Прямые линии

Глава 1

— Цыр-чирруп, мрак-мрак-мрак, — возвестил запрыгнувший на подоконник папаг.

— Кыш! — Марко смахнул его наружу. — Имя переврал, учи дальше.

Никто не ожидал, что папаги, которых привезли из-за моря для украшения дворца, сбегут, выживут и расплодятся. За десять лет три сбежавшие пары превратились в два десятка птиц и расселились по садам и паркам. Некоторые обладатели красных, белых и зеленых перьев сумели выбраться за пределы столицы — как тот красный, который сейчас осаждал Марко. Ходили слухи, что побег папагам устроил младший принц, за что его в тот же год сослали в закрытую горную школу.

Папагов пробовали залучить обратно. Но отношения с птицеловами всегда складывались по одному сценарию: пойманный папаг выучивал поэму во славу владельца, декламировал ее на званом вечере, а затем сбегал, раздолбав замок у клетки. Клюв у них был будь здоров. Зато поэму птица запоминала навсегда и при повторной поимке рассказывала только ее. Учить вторую птица считала ниже своего достоинства.

На воле летающие говорилки исполняли другой номер: прискакивали на подоконник и выпрашивали орешек, называя человека по имени.

На зиму папаги переселялись на южную оконечность полуострова, но тамошние имена давались им трудно. Впрочем, северные они тоже перевирали.

— Мрак, мрак, мрак, — обиженно донеслось с раскидистой яблони.

— Марко! — крикнул вслед хозяин комнаты.

— Марк? — осторожно переспросила птица.

— Сойдет! Залетай! — сжалился юноша.

У него было отличное настроение и лишние орехи. Можно и поделиться.

Гость вновь запрыгнул на подоконник, принял угощение и с орехом в клюве ухнул со второго этажа обратно в сад.

— Мия-а-а-у! — раздался вопль разочарованного кота, за которым последовал шорох улетающих крыльев и топот убегающих лап.

Кто на кого охотился, Марко не понял, но поскольку шум стих, дело решилось миром, и он не стал высовываться из окна.

Особняк Радиче, семьи потомственных садовников, располагался в западной части Висентии, самого крупного из северных городов королевства. Четыре с половиной года назад старший Радиче переехал сюда с женой и младшим сыном, оставив поместье двум старшим сыновьям. Тем предстояло упрочить семейное дело.

И оно того стоило. Гай Радиче получил потомственное дворянство за выведенный сорт яблок «Медовый лед», названный так за сладость и хрусткость. Сорт был всем хорош — чуден на вкус, идеален в хранении и упорен в патриотизме. В южных землях выращивать его не получалось, что открывало великолепные возможности для королевства: яблоки нравились всем на полуострове.

Марко, младший из Радиче, не унаследовал семейной тяги к земле — и ему предстояло пойти своим путем. Сегодня он должен был явиться в университет, чтобы узнать, где ждут выпускника факультета человеческой природы, подготовленного к сбору и применению самых бестолковых сведений. Впрочем, и толковых тоже.

Вручение дипломов было назначено на послезавтра, а сегодня выпускников ждало распределение. Поскольку Марко яблоки любил только есть, он попросил университет включить его в списки готовых к переезду. Списки были невелики. Только четверть выпускников желала отправиться куда глаза глядят: остальные возвращались в родные места или планировали укорениться в Висентии. Город рос, и дел хватало.

В комнату заглянула мама.

— Милый, ты не опаздываешь?

— Нет еще, мам!

Он стоял перед открытым шкафом, решая, может ли он надеть мантию, пошитую к выпуску, или нет. Наверное, нет. Заместитель ректора говорил, что в мантии следует явиться на торжественную церемонию. А сегодня торжеств не планировалось. Хотя получение направления — это тоже праздник.

Марко уродился крупным, и готовая мантия ему не подошла бы. Пришлось заказывать. Глупо, конечно, шить вещь на один раз, он ведь не девочка в поиске себя. Но если когда-нибудь он снова окажется в университете, будет повод надеть. Впрочем, в академии Марко себя не видел.

Ректор предварительно одобрил весь список из тридцати желающих новой жизни. И значит, сегодня Марко узнает, где ему предстоит провести ближайшие несколько лет.

Здорово было бы вернуться в Либрис. Они с отцом бывали там — шикарный город. Может, зря он отказался там учиться. Хотя и Гальба на границе с центральным королевством — тоже неплохо. Корабли оттуда ходят на самый край земли.

Марко вздохнул и закрыл шкаф. Нормально, сойдет. Он одет, в конце концов. И шея у него чистая.

— Собираешься? — Мама так и стояла в дверях.

— Ну да… — Марко поискал глазами сумку.

Та валялась в углу со вчерашнего дня. Ничего особенного ему не понадобится, но бумагу, карандаши и кошель с серебряными монетами стоит прихватить. Марко коснулся лба. Невидимый обруч, сдерживающий его собственную, редкую в королевстве магию, при нем. Он готов!

Выпускник подхватил сумку и двинулся к выходу. Мама шагнула в коридор, чтобы пропустить сына, но когда он вышел из комнаты, цапнула его за голову обеими руками и притянула к себе.

— Ну мам! — Марко позволил себя поцеловать. — Все будет отлично.

— Конечно! И помни, тебе есть, куда возвращаться.

— Я знаю, — заверил он ее.

Хотя Марко в свое время и повлиял на процветание семьи, в заслуги себе он это не записывал. «Все, что вы делаете не приходя в сознание, в зачет не идет», — сказал мастер, который обучал его плести тот самый сдерживающий обруч. Хотя отец и пробовал переубедить сына, Марко внутренне соглашался с мастером.

В университете Висентии, до которого Марко было двадцать минут пешком, магии не учили. Считалось, что каждый, кто ей обладает, должен быть доволен и так.

Университет уделял внимание видимому, осязаемому и рукотворному. Поэтому три факультета — человеческой природы, живой материи и полезных технологий — готовили управленцев, целителей и инженеров.

Стать управленцем было почетно: считалось, что такой выпускник сможет посылать человеческие порывы в осмысленное русло. Звучало неплохо, но Марко выбрал этот факультет по другой причине — два остальных показались ему слишком сложными. Врачам надо было выучить все кости, а инженерам — все детальки. К середине первого курса выяснилось, что и управленцам надо много чего знать, но к этому времени он уже втянулся.

Проходя через университетские ворота, Марко расправил плечи — скоро он станет первым Радиче с дипломом. Здоровенные часы над входом в основное здание показывали полдень. Через полчаса он узнает, что его ждет. В прошлом году на таком собрании всем выпускникам раздали конверты, кое-кто так и унес свой в запечатанном виде. Марко уже решил, что он прятаться не будет: хватит ему в жизни секретов.

Но выдавать конверты никто не спешил — сокурсники толпились в холле перед входом в зал.

— Марко! — крикнул Антон, проталкиваясь к другу. — Слышал? Будет еще одно испытание. Говорят, один из работодателей затребовал.

— У-у-у, — протянул Марко. — Может, мы сразу откажемся? Возьмем, что есть?

— Не получится, — прогудел Ром. — Нельзя. Если откажешься, потеряешь место в списке. Мы уже спрашивали.

Сдавать экзамены никто не любил.

— И что, для всех одинаковые? — нахмурился Марко.

Это было глупо. Ведь их учили разному. Но испытатели подумали и об этом.

Выпускников запустили в зал. Марко удивился — вместо привычных рядов кресел здесь стояли парты. Когда только успели?

Рассадив вчерашних студентов по местам, замдекана факультета технологий раздал большие конверты с заданиями. Управленцам достались голубые, целителям — зеленые, инженерам — белые. Комиссий было три — по числу факультетов. За спешно воздвигнутой прозрачной стенкой стояли три стола. И за каждым восседало по два экзаменатора: декан профильного факультета плюс неизвестная личность.

Марко вытянул шею: управленцев ждал самый противный персонаж. С крючковатым носом и узловатыми пальцами, которые хищно постукивали по столу. Он кутался в клетчатую мантию и что-то оживленно обсуждал с деканом.

— У вас полчаса на поиск решения, — сообщил им замдекана. — Покидать зал нельзя, советоваться нельзя, списывать нельзя. Хотя не представляю себе, где вы можете списать ответ. Приступайте.

Марко вскрыл конверт и вытащил на стол пачку бумаг. Задание называлось «Два приказа». Требовалось решить, какой из двух документов настоящий, кого казнить за измену и что вообще делать. Марко хмыкнул. Ему хотелось сразу выйти с предложением снимать штаны и бегать, потому что задание выглядело полным бредом.

Первый приказ гласил: «В полночь сменить караул у Северных ворот и пропустить людей герцога после досмотра». Второй отличался кардинально. Согласно ему, требовалось тот же караул снять и пропустить людей герцога без досмотра. Обе копии приказов были заверены, но подлинник исчез.

Банальная бдительность подсказывала — второй приказ стоит выкинуть сразу. Что за ерунда — пропускать непонятных людей без досмотра? Однако задание еще и требовало найти изменника.

Сначала Марко изучил показания трех людей. Читать было почти нечего: страничка текста, а рядом с именем — характеристика, данная неведомо кем. Задание предлагало ей верить. А потом он прошелся по четвертому элементу загадки — по пачке прежних распоряжений королевы. Формулировка «без досмотра» не встречалась в этих бумагах ни разу.

Свидетельства людей выглядели так, будто они специально договорились всех запутать. Старший архивариус, человек безупречной честности, подтвердил второй приказ, но признал, что подлинника не видел. Только переписал текст из регистра. Младший писец, простой, но недалекий малый, признался, что внес приказ в регистр со слов заместителя начальника стражи. Третьим свидетелем выступил паж — лжец и разгильдяй, — у него при себе была копия первого приказа, который он считал подлинным, потому что стащил его со стола у старшего принца.

Ну что же. Его ответ уважаемой комиссии не понравится. Потому что решения, к которому его подталкивают, не будет.

Сформулировав ответ, Марко коснулся лба, слегка распуская сдерживающий обруч. Пусть он сейчас подействует только на него. Марко обладал способностями к спрямлению линий судьбы для себя и для всех, кто оказывался рядом. Проявление его дара ускоряло события, к которым подталкивало человека мироздание, часто с трагическими последствиями. Но зато мироздание приходило в восторг — его такие мелочи не волновали. Оно любило движение и ненавидело застой.

«Пусть будет как надо», — сказал себе Марко и принялся записывать ответ с аргументами.

Много времени это не заняло. Закончив, он поднял руку.

Декан с крючконосым гостем его заметили. И декан дал знак Марко, приглашая к столу.

— Представьтесь, — проскрипел гость.

Марко кашлянул, прочищая горло.

— Марко Радиче, выпускник факультета человеческой природы. Претендент на распределительное место.

— Так-так. Вижу, вы заготовили конспект. Но давайте сначала поговорим. Скажите, кому вы верите: честному архивариусу или лживому пажу? — спросил крючконосый.

