как красиво. Можно я завтра с утра скажу насчет того, кого я полностью принял, а кого, может, еще не до конца. Просто у меня обычно утром приходят свежие мысли, сейчас это не будет правдой.

— Мерзавец, — сказала Катя и вызвала такси у себя на телефоне. — Какой же ты мерзавец! Мог бы хотя бы подыграть нам, сказать, что тоже любишь ее!

— А к чему этот подыгрыш? Мы что, в театре? Это моя реальная жизнь! Тут все по-серьезному. Я, может, только сегодня узнал, что императрица неровно дышит ко мне. И что, мне сразу бросаться в объятия? Нет, подождите немного, в нашем командном пункте решения принимаются не так быстро. Не гоните лошадей. Никакой я не мерзавец, следите за своими выражениями, женщина! — Вова возмутился.

— Ладно-ладно, я просто проверяла тебя.

— Сегодня только узнал? Ну ты и врун!

— Эти бесконечные проверки. Я что, еще не все прошел? Знал я давно, но сегодня это стало твердым и реальным.

— Нет, они будут постоянно, хочу знать, ты ли это.

— А могу не я быть?

— Да, сейчас по городу бродят сущности, подменяют людей. Почти незаметно.

— Это что-то новенькое. Классно перевела тему.

— Я серьезно. Творится полная дичь, люди с крыш прыгают, вешаются, убивают родственников, мучат своих питомцев, детей!

— Впервые слышу. Звучит так же, как и обычно. Люди постоянно занимаются такой херней. Стоит поработать в полицейском участке пару недель, и ты поймешь, что это происходит и без темных сущностей, это суть нас.

— Конечно, в новостях тебе об этом не расскажут. А я знаю, у меня есть проверенные источники. Да, полностью согласна, но сейчас время особых зверств. Я просто не хочу рассказывать подробности, чтобы не портить прекрасные впечатления от вечера.

— Это все твои люди из администрации? Да, спасибо, обойдемся без подробностей, я тебя услышал, Катя.

— Возможно.

— Не раскрываешь свои источники?

— Любая женщина должна оставаться загадкой.

— Приятно слышать, что женщины что-то должны кому-то. А то начал думать, что вы просто бесконечно кайфуете. И все, на этом все заканчивается.

— Ну это не то «должна», которое от кого-то кому-то. Это то «должна», которое является первостепенным мироощущением, встроенная модель поведения и состояния.

— Катя, ты откуда такая умная? Перечитала цитат Мэрилин Монро и Коко Шанель?

— Лучше — я была ими в прошлой жизни!

— Что? Обеими сразу? Одновременно? А они в одно время жили, интересно?! Любимая рубрика прошлых жизней.

— Не хочу углубляться в это, многие в это не верят. Мне уже пора ехать, мои любимые!

— Пока.

— Пока, любимая моя.

Афина обняла подругу и проводила ее за дверь.

Ночь вдвоем

Они остались одни. Наступила та тишина, о которой оба уже мечтали весь вечер. Тишина, в которой оба могли рассказать все как есть без прикрас и масок, которые использовали в обществе других людей. Хотя они оба и были всегда максимально естественными и общались с людьми почти так же, как общаются дома со своими близкими, «все равно у каждого человека есть разные степени доступа к его оболочкам», как говорила Марина Васильевна, специалист по психофизическим взаимодействиям. Оба любили этот предмет, и именно на нем возникла та химия, которая привела теперь их сюда — они остались наедине друг с другом, где никогда не были.

— Я хочу принять душ, — сказала Афина с уставшим видом. После ухода подруги она заметно стала более усталой и начала проявлять свое реальное изнуренное состояние. Такие ночные вечеринки были редкостью для нее и большим стрессом. Чаще она любила оставаться дома одна, чтобы читать новые книги, обучаться чему-то. У нее была необычайная страсть к саморазвитию и самопознанию. Афину интересовало все, что с ней происходит внутри, почему она реагирует так или иначе на что-то, как взаимодействовать с людьми, как они воспринимают ее. В Вове она видела огромный потенциал, самые быстрые скорости в развитии и желание постоянно меняться. Только такой мужчина мог быть интересен ей.

Афина всегда была в центре внимания. Мальчики боролись за нее, ее внимание и общение с ней. В более старшем возрасте многие мужчины безуспешно пытались завоевать ее сердце. Афина стала максимально избирательна и тщательно проводить анализ при подборе всего своего окружения. Попасть в ее круг было практически невозможно. Тут были только гении и замечательные люди. Она не выбирала их нарочно, просто остальные сами быстро отсеивались.

— Да, вот полотенце и халат, — Вова показал ей, что где находится в ванной. У него была прекрасная просторная квартира со светлыми комнатами и отличным ремонтом. Кругом пахло свежестью и было очень чисто.

— А дверь тут закрывается? — Афина выглянула из-за двери ванной комнаты.

— А, точно! Я же не сделал. Мне просто не нужно было, я же один жил. Не закрывается, но ты не переживай, я не буду заходить!

Афина подумала: что, действительно ли он жил один? Или сейчас привирает, чтобы исключить информацию про других девушек, которые были здесь? Или он такой одинокий? Может, он встречался с ними у них дома? Или в отеле? Может, для него привести девушку домой — что-то сокровенное?

