Прыгуны

Глава 1

МИТАР КИН СОЗОН

- Готовность экипажа три, - монотонный голос капитана корабля вызывал оскомину. Но если Митар сегодня хорошо отлетает в имитаторе, то завтра его обещали допустить до настоящего пространства. Наконец-то!

Готовность три. Привести в положение готовности тумблеры запуска ГЭУ. Затенить стекла внешних датчиков. Проверить системы сканирования. А, и пристегнуться! Ложемент вытерт поколениями курсантов, но ремни меняют каждые два года – на всякий случай. Полимерная пленка невесомо легла на плечи и грудь, скользнула по бедрам…

Так…

- Готовность три подтверждаю.

- Готовность экипажа два.

Запуск ГЭУ. Проверка двигательных и силовых систем. Проверка системы жизнеобеспечения. Все в норме.

- Готовность два подтверждаю.

- Готовность экипажа один.

Последние проверки. Тяга. Закрылки. Вакуумные двигатели. Туннельные салазки. Сегодня, сказали, только атмосфера, но проверять надо все.

- Готовность один подтверждаю.

- Тяга на атмосферу.

Щелчок… Чистая механика, безо всяких там сен-коннектов.

- Есть тяга на атмосферу.

- Сенсорная коннекция.

Сознание ныряет в хрустящее серебро сен-Образа корабля. Встраивается. Проходит вечность – сознание всегда сопротивляется вхождению в Образ. Всегда. У пилотов это занимает обычно четыре-пять вечностей. От одной до шести минут – снаружи. У Митара самый плохой результат – полторы минуты. Сейчас пятьдесят четыре секунды. Он – исключение. У него слишком быстрый вход.

«Выродок… не кондиция…»

- Есть сенсорная коннекция.

Корабль гудит. Все готово к взлету, тело само рвется ввысь – потому что оно тоже корабль.

- Лети, пилот.

«Лечу…»

Искусственная среда. Не настоящие облака. Иллюзия неба. Все – ложь. Но завтра – завтра он узнает, насколько это похоже на правду. Он еще не летал – сам. С отцом – несколько раз, с инструкторами – часто. А так, чтобы сам… чтобы без капитана… чтобы один на один с кораблем и пустотой… Ни разу.

Имитатор – отличная штука. С ним все просто всегда. Никогда не подведет, никогда не разобьешься. Даже если имитация аварий – ты знаешь, что с тобой ничего не случится. Митар ненавидел имитатор. Ему вообще трудно было переносить искусственность – особенно в ощущениях. Но он терпел – ибо это был путь в небо. И к звездам. Такая… терния.

- Посадка.

Теперь все наоборот.

- Полет окончен.

Сдать зачетку, ревниво проследить проставление первого этапа практики – «отлично», между прочим, никаких там «неудовлетворительно». У него ни разу не было отметок в практических занятиях ниже «отлично».

«Завтра – в небо!!! А послезавтра – к звездам!»

- Курсант Созон, зайдите в деканат.

На весь корпус орет, чтоб его! И все оглядываются. Смотрят…

Митар торопливо скинул летный комбез и, не переодеваясь, пошел в деканат. Тут недалеко, минута-две, и на месте.

А там прямо в лоб ему принеслось сокрушительное и совершенно непонятное «Вы отчислены»!

- За неуплату.

- За какую неуплату?!

- Вчера был последний день оплаты следующего триместра, и средства по вашему счету не поступили. У вас…

- … Такого не может быть!

- … у вас есть право на упрощенное восстановление в случае поступления средств не позднее завтрашнего вечера. И есть право на восстановление обычным порядком в случае поступления средств до конца отчетного периода и уплаты положенных пеней.

- Но..!

- Вы свободны. Прошу сдать документы и покинуть учебный корпус – вы не имеете права здесь находиться.

«Не имею…»

- Мам!

- Да, сын?

- Мой счет пуст! Он правда пуст! И меня отчислили сегодня, за неуплату… Средства выведены все, под ноль!

- Езжай домой.

- Но… это что... не ошибка?!

- Поговорим дома. Я жду.

И все. Как всегда. Хоть бы посочувствовала ну или удивилась там или что… Нет. «Жду» - и больше ничего.

Ну, дома так дома.

Он сидел на скамейке и пытался справиться с собой. С бессильным негодованием, даже с гневом, с растерянностью… и со страхом. Нет, конечно, он приедет домой, и все разъяснится, и завтра он подаст на восстановление – иного и быть не может. Но… а если может?

- Мить, пойдешь на карусельки? – это Ларес, главный лоботряс курса. Его-то не отчислили – он платит исправно, хоть до старости учись…

«Я тоже платил исправно!»

- Нет.

- Пойдем! Там Льяна будет, покатаемся вместе…

- Нет!!!

- Эй… ты чего?

- Ничего. Я домой.

- Случилось чего?

- Не твое дело.

Нехорошо – грубить в ответ на простой вопрос. Некрасиво. Неправильно. В иной день Митар сам бы себе в морду дал за такое (и это была не шутка, он так уже однажды сделал – когда поступил неправильно и понял, в чем именно). Но сейчас… сейчас любая компания была невыносимой. Пусть Ларес идет на карусельки, пусть даже с Льяной. А Митару надо домой.

- Садись, поужинай, потом поговорим.

- Сразу.

- Сперва ты поешь. Исхудал там совсем, еще и гастрит себе заработаешь.

- Мам…

- Ешь, я сказала!

С Шиис спорить себе дороже. Папа так и не пытается… да никто не пытается, кроме Владычицы клана. Но они – сестры, там у них своя атмосфера…

«Атмосфера! Я хочу в свою! В небо! И туда, дальше!»

Сегодня на ужин рыба. Стейк кумжи – наверняка братец рыбку приволок, заядлый рыбак… Глазировано карамельным пряным соусом, подано с веточкой розмарина и острым рисом. Вкусно. Наверное…

Но с матерью спорить смысла никакого, поэтому Митар съедает всю порцию без остатка – даже кости хрупнули на зубах и упокоились в животе.

- Я слушаю, - упрямо набычился он, чуть ли не вылизав демонстративно тарелку.

- Не паясничай, - ровно сказала Шиис. – Ты давно не был дома. Митар. В семью пришла беда. Рейлиф… твой отец…

«Разбился?! Нет!»

- Попался на нелегальных торговых ставках. И, что куда хуже, на казнокрадстве. Дабы не рушить репутацию всех членов семьи, он признал себя виновным, и на днях был утвержден приговор. К счастью, большую часть семейного достояния удалось отстоять. К сожалению, финансы пострадали весьма заметно. Держи, знакомься.

Копии выписок, в том числе из судебных решений, состояния счетов… Мда…

- То есть…

- Финансовый крах. Первый за последние шесть десятков лет. Твой счет, увы, тоже попал в перечень, но хотя бы не был арестован, только обнулен. За тобой также сохранились майоратные владения на Белом острове, но, как ты понимаешь, они…

- Не отчуждаемы, да, я знаю.

«Ни продать, ни заложить – чтобы расплатиться за семестр…»

- А… отец… где?

- Где же ему еще быть… Он в Скобах, - губы матери дрогнули, на мгновение показывая ее боль.

- Ты ездила к нему?

- Да. Не пустили. И тебя не пустят.

- Понятно.

- Ты не забыл про инъекции?

- Нет, - Митар уныло поковырялся пальцем в вазочке с орешками.

- Сегодня делал?

- Нет, мам.

- Надо сделать.

- Да…

- Митар, то, что тебе придется оставить учебу – не конец света. Ты просто сменишь профиль. У тебя же были неплохие показатели в финансах – если как следует поработать, ты сможешь пойти по этой стезе.

- Я подумаю, мам. Я… пойду к себе, хорошо?

- Митар…

- Я в порядке, просто хочу побыть один.

- Не забудь про инъекцию.

- Хорошо, мам.

Итак, инъекция. Достать футляр, вынуть инъектор, вставить ампулу. Все просто. Митар с остервенением воткнул иглу в плечо, нажал кнопку. Нельзя вливать струйно, нельзя… а, все равно. Хуже, чем есть, уже не будет!

Он упал спиной на кровать и уставился в потолок. В голове вертелись мысли, которые никак не удавалось привести в порядок.

«Отец… папа, как же так?! Как ты мог?! Зачем? Чего тебе не хватало, а?!»

Отец – вор. Может, и хорошо, что Митара отчислили просто за неуплату – смотреть в глаза своим друзьям теперь невозможно, лучше со стыда сгореть сразу. Встать под дюзы старинной ракеты и… или угнать катер и рвануть к солнцу – там даже пепла не останется.

«Я какой-то неудачник, честное слово! Сиис был тогда прав – недокотик. Сиис всегда прав. Оборот недоступен, потому что – что-то там с генами или с белками или с мозгами… Или – без мозгов. Сиисара бесит, что брат – недокотик. Всегда раздражало. Даже вот зелье это сварганил. Теперь вся семья надеется, что поможет. Что эти не то гены, не то белки, не то мозги начнут работать нормально, и я смогу обернуться. Да разве неудачник может обернуться?!»

По щекам потекли слезы.

«Я просто хотел в небо. Мне даже оборот этот… не нужен! Просто – в небо, дотянуться до пустоты! Ну почему все – так?!»

Лгать самому себе – последнее дело. Оборот тоже очень нужен! Диморфам всегда очень трудно без него обходиться, но ладно бы просто удерживаться – потерпел, потом обернулся, когда можно стало, и все хорошо. А вот так – держать свою обратную сторону всегда внутри… Это и жизнь укорачивает, между прочим.

«Хорошо, что Сиис сделал эту бурду. Но плохо, что она как-то не очень-то помогает. Правда, он говорит, что потихоньку все работает. Кровь последний раз брал – сказал, что видны уже подвижки… Эх!»

Он покосился на батарею ампул. Пять лет терапии. Пять лет все ждут, когда же младшенький станет тем, кем и должен быть – нормальным диморфом. Раньше, правда, тоже ждали – говорили, что так бывает, что оборот запаздывает, ничего страшного, зато потом оборотень сильнее обычного даже получается. Но – время шло, а Митар так и оставался не пойми чем. Не диморф. А ведь если он за оставшееся время так и не обернется, то… все. Нет, мама и папа от него не откажутся, но вот Кином он быть перестанет. Будет просто Митаром Созоном. Без поддержки клана, без прав на наследство… Может… может, это и правильно? Неудачникам не место в клане. Балласт… нет, хуже – мертвый груз. Обуза.

Ампула в руке – хрупкое стеклышко. По старинке. Рука дрогнула, пальцы вдруг сжались – сильно-сильно. Стекло хрупнуло, прозрачная жидкость, быстро окрасившись алым, пролилась на рубашку. Митар всхлипнул и зло вытер слезы рукавом.

Нет. Пусть он не станет пилотом, но в финансы точно не пойдет. Ни за что! Лучше уж дворником. Или, может быть, просто в армию? Туда охотно берут диморфов…

«Но я – не диморф!»

Глава 2

Жить в доме родителей, заниматься финансами… каждый день слышать и слушать, какой ты неудачный. Никчемный. Неправильный. Мать всегда обрывает такие разговоры, и Сиис, конечно, слушается – ее все слушаются. Но, когда она не видит, он смотрит в глаза – выразительно так… вечная презрительная жалость.

Митар выдержал два дня. Потом взял свой байк и уехал. Больше ничего брать не стал – только байк и сумку со сменой одежды, инъектором и запасом ампул. Сразу вышел в высокий коридор – там можно было гнать на пределе скорости, и глаза слезились уже не потому, что он плакал, а потому что он, как последний дурак, не взял защитных очков. Впрочем, довольно скоро его прижали сверху, и он сразу понял, что он и есть последний дурак. Денег-то на счету нет. И значит, высокий коридор ему не положен – он просто не может его оплатить. Сейчас его еще арестуют за неуплату, и…

«Достойный сын достойного отца» - шепнет ему Сиис, внося залог за младшего брата. Сиис - полностью совершеннолетний, у него счет к семье не привязан...

Никакого ареста не последовало, патруль просто выдавил его в коридор пониже, чуть при этом не уронив. Митар вырулил, конечно, но чуть было не потерял сумку, и при чересчур лихом вираже из нее посыпались ампулы. Впрочем, сейчас ему на это было в высшей степени наплевать.

Потом он сидел на лавке под ярко-зеленой араукарией в парке Древностей Баб-Эллей и тупо смотрел, как по газонам скачут белки. В голове пульсировала дурная мысль из трех слов.

«Вот и все».

Вернуться домой и попросить у Сииса препарат взамен того, что он растерял на трассе? Брат, наверное, даст – если у него есть готовый. Но…

«Нет больше дома. Возвращаться туда таким… как нашкодивший пес? То есть сперва я, значит, психанул, удрал, а потом с покаянной головой прихожу и клянчу ампулы… чтобы что? Чтобы реализовать призрачную возможность стать нормальным диморфом? Да пошло оно все, а?!»

Быть вечным разочарованием старшего брата, вечной болью матери…

«Лучше бы я разбился сейчас, пока ехал!» - в сердцах подумал он и встал.

Что бы там ни было в душе, а если сдохнуть не настроен, то о теле надо бы позаботиться. Каким образом это сделать, когда на счету ноль без палочки, Митар не знал. Он вообще только сейчас вдруг понял, насколько же не приспособлен к жизни без семьи… вне семьи…

И без средств и жилья.

«Мой счет… он же не арестован? Точно, только обнулен. Но его никто не блокировал, значит, если найти работу, то… Можно же им пользоваться. Можно не возиться с получением нового, объясняя, почему мне недоступен старый, и сгорая от стыда. Значит… надо искать работу. Итак, что я умею делать?»

Вопрос был правильным и… болезненным. По всему выходило, что ничего полезного и путного Митар не умел. Не научился.

«Я хотел научиться! Я был бы хорошим пилотом!»

Снова подступили слезы – жгучие и соленые. Митар вздохнул и посмотрел на байк. Если его продать… на первое время хватит, чтобы снять где-нибудь комнату. Еще бы знать, как это делается – и продавать, и снимать…

Выход в космосеть, где можно было бы хотя бы объявление об этом тиснуть – платный. Хотя… есть вроде бы бесплатные городские порталы, можно там попробовать…

«А пока не продам, буду жить на деревьях и питаться белками…» - мрачно пошутил он и побрел искать место, где можно выйти в городские сообщества бесплатно. И работу поискать. Дворником, ага…

Здание выглядело настолько казенным, что Митар направился туда без единого сомнения – уж в таком-то месте наверняка есть этот клятый выход в сеть. Пусть плохого качества, но, чтобы выложить объявление, много ведь и не надо…

Оставив байк чуть подальше, на смотровой площадке для любования озером, он вошел внутрь и озадаченно заморгал. Больше всего это было похоже на клинику – как их рисовали, иллюстрируя ушедшую старину. Белые стены, пара старинных каталок даже без антиграва, а просто на колесиках, странные запахи…

- Ну чего встал?! – рявкнула на него проходившая мимо тетка. – Мамку потерял? Или ты уборную ищешь?

- Эээ… нет…

- А чего тогда?

- Я… портал хотел, – окончательно растерялся Митар, с трудом вспомнив, что пришел сюда действительно в надежде выйти в городскую бесплатную сеть.

- Ааа! На пригодность тебе? Так бы и сказал! – она оглядела его с головы до ног и пренебрежительно фыркнула. – Вон туда вон иди, коли не трусишь, тама тебя оттестируют – сёдни там Самьяш дежурит, скушно ему. В охотку тобой займется.

«И снова – взгляд, будто я изначально не гожусь. Уж не знаю, куда, но не гожусь!»

Он решительно зашагал в указанном направлении, не имея ни малейшего представления, зачем он туда идет. Наверное, это вот пренебрежение теткино задело. Сколько ж можно-то!..

Комната была серой. Стены, мебель и даже улица за окном – все оттенки серого… И парень с явной орочьей кровью, постарше Мита, туда отлично вписывался – тоже серый, угрюмый и неприветливый.

- Добрый день. – не слишком уверенно поздоровался с ним Митар.

- Не сказал бы, - рыкнул тот недовольно. Появлению Митара он явно был не рад – ведь пришлось отрывать от стула свою задницу и что-то делать.

«Интересно, будет ли в моей жизни вообще место, где мне будут рады?!»

- Я на тестирование, - неожиданно разозлившись, буркнул Митар. – На пригодность.

- Ух ты! Какой тут у нас герой нашелся! – ядовито отозвался орк, но зашевелился живее. – Давай лапу сюда…

- Зачем?

- Кровь возьму. Через пять дней придешь и все узнаешь. И про пригодность твою, и про все остальное.

- А быстрее никак это сделать нельзя? – раздраженно спросил Митар, привычно закатывая рукав (черт, забыл инъекцию сделать! И вчера, кажется, тоже пропустил! Болван!)

- Быстрее тебе?! – зло хохотнул Самьяш. – Да ты обделаешься тут, если я тебе быстрый вариант предложу! Все бы ничего, но убирать-то тебя за собой хрен заставишь же…

- А ты меня испытай! – оскалился Митар. Безумно захотелось укусить бессовестного орка, но Митар так удивился этому своему порыву, что тут же и остыл.

- Ой, да пожалуйста! Держи вот…

В руки Митару легла крошечная кристаллическая пластина, а рядом многозначительно пощелкал трескучим шокером Самьяш.

«Шокер? Зачем ему шокер?!»

- Страшно, да? – насмешничая, осклабился Самьяш.

Из коридора к ним заглянула та самая тетка, которая вдруг ахнула и уронила что-то громыхающее, от чего Митар вздрогнул и дернулся. Вздрогнул и дернулся и орк, буквально подпрыгивая на месте. Взмах рукой. Треск шокера. Боль от ожога под ключицей – и сердце, заходящееся в суматошной трясучке… сознание мутится, и сквозь наплывающую тьму он слышит, как перепугано кричит женщина, и орк Савьяш так же испуганно, как и она, басит виноватое «Ну а чё он?!».

Темнота с голосами на периферии, незнакомыми, встревоженными, недоумевающими… Боль за грудиной, вязкий страх, гуляющий за ребрами. Уколы. Мокрые штаны – стыдобища… ну да ладно, у него есть смена, он переоденется… А, это просто ампулы лопнули, когда он падал! Стеклянное крошево ранит суматошные пальцы, ощупывавшие карманы, и только когда кожу начало жечь, он понял, что это были его собственные пальцы.

- Ах ты!.. Да что же это такое! Да сколько же можно! – в сознание врывается возмущенный женский голос. – Да я задолбалась уже убирать в этом хлеву!

- Ты и не должна, Сьява, для этого есть уборщики, - это мужчина, спокойный и даже сонный. – Не переживай, тут не так уж много для уборки. Я и сам справлюсь, пожалуй.

- Ой, ну все, застыдил, - ворчливо отзывается женщина. Молодая. Усталая. Фертильная.

«Причем тут фертильность? И все остальное? И с чего вдруг я решил… хм… И вообще – что происходит?»

- Что тут происходит? – третий голос вовремя озвучил этот насущный вопрос, по сути разрешая не открывать глаза еще какое-то время.

- Да у нас тут возвращенец вот… лишний, - отзывается Сонный.

- То есть как – лишний?

- А вот так. В базе его нет, вывалился, понимаешь, не пойми кто…

«Не пойми кто – это я? И я… откуда-то вывалился? Или лучше сказать – куда-то. А куда?»

- И кто же это у нас? Раз возвратка сработала, значит, все ж таки наш, а?

- Диморф, чистокровный, - сказала женщина. – Хороший экземпляр, кстати – если смотреть по показателям. Но со странностями…

- Эээ… юноша, - третий голос приблизился, и Митара тихонько потормошили за плечо. – Ты кто вообще такой? Как тебя звать?

- М-мит-ро Ссзз, - с величайшим трудом разлепил Митар свои губы, протолкнув сквозь них когда-то весьма нелюбимую форму имени. Вообще говорить оказалось очень сложно, он даже не ожидал такого – что не сможет и имени-то толком выговорить. Да и глаза открыть вышло тоже не сразу и не до конца.

- Митро Сазэ? – не разобрав, переспросила женщина, и Митар согласно угукнул, решив не вдаваться в подробности. В конце концов, они, наверное, даже не увидят его больше – что им его имя? А так, на сейчас – и этого хватит. На Митро он отзывается, причем последние года четыре – даже не морщась.

- Не дергайте вы его, - сказал Сонный. – Не видите – не нормализовалось еще ничего. И по неврологии остаточное вон – мелкая моторика заедает, пальцы еле шевелятся…

- И в крови все… чем это он?

- Спи, мальчик. Отдохнешь – и пообщаемся. Думаю, нам есть что обсудить.

Короткое прикосновение к вискам – и он провалился в сон, не успев ни возразить, ни согласиться, ни даже спасибо сказать. А вот удивиться успел – маги такой силы встречаются не часто!

- Мэтр Саарабби просил вас зайти к нему, - прощебетала юная медсестричка, мимоходом считывая показатели давления, температуры и прочих всяческих телесных параметров.

- Мэтр Саарабби? – переспросил Митар. Он продолжал ничего не понимать, но рыпаться не пытался. Когда ничего не понимаешь, рыпанье – это не лучшая стратегия выживания.

- Да. Если вы в состоянии передвигаться, то пройдите по коридору до конца и там налево – он сейчас в лаборатории.

- А если нет?

- Если не в состоянии, я подгоню кресло-каталку.

Митар вспомнил те каталки, которые он видел в том странном здании, куда его занесла нелегкая, и содрогнулся.

- Нет-нет, я просто спросил. Я… дойду сам. Спасибо.

Он поднялся и на слегка деревянных ногах пошел искать лабораторию, в которой его ждал этот мэтр. Что хоть за мэтр? И зачем ему понадобился недокотик Митар?

- Добрый день… мэтр Саарабби, - проговорил он, войдя в белоснежную залу, заставленную столами, лавками, шкафами и морозильницами. Обитатель этого белого царства оказался высоким подтянутым и на вид довольно сильным седым мужчиной. Одет он был тоже во все белое.

- Добрый, добрый… - мэтр повернулся к Митару. – Садитесь, сеньор… Сазэ? Верно?

- Да, - помедлив, кивнул Мит. – Вы… хотели мне что-то сказать? Я должен оплатить терапию, да?

Эта жуткая мысль пришла ему в голову только что и теперь властвовала в голове во всю свою ужасную мощь.

«Мне пожрать-то не на что, не то что оплатить такую помощь!»

- Ну… обсудим это чуть позже, хорошо? – чуть улыбнулся мэтр Саарабби. – Пока у меня есть несколько вопросов к вам. Я хочу, чтобы вы на них ответили.

- Спрашивайте, - не слишком охотно, но без возмущения кивнул Митар.

«Может, мне у них про работу спросить?»

- Как вы относитесь к Пространственно-временному Институту?

- То есть? – Мит опешил. – Никак не отношусь. А что?

- Не хотели бы попробовать себя в этой сфере?

Мит вздохнул. Может, проще сразу сказать, что он неплатежеспособен? Ну… не убьют же его… Тем более – Институт… Легенда, можно сказать. Он знал ребят, которые мечтали туда попасть. И знал тех, кто боялся этого, как огня. Сам он никогда даже не примерял на себя стезю прыгунов – смысл думать о том, чего не может быть. Уж точно не с недокотиком!

- Я не вижу смысла соваться туда, где мне ничего не светит, - по возможности спокойно сказал он.

- Почему же не светит? Вы – диморф. У вас хорошие показатели. Не знаю, зачем вы блокируете себе оборот, но…

- Я не блокирую, - возразил Митар, привычно справляясь с болью от осознания своего несовершенства. – Я… всегда такой был.

- Правда? – Саарабби проницательно посмотрел на него и спросил, - тогда зачем вы колете себе это средство? Мы нашли у вас ампулу в кармане… Она же для вашего употребления, верно?

- Верно. Это как раз средство, которое должно было бы помочь, - грустно улыбнулся Митар. – Но, видимо, я безнадежен даже для него, хоть меня и утешают, говоря, что сдвиги есть, и скоро все изменится…

- Митро, - тихо оборвал его мэтр, и во взгляде его мелькнула… жалость? – Это средство – сильнейший ингибитор ретрогена, отвечающего за изменение морфы. Ты колол себе блокатор оборота. Как давно, кстати?

- Но… нет, - прошептал Митар, еще не понимая… не принимая… - Вы… нет! Это не… Это же неправда?!

Он задохнулся, на горле как будто затягивалась петля…

«Нет! Нет… пожалуйста… Это неправда! Сиис… За что?!»

Ингибитор… не катализатор. Не выправляющее, а ломающее… Пять лет. Пять лет он ломал сам себя – каждый день. Потому что брат сказал, что это поможет.

«Поможет… Зачем, Сиисар?! Я думал, ты хочешь сделать меня равным себе. Чтобы я стал достойным. Чтобы… А ты… Зачем?»

Он умоляюще уставился на целителя, сдержанного, сочувствующего… бессильного там, где поработал злой умысел.

«А мама? Она – знала? Или он провел и ее тоже? Или все-таки..? Я мешал? Всей семье или только Сиису? А даже если только ему – но чем?»

Белый остров. Майорат на Белом острове. Если Митар не утвердит своего зверя (а времени на это осталось всего ничего), майорат отойдет Сиисару.

«Неужели – только из-за этого?»

- У вас есть… доказательства? – прошептал Мит, с трудом восстанавливая дыхание.

- Результаты лабораторного анализа, экспертное заключение, – кивнул Саарабби, не делая попытки помочь справиться с бунтующим организмом. – Вам просто посмотреть или хотите твердую копию?

- Последнее… будьте добры, - Митар порадовался, что голос вроде бы стал потверже.

Пробежать глазами цифры… слова… Какие-то показатели, незнакомые названия… Взгляд скользил по тексту, тот все норовил расплыться, и Мит понял, что снова плачет. Да что ж такое!

- Сеньор Сазэ?

- А? Да… я… Я в порядке, - Митар посидел немного, потом поднял глаза и спросил, - вы хотели мне что-то предложить?

- Да. Я хочу предложить вам попробовать стать спатиум-вагантом. Проще говоря, прыгуном. Ингибитор… можно потихоньку вывести, да и… как показали недавние события, вы даже и в таком состоянии неплохо выдерживаете переброс.

- Я согласен, - сказал Митар.

«И пропади все пропадом. Не хочу… не хочу больше их видеть! Никогда. Никого. Лучше я пропаду в этом их портале каком-нибудь, чем… вернуться… туда…»

Слёзы высохли, но легче не стало. Он когда-то мечтал оказаться в пустоте?

Что ж… вот она, истинная пустота, Мить. Знакомься.

Глава 3

КЕРТЕН НАЛДАРИ

- Кертен! Кертен, друг мой!

Голос матушки… Я слишком хорошо слышу – и кроме тепла, которое всё-таки присутствует в нем, улавливаю и нетерпение, и раздражение, и неуверенность – значит, она думает, что я могу не согласиться с ней.

Я медленно спустился со второго этажа – там была моя вотчина. И отцовская тоже, частично. С некоторых пор за мною были признаны границы, которые теоретически нельзя было пересечь просто так. Совершеннолетие же! По старым меркам, соблюдать которые считалось некоторым шиком – двадцать один год.

Впрочем, это не мешало матушке, интеллигентно постучав, тут же и войти. Запираться я не запирался – ну как же, невместно, мне разве есть что скрывать?! А сказать «я занят, давай потом!» - можно. Но нежелательно. В лучшем случае раз в неделю…

Мне хотелось положить на музыку стихи, которые я недавно встретил в космосети, и проверить при случае, насколько магическое воздействие зависит от наличия слов, выпеваемых голосом – или их отсутствия. Подозреваю, что всё-таки зависит это в первую очередь от голоса… Но магичить в доме нельзя. Увы. Во всяком случае серьезно, а не по мелочи, что-нибудь там почистить или починить.

- Да, матушка!

Ну вот зачем это «друг мой»? Разве она сама не слышит, что это как-то… демонстративно, и предназначено в первую очередь для гостей нашего дома и им подобных? Когда я был маленький и мама звала меня просто «сыночек» - было лучше. Хотя какой там сыночек? Вымахал будь здоров! Сынище.

- Тебе надо выбрать костюм для послезавтрашнего выступления, - говорит мама.

- Я не хочу выступать, матушка! И становиться главным блюдом вечера – тоже не хочу! Не хочу чувствовать себя тортом, с гитарой вместо медали из шоколада!

- О, Кер, дорогой… но ты должен будешь играть на рояле! – возмущенно сказала мама, как о чем-то само собой разумеющемся.

- Не хочу, - угрюмо ответил я. – Так, чтобы действительно хорошо, я знаю лишь одну вещь – и, по-моему, я уже играл ее. Везде. Сколько можно?!

- Прекрасную музыку можно играть сколько угодно, и она каждый раз звучит по-новому! – с энтузиазмом произнесла моя матушка.

- Угу. Каждый день в течение года… - с отвращением произнес я.

- Кертен, не упрямься! Там будут очень влиятельные люди! От которых многое зависит! – непререкаемо продолжала матушка. А я вдруг почувствовал тупую усталость.

Мелодия ушла, даже не помахав на прощанье, перспектива потерять целый день (вернее, еще больше, если считать репетиции и поиски подходящей одежды) прямо скажем, не радовала. А всё зачем? Чтобы матушка могла лишний раз продемонстрировать приверженность старинным обычаям, и заодно получить одобрение тех, кто вот мне лично сто лет не был нужен! Двести! Тысячу!

… А всё потому, что меня угораздило уродиться с виду почти настоящим эльфом… Еще, черт возьми, хорошо, что не с УШАМИ! В каких-то старых хрониках я видел рисунки – так на некоторых эльфы были с ушами, как у ослов. Хвала тоническому трезвучию и всем его обращениям!! Единственный плюс – если я угрожал побриться налысо или, что самое страшное, перекрасить магически (то есть навсегда) волосы в какой-нибудь каштановый или неопределенно-русый цвет, мама замолкала, и победа оставалась на моей стороне… Потому что в таком случае я бы не так явственно напоминал эльфа. Одно время я любил приходить домой под иллюзией – приятель по универу изготовлял очень качественные артефакты, которые, правда, были недолговечны, зато ты сам мог настроить внешность по собственному желанию…

Забавно было, да. Может, и сейчас наложить иллюзию? Да ну всё к черту! Не хочу…

Я накинул нелюбимую матушкой кожаную куртку, сунул в карман чип от личного счета и спустился в гараж. Там стоял мой байк. По имени Гром. Не такой уж он был громкий, но мне хватало – я вообще не очень люблю громкие звуки.

Я бы предпочел аэробайк, но родители были против. Ну как же! Я же могу упасть и что-нибудь себе повредить! Свои музыкальные руки или, не дай эльфийские боги, лицо! А то, что у этих байков защита встроенная, силовые щиты и еще черт знает что наворочено – это не важно. И то, что маги меня вылечили бы, даже если бы я шею сломал – это тоже не важно…

Да я и сам бы сейчас вылечил. Правда, всё-таки не сломанную шею, наверное. А сломанную руку – пришлось однажды.

Хочу аэробайк! Надеть шлем – и выше, выше!

Вот она, моя гитара – не парадная, с «эльфийским» узором, а старенькая и потертая. За плечо – и поехали.

На верхних трассах – спасибо моему «высокому статусу» хоть за это – было ожидаемо просторнее - а я бы вовсе предпочел одиночество. Может, сбежать еще и ночью покататься?

Или просто не возвращаться вечером домой…

Я увеличил скорость и понесся по крайней полосе, рядом с ограждением. Потом включил форсаж и поднялся на метровую высоту – единственное, что мне с моим байком было доступно… Ветер свистел в ушах, выдувал лишние мысли, досаду на запланированный концерт – а фактически на очередную выставку-продажу со мной в качестве главного лота.

И вдруг я понял, что устал.

Устал от необходимости делать то, что должно. От постоянного откладывания интересных мне дел на завтра, на послезавтра, на после совершеннолетия… А кстати! Это же надо отметить! И не с компанией «нашего круга», как выражается матушка. А с ребятами-музыкантами, например! Жаль, что основная часть их разъехалась на каникулы…

Еще крутой поворот… Еще… Возмущенный сигнал какого-то очень нарядного мобиля. Я послал в его сторону воздушный поцелуй и поднялся еще выше, перемахнув через переднюю часть этого весьма гламурного средства передвижения. Ай да Гром! Не подвел, коняга мой дорогой!

А на лошади я никогда не ездил…

Гром заложил еще несколько крутых виражей – причем у меня возникло такое ощущение, что он сделал это сам, почти без моего участия, как и полагается верному коню. А мне захотелось теперь вниз. Туда, где трава и деревья. Раз в небо нельзя.

Резкий поворот – и вот я уже на узкой вспомогательной дороге, которая используется, должно быть, в основном экстренными службами и ремонтниками, - а потом и двумя уровнями ниже. Теперь вписаться между двумя траерами – и вот он, указатель… дорога к Парку. Она была мне привычна.

Доехал я быстро. И, оставив байк на стоянке, медленно пошел по дорожке, вслушиваясь в рваный, стремительный ритм мелодии, которая пришла там, наверху – тревожная и дисгармоничная, то зовущая, то падающая… Такую лучше не петь с магией. Разве что на Полигоне. Сейчас я даже не рискнул бы сказать, что материализуется из воздуха – или полезет из недр, если постараться вложить магию. А интересно было бы…

Вот чем мне хотелось бы заниматься! А не играть на холодном, каком-то отстраненном инструменте – одно и то же, день за днем!

Ну пусть даже и не одно и то же. Но с гитарой мне теплее как-то.

Отпустив куда-то в глубины памяти жалобно вздохнувшую скрипками мелодию, я поймал себя на том, что иду в сторону аттракционов.

«Вот тебе и совершеннолетний! А на карусельки хочешь!»

Нет, на карусельки нет… А вот сюда – пожалуй…

Немного поодаль располагался аттракцион, на который раньше меня не пускали – почему-то только с двадцати одного года. Одно это заставляло меня раньше смотреть на него с вожделением! В рекламе было написано, что якобы ощущения, которые желающие могли испытать, максимально приближены к ощущениям пилота на виражах, или как-то так… Во всяком случае, эта устрашающего вида штука вращалась очень быстро, тот, кто отваживался туда залезть, жестко фиксировался – жаль, что конструкция была герметичной! Потому что любопытно было бы послушать звуки, которые издавали любители острых ощущений, так сказать, в процессе. Или словесные конструкции. Наверное, можно было бы стоять с блокнотиком и записывать – вдруг пригодится.

Я гордо и небрежно предъявил документ, где стоял мой возраст (ну знаю я, знаю, что выгляжу еще моложе!), заплатил и залез внутрь, оставив гитару служителю.

Ремни автоматически затянулись, напомнив мне прочитанные в детстве романы про героев, которых в плену пытали злые враги, чтобы выведать какие-то сведения. Какие – уже не помню, да это было и не важно… Правда, чаще в романах фигурировали цепи. Металлические. Когда я в последний раз видел металлические цепи? По головизору, наверное…

Красиво бы они тут смотрелись!

Тут раздался тихий свист, неприятный какой-то, и такой же тихий звяк – как будто где-то под ногами таки появилась настоящая металлическая цепь!

А потом всё закрутилось…

И… это было непередаваемо!

Не знаю, как насчет пилотов, но вот мысли мои, похоже, разделились, и лишнее с них слетело, а главное осталось – как в настоящей центрифуге отделяется осадок, который не виден сперва – так, мутняшка какая-то в жидкости.

Я хочу заниматься магией. Я должен ею заниматься! Чтобы приносить пользу… чтобы мои песни помогали кому-то, да хоть бы произрастанию злаков, черт побери! Кстати, это вполне себе эльфийское занятие – а не только ходить с красивой косой и играть на рояле перед важными дядями, от которых как раз порою я пользы никакой не вижу… Может, я несправедлив. Но я же никого не заставляю менять образ жизни. Я хочу только поменять свою…

Я хочу подняться в небо и посмотреть, как там живут другие люди! Ну и эльфы, если они там есть… Может быть, они совсем другие… И не так озабочены сохранением традиций и цветом одежд в зависимости от статуса! К чертям этот статус! Мне нужно знать, чего я стою сам по себе – а не как сын клана Налдари, Серебряного Листа.

А то порой возникает ощущение, что под этой оберткой, под статусными тряпками – пустота. Которая умеет улыбаться, говорить правильные слова и даже играть на музыкальных инструментах. Но всё равно это – пустота. И таковой останется.

… И шальная, радостная мелодия взвихрилась внутри меня и полетела во все стороны, разгоняемая кружением и качанием этой смешной машины – кажется, я ее даже ускорил. Я тихо напевал, а магия бурлила внутри и вырывалась наружу толчками – как кровь из раны… слишком долго я сдерживал ее. Контроль, строжайший контроль! Знаю, что нельзя – кругом люди. Но я был уверен, что никому я сейчас не наврежу. А если кто-то улыбнется или освободится на полчасика от груза забот и тревог – разве это плохо?!

Мне хотелось продолжать петь, но… аттракцион замедлялся, время закончилось. И я заткнулся. Хотя, думаю, радостная улыбка так и просилась наружу, когда я вылезал.

К моему облегчению, в непосредственной близости никого не было, кроме служителя с моей гитарой. Он отдал мне ее и мечтательно посмотрел в небо:

- Хорошо-то как!

- Ага, - ответил я и пошел прочь. Туда, где фонарей было меньше, и людей тоже. Но там была лавочка! Моя любимая! И мне повезло – она пустовала. Я сел и стал перебирать струны.

Но ощущение полной свободы от всего лишнего ушло, пожалуй… и остался покой? Одиночество?

Дурацкая эльфийская особенность, так ее растак. Настроение меняется быстро. И не всегда в лучшую сторону!

Я стал тихонько напевать:

Сквозь меня пролетают птицы,

Сквозь меня прорастают травы.

Мне ж в невидимой клетке биться

И кричать бесшумно: "Куда вы?.."

Мелодия ложилась на гитарный аккомпанемент… хорошо она ложилась. Я снова добавил магии в свой голос… Хватит. Контроль – наше всё, чтоб ему… за ноги да об трухлявый пень…

Меня что-то погладило по руке. Потом по другой. Я встрепенулся и увидел, что вокруг меня потянулись в рост крепкие побеги роз, с воот такенными шипами! Местами они лезли даже из самой лавочки. И даже пахли, кажется…

Глава 4

ЭВАРДАРО РО САБОР

Аромат черемухи кружил голову. Эта часть города была весьма обильно засажена проклятыми кустами, и Вард, едва заметно вздохнув, отключил обоняние. Запах, конечно, приятный, но не в таком же количестве. И не когда у тебя такой чуткий нос. К тому же… эээ… весна. Кровь бунтует, требует активных действий… каких-нибудь. Ну там… полетать, например, или спарринга какого-нибудь. Можно отрегулировать гормональный фон, не так уж сложно, но Вард принципиально не лез в тонкие телесные настройки без насущной необходимости. Сейчас таковой не было, и приходилось терпеть собственный весенний вздрюч. Ну и черемуху, да.

О, а вот и Парк… Парков в городе полно, но только этот называется с большой буквы и без каких-либо пояснений. Просто – Парк.

Как это он умудрился сюда загулять? Настолько задумался? Да вроде нет, наоборот, голова пустая была. На репетиции восхитительной сирены Освемолы Ацлавы мозги очищаются от накипи. И ему, видимо, повезло, что на них еще ничего не налипло по дороге.

- Парк – неплохое место для завершения прогулки, - вслух пробормотал Вард, чтобы и дальше не засорять голову. Произнесенное вслух часто скользило по поверхности, и избавиться от такой шелухи было проще.

Он спокойно свернул с улицы на дорожку и почти сразу окунулся в весну. Зачесалась спина – отчаянно, почти невыносимо. Ро Сабор недовольно пошевелил лопатками.

- Крылья режутся, - ворчливо прокомментировал он самому себе то, что в комментариях и не нуждалось вовсе. Летать действительно хотелось все сильнее. И крылья действительно рвались из тела, особенно сейчас, когда… Хм…

Эвардаро замедлил было шаг, прислушиваясь к птичьему гомону. Звук? Если и да, то точно не от птиц. А, вот чей!

Запах эльфа… Нет, не эльфа – эльфийской магии. Потому что если при отключенном обонянии он чует какой-то запах, то… это именно что магия! Душистая спелая груша, немножко ванили и сливки. Узнаваемо.

- Это кто же тут у нас балуется? – пробормотал Вард. – Впрочем… маг-стражи же тут должны быть? Пусть работают…

Он задумчиво остановился, покачавшись на пятках. Потом не удержался – пробежался поисковым импульсом вокруг себя. Не слишком далеко.

- Нет маго-стражей… Интересно. Парк у нас, значит, не патрулируют. Надо бы задать вопрос кое-кому – почему именно. Что ж… пойдем посмотрим на этого шалунишку.

И решительно зашагал вглубь Парка.

По мере приближения запах стал отчетливее. К груше и ванили присоединилась скошенная трава, а вот сливки отвалились. Да и ваниль начала расплываться… А вот и шлейф. Знакомый, кстати. И сложный – эстрагон, горячий металл, немножко озона… много от человека, да.

Вард безошибочно вышел по шлейфу к небольшой площадке с аттракционами. Запах магии сделался сильным, приторным и неприятным – и стало видно, что работник «вертушки» уже задет. Вон, «поплыли» сектора в ауре, смешиваются, как акварельные краски на бумаге…

- Что ж ты творишь-то… - пробормотал Вард, останавливаясь рядом с очередной черемухой и глядя, как замедляется «вертушка». О, а вот и конец магии… Тише, еще тише… Сам справился?

- Силен… - беззвучно выдохнул Ро Сабор, глядя, как выбирается из «вертушки» юный эльф. Даже слишком юный, у эльфов это повсеместно встречается, но наверняка совершеннолетний – иначе бы на «вертушку» и не пустили. Почти не шатается, походка чуток деревянная, но… если это у него первый раз…

- Как интересно! – промурлыкал себе под нос Вард и двинулся следом. Проходя мимо работника, плавающего в эйфории как вишня в сиропе, Вард чуть шевельнул рукой, снимая недозволенное воздействие. Не то чтобы сильно вредное (хотя цеплять эмоции окружающих, пусть даже и таким образом – нехорошо), но довольно мощное. Незачем привлекать внимания к интересному мальчику! Сперва он сам посмотрит, а там уж… тем более посмотреть-то есть на кого!

Какое-то время Вард разглядывал эльфа. Волосы прямые до лопаток – словно серебряными нитями текут. Красивая масть. Редкая. Под темными бровями –синие глазищи, яркие такие.

Лицо узкое, с резкими чертами… очень эльфийское лицо. Как и тело – тонкое, почти хрупкое, если не знать эту расу.

… И кстати, почему все же такой знакомый запах? Вот, опять… эмоция другая (такой лучше не делиться), а аромат магии тот же. Вон, сидит на лавочке… весь контроль побоку – грусть-тоска, не справился, конечно же. Ну да, возраст, адреналин…

О, вспомнил. Три месяца назад, аттестационная комиссия, его снова припрягли как стороннего эксперта… Вот там он и сталкивался с этим ребенком.

Точно. Контроль шестиконтурный, для такого возраста многовато. Семейка со странностями, похоже – так форсировать потенциал своего детеныша не каждый решится. А тут – настаивали. Вот. Донастаивались. Первый контур уже дрожит, ломкий, как льдинка… Да и следующий уже начал подтаивать. А колдует неплохо – для мальчика со столь невеликим опытом. И магия редкая, давно такую не встречал.

Нет, малыш, хватит. Прикроем-ка твою незаконную деятельность… да и скамейку жалко, она ни в чем не виновата.

Вард едва заметно дунул, воздвигая поглощающую сферу и незаметно для певца гася колебания его силы. После чего беззвучно подошел совсем близко и позволил себя обнаружить, сдержанным тоном заметив:

- Вы действительно считаете, что Парк нуждается в подобных улучшениях, синьор? Мне кажется, маго-патруль будет иметь на сей счет иное мнение.

- Да. Скорее всего… Вы позовете их? – сдержанный, вежливый тон, как на официальном приеме, с еле заметной усмешкой внутри. – Спасибо за… уборку… Я бы так не смог.

- Пожалуйста, - Ро Сабор окинул эльфенка внимательным взглядом и спросил, - могу ли я поинтересоваться, какое горе привело вас к… эээ… этому?

И тростью показал на осыпающуюся волшебную ботву.

- Нет никакого горя, что Вы, - изысканно пожал плечами эльф. – Так… переосмысление некоторых вещей. Иногда полезно… А Вы… почему интересуетесь, если мне позволено будет узнать?

- А почему бы и нет? Смотрю, бесхозный эльф сидит, мается, нарывается на неприятности. Вот и подумалось – может, прибрать к рукам, пока другие не спохватились?

Вард едва заметно улыбнулся. Малыш-то хороших кровей, вышколенный. Вежлив, любезен и не лебезит. Может, оно и дальше так пойдет? Лебезящих Ро Сабор терпел плохо…

- Прошу меня простить, но я как-то привык обходиться без хозяина, - в мелодичном голосе звякнул металл. – Потому и бесхозный, такая вот беда!

Прелестно. Ну что, Вард? Получил по носу?

Ой, получил! Эвардаро мысленно рассмеялся, но вырваться наружу этому смеху было не суждено.

- Это как раз не беда, синьор. Беда будет, когда у вас стает еще пара контуров контроля. Внешний дрожит и крошится прямо сейчас. Может, вам стоит поискать наставника и продолжить обучение? Это интересно, полезно и в ваших интересах – в том числе.

Эльф пристально взгляделся в лицо своего собеседника – но, похоже, не увидел того, чего ждал. И он спросил - неуверенно:

- Вы правы, но… почему мне кажется, что я вас знаю? Мне знаком голос. Но не ваше лицо!

- Потому что вы слышали мой голос аж три минуты на аттестационной комиссии, а в лицо не особо смотрели – на приглашенных экспертов редко обращают внимание. Кроме того… - Вард сощурился, вглядываясь у юношу, - у вас прекрасный слух, позволяющий фиксировать подобные вещи. Чего не скажешь о визуальной внимательности. Так как насчет образования? Не хотите быть полезным? Или хотя бы безопасным?

- Разумеется, хочу, - поспешно отозвался эльф. – Вообще-то раньше я себе такого не позволял. Устал… наверное.

Губы его чуть дрогнули в невеселой усмешке.

- Понимаю, что недопустимо… Вы предлагаете мне пройти следующий уровень Владения? Но я думал, что только года через три… И каково будет… взыскание?

«Несладко эльфам в нашем королевстве. Что же тебя так… утомило, дитя ты неработающее? Впрочем, это не принципиально…»

- Все зависит от того, до чего мы сейчас договоримся, - Вард позволил себе улыбнуться. – Я по сути вас шантажирую. С одной стороны – вызов патруля, арест, унизительный допрос, суд… и, возможно, возвращение одной или двух печатей как приговор. С другой – предложение пройти нормальное полноценное обучение в Темпоральном Институте и получить полную независимость от своих текущих обязательств, - тут его улыбка сделалась ехидной и насмешливой, - да, да, я помню, что вы привыкли обходиться без хозяев. Конечно же, их сейчас у вас нет.

Эльф поднял брови, а глаза его стали совсем огромными.

- Обучение в Институте? Вы мне ЭТО предлагаете? За… нарушение магической дисциплины?!

- Что, опять не угодил? – Вард весело подмигнул.

- Наоборот. Мне даже захотелось еще понарушать. Для верности!

И эльф улыбнулся – так, что лицо его озарилось просто-таки неземной радостью. И стало еще более мальчишеским.

- Тогда возьмите мою визитку и… приходите в офис, хоть сегодня. Скажете, что я прислал. Вас оформят.

И протянул своей добыче карточку, сделанную под старину. Прямоугольник с запаянным в бумаге магическим накопителем казался кусочком драконьей шкуры – черно-зеленая чешуя, перламутровый перелив… и ни словечка ни с одной из сторон. Кому надо, тот узнает и поймет, а остальным – незачем.

Эльф взял карточку и , любуясь, повернул ее под разными углами к свету.

И спросил тихо:

- И… что я там скажу? Мне на кого-то сослаться или…

- Скажите, что какой-то проходимец заморочил вам голову, - ухмыльнулся Вард, но тут же посерьезнел. – Просто расскажите о нашем разговоре и отдайте им визитку. Они поймут.

Он качнул тростью, светски улыбнулся и чуть склонил голову, обозначая поклон.

- Хорошего вечера. А, да. На случай, если вы вдруг передумаете… ну и для полноты образа шантажиста… я вас знаю, синьор Кертен Налдари. И мое свидетельство о нарушении примут в любой момент. Так что… лучше все-таки приходите.

Эльф тихо рассмеялся, словно ему не пригрозили неприятностями, а сделали невиданный комплимент – и, легко вскочив со скамейки, церемонно поклонился в ответ.

- До свидания, синьор! Приятного вечера…

- Благодарю. Вы сделали его таковым, синьор Налдари, - искренне улыбнулся ему Вард и, тихонько помахивая тростью, двинулся прочь.

Начинающийся вечер был прекрасным, и даже черемуха его уже особо не портила.

«Ну и что это было, а? Выпендриваешься? Отчего не назвался?»

Эвардаро мечтательно улыбнулся и еще раз пошевелил лопатками – летать хотелось пуще прежнего.

«Да, выпендриваюсь. Хочется, вот и выпендриваюсь. К тому же… Узнай он имя – полез бы выяснять, что да как, а это время, сомнения, вероятность принятия нужного мне решения снижается. Пусть уж лучше не знает пока – тем вернее дойдет до будущего места работы…»

Он приветливо раскланялся с важным господином из комитета городского озеленения, выгуливающим своих девочек – маленькую хрупкую жену с веселыми глазами и ораву дочек, уже осчастливленных мороженым. На всякий случай присмотрелся ко всем – они были не слишком далеко от места срыва юного эльфа, мало ли… Нет, все чисто. Ничего привнесенного.

«А что, ты так уверен, что он будет у тебя работать? Хотя мальчик неплох, да…»

Спуск к реке… или лучше подняться в гору? Там редко бывают люди, и есть совсем дикие участки… Да, лучше в гору.

«Ни в чем я не уверен. Но дитя Налдари не должно быть таким… беспризорным. Если бы он был чистокровным, совсем бы беда была – еще нам тут стихийных бедствий не хватало. Но и такой, разбавленный – пусть уж лучше будет под присмотром. К тому же из него со временем выйдет отличная замена для меня. Если доживет. И потом…»

Ро Сабор сочувственно вздохнул.

«И потом, жалко же ребенка. Не на пустом же месте он чуть не сломал себе контур контроля. Похоже, я ошибался насчет форсирования потенциала – судя по этой его радости, на форсировании настаивал он сам. На аттестации был практически безупречен, насколько я помню, контроль полный для его возраста… значит, что-то случилось. Что-то, что лишило душевного равновесия и подточило базовые установки. Следовательно, изъять мальчика из текущего окружения и поместить в совершенно иное – решение напрашивающееся…»

Вард обогнал какого-то пыхтящего парня и свернул на тропинку, ведущую к скальной расселине. Непопулярное место, в основном из-за многочисленных осиных гнезд, которые там встречались. Но ему не страшно. Зато там никто не заметит, как он скидывает одежду в зарослях дрока. И никто не увидит, как огромные полупрозрачные крылья, отливающие сталью, вспарывают ему спину. Никого не шокирует зрелище уродливо деформирующейся грудины, срастающейся впереди в киль и наращивающей нужные мышцы.

Рванувшуюся в небо тварь действительно не заметил никто. Даже юный эльф, торопившийся из парка, не взглянул на мелькнувшую в облаках тень. Ну и хорошо!

Глава 5

Впоследствии я не раз вспоминал тот вечер и ту встречу.

И благодарил судьбу, приведшую меня в Парк!

Всё было каким-то ненастоящим, словно я сижу и смотрю голофильм. С эффектом присутствия. Как будто это и не я вовсе!

Выросшие из скамейки розы, слова вдруг спевшейся невеселой песни, фигура, появившаяся словно из тумана…

И одновременно – и Парк, и собеседник мой, и даже несчастные эти розы – были отчетливыми и яркими. Я бы мог нарисовать их – и помнить каждый листик. Я видел безукоризненный галстук-бабочку своего собеседника – и его удивительные, насмешливые янтарные глаза. А еще я знал, что должен решить вот здесь и сейчас, как дальше пойдет моя жизнь – и, скорее всего, другой возможности просто не будет. И вернутся ярко освещенные залы – позолота, зеркала, картины – а всё равно неуютно! Звуки рояля, досада на самого себя и ощущение утекающего между пальцами времени. Бесполезно утекающего.

Не знаю, откуда я это взял, и почему был в том уверен – может быть, лишнее и вправду вылетело из головы в том аттракционе?

- Вы действительно считаете, что Парк нуждается в подобных улучшениях, синьор? Мне кажется, маго-патруль будет иметь на сей счет иное мнение.

Разумеется, будет! Мы оба это понимаем. Но… Это лишь повод, правда? Тебе на самом деле плевать и на розы, и на маго-патруль. Вот только, пожалуй – не на меня… и это странно.

- Да. Скорее всего… Вы позовете их? – спрашиваю я, и усмехаюсь внутренне, потому что не позовет он маго-патруль – и мы оба это знаем. И в тоне моем безукоризненная вежливость на тонкой грани с хамством. Но вот я вижу, как осыпаются серебристым пеплом бедные, никому не нужные розы, и признаюсь честно:

- Спасибо за уборку. Я бы так не смог.

И наверное, пожалел бы. Может, лучше бы кто-то подарил цветы любимому человеку? Или не человеку.

Сильный маг. Ему, чтобы скрутить меня, никакой патруль не нужен. Не исключено, что он может сделать так, что я тоже осыплюсь серебряными искорками, как эти розы… и всё. На мгновение я представляю себе это зрелище. Красиво, наверное.

- Могу ли я поинтересоваться, какое горе привело вас к… этому? – спрашивает этот человек – да полно, человек ли? И что он имеет в виду? Почему именно горе. Горя-то я не видел еще. Повезло…

- Нет никакого горя, что Вы. Так… переосмысление некоторых вещей, - предельно честно отвечаю я.- Иногда полезно…

Но тебе-то – не всё ли равно? Странно, почему я про себя зову на «ты» этого мага, как будто мы с ним за одной партой сидели! Может, потому, что ему наплевать на статус, происхождение и даже возраст? Но откуда я это знаю? Впрочем, на моё «горе» тебе тоже наплевать, и я спрашиваю:

- А Вы… почему интересуетесь, если мне позволено будет узнать?

А вежливая форма вопроса прекрасно прикрывает суть: «Тебе-то какое дело?!»

И получаю в ответ «А почему бы и нет? Смотрю, бесхозный эльф сидит, мается, нарывается на неприятности. Вот и подумалось – может, прибрать к рукам, пока другие не спохватились?»

Прибрать к рукам? Спасибо, но не надо. Слово-то какое – бесхозный! Словно байк или вовсе сапог какой-то. Разве недостаточно, если я есть сам у себя? Порою и этого слишком много, не вынесешь!

И я отвечаю, уже не так сильно стараясь соблюсти изысканность:

- Прошу меня простить, но я как-то привык обходиться без хозяина. Потому и бесхозный, такая вот беда!

Сокрушенный мой тон плохо маскировал издевку. Но этот невозможный человек опять обманул ожидания! Безо всякой насмешки он вдруг озвучил самое главное, что беспокоило меня несколько минут назад. Контроль и настоящее обучение, а не урывками между игрой на рояле и светскими приемами! Да как бы хорошо. А контур и вправду сыпется, я знаю. Спасибо за напоминание. И голос этот – я же слышал его уже!

Голос… и легкая насмешка… и одобрение, и вежливое равнодушное участие… где?! Я же слышал, я помню! Этот голос – он был разным, и вежливая холодность звучала в нем чаще всего.

Я не выдерживаю:

- Мне знаком голос. Но не ваше лицо!

А это, между прочим, было на грани приличия… Я не имел права спрашивать. Мой статус ниже. Пусть даже этот… человек? Эльф? Или вовсе оборотень? – пусть он и плюет на такие вещи. В меня-то этикет вбивали уже столько лет! Но я рву и эти шаблоны, сегодня можно…

- Потому что вы слышали мой голос аж три минуты на аттестационной комиссии, а в лицо не особо смотрели – на приглашенных экспертов редко обращают внимание, - неторопливо и терпеливо объяснил этот удивительный… человек.

Последняя аттестация! Ну конечно. И эксперт со скучающим лицом, которое почему-то не запомнилось – совсем. В отличие от голоса. А имя его называли? Тоже не помню. Эх, Кертен, вот стыд! Такие вещи надо помнить. В каком тумане я был тогда?!

- Кроме того, - продолжал маг,- у вас прекрасный слух, позволяющий фиксировать подобные вещи. Чего не скажешь о визуальной внимательности. Так как насчет образования? Не хотите быть полезным? Или хотя бы безопасным?

- Разумеется, хочу! Вообще-то раньше я себе такого не позволял. Устал, наверное…

Я сказал это вслух? Похоже, да… Безопасным – это само собой, иначе дальше двигаться нельзя… А потом – полезным! Только - как?

- Вы предлагаете мне пройти следующий уровень Владения? Но я думал, что только года через три… - забормотал я лихорадочно. - И каково будет… взыскание?

Нарушил ведь, знаю. Причем если прорыв во время этой бешеной карусели еще можно списать на аттракцион, то песня моя тут, на скамеечке – демонстративно и нахально. Может, меня вообще лучше держать в герметичном помещении с магической защитой? Только гитару оставьте…

- Все зависит от того, до чего мы сейчас договоримся. Я по сути вас шантажирую… -почти ласково продолжал маг, и его янтарные глаза весело сверкнули. - С одной стороны – вызов патруля, арест, унизительный допрос, суд… и, возможно, возвращение одной или двух печатей как приговор. С другой – предложение пройти нормальное полноценное обучение в Темпоральном Институте и получить полную независимость от своих текущих обязательств…

Он не шутит?! Это правда? А не об этом ли ты мечтал, Кер? Лет восемь назад… и потом еще… и даже сбежать пытался… пока не объяснили, что дальше проходной оного института я не попаду всё равно. Нет, это не может быть так хорошо! Ведь сейчас я совершеннолетний!

- Да, да, я помню, что вы привыкли обходиться без хозяев. Конечно же, их сейчас у вас нет. – продолжал насмешничать этот человек. Ему было весело. А мне… мне казалось, что меня опять засунули в этот аттракцион – ненадолго совсем, на несколько ударов сердца… И я боюсь выйти и понять, что всё было шуткой!

- Обучение в Институте? Вы мне ЭТО предлагаете? За… нарушение магической дисциплины?!

Я не мог не уточнить. Если ты решил подшутить – скажи это сейчас…

- Что, опять не угодил? – весело спросил этот невозможный маг. И подмигнул!

И тут я отпустил себя… Словно душная, тяжеленная перина свалилась с души, освободив меня от сомнений, от каких-то дурацких планов типа покупки нового концертного костюма. Мне ничего этого не нужно! Там, в Институте, кажется, вообще военная дисциплина! Уж какой-никакой костюм мне выдадут…

- Тогда возьмите мою визитку и… приходите в офис, хоть сегодня. Скажете, что я прислал. Вас оформят, - легко сказал человек и протянул мне визитку. Она напрочь уничтожила все последние сомнения – если бы они оставались. Я, кажется, даже кончиками пальцев чувствовал магию, исходящую от нее!

Просто вот так – придти и всё? А меня вообще пустят?!

- И… что я там скажу? Мне на кого-то сослаться или… - вырвалось у меня.

- Скажите, что какой-то проходимец заморочил вам голову…

Он еще шутит! Ну и юмор у вас, синьор эксперт… Наверное, аттестационная комиссия тоже была впечатлена!

- … просто расскажите о нашем разговоре и отдайте им визитку. Они поймут.

А ничего, что о нашем разговоре ПРОСТО – не расскажешь? Впрочем, это моя проблема. Даже не проблема, если разобраться… По дороге придумаю… Или положусь на вдохновение!

А напоследок янтарные глаза весело и насмешливо блеснули – и трость совершила изящный пируэт. (Зачем ему трость?! Он же не хромает.. Магический артефакт? Или там клинок внутри?)

Клинки. Пираты. Дальние экспедиции… Может быть, и правда? И не всё, что болтают об Институте, является сплетнями и выдумкой?

- Хорошего вечера. А, да. На случай, если вы вдруг передумаете… ну и для полноты образа шантажиста… я вас знаю, синьор Кертен Налдари. И мое свидетельство о нарушении примут в любой момент. Так что… лучше все-таки приходите.

Неужели ты думаешь, что я могу НЕ придти?!

И я совершил самый изящный поклон из тех, которым меня учили. «Он меня знает! Запомнил… такая идеальная память?! Нас же довольно много было тогда, на аттестации… Но дело даже не в этом, - он хочет, чтобы я пришел! Это я слышал, и не мог ошибиться!

- До свидания, синьор! Приятного вечера…

- Благодарю. Вы сделали его таковым, синьор Налдари.

И вот такая улыбка – тоже его? Легкая, дружеская… настоящая.

Несколько мгновений я смотрел ему вслед – а потом взял гитару и пошел прочь из парка.

Глава 6

Я знал, где офис. И туда было проще дойти, чем доехать. Потому что недалеко, а вот переходить с уровня на уровень пришлось неоднократно.

И я заторопился – почти бегом, ну если эльфийскую походку включить, так примерно и получается! Вдруг они сегодня там вечером не сидят, а тоже… в парке гуляют?!

Хотя я несколько раз смотрел в окна, проходя мимо… Полгода назад. И в прошлом году. Мне показалось, что они вовсе не спят!

И сегодня было то же самое.

Свет, теплый и ненавязчивый, обнял меня с первых же шагов.

Две молоденькие девушки и парень-гном постарше повернулись ко мне с приветливым любопытством. Потом переглянулись, и красотка с черными косами до попы шагнула мне навстречу.

- Что угодно благородному синьору? – голос у нее был звонкий и немножко резкий.

- Вот… - я протянул ей ту самую визитку. Если ее можно было назвать таковой. – Мне рекомендовали придти сюда – и отдать это.

Я непринужденно встал, оперся на стойку при входе и постарался улыбнуться поприветливее.

- Что это? – девушка растерянно взяла визитку в руки… - Ай!

- Что такое, Ношна? – парень подошел поближе.

- Она колется… И липкая!

- Она?

- Визитка!

- Покажи-ка…

Липкая?! Не заметил... Красивая – вот это да!

Тем временем парень нажал какую-то кнопку, прозвенел приглушенный звонок, и из дальней двери, устало поправляя волосы, вышел еще один гном, но уже совсем взрослый.

- Ничего без старших не можете, что ли?

- У нас тут ерунда какая-то, - испуганно затараторила девица, пытаясь стряхнуть с пальцев цепкую карточку.

Гном посмотрел на визитку и вдруг нахмурился:

- Откуда она у тебя, Ношна?

- Синьор дал, - чуть не плача, сказала она.