— Я исходил из того, что характеристики персонажей верны. Иначе мы потонем в вариантах и за полчаса задачу не решим. Итого я верю архивариусу — он честно переписал сведения. Однако замечу, что мог быть испорчен сам регистр. Писец, скорее всего, тоже не врет, раз в фантазиях не замечен. Пажу можно не верить в том, где он взял бумагу. Но его ложь не доказывает, что бумага поддельная. Я вижу слабое место в лице замначальника стражи. Похоже, что именно он пытался мутить воду. Других уязвимых точек я не вижу.

— Что вы предлагаете? Кого казнить?

— Казнить всегда успеется. Я не вижу признаков измены. Требуется дополнительное расследование. Вполне возможно, что зам пытался подсидеть командира. Такое тоже часто выглядит паршиво, но изменой в прямом смысле не является.

— Так почему вы не выполнили задание и не назвали изменника? — с интересом спросил декан.

Марко вздохнул. Хуже нет, чем объяснять, почему не сделал работу, когда ты ее сделал.

— Потому что мы не доказали ни факт подделки, ни факт измены. Только наметили пути расследования. Фактически вы попросили меня назвать виновного раньше, чем мы выяснили суть вины. Так не пойдет.

Крючконосый разразился сухим, каркающим смехом:

— Интересных персонажей вы здесь воспитываете, господин Прати. Мы ему говорим: «Ищи изменника», а он находит что-то другое.

Декан улыбнулся. Он разделял веселый настрой гостя, и Марко занервничал — декан обладал своеобразным чувством юмора. И считал, что чем больше испытаний обрушить на студента, тем лучше получится выпускник. За время учебы Марко завалил и пересдал декану десяток зачетов, потому что сдать их с первого раза было невозможно.

Марко вспомнил про распущенный обруч и коснулся лба. Если его судьба сотрудничать с этим скрипучим субъектом, пусть она проходит стороной.

Но было поздно.

Три часа спустя высокая комиссия определилась с выбором и раздала назначения. Марко получил конверт с золотой печатью: ему предстояло отправиться в королевский дворец и стать помощником старшего архивариуса. Того самого персонажа в клетчатой тряпке — господина Фоскари. Марко даже не утешило, что вместе с ним в столицу поедут еще двое: Флора с целительского и Венцель с инженерного.

Через неделю после вручения дипломов всем троим предстояло отправиться в столицу королевства — в Ардженту. Друзья поздравляли Марко, от души хлопая его по могучей спине, а он так и не знал, выиграл он или проиграл. О столице и тем более о дворце он и не думал, когда выгадывал себе маршрут. Зато родители могут спать спокойно: долг службы перед короной закроет он.

В любом случае пути назад не было. Дорога вела во дворец.

Глава 2

Шесть лет назад отцу Марко пришла в голову мысль зарегистрировать легендарный сорт в столичном патентном бюро. Собственно, оно в королевстве было всего одно, поэтому Гай Радиче отправился прямо туда. Дело решилось быстро — садовника в столице знали. Он получил документ и удачно мелькнул перед королевой на приеме в мэрии, куда его пригласили после получения патента.

— Ах вот кто создал эти замечательные яблоки! — воскликнула королева. — Что же вы молчали! Титул господину Радиче, и немедленно!

Королева изобрела великолепный способ раздавать титулы: они частенько давались тем, у кого была своя земля, поэтому новоиспеченный дворянин вместе с грамотой получал шкатулку с песком королевских пляжей. Этот песок следовало высыпать на своем участке, после чего она моментально становилась графской или баронской. Реальным же достоинством титула были льготные налоги, которым заслуженный садовник искренне обрадовался. И с поклоном принял почести. Обязательство выдать короне сына для службы, если потребуется, воспринял спокойно. Мало ли когда понадобится? Да и служба бывает разной.

Патент закрепил его права создателя сорта и принес ему десятки писем от желающих советов. А также позволил получать отчисления со всех, кто взялся за выращивание саженцев. Ну и наследный титул для семьи — тоже отличное приобретение. С того дня соседи смотрели на него другими глазами.

Заслуженный садовник умел отслеживать новое, стоящее и странное. Его удивила сама мысль о патенте — она пришла внезапно, вместе с ощущением холодного огня, который, промчавшись от затылка до пятой точки, прямо-таки подбросил его. Отмахнувшись от младшего сына, который заметил отцовские прыжки, старший Радиче ринулся в столицу в тот же день. Откуда через три недели вернулся с титулом и патентом.

Целый год отец трех сыновей и легендарных яблок наслаждался новыми доходами. А следующей зимой задумал передать сад взрослым сыновьям, которые давно рвались укреплять семейное предприятие. Оба они уже обзавелись семьями и разбухли от новых идей. Старший Радиче ощутил знакомый холод и объявил семье о решении. Сыновья обрадовались, и отец снова почувствовал, что поступает правильно.

Оставалось подобрать себе дом в городе. Конечно, с садом! Хотя обладатель свежего титула и перепоручил яблочные подвиги детям, жить совсем без деревьев ему было бы грустно. Местный поверенный подобрал три варианта, на которые Гай Радиче собрался взглянуть сам.

Вместе с женой и младшим сыном он отправился в Висентию и поселился на лучшем постоялом дворе города — «Подкова и капуста». Им выделили двухкомнатный номер с ванной и подписали на полный пансион, пока господин садовник выбирает новое жилье.

Семья заселилась в комнаты, а наутро узнала, что ночью только что нанятый конюх убил служанку, с которой за вечер едва перекинулся двумя словами. Что-то заклинило между этими двумя. Жена заволновалась, потребовала немедленно съехать, но Гай велел сохранять спокойствие. Кто угодно может убить кого угодно. А конюха уже увезла стража. Тот только и бормотал в свое оправдание, как что-то вступило, а что, он и сам не знал.

— Гай, здесь есть еще два конюха! — восклицала жена, заламывая руки.

— Не аргумент, — ответил Гай, разглядывая младшего сына. — Не все конюхи одинаково смертельны. Нина, прекрати. Стража примет меры. Собственно, уже приняла — видишь, его увезли. А у нас сегодня просмотр. Ну, хочешь, приглядим по дороге место посимпатичней, специально сделаем крюк.

Жена гневно уставилась на мужа, но, поупиравшись, согласилась на отсрочку. Муж был непреклонен: сначала дом, потом — гостиница. Дом важнее.

Как только повозка остановилась на Грушевой улице перед домом с табличкой «Продается», отца семейства посетил знакомый холод. Надо брать. Для порядка они осмотрели каждую комнату и каждое дерево, заглянули в подвал и на чердак. И только после этого оставили задаток. Оба старших Радиче знали, что место — то самое. Марко, которого родители прихватили с собой, и комнату себе выбрал.

Для очистки совести супруги собрались на следующий день взглянуть на два других дома, но больше из любопытства, чем по делу. Нина даже забыла, что утром ей требовалась новая гостиница.

— Нина, — напомнил Гай на обратном пути, — ты хотела сменить постоялый двор. Будем смотреть?

Открытая повозка как раз ехала по улице, где в ряд стояли три гостиницы. Перед центральной уныло переругивались двое мокрых торговцев, а хозяйка с пустым ведром в руках весело покрикивала с крыльца:

— Завязывайте драться! Вмиг вышибу!

Нина поморщилась:

— Ладно, ты прав. Остаемся. В «Подкове» порядок уже навели, а здесь непонятно, что будет.

Она махнула рукой.

Вечером, когда уставшая за день жена удалилась наверх, отец выловил сына, затребовал стол в углу и дополнительную порцию свиных ребер.

Марко с интересом посмотрел на тарелку. Обычно отец делал вид, что не замечает волчьего аппетита сына, и Марко наловчился бегать на кухню, когда тот занят. Кухарка жалела младшего и приберегала ему то пару яиц вкрутую, то куриную ногу, то целую лепешку с сыром. Но здесь еду давали только за деньги, а своих монет у Марко пока не водилось. И младший Радиче вцепился в добавку.

Когда на тарелке образовался курган из костей, отец призвал слугу с ягодным настоем и неспешно разлил его по чашкам.

— Сыт? — спросил он у сына.

Марко кивнул.

— Поговорим?

— Конечно.

— Как ты знаешь, мы теперь можем позволить себе университет.

— Это здорово! — обрадовался Марко. — Мы поэтому переехали? Поближе к учебе? Там близко, я заметил.

Отец улыбнулся.

— Переехали мы, потому что мне отсюда удобней вести дела. Да и Фабио с Эриком пора расправить крылья. Вдвоем у них неплохо получается.

— И ка-а-ак полетят! Да ка-а-ак закидают всех яблоками! — развеселился сытый Марко.

— Да… кхм… — поперхнулся отец от непрошеной ассоциации. — Полетят…

Марко стих.

— Ты решил, чему хочешь учиться? — вернулся к университету отец.

Сын укрылся за чашкой.

— Я не думал об этом. Вроде родители всегда выбирают.

— Угу. Когда дело того требует. Однако… в твоем случае… В общем, я бы сначала съездил в Либрис.

— Чего?! — воскликнул сын. И тут же поправился: — В смысле, зачем так далеко?

— Потому что с магией в нашем королевстве работают только там. Здесь пренебрегают.

Марко замер. За окном кто-то споткнулся о тележку, приставленную к стене после перевозки кирпичей, уронил ее и проклял все колесные средства, вместе взятые. Тележка промолчала.

— Видишь ли, — продолжил отец, когда грохот и ругательства стихли, — есть у меня ощущение, что ты кое-что унаследовал по линии бабушкиной кузины. Которую ты столько лет блистательно игнорировал, делая вид, что охотишься на кроликов…

Магия на полуострове прочно оккупировала территорию незримого, откуда ее не смогло выкурить даже повальное увлечение техническими новинками. А в Либрисе устроила самое гнездо. Говорили, там даже сохранились маги, которые щелчком пальцев могли вскипятить воду, но Марко о таком только слышал.

— Так что бабушка? В смысле, кузина? — намек на кроликов Марко предпочел пропустить мимо ушей. Хотя так оно и было.

— Да… — тряхнул головой отец. — Есть такой дар. Распрямляющий линии судьбы. Рядом с таким магом развязываются все узлы, которые мешают вписать человека в планы мироздания. Исчезают преграды, и становится ровнее дорога.

— Это здорово! — заблестел глазами Марко.

— Да, но нет, — грустно улыбнулся отец. — В смысле, не всегда. Иногда это приводит к насилию. Потому что, когда оживает линия, может произойти что угодно.

— Подожди… — помедлил Марко. — Ты хочешь сказать, что у меня такое есть? И это из-за меня вчера конюх убил служанку? Я тут ни при чем!

— Конечно, нет, — покачал головой отец. — Может, я ошибся. Давай съездим проверим.

— А если да, то что? Я буду учиться в Либрисе?

— Стоп. Торопиться не будем. Съездим, поговорим. Выясним, что мне такое привиделось. Факультетов там, кстати, больше, чем в Висентии. А время пока есть.

— Ладно… — неуверенно согласился Марко.

***

Университет Либриса будущему студенту неожиданно понравился. Здания из светло-серого камня с фронтонами, выложенными мозаикой. Деревья с толстыми ветками, статуи, изображающие мифических животных — и все разные! За каждым углом таилось удивительное.