Эта мысль наиболее обрадовала ее. Но вопросы в голове не закончились и продолжались еще следующие десять минут пребывания в душе. Она постоянно что-то обдумывала и приводила десятки доводов за и против. Мысли строились в необыкновенные нестандартные цепочки, потом переводились в противоположные по смыслу и оценивались со всех сторон, обнулялись и снова возникали в новом контексте. За одну минуту в голове у Афины проходило множество мыслительных процессов. Но самое главное, что это не засоряло ее сознание, потому что девушка ничего не принимала всерьез. Все было игрой: она, он, весь окружающий мир. Она принимала его с любовью. Открыто.

Выйдя из душа, Афина присматривалась к уголкам на полу. Именно там могли быть длинные женские волосы. Для нее стало настоящим квестом проверять Вову, определять степень его честности. Каждая такая ситуация влияла на их дальнейшие отношения. Афина влюбилась в него, но все еще готова была найти причины, чтобы не идти в эти отношения. Чего не свойственно девушке. Она очень отличалась от других, так как могла переключаться из чувственности в трезвый и холодный рассудок.

Ей не хотелось мимолетных отношений, она мечтала остаться в них надолго и построить что-то крепкое и надежное. Но для этого нужна была работа от обоих. Готов ли он выполнять эту сложную миссию? Это было главным вопросом для нее, на который девушка не спешила найти ответ. Ведь «спешка ни к чему» — было ее главным жизненным девизом. Афина была спокойная и размеренная, никуда не спешила, но при этом и не опаздывала. Все события и люди плавно приходили к ней. Она плыла по течению, теплому и бесконечному.

С детства Афина мечтала о страстной бесконечной любви, часто фантазировала о том, каким будет ее избранник. Она видела его моряком, военным, врачом, рабочим, который вместе с ней станет начальником и быстро пойдет на повышение. Полет ее фантазий был бесконечен.

Она видела разных людей и пыталась отыскать в толпе то единственное лицо, которое станет самым близким и родным. Она ходила в театр в надежде, что здесь, в самой романтичной и изысканной обстановке, к ней подойдет однажды приятный молодой человек в сером кардигане и мило и ненавязчиво спросит: «Как Вам спектакль?»

Но любовь обходила ее стороной, мужчины быстро становились ей скучны, она начинала замечать их несовершенство и первое время даже пыталась принимать это. Но потом день за днем это все отдаляло ее. Интуиция подсказывала, что пора двигаться дальше, что что-то отталкивает, и это, возможно, даже не то, что она может заметить сознанием, а нечто глубже.

Она допускала, что обладает очень мощным подсознательным импульсом, который не подпускает никого, кто хоть как-то не подходит ей. Ведь Афине нужны были только серьезные отношения, семья на всю жизнь. Но никого не видела в качестве партнера надолго. Она понимала, что идеальных людей не существует, что ей придется принять какие-то слабые стороны в нем. И то, что она тоже не идеальная, что люди видят ее не такой, какой она видит себя.

Но при всем при этом она познала одиночество во всей его красе. И полюбила это. Ей нравилось оставаться одной дома, сидя на подоконнике, смотреть в окно, пить ароматный кофе и поглощать новый роман от какого-нибудь недавно открытого для себя автора.

Иногда Афина уезжала на электричке в ближайший пригород, а потом ехала обратно домой. Ей нравилось сидеть под дождем в парке на скамейке и смотреть за утками. По пятницам и субботам она брала с собой кусочек хлеба, чтобы покормить здесь голубей.

Афина видела мир очень красивым и загадочным, каждое дерево было живое, каждое событие было не просто так, а каждый человек был для нее учителем и мистерией. Она представляла, что все люди, которые с ней взаимодействуют, — это частичка ее подсознания, что она сама их создала, поэтому относилась с трепетным вниманием и почтительностью к каждому. Афина осознавала, что, общаясь с другим, она общается с собой.

Последние пару лет она работала психологом. И ей это очень нравилось. Люди были в восторге от ее консультаций и выходили обновленными после нескольких часов общения. Ей постоянно слали восторженные отзывы и благодарили ее за то, что она изменила их жизнь. Это было для нее главным мотиватором.

Когда Вова вернулся к ним в группу, он сразу ей понравился — такой загадочный и малоразговорчивый, избирательный в своих словах, одежде, друзьях. Он не ходил на все предметы, а выбирал только то, что ему нравится.

Ей нравилось, как он выкручивается из сложных ситуаций и что его практически невозможно вывести из себя. Хотя многие говорили, что раньше он был совсем другим — бунтарем и провокатором.

В один день Афина призналась сама себе, что влюбилась в него и что каждый день ожидает встречи. Увидеть его хотя бы еще раз стало главным мотиватором для учебы. Она начала записываться на те же предметы, что и он.

Афина часто старалась попасть в его область внимания, быть на виду, но Вова почти никак не реагировал на нее. Она расстраивалась из-за этого, потому что ей так хотелось пообщаться. По вечерам после учебы теперь часто бывали слезы. О несбыточной любви, об отсутствии внимания. Она идеализировала Вову, представляла его в разных ситуациях, фантазировала о том, чем он сейчас может заниматься и где быть.

Однажды ситуация сменилась, в один день он наконец начал замечать ее. Афина еще стеснялась проявлять знаки внимания и ожидала какой-то инициативы от него. Ей хотелось, чтобы Вова заговорил с ней. И это произошло. Они начали чаще общаться. Теперь у них появилась связь. Между парами они сидели в большой компании в столовой и обсуждали свои новые открытия и делились инсайтами. Вова начал замечать необычный внутренний мир Афины, а также понял, что она не такая холодная и недоступная, как кажется.