Гном посмотрел на меня, потом подошел к Ношне и сказал:

- Не плачь. Дай мне.

- Так она прилипла!

- Потому что ты – паникёрша. Просто протяни мне. Вот так, правильно…

Он мягко коснулся странной визитки и с каким-то трепетом произнес:

- Прошу простить нашу юную коллегу. Она еще неопытна и всему со временем научится.

Визитка упала в подставленную гномом ладонь, и тогда гном повернулся ко мне и с интересом спросил:

- Где это вы разжились такой прелестью, синьор, позвольте полюбопытствовать?

- У хозяина, - пожал плечами я. – Он сказал «возьмите мою визитку и приходите в офис – там вас оформят».

Кажется, я правильно процитировал! Говорил я спокойно, но внутри, кажется, испуганно била крыльями какая-то заполошная птица.

- Потрясающе! – выдохнул он почти благоговейно. – Что ж… лети домой, маленькая, ты сделала свое дело.

Визитка шевельнулась на его ладони крошечным дракончиком и, затрепетав крылышками, исчезла.

- Дядя, - почему-то шепотом спросила гнома вторая девушка, до сей поры молча за всем наблюдавшая. – А что это было-то?

- Синьор Вард Ро Сабор недвусмысленно нам дал понять, что этому юноше место – в рядах спатиум-вагантов, - пояснил ей старший гном.

- Сам Ро Сабор?! Это его визитка?! – тихо охнул парень.

- Его, его… А вы, синьор…кхм… - гном окинул меня испытующим взглядом, - прошу следовать за мной.

Я повиновался, не очень успешно делая вид, что всё происходящее для меня не является неожиданностью и почти привычно. Угу, каждый день гуляю тут, по офису Темпорального института… по улице-то неинтересно, так я тут гуляю!

Гитара напомнила о себе еле слышным звуком. «Не бойся – не брошу, ни за что!» - мысленно ответил я ей. Пока, здесь, среди чужих, именно она была мне настоящим другом. Грома жаль… Его вернут домой, конечно, со стоянки, не пропадет. Но когда я снова сяду за руль?

Что ж, это теперь неважно. Когда получится, тогда и сяду. Гром тоже – в прошлом.

А как оказалось просто - взять и перевернуть страницу… А предыдущую закрыть. Совсем.

Гном провел меня в лабораторию, где сперва взял у меня образцы тканей, после чего сказал:

- Раздевайтесь, ложитесь…

И указал на ложе, больше всего напоминавшее гроб, каким его рисовали в исторических книгах. Только там он был снаружи черный, а внутри белый. А тут – со всех сторон розовый, причем самого противного оттенка.

- Ложитесь, ложитесь. Порядок надо соблюдать, если есть такая возможность. А у нас – есть.

Я скинул куртку, рубашку – и радостный, что, кажется, этим дело пока ограничилось, лег в розовый гроб – ну и цвет всё-таки, как будто кто-то нажрался ягод, а потом его долго тошнило!

Гном сноровисто оплел мою голову и грудь какими-то проводочками, трубочками и еще какой-то хренью, и эта штука басовито загудела.

Зачем-то я спросил:

- А глаза не закрывать?

Гном сочувственно похлопал меня по плечу и пробормотал:

- Пусть этот вопрос останется самой большой вашей проблемой, синьор. Если станет совсем невмоготу, нажмите вот тут кнопочку.

Хм.Больно, что ли, будет?

Но раз «порядок надо соблюдать»… что уж там… значит, надо терпеть.

По краям «гроба» началось разноцветное перемигивание лампочек, но преобладали зеленые. А еще белые и желтые. Гудение усиливалось, всё тело стало сначала каким-то не своим, как будто я отлежал себе и руки, и ноги, и голову! А потом покалывание пропало, появилась сумасшедшая легкость – почти как сегодня в той вертушке… Только это состояние тоже пропало, и стало похоже, что меня легонько этак дубасят по голове. Сначала в затылок, потом по лбу, потом заныли виски…

Неприятно, да. Очень даже. Но мне было бы стыдно нажимать на кнопку – не помру же я тут!

Потом перехватило горло и захотелось кашлять, но что-то мне говорило, что не стоит. Потом затошнило, и это было самым противным! А потом… вдруг всё пропало.

- Чудесно! Замечательно! – гном был весьма воодушевлен. – Прошу вас, поднимайтесь, синьор. Сейчас я оформлю документы, и можно будет отправляться. Или, если вам так удобнее, можете подойти завтра утром – это без разницы.

- Да лучше сразу, - небрежно уронил я и всё-таки не удержался – спросил:

- А что там замечательно?

- У вас отличные показатели для спатиум-взаимодействий! – улыбнулся гном. – Просто отличные! Да и с магией все весьма и весьма неплохо, хотя это тут не очень отчетливо видно. Но, впрочем, я и не сомневался – после оценки синьора Ро Сабора мне бы и в голову не пришло. Но для оформления бесплатного проезда до места обучения необходимо было пройти тестирование.

Бесплатный проезд – это неплохо, конечно, тем более счет у меня не настолько большой… А когда родители узнают, что я удрал, счет мне вообще могут перекрыть! Для стимуляции скорейшего возвращения.

Но главное – кто этот маг с янтарными глазами? Синьор Ро Сабор? Эксперт на квалификационных испытаниях – явно для него не главное, чем он занимается… Преподает здесь, в Институте?

Они все с таким почтением говорили о нем… Даже чуть ли не со страхом! А мне с ним общаться было… легко. Да, пожалуй.

А что это за спатиум-взаимодействия?

Последний вопрос я озвучил – тоном приличного студиозуса. Потому что спрашивать про Ро Сабора сейчас не стоит – тем более я пришел с таким видом, словно хорошо с ним знаком!

- Ну… видите ли… порталами пользоваться на постоянной основе не всем дано, - улыбнулся мне мужик, старательно заполняя какие-то документы. – Вот и ищем… тех, кому дано. Спатиум-взаимодействия – это как раз вот оно и есть. Взаимодействие с пространством. Вот обучитесь там всему и тоже станете странствовать…

- Да, - твердо сказал я, мысленно давая себе обещание: добиться этого - любой ценой. Чтобы слова гнома исполнились. Обучиться – всему. И даже тому, чему обучать там не очень-то принято – всё равно усвоить!

Это же то, что ты хотел, Кер! Увидеть другие звезды, другие миры... Надо же было, чтобы мечта вдруг исполнилась примерно тогда, когда я перестал верить в ее исполнение?!

А потом была проверка моих документов, и все виды подписи, включая собственноручную, с помощью специального «пера» (совсем на птичье перо не похоже!), сканы сетчатки, образцы волос и ногтей (зачем? Но надо так надо, не жалко…)

- Вот и все, синьор. – ласково улыбнулся мне гном. – Если я вас правильно понял, вы предпочитаете отправиться в кампус сегодня? Рейс через двадцать шесть минут. Если что, вы можете лететь утренним – он будет в шесть часов двенадцать минут утра.

- Да! Лучше сегодня. А куда я должен буду… проследовать? Чтобы не опоздать на рейс?

Тут у меня впервые закралась мысль, что я с утра ничего не ел. И если двадцать шесть… то, скорее всего, и не поем.

- На стартовую площадку, конечно. Нуттарн вас проводит, синьор, - он выглянул в коридор, - Нут! Эй, Нут! Проводи синьора к глиссеру.

Я встал, поправил куртку и надел на спину ремень от гитары, которая стояла, прислоненная к стене. И выглядела как-то неуверенно и сиротливо – в этом царстве медицины, механики и аналитики она явно была лишней.

Я легонько погладил ее. «Ничего, разберемся! Вроде бы тут приветливые все… Сабора только опасаются! Чем же он их так напугал?»

Вперед, по коридору, направо, налево, вслед за серьезным и молчаливым Нуттарном – и вдруг прямо на стартовую площадку, где на меня обрушился яркий свет большого количества прожекторов, гул и запах чего-то такого… сгоревшего топлива? В общем, запах дальних странствий!

Нуттарн довел меня до лаково блестящего глиссера и, посадив на одно из трех свободных мест, спросил:

- Хотите кофе, синьор?

- Спасибо большое, - растроганно поблагодарил я, - было бы очень здорово!

Может, к кофе еще что-нибудь дадут? Ну а если не дадут, то стройность и изящество – наше всё. Правда, у меня с этим и так всё в порядке, даже слишком…

Нуттарн куда-то ушел, потом вернулся, неся здоровую кружку с исходящим паром кофе и маленький пакетик с печеньем.

- Вкусно, - улыбнулся он. – Племяшка пекла. Уж не побрезгуйте!

- Благодарю вас, - я взял пакетик почти нежно. – Запах изумительный! Передайте вашей племяшке, что она мастерица – и спасла меня от голодной смерти! Спасибо!

Нут довольно улыбнулся и кивнул:

- Я передам, она обрадуется! Скоро отправление. Томала сейчас тоже подойдет, и полетим.

- Хорошего вечера вам!

Я вежливо поклонился… и вгрызся в печенье, стараясь не забывать, что печенья мало, и хорошо бы его растянуть на подольше…

Минут через пять подбежала одна из девушек, которых я увидел, когда пришел. Быстро улыбнувшись мне, она скользнула на одно из оставшихся свободных мест и пристегнулась.

- Очень рекомендую, - сказала она мне, кивая на ремни безопасности. – Нут водит глиссер так, будто это тяжелый истребитель. Во всяком случае, представляет себе, похоже, именно его. А поскольку это все-таки не истребитель, то… болтанка очень может быть.

Я поблагодарил и пристегнулся. Надеюсь, болтанка в пассажирском глиссере – это всё-таки не очень похоже на сегодняшний аттракцион. Не хватало еще одного прорыва!

Я спрятал в карман печенье – неловко как-то было жевать его при девушке, - закрыл глаза и стал медитировать.

- Готовность три, - послышался из пилотного отсека механический голос. Я с закрытыми глазами почувствовал, как мимо меня торопливо проскользнул Нут.

- Есть готовность три, - донесся до меня его довольный голос. Потом легкий щелчок и… все.

Правда, стала ощущаться мелкая-мелкая вибрация, которая, впрочем, быстро закончилась. А потом… меня мягко вдавило в кресло и продолжило вдавливать все сильнее и сильнее.

- Нут! – воскликнула Томала. – Не гони, ты не картошку везешь!

Давление чуть ослабло, но не исчезло.

Потом нас слегка тряхнуло… и еще… снова непонятная вибрация…

Тряска усилилась, и амплитуда у нее увеличилась.

- Нут!!!

В этот раз призыв к осторожности пропал втуне – кажется, Нут ее просто не услышал.

Я рассмеялся и стал приглядываться к тому, что вращалось и проносилось мимо окон. Классно как! Сюда бы сумасшедший дуэт флейты и альта… нет, Кертен, хватит, а то как бы чего не вышло. Может, мне постричься? По-военному… Косы надоели…

Во, в правильном направлении думаю. Уже и магии не чувствую, и музыка умолкла. Жаль, конечно.

Как же хочется верить, что там будет возможность тренироваться… Ро Сабор совершенно прав – мне нужно совершенствовать контроль. И не о пользе думать для всего человечества, а о том, как бы не навредить!

Глиссер замедлялся. И вот посадка – значительно более мягкая, чем можно было предположить после такого полета. Я сошел с трапа и остановился на мгновение – а ведь, похоже, это то место, где мне предстоит провести немало времени! Сейчас вот выйдем из посадочного коридора, и…

А ведь мне даже неизвестно, где мы вообще! И это радостно кружило голову. Где мы? На орбиталке? На какой – их же море!

Я обернулся к девушке. Крепкая, плотная, фигуристая, она выглядела сильнее меня. Мускулатура, осанка и манера двигаться выдавали в ней страстную любительницу физкультуры и спорта. А то и… боевых искусств каких-нибудь.

Заметив, что я на нее смотрю, она протянула мне руку и сказала:

- Извините, синьор, я не представилась. Меня зовут Томала Норс. Я тут учусь месяца четыре. Отпустили вот на побывку на пару дней, сейчас возвращаюсь к учебе.

«На побывку…» И вправду – как в армии! Может, это даже и хорошо.

Я усмехнулся, вспомнив замечание Ро Сабора о том, что я «бесхозный». В армии бесхозного имущества не бывает! И почему сейчас это не вызывает у меня протеста?

Девушка глядела на меня с любопытством, словно хотела запомнить фасон моей куртки – к слову сказать, совершенно простой, - или составить словесный портрет. Как в детективах. «Преступник, ростом столько-то, нос прямой, глаза такие-то, особые приметы: с гитарой. А, еще важная примета! В животе бурчит от голода!

- Кертен Налдари, - сказал я с легким поклоном. – А я вот… собираюсь начать.

- Здорово! – с энтузиазмом улыбнулась она. – Вам понравится, синьор! Тут интересно!

- Томка! Где ты там застряла?! – раздалось откуда-то снаружи.

Девушка пару раз вдохнула, потом расслабилась:

- Можно идти! Шлюз разблокирован, - и тут же крикнула тому, кто ее позвал. – Я тут, Петь! Нут, спасибо! Увидимся!

Нуттарн выглянул из своей рубки, улыбнувшись, кивнул ей. Потом глянул на меня и сказал:

- Мы уже прилетели, синьор.

Тут я понял, что стою у глиссера и чего-то жду… Вернее, смотрю вслед удаляющейся спине Томы, затянутой в серебристый какой-то комбинезон, и развевающимся черным волосам. Чего жду – непонятно.

Я пошел вслед за девушкой. Она ведь наверняка шла туда же, куда нужно мне! Ну или во всяком случае туда, где можно будет узнать, где располагают новичков вроде меня…

Узнал. Всё произошло как-то очень быстро, а я ощущал себя шариком из игры, который ловко загоняют из одной лузы в другую: щелчок туда – щелчок сюда. Плюх! Стоп. Стоять тут… Потом в следующую лузу… А потом парень с явной примесью эльфийской крови, оформивший мне последний на сегодня документ (во всяком случае, я очень на это надеялся), спросил:

- Так… куда же… Вы, синьор, к зверью-то как относитесь? Лояльно?

- В смысле? – я поднял бровь. Что здесь, еще и зоопарк имеется? Или… как это – живой уголок для детишек?

- Да нет, я об этих… - он виновато вздохнул, - о диморфах. Просто комната есть хорошая, но соседом диморф будет. Со зверем же под боком не всякий жить захочет.

«А с таким, как ты - захочет?» - подумал я. Что за мерзкая формулировка! Прямо-таки… пятисотлетней давности!

- Ах, вы боитесь зверей, - промурлыкал я самым нежным и сочувственным тоном. – Соболезную… Вам тяжело, я понимаю. Нет, я боюсь только тараканов. Надеюсь, тут их… не очень много?

Потому что одного я наблюдаю прямо сейчас.

- Нет, у нас нет насекомых, - покачал головой он. – Так что, согласны? Я тогда скажу, чтобы вас проводили, синьор.

- Буду премного вам благодарен, - произнес я приторным тоном, таким сладким, что самому захотелось рот прополоскать.

Глава 7

Мрачный и затурканный служащий устало топал впереди меня, явно не горя желанием ни отвечать на вопросы, ни даже здороваться (поздоровался он со мной только после того, как я сам ему с нажимом пожелал хорошего вечера).

- Вот твоя комната, сиреневая, - сказал он безо всяких синьоров, заводя меня в жилье. – Эй, новенький, ты здесь?

- Здесь, - раздался чей-то голос, и с зеленой половины навстречу нам вышел мой будущий (или уже, получается, настоящий) сосед.

- Поздно уже, метнись к интенданту – раз уже знаешь, где это. Скажешь, что еще одного подселили… - сказал мой провожатый и повернулся ко мне. – Значит, так. Столовая – в желтом корпусе, как выйдешь – налево по дорожке до упора. Но сейчас уже закрыто, утром только. На занятия не опаздывать. Твоя группа… - он заглянул в свой планшет, - да, тоже третья. Расписание тогда у соседа возьмешь. Все.

- Вы просто невероятно приветливы, - сказал я вслед этому человеку, для которого, похоже, и я, и мой сосед являлись примерно одинаковой головной болью.

- Давай, ты мне покажешь, куда идти? – предложил я. – А то что это такое – ты мои вещи таскать не обязан…

«Неужели это из-за того, что он диморф?!» - подумал я о провожатом. – «Что ж за гадость! Собака тебя, что ли, однажды покусала? Так явно за дело…»

- Ну… пойдем тогда, - кивнул мне сосед. – Судя по всему, он очень устал с такими, как я… как мы. Но в обед он был с точно таким же настроением.

- Как-то он дисгармонирует со всем остальным, что я успел увидеть, - задумчиво протянул я и спохватился:

- Будем знакомы! Меня зовут Кертен.

- Рад познакомиться, - спокойно кивнул он мне, - я – Митро.

- Ой, - я остановился. – Там ведь не выдают уйму всего? Судя по двоим предыдущим… товарищам, я всё легко утащу одной рукой? А то ведь я не один.

И я показал на гитару.

- Привык уже. Так и потащился с ней…

Митро взглянул на гитару, потом на меня, и сказал:

- Я свое один донес. И потом… ты же можешь оставить ее здесь. Нет?

- Могу, конечно, - успокоил я его, - она будет охранять наше жилище! Ты не поверишь!

…А кстати, будет! Если кто-то без моего ведома захочет ее унести – раззвенится со всей силы! Я даже подзабыл, что привязал ее к себе… Но главное – мне захотелось сейчас, чтоб этот парень улыбнулся. Какой-то он был… нерадостный. Интересно, это он по жизни такой – или именно мое появление его подкосило?

- Почему? – недоуменно моргнул он. – Ты же… эльф? Все эльфы – маги. То есть… мне так казалось. Так что, ты идешь? Потому что эта… женщина… действительно ведь может уйти отдыхать. А спать с постелью куда приятнее, чем без.

Договаривал он уже мне в спину – я постарался на пределе эльфийской скорости забежать обратно в комнату и, осторожно сняв гитару, пристроить ее так, чтобы не упала.

- Согласен! С постелью приятнее. Прости, что задерживаю, - не удержался я.

А впрямь – может, у него свидание? А тут всяким эльфам белье таскай…

Митро вздохнул и повел меня к интенданту со словами:

- Мне торопиться некуда, Кертен. Так что меня ты не задерживаешь. Все в порядке. Но если мы опоздаем, ты на сегодня останешься без постельного белья, одежды и всякого гигиенического. И если мылом и шампунем я с тобой поделюсь, то простыня у меня, извини, одна.

- Кошмар, - рассмеялся я. – Интересно, это не на всё время учебы? А то мне придется тогда свою порвать на две… Вдоль. И спать придется осторожно, а то вдруг слезет… Но вообще должно хватить!

К сожалению, усмехнулся я про себя. Мускулов-то почти и нет – одни кости да жилы. Тут, если простыня широкая, и на три разорвать можно!

Митро улыбнулся – скупо, но как-то очень искренне.

- Если честно, я забыл спросить, на какой срок рассчитана такая щедрость. Так что… сейчас вот и узнаем заодно. Если, конечно, будет у кого.

А интендант была на месте!

«Не повезло…» - злорадно подумал о ней я.

- Синьора, - начал я, - душевно рад познакомиться с Вами!

Я четко, по-военному поклонился. (Ну или мне так показалось!)

- Не осмелился бы тревожить столь занятого сотрудника, - разливался я невозможно светским тоном, - но прибыл я сюда… по настоятельной рекомендации.

Я понизил голос. А вот имя говорить не буду. Перебьется.

- И вынужден просить вас (а вот в тоне моем ясно звучало «требовать!») обеспечить меня всем необходимым. И, если вам будет благоугодно, проверить еще раз, всё ли наличествует у моего друга!

И добавил еще сложный пассаж пальцами правой руки. Это движение не означало ровным счетом ничего – просто сложный перебор на гитаре, но со стороны было похоже, что сейчас я каааак… замагичу что-нибудь эдакое.

Очень полезный перебор, я его уже использовал…

Тетка фыркнула, посмотрев на мои пальцы с подозрением, и ушла за вещами. А на мою кисть легла тяжелая рука Митро – давя и опуская вниз.

- Не надо, - еле слышно шепнул он мне. – Тут нельзя магией – вне полигона… Будет взыскание. Не надо, Кертен.

- Мит, не волнуйся, это не магия! – ответил я так же тихо. – Это просто жест – я так на гитаре играю… А смотрится, как магия.

Он хотел меня уберечь от взыскания! И эта забота парня о совершенно постороннем эльфе (из-за которого его беспардонно сорвали с места и заставили куда-то идти) – очень меня тронула.

Митро тут же убрал руку и неловко улыбнулся:

- Извини. Я не знал. Не маг я…

«Как это – не маг?!» - подумал я. – «Диморф – и не маг?! Да не может быть. Не сняты печати? Но хоть одна должна быть снята, иначе нельзя… А парень сказал об этом как-то так… с какой-то привычной болью, стесняясь… что же с ним такое?»

- Очень многие обманываются! Не только ты! – прошептал я и весело ему подмигнул.

Улыбка его стала шире, и даже глаза – живой зеленый янтарь – тоже теперь улыбались.

- Ловко! – одобрил он. – Я бы не догадался так сделать. О, смотри, несут тебе.

- А мы придумаем что-нибудь специально для тебя, - тихо ответил я.

Диморф вздрогнул и словно даже отшатнулся от меня, хотя с места и не сдвинулся. Побледнел, взгляд наполнился недоумением и болью, словно его сейчас ударили наотмашь.

- Наверное, не стоит… - еле слышно вздохнул он.

«Что я такого сказал?» - испуганно подумал я. Что-то сказал, что говорить не стоило… и причинил нешуточную боль. Но я же не знал! А теперь уже поздно.

Меня словно окатило смесью чужих эмоций – горькая, какая-то детская, беспомощная обида, как у ребенка, который, потянувшись к матери, вместо ласки получил равнодушный удар… привычная нотка обреченности, терпения… какая-то усталая гордость, еще не убитая, но уже почти ненужная… досада и почти ненависть к себе… черт возьми, Митро, кто это с тобой сделал? Как же жестоко и несправедливо. Я не знаю, что случилось, но я постараюсь хоть как-то это исправить!

Хотя бы то, что нечаянно вызвал я сам.

Может быть, у него что-то очень не так с магией? Запечатали, несправедливо – но за что? Не похож он на того, кто станет вдруг применять магию во зло, да еще сознательно… Правда, ошибки случаются, хоть и нечасто.

- Прости, - тихо заговорил я, проклиная про себя возвращающуюся интендантшу, показавшуюся в конце коридора. Но шла она медленно, хоть это хорошо. – Глупость я предложил, это еще детская моя шутка, притвориться… просто надо было руки разрабатывать для рояля…

Ну, ты еще тут про свои концерты и премии расскажи, бревно ты эльфийское. Ясно же, что с магией отношения у парня очень напряженные, и никаких роялей в его жизни не было.

Митро опустил голову, пряча глаза.

- Все в порядке. Ты не… ничего такого не сказал. Просто фраза из прошлого. Давай заберем твои вещи и пойдем.

Интендантша шарахнула на лавку здоровенный куль со всякими тряпками, потом какой-то короб, и протянула мне планшет:

- Отметку проставьте и идите уже к себе, синьоры. Постель, нижнее белье, форма, обувь, головной убор, гигиенические принадлежности.

Митро втянул носом воздух и неожиданно усмехнулся, скидывая напряжение:

- Шампунь другой…

- Потому что шевелюры разные, - сухо пояснила тетка, и диморф пожал плечами.

- Какая интересная новая разработка! Разные шампуни в зависимости от исходного цвета волос! – восхищенно протянул я со всей возможной искренностью. – Надо будет матушке написать…

Я играл, но уж в этом уличить меня сейчас было нельзя! Не после всех тех приемов, на которых нужно было улыбаться и что-то говорить… Напротив, я смотрел на тетку с искренним восхищением и радостью. Потому что знал, что тот шампунь, что подойдет мне, и для Митро будет хорош – вон у него какие длинные да густые золотистые волосы, не хуже чем у эльфа.

Матушке, да. Напишу…

Ничего я ей не напишу. Потому что не взял с собой эпат. Нарочно не взял, кстати… Правда, я не думал в тот момент, что исчнезну так надолго и качественно!

- Не цвета, олухи! – с уже заметным раздражением рявкнула женщина. – Структура волос разная у эльфа и у диморфа. Отметку поставили? Отлично. Свободны!

- Спасибо, - промурлыкал я, - вы необыкновенно любезны. Даже не ожидал!

И красиво развернулся, не дожидаясь ответной реакции. Правда, изяществу поворота несколько мешали кулек одежды и короб… И мы пошли обратно.

Митро забрал у меня тяжелый куль, предоставив тащить коробку. Незаметно было, чтобы его эта ноша сильно напрягала – похоже, он вообще ее не замечал, о чем-то упорно размышляя.

- Зачем ты ее сердил? – спросил он вдруг, когда мы уже входили в наше жилище. – Теперь она будет относиться к тебе хуже. Запомнит. А ты – будто специально. Для чего?

Я пожал плечами:

- Наверное, потому что дурак. А еще… мне показалось, что они там до сих пор делят людей на расы. Неправильно это.

Он сгрузил вещи на кушетку и удивленно повернулся ко мне:

- Это… из-за меня? Ты считаешь, она меня чем-то обделила? Или я неверно тебя понял? А еще…

Митро покраснел и неуверенно улыбнулся:

- Ты тогда назвал меня другом… Я оценил, честно!

- А еще я назвал тебя сокращенным именем. Ты не обиделся? Знаю, что некоторым может быть обидно… А теперь, получается, эта тетка будет относиться хуже и к тебе… Прости. Митро, мне в тот момент показалось, что я смогу что-то у нее вытрясти для тебя. И… ты хотел бы, чтобы мы подружились? По-моему… это было бы хорошо…

И я протянул ему руку – древним, почти ритуальным жестом.

Его рука была сильной. Сухая горячая кожа, подвижные и неожиданно изящные пальцы, широкая крепкая ладонь. Он осторожно сжал мою руку и сказал:

- Спасибо, Кертен. Я очень рад. Да, я хотел бы. И – да, мое имя можно сокращать, как тебе нравится – это не обидно и не страшно. И ничего плохого ты мне не сделал, тебе не за что извиняться. Все хорошо.

- Я рад. Это здорово было бы… - искренне проговорил я. – Хорошо, что нас тут вместе поселили!

И его настроение захлестнуло меня. Какая чудесная, волнующая и добрая смесь… Как же я скучал по этому! Чистая радость, благодарность и удивление, а еще сомнение всё-таки – не знаю уж, во мне или в себе… Редко такое встретишь у эльфов – разве что у детей… Чистая и добрая душа. Когда и дружба, и вражда – наотмашь, и всё наружу, щедро, честно. Такое доверие обманывать просто нельзя!

Я опустился в кресло, почувствовав вдруг, что устал.

- Посиди со мною, Мит! Расскажи, что ты уже узнал про это место? И меня можно называть просто Кер.

- Спасибо, - он опустился в соседнее кресло, и стало видно, что утомление не минуло и его. – Значит, место… Низкотехнологичное – по сравнению с Кардрой. Нет автоматики там, где привычно. Тренажерное оснащение – старое, но надежное. Энергетические установки… - он выглянул в окно, - там, чуть левее тех отрогов. Кормят хорошо, девушки милые и приветливые. Во всяком случае, мне попалась именно такая. Зовут Иринела. А больше я ничего не успел узнать – я только сегодня прибыл. Незадолго до тебя.

- Да что ты? И уже успел с девушкой познакомиться, да еще с милой! Вот это я понимаю! – рассмеялся я. – Стемнело уже почти… Говоришь, кормят хорошо? Что ж, будем мечтать о завтраке! Здесь есть где-нибудь вода для питья? И кружка какая-нибудь…

- Да, сейчас… - он встал, ушел за какую-то неприметную дверь, потом вышел, притащив мне воду в кружке. Кружка была металлической и какой-то… помятой. И обшарпанной. – У тебя там в наборе тоже, наверное, такая есть. Ну или поприличнее. Но так быстрее же, да? Не брезгуешь? Я ее мыл.

- Не брезгую, конечно! Давай сюда! Спасибо, Митро… Ну вот я и поужинал! А как ты попал сюда, скажи? Если это не секрет, конечно – на твои тайны я не имею права…

- Если честно, это вышло совершенно случайно, - вздохнул он. – Пара глупостей с разных сторон привели к… вот к этому…

Митро обвел рукой окружающую нас действительность и продолжил:

- Я хотел продать байк, но не знал, как это делается. Подумал, что надо поискать местный городской портал с бесплатным выходом в сеть, ну и… зашел там в одно место. И повел себя глупо очень. Как и тот, который там работал. Если честно, сейчас я бы его… не знаю… покусал бы за такое, хоть и не…

И тут он вдруг подскочил:

- Кер! Прости, я не сообразил. Сейчас!

Убежал в свою комнату, чем-то пошуршал и быстро вернулся обратно.

- Держи. Это булочка из столовой. Булочка и вода – куда лучший ужин, чем просто вода. Честное слово.

- Но… а как же ты? Она же одна, как я понял? Давай пополам… - растроганно предложил я.

- Я же поужинал, - сообщил мне Мит. – Плотно, впрок. Конечно, если бы я знал, что нас двое будет, я бы нагло взял не одну. Но я не знал. Так что это твоя булочка, Кер – непредусмотрительным диморфам булочки не полагаются.

И улыбнулся, вкладывая спорное хлебобулочное мне в ладонь.

- Спасибо, дружище! – радостно сказал я. – Ой, большая какая! А у меня тут… забыл совсем, дурная голова…

Не выпуская булочку, я метнулся за курткой, что лежала в кресле, и вынул из кармана пакетик с остатками печенья.

- А вот это тебе! Мало только, я уже подъел… Это мне пилот дал!

Зрачки в зеленых глазах расширились до предела, но мгновением спустя все вернулось в норму. Впору подумать, что и не было ничего.

- Тебе нужнее, Кер, - помедлив, сказал мне Мит. – Ты действительно голодный, а я – нет. Я… возьму одну. Но не больше. Не обидишься?

Ну как можно было обижаться – на доброту и желание меня накормить?!

Я улыбнулся и покачал головой.

- Ты меня спасаешь! Так-то… эльфы должны по идее несколько дней без еды нормально обходиться, но мне ни разу не удалось это проверить!

- Несколько дней без еды – это невероятно тяжело! – ужаснувшись, качнул головой Митро. – Вы какие-то суперлюди, если можете так. Я… плохо переношу. Сегодня вот дорвался до столовой – даже неловко было, но… все равно все съел. Целую гору.

- Ну и правильно, тебе нужнее, - со вздохом констатировал я, с некоторой завистью оглядывая спортивную фигуру Мита с прекрасными мышцами везде, где надо. – А как это – хотел байк продать, а очутился здесь? Мне начинает казаться, что сюда обычным тривиальным путем вообще не попадают…

- Ну как… говорю же – хотел найти портал городской. Чтобы выйти в городскую сеть и бесплатное объявление вывесить, ну… о продаже. Пришел там в здание – у него вид такой, я сразу подумал, что уж там-то, наверное, должно быть. И зашел. А мне навстречу – сразу с вопросом, кто да что надо. Я и ляпнул про портал. Ну дурак, не смог нормально объяснить. Так бы выперли, наверное, и ничего бы не случилось, - он вздохнул. – Она меня и отправила куда-то, вроде как на пригодность провериться. Я ничего не понял, но… у нее взгляд такой был, словно я – дерьмо полное, и проверять там решительно нечего. Обидно стало, я и… пошел. А там мне выдали кристалл и – шокером. Вот, ожог даже остался. Заживили, конечно, быстро, но след есть…

Он оттянул ворот рубашки и показал багряное пятно рубца под ключицей.

- Перебросило меня кристаллом этим, и там, куда перебросило, мне и сказали, что я вроде бы гожусь к этой вот службе. Предложили учиться. Я и… согласился, - всплеск боли и горестного недоумения был очень похож на тот, которым он ошарашил меня у интендантши. – Все равно мне идти некуда.

«Как это так некуда?! Разве может такое быть, если ты не…»

Нет. И в этом случае тоже. Малоимущие семьи отслеживаются, пособия платятся, дотации на обучение, всё такое… Да и не похож Мит на выходца из бедной или неблагополучной семьи! Тут какая-то беда, настоящая беда… и я не имею права расспрашивать. А как бы хотелось утешить!

Поэтому я сказал совершенно о другом:

- А теперь тебе и не надо никуда идти! Ты уже пришел. А знаешь, я вот мечтал сюда попасть. Мимо офиса ходил, в окна заглядывал… в детстве из дома убежал… Ну как убежал? Недолго пробегал, объяснили мне, что дальше проходной меня не пустит никто. А я мечтал о небе, о других галактиках, куда не летают пассажирские шаттлы! О приключениях, которые казались тем привлекательней, что ничего о них я толком не знал. И не толком – тоже!

Митро откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

- О небе… - шепот его был едва слышен. Он помолчал и уже в полный голос сказал, - раз ты сюда попал, значит, твоя мечта вот-вот сбудется. У тебя… тоже нетривиальный путь попадания в… сюда, в общем?

Опять я что-то ляпнул не то. Потому что боль бедняги Митро, кажется, можно было ощутить почти физически. Что я сказал? Про небо?

Тоска, как по погибшему близкому человеку… Кто-то погиб в космосе?

Нет, Кер, не лезь… сейчас нельзя… Да что ж это такое! Я же хотел как лучше… А сам только бью по больному месту. А Мит справился с собой, бедняга… и даже о чем-то спрашивает. Черт, как плохо! А если я опять что-то не то скажу?!

- Я попал сюда из парка, - начал я, отламывая кусочек мягкой, словно живой булочки. – Сидел там… и нарушал правила. Нагло и демонстративо, можно сказать… Сидел на скамейке… Пел под гитару.

Тут-то я хоть не вляпаюсь в больную тему?!

Зеленые глаза блеснули интересом, он улыбнулся:

- Никогда не умел петь. Покажешь мне как-нибудь? Или… - улыбка стала напряженной и… виноватой, - если нарушал, то – петь нельзя? Не споешь?

- Покажу, если хочешь… Понимаешь, у меня магия такая. Я могу просто петь. Получается… ну не то чтобы без выражения, но всё же как-то не то… Нужно держать контроль. А если вложить магию – то может просто развеселить, или наоборот вызвать грусть, а иногда вообще… непредсказуемое что-нибудь! Я мечтал это изучить как следует.

- Ааа! – на лице понимание, которому он явно рад. – Я понял. То есть тебе больше нравится петь с магией? Да? А нельзя же… А зачем же ты пел в парке, раз нельзя? Дома-то можно вроде бы…

А и правда, почему я почти никогда не делал этого дома?

Я задумался. Защита от магии? Я вроде на свою комнату защиту поставил… Правда, поставил сам – и не проверял как следует, насколько она действенна. Запереться изнутри и петь? Ожидая каждую минуту, что в дверь начнут стучать, куда-то звать, просить, интересоваться, как мои дела, беспокоиться, куда я пропал и почему заперся? Да на фиг. Лучше я в универе запишусь на Полигон…

- А в парке… Захотелось. Я на аттракцион пошел – знаешь такой? На центрифугу. Это где якобы ощущения, как в космосе…

- Знаю, - сдавленно ответил Митро, и я с удивлением увидел на его лице слезы. Самые настоящие. – Знаю, Кертен. Хороший… аттракцион.

Так это было горько сказано. Боги, ну что же я опять сделал?! Я опять упомянул космос… дурак…

Я почти физически чувствовал его боль, даже мое сердце, кажется, сжалось и застучало быстрее, быстрее… Митро запрокинул голову – по его щекам стекали слезы. Одна за другой.

Я вскочил, забыв о еде, сел рядом и сжал его руку, которая вздрогнула под моими пальцами.

- Митро… Митя… Не надо, пожалуйста! Извини, я виноват – опять о космосе заговорил… да? Не мучь себя, ты же ни в чем не виноват! Надо перевернуть страницу и идти дальше… Ты не один. Я помогу, если только смогу…

Я не знал, что говорить. Я только старался передать ему сочувствие – не жалость! – и готовность придти на помощь.

Митро рассмеялся. Прямо сквозь слезы. Стиснул мне руку и вдруг сказал:

- Это ты прости. Я сегодня весь вечер какой-то… не очень тебе сосед достался, в общем. Впрочем… может, когда отболит, то…

Он с усилием потер глаза, размазывая слезы по лицу, потом посмотрел на меня и сказал:

- Только в этом месяце я провел в этой самой центрифуге больше сотни часов. Я был лучшим курсантом в потоке. Пилотная школа. Несколько дней назад сдал практику на имитаторе, на отлично, у меня не было плохих отметок за практику – мне обещали настоящий полет. И… я отчислен. За неуплату. Закрыли мне небо, Кер. Вот так.

- Так ты пилот… - прошептал я.

Такое горе и впрямь не забудешь, не затрешь ничем, - даже не представляю, чтобы я чувствовал на его месте! Отними у меня гитару – я буду играть на чем-то еще, отруби руки – останется голос… А небо? Да еще из-за такой пошлой и злой причины, как деньги!

У меня есть деньги, но хватит ли их Миту на обучение? Не факт. Продать моего Грома? Но мне даже некому, если вдуматься, поручить это! Здесь-то его нет, он на стоянке.

- Митя…

Я погладил его по плечу.

- Знаешь, я слышал, и не раз, что именно Темпоральный Институт проводит глубинную разведку. Ну, и военные, конечно – но еще неизвестно, кто раньше! И летают очень далеко, туда, куда никогда не доходят пассажирские трассы. И мы – тоже сможем! Ну а потом… у них же есть свои пилоты? Так, может быть, ты сможешь стать одним из них? Твоя школа – она не единственная в галактике! Тем более если ты уже прошел имитатор!

Может, я говорил чушь… Может, я зря старался внушить надежду. Но эта безысходность действовала на меня… очень сильно она действовала. Хотелось кричать. Ударить кулаком в стену, выругаться… Мне было почти плохо. И мне казалось, я должен вытащить Мита любой ценой.

- Спасибо, - шепотом выдохнул он, не совладав сперва с голосом. Потом судорожно вздохнул и уже более или менее нормально повторил, - спасибо, Кертен. Извини, что вывалил на тебя это. Просто, наверное, тебе не повезло, и…

Митро попробовал улыбнуться.

- Мне некому было сказать. Друзья из летной школы… они поймут, но… сначала не хотелось, а потом… я уже тут, и… Прости, в общем. Не ожидал от себя, что…

- Чего не ожидал? Что будет больно? Это как раз нормально, Мить! Вот иначе – было бы неестественно… Но я вправду думаю, что здесь можно и летать тоже. Меня вот проверяли на спатиум-взаимодействия – это порталы. Ты слышал, что порталом можно попасть туда, куда шаттл не долетит?

- Да, - просто ответил Мит. – Если там есть приемная рамка – не помню, как точно называется – то прямой наводкой, а если нет – то с точностью до планеты вроде бы.

- Вот! Но чтобы была рамка – ведь кто-то же должен ее поставить? Меня вот и проверяли на спатиум-взаимодействия – если я правильно понял. Неприятно, кстати. Похоже на центрифугу, но в центрифуге мне понравилось… Кстати! Что это за история с шокером? Меня когда проверяли – никакого шокера не было, хотя очень гадостно тошнило…

- Да я тоже не сразу сообразил, если честно, - Митро вроде бы успокоился – слезы высохли, голос выровнялся. – Оказалось, кристалл, который мне дали – это их «возвратка». Портативное устройство экстренной эвакуации, как мне пояснили. Он срабатывает на остановку сердца и переносит агента – или как их там? прыгуны, да? – на базу для реанимации и все такое. Если я правильно понял этих ребят, которые мной занимались, раньше так, бывало, и проверяли способности этих прыгунов. Вот и мне… кристалл в руку и шокером остановили сердце. Ну… от разряда сбойнуло, понимаешь?

- Ничего себе, - только и вырвалось у меня. Хотелось сказать что-нибудь совсем другое, в приличном обществе категорически не употребляемое. – И это… обычная проверка?! Вот так вот пришел с улицы – и рраз! Шокером в сердце?

- Нет, не обычная. Говорю же – совокупность глупостей. Я сглупил, что вообще полез проверяться, а еще – что нарвался. Не нахамил, конечно, но… нарвался, в общем. Он и… мне кажется, он хотел меня попугать. Просто так получилось, что… не попугал, а на самом деле шарахнул. Да я, в общем, не в претензии…

- То есть у него дрогнула рука? Ну и ну…

Я протянул руку за булочкой, заломил ее пополам и протянул Митро половинку. Отхлебнул воды.

- Давно я не встречал у людей такой способности прощать, - невесело усмехнулся я. – Тебе должно повезти. Просто вот должно! Если это место таково, каким мне кажется…

- Прощать… - на короткое мгновение взгляд его сделался злым и потерянным, - не все прощать можно.

Мит рассеянно сжевал то, что я ему дал, потом заметил это и сконфуженно ойкнул:

- Кер… ну зачем? Я же говорил, что поужинал! И это… я тебя перебил. Прости. Ты рассказывал про парк. И про центрифугу. Тебе в ней хоть понравилось?

- Очень, сказал я. – Знаешь, показалось, что вот реально всё лишнее из башки улетело – и я понял, чего я хочу… И чего не хочу. Но, к сожалению, я не смог удержаться, и магия стала просачиваться… Как из дырявой чашки. Сильно, наверное. А потом сел на скамейку, стал играть… и опять как перемкнуло меня…

Я был готов рассказывать Митро о чем угодно, лишь бы он снова смог улыбаться. Вот он уже не дергается от слова «центрифуга». Уже лучше… Бедняга!

Он уставился на меня с тревогой.

- Но ведь это наказуемо, наверное… Тебя не засекли там, надеюсь? Или… никто не пострадал же, правда?

- Наказуемо. А мне, знаешь, было почти всё равно… Даже не могу сказать, почему! Нет, никто не пострадал – тем более первый раз, я почти уверен, разве что радостью беспричинной кого-то накрыло. Я спел куплет песни, на этот раз грустной – и тут появился он. Вот точно как в плохих романах пишут, и еще при этом голос надо понизить, чтобы страшнее было: «Тут появился ОН!»

- Кто – Он? – заинтригованно спросил Митя, подавшись вперед.

- Маг. Очень сильный. Пожалуй, я таких сильных и не встречал, если приглядеться… Человек… не знаю даже, от эльфа в нем что-то есть – но не эльф. Он был у нас экспертом на последней моей квалификации. А я его не запомнил! Хотя обычно запоминаю… Голос только, вот голос – не забылся. И он мне сказал, что… либо он отдает меня Магическому патрулю, либо – я прекращаю страдать фигней и иду с его визиткой в офис Темпорального института… Как-то так. Ну не этими словами, конечно!

В зеленых глазах диморфа вспыхнуло восхищение.

- Вот это да! – радостно выдохнул он. – Так, значит, это дело действительно для тебя! Ну… раз он готов был закрыть глаза на магический проступок. Верно? Здорово, Кер!

- Я очень надеюсь, что это так, Мить, - тихо сказал я, глядя на него с благодарностью. Добрая душа! У самого рухнула мечта и любимое дело, а он еще находит силы за меня радоваться!

- Потому что иначе мне лучше сразу вернуться и сдаться патрулю…

И это была не совсем шутка.

- И ничего это не лучше, - спокойно сказал Митя. – Вот выучишься – я еще гордиться потом стану, что соседом по комнате у тебя был. Кстати, об учебе… тебе, может, расписание скинуть? Еще есть правила, которые тут надо соблюдать. И блок-схема кампуса. Надо? Он вроде сказал, что мы оба в третьей группе.

Гордиться он будет таким соседством! Было бы чем… Ох, Митя, какой же ты щедрый – на доброту, на поддержку, на утешение… о себе забыть и всё отдать…

- Да, давай, конечно… И расписание, и всё прочее. Здорово, что мы в одной группе! Что бы я без тебя делал?!

Митя быстро, одним движением бровей, кажется – подключился к консоли и всё мне перекинул.

Какой молодец! Я вот так не могу…

- Спасибо! Посмотрю правила – и, наверное, надо уже ложиться… Скорее всего, подъем тут ранний… - задумчиво пробормотал я. – Ты тоже, наверное, идешь спать? Или посидишь еще тут со мной?

Митро убрал прядь волос за ухо и спросил:

- Ну… не знаю… Тебе помощь нужна с этим тряпьем?

- Неа, спасибо, Мить! С тряпьем – разберусь… Эльфы часто имеют дело с тряпьем, - усмехнулся я.

Хотя, по правде говоря, сам я постель, как правило, не стелил – но видел, как это делала наша приходящая работница. Я предпочел бы делать это сам, как и многое другое, и не допускать в свою комнату ни работницу, ни маму – хотя бы иногда! – но разве мне есть что скрывать? Значит, и закрываться на ключ невместно! А здесь я сам хозяин! И Митя.

- Тогда я спать, Кер, - он поднялся из кресла и сказал, - и спасибо тебе. Видят боги, мне было нужно это рассказать. Но выслушивать ты не обязан, так что… спас меня немножко сегодня. Мне очень повезло, что тебя тоже сюда поселили.

- Это мне повезло, Митя! Засыпай скорее.

«И пусть тебе приснится небо», - подумал я – и промолчал, конечно. Наверное, это только хуже – летать во сне, а проснувшись, каждый раз осознавать, чего лишился!

- Что-то говорит мне, что силы нам завтра понадобятся! – весело сказал я и помахал рукой. Не помню, кто так делал… но вроде бы не пилот. Кажется, парень из МЧС…

Глава 8

Проснулся я не сразу.

Какой-то частью сознания я понимал, что наступило утро, и вот эта синтезированная мелодия, раз за разом ввинчивающаяся в голову – сигнал подъема, но… продолжал спать. Потому что снились мне какие-то невиданные чужие галактики, больше похожие, правда, на россыпь праздничных гирлянд, и я парил среди них, иногда задевая то ли за планеты, то ли за какие-то пульсары или звездные скопления – а они мелодично звенели. И так здорово было парить в этой пустоте, ловить какие-то восходящие потоки и взмывать выше, дальше!

Наполовину разбуженное сознание шептало мне, что в космосе НЕТ восходящих потоков, я же не в атмосфере! Но я отвечал кому-то: «пускай нет, а для меня есть – может, это потоки магии?» И продолжал парить… пока голос Мити не вынул меня из этого пространства:

- Кер! Кертен!!! Просыпайся, пожалуйста! Кертен!

Ох! Кажется, я проспал.

Я сел в кровати и уже сидя открыл глаза:

- Митя? Это ты?

Удивительный по своему идиотизму вопрос!

- Это я! Можно мне войти к тебе?

- Конечно! Заходи…

Митро приоткрыл дверь в мою спальню и озабоченно спросил:

- У тебя все хорошо? Сирена на побудку изоралась уже, я ее выключить не могу, пока ты спишь… Ты хорошо себя чувствуешь?

- Угу, - кивнул я, и волосы закрыли мне лицо. Тьфу! Надоели! – Сейчас…проснусь… Вот несколько минут назад точно всё хорошо было! А сейчас – надо бы умыться холодной водой сперва... Ты давно проснулся?

- Как вопилка загундела, так и проснулся, – пожал он плечами. – Давай скорее в душ, а я оденусь пока. И завтракать пойдем, есть хочется.

- Завтрак! Какое чудесное слово! Оно работает лучше вопилки! – провозгласил я и , схватив пару трусов и мыло из «набора курсанта» - или как это у них называется? – побежал в нашу с Митей общую душевую. Холодная вода быстро привела меня в чувство, и через несколько минут я, относительно свежий и даже вроде ничем плохим не пахнущий, натягивал серую форму, такую же, как на Мите. У нее было несомненное достоинство: она не мялась!

Быстро соорудил сзади хвост из волос – хорошо, в кармане куртки осталась резинка. Бросил взгляд в зеркало – удивительно, но мы с Митей выглядели в чем-то похожими! И не только из-за формы.

В столовой было шумно и весело. На удивление, в дальнем ее конце возвышалась стойка со множеством мисочек, блюдечек, салатников, стаканов… Кажется, мне надо сдерживаться и вести себя прилично – хотелось попробовать решительно ВСЁ!

- Мить, а мы что, сами выбираем? А платить не надо? – спросил я шепотом.

- Ну, меня заверили, что мой пустой счет проблем не создаст, - усмехнулся он. – Так что, видимо, не надо. Вчера я ужинал и выбирал сам… почти все.

- Почти – это как? – озадаченно спросил я. – Что-то отняли или что-то добавили?

Митро хотел уже что-то ответить, но тут его окликнула подошедшая к нам девушка:

- Митро! Доброго утра тебе!

Она была… теплой. Спокойной, доброжелательной – но, кажется, стеснительной. Не уверена в себе. Но расположена к Мите, что меня порадовало!

Митя обернулся и тут же расплылся в улыбке:

- Здравствуй, Ира! Тебе тоже доброго утра! Знакомься – это Кертен! Он теперь мой сосед. Кер, это Иринела, я тебе про нее говорил!

Да, точно, говорил что-то хорошее… что она милая? Не помню уже.

- Очень рад познакомиться, - я вежливо поклонился. – Меня зовут Кертен.

И спросил:

- А вы не поели еще? Боюсь, я задержал Митро… никак не мог проснуться.

- Но это же понятно – вы только прибыли, как же иначе? Да вы и не опоздали. Я сама только пришла, - тихо закончила она.

- Пойдем уже, - Митя обнял нас за плечи и потащил к раздаче, - мы не опоздали, но время ограничено. А я есть хочу. И вы тоже хотите. Не спорьте.

- Я – точно не спорю! – с энтузиазмом отозвался я, и мы заспешили к вожделенным мискам и тарелочкам…

Митя уже стал выбирать. А я подумал, что жизнь моя действительно круто изменилась – и об этом мне сейчас сказал бесхитростный дружеский жест Мити.

Просто – обнять за плечи. Ободряюще сжать руку. Даже пихнуть в бок или в спину – шутливо, подначивая… То, что так естественно выходило у оборотней и людей – но было почти неприемлемо между эльфами, тем сильнее, чем более чистокровными эльфами себя таковые считали. Только – члены семьи, может быть – единственный друг, но ведь это вульгарно и вообще ненужно!

А я вернулся к людям! И хвала эльфийским Богам. И неэльфийским – тоже. И Митька рад быть мне другом. По-настоящему рад!

ЭВАРДАРО

Чай был прекрасен. Все, как Вард любил – температура, состав воды, сорт листа, год урожая и даже степень созревания лепестков галации, придававших напитку густой фиолетовый цвет и необыкновенный аромат. Любимая и самая удобная чашка с серебряным краем, блюдце от другой пары с дивными пионами…

Что-то было не так. Какой-то диссонанс, уже улавливаемый, но еще не определившийся.

Вард оглядел выстраивающихся на площадке курсантов и хмыкнул. Давешний эльф был здесь. Чудесно! Выглядит довольным, но не слишком выспавшимся. А вот, кстати…

- Пат…

- Да, мейстер?

- Данные по курсанту, который четвертый слева.

Шуршание… перед глазами расплылась голорамка с данными.

- Это же вы его привели, мейстер, - в голосе помощника легкое недоумение.

- Ну и что?

- Вы же и так знаете…

- Я его не проверял, - рассеянно отмахнулся Вард, читая результаты сканирования Кертена Налдари.

- Позвольте в этом усомниться, мейстер.

- У меня был выходной. А я не работаю по выходным.

Усмешка Пата ясней ясного говорила, какого он мнения об этом утверждении.

- Сделай лицо попроще, или я превращу тебя в мухоморчик.

- Не превратите, поскольку я вам пока нужен, - уверенно отозвался Пат.

- Значит, выращу их у тебя на голове. Представляешь, как ты будешь смотреться с мухоморчиками на макушке?

- Как всегда, неотразимым, мейстер! – улыбка у Пата веселая. Явно уже мечтает о мухоморчиках.

Вард мысленно ухмыльнулся. Делать мухоморчики было откровенно лень, но… отчего бы не порадовать верного помощника? Ладно, попозже… Мухоморчики подождут.

А вот диссонанс – нет.

На плечо легли тонкие невесомые пальчики. Теплые, хрупкие… Сжались, намекая, что хрупкость – кажущаяся. Он проигнорировал намек. Он и так знал, что эти пальцы способны вырвать ему горло или сломать плечо одним движением. Как и его собственные. Нащупал, прикрыл ладонью сверху – защищая и лаская одновременно.

- Зачем ты притащил к нам дитя Налдари, негодник? – бархатный грудной голос ректора Миа Таэлин Фисс обласкал его слух, и пришлось напрячься, чтобы сосредоточиться на словах.

- А у тебя есть возражения?

- Ну да, ты балуешься, а расхлебывать – мне.

- Ну так у нас же давно такое разделение труда, - сдержать улыбку невозможно. – Я творю глупости, ты – разбираешься с их последствиями.

- Мальчишка…

- Чуточку… иногда.

Тихий смешок…

- Как этот мир устоял, когда ты был им постоянно?

- Только благодаря тебе, несравненная. Кстати, что пришлось расхлебывать на этот раз?

- Двухчасовой скандал с его матушкой

- Он же совершеннолетний…

- Когда такие мелочи мешали скандалу?

- Действительно. И к чему вы пришли?

- К тому, что я – бледная стерва и белобрысая дрянь, а она сына не получит, пока не выучим.

- Неужто она так и сказала?! – Вард даже повернулся к госпоже ректору.

- Она так подумала, милый, - рассмеялась Миа Фисс, и тонкие пальцы выскользнули из-под его ладони.

Они помолчали. Курсанты строились, откуда-то из кустов вышла Исси и горделивой походкой хозяйки астероида пошла к людям. Один из новеньких присел на корточки и протянул кошке руку – знакомиться. Да… жаль руки, конечно. Впрочем, будет знать, как совать конечности куда попало.

- Что ж… займись делом, милый.

- Подожди, Тэль. Ты чувствуешь диссонанс?

Светлые глаза Таэлин обежали строй… и остановились на парне, который…

«Вот ну ничего себе!»

Он гладил Исси. Прямо гладил по голове и чесал за ухом и даже небрежно тискал за бока и спину.

- Диморф? – пробормотал Вард, выуживая из головы первое попавшееся объяснение такой кошачьей благосклонности.

- Да. Недоделанный, судя по всему. Если справишься с проблемами его морфы, будет у нас шикарный котик.

- Хм…

- Пора, Вард. Не тяни… хм… кота за хвост. А то, - она усмехнулась, - уведет он у тебя Исси, смотри-ка, чего вытворяют…

Исидора уже сидела на руках молодого диморфа и, свесив лапу, довольно жмурилась.

- Что ж… и впрямь пора, - вздохнул Вард и встал. Отставил чашку с блюдцем в сторону, убирая на место. Махнул рукой, отправляя в свой кабинет любимое кресло. Пат набросил ему на плечи плащ – потому как мейстер должен быть безупречен, тем более перед строем младой поросли.

И только тогда позволил Вард увидеть себя – как в тот раз, в парке с юным эльфом.

Первым среагировал как раз эльф – он уже сталкивался с Вардом и просто узнал мага-эксперта, чуть не отправившего его в стальные объятия закона. Вон, аж подался весь вперед – радостный, почти счастливый. Как струна звенит – предвкушает подвиги, возможно, даже совместные. Мальчишка…

«Как я, да? Почти… правда, Тэль у него нет, и мне придется исполнять ее обязанности по отношению ко всем этим мальчикам и девочкам…»

Эльф пхнул в бок того самого диморфа, центр диссонанса, соблазнителя чужих кошек. Тот вскинул взгляд, беззвучно ойкнул и осторожно поставил недовольную этим обстоятельством Исси на землю. Бережно так… Кошка огорченно дернула хвостом и деловито побежала к Варду – занимать свое законное место рядом с ним.

«Молодец. Заботливый… Ладно, присмотрюсь к тебе – поглядим, что ты такое… Исси плохого не посоветует!»

Глава 9

- Доброе утро, - голос Варда негромкий, даже, пожалуй, тихий. Но слышно всем. –Приветствую вас, прекрасные синьорины и отважные синьоры, в учебном центре эвакуационной службы Пространственно-Временного института. Мое имя – Эвардаро Ро Сабор, я буду преподавать вам некоторые магические дисциплины. Кроме того, госпожа ректор, синьора Миа Таэлин Фисс, назначила меня куратором вашего курса и поручила следить за вашей подготовкой.

Вард оглядел ребят и продолжил:

- Скажу так. Я рад, что вы здесь. Что вы решились и пришли. Если вы выучитесь как следует, то встанете в ряды тех, кто спасает жизни. Весьма малочисленные ряды, увы. Из этого вытекает одна заповедь, соблюдения коей я хочу и буду требовать.

Тишина… его слушают – и слушают внимательно. Это обнадеживает.

- Берегите друг друга. Пожалуйста. Вас мало. Если вы не станете относиться к товарищам бережно, то станет еще меньше.

«А это не в ваших интересах – работа-то на вас ляжет…»

- Сюда же относится вопрос розни. Все ваши врожденные способности, генетические особенности, происхождение не являются поводом унижать тех, кому этого не досталось, или самоутверждаться за их счет. Все это не более чем ваши инструменты, причем подозреваю, что большинство из вас даже не умеет ими пользоваться. Наша задача – научить вас. Ваша – научиться. Чем хуже вы будете стараться, чем небрежнее будете относиться к учебе и озвученной уже заповеди – тем больнее потом спросит с вас судьба. И иногда в качестве ее представителя буду выступать я – заранее соболезную всем, кому не повезет.

Он переждал неуверенные смешки и добавил:

- С другой стороны… я, по крайней мере, оставляю нарушителей в живых… ну… как правило, оставляю. Так что, возможно, это будут в какой-то степени везунчики.

Тишина… не до смеха резко стало молодежи. Что ж, это правильно – о смерти и прочих неприятностях помнить стоит, да.

Под ногами мрякнуло. Вард опустил взгляд – Исидора смотрела на него снизу вверх своими зелеными очами и нетерпеливо переминалась лапами.

- Веди себя прилично, Исси… Сейчас уже заканчиваю.

Посмотрел на курсантов. Внутренне умилился – хорошие все такие… Интересно, каков будет процент отсева?

Их и сейчас, прямо скажем, не сотня. Даже дюжины не набирается. С одной стороны – проще учить и присматривать. С другой…

Вард вздохнул.

«Будем стараться, чтобы выжили. Что нам остается, а, Исси?»

Кошка хрипло мррыкнула в ответ.

- Итак, переходим к конкретике. То есть лично к вам.

«Эльфы, диморфы, люди, гном. В целом неплохо. Три диморфа, три эльфа, один гном, три человека. Значит, разобьем на пятерки…»

Он пошел вдоль строя, верный Пат следовал за ним.

- Имя?

- Айман Гин Санко, синьор Ро Сабор, - отчеканил высокий и массивный Медведь.

Отличный диморф. Без очевидных изъянов. Спокойный сдержанный малый с хорошей подготовкой. Три печати сняты, контуры контроля… ну прям алмаз. Зверь… здоровый, во всех смыслах. Крепкий, умненький и хорошо воспитан. Что ж… неплохо.

- Армия? – уточнил Вард. Смотреть в такой ситуации в голорамку он считал невежливым.

- Полгода в муниципальной гвардии, синьор.

«А, местные силовики… Там таких любят, да…»

- Благодарю, Айман.

Следующий…

- Имя?

- Бет Окмел, синьор Ро Сабор, - голос человека негромкий, но достаточно твердый. Взгляд лучится любопытством.

- Откуда вы, Бет?

- Из Меяши, синьор.

«Меяша… Меяша – это у нас гномий анклав на юге. Гномская кровь тоже есть, немножко. Неплохо… и взгляд ясный, мне нравится… И огонек там внутри симпатичный!»

Следующий…

- Имя…

- Айди Кат Найор, синьор.

- Чудесный голос, синьорина. Лес или степь?

- Лес, синьор, - в голосе юной Волчицы удовольствие и гордость – она любит свои леса. И очень ими гордится. Похвально!

Следующий.

- Имя.

- Кертен Налдари, синьор Ро Сабор! – радостно отрапортовал эльф.

Чужой энтузиазм кружил голову и даже слегка пьянил. Сказать мальчику о матушкином беспокойстве? Нет… не сейчас. Не перед строем.

- Приятно лицезреть столь прочные контуры контроля, Кертен, - Вард едва заметно улыбнулся.

- Мне тоже, - шальная улыбка в ответ. – Я стараюсь.

Вот уж… шалый малый… Ладно, тут главное – научить. Глядишь, и выживет.

Так. Следующий…

- Имя?

- Митро Сазэ, синьор учитель.

Зеленые глаза… Тэль сказала – котик. Оборота еще не было ни разу – и это в таком возрасте. Поправимо, конечно. Плохо другое. Котик сейчас откровенно солгал. Считает, что это сойдет ему с рук?

- Повторите, - тихо, с нажимом… Может, одумается?

Диморф смотрит ему прямо в глаза. И – тоже с нажимом.

- Митро Сазэ, синьор учитель.

- Ваш зверь, Митро?

Не надо было так сухо… не стоило. И этот вопрос задавать тоже не стоило. Но – уже прозвучал.

- Нет зверя, синьор учитель.

Боль. Там, внутри… Снята одна печать – самая первая. Магия заперта и не опознается в свернутом состоянии. Зверь – тоже. До первого оборота – его и не увидишь толком. Это Исси определила себе любимого кота, она – кошка, она может, и Тэль права, конечно – это точно кто-то из кошачьих. И опять же она права – котов у них не было очень давно, не идут они в эту сферу, а теперь вот есть… точнее, будет, если Вард справится.

«А я справлюсь? Как бы он мне тут ноги не протянул с таким оборотом… Эх…»

- Нет – значит, будет.

Диморф промолчал. А хорош! Брови вразлет, темные, широкие. Волосы густые светлые, цвета золотистой соломы – хотя, может, это свет так падает. Губы пухлые – девчонки такое любят – и привыкли улыбаться. Если представить… улыбка тоже хорошая должна быть – широкая, почти детская, наверное… Тело сильное, мускулистое, отличного сложения. Хороший бы прыгун получился… наверное. И все равно – сомнения гложут прямо.

«Сазэ… и без про-номена… имя не его, это понятно…»

- Основание для зачисления?

Диморф отчеканил реквизиты приказа, включая четыре кодированных позиции. Ого! Однако, память у тебя тренированная, котенок…

Вард все еще сомневался. Одно его слово сейчас… просто озвученное решение – и потенциальная проблема, грозящая стать бедой, исчезнет с этой орбиты. Чтобы больше не появляться, очевидно. И сгинуть в каком-нибудь другом месте.

Вард помедлил и задал вопрос на грани дозволенного:

- Вы… уверены в своем решении, Митро?

- У меня нет другого, синьор, - сухо и укоризненно прозвучал ответ.

«Получил? Давай, Вард. Хватит тут мямлить. Решил избавиться от котенка – так не виляй…»

- Хорошее решение, - сказал он вслух совсем не то, что собирался. – Подойдете ко мне вечером после занятий, кое-что следует обсудить.