Марко весело вертел головой по сторонам, пока они с отцом шли к маленькому корпусу в глубине кампуса, где сидел нужный маг.

Маг, вернее, магесса, оказалась дальней родственницей той самой двоюродной бабушки. Носила она фамилию Велени, а ее имя Марко тут же забыл.

— Господа Радиче, прошу! — встретил их привратник в зеленом одеянии, напоминающем кольчугу. Марко присмотрелся: кольца только казались металлическими, но функция у них была явно такая же. Они от чего-то защищали хозяина.

Будущий студент поежился. Привратник это заметил и ухмыльнулся.

Их провели в дальний зал, где уже стояли три кресла. В одном из кресел сидела важная магесса с высоко уложенными седыми волосами, а по центру между креслами висело золотистое кольцо.

— Господин Гай, господин Марко, — улыбнулась магесса. — Мы всегда рады. Располагайтесь.

Оба Радиче устроились в креслах напротив и уставились на магессу.

— Мы вот… проверить подозрения… У нас, понимаете, есть родственники…

— Какие подозрения? — вежливо спросила магесса.

Старший садовник изложил, стараясь ничего не пропустить, что он чувствовал, когда пришла мысль о патенте, как выбирали дом, и, наконец, помедлив, рассказал об убийстве на постоялом дворе. Слушая отца, Марко чуть с кресла не упал — старший Радиче ему и половины не рассказывал.

— Правильно сделали, что пришли, — сказала магесса, когда отец закончил рассказ. — Я почти уверена, что вы правы, но на всякий случай посмотрю.

Марко ожидал, что ему придется встать под золотистое кольцо, но оно, похоже, просто освещало комнату. Но нет. Магесса посмотрела ему в глаза, и он выпал из реальности.

Когда он туда вернулся, то застал продолжение разговора магессы с отцом. Начало беседы он явно пропустил.

— …мне кажется, в прошлом году. Я не сразу понял, — пояснил отец.

— Понятно, — отозвалась магесса. — У нас сейчас на этом отделении учится всего десять первокурсников, мы объединяем их с факультетом чтения тайн. Марко, вы уже с нами? Я говорю, вы действительно унаследовали дар спрямления линий судьбы. Мирозданию угодны такие люди, как вы, жаль, что их так мало. Кстати, вы знаете, как их называют?

— Знаю, — смущенно признал отец.

— Как? — вскинул голову Марко.

— Расческами, — со смехом сообщила магесса. — Потому что они расчесывают спутанное.

— Я расческа, — пробормотал Марко.

— Чувствую, я вас огорчила. Вы можете предпочесть и другой путь, однако я все равно рекомендую поставить свою блокировку, чтобы осознанно пользоваться даром. Мы научим. Для себя вы сможете обращаться к нему когда угодно, просто знайте — это не всегда приятно. А бесконтрольное действие на других может провоцировать… всякое.

— Марко, ты подумай. Дар очень ценный, — проговорил отец.

Ничего ценного Марко пока не чувствовал. И не понимал, почему из-за его дара может твориться всякая дичь. Ведь это хорошо, если жизнь течет без задержек?

Будто услышав его мысли, магесса объяснила, чему учат студентов с таким даром: выносить чужую боль, выдерживать напряжение и сплетать живые узоры.

— Разве линии не должны быть прямыми? — напомнил Марко.

— Они должны быть живыми и текучими, — ласково пояснила магесса. — Чтобы пропускать силу мироздания. А люди только и делают, что вяжут узлы, пережимая потоки, а потом мучаются. Носителем вашего дара быть полезно и почетно.

— А у вас какой дар? — спросил Марко.

— Вот как раз этот, — сообщила магесса. — И я не представляю себе жизни без него.

Они условились, что отец отправится домой, а Марко задержится: научится сдерживающему плетению и присмотрится к собратьям.

В Либрисе Марко провел неделю. Его поселили в общежитии вместе с веселыми целителями-второкурсниками. Каждое утро он отправлялся к мастеру плести сдерживающий обруч, распускать его и восстанавливать. На четвертый день Марко достиг великолепных успехов по всем пунктам и тем же вечером выяснил, что избыток сидра сводит на нет его усилия — обруч подло расползается под пальцами. И значит, надо держать себя в руках.

А на пятый день узнал, что его даром обладают одни девчонки — мужчин с таким талантом не появлялось уже лет двадцать. Если он сюда поступит, то будет учиться с ними. И называться расческой. Никаких мужских прозвищ талант не предусматривал.

Работать им предстояло с людьми, которые запутались в своей бестолковой жизни — и частенько таланту приходилось спешно уносить ноги после достигнутого успеха. Посетив три лекции первокурсников, Марко пожалел сестер по несчастью. Хотя все девушки были хороши, особенно запомнилась одна: с черной косой, перехваченной красным кольцом. Но и этого не хватило, чтобы удержать его в Либрисе.

Освоив обруч, Марко отправился домой с твердым намерением забыть о своем даре как о страшном сне. Если пользоваться, то чуть-чуть — и только для себя.

Глава 3

В Ардженту решили ехать вместе — целительница Флора, инженер Венцель и Марко, которому, предположительно, любое дело было по плечу. Вернее, так решила Флора.

— Ты как хочешь, — заявила Флора Венцелю, когда стало известно, кого выбрал дворец, — а я еду вместе с Марко. Даже если придется задержаться. Лучше опоздаю, чем попрусь одна.

Марко чуть не упал. В круг друзей Флоры он не входил, и страшно удивился, что она усмотрела в нем какую-то пользу.

— Что ты себе придумал? — заметила его недоумение Флора. — С тобой безопасней. Ты большой.

— Но только у Венцеля есть пистолет, — ухмыльнулся Марко.

— У Венцеля много чего есть. Но с тобой побоятся связываться, если что.

— Надеюсь, твое «если что» пройдет мимо. Я, знаешь, вряд ли устою против шайки разбойников.

— Угу, — кивнула Флора.

— Будем надеяться, что мимо разбойников проскочим, — заявил обиженный Венцель.

— Само собой, — пожала плечами Флора. — Но нам и мелкие проблемы не нужны.

Венцель хмыкнул.

Между Арджентой и Либрисом уже курсировали безлошадные повозки, которые двигала сила земли — как поэтично называли обработанный бреннит. Металл, добываемый в предгорье. Превращенный в гранулы, бреннит вступал в реакцию с водой, выделяя газ и двигая повозку вперед. Гранулы паковали в герметично запаянные кассеты — и двух кассет хватало, чтобы доехать из Либриса до Ардженты, обменяв посередине пути отработанную кассету на новую.

Тех же двух кассет хватило бы на путь из Висентии до Ардженты, но из Висентии по-прежнему ходил только транспорт на конной тяге. Безлошадные экипажи боялись мороза, и северная Висентия переходить на них не спешила.

И выпускники собирались отправиться во дворец самым традиционным способом — на лошадях.

В шесть утра, нагруженные багажом, дипломами и тревожными ожиданиями, все трое стояли на почтовой станции. Высокий румяный Марко, изящная темноволосая Флора и Венцель, который от постоянного сидения в мастерских выглядел будто его постирали в отбеливателе. Этому эффекту способствовала исходная масть: Венцель с родителями и сестрами приехал из-за северной границы — все семейство Бенеш было белокожим и светловолосым. И если родные Венцеля успевали подзагореть за лето, то сам он — нет.

Никого из выпускников не провожали: своим Марко запретил, а родители Венцеля и Флоры сумели приехать только на вручение дипломов. И, значит, можно было, не отвлекаясь, разглядывать попутчиков.

Четверка чалых лошадей задумчиво фыркала, пока возница размещал багаж. Компания собралась большая: раскупили пятнадцать мест из двадцати.

— Зато багажа натащили как сорок, — ругался под нос пожилой возница, оглядывая гору тюков с тканями и непонятные ящики Венцеля.

Пятеро купцов равнодушно следили за возницей. Пусть ругается. Груз в пределах приличий? В пределах. Уплачено? Уплачено.

Возница приподнял первый тюк, оценивая вес. Ясно. Остальные, небось, такие же. Залез наверх по железной лестнице, прикрученной к дилижансу сзади, и велел купцам подавать тюки. Те покряхтели, но объединились в пары и принялись забрасывать багаж наверх. Дело пошло быстро, но после первой партии возница остановился передохнуть.

Четыре тюка остались на земле.

— Э! — закричал самый старый купец и кинулся к поклаже, оставшейся на земле.

— Что думаешь, бросим твое добро? — усмехнулся возница с крыши. — Хотя мысль интересная. У столичных и так нарядов навалом. Обойдутся прошлогодними.

— Чего? — возмутился купец, живо представив себе убытки. — Что ты несешь?

— Тихо-тихо, — прищурился возница, вытирая пот. — Ща продолжим.

Купец выдохнул с облегчением.

Закинули и остальное. Возница велел поднять оба ящика Венцеля, обложил их тюками и только после этого занялся саквояжами. Придвинул всё друг к другу, чтобы не осталось зазоров, и перетянул кожаную гору ремнем. А потом сгонял вниз за мотком веревки и обвязал еще раз.

Купцы поцокали языками. Самый въедливый забрался на лестницу и ковырнул пальцем ремень. Но тот держал крепко.

— Одобряешь? — весело спросил возница, глядя сверху на макушку купца.

— Одобряю, — пробурчал тот и спустился, давая место вознице.

Пора было в путь.

— По местам! — скомандовал возница, спустившись с крыши.

Запрыгнул на главное сиденье, обернулся проверить — все ли заняли места. Ждать никого не пришлось. И повозка тронулась в путь.

Флора забыла, что боится разбойников, и стребовала место у окна. Марко легко уступил: ему и так все было видно. Возница сидел чуть ниже пассажирского отсека. Ни он, ни купцы в первом ряду обзора Марко не перекрывали.

Дорога петляла вдоль горной реки, то и дело уходя в буковые рощи. К полудню солнце разогналось так, что нажарило бы из них блинчиков, если бы они время от времени не заезжали в тень.

Марко наслаждался поездкой. Было бы совсем шикарно, если бы получилось искупаться, но повозка всего дважды остановилась на перемену лошадей, минуя удобные берега. Коней перепрягали настолько быстро, что пассажиры только и успевали что освежиться да выпить разбавленного вина.

К вечеру пассажиры устали. Даже Марко утомился. А Венцель заныл, что отсидел себе всю задницу.

— Ты ж изобретатель, — напомнил ему Марко. — Что ж ты не сделал себе железную жопу?

— Она в разработке, — буркнул Венцель.

Купцы захохотали.

Солнце клонилось к закату, тени вытянулись в бесконечность, перекрывая дорогу, а из-за горы наползали синеватые сумерки, догоняя и поглощая тени. Возница крикнул:

— Скоро приедем!

Марко прикрыл глаза. Всю дорогу он пристально следил за окрестностями, будто это могло уберечь экипаж от опасности. Но после обещания возницы расслабился: ехать осталось совсем чуть-чуть.

Но тут возница резко осадил лошадей и запричитал:

— Вот зараза, откуда ж ты взялся, да чем я провинился, чтоб я еще раз куда поехал в среду, говорила мне мама!