С появлением диалога у них появился флирт. С этого дня она стала самой счастливой девушкой в мире. Каждое его слово и взгляд Афина смаковала теперь целыми вечерами, думала о смыслах, представляла, как он мог интерпретировать их диалог. Однажды они начали переписываться, и это стало новым этапом сближения. Всего за несколько месяцев оба перестали чувствовать себя одинокими и уже явно понимали симпатию друг друга. Вова перестал быть хмурым и невовлеченным. Настроение улучшилось, он постепенно влюблялся. И вот теперь они здесь вдвоем, в его квартире, оба не безразличны друг другу, но еще недостаточно близки.

Афина вышла в халате из ванной. От кожи исходили испарения тепла и влаги. Она пахла вкусным запахом кокоса и манго. Вова лежал на кровати все еще одетый и смотрел что-то по телевизору. Нельзя сказать, что это сильно увлекало его. Он просто расслаблял голову и проводил время в ожидании ее.

— Ты со мной ляжешь? — спросил он после того, как феромоны от Афины уже заполнили пространство в комнате.

Она ходила со слегка оголенными частями тела. Капельки изредка падали с ее волос, как будто она торопилась и не вытерла голову насухо.

— Честно говоря, я еще не уверена, что готова...

— Тогда ты ложись здесь, а я лягу в гостиной... — Вова ожидал такого ответа и заготовил это решение заранее.

— Но знаешь...

— Что?

— Я бы хотела лечь здесь с тобой.

— Да! Я бы тоже этого хотел. Мне будет приятно обнять тебя, если ты вдруг замерзнешь.

— Хм...

Афина прошла вглубь комнаты и села на уголок кровати. Она с интересом смотрела на Вову, разглядывала черты его лица. Он чувствовал это, но первое время не давал ей зрительный контакт. Потом глаза столкнулись с ее. «Такие красивые, большие, зеленые, — подумал он. — ...или нет, они серые?..»

— Как себя чувствуешь?

— Я устала. А ты?

— В полном порядке. Пойду-ка я тоже приму душ.

— Подожди.

— Что?

Вова остановился в двух метрах от нее. Афина смотрела с легким смущением. Ей нравились руки Вовы. Это была ее любимая часть тела в нем. Она могла долго рассматривать их.

— Поцелуй меня.

Он впал в легкий ступор. Потом подошел ближе и присел на кровать. Вова подвинулся к ней ближе, улыбнулся, начал трогать кисти ее рук и с интересом рассматривать их, потом продолжил гладить плечи Афины, положил свои ладони ей на щеки.

— Ты такая красивая! — он смотрел пристально, исследуя переливы ее глаз. Большие пушистые ресницы обрамляли изгибы век.

Он подвинул свой подбородок вплотную к ее и чувственно коснулся ее губ своими, закрыв глаза. Время растянулось. Вова словно начал ощущать сотые доли секунды. Этот момент по насыщенности эмоциями занял его полностью. Какие-либо другие мысли пропали. Были только ее теплые пухлые губы и его. Легкое касание.

По телу пошло тепло, кровь начала пульсировать с новой частотой. Вова медленно отвел голову чуть-чуть назад, смотря теперь вплотную в глаза Афины. Она улыбнулась. Это был самый лучший поцелуй в ее жизни. Наконец они оба ясно почувствовали, что любят друг друга.

— Я пойду тоже приму душ.

— Иди, — она сказала это своим как никогда ранее нежным и воздушным голосом. Казалось, что он не заполняет пространство звуков, а обитает где-то над ним.

— Тебе нужна будет пижама?

— Эммм, — Афина не знала, что ответить, потому что она хотела бы остаться в белье, но и не была точно уверена, что хочет заняться любовью первый раз с Вовой именно сегодня. Поэтому предложение надеть ночнушку было заманчивым. «Да ведь ее все равно можно будет снять, если что...» — подумала она.

— Ну, ты носишь дома пижаму?

— Нет.

— Ну тогда и не надо. Чувствуй себя здесь как дома.

— Хорошо. Нет.

— Что?

— Давай лучше я надену ее.

— Сейчас принесу, — Вову радовали ее муки метания в поисках лучшего решения в такой, как ему казалось, простой ситуации. Это импонировало. Ей важны были детали. Каждая.

Он ушел в соседнюю комнату и вернулся через несколько минут с розовой пижамой с полевыми цветами.

Афина взяла ее и сняла халат, обнажив свою красивую упругую грудь.

— Ой, то есть... — она словила его заинтересованный взгляд и надела халат обратно. — Иди, Вова, я тогда переоденусь.

— Ххорошо...— он озабочено выдохнул и развернулся в легком ступоре. Эта девушка вела себя нелинейно, вызывая яркие эмоции, возбуждение и иногда непонимание. Он пытался понять, что сейчас только что произошло и о чем думает Афина.

— Если ты будешь долго, то я могу заснуть, — она продолжала делать вбросы в их вечернем романе.

Вова был возбужден. И физически, и морально. Она затронула те крючки, после которых он включился. Эта девушка сегодня тревожила его рассудок с самого своего появления на балу. Это взаимодействие вызывало теплые реакции, Вове становилось приятно, хотя сначала это вызывало непонимание.