- Будет исполнено, синьор.

«Не армия. Не гвардия. Откуда ты взялся на мою голову, котик?»

Он пошел дальше, знакомясь и запоминая. Но в голове неотступно вертелись двое – подающий большие надежды эльф, будущий маг высшей категории, и диморф со сломанной метаморфозой, потенциально искалеченный оборотень.

Вард знал, почему оставил оборотня, даже несмотря на откровенную наглую ложь.

«Не могу я обидеть свою кошку! Ну… не могу… Раз уж этот Кот ей нужен…»

Глава 10

КЕРТЕН

Первое знакомство с преподавателями и товарищами по обучению волновало очень сильно. Сильнее, чем когда я в универе магию изучал! Хотя это понятно – туда я ходил не каждый день, и жил при этом дома, а не в кампусе…

А тут – все рядом. Все на виду – мои будущие товарищи… И Митя. И мы вместе будем покорять звезды! Хотя нет… глупое слово – покорять… Изучать, исследовать… и не только… о чем только не говорили слухи, рассказываемые вечером в кампусе универа!

Мы выстроились в относительно ровную линейку, и тут откуда ни возьмись к нам подошла роскошная ориентальная кошка – палевого цвета… или как оно там называется? Вся изящная, стройная… эльфиечка такая гордая. Я было наклонился погладить – но она решительно направилась к Мите, который стал ее ласкать со знанием дела. Тут я был третьим лишним. Увы. У нас в доме кошек не было, а жаль!

А потом из ниоткуда «появился ОН», да! И никто, я уверен, не видел, как он подошел. А может, он и не подходил вовсе, а всё это время стоял рядом? Я тоже хочу так уметь!

Изящная фигура, светлые волосы, янтарные глаза… Ро Сабор. Я было подумал сперва, что он и является ректором – а с другой стороны, какая разница?! Я смогу у него учиться! Ура!

Я осторожно пихнул в бок Митю – потому что взгляд Ро Сабора явно остановился на моем друге, и в нем читалось: «Может, хватит?» Митя отпустил кошку, и началось знакомство…

И как он правильно всё говорил – жаль, что в других учебных заведениях не начинают обучение с такой вот лекции…

Ро Сабор говорил, а я соотносил его сегодняшнего – и того легкого, резкого, отчаянного мага, который был в Парке. И они монтировались неожиданно легко – как очень занятый, даже, пожалуй, усталый человек – с самим собой, но находящимся на отдыхе. Невольно возникал вопрос – а как часто удается ему отдохнуть?

А потом это: «Вы станете в ряды тех, кто спасает жизни…» Вот! Это же и вправду то, о чем я мечтал – и Ро Сабор это подтвердил. Из Института можно было выйти сильным магом, двигающим вперед науку, известным этнографом, но! Не этим славился Институт более всего – и не эти, вполне, в общем, достойные люди составляли его славу – и способствовали уйме слухов – не подтверждаемых, но и не опровергаемых. Именно спатиум-ваганты, - как назвали мою будущую специальность в офисе! – и были тем недоступным и легендарным сообществом…

И слова Сабора о том, что мы должны друг друга беречь – были даже слишком серьезны. Интересно, поняли ли это остальные наши сокурсники? Что в его словах, серьезных и безо всякого преувеличения, звучали забота и даже боль?

Но ты же мечтал об этом, Кертен? И если нужно будет подставить плечо – пусть даже такое слабое, как моё… пока еще слабое – я должен это сделать…

Ро Сабор устроил перекличку – и почему-то спросил у Мити основания для зачисления… Это потому, что его там шокером тыкали? Непонятно… А у самого Митро в голове металось столько разного всего – он явно волновался, была и вина, и упрямство, и отравленная нотка обреченности… Митька, бедняга!

Наконец, закончилась вводная часть – вполне короткая, впрочем. Я сделал шаг к Мите.

- Мить, а ты знаешь, кто это? – очень тихо сказал я. – Наш куратор? Это ведь тот самый маг – из Парка… Про которого я рассказывал тебе!

Митро изумленно моргнул вслед Ро Сабору и растерянно выдохнул:

- Я думал, он как-то… крупнее, что ли…

- Нее, вот такой! – хмыкнул я. – Наверное, ему хватает! Ну что, пойдем на занятие?

Я ободряюще улыбнулся ему. – Наше первое занятие, Митя!

- Конечно, пойдем. Мы тут вроде для этого и собрались, - он внешне спокойно ответил мне на улыбку. – У нас сейчас вроде бы какие-то «Основы адаптации»… Корпус четыре, аудитория шестая. Если я правильно запомнил.

Я легонько коснулся его плеча и улыбнулся. Эх, Митя! Что же с тобой такое? Неужели не хватит с тебя боли – и возможны еще какие-то неприятности?

Ты всё-таки теперь не один, постарался я передать ему этим жестом. Сейчас это было для меня важнее, чем знакомство с остальными товарищами по курсу. И я просто сделал приветливую физиономию в их сторону. Ничего, познакомимся еще!

Корпус четыре был как бы не самым большим… Причем судя по еле слышному гудению, там наличествовали еще и подвальные этажи, и какие-то механизмы. И вообще чего только не было! Когда мы поднимались на второй этаж – на первом были только аудитории 1, 2 и 3 – то прошли мимо натуральной оранжереи! Огромное пространство, где росли и кусты, и цветы, и даже деревья, кажется!

А вот аудитория была вполне себе обычной. И мы уселись с Митей рядом – причем он явно старался не лезть в первые ряды. И почти сразу вошла женщина – ладная, красивые седые волосы, строгий комбинезон – такой же серебристый, как наша форма – и ярко-алые глаза. Они очень необычно и волнующе смотрелись на в общем добродушном лице этой женщины, которую хотелось назвать «тетушка»…

- Доброго дня, студенты, - начала она, - меня зовут синьора Палена Ооками. Я буду вести у васОсновы адаптации – на самом деле полное название курса длиннее, но название дела совершенно не меняет… Сегодня я начну читать вам самую нужную дисциплину, без которой ваша деятельность, прямо надо сказать, невозможна. Вы можете мне возразить, что самой важной дисциплиной является магия – но это справедливо далеко не всегда. Потому что отдельные локации отличаются настолько бедным магическим фоном, что на каждую ерунду вы будете тратить сначала свой резерв – а затем уже и жизненные силы. И согласитесь, что поддержание иллюзии или, того паче, какая-нибудь вульгарная очистка вашей одежды – далеко не самая необходимая вещь, если магии может не хватить на лечение товарища или вас самих. Или на щит – в бою…

Кроме того, порой жизненно необходимо сливаться с окружающей средой – и это касается не только маскировки в лесу! Вы не должны отличаться от местных жителей, которые умеют делать всё то, что пока не умеете вы. Охотиться, ловить рыбу, ездить верхом, а также, при необходимости, развести костер и приготовить на нем еду… пойманную или собранную собственноручно. Почистить одежду. Выстирать ее в ближайшем ручейке. Зашить порванную рубашку – и не только рубашку… Причем всё это относится как к девушкам, так и к юношам. Я перечислила только первые пришедшие мне в голову умения – а их гораздо, гораздо больше. И они могут в некоторых случаях спасти вам жизнь – или, как минимум, сделать так, чтобы ваша инаковость не бросалась в глаза, как… ну, к примеру, сельскохозяйственный рабочий с лопатой – в ювелирном салоне. Тем, кто не знает, что такое лопата… я, скорее всего, настоятельно порекомендую дополнительное занятие по овладению этим инструментом – он регулярно применяется в оранжерее. И не только он. Это вам тоже предстоит узнать… Ну а что касается ювелирных салонов, - она улыбнулась и сразу стала выглядеть намного моложе и загадочней, - то, боюсь, вы долго их не увидите – и вряд ли это будет вас заботить. Салоны, выставки, голо-фестивали, голо-конференции, концерты и прочее – всего этого не будет, разве что в увольнительных. Если кого-то сильно это огорчает – еще не поздно записаться на личный прием к вашему куратору и попроситься назад. К родителям.

Она насмешливо сверкнула алыми своими глазами и продолжала:

- А для остальных – занятия начинаются! Собственно курс адаптации, или, как любят говорить те, кто проучился хотя бы несколько месяцев, «выживалка», - делится на три больших раздела…

И мы взяли выданные нам казенные планшеты и углубились в них. Кто записывал, кто просто фиксировал звук и саму преподавательницу, кто-то очень задумчиво пялился на нее, не решаясь задать вопрос…

Глава 11

МИТРО

Кабинет светлый, мебель – черная. Вот прям совсем черная. Стены – в фактурных панелях из светлого дерева, теплые на вид. А мебель вот… как космос прямо. Даже кажется, что если приглядеться, то там планетные системы вырисовываются. Или даже галактики.

- На что засмотрелись? – голос у мага усталый. А запаха нет вообще – ничем не пахнет синьор Эвардаро Ро Сабор, совсем ничем.

- На звезды, - Мит не стал лукавить, сказал, как было. И был вознагражден озадаченным хмыканьем.

- Садитесь, Митро. Или как вас называть?

- При всех – Митро, - Мит опустился на стул. – А наедине – как вам будет угодно, синьор.

- Не хотите ничего объяснить?

Мит посмотрел на куратора и вздохнул. Вид у того был какой-то рассеянный, словно мысли его витали слишком далеко от этого кабинета и от диморфа, которого он вызвал для разговора.

- Что именно требует моих объяснений, синьор?

Вард Ро Сабор не шелохнулся.

- Ваша ложь.

«Я так и думал…»

- Мне не хочется отзываться на то имя, которым меня окликали последнее время, - Мит пожал плечами. – А это… оно похоже.

- Из-за отца? – коротко спросил куратор, и по спине пробежало стадо ледяных мурашей.

«Не только…»

- Да, - помедлив, признал Митро.

Где-то внутри себя он уже ждал, когда ему скажут «Вы отчислены». Знал, что так и будет сейчас – ложь куратору вряд ли пройдет бесследно, а преступление отца в семейном анамнезе просто станет формальной причиной и поводом. И знание это делало пребывание в кабинете Ро Сабора легким и совсем не страшным.

- А со зверем вашим что?

- Мэтр Саарабби сказал мне, что еще можно попробовать поправить положение. Не совсем все безнадежно.

- В отчете мэтра Саарабби указано, что вы принимали блокатор морфы. Это так?

- Если верить результатам анализов его лаборатории – да, - Мит умудрился сказать это недрогнувшим голосом.

Вард уставился ему в глаза, и чувствовалось почему-то, что куратор недоволен и, может быть, даже зол.

- Как давно?

- В течение пяти лет.

- Исидора, - коротко позвал Ро Сабор, и красавица кошка, которую Мит гладил сегодня утром на построении, вспрыгнула на стол. – Исси, ты уверена? Пять лет все-таки…

- Мррру… - убежденно заявила царственная красавица и уселась посреди стола.

Ро Сабор со вздохом встал и подошел к Митару вплотную. Мит попробовал вскочить на ноги – некрасиво все-таки сидеть в такой ситуации, но рука куратора с невиданной легкостью вжала его в стул.

- Спокойно. Я только посмотрю, не волнуйтесь.

«Ладно. Я и не волнуюсь. Чего уж теперь волноваться-то… Надо было нормально называться утром – может, и проблем бы не было. Нет, втемяшилось в голову – кто-то узнает, разговоры пойдут… Перетерпел бы я разговоры… наверное. А теперь вот…»

- Ну… Фенн прав, шанс есть, - пробормотал куратор, и его пальцы скользнули по шее к теменной впадинке. – Если вскрыть здесь… и поставить дубль-контроллер…

- Может быть… просто ничего не делать? – тихо спросил Мит. – Если оставить в покое, он ведь уснет окончательно, верно? И… никакого вреда никому…

- Вы боитесь именно этого? Вреда для окружающих?

- И этого тоже, - помолчав, ответил Митар. – Но… за себя я тоже боюсь. Простите.

Куратор помолчал, потом сказал:

- Если вы хотите учиться здесь дальше, ваша морфа должна быть с вами. Послушайте, Митар, - Мит вздрогнул при звуке своего имени, - вы должны решить сами, чего вам больше не хочется. Стать полноценным диморфом или… искать другое предназначение.

«У меня уже есть одно! Только… только мне оно недоступно…»

- Если вы откажетесь от метаморфозы, то просто не сможете полноценно обучиться и далее работать. Этот… с позволения сказать, труп внутри вас будет вам мешаться постоянно, к тому же не даст снять печати и нормально поставить контуры контроля. А без этого… вам тут просто нечего делать.

Воцарилось молчание. Мит переваривал мысль, что отчислять его никто вроде бы на собирается. Более того… ему предлагают помощь? Тогда, значит…

- Вы… сможете обеспечить хотя бы безопасность других от меня, синьор куратор? – уже заметно волнуясь, спросил Митар. – На время оборота?

И тут Ро Сабор улыбнулся – почти даже дружелюбно.

- Да, смогу.

- Тогда… давайте попробуем… метаморфозу.

- Отлично, - куратор вернулся за стол, сел и откинулся на спинку кресла. – Думаю… через пару недель мы сможем это с вами провернуть.

- Спасибо, - Мит помолчал и добавил, - простите, что посмел вам солгать сегодня, синьор куратор.

- Я не стану предавать огласке имеющиеся у меня сведения касательно вас, - взгляд Ро Сабора непроницаем совершенно. – Но… признаться, я не представляю, как вы намеревались сохранить их в тайне.

- Спасибо, синьор, - Митар осторожно улыбнулся. – Я не то чтобы собирался утаивать их до бесконечности. Просто… мне захотелось передышки.

- Что ж… вы ее получили. Надеюсь, - пальцы синьора Варда простучали по столешнице какой-то сложный незапоминающийся ритм («А вот Кертен, наверное, его бы запомнил – он же говорил, что музыкант… и маг…»). – Я извещу вас, Митар, когда и как мы проведем ваш оборот. Пока что вы свободны. Учитесь.

Митро вскочил на ноги.

- Разрешите идти, синьор куратор?

- Разрешаю.

Мит вышел из кабинета и побрел к себе. И к Кертену.

По дороге он зашел в столовую и нахально взял несколько булочек сразу – на себя и друга. Напрямую это было не запрещено – он уже узнал на всякий случай. А раз не запрещено, то и… он будет так делать, пока не запретят.

Глава 12

КЕРТЕН

Я ждал Митю. И, как в очень старой книге примет и гаданий, держал за него кулаки. И в прямом и в переносном смысле. Потому что изо всех сил желал, чтобы у него всё было хорошо!

А шел он к нашему куратору уж всяко не со спокойным ожиданием и уверенностью… Не скажу даже точно, что там было намешано – в какой-то момент мне показалось, что Митя нарочно старается не подходить ко мне близко, не прикасаться. И это было неожиданно неприятно! Даже больно, пожалуй. Я вдруг понял, что мне не хватает его открытости и дружелюбия, таких чистых и честных эмоций… Я привык к ним? За такое короткое время? Это я-то, избегавший эльфов и людей, порой воздвигавший стену и отгораживающийся от всех вежливой, ненастоящей улыбкой! Правда, это было порою на концерте, или – почти всегда – на всяких приемах… но всё равно. Митины эмоции ощущались как глоток воды в жару – в те моменты, когда ему было хорошо. Или хотя бы интересно. Иногда я даже болтал, не особенно раздумывая, если мне казалось, что могу его развлечь и отвлечь… От чего?

Я даже стал припоминать – не обидел ли я его чем-то, не поняв этого? Вроде бы нет… не обижал.

Значит, ему не хочется, чтобы я задавал вопросы и влезал в его дела. Да пожалуйста! Только бы он забыл свои беды, переключился на сегодняшний день, на будущее… И что с его морфой?! В этом я разбирался плохо, практически никак… И помочь ничем не мог. Скверно.

Я встал с кресла и стал глядеть в окно. Отсюда я не увижу, как Митро возвращается, а жаль… Только бы было всё благополучно у парня…

Теплый свет фонарей как будто звал к себе, хотелось куда-то идти. Хотелось петь, пожалуй. Но я бы побоялся сейчас это делать. А то как бы не получилось, как в Парке!

А потом раздались мягкие шаги, открылась дверь… Я оглянулся.

- Хочешь булочек? – Митя протянул мне выпечку из столовки. Он улыбался, немножко виновато и неловко, но спокойно и даже немножко радостно.

- Хочу! А то ужин уже прошел, а завтрак начнется еще очень не скоро… - я намеренно ничего не спрашивал. Может быть, он сам расскажет? – А запивать чем будем?

- Водой, как вчера, - он пожал плечами и, явно не желая ходить вокруг да около, сказал, - меня оставляют. Может быть… может быть, получится что-то сделать с морфой, и я буду учиться дальше. Ну или не получится, и тогда… - тут Митя запнулся, но сразу же продолжил, - но пока меня не выгнали – так что празднуем булочками.

- А что Ро Сабор сказал… про твою морфу? – спросил я и тут же поправился:

- Разумеется, если хочешь – это будет тайна, это не мое дело, Митя…

- Да ну, брось, такое не спрячешь, даже если хочется, - плечи его устало дрогнули, - а куратор… сказал, что шанс есть, и он мне попозже сообщит, когда мы этим займемся. Он… ты же говорил, что он – сильный маг. Я помню. Я спросил его, сможет ли он обезопасить вас всех от… последствий моего оборота. И он сказал, что да. Ты же маг, Кер… как считаешь, он правда сможет же, да? Я… не зря согласился?

- Если он сказал, что да, - значит, сможет. Он не такой человек, который бросает слова на ветер… Я уверен. Разве что – он не человек. Не совсем человек. Но я об этом уже говорил тебе, и это не имеет отношение к делу! – ответил я. И это было правдой, я чувствовал.

Кроме того, я догадывался, что Мите сейчас более всего на свете нужна уверенность в себе, которую – уж не знаю кто! – в нем, кажется, убивали. А он сильнее, чем ему самому кажется!

Митро сразу расслабился и улыбнулся уже своей обычной улыбкой – широкой и довольной.

- Ох, хоть бы так! В общем, вот. А, да… - он хмыкнул и уже без улыбки сказал, - сегодня утром я… солгал ему. А сейчас он по сути дал мне возможность извиниться. Я, конечно, это сделал. Только… не перед ним одним надо бы. Я и тебе представился не тем именем, под которым меня знают… знали. Так что… у тебя я тоже прощу прощения. Кер. За то же самое – за ложь.

- Но… тыведь больше ни в чем не лгал мне, правда? – полутвердительно сказал я. – А имя… В конце концов, это твое дело – как назваться… и тащить ли за собой прошлое.

«Только пожалуйста, Митя, скажи, что всё остальное – правда!» - подумал я.

Он слегка нахмурился, словно перебирая что-то в уме, потом качнул головой:

- Вроде больше ни в чем. Да и имя… меня так иногда называли… давно, вот и прыгнуло на язык, когда откачивали – ну, тогда, после шокера. Так и записали, в общем – Митро Сазэ. А так я – Митар. И сейчас Митро мне как-то… ближе, если честно. Ты же… сможешь не называть меня Митаром, правда? Ты не очень сильно обиделся?

В зеленых глазах мелькнула тревога.

- Нет, Мить. Я совсем не обиделся. Честно говоря, я тебя называю Митей… про себя. Ты не против? А обижаться, наверное, могут разве что твои родные – но это сугубо твое личное дело!

- Да, я понимаю, - с некоторой грустью вздохнул он, но тут же снова улыбнулся, - ну так мы будем праздновать булочками или как? По мне так очень даже есть что отметить-то… Ну или… так просто съешь. И – да, конечно, я не против, мне приятно. Ты же мой друг, тебе можно называть меня, как тебе хочется.

- Разумеется, будем! Где там наши кружки?

Митя с готовностью протянул мне мою.

- Давай свою! – скомандовал я. И, налив воды, покрошил туда немного булки…

А теперь – магия! Я по не соскучился! И в конце концов, низкоуровневая магия разрешена в кампусе, я прочел… Будем надеяться, что это - в достаточной мере низкоуровневая магия.

- Вот!

Я протянул Мите его кружку, вода в которой стала бледно-оранжевого цвета.

Во взгляде диморфа сверкнуло восхищение.

- Потрясающе! Так это теперь не вода, да?! Спасибо, Кер! Я не думал, что будет настолько по-праздничному!

- Я старался! Надеюсь, это сок… но не свежевыжатый, конечно. За тебя, Митя! Я так рад, что ты остаешься… И мы будем учиться вместе, и всё разрешится!

И я символически отсалютовал ему – кружкой с апельсиновым соком.

- А знаешь, кого я там у него видел? – неожиданно усмехнулся Митро, и вид у него был уже совершенно довольный и спокойный. – Кошку! Помнишь, я ее гладил? Да он с ней и перед строем даже общался! А тут и вовсе – прямо советовался как будто! Подозреваю, что это она меня отстояла!

- Да что ты… А может быть, она тоже диморф? Только редкого вида?

Я шутил… почти. На самом деле я бы и этому не удивился – поскольку это была кошка нашего куратора!

- Не знаю… никогда не слышал про таких маленьких. Масса имеет значение же… то есть… можно перекидываться в кого-то другого совсем размера – за счет как раз магического запаса. Но чем больше разница, тем тяжелее держать морфу. Мне так говорили. Вот Айман – он массивный сам по себе, и ему проще потом становиться медведем. Я все-таки помельче. Даже если бы я мог оборачиваться – я был бы меньшим зверем, чем он. Наверное…

- Мить, а можно спросить… а каков твой зверь? Кто это?

- Так не знаю я, Кер, - Митро развел руками. – Не было оборота еще… никто его никогда не видел, зверя моего. Все, что известно – это наверняка какой-то котик. Недокотик…

Едва заметно шевельнулась в нем боль – и стихла. Сам он даже не поморщился.

- Так всё ясно с вами! – радостно рассмеялся я. – Она почуяла родственную душу! Она же Кошка! А тут такой большой Кот!

Митя хихикнул:

- А и правда что! Обернусь и буду таким же котиком. А что? Удобно! Просочился куда надо, в тапки злыдню насрал и ушел.

Я расхохотался:

- Здорово! Порой и впрямь такие люди встречаются, что им в тапки насрать так и хочется! И не только в тапки! А котику можно. Причем это ведь даже и магическим действием назвать нельзя! На магическое нападение не сошлешься – процесс сугубо естественный! – ржал я, вспоминая некоторых наших гостей. Некоторые ведь оставались погостить, да… А котика на них не было!

- Одно плохо – когда ты мелкий, всяк норовит ногой наступить, а потом скажет, что не заметил, - с демонстративной печалью сообщил мне Митя. – Придется мне за тебя прятаться, Кер! Ничего не поделаешь.

- Договорились! Будешь мелким – спрячу. Будешь на плече ездить, - пообещал я. – Зато станешь лучшим разведчиком… Только вот сдается мне, что зря ты пока строишь планы на чужие тапки. Может, наоборот, это я за тебя прятаться буду!

- Да, если я стану таким большим, что за меня можно будет спрятаться, тапков для этих целей и не напасешься, – сокрушенно вздохнул Мит. – Еще и целиться в них придется, а не дай боги хвост еще мешаться станет… Ужас!

- Даа, хвост – это проблема нешуточная… - протянул я с видом старого опытного диморфа. Который про хвосты знает ВСЁ. – Но знаешь: сколько я кошек ни встречал – не замечал я, чтобы им хвосты мешали! Зато представляешь – если ты большой кот, можно… насрать разом в два тапка! И мало не покажется!

Я еще раз отсалютовал Мите, - я так был рад, что он смеется, что он поверил в благополучное завершение своей истории с морфой!

Надо бы мне полазить по космосети – если, конечно, тут есть нужные материалы… Про первый оборот. Вдруг я смогу помочь хоть чем-нибудь?

Глава 13

А на следующий день нам обещали физкультуру – много и всяческую. Это вызывало некоторое беспокойство.

Потому что я не без зависти смотрел на очень соразмерную фигуру нашего Медведя – Аймана, да и на Митькину тоже, по правде говоря! Там были мускулы, там была сила. У меня, конечно, мускулы тоже были – но сравнения не выдерживали ни на вот столечко, просто даже и словом таким стыдно было их называть!

А весь второй раздел Адаптации, как нам сообщила Палена Ооками, будет состоять именно из таких вещей, для которых физическая форма в первую очередь и нужна… И, боюсь, умение играть на разных музыкальных инструментах в эту подготовку не входит. Вот совсем не входит!

Разве что мои тренировки на скорость – они пригодятся, наверное, и с магией и без, но и… всё.

Утешало одно: в нашей пятерке я был не один эльф – была еще Менори Линд, невысокая хрупкая эльфиечка с большими серыми глазами, смотревшая на меня как-то странно – но вроде бы неприязни там не было. А читать я постеснялся. Уж в ней-то точно нельзя было заподозрить мастера боевых искусств! И еще был Бет Окмол, человек с примесью гнома – он сам так сказал. Он тоже не был похож на боевую машину – скорее на ученого… Все время торчал в своем планшете, причем, кажется, уже успел его как-то модифицировать в лучшую сторону, или просто закачать туда уйму всякой информации помимо той, что уже там была… Бет смотрел на мир умными карими глазами из-под шапки волнистых темных волос – и иногда застенчиво улыбался, почти по-детски… Но чаще он что-то читал. Зато у него можно было многое узнать, не заглядывая в тот же планшет – и он охотно рассказывал.

Мне казалось – просто судя по движениям Бета, - что он тоже не является страстным любителем силовых и прочих физических упражнений. Вот только радоваться тому, что есть кто-то слабее тебя, который не сможет защититься (правда, еще не знаю, от кого именно!) – тоже ведь не дело. Нужно просто стараться стать сильнее самому…

И я вздыхал, думая о том, что вот мог бы, наверное, отстоять свое право заняться в свое время чем-то таким, кроме тенниса и фигурного катания с танцами – но ведь и этим потом заниматься стало некогда! Но… поздно уже, как говорится, играть этюды, если вечером концерт…

Ворочался я ночью, ворочался – а под утро приснилась мне единственная в моей жизни драка… Хотя и дракой не назовешь – просто я тупо дал в морду за подлость. Еще потом и рука болела! Бить тоже надо уметь! Хотя товарищу хватило. А во сне мы с ним орудовали красивыми старинными клинками, как в голофильме, и этот хрюндель воткнул мне шпагу в руку! Было не столько больно, сколько обидно… А потом я проснулся на этой самой руке, которую отлежал.

Причем проснулся я первый! Ай да я! Митьке хоть меня будить не придется…

Я сбегал в душ – и тут запела побудка. Как ее Митя назвал? Вопилка, кажется.

Митя на вопилку среагировал как надо – вскочил раньше, чем она смолкла.

- Доброе утро, Кер! – радостно поприветствовал он меня, выходящего из душевой кабинки. – Смотрю, ты уже готов к подвигам?

- Угу… Вот именно к ним, - усмехнулся я не очень весело. Подвигов я сегодня от себя не ожидал.

Мит, уже почти юркнувший на мое место в душе, замер на мгновение, потом повернулся ко мне всем телом и сощурился:

- Что не так? Плохого чего-то ждешь?

- Нет, Мить, не то чтобы плохого – просто мы с физкультурой не состоим в тесной дружбе. Скорее у нас отношения уважительные, но прохладные! – улыбнулся я другу.

- Ааа! Ясно. Как у меня – с магией, - понимающе протянул он и сочувственно вздохнул, - но, думаю, ты справишься. Может, не сразу, но справишься. Если захочешь, будем по вечерам ходить, потренируемся вместе.

- А давай! – загорелся я. – Это было бы здорово! Боюсь, мне это необходимо, такие вот тренировки…

- А если тебе вдруг потребуется кто-то для спарринга, то ты сможешь тренироваться на мне, - усмехнулся Митя и скрылся в душе.

Угу, устроил спарринг один такой – чуть палец не вывихнул, подумал я и стал одеваться. Да и… бить Митьку?! Не хочу!

Что-то даже аппетита особенного не было, и за завтраком я поклевал какой-то салат – в лучшем эльфийском стиле.

И вот он – спортивный зал, огромный, со столами и консолью, с тренажерами всякими… Мы уселись на скамьи, и тут вошел наш преподаватель – огромный орк в спортивной одежде. Мускулы его могли бы посрамить не только меня, но даже нашего Аймана – самого крепкого из нас всех. Силища какая! Дааа..

- Ну здрасте, мелкие, - ухмыльнувшись, рыкнул он, окидывая нас оценивающим взглядом. – Меня звать Омбру Рруог Хссэ. Можете обращаться ко мне мастер Хссэ или мастер Омб – похрен. Как захотите. Дальше. Чё вас тут ждет? Я вас всех буду гнобить. Вас, - он указал на девушек, - потому что вы – девки. Тебя и этих вот, - его здоровенный палец упирается чуть ли не мне в лоб и тут же прыгает к людям и еще одному эльфу, который был в другой пятерке, - потому что вы – дрыщи. Тебя, - он поворачивается к Митьке, - потому что ты недоделок. А тебя, зверушка, - персональная ухмылка в адрес Аймана, - просто так, из любви к искусству. Вопросов у вас нет. Всем все понятно?

- Угуу… - хмуро протянул Айман.

Волчица Айди презрительно хмыкнула с видом «эх, была бы я сейчас в шкуре и при клыках!»

Хотя, скорее всего, ей бы пришлось как следует подпрыгнуть…

- Понятно, - звонким голосочком ответила Менори и вместе с ней еще кто-то.

Остальные ребята смотрели куда-то вниз, а мы с Бетом – на преподавателя. Не знаю, о чем думал Бет, а мне вдруг вспомнился курс целительства, входивший как раз в последнюю ступень, что я сдавал. И там была одна очень интересная глава – про болевые точки. Которые есть у всех. И у меня, и даже у таких богатырей, как наш мастер Омб. И если попасть туда…

Я вгляделся в глубоко посаженные карие глаза и вдруг понял – да он же нас подначивает. Он хочет, чтобы мы показали всё, на что способны – а научились еще гораздо большему. Ведь он же за нас отвечает! И я улыбнулся радостно. Потому что он был совсем не страшный, этот орк… хоть из него и можно было выкроить двух таких, как я. И еще, быть может, на Менори осталось бы…

- Значит, так, - холодно и безо всякого рыка сказал орк. – Девчонки идут вон туда – сначала двадцать минут беговых – они настроены на шаг в четыре единицы, настройки не менять. Потом каждая – на канаты. Посмотрю, какие вы обезьянки. Недоделок – пятнадцать минут педалек, вон там, после – на гиперэкстензию, вес возьмешь по себе. Зверек, тебе столько же педалек, потом пойдешь на раму – посмотреть хочу, что ты там наворочаешь. Остались дрыщи.

Он оглядел нас и фыркнул:

- Давайте тоже на бег, «девочки». А там погляжу, куда вас затолкать, чтобы не поломались.

«Девочки!»

Не, на дрыща я согласен – тем более по сравнению с массивной фигурой нашего преподавателя моя собственная иного названия и не заслуживала. Но девочки тут при чем?

Ничего не имею против девочек – особенно когда они не набрасываются на тебя после концерта, когда больше всего на свете хочется просто тишины и сосредоточения… Хотя если наш Омб традиционалист – хотя бы в некоторой степени, то его отношение к эльфам понятно… И в чем-то, возможно, даже простительно.

«Лживые тощие создания» - так, кажется, именовали нас орки в те далекие времена войн и междоусобиц? И это еще самое мягкое. Ладно, не будем… У Омба, на самом деле, не было неприязни. Он просто говорил то, что думал. Куда мне против него? Даже против Аймана – Медведя. Быстрота и ловкость – наше всё, вот их и будем совершенствовать…

А то, что именно эльфы считаются самыми сильными менталистами (ну, как правило), неплохими иллюзионистами и могут «играть голосом» - так это правда. И раньше было правдой. Только вот мне орки всегда нравились. Почти все. Именно за открытость.

…Шаг в четыре единицы? Довольно медленно… Ну что ж, не менять – так не менять… в таком ритме сочинять хорошо, вот только петь нельзя, а то еще сорвусь… Хотя нет. Не должен. Это не центрифуга… там был адреналин! А здесь монотонность – разве что представлять себе, что бежишь где-нибудь по лесу, совсем дикому, или по древнему городу… угу, бежишь, по лужам, и зловонные лужи во все стороны от тебя брызжут… на окружающих бегунов…

Я засмеялся.

- Зверушка, отставить увеличивать темп! Сказано – настройки не менять!

- Вы сказали это девушкам, мастер Хссэ, - возразил Айман. – А мне мало этого темпа.

- Здесь и сейчас я решаю, кому чего мало, а кому много. Откати настройки назад

- Да, мастер…

- Недоделок, почему такой вес взял?

- Взять больше? – вопросом на вопрос отозвался Митя.

- Пока что я просто спросил, почему именно такой. Просто вопрос, не указание. Так почему?

- Это средний вес из тех, которые я беру обычно.

- Почему не максимальный из привычных?

- Я не был на тренировках больше недели, - спокойно ответил Митя. – Не рискну увеличить нагрузку сразу.

- То есть ты струсил показать себя сразу во всей красе? – ухмыльнулся орк.

- Именно, - улыбнулся в ответ Митя.

Орк заржал и подошел ко мне.

- Бежишь, дрыщ? – провел рукой по моей спине и добавил, - давай, потей. Чтоб мокрым был.

- Можно немного увеличить темп, мастер Омб? – спросил я. – Тогда, наверное, получится… промокнуть.

Он гыгыкнул. Протянул свою здоровенную руку, огромным пальцем коснулся пульта управления. Едва заметное гудение тренажера сделалось явственней, и мне довольно быстро перестало быть скучно. Скорость росла постепенно, без рывков, но заметно. И вскоре я уже действительно бежал со всех ног. Вот это другое дело!

Магию нельзя… и даже стихи лучше не придумывать, а то они какие-то… до предела дурацкие получаются на бегу… топ-топ, топ-топ… и вперед по лужам… топ-топ, топ-топ, мне никто не нужен… нет… Мне нужен Митька, и чтобы он смеялся, и сидел за штурвалом, и чтобы наконец обрел свою форму… и когти, и клыки… и хвост, конечно же!

Ах, давно я не ускорялся! Не нужно было… тут ведь и движения немного другие, реже касаешься земли, жаль, что тут не земля, а высокопрочный пластик! На долю мгновения кажется, что взлетаешь – а потом отталкиваешься и взлетаешь опять…

Но это требует сосредоточения. Я еще не научился в полной мере отслеживать происходящее рядом – то есть, конечно, сколько-то отслеживать приходится, чтобы не споткнуться и не налетать на прохожих. Но вот что происходит на периферии зрения, о чем говорят находящиеся рядом – почти переходит в раздел шума. Так что тренироваться еще и тренироваться!

Что-то сказала Менори, но я не слышал.

Охнул кто-то из людей, в голосе – боль… Почему? Но оглянуться не очень получается – на бегу-то… зазеваешься – и тут же улетишь с дорожки.

И сразу же оттуда насмешливый взрык мастера Омба:

- Да, хлипенько… Забил мышцы, да? А нехрен было выеживаться. Признайся – хотел на меня впечатление произвести, да?

- Да, - со стоном признался парень… кажется, его звали Сум.

- Ну, ты произвел, агась. Иди вон туда, на жгутики, забей еще плечики. К вечеру будешь стенать – все впечатления твои. Чесслово! Девонька, ты себе шкурку решила с белых ручек ободрать? Так ты мне скажи – я тебе такое быстрее сделаю…

В ответ раздалось яростное рычание Айди.

- Пфе, это же разве рычание? Показать тебе рычание, детка? Нет, не надо? Эт правильно! Когда Омб начинает рычать, датчики глохнут…

А вот интересно, если мне попробовать порычать? С моим голосом, конечно, это будет совсем не то, что у орка… но всё-таки? И магии добавить? Эх… Когда же мне можно будет на местный Полигон пойти? А то не попеть всласть, и… не порычать… А дыхание начало сбиваться.

- Закончили, детки… Собираемся в кружочек… Я сказал – собираемся в кружочек! И слухаем сюды! Чё хочу сказать… Сегодня гнобить буду совсем чуточку – потому что попервах хотел позырить просто. Кто куда чаво. Ну… позырил. Как вас ваще гнобить – непонятно, боюсь, как бы не рассыпались. А с другой стороны… у меня есть безотказная хренотень, мальчики и девочки! Вы же в курсе, да, что еще два часа я буду над вами измываться? Нет еще? Ну, теперь в курсе. Давайте, ножки в ручки – и в соседний зал.

Мы вышли из тренажерного зала – и оказались на стадионе. Правда, никаких зрительных рядов тут не было. Только дорожки – много-много дорожек.

- Ну вот, - совершенно довольный, орк хлопнул себя по ляжкам. – Зверушка, тебе я сделаю подарок и поставлю вовнутрь! Пять кругов – потом пять минут отдыха – потом еще пять кругов. Исполняй!

Айман безропотно сорвался с места и помчался по внутренней дорожке, хотя вид у него был донельзя обиженный. Омбру сокрушенно покачал головой ему вслед:

- Вот ведь… никакого любопытства… Да надулся-то как… Есть среди вас такие, что считает, что я ему легкую дорожку дал?

- Вряд ли… - пробормотал я. Похоже, бедный наш Медведь сегодня огребет.

Кто-то одновременно с моими словами помотал головой.

- Воооот! А он почему-то решил… Ну да ничего. Он прочувствует. Так. Теперь остальные. Разбирайте дорожки сами – на свой вкус. Кому какая нравится.

И я выбрал одну из крайних дорожек. Вторую, если быть точным. Первую успел занять Бет… Девушки сбились ближе к середине, Митро встал в первую попавшуюся – словно ему было все равно, по какой бежать. А с другой стороны… Может, оно так и есть?

- Ну вот. Какая красота! Все стоят, красивые такие… руки дрожат, ноги подламываются. Да? – Омбру прошелся вдоль нашего ломкого строя и вдруг отставил насмешливый тон. – Значит, так, ребята. У вас два часа. Вы бежите все два часа – если можете. Как можете. Если вы падаете, то вы встаете и бежите дальше. Если вы падаете и не встаете – я оттаскиваю вашу тушку в сторонку. Потом медикам снесу, после занятий. Если травма – тоже отнесу, за это не переживайте. У вас есть чуточку времени на подумать – старт через две минуты. Время пошло.

Мда… наверное, не стоило выпендриваться и наращивать темп? Впрочем, поздно, как говорится, рояль настраивать, если ты за ним уже сидишь… В моем случае – стоишь. Хотя, две минуты? Ну что ж. Будем дышать… Хоть и две, а всё наши!

Как там меня на теннисе учили?

И я стал успокаивать дыхалку, стараясь выгнать усталость из мышц ног. Всего две минуты, эх… А дальше-то что?

Два часа, он сказал? А это очень много… Даже если забыть, что мы уже бежали… Сколько? Час – или больше? Хрен его знает. Думать, значит…

Ну что не выкладываться вначале – это ясно. Так хотелось бы всё-таки не опозориться! Не упасть, не лечь ослабленной тушкой. Это ведь не боевое ранение – и означенная тушка будет лишь мешать остальным. А вот если, например…

Не прекращая дыхательных упражнений, я стал вспоминать, в каком случае герою из моих любимых книг приходилось бежать, и как долго он предавался этому полезному занятию?

А вот это в памяти не отложилось. Кажется, в одной из книг нужно было бежать всю ночь, чтобы доставить какое-то послание. Иначе – всем конец, ну и так далее… Всю ночь бежать не надо. Уже хорошо. Мне и двух часов за глаза и за уши хватит… даже если б они у меня были как у древних эльфов… хорошо, кстати, что они практически нормальные. А то аэродинамику нарушали бы!

Главное – войти в ритм. Монотонный, спокойный… Кажется так… А ноги уже подустали, вот гадство!

Сигнал! И мы побежали. Отбежали подальше, и Митя вдруг крикнул нам – всем, с кем поравнялся в этот момент:

- Шаг мельче и не заваливайтесь вперед! А то устанете быстро! Слышите, ребят? И старайтесь сразу на всю стопу! Не гонитесь за скоростью!

Точно, Митя, ты гений… Я ведь тоже слышал что-то вроде этого. Только давно. А у тебя в летной школе была же физкультура, конечно!

- Спасибо, Митя! – крикнул я и побежал дальше.

Ну что я могу сказать…

Это было долго. Казалось, что прошло по-дня, как я тут передвигаю ногами на этой дорожке. Или целый день. А упасть нельзя. А хочется! Помогала медитация – или ее подобие… вроде как спишь, почти… и одновременно бежишь…

Может, депешу я бы и доставил. Хорошо, что это не надо проверять прямо сейчас… Вот только, боюсь, ожидающие вестей люди там бы меня и прибили бы… за скорость. За то, что скоростью не назовешь… эх…

Но нам надо бежать, так? И не упасть. А ноги устали. Сволочи. Нет, нельзя так про ноги… свои всё-таки. Бегут, стараются… уж как могут… надо полной ступней, да… Митя молодец…

Мысли были короткие, отрывистые – черт, ритм! Надо входить в ритм… знать бы еще какой…

Очередной круг… И снова Митькин голос:

- Кер! Замедлись… Переходи на трусцу. И дыхание – один цикл на шесть шагов. Не чаще, Кер! Слышишь?

- Слышу, Митя! Спасибо…

А у меня чаще. Сильно чаще. Перешли. Дышим… дышим, Кертен, а не задыхаемся! То что ты сейчас делаешь, называется по-другому… и останавливаться тоже нельзя… эх, черт, как жаль, что я давно как следует не играл в теннис, и в соревнованиях не участвовал… всё-таки там тоже ногами работаешь ничего так… один цикл на шесть шагов, Митька, ты лучший друг на свете… вот он, ритм… побежали потихоньку.

…Иногда бежать помогали мысли, что именно могло быть в той депеше, ради которой гонец бежал весь день… Потом я додумался, что это вовсе не обязательно были какие-то сведения – это могло быть редкое лекарство или сыворотка. А больной жил далеко от цивилизации. Интересно, как такая эпоха называется?

…А еще это могло быть чье-то помилование… Человека должны казнить, а он не виноват… тут и не так побежишь! А если это не просто кто-то незнакомый – а друг?!

Тут я, кажется, даже наддал, и мы стали бежать с Митей наравне…

Кто-то все-таки упал. Сум. Тот самый парень, который «выеживался», по словам орка. О, и Менори тоже, кажется, выдохлась на своей дорожке – села прямо там, воздух ртом глотает…

- Встали и побежали! Ну?! – донесся откуда-то издалека голос Омбру.

- Осталось двадцать минут, - крикнул нам Митя. – Ребята! Всего двадцать минут! Мы уже продержались большую часть! Чуть-чуть потерпеть…

- Сам себе дыхалку не сбей! – рыкнула в ответ Айди, которой этот бег, кажется, доставлял меньше всего неудобств среди нас. Сильна волчица!

Жаль, я не видел, как там Айман… надеюсь, он выдержит!

Двадцать минут… Вроде бы немного. Но черт возьми, как это нескончаемо долго! Просто демонски долго! Казалось, что прошло уже время обеда, и приближается ужин… а я его и не увижу, как он, гад, приближается, потому что не добегу, а еще пот заливает глаза, и волосы мои длинные только мешают…

Кажется, кто-то упал. Или сел. Кого-то мы с Митькой огибали, не знаю кого – серебристая форма у всех одинаковая.

И тут Митя споткнулся. Нога, что ли, подвела? Или… нет, камушков тут на беговой дорожке не водится… Он же так классно бежал! Еще и нам помогал… Митька, подожди…

Каким-то невероятным усилием я бросил себя вперед – и ухватил его за руку.

- Давай, Мить! Давай…

И потащил вперед, стиснув горячую влажную ладонь. Даже о дыхалке забыл.

- Сам беги, - выдохнул он, сверкуче улыбнувшись и подпрыгивая на одной ноге. – Я… сейчас выровняюсь. Беги, Кер…

- А я… тоже… попрыгаю… Давай вместе!

Я стал бежать на месте. Медленно. Но это же бег, правда? А руку Митькину не выпускал…

Какое-то время мы так и прыгали – бегом это назвать было нельзя даже с натяжкой. Но не останавливались же! А потом Митя действительно выровнялся и, двигаясь сперва довольно медленно, постепенно все же вернул свой темп.

- Спасибо, Кер, - выдохнул он. – Немножко осталось… Семь минут. Мы справимся.

Конечно, справимся? Что такое семь минут по сравнению с двумя часами?!

А это, черт, очень много… Очень-очень…

Мы бежали рядом, и я почти не видел ничего перед собой, но я слышал Митино дыхание и знал, что вот эта серебристая фигура – это Митька. Мой друг. И что если я упаду, он меня поднимет. Но я почему-то не падал, странно даже… Может, чтобы не заставлять Митю меня поднимать.

- Время! Заканчиваем упражнение! – гулко прокатился по стадиону голос орка, и захотелось сразу упасть и не шевелиться. Но Митька не дал. Теперь он двигался совсем рядом со мной, и его ладонь лежала у меня между лопатками, подталкивая вперед.

- Нельзя сразу останавливаться, - просипел он, и стало заметно, насколько же он устал. – Замедляться надо медленно.

Угу. Значит, продолжаем бежать… хоть замок уже виден, но остался еще подъемный мост, главное, что ворота открыли… и там уже стоят, ждут необходимое лекарство, а его еще и разбить нельзя!

- Теперь иди… просто шагай… - все так же сипло сказал он мне. – Ох… Два раза всего… так бегал… кошмар. Надо возвращать форму.

Мы еще пошагали с ним каким-то зигзагообразным движением на подкашивающихся ногах, пока не уперлись в мастера Омбру.

- Все, все уже, тихо, - почти ласково прогудел он, сгребая нас себе подмышки и в три шага доходя до невесть откуда взявшихся скамеек. Он сгрузил туда меня и Митю, и я увидел, что почти все там и сидят – потные, задыхающиеся, измученные… Правда, Аймана там не было – он валялся на земле и безучастно смотрел в потолок, а над ним хлопотали Менори и Айди, пытаясь в четыре руки растереть ему ноги.

- Ну что, детки, справились, хвалю. Ты и ты, - указал мастер Хссэ на кого-то, я даже не понял, на кого именно, потому что перед глазами все прыгало, - обязательно сейчас дойдите до медиков, пусть посмотрят. Тебе – суставчик, не понравилось мне, как у тебя там ножка в конце двигалась, а у тебя пусть сердчишко проверят – на всяк случай. Теперь что… Зверек справился – я думал, не сдюжит подвошную дорожку, а он добежал, десять кругов, как велено было. На упрямстве, я так думаю. Тоже хвалю, отдельно. Девки – огонь, ни одна не сдалась. Даже когда упали – все равно в итоге ползли к цели. Мне понравилось. Ну и щас вон – товарища обихаживают, вместо того чтобы воздух ртом хватать. Еще дрыщ вот правильно себя повел, - он ткнул в меня пальцем, - и недоделок тоже. За друганами и товарищами всегда присмотр надобен, и я не в жисть не поверю, что Эвардаро вам вчерась про то не толковал.

Орк обвел нас всех скопом спокойным взглядом и спросил:

- Ну че, сами дотащитесь до медчасти и жилья, или вас на ручках донести?

- А можно идти, да? – вздохнул я. - Или надо опять бежать?

Рядом со мной едва слышно хихикнул Митя, а Омбру уставился на меня весьма заинтересованно:

- А можешь бежать? Тогда беги! Остальные так доплетутся. Но я буду знать на будущее, что тебя можно грузить больше, дрыщ.

- Нее, лучше в следующий раз! – улыбнулся я. – Тем более посылку я уже доставил… можно не торопиться.

Орк озабоченно насупился:

- Перегрев башки? Видать, так. Иди-ка ты тоже к медикам, дрыщ, пусть психи тебя поспрашают, что там за посылки такие…

- Нееет, - я рассмеялся, - это просто… игра такая. Чтобы легче бежать было… Я представлял, что несу лекарство… туда, где его нет. А нужно срочно.

Мастер Омб ухмыльнулся и сказал:

- Удачная медитация. Будем иметь в виду при постановке задач. Так, детки. Занятие окончено. Освободите помещение. Мне тут сегодня еще других гнобить…

И ушел…

Айман застонал, не обращая ни малейшего внимания на то, что его стон слышит вся группа, зашевелился и тяжело встал на четвереньки.

Митька тяжело поднялся со скамьи и подошел к Медведю, протягивая ему руку:

- Ты очень крут, Айман. Я бы так не смог.

Тот кочевряжиться не стал – помощь принял и с трудом утвердился в вертикальном положении.

- Спасибо, - проворчал он, смущаясь. – И вам, девочки, тоже.

Я тоже встал – даже показалось, что колени издали тихий скрип. А может, еще какая часть тела отличилась. И показал Медведю два пальца – символ его победы. Над собой. И над нами тоже – ведь ему, как я понял, было труднее всех.

А ведь если разобраться, и у меня была сегодня маленькая победа над собой – ведь ТАК я бежал первый раз в жизни. Некуда было бежать. И незачем. Только хвалиться этой победой я не стану, конечно… Девчонки – и те пробежали! Ну пусть частично проползли. А Митя уже два раза так бегал! Да уж, слышал я, что пилотов готовят будь здоров – но не думал, что до такой степени…

Так что победа эта моя - исключительно для личного пользования. Никто не виноват, что не было у меня настоящих тренировок и занятий спортом! Да и победа-то – наполовину Митина. Он всё время был рядом, когда это было нужно. И помогал.

Я улыбнулся, представив себе матушкино негодование, обращенное на нашего преподавателя, если бы она видела краем глаза хотя бы окончание нашего занятия! Да ее не смутила бы даже бравая накачаная фигура космодесантника! Или кто там наш Омб в прошлом?

А может, и в настоящем.

Матушка… как-то ты там? Надеюсь, простила уже мой побег. По камерам легко отследить, что я вошел в офис Института – ну а дальше можно догадаться… Вряд ли ты долго ждала, прежде чем обратилась в соответствующие инстанции… Но ведь ты не отпустила бы меня, правда?

Глава 14

МИТАР

Учеба. Новые люди, новые дисциплины…

В целом, ничего ужасного – да даже наоборот. Учиться Митару было не сложно – хвала небесам, не совсем же дурак-то… К тому же способности к сен-взаимодействию давали ему… нет, не фору, конечно. Подспорье. Возможность быстро работать с информацией. И усваивать ее, конечно.

Так что – никаких проблем с теорией. Запомнить основные последовательности гармоний из акустического раздела традиционной эльфийской магии? Не вопрос. Уложить в голове рисунки базовых ручных швов? Тоже ничего сложного. Решить три десятка задач на векторное сложение разностихийных заклятий? Вполне посильно – не сложнее пятимерной математики и астрогации, как ему кажется… Может, оно в дальнейшем усложнится все, но сейчас – пока все хорошо. Ныряешь в сен-Образ (Мит по выработавшейся привычке называл местную сен-систему по-пилотному), там все спокойно решаешь и учишь, потом выныриваешь.

Он знал, что Сум Реммок испытывает с этим трудности – ему почти не дается сен-взаимодействие, и приходится просто читать и писать, это сильно сказывается на скорости усвоения данных. Еще он был в курсе, что Айди, молодая Волчица, в теории совсем не сильна – она жаловалась Менори на это за ужином, а он мимо проходил и услышал… Еще знал, что у Аймана с этим все в порядке, у Сальяра, эльфа из второй пятерки – вообще чудесно, он вообще неплохой стихийник и отлично работает с веществом. Потом услышал, что Сальяр – близкий родич Барратино, и понимающе улыбнулся (мысленно, конечно). Еще бы эльф из семьи Барратино плохо работал с веществом! Там, наверное, у него все братья-сестры такие… как и сам Барратино, создатель экранирующих систем, пришедших на смену старым гадолиниевым щитам. Конечно, никто не спешил избавляться от гадолиниевой защиты – зачем, если работает и работает хорошо? Но новые системы уже десять лет как ставятся по методикам Барратино. И на чудесном новеньком «Гребне дракона», крейсере галактической категории, который через год сойдет со стапелей, будет стоять именно такая… И новенький молодой пилот у этого крейсера мог быть, да…

Митро уже почти привычно задавил болезненный укол обиды и тоски и взялся за следующую задачу. Тоже легкая. Векторки вообще не сложные – если принцип уловил, то и трудностей никаких. Вот реализовать попробуй – тогда ты и попляшешь, недокотик…

Мит вздохнул. Вот с реализацией проблемы как раз были. И какие! Раньше Митар вообще не нуждался в магии. Ему и печать-то первую сняли только для возможности сен-взаимодействий. Потому как пока вторая морфа ему недоступна, то и магия тоже не для него. Так и зачем тогда дергаться? Он и не дергался. Он учился летать и был счастлив – пока не случилось то, что случилось. Теперь вот постигал простенькую истину, которую давно уже пыталась тактично донести до него мать – не бывает бесполезных навыков. Бывают лишь ненужные в текущий момент. Сейчас бы даже примитивные базовые умения – вроде зажигания свечи или склеивания порванной одежки – ему бы пригодились. Но их не было и взять их было негде, кроме как нарабатывать в спешном порядке. На фоне людей, уже могущих рисовать огнем или создавать довольно сложные датчики движения из обрезков салфеток.

Митар вынырнул из сен-Образа и закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Сегодняшнее позорище на практической магии не шло из головы. Несмотря на терпеливость Ро Сабора и тактичность однокурсников, старавшихся не замечать неумехи в своих рядах, урок прошел… болезненно. Кертен, бывший рядом, пытался, конечно, что-то показать и как-то помочь, но… Как тут поможешь? Просто сделать за Митара может любой из них, даже люди. Но разве это помощь? А объяснять и показывать и у куратора нормально получается. Митро все понял. Оно действительно выглядело несложным. И наверняка и было таковым. Простым. Легким. Базовым. Тем горше был тот факт, что у него это не получалось. Не расплакался он там только потому, что слезы мешали бы концентрации – а он ведь действительно старался…

После урока его успешно отвлек Кер – он потащил Мита на площадку к тренажерам, и там они позанимались, стараясь забыть о ноющих от боли мышцах. Впрочем, кто его знает, как там у Кертена было. Выглядел он, как и большинство эльфов, изящным до щуплости, но первый же урок физкультуры доказал, что внешность обманчива. Бежал Кертен просто замечательно. Может, у него и не болит ничего? Кто их, этих эльфов, знает, может, они и с крепатурой справляются легче легкого. Той же магией. Если бы Мит был нормальным полноценными диморфом – он бы тоже мог. Вон, Айман уже после того первого занятия к вечеру был огурчиком – устал, конечно, но никакой боли, ничего. Про Айди и вовсе говорить нечего – Волчица она и есть Волчица. Волкам бег – в радость… А Митар испытал на себе все прелести крепатур.

Впрочем, физкультура – это самое приятное пока, что тут есть. Несмотря на боль. Там он хотя бы не чувствует себя распоследним ничего не умеющим идиотом.

Митар взглянул на Кертена, доделывающего задачки, и пошел готовить чай, благо булочками они с Кертеном запаслись на этот раз хорошенько.

- А сока ты не хочешь? – крикнул Кертен. – Я хотел попробовать вишневый сделать… Только он цветом будет не очень, наверное.

- Ладно, пусть будет сок, - согласился Митар. – Я тогда сейчас воды принесу. Ты уже все? Закончил, да?

- Угу… Завтра еще гляну утром – вдруг я что упустил. А сейчас не хочу! Давай воду и стаканы…

Он аккуратно разлил воду – и, закрыв глаза, что-то певуче сказал – сначала в один стакан, потом во второй. А когда открыл глаза, жидкость в стаканах была уже красной.

- Ну надо же! Даже цвет похож! – радостно сказал эльф. – Попробуй, вдруг я в главном налажал?

Митар послушно пригубил получившийся напиток и улыбнулся:

- Не налажал. Вишневый и есть. Спасибо, Кер.

«Мне кажется, лажать в магии ты и не умеешь…»

- Мить, садись, бери булочку… Хорошо мы сегодня их понатаскали!

Кер пододвинул поближе к Миту миску с булочками (миску тоже стащили из столовой), и уставился своими синими глазищами:

- Мить… Тебе грустно. Плохо. Чем я могу помочь? И… я тебя не слушал, я просто чувствую…

- Да чем тут поможешь, - Митар пожал плечами и сел за стол. – Ты же мне свои мозги и умения не вставишь… Просто переживаю свое сегодняшнее позорище. Ну и… зависть, куда ж без нее.

Он мысленно прокрутил сказанное и торопливо добавил:

- Ты только не думай, пожалуйста, что я как-то зло завидую или что… Зла я точно никому из вас не желаю! Честное слово.

- А я верю! Ты просто не умеешь этого делать.

Эльф отхлебнул сока и спросил:

- Ты хоть понимаешь, что никакого позорища просто НЕ БЫЛО?!

- Почему ты так считаешь? – Митар погонял пальцем крошку от булочки и хлебнул сока. – Ты же сам видел… Я полный бездарь. Не выходит ничего. Я понимаю, что я просто в начале пути, который вы уже все прошли давно. Знаю, что если стараться, что все получится. Но вот сейчас настроение такое, что…

Он не договорил. И так все было понятно, что распинаться на пустом месте…

- В том-то и дело, что ты не бездарь! Например, ты работаешь с сен-устройствами не медленнее, чем я! А может, порой и быстрее, я не следил… Как только тебе следующую Печать снимут, у тебя скакнут все возможности. Но даже сейчас ты можешь…

Кертен задумался, посмотрел по сторонам – и вылил большрй глоток сока на свою рубашку.

Мит озадаченно уставился сперва на испорченную одежду, а потом на друга.

- Зачем ты это сделал, Кер?

- Щас чистить будем!

Он поднял правую руку, как-то по-особому сложил пальцы и сказал что-то тихо и певуче, поглаживая ткань. Пятно стало медленно исчезать...

- А теперь ты! Ну-ка – я же видел, что у тебя гибкие пальцы! Сначала сложи. Точно так же. Это самое трудное.

Митар безропотно принялся складывать пальцы в нужную фигуру. Вроде получилось…

- А теперь что?

- А теперь закрой глаза… Попытайся представить, что внутри тебя есть… реактор. Он посылает импульсы в пальцы, из них вырастают щеточки, такие частые-частые, и всё счищают… и пой за мной… всего три ноты. Это как в песне. Можешь просто мычать с закрытым ртом.

Мит честно попытался сделать то, что от него потребовали. Это было не похоже на объяснения преподавателя.

«Как с ребенком… А я и есть ребенок – для них. Для таких вот, умных, знающих и умеющих. Наверное, Ро Сабор просто забыл, как это – учить малышню. Обращается со мной как со взрослым, а на самом деле…»

Он опомнился, торопливо отрешился от лишних мыслей и… что там? реактор… щеточки из пальцев… И пропеть так, как только что показал Кер. Три раза уже показал, между прочим!

Митар сбился и машинально открыл глаза, чтобы… растерянно ими поморгать.

Пятна не было. Все, что оставил для его упражнения Кер – исчезло.

Он поднял глаза на друга и спросил:

- А почему не получалось на занятии? Ведь он специально давал мне то, что рассчитано на мои силы.

- Наверное, потому, что те, кто учил тебя до него – делали это… без особого старания. Не нужно, мол – да и ладно. А меня этому фокусу еще маленького учили, вечно я весь в пятнах после прогулки ходил!

Мит закусил губу и решительно испачкал собственную одежку. Не на друге же тренироваться-то…

Старательно повторил жест. Концентрацию. Визуализацию. Все, как перед полетом – готовность три, готовность два…

Открыл глаза. Пятна не было. Он какое-то время завороженно смотрел на чистую ткань, потом поднял взгляд на эльфа и прошептал:

- Спасибо… я… значит, я тоже что-то могу?

- Разумеется, Мить! И это только начало! Самое начало – а сколько ты еще сможешь! И мы с тобой… выпьем за это сока. Вот. Тем более он красный, как вино… Ты, главное, верь в себя!

Мит оглушенно кивнул. Они выпили сока, молчаливо сжевали по булочке. Потом Митар посмотрел на Кертена и сказал:

- А эта гармония… она из какой последовательности? Мне показалось, что из четвертой, но… я же – не эльф, слух у меня до вашего не дотягивает. Во всяком случае, в этой морфе.

- Четвертой, ты всё правильно услышал. Она обычно легко распознается. И со слухом у тебя всё нормально! Знаешь, главное, никогда не говори себе: «Я всё равно этого не смогу…»

- Такое я и не говорю, - улыбнулся Митар. – У меня обычно эта формулировка дополняется словом «вовремя».

- И это пройдет. Потерпи! – почти просительно произнес эльф. И посмотрел куда-то в сторону.

Митар проследил взгляд друга и увидел стоящую у стены гитару. Весьма сиротливо стоящую, надо признать.

- Сыграй, - мягко попросил он Кертена. – Тебе же хочется… А я бы послушал… Ни разу не слышал вашей музыки живьем. К тому же… ей ведь обидно, наверное. Променял старую подружку на какого-то зверушку. Нельзя же так.

- Это кто тебя так назвал?!

Уже поднявшийся из кресла Кертен резко и зло обернулся.

- Я назвал, я, - усмехнулся Митро. – Не бей меня, добрый эльф, вдруг еще пригожусь…

Такая реакция друга была приятной (а кому не приятно, когда его готовы защищать?) и одновременно вызывала острое чувство неловкости. В конце концов, зверушками оборотней называли все кому не лень и настолько давно, что это зачастую не воспринималось как оскорбление. Хотя иногда именно им и было, да. Вот как вчера, на физкультуре, когда мастер Хссэ назвал так Аймана.

- Смотри у меня! – погрозил пальцем Кертен. – Не смей так называть моего друга!

Он сел в кресло уже с гитарой и стал ее ласкать – именно так Митро воспринимал легкие, осторожные движения, являющиеся, скорее всего, просто настройкой инструмента. А потом заиграл. Просто заиграл, без голоса, опустив голову и вслушиваясь. Мелодия была… разной. Но больше всего, наверное, грустной. Звуки падали, как капли воды в какую-то хрустальную посудину… падали, оставались внутри и продолжали звучать и болеть.

И боль эта была – не его.

Вдруг пришла в голову мысль (вот копуша!), которая должна была появиться там давно. Что он знает о своем друге? Ну, кроме того, что Кер – действительно друг, который умудряется помогать там, где помощи не ждешь в принципе?

«Может, ему куда хуже, чем мне. Больнее. Тяжелее. А ему тут возись со всякими… И ведь возится. Утешает, учит, поддерживает. А что у него на душе, я не знаю. Я вот, выходит, друг так себе. Посредственный. Я даже не спросил ни разу, как он сам… Понятное дело, что от меня помощи вообще никакой. Даже в тот, первый раз – вряд ли ему был нужен переносчик тяжестей. Он же сильный…»

Мит виновато опустил глаза, допивая сок. Кертен ни разу не дал понять, что ему плохо. Но это же не значит, что это соответствует действительности. Это у Митро все сразу наружу, хоть он и старается не показывать (как видно, с эльфами не очень выходит). А некоторые могут держать все в себе, пока совсем каюк не наступит. И что с этим делать, Мит не знает. Может, просто спросить? Он все равно не настолько умен, чтобы выуживать это исподволь, да и узнавать на стороне тоже не вариант.