— Чего там? Какая мама? — сердито спросил купец, сидевший в первом ряду. И попытался рассмотреть, что такое напугало возницу.

Марко открыл глаза и вытянул шею.

На пределе видимости посередине дороги лежал крупный темный камень. Лошади фыркали и нервно топтались на месте. Расположился он так неудачно, что объехать его не удалось бы, да возница и не собирался.

— Нельзя ехать, — сбивчиво объяснял он. — Подлое место. И камни опасные. В прошлом году мой товарищ коснулся такого и пропал. Совсем, с концами.

— Чего? Кто пропал? Я не слышал! Джузеппе, что ты несешь? — возмутился купец. Но из дилижанса не вышел.

— Мне кровь из носу надо в Ардженту! У меня груз! — воскликнул второй.

— Может, ловушка? — испуганно спросил пассажир сзади. — У меня есть пистолет.

— У меня тоже! — воскликнул Венцель.

— Куда стрелять-то? — возмутился купец. — А ну как западня? Выстрелишь и провалишься под землю! Под Гальбой целый караван ушел в гору. Только мешок со специями потом в реку выкинуло, гора, видно, такое не ест.

Марко проморгался. Флора вцепилась ему в руку и перестала дышать. Коварные камни и впрямь встречались на дорогах. Каждому в детстве рассказывали, что камень по центру пути грозит несчастьями: это значит, что-то плохое смотрит на тебя — сверху или снизу.

Разглядеть угрозу было сложно. Тень от кривого дерева, изначально перекрывавшая его, растворялась в наступающей темноте: сумерки превращались в ночь. Да и возница остановился на приличном расстоянии от преграды.

Была надежда, что ловушечный камень уйдет сам. Сумеречные угрозы враждовали с ночными, и ночь должна была изгнать сумеречных. Но, похоже, этот валун дружил и с тем, и с другим временем суток.

— Возвращаемся! — объявил возница и зажег подвесные фонари. — Тут деревня есть, попросимся там на ночлег.

— Какая деревня?! В сарае, что ли, спать? — возмутилась пассажирка с заднего сиденья.

— Зато проснемся живыми! — возразил возница, прибирая вожжи. — Утром нагоним. Если камень уйдет…

Марко отцепил от себя Флору и выбрался наружу. Фонари, которые зажег на дилижансе возница, окончательно сбили ему картину. За спиной путешественники спешно пересказывали друг другу дорожные сказания, дополняя их слухами об оползнях. А те и впрямь случались.

Он обругал сам себя — ты, Марко, определись, чего мы тут боимся? Оползня или чего? Он бы сделал ставку на неведомое, потому что оползни случались после дождей, а последние две недели пекло́ по-летнему.

— Куда ты, парень? — воскликнул возница. — В реку слетишь!

— Угу, — кивнул Марко и шагнул к преграде. Если это просто камень, он его столкнет. Или хотя бы попробует.

Свет остался за спиной, глаза привыкали к темноте. Марко медленно пошел вперед.

Камень дрогнул! Не оползень. Все, что давно упало, не шевелится. Надо подойти поближе — темноте сложно доверять.

Позади остался дилижанс с перепуганными пассажирами, впереди лежало нечто. Большое, дышащее, опасное. Краски дня слизала ночь, черно-белые контрасты очерчивали контуры неприятного места. Марко шагал, упорно приближаясь к преграде.

Вот и камень. Сердитый, шерстистый, клыкастый камень. Понятненько.

Марко присел рядом со старым кабаном, который разлегся посреди дороги.

— Привет, — сказал он животному. — Знаешь, я догадываюсь, почему ты выбрал это место. Тут нагрето было?

Кабан угрожающе зафырчал.

Марко порылся в карманах и выудил яблоко, которое прихватил в дорогу. Вообще-то их было два, но второе он съел днем.

— На. Извини, что прошлогодний урожай, новые пока не выросли. Но оно все равно вкусное, папин сорт.

Пятачок кабана дернулся с интересом.

Позади из дилижанса кричали, требуя вернуться, но Марко проигнорировал вопли.

И поднес подарок к носу свиньи.

Кабан приподнялся, ухватил яблоко и захрустел, расплевывая кусочки мякоти. Дожевав, животное с интересом посмотрело на Марко.

— Больше нет, — развел руками Марко. — Все тебе отдал. Давай ты за это уступишь нам дорогу.

Кабан заворчал.

— Ночь же. Земля остынет, — Марко постучал ладонью по утрамбованной поверхности. — От этого места ты все уже получил. Дальше будут только неприятности от суетливых людишек.

Животное шевельнулось.

— Пойдем, — предложил Марко и нервно сглотнул.

Что, если зверь его не послушает? Марко двинулся вдоль дороги, задумав увести за собой зверя. Или разозлится и бросится?

Марко нервно просчитывал варианты: броситься назад к дилижансу, рвануть зигзагом между кустов или добежать до дальнего дерева? Вроде бы кабан стар, можно потягаться с ним в скорости. Или сразу дать ему кулаком в лоб? Прошлым летом Марко так свалил разбушевавшуюся свинью, но та была домашняя. А эта дикая…

Но планы не пригодились: здоровенная туша поднялась и потрусила за ним, а за поворотом грузно провалилась в кусты. И, проламываясь сквозь ветки, удалилась по направлению к реке.

— Вот и славно, — потер ладони Марко, довольный собой.

Он едва успел выйти из-за поворота, как раздался выстрел. Заржали лошади. Длинно и затейливо выругался возница.

— Э! — крикнул Марко, подходя к дилижансу. — Кто тут шарашит?

Венцель, а это был он, поднялся с дороги, на которую грохнулся, выбираясь из повозки. Судя по тому, что пистолет валялся перед ним, выстрел произошел сам собой.

— Здорово, что заряд у тебя только один. Со второго раза ты бы точно попал, — сообщил ему Марко.

Венцель не смутился и подобрал пистолет.

— Тебя увел камень! Я должен был сбить чары!

— Молодец. У тебя получилось. Камень передает тебе привет.

— Что это? Как ты его уговорил? Парень, ты знаешь заговор? Поделись? — купцы с возницей засыпали Марко вопросами, пока они с Венцелем забирались в дилижанс.

— Это был кабан, — объяснил Марко.

— Та-а! Всего лишь кабан! Было б, с чем возиться! — выступил один из купцов.

— Не всего лишь. Взрослый самец.

— Что ж ты его в реку не столкнул? — возмутился Венцель. У него тоже была масса идей насчет кабана. — Взял бы за ногу, раскрутил да сбросил! Мне бы и стрелять не пришлось!

— Венцель, не свисти. Пистолет твой сам пальнул. Ты хоть раз попадал, куда целился?

— А вот не надо! Я на горшках отцовских все лето тренировался.

— То-то он рад был тебя в столицу сбагрить.

Пассажиры засмеялись. Возница тронул дилижанс, и лошади резво затопали вперед, чуя впереди кормежку и отдых.

Марко с облегчением выдохнул, когда они проехали мимо кустов, в которых скрылся кабан. Хорошо, что зверь и не подумал возвращаться. Весом-то лесная свинятина была побольше него. А в злобе и подавно превосходила.

Пассажиры забалтывали уходящее напряжение, обмениваясь шуточками. Если кому и было совестно, что не они вышли навстречу опасности, то они ловко это скрывали.

— Марко, спасибо тебе! — громко и с чувством сказала Флора.

Попутчики на секунду смутились.

— Да, Марко, спасибо! — поддержал купец с первого ряда. — А я уж приготовился ночевать на сеновале!

Тема сменилась. Пассажиры обсуждали предстоящий ужин. Возница обещал, что местный хозяин — мастер мясного рагу. И теперь было понятно, где он берет мясо.

Настроение в дилижансе воцарилось самое приподнятое и продержалось до прибытия. От места встречи с кабаном до постоялого двора было совсем недалеко.

Глава 4

Во дворе гостиницы возникла заминка. Коней выпрягли конюхи и увели чиститься, пить, есть и спать. А пассажиры, прихватив котомки с самым необходимым, высыпали во двор и ринулись к открытой двери постоялого двора. Марко, не торопясь, тоже выбрался из экипажа и галантно подал руку Флоре, на что она только фыркнула и ловко выпрыгнула сама. Он пожал плечами и закинул за спину сумку. Он легко бы обошелся без нее, рассовав добро по карманам, но сумка ему нравилась и расставаться с ней не хотелось.

Он увидел ее в лавке за два дня до отъезда — и не смог устоять. Кожаная. С двумя лямками, чтобы можно было носить на спине. В лавке сказали, что это рюкзак — как ранец, только без каркаса. Марко понравилось, что он не пачкается и не мокнет — однозначно полезная вещь.

Основной багаж остался на крыше. Возница обещал, что хозяева обеспечат охрану.

Поверили все, кроме Венцеля.

— Джузеппе! — взывал он к вознице. — Ну Джузеппе же! Пожалуйста! Дело государственной важности!

Марко притормозил и прислушался. Начало ссоры он пропустил, пока выбирался наружу. Сейчас же они остались во дворе одни — вся толпа бодро усосалась в дверной проем.

— Снимите мои ящики! Вы обязаны! — настаивал Венцель.

Возница упирался:

— Парень, ты спятил. Какая там важность? Твои ящики в самой середине. Мне что, всю кучу разбирать?

— Но у меня вещи!

— У всех вещи. Да тебе ничего здесь не понадобится. Ты к ужину собрался переодеваться? Плюнь. Мы потерпим тебя в дорожном. Без придворного наряда.

Венцель успел растрепать, что они едут в королевский дворец, куда их отобрали как самых достойных. Кажется, ему никто не поверил.

— Вы должны все разгрузить! А то украдут! — завывал Венцель.

— Мы никогда тут не разгружаемся. Здесь нет никого, никому твое добро не нужно. Да и собаки на что?

Подтверждая слова возницы, хозяйская собака подошла обнюхать гостей. За ней другая. Изучив спорящих, обе отошли и сели невдалеке — гостеприимно и угрожающе.

Венцель от такой охраны только сильнее занервничал.

— А если дождь? Я везу ценную вещь. И вообще там моя зубная щетка!

— Не будет дождя! Обойдешься!

— Зубы надо чистить каждый день. Вот у вас клыка слева нет, потому что вы их не чистили.

— Ты мне еще в рот заглядывать будешь! Я тебе что, лошадь? Лошадь тут не я, — вызверился возница, временно утратив навыки работы с клиентом. — Я те щас сам устрою зубной некомплект!

Венцель подпрыгнул и повис, ухватившись за край крыши. Джузеппе схватил его за ноги и принялся отдирать.

— А ну отцепись, гнида!

— Тихо, тихо! — подошел Марко. — Джузеппе, отпустите его. Он больше не будет.

— Буду! — вопил Венцель. — Мне зубы чистить!

— Венцель, не позорься. Чем таким ты собрался зубы чистить?

— У меня прибор специальный!

— Кусок смолы у хозяев возьми. Тут везде есть. Пожуешь — как будто почистил.

— Какой смолы? — Венцель разжал руки и грохнулся на землю. — Это какое-то народное средство?

— Сосновой. Старое проверенное. Не хочешь — не бери, а я возьму.