Да и все последние несколько месяцев общения и флирта были такими. Он давно понял, что эта девушка особенная, она умеет взбудоражить ум, заставить думать о себе весь вечер или даже неделю. Да что там неделю — Вова не переставал думать об Афине последние пару месяцев. Учеба и все остальные занятия постепенно ушли на второй план. Любовь захватила рассудок. И того холодного расчетливого парня уже не было.

Он начал больше общаться с людьми, у Вовы появились новые друзья. Он полюбил бег и по вечерам теперь мог на полчаса разговориться в парке с какой-нибудь бабушкой, которая выгуливает свою собачку. Это оказалось так просто.

Вова перестал жить как робот, просто выполняющий свои функции. Сердце начало открываться. Он стал больше любить самого себя. Пропали укоры к самому себе за какие-то былые ситуации, жизнь перестала казаться такой хмурой, как раньше. Теперь он видел все как игру, бесконечно интересную и увлекательную. На горизонте начало появляться много новых людей.

Каждый вечер они созванивались с Петей из параллельной группы, чтобы обсудить учебу и просто поболтать. Тот недавно приехал в Петербург и хотел здесь освоиться. Вова с удовольствием ходил с ним в музеи, на выставки и в рестораны. К ним часто присоединялись Таня и Елизавета — две необычайно талантливые визуализаторши. Именно поэтому их вечера становились такими яркими и насыщенными. Им казалось, что они все вместе попадают в царские времена в Российской империи, общаются с придворными, ездят на каретах. Такими способностями обладали эти девушки. Парни теряли свое осознание действительности под смех своих новых двух подруг.

Несмотря на предупреждение Афины, что она может заснуть, Вова не слишком спешил из душа. Он спокойно насладился теплым потоком воды и, как обычно, провел время в наслаждении от полного отсутствия мыслей. Это было единственным местом, кроме кровати, где он ловил такие ощущения. Расслабление. Только он и вода.

«Концентрируйтесь и деконцентрируйтесь», — он вспомнил слова учителя по нейронным парадигмам. Эта еще совсем молодая девушка была младше многих студентов, но уже уверенно преподавала свой урок и держала на себе концентрацию внимания на протяжении всех полутора, а иногда и трех часов кряду. Хрупкая, невысокая — в ней было столько силы внутри. Ее интеллект моментально подчинял и подключал к своим волнам. Она жила на своей совершенно уникальной волне, от излучений которой у всех студентов моментально пропадало желание отвлекаться, смеяться или заниматься своими делали. Этот непростой предмет стал любимым у многих. Преподавателя звали Нина Зеновьева. Почти все были с ней на «ты». Она обладала способностью общаться на одном языке со всеми вокруг, будь то физики-ядерщики со сложностями в коммуникативных способностях или шпана, которая терлась во дворе ее дома.

Вова выключил кран и начал вытираться, думая об Афине. Он представлял ее на кровати. «Или все-таки передумала и ушла в гостиную? Но я же ей все равно сказал, что я туда пойду. Да, значит, она точно в комнате. Может, спит уже? Да нееее! Разве можно не дождаться меня сейчас?» — он смотрел в зеркало и заигрывал сам с собой, поднимая брови. С одной стороны, Вова видел возможность и вероятность яркой пламенной ночи, а с другой — был готов сейчас просто поспать, зная, что события предрешены, он не может на них повлиять.

Особенно теперь, когда возможность прыжков между вероятностями испарилась. Раньше ему хоть как-то казалось, что он может влиять на окружающую действительность. Теперь Вова просто проживал свой сценарий, радовался каждому его повороту, каждой сцене и герою. Он сомневался, что может как-то значительно изменить ход событий. Роль теперь была определена, события предначертаны, оставалось получать от этого всего удовольствие.

Кирилл Владимирович — преподаватель по психофизике — научил новой классной технике. «Перепрошивка импульсов» — суть в том, чтобы отлавливать все негативные реакции мозга на что-то, все неприятные ощущения и фиксировать их. А потом делать инверсию с минуса на плюс. Так просто, но очень действенно. Поэтому сейчас, ближе к концу своего обучения в группе, Вова пришел к таинственной «нирване» во всем — секреты оказались все в нем. И в его восприятии. Агрессия перестала иметь место в негативном ключе и сохранилась только в здоровом желании конкурировать. Он начал ощущать импульсы — разные по своей силе. Холод смешался с теплом. Черное с белым. Мир перестал был бинарным, осталось одно-единственное — поток. Энергии, информации, событий, эмоций. Все шло так, как должно было идти. Сверху вниз или наоборот. Теперь уже неважно, ведь все стало относительно. И все стало четко понятным.

За последний год многое изменилось. Отношение Вовы к женщинам, к друзьям, к обучению, да к жизни в целом. Он стал бережнее относиться ко всему, что у него было. Но при этом не цепляться ни за что. Ставить цели, визуализировать их, но не параноить об их достижении. Вова стал больше ценить людей, наладил отношения с женщинами. Нельзя сказать, что у него были какие-то особенные проблемы до. Но он научился лучше понимать их и принимать в их слабостях, с их эмоциональными перепадами и непостоянностью. В пазле наконец появилась недостающая деталь. И все, абсолютно все вокруг стало понятно. Он стал меньше задаваться сложными философскими вопросами и больше общаться с людьми вокруг. Доверие вернулось. От того закрытого, зашифрованного и угрюмого парня уже ничего не осталось.