Когда последний звук гитары затих, Митро тихо спросил:

- Кер… ты… Тебе тоже плохо, да? То есть… я ничего не знаю о тебе, прости. Но… может быть, я смогу хоть чем-то помочь, если плохо?

Эльф поднял голову и виновато улыбнулся.

- Митя, прости! Она грустная, эта вещь… просто я люблю ее. Нагнал на тебя тоску, да? Ты мне уже помогаешь. С первого дня. Правда-правда… Я так рад, что нас поселили рядом!

- Я тоже, - серьезно сказал Митро, - только помощи от меня тебе ни разу не было. Исключительно наоборот. Но… ладно. Я не умею про такое спрашивать, и ты извини, если я лезу не в свое дело. Просто… если вдруг захочешь, то можешь рассказать. Я никому не скажу, если такое будет условие.

- А мне… мне, знаешь, и рассказывать нечего, - растерянно произнес Кертен. – По сравнению с тобой… на тебя столько свалилось сразу! – я жил благополучно донельзя. Даже стыдно как-то. Как… хрустальная игрушка. В коробке. Иногда эту игрушку доставали, наряжали, выставляли напоказ… и чужие люди… ну то есть эльфы… лапали ее и восхищались. Мол, хорошо как на рояле играет. И поет, надо же! Какая чистокровная игрушка! Тьфу… А игрушке так холтелось… кататься на коньках. Заниматься акробатикой, боевыми танцами… да мало ли еще чем! Ладно хоть байк позволили. И то – не выше метра от дороги на форсаже!

Мит сочувственно вздохнул:

- А ты себя не сравнивай ни с кем, Кер. Тебе же было тяжело от этого – значит, тоже досталось. Просто на свой лад. А сейчас… все еще плохо? То есть… здесь ты же вряд ли ощущаешь себя хрустальной игрушкой? Тем более я вчера тебя видел же – как ты бежишь. Ни хрена ты не хрустальный, а очень даже крепкий и как бы не двужильный…

- Нееет, тут я не игрушка! – рассмеялся эльф. – Мастер Омб такого точно не позволит! А ты мне с первого дня помогаешь, Мить… Ты просто меня принял сразу – таким, как я есть, ни о чем не спрашивая, с такой безоглядной искренностью… и потом открыл мне свою душу… Мне так не хватало – просто искренности! Я иногда даже думал: ну скажи же ты прямо, что ты меня терпеть не можешь! И мать тоже! Нет… рассыпают эти… жемчужины фальшивые. Может, они не знали, что я всё чувствую?

- Может, не думали об этом, - машинально пробормотал Мит, потрясенно осознавая вот это вот «всё чувствую»… - Значит, если мне… или другому кому… плохо, то ты… это знаешь, да? Прям ощущаешь? Ужас. Я бы так не хотел… Сочувствую! Наверное, это очень тяжело! Но тогда тебе вдвойне не повезло со мной, выходит – я-то, наверное, часто… порчу тебе настроение. Да?

- Нет, Митя, всё время я не слушаю! Часто просто закрываюсь… Иначе нельзя, так и тронуться можно… Гостей наших я специально слушал. Не всё равно, знаешь ли, кто приходит в дом! А тебя… я слышу иногда… когда ты рядом совсем, но… это ведь неэтично… слушать без разрешения… - виновато пробормотал эльф.

- Ты это… закрывайся покрепче, - Митро неловко усмехнулся, - и не из-за этики, а просто и впрямь же тронуться можно. Я последнее время часто… грущу. Зачем оно тебе?

- Зачем? Может, для того, чтобы меньше грустить? Чтобы я объяснил тебе, что всё не так страшно? Ну или… эльф явно старался найти побольше аргументов, – чтобы было не так грустно? Вместе… грустить веселее, во! Это я сейчас сам придумал!

- Так это ты описал, зачем это нужно мне, - рассмеялся Митар, которому неожиданно и правда стало весело. – А вот на кой тебе это безобразие, непонятно.

- Мить, я придумаю! А когда придумаю – скажу! – сказал эльф и предложил:

- Давай еще сделаю? Как будто это вино. А я еще сыграю! Жаль, бокалов красивых нету…

- Сделай. И сыграй. Когда-нибудь я научусь магии и сделаю красивые бокалы. – мечтательно вздохнул Митар. – А пока придется терпеть безбокальную жизнь…

- Давай сюда воду! – воодушевленно провозгласил эльф. – Я придумал! По-моему, это не превышает восемь единиц, ну а если превысит… хотя нет, конечно! Давай!

- Точно не превысит? – поспешил уточнить Мит – меньше всего ему хотелось, чтобы друг, его утешаючи, заработал какое-нибудь взыскание. Да еще же неизвестно, какого они тут рода…

- Точно! Я же не одновременно! Разливай…

Два стакана воды – и вот уже привычная Митро процедура превращения в сок. Он радостно вскинулся, но Кертен сказал:

- Подожди! А сейчас самое интересное…

И закрыл глаза. А потом медленно, раскрыв ладонь, провел рукой вдоль стаканов с соком…

И Митро почему-то не смог бы точно сказать, в какой момент два простых грубых стакана стали большими хрустальными бокалами! Они, кажется, даже свет лампы своими гранями отражали!

- Как красиво! – улыбнулся он, поднимая посудину и глядя сквозь нее на свет. – У тети похожие были… всегда мне нравились! За тебя, Кер! Ты – лучший друг, какой только может быть на свете!

- За тебя, Митя! Я только… стараюсь таким быть. По-моему, я и не умел еще как следует – быть другом. Но ты же меня научишь?

Они соприкоснулись бокалами, то есть стаканами, и в этот момент в их общую комнату вошла Иринела.

Она остановилась, как вкопанная, явно не зная, что сказать. На столе красовались два больших хрустальных бокала с красной жидкостью – и скромные остатки последних двух булочек.

- Ну вы даете! – чуть ли не с возмущением заявила девушка. – Это вообще как называется?!

Эльф поднял бровь:

- А что? Ты присоединяйся… Митя, а где у нас еще один бокал? Такой… слегка мятый?

- Мятый бокал даме предлагать – это моветон! – рассмеялся Мит. – Ира, проходи и садись. Я рад, что ты зашла. У нас тут видишь какое пиршество!

- Давай-давай, водички налей! – весело скомандовал эльф. – Щас мы его… Будет не мятый!

Мит послушно встал, нашел свою кружку, наполнил водой и поставил на стол. Потом с оттенком веселого отчаяния в голосе спросил:

- Так у меня еще долго не получится, да?

- Ну почему долго… Может, через год. Это… не очень долго, Мить. И еще неизвестно, к чему у тебя склонность! Может, к Огню! Или молнии… А это вот всё – по большей части игрушки.

И он закрыл глаза, сначала старательно сделал сок – а потом даже более быстрым и каким-то привычно изящным движением провел ладонью – и кружка стала бокалом. Таким же, большим, хрустальным, с узорными гранями.

Иринела осторожно села на придвинутое Митом кресло и, не сводя глаз, следила за действом. А потом, когда Кер протянул ей «бокал», понюхала содержимое и посмотрела на свет сквозь грани иллюзорного хрусталя.

- Надо же! Как здорово! И вино тоже иллюзия, понятно…

- Обижаете, милая сударыня, - чопорно отозвался эльф, - сок почти самый настоящий!

Она осторожно отхлебнула глоточек и подняла сияющие глаза:

- Вкусно… Кертен, ты просто… ух! А я увидела – прямо обалдела сперва, думала, и вправду вино! Да еще бокалы такие…

- Очень атмосферно! – кивнул Митро, довольный, что его друга оценили по достоинству. Вот ведь маг! Настоящий!

«Наверное, ему тут скучно… столько знать и уметь, а засунули чуть ли не в подготовительную группу…»

Потом он вспомнил, как ходил Ро Сабор между рядами и давал задания – каждому свое. И как внимательны были эти янтарные глаза – пристальные, изучающие…

«К нам присматриваются. И скоро рассортируют. И… я останусь один в этой… подготовительной. Может, оно и к лучшему – позориться только перед преподавателем не так стыдно, как перед всеми подряд…»

- А мы пьем за Митю, - задумчиво сказал Кертен. – И за дружбу… У тебя всё получится, Мить. Будь!

И поднял свой сок, словно и вправду они тут душевно пьянствуют!

- Неправда, мы пьем за Кера! – тут же возразил Митар и ослепительно улыбнулся, - и за дружбу, конечно! Без друзей очень плохо, если честно.

- Очень, - серьезно и тихо отозвался Кертен.

Вечер получился чудесным. Они смеялись, шутили, Иринела рассказывала о жизни в кампусе, Кертен сыграл еще что-то, веселое и снова без слов, одной музыкой, а потом еще балладу – и снова не стал петь, только играл. Ну и ладно. Может, ему просто не хочется петь, а музыки, наоборот, хочется. Они доели все булочки, которые были, и выпили много сока, который всякий раз был разным, и это обстоятельство казалось им почему-то очень смешным – словно они и правда здорово выпили. И только когда освещение начало меркнуть, сигнализируя о том, что время дня закончилось, и всем пора спать, Ира вспомнила, зачем она к ним пришла.

- Мальчики, я совсем забыла, - смеясь, сказала она, - дело в том, что завтра в третьем корпусе – это рядом со столовой, не знаю, были ли вы там уже или нет, будет… ну, своего рода собрание. А точнее – вечеринка и знакомство. Наш курс уже собран весь, и мы, старшие, решили, что надо же, чтобы все друг дружку хотя бы в лицо узнавали. Так что приходите, ладно? И гитару бери, Кертен – там будет полно народу, который был бы рад послушать. Возьмешь?

- Н-ну… если надо…ты уверена? – неуверенно отозвался эльф.

- Надо в данном случае не то слово, - покачала она головой. – Если тебе совсем не хочется, то не бери, конечно. Но это если не хочется. А если ты боишься… а чего, собственно, ты мог бы бояться? Здесь, у нас?

- Да нет, дело не в страхе, - не сразу отозвался Кертен. – Хорошо. Я возьму.

Иринела улыбнулась и, пожелав им спокойной ночи, вышла.

А Мит пошел мыть посуду, попутно размышляя на тему «Что же не так с предложением взять гитару, что Кер так странно отреагировал». Спрашивать он постеснялся.

Впрочем, когда дело таки дошло до того, чтобы брать гитару, никакого дискомфорта у друга Митро не заметил, хотя и поглядывал на всякий случай. По крайней мере у него бы тогда появился повод спросить про это – первый-то он сам упустил…

Но вроде все в порядке. Вроде…

Глава 15

МИТАР

Сегодня «выживалка» и физкультура. Полдня «выживалки» и полдня физкультуры. Но хоть не магия, на которой он снова был бы последним неумехой. Правда, теперь ему несколько проще верить, что магия от него никуда не денется – достаточно просто очень стараться и много работать. Кертен вчера чудесно это доказал.

Мит утром даже специально на завтраке испачкал себе манжету – просто чтобы тихонечко проверить, что свежеобретенный навык никуда за ночь не делся, и он все так же это умеет.

«Выживалка», кстати, была интересной – и у Митара получалось не хуже, чем у других. Наверное, потому что это всем было внове – все эти нитки, иголки и прочие странные штуковины, которыми, оказывается, надо уметь пользоваться.

А вечеринка, которая за этим последовала, удалась на славу, Мит даже не ожидал.

Третий корпус встретил их сдержанным гулом множества приглушенных и не очень голосов, а также теми особыми звуками, которые бывают слышны, когда кто-то слушает громкую музыку – а наушники либо старые, либо надеты неплотно. Народу было много – десятка три, а то и четыре людей сновали по залам и зальчикам туда-сюда. Много было и помещений, разграниченных разной толщины и высоты стенами – и за некоторыми из них слышались странные звуки, а затем аплодисменты…

Кертена с его гитарой встретили одобрительными возгласами и чьим-то довольным замечанием вроде «наконец-то будет музыка!»

Дальше пошли знакомства, улыбки, вопросы. Напитки, пицца, пирожки, салаты… Мит в начале даже забеспокоился на предмет всей этой еды – настолько, что быстренько разыскал Иринелу и, отведя ее в сторонку, поинтересовался, за чей счет банкет. Она была весьма озадачена таким вопросом, но, когда Митар честно признался ей, что на его счету сплошные нули, рассмеялась и заверила, что он ничего за это не должен. Вот если потом с друзьями тут тусить будет, то в буфете придется платить. А здесь и сейчас – нет. Правда, кто платит, так и не сказала. Вряд ли же Институт…

Митро вздохнул, но пришлось удовлетвориться услышанным. Что еще ему оставалось делать?

На всякий случай он не стал усердствовать с закусками – съел кусочек пиццы и пирожок, выпил стакан кислого морса, но посудину выкидывать не стал. Набрал в него воды – вода-то уж точно бесплатна! – и оставил при себе. Кертену, когда тот притащил за стол всякой снеди, он сказал, что не голоден, ужинали же недавно, и поел он плотно (как всегда). Эльф пожал плечами и настаивать не стал.

На самом деле было весело и здорово. Немножко волнительно, как всегда, когда еще никого почти не знаешь, но все равно замечательно. Мит сейчас любил этих людей – всех, кто пришел в третий корпус, кто разговаривал, смеялся, возмущался, рычал, хвастался, восторгался, злился…. Всех. И своих одногруппников, и тех, кто, как Ира, был тут же полгода, и других, кого он еще не видел.

Например, Алмаа – высокий худощавый диморф, Мит все никак не мог угадать, какой зверь из него мог бы получиться, пока не увидел своими глазами. Алмаа с удовольствием показал всем желающим свою вторую морфу, и это было удивительно, красиво и неожиданно. Роскошный хищный ящер, не слишком крупный, с яркой рыже-фиолетовой шкурой и внушительными зубами, покрасовался перед восхищенными зрителями, потряс весь третий корпус грозным рыком, после чего перекинулся обратно – уже на радость любопытным зрительницам. Впрочем, похоже, что для Алмаа этот интерес к его телу (что к ящеровому, что к человечьему) был привычным и ничуть не мешающим. Во всяком случае, смущаться Ящер явно не собирался, а даже наоборот, дал всем желающим потыкать в себя пальчиками.

- А у тебя кто? – спросил его Айман, тоже внимательно разглядывая старшего диморфа. – Ну… какой зверь?

- Не знаю, - пожал плечами Мит. – Не было оборота.

- Вот как… А как же ты тогда?

- Может, будет, - Мит подумал и добавил, решив, что так будет лучше, - куратор в курсе и не возражает.

- То есть скоро… А я все думал, что у тебя с магией не так – а оно вон в чем дело.

Айман помолчал, потом сказал:

- Если нужна будет помощь, обращайся. Все-таки… лучше, чтобы рядом был кто-то из своих – в такой момент.

- Спасибо, Айман, - благодарно улыбнулся Митар. – Думаю, это будет очень кстати. Нужен кто-то сильный…

- Тогда зови, если что, - Медведь хмыкнул и пошел знакомиться с нервной Волчицей из старших, рыжей рослой красотке, которую, как Мит уже знал, звали Эйша.

Мит остался стоять и теперь наблюдал, как на Кертена смотрит Айди. Волчица не то чтобы не сводила глаз с его соседа, нет. Так, поглядывала. Часто. И – очень заинтересованно.

А когда Кер взялся все-таки за гитару, третий корпус притих. Не сразу, но быстро – шуршание голосов раскатилось по всей этой толкучке, и вот уже вокруг тишина озерной гладью растеклась – чтобы отразить музыкальное небо… А потом Кертен запел.

Мит слушал друга и думал. О том, что этот парень потрясающе талантлив, и, наверное, совершенно прав был Ро Сабор, когда отправил Кертена в Институт. О том, что девчонки с эльфа глаз на сводят, и Айди теперь тоже смотрит не отрываясь. И что, возможно, сегодня стоит закрыть дверь в спальню наглухо, а то и вовсе уйти – возможно, Кертен придет ночевать не один. И еще думал, что не появилось бы у эльфа недругов – мало ли, вдруг завистник какой или что… вон, как девки смотрят, еще приревнует кто. Но – не чувствовал он тут зла. Даже Сальяр и два старших эльфа (Мит еще не знал, как их зовут) смотрели на Кертена одобрительно и чуточку грустно – словно сожалели, что не могут ТАК…

Он видел, каким обожанием полны глаза юной Волчицы – Волки всегда были неравнодушны к хорошим певцам, про то многие знают. И как сдержанно, суховато поклонился певцу Сальяр, отдавая должное мастерству и голосу.

А в какое-то мгновение он вдруг понял, что завершать этим вечер нельзя – люди слишком пришиблены, слишком… под впечатлением. С этим надо что-то делать.

И он не придумал ничего лучше, чем подойти к другу в перерыве между песнями и спросить:

- Кер… скажи, а будет ли большой наглостью с моей стороны попросить что-нибудь… для потанцевать?

- Конечно. Для тебя – что угодно! Быстрое или медленное? – улыбнулся эльф.

- Эээ… - Митро судорожно вспоминал мелодии, - что-нибудь вроде… «Орешек» знаешь? В прошлом году популярная была песенка…

- Хорошо. С голосом или одну гитару? – спросил Кертен.

- Как тебе самому проще и лучше – вдруг ты устал уже, я ж не знаю, - неуверенно произнес Митар, про себя подумав, что в этом случае он засранец получается – раз заставляет уставшего друга играть и петь.

- Ничего! Дыхалку надо тренировать – а то вдруг в следующий раз придется бежать уже не два часа, а три? – засмеялся Кертен. – Значит, будет тебе Орешек. Только я, по-моему, там слова переделал…

- Надеюсь, новый вариант цензурный? – усмехнулся в ответ Мит.

- Вполне! Тут же много народу…

«Орешек» всколыхнул людей сперва недоумением – после красивейших баллад и лирических романсов эстрадная плясовая оказалась неожиданностью, – а потом и энтузиазмом. Митар радостно улыбнулся, поблагодарил друга и пошел напрямик к Ире.

- Пойдем потанцуем, - просто и безо всяких галантностей, к котором был не приучен, предложил он ей. – Хочешь?

- Хочу… Митро. – Иринела с готовностью протянула Мите руку и пошла в середину. – А тебе как хочется, чтобы я тебя звала? Кертен тебя Митей зовет… Но он твой друг.

- А ты разве нет? – с самой жалобной физиономией, на которую он был способен, вздохнул Мит и тут же улыбнулся, - зови как хочешь. Митро, Мит, Митя – все варианты годятся.

И закружил девушку в танце, дабы для разговоров не осталось места. Ибо тема с именем была скользкой, и ну ее совсем…

Вслед за ними танцевать пошли и другие – словно людям не хватало именно примера. Или разрешения. Или чего-то еще, что неожиданно вдруг народилось тут и в принципе всегда нужно на любой вечеринке. Может быть, свободы?

Мит не знал. Он просто радовался, кружа Иру под «Орешек» и веселую старинную «Сковородочку» (откуда эльф знает «Сковородочку»?!) или отплясывая с расшалившейся Айди что-то орочье, что заиграло из динамиков, давая возможность Кертену отдохнуть от гитары и присоединиться к танцующим. В эти минуты он совсем не думал о том, что завтра снова будет практическая магия, и что все это счастливое веселье останется лишь вспоминать…

Глава 16

МИТРО. СПУСТЯ НЕДЕЛЯ

Восемь дней. Восемь дней занятий – интересных, необычных… и очень трудных. Магия почти не дается – ну, это ожидаемо. Но требовать с него результатов не перестают – что, в общем, тоже логично. А у него – не получается. Задачи он решает легко, теория укладывается в голове без проблем, а на практике – пшик. Не совсем, конечно, пшик – что-то потихоньку начало поддаваться. Понятно, что печати не снять, пока с морфой не разобрались, а с печатями магией ему не владеть, тут Ро Сабор прав. Но все-таки… медленно-медленно единственный его контур контроля начал становиться управляемым.

Только… он же видел, что могут другие. Не слепой. И те крохи, которые начали у него вроде бы получаться, выглядели именно крохами. Особенно когда над ладонями Менори трепещет пространственный разрыв (еще немножко, и она сможет работать с подпространством), а у него только-только получилось сжать вещество без помощи рук…

Хотя еще несколько дней назад он не мог и этого, и это сжатие – почти получившееся – радует его, но… почему-то все равно больно.

«Да, это вам не пятимерка…»

Митар хорошо помнил, как Кертен сказал, что он чувствует его… Как эльф распознал тогда, что соседу плохо… И весь день он старался быть осторожным. Старался отвлекаться от плохих мыслей, не давать эмоциям прорываться… гасить слишком бурные чувства так, как его учили еще в пилотной школе. Метод размышлений, ориентировочно-исследовательская реакция действительно творят чудеса – понятно, что не чувствовать он не может, но рулить интенсивностью и длительностью эмоции у него получалось. Днем. Что делать ночами, он не знал. Приходилось ждать, пока Кертен заснет, и только тогда давать себе волю – невозможно же все время быть как взведенная пружина. Проще всего было излить все копящееся слезами – и Митар плакал. Не всегда. Через ночь…

А пару раз просто выходил наружу и сидел на дорожке между корпусами, глядя в небо. Ночью здешнее небо теряло всю свою искусственность и становилось совсем настоящим. Со звездным сиянием и инверсионными следами местных леталок, которые тут хоть и были не столь многочисленны, как на планете, но тоже частенько появлялись. В такие моменты он представлял себя за штурвалом чего-нибудь похожего, и сердце сжималось сладко и больно. Отказаться от мечты не получалось… разве что днем. Днем их было почти не видно, хотя иногда и слышно…

Отношения с группой складывались, в общем, неплохо. Их почти сразу разбили на пятерки – он попал в одну пятерку с Кертеном, что весьма радовало. Еще в ней оказались Айман, молоденькая эльфа по имени Менори, с которой он тоже танцевал на той вечеринке, и Бет Окмел, человек с гномьей кровью. Хорошая пятерка.

Правда, Айман оказался проблемой – и с совершенно неожиданной стороны. Поначалу, еще до вечеринки, Митар немного переживал по поводу отношений с другими диморфами – они вполне могли чуять, что он неполноценен. В старину неполноценных убивали. К этому возрасту он был бы уже мертв – тогда не ждали так долго, чтобы избавиться от бракованного детеныша. Ходят слухи, что у некоторых кланов и сейчас… случается. Не у Созонов, нет. Но… бывает.

Айман не показывает своего пренебрежения или жалости, даже если и испытывает их. Мит даже однажды чуть не попросил Кера «послушать» Медведя, но все-таки не стал. Пусть. Не показывает же. Даже вот помощь предложил. Только вот постоянно демонстрируемая готовность помочь очень быстро стала напрягать. Потому что – ничем тут пока не поможешь. Ро Сабор больше тему метаморфозы не поднимал, а с кем еще это сейчас можно обсудить (и надо ли обсуждать), Мит не знал.

Айди, Волчица, оказавшаяся в соседней пятерке, насмешничает, но не зло. Так, подначивает. Мит улыбается, иногда смеется над собой вместе с ней. Игра двух хищников. Один из которых, правда, скован… Ладно, это не страшно. Хорошая девочка. С Ирой, правда, не сравнится, но все равно.

Иру он встречает часто. Ждет этих встреч, радуется, когда удается увидеться и поболтать. С ней хорошо, очень. Мит надеется, что, когда Ро Сабор закончит подготовку, и с морфой Митара удастся что-то решить, он сможет сделать следующий шаг. Предложить ей… то есть…

«Я же ей нравлюсь? Вроде бы… на ней мой нюх дает сбой все время. Но… вроде бы нравлюсь. Может быть, когда я стану нормальным диморфом – если стану и если выживу – может быть, тогда получится что-то более близкое, чем просто такое вот приятельство?»

Сегодня встречи не было. Занята… она говорила вчера, что в ближайшие дни будет занята – у них намечается какая-то практика, ей надо готовиться. Хорошо. Он подождет. Как раз, может быть, удастся разобраться со своими проблемами. Сейчас, когда они есть, он довольно скучный собеседник. Как Кертен с ним уживается, непонятно. Эльф открытый, живой, подвижный. Мит сейчас – полная его противоположность. Ну… не полная. Но все равно, раньше Митар был куда энергичнее, что ли. Было к чему стремиться? А сейчас – нет?

И еще – эльфа. Менори, поначалу глазевшая на Митара чуть ли не с восторгом (он чуял запах ее интереса и влечения, тут обмануть его трудно), сегодня почему-то весьма охладела. Это не огорчало, но настораживало. Что-то произошло? И чем это может грозить? Назревающий конфликт? Или просто дурное девичье настроение, которое следует просто переждать? Конфликтов Митар не любил. Он даже драться толком не умел, и злости в нем настоящей не было.

«А жаль… Говорят, злость сильно помогает при обороте…»

Он собрал со стола грязную посуду на один поднос – Кертен, уже закончивший ужинать, о чем-то говорил с Бетом Окмелом. Митар повернулся, намереваясь отнести поднос к посудному приемнику, и чуть не столкнулся с неслышно подошедшей Менори (ох уж эти эльфы, двигаются как тени!). Плошки на подносе покачнулись… звяк… Плюх!

- Ты, неуклюжий недозверь! – взвизгнула девушка, пытаясь оттереть капли липкого соуса, брызнувшего ей на шею и воротник.

«Ты – недокотик… Ты – недо!»

Дыхание перехватило – от неожиданности он позабыл о том, что эмоции надо бы пригасить, и… больно. Это все равно больно, сколько бы раз тебе это не повторили! Не привыкнуть. Никак. Он – недо.

- Что?

- То! Думаешь, я не знаю, что ты – всего лишь половинка?! Тебе тут не место вообще! – распалившись, бросила ему эльфа и… осеклась, отчаянно бледнея и переходя на шепот. – То есть… извини, я… Мит…

Тишина. Лучше бы все продолжали говорить. Лучше бы не молчали – так. Сейчас звуки в столовой словно вымерли. Вот бы и он сам тоже…

«Кажется, я устал. Сколько можно уже, действительно?»

- Митя! – позвал его Кертен, поднимаясь из-за стола.

- Все в порядке, Кер. Сказанное соответствует действительности, - помедлив, ответил Митро и понес посуду куда собирался. После чего просто вышел из здания. Не стоять же там… мишенью для насмешек или жалости.

- Что я действительно здесь делаю? – прошептал он, оглядываясь на ходу.

Глаза наткнулись на второй корпус – самое высокое здание здесь… И ноги сами понесли туда – как можно быстрее, бегом. К роскошному крыльцу с коваными перилами. К скоростному лифту – это очень хорошо, что он скоростной, просто замечательно. На крышу. Поближе к небу – хоть немножко.

«Может быть, расстояние имеет значение? И отсюда Кертен моей боли не услышит? Опять же переживать станет… зачем оно ему…»

Небо. Где-то там снова что-то летело – если очень сильно вглядеться, то видно. Перламутровые облака лениво толкались у горизонта, и до того хотелось взлететь, что он подошел к самому краю и застыл, глядя вверх.

- Я просто постою… успокоюсь и вернусь, - сказал он небу. – Могло же у меня живот прихватить, верно? Вот… торопился я… чтобы, значит, не оконфузиться перед всеми… Так и скажу.

Глава 17

КЕРТЕН

Как же я тогда пожалел, что заболтался с Бетом! Не встал из-за стола вместе с Митей.Такая мелочь. Несколько фраз про выживалку. И всё… не успел…

Может, слова Менори не прозвучали бы, или бы они просто разминулись – Митя и эта истеричка?!

«Ты – недозверь! Всего лишь половинка! Тебе тут не место!»

Да откуда она вообще это взяла?! С чужих слов? Знать бы, с чьих… Если бы это сказал парень – не знаю, удержался бы я, или врезал по-простому, просто в челюсть? И пусть бы потом рука болела, как было однажды. А может, и не болела бы!

Но слова были сказаны – жестокие, не представляю, как так можно! Больная старуха из неблагополучной семьи – могла бы сказать такое, в озлоблении, в обиде на всех… Но эта?!

- Митя!

Я рванулся из-за стола, бросив «Прости, Бет!» А Митька ответил - спокойным таким, мертвым голосом…

- Всё в порядке, Кер. Сказанное соответствует действительности.

Я даже застыл на мгновение.

А потом устремился к Митьке, чуть ли не расталкивая ребят – но был остановлен чьей-то сильной рукой. Я уже дернул плечом, чтобы ее сбросить, но от хватки Аймана так просто не избавиться. Медведь он и есть медведь.

- Кертен, остановись, - негромко, но веско и даже как-то властно сказал он. – Не спеши. Пусть он побудет один. Хотя бы немного.

Диморф мельком глянул на рыдающую Менори, едва заметно поморщился – не то презрительно, не то жалостливо – и снова повернулся ко мне.

- Не спеши. Если он зол, ты можешь пострадать.

- От Мити пострадать?! Да ты что! – воскликнул я. – Пусти! Ему плохо сейчас…

Потому что я же почувствовал всплеск боли. Митя стоял далеко – но мгновенный укол, как будто ударили поддых, я ощутил.

- Охолони, - строго сказал Айман, и не думая меня отпускать. – Если он зол, он может обернуться. И ударить. Не жалеешь себя – о нем подумай. Если вдруг покалечит тебя… как ему жить после такого?

Ну как же он не понимает… Даже если Митя обернулся бы – я не верил, что он ударит. По крайней мере сознательно… или на какое-то время сознание отключается?

Но не было в Мите злости! Ни разу вообще! Разве что на себя… да. На себя. И столько боли!

- Айман! Оставь. Я чувствовал его боль. Ему нельзя быть одному сейчас, - сказал я сквозь зубы, борясь с желанием надавить магией.

Медведь внимательно вгляделся в меня и разжал пальцы.

- Если чувствовал – тогда иди, - сказал он. – Я не знал, что ты можешь слышать его… Но все равно будь осторожен, Кертен. Мы… можем быть слишком резкими. А в другой шкуре не все соизмеряют силу. Иди. А мы пока разберемся с Менори.

И я кинулся за Митей… Пока мы разбирались с Медведем, Мит вышел из столовой – действительно кошачьим, легким, стелющимся шагом. Всхлипывающая Менори попалась на пути, я коротко бросил ей: «Дура!» и поспешил дальше.

Я даже ускорение включил! И все равно не успел… Хорошо, что я видел, куда Митя вошел – но когда я ворвался во второй корпус, лифт наверх уже уехал. А я остался один на первом этаже – никого рядом не было… Да никто и не смог бы мне помочь…

Уехал именно скоростной лифт – тот, что быстрее всех и прямиком на крышу. Тут самая высокая крыша в этом комплексе зданий. А может быть, на всем астероиде… И что там на крыше можно делать?!

Откуда я знал, что он едет именно на крышу? Не знаю… Наверное, потому, что там небо ближе? Хотя бы не совсем настоящее. Потому что – купол. Но хоть такое, другого пока для нас нет… Митя, зачем?! Неужели ты можешь… мне даже думать страшно об этом, Митя, не надо!

Лифт всё ехал – а я стоял в отчаянии и растерянности. Там и остановок у лифта этого предусмотрено всего три… или четыре… а если на соответствующие кнопки не нажать, то их и вовсе не будет.

Я отчаянно просил неведомо кого: «Ну пожалуйста, пусть он остановится!»

Не останавливается – едет выше… Сесть на соседний? Он едет в два раза медленней! Что же делать? Бежать по лестнице – глупо… это еще медленнее, чем лифт, особенно с учетом того, что лестница немного в стороне… Поехать на соседнем… Но я не помнил всех остановок скоростного лифта! Если я не совпаду – это будет дольше, чем если бы я просто подождал возвращения скоростного… Митька, дружище…

Я вспомнил о магии – но это была бы точно более высокоуровневая магия, чем можно было нам применять в здании! И хрен бы с ним, пусть наказывают… но шахта-то закрыта! А проникновение через стену – не делал я такого еще, только в теории знаю. Тоже мне, маг! Отличник… А как коснулось чего-то важного – тут ты беспомощен!

Впору биться башкой в стену шахты лифта. Раз ни на что другое она у тебя не способна!

Я отчаянно ругал себя. Как я мог не заметить, что Митя на грани?!

Я был непростительно беспечен. И равнодушен, наверное. Радовался, что помог ему немножко с магией – да уж, необходимейшая вещь – чистка одежды! Как будто никто другой ему не объяснил бы… И забыл о главном. А Митя просто молчал.

Его спокойный, словно вымороженный голос, которым он ответил этой дуре – он не был обычным. Так говорят, когда боли уже слишком много, она стала частью тебя самого, ты с этим живешь, живешь – а потом вдруг оказывается, что… незачем. Не хочется уже. Потому что нету сил.

Нельзя мне было быть таким слепым. Надо было бросить к черту старые привычки: не вмешиваться, не лезть с разговорами и советами… А если больше некому? Он же один сейчас! Совсем один…

Только одно мне оставалось – моя собственная магия. И я тихо пел, прижавшись лицом к холодному мертвому пластику: «Ми-тя… Ми-тя… Друг мой, подожди… Мы же вместе… Ты всё сможешь…» И мелодия сама получилась теплая, спокойная… Я очень старался настроиться на ожидание хорошего, на покой, на безмятежность – это было трудно, на самом деле, потому что сердце колотилось хуже чем на пробежке. Я ведь не знаю, на какое расстояние добьет моя магия! Здесь, кажется, 30 этажей, будь они неладны! Не достанет? Ударит, наверное, по другим людям… но я же ничего плохого не транслирую… Митя важнее.

И тут наконец приехал скоростной. Как же он долго ехал! Я продолжал петь для Мити, вкладывая в немудреную, даже без рифм, песенку всё то, что мне хотелось ему сказать… Что он сильный и упорный. Что надо потерпеть еще совсем чуть-чуть. Что я в него верю. И я правда верю! Митя, ну пожалуйста…

Я выскочил из лифта – и тут же увидел вдали, у парапета, знакомую стройную фигуру. Митька стоял неподвижно…

Боги, как страшно. Я ж не успею добежать – если он решит… если только левитация… но опыта совсем нет… остается петь. И крикнуть – нельзя. Просто идти. Медленно.

И еле слышно я повторяю: «Ми-тя… друг мой… ты не один. Я же рядом, я помогу… я не знаю чем – но я помогу… Мы преодолем – всё-всё…»

И тут он оглянулся. Заметил меня… Прыгнет?! Или…

Прыгать он не стал. Подождал, пока я подойду, после чего просто сел на парапет, лицом ко мне. Одно движение – он опрокинется назад… если пожелает – то просто толчок ногами, и…

Нет, даже думать об этом нельзя! И представлять – нельзя… Я думал о небе. Первое, что пришло в голову. Придурок – Митьку лишили неба, а ты?!

Тогда просто – планета. Любая. Какой-нибудь желтый карлик. Красное солнце, зеленоватая луна, серо-зеленая листва… а мы с Митькой… сидим у костра. Во! Нам же рассказывали про костер недавно…

Я протянул руку – как к птице, такие тренировки тоже бывали… А Митька ведь и есть птица. Больная. Которой отрубили крылья!

- Не прогонишь, Митя? - спросил я виновато.

И сел рядом.

Мит вздохнул, потом едва заметно улыбнулся и качнул головой.

- Не думал, что ты меня тут найдешь, - тихо сказал он. – Что вообще станешь искать…

- Я… услышал тебя, - признался я. – Извини… Друзья… могут быть навязчивыми, да. Хочешь – я уйду… но нет, лучше пойдем отсюда вместе!

Улыбка его была грустной и виноватой.

- Давай еще немного посидим, - все так же тихо попросил он и посмотрел наверх. – К тому же ты совсем не навязчивый.

Помолчав, он спросил:

- Я… был груб, да? Слишком резко ушел… извинюсь завтра.

- Это перед кем?! – поразился я. – Неужто перед Менори?! Это она должна извиниться перед тобой, уж если на то пошло! Свистулька дырявая…

- Она не сказала ни слова неправды, - вздохнул он и опустил голову. – За что ей извиняться-то… Я действительно недозверь. И мне здесь, скорее всего, действительно не место. Все правда, до последнего слова. Меня и брат недокотиком называет… я, в общем, привык… То есть думал, что привык.

- Но ведь нет вэтом твоей вины! Бывает же поздний оборот! Может, наоборот – если поздний, то зверь гораздо сильнее будет… И это только твое дело. Нельзя, я считаю, такое обсуждать прилюдно… а тем более в таком тоне!

Митя усмехнулся:

- Поздний оборот – это тринадцать лет, Кер. Ну… в крайнем случае пятнадцать. В старину таких, как я, пускали в расход. Если к пятнадцати годам ты не обернулся – ты нежизнеспособный. Таких не оставляли в живых. А мне почти двадцать уже.

Он помолчал, словно собираясь с духом, и продолжил:

- Раньше я не боялся оборота. А сейчас… Вероятность, что я выживу, очень… невелика. Стремится к нулю, на самом деле. Тело уже привыкло к одной морфе и может просто не принять изменений. Специально накачивают миорелаксантами, чтобы расслабить мышцы – иногда до такой степени, что сердце останавливается. Все время рядом дежурит реаниматор, - Мит судорожно вздохнул, но не остановился, - очень некрасивая смерть – вторая морфа просто-напросто в мясо рвет тело первой, потому что первая не может уже меняться, потеряла пластичность. Я очень боюсь такой смерти. Ро Сабор обещал, что никто не пострадает – но про меня он ничего не говорил.

- Мить… А что он вообще тебе говорил? Ну не верю я, чтобы он стал советовать тебе оборот, если бы была высокая вероятность, что… ты погибнешь. Не верю! Здесь другое отношение к людям… И у Ро Сабора – тоже! – горячо сказал я.

- А он и не советовал, - просто сказал Митро, - он просто поставил меня перед выбором. Чтобы учиться здесь дальше, мне нужно вскрыть печати. А это нельзя сделать без метаморфозы. Поэтому… или я рискую и остаюсь, или я трушу дальше и ухожу. Все логично – на кой ему тут бездари? Да еще же и…

Он судорожно вздохнул.

- Понимаешь… я – сын преступника. Это всегда как клеймо на всю семью – даже если ты вообще ни сном ни духом. Тебя не возьмут на высокие должности, тебе заказана дорога в силовые структуры, ну и… прочее. И тут тоже могут бы затыки какие-нибудь. Мой отец – вор, и Ро Сабор об этом знает. Он… не выглядел радостным от того, что я тут. Может, он и хочет, чтобы моя метаморфоза провалилась?

- Да боги с тобой! А просто отчислить тебя – не проще разве?! Если б он этого хотел – наверное, так бы и сделал… вместо того чтобы возиться. И… несчастные случаи в Институте не нужны никому, есть же еще репутационные риски…

Я говорил всякие умные (или не очень?) вещи, а сам лихорадочно думал, реагировать ли мне как-то на эту новую Митькину беду – которая новая для меня, а не для него… Говорить ли об этом вообще?! Дать понять, что меня это не волнует? Но меня волнует – ровно в той степени, насколько это портит Мите жизнь!

- Да… это верно, - медленно кивнул Мит. – Правда, я и сам по себе – репутационный риск. Ладно, не суть. Даже если бы он и впрямь хотел от меня избавиться… если бы это было правдой… Знаешь, я даже уже не расстроюсь. Я устал. Устал быть недо. Недопилотом, недозверем…

В голосе его дрожали слезы, но глаза были сухими.

- Лучше бы меня и впрямь удавили в пятнадцать лет…

- Митя! Перестань, не смей!

Я схватил его за плечи, сжал… вопреки воспитанию и привычкам, всем, чтоб они провалились, эльфийским традициям… потому что Митькина боль вонзалась в меня, как иглы – в виски, затылок… и сердце колотилось опять, и как будто поворачивалось – не в ту сторону, куда нужно, и это тоже было больно. Странно – в тот момент я не подумал ни о ментальной магии, ни о воздействии голосом. Потому что это был – Митя. Мой друг. И ему было плохо, и мне – тоже… я должен был помочь, должен!

- Не смей так говорить! Ты должен верить в себя! Знаешь, а может от этого тоже зависит, как быстро у тебя получится… В тебе убивали эту веру. А ты сможешь! Назло всем! – говорил я, даже, может, не целиком осознавая, что говорю – но я верил в то, что говорил.

Было так удивительно – почти физически ощущать, чуть ли не вживую видеть, как опадает волна боли… как успокаивается Митькин дух… На несколько секунд он уткнулся лбом мне в плечо и просто дышал, выравнивая пульс. Потом смущенно отстранился и с некоторой робостью спросил:

- А… зачем ты за мной пошел? То есть… это очень здорово, что пошел, с тобой все как-то… легче, что ли. Даже говорить это все было легко. Спасибо, что выслушал – мне очень повезло с другом.

- Это мне повезло, - глухо пробормотал я, не отпуская Митькины плечи. – Я пошел, потому что… понял, что тебе плохо. И боялся. Человек не должен быть один… А тут все вместе, да еще дура эта… не думай о плохом. Пожалуйста. Знаешь, ведь тут мы начинаем всё заново – совсем не в той среде, в которой жили… Всё с чистого листа!

Митя улыбнулся. Именно так, как он обычно и улыбался – светло, открыто, без подтекстов.

- Я постараюсь, Кер. Очень постараюсь. Не знаю, почему ты в меня веришь, но это действительно помогает. Просто… почему-то все время боязно, что заставляю тебя переживать – ты вот говоришь, что боялся за меня… не знаю, правда, чего, но… что я сойду с ума, да? Ты настолько сильно меня чувствуешь?

- Нет… Вот что тебе больно стало – я почувствовал. И побежал… прости меня, я дурак, наверное… но я испугался. Здесь слишков высоко, Митя…

- Слишком высоко? – Митро растерянно моргнул, повернулся на парапете и глянул вниз. – А причем тут… оох! Я понял.

Он огорченно вздохнул:

- Вот я дурак… Кер, я не хотел тебя пугать, честное слово! Я просто… ну… Тут небо близко, а от земли далеко, и я подумал, что отсюда ты меня не услышишь… ну… не хотел тебе показываться в таком состоянии. Думал, что я тут отсижусь, успокоюсь и приду.

- Вот как раз мне можно показываться в любом состоянии! – с силой воскликнул я. – А иначе зачем нужны друзья?

Митя согласно кивнул, еще раз посмотрел вниз и вдруг хмыкнул:

- Сто пятьдесят метров. Больше пяти с половиной секунд полета. Если, конечно, это можно назвать столь громким словом. Я так не хочу. Я хочу настоящий полет, Кер. Пойдем домой, что ли… чаю попьем. Я, правда, булочек сегодня не взял… извини.

- Ничего! У нас там еще немножко печенек осталось. Главное ведь не что пить-есть – а с кем… Правда?

Я осторожно коснулся сознания Мити.

Вот она, боль – ошметки, хвала всем богам, совсем мало. Нет уже той удушающей, отравленной боли, от которой сжималось сердце. Усталость – тоже отступала, кажется. Как будто море успокаивалось после шквала… Только страх, наверное, оставался в глубине где-то – словно ядовитый серый туман.

- Правда, - ответил тем временем Митро и встал. – Пойдем.

Глава 18

ЭВАРДАРО

Пальцы дрожали от напряжения – чуть-чуть, едва заметно, но дрожали. Жидкость в синт-колбе медленно наливалась малахитовой зеленью и закручивалась по спирали то в одну, то в другую сторону. Диморфа следует подготовить к обороту. После нескольких лет блокатора там на клеточном уровне надо поддержку ставить. Если не еще глубже. Не хотелось бы, чтобы котенок умер – в конце концов, это уже его котенок. Упустил момент, когда можно было избавиться – пеняй на себя… куррратор…

Нимфе дриаде

Сердце отдам я

Правда, из камня

Нету в нем жизни…

Напев на какой-то древний мотив помогал задавать тональность и ритм заклинанию – сила тяжко пульсировала в подушечках пальцев в такт песенке.

Скорбью объятый

Тризну я справлю

По душе вечной –

Нет ей спасенья…

А блокатор, кстати, интересный. Талантливо слеплен, очень. Вместо того, чтобы воздействовать на вторую морфу напрямую – что было бы заметно – он глушит связи морфы с телом и разумом. А в отсутствии связей морфа кукожится и ломается. Точнее, должна кукожиться и ломаться, а уж что там на самом деле с ней происходит, никто не узнает, пока время не придет.

«Потом узнаем имя этого гениального генетика. Что котенок не знал о сути блокатора, я уже понял. Был неправ. После извинюсь… может быть. Но дело надо довести до конца. Если малыш выживет при обороте… я просто познакомлюсь сначала с этим сумрачным гением. А если погибнет… Ну… тоже, в общем, познакомимся!»

- Мейстер?

Шаги Пата тяжелые, увесистые… и сбили с мысли. Это не страшно само по себе, но вот… между слоями жидкости скользнула золотисто-черная нить, маслянисто блеснула на изгибе, и на мгновение показалось, будто это чье-то гибкое и сильное тело мелькнуло чешуйчатым боком, впитываясь и растворяясь в зелье. Вард вздохнул.

«Все-таки зельеварение никогда не было моей любимой дисциплиной…»

- Да, Пат?

- Прошу меня простить, мейстер. Сигнал о применении магии, второй корпус. Воздействие на волю и мысли, слабое, но…

- Уровень?

- Единица с четвертью.

- Еще длится?

- Все закончилось, мейстер.

- Значит, срочности нет. Подойди сюда, Пат.

Помощник виновато опустил голову, но безропотно подошел и встал рядом.

- Возьми-ка… Что чувствуешь?

Синт-колба прочно утвердилась в руках Пата.

- Модификатор?

- Еще.

- Ваша Нить, мейстер, - в голосе Пата прорезался стыд. – Прошу меня простить.

- Ты сбил мне концентрацию. Нити мне не жалко, но… это же для внутреннего употребления. Ты понимаешь, Пат?

- Это не причинит вреда, мейстер, - убежденно сказал помощник. – Не ему.

- Ибо..?

- Вы ему симпатизируете, и вам его жаль. Нет намерения навредить. Значит, все обойдется.

Вард промолчал. Сейчас – да, есть сочувствие и симпатия. А потом? Вдруг он разгневается?

Впрочем, на это есть один способ – простенький. Оторвать Нить от себя. Уничтожить связь. Но если сделать это сейчас, то она там сгниет к чертям и утянет за собой труд четырех дней.

«Ладно, пока подержим так. А перед первой инъекцией оторву. Сутки-то она точно протянет без меня и даже больше. Просто не получится растянуть подготовку на более длинный срок. Но мы справимся и так, в общем-то…»

Вард вздохнул, забрал зелье у Пата и спросил:

- Нарушитель известен?

- Да, мейстер. Кертен Налдари.

- Пострадавшие?

- Восемь человек подпали под воздействие, шесть из них были экранированы, двое находились в зоне воздействия без щитов. В настоящий момент эти двое находятся в коррекционном пси-отделении, с ними работают.

- Что-то сложное? – удивленно поднял брови Вард.

- Нет, просто они не хотят снимать воздействие, - Пат слегка улыбнулся.

- Хм… любопытно. Значит, этим двоим – выговор и дополнительный курс по личной безопасности. А эльфа – ко мне. Я с ним побеседую.

- Сейчас, мейстер?

- Да, давай сейчас. В кабинет.

Пат поклонился и вышел из лаборатории. Вард погасил установку и переместился в кабинет, одновременно делая его полностью черным. Черная мебель, черные стены… и даже окно затенил. И свет – холодный, мертвенный, от яркого светильника на потолке.

Сел в кресло и замер в неподвижности и невидимости, разглядывая емкость с жидким малахитом, которую он поставил на стол.

Сейчас в комнате, где живет Кертен Налдари, разрывается оповещалка. Уши закладывает от ее вопля. «Налдари Кертену – пройти к куратору, немедленно!»

«Посмотрим заодно, что в его понимании – немедленно…»

Стук… витиеватый такой… Что ж, добро пожаловать. Тем более, что пожаловал он действительно довольно скоро.

Вард скомандовал системе пропустить посетителя. Тот вошел не сказать, чтобы прямо охотно, но, во всяком случае, не застревая на пороге.

- Доброго вечера! Вы меня вызывали.

О, и поздоровался, молодец какой!

- Вызывал, было дело, - хмыкнул Вард, скидывая невидимость. – Вряд ли основания для вызова являются для вас тайной, синьор Налдари. Я прав?

- Да. Вы правы. Конечно же, нет. Я знаю, что виноват, - эльф не рвался оправдываться, что почему-то было приятно. Настроения слушать оправдания не было никакого.

- Под воздействие попали восемь человек, - выражения в голосе нет никакого – холод, скука, бесстрастие. – Двое в настоящий момент в отделении пси-коррекции. Я… жажду услышать объяснения.

- Я очень беспокоился за друга, - решительности в голосе эльфа поубавилось. – Его оскорбили… за ужином. Прошлись по самому больному. И он вышел из столовой и пошел во второй корпус, а я за ним… Но не успел догнать – он уехал на самый верх.

- Хм… И кто же это у нас такой обидчивый оказался? – Вард слегка нахмурился, пытаясь сообразить, что это за нежная фиалка выросла тут в его огороде.

- Нет. Не обидчивый! – эльф только что не возмутился вслух. – Просто когда тебя вначале лишают мечты и призвания – так, разом, в один день, на пороге, когда уже вкус мечты чувствуешь и считаешь ее своей… а потом начинаешь в самой своей сути сомневаться и ждать возможной мучительной смерти, молча, ни одним словом не жалуясь… а потом тебе в лицо кидают оскорбление – это может оказаться чрезмерным, как вы думаете? Это Митро… Мой сосед.

«Митро… Митар. Этот самый котенок… Это что же, психика не выдерживает? Попытка суицида – просто чтобы не доводить дело до оборота? Настолько страшно? Но нужно ли ему тогда тут быть? Так…»

- Он пытался покончить с собой? – медленно, пытаясь уложить это в голове, проговорил Вард. – А вы… спасали ему жизнь, так?

- Да, я боялся именно этого. Потому и нарушил всё… я не успел бы ни доехать, ни добежать! Понимаю, что неправ – но Митя тогда был для меня важнее. Вот я и выплеснул – хотел хоть как-то поддержать его, дать понять, что он не один… А он и не собирался! Он сильнее, чем кажется. Он просто хотел… посмотреть на небо. Раз уж летать ему не дали…

Сбивчивая речь Кертена мало что прояснила, во всяком случае, на первый взгляд. Одно, правда, стало понятно и весьма порадовало – суицида не намечалось.

«Посмотреть на небо… Да, летная школа, подающий надежды курсант, четыре правительственные заявки на него – по окончании обучения. Да и армия бы сунулась, само собой. А старший Кин Созон подложил сыну свинью изрядную, нда… А, вот! Важное. Они живут вместе сейчас, значит… И, похоже, подружились. И, судя по поведению эльфа, котенок ему рассказал про себя достаточно. Что ж… Можно спихнуть неприятное на так удачно подставившегося курсанта. Все к лучшему…»

Вард шевельнулся, открыл ящик стола. Вынул оттуда инъектор – старинный, пистолетной формы. Открыл емкость, аккуратно влил туда свое зелье, одновременно разрывая связь со своей Нитью. Защелкнул. Выставил дозировочные настройки, поставил на предохранитель. Потом поднялся на ноги и, перегнувшись через стол, положил инъектор перед опешившим эльфом.

- Значит, так. Возьмете инъектор, вколете ему под ухо одну дозу сегодня на ночь, и вторую – завтра утром, перед завтраком. Если жидкость сохранит свой цвет, то еще третью – завтра на ночь. Если цвет поменяется, то не колите – принесете остатки мне. Это ваше наказание – в каком-то смысле. Во всяком случае, именно так я его вам определил. Взыскание будет оформлено надлежащим образом и внесено в ваше личное дело. У вас есть вопросы, синьор Налдари?

- Вопросы есть. Как минимум три. Первый: что это за красота зеленого цвета? И как она ему поможет? Второй – могу ли я еще хоть как-то помочь Митро с этим оборотом? Последний… на взыскание не очень похоже… Если я сделаю что-то не так, пострадает Митя, а он ни в чем не виноват!

«Ишь какой! А ты сам виноват – разрешил же задавать вопросы… Может, просто рассказать?»

Вард помолчал, испытующе разглядывая курсанта, потом сказал:

- Видите ли, Кертен… Я не знаю, что он вам рассказывал о себе. Что вы вообще о нем знаете. Поэтому не уверен, стоит ли вам что-то объяснять. К примеру, этот препарат… Вы в курсе о блокаторе метаморфозы?

- Н-нет… не в курсе… А зачем? Он что, блокировал… своего зверя? – от Налдари сейчас даже пахло, кажется, удивлением и непониманием. - Нет. Он не мог… сам… Он рассказывал… про маму… Он мечтал…

Вард уставился куда-то в стену.

Мечты… У котенка тоже была мечта. О небе? Ведь Кертен о полетах сказал, кажется?

«Нет, определенно, стоит разыскать этого интересного во всех отношениях алхимика…»

- Похоже, что он делал это не сам, синьор Налдари. Я очень надеюсь, когда мы разберемся с его морфой, познакомиться с тем… придумщиком, которому пришла в голову такая… эээ… интересная идея. Но для начала хотелось бы нейтрализовать как можно больше последствий приема этого средства. Так что… если вы уговорите его на эти инъекции – честь вам и хвала.

Эльф с энтузиазмом ответил:

- Я уговорю! И даже… постараюсь без магии. Ведь вы же… хотите, чтобы у него было всё хорошо? Правда?

- Идите уже, - проворчал Вард, подумав, что в следующий раз предпочел бы видеть в ослушниках диморфа, а не это ослепительно нахальное дитя Дома Налдари. Котенок так замечательно коротко, почти по-армейски, отвечал – прямо душой бы отдыхал…

Подумав еще мгновение, он немного открылся и дал мальчишке услышать и свое беспокойство, и надежду, и легкий привкус злости…

Эльф повернулся к выходу, но тут же снова уставился на Варда:

- Синьор куратор… Скажите, а те двое… что с ними? Неужели так поменялось воздействие… при переадресации?

И вот тут Вард обрадовался. Приятно было видеть, что парня все-таки интересуют последствия его ошибок.

- Жить будут, курсант. Просто… какими бы ни были добрыми ваши намерения, сколь бы позитивны ни были чувства, которые вы пытаетесь транслировать в других – нельзя так делать. Во-первых, воздействие действительно может поменяться, причем с вашим опытом проконтролировать это изменение вы не сможете. И хорошо, если вообще его заметите. А во-вторых… Я неоднократно видел, как кто-то, вооружившись благими намерениями, лез осчастливливать окружающих. И… ни разу не было такого, чтобы это не привело к… неприятностям. А чаще – к беде. Большой. Учтите это, пожалуйста, на будущее.

Эльф помолчал, потом негромко проговорил:

- Спасибо, синьор куратор. Вы правы. Мне еще рано… осчастливливать, для начала надо научиться хотя бы спасать… Меня – спасли.

Он ушел (к счастью, не забыв прихватить инъектор), а Вард остался в кресле. Думать? Думать не хотелось. Вспоминать осчастливленных? Это – тем более не вызывало энтузиазма.

«Выбил меня из колеи, паршивец», - без злости, с едва заметной досадой подумал он о Кертене. – «Спасли его… Про меня ведь говорил, похоже. Горе луковое. Спасать рвется… А с другой стороны – раз рвется, значит, это – его. Значит, он попал куда надо. Про остальных этого пока не скажешь…»

Он вздохнул и встал. Надо сделать себе чаю. Надо переодеться. Надо внести данные о взыскании… хотя…

«А, черт с ним, пусть отделается нравоучительной беседой. Не буду ничего писать. Настроение не то…»

Он поменял цвет кабинета на серый стальной, потом подумал и добавил в некоторых местах алого цвета. И пошел ставить чайник – чтобы по старинке.

А в следующую секунду застонал и опустился в кресло, чтобы не упасть. Сердце сдавило раскаленным жгутом, дыхание прервалось…

Вард судорожно дернулся и торопливо выдохнул короткое заклятье – как раз на такой вот случай. Стабилизация сердечно-сосудистой, нормализация неврологического статуса… так… Отлично. Как всегда. Нырнул в Образ, хладнокровно выудил из системы расписания…

Какие есть свободные группы? А… есть тройка Семоны и пара Араза и Зардце. Нет, Араз недавно был уже на задании, пусть отдыхает. Пусть Семона поработает.

Где? Откуда сигнал? Система послушно (и весьма поспешно) развернула перед Ро Сабором голокарту, и он чуть-чуть ослабил контроль над телом, позволив боли усилиться и стать заметной.

«Ну же! веди давай. Где? Где?!»

Дальний периметр. Семьдесят четвертый сектор. Система… ага, вот она. Вторая планета. Есть пеленг! Ро Сабор удовлетворенно вздохнул, окончательно нормализовал себе тушку и, коснувшись сознанием багровой кнопки, вышел из Образа.

В рабочих корпусах взвыла по тревоге сирена. Сильнее загудели энергоустановки, подавая больше энергии на восьмой ангар, стоявший особняком. Разогрев системы. Подготовка порталов к перебросу.

Вард спокойно переодевался, одновременно меняя тело под увеличенную силу тяжести, и думал давно набившую оскомину мысль: «Вот наградили ж боги талантищем – слышать чужую боль! А ведь я мог бы легко без него обойтись, если подумать…»

Глава 19

КЕРТЕН

«Налдари Кертену – пройти к куратору, немедленно!»

Ну вот я и сподобился!

Эта отчетливая мысль пришла, когда мы с Митей сели в кресла, предвкушая наше маленькое вечернее чаепитие – а вопилка… действительно завопила. Какая там побудка! Это было раза в два громче, по-моему!

Митька, бедный, аж вздрогнул всем телом! Да и я тоже вздрогнул. Хотя, надо признаться, ожидал. Ментальное воздействие на людей вообще запрещено – если у тебя нет лицензии. А у меня ее нет…

И старался я, и задело кого-то, скорее всего – но ведь как-то же надо было до крыши докричаться! И потом тоже… Словом, огребу я сейчас совершенно справедливо. Как злостный рецидивист. Учитывая, что в Парке меня Ро Сабор поймал на этом же самом!

- Я тоже пойду! – попытался поддержать меня Митя.

- Нет. Я один. Так надо, Мить! Ну не съест же он меня, правда?

Не съест, но понадкусывает, подумал я, улыбаясь Митьке как можно более беззаботной улыбкой – и включил вторую скорость. Чтобы окружающих не пугать… Правда, их было уже не так много – люди разбредались по своим отсекам и досуговым залам. В коридорах мало кто шастал.

Я уж собирался было ворваться – но вспомнил про воспитание и выбил затейливую трель на входной двери. Она открылась беззвучно. Створка просто исчезла, растворяясь в черноте кабинета, как льдинка – в горячем кофе. Вот это дверь! Хотя чему я удивляюсь? Пол-то тут хоть есть? А то с левитацией у меня не очень.

Я сделал небольшой шаг вперед и поймал себя на том, что мне мешают руки – и я сцепил их за спиной, напоминая сам себе то ли убийцу какого-то на суде, то ли героя подполья в борьбе против злых инопланетян. Обстановочка была та еще! Неприятный холодный свет сверху, отчетливо ассоциирующийся с больницей, какая-то непонятная хрень в колбе на столе – и несмотря на освещение, темнота, не позволяющая понять, что там вообще по стенам и в углу? А вот Ро Сабора не было. Если только он не прятался и вправду в темном углу! Под креслом!

Я чуть не хихикнул, но это уж было бы совсем неуместно… Поэтому я просто сказал:

- Доброго вечера! Вы меня вызывали.

Потому что я серьезно подозревал: то, что я не вижу нашего куратора – отнюдь не означает, что его там нет.

- Вызывал, было дело. Вряд ли основания для вызова являются для вас тайной, синьор Налдари. Я прав?

Сначала со мной говорила темнота, но вот из ниоткуда возник и Ро Сабор. Полезное умение и красиво!

Но говорил он… как воплощение правосудия какое-то. Не было ни следа той живой иронии и приязни, что я чувствовал в Парке… Хотя – а что я ожидал?

- Да. Вы правы. Конечно же нет. Я знаю, что виноват, - ответил я таким же ровным голосом. Как консоль.

- Под воздействие попали восемь человек, двое в настоящий момент в отделении пси-коррекции. Я… жажду услышать объяснения, - проговорил Ро Сабор.

Тут я в первый раз пожалел о сделанном. Но ненадолго. Потому что Митька мне был важнее! А если кто-то там разоткровенничался или дружбу предложил – не знаю уж, как это могло подействовать! – так это же не смертельно!

Что, впрочем, вины с меня не снимает. Вмешательство в чужую психику, настроение… Я и перед Митей виноват – и мне нужно будет ему признаться, скорее всего! Надеюсь, он меня простит…

- Я очень беспокоился за друга, - медленно начал я, лихорадочно решая: что мне придется сказать в любом случае – а что не стоит всё-таки?

- Его оскорбили… за ужином. Прошлись по самому больному. И он вышел из столовой и пошел во второй корпус, а я за ним… Но не успел догнать – он уехал на самый верх.

- Хм… И кто же это у нас такой обидчивый оказался?

«Да тебе бы так!» - подумал я. А вслух сказал:

- Нет. Не обидчивый. Просто когда тебя вначале лишают мечты и призвания – так, разом, в один день, на пороге, когда уже вкус мечты чувствуешь и считаешь ее своей… а потом начинаешь в самой своей сути сомневаться и ждать возможной мучительной смерти, молча, ни одним словом не жалуясь… а потом тебе в лицо кидают оскорбление – это может оказаться чрезмерным, как вы думаете? Это Митро… Мой сосед.

И я еще не добавил про отца! Но это не моя тайна, и не нужно об этом, наверное.

- Он пытался покончить с собой? А вы… спасали ему жизнь, так? – спросил Ро Сабор уже не таким ледяным тоном.

- Да, я боялся именно этого, - сказал я. – Потому и нарушил всё… я не успел бы ни доехать, ни добежать! Понимаю, что неправ – но Митя тогда был для меня важнее. Вот я и выплеснул – хотел хоть как-то поддержать его, дать понять, что он не один… А он и не собирался! Он сильнее, чем кажется. Он просто хотел… посмотреть на небо. Раз уж летать ему не дали… - слегка запинаясь, объяснил я.

Ро Сабор пару мгновений смотрел на меня задумчиво – а потом открыл ящик стола и достал оттуда что-то непонятное, довольно соразмерное – и даже по-своему красивое. И пока я вглядывался, пытаясь понять, что это за штука и каким боком она относится ко мне и моему проступку, заговорил:

- Значит, так. Возьмете инъектор, вколете ему под ухо одну дозу сегодня на ночь, и вторую – завтра утром, перед завтраком. Если жидкость сохранит свой цвет, то еще третью – завтра на ночь. Если цвет поменяется, то не колите – принесете остатки мне. Это ваше наказание – в каком-то смысле. Во всяком случае, именно так я его вам определил. Взыскание будет оформлено надлежащим образом и внесено в ваше личное дело. У вас есть вопросы, синьор Налдари?