Марко понадеялся, что Венцель утратит свой пыл, когда доберется до ужина. А смола, может, и правда есть. Когда он ездил с отцом к другим садоводам, придорожный трактир раздавал такие кубики. На вкус они были горьковатые, но не противные. Будто хвои поел.

— Правда, что ли? — не поверил Венцель.

Воспользовавшись любопытством товарища, Марко уволок его в трактир. Вот же беда какая, он не подписывался никого усыновлять. Он — младший сын, это о нем всегда заботились. Пока не выяснилось, что или надо браться за сады, или самому искать себе дело.

Джузеппе крикнул вслед:

— Эй, повелитель кабанов! Держи этого придурка на привязи! Он у тебя буйный!

Венцель задергался, но аромат рагу, которое хозяева метали на стол, отвлек его.

— Чур мне две порции! — Венцель забыл о зубах и ворвался в зал.

Он погорячился — от двух таких порций кого угодно разорвало бы. Мяса, картошки, моркови было вдоволь: хозяева не пожадничали. Большие ломти серого хлеба стопкой высились на двух тарелках, домашнее масло в горшочке пропутешествовало вокруг стола и закончилось, и хозяева тут же выставили новое.

Травяной чай принесли в большом котле, купцы побухтели, что зажали, мол, вина, а вот в прошлом-то году было белое и со льдом, но хозяева пропустили бухтение мимо ушей. И разлили напиток по кружкам. А потом кухарка метнула на стол пирог с ягодами. После пирога жаловаться никто больше не смел.

Смола для зубов нашлась: мужчины взяли себе по кубику, а женщины с подозрением отказались. Флора тоже — но только потому, что у нее в ручном мешке была щетка с порошком, смешанным по личному рецепту: студентов Висентии поощряли испытывать свои изобретения на себе.

Придумать свое можно было на любом факультете. Марко тоже было что предъявить: он создал для братьев схему набора людей для сбора яблок, где каждому досталось дело по силам и талантам. Легкие и ловкие лазили на верхушки, маленькие и глазастые собирали плоды с нижних веток, сильные и крепкие перемещали ящики, а внимательные сортировали и укладывали урожай. Сборщиков делили по силе и росту и в других хозяйствах, а вот сортировкой семья Радиче занялась первой.

Без конфликтов не обошлось. Один ловкий и один сильный умудрились полюбить одну и ту же внимательную. Ни один из сборщиков не учел, что сортировщице они оба не уперлись. Брат топал ногами и хотел выгнать всех троих, но в конце концов выпер только сильного с ловким.

И вздыхал потом:

— Лучше б ты, Марко, стал инженером. Придумал бы машину. Пусть бы она сама все делала. И ни с кем бы не ссорилась.

— Эрик, ты б замучился ей объяснять чего хочешь, — отнекивался Марко. — Ну или сходи к нашим, может, они тебе чего накрутят. У нас всякие гении есть.

— Так им платить надо! — возмущался брат. — А ты бесплатный!

— Ну ты, фруктовый магнат! Все б тебе экономить! — пихал его в бок Марко и хохотал. — Расплачивайся яблоками.

— Это само собой, — вздыхал Эрик. Яблок для младшего ему было не жалко. А вот денег он зажимал при каждом удобном случае.

Женщинам постелили в маленькой комнате на четверых, купцов разместили в двух больших помещениях на том же этаже, а Венцеля с Марко, как самых молодых, загнали наверх.

Путешественники уснули быстро. За день все утомились качаться плечом к плечу — в дилижансе было тесновато. Марко хотел спросить Венцеля, что он такое везет к королевскому двору, но забыл. Пирог и подушка перебили любопытство.

Проснулся Марко от грохота и вспышки. Резко сел и увидел на полу горящий факел, который влетел в окно и воткнулся в его сумку, брошенную у стены.

Марко сцапал одеяло, бросился к факелу, но споткнулся и полетел вперед. И так удачно, что вместе с одеялом рухнул на факел.

И тут же заколотил ладонями сверху, прибивая огонь. Надо было утоптать всё, чтобы не осталось ни искорки. Сыроватая шерстяная ткань, которая мерзко кололась вечером, отчего он даже не стал раздеваться на ночь, идеально подошла для тушения.

Больше всего Марко боялся, что из-под одеяла разбегутся искры, и две штуки действительно вырвались в комнату. Он прихлопнул их ладонью — искры клюнули его и погасли.

За окном выл механический голос и лаяли собаки. Венцель, путаясь в руках, ногах и штанинах, сбежал вниз. Проснулись все.

Марко показалось, что он справился. Для очистки совести он еще пару раз ударил по одеялу и замер. Внизу вопил и бегал народ. А факел вроде бы не подавал признаков жизни. Марко приподнял одеяло — оценить результат. У него все получилось: огонь потух, от факела осталась только вонючая палка.

Он потянулся к лампе. Сумка, так удачно поймавшая огненное оружие, осталась цела. Одеяло с нижней стороны потемнело, и Марко бросил его на спинку кровати — хозяева сами разберутся стирать или выкидывать. Легко отделались, если подумать.

Снаружи больше ничего не летело, там явно сменился сюжет. Марко сунул ноги в башмаки, подобрал обугленную палку и спустился во двор.

— Факел? — напрыгнула на него хозяйка. — Давай сюда.

Не дожидаясь ответа, она вырвала палку у него из рук и сунула в бочку с водой. Та даже не зашипела — так хорошо он ее потушил.

Внизу хозяин с возницей, размахивая фонарями, орали друг на друга, полуодетые гости рассыпались по двору, а на крыше дилижанса торчала поразительная установка, похожая на гигантскую петунию. Конусовидная верхушка качалась на гибком столбике и выла. Цветок пытался исполнять первые строки королевского гимна:

Цвети, прекрасная Ровелия!

На свете лучше нет земли-и…

Узнать песню можно было только по названию королевства, все остальное сливалось в неразличимый шум. Тем более что вопили все и на всех.

— Ты говорил, у вас тихо! — кричал возница. — А это кто? Почему ты молчал?

— Не было никого! Это вы за собой привели! — ревел хозяин. — Натащили не пойми что! Гляди, парча золотая! Разве ж можно такое без охраны возить!

Хозяин ткнул в распустившийся тюк, откуда торчал блестящий угол ткани. Штукенция Венцеля порвала мешок, когда выпрыгнула из ящика.

— Небось не застраховано!

— И не должно! — подскочил владелец парчи. — Перевозчик гарантирует. Джузеппе, гарантируешь? За что я тебе доплачивал?

— Да я, да он… — захлебнулся возница.

Тут орущая конструкция замолкла — Венцель сумел ее придушить. И заметил товарища.

— Марко, это ты виноват! Мой подарок чуть не украли!

Возница задрал голову и заорал в ответ:

— Да если б не эта байда, украли бы вообще все! И пожгли бы!

Венцель замер, соображая. Вроде как удачно получилось? Но долго думать ему не дали.

— Слезай давай, — велел хозяин двора. — Наведем порядок. Что у нас сгорело?

Оказалось, ничего. Из трех брошеных факелов только один долетел до дома, но его потушил Марко. Разбойники, которые нацелились на груженый дилижанс, привели для него лошадей, одну из которых упустили — она так и осталась во дворе.

Налет не удался, хотя самим злодеям удалось уйти. Собаки, помчавшиеся вслед, вернулись ни с чем. У одного пса остался на спине след от кнута — пострадавший дергал спиной и выглядел несчастным. Один из собратьев лизнул ему морду из сочувствия, но настоящая помощь пришла от хозяйки: она увела пса в конюшню, откуда тот вернулся перевязанным светлой ветошью, став похож на кокон с ножками.

Остаток ночи гости бродили по двору и обсуждали набег. В забытой разбойниками лошади хозяин постоялого двора опознал животинку конкурирующего соседа и прибрал ее в конюшню. Можно будет вернуть при случае.

Позавтракали на рассвете. Джузеппе вознамерился отправиться в путь ни свет ни заря, пока разбойники не прочухались и не вернулись за добычей. Хозяин гостиницы клялся, что тыщу лет никто не нападал, наверняка специально за парчой приехали. Или за вопящей штукой.

— Если так, то мы им ее сразу отдадим, — пообещал Джузеппе.

— Чего?! — возмутился Венцель. — Не отдам! Это подарок королю. Во дворец надо с дарами приезжать. Прославляющими королевство. Вместо папагов, раз те во дворце не удерживаются.

Все посмотрели на него странно и сменили тему. А когда окончательно рассвело, разошлись по комнатам за вещами. Пора было отправляться в путь.

Марко подобрал сумку, которая так удачно затормозила факел, и сказал:

— Чуешь, Венцель, как тебе повезло?

— Чего это мне повезло? — буркнул Венцель.

— Что король давно умер. А то бы от твоего подарка он точно скончался. А тебе бы за это отрубили голову. Ты эту штуку лучше никому не показывай — ей только людей пугать.

Венцель почесал в затылке.

— Да… Я и забыл про короля-то. А королеве не понравится?

— Даже не думай! — воскликнул Марко.

Глава 5

Дворецкий рвал и метал. Стоило на два месяца отлучиться из столицы, как дела пошли вразнос. Вообще-то такое происходило всегда, и поэтому Никола Покимица, только-только выслуживший себе титул, старался уезжать пореже. Но в этот раз подопечные превзошли себя.

На сторону утек весь запас апельсиновых цукатов, которого должно было хватить до осени. Повар оправдывался, что они стали недостойны королевских ртов, а хранитель казны отказал распорядителю в средствах на закупку новых. И эти двое дождались его возвращения, чтобы он их рассудил.

Разумеется, не потому, что нуждались в указаниях, а чтоб лишний раз друг на друга пожаловаться. Хитрость не удалась — Покимица за отъем своего драгоценного времени велел оплатить закупку пополам из собственных карманов. Недовольные хозяйственники, бурча, удалились, причем друг к другу как будто потеплели. Дворецкий некстати вспомнил, как его мама разгоняла мокрым полотенцем дерущихся котов — очень действенно было. И порождало дружбу до следующей схватки.

Но это была ерунда. За время его отсутствия случились и более серьезные вещи. За мухлеж с приказами начальник дворцовой стражи посадил под замок заместителя, а тот подкупил стражу и бесследно исчез. Старых охранников спешно разогнали, набрали новых, и те бродили по дворцу, путаясь в коридорах. Один из новичков уже сломал ногу в прачечной, поскользнувшись на мыльном полу. Кроме того, в подвале развелись крысы дикого вида и размера.

Как будто этого было мало, старший архивариус, мастер-целитель и главный механик дворца зачем-то выписали себе в помощники студентов из Висентии. Потому как всех местных забраковали.

Но самое главное и самое ужасное — королева-регент велела вернуть ко двору младшего сына Симона. И отложила передачу власти старшему сыну, потому что тот в очередной раз не сумел выбрать себе невесту. Что дало ей право перенести срок передачи на год.

Размышляя о судьбе короны, Покимица вышел из кабинета и отправился пройтись. На ходу ему думалось лучше, да и персоналу следовало напомнить о себе. А то совсем распоясались.