Вова вышел из душа и прошел в спальню. Играл легкий джаз, видимо, Афина включила проигрыватель, по телевизору шла передача с Ютуба про психологию отношений. Это тоже все она. Нашла, включила и... заснула.

Девушка так мило лежала на боку, положив обе руки под голову. Он подошел поближе и был умилен видом этого милейшего создания. Они еще не были долго вместе, но теперь уже воспринимали друг друга как пару.

Вова посмотрел несколько минут ролика. Видео было интересным, но большинство информации в нем была очевидная и поверхностная. «В реальности все гораздо глубже», — подумал он. А еще через несколько минут он выключил телевизор. Хотелось отдохнуть, провалиться в бескрайние океаны сна и поплавать в бесконечных просторах расслабления.

Он лег, Афина повернулась и сквозь сон подвинулась ближе к нему, а потом обняла. Это было очаровательно. Вова обнял ее и через несколько минут тоже заснул.

Ночь была спокойная и тихая. Из приоткрытого окна не доносилось почти никаких посторонних звуков. Комната была наполнена свежим воздухом и любовью двух соединившихся сегодня сердец.

Утро

— Тебе сделать кофе? — силуэт Афины сиял от света из дверного проема. Она стояла у кровати Вовы в пижаме. Кажется, она уже давно проснулась и привела себя в полный порядок. Лицо было свежее и наполненное жизнью, по телу была видна ее гибкость, плавность движений и легкость.

Вова не сразу смог вспомнить, кто это. После того как проснется, он не всегда сразу вспоминал, где находится, кто рядом и даже кто он сам. Так получилось и в этот раз. Давно никто не будил его своим женским голосом. Вова жил холостяцкой жизнью. Единственные, кто оставался у него на ночь за последние несколько месяцев, были его друзья.

Афина ждала ответа, спокойно наблюдая, как он приходит в сознание и вспоминает, кто она и что хочет сейчас от него.

— Да, спасибо... — наконец ответил он. В голове возникли образы капучино с нежной пенкой, он вспомнил этот любимый вкус, а потом прилив бодрости. И уже это взбодрило его. По телу прошла легкая дрожь. Где-то внутри прозвучала команда подъема. Этот приказ нельзя было не исполнять. Вова резко пришел в сознание и привстал с кровати.

— Воу-воу...

— Что такое?

— Капрал, сразу видна армейская подготовка. Где служили?

— Ракетные войска, — Вова понял, оценил шутку и включился в игру.

— Обожаю ракетчиков! А мы полетим на Луну?

— Конечно, полетим! Ммм, точнее, мы уже летали, но...

— Но?

— Не афишируем это...

— Что?! Это почему?

— Ну... типа... все равно не первые...

— Хочешь сказать, американцы действительно там были?

— Да хрен его знает...

— Кто убил Кеннеди?

— Ли Харви Освальд...

— Это который Брюс?.. — Афина слегка улыбалась. Вове нравились ее резкие переключения из очень умной девушки в очень глупую.

— Ага, который изучал 10 000 ударов.

— Ниже пояса? — Афина улыбалась уже во весь рот.

— Мда, Афина, 10 000 ударов ниже пояса! Именно оно! Я не боюсь того, кто изучает 10 000 ударов, я боюсь того, кто бьет только ниже пояса...

— Ниже черного пояса, ты имеешь в виду?

— Да, и обязательно не ниже третьего дана.

— Ха-ха! Разве можно ударить ниже третьего дана?

— А разве можно упасть ниже третьего дана, если ты сенсей?

— Так низко еще никто не падал.

— Даже тот, кто упал так низко, что оказался на обратной стороне Земли?

— А, ты имеешь в виду первого человека, который проехал по туннелю сквозь Землю?

— Да, через тот, которого еще нет...

— Ты имеешь в виду тот, о котором не известно широкой общественности?

— Да, тот, что лежит по обратную сторону нашей всем известной реальности, вне ее видимости, основа айсберга.

— Подземный туннель пирамиды?

— Да, подземная пирамида, в обратную сторону...

— Откуда ты знаешь про инверсионные пирамиды?

— Ха-ха! Информация сама приходит ко мне...

— Какого она цвета?

— Solar White...

— А если это плохая информация?

— Тогда deep universal...

— Так будет называться цвет айфона 15? Та, которая pictures?

— Да, которая снимает фильмы....

— Ахаххахаха! Пойдем пить кофе. Я влюбляюсь...

— Хмм! В меня?

— В этот день. Да, в тебя. Ты делаешь мой день.

Афина ушла на кухню, Вова еще несколько секунд собирался с мыслями и пошел вслед. Настроение становилось все лучше. Утренняя интеллектуальная гимнастика быстро разогнала его извилины. Планов на день не было, самое прекрасное состояние, но не для Вовы, который любил проводить время с максимальной пользой. Заниматься ничем было для него самым трудным.

— Пойдем сегодня гулять?

— Нееее...

— Почему?

— Холодно ведь.

— Останемся дома?

— Да, будем смотреть сериалы, закажем пиццу.

— Давай лучше я что-нибудь приготовлю.

— Ну попробуй, что, например? Осьминогов?

— Почему осьминогов? Почему из всего многообразия еды ты выбрал именно осьминогов?

— Мне просто в голову это пришло. У них такие щупальца.

— Еще они предсказывают будущее, ага?

— Это неправда.