Еще бы!

У меня и вопросов, и мыслей всяких разных хватало… Как отозвалась на тех двоих моя магия, зачем им пси-коррекция?! Неужели всё-таки всё доброе и хорошее, что я адресовал Мите, каким-то образом преломилось – и, попав на непричастных людей, принесло вред? Но Митя важнее, мне надо узнать, как ему помочь… А это инъектор, значит…

Смутно припоминаю, что я видел что-то отдаленно похожее - в книге. Один раз. Но ведь я же… Я же никогда! Не делал! Никаких инъекций… Мне – делали, а я нет.

- Вопросы есть. Как минимум три. Первый: что это за красота зеленого цвета? И как она ему поможет? Второй – могу ли я еще хоть как-то помочь Митро с этим оборотом? Кроме инъекций. Последний… на взыскание не очень похоже… Если я сделаю что-то не так, пострадает Митя, а он ни в чем не виноват!

- Видите ли, Кертен… Я не знаю, что он вам рассказывал о себе. Что вы вообще о нем знаете. Поэтому не уверен, стоит ли вам что-то объяснять. К примеру, этот препарат… Вы в курсе о блокаторе метаморфозы?

- Н-нет… не в курсе… А зачем? Он что, блокировал… своего зверя? – вскинулся я.

Митька?! Который так переживает, что он – «недокотик»?!

- Нет. Он не мог… сам, - потрясенно сказал я. – Он рассказывал… про маму… Он мечтал…

От Ро Сабора на мгновение повеяло… сочувствием? Печалью? А ведь это он еще Митю не знает!

- Похоже, что он делал это не сам, синьор Налдари. Я очень надеюсь, когда мы разберемся с его морфой, познакомиться с тем… придумщиком, которому пришла в голову такая… эээ… интересная идея. Но для начала хотелось бы нейтрализовать как можно больше последствий приема этого средства. Так что… если вы уговорите его на эти инъекции – честь вам и хвала.

- Я уговорю! И даже… постараюсь без магии, - усмехнулся я. – Ведь вы же… хотите, чтобы у него было всё хорошо? Правда?

Я почти умоляюще смотрел на Ро Сабора. Мне хотелось верить, что он умеет всё…

- Идите уже, - проворчал наш куратор. Но не было в этом ворчливом тоне настоящей досады. Мне вдруг показалось, что он – устал. И Митьку ему жаль. А еще, похоже, я достал его по самое не могу!

Я шагнул уже к двери и всё-таки не выдержал:

- Синьор куратор… Скажите, а те двое… что с ними? Неужели так поменялось воздействие… при переадресации?

- Жить будут, курсант. Просто… какими бы ни были добрыми ваши намерения, сколь бы позитивны ни были чувства, которые вы пытаетесь транслировать в других – нельзя так делать. Во-первых, воздействие действительно может поменяться, причем с вашим опытом проконтролировать это изменение вы не сможете. И хорошо, если вообще его заметите. А во-вторых… Я неоднократно видел, как кто-то, вооружившись благими намерениями, лез осчастливливать окружающих. И… ни разу не было такого, чтобы это не привело к… неприятностям. А чаще – к беде. Большой. Учтите это, пожалуйста, на будущее.

Благие намерения… Причем искренние и много. Я знаю, что это такое! Не случилось беды – спасибо моей гитаре… и Ро Сабору. О да, я помню.

А опыт и умения – ведь вы же поможете мне их обрести?

- Спасибо, синьор куратор, - тихо сказал я после паузы. – Вы правы. Мне еще рано… осчастливливать, для начала надо научиться хотя бы спасать… Меня – спасли.

И четко, резко кивнул, покидая кабинет.

Шел я как-то машинально, не особо смотря по сторонам, думая о том, как быстро и разительно поменялась моя жизнь – и как в общем-то спокойна и благополучна она была. И пусть я тонул в ней, как муха в сиропе – но не сам ли я был в этом виноват?

Нельзя всё время только и жить тем, что бояться обидеть и разочаровать… других. Пусть и любящих тебя людей. Или эльфов. Взрослеть надо, Кер!

Вот тут – настоящие беды и настоящая проблема, не твоим чета! И я обязан помочь…

…А на ступеньках административного корпуса стоял Митя… Мрачный и решительный. Свет фонарей падал на его волосы, рассыпавшиеся по плечам, и они сияли золотом. Некстати пришла мысль, что одна моя знакомая захотела бы, наверное, написать такую картину – Митро сейчас был больше похож на эльфа, чем на диморфа.

А вот глаза моего друга горели тревожной зеленью – мне показалось, что сильнее, чем всегда.

- Кер! Что?! – беспокойство пропитывало его голос. – Что он… то есть? Как ты?

- Со мной всё хорошо, Мить! – ответил я, подумав с благодарностью: выбежал за мной, беспокоился, может, если б я задержался – и в кабинет к куратору направился бы – меня защищать!

Я сжал его руку.

- Правда, я в порядке!

И тут он заметил инъектор, который я сжимал левой рукой – почти что мертвой хваткой. Не разбить бы!

- А это что? – в глазах его появилось настороженное недоумение, а потом еще и любопытство, - тебе что, уже задание какое-то поручили?

На лице его появилась явная готовность радостно улыбнуться.

- Вроде того, - ответил я. – Пойдем, Мить. Пойдем домой. Там я тебе всё расскажу!

Как быстро кампус стал для меня домом…

Мы уже входили в свой корпус, когда вдруг в стороне, где мы еще не бывали – да и не собирались пока – что-то загудело. Как пожарная сирена. Не так громко и раздражающе, но от этого не менее тревожно. Мы с Митей огляделись – но это было далеко. И, наверное, нас не касалось… Я предпочел отгородиться от этого звука, но это было непросто! Потому что хотелось куда-то бежать и срочно что-то делать.

Впрочем, дело у меня есть.

- Интересно, что это там? – Митька заинтересованно пытался что-то высмотреть в той стороне, откуда доносился вой сирены. – Нас похожим сигналом на учебные тревоги поднимали…

- Ну, кто сказал, что здесь нет учебных тревог? А может, и не учебных… Только вот это явно далеко. А у нас тут - тишина, вздохнул я.

Митя повернулся ко мне и очень серьезно спросил:

- Что все-таки случилось? Ты пахнешь… не как обычно, Кер. Это я так тебя расстроил? На крыше запах был другим, но, может, ты только сейчас… обиделся? Или что? Я не понимаю. Или все же – куратор? Чего он от тебя хотел-то?

- Ну что ты, Мить! Я на тебя не обиделся… Вот ты как раз ни в чем не виноват. Виноват я, если разобраться… И очень боюсь, что это ты на меня обидишься – и имеешь полное право!

Мы зашли к себе, и Митя тут же пошел делать чай. Возможностью пить чай в комнатах нас обеспечил Бет Окмел несколько дней назад. Уж не знаю, что он там сделал, но… кипяток (точнее, вода нужной температуры) у нас теперь был для этого всегда.

И только когда мы вернулись за стол, откуда меня выдернул вызов к куратору, Митя сказал:

- Я не очень обидчивый, Кер. Ты можешь не бояться меня обидеть. А если ты не хочешь ничего рассказывать, то не надо. Может, мне действительно не положено этого знать.

- Нет, Мить. Положено… Именно тебе!

Я всё вертел в руках инъектор. Старинный, со стеклянной частью, с рунами на металле… Красивый. А жидкость в нем переливалась малахитом с прожилками – словно живая!

- Вот это вот, - я перехватил взгляд Мити, - инъектор. Для тебя. От Ро Сабора… Не знаю уж, что там – но он сказал, что я должен ввести тебе эту штуку сегодня вечером перед сном. И завтра тоже. Это что-то специальное именно для тебя… Это если с конца начинать. А если с начала – то вызвали меня за вполне себе серьезный проступок, Митя… Потому что я нарушил правила. И воздействовал на тебя магией.

Тут я всё-таки посмотрел Мите в глаза, страшась увидеть неприятие, гнев, быть может… и самое страшное – разочарование. В своем друге.

Он побледнел и… да, отшатнулся. Правда, не столько от меня, сколько от инъектора, но… Меня хлестнуло ужасом и отвращением.

- Специальное… для меня? – медленно, внезапно севшим голосом, произнес он. – И ты… то есть… А что за магия?

Взгляд его был прикован к инъектору, и про магию он спрашивал, кажется, исключительно по инерции.

- Ментальная магия. Я воздействовал на тебя, Митя… когда не смог догнать, и ты уехал наверх. Я очень испугался. Прости меня. Я знаю, это недопустимо – но мне было в тот момент важнее дать тебе понять, что ты не один… и что мы вместе всё преодолеем… и что жизнь не так уж и плоха! Понимаешь?

Я умоляюще посмотрел на него.

- Не плоха… Значит, ментальная, да? И… тебе поручили – вот это? И магией? Это чтобы я… не сопротивлялся? Или… прости, я, кажется, не понял ничего… - тут он, наконец, посмотрел мне в глаза – измученным каким-то и растерянным взглядом. – Ты уже воздействовал на меня? В смысле – там, на крыше, что ли?

Я закрыл лицо руками, потому что мне очень захотелось ударить себя кулаком по башке. Куда-то делось мое умение отстраняться, договариваться… да вообще говорить разумно! Что ж я вывалил-то на Митю всё сразу! Еще инъектор этот… если допустить, что его травили, а он об этом не знал…

Я отбросил инъектор в сторону. Теперь он лежал на моей кровати и поблескивал. Выжидающе.

- Митя… Я пытался докричаться до тебя – когда прибежал, а лифта уже не было. Я испугался за тебя – дурак, понимаю… Но эта девчонка… Я кинул в тебя воздействие – наверх. Чтобы ты знал, что не один… и что мне не всё равно… - тихо сказал я. – И на крыше… пока не подошел к тебе… Бежать было нельзя, и я просто… повторял, что мы с тобой всё преодолеем. Понимаешь? Прости меня, ради всех Богов!

Митро потер висок, словно у него заболела голова, потом кивнул:

- Я понимаю. Я помню, что ты испугался тогда, что я… Понимаю. Я не сержусь – наверное, если бы я так умел, то тоже бы… Ты же меня спасти хотел, за что же мне сердиться-то… Только…

Он замолк и снова посмотрел на инъектор.

- Ну вот, - я почти робко положил свою ладонь поверх Митькиной, - куратор меня вызвал, потому что попало там… по непричастным людям. Даже понадобилась пси-коррекция. Так что я безусловно виноват. И честно ему в этом признался… Ро Сабору. Пришлось объяснить, почему я это сделал. Я сказал, что ошибся, а ты просто хотел посмотреть на небо… И он… Ему не было всё равно. Правда. Он не стал мне про тебя всего говорить – наверное, я не имею права… но сказал, что ты получал какой-то блокатор… и эта зеленая штука поможет тебе от него избавиться. А больше я никак не могу тебе помочь… с морфой. Только вот это…

Митя вздрогнул, потом кивнул и тихо сказал:

- Я… получал, да. Колол его себе пять лет. Мне… брат сделал. Сказал, что, чтобы я перестал быть недокотиком, он сделает одну штуку. Специально для меня – так вот сказал. Специально для меня.

Он еще раз покосился на препарат от Ро Сабора и взглянул мне в глаза.

- А недавно вот выяснилось, что это, оказывается, был мощный блокатор второй морфы. Я думал – мне пытаются помочь, чтобы я обернулся, а на деле делалось все, чтобы… не получилось.

- Но зачем это ему?! – вскричал я. – Какой же гад… Прости.

- Да… наверное… я не знаю. Могу только предположить, что дело в майорате… если я не смогу подтвердить свои права на него, то он отойдет Сиису. Я ушел из дома после отчисления – не мог там больше оставаться, он… Не мог, в общем. Ну и… не спрашивал поэтому.

Мит сел на пол, проигнорировав и кресла, и стулья, и кровать. Обхватил плечи руками, словно ему было холодно, и вдруг встрепенулся.

- Послушай… - он поднял лицо, - а… он что, тебя все-таки наказал? Раз он тебя из-за магии вызывал и… ты признался, говоришь… Он тебе ничего плохого не сделал? Просто выговор влепил, что ли?

- Нет, Мить… Ничего он мне плохого не сделал.

Я тоже сел на пол. Чтобы не возвышаться над Митькой. А быть наравне…

- Да и не хотел! Он мне просто очень хорошо объяснил. Что даже самые лучшие намерения могут выйти боком. И что нельзя осчастливить насильно… А кроме того, я так понял, что мой посыл, обращенный к тебе, мог измениться, попав на кого-то другого! Знаешь, наш куратор, - вдруг пришло мне в голову, - по-моему, очень устал от таких обалдуев, как мы. Сколько он уже таких видел! Но за тебя он действительно беспокоился… и я ему верю. А моим наказанием стало это…

И я кивнул на инъектор. – Быть может, он просто не захотел сам с этим возиться… Или решил, что мне ты доверяешь больше.

«Только бы он не ошибся», - пришла горькая мысль. – «Только бы Митя не перестал мне верить…»

Митро помолчал. Голова опущена, весь съежился как будто… Потом он тихо и сбивчиво произнес:

- Я… Тебе – верю, Кер. Если ты… раз ты сказал, что эта штука поможет… В общем, давай его сюда, уколюсь…

- Наверное, всё-таки мне надо – Ро Сабор сказал «под ухо»… Ты когда-нибудь под ухо кололся? Вот мне бы, наверное, неудобно было. Я только очень не хочу сделать тебе больно!

- Под ухо ни разу, - слегка удивился Митя. – Но вряд ли это сложно… Но если он сказал, то давай ты, ладно. Сейчас?

- Давай сейчас. А потом спокойно чаю попьем!

Я взял эту штуку – основная ее часть была металлической и холодила ладонь. Примерился, как именно брать – куратор показывал. Сейчас моя рука с инъектором до дрожи напоминала старинное оружие. Это юмор у него такой?! Хотя непонятно, у кого. У изготовителя этой штуки – или у Ро Сабора…

Я всё-таки в детстве смотрел слишком много приключенческих и героических голофильмов! Порою совсем старых, несовременных… И теперь на мгновение почувствовал себя каким-то злодеем из фильма, который сейчас застрелит отважного героя, гад такой! Пилота, между прочим… Митьке очень пошла бы кабина космического истребителя. Рука задрожала.

Митро закусил губу и отвел волосы назад, открывая ухо и шею.

- Наверное, надо в шею… под ухом же вроде кость, - неуверенно пробормотал он, поворачиваясь ко мне боком.

- Наверное, - пробормотал я, стараясь говорить ровно и спокойно.

Почему в шею?! Неужели нельзя было в плечо или еще куда-нибудь?!

«Пойди у куратора спроси, возмутись! А лучше позови его сюда, пусть он за тебя всё сделает…» - ответил я твердым и злым голосом – сам себе. Струсившему. Этот голос меня порою выручал – он как будто сам участвовал в тех самых приключениях, что я лишь видел со стороны. «Давай, соберись, мямля ты эльфийская!»

Осторожное касание пальца… нащупать место под ухом, где нет никакой кости… Прижать на мгновение «дуло» этого клятого пистолета… Всё.

Я уронил руку и не решался какое-то время посмотреть на друга. А он – даже не вздрогнул!

- Очень больно? – прошептал я виновато.

- Нет, - Митя удивленно пощупал место укола. – Уж точно не больнее, чем моим… Почти даже и не почувствовал…

Посмотрел на меня и благодарно улыбнулся:

- Спасибо, Кер.

- Ох! – вздохнул я. – Честно: мне было страшно, Мить… Но раз так, готовься – то же самое нужно сделать завтра утром. И вечером тоже. А сейчас – давай всё-таки попьем чаю!

- Надо – значит, сделаем, - он пожал плечами, поднялся на ноги и подал мне руку. – Вставай тогда. А чего ты боялся? Что не попадешь или что… колешь не нужное?

- Вот последнего – точно не боялся. Я знаю, что это хорошая штука. Боялся… ну да, попасть не туда… Сделать тебе больно.

И тут Митя улыбнулся – совершенно детской доверчивой улыбкой.

- Это немного приятно – ну… что ты обо мне беспокоишься, - смущенно сказал он. – Спасибо. Но ты мне больно не сделал, так что завтра утром можешь уже не бояться. Все хорошо.

- Да, ты прав. Всё хорошо. И завтра тоже будет хорошо! – с нажимом сказал я. – И я не только утро имею в виду!

Хотя я знал, что и завтра буду бояться подносить этот «пистолет» к доверчиво подставленной шее моего друга…

Глава 20

МИТАР

Мышцы ныли, каждое движение давалось через боль и слабость. Вчерашняя физкультура была особенно жестокой, и даже Айман, самый подготовленный в их группе, под конец выглядел выжатым. Впрочем…

Мит вспомнил остальные уроки физкультуры и вынужден был признать, что все они выглядят выжатыми после любого из них. И Айман исключением не был ни разу. Мастер Омб гонял их беспощадно, и ни разу не было такого, что ни один из них не пошел после уроков к медикам. Хотя Мит еще не сподобился пока.

Впрочем, боль в мышцах прямо сейчас только радовала. Вот головная боль была куда хуже. Он даже подумал, что стоит, пожалуй, все-таки заглянуть к специалистам – вдруг да помогут… Ломило виски и затылок, внутри ворочался твердый шипастый обруч, пытаясь раздвинуть Митару кости черепа и выдавиться наружу. Иногда боль стекала вниз по шее – от нее каменели плечи и деревенела спина.

Зато на душе эти дни было на удивление спокойно. Не удивительно, что и Кертен заметно повеселел – физической боли он, к счастью, не улавливал. Он, конечно, приглядывался иногда к другу, и Митро его понимал – если б он сам так вот столкнулся с кем-то, похожим на самоубийцу, то тоже бы дергался потом при всякой встрече. Пусть даже тот и не планировал ничего такого… Но поскольку присмотр этот неизменно показывал вполне приличный результат, Кертен, кажется, и сам уже успокоился.

И три инъекции… Вечер, утро, вечер. Сегодня утром колоть было нечего – остатки жидкости за ночь поменяли цвет, и Кертен сказал, что такое колоть не велено, а велено было эти остатки вернуть. Ну, вернуть так вернуть. После ужина сходят вместе и вернут – как раз, может, и куратор вернется, а то запропал куда-то. Заодно, может, скажет что-нибудь насчет морфы – вдруг у него уже есть какой-то план. Впрочем, если судить по инъектору, план точно был…

Мит невольно потер небольшую шишку под ухом. Там ничего не болело и не зудело, но рука все равно сама тянулась пощупать. Иногда он даже думал, что и голова у него болит из-за этой штуки. В конце концов, что он знает об этом зелье? Ничего. Только то, что Кертен сказал.

Когда-то он точно так же поверил насчет другого препарата. И сейчас, получается, снова поверил и что-то непроверенное и совершенно неизвестное три раза ввел себе внутрь. Позволил ввести. Жизнь не учит, да?

«Но Кертен не станет обманывать меня! Не обманывает! Он… он и сам не знает… если и обманывает, то не он. Потому что если он…»

Мит отогнал мерзкую мысль подальше и решительно встал из-за стола.

- Ну что, пойдем? – спросил он друга, сперва дотошно исследовав его тарелку и убедившись, что еда съедена.

- Да! Пошли, вернем инструмент – и, может, потом погуляем? Как думаешь? – предложил Кертен.

- Давай, - легко согласился Митар. – Мы еще за Синюю рощу не ходили – как раз в той стороне же, можем туда заглянуть.

- Да! Точно! И посмотрим на месте, как там… с кострами, например.

Митро усмехнулся и кивнул:

- Мне кажется, недостатка в кострах у нас не будет – если верить байкам старших. Но… потренироваться было бы неплохо, ты прав.

«Скоро все решится. Я чувствую. Свобода близка…»

Эта мысль была не новой сегодня. Он проснулся с этим ощущением. Даже, кажется, впервые в жизни почуял другого себя внутри – словно истончились стены, и сквозь них стало просачиваться тепло родного тела. Или просто силуэт стал виден. Или запах появился…

Сейчас как никогда раньше верилось, что метаморфоза будет. И… наверное, скоро. Может, еще неделя? Или дней десять? Мит не знал – никогда не было такого, чтобы такие ощущения… как на них ориентироваться?

Они дошли до административного здания, тихого и почти безлюдного – так, встретилась в открытом кабинете пара клерков, погруженных в Образы и ни на что не реагировавших. А кабинет куратора оказался пуст. И даже не заперт, что удивительно. Дверь, гостеприимно растаявшая перед ними, ласковым голосом сообщила, что Эвардаро Ро Сабор сейчас отсутствует и когда появится, пока неизвестно. Если хотите – можете зайти. Подождите, посидите, отдохните…

Кертен неуверенно шагнул внутрь и очень осторожно, словно его могли тут укусить, положил инъектор на стол.

- Мы все вернули, как было велено, - на всякий случай сообщил он двери, когда вышел в коридор, и та тут же сгустилась перед носом и сообщила, что все передаст хозяину. На том и распрощались. С дверью.

- А я думал спросить его насчет метаморфозы, - вздохнул Мит. – Может, уже известно, когда мне… ну… А его нет.

- Да, жалко… - вздохнул Кертен. - Надо завтра с утра сходить. Может, он поздно вечером вернется. А знаешь, я когда к нему пришел – вообще не был уверен, что за дверью не пустота! – рассмеялся он. – Мало ли… такой аттракцион для провинившихся.

Митро улыбнулся:

- Ты считаешь, мы, провинившиеся, нуждаемся в аттракционах? Или… думаешь, он так считает?

- О, что он считает – крайне сложно понять… пока он сам не скажет, - заявил Кертен, - но, наверное, это зависит от степени вины!

- Интересно, что надо натворить, чтобы заслужить пустоту за дверью? – усмехнулся Митар. – Я ему солгал, ты вот с магией… нарушил – и нам этого не досталось. Наверное, совсем что-то непотребное.

- Наверное, всё дело в намерениях… Я ведь не хотел ничего плохого. И ты тоже. Ты просто… защищался, никому не делая зла… Хотя, можно сказать, я вообще рецидивист – он же поймал меня именно на том же самом!

«Рецидивист… ну и словечки у тебя, Кер!»

- Сын вора и маг-рецидивист – отличная компания, - насмешливо фыркнул Митар.

- А то! Мы нашли друг друга! – рассмеялся эльф. – И мне это нравится!

- Мне тоже. Если я выживу при обороте, нормально доучусь, и мы станем тут работать, - сказал Митро, - то очень надеюсь, что нас поставят напарниками. Вроде же… из одной группы подбирают прыгунов, да? Старшие ребята говорили, что редко смешивают курсы…

- И правильно! – с воодушевлением сказал Кертен. – Ведь напарники должны хорошо знать способности друг друга! Чувствовать. С полуслова. Может, даже какие-то условные слова или знаки… Я, наверное, книжек перечитал, да?

- Или голофильмов пересмотрел – как я, - рассмеялся Митро. – Впрочем, книжки тоже… да…

Они прошагали Синюю рощу – не очень большее сборище приземистых сине-зеленых деревьев, напоминающих брокколи – и вышли приземистым длинным строениям явно складского назначения.

Кертен уже хотел что-то сказать, когда Мит поднял ладонь, призывая друга к молчанию. На тут же возникший в глазах немой вопрос он очень тихо сказал:

- Звук… Дай послушать.

Они принялись слушать звук. Точнее… что-то на грани слышимости… почти знакомое… Тревожное. Неправильное!

- Пойдем отсюда, - решительно сказал Митро, разворачиваясь сам и для надежности беря Кертена за запястье.

- Похоже на флаер… или что-то побольше, - неуверенно пробормотал Кертен. – А почему – пойдем?

- Плохой звук. Неправильный, - отрывисто сказал Мит.

«Идиот… Сам не смог определить, что это?!» – с холодной досадой подумалось ему. – «Обязательно был нужен эльф, чтобы определить источник звука? Наверное, тебе и правда не место в летной школе… Ты и впрямь недо. Брат прав. Месяца не прошло, а ты уже все забыл. Даже звуки…»

Он тащил Кертена за собой, торопясь убраться из опасной зоны – все существо его было напряжено до предела. Эльф явно не понимал, что происходит, но не спорил – без особого энтузиазма топал следом. А потом взвыла общая вопилка, и чей-то жесткий голос приказал укрыться в зданиях, оснащенных красными метками. Они побежали через рощу, стремясь добраться до административного корпуса, у которого эти самые метки безопасности вроде бы были.

Не успели. Купол лопнул, на мгновение мигнув звездной чернотой, оглушительный треск прокатился по кампусу, и тут же сгинул за жутким разрывающим уши ревом.

«Вакуумник накрылся! Это ультразвуковое «зззззз» ни с чем не спутаешь – его я и услышал из-за купола, вот что… И второй атмосферный сдыхает – на нем и пытаются вроде, а тут нельзя на атмосферном, тут малый вакуумный нужен…»

Мысли были… ненужными. Тело решало все само – и в принципе, правильно. Выбор направления, рывок туда… чуть не вывихнул Кертену руку, корректируя траекторию бега… Эльф вскрикнул – не от боли, хотя Митар даже ожидал этого. В голосе Кера были возмущение и требовательность. Он попытался вывернулся и броситься назад – Мит не понял, зачем, но позволить другу погибнуть просто не мог и потому руки не выпустил. Тогда Кертен просто потащил Митро за собой, и тот подумал, что вообще не представлял себе, насколько силен, оказывается, этот субтильный по сравнению с ним самим парень.

- С ума сошел?! – крикнул Митро.

- Там нужна помощь! Очень нужна! – ответил ему Кер, вырывая таки руку из крепкого, казалось бы, захвата.

Чем бы закончилась эта их почти что драка, неизвестно – прямо в рощу, из которой они только что выбежали, рухнул и вмял ее в землю большой старый глиссер, еще из второго поколения. И Митара снесло пролетевшим стволом какого-то злополучного «брокколи».

В глазах потемнело, что-то щелкнуло в плече, залив его мучительной болью…

«Это мне в отместку за Кера…» - почему-то мелькнула темная и вялая мысль, и сознание отключилось. Вернулось оно, впрочем, быстро – Мит открыл глаза и увидел, что Кертен как раз добежал до глиссера и пытается отжать створку…

- Нужна помощь… да, - беззвучно шевельнул губами Мит, пытаясь встать. И только сделав шаг вперед, он понял, что помощь не просто нужна, а нужна срочно. Высокий звон «ваккумника» из ультразвука начал переходить в надсадный скрежет. Счет пошел на минуты.

«А то и на секунды…» - Мит бежал к глиссеру так, как не бегал еще никогда в жизни и понимал, что не успеет. Добежать успеет, а помочь – нет.

Кертен забрался все-таки внутрь и уже вытаскивал на себе незадачливого пилота с размозженной в фарш ногой. Пилот явно был без сознания и не шевелился совершенно.

- Кеееер! – крикнул Митро. – Уходите оттуда!

Закашлялся… сбился с ритма и чуть не рухнул… выровнялся… Друг махнул ему рукой, показывая, что услышал. Но бежать с раненым у него не получалось. Ультразвук стихал, и стало слышно еще одну вибрацию, которой Мит и боялся. Знал, что она там есть – эта зудящая нотка, но услышал только теперь. Он бежал слишком медленно. Ужас и злость взорвали сознание. Ужас за друга, единственного человека здесь, которому он верил. И злость. Невыносимая злость на себя – никчемного придурка, от которого никакой пользы, одна морока… даже вот товарища не смог удержать… да и вообще не смел его удерживать – они же и есть спасатели… тот и спасает – настоящий прыгун… не то что Митар… Но он тоже должен… добежать… хотя бы прикрыть – если не сможет больше ничего… хотя бы… хоть раз побыть достойным… ну хоть вот дружбы что ли…

… слишком медленно. А надо – быстро. Рывком.

Митро так и не понял, как это произошло. Только отметил про себя, что на четырех конечностях бежится быстрее. И что боль в плече куда-то делась с еще одним щелчком, почти незамеченным… И что скорость его стала больше, и сам он… тоже стал больше…

Прыжок. Еще один. Огромные скачки, один за другим… секундное дело – добежать такими до Кертена… И сграбастать его и раненого пилота за что попало собственной пастью – тоже быстро… Где-то на этом этапе он вдруг понял про себя, что уже не человек, что у него, оказывается, есть хвост, и что шкура на нем какая-то полосатая… И это осознание очень мешало – он чуть не запутался в лапах и хвосте, на мгновение потеряв власть над телом… А потом за спиной вдруг воцарилась короткая, но зловещая тишина, и Мит, плюнув на все, прыгнул подальше от воняющего паленым глиссера и попытался подгрести под себя лапами обоих людей.

Несколько секунд. Все это потребовало всего лишь нескольких секунд. В ушах даже еще звучал крик Кертена – Мит не разобрал, что именно тот кричал. Может, его имя?Или просто от боли… или…

Взрыв был страшным. Митро поволокло по земле волной, и он бы закричал, если бы пасть была не занята… а так только вздрагивал от боли и прижимал уши и жмурился, когда в тело впивались осколки… и надеялся, что людям их не досталось – он же сверху… он же…

«Кер…»

Под ним никто не шевелился. И сам он тоже не шевелился – боль рвала его на части, и сил шевельнуться не было.

«Хоть бы жив… ты жив… должен жить… пожалуйста…»

Он еще был в сознании, когда его приподняло над землей, и кто-то голосом куратора рявкнул:

- Вытаскивайте! В реанимацию обоих! Тэль – парни на тебе!

- А ты?

- А я займусь котом.

В поле зрения на мгновение попали Кертен и пилот – в крови и неподвижные…

«Я не сумел. Не спас… Тогда и зачем все… хватит…»

И сознание милосердно оставило его. Уже надолго.

Глава 21

ЭВАРДАРО

«Шибануться об сарай!»

Откуда в голове взялась эта, несомненно ёмкая и семантически верная, сентенция, Вард не знал. Просто всплыло.

Он вышел из портала, уже зная об аварии. Потому и торопился – порталы следовало отключить и срочно заняться восстановлением купола, пока держится аварийная сфера. Это не его дело, конечно – он не занимался техническим обеспечением, но его помощь могла понадобиться. Ту же сферу напитать или…

Его помощь понадобилась сразу – только совсем не со сферой. Он только-только появился на портальной площадке, и уже пришлось вмешиваться. Рвать пространство, идя к месту аварии напролом, накрывать «статикой» остатки злосчастного глиссера (увы, там еще было чему принести проблемы окружающим), поднимать здоровенную полосатую тушу, истекающую кровью…

- Шибануться об сарай, - сквозь зубы процедил он уже вслух, ничуть не смущаясь наличием рядом толпы свидетелей. Если умные, то дальше кампуса эта его фраза не уйдет. А глупых он потом найдет. Если будет настроение…

Эльф и спасенный им пилот уплыли в «хрустальных гробах» в реанимацию – он знал, что хирурги уже готовят свои волшебные ручки к работе, и, скорее всего, беспокоиться там пока не о чем. Тэль позаботится о них.

А вот тут…

«У меня теперь есть котик… Хорош! Поломал все планы касательно своей метаморфозы, обернулся сам – хорошо еще, что никого при этом не убил… Но все равно – роскошный зверь получился. Теперь бы умудриться его сохранить…»

Тигр неподвижно покоился в силовой клетке, послушно летевшей за Вардом в его лабораторию. Там Вард хотя бы мог быть уверен, что никто в случае чего не пострадает. Зверь все-таки серьезный, мало ли что…

Серьезный зверь истекал кровью. И жизнью. И Вард, перекладывая неподъемную тушу на лабораторный стол, поневоле начал переживать уже не за безопасность окружающих, а за свою способность откачать этого котика. Хотя раны вроде и не смертельны… Впрочем, как же он забыл-то! Первый оборот! Да еще и такой проблемный! Проклятье…

- Так. Ладно. Сканируем… - проговаривание вслух помогает концентрации, так проще. – Внутримышечные разрывы… травматические повреждения мышечных волокон, в том числе поперечные… массированный отек тканей… гиповолемический шок… Перекроем сразу, а то что это за безобразие. Вот… так лучше. И сердечко… давай, маленькое, работай. Нет-нет, не надо так трепыхаться – потихонечку… вот так. Ничего страшного не случилось, все переживем, не бойся, малыш… Ох. Как ты себе связки-то надорвал! Да, так ты морфу назад не сменишь… слишком больно. Хотя тебе и в этой не сладко будет. Так что, может, и вернешься – тогда будет попроще.

Вард вздохнул. Не верил он, что Митар Кин Созон быстро вернется в двуногую морфу. Нет, не верил. Во-первых, чисто инстинктивная реакция диморфа в позднем обороте – зверь наконец-то получил свободу и расстаться с ней не пожелает. Во-вторых, первую морфу этот оборот знатно покалечил – сухожилия и мышцы пострадали очень сильно. Не в фарш, конечно – и это весьма радует, вполне ведь могло совсем плохо кончиться, – но все равно.

- Ладно. Залечим. Ты главное вернись, малыш. Смени шкурку – ты теперь можешь оборачиваться, и никуда она теперь от тебя не денется. Давай же.

Мягкий импульс изнутри – Вард магией попытался было подтолкнуть морфу изнутри, но тут же бросил это гиблое дело и, подумав, занялся совершеннейшей прозой. То есть принялся вытаскивать осколки и занозы, решив, что раз тигр пока лежит и не возражает, надо пользоваться моментом и поудалять все это безобразие. Тем более при таких поражениях мышечной ткани это, пожалуй, едва ли не самое важное после того, как он разобрался с сердцем.

И еще одна странность не давала ему покоя. Взрыв. От взрывов, особенно таких близких, как этот, бывают контузии. Иногда, если везет, легкие. Часто – очень тяжелые. Подчас – даже смертельные. А здесь… Контузии не было. Посеченные мягкие ткани – полно, вон, вся шкура в крови. Перелом хвоста и задней лапы – вот они, родненькие (Варда даже передернуло от воспоминаний). Вывих вправленный – наверное, от первой морфы достался – тоже есть. А контузии – нет. Даже мозг не пострадал нисколечко – хотя тигр был сверху, и голова его не была ничем защищена.

Вот он, Эвардаро Ро Сабор, вполне мог обойтись и без контузии, а другие…

- Хм… Интересно! А что, если..?

Вард тихонько позвал свою Нить. Знал, что не отзовется – он же ее оторвал от себя, а не просто гулять отпустил. Не отзовется. Но возмутиться может – если еще жива.

Возмутилась. Слабо-слабо – совсем почти развеялась… Но – теперь понятно, почему нет контузии. И почему кот вообще живой – тоже понятно. Хотя он и сам по себе крепкий оказался, но Нить Варда хорошо так подняла ему уровень телесной прочности. Спасибо тебе, маленькая.

- Главное – не проговориться, - пробормотал он вслух и, посмеиваясь, щелкнул пальцами.

Раны, из которых он только что вытащил все лишнее, начали потихоньку закрываться. Еще не зарастать, но по крайней мере шить их не придется – уже хорошо. А то посторонних сюда звать ему не хотелось, а из самого Варда хирург неважный, прямо сказать.

Вард вспомнил, как вытаскивал примитивную пулю примитивным инструментом в трясущемся вагоне монорельса, и покачал головой. Тогда получилось. И еще не раз получалось. Но…

- Хирургия – это не мое, - буркнул он сам себе, посмотрел на распластанного на столе тигра и с тяжелейшим вздохом признался, - психиатрия, впрочем, тоже.

Ухо дернулось. Тигру не нравился Вард. И Пат ему тоже не нравился. Они пугали полосатого зверя и даже (было и такое) делали ему больно. Но тигр выражал свое неудовольствие их присутствием исключительно ушами и хвостом. Даже не зарычал ни разу. Это в общем-то радовало. И не только тем, что не было нужды укрощать здоровенную и ни в чем не виноватую кошку. Просто это означало, что связь между морфами сохранилась. И все еще действует. Зверь все-таки не совсем зверь – там, внутри полного сил тигра, застыл в своем отчаянии молодой парень. Мальчишка, лишившийся будущего, о котором мечтал. Ребенок, потерявший отца (по сути-то так и есть). Диморф, которому чуть не убили вторую морфу. И какую!

Вард невольно еще раз оглядел тигра. Он давно не слышал о крупных Котах – последний, огромный северный Лев, жил больше двух сотен лет назад, и не на Кардре, а на ее сестричке, Рутаре. Любой Кот был бы удачным приобретением для спатиум-вагантов – неизменно ловкие, подвижные живчики идеально подходили для этой работы. Вард давно жалел, что у кошачьих кланов не принято отдавать детей в его цепкие лапы. А сами дети, вырастая, легко находили себе и работу, и интересы, не горя желанием идти в Институт. Редко-редко кто-нибудь из котят появлялся на пороге Приемного офиса, и его тут же отрывали со всеми лапами и хвостом, хоть серым, хоть в пятнышко. А тут – целый тигр. Удача! Мда…

Удача укоризненно смотрела на него желтыми глазами, и не было в этих глаза ничего от Митара Кин Созона. Ничего.

- Откуда же у тебя столько отчаяния, малыш? – тихо вздохнул Вард, опускаясь на стул и кладя ладонь на лоб зверя. Тигр оскалился, предупреждая… на мгновение показались чудовищные когти и спрятались… - Тише, тише… Все будет хорошо. Я что-нибудь придумаю. Ты справишься, малыш.

Зверь снова дернул ухом. Ему было больно. Вард знал, почему, но поделать с этим ничего не мог. Эту боль никак было не убрать – она тянулась из другой морфы. Все повреждения в тигрином теле он почти залечил – во всяком случае, ничего серьезного, что могло мучить несчастного кота, уже не осталось. Но основная морфа пострадала не меньше, просто по-другому. При нормальной метаморфозе все было бы куда проще. Обратный оборот, гормональный всплеск – и регенеративные механизмы, которыми так славились все диморфы, запускались на отлично. Но сейчас, когда связи между морфами истончаются и…

Вард нахмурился. Прижался лбом к тигриной голове, не думая о страшных клыках…

Точно. Пошел некроз связей. Как плохо-то! Еще пара дней – и тут будет нечего восстанавливать!

Надо что-то делать. Как вытащить парня наружу, если он не хочет? И… почему, собственно, он не хочет?

- Эльф… - тихо проговорил он. – Ты бежал спасать эльфа, да? Друга ты спасал. Может, в этом дело, а? Может, ты просто не понял, что ты его спас? А, Тигр? Передай там своему парню, что вы спасли юного Налдари…

Вард вздохнул и почесал Кота за ухом. Тот вздохнул и снова показал зубы.

- Пойду-ка я посмотрю, что там с твоим эльфом, малыш. Если ты бежал его спасать… Если он воздействовал на тебя тогда во втором корпусе… Может, связь сохранилась? Ты же открытый мальчик на самом деле – могла и сохраниться. И тигр твой эльфа спасал – значит, должен узнать…

Зверь снова дернул ухом. Не нравился ему Вард, ну совсем.

Ро Сабор переоделся и переместился в медкорпус.

Налдари лежал пластом. И в коме. Вот же ж… Вард по-простому послушал пульс на запястье, закусил губу на мгновение… потом тяжело вздохнул и… Черно-золотая змея скользит по коже – крошечная, тонюсенькая, без головы и хвоста…

- Пат снова будет меня ругать, - усмехнулся он, стряхивая Нить своей сущности на грудь безучастного эльфа. – Ну? Запускаем процесс. Спасибо вы мне, конечно, за такое не скажете, синьор Налдари, но и по башке не настучите. Давай, милая. Оп-па, вот так…

Регенерация запущена. Вот, эльф уже приходит в себя… И что-то пытается сказать.

«Тигренка нашего зовет… Может, я все-таки прав? И он сможет помочь? Если, конечно, выкарабкается сам – и вовремя…»

Глава 22

КЕРТЕН

Не знаю, сколько я пробыл в уютной, горячей темноте, в которой почти ничего не было… Почти ничего – только иногда, очень редко, раздавались какие-то приглушенные звуки. Шаги. Льющаяся жидкость. Разговор… кажется, и слова можно разобрать, но я ни одного не понимаю… и мне всё равно. Какая разница?

Быть может, так чувствуют себя камни? Или деревья. Кажется, я слышал о том, что камни живут и дышат – только не в нашем темпе, один вдох то ли в несколько лет, то ли вообще в столетие… Откуда я это знаю?

Может, я камень?

Но у камня не должно быть боли… А у меня болит… много чего болит, не хочу я к себе прислушиваться, слишком паршиво… и что это за звук такой, ровный, возникающий время от времени: пииип… пииип… то ли успокаивает, то ли нет…

И в голове гул. Если она, конечно, есть. А еще слева горит - там плечо, наверное. Как будто в костре лежит. Мы с Митей хотели попробовать развести костер…

Эта мысль выносила меня на поверхность, а тело сопротивлялось – ни хрена оно каменным не было, и я снова уплывал в черноту… там боли не было, там я был маленьким, можно было сжаться в комок, уйти… и снова этот пииип…

Проходит еще день, или ночь, или сутки – не знаю. И я выплываю уже ближе к поверхности, только глаза открывать не хочется… Я начинаю понимать, что «пиип» - это пищит какая-то медицинская аппаратура. А почему медицинская? Потому что уловил слово какое-то – то ли «вены» то ли «раны» - ну а значит, это больница, как же иначе… И опять провал…

А потом возвращаюсь и вспоминаю! Про какую-то историю – то ли легенда, то ли сказка… про умирающий город, в котором звучал такой вот звук… и пока он звучал, жители верили, что кто-нибудь да выживет…

Но ведь я живой, и я - не город… зачем?

Что-то я должен вспомнить. И никак не могу, и от этого голова болит… Однажды мне нужно было запомнить за одну ночь много текстов. Очень много. Но голова так не болела… Я забыл что-то важное. Мне бы немного помощи… Я ведь близко был уже…

И тут я вспоминаю. Костер. Роща. Митя!

Митя, отбросивший нас от взрыва и закрывший собой… И я же вспомнил! Митя обернулся! Он ведь бежал сперва за мной, а я вкладывал всю силу, и магию тоже… там, у пилота, было отчаяние и страх смерти, и нельзя было медлить… и я даже опередил Митьку! А потом огромное, сильное рыжее тело, нас с пилотом тащат в сторону, и Митя закрыл нас собой. Я вспомнил. Я знал, что тигр – это Митя… да и не было там больше никого.

Митька… Неужели ты погиб? Был же взрыв!

Я повернул голову. «Пииип» раздался громче. Не хотелось открывать глаза, но ведь я не спрячусь навечно в этой уютной черноте! Митя… как же ты… ты же спас нас обоих – я надеялся, что пилот живой… а ты?! А ты сам?!

- Ми-тя… прошептал я – и сам не услышал своего голоса.

Только этот клятый «пииип»…

- Митя, - мне удалось сказать это громче! Странным образом и глаза почти открылись – только кроме белесого тумана перед ними ничего не было.

- Сейчас, - чей-то голос, очень знакомый… Прохладная рука легла мне на лоб, унимая боль и проясняя взгляд. Рядом со мной стоял Ро Сабор. Наш куратор. Осунувшийся и хмурый.

- Это ненадолго, к сожалению, - сказал он мне. – Такое нельзя делать часто и продержится всего с час, наверное. Но вас весьма трудно вывести из комы, синьор Налдари. Эльфы упрямы, как…

Он оборвал сам себя, вздохнул и провел рукой вдоль моего тела, временами морщась. И там, где он провел рукой, воцарялся покой – больше ничего не болело! Какое это, оказывается, счастье.

- Митя, - уже вполне отчетливо повторил я. – Что с ним? Он ведь нас спас… обоих…

- Он жив. К сожалению, оборот дался ему нелегко… и весьма дорого. К тому же… все усугубляется тем, что он потерял сознание в шкуре зверя. Теперь там только зверь. И я не в состоянии объяснить этому зверю, что вы живы, синьор Налдари.

- Но я-то… могу объяснить! Мне надо к нему… он же переживает… и не важно, в какой он шкуре!

У меня даже голос прорезался. И глаза смотрели теперь совсем ясно. Ро Сабор стоял вплотную ко мне – усталый, даже похудевший как будто, в белом медицинском комбинезоне. Похоже, ему пришлось потратить на меня много сил…

Куратор как-то вяло пожал плечами и… сел. В кресло, которое сплелось под ним в единый миг как будто прямо из воздуха.

- Вы все равно не сможете ходить еще как минимум сутки. Я взял на себя смелость запустить вам регенерацию, синьор – к сожалению, время у вашего друга есть, но как бы сказать… не очень много. Может, еще пара дней – потом начнется некроз межморфных связей, остановить который даже у меня вряд ли хватит сил. Когда такое случится, вернуть его уже будет нельзя.

Он помолчал и добавил:

- Видите ли… на самом деле это лишь моя догадка… насчет вас и его зверя. Разумеется, поскольку пообщаться с ним пока не выходит, я не могу достоверно знать, почему Митро отказывается возвращаться. Может, он просто боится боли или что-нибудь еще в таком духе. Просто… мы посмотрели по записям все, что произошло, и, если я правильно понял… он ведь кинулся на помощь именно к вам, синьор. Вы – к пилоту, а он – к вам. И спасал вас, уже будучи зверем. Вот и есть у меня маленькая надежда, что зверь вас успел запомнить – хотя бы как объект защиты, что ли…

- А я точно не смогу встать? – я умоляюще посмотрел в желтые глаза, которые сейчас потемнели до старого янтаря. – А… стимулятор если?

Тот покачал головой:

- Сутки, синьор, не меньше. Нельзя вам пока двигаться. Сейчас у вас есть час или полтора отдохнуть – я обезболил все, что смог. Потом… начнется время боли. Та регенерация, которую я вам… обеспечил… она хорошо работает, но очень мучительна. Я прошу прощения, что сделал это, не получив вашего на то разрешения. Но, как я уже сказал, время дорого. Если вы захотите, можете подать на меня потом в суд, я с удовольствием его проиграю. Но сейчас… вам придется терпеть. Чтобы завтра вас можно было транспортировать к нему. До завтра я его удержу, обещаю.

- Синьор куратор, - я лихорадочно размышлял, - значит, сейчас у меня есть час… Но ведь… какой к черту суд! Мне надо к Мите… любой ценой. Что со мной такое, что мне нельзя даже сидеть? Наверняка же можно… ну есть же кресла для инвалидов, кто ходить не может! У меня же сердце в порядке, правда? А поверхностные раны… это ерунда всё…

«Ну может и не ерунда, но это же потом!» - сказал я себе. – «А сейчас я, кажется, и встать бы смог…»

- Не надо было вас обезболивать, - усмехнулся он мне, откидываясь на спинку и… расслабляясь, чуть ли не растекаясь по креслу. – Такой был покладистый эльф, тихий, спокойный… Нет, синьор. Я как представляю, что мне с вашей матушкой потом дело иметь и объяснять ей, отчего ее мальчик в таком состоянии… я лучше еще подержу нашего тигра. Это куда проще. Я, собственно, вам это все рассказал исключительно для вашей мотивации – чтобы вам было легче боль терпеть. Когда знаешь, ради чего терпишь – легче.

- Разумеется, легче… Но… В каком таком состоянии?! Надеюсь, она не собирается прилететь сюда? Зачем?!

Ро Сабор устало прикрыл глаза и помассировал пальцами переносицу.

- Вы вообще что помните-то, синьор? Я про аварию эту…

- Помню звук, - Митя как раз и сказал сразу, что что-то неладно… он же разбирается…

У меня дрогнули губы.

- Потом падение… я кинулся к кораблю, на ускорении… магию тоже подключил… стал пилота вытаскивать – от него очень сильно ударило отчаянием и страхом смерти… он думал, что умрет. Потом пытался кровь остановить… магией. А потом Митька нас обоих в сторону потащил… Кажется так. И закрыл собой, я так понял… А что? Есть же записи…

- Закрыл, - согласно кивнул куратор. – От взрыва. Вы понимаете, что такое взрыв? Я знаю, что на выживалке вы этого не проходили, но хотя бы примерно представляете, что такое контузия? Что такое таранное движение органов брюшной полости и сдавление грудинного отдела? Да, тигр большой и прикрыл большую часть… вас. Вам повезло, что нет значимой контузии головного мозга и что легкие с бронхами не повреждены. Но… внутренние повреждения есть – и они значимы. Плюс переломы. Тигр так-то тоже не маленькая кошечка – на вас триста килограмм тигрятины рухнули. Про прокушенную насквозь руку я уже молчу – по сравнению с остальным это мелочь.

- Это всё, конечно, впечатляет, - я постарался улыбнуться. – Но ведь... добраться можно и на койке, разве нет? У нас есть передвижные койки?

Ро Сабор едва заметно нахмурился и неожиданно встал. Кресло его исчезло почти мгновенно, а он мягко скользнул пальцами по моему плечу к шее и затылку.

- Вот так. Собственно, я не собираюсь с вами спорить, синьор Налдари. Я просто пойду и хоть немного посплю. Предварительно лишив вас возможности передвигаться в принципе. А то, сдается мне, если я уйду просто так, вы еще вскочить попробуете. И все лечение насмарку. А я не люблю, когда портят результаты хорошей работы. Постарайтесь поспать, пока у вас ничего не болит. Когда заболит… это будет куда труднее.

Он отошел от меня на пару шагов, но вдруг повернулся и сказал с улыбкой:

- Кстати, я вас поздравляю, Кертен. С первым спасенным. Пилот, которого вы вытаскивали, будет жить. С почином, прыгун!

- Спасибо, - сказал я упавшим голосом. Переспорить нашего куратора? Не с моим опытом... - Но ведь если бы не Митя – то лежали бы мы с пилотом... рядком. Это же он нас всех спас...

- Если верить записям, именно вы побежали спасать незнакомого вам человека, - чуть суше сказал Ро Сабор. – Вы, а не Митро. Он спасал в первую очередь вас.

И все. Исчез. Оставил после себя отсутствие боли (временное), паралич и загадочную регенерацию. Ну и информацию о том, что Митя жив. И не сказал, что с ним – кроме того, что он в тигриной морфе… А ведь то, от чего Митя закрывал нас, прошлось по нему полной мерой!

Митька, Митька… Дружище мой отважный! Как-то ты сейчас? Почему судьба к тебе так несправедлива? Даже сейчас, когда ты закрыл нас собой и лежишь без сознания, когда ты обернулся – чтобы успеть, чтобы спасти! – я, значит, прыгун, а ты нет? Не годится так.

Хотя что тут скрывать – мне было приятно, что я вроде как встал в ряды этих людей – но всё омрачалось несправедливостью по отношению к Мите.

Мало ему того, что лишили неба. Мало того, что брат оказался сволочью и травил его, мало того, что отец ославил на весь свет их семью и Митька теперь даже имени своего стыдится!

Даже подвиг его признавать не хотят!

Как обидно… а мне казалось, что наш куратор – человек справедливый. Или не человек. Не важно. Вот встану и обязательно ему скажу про Митю… когда смогу. Быть может, он прав – что сейчас мне нельзя двигаться… но ведь койки передвигаются же! И можно с одной переложить на другую… Раненых же перекладывают как-то, наверное!

Митя… Знать бы, что ты рядом – я бы попробовал докричаться! Магией. Тогда, у лифта – не знаю, получилось ли, Митя не говорил… Ведь для этого не нужно двигаться! Только усилием воли!

Но я даже не знал, где он.

Ну и что!

И пусть куратор ругается!

«Митя»,- звал я, представляя его себе – как я привык. Но может, это неправильно, и надо представлять себе тигра?

«Митя, я живой! Слышишь, полосатая твоя душа! Это я, Кертен! Я живой, ты нас спас всех! Митька! Поверь мне – я живой, Митя…»

Несколько раз я это повторил. Громко – если так можно говорить о ментальном посыле. Убедительно – наверное. Хотел и еще, но…

Боль ударила в виски так, словно туда забили гвозди. А потом разлилась по затылку и шее, как будто туда плеснули кипятком. Или расплавленным металлом, который въедался в кожу и проникал всё глубже…

«Вот и дозвался до Митьки…» - подумал я, понимая, что сам сократил себе время передышки, которое обещал мне Ро Сабор. – «Теперь терпи – тебя предупреждали, дурень!»

Если бы я еще верил, что Митя меня услышал… И всё-таки… я не жалел, что попробовал! Не жалел. Но как же больно…

Подключилось плечо – это рука, что ли, прокушенная? Но почему болит не рука, а плечо и грудь?

Угу, ты протест заяви… В письменном виде… Боги эльфийские… за что?

В груди жгло, и ныло, и мерзко, тошнотно крутило – как будто сердце с легкими поменялись местами и выясняют отношения, где им теперь следует находиться… Даже дышать от боли не получалось нормально, только мелкими частыми вдохами…

Я тихо, хрипло простонал. И заткнулся. Стыдно было – ну что же со мною такого ужасного? Ничего. Позвоночник не пострадал, вон что-то там еще… не пострадало. А если бы мы были на задании? Кто там тебе новейший монитор подключит с дозированными инъекциями и чем-то там еще? Несвежим бинтом перебинтовали – и иди гуляй. В бой, то есть. Вот и привыкай, Кертен. Хорошая тренировка… Очень даже… И если какие-нибудь враги в плен возьмут – тоже…

Так что не ной и не стони тут…

Одного я не мог сдержать – слезы лились беспрерывно. А еще я иногда вздрагивал, как от холода или от тока… или мне и вправду было холодно… Хорошо, что никого рядом не было!

И сколько так будет продолжаться? Неужели сутки? Ро Сабор говорил, что сутки мне нельзя двигаться… А я выдержу? Хотя если вырублюсь – передышка же будет… но не получается, сознание ясное, надо терпеть… Ведь это для Мити. Ему же еще хуже! Соберись!

…а слезы всё текли, по вискам, в уши, подушка уже мокрая, наверное… и откуда их во мне столько? За все последние годы отплачусь… Закрыть глаза, что ли? Смотреть всё равно не на что…

…а ведь есть же какие-то техники специальные! Я читал… типа медитаций… но там же надо сосредотачиваться на чем-то вне себя, кажется? А как это возможно, когда тебя словно на части рвут… был бы куратор рядом – можно было бы на нем сосредоточиться, может быть… хотя нет… не хочу плакать при нем… а остановить слезы не могу… хоть бы они кончились…

Сколько же времени прошло? Хотя бы час-то прошел?!

…и ноги тоже огнем горят, хотя это почему-то не так противно, как в груди и в животе – словно кислота там или еще какая химия… Как же больно, черт возьми! Хоть бы дух нормально перевести… Обидно, ведь сейчас меня никто не ранит, не режет и не жжет огнем – наоборот, я вроде как выздоравливаю! А хочется выть от боли… как волк… а ведь я и не слышал волка живого ни разу, только в голофильмах… и всякие герои в плену там тоже были... неужели им хуже было?

Наверное, да – хотя бы потому, что им некому было помочь, а у меня за стеной медики сидят… как же я им благодарен, что они ко мне не заходят!

Но я же знаю, что они есть. А значит, ничего со мной не случится! Только всё равно больно… Очень…

Хочется головой помотать, словно это поможет вытряхнуть из нее боль – но куратор хорошо меня обездвижил. И даже этого я сделать не могу. Хотя еще больше хочется не помотать головой, а разбить ее об стенку. Глупо, конечно… Совсем глупо. Когда это кому помогало?... Наверное, я просто уже не соображаю ничего… пожалуйста, ну пожалуйста… пусть это когда-нибудь кончится…

…но кончились только слезы, остались только всхлипывания какие-то… сухие, на судороги похожие… губы все искусал, но это оттягивает – совсем чуть-чуть… слабо, конечно… лучше бы мне отрезали эти ноги, право слово! Не представлял, что в ногах столько всего, что может болеть…

…да остановись уже ты, плакса… может, постараться задержать дыхание и дышать реже… и только считать вдохи-выдохи… и больше ничего… тебе больно, а ты считай… как будто важнее этого ничего и на свете нет… а жаль, я плохо умею ругаться… сейчас бы пригодилось… нет… буду считать и всё! только я сбиваюсь все время – не успеваю за дыханьем…

Как же я устал… Я же безумно устал… Разве можно устать, ничего не делая? Правда, я делаю – я сдерживаюсь. Мне нельзя кричать и выть. Вернее, можно, но я не хочу! Не хочу…ну стыдно же…

…а если попытаться дышать медленней… еще медленней… опять слезы потекли… ну и плевать… а за закрытыми глазами радужные круги – много-много… и легче как-то… надо идти за этими кругами… далеко.

Не помню больше ничего.

Долго не помню. И не хочу помнить. И вспоминать не захочу никогда…

А потом – я начинаю чувствовать, что всё тело у меня затекло. Деревянное оно. И еще зудит, кажется… А лежу я на спине. И кажется, что лежу уже давно-давно. Дня три! И без движения…

Осторожно я поворачиваюсь на бок – и у меня получается, ура! И у меня… неужели ничего не болит?! Я ведь помню, как я плавал в этом море, где была лишь боль и ничего кроме нее – а еще я считал и считал, и не успевал за своим дыханием… Но это значит, что я теперь могу двигаться?

Глаза открылись не сразу. Тяжеловатые были веки. Но это ладно… Спиной ко мне, у столика стояла какая-то женщина, стройная, в белой медицинской одежде. Прибор рядом с кроватью издал относительно мелодичную трель, и она быстро обернулась:

- Оо! Наконец-то! – с улыбкой сказала целительница и подошла ближе. – Как себя чувствуете, синьор?

- Гораздо лучше, - честно сказал я. Голос был какой-то не совсем мой, словно я кричал и пел сутки подряд. Но в остальном – больше ничего не болело. Странно как!

- Прекрасно! А пошевелите ногой, пожалуйста, - попросила она, доставая из кармашка плоский бублик из синеватого металла и зажимая его в пальцах над моими ногами.

Я пошевелил. Потом другой. Ноги как ноги! И не болят! Неужели это они так орали и жаловались мне ночью? Или не ночью…

Женщина еще раз улыбнулась мне и сказала:

- Синьор Ро Сабор – чудесник, без его помощи лежать бы вам еще трое суток. Я его сейчас позову – он просил сообщить, когда вы придете в себя.

- Да! Пожалуйста! А сколько уже я лежу, скажите? После того как он приходил?

Ведь он сказал, что продержит Митю сутки – а больше нельзя…Только бы не было поздно! Пожалуйста…

- Десять с половиной часов, - любезно сообщила она мне. – Вы только не делайте резких движений, пока он вас не посмотрит. Сканер показал, что все срослось, но… лучше пусть посмотрит.

- Хорошо, - послушно сказал я.

Срослось? Что же там срослось… Честно говоря, я уже не очень помнил, что там должно было срастаться… Ноги, в частности – они сильно болели. И болело в груди – но там-то вроде срастаться и нечему.

Женщина вышла, а через несколько минут ко мне подошел наш куратор. Откуда он взялся, я не заметил.

- Добрый вечер, синьор Налдари, - спокойно поздоровался он. – Как вы тут?

- Лучше! Гораздо! – взволнованно произнес я. – Синьор куратор… спасибо вам. Это ведь вы… я так понял…

- В каком-то смысле, - улыбнулся он. – Но и вы тоже. Вы замечательно держались.

Он подошел ко мне, поколебался, потом вдруг спросил:

- Хотите знать, как выглядит моя помощь?

- Да. Конечно. Мне, наверное, повезло? Правда ведь? – спросил я, забыв вдруг о боли. Но зато я четко услышал: «еще трое суток лежать…»

- Уверен в этом, - кивнул Ро Сабор. – Смотрите. Вряд ли вы увидите это где-то еще. И сами вы так не сможете. Но… думаю, вам будет интересно.

Он подошел ко мне вплотную и просто ткнул пальцем мне под ключицу. Ткнул и… оставил его там. В смысле – замер… а потом… прямо из моей кожи на его палец начала взбираться… змея?! Или… шнур? Червь?! Что это?! Золотисто-черное извивающееся нечто вползло на руку Ро Сабора и… исчезло. Словно впиталось ему в запястье.

И, кажется, змея эта… вернулась домой? Во всяком случае удовлетворенное выражение на лице Ро Сабора говорило именно об этом. Неужели и внутри моей головы ЭТО ползало?! Красивая штука, но… брр. И ведь я даже не ощутил, как она выползает!

- Вот так. Поэтому вам было чертовски больно, - он помолчал и добавил, - чем терпеливее пациент во время… такой вот регенерации… тем лучше она проходит. Быстрее, надежнее и качественнее. Такое вот интересное свойство.

Да. Очень интересное свойство… Нет, я не буду вспоминать эти часы!

- Значит, эта штука меня лечила… - пробормотал я. – Это ваша магия? Или… часть вас?

Куратор посмотрел на меня внимательно и… одобрительно.

- Догадливый, - слегка улыбнулся он. – Это был я, да. Моя Нить. Поэтому я вас сейчас не мучаю допросом на предмет подробного отчета о своем самочувствии – я и так знаю, что в целом все в порядке, хотя напрягать связки и нутро еще какое-то время не стоит. Утром начнете потихоньку вставать и делать зарядку… впрочем, медики вам все расскажут. И – да, про ваши недавние… экзерсисы я тоже знаю. Это было глупо – в медкорпусе помещения экранированы, к тому же вы лишили себя отдыха. Но… ладно. Не страшно. Хотя, конечно, вы приобретаете дурную привычку обращаться к магии по первому же хотению – это не есть хорошо. Подумайте о том, что вы станете делать, когда мне надоест прощать вам подобного рода нарушения.

«Ну как что? Подвергаться взысканию…» - подумал я и сказал:

- Сожалею… Но… если быть честным, не очень! Потому что – а вы бы не попытались на моем месте? Я же не знал, где Митя… Вдруг тут же, недалеко? Вдруг я дозовусь? Был маленький шанс, конечно… я уже понял.

Ро Сабор рассмеялся:

- В отличие от вас, Кертен, меня ловить за руку некому. Так… Ходить вам нельзя. А вот сидеть? Давайте попробуем?

И между нами медленно и степенно материализовалось кресло с жесткой спинкой. Медицинским оно не выглядело ни капельки. Но это даже лучше! Митя, наконец я попаду туда, где ты…

А куратор поступил бы так же. Сейчас я был в этом уверен! И тоже нарушил бы ради друга любые правила.

А мне надо встать. То есть сесть. Я осторожно оперся правой рукой – мало ли что там с левой! – и спустил ноги с кровати.Они все были – не в бинтах, нет – но в чем-то таком полупрозрачном и на вид мягком. Раньше я такого не видел. Или это и есть бинты?

- Стоп! – скомандовал Ро Сабор, заставив меня замереть. – Дальше – я сам. Вставать вам пока нельзя. Сидеть на самом деле тоже не стоит, но это уже те риски, на которые можно посмотреть сквозь пальцы… к тому же это не надолго. Я надеюсь.

Он по-простому подхватил меня под колени и… перенес с постели в кресло. Кажется, даже не особо напрягаясь.