Дворецкий поднялся на второй этаж. Левое колено заныло: он неудачно поставил ногу на первую ступеньку, — и остановился в холле перед королевским гобеленом. Где был выткан узор, в котором угадывались четыре одинаковые буквы, — любимый паттерн короля.

Имена у всех членов королевской фамилии начинались на букву «С». Эту историю затеял покойный король, которого и самого звали Сильвино. Поэтому невесту Марию он переименовал в Софию перед свадьбой, а детей повелел назвать Стефано и Симоном.

— Не очень-то помогло ваше буквенное единство, — проворчал себе под нос Покимица.

Фамилия королевского семейства начиналась на «Э» — Э́сте. Но если подумать, буква «Э» тоже была похоже на «С», только перевернутую. Но и оно не помогло.

Первый сын у королевской четы родился слабеньким. Некоторое время родители всерьез опасались, что он будет горбатым. Неважное дополнение к скверному характеру. Второй сын получился здоровым, но буйным, и принялся сбегать от нянек, как только начал ходить. Что вызвало жгучую зависть у старшего. Первое покушение на брата Стефано устроил, когда тому исполнилось десять.

Король умер рано и основных драм не застал. Он не узнал, что королева сумела укрепить здоровье первого сына, хотя и не смогла исправить характер. Зато сохранила жизнь второму, отправив того в горную школу — подальше от старшего брата. Монарший пасьянс сложился, хоть и с огрехами.

Покимица сомневался, что государственную тайну о подготовке к операции против соседнего королевства разболтали именно папаги, которых в свой двенадцатый день рождения Симон выпустил на волю. Глупо было надеяться, что никто не заметит попытку получить монополию на вырубку леса — слишком много народу поучаствовало. Однако повод королева изобрела достойный — удалить принца как бы в наказание. Двор выдохнул с облегчением.

Дворецкий надеялся, что младший принц останется в горах или найдет себе дело за пределами столицы — но королева решила иначе.

И велела Покимице заново устроить принца во дворце, снабдив того верными людьми. Которые не пытались бы его убить и не подбивали бы на эскапады. То есть, как он понял приказ, эти люди должны хранить верность королеве. Или хотя бы Покимице. Ну и где такое взять? Он бы и сам не отказался от парочки.

Никола Покимица слишком давно управлял делами дворца, чтобы обольщаться насчет лояльности персонала. Человек, попадающий ко двору, сразу включается в игру «поднимись как можно выше». Нельзя выше? Тогда «получи как можно больше»! Воздух, наверное, какой-то… Специальный. Впрочем, ему нравился. Он не променял бы это место ни на какое другое.

Итак, люди. Тут хотя бы одного найти. Нужен кто-то молодой — разумный и обстоятельный ровесник принца.

Симону вот-вот должно было исполниться двадцать два. Покимица едва его помнил: когда принца отправляли в горы, это был худой рыжеватый шкет с длинными руками и ногами. Над старшим братом он возвышался на голову. Впрочем, Стефано с тех пор распрямился и подрос, не должно быть сейчас так трагично.

Дворецкий потихоньку успокаивался: горничные яростно полировали зеркала, а стража бдительно зыркала по сторонам — порядок радовал глаз.

Однако дворец не был бы дворцом, не подкидывай он обитателям подлянок: из бокового коридора на Покимицу вывалился старший принц. На принце был любимый темно-синий сюртук с потертой золотой вышивкой — Стефано собрался в город. Темные глаза сердито смотрели из-под длинной кудрявой челки. Принц всегда выглядел так, будто мир ему сильно задолжал.

«Он мог бы даже считаться красивым, не разгуливай он с такой недовольной мордой», — подумал Покимица и склонил голову.

— Ваше высочество.

Глубокие поклоны в дворцовом обиходе были не приняты, их оставляли для особых случаев.

Дворецкий замедлился, чтобы дать принцу пройти мимо. Тот редко обращался к нему, предпочитая решать дела через собственный штат. Но не в этот раз.

— Никола! — остановил его принц. Новый баронский титул служащего принц проигнорировал. Но Покимица не стал ему об этом напоминать.

— Слушаю, ваше высочество.

— Ты знаешь, что приезжает мой брат?

— Да, разумеется. Меня поставили в известность. Покои уже готовят. О людях думаем.

Здесь Покимица наврал. Ну какие люди, какой штат? Он только вчера узнал, что на него свалилось. Но про покои — правда. С момента отъезда младшего их никто не занимал, а в прошлом году отремонтировали, сменив заодно и мебель. В процессе нашли под полом тайник, где лежали две тканевые куклы в зеленых шелковых костюмчиках — одна с черными нитяными волосами, другая — с рыжими. Колористикой они подозрительно напоминали принцев.

Старшему принцу о куклах донесли, и тот развопился, обвиняя младшего в колдовстве. Королева подозрения отмела, велела оставить игрушки на месте, а старшему сыну в утешение подарила новую сбрую для лошади. С толстым намеком держать себя в руках.

Стефано поворчал и утих: он всегда был хозяйственным. Должно быть, с оскорблением его примирили стремена с позолотой. А к Новому году стребовал расшитый жемчугом чепрак в комплект. Покимица тогда подумал — вот приедет младший и что? Чепраком не отделаешься.

Вот он и приезжает. И уборка в комнатах — самое простое, что предстоит сделать.

— Как успехи? — Стефано скривил рот.

— Помещение почти готово.

— Да я не про это! Что вы подметать умеете, я знаю. Не умели бы, вас бы всех давно в шею выгнали. Маман велела подобрать этому придурку людей. Так вот — чтоб не смел брать моих, — гавкнул Стефано и протопал к выходу.

Покимица замер на месте. Считай, гроза прошла стороной. Было бы хуже, если бы принц велел подсунуть младшему кого-то из своих. Хотя он бы на месте Стефано так и сделал.

Настроение у дворецкого оторвалось от пола. Все не так плохо! Хотя ему было куда сбежать — свежекупленное поместье, прикрытое титулом, манило воздухом и размером, — должность при дворе ему была дорога. Вообще в шестьдесят лет жизнь только начинается! Он, может, даже женится. В столице это сделать куда проще, чем посреди полей.

Однако с людьми надо что-то решать. Тут он вспомнил про троих деятелей, которые выписали себе в помощь студентов из Висентии. Может, он что-то упускает? Это какой-то кладезь? Не запустить ли ему туда руку? Как бы только обосновать…

Он спустился к распорядителю жилых помещений. Ян Кустоди был единственным человеком во дворце, которого с некоторой натяжкой Покимица мог считать другом.

Оба они родились за пределами королевства. Одновременно переехали в столицу и там же познакомились, но во дворец Покимица попал первым. И, когда закрепился, перетащил и приятеля.

Кустоди был чуть постарше Покимицы и уже достиг того состояния, когда можно смотреть на всех как бы сверху. Несмотря на то что его положение при дворе было не самым высоким. Но он достиг всего, чего хотел, а его многочисленное семейство им искренне гордилось.

Покимица заглянул в комнату распорядителя. На столе у того разлегся план дворца. Крепенький седой Кустоди нависал над ним, сжимая карандаш в руке. Худой и жилистый Покимица заинтересовался — какую проблему решает друг?

— Приветствую повелителя заселений и выселений! — вошел в комнату Покимица.

Кустоди распрямился и заулыбался во весь рот.

— Господин барон, какая честь! Прекращай издеваться, я и так всем должен и повелевать могу только собственной задницей. Как поездка?

— Великолепно. На малом объеме можно достичь большего за меньшее время. Это тебе не дворец.

— И не говори.

— Что делаешь? — осведомился Покимица.

— Пытаюсь найти место для новеньких. Из Висентии. Так-то место есть, но вместе их, оказывается, поселить не получится. А вот к этому я был не готов.

— Почему?

— Одна девочка. Два мальчика. Девочка — целительница — должна жить в том же крыле, что и оба наших эскулапа. То есть в левом. А все наши горничные, кулинарки и прочие феи — в правом. Ну и что с этим делать? — Кустоди взмахнул руками над планом.

— Задача однако! Ну а с мальчиками-то проще?

— Я сначала думал, что да, и собирался разместить их вместе. Но один из них барон. По протоколу не положено. Он должен жить отдельно.

— Какая роскошь! А я думал, нам прислали простых выпускников. Не знал, что бароны нынче ломятся в университеты.

— В выпуске их было два, нам достался один. Новенький совсем — его отец только несколько лет назад титул получил. Радиче, яблочник.

— Ах ты! Помню это имя! Сын, значит, у нас?

— Да, архивариус себе выбрал. Причем, представляешь, подсунул ему задание из жизни дворца. Надеялся, что ты не узнаешь.

— С этого места поподробней!

Кустоди пересказал интригу с начальником стражи, упакованную в задачу. Архивариуса при расследовании оскорбили — заподозрили, что именно он внес сумятицу в приказы. Фоскари быстро оправдаться не смог и расстроился. Потом и не понадобилось — когда замначальника стражи сбежал. Однако архивариус все равно пожелал получить человека, который смог бы грамотно усомниться в нужный момент. Молодой Радиче, по слухам, на испытаниях это и сделал.

— И как? — заинтересовался дворецкий.

— А вот этого я не узнал.

— Жаль, жаль, — пробормотал дворецкий.

Барончик. С дипломом. Свежий, не испорченный. Это же мечта! Надо к нему присмотреться.

— А они уже приехали? — уточнил Покимица.

— Надеюсь, нет, — Кустоди заложил за ухо карандаш. — Я пока что эту задачу не решил. Если явятся сегодня, парней поселю в обнимку с метлами. Девочку размещу с кулинарками. Еда, лекарства — всё одно.

Дворецкий фыркнул.

— Молодежи нужны испытания.

— Согласен, — кивнул Кустоди.

— Знаешь, — внимательно посмотрел на друга дворецкий. — Барона нашего ты можешь поселить тут.

Покимица ткнул пальцем в план.

— Тут? — в недоумении посмотрел на палец Кустоди.

— Не прямо тут, а уровнем выше.

— А… — тот с интересом уставился на дворецкого. — Я чего-то не знаю?

— Я и сам пока всего не знаю, — ухмыльнулся Покимица. — Просто припоминаю, что там полно места. Которое простаивает.

— Ага-а-а…— протянул распорядитель, зависая над планом.

Во дворце опять что-то затевалось.

Довольный Покимица оставил друга решать головоломку дальше и направился к архивариусу.

Интересно, подойдет ли этот мальчик? Вот и поглядим. А старый писец перетопчется. Он вечно печется о государственных интересах, вот пусть и доказывает, что ему для них ничего не жалко.

Архивариуса на месте не оказалось. «Ну и ладно», — подумал Покимица и отправился в правое крыло через двор.

Глава 6

Дилижанс подъехал к северному въезду в столицу и уперся в длинную очередь: штук сорок лошадных и безлошадных экипажей построились в кривую линию, заставив всю правую сторону дороги. Быстро миновать очередь могли только конные курьеры.

Возница привстал на подножке и вгляделся в пропускной пункт. Каменная стена крепости давно осталась внутри города — еще двести лет назад Арджента выплеснулась из старых границ. Даже королевский дворец сегодня находился за пределами крепости.