— А может, реально осьминогов?

— Тут рядом есть магазин морепродуктов!

— Но я не знаю, как их готовить.

— Это вообще не проблема! Сейчас я принесу рецепт.

Вова пошел в гостиную и вернулся с планшетом.

— Вот, глянь, — он открыл Ютуб и показал видео «Как вкусно приготовить осьминогов» Афине.

— Никогда не готовила по видео, все рецепты обычно сами мне приходили.

— Что? Я даже картошку не жарю без рецепта.

— Зачем в картошке рецепты?

— Потому что есть проверенные вкусы, и если ты сама будешь экспериментировать, то может получиться не очень, — Вова словил недоумевающий взгляд Афины. — Хотя да, согласен: что вообще в этом мире есть «не очень»? А что есть «очень»? Я просто все готовлю по рецептам, мне интересны сложившиеся вкусы, я чувствую себя увереннее так.

— Я могу и по рецепту.

— Не, давай без. Вот что ты будешь делать с осьминогами?

— Помою их, сварю.

— А дальше?

— Добавлю приправу.

— Какую?

— Ну это смотря какая у тебя есть.

— А если они не подходят?

— А откуда ты знаешь, какие подходят?

— Интуитивно. Просто смотрю и угадываю.

— То есть ты можешь сделать осьминогов с соусом карри?

— Вряд ли, конечно. Но теоретически все возможно.

— Давай только не сегодня.

— Давай-давай, я же говорю, что можно в этот раз попробовать по-новому. Посмотрим видео, сделаем по рецепту. А, ну отзывы прочитаем.

— А вот отзывы я никогда не читаю.

— Почему это?

— Я не доверяю мнению людей. Потому что я часто вижу, что это не их мнение. И получается сломанный телефон из чужих мнений.

— Но рецепт — это тоже мнение.

— Да, но устоявшееся, проверенное самыми изысканными ценителями.

— А тут то есть челядь всякая? — Афина показала на комментарии под видео.

— Ну, можно и так сказать, конечно, если грубо. Ну, там напишут просто всякое не пойми что. Озлобленные тролли-отшельники.

— Ну вот смотри, у тролля Нины 26 лайков под ее комментом.

— Ну вот видишь, и от этого тебе тоже начинает казаться, что это правда!

— Ну да, а что такого?

— Ну и, получается, ты становишься ведомой от чьего-то мнения, оно у тебя укладывается потом как твое собственное.

— Ну и пускай.

— Нет, это вирусы.

— А что тогда не вирус?

— Твое собственное мнение, путь твоих размышлений.

— Но на него тоже ведь повлияло чужое?

— Ну когда-то очень давно, может быть, это уже не так важно, что твое мнение сложено из чужих, если они были очень давно в твоей цепочке рассуждений.

— Ну ты и продуман!

— А как ты думала?!

— Поэтому ты такой молчаливый?

— Да, потому что я чекаю, что мнения, о которых люди говорят, — это не их, и вижу всю цепочку, откуда они пришли.

— О! И тебя, наверное, все это неплохо подгружает?

— Конечно! У меня же голова не бесконечный процессор. Вот я и анализирую сижу.

— Так тебя, получается, легко подгрузить, что-либо тебе говоришь, и у тебя цепочки событий и мнений в бесконечность уходят.

— Ну, получается, да.

— Не буду говорить, что мне тебя жаль, чтобы не обидеть!

— Да, это поможет. Почувствовал бы себя ущербным.

Афина сидела напротив Вовы и была увлечена этим легким противостоянием. Она влюблялась в него все больше и больше. Его глаза становились красивее с каждым глотком кофе, с каждым его словом. Этот непокорный нестандартный образ мышления манил и вызывал все больше и больше вопросов, чем раньше.

— А может, крабов?

— Что? Не, только не крабов!

— Почему?

— Хах, на самом деле я не против. Просто так сказал. Ну знаешь, такое бессмысленное отрицание.

— Не знаю такого.

— Ну то есть отрицать ради того, чтобы отрицать.

— И зачем это?

— Да просто так.

— Ничего не бывает просто, — Афина слегка нахмурила лоб.

— Бывает. Это стандартная фраза. Почему ты решила, что это правда?

— А почему нет? У всего есть причина и следствие.

— Кто тебе сказал такую ерунду? Это тоже всем известная истина, почему ты в нее веришь?

— Ну вот ты ведь говоришь, что это истина, наверное, поэтому я в нее и верю. Странно верить в истину?

— Нет, ну я имею в виду, что это истина в кавычках. У тебя ведь нет доказательств этому.

— Ну, не на все нужно иметь доказательства, чтобы верить в это. Земля круглая, и мне не нужны доказательства. Достаточно верить людям, доверять жизни.

— Не думала ставить все под сомнение? Я так делаю.

— Неее. Что, правда? Ты тогда постоянно живешь в напряжении?

— Да, мое счастье быть в напряжении, мне некомфортно чувствовать себя расслабленным, такое ощущение, что я что-то пропущу, куда-то не успею.

— Зачем тебе это? Просто наслаждайся жизнью, зачем тебе быть напряженным?

— У меня такое внутреннее ощущение, что в напряжении у меня проходит развитие.

— Наоборот, когда мы расслаблены, к нам приходит все самое лучшее, только в состоянии кайфа, изобилия.

— У меня как-то по-другому все происходит, все самое лучшее приходит после напряжения.