- Надеюсь, что у вас получится с первого раза, Кертен, - взгляд его был серьезный и тревожный. Не следа недавнего веселья – словно я и не слышал вовсе его смеха только что.

- Я буду очень стараться, - сказал я. – Но… я не знаю… а сегодня мне можно будет позвать его с магией? Если не получится – просто так?

- Там экранировано – потому можно все, - сказал мне куратор. – Собственно… я на вашу магию и надеюсь. Если вы уже воздействовали на него – основная морфа могла запомнить ваш «голос». Очень надеюсь, что отзовется.

Он взялся за подлокотник кресла, закрыл мне глаза ладонью и… легкий холодок по шее, неприятно шевельнулось что-то под сердцем. Ладонь перед глазами исчезла. Мы были в… не знаю… Лаборатория? Кабинет? Палата интенсивной терапии? Виварий?

Все это стало неважным, когда я увидел в середине помещения здоровенный стол. А на столе – тигра. Большого, с золотистой шкурой, белыми пятнами на ушах, длинным хвостом… Бока тигра вздымались и опадали, кончик хвоста нервно шевельнулся – видимо, нас услышали.

- Зверь не обездвижен полностью, хоть и лишен возможности делать слишком резкие движения, - негромко и ровно сообщил мне Ро Сабор. – Но все равно будьте осторожны, Кертен. Креслом можете управлять мыслью – оно подстроилось уже под вас. Вверх или вниз – с ограничением. А так, в пределах одной плоскости – на ваше усмотрение. Я буду здесь, но отойду подальше. Не нравлюсь я ему.

- Митя просто опасался… что он здесь не нужен, - негромко, с горечью сказал я. – Вам – не нужен, Институту не нужен… Никому не нужен – такой, какой есть.

Ро Сабор вздохнул и произнес:

- Кертен, пожалуйста, поймите один момент. Этот тигр – не то же самое, что знакомый вам Митро Сазе. Я ему не нравлюсь не потому, что я – злобный куратор, который может взыскание наложить или отчислить. Он – зверь. А я – делал ему больно и неприятно. Кроме того, я маг, он это тоже чует, скорее всего. И относится настороженно. Понимаете? Сам по себе это не Митро. Но там, внутри него – Митро есть. Я пока еще слышу его – его отчаяние, его безысходность, безнадежность…

- Отчаяние? Но почему… - пробормотал я. И вспомнил: «Я не в состоянии объяснить этому зверю, что вы живы!»

Митя считает, что я погиб? Наверное, вид у меня был не ахти, да еще и без сознания… неудивительно.

И я направил кресло туда, где на столе лежала большая лобастая голова. Какой же красивый зверь! И кажется крупнее, чем обычные тигры. Хотя мне трудно судить – видел тигра всего лишь один раз, в детстве. Медленно, осторожно, я положил ладонь Мите на лоб, между ушами, и погладил:

- Митя! Митро, слышишь меня? Митька! Дружище! Ну это же я!

Голос-то мой хриплый, на обычный мой непохожий… И я стал вкладывать магию, говоря тихо – так меньше заметна была хриплость…

- Митя, я живой… И уже почти здоровый… Вот, пришел тебя навестить… Какой же ты красивый стал! Такой огромный тигр! Ты спас нас – меня и пилота. Наверное, было ужасно больно… Но куратор тебя залечил, и я даже ран не вижу… почти не вижу. Митька! Мит… Возвращайся уже… Мне тебя не хватает…

И почувствовал ком в горле – мне на минутку стало по-настоящему страшно, что Митя не вернется. Останется только тигр. А Митя ушел – оттуда, где была лишь боль и предательство.

Тигр шевельнул головой, влажный нос уперся в мою ладонь, шумно обнюхал. Поймал мой взгляд и издал короткий стонущий рык. Поднял лапу – медленно, неуверенно – и тяжко уронил ее рядом с моей рукой. В желтых звериных глазах мелькнуло будто бы узнавание… или показалось?

- Больно, Митя? Ты потерпи, пожалуйста… Ро Сабор тебя вылечит. Ты, главное, возвращайся! Пожалуйста! Как же я без тебя? Митька! Ну услышь же меня! Помнишь, как я говорил тебе – там, на крыше? Я говорил, что верю в тебя – и у тебя вправду всё получилось… Митя… дружище мой милый…

Я забыл, что это тигр. С трудом, но я наклонился и прижался щекой к большой рыжей голове.

Внутри тигра зародилось какое-то рычание, но не угрожающее, а… Я знал, что тигры мурлыкать не умеют, но очень похоже было! А потом…

- Прочь! Кертен, прочь! – рявкнул Ро Сабор. – В сторону! Пат! Держи сердце и готовь обезбол! Ах ты!..

Золотисто-полосатое тело дрогнуло, налилось жаром, в тигриных глазах мелькнули страх и растерянность, а потом они вдруг позеленели! На меня смотрел Митя! Целое мгновение смотрел – пока куратор, не доверяя моей исполнительности, не оттолкнул меня с креслом подальше. Его оно слушалось не в пример лучше, чем меня.

Пат, которого мы все, бывало, видели рядом с куратором, подошел к тигру со стороны спины и просто положил руки на полосатую шею.

- Связи, Пат!

- Я вижу, мейстер. Некроз на восемь процентов… На семь…

- Как дойдет до пяти, даем импульс… Проклятье, опять миопатия.

- Это ожидаемо, мейстер, - голос Пата утрачивал человечность, становясь совершенно неживым и механическим. – Разрыв икроножной мышцы правой ноги. Правый трицепс, левая дельтовидная…

- Релаксант.

- Есть релаксант.

- Следи за сердцем!

- Шесть процентов.

- Еще релаксант! Рвется же дельтовидная!

- Пять процентов…

- Давай!

Тигр дернулся, зарычал было, попытавшись цапнуть клыками хоть кого-нибудь. Но… тело выгнулось в протяжной судороге, меняясь на глазах. И прямо на моих глазах лопнула кожа на правой голени, и кровь брызнула на стол и на Ро Сабора.

- Кертен! Расслабляющее что-нибудь спойте, иначе он себе связки все нахрен порвет! Нельзя много релаксанта же… Ну?!

Мне бы кто спел! Расслабляющее… Когда мы расслаблялись?

Я закрыл глаза, чтобы не видеть, как мучительно вылепляется Митькино тело и как кровь стекает со стола… Тут я ничего сделать не мог.

И, как назло, ничего не приходило в голову из известных мне песен – всё не то и не о том.. И я просто тихо запел, вливая магию щедро, как в последний раз.

- Митя, Митька… Помнишь, как сидели… пили чай с печеньем… мало его было… Уже было тихо, за окном стемнело, а назавтра снова будет новый день… снова будем вместе.. ну а мне ты булку снова принесешь…

Смешно, наверное – булки да чай… Но нам же было хорошо тогда! И я продолжал:

- Сделаю я сока, всё, что ты захочешь! А ведь из бокалов кажется вкусней… Митя, возвращайся. Кто же мне поможет? Кто накормит эльфа булками скорей?

- Пат?

- Работает.

- Продолжайте, Кертен. Митар, держи морфу! Держи морфу, чтоб тебя!

Митя застонал… Как человек застонал. Уже совершенно как человек. Я продолжал петь. Даже не вспомню, были ли какие-то слова – или только мелодия и чувство дружбы и защищенности, которые я старался передать Мите? Наш уютный кампус, ставший домом, и уже привычная поза вечером в креслах за столиком?

- Вот так. Молодец! Пат, сердце!

- Сердечная деятельность под контролем, пульс сто семьдесят… сто шестьдесят пять… сто шестьдесят…

- Митар, стабилизируй морфу. Давай, малыш, я помогу. Держись. Держись! Это больно, но боль пройдет.

- Пульс сто пятьдесят… Сердце в норме, разрывов нет, побочных эффектов от релаксанта нет.

- Аритмия же…

- Выравниваю.

- Митар, все хорошо. Спокойнее, малыш. Пат, обезбол. Да, отлично.

- Сердечная деятельность стабильна.

- Вот… морфа стабилизировалась. Очень хорошо. Митар, как чувствуешь себя?

- Я… не… помню… - простонал Митя. – Кер…

- Кертен жив. Синьор Налдари, продемонстрируйте себя товарищу, будьте любезны.

Я открыл глаза – оказалось, я продолжал мычать какую-то немудреную мелодию, уже без слов, продолжая вспоминать нашу с Митей лиловую «гостиную»…

А Митя лежал на столе, залитом его кровью, и искал меня глазами!

Я рывком кинул себя – то есть кресло – поближе к нему, как можно ближе – и обнял, неловко, крепко, сам застонав почему-то, хоть мне почти не было больно.

- Кер… - сипло выдавил Митя. – Ты… я думал – ты…

По щекам его текли слезы. Руки дернулись – видать, Митя попробовал меня обнять, в ответ, но не осилил. Релаксант, наверное, не дал.

- А со мной всё в порядке. Ты же нас спас с пилотом, ты нас собой закрыл… Пилот тоже будет жить… И мы, Митька! Живем!

Я боялся его отпустить. Боялся, что он опять уйдет в беспамятство… Там ведь и вправду меньше боли, я теперь знаю! Кажется, у меня тоже потекли слезы. Я только еще сказал:

- Какой зверь у тебя красивый! И мощный…

Меня зазнобило, похоже – и я крепче прижал к себе Митьку.

- Кер…

- Пат, спасибо, - устало проговорил Ро Сабор. – Иди отдыхай.

- Благодарю, мейстер, - снова вполне живым голосом отозвался Пат. – Может быть, чашечку чая?

- Не сейчас, спасибо. Мальчики… - голос у куратора утомленный донельзя. – Хорош уже обниматься. Я вас сейчас отправлю в медцентр обоих… и на сегодня, наверное, все. Кертен, хвалю, вы отлично справились. Митар… у тебя все получилось, малыш. Синьор Налдари совершенно прав – зверь вышел просто замечательный. Теперь отдыхай, восстанавливайся и постарайся поменьше тревожиться. Тебе сейчас нельзя. У тебя две печати слетели к чертям.

- Митька! У тебя магия сразу на два уровня скакнула! – радостно воскликнул я. – Ух, тебе придется заниматься… А можно нам… рядом? – обратился я к куратору. – Чтобы Митя точно знал, что я живой! Пожалуйста…

- Конечно. Я распоряжусь, - сказал Ро Сабор, критически оглядел нас обоих и ушел.

А Мит смотрел на меня и, кажется, не очень даже понимал, что мы тут говорим. Просто смотрел и улыбался.

- Кер… ты правда в порядке? – все еще сипло, но уже не таким рвущимся голосом спросил он меня. – Я помню… как будто ты мертв. И никак не получалось потом уснуть – зверь не давал. А я так хотел уже… совсем чтобы… Думал, может, это я тебя и убил… Я же тяжелый… С тобой точно все хорошо?

- Точно, точно… Для попавшего под взрыв так вообще замечательно! Меня синьор Ро Сабор очень хорошо подлатал… и тебя тоже, как я вижу… А ты меня от осколков закрыл, а не убил. Вот!

В зеленых глазах заблестела неприкрытая радость. Митя вздохнул:

- Здорово! Больно только, но это ладно… А где мы вообще? И… ты говоришь – пилот жив? Точно? Тебе удалось его спасти? Ну ты крутой, Кер!

- Мне просто повезло… Я магией ускорился. Потому и успел… А потом кровь у него остановить удалось… Но, Митя! Как же ты обернулся так быстро?! Ты ведь и сам не ожидал так скоро! Видел бы ты, какой зверь чудесный вышел! Огромный…

- Я… не знаю, - на лице совершеннейшая растерянность. – То есть… я бежал, да… помню. И не успевал. Там звук… поменялся, и я очень боялся за тебя. Очень. Понимал, что не успеваю, но все равно бежал. И в какой-то момент бежать стало легче. И быстрее. Это уже потом я понял, что произошло. Чуть не упал в этот момент – осознание мешает, и в лапах путаешься сразу…

Тут в его глазах мелькнуло какое-то сомнение и беспокойство.

- Кер… а я тебя не… не покалечил? Я… зубами же схватил, да? За что получилось…

Мит попытался оглядеть меня и найти следы своих зубов. У него ничего не вышло, и он уже умоляюще спросил:

- Не покусал тебя?

- Нее, - помотал я головой, - в одном месте прихватил – так это наш куратор залечил уже… У тигра же ни карманов, ни сумок не замечено – как же еще ты мог меня оттащить?! Сам-то как? У тебя, наверное, вся спина в ранах была…

Я положил руку Мите на плечо. Мне хотелось ощутить, что вот он – живой! И что мы его вытащили… Ну в основном-то, конечно, Ро Сабор, но и я всё-таки – тоже!

Он виновато посопел, отвечая:

- Наверное… нога болит и плечи… Трудно, понимаешь? не понятно, что болит у меня, а что – у зверя. Самое понятное – это хвост. Хвост тоже болит, но тут хоть вопросов нет.

- Не знаю как вопросов, а хвоста точно не наблюдается! – весело сказал я, сделав вид, что ищу упомянутый хвост.

Правда, оказалось, что головой мне лучше не мотать. Закружилась она. Вернее, закружился и замерцал перед глазами Митя…

- Кер! – охнул встревоженно Митя.

Меня повело в сторону, и чьи-то сильные руки подхватили меня из кресла.

- Вас что, вообще без няньки оставить нельзя? – проворчал Ро Сабор. – Митар, я сейчас вернусь.

Мне снова чем-то прикрыли глаза, и снова холод и явственная боль за грудиной, короткая, как искра, и такая же заметная. Потом мне вдруг стало хорошо, и слабость куда-то отступила. Под спиной и затылком образовалась кровать с нежным и мягким бельем, откуда-то доносился запах ванильных коржиков…

- Лежите, синьор Налдари, отдыхайте, - сказал мне куратор и сразу вышел – видимо, чтобы не пришлось на вопросы отвечать.

Достал я его, видно. То в обморок пытаюсь упасть, то правила злостно нарушаю, то вовсе пытаюсь помереть... Наверное, мы с Митей - самые проблемные студенты на курсе! Ещё этот поход на крышу... А Ро Сабор опять меня подлечил!

И всё-таки, вдруг подумалось мне, я счастливец – что в тот день решил отдохнуть в Парке… Даже представлять не хочется, где я был бы и что делал, если бы мы с куратором не встретились! И с Митей я не познакомился бы никогда…

Но где же Мит?! Нельзя ему одному сейчас...

А… вот он. Ро Сабор принес его точно так же, как и меня. И сложил на соседнюю кровать, тут же накинув сверху покрывало. Слышно было тяжелое и неровное дыхание Митро.

- Вот так, - удовлетворенно произнес куратор. – С одной проблемой разобрались, верно, Митар?

- Да, синьор куратор, - чуть улыбнувшись, смущенно ответил Митя. – Спасибо!

Тот кивнул:

- Пожалуйста. Правда, теперь перед нами целый лес новых, но когда это кого останавливало, верно?

- Вас, наверное, ни разу, - чуть осмелев, сказал Мит.

- Верно. Впрочем, не будем об этом. Что-то я хотел сказать… - Ро Сабор потер висок пальцем, и снова стало заметно, насколько он утомлен. – А! Точно. Значит, морфа. Митар, ближайшие четыре, а лучше пять дней – никаких оборотов, дай телу зажить и восстановиться. Если будет сильно хотеться – зайди ко мне, решим этот вопрос.

- А если хотеться не будет вообще? – неуверенно спросил Митро.

- Будет. Вон, твой сосед видел тигра твоего. Зверь мощный – и он застоялся. Засиделся, точнее. Сейчас он отдохнет, очухается и будет рваться в пампасы. Так вот, если станет невмоготу раньше времени – заходи. Через пару дней зайду проведаю вас – и составим с тобой график тренировок – со зверем надо работать, причем нагонять тебе придется много. Я скажу Омбру, что забираю тебя временно на все уроки физкультуры. Ну и с магией… мда… с магией придется возиться.

Куратор повернулся ко мне, заинтересованно разглядывая. Потом сказал:

- Вот что… Я открою вам доступ на Полигон на постоянной основе – когда вас выпишут, конечно. Хоть ночуйте там, но второй контур за три недели вы должны как-то поставить. Я, конечно, помогу, но… Кертен, займешься тренингом. Я потом тебе объясню, почему именно ты.

- Полигон! – вскричал я. – Я ведь давно хотел попросить у вас доступ на Полигон, хотя бы ночью! У меня столько задумок и вопросов… и я не хочу никому повредить.

Ро Сабор весело сощурился и неожиданно спросил, старательно пряча усмешку:

- А если я вас туда без ограничений по времени допущу, вы станете возражать против пропуска розового цвета?

- М-м-м… А на каком месте я должен буду его носить? – поднял бровь я.

На лице Митро, слушавшего наш разговор, появилось выражение, характерное для человека, старательно сдерживающего хихиканье, а то и смех.

А куратор вкрадчиво пояснил:

- Разумеется, на любом, где его будет хорошо видно, синьор.

- Конечно, я не стану возражать. Ведь это будет почти как знак отличия, полученный лично от вас! – с энтузиазмом сказал я, глядя на Ро Сабора честными глазами. И добавил:

- Возможно, к моим волосам пойдет розовое… - тоном одной матушкиной подруги. Меня слегка несло…

Янтарь глаз потеплел, заискрился… куратор усмехнулся уже явственно – и весьма добродушно.

- Правильный ответ, - промурлыкал он. – До чего же приятно получать правильные ответы, вы бы знали!

Потом посмотрел на давящегося от смеха Митю и сказал:

- Митар. Вы спасли две жизни. Полагаю, вас тоже можно поздравить с почином!

- Спасибо, синьор куратор, - Митя перестал смеяться, но улыбка никуда не делась. – Боюсь, это получилось немножко… спонтанно.

- Главное, что получилось! А как пилот? Что там вообще произошло? – спросил я. – Если это не служебная тайна, конечно…

- Я пока с этим не разбирался, - махнул рукой куратор. – Потом, может быть…

Он поколебался, потом вызвал голорамку, что-то там потыкал пальцами и сказал:

- Его жизнь вне опасности. Большая потеря крови, пара переломов плюс интоксикация продуктами горения – он летел в уже горящем глиссере. А подробности – потом. Я, признаться, буду рад отдохнуть. Поправляйтесь, мальчики. Вы оба большие молодцы. Я рад, что вы – здесь. В Институте.

Он подмигнул нам обоим и… растворился в воздухе.

- У нас лучший куратор в Галактике! – улыбнулся я Мите. – За отдаленные миры не поручусь, но за нашу галактику и сопредельные ей миры… думаю, могу!

- Нам повезло, - согласился он совершенно счастливым голосом. – И с ним, и… вообще. Кер…

- Да, Митя? Ты что-то хотел сказать? Боги, как же я рад тебя слышать…

- Да, собственно, то же самое… - тихо сказал он. – Я так счастлив, что ты живой. Что я могу тебя слышать и видеть. А еще… мне кажется, моему зверю ты тоже понравился. Он ощущается там внутри очень довольным, что ты рядом.

- А я знаю! Я же гладил его… И ты знаешь, он, по-моему, мурлыкал! Митя, тигр не зря так долго ждал – он просто огромный… Больше, чем обычные тигры. И такой красивый…

- Надо будет посмотреть, - не слишком уверенно пробормотал Мит.

Возможно, он сказал бы что-то еще, но тут его взгляд метнулся куда-то в сторону, и несколько секунд спустя я понял, почему. К нам пришли.

- Ну, кто тут у нас сплошной герой? – ласково и весело вопросила высокая немолодая женщина, вкатывая какой-то столик на колесиках с кучей чего-то звякающего. – Да даже и не один, а целых два! Мальчики, о вас уже столько разговоров ходит по кампусу!

- Ужас какой, - пробормотал я. Хотя, наверное, сплетни в Институте – совсем не то, что сплетни среди высокопоставленных эльфов. – А можно нам что-нибудь попить?

- Сейчас все будет, ребятки, - улыбнулась медик. – Чуточку потерпите. Сперва пара укольчиков – а после уже житейские радости, хорошо? Всем разное… Вот, к примеру, тебе, мой хороший, кардиопротектор, противовоспалительное и обезболивающего немножко – чтобы не ныло всякое и спать не мешало, - она подмигнула Мите, после чего повернулась ко мне, - а тебе – витаминчики и гормональный коктейльчик. Сплошная польза. А после будем пить, есть и радоваться.

- О, я уже радуюсь! – с воодушевлением провозгласил я. – Ожидание еды даже уколы сделает приятными! Давайте скорее, очень хочется!

Мне хотелось болтать. Говорить ерунду. Смеяться. Обнять Митю. Станцевать с ним лихой танец какой-нибудь. Почему-то – встать на коньки и заскользить куда-то быстро-быстро…

Кажется, я только сейчас осознал, что всё позади – ну почти всё. Голос мой только хриплым стал – да же странно, не кричал же я? Надеюсь, вернется – когда-нибудь. Ведь такой, как сейчас – это же не мой, я всё-таки к своему привык.

Укол был почти незаметным. Во всяком случае, новой боли не принес – уже хорошо. Митьке тоже досталось – целых два. Между первым и вторым медик пояснила ему:

- Мышцы слишком расслаблены, надо снимать действие релаксанта. Главное – не торопиться, чтобы сердечко не задеть. Синьор Ро Сабор, конечно, хорошо все сделал. Но мы же не против помочь организму, правда? Движение – это жизнь, двигаться надо и хочется. Тем более у тебя такой чудесный зверь – я из окна видела…

- Спасибо, - смущенно улыбнулся ей Митя. – А… записи сохранились? Мне бы тоже хотелось его увидеть… А то уже все сказали, что неплох, а я-то и не в курсе.

- Я спрошу, есть ли такие, - пообещала ему женщина. – Если что, меня Навиньей зовут. Если что-то нужно, просто позовите, я приду, и мы все решим. А теперь – радости, да, мальчики?

- Да, если можно, жидкой радости, - попросил я. – И твердой тоже неплохо бы…

Она ласково рассмеялась и подошла ко мне:

- Рукой двигать можешь, герой? Вижу, можешь, молодец. Значит, давай помогу в полусидячее перейти. И столик тебе поставлю.

Она спокойно и профессионально помогла мне поменять позу, действительно водрузила складной столик над ногами, после чего тут же поставила там высокий стакан с трубочкой и несколько мисок.

- Арбузный сок, тушеные овощи с чесноком и нежная кашка, - огласила она меню. – И запеканочка с орешками.

После чего вернулась к Митро и заявила:

- С тобой чуток сложнее, да, мальчик? Мышцы еще не работают как следует. Ну да ничего, справимся. Я тебе помогу. Сейчас покушаешь, а ночью я еще капельницу тебе поставлю – зверь-то внутри большой, ему энергии надо прорву. Правда?

- К сожалению, - согласно вздохнул Мит.

- Всё, Мить, - решительно подытожил я, напившись. – Теперь за булочками придется ходить обоим. Одной порции будет мало! Хотя лучше бы мясца, наверное… Будем добывать булки с мясом!

Мне тоже захотелось мяса. И вообще всего. Но странным образом, когда я старательно подчистил тарелки с кашей, овощами и запеканкой, голод притих. Тем более в каше что-то такое было. Так что, когда Навинья закончила кормить Митю, у меня всё было чисто, словно тигр вылизал мои тарелки языком от усердия…

Тигр! Надо же. Митя, такой добрый, мягкий и терпеливый – огромный тигрище с когтями! И зубами! Плечо еще немножко помнило эти зубы.

- Спасибо, синьора Навинья, - сказал Мит. – Было вкусно. Хотя насчет мяса я совершенно согласен с Кером… мясо – это здорово!

- Вы это сперва переварите, герои, - усмехнулась она, после чего уже совершенно серьезно сказала, - у вас сейчас пищеварение слабенькое пока, мальчики. Уж извините, но это так. Такая встряска у организма – не мудрено! Щадящая пища показана. Завтра – если не будет последствий – принесу вам мяса, хорошо? А пока что вот так. Спокойной ночи. Не шумите тут.

Улыбнулась и вышла, прикрыв дверь. И мне тут же захотелось пошуметь!

А вот что, интересно, имела в виду Навинья? Или это шутка юмора была?

- Митя, - сказал я задумчиво, - а помнишь: ты опасался, что в инъекторе у куратора что-то совсем не то… А ведь, быть может, именно оно и помогло – так быстро!

- Скорее всего, так и случилось, - согласился он. – У меня так болела голова тогда… прямо тяжко. Раньше я никогда не болел, не знал, что это такое. Чтобы прямо больно и плохо… а тут… Наверное, это оно и было – то, что он тебе дал. Меняло меня.

Он помолчал, потом скучным голосом уточнил:

- Осуждаешь меня, да? За трусость?

- Да что ты, Митя! Знаешь… я на твоем месте, быть может, вообще перестал бы верить людям… Вообще – всем. И разве это возможно – совсем не бояться в такой ситуации? Ты же не машина! Но спасибо, что ты поверил мне… Может, именно это спасло жизнь мне и пилоту?

- Ты назвал меня другом, - сказал он. – И… все время поддерживал. Переживал. Значит – настоящий. Как же я мог тебе не поверить? Вот если бы и ты тоже меня обманул… тогда, наверное, я бы и впрямь перестал верить людям, как ты говоришь. Но ты же не обманывал.

- Нет. Не обманывал…

Я чувствовал, что Митю обманывать нельзя. Теперь я это понял отчетливо. Даже ложь во спасение, даже чтобы смягчить ситуацию – нельзя… Просто – вот нельзя, и всё! Его и так слишком много и подло обманывали.

- Вот. Скорее уж у тебя есть повод мне не верить, - Мит чуть улыбнулся, - я-то как раз и обманывал, и умалчивал… А ты – веришь. После такого я просто не могу тебе не доверять. Понимаешь?

- Ох, Митя… Я даже не представляю, как бы я – на твоем месте… Я бы тоже умалчивал. И имя скрывал. Вообще, не знаю… выдержал бы или нет!

- Конечно, выдержал бы, - с железной убежденностью заявил мне Митро. – Я же выдержал – значит, ты тем более смог бы.

- Не знаю, Мить… Не уверен. Но в любом случае – это был бы уже не я! Вот вернемся в кампус – и выпьем за тебя… самого вкусного сока, который у меня получится. За то, что ты выдержал и не сломался. И преодолел самое трудное – хоть тебе и мешали.

- А может, я потом тоже научусь, - негромко и мечтательно вздохнул он, - синьор куратор сказал же, что печати… слетели…

Он зевнул и уже совсем тихо сказал:

- Кажется, я уже сплю… спокойной ночи, Кер… Как же здорово, что ты все-таки жив… а то я же не…

Голос его затихал с каждым словом и смолк на середине фразы. Глаза были закрыты, и дышал он ровно. И не тигр…

«А то я же не…» - что он имел в виду?

И тут я вспомнил – «у меня никак не получалось уснуть – зверь не давал. А я так хотел уже… совсем чтобы…»

Боги, Митька! Он же мне открытым текстом сказал, что хотел уснуть и не проснуться… Из-за меня.

А если бы я провалялся еще сутки?! Если бы не тот червяк, что залечил меня – пусть и с болью! – но я смог дозваться?! Митя, значит, так и не проснулся бы… остался бы тигр. Уже – не Митя. Какой кошмар.

Митя… друг мой, разве так можно?! А если бы меня и вправду… шибануло этой самой таранной контузией или как ее там? Что ж, и тебе помирать? Когда ты добился того, о чем уже и не мечтал почти… Добился, сломал все преграды, обернулся – да как! Я же слышал вроде мельком, что первый оборот – он опасен для окружающих, поскольку зверь – он зверь и есть, и покалечить может! Вон, Айман меня на крышу к Мите не отпускал!

А Митька – спасал. В шкуре тигра. Изо всех сил. Собой закрыл от взрыва. Да полно, способен ли впервые обернувшийся диморф на такое?! Только Митя… Верная, добрая душа.

Митя… Митро… Митар – даже имя у тебя судьба отняла! – клянусь, я не обману твоего доверия. И постараюсь быть достойным такой дружбы и преданности. Спи, Митя, ты так заслужил отдых, дружище!

В горле стоял ком – я представлял себе Митю, что в теле тигра старается закрыть нас с пилотом, а в его спину вонзаются осколки. Спасибо, синьор куратор. Вы спасли нас обоих. Как бы я смог дальше жить, зная, что Митя погиб из-за меня?

Глава 23

ЭВАРДАРО

- Оох…

Гладкое тело выгибается в руках, напряженное, горячее… хотя вот тут, на спинке, прохладненькое…

- Мммм?

- Ничего… просто хорошо…

Нежная кожа, вкусно пахнет… особенно вот тут, на шее. И на затылке еще… Хочется нюхать или просто уткнуться носом и дышать. Вард так и сделал, все сразу.

Она прижалась к нему плотнее – доверяя и защищая… делясь силой и жаром своего тела и души.

- Как все прошло? – помолчав, спросила Тэль. Знала – теперь можно говорить. Он устал, ее мальчик, слишком устал за последние дни. И она ни о чем не спрашивала.

- Без эксцессов, - сонно пробормотал он.

- Я не про командировку, милый. Я про твоего котика.

- Это не мой котик, Тэль, - вздохнул он. – Это котик Налдари. Но в целом неплохо. Хотя был момент, когда я думал, что потеряем его.

- То воздействие не прошло даром? – ее тело едва заметно напряглось.

Вард вздохнул снова. Тэль терпеть не могла магию принуждения – к чему бы ни принуждали…

- Воздействие было. Но рассеянное и… как бы сказать… не критичное. Там уже было доверие – и этого оказалось довольно, чтобы…

- … чтобы в сензитивный момент случился импритинг?

- Да.

- Значит, есть готовая пара у тебя…

- Да… эту двойку уже не разбить.

- Жалеешь?

- Я думал поставить Налдари в пару с кем-нибудь постарше. Кто бы за ним присмотрел…

- Например?

- Аёни, например. Серьезная сильная девочка, неплохой маг… Она бы прикрыла его, если что. А теперь – увы. Он от диморфа этого не оторвется. Разве что тройку из них сделать, как у Семоны…

- Не страдай, тебе не идет.

- Знаю. Да я, в общем, и не особо… Тем более присмотр за младшим заставляет обычно быстрее взрослеть.

- Навесил на эльфа ответственность за котенка, Макаренко непризнанный? – Тэль тихо смеется ему в волосы. Приятно.

- Где ты слов-то таких нахваталась, любовь моя? – проворчал он. Вопрос был риторический – он и так прекрасно знал, где.

- А котенок красивый! Симпатяга, - мурлыкнула она ему куда-то в подмышку.

- Ну знаешь! – тут же возмутился Вард. – Мало того, что моя кошка от него без ума! И ты туда же?!

Тэль хохочет, и от ее смеха внутри все сладко дрожит. Развеселил свою девочку, молодец какой!

- Они оба хорошие, а некрасивых у нас и вовсе не бывает, - насмеявшись и затихнув на его плече, вздохнула она. – Откуда он взялся вообще?

- Саарабби подкинул. Я тебе потом скину параметры – полюбуешься. Помнишь, как давным-давно проверяли на способность к возвраткам?

- Конечно, - Тэль нахмурилась.

- Ну вот… он эту проверку прошел. Откачали с легкостью, последствий практически не было, хотя его там изучили со всех сторон. Диковинка же.

- Да уж… проблемный диморф, прошедший проверку остановкой сердца…

- Он и вообще проблемный. Отец – казнокрад, из школы отчислили, родной братец пичкал блокатором под видом помощи… Там психика была здорово перегружена, не удивляюсь, что у него ни черта не получалось с магией.

- Теперь получится.

- Да. Должно. И хватит уже о других мужчинах в постели – у тебя есть я, в конце концов.

- Ты прав, любимый. Давай о тебе. Когда ты сменишь стрижку?

«Начинается…» - Вард застонал – хоть и мысленно, но настолько жалобно, насколько вообще умел.

***

Женщина владела собой великолепно. Жесткая, прямая, очень вежливая и спокойная… страдающая. Вард вздохнул. Не зря он откладывал визит сюда до последнего. Легко не будет.

- Сударыня, я прошу вас о разговоре. Это важно, - сказал он, нарочно обращаясь к ней так, как было принято в некоторых кланах оборотней, особенно приверженных традициям.

- Следуйте за мной, сударь, - голова со сложной и красивой прической качнулась, приглашая его вглубь дома. Даже не дрогнула!

Деревянные панели, минимум мебели… и минимум магии. Диморфы традиционно предпочитали натуральность, в убранстве своего логова в том числе. Вард восхищенно улыбнулся – дом ему определенно нравился. Сюда бы еще счастья побольше… но тут уж…

- Сударыня, я бы хотел обсудить с вами ваших детей. И… их будущее.

Он собирался подготовить ее. Думал над формулировками, даже (удивительное дело!) переживал, что не справится. Вотще. С этой женщиной получалось только так – сухо, деловито, без предварительных ласк. Зато была почему-то уверенность, что отказывать ему в разговоре она не станет.

Шиис Кин Созон провела его в малую гостиную, села в кресло, жестом указав ему на соседнее. Ее видно всю. Любое движение тела будет заметно, и она демонстративно не прячет ничего от собеседника. Или… уверена, что сможет контролировать себя целиком в любой обстановке. Что ж…

- Я вас слушаю, синьор Ро Сабор.

Львица. Сильная здоровая кошка, без изъяна. Интересно, кто у нее старший?

Вард помедлил пару мгновений, потом достал из кармана ампулу и поставил на стол.

- Вам знаком этот предмет, сударыня?

Светлая бровь чуть дрогнула, попробовав дернуться вверх. Ей, правда, не дали…

- Мы сразу начинаем с допроса? – она чуть улыбнулась – улыбка, напряженная и растерянная, ее не красит. – Конкретно этот – не знаю. Но в целом… да, подобные ампулы я вижу… видела часто.

- Не могли бы вы пояснить? Обещаю, я все объясню в свой черед.

Кивок, обозначающий, что его обещание принято.

- У моего младшего сына некоторые проблемы с морфой. Был создан препарат, предназначенный для их решения. Его поставляли в похожих ампулах.

Сомнение… странная неуверенность в отзвуках слов…

«Ну да. Ты же инициировала поиски Митара. И следы его были найдены, разумеется. Его легко проследили до Баб-Эллей и наверняка нашли потерянные ампулы. И… отправили на анализ. Тебя ознакомили с результатом, да? Поэтому такая реакция?»

- А препарат создали… по вашему заказу? В какой лаборатории?

- Его сделал мой старший сын. Сииссар Кин Созон. Он… это, по сути, его специализация.

Внешне она совершенно спокойна. Даже тело не выдает волнения. И в тоже время Вард видит львицу, замершую перед прыжком. Куда она прыгнет?

Впрочем, имя прозвучало. Он подозревал, но не знал доподлинно – теперь знает. Пора открывать карты.

- Благодарю за информацию. Теперь моя очередь ею делиться.

Она ждет. Все так же спокойна, сдержанна… почти безмятежна. Какая же молодчина!

«Прости, девочка. Мне придется сделать тебе больно, так или иначе…»

- Эта ампула – одна из четырех, найденных при вашем младшем сыне Митаре. Две он раздавил, одну распотрошили наши умники. Эта – четвертая. Есть основания полагать, что в ней тот же самый препарат, что и в остальных. Тот же самый, что изготавливал Сииссар Кин Созон. Анализ показал, что это сильный и… нестандартный блокатор второй морфы. Вещество разрушает не саму морфу, а ее связи с телом и разумом. Они становятся хрупкими и при попытке оборота мгновенно осыпаются, лишая диморфа возможности обернуться без риска потерять жизнь.

- То есть…

- Это не попытка убийства. Это хорошо продуманный срыв метаморфозы.

- Мой сын…

- Преступник – в зависимости от того, по каким законам его судить, конечно.

Она встала, отошла к окну. Воцарилось молчание. Вард ждал, когда же она созреет. Когда спросит…

Шиис повернулась к нему и спросила – совсем не то, что он ожидал.

- Митар… как он сейчас?

«Браво! Браво, девочка!»

- С ним все хорошо. Из вашего младшенького получился замечательный тигр. Большой и красивый.

Как она очутилась вдруг чуть ли не вплотную к нему, он не понял. Ай да львица!

- Повторите… - прошептала женщина, глядя ему в глаза. – Мит… обернулся? Он жив? Повторите!

- Он жив. Не слишком здоров еще, но это поправимо и быстро пройдет. Подтверждение метаморфозы мы можем передать в клан официальными каналами по запросу.

- Хвала всем богам! – выдохнула Шиис и почти рухнула в кресло – выдержка дала-таки трещину.

- Что касается Сииссара… мне жаль это говорить, но, боюсь…

- Оставьте это, вам не идет. Один мой сын чуть не погубил другого. Он подлежит наказанию – по закону клана.

- Полагаю, в случае обвинения он затребует планетарный суд – там к нему будут снисходительнее. Вы бы хотели этого?

- Нет, - сухо сказала она. – Понимаю, что от матери слышать такое в адрес своего первенца – ужасно, наверное, но… нет. Его преступление – совершено против диморфа. Почти члена клана. Против члена семьи. Значит, судить его будет клан и семья.

- Ваш голос будет учитываться? – с любопытством спросил Вард.

- Нет, конечно. Я – мать, - горько вздохнула она. – Я не смогу… Митар… его чуть не искалечили, и… Но ведь и Сиис – мой сын. Я… не смогу. И потому – нет, не будет.

«А ведь смогла бы. И даже казнила бы сама – будь это единственный выход. Правда, это сломало бы тебя, девочка. Какой бы сильной ты ни была, но такое точно сломало бы. Хорошо, что тебе не придется это делать. И что решение зависит не от тебя, тоже хорошо…»

- Я могу спасти вашего старшего. Точнее – его жизнь. Если вы этого хотите.

Шиис долго смотрела на него, потом тихо проговорила:

- Рассказывайте, сударь. Хватит мяться.

- Он талантлив. Талантами не разбрасываются. Я хочу забрать его себе. Это спасет ему жизнь.

Она долго молчала. Раненая львица…

- Почему я вам поверила, сударь? – вдруг спросила она.

- Мне и самому интересно, - Вард качнул головой. – Но я постеснялся спрашивать.

- В полиции мне сказали, что отдадут содержимое ампул на анализ – таков регламент. Сиис стоял рядом со мной. Он… запаниковал. Его запах… запах не врет. Наверное, поэтому.

- Наверное.

«Удар. Сокрушительный удар по человеку, который… даже и не виноват. Разве что в том, что не распознал злодейства в своей семье… Прости меня, девочка!»

- Если бы я знала…

Голос сорвался и смолк. Руки, до сего момента спокойно лежавшие на коленях, стиснули виски… Голова опущена.

«Интересно, что бы ты тогда сделала? С Митаром понятно – ты бы пресекла безобразие, и все бы пошло по-другому. Но что бы ты сделала со старшим?»

И снова молчание. Она горюет. Оплакивает свою семью – которую, по сути, потеряла. И… принимает решение. Но вот спина выпрямлена, руки вновь легли на колени, глаза сухи…

- Я согласна. Если вы сможете взять его без крови и применения силы – Сииссар ваш. Если нет… прошу проинформировать меня… и передать мне результаты исследований препарата. Я обращусь к главе клана с просьбой инициировать разбирательство и… покарать покусившегося на морфу моего сына. Кем бы он ни оказался.

«Сильна! Железная дама!»

Вард ни на секунду не усомнился, что Шиис Кин Созон действительно сделает так, как только что сказала.

В светлых глазах копилась боль.

- Наверное, я кажусь вам бесчувственной, - абсолютно бесстрастно сказала она, и уже по самому этому отсутствию каких-либо чувств в ее голосе Вард понял, какая буря бушует в душе львицы. Он покачал головой, давая понять, что ни в коем случае так не считает.

- Я люблю своих детей, обоих. Но… я не смогу простить Сиису Мита. Такое прощать нельзя, и я не стану даже пытаться. Поэтому… если вы сможете – сохраните ему жизнь. Но большего он не достоин.

- Вы… хотели бы поговорить с ним? Перед тем, как я заберу его? – спросил Вард.

- Да. И – нет… Не знаю. Но лучше все-таки поговорить.

- Хорошо. Да будет так.

Он поколебался и не удержался – задал вопрос, крутившийся в голове:

- И все же… почему вы мне поверили? Я ведь не принес вам ни единого доказательства.

- Я же сказала…

- Разве этого достаточно, чтобы поверить?

И тут она улыбнулась. Именно той улыбкой, какую он и хотел увидеть на ее лице – гордо, как глава прайда, и восторженно, как человек, исполнивший свою мечту.

- Я просто знаю, кто вы, синьор Эвардаро. Я читала много сказок и… достаточно романтична, чтобы узнать одного из любимейших их героев. Так вот… ни в одной из сказок он никому не солгал.

Его поклон был низким и исполненным истинного уважения.

«Если бы у меня не было Тэль, я мог бы влюбиться в тебя, львиная дева… Наверное. Может быть…»

Лаборатория «Аарвалли и Сванни» всретила его мертвой тишиной. Охранная система пробухтела что-то вроде «Добро пожаловать» (а может «Посторонним вход воспрещен», он не вникал). Шаги гулко разносились по этажу, Вард даже какое-то время вслушивался в этот звук, показавшийся ему чуть-чуть зловещим. Или это у него настроение такое нехорошее?

Он легко взбежал по лестнице, проигнорировав лифты. Всего-то седьмой этаж, было бы о чем говорить. А вот двигаться хотелось – хотя бы чтобы разогнать чуть-чуть эту странную муть на душе.

Итак, седьмой этаж. Сто семьдесят второй кабинет. По «строительной» линии – что бы это ни значило. Вон он.

Сииссар Кин Созон был на работе. И, как это ни забавно, работал. Впрочем, а зачем еще ходить на работу?

Молодой мужчина, даже, пожалуй, парень, высокий, стройный … по сравнению с младшим братом – хрупкий. И похожи они, как… ну да, как братья. Во всяком случае, видно, что родичи. А морфа? А, леопард. Красивый зверь, очень.

«Давненько я не охотился на хищника…»

Мысль не принесла ни радости, ни облегчения, ни даже смеха… Что-то не так.

- Синьор Кин Созон? – обратился к диморфу Вард.

Тот вздрогнул и резко обернулся.

- Синьор? – зеленые, как и у Митара, глаза. Растерянно уставились на посетителя. – Вы меня ищете?

- Ну… если вы – Сииссар Кин Созон, то да, - Вард слабо улыбнулся.

- Да, я он и есть, - улыбнулся ему диморф. – Присаживайтесь, пожалуйста. Если вы позволите, еще две минутки, и я – весь ваш.

- Конечно, - покладисто согласился Эвардаро и сел, приготовившись ждать.

«Весь мой, говоришь? Интересно… звучит. В свете всех обстоятельств…»

Наконец Сииссар снова повернулся к Варду и с детским совершенно любопытством уставился на него.

- Я слушаю вас, синьор..?

- … Ро Сабор. Эвардаро Ро Сабор. У меня к вам разговор весьма деликатного свойства. Здесь есть рекреационная зона, где мы могли бы пообщаться?

- Да, конечно. Этажом ниже есть небольшая оранжерея. Если хотите…

- Хочу.

Они прошли в оранжерею, симпатичную, хоть и маленькую, и там Вард, встав так, чтобы блокировать собеседнику выход, сказал:

- Синьор Сииссар, скажите… вам знакома эта ампула?

Димфор, разглядев предлагаемый ему предмет, побледнел, закусил губу, потом принужденно спросил:

- А… что там?

«Хитрюга… Ну, правильно, незачем сразу со всем соглашаться – вдруг удастся отвертеться?»

- Весьма интересный препарат, блокирующий вторую морфу.

Вард полюбовался опрокинутым лицом диморфа и сказал:

- Не хотите что-нибудь… объяснить?

Сииссар помолчал, потом поднял на него глаза и тихо спросил:

- Мне предъявлено обвинение?

- Пока нет. Но… если мы сейчас не достигнем нужного мне соглашения, обязательно будет. Я передам все имеющиеся у меня материалы в ваш клан и лично вашей матушке. На время расследования вашу морфу заблокируют, как и магию. Если выяснится, что автор этого шедевра не вы, то потом, конечно, все ограничения будут сняты.

Сииссар долго молчал, потом спросил:

- Вы что, с мамой знакомы?

- Да, имел честь пообщаться сегодня. С вами она тоже хотела поговорить.

- Насчет этого? – диморф кивнул на ампулу в руке Варда.

- Именно.

- Блокатор сделал я, - устало и печально сказал Сииссар и сел на бревнышко, кстати подвернувшееся у куста крушины. – Полгода назад.

«Не врет…» - с некоторым удивлением понял Вард, садясь рядом. – «А как же пять лет?»

- А до того? – осторожно спросил он, уже понимая, что все не так просто в этой истории.

- А до того я делал усилитель морфы. Мит… у него ведь правда проблемы с морфой были. Очень серьезные. Мама не видела, она только существующие морфы видит, а я… у меня иногда получалось видеть не активизированную морфу. У него она была… ну как пятимесячный недоношенный против обычного нормального младенца. У меня долго не выходило, но потом вроде…

- Получилось?

- Да. Я на себе попробовал – усилитель работал. Ну и… он его себе колол. Я много сразу сделать не мог – он долго делался… ладно, это не важно. Только… Митро очень… в нем практически нет агрессии. Не умеет злиться. А морфа у него… В общем, получилась скачкообразная динамика, и… был момент, когда мы долго не виделись, и я упустил его. А когда увидел… там что-то очень большое получилось. И я испугался.

- Его морфы?

- Да, увидел, что там выросло на моем усилителе и испугался. Мит слишком мягкий. Он… не справился бы с таким… с такой… Я со своим едва справился, а он – куда мягче меня. А морфа – крупнее. Понимаете?

- То есть вы увидели, что натворили, и решили...?

- Заблокировать. Я же чуть не убил его этим, получается. Без морфы он все-таки уже привык, а оборот его убил бы.

Сииссар посмотрел Варду в глаза и повторил – с нажимом, веско и очень внятно:

- Я очень испугался за него.

- Ясно.

«Все действительно ясно. Просто не очень гладкий оборот у старшего, и… И он уверился, что смирить Зверя можно только силой. Силой и яростью. Наверное, еще и злить младшего пытался – дабы разбудить эту недостающую агрессию. И натворил дел…»

Молчание длилось. И длилось… И диморф не выдержал:

- Вы сказали, вам нужно какое-то соглашение… Я… могу узнать, в чем оно состоит?

- Да. Я собирался похитить вас и запереть в моей лаборатории. Чтобы вы решали нужные мне задачи.

- Ну… если я это умею, то почему бы и нет…

- А как вы умудрились обвести всех вокруг пальца? Врать вы вряд ли умеете…

- Я и не врал. Я же честно пытался помочь. Так и сказал.

- Просто не вдавались в детали?

- Ну да… Да они и не интересны там никому, – биолог пожал плечами, - я одно время пытался, но… никто особо не слушал. Мит еще мелкий был, а родители… мама разве что – она честно пыталась вникать, но это совсем не ее.

Он безнадежно вздохнул и махнул рукой.

- И еще вопрос. Почему вы ничего не сказали? Митару, матери, отцу…

- Про усилитель сказал, - Сииссар пожал плечами. – Ну, без деталей, но… это же усилитель, что еще нужно… Я сказал, что морфа деформирована, и ее надо подготовить к обороту – тогда она сама полезет. Обычно же так и есть. И это так и было, между прочим – я действительно могу видеть морфы до оборота, хоть как они там скрыты и свернуты. А блокатор… Мне стыдно было, что я не уследил за динамикой с усилителем, и я решил промолчать.

Он посмотрел на Варда и вдруг добавил:

- Рейлиф Кин Созон мне не отец. У нас нормальные отношения… в целом. Но он мне не отец. Не надо его так называть, пожалуйста.

«Ой… А ведь правда, в справке по Шиис Кин Созон говорилось, что это у нее второй брак! Просто… про детей – без деталей… Вот оно что!»

- А Митар?

- А Мит – брат.

Эвардаро помолчал, потом встал и сказал:

- Очень интересная история, синьор Кин Созон.

- Вы мне не верите? – растерянно моргнул диморф, продолжая сидеть.

- Верю. Вы сказали мне правду. Просто я теперь не знаю, что с этой правдой делать.

- Ехали карать, а не за что? – зеленые глаза блеснули теплой ехидцей.

- Примерно так. На самом деле есть за что, конечно, и очень даже, но… не тот уровень. Давайте сделаем так. Я вас сейчас отвезу домой, и вы поговорите с синьорой Шиис. А там посмотрим. Семейное дело. Пусть она решает. В конце концов, дело касается ее детей.

Сииссар помолчал, принимая решение (хотя какие у него были варианты-то?), потом неохотно поднялся на ноги и кивнул:

- Хорошо. Как скажете.

Они молча зашли в лабораторию, ученый переоделся и понуро пошлепал за Вардом на выход.

«Что, взял леопарда на сворку? Мда… не то же самое ощущение, когда гладишь по холке тигра…»

- Вы похожи на Митара, - зачем-то сказал он вслух.

Сииссар кивнул:

- Это правда. В дедушку оба, в маминого отца. А… откуда вы знаете Митара? Вы из летной школы?

- Нет, не из летной. Но он действительно учится сейчас там, где я преподаю.

Диморф посмотрел на него взволнованно и спросил:

- Правда?! А…. как он сейчас? Я так и не понял, что произошло в Баб-Эллей, и куда он делся.

- Он жив. И тигр из него получился просто загляденье.

- Тигр?! – потрясенно выдохнул Сииссар.

- Да, Митар обернулся недавно. Все прошло вполне успешно.

- Обернулся?! И… с ним все хорошо?

- Да.

Диморф всхлипнул, тут же утер ладонью набежавшие слезы и сдавленно проговорил:

- Ох! Хоть одна хорошая новость! Но почему тигр?! Там не было никакого тигра!

- А кто ж там был?

- Там был не тигр, - растерянно проговорил Сииссар. – Там был… смилодон.

Оп-па!

«А вот это уже… кхм… Сдвоенная морфа? Это мне даже нельзя будет попросить Аймана, к примеру, чтобы он потренировал котенка в метаморфозах? Потому как если вдруг что пойдет не так, Митар, даже неопытный, порвет Медведя в лохмы… а виноват в этом будет один незадачливый куратор…»

Незадачливый куратор вздохнул. Сам он со смилодоном справится – магия в помощь. Но…

«А ведь еще и вытащить этого зверя как-то надо – тренировать-то его тоже необходимо! Плохо будет, если он там засядет и показываться не захочет. И вылезет потом при какой-нибудь экстремальной ситуации, когда уже ничего не сделаешь…»

Они в молчании доехали до дома Кин Созонов. За это время Вард заговорил только один раз, и то с Львицей – он связался с ней, чтобы предупредить, что везет ее старшенького. В ответ получил лаконичное «Жду вас», и на этом разговор завершился.

Когда они вошли в ту самую гостиную, памятную Варду по первой его беседе с Шиис, Сиис вздрогнул, напоровшись на взгляд матери, и чуть замедлился.

И тогда Эвардаро положил руку ему между лопатками и нажал.

- Входите же, синьор. Это ваш дом и ваша мать. Ничего ужасного здесь с вами не сделают. Синьора Шиис, я прошу вас выслушать своего сына и… принять решение.

Часом позже они летели в глиссере, и Вард скрупулезно и дотошно допрашивал диморфа о его работе, о разработках, о блокаторе и усилителе, о морфе Митара, которую тот довольно неплохо разглядел… о самом Митаре и о том, как они жили в одном доме. И – нет, не потому что ему это все было нужно или любопытно (хотя пользу из услышанного он извлечет, а многие вещи действительно были весьма интересны), а просто чтобы заполнить тишину. Ибо молчание звучало как его собственные шаги в лаборатории – густо, тяжело и зловеще.

Глава 24

КЕРТЕН

Так глубоко и спокойно я не спал, кажется, с детства.

Подозреваю, что в тех уколах был не только «гормональный коктейльчик». А и успокаивающее что-то или снотворное. Самое интересное, что я даже не помню, был ли у нас ужин! Или ужин – это была та самая «нежная кашка и запеканочка»?

Но смутно припоминается мне, что очень хотелось пить – и я даже простонал что-то типа «попить бы!» - после чего волшебным образом мне в губы ткнулась трубочка, из которой полилось что-то вкусное… Хотя, думаю, это было не волшебство, а добрая душа по имени Навинья.

Я даже глаз не открыл и, кажется, продолжал спать…

Но сейчас мой слух говорил мне, что, похоже, наступило утро. Шаги. Приглушенные голоса. Звяканье…

А что там наш куратор говорил про утро? Кажется, уже можно будет заниматься какой-то физкультурой? Надеюсь, не бежать два часа…

И тут весь этот фон из тихих шорохов и копошений вспорол испуганный вскрик:

- Кер! Нет!

Митин голос… Что такое? Я вздрогнул даже и поскорее открыл глаза:

- Митя, Митя, что ты? Я тут, со мной всё хорошо…

Митька приподнялся на локте и круглыми глазами таращился куда-то в стену. Правда, на мои слова он среагировал – посмотрел на меня ошалелыми глазами и шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

- Ох… Кер… я… я разбудил тебя, да? Прости! Не хотел…

- Так утро уже! Я практически не спал… Гадость какая-то приснилась, да? Как ты, Мить? Сильно болит?

- Да почти и не болит, - Мит сказал это с некоторым удивлением, - голень только… А снилась гадость, да. Брат бы сказал, что я во сне проживаю травмирующий эпизод и… Ну в общем, понятно…

Он вздохнул, оглядел меня и спросил:

- Сам-то как? Я вчера даже не спросил… дурак дураком выхожу.

- Уже почти хорошо, Мить…

«Нельзя ему врать!» - напомнил я себе.

- Меня Ро Сабор очень старательно лечил… У него методы… свои, ни на что не похожие. Но очень действенные! Я же еще магичил вчера вовсю! И, видно, выложился… Кстати, голос почти вернулся вроде. А то вчера я какой-то хриплый был.

- Был… - Мит слегка нахмурился, вспоминая. – Я подумал, это потому, что ты кричал. Сорвал, да? А… зачем ты магичил? Хотя глупый вопрос. Пилота спасал, да? Я и не знал, что ты так умеешь лечить.

В голосе Митро прорезалось нешуточное уважение.

- Я только кровь остановил, Мить… Собственно это и было самым главным. Но это было уже три дня назад… Если, конечно, я не путаю. Потому что сначала… я время особо не чувствовал. А магией я тебя звал, полосатый ты наш!

- Меня? – он растерянно моргнул, а потом глаза его вспыхнули радостью. – Я помню! Кер, я помню твой голос! Знаешь, на что это было похоже?! Как будто меня заперли в чулане на веки вечные, а тут пришел добрый волшебник и открыл двери! Светло, ярко, ослепительно! И… выпустил…

- Скажешь тоже… Волшебник – это из сказок. А я… просто вложил, кажется, всю магию, что была, и стал звать… Говорил, что я живой и всё у меня в порядке… А потом я стал вспоминать, как мы булочки ели с соком и как нам уютно было… Это вместо релаксанта!

Он рассмеялся:

- Очень действенно! Я руки поднять не мог!

- Лапы… Я помню – ты приподнял лапу, а она упала… Это чтобы сердцу не повредить, Митя. Я так понял. Да, а еще ты мурлыкал! – рассмеялся я.

- Тигры не умеют мурлыкать, - тоже смеясь, сказал он. – Ты не знал?

- Слышал вроде. Ну и что? Это обычные не умеют, а вот твой, по-моему , может… Во всяком случае я что-то такое вчера уловил!

- Ты меня совсем захвалишь, Кер, - слегка покраснев, сказал Мит и сел. – Вот зазнаюсь и… и не знаю, что. Буду ходить, задрав нос. И на все натыкаться. И буду весь в синяках. Смотри, какие ужасные последствия.

- Я буду рядом – и стану ловить тебя, чтоб ты не падал! – засмеялся я. – Не боись!

- А вдруг тебе надоест? – улыбнулся он. – А я-то – оп! – уже и привык, что ты ловишь… Не, давай просто аккуратнее с похвалами.

- Я подумаю! Но не обещаю. Мало ли что!

И тут послышалось знакомое уже звяканье – вплыла сначала тележка, а потом и Навинья.

- О, вы уже не спите! Отлично! – с воодушевлением сказала она. – Ну что, мальчики? По укольчику? И немножечко обследования, хорошо? Как вы тут? Как спалось?

- Хорошо, - не очень уверенно отозвался Митя.

- Спал как убитый, - признался я. – А кормить нас будут? – добавил жалобно.

- Вы ж мои голодные! – умилилась Навинья. – Обязательно будем! Но сперва быстренько осмотр и укольчики.

Она просканировала нас обоих – действительно быстро. Хмыкнула пару раз, разглядывая мои ноги, а потом и голень у Мити, после чего вкатила свои укольчики и уже тогда достала тот самый столик. В этот раз – в двух экземплярах.

- Садитесь, ребятки. Я смотрю, вы хорошо себя ведете. То есть спите и выздоравливаете. Значит, что?

- Что? – заинтересованно спросил Митро.

- Значит, вкусненькое! Кто там вчера хотел мяса?

- Все!

- Ну вот… Значит, всем – мяса!

Каша. Салат. И большая миска с котлетками! Каждому! Замечательно!

- Жуйте, мальчики, жуйте. Я пока пойду, узнаю насчет десерта. Ну и результаты доктору доложу.

- Живём, Мить! И котлетки, и салат, и ещё десерт обещали! Мне начинает тут нравиться! – с энтузиазмом провозгласил я.

Тем более здесь мало что напоминало о том, как я бесконечные часы валялся весь в слезах. Другая была палата. И хорошо.

- Мить, а ты сам сможешь есть? Как руки, работают? – спохватился я. – А то Навинья ушла... как же так.

- Смогу, смогу, - поторопился успокоить меня Митя. – Видишь, даже сидеть могу. Все в порядке.

Он сел поудобнее, придвинул столик и первым делом сунул нос в мясную часть.

- Котлетки! Вот радость-то… Знаешь, я тут подумал – ведь если б я был Оленем, а не Тигром, мне что, пришлось бы жрать траву постоянно? Вообще раньше не задумывался…

- Ужас какой! Хорошо, что я не Олень. Говорят, в старину эльфы мяса не ели… Ну, может, не все, а некоторые, - с сомнением сказал я. – Например, те, что на берегу моря жили… Рыбой обходились. А я неправильный эльф, - констатировал я, вгрызаясь в котлетку. С соусом! Жизнь прекрасна.

- Насчет правильности не скажу – я с эльфами дела мало имел, - хмыкнул Митька, - в летной школе их было не очень много, а те, что были, тусили в основном со своими. Но, кстати, родовое имя твое мне знакомо – от них, кажется, и слыхал. В их устах звучало чуть ли не с пиететом.

- Странно… Насколько я знаю, среди нашей родни пилотов нету, - вздохнул я. – Всё больше дипломаты разные да чиновники…

Наверное, меня слегка перекосило, потому что Митя сказал:

- Что-то не так? Я тебя обидел чем-то? Что я не так сказал?

- Митя, да что ты! Это я просто пожалел, что нет у меня пилотов среди родни. Думаю, мне с ними приятнее было бы общаться, чем с многими другими… родственниками. Могу только повторить, что мне с тобой повезло…

Митро растерянно посмотрел на меня, после чего покачал головой:

- Но пилоты – тоже люди, Кер… Среди них тоже полно тех, с кем тебе было бы некомфортно. Да и я… у тебя уже столько хлопот из-за меня было… Даже вот с магией выложился… раз голос и вообще…

- Ох, брось, Мить! Хлопоты у меня... ерунда какая. Да и вообще - чем больше магичить, тем лучше канал разработается... Самое главное – это то, что ты обернулся! Я так рад...

- Это да, я тоже… Задним числом очень страшно – вдруг бы я тебе навредил? Ну или еще кому-то… тому пилоту, например. Ужасно рад, что все обошлось, и никто не пострадал! Хотя… - он с некоторым сомнением оглядел меня и добавил, - ты же сказал, что я тебя укусил… прихватил то есть… Не помню совершенно.

- Ну не помнишь – и хорошо! – весело сказал я. – У меня это залечено уже. За что-то ты же должен был меня тащить, правда?

Митька прищурился и неожиданно заявил:

- Это надо будет отрабатывать отдельно. За что и как хватать потерпевших, когда я – тигр. Причем так, чтобы об этом даже задумываться не приходилось. Чтобы как рефлекс прямо. Иначе какой толк от этого зверя? Ну… кроме моей целостности?

- Я тебе с налету назову три возможных применения для зверя! Два хороших и одно не очень! А на выживалке наверное ещё с десяток найдут, Мить. Не переживай...

- Делись давай! Какие такие применения ты придумал?

- Мить, но это же очевидно! - рассмеялся я. – Первое – устрашение. На каких-нибудь... переговорах. Второе – поиск. Наверняка нос у тигра более чуткий, чем у людей! Ну а о третьем ты и сам догадаешься...

Мит неуверенно усмехнулся:

- Для покататься? Переоборудуем меня под тягловую силу?

- Нет, это уже четвёртое! Эвакуация раненого! А третье, Мить, это, увы... когти и клыки. Против тех, кто только этого и заслуживает... Боюсь, что такие нам тоже будут попадаться.

- Аа! Ясно! Извини, я не понял, - смутился он и тут же повернул голову к входной двери. – Кто-то идет. Не синьора Навинья.

Они вошли вдвоем. Две женщины в одинаковых костюмах медиков. Черноволосая эльфийка, красивая, яркая, сразу же направившаяся ко мне с медсканером. И светловолосая стройная не пойми кто, по сравнению с эльфийкой невзрачная.

- Доброе утро, - поздоровалась эльфийка. – Я – доктор Эдвель. Как себя чувствуете, синьоры?

Светловолосая тоже сдержанно и немногословно поздоровалась и присела на стоявший поодаль стул.

- Я в порядке, - доложил Митя, с некоторым подозрением поглядев на не представившуюся даму. – Во всяком случае, по ощущениям.

- Я тоже! – бодро сказал я. – Кажется, мне уже можно вставать?

И покосился на полупрозрачные бинты на ногах и на руке – из-под ворота выглядывал кусочек, и я был рад, что Митя на него не обратил внимания. Зато, кажется, голос почти вернулся!

- Сейчас проверим, - эльфийка поводила сканером вдоль обеих ног, потом над грудью, вдоль руки и плеча – и радостно заговорила:

- Госпожа ректор! Это просто чудо! У него совершенно необыкновенная регенерация! Осколочные ранения ног, перелом голени, трещины в ребрах… Как будто бы это было пару-тройку недель назад. Контузия и рваная рана плеча – то же самое… Как будто передо мной диморф с невероятно усиленной способностью к регенерации…

Госпожа ректор? Ректор всего Института?! Ух ты… решила лично посмотреть, как мы выздоравливаем… Интересно, это из-за экстраординарности самой ситуации (не каждый же день тут корабли падают!) – или потому что мы с Митей такие герои все из себя? Думаю, первое…

Я косился на изящную светловолосую женщину, не пытаясь, впрочем, «послушать» ее - сдается мне,что блок там стоит мощнейший. Да и рассердится… А жаль! Впрочем, мне, кажется, и магичить сегодня нельзя…

А Митя замер, вслушиваясь в перечисление моих травм, после чего горестно потупился.