Однако въезд все равно отслеживался, а здание контроля, построенное из популярного в королевстве светло-серого песчаника, выглядело внушительно.

— Эй, Джузеппе! Чо, надолго тут? Может, к западным воротам рванем? — предложил один из купцов. — Вроде пассажирским там быстрее…

— Погоди, спрошу, — отмахнулся Джузеппе. — Видишь, и здесь пассажирские стоят.

— Может, они дураки?

— Может, и дураки… Иди, раз такой умный, подержишь лошадей. Я пока узна́ю.

— А давай молодежь пошлем! — собеседника переполняли идеи.

— Когда захочу запутаться, непременно пошлю. Лезь сюда.

Грузный купец нехотя выбрался из дилижанса и занял место возницы. Он не раз ездил этим маршрутом, отлично знал Джузеппе, да и с лошадями управляться умел. Неприятно, что запрягли именно его, но он сам виноват. Нечего было рот разевать. С другой стороны, некоторые дела никому не доверишь.

Возница утопал к голове очереди.

— А что, здесь не всегда так? — высунулась со своего места Флора.

— Нет, — пояснил другой купец, который вовремя промолчал и потому остался в дилижансе. — Только перед ярмарками. Вообще есть западные и восточные ворота. Но, подозреваю, и там никаких шансов. Не стояли бы безлошадные впереди. Они наверняка из Либриса, им через восточные удобней. Значит, и там битком.

Марко вытянул шею. Джузеппе остановился у обогнавшего их безлошадного экипажа и что-то обсуждал с водителем. Пассажиры ждали. Но, когда Джузеппе двинулся вперед, стали вылезать на дорогу — раз остановка надолго, пора гулять.

— Э! — возмущенно закричал купец, которого оставили следить за лошадьми. — Куда вы все?

Никто ему не ответил.

Марко тоже выбрался из дилижанса. Памятуя прошлый опыт, Флоре руку подавать не стал. Раз она такая самостоятельная. Но опять промахнулся. Потому что Флора спрыгнула на землю и зашипела:

— Мог бы и руку подать, не развалился бы!

— Ты ж сама сказала, тебе такое не нужно! — удивился Марко.

— Не нужна, но ты мог бы, — прищурилась Флора.

— Понял, — улыбнулся Марко и согнул левую руку кренделем, как делали взрослые кавалеры.

— Фу тебя!

Флора толкнула его в бок. Марко засмеялся.

Купец, оставленный за главного, сообразил, что никто его тут не пожалеет. Слез с кучерского места и сам привязал лошадей к кольцу, закрепленному на специальном каменном столбе. Столбы эти тянулись еще на добрые двести метров за ними, что как бы намекало: очередь могла быть гораздо длиннее. Пристроив коников, он с важным видом обошел вокруг дилижанса, разминая ноги.

За ними встали два театральных фургона, разрисованные масками и летящими лентами. Поглядев на колонну, их возницы сразу пошли привязывать лошадей к свободным столбам.

Один пробурчал, что безлошадники только место занимают. Действительно, те блокировали подъезд к столбам с кольцами, которыми, разумеется, не пользовались. Но пока столбов хватало.

— Господа артисты! Не собираетесь ли репетировать? Мы с радостью сыграем роль зрителей! — крикнул Марко в тканевую стену фургона.

Оттуда высунулась встрепанная голова. Парень выглядел не сильно старше Марко и явно только что проснулся.

— О, нет! Тут тоже очередь! Надолго это? Вы давно тут?

— Только подъехали, — сообщил им Венцель, который шел за Марко по пятам. — Так чего, будет что-нибудь? А мы и подпеть можем.

— Лучше бы вы, ребят, денег в кружку накидали, — буркнул тот, исчезая за пологом.

Пропал он ненадолго. Какое-то время в фургоне шла возня, а потом оттуда выпрыгнули сразу трое: скуластый, мятый со сна, юнош и две смуглые девы постарше. С длинными, змеящимися по спине косами.

Однако если кто-то по наивности ожидал, что артисты начнут всех развлекать, этому кому-то пришлось обломаться. Сначала те направились вслед за Джузеппе и своими возницами.

Марко разочарованно посмотрел вслед, но из фургона вылезли еще два артиста, куда более общительных. И рассказали, что едут с побережья из самой Гальбы, а заезжают с севера, потому что в южных воротах совсем кранты. Здесь они тоже опоздали, хотя на юге и востоке очередь больше. Народ прослышал, что в город возвращается младший принц и через две недели Арджента будет праздновать его день рождения. А под это дело можно заработать и на людей посмотреть. Да и жилье заранее занять, у них, кстати, все на мази.

— А я парчу королеве везу! На платье! — похвастался купец, тюк которого разворотил венцелевский цветок. — Персональный заказ!

— Что-то ты припозднился! — присвистнул другой. — Успеют пошить платье-то? Это ж не плащик, тут понимание нужно.

Тот обиделся.

— Да я рванул в тот же день, как письмо из дворца пришло. Знают же, что такая только у меня. За две-то недели ей не одно платье пошьют, а три! Мастера во дворце свои.

Купцы затеялись спорить, сколько времени нужно на подходящий наряд. Артисты и выпускники отошли в сторонку, чтобы не мешать монстрам торговли. Им такое было неинтересно.

Марко наслаждался теплом, солнцем и компанией. Ветерок сбивал ощущение полуденного зноя, и белокожим стоило поберечься — в такую погоду легко было покрыться красными пятнами. Из них троих только бледная моль Венцель мог подгореть, но для него Флора умудрилась выпросить у артистов драную шляпу с развесистыми полями. Прямо мать родная. Теперь инженер разгуливал вокруг фургонов довольным пугалом. У Марко мелькнула обиженная мысль, что Флора могла бы и о нем позаботиться, но не смог придумать чем.

Задержка в полушаге от будущего дома Марко не волновала. По дороге Флора всё выспрашивала, что он думает насчет жилья. Но Марко ничего не думал. Он считал, что если работодатели не поленились сгонять за ними аж на северный край королевства, то и поселить их они планируют где-то у себя. Тут он был, конечно, оптимист.

Фокусники взялись учить молодых людей жонглировать. Венцель бросил упражнение, после того как растерял первую партию шариков, а Марко уперся. И через полчаса у него стало получаться: три штуки вертелись в руках, как примагниченные.

К моменту его триумфа вернулись к фургону молодые артисты. За ними пришел Джузеппе и собрал пассажиров:

— Значит, вот какая история. Новые правила въезда, чтоб их. Во имя порядка и гигиены.

— Гиены! — заржали купцы. — Знаем такое животное!

— Все вам шутки, — Джузеппе не смог сохранить серьезность и фыркнул. — В общем, на въезде досмотр, лошадям копыта мыть, мешки под хвост, да еще квитанцию оплатить. За унавоживание подъездной дороги.

— За унавоживание тебе должны заплатить. Тут же все заколосится! — продолжали веселиться купцы.

— А ну скидывайтесь! — Джузеппе рассвирепел. — В билет не заложено!

— Всё у тебя заложено, не прибедняйся, — напомнил ему купец, которому возница отдавал вожжи. — Ты эту квитанцию уже год оплачиваешь.

— Да, но она была на город! А теперь на дорогу!

— А какая разница? Была одна и теперь одна. За город с мешком платить не надо. Так?

— Так, — нехотя признал Джузеппе.

Для него и в самом деле ничего не изменилось, только возни прибавилось. А под мытье копыт и привязывание мешков Арджента устроила отдельную станцию.

— И надолго еще? — пискнула Флора из-за спин Венцеля и Марко.

— Часа три, думаю, — развел руками Джузеппе. — Располагайтесь. Хозяева нам воды с собой дали и бутербродов.

Действительно, Марко видел, как в дилижанс грузили здоровенную бутыль в ивовой корзине, доходящую ему до колена, но не понял, чье это.

— А я думал, это тебе вино! — воскликнул один из купцов. — В подарок.

— Не, то извинения за ночную историю. Они и в самом деле не знали, что у них новая банда шурует. И вообще! — воскликнул Джузеппе. — Было бы вино, я б его себе оставил.

— Вот в это я верю! — подколол его купец. — Вино бы ты заначил.

Джузеппе пробурчал невнятное и полез в заднюю часть за припасами. Так-то он и воду зажал бы, но раз все равно застряли, глупо жадничать.

Они разлили воду по дорожным кружкам, поделились и с актерами. Туда же ушла четверть бутербродов: хозяева постоялого двора щедро снабдили Джузеппе.

Артисты повеселели и сбыли мечту Марко: начали репетировать. Отошли от фургона и выложили под кедром границу сцены красной трубой — Марко плюхнулся на землю и потрогал. Как будто резиновая, но не оно.

— Ей еще и драться можно, — шепнул ему фокусник. — У нас под это дело такие короткие есть.

— Представляю себе, — кивнул Марко. Такой штуковиной можно было нормально навалять.

Внутрь круга зашел скуластый юноша с флейтой, а рядом встали девы с косами. Перед собой поставили кружку, в которой для приманки уже лежала одна монета.

Юноша взмахнул рукой, предлагая зрителям расположиться вдоль круга.

— Нарекаю тебя, толпа, благородной городской публикой!

Народ засмеялся.

Флейтист дунул и повел знакомую мелодию, девы захлопали в ладони, замотали косами, зазвенели колокольчиками. Потом зазвучала вторая мелодия. А третьей вступила песня, слова которой Марко хорошо знал. Под нее было здорово крутиться с девушкой, хотя и хлопать в такт тоже весело. Только артисты пели текст, составленный из простых слогов, отчего песня становилась еще более прилипчивой.

«Тата-рей та-ту-рас тата-рето та ти-рас»

И вдохнув допевали:

«Те тарета та-ра тас!»

Куплет повторялся за куплетом, и на третьем по счету Марко понял, зачем заменили слова: темные, как горная смола, путешественники, местного языка не знавшие, легко подхватили тарабарскую строку:

«Те тарета та-ра тас!»

Подхватил ее и Марко. Одна песня сменялась другой, на две песни трио потеснили фокусники с бубнами, но потом снова уступили им круг. Все плыло в послеполуденном зное, но было в этом ощущении что-то очень правильное. Настолько, что его дар толкнулся наружу. Никогда он так не делал, всегда смиренно отсиживался внутри обруча, либо шел вразнос, если Марко терял контроль. А здесь он тихо попросился на свободу, обещая, что именно сейчас то самое время.

И Марко отпустил его. Сначала ослабил обруч, послушал, как сменила интонацию флейта, и освободил совсем.

В центре круга снова поменялись артисты. Появились две женщины с одной арфой на двоих. Второй и не нужно было ничего — низкий грудной голос запел о путнике, который возвращается домой. Марко вспомнил, что эту песню всегда поют последней, когда пора расходиться, и загрустил. Наконец и певица, и арфа смолкли. Над собравшимися повисла тишина.

Толпа вздохнула, захлопала, а кое-кто уважительно засвистел, пытаясь повторить мелодию последнего номера. Что ему, конечно, не удалось. Но артисты засмеялись и похлопали за попытку.

Монет в кружку накидали доверху. Марко тоже бросил монетку — волшебные были артисты, не жалко.