— А ты пробовал по-другому?

Вова задумался. И действительно: он ведь никогда не пробовал по-другому. Ему всегда казалось, что он меняется, все меняется, но на самом деле Вова давно уже делал все по паттернам и не пробовал ничего нового. Все давалось сложно и через усилия. А сейчас он понял, что можно ведь и по-другому. Что, если все может происходить с меньшими усилиями и большим удовольствием? В голове начала происходить борьба за старые убеждения. И новые мысли как будто блокировались. Лоб нахмурился.

— Не хмурь лоб, — мягко сказала Афина.

— Что? А я что, хмурю разве?

— Да, у тебя постоянно напряжение вот здесь, — Афина показала указательным и большим пальцами на центр его лба.

— Потому что я что-то обдумываю.

— Ты так часто что-то обдумываешь, но редко находишься в моменте сейчас, избегаешь разговоров, это твоя самая большая слабость и сила, если ты начнешь прорабатывать это.

— Как? — Вове слабо верилось, что он начнет прорабатывать свою коммуникацию с людьми.

— Общайся больше, не бойся идти в диалог, не молчи. Тебе кажется, что...

— Что все, что я буду говорить — это незначительно и незачем это обсуждать...

— Даааааа!

— Но ведь это так и есть. Когда мне есть что сказать, я говорю!

— Нет! Всегда есть что сказать. Посмотри на меня, я постоянно все проговариваю, постоянно разговариваю. Этим я выгружаю все из себя. А ты держишь, и в тебе закупоривается вся эта информация.

— Мне всегда больше нравилось слушать, чем говорить.

— Да нет такого. Ты можешь менять свои модели поведения. Не делай все на повторе. Раньше нравилось слушать, а теперь полюби говорить.

— Ладно, я попробую, — сказал Вова поникшей интонацией.

— Ну вот, почему ты опять расстроился?

— Потому что ты указала на мои слабые стороны.

— Но так они у всех есть, мы можем работать над ними. Ничто это не навсегда. Сегодня это твоя слабая сторона, а завтра — сильная. Ты можешь поменять все.

— Я постоянно в нервном напряжении, — Вова сидел за столом со слегка виноватым видом и помешивал ложкой чай.

— Из-за чего?

— Я куда-то стремлюсь и пытаюсь максимально быстро прийти в эту точку.

— Ты молодец, но надо отпускать свои цели иногда, просто доверься жизни.

— Да! Вот оно! Я не доверяю жизни!

— Почему ты ей не доверяешь? Смотри, какая красивая у тебя девушка! Разве можно ей не доверять?

— Хах. Это очень веский довод. Я с тобой согласен. А ты моя девушка?

— Ну конечно!

— О, ну тогда полегчало.

— Жизнь — это река, попробуй довериться ее теплому течению.

— Я всегда плыл против течения.

— Зачем?

— Так получалось. Я не знаю зачем. Блин, я редко слышал и видел знаки, наверное. А сейчас начинаю замечать их и быть более вдумчивым.

— И куда тебя это привело?

— Мда, на самом деле к разочарованию и депрессии.

— Ты делаешь все через надрыв.

— Ага, я привык, что так оно работает, что для удовольствия нужен сначала надрыв.

— Нет! Для удовольствий не нужен надрыв, позволь им происходить, впусти их. Не живи в надрыве.

— Вам, девушкам, легко об этом говорить, я заметил.

— Нам, девушкам?

— Да, к вам с рождения все идет, нужно только фильтровать. А нам нужно трудом, завоеванием. Поэтому я не могу жить по твоей философии и на расслабоне.

— Так а ты пробовал?

— Да, но долго у меня так не получается. Включается паранойя.

— Теперь ты со мной. Ты пришел ко мне, теперь у тебя все будет по-другому. Просто так люди не доходят до меня, — Афина сказала это с таинственным видом.

Вова погрузился в свои мысли и смотрел в свой стакан с чаем. Заварки он любил добавлять много, чтобы напиток получался крепким. Только это могло по-настоящему разбудить, поэтому чая он пил много, чтобы оставаться в тонусе. Ему нравилось это ощущение эйфории, распаковавшейся энергии, желание двигаться, что-то делать, пробовать, завоевывать и исследовать.

— Тук-тук, — Афина стучала по холодильнику и с умилением смотрела на своего возлюбленного.

Кажется, он засмотрелся в одну точку и не слышал, что она ему только что говорила.

— А?

— Ты сходишь в магазин? А я приберусь пока что.

«О, она уже начала убираться у меня дома», — подумал Вова.

— Да.

— Я напишу тебе список.

— Скинь в вотсап.

Вова встал и пошел одеваться. На улице была прохладная и не очень приятная погода. Но каждый такой выход приводил в бодрое состояние. Он о чем-то постоянно думал и размышлял. Мысли менялись. Ничего конкретного, размышления о том о сем. Большую часть времени Вова находился «не здесь». Эта привычка сохранялась и в общении с людьми, поэтому он мог долго молчать и слушать человека, отчего складывалось впечатление, что он замкнутый и многое держит в себе. В отличие от своего друга Костика, который был мастером общения и коммуникации.

На улице шел легкий дождь. Вова накинул капюшон и, продолжая оставаться в своих раздумьях, шел в магазин морепродуктов. На обратном пути он собирался зайти еще в обычный продуктовый супермаркет.

Ему позвонил старый знакомый из группы.

— Привет, как поживаешь?