- Текущий статус? – коротко оборвала восторги докторши светловолосая, которая, оказывается, ректор.

- Готов к переводу в палату общего содержания, - пожала плечами брюнетка. – Есть еще остаточные явления в сердечно-сосудистой, и магию ему еще лучше не трогать, но… Сегодня я бы уже порекомендовала начать лечебную зарядку, чтобы не застаивался.

- Зарядку – это хорошо, а что можно делать, а что нельзя? – спросил я. – Ну в смысле – вставать, прыгать, приседать… магию самую простую бытовую если…

- Вам надо вставать и ходить, синьор, - с готовностью обернулась ко мне доктор Эдвель. – С наклонами осторожнее, приседания – ближе к вечеру, если не будет головокружений. Утяжеления использовать пока нельзя. К магии тоже обращаться нельзя. Я дам вам напульсник – будете отслеживать, чтобы не выше ста шестидесяти ударов в минуту.

- Спасибо, - произнес я довольно уныло. Пульс сто шестьдесят – оттого, что я всего лишь встану и похожу? Неужто я еще настолько дохлый? Про бег не спросил… Тоже, наверное, нельзя…

Ректор встала со стула и подошла ко мне. Тихонько, самыми кончиками пальцев, коснулась моей ноги, потом груди… Прохладная ладонь легла мне на лоб…

- Хорошо, - у нее глубокое контральто, голос бархатистый и… очень спокойный. – Вард хорошо поработал – почти ничего не осталось, действительно. – Синьор Налдари, Эвардаро обещал вам допуск на Полигон – это правда?

- Да.Так точно, синьора ректор.

Почему-то мне захотелось говорить по-военному… Странно даже. Раньше за собою вроде не замечал!

- Розового цвета, - добавил я. Может, она скажет, что это обозначает?

В светлых глазах заплясали смешинки, сделав ее едва ли не красавицей.

- Ах, Вард, - пробормотала она, тщетно пытаясь побороть усмешку, - затейник… Вам интересно, да, юный Налдари? Была одна история… не с ним… Но он очень смеялся, когда узнал. Один… ученик – не его – тоже получил подобного рода разрешение. И он очень не хотел, чтобы это разрешение было оформлено в розовом цвете. Тот, кто дал ему это разрешение, тоже был позабавлен. Пообещал мальчику, что обязательно обеспечит тому розовый цвет, если ученик будет себя плохо вести. Видимо, вы напомнили Эвардаро эту историю.

Она обернулась к эльфийке, завороженно слушавшей ее рассказ, и велела:

- Займитесь синьором Сазе, доктор.

«Понятно. Это мне за нахальство и постоянное обращение к магии!» - подумал я. Но пропуск – это было классно! Да хоть на шею или поперек лба повязать! Забавно было бы… Но я наконец смогу заняться, тем, что хотел… Особенно когда голос целиком вернется!»

- А пропуск – будет? – робко спросил я.

- Без сомнения. Допуск вы получите, я подтверждаю, - кивнула ректор. – Так… сосуды я вам немного подлечила, за них можете не опасаться. И настоятельно рекомендую заняться дыхательными упражнениями – в клинике у вас есть на это время. А, вот еще что. Сегодня вы пока отдыхаете, пусть и с зарядкой. Но завтра я скажу, чтобы вам подключили консоли в палате – негоже запускать обучение, если вы в состоянии хоть что-то делать. Просто пока не используйте сен-подключение, чтобы не перегружать мозг. Согласны?

- Да, конечно! Спасибо! Наверное… консоли и сегодня можно… - неуверенно произнес я. – А… Митро? Как он? У него… с ногой плохо было… И вообще…

- Консоли – завтра, - мягко, но непреклонно сказала синьора Фисс. – А что касается вашего товарища… доктор, что скажете?

- Да в целом… неплохо, - с некоторой неуверенностью отозвалась эльфийка. – Ногу, конечно, нагружать пока не стоит, но я могу обрадовать – миопластика не потребуется, ткани восстанавливаются очень хорошо. И на ноге, и в других местах. Микроразрывы в мышцах заживают, так что… с завтрашнего дня тоже можно начинать зарядку. После осмотра, разумеется.

- А… мне можно в общую палату? – робко спросил Митя.

- Думаю, да…

Ректор подошла к нему и повторила тот же осмотр, что делала мне. Улыбнулась и сказала ему:

- Определенно можно, синьор Сазе. Вам очень повезло – и с другом, и с морфой.

- С другом уж точно, - невольно улыбнулся ей Мит.

- Такой оборот, в таких условиях… Удивительно повезло, - ректор дотронулась до злополучной голени и покачала головой, - всего одна порванная мышца, и это практически без прогрева… Впрочем, вы же бежали перед оборотом, верно? Наверное, это и помогло… отчасти.

- Я… да, бежал, - Мит покраснел, бросил на меня быстрый взгляд и виновато вздохнул. – Я пытался увести Кера… Кертена… из опасной зоны.

- В любом случае я рада, что у вас все обошлось. И… что все получилось. Синьор Ро Сабор дал вам какие-то рекомендации?

- Да. Он сказал, чтобы я несколько дней не пытался обернуться – потому что тело должно отдохнуть. И… сказал, чтобы я обращался к нему, если мне… захочется слишком сильно.

- А что вас смущает в этом предложении?

- Слишком сильно – это как? Неужели я не смогу удержаться от оборота самостоятельно?

Она помолчала, потом жестом велела доктору выйти и тихо пояснила:

- Слишком сильно – это когда становится очень тяжело, синьор. Как если бы… снова отняли небо.

Мит вздрогнул, а ректор положила руку ему на плечо и добавила:

- Я знаю, что и в этом случае вы удержите себя от метаморфозы. Но зачем мучить себя, когда можно просто попросить о помощи?

- Митя, пожалуйста! – не выдержал я.

Ректор повернулась ко мне, удивленно подняв бровь.

- Он… не просит о помощи, - наябедничал я. – Но я постараюсь понять – если буду рядом…

- Да обращусь я к нему, - буркнул красный от смущения Митька. – Ну… если невмоготу будет – как он и велел…

- Договорились, - кивнула ему синьора Фисс. – Что ж… выздоравливайте, мальчики, набирайтесь сил. Вас еще торжественная церемония ждет, так что силы вам понадобятся, очевидно.

Она сделала рукой какой-то быстрый и очень изящный жест, отчего мне показалось, что на мгновение ветер развеял мне волосы – и быстро вышла.

- Митя, прости, - сказал я. – Но я же знаю уже тебя. Ты до последнего станешь терпеть! Разве не так?

- Да у меня ощущение, что я только и делаю, что жалуюсь, - вздохнул он, опуская голову. – У тебя вон… и переломы, и… остальное все – ты ни разу не пискнул. А ведь больно же, наверняка. А я…

Он оборвал себя, видимо, решив, что это тоже можно расценивать как жалобу.

- Ты тоже не пищал. Когда вернулся в человека… а у тебя нога порвалась… и куча ран у тигра… Весь стол был в крови, Мить. Я так боялся за тебя! А ты не стонал даже – ты улыбался – когда поверил, что я живой.

- Ох, не напоминай! – его передернуло.– Я, если вспоминаю этот момент, то ведь сразу тянется и предыдущий – когда я был уверен в обратном. Ну их нахрен, такие воспоминания.

- А ты просто помни теперь, что ты меня спас! Ведь именно тигр закрыл меня от большей части всякой летевшей в нас хрени… Кстати, Мить, а мы ведь даже не знаем, что же там случилось с глиссером… Ты сразу по звуку понял, что дело неладно, правда? Наверное, чудо, что пилот выжил…

- Ваккумник накрылся, - чуть нахмурившись, сказал Митро, и взгляд у него на мгновение сделался отсутствующим. – Там… такой звук характерный… зудящий как будто. Нет, Кер, не сразу. К сожалению. Ну или к счастью, не знаю. Может, если бы сразу, я бы успел утащить тебя в укрытие, и никого бы ты не спас тогда. А я бы не обернулся…

- Понимаешь, Мить, я услышал… Это как крик был – в ментале… Отчаяния и страха смерти. Я не мог не попытаться. Ты-то его не слышал! Может быть, думал, что внутри уже и живых-то нет.

Митька грустно улыбнулся, дожевал остатки салата и сказал:

- Знаешь… ты – настоящий прыгун, Кер. Не зря Ро Сабор тебя тогда в парке обрабатывал! Спасать – это и впрямь твое, получается.

- А кто прыгнул в прямом смысле слова и закрыл нас собой? Не знаешь? – улыбнулся я своему другу. – И при этом совершил то, чего никто не ждал?! Даже ты сам…

Он не ответил. Повернул голову к двери и сказал:

- Синьора Навинья идет. Может быть, даже с десертом. Ты как насчет десерта, Кер? А то… ты мне так увлеченно пел про булочки, - зеленые глаза заискрились от сдерживаемого смеха, - по идее, должен быть не против.

- А я думал, ты забыл… Ты же тигром был тогда, - тихо сказал я. – Лучше было бы стихами, конечно… но у меня башка не работала совсем. И я пел про то, как нам было хорошо!

Мит покачал головой:

- Если ты бы валялся в колодце, наполненном тьмой – неужто ты бы забыл луч света, который выдернул тебя оттуда?

- Скажешь тоже… Луч света… - смешался я.

А если с Митей, подумал я, не дай все Боги, что-нибудь случится – потом, когда будет практика – и он застрянет в тигриной морфе? Значит, я обязательно должен быть рядом… Или сейчас, когда он будет тренироваться управлять своим зверем… Но сейчас-то я рядом, только позови! Хотя, наверное, я слишком заранее всё прикидываю – и без меня найдутся старшие, кто это всё предусмотрит.

Навинья действительно принесла нам десерт. Многослойное и разноцветное желе с кучей каких-то ягод, причем совершенно мне незнакомых по большей части.

- Вот, это вам, ребятки! Вы пока наслаждайтесь, а я там вам палату быстренько приготовлю – и переведем вас. Друзья ваши, кстати, все спрашивают, когда вас навестить будет можно. Так что готовьтесь к посещениям!

Все это она весело протараторила, собирая грязную посуду от завтрака.

- Ух ты, красивый какой! – Митро посмотрел в желе на свет и довольный разулыбался. – Спасибо, синьора Навинья!

- Спасибо! А что за ягоды? Откуда такие?

Я тоже посмотрел на свет и проникся.

- А это девочки иногда из командировок привозят, из других миров, - пояснила Навинья, - если все штатно и возвращаются порталом, а не… ну… в общем, бывает, привозят гостинцы. Недавно вот Семона вернулась – как раз две корзинки приволокли.

- Вот это да, - выдохнул я. – Из другого мира… Митя, а ведь эту прелесть и до планеты не довезут, наверное… Как нам повезло! Самые редкие ягоды, какие только могут быть! Спасибо Семоне – и вам…

- Пожалуйста! – Навинья подмигнула нам и пошла к выходу. – Я ей ваше спасибо передам – ух она нос-то и задерет! Таким героям ее гостинцы достались!

Навинья ушла, а мы с Митей сидели, уставившись друг на друга, слегка охреневшие.

- Ничего себе, - наконец произнес я. – Что-то это меня немножко пугает. «Такие герои…» Можно подумать, тут никогда никого не спасали!

- Может быть, редкость именно в нашей… ээээ… недостаточной подготовке? Новички-то наверное не участвуют в спасательных операциях, - подумав, выдал Мит.

- Да! Я думаю, ты прав. Мы ведь совсем мало проучились… Ну да ладно. Надеюсь, она просто иронизировала, - сказал я и принялся уничтожать желе, изо всех сил стараясь есть постепенно и медленно. Но получалось – не очень.

- Насчет нее не знаю, но синьора ректор была совершенно серьезна, - покачал головой Митро, - так что я бы не особо надеялся, что нас минует чаша сия.

- Ладно, авось выживем! – оптимистично провозгласил я. И продолжал наслаждаться желе, вместе с Митей. А порция была большая! Вот повезло!

И вот, как раз когда мы отложили ложки и стали строить предположения, как выглядел тот лес (или сад?), в котором эти ягоды выросли, раздался странный громкий скрип.

Издавало его странное сооружение, похожее на гравиносилки, только… на колесиках. Колесики, собственно, и скрипели. Митька поперхнулся при виде столь высоких технологий, потом не выдержал и заржал:

- Вот это антиквариат!

Парень, который пригнал сюда это транспортное средство, насупился, но потом тоже усмехнулся и сказал:

- И не говори! Причем ведь смазал, лично! Неделю назад всего! И вот – изволите видеть – опять. Скрипят!

- И что, на этом ездят? – весело спросил я.

- На этом возят, - веско сказал мне парень. – Ну и… ездят, естественно – когда возят. Кертен Налдари – это ты?

- Точно так. Что, этот экипаж – для меня?

Он подкатил сооружение вплотную к моей кровати.

- Давай, я помогу тебе перебраться. Между прочим, на таком антиквариате только прыгунов возят! Остальным обычные гравюшки полагаются. Вот!

- Высокая честь! – усмехнулся Митя и лег на свою кровать

- А то! – совершенно серьезно ответил ему молодой медик. Или не медик? – Не знаю уж, откуда эта традиция пошла – но так оно и есть!

Я довольно легко перебрался – парень очень ловко мне помог, чтобы я не перетруждал ногу. Хотя мне ведь уже надо ходить! Но мне почему-то было немного неловко говорить ему это.

Там, куда мы приехали, было уже немного меньше похоже на реанимацию, и больше на кампус. Две койки, стол посредине, два тренажера широкого профиля. А на столе – цветы! Приятно как…

- Ну вот… шмотки тебе попозже принесут, консоль. сказали, завтра врубят – кончится отдых, в общем. Тебя на какую койку?

- Да всё равно, наверное... - пробормотал я. А в следующий момент подумал, что пусть Митя у окна будет - там небо видно...

- Нет. Меня, пожалуйста, сюда! - указал я на другую. Там неба видно почти не было. Да и ладно.

- Почему? – удивился медик. – Не любишь у окна спать?

- Мне всё равно, - ответил я. – Зато я знаю того, кто любит.

Тот пожал плечами и ушел, оставив меня одного. Потом привезли Митю – на том же самом скрипучем и лязгающем агрегате.

- А вот и я, - провозгласил он, перебравшись на койку и тут же заинтересованно уставившись в окошко – Ух ты! Спасибо, Кер!

- За что, Мить? –спросил я, порадовавшись, что не занял это место.

- Что пожертвовал близостью к окну! – радостно ответил Мит. – Небо… сейчас очень красивое! Купол не доделали еще, и оно такое… необычное!

- Да… Здорово, в самом деле! Митя… а ты на ногу вставал? – обеспокоенно спросил я.

- Нет, мне же запретили, - вздохнул он. – Хотя мне кажется, что зря…

- Не зря. Пожалуйста, не вставай, пока не разрешат. Тебе ее тигр порвал, - вздохнул я. – И сильно!

- Ну то есть я сам и порвал, так? – Митька сел и хмуро уставился на пострадавшую конечность. – Собственно… это как раз то, о чем я тебе толковал, помнишь? Вторая морфа рвет первую. Потому что пластичность уже утрачена… Удивительно, что я вообще выжил.

- Ро Сабор очень старался, - сказал я. – Он и его помощник… Пат. Как они круты! Вот это была магия… Настоящая.

А ведь мне надо совершенствовать целительскую магию, подумал я. Быть может, даже в ущерб остальному. Эксперименты мои подождут, а вот возможность излечить – да хоть бы вон сердце стабилизировать! – очень может пригодиться! Хорошо, что я хоть кровь остановить сумел…

- И ты! Я очень хорошо помню твой голос, Кер! – Мит помолчал и добавил задумчиво, - я знаю, что обязан вам жизнью – и тебе, и ему. Ну или им – раз ты про помощника… Я больше в целом удивляюсь – я как-то давно уже не верил в такой исход, а тут на тебе. Сижу живой и с тигром.

- Ты недоволен? – я поднял бровь. – А я говорил тебе, что верю! Помнишь?

Он усмехнулся:

- Помню. А я что, выгляжу недовольным? По-моему, просто растерянным. Трудно осознавать, что надо мной это больше не висит. И привыкнуть к этой мысли – никак пока не выходит. Наверное, когда я еще пару раз обернусь, тогда уже… А сейчас… Ощущение, будто это все случилось не со мной.

Он еще раз глянул на свою ногу, и усмешка его сделалась слегка ехидной:

- Хорошо, что нога болит. Так оно легче выходит.

- Легче поверить? – рассмеялся я. – Ничего, Мить… вот отдохнешь несколько дней, потом опять обернешься… И нога к тому времени пройдет…

Он засмеялся вместе со мной и лег, закинув руки за голову:

- Слушай, а давно такого не было. Чтобы вот просто лежать и ничего не делать. Все время же что-то нужно. Учить, тренироваться… спешить. А вот такое, чтобы было не нужно… даже не помню.

- Так это же здорово! – важно, с видом лектора сказал я. – Нужно срочно, в полной мере насладиться новым впечатлением! Тем более, сдается мне, это впечатление будет поистине уникальным. Потому что уже с завтрашнего дня нам надо будет впрягаться по полной и наверстывать пропущенное…

- Точно. Слушай, а расскажи о себе, а? Вот… какое у тебя самое счастливое воспоминание? Вот чтобы радость-радость и хотелось бы повторить… Есть такое?

Я задумался…

Нет, радостных моментов было много, и даже очень… Но так чтобы «радость-радость», как выразился Митя?

А потом вспомнил.

Песчаный берег… нежный, влажный золотистый песок… камушки под водой, такие разные – и каждый второй кажется драгоценным и необыкновенным… как жаль, что, высыхая, они теряют большую часть своего очарования! Солнечные блики на воде, завораживающие, такие веселые! А еще – ягоды, прямо возле дома. Потом я уже не встречал таких.

- Знаешь, наверное, самое безоблачное счастье – это когда я был совсем маленьким, - задумчиво проговорил я. – Мы тогда отдыхали втроем – матушка, мой отец и я. И я даже не знаю где… Я как-то спросил у отца – он отшутился, сказал, что туда больше не пускают… или что там теперь уже не так хорошо. Не помню. Дело в том, что мой отец работает на правительство, должности я не знаю – а может быть, они меняются… Короче, там всё достаточно секретно. Переговоры, послы, террористы, экстремисты… И дома он бывает редко. А так, чтобы поехать куда-то надолго всем вместе – это и вообще редчайший случай. А там, где мы были – мне, наверное, было года три-четыре… там был остров. Кругом много-много воды. Теплой воды… Песок и камни, а еще там были ягоды, которых я потом не ел никогда! Кстати, немного похожие на те, что в желе были…

И тут мне пришла одна очень простая мысль, от которой мне стало стыдно.

Что матушка устала ждать отца после его командировок, ждать, вернется ли – а ведь один его друг погиб! Помню разговоры об этом, я был совсем еще зеленым и от меня это почему-то скрывали – а я услышал… Помню, как отец вернулся не совсем здоровый и довольно долго хромал – зато всё это время был с нами, и матушка тогда говорила «хоть так ты побудешь с семьей!» Конечно же, она хотела, чтобы я был музыкантом, которому никакие террористы и никакие инопланетные опасности не грозят. А что она получила в результате?

Но что отец всё-таки поддержал бы меня – я был уверен. Просто его давно не было дома…

- Получается, что счастлив ты был – с семьей, да? – спросил Митя. – Потому что все были рядом? И мама, и папа? Или это из-за поездки?

- Не знаю… Наверное, всё вместе. И мама с папой были молодые совсем и веселые. И место было хорошее. Я потом очень жалел, что такой мелкий был – мало что запомнил…

- То есть… твоя жизнь потом была – безрадостной? Или просто яркости поубавилось?

- Быть может, и поубавилось, Мить… Хотя помню еще один момент… Я тогда впервые на Полигон пошел, мне знакомые ребята пропуск добыли. Что-то там мы все нарушили, правда – потому что в тот день там, кажется, почти никто и не присматривал за теми, кто тренируется. А ведь присмотр должен быть, скорее всего! А я пошел туда… с гитарой… и так захотелось мне спеть свою любимую песню! И магию вложить – не жалея… Просто вот так, безадресно, не намечая никакой цели или преобразования. И в первый раз тогда у меня вышел результат! Правда, дурацкий… Но я был счастливый тогда.

Митька перевернулся на живот, подгреб под себя подушку и посмотрел на меня с легкой улыбкой:

- Магия – это твое Небо, да?

- Наверное… хотя знаешь, Мить – может, я просто ненасытный? В небо мне тоже хочется. Всегда хотелось. Правда здесь мои мечты скромнее – на штурвал я не претендовал. Но вот сидеть в рубке и говорить пилоту «мы полетим туда!» - это у меня такие сны в детстве были… Кажется, тогда я мечтал быть навигатором. Но потом я поступил в музыкальный колледж – и понеслось.

- Да, навигация – это тоже круто, - вздохнул Мит. – У нас на астрогаторов был очень большой конкурс – там и впрямь интересно. Я на базовый курс был записан и даже начал… реально очень увлекает. А в колледже этом тебе нравилось?

- Нравилось, конечно! Особенно когда композиция началась. Ну, то есть когда начали учить,как самим сочинять, а уж когда пошло инструментоведение и гитара - это было точно для меня!

- А… хрустальной игрушкой ты когда стал? – тихо спросил Мит. – Я помню… ты сравнивал себя с ней. Это уже после колледжа, да?

- Да нет… Пожалуй, еще там… когда стал всякие конкурсы выигрывать…

- Это учителя постарались, да? Или… родня? – в его голосе откровенное сочувствие.

- И те и другие… Понимаешь, Мить, ведь матушка всё время ждала… и сейчас ждет… и беспокоится. Я думаю, что она очень не хотела, чтобы ей пришлось ждать и меня тоже – с задания. Хотела, чтобы я был рядом… давал концерты… ничем не рисковал… и вообще. Это я сейчас понял.

- Из-за папы, да? Боится за него – и за тебя тоже?

- Теперь, наверное, и за меня тоже… - вздохнул я. - Как хорошо, что она не знает про случившееся! Вообще – как хорошо, что мы тут далеко… от связи и всего прочего.

Митро кивнул.

- Да, в этом много… положительного. Я тоже оценил. Слушай, а девушка у тебя есть? Ты, когда на той вечеринке играл, на тебя так заглядывались – мне казалось, еще чуть-чуть, и на тебе форма вспыхнет просто.

- Скажешь тоже! Нет… сейчас нет. А у тебя?

Митя пожал плечами:

- Да примерно так же. Так-то, конечно, подружки были, но… Постоянной нету.

- Постоянная – это слишком… постоянно, - вздохнул я. – Они постоянно чего-то требуют и на что-то обижаются…

- Есть такое, - усмехнулся он. – Хотя мне разные попадались. Были и такие, которые вроде не обижались и не особо требовательные. Только все, как одна, хотели замуж. А мне ж нельзя…

- Как это – нельзя? Почему? – возмутился я.

- Ну как это? – Митя удивленно моргнул. – Я же был… неполноценный. Пока я не подтвердил морфу, за меня в таких вопросах решает клан. А клан разрешения на брак такому, как я… точнее, такому, каким я тогда был, ни за что не даст. Потому как плодить неполноценных котят – последнее дело.

- Хм… Ну а если бы вдруг девушка забеременела, например? Разве нельзя… просто забить на клан и уехать… улететь на другую планету?! – зло сказал я.

«Сами они неполноценные! Такая добрая и честная душа, как Митя… и, видите ли, неполноценный…»

- Всегда можно забить на клан, - хмыкнул Митро. – Но тогда и клан забьет на тебя. Понимаешь, Кер… Когда ты живешь во всем этом… привыкаешь, что всегда можешь положиться на… семью. Защита. Поддержка. Совет. Забота. К хорошему привыкаешь. И отказаться от клана и его покровительства может далеко не каждый. Я… психанул. Уехал из дома и… Но в здравом уме я бы вряд ли решился порвать с кланом. А если ты хочешь остаться в клане, то и правила его будь добр соблюдай.

Он отвернулся к окну и какое-то время смотрел в небо. Потом добавил:

- А беременность… не знаю. Мы же все предохраняемся. И девчонки, и парни… Разве у вас… у эльфов… это не принято? Контролировать и планировать рождаемость?

- Принято, конечно. Еще как. Порой и браки стараются устроить… словно собак породистых или кошек… чтоб ни в коем разе, понимаешь, хвост не был висячим, а шерсть кудрявой… или что там у собак смотрят.

- Ну вот. А представь теперь, как это у кошек и собак, - усмехнулся Митро. – Особенно у таких больших… как мы. В моей семье контроль такого рода не слишком навязчив, Кин Созоны в этом плане вполне демократичны. Но совсем наплевать на мнение клана я все-таки не могу. Не мог. Сейчас… со второй морфой – все будет интереснее, конечно. Особенно когда научусь с ней управляться.

- О, я думаю, ты быстро научишься! Ведь ты же в самый первый раз прекрасно смог управлять своим зверем! А я так понимаю, что это редкость... Правда ведь?

- Вроде да, - Митро довольно улыбнулся. – Правда, нельзя сказать, что прямо вот прекрасно им управлял. Но я тоже надеюсь, что эта учеба займет не слишком много времени. У меня его и так, по правде говоря, нету – надо догонять вас всех в магии, благо, теперь с этим проблем, наверное, меньше станет. Надеюсь на это.

- А это и от меня зависит...

Захотелось глубокомысленно почесать в затылке. Абсолютно не куртуазно. Но ведь это и вправду будет зависеть в значительной степени от меня! И от моих педагогических способностей... которые неизвестно, есть ли вообще.

Митя сочувственно вздохнул:

- Кер… хочешь, я попрошу его, чтобы он тебя заменил? Ну что ты будешь свое время на меня тратить? Неужто у них некому меня научить?

- Ну нееет! Я должен хотя бы попробовать! Просто боюсь оказаться неспособным. Хотя – я ведь научил тебя чистить одежду! – рассмеялся я. – Незаменимое умение, особенно в бою, конечно...

- Так я в тебе и не сомневаюсь, - Мит покачал головой, - тем более ты действительно же меня научил. И в куда менее благоприятных условиях, смею заметить. Просто… жалко же, если ты будешь тратить свои силы не на свою магию.

Он смутился и добавил:

- Извини. я не хотел тебя обидеть, правда.

- Митя! Если ты меня обидишь – я тебе обязательно скажу! Но, по-моему, тебе нужно будет для этого сильно постараться – и я не уверен, что у тебя получится...

- Ерунду говоришь, - фыркнул Митька и, хитро прищурившись, добавил, - по-моему, достаточно сейчас сказать, что я не хочу, чтобы ты меня учил. И дело сделано. Скажешь, нет?

- Неа! Я же буду знать, что ты врешь! – торжествующе сказал я. – Уж настолько я почувствую, не сомневайся! Да и.. разве не лучше вместе? Надеюсь, меня ты будешь стесняться меньше, чем Ро Сабора...

- Однозначно лучше! – согласился Митро. – С этим спорить – дураком быть круглым. А я не круглый!

- Угу. Ты продолговатый... Вот и не спорь. А мне полезно будет лишний раз потренироваться... Я так думаю.

- Да тренируйся, конечно, это я так… - он пожал плечами. – Хоть какая, а польза…

- Знаешь, когда объясняешь что-то, иногда знакомое совсем под другим углом поворачивается! - сказал я. - Думаю, ты и сам это поймёшь, когда будешь объяснять что-то зелёным первокурсникам...

- А что мне им объяснять-то? – удивился Мит. – Основы пятимерной математики? Сдалась она им…

- Ну что ты. Магию им будешь объяснять. Юным котам... и прочим диморфам…

- Нашел тоже мага великого, - растерянно пробурчал Мит, после чего его взгляд метнулся к дверям. – Кто-то идет. Знакомые шаги… Айди и Бет, кажется.

И это впрямь были они, ну у Мити и слух! А я еще своим гордился.

- Ребята! – воскликнул Бет, заходя. Перед собою он нес блюдо с чем-то вкусным… а, пирожки! Причем не из столовой…

- Вы просто потрясающие! Я горжусь, что с вами в одной пятерке… Кто бы мог подумать… Вы спасли пилота! А ведь, кажется, мало кто верил, что он вообще жив останется… Митро, а ты… просто нет слов. Ты же закрыл их собой! Я сам не видел, но слышал, как об этом наши преподы говорили. Ужасно было жаль, что не видел!

- Да на что там смотреть-то… - Митька покраснел и смущенно сел, свесив ноги с кровати. – Беготня сплошная… А где остальные?

- На физкультуре, - рассмеялась Айди, выкладывая из карманов по пакетику орешков. – Мы сбежали, а остальных мастер Омб не пустил – сказал, что всем сразу нельзя, ему тогда гнобить некого будет. По очереди, мол, ходите! Нам с Бетом повезло – мы первые улизнули!

- Так он знает, что вы пошли к нам? Надо же… - удивился я. – И отпустил?

- Ну а почему нет? – рассмеялась Айди, глядя на меня восторженно и нежно. – Он же знает, куда мы пошли. К кому…

- Да он, может, потом и сам к вам заглянет, - улыбнулся Бет. – У меня создалось впечатление, что ему бы хотелось…

- С ума сойти, - пробормотал я. – Орешки! Спасибо! Митя, лови!

Мит с легкостью поймал в воздухе пакетик. Молодец! Реакция что надо…

- Митя, не вставай, тебе нельзя! – забеспокоился я.

- Да я сижу, сижу, - заверил он меня и открыл орешки. – Спасибо! Орешки – это здорово!

- Ага, - сказала Айди, оседлав стул, - я помню, после первого оборота мне все время хотелось что-нибудь грызть! Понимаю, что не у всех так, но все равно… дарю всем орешки в такое время.

- А почему вставать нельзя? – спросил Бет. – С ногой что-то? Но если осколки, то должны были извлечь же… Или все так плохо? Как вы вообще, ребят?

- У меня все нормально, - тут же заявил Мит. – Просто ногу порвал. Ничего страшного, заживет.

- А мне, кажется, уже можно вставать сегодня будет! – похвастался я. – И даже ходить… Обещали. Я, правда, не оборачивался, но погрызу с удовольствием…

И я улыбнулся Айди. Орешки были мои любимые. – Спасибо тебе! Хотя нас тут здорово кормят, но вот орехов не давали…

Девушка расцвела:

- Пожалуйста! Я рада, что тебе нравится!

- Айди, - просительно обратился к ней я, - а ты не слышала – что там с пилотом? Как он себя чувствует?

- Я слышала только, что он выжил, а больше ничего. Нам это знать не положено. Вы хотя бы однокурсники – про вас нам хоть что-то сказали.

Она вдруг перестала улыбаться и спросила:

- Что было-то, Кер? Насколько все серьезно?

- Упал глиссер, - сказал я, надеясь на то, что уж эта информация секретной вряд ли могла остаться. – Я пилота вытащил – а потом Митя оттащил нас обоих… И корабль взорвался. Нас обломками засыпало. Митро в первую очередь – он нас собой закрыл…Как-то так.

- То есть… осколочные ранения? – с затаенным ужасом спросила она. – И как, вас сильно поранило?

- Нам хватило! – весело ответил я. – Мите больше всего досталось… Мне ноги посекло… и руку.

И незачем никому знать, что Митя мне прокусил плечо.

- Ничего не помню, - предупреждая расспросы, поднял руку Мит. – Я там немножко обернулся, а обратно заклинило, и все. Меня вон Кер вытащил, не дал тигром остаться.

- А ещё нас вытащил наш куратор, - все-таки сказал я.

Ведь это будет справедливо! Где бы мы были с Митей, если бы не Ро Сабор…

- Он просто... невероятно здорово лечит!

- Он сам вас лечил?! – удивился Бет. – Не знал, что он целитель. Классно, наверное…

«О, ты даже не представляешь, насколько!» - подумал я, вспомнив себя обездвиженного с залитым слезами лицом, старающегося не выть и не стонать от боли.

- Но как это – Кер тебя вытащил?! – с горящими глазами воскликнула Айди. Она смотрела с таким восхищением, что мне стало неловко. – Ведь этому, кажется, специально учат… и вообще…

- Я не вытаскивал, я только помогал, - пробормотал я.

- Я слышал только твой голос, - укоризненно проговорил Мит.

- Потому что надо уметь правильно позвать! – рассмеялся я. – Например, напомнить, какие вкусные булочки мы тут вечером ели! И – вуаля! – тигр уступает место Мите! Кстати, Бет… ты кажется что-то очень привлекательное нес… пирожки?

Мне почему-то не хотелось сейчас представать героем-спасителем… Пусть бы это было просто нашим воспоминанием – моим и Мити.

- Да! – спохватился Бет. – Девочки напекли сегодня, когда стало известно, что к вам уже можно наведаться. Синьора Ооками учила нас кулинарить как раз, вот и… Пирожки с мясом и грибами, очень вкусные!

- Здорово как, - тихо сказал я, - специально для нас выделили? Чур мне один!

Бет и Айли разделили угощение на две кучки и тут же разнесли их по нашим койкам.

- Вам чего-нибудь нужно, парни? – спросила Волчица.

- Да! – тут же встрепенулся Митька. – Скиньте нам, пожалуйста, все, что мы пропустили! Нам сказали, что завтра откроют доступ к консолям – надо же вас догонять!

- Ну ты заучка! – рассмеялась Волчица. – Ладно, скинем, конечно. Не проблема.

- И мне тоже! Я тоже заучка! – попросил я.

Тем более потом, я вспомнил, мне нужно будет заниматься с Митей магией. И я смогу ходить на Полигон! Ура!

- Скиньте сегодня, пожалуйста, - задумчиво проговорил я, - вдруг получится…

Бет кивнул, а Митька проворчал, что нефиг тут всяким умным эльфам примазываться к несчастным, вынужденным зубрить все непонятное, чем вызвал у Айди приступ неудержимого веселья. Мы еще немного поболтали, узнали все новости с курса, после чего Волчица и Бет Окмел встали и ушли. Как сказал Бет – пора передать место следующей партии жаждущих убедиться, что с нами все в порядке.

Митька проводил их взглядом и вздохнул:

- Ну и зачем на нас смотреть?

- Может, чтобы увериться, что мы такие же, как были? – предположил я. – И что они тоже так смогли бы? Хотя в твоем случае это неправда… Не знаю, кто у нас кроме Волчицы и Медведя есть, но думаю, что твой тигр – самый быстрый!

- Возможно, Алмаа быстрее. Помнишь его? На вечеринке был на той, красовался все перед девчонками… У него такое сложение, что запросто быстрее может быть!

- Может, и быстрее… - с сомнением произнес я. – Значит, будем тренировать тебе быстроту! А вдруг в каком-то случае именно скорость может спасти? Надеюсь, корабли тут падают не слишком регулярно, но… разное бывает… и потом у нас пойдут задания… - тихо добавил я, подумав, что вот мне нужно тренировать и скорость, и голос, и боевую магию, в которой я пока, как говорится, ни уха ни рыла…

Потом была недолгая передышка, а потом пришли Айман и Менори. Менори принесла еще несколько булочек с начинкой (у нас уже начал образовываться небольшой запас!), Айман – мешочек каких-то тонких мясных полосок с пряным запахом. А еще Менори притащила красивую хрустальную бутылочку и, смущаясь, объяснила:

- Это семейный рецепт… Бабушка готовит… Очень здорово укрепляет, иммунитет поднимает… и вообще. Можно так пить, или добавлять в чай. Побочек не должно быть!

А потом добавила, тихо-тихо:

- Митро, ты простил меня? Мне так стыдно… до сих пор… Почему-то в тот день у меня ничего с магией не получалось, и я испугалась, что даже отчистить пятно не сумею… вот и сорвалась… Не знаю, что на меня нашло. Мне тут… уже объяснили…

И она кинула взгляд на Аймана.

Митька, украдкой принюхивавшийся к булочкам, посмотрел на нее и пожал плечами:

- Я не сержусь, Менори. Все в порядке. Так со всеми иногда случается – просто срываешься и все. Не бери в голову.

- А теперь… говорят… у тебя такой зверь! Необыкновенный! – эльфийка слабо улыбнулась и подвинула булочки ближе к Мите. Это она правильно.

- Мне рассказывали, да, - усмехнулся Митро. – Вон, Кер видел – с ним и обсуждайте. Впрочем, куратор тоже сказал, что неплохой тигр получился. Спасибо, Менори. Кертену тоже передай, пожалуйста, а то мне вставать еще не разрешают.

- Да-да. – Менори поспешно угостила меня. – Прости, Кертен. А ты как?

- Я хорошо, - мягко сказал я. – Сегодня вроде бы уже встать и походить разрешили… Короче, будем жить! А с завтрашнего дня – даже учиться…

Молчаливый Айман подтащил стул поближе, тяжеловесно опустился на него, после чего спросил:

- Болит что-нибудь, парни? Что с вами вообще было-то? А то информации с гулькин нос, а мы ж волнуемся все…

Митя, конечно же, слился – и я стал мямлить:

- Ну осколки прилетели – глиссер взорвался же! Они в основном Мите достались, он же нас собой закрыл… Мне только в ноги прилетело… Ну… контузия, переломы…

Менори с ужасом перевела взгляд на Митьку:

- И ты..? У тебя тоже все… это?!

- Нет, - неохотно ответил Мит, - я же тигром был. При обратном обороте многое… проходит.

- Не всегда, - покачал головой Медведь. – И не с такими… повреждениями. Подозреваю, что тебя просто хорошо полечили, пока ты в отключке валялся. Валялся ведь, а?

- Еще как, - грустно усмехнулся Митро. – Так качественно отключился, что Керу вон пришлось меня вытаскивать.

- А я ему напомнил, как уютно у нас в кампусе! И как мы вечерами пили чай с булочками! – улыбнулся я, глядя на Митю. – И тогда Мит вернулся… Повезло, что у меня магия… с голосом связана.

«И что Ро Сабор успел меня подлатать!» - добавил я про себя. Задним числом даже представлять не хотелось, ЧТО было бы, если бы я не дозвался…

- Я вообще везучий, - усмехнулся Митя, поймав мой взгляд. – Во всяком случае, друзья у меня что надо! Зато теперь вы знаете, на что я выманиваюсь – на булочки с чаем.

- Обязательно будем знать! – облегченно улыбнулась Менори. – А булочки – любые? Или есть какие-то предпочтения?

Мит растерянно уставился на меня:

- Кер, выручай! Ты меня на какие булочки выманивал?!

Я сделал глубокомысленное лицо, изобразил усиленную работу мысли… и выдал, словно сделал открытие:

- Наверное, на вкусные?

А ведь я не помню, что я тогда пел… говорил. Помню только, что я при этом чувствовал. Помню, как болела голова. Как Митька стоял перед глазами – там, на крыше…

Смеялись мы все вместе, и казалось, прямо на глазах тает какое-то напряжение. Мы с удовольствием делились друг с другом описаниями самых вкусных булочек (все), некоторыми рецептами оных (Менори), адресами самых классных пекарен (опять все) и приглашением в гости на большой клановый праздник, где этих булочек будет завались (это Айман).

Потом Медведь вдруг встал и сказал:

- Менори, пойдем. Им надо отдохнуть. Особенно этому тигру – после оборота, тем более травматичного, действительно нужно отлеживаться.

- Спасибо за гостинцы, ребят! – сказал я. – Здорово, что вы пришли…

Они ушли, с улыбками пожелав нам выздоравливать поскорее, и мы снова остались вдвоем. Мит лег на кровать, прижав к животу подушку, свернулся калачиком и на мой недоуменный взгляд признался:

- Я и правда устал. Ничего же не делал, только болтал… и не болит ничего. Но…

- Правда не болит, Мить? – забеспокоился я. – Может, позвать кого-нибудь? Тут вроде кнопка была…

Я уже хотел на нее нажать… Но вместо спасительницы в медицинском комбинезоне в комнату вошел наш преподаватель! Мастер Омб. Как у него получилось так тихо передвигаться, с его-то габаритами? И не задеть за косяк двери?! Ума не приложу. Вот что значит – специалист! Интересно, в скольких миссиях он принял участие?

- Привет, мелкие! – улыбнулся орк.

Какая у него, оказывается, хорошая улыбка – когда он не стремится нас провоцировать и не насмехается…

- Мастер Омб! – Митя приподнялся на постели, но орк махнул рукой и сел прямо на пол посредине палаты.

- Лежи уж, доходяга… Прям не знаю, как теперь тебя звать-то… На недоделка уже не тянешь, да?

- Увы, - усмехнулся Мит, – вы уж извините…

- Лады, будешь тогда доделком. Зверик-то уже есть, что ж мне в вас путаться… Ну че, парни, сказывайте! Как вы это сделали?

«Молча», - хотелось ответить мне. Но это было бы по меньшей мере невежливо. Митя смотрел на меня с надеждой, и я начал:

- Я услышал… крик. В ментальном поле… Отчаяние, страх смерти… боль. И побежал. А Митя за мной…

- Нет, это неправда, - неожиданно вмешался Митька и даже снова сел, серьезный и грустный. – Я пытался тебя удержать. Я же тащил тебя прочь от глиссера. А ты вырвался… он как раз рухнул, меня приложило, и ты смог вырваться. Так что побежал только ты.

- Ну а потом-то ты же побежал за мной? И тащил нас с пилотом подальше от глиссера,и закрыл собой, когда всё рвануло…

- А ты-то зачем побежал? – спросил у Митро мастер Омб. – Ты ж видел, что друган твой пилота вытащил?

- Видел… - хмыкнул Мит.

- Так и нахрена ты туда рванул?

- Звук, - тихо ответил мой друг. – Вакуумный движок вышел из строя, и был характерный звук. Взрыв был близок. Я кричал Керу, но… наверное, меня не поняли. Или сил не было. Или еще что. Но я не мог просто дать ему погибнуть.

- И тогда ты обернулся…- сказал я тихо. – Потому что иначе ты бы не успел…

- Да. Я не успевал… не успевал добежать, - он зажмурился и словно задохнулся от того ужаса, который, казалось, уже забыт…

- Оборот вышел случайным или ты попытался его вызвать? – спросил орк, разбивая своим голосом Митькины воспоминания.

Тот вздрогнул, открыл глаза и сказал:

- Абсолютно случайно. Я уже когда добежал и схватил их – тогда только понял, что я… эээ… зверь. Ну… лапы, хвост… все мешается…

- Особенно хвост, - тихо подсказал я, пытаясь разбить Митино настроение. Он словно опять был – в том дне.

Взгляд его был полон благодарности.

- Это уж точно! – вздохнул он. – Спасибо, Кер.

- Значит, ты услышал боль пилота, - орк посмотрел на меня внимательно и оценивающе, потом перевел взгляд на Митро, - а ты – звук разваливающегося движка. Верно?

- Выходит, так.

- А позволь-ка узнать, мелкий, откуда ты вообще знаешь, какой звук издает поломавшийся вакуумник? – мастер Омб прищурился в ожидании ответа.

- Из курса «Аварийные ситуации. Признаки, последствия, профилактика», - улыбнулся Мит. – Я в летной школе учился, на пилота. Но этот курс нам уже начали давать, так что…

- Ух ты ж! Проспорила мне красноглазая! Я ж так и подумал! – орк усмехнулся. – Лады, не буду дальше вас пытать. Лучше так скажите – помощь нужна какая? Пенделей волшебных от меня не надобно?

- Боюсь, сегодня еще рано, - улыбнулся я. – Мите вставать еще нельзя. А мне вроде встать и походить разрешили сегодня – и не более того. Но я надеюсь, это ненадолго…

- Ну что ж, - орк поднялся на ноги, так легко, словно он вообще ничего не весил. – Хочу сказать, мелкие, что вы меня удивили! Хотя, пожалуй, именно от вас и можно было чего-то такого ожидать, да…

- Почему? – растерянно спросил Мит.

- Помню, как вы бежали в первый раз, - хмыкнул орк. – Ты старался помочь другим, - его палец уперся в Митю. – А ты, хоть сам и подыхал, попытался тащить его, когда у кота ногу схватило… И он тоже тебе помогал. Вот… поэтому, наверное. Да! Чуть не забыл!

Он полез в карман и вытащил нечто – неопределенного цвета и формы. Сжал в кулаке – нечто издало жалобный писк.

- Вот, - протянул он мне, - это тебе, дрищ. Возьми. Хотя, - он подмигнул, - ты у меня повышаешься до Бегунка! Бегаешь неплохо… Видел я на камерах. Так вот: тренируй руки. Всяко может быть – ты должен свой вес держать, может, даже долго держать… Тут правда и весу-то не так много… - он окинул взглядом мою фигуру, - ну так вот вполне может быть, что перебраться на другой берег или залезть куда – только таким вот образом… Если усилие достаточное – зверик должен пискнуть. Хотя бы тихонько. Тебе тоже пригодится! – он обернулся к Мите. – Будешь брать у него поиграться… Ну, выздоравливайте, что ли! Нечего тут занятия пропускать! А я пошел.

- Спасибо! – улыбнулся я орку. – Обязательно буду тренироваться!

- Да свиданья, мастер Омб, – опомнился Митька. – Спасибо вам!

Орк махнул рукой – его шаги стихли почти сразу. Палата моментально опустела и стала казаться необыкновенно просторной после того, как он вышел.

- У меня такое впечатление, словно он тоже знает, как звучит вышедший из строя вакуумный двигатель, - тихо сказал Мит, проводив мастера взглядом.

- Угу. И слышал он это изнутри… - задумчиво произнес я.

- Для слышавшего изнутри он на удивление живой и целый, - усмехнулся Митро.

- Так он, наверное, тоже быстро бегает? - предположил я.

И мы радостно засмеялись. Оба. Теперь было можно...

А потом Митя заснул – разом, как будто выключился. Во сне его лицо, слегка осунувшееся, казалось еще моложе, чем на самом деле. И я почувствовал себя старшим братом. Который обязан защищать и заботиться…

Потому что мой брат даже жить не хотел, не хотел возвращаться, думая, что меня нет. Осознай это, Кертен… Ты за него отвечаешь.

Кажется, я понял теперь, отчего люди в старых сказках становятся побратимами! Интересно, этот обычай совсем забыт нынче или нет?

…А вечером пришла специальная целительница, занявшаяся со мной физкультурой. Она была совсем непохожа на мастера Омба и ниже его раза в два, но устал я после занятия с нею почти как после настоящей физкультуры. Ну или следовало признаться, что я всё-таки еще не совсем выздоровел… И ноги ныли, как после той первой пробежки – я с грустью вспомнил, что, кажется, там всё же были переломы.

А я всего лишь ходил!

Бедный Митя смотрел на меня с завистью. Было бы чему завидовать, право!

- Не будем сегодня перенапрягаться, - сказала эта дама, деловито просканировав мои конечности. – Пока что вполне достаточно. Завтра продолжим.

- А я? – грустно спросил диморф.

- А по вам распоряжений пока не было. Завтра если что скажут, тогда и план тренировок составим. А пока – лежать. Ну… ладно, еще сидеть.

- Да, синьора…

- А я вот буду лежать! – провозгласил я после ее ухода. – И мне даже не стыдно… А очень даже хорошо.

Я плюхнулся на кровать и раскинул руки. Двигаться не хотелось вовсе. Наверное, всё-таки восстановление потребовало каких-то ресурсов – иначе почему сейчас их нету вовсе?

- Тебе плохо, Кер? – встревоженно спросил Мит. – Может, тебя рано всем этим нагрузили?

- Нее, наверное, в самый раз… А то я совсем обленюсь… Словно два часа бежал!

Хотел сказать, что, наверное, это еще так называемая контузия сказывается. Но заткнулся. Хоть Митиной вины в той контузии нет, а все же. К тому же я уже убедился в его способности винить себя в том, в чем вины его и нет вовсе.

- Вон, возьми! Попробуй…

Я протянул ему подарок мастера Омба. Полезная вещь, на самом деле!

Митька машинально стиснул эспандер, тут же разразившийся надрывным писком, и вздохнул:

- Интересно, какие тренировки он имел в виду? Я про куратора… Он сказал, что будет забирать меня с физкультуры. Помнишь? Он будет заставлять меня оборачиваться, наверное?

- Наверное! А еще чтобы ты не путался в ногах и хвосте, чтобы координация хорошая была…

Митя покраснел и виновато вздохнул:

- И еще надо меня, наверное, научить… как тебя правильно таскать. Ну в смысле… если я тигр… Человеком-то понятно – нас всех учили…

- О! ты сможешь возить меня верхом? Как на лошади?

Почему бы и нет? – рассмеялся Митро. – Вот обернусь, и попробуем. Тебе-то самому хочется прокатиться на тигре?

- Ещё бы! Это же в тыщу раз круче, чем на лошади! Потому что на лошади люди ездят давно, пусть это даже сейчас и редкость, а на тигре ещё никто не ездил! Никогда! - весело сказал я.

- Значит, буду тебя возить! И ты станешь самым крутым эльфом-всадником всех времен! Из нас получится чудная парочка…

Мит улыбался, довольный и расслабленный.

Глава 25

МИТАР

- Еще раз.

Когти, лапы, хвост, усы…

Бич хлещет по лапам, это больно. Удар током, по шкуре разбегаются искры.

- Назад.

Обратно. Быстро. Еще быстрее. Иначе голые лодыжки обстрекает длинный бич укротителя. Ну или не лодыжки. Запястья. Или спину. Или задницу.

- Вы должны реагировать быстрее, Митар.

Точно. По заднице. Но все равно прогресс есть. И он заметен даже самому Миту, поэтому он вполне доволен, пусть даже и получил снова крапивой по голой жопе. Ну или не крапивой, а чем там орудует Эвардаро Ро Сабор.

- Кстати, забыл вам сказать, что рад вашим успехам по закреплению контуров контроля. Отличная скорость, и сам контроль на высоте.

- Благодарю, синьор куратор, – это хорошо, что он в двуногой морфе – можно хотя бы ответить пристойно, а не рычать, а потом плеваться, потому что забыл, что тигры не разговаривают.

С магией все пошло действительно неплохо. Может быть, потому что Митар уже взрослый и понимает в контроле больше, чем подростки? И ему тупо проще и легче выстраивать защитные контуры, чем перебарывающим гормональную перестройку бывшим детям?

Контуры легли как надо, потоки силы стабилизировались (тоже на удивление быстро), и дело потихоньку стронулось с мертвой точки. Уверенность росла. С уверенностью росли и успехи. Медленно, но верно Митар догонял своих сокурсников, благо среди них не было ни одного, кто отказался бы помочь ему с тренировками. И первым всегда оказывался Кер. Именно под его руководством Мит освоил основные вокализованные формулы, позволявшие придавать форму материи или регулировать уровни энергии. Именно Кер всегда был рядом, если что-то получалось неправильно, и объяснял, подсказывал, утешал… Правда, сейчас Мит в утешениях уже не нуждался, но, видимо, за то недолгое время, что Кертен прожил под одной крышей с бестолковым диморфом, эльф успел привыкнуть его опекать.

- Повторим проход.

Бич свистнул. Мит отпрыгнул в сторону, приземляясь уже четырьмя лапами. И прыгнул в сторону сразу – чтобы «учебное пособие» куратора щелкнуло вхолостую. Получилось! Ура!!!

Улыбка на лице Ро Сабора и в янтарных глазах порадовала еще сильнее. Значит, и правда… ой!

- Не зеваем, Тигренок, - ласково пожурил его куратор, щекоча бичом брюхо, и Митро досадливо рыкнул, отскакивая в сторону.

«Достал-таки…»

Морфа становилась все более послушной. Все лучше отзывалось тело, все слаженней работали мышцы. И в сигналах, посылаемых ему зверем, он разбирался все увереннее.

Его уже не требовалось латать после оборота – никаких повреждений мышц, суставов, связок. И в хвосте собственном он тоже не путался.

- Хороший результат, Митар.

Бич исчезает в руке, но Мит настороже – и не зря. Почти незаметная искра слетает с коварных пальцев и бьет прямо в кончик хвоста. Точнее, туда, где он лежал.

- Отлично! А то вы частенько забываете, что хвост у вас есть, - смеется Ро Сабор. – Встретимся завтра, на практикуме. Учтите, я буду придираться.

- Да, синьор, - ответил Митька, уже успев перекинуться в человека.

- Можете пока отдохнуть. Сейчас сюда прибудет ваш друг – пусть он вас погоняет. Вы помните задачу?

- Да, синьор, - Мит согласно кивнул. – Охота.

- Ловля объекта. Я потом проверю, как успехи.

- И горе мне, если их не будет, - усмехнулся молодой диморф.

Эвардаро Ро Сабор кивнул и, пожелав хорошего вечера, исчез. А Мит остался ждать Кертена.

Его друг пришел довольно быстро, и почему-то с гитарой.

- Понимаешь, - стал объяснять он, смущаясь, - я никак не соберусь проверить некоторые свои… мысли. А раз уж мне разрешили сюда ходить… А то мне уже кажется, что она на меня обиделась.

Он ласково погладил гитару, ставя ее в дальний угол.

- А ты сможешь совместить проверку с тренировкой меня? – осторожно уточнил Мит. – Если нет, то проверяй тогда, я пока сам попробую…

- Ну нет, - решительно отозвался эльф. – Гитара – это потом. Если успею. И вообще, это не по программе... А вот ты скажи мне, Мить: ты есть хочешь? Пирожок с рыбой? Или орешков?

- Хочу, - усмехнулся диморф. – Но не стану. Наш куратор намекнул, что в голодном состоянии задача «ловля объекта» выполняется куда эффективнее.

- Вооот! А я тебе и не дам! И не собирался! – коварно заверил его Кертен. – Вот лучше представь себе: пирожок. Мягкий такой. Слоеный. Нежный. И он от тебя УБЕГАЕТ! Еще и хвостом помахивает этак издевательски…

- Ужасно, Кер! – рассмеялся Митар. – Что ж ты творишь рядом с голодным тигром, а? Ты сейчас договоришься до того, что я тебя стукну и ограблю до последнего пирожка!

- Грабь! – драматически провозгласил Кертен. И даже какой-то красивый жест изобразил, из репертуара трагического героя, не иначе. – Но сперва догони! Сначала обернись, потом догони!

И он понесся прочь длинными изящными прыжками.

Митар сокрушенно покачал головой и обернулся. Нарочно с этим не торопился – не потому, что хотел дать другу фору (у него было смутное подозрение, что догнать эльфа он и без форы не догонит), а просто так. Попереминался на лапах, понюхал след… Бежать и ловить легконогого эльфа не хотелось совершенно. Была бы тут Айди – она бы показала класс. Загонять добычу – дело волков. Тигр, если уж упустил ее сразу, бежать не станет. Да и… зачем? Задача сформулирована «поймать», а не «догнать». Значит, не обязательно гнаться до победного.

«Ни одна кошка до такого не унизится…»

А вот поиграться…

От игры котики отказываются редко. Как, впрочем, и другие зверушки.

Мит осклабился в клыкастой ухмылке и потрусил в сторонку.

Это пространство Полигона, выделенное куратором под тренировки тигра, Митро изучил довольно быстро. Не слишком большой биом, ручей шириной метра три течет почти в ту сторону, куда направился Кертен. А потом он заворачивает и… хм…

«Станет ли Кер пересекать ручей? Я бы на его месте не стал, но то я… Я бы, заметив, что за мной не сильно-то и гонятся, приостановился бы, чтобы оценить обстановку. Или… повернул бы назад? Может быть… Или сначала прогуляться у воды, а потом вернуться…»

Он бежал к скалам. Скалы были левее ручья и выходили к его изгибу…

«Или расчет верный, и тогда там я тебя и возьму с твоим пирожком. Или я выхожу полный дурак, а дуракам полезно заниматься физкультурой – для мозгового кровообращения. Так что… я и так, и так в выигрыше…»

Тигриное тело вполне комфортно чувствовало себя на горных тропах. И чувство направления у полосатой кошки работало куда лучше, чем у двуногого человека. И запах воды тигр тоже чуял лучше.

Кертена он заметил, выглянув из-за валуна – тот стоял на небольшом взгорке и глядел назад. Не очень удобная позиция – для Митро. Но и не самая плохая. Если поставить на то, что еще хотя бы минутку Кертен не будет двигаться… Митар беззвучно скользнул меж скал, миновал небольшое открытое пространство и почти сразу же скрылся в густом кустарнике. Еще немножко здесь… вот тут вот проползти…

Кертен стал спускаться. Возвращается назад, похоже. Ну… тогда сейчас. Другой возможности не будет.

Бросок.

«На коротких дистанциях тигры развивают скорость до восьмидесяти километров в час…»

Физическое наслаждение от бешеного рывка… Долгий бег такого не дает, а вот так…

Кертен замечает его и бросается прочь, но – поздно. Митро обрушивается на друга всеми своими несколькими сотнями килограмм, в последний момент умудрившись обхватить лапами и перекатиться на спину, чтобы ничего бедняге не поломать.

И тут же, пока ошеломленная добыча никуда не вывернулась, облизал другу лицо – просто так, из озорства.

- Митя! Я невкусный! Честно! – засмеялся Кертен и, ухитрившись как-то повернуться в бережной, но крепкой тигриной хватке, стал трепать тигра за бакенбарды и чесать за ушами.

- Какой же ты у нас красивый! Какой ловкий и быстрый! И спасения от такого зверя просто быть не может! А у меня нет пирожков, Мить, вот такой я злыдень… прости…

Мит заворчал, ткнулся носом в карманы. Пирожками оттуда пахло, но… Ах ты, коварный ты эльф!

Он снова перевернулся, выпуская обманщика, сел и обиженно шмякнул его лапой по голове. Без когтей, конечно.

- Обидели котика. Не дали пирожка, - виновато констатировал эльф. – Ну что, простишь? Я хороший… Давай ты меня поймаешь еще раз?

Мит подумал, как бы так поделиться своими мыслями насчет этой ловли, шумно вздохнул и начал оборачиваться обратно. По всему выходило, что без языка, губ и прочего речевого аппарата не обойтись.

- Кер! – возмущенно выдал он, как только завершил метаморфозу. – Ты даже не дал мне сказать, сразу убежал! Я не хочу тебя ловить – я же могу тебя поцарапать или навредить как-то! А я не хочу! Лучше иллюзию мне сделай. Какого-нибудь зайца убегающего или прячущегося или… не знаю…

- А, это пожалуйста!

И Кертен старательно насупился… почесал в затылке… зачем-то размял пальцы… и в воздухе сгустился большой, с собаку, пирожок! Каким-то чудом он и вправду помахивал хвостом. И глаза у него были – Мит мог поклясться, что наглые и шкодливые. Пирожок коротко тявкнул и пустился наутек.

- Шутник, - проворчал Мит, старательно сдерживая хихиканье. – Нормальные тигры не бегают за пирожками! Они жрут их вместе с нахальными эльфами сразу…

И снова обернулся в тигра, чувствуя, что начинает уставать от слишком частых метаморфоз.

- Догонишь – получишь пирожок! – крикнул Кертен, движениями пальцев заставляя отчаянный пирожок вилять и оглядываться, при этом ускоряясь. – Зуб даю!

Гоняться за пирожком пришлось долго. Кертен проявил чудеса в удаленном управлении иллюзией – теперь точно сдаст нормативы. Впрочем, Мит в нем и до этого упражнения не сомневался ни разу. А вот сам Митро… впрочем, добычу он поймал. И не один раз, отрабатывая и захват, и бросок, и прочие всякие звериные штучки. За что и был вознагражден одобрительной улыбкой друга и… самым настоящим пирожком, свежим, вкусным, с ароматной рыбкой. Именно таким, которым пах карман коварного эльфа!

Но про сдачу нормативов по магии думалось с содроганием. Особенно после совершенно серьезного обещания куратора придираться. Правда, он обещал придираться на практикуме, но вряд ли сдача нормативов, намеченная через декаду, в этом плане отличается от практикума.

Митро знал, что те нормативы, на которые пойдет Кер, сам он не сдаст еще долго. И дело не в освобожденной магии, а исключительно в умениях, которые так быстро не нарастишь. Хотя он старается, видит Небо. Ночей прям не спит – иногда в самом прямом смысле.

Он действительно провел несколько суток без сна, устанавливая контуры контроля, после того как их с Кером выписали из медблока, где магия в принципе была заблокирована. Кертен с этим помочь не мог – разве что спеть что-нибудь ободрительное, и то без магии, просто так. Сторонняя волшба могла разрушить или деформировать свежевозведенные контуры, поэтому – так вот…

Да и потом бывало, что Мит проводил почти всю ночь за отработкой упражнений, уходя на Полигон и возвращаясь уже под утро, чтобы подремать часик, быстренько ополоснуться и бежать на занятия. Которые тоже требовали к себе и внимания, и сил.

Это было тяжело. И в то же время Митро радовался – там, внутри себя. Он загружен учебой, как в летной школе, и у него получается двигаться вперед. Это важно. Это прямо очень важно. Он ведь будет напарником Кертену, а значит, должен выучиться всему как можно лучше! Просто чтобы не быть юному магу обузой, а напротив – стать помощником, на которого можно будет положиться. Пока что лучше всего у Митро получалось с выживалкой. Заштопать вручную без помощи магии прохудившуюся ткань, отстирать загрязнение, освежевать пойманного зверя и приготовить его на разведенном собственноручно костре… А кулинарить он даже полюбил – ему нравилось делать вкусно и нравилось радовать этим вкусным друзей. Так что супчики, салатики, шашлыки, пироги, котлетки – стали его маленькими победами и отдушиной, тем, чем он мог все-таки гордиться на фоне остальных, слишком скромных успехов.

Они с Кертеном вышли с Полигона и уже почти дошли до своего жилого корпуса, когда Митьку окликнула Иринела. Мит оглянулся и просиял.

«Ира!»

- Кер, извини! Я попозже подойду, ладно? – сказал он другу.

- Да-да, конечно! Привет, - Кер кивнул Иринеле и… направился назад к Полигону, явно стараясь сделать вид, что тут его вовсе и не было.

Мит шагнул к девушке:

- Ира! Здравствуй! Я так рад, что ты вернулась!

- И я… я ужасно рада, Митро… Мне сейчас кажется, что я исчезала на целый год! Но послушай… Я тут слышала такие слухи! Что вы с Кертеном людей спасли и сами чуть не погибли… и что вы теперь настоящие Прыгуны… Это правда? Да?

Она несмело коснулась руки Митро.

- Насчет настоящих Прыгунов это все-таки преувеличение, - улыбнулся он и, взяв ее за руку, повел к скверу. – Во всяком случае, в отношении меня – мне еще учиться и учиться! А так… тут на нас глиссер свалился, и Кер вытащил раненого пилота из кабины. Ну и мне тоже пришлось немножко побегать. А у тебя как дела?

- Да у меня всё хорошо… Значит, говоришь, «немножко побегать»? А в какую сторону? И с какой целью? – тихо засмеялась она.

- Ну а чё они?! – со смехом ответил он. – Напугали бедного меня! Пришлось бежать сначала туда, к ним, а потом… потом я не помню. Хотя, если честно, я и «туда» плохо помню.

- И что ты обернулся в огромного тигра – тоже не помнишь? – лукаво спросила она. – И что собой их закрыл потом? Всё-всё забыл, да? Ох, Мит…

Они присели на скамейку, уютно расположившуюся под кустом с жесткими глянцевыми листьями – впрочем, живыми, а не искусственными. Иринела протянула руку и вдруг погладила Митро по голове – тихо и очень нежно, почти невесомо.

Пока Мит соображал, как же ему реагировать, девушка сказала:

- Я уже заметила, как ты никогда не ставишь себя на первое место. И похвал не любишь… А я все равно буду тебя хвалить!

- И очень даже люблю, - смущенно улыбнулся он в ответ. – И когда по голове гладят – тоже мне нравится! Ира… раз уж ты знаешь про тигра и… Я думал, что, когда разберусь со своей морфой… с тигром с этим… То можно будет тогда у тебя спросить, и…

Все слова перепутались в голове буквально за пару вдохов. Ну вот как так?

- В общем, я предложить хотел… - он набрал побольше воздуха, - ты не хочешь быть моей девушкой? – и тут же испугался, - ты не думай, если ты не хочешь, я пойму. Не всем нравится, что зверь рядом, и… Но ты же… хотя я ж раньше без зверя был, а теперь…

Ну вот… снова перепутались. Но, может, она поняла? Она же умная, вдруг да разобрала весь этот хаос…

- Я хочу, Митро. Очень. Только… я ведь самая обычная, ты знаешь? Я не диморф. И… эльфийской крови во мне мало совсем, и гномская есть, тоже совсем мало… в общем простой человек. И зверя твоего я не боюсь.

- Ой, брось. Ты добрая, теплая и классная, причем тут твоя кровь, - он облегченно вздохнул. – Ты мне очень нравишься! Ну в самом деле, не за кровь же, Ир… Если ты не против, то тогда иди сюда, ко мне, будем обниматься! А может быть, даже целоваться, если ты меня не побьешь за наглость!

- Я иду, - рассмеялась она и придвинулась поближе. – Мне нравится такая программа действий!

И она уже более смело и ласково погладила Митро по голове.

«Ух, хорошо, что я с утра помыл голову!» - мелькнула мысль.

До поцелуев дело не дошло – стеснялись оба. Мит, впрочем, довольно быстро расслабился, усадил девушку себе на колени, прижал к себе и просто тихонько гладил по спине и затылку. Он вспомнил почти все анекдоты, которые знал, честно рассказал ей об отце и о своей полной финансовой несостоятельности. На что получил чуть ли не обиженный взгляд и ощутимый тычок под ребра – Иринела явно не собиралась слезать с его коленок из-за таких глупостей. И это очень радовало, потому что он опять сделал все неправильно на самом деле и вполне заслуживал совершенно иной реакции. Надо же было сперва рассказать о подобных нюансах, и только потом спрашивать о согласии…

«Ну, я известный балбес… Как они меня все терпят, что Кер, что Ира?»

Мысль была короткой, неприятной, но недолговечной. Потому что обниматься с девушкой и думать такие мысли одновременно не получается.

Расстались они уже в полной темноте. Он проводил ее к ее корпусу и пошел домой. Где его ждали пирожки, орешки, традиционный уже сок и друг, который весь этот праздник обеспечил.

«Совести у меня нет!» - вздохнул Митро и виновато сказал:

- Кер, ты что, так и ждешь меня весь вечер?

- Нет, что ты! Я сначала на Полигоне был. А недавно пришел и за ботанику взялся… Эльф – и не знает ботанику! Даже стыдно немножко. Почему-то все считают, что наша основная магия – это способствовать произрастанию всяческой ботвы!

Мит устало плюхнулся в кресло и спросил:

- А это не так? Я, если честно, никогда не задумывался, какая у вас основная магия.

- А я не знаю… Многое поменялось за сотни лет. Может, раньше растения и были основной областью приложения. А сейчас – и музыка, и иллюзии, и голос… а некоторые так и вообще скрывают свои сильные стороны. Интересно, у диморфов так бывает? Чтобы скрывали?

- Если ты про магию, то не знаю – я просто никогда этим не интересовался, - Мит забился в кресло поглубже и поуютнее. – А морфы… если оборота не было, то морфа скрыта почти ото всех. Бывают, конечно, такие, которые ее увидеть могут, но они редко встречаются. Если оборот уже был, и морфа проявила себя, то… теоретически скрыть ее можно, а практически я только в сказках с таким и сталкивался.

- Ну понятно… Но это, наверное, только свои видят? А от остальных людей и эльфов скрыто?

- Ну да. Только… это не потому что скрываем, а просто так устроено… Ну вот ты видишь во мне того тигра?

- Неа, - с сожалением протянул Кертен. – Ну-ка повернись спиной!

Митар рассмеялся и заворочался в кресле, чтобы показать другу хребет.

- Ну как? Видать чего?

- Хвоста нет, - сокрушенно вздохнул друг. – Неа. Ни черта не вижу!

- Вот. Об том и речь. Вам не видно. А Айман и Айди прекрасно видят, кто там, за первой морфой. Но я не делаю ничего, чтобы они видели, а вы – нет.

- Значит, только зверь – зверя… - задумчиво протянул эльф. – Но это хорошо в общем-то – потому что внезапность!

- Кер, мы же не воюем! – укоризненно проговорил Мит. – Зачем бы мне понадобилась эта внезапность? По мне так лучше бы сразу было видно, кто есть кто и с кем дело имеешь. Ладно. Ботаника, говоришь? А что нам задали по ботанике?

- Классификация наиболее употребимых видов лекарственных растений и способы приготовления лекарств из оных… - тяжело вздохнул Кертен.

- И как у тебя успехи? – осторожно, чтобы не обидеть товарища, уточнил Мит, хотя, судя по выражению лица и тяжести вздоха, сделал это зря.

- Не очень. Как готовить – запомнил. Там в общем-то не так много вариантов… А вот запомнить все эти виды и подвиды – не смог пока.

- Тебе помочь как-нибудь? Хочешь, давай вместе? Вслух если – оно, может, легче пойдет? А кстати… мелкие иллюзии в жилых отсеках наказуемы, как считаешь? А то можно было бы еще визуализировать для лучшей запоминаемости. Хотя… это тогда долго будет.

- Слушай, отличная идея! Будем на столике всякую ботву выращивать, точно! – воодушевился эльф. – Думаю, неовеществленные иллюзии, и размера небольшого… ничего страшного.

«Опять не спать всю ночь…» - вздохнул про себя Мит и безропотно активировал консоль с учебными материалами по ботанике. Все равно это все надо учить. И раз он пока не спит…

Они просидели почти пять часов, но зато выучили все требуемое до последнего корешка. Мит не стал озвучивать неприятный момент – что все выученное относится всего лишь к их Кардре и в других мирах может оказаться бесполезным. Иначе они бы и вовсе не легли спать…

Глава 26

КЕРТЕН

Прошло недели три после катастрофы глиссера и Митиного оборота. Или чуть больше…

Последние недели две мы были так плотно заняты, что порой даже пропускали привычные уже вечерние посиделки за чаем или соком – просто приходили в кампус, перебрасывались парой-тройкой фраз – и падали на кровати, даже не всегда раздевшись как следует.

Мы с Митей подзабыли о словах ректора «готовьтесь к церемонии» - решили, что, скорее всего, что-то перепутали либо мы, либо ректор, ну или просто отменили, разве так не бывает? Отношение к этому у меня было двойственным. С одной стороны, я в своей жизни официоза торжественного накушался, и, мягко говоря, не всегда там была искренняя основа. Повторения хотелось не очень. А с другой стороны, в глубине души я всё-таки надеялся, что здесь всё по-другому. И что мы с Митей вправду стали своими – ну почти! И нам скажут какие-то хорошие слова. Потом я говорил себе «цыц» и ждать переставал…

Так эти три недели и прошли. В бесконечной учебе, бесконечной физкультуре (лечебной, конечно, но изматывала она ничуть не хуже, чем занятия под руководством мастера Омба), – и занятиях с Митей, которые были интересны хотя бы тем, что я видел его тигра! Возможно, только я да наш куратор – и я гордился этим доверием.

Ро Сабор приходил на Полигон и… учил Митро обороту. От медицинских рекомендаций до практических занятий. Я иногда смотрел, как он объясняет тигру, куда и как девать его хвост, и почему прыгать лучше не как человек – ведь у него четыре лапы для этого есть, – и тихо-тихо удивлялся. Откуда этот человек знает такие нюансы?! Про тот же хвост…

Интересные закрадывались у меня мысли – что проблемы с собственным хвостом известны нашему куратору на собственном опыте. А не только, так сказать, теоретически…

Потом, когда Митя более-менее освоился в новом теле, куратор принялся его гонять. Не в смысле – тигра гонять, а именно заставлял менять морфы. Быстро, четко, до автоматизма. Чтобы быть готовым к неожиданностям сразу, как только ты изменился.

А я старался совершенствовать свою магию… В любое свободное и несвободное время. Голос ко мне вроде бы вернулся, и я пел под гитару, без гитары, иногда вообще без инструмента и без слов, просто тихо мычал… И менял мелодии. Тональности. Ритм и высоту звука…

Пришлось записывать – потому что довольно скоро у меня в голове уже стали путаться некоторые вещи… В каком случае начинает идти дождь, в каком – начинается землетрясение, а в каком – слушателям гарантирована эйфория или, наоборот, депрессия?

Тем более порою песня могла подействовать неожиданным образом… Например, наша веселая и в меру хулиганская студенческая песня, спетая громко и в полный голос, с вложением большого объема магии, могла вызвать страх и даже панику!

А в какую-то из тренировок рядом со мной невесть откуда взялся куратор. Он долго молча стоял и наблюдал, а потом, когда я уже и подзабыл о его присутствии, увлеченный очередной своей идеей, он вдруг сказал:

- Вы стоите на морском берегу и ждете открытия портала. Рядом с вами умирает ваш подопечный – его приложило «чумной тряпкой», и стремительно развивается острая дыхательная недостаточность. Жизни на все про все в нем – минут двадцать. А гитары у вас нет. Просто по легенде не полагается – не бывает у нищих гитар. Как вам ситуация, Кертен?

- Наверное, я просто отдам все силы на целительскую магию, - честно ответил я. – Постараюсь поддержать легкие и сердце… Если надо, займу свои силы.

- То есть рискнете своей жизнью? – куратор чуть приподнял бровь. – А если подопечных будет не один? Или – что встречается не так уж редко – портал запоздает? Вы растратите свои силы, по сути, продлив агонию. Не выполните задания, не спасете чью-то жизнь и погубите свою – потому как, подозреваю, вряд ли сможете остановиться, отдавая себя. И это просто потому, что… под рукой не было гитары. Так?

- Нет. Потому что… я еще не уверен в действенности своей магии… не уверен, что она оказалась бы более результативной в случае тяжелого ранения или серьезной болезни… - тихо произнес я.

Это была правда. Я знал, что целительская магия понадобится – рано или поздно! По мелочи я порой залечивал себе и Мите микро-растяжения, синяки и ссадины – но это же ерунда! По сравнению с той же «чумной тряпкой» - заклинанием высшего порядка, принесенным явно не из нашего мира.

Взгляд янтарных глаз был безмятежен и спокоен. Абсолютно.

- Артефакты и частично одушевленные вещи очень помогают магам и оттого высоко ими ценятся, - бесстрастно заявил Ро Сабор. – Но все же я бы рекомендовал вам сделать упор на тренировках без вещной поддержки. Конечно, это может затянуть процесс – особенно когда привычка полагаться на внешнюю помощь уже сформирована. И тем не менее…

- Вы считаете, что это – артефакт? – удивился я и протянул гитару Ро Сабору. – Но это обычная гитара, дешевая… просто любимая.

- Нет, это не артефакт. Чем вы слушаете, синьор? Я сказал «артефакты и частично одушевленные вещи», - куратор почти ласково взял в руки инструмент. Тонкие чуткие пальцы едва коснулись струн, но те неожиданно ответили таким нежным звуком… пришлось снова удивляться. – Любимая гитара – это они и есть, частично одушевленные вещи. Вам же с ней легче творить магию, чем без нее, верно? Проще структурировать потоки и держать канву заклинаний… Это потому что она делает эту работу за вас… частично.

- Вот оно что, - тихо сказал я. – Значит, я ее…

- Именно так, - с едва заметным сочувствием отозвался он и, поколебавшись, спросил, - Вы позволите?

- Да, пожалуйста, - я тихо вздохнул. Прости, старушка. Оказывается, ты помогала – а я привык, решил, что я сам такой умелый! Спасибо тебе… Значит, только концерты, только дома… иногда. А мне нужно учиться обходиться без твоей помощи. Действительно, не таскать же тебя всюду с собой…

Ро Сабор сел наземь прямо там, где стоял, устроил гитару поудобнее, и со струн полилась незнакомая мелодия. Нельзя сказать, что куратор был мастером, но… он с такой трепетной нежностью обращался с моей гитарой, что… наверное, поэтому она отозвалась с такой готовностью.

- Хорошая девочка! – промурлыкал Ро Сабор, когда мелодия кончилась. Он с легкостью вскочил на ноги и вернул мне инструмент со словами, - спасибо, синьор. Приятные минутки посреди рабочего дня – особенно драгоценны!

- Да… протянул я, - скажите, а это ваша мелодия, синьор? Я ничего подобного не слышал. Странное ощущение – как будто мелодия эта… для скрипки.

- Она и есть для скрипки, - вздохнул он. – У меня неважно выходит переложение на другой инструмент. Но уж очень захотелось. Впрочем, если бы Ваша девочка была против, у меня бы и не получилось. Но ей тоже было интересно.

- Я бы послушал вашу скрипку! – вырвалось у меня. – Вы же… наверняка создали эту мелодию! И скрипка у вас тоже… как и гитара. Правда?

- Это просто старинный романс, - с некоторым удивлением ответил Ро Сабор. – Я к его созданию не имею никакого отношения. А почему Вы решили, что у меня обязательно есть скрипка?

- Ну… потому что вы сказали про переложение на другой инструмент. И потому что… я видел, КАК вы играли. Разве я ошибся?

И я глянул в желтые глаза, которые сейчас были совсем светлыми, с едва заметной зеленцой и… весьма озадаченными.

- Очень странные умозаключения, - произнес он наконец. – Но раз Вам интересно… да, скрипка у меня есть, и она действительно в чем-то похожа на Вашу гитару. Вы не ошиблись… в этом. Но давать концерты я как-то не собирался… так что вряд ли Вам удастся послушать…

- Жаль, - вздохнул я. – Но в общем… я так и думал. Зато я знаю, что еще у вас есть!

Тьфу, ну кто меня за язык тянет… Но постоянный самоконтроль и игра голосом – так надоедают! Странно только, что всё это слетает у меня не только с Митей, но и с куратором – тоже… И не в первый раз.

- И что же? – в живом янтаре блеснуло любопытство.

- Хвост, - тихо признался я.

- Что? – брови на его лице в изумлении подпрыгивают и встают домиком. – Какой хвост?

- Наверное, длинный, - а, терять уже нечего. – Которым приходится управлять. Как и Мите. Вы ему так хорошо объясняли – со знанием дела…

Куратор растерянно моргнул и… расхохотался. Весело, добродушно и… чуть-чуть снисходительно.

- Уверяю Вас, Кертен, он – не первый диморф, с которым мне приходится возиться! – все еще смеясь, сообщил он мне наконец. – Кстати, хотел поблагодарить Вас за то, что согласились помочь в его магических тренингах. И ему, и вам это на пользу, не говоря уж обо мне.

- Но… почему именно я? Ведь у меня никакого опыта в качестве наставника… И почему это на пользу вам, синьор куратор? – очень вежливо осведомился я.

Не сердится. Но и правду отвечать не желает… Или я всё-таки ошибся?

- Со мной все просто – вы освобождаете мне время, которого катастрофически ни на что не хватает. Даже вот хотя бы на гитаре поиграть… или на скрипке. А касательно вас… - Ро Сабор поколебался, потом вздохнул и сказал, - вы, когда в следующий раз будете какому-нибудь диморфу на менталку воздействовать, подумайте насчет того, что… можете его к себе привязать накрепко. Тут такого, чтобы прямо накрепко, не произошло, но… Вы не единожды воздействовали на него ментально, на вторую морфу в том числе. Так что привязка есть. И… именно это дает мне надежду, что вы из всех возможных кандидатур в наибольшей безопасности. Да, Митар весьма незлобив и дружелюбен, и вторая его морфа, похоже, такая же. Но эксцессы не нужны никому. Поэтому – вот так.

- Я привязал его… - сокрушенно пробормотал я. – Значит, поэтому Митя меня так хвалит, и говорит, что я его вытащил – словно я один это делал! И обратной силы это не имеет, как я понимаю…

- Хвалит он вас не поэтому, а потому что вы – его друг, - усмехнулся Ро Сабор, - говорит, что вы его вытащили – так это чистая правда, а врать он не умеет, сами знаете. Обратная сила… это в смысле отменить привязку? Если хотите, ее можно сломать – просто разделить вас в пространстве, и все, ничего сложного. Несколько месяцев разлуки – и никакой привязки. Хотите? Правда, его это травмирует ничуть не меньше, чем поведение брата или отчисление из летной школы, но неизлечимых травм на свете не так уж много, и эти – не из их числа.

- Ну нет! Что вы! Конечно, не хочу… У Мити и так было слишком много незаслуженной боли, чтобы еще я прибавил ему – это подло было бы… Я просто за него боюсь! – горячо сказал я. – А если со мной что-то случится? Или меня просто не будет рядом?

Куратор развел руками:

- Не знаю, синьор Налдари. Не просчитывается это пока. Слишком это все всегда индивидуально. Но хорошего ждать не приходится, я думаю. Зато в следующий раз вы, может быть, все-таки подумаете, прежде чем применять магию. Я не говорю, что вы поступили неправильно. Но… последствия, Кертен. Такие вот бывают последствия.

Он помолчал и вдруг посмотрел мне в глаза, серьезно и настойчиво:

- Я бы хотел, чтобы во время его метаморфоз вы присмотрелись к нему, повнимательнее. Вполне возможно, у Митара есть еще одна морфа. И… она может оказаться совсем не такой безобидной, как его тигр. Пожалуйста, будьте внимательны. И… если хоть что-то вас насторожит – постарайтесь сразу запомнить обстоятельства. Хорошо? И мне обязательно расскажите.

- Я пригляжусь, но… пока всё быстро и штатно. Он с легкостью становится тигром… уже, похоже, привычно. А сам Митро не знает? Может, ему нужно сказать? Если, конечно, у него и вправду есть еще морфа. Ни разу о таком не слышал! Разве что в старых легендах…

- Да, это редкость, действительно. А ему я еще не говорил. Доказательств маловато, а слово этого человека для него мало что значит, мне кажется, - куратор задумался о чем-то и замолк.

- Вард, - совершенно неожиданно, заставив меня вздрогнуть, прозвучал не пойми откуда чей-то голос (незнакомый и певучий), - филамент восемьдесят-семнадцать активизировался.

- В какую сторону? – тут же отозвался Ро Сабор.

- От нас. Пошло расширение в дальние войды. Я подумал, ты захочешь взглянуть.

- Конечно. Спасибо, Видо!

- Пожалуйста.

- Кстати… - тут куратор насмешливо покосился на меня, - ты знаешь, что у меня есть хвост?

- Да ну?! – заинтересовался голос. – А у меня?!

- По идее у тебя тоже должен быть – ты же мой брат.

- И давно это у тебя?

- Да мне самому это только что сказали.

- Я так и знал, что тебе достается все самое интересное! – возмущенно заявил голос. – Но если ты не поторопишься, я его у тебя найду и оторву, так и знай.

- Я иду, Видо, не суетись.

Ро Сабор ухмыльнулся и сказал:

- Пошел я, синьор. А не то у меня таки найдут этот хвост… и оторвут. Вы сами слышали.

- Удачи вам… - серьезно пообещал я. И машинально, даже не сразу поняв, что делаю, сотворил знак пожелания легкой дороги и исполнения задуманного – эльфийское, древнее, почти забытое.

Я не знал, что такое филамент. И, кажется, даже слова такого не слышал. В музыке такого понятия нет – это я знал точно. И всё. Не очень приятно ощутить себя полным неучем…

Вот только почему мне показалось, что этим двоим предстоит что-то серьезное? Может, даже опасное.

А насчет хвоста я продолжал сомневаться. Только, скорее всего, Ро Сабор сам его кому хочешь оторвет…

- Благодарю, синьор, - куратор сдержанно склонил голову в вежливом поклоне. – Хорошей вам тренировки!

И исчез, оставив после себя легкий аромат полыни и озона. Пока он стоял рядом, аромата этого не было, да и после он довольно быстро рассеялся.

Я вздохнул. Наверное, Ро Сабор владеет портальной магией. Интересно, смогу ли я когда-нибудь хотя бы приблизиться к этому?

Я взял гитару, сыграл несколько тактов – тот романс, удалось ли мне его запомнить? Будет время – надо в космонете поискать. Только знать бы еще, в каком разделе! И когда оно будет, это время.

- Не обижайся, дружочек, - я погладил гитару и аккуратно отставил ее. – Придется уж мне без твоей помощи. Так надо…

И запел.

И еще… Пока не устал. Вот ведь как! Если вкладываться щедро, то устаешь гораздо сильнее.

Так что брел я в кампус, к Мите, почти как пьяный. Где она, хваленая эльфийская легконогость и изящество? Ау!

Впрочем, Митя был примерно такой же – и так же возвращался в кампус, как и я. Только, похоже, с тренажеров – взмокший, усталый и лохматый. Заметив меня, он приостановился и махнул рукой:

- Кер! Ты уже все? Закончил на сегодня?

- Угу, Мить… Почему-то устал как… я не знаю кто. Как ездовая лошадь. Только не кто-то на мне ездил, а я сам на себе… и это самое обидное! – усмехнулся я. – А ты?

- Примерно так же, - рассмеялся он в ответ. – Только безо всяких «почему-то». Просто позанимался хорошенько – благо уже можно не бояться всяких мышечных неурядиц. Или чем там все они меня пугали…

- А ты уверен, Мить? – обеспокоенно спросил я. – Точно тебе можно себя грузить по полной? Эта страшная… инструкторша по лечебной физкультуре точно разрешила?

- Ну она же сказала – две недели покоя, - он пожал плечами. – Они прошли. Так что завтра скажу мастеру Омбу, что меня можно гнобить дальше.

- И я тоже! Надо, пожалуй, мозги прочистить. Может, тогда в них останется только нужное? – улыбнулся я. – Кстати, Мить, а ты не слышал такое слово: филамент?

Он моргнул:

- Слышал, конечно. У тебя-то оно откуда?

- Это не у меня! Это у нашего куратора… Я на Полигоне был. Он туда пришел, сказал мне, что моя гитара не простая, а частично одушевленная, представляешь? Даже поиграл на ней немного… Но мне придется привыкать магичить без нее. Она помогает – но не всегда же таскать ее с собой… Ну вот, а потом с ним связался его брат! И сказал, что какой-то там филамент… расширяется вроде бы. Куда-то там. В войды или вайды. И ему, наверное, нужна помощь… А может и не помощь, - исправился я, - кажется, он сказал «ты захочешь на это взглянуть»… Как-то так.

- Ну и ну! – Мит потрясенно уставился на меня. – Взглянуть?? На расширяющийся филамент?! Это… не знаю даже, с чем сравнить. Филамент – это нить из галактических скоплений. Даже не метагалактика, а цепочка из них. А между такими нитями лежат войды. Космические пустоты. Все вместе они могут образовывать Большие Стены. Такие… с ума сойти какие огромные образования. Большего я, наверное, не объясню, потому что астрофизика – не та дисциплина, где я был силен. Да и… у нас только начали ее читать, когда я… когда меня отчислили.

- Но масштаб ты уже обрисовал… - протянул я в некотором охренении. - И теперь я уже вообще ничего не понимаю… Это… какого нужно быть размера, чтобы на это ВЗГЛЯНУТЬ?! Или я что-то не так понял… Да вроде бы я тебе всё правильно рассказал.

- Может… Может они на исследовательскую станцию какую-нибудь полететь собрались? – неуверенно пробормотал Мит. – Правда… тогда у нас довольно долго не будет куратора – туда лететь-то, наверное, несколько недель. Впрочем… я же не знаю, где это.

- Я тоже не знаю. Но я не думаю, что куратор надолго исчезнет. Вот не знаю как – но в ближайшие два-три дня он появится! Спорим?

- Нет уж! С эльфами спорить дураков нема! - хмыкнул Митя. - Я просто предположил.

- Эльфы коварные, да? – невесело усмехнулся я. – Но знаешь, на самом деле я ничего про куратора не знаю. У меня всё на уровне ощущений. Вот, например, не кажется он мне человеком, который возьмет и бросит Институт на месяц-другой, чтобы на что-то там посмотреть. Скорее он… каким-то непостижимым образом вернется вовремя. Правда, не знаю, что для него «вовремя»… И вообще, человек ли он.

- Да я тоже ничего про него не знаю. И не спорю с тобой из-за недостатка информации, а не из-за чего-то там, - сказал Мит. - А вот о коварстве... Ты же вот эльфов знаешь лучше, чем я. Вот скажи - это правда, что о вас... о них... говорят в этом аспекте?

- Наверное, правда, - честно сказал я. – Недомолвки, игра словами, все эти словесные кружева и – да, ложь тоже… Всё это я наблюдал и ощущал. Правда, я не знаю, какие именно слухи ты имеешь в виду…

- Да это не столько слухи, сколько... ну... не знаю... стереотипы, наверно, - Мит пожал плечами. - Эльфы лживы, оборотни дикие и воняют, орки неуправляемы, гномы абсолютно неэмпатичны... Что там ещё?

- Не знаю… бред это всё, уж про оборотней с гномами так точно! Митя, я уже обещал тебе, что никогда не обману… Вот.

Было немного грустно, что такая вот репутация – и еще грустнее, что она во многом была правдива – а результат в виде привязки был налицо.

- Так и я уже сказал, что тебе я верю, - обезоруживающе улыбнулся мне Митя. - Просто я сам до нашего знакомства мало дел имел с эльфами, потому и спросил, что ты сам о ваших думаешь. Но в тебе я не сомневаюсь, Кер. Ты - самый лучший друг.

- Спасибо, Митя. Это ты – самый лучший!

Мы пришли уже домой – я уж и не заметил, когда стал кампус называть домом. Диванчики, круглые окна, шкаф с мелочами разными… Уютно у нас было.

- Чаю хочешь? Или сразу на боковую?

- Сперва душ, потом пить, потом спать, - решил Митя. - Если хочешь, иди первым, я пока потяну малость мышцы, а то забил слишком...

- Хорошо, конечно…

Я метнулся в душ, подавив желание сказать «ты поосторожней там!» - потому что Митя, похоже, по части разных тренировок и упражнений мог бы поучить не только меня, а и вообще быть инструктором. Через пару минут я почувствовал, что под теплыми струями воды глаза у меня закрываются…

«Вот как оно без подпорки!» - сказал я себе. Правда, сегодня и другие еще занятия были – но выложился я, кажется, больше всего именно на Полигоне.

- Давай, Мить, - пригласил я друга, - освобождаю…

- С-спасибо, - прокряхтел он в ответ, поднимая себя из поперечного шпагата. - Иду уже. Ты сам-то чаю хочешь или все-таки в горизонталь?

- Знаешь, наверное второе. Я вспомнил – завтра же физкультура! А то я под душем чуть не уснул…

- Тогда скорее ложись, - заботливо сказал Мит. - Только это... воды выпей перед сном. Чтобы обезвоживания не было.

- Будет сделано, наставник!

Я действительно выпил чашку воды, стал раздеваться… а вот как я окончательно разделся и лег, уже не помню.

Глава 27

**

Утром наша ненаглядная вопилка ожидаемо не вызвала у нас с Митей ну никакого энтузиазма. Я, правда, вскочил, поминая про себя секвенции, интродукции и диезы с бемолями в совершенно противоестественных сочетаниях… и увидел встрепанного, сонного Митро, поднимающего голову от консоли…

- Ты так и заснул за занятиями?! – вскричал я возмущенно. – Митя! Ну так же нельзя! У нас ведь еще и физкультура сегодня! И как ты будешь себя на ней чувствовать? Да ты на беговой дорожке просто упадешь…

Вздохнул и добавил:

- Хотя, полагаю, не ты один. Рядом будем валяться…

- Не ругайся, пожалуйста, - зевая, попросил Мит. - Не упаду я, всё нормально. Как раз раздышусь, и хорошо будет.

Он потер висок и поморщился:

- Хотя голова болит, так что правильно ты меня, в общем-то...

- Вот видишь! Давай в душ, что ли… Может, поможет? Хотя… подожди!

Я подошел к Мите, положил ему руки на плечи – и пропел пару куплетов мелодии, про которую я теперь знал, что она – целительская. Но еще не выяснил, насколько сильная и есть ли направленность: может, она только кровь унимает? Или, к примеру, понос? А может и вовсе насморк… Но хуже-то не будет! Раз голова болит…

И постарался вложить магии, именно такой, как нужно.

- Ты снова нарываешься на выговор за применение магии? – уже веселее, но и довольно встревоженно спросил Митька, поведя плечами. – Ох, спасибо, Кер! Это ты когда такое выучил?

- Что, прошла голова? – радостно спросил я. – Это я вчера, на Полигоне… Надеюсь, воздействие не вышло за пределы дозволенного.

- Если все-таки вызовут, пойдем вместе. Надо же им посмотреть на придурка, из-за которого тебе приходится нарушать правила.

- Или на доверчивого диморфа, на котором коварный эльф ставит магические эксперименты… - вздохнул я. – Неправ я, Митя. Заклинание целительское – а вдруг там есть побочка какая? Прости меня… По-моему, я не в первый раз сначала делаю, а потом думаю.

В зеленых глазах недоумение и непонимание.

- Но ты же спасатель! Ты просто быстро принимаешь решения, - возразил Мит. – Какой же это эксперимент, если ты был уверен, что поможешь.

- Да. Я был уверен – в ту минуту. А сейчас вот думаю: а вдруг я навредил твоему зверю, например? Или еще что? Дурья моя голова… Прав был Ро Сабор…

- Да в чем прав?! – похоже, Митя окончательно запутался.

- В том, что я сразу тороплюсь использовать магию – где можно и нельзя… Не думая о последствиях. А сам привык опираться на гитару, как хромой на клюку..

Мит тряхнул головой:

- Слушай. Ты мог помочь – и помог. Мне. Сейчас. Все же хорошо, Кер! Просто… ты – действительно спасатель, прирожденный, наверное! Тебе и впрямь здесь место, среди всех этих людей… Прыгунов. Ты меня уже трижды спасал, между прочим, - тут он улыбнулся и добавил, - боюсь, рано или поздно надоест ведь – и что я тогда буду делать?

- И когда это трижды? По-хорошему – только один настоящий раз, Митя… не преувеличивай!

-- Ты на крыше меня спасал? Спасал! Из тигра меня вытащил? Вот, еще раз, значит, спас. И сейчас – от головной боли, - Митро мне подмигнул, - и это я еще не перечисляю такие неочевидные вещи, как спасение от одиночества, тоски и прочих соплей, которые я мастер разводить, как выяснилось.

И, не дожидаясь ответа, он шмыгнул в душ, уже оттуда добавив:

- И не спорь, я врать не обучен, поэтому все сказанное – правда истинная. Вот!

«Правда истинная», да, Митя… Чистая ты душа!

Но ты прав в одном – если бы не моя паника и рывок на крышу, то неизвестно еще, как бы удалось тебя вытащить из тигра. И теперь вы с тигром – мои самые близкие… даже не знаю кто. Друзья – звучит как-то равнодушно и обтекаемо. Родные?Родственники? Порой родственники такие вдруг находятся, что лучше бы их и не было!

И опять мне вспомнилась старая книга легенд и обычаев – о побратимах… И стихи сказались сами. Я пробормотал их тихо, себе под нос.

Я нашел, где не ждал,

Растерявшись, стою -

Словно птицу в руках,

Несу душу твою.

Я не должен шататься,

Не смею упасть,

Раз тобою и Богом

Мне дана эта власть...

Заслужил ли я – такое? И как мне сделать, чтобы не употребить эту власть во зло?!

Да сохранят тебя боги, Митя, все, сколько их ни есть!

Новый день начинался.

Первым делом была выживалка. Это правильно. Запоминать нужно много, и надо это делать на свежую (ну или хотя бы относительно свежую!) голову.

- Мы начинаем курс о боевых искусствах, - проговорила Палена Ооками, - причем такое сочетание – со словом «искусства» придумала отнюдь не я, и было это много сотен лет назад… Даже тысяч, пожалуй. И изначально они были разработаны не только для того, чтобы убить или покалечить ближнего своего… Это прежде всего совершенствование и развитие самого воина – причем не только физическое…

И посыпались на нас факты и примеры, видео- и просто иллюстративные материалы, и я прямо чувствовал, как оживилась мужская часть нашего курса. И я в том числе.

- А практика будет? – спросил Айман, вызвав шумную поддержку половины слушателей.

- Обязательно. Синьора Ольдэй Хольс ждет не дождется, когда вы усвоите чуточку теории и преисполнитесь самоуверенности – она с удовольствием покажет вам, как вы неправы.

- А практика сразу с оружием или вначале базовые навыки? – спросил я.

Синьора Палена засмеялась, алые глаза блеснули весельем.

- Мальчики такие мальчики! Все бы вам с клинком покрасоваться! Как Оленька скажет, так и будет, синьор Налдари. Обычно она смотрит на общую физическую подготовку, чтобы потом решить, кому с чего начать.

Да уж. У меня сейчас с этой подготовкой, скорее всего, возникнут проблемы, и очень скоро – ну вот на следующем занятии и возникнут! Потому что дальше у нас физкультура и наш незабвенный мастер Омб… Интересно всё-таки будет посмотреть на эту Оленьку. Скорее всего, это женский вариант мастера Омба, и ей даже тяжелый двуручный меч нипочем! Эх…

А мне, наверное, надо серьезно подумать об ускорении…

Темные умные глаза, короткая стрижка на аккуратной голове, изящная шея, очаровательное лицо. Руки сильные и… красивые. И вообще она вся красивая! Никак не женский вариант мастера Омба! Хотя насчет двуручника я, кажется, не ошибся… ей, пожалуй, и боевые молоты нипочём!

Ольдэй Хольс пришла на занятие физкультурой – явно чтобы посмотреть на нашу подготовку. Перекинулась парой слов с мастером Омбом и села на груду матов, лениво разглядывая каждого из нас по очереди. На коленях у нее лежала шпага (или рапира, или сабля – я в этом пока не разбирался).

- Ну что, мелкие? – орк окинул нас внимательным взглядом. – Мы снова все в сборе – к нам вернулись наши славные дрыщ и недоделок. Правда, теперь это Бегунок и Доделок, придется привыкать, вот черт… Не могли вы, парни, свои подвиги совершать уже после окончания курса? Всю систему обзывалок мне к чертям поломали!

И с усмешкой посмотрел на нас с Митей.

- Это уж как выйдет… - пробормотал я себе под нос.

- Может, не надо, Кер? – прошептал мне на ухо Мит. – Подождем хоть пару месяцев…

- Р-р-разговорчики в строю! – рыкнул мастер Хссэ прямо надо мной, порядком оглушив. – Бегунок – на эллипс. Разогреешься – и на потолочную лесенку. Ноги сильно нагружать не станем сегодня, зато ручки пусть страдают! Доделок, марш на растяжку. После разминки, конечно. Я хочу сегодня видеть идеальный вертикальный шпагат в твоем исполнении. Простоишь в нем минут десять – порадуешь мое старческое сердце. Остальные – на дорожки, стандартную разминку пятнадцать минут каждому, а там поглядим.

И началось…

Первые несколько минут я то и дело косился на будущую нашу наставницу – а потом перестал. Во-первых, отсюда было не так уж хорошо видно, только сбоку и сзади, а лицо было совсем не разобрать. Во-вторых – зачем? Судя по всему, скоро мы и так будем лицезреть ее во всех видах и сбоку и спереди…

А мастер Омб приятно меня удивил – честно говоря, я не ждал поблажек для своих недавно переломанных ног. Хороший он наставник. Всё помнит и всё отмечает. И я старался разогреться как следует, то увеличивая, то замедляя темп, размышляя: а возможно ли вообще мне вырастить мускулы, похожие на Митины, или это вообще эльфийской конституцией не предусмотрено? И я так дрыщом и останусь?

А лесенка – это было то самое, о чем он говорил еще в больнице… И вполне можно было включить воображение и представить себе бурную реку внизу, или просто провал и скалы, что гораздо хуже реки… или, к примеру, натянутый канат между крышами домов, как в одной книге… Правда, там герой вообще шел по канату! Как циркач… Увы, не представляю, чтобы я так смог. Это ж какое чувство равновесия нужно!

Интересно, отдыхать можно? А то руки ноют уже. Но я снова и снова перебирался «на другой берег реки» и добрым словом вспоминал пищалку, которую нам подарил мастер.

- Бегунок, достаточно! – прозвучал голос орка. – Пять минут отдыха, потом жим лежа. Доделок, напомни, он сороковник выжимал?

- Конечно, мастер, - отозвался Митя чуть ли не обиженно.

- Ну вот, сороковник и возьмешь щас. Так… Доделок, хорош тыкать пяткой в небо, иди тяни спину – аккуратней только гляди, мне тут тигров не надобно.

- Да, мастер, - Мит послушно вышел из шпагата и отошел в уголок, чтобы никому не мешаться.

И с чего это Митро вдруг перекинуться должен?! Мне казалось, у него со сменой морфы всё под контролем. Более чем. Или это просто была шутка? Одна из…

А вот по поводу жимов, поднятия тяжестей… Что ж – будем тренироваться. Не очень-то, видно, мастер в меня верит… Что такое сорок? Митя весит наверняка в два раза больше. А если мне придется его тащить? Раненого? Не попустите боги, конечно… но ведь это может быть и не Митя.

Несколько раз прогнувшись и помахав руками и ногами, я послушно отправился «жать сороковник».

Мы все уже достаточно узнали наставника, чтобы не отлынивать – но и не увеличивать себе нагрузку. И. поднимая ввысь гипотетического ребенка (ну или рюкзак с продуктами), я мечтал о том дне, когда мастер сам мне ее увеличит. А пока – вверх – вниз… кстати, ведь рука и плечо у меня тоже были ранены… может, он поэтому? Хотелось бы верить…

Вверх – вниз…

А потом передо мной возникло нежное девичье лицо с непроницаемым взглядом, теплые сухие пальцы быстро пробежались по моим плечам, лопаткам и бедрам, после чего прозвучал звонкий чуть резковатый голос:

- Вот этого красавчика и Медведя я у тебя завтра заберу, дядь Ом.

- Как скажешь, детка, - спокойно отмахнулся орк, поправляя Бету разворот запястья. – Хоть всех.

- Этих двух. Разогреешь – отправишь ко мне.

- Договорились, детка.

И девушка ушла, плавно покачивая бедрами и шпагой. А орк хлопнул меня по спине и насмешливо рыкнул:

- Кончилась ваша привольная жизнь, мелкие. Началась эпоха Оленьки.

Так это была привольная жизнь?! Ну ничего ж себе. Что же с нами будет творить эта Оленька?!

Очень хотелось схохмить, но я с трудом удержался. Всё-таки я бываю молодец. Иногда. Когда держу язык за зубами…

А это хорошо бы делать не только в присутствии эльфийской верхушки! А хотя бы и с преподавателями, пожалуй… Всё-таки тут не музыкальный колледж.

Странно всё же, почему – я? Ну Айман – с ним всё ясно, он у нас на физкультуре почти во всем первый… А я для контрасту, что ли? Как нулевая точка отсчета?

Не знаю даже, радоваться ли тому, что меня отобрала эта Оленька, или нет…

Что ж – увидим.

Мы с Митей успели не торопясь помыться (после физкультуры это, как правило, было необходимо), надеть чистый комплект одежды и засунуть грязную пропотевшую одежду в очиститель, и уже собирались отправиться в сторону столовой, как вдруг включилась вопилка. Мы с ним аж вздрогнули.

Но то, что мы услышали, заставило нас уставиться друг на друга в полном недоумении. «Внимание! Налдари Кертен и Сазе Митро, через двадцать минут подойти на площадку номер четыре! Повтор. Налдари Кертен и Сазе Митро, через двадцать минут подойти на площадку номер четыре!»

- На площадку номер четыре? – недоуменно моргнул Мит, выслушав это суровое требование. – Это же вроде за административным корпусом, да?

- Угу… там еще скамейки вроде и что-то вроде возвышения…

«Похожего на эшафот», - хмыкнул я про себя, но говорить не стал.

- Двадцать минут… уже восемнадцать, - вздохнул он. – Пожрать, значит, не успеем. Может, хоть за булочками забежим? Как думаешь?

- Давай вместе! Больше унесем! – предложил я. – Вот и физкультура пригодится!

Он улыбнулся, и мы рванули в столовую. Ожидавшейся толкучки там не застали, удивились и, набрав побольше булочек, поспешили к четвертой площадке, на ходу пытаясь что-то сжевать.

«Это что, по поводу нашего с Митей рывка и спасения пилота?» - размышлял я. – «Вроде бы столько времени уже прошло, отменили, наверное… Но тогда почему вопилка только нас назвала?»

А на четвертой площадке нас ждал мастер Омб. И Оленька, стоявшая рядом с ним, отставив в сторону изящную ножку. Все остальные ждали тоже. Ровные ряды курсантов – как наших сокурсников, так и старших и даже тех, кто уже заканчивал обучение.

- О, вы поглядите на них! – ухмыльнулся орк, первым заметивший наше приближение. – Настоящие солдаты! Если есть время – обязательно урвать себе или сон, или жрачку!

«Ну вот», - с сожалением подумал я. - «Теперь мы засветились перед всеми как двое главных обжор…» Митя-то ладно, ему простительно, он – тигр! А я-то… вообще дрищ. Тьфу!

С независимым видом, словно так и надо, я пристроил наши с Митро кулечки с краю на ближайшей скамье – и стал вместе с ним в строй, рядом с Айманом и Бетом.

- Извини, Кер, - чуть слышно выдохнул рядом со мной Митя. – Не подумавши я предложил… насчет булочек…

- Да ладно, - тихо ответил я ему, - что ты извиняешься? Булочки лишними не будут! Всё путем, Мить…

По строю пробежало какое-то слитное движение, заставившее нас замолчать и выпрямиться, хотя непонятно было, на что это все вдруг среагировали. А потом откуда-то дохнуло прохладой, свежим вкусно пахнущим ветром, и из пустоты к нам шагнула синьора ректор. Над ней реяла голограмма институтского флага.

- Драгоценные синьоры и синьорины, - ее голос сейчас, не сказать чтобы громкий, разносился по всей площади и… завораживал. – Дорогие коллеги, настоящие и будущие. Прошу чуточку внимания. У нас у всех плотный график и очень много дел, но… мы все не можем не отметить то, что недавно произошло. Я про аварию глиссера, если кто не понял. Синьорина Триска Карсина, прошу выйти из строя.

Молодая рыжая девчонка, одетая в костюм техника, с красным от волнения лицом, вышла на площадку.

- В день аварии синьорина Триска показала себя настоящим магом и человеком с большой буквы. С риском для собственного рассудка она смогла удержать защитный купол над нашими головами, предупредив его распад усилием воли и умудрившись продержаться до того, как подоспела помощь. От имени нас всех я благодарю Вас, синьорина, за ваше мужество и стойкость!

Госпожа Фисс сделала шаг к рыжей и мягко, по-матерински, обняла ее. После чего подняла свои руки, и на плечо девушки легла муаровая лента, посверкивающая серебряным шитьем.

- Пусть она защитит тебя от хворей, девочка, - ласково произнесла ректор.

Та, пылая щеками от смущения и радости, пробормотала что-то вежливое и приличествующее случаю и торопливо спряталась за рядами. Слышно было, как ее тихонько, но воодушевлённо поздравляют товарищи.

- А теперь… синьоры Налдари Кертен и Сазе Митро, прошу выйти из строя.

И нас с Митькой чуть подтолкнули в спины.

Мы вышли и встали туда, где несколькими мгновениями раньше стояла девушка-техник. Триска. Какая же она молодец!

А сердце затрепыхалось радостно, - кажется, я не волновался так, когда меня должны были награждать за победу в конкурсе… и когда давали диплом… это всё было детство, наверное. А вот сейчас – нет!

Я попытался вглядеться в госпожу Таэлин Фисс – и на мгновение очертания простого, такого же как у нас у всех, серебристого одеяния, поплыли и подернулись дымкой – а потом это ощущение исчезло, как наваждение. Иллюзия?

Ну если она под иллюзией – в конце концов, это ее дело. А вот эмоциональный фон не прочитывался, словно не живой человек перед нами, а голограмма. И при этом – необыкновенно живые, завораживающие глаза! Светло-серые… наверное, они такие и есть… в которые хотелось заглянуть, но почему-то было немножко не по себе.

Митя вытянулся рядом со мной, идеальная осанка, развернутые плечи! Хорошо его выучили в пилотской школе… Я тоже постарался стать в такую же стойку.

А синьора Фисс, обласкав нас с Митькой взглядом любящей бабушки, сказала:

- При падении глиссера синьоры Налдари и Сазе, рискуя жизнью, бросились спасать пострадавшего в аварии пилота глиссера, что им с блеском удалось, несмотря на нешуточную опасность погибнуть от взрыва. Мы гордимся, что вы – в наших рядах, синьоры. Спасибо вам за храбрость и решительность!

Она шагнула к нам и, сперва на меня, а после и на Митю, надела два маленьких значка в виде драконов. Мне достался серебряный, а Мите – бронзовый.

- Пусть не оставят вас силы в постижении мира, мальчики!

- Благодарим за доверие, синьора! – как на параде, отчеканил Митя. – Будем стараться оправдать.

Я коротко кивнул, постаравшись сделать это так, как делают военные, и добавил:

- Спасибо! Это большая честь для нас… Будем стараться!

Ничего больше в голову не пришло. А ведь я считал себя человеком… ну или эльфом… который умеет хотя бы сказать вовремя то, что надо!

Но горло, кажется, перехватило, и я только улыбался и преданно смотрел на нашего ректора.

Она ободряюще подмигнула нам и громко, внятно сказала – явно не только для нас:

- Вы – настоящие спасатели, ребятки. Следовательно… ваше место здесь.

В следующую секунду мы чуть не оглохли – первым радостно взревел мастер Хссэ, а за ним закричали и все остальные. Нас приветствовали и радовались все курсанты и даже несколько отдельно стоявших действующих прыгунов, которых я заметил только сейчас. Они были… какие-то неуловимо другие. Чуть постарше – и даже не годами, нет… скорее – тем, что угадывалось в глубине глаз, в спокойных, чуть усталых и порой немного насмешливых улыбках… они были старше – на целую жизнь, прожитую не здесь, в уютном кампусе, а где-то очень далеко, где действуют другие законы и никто не прибежит к тебе на помощь… И неважно, что ТАМ они прожили, быть может, всего месяц, неделю или несколько дней…

Сейчас я отчетливо видел это. И так было странно… Не верилось, что мы теперь – тоже!

- А теперь – праздновать, - прогремел голос нашего Омба. – Кто хочет поучаствовать – ноги в руки и перемещаемся в третий корпус! Эй, герои! Вас это в первую очередь касается, будем прыгунов из вас делать! Заначку свою захватите, пригодится…

Митя послушно собрал в охапку всю нашу сдобную добычу и, смеясь, проворчал:

- Ну вот, тырили мы, а делиться – так со всеми придется… нет в жизни счастья!

Глаза его весело блестели, и вообще он выглядел довольным, хоть и смущенным донельзя.

- Что-то говорит мне, что там всё-таки будет еще что-то, кроме наших булочек, - я постарался утешить Митю, вспомнив про пустую столовую.

А еще это означало, что праздновать и «делать из нас прыгунов» будет довольно-таки много народу! Тут мне на мгновение захотелось тихо юркнуть в ставшую родной комнату, сесть в удобное кресло и поговорить о чем-то душевном с Митей за стаканом сока… Вроде бы раньше желания сбежать и спрятаться я за собой не замечал! Или было? После вокального конкурса?

Как же это было давно, оказывается! И неважно, что времени-то прошло не так много. Всё равно – давно! В другой жизни.

Посмотрев на друга, я подумал, что наши физиономии, скорее всего, сейчас очень похожи – счастивые, смущенные и слегка обалдевшие.

- Ничего, прорвемся! Главное, чтоб ничего не взрывалось… - оптимистично пожелал я.

- Это уж точно! – с чувством вздохнул Мит.

- А знаешь, - прикоснувшись к своему значку, сказал я, - это ведь не просто знак отличия или… в общем, не знаю, как он называется… Не орден, конечно, но знаешь – это артефакт!

Потому что, потрогав дракончика, я ощутил что-то похожее на то, как было с визиткой Ро Сабора… То ли покалывание, то ли вибрация – на границе ощущений, еле уловимое, но оно было!

- Правда? А что он делает? – тут же полюбопытствовал Митро, тоже начиная ощупывать награду. – Прикольный на ощупь… И – да, похоже, и впрямь артефакт. Ощущается течение силы – правда, совсем чуточку, я б и не заметил, если б ты не сказал.

- А раньше бы ты и не заметил! – радостно сказал я. – Кажется, у тебя следующий контур на подходе… А что делает – я не знаю. Надеюсь, что что-нибудь хорошее! Вон… той девушке обещали защиту от болезней вроде бы!

Чуть приотстав от остальных, мы двигались к третьем корпусу. На НАШ праздник. С ума сойти!

- А нам пожелали сил в познании, - хмыкнул Мит. – Ну… поглядим. А следующий контур мне ставить рано – во-первых, печать эту мне еще не сняли, а во-вторых, мне бы с уже снятыми разобраться… Рано, в общем.

- Разберешься. Всё равно у тебя прогресс очень быстро идет… Быстрее, чем у меня в свое время. Только, Мить, спать ночами всё же надо! – заботливо проворчал я. – И не на консоли!

- На консоли тоже нормально спится, - виновато вздохнул он. – Ну, каюсь, каюсь, не дошел до постели. Со мной случается. Зато я усвоил, наконец-то, эти долбаные параметры всплесковых заклинаний. И кажется, даже понял принцип. Хотел вот сегодня на Полигоне попробовать…

- Обязательно попробуешь! Пойдем потом вместе. Я тоже много чего хотел попробовать… Но это уже завтра, наверное, - добавил я, войдя в корпус и услышав гул голосов. Сейчас тут было гораздо больше людей – и не совсем людей, чем в прошлый раз. На мгновение мелькнула мысль: а мог бы я, интересно, заворожить всех их, кто там собрался? Спев им любимую свою балладу? И поделиться тем настроением, что приходило мне раньше – желание полета, приключений, чего-то нового, неизведанного, героического…

«А вот это именно то, от чего предостерегал куратор. Сдерживать себя, когда хочется прибегнуть к магии. Особенно если это касается других людей, их мыслей и настроения!» - одернул я себя. Стало стыдно за свои мысли…

Полигон, и только Полигон! И вообще… нужно целительскую магию двигать… Ро Сабор прав… Ведь если подобрать правильно мелодию, то можно воздействовать сразу на нескольких людей? Если все они нуждаются в лечении? А не лечить каждого по отдельности, ведь это гораздо дольше!

Надо попросить у куратора специальный датчик… Кажется, целительское воздействие не входит в список тех, которые отслеживаются на Полигоне. А оно может кого-то спасти!

И, может быть, куратор тогда скажет опять: «Кертен, хвалю, вы отлично справились…»

Потому что пока я хорошо справился только с вытаскиванием Мити. И… с тем, что привязал его к себе…

Да, у меня не было такого намерения. Ни в коем случае. Но что я могу сделать – теперь?!

Мне тепло рядом с Митей, я отдыхаю душой, и мне приятно слышать, что я его спас от одиночества… еще кто кого спас, Митро! Сейчас я даже не представляю, как оно было бы, если бы нас не поселили вместе? Смог бы я так же легко и душевно сойтись с кем-то еще?

А что касается Мити… неужели мне предстоит теперь каждый раз гадать, является ли его доброе отношение (и даже восхищение порой, что совсем уж лишнее!) – результатом привязки или нет? Хотя до крыши я ведь не воздействовал на него… Или я мог не заметить?

Нет, я же помнил о контроле! Ох, Митя, прости меня… Но я не могу вернуть всё назад…

Мы ведь с самого начала решили дружить – почти как дети на детской площадке. Вернее, это я предложил ему дружбу! А он обрадовался.

«Ты хотел бы, чтобы мы подружились? По-моему, это было бы хорошо…» - вспомнил я свои слова.

Может, мне даже больше, чем Мите, был нужен друг?

Мы прошли туда, где в прошлый раз была вечеринка - и окунулись в атмосферу веселья, радости, отдыха... столько тут всего было намешано! Хотелось закрыть глаза и впитывать добрые и радостные чувства...

Но, как будто подслушав мое желание, вдруг погас свет! Только вдали светились лампочки, в дальнем конце большого зала...

- Агааа! Явились наконец, голубчики! – прогремел над ухом голос мастера Омба. Чья-то рука цепко ухватила из Митиных рук кулек с булочками и куда-то в темноту потащила...

Митя даже не успел никак среагировать, как раздался голос, подозрительно похожий на голос нашей будущей наставницы по фехтованию, Оленьки:

- Глаза надо завязать! А то не знаю насчет эльфов, а вот кошки точно видят в темноте!

- Не надо! – тут же нарочито испуганно отозвался Митро. – Я – не кошка! Я в темноте не вижу! Хвостом клянусь!

- Праааавильно, - протянул чей-то незнакомый голос – мелодичный и смеющийся. – Ты не кошка, ты целый тигр! Завязываем!

И плотные повязки, совершенно непрозрачные, с невероятной скоростью оказались у нас на лицах с Митей... Впрочем, Митю я не видел, как и вообще ничего вокруг. Но можно было догадаться.

- А теперь вперед, отважные прыгуны! – скомандовала Оленька, и нас пихнули в спину.

Митькина хватка оказалась не хуже, чем у Аймана – его пальцы сжались на моей руке выше локтя, и он едва слышно выдохнул:

- Я рядом. Если что, падай на меня.

- Хорошо, Мить! Но постараюсь не падать! – весело ответил я.

Черт побери, какой же он сильный, Митька! Наверное, став тигром, он стал еще сильнее...

Толпа увлекла нас... куда-то. И отхлынула. Мы с Митей стояли рядом, он продолжал сжимать мою руку. И тут чей-то голос скомандовал непререкаемым тоном:

- А теперь – прыгать!!

- Расслабься… - почти неслышно попросил меня Мит и… прыгнул, забросив меня себе на спину. Одним легким движением, которое мы уже разучивали, когда проходили первую помощь на выживалке.

А я почувствовал себя легкой такой заплечной котомкой... Нам их тоже показывали.

Соскользнул с Митиной спины, тихо пробормотав:

- Мить! Я бы прыгнул! Ну что ты...

- Я подумал, что это не тот случай, когда надо испытывать на прочность недавно зажившие переломы, - виновато шепнул он, - прости, пожалуйста.

- Не за что прощать, Мить... Спасибо тебе!

Ну разве я мог сейчас сказать ему что-то наподобие «что ж ты не дал мне прыгнуть самому?» Митя ведь знал про переломанные ноги...

Я сжал его руку – и тут с нас сдернули повязки, которые мгновенно распустились, а свет вспыхнул ярко и празднично, так что в первое мгновение я даже зажмурился.

И оказалось, что мы с Митей стоим возле небольшой, невысокой ступеньки, с которой, по всей видимости, мы и прыгали...

Растерянные и не совсем понимающие, чего нам дальше ожидать?

Но, разумеется, мастер Омб растерянности не признавал ни в каком виде!

- Правильно, доделок! Друга надо беречь! Хорошо прыгнул, - орк хлопнул Митю по плечу так, что тот вздрогнул. Синяка бы не было... Мне тоже достался поощрительный удар по плечу – но послабее.

- Вон, забирайтесь туда! Почетное место, однако...

И он одним легким движением придвинул поудобнее целый диван – большой, между прочим! – пихнув нас с Митей туда. А рядом с нами и напротив устроились Айман, Бет, Менори и Айди, а также Ольдэй Хольс – наша будущая наставница Оленька, как назвал ее орк, и рядом с ней – человек... или эльф, пожалуй, того и другого поровну – темноволосый парень немного старше нас, с усталыми глазами – кажется, именно он при входе надевал нам повязки. Вот он был – настоящий Прыгун... даже не знаю, откуда была во мне эта уверенность.

А на столе столько всего стояло! И то, что должно было быть за ужином... И много что еще. Кажется, тут были и вкусности из буфета, и всякая выпечка, и эксперименты из курса кулинарии по выживалке – причем мы такого и не проходили еще...

- А у тебя что, ноги были сломаны? – быстро и по-деловому спросила меня фехтовальщица.

- Так точно, синьора, - по-военному ответил я, недоумевая, а какая теперь разница? Ну было, и что...

Но, быть может, она слышала нас с Митей и его извинения? Или ей было непонятно, какого черта я сам не прыгнул с этой ступеньки...

Я осторожно прикоснулся к ее сознанию – но там стоял щит. Так, слабенький, ничего особенно не прикрывающий – потому что и прикрывать было нечего. Так, слабый интерес, удовлетворение от сделанной работы, просто желание отдохнуть и расслабиться...

И это почему-то задевало. Нет, мне было не нужно, чтобы она проявила ко мне какой-то особый интерес – но ПОЛНОЕ его отсутствие, оказывается, тоже может быть неприятно... или – только от нее неприятно?

Я всмотрелся в изящную шею, темные пряди ее волос, которые легли, словно птичьи перья, или просто она сама казалась такой – стремительной, нигде не задерживающейся птицей? И быстро отвел взгляд. Что я, в самом деле!

- А какие заклинания ты применил к раненому пилоту? – вдруг спросил меня незнакомый темноволосый прыгун. Он как раз сидел рядом с Ольдэй и, судя по всему, они до этого говорили о чем-то своем.

- Самые простые, - признался я, - остановка кровотечения и общезаживляющее... Ну и еще... просто вливание силы.

- А, ну да, вы ж и не проходили еще, наверное, ничего сложного, - кивнул он. – Но получилось хорошо, ты молодец. В экстремальной обстановке многие теряются, не всякий бы и сообразил…

- Я сам удивляюсь, как сообразил... Но от пилота фонило таким отчаянием! Он ведь... не надеялся выжить. И больно ему было очень. Как он сейчас, кстати?

- Поправляется уже, скоро выпишут и отправят вниз, - отозвалась незаметно подошедшая синьора Ооками. – Все с ним хорошо будет – раз сразу не умер, то выздоровеет и будет как огурчик.

«А почему вниз? Он больше не сможет летать?» - хотел спросить я, но вовремя заткнулся. Не хватало сейчас Мите напомнить про утраченное небо!

- Это хорошо, - произнес я, вспоминая, как мы с Митей навестили пилота, когда нас отпустили из больницы.

- Я так понял, он сильно отравился, - помедлив, сказал Митро, - и там что-то неврологическое… Это… купировали? То есть… не будет же препятствий в сен-Слияниях?

- Нет, не переживайте, - со слабым удивлением ответила Палена. – На планете он пройдет двухнедельную реабилитацию и вернется за штурвал – если пожелает.

- Он не показался мне кем-то, кто хочет бросить полеты, - пробормотал Митя.

- Все пилоты ненормальные! – безапелляционно заявил кто-то незнакомый мне, ему тут же дали шутливый подзатыльник, и он с таким же шутливым возмущением вскинул руку, - эй! Я же в хорошем смысле!

Я тихонько сжал Митину руку. «Я с тобой. Я всё помню. Не переживай.»

Хотелось добавить магии... но нельзя.

- Мы тоже ненормальные, - задумчиво сказал темноволосый прыгун, сидевший за нашим столом, и усмехнулся. – Наверное, еще в большей степени. Так что пилотов я понимаю!

- С нормальными скучно, - усмехнулась Ольдэй.

- С нормальными нормально, - укоризненно улыбнулась Айди.

- Тебе виднее, девочка, - ласково ответила Оленька. Странным образом имя ей шло – хотя его очевидная нежность и прозрачность куда-то девались, стоило мне глянуть на эту Ольдэй... Имя было - ее, да, но одновременно - совершенно чужое. Может быть, я просто чувствовал, какой может быть эта хрупкая девушка?

- Только... где же ты в институте таких найдешь? – тихо засмеялась Ольдэй. – Да и сама... тоже, я думаю...

Айди еле слышно фыркнула:

- А что во мне ненормального? Две руки, две ноги, голова с ушами. Как и у всех.

- Вот станешь Прыгуном – поймешь! – весело произнесла фехтовальщица. – Если станешь...

Волчица на мгновение закусила губы и тут же отвернулась, сделав вид, что разговор ей не интересен. Заговорила с молчавшим Бетом о механике мясорубки, которую они проходили на выживалке, пока мы с Митом валялись в больнице.

Тем временем мастер Омб водрузил на стол здоровенную емкость, похожую на бочку (как ее рисовали в методичках синьоры Ооками), а также несколько бутылок, и сказал:

- Пива вот принес – синьора Миа разрешила сегодня. И сок виноградный еще – тем, кто не любит пива. Давайте, пацаны, разливайте. Почествуем героев-то…

Прыгун, приятель Ольдэй – его, кажется, звали Бовин, и Айман взялись разливать – и я тоже подставил свой стакан. За себя-то – и не выпить? Так говорили мне еще ребята-музыканты... Правда, тогда я зачастую игнорировал это правило, но сейчас другое дело!

Пиво пенилось, как полагается, закуски просто обалденно пахли, и со всех сторон я чувствовал, почти как прикосновения, одобрительные и доброжелательные взгляды... Расслабленно улыбающийся Омб, протянувший ко мне свою ручищу со стаканом, чтобы я стукнул об него своим – по древнему обычаю... Восхищенные глаза Менори, дружеский привет на лице Бовина, неожиданный и приятный мне, уважительное восхищение Аймана... Изучающий взгляд Ольдэй – так я сам смотрел бы, наверное, на новую гитару... Впрочем, с чего бы ей смотреть иначе? Кто я ей... новый инструмент, именно что так... Который еще неизвестно как настраивать придется и сколько мучиться при этом...

А рядом, плечо к плечу, сидел мой друг. Настоящий. Всегда готовый подставить плечо – да и взвалить меня на плечи, черт возьми! В прямом сиысле! Чтобы я, не дай Боги, ногу не повредил... Митя. Человек с крылатой душой, лучше всех умеющий радоваться за других...

И я посмотрел в его лучистые зеленые глаза и тихо сказал «За тебя!»