— Давно тебя не слышал.

— Это да.

— Все хорошо, вышел в магазин вот, погодка чего-то не радует.

— Мда, я сейчас тоже попал под дождь, пока шел до банка. Слушай, я знаешь что хотел узнать. Мы тут собираемся на вечеринку в загородный дом. Все наши будут. Ты хочешь присоединиться? Давно тебя не видел.

— Хочу, только я не один.

— Так это отлично.

— Я с девушкой.

— Бери ее. В воскресенье мы собираемся у универа или вы своим ходом?

— Да мы сами, наверное, доедем. Можем еще кого-нибудь, кстати, подхватить. Еще два места будут свободны. Хотя подожди, а ты Костика с женой не звал?

— Да, вот как раз тебя хотел попросить.

— Мы тогда вчетвером приедем.

— Договорились, там по денежке я тебе скину список, что мы покупаем и сколько надо будет скинуть.

— Хорошо, а как ты поживаешь?

— Да все хорошо, есть кое-что интересное, расскажу тебе при встрече.

— Понял.

— Все, Вова, я пошел сверлить в стене отверстие, в выходные поболтаем.

— До встречи!

— Пока.

Настроение улучшилось. Старый знакомый Дима сразу своим появлением привнес новые впечатления в жизнь. То чувство, когда взаимодействие с человеком меняет всю палитру реальности.

«Хм, что у него там интересного? Он так загадочно об этом говорил».

В магазине не оказалось осьминогов, он позвонил Афине, и они условились приготовить креветки вместо них. Вова зашел еще в несколько магазинов на обратном пути и вернулся домой мокрым и уставшим с двумя большими пакетами еды.

— Лук я не такой имела в виду.

— Блин.

— А зачем столько сладкого?

— Ну ты же говорила, что хочешь сладкое.

— Я про конфеты говорила.

— Ну вот я взял еще печенье.

— Вот это я точно не ем.

Вова расстроился от того, что его труды по поиску продуктов остались неоцененными. Он ушел в комнату и сел за компьютер. Они созвонились с Костиком и договорились о поездке на загородную вечеринку.

В группе Вова отстал по всем предметам и ничего не мог с этим сделать. Никак не получалось взять себя в руки, не хватало концентрации, мотивации, и вообще его снова начинали настигать мысли о бессмысленности своего обучения.

— Почему ты грустный? — Афина приготовила вкусный ужин, хотя по времени это мог бы быть обед и ели они в первый раз после завтрака. Но это был все же ужин.

— Я не грустный.

— Ты грустный.

— Это мое обычное состояние.

— Нет, на тебе нет лица.

— Да чего-то как-то.

— Что?

— Устал от учебы, даже подумываю закончить.

— Ты все бросаешь. Тебе осталось немного.

— Да.

— А еще почему?

— Я устал от города от этого, хочу путешествовать.

— Ну вот поедем в выходные за город.

— Откуда ты знаешь?

— Мне Катя сказала.

— Она тоже поедет?

— Да, и еще со своим мужчиной.

— Ого, со своим таинственным...

— Да, я его тоже ни разу не видела.

— Вот это откровение. Он что, развелся с женой?

— Почему? Почему ты вообще решил, что он женат?

— А разве нет? Богатый дядя в возрасте. Разве он может быть не женат? Еще такая таинственность вокруг его персоны. Явно дядя с Катей как с любовницей.

— Только ей не говори такое, пожалуйста.

— Конечно, не буду, я ведь отъявленный лицемер.

— Это не лицемерие.

— А что? За спиной я говорю одно, а в лицо другое.

— Нет, в лицо ты просто не затрагиваешь эту тему. Есть ведь правила приличия, коммуникации, этикета.

— Ладно, я тебя услышал, дорогая.

У Афины пробежали мурашки по телу от того, как он ее только что назвал.

— Многие состоятельные мужчины заводят любовниц. Но не очень приятно слышать о себе как о любовнице, вообще это слово уже несет в себе подтекст.

— Какой?

— Ну какой-то нечестный, что ли. А Катя — честная девушка.

— Да, как ее угораздило попасть в такую заварушку-то?

— Ну мы же не выбираем, в кого влюбляться.

— Разве?

— Да, я не выбирала, влюбляться в тебя или нет. Это случилось. Вот так, — Афина щелкнула двумя пальцами.

— Ну есть ведь какие-то принципы, через которые ты не переступишь?

— Есть, да, для меня все женатые мужчины закрыты, у меня никогда не было такого. Еще я никогда не буду с мужчиной своей подруги, — с легкой гордостью заявила Афина.

— А если они расстались?

— Все равно, это одна энергия, ей в любом случае будет неприятно. Да и мне.

— Идеально! Почему не все такие, как ты?

— Ну и соответственно, никакого флирта с друзьями моего мужчины.

— Идеальная. Почему не все такие?

— Ну, у всех разные принципы, для кого-то это нормально. Я никогда не делила мужчин со своими подругами. Вас ведь так много! Зачем портить дружбу-то?

— Ну а если запал в душу?

— Что значит — запал в душу? Ты ведь сознательный человек! Можешь контролировать свои чувства! Как запал, так и выпал! — Афина слегка завелась.

— Ты сама себе противоречишь.

— В чем же?

— Сначала ты говоришь, что любовь не выбирают. А потом ты говоришь, что кого-то ты все же отсеиваешь и выбираешь.