— Э! — донесся зычный голос Джузеппе, призывая своих садиться. За время концерта повозка уползла вперед. — Не отстаем!

Закричали и другие возчики: колонна задвигалась, и экипажи начали исчезать за стеной контрольного пункта.

— Вы наши лучшие зрители! — кинулась к ним дева с косами. Она обняла по очереди Марко, Флору и Венцеля, отчего Флора ужасно смутилась. — Руфино новая песня пришла, пока он перед вами играл. Сказал, последний раз с ним такое было аж год назад. Нельзя упустить песню, простите его.

И точно. Флейтист исчез.

— Здорово, — потеплела Флора. — Нам тоже понравилось. Удачи вам, ребят!

Сердечно попрощавшись, путешественники разошлись по экипажам. Марко, несмотря на легкое головокружение, ужасно не хотелось расставаться с ощущением свободной текучести. Сейчас он чувствовал будто отрывается от земли, пропуская через себя невидимые нити. Он бы так и остался в этом состоянии, но тут впереди заржала лошадь, послышался треск и раздалась ругань.

Марко вздохнул. Вряд ли это он виноват. Но музыка закончилась, дар больше не качался вокруг, а хулигански рванул в стороны. Марко коснулся пальцами лба, стянул обруч, и магия улеглась. Он снова стал обычным человеком.

Глава 7

Арджента открыла второй въезд, чтобы пропустить безлошадных, но возница в красной шапке на деревянной телеге подстегнул коней и рванул вперед. Чтоб успеть к окну возможностей.

Окно, однако, закрылось, когда он цепанул бортом зеленую повозку у самого въезда, и очередь снова остановилась.

Джузеппе лениво приподнялся с места и тут же сел.

— Че там, че там? — оживились купцы. — Выходим?

— Не, это быстро, всем сидеть, — экспертно заключил Джузеппе, но как он это понял, не объяснил.

Он оказался прав. Городские, обложив торопыгу матюгами, расцепили телеги и куда-то угнали нарушителя. Очередь-то он преодолел, но попал явно не туда, куда хотел. Дальше пошло резвее. Через четверть часа дилижанс Джузеппе вкатился на площадку досмотра по зеленой щепе, отлетевшей от покоцанной телеги.

Повинуясь командам, Джузеппе перегнал дилижанс в подготовленный отсек. Здесь уже копошились конюхи, готовые помыть копыта и навязать мешки под хвосты.

— Снимаем багаж, переносим на станцию, — прокричал служитель, похлопывая себя по ноге гибкой металлической линейкой. — Пять серебряных, если хотите, чтоб разгрузили мы. Мойка копыт бесплатно. Один серебряный за комплект мешков.

Джузеппе раскошелился на мешки, а вот купцы платить за разгрузку не захотели. Резво запрыгнули на крышу и сами посбрасывали добро вниз, а затем споро перетащили его внутрь.

Венцель заволновался. На станции при погрузке его ящики подняли наверх Джузеппе с купцами, но сейчас купцов некому было организовать, и они оставили ящики на крыше. Инженер заметался. Подбежал к лестнице, закрепленной позади дилижанса, но, забравшись до середины, спрыгнул обратно.

— Марко-у, поможешь? — жалобно протянул он.

— Поможешь, — ухмыльнулся Марко. — Чего там у тебя? Швырять можно?

— Ни в коем случае! — голос Венцеля сорвался.

— Ладно, я пошутил. Твою штуку только тронь!

Ящик, в котором пряталась вопящая петуния, и так издавал подозрительные звуки — хрюкал и погромыхивал.

Венцель снова забрался на крышу, сдвинул ящики к краю и подал Марко первый, едва не навернувшись головой вниз. Это был как раз тот самый хрюкающий ящик. Марко подхватил его и отставил в сторону. За ним пришла очередь второго.

Флора, поглядев на это безобразие, вздохнула и прикатила тележку со станции — и на контроль они въехали централизованно, разложив имущество на платформе.

— Ого! — заорали купцы. — Где вы это взяли? А чего мы, как дураки, все руками?

— Места надо знать, — важно ответила Флора.

Купцы с уважением посмотрели на нее. Они-то стойку с тележками прохлопали.

— Народ, — подошел к трем товарищам купец с парчой. — А вам же правда во дворец?

— Да, — подтвердил Марко.

— Может, отсюда возьмем экипаж? А то глупо снова грузиться на Джузеппе, а потом на станции начинать бодягу заново. Он во дворец не повезет.

— А откуда дешевле? — хозяйственно спросила Флора.

— Одинаково, — ответил проходящий мимо служитель. — Стоянка через дорогу, можете тележку одолжить, чтоб довезти.

Ткани в тюках городской контроль не взволновали, а личное добро вчерашних студентов и вовсе не вызвало любопытства. Через полчаса все были бы готовы ехать дальше, если бы не ящики Венцеля. Служитель сделал на них стойку сразу, как только тележка въехала на станцию.

Изучить технологии вышел даже начальник въездного контроля. Из ящиков вытрясли всё до последней гайки и разложили на полу.

— Однако ты богат, парень, — усмехнулся начальник. — Тут, я вижу, детали. А здесь агрегат в сборе. Интересно. Давай включай.

Венцель смущенно запустил петунию и та гнусно заорала, вращая головой:

Цвети, прекрасная Ровелия!

На свете лучше нет земли-и…

— Ясно, выключай, — велел начальник. — Значит, так. Это мы пропустить не можем.

— Как? Почему? — вскинулся Венцель.

— Потому что конечной точкой указан королевский дворец, — начальник потряс бумагами, отнятыми у рядового служителя. — Не положено странным предметам врываться к королевским особам. А на страже стоим мы. Такие дела.

— Но это… для развлечения! Это неопасно, — нашелся Венцель. — Вы не можете лишить короля музыки!

От напряжения Венцель опять забыл, что король давно умер. Зато не забыл начальник.

— Король и отсюда послушает. Ему в самый раз. А вот королеве не понравится.

— Да с чего вы взяли? — заорал Венцель. — Почему вы за нее решаете?

— Э, нет, парень, решаем не мы. Мы лишь тормозим нашествие. Решает распорядитель праздников. Короче, нечего упираться, не пропущу. Своей властью запрещаю. Вот как поступим по этому поводу. Пакуй свое добро в ящики и тащи в хранилище. За цветуечком явишься вместе с распорядителем праздников, за остальным добром — с дворцовым инженером. Лучше привести обоих сразу, они и подпишут. Можешь явиться завтра, можешь позже, главное, не опоздай. Храним месяц, потом под пресс. А до этого времени приглядим. Ты ж не против, если твой цветок поработает у нас? Взбодрит личный состав, так сказать?

— Нет… — сник Венцель, сообразив, что эту стену ему не одолеть.

— Вот и славно. Грузи, вези.

Венцель с Марко собрали железки обратно в ящики. Венцель утолкал тележку за начальником и вернулся уже без ящиков и без цветка. Вслед ему несся хриплый гимн королевства.

— Прикинь, в кабинете себе поставил. Слушает, — пожаловался он Марко.

— А сколько времени твой цветок может так орать? — спросил Марко

— Полтора часа. Потом надо поменять пластину.

Тот же бреннит, только в виде компактных элементов, использовался в мелких устройствах. В доме у старших Радиче на таких работали лампы.

— Ты оставил ему сменную? — поднял бровь Марко.

— Не-а, — протянул Венцель.

— Ну, значит, недолго ему радоваться, — усмехнулся Марко.

Рот Венцеля растянулся в улыбке. Мелочь, а приятно. Хорошо, что он запас пластин оставил себе.

Тележка больше была не нужна. Купец оба своих тюка уволок на спине, а пожитки выпускников и подавно много сил не потребовали. Они перешли улицу и нашли экипаж до дворца.

В центр города их повезла безлошадная темно-серая повозка. Здесь такие принято было называть мобилями.

— Ух ты! — Флора провела пальцем по кожаному сиденью. — Мягкое!

— Ну! — обрадовался водитель. Он гордился своим транспортом.

Водитель нажал на педаль, и под капотом застучал двигатель. Защелкали клапаны, мобиль выпустил из себя первое облако пара и сдвинулся с места.

От границы города до центра они добрались за полчаса. Добрый водитель предложил сделать крюк и проехать по берегу Роветы, вдоль которой шла набережная — гордость столичных жителей, но прибывшие отказались. И на набережную попали под самый конец поездки, проехав через город.

Королевский дворец стоял на холме над берегом. Из окружающего парка торчала только крыша и второй этаж.

— А где башенки? — разочарованно спросила Флора.

Водитель засмеялся.

— Нету. Да он и без башенок красивый!

Это было правдой. Дворец, больше похожий на загородную виллу, радовал глаз светло-розовым фасадом и темно-розовой крышей. Нарядное здание уютно устроилось посреди пышной зелени.

Мобиль набрал скорость, зарокотал и въехал на горку. Там водитель свернул к резным металлическим воротам и остановился. Гавкнула собака и ворота открылись.

Грозная стража велела прибывшим выйти и принялась сличать словесный портрет путников с ними самими, благо, сами описания у них уже были.

— Марко Радиче, барон… двадцать два года… метр девяносто, похоже на правду… толщина умеренная, равномерная, лицом чист, усов-бороды не имеет, глаза карие, волосы каштановые ниже ушей, — забормотал стражник, пробегая глазами по списку примет, и внимательно поглядел на Марко. — Где волосы-то? Написано «ниже», а у тебя выше.

— Подстригся, — улыбнулся Марко.

— Ну волосы и отрезать можно…— снова забубнил тот, сверяясь с описанием. — Мочки на ушах свободные, правая больше левой, голову поверни, а теперь обратно — верно, пальцы на руках целые, в наличии…

Марко хотел фыркнуть, потому как пальцы есть у всех, но вспомнил, что у Венцеля не хватает половины левого мизинца — еще до поступления в университет с чем-то экспериментнул. Вот и особая примета. У Марко ничего выдающегося, кроме роста, не было. Так-то он был совершенно обыкновенный.

Рядом осматривали Флору и Венцеля — с ними было проще, их внешность полностью соответствовала портретам, присланным университетом. Даже в волосах совпадала. Меньше всего времени ушло на купца с водителем, их обоих знали в лицо.

— Так как вы наши новые служащие, — важно заявил начальник проездного пункта, — вам придется пройти тест на злонамеренье. Результат сюда носить не надо, мы сами узнаем.

Марко моргнул. Про тест на злонамеренье раньше не говорили. Хотя он ничего не замышлял, по спине пробежали мурашки. Что, если он не пройдет? Эх, второй раз за месяц он жалеет, что не остался учиться в Либрусе. Но если б остался, сюда бы не позвали. Или позвали бы?

Марко задумался, почему королева не дала сделать магический центр прямо в столице, но надумать ничего не успел: черная длинноногая собака закончила обнюхивать багаж, и стража разрешила проезжать.

— К правому служебному торцу, — напомнил водителю начальник патруля. — И не застревать. Разгрузишься и назад.

— Само собой, — важно отозвался водитель и пробурчал под нос, — будут тут руководить всякие…

Стража этого, к счастью, не услышала.

С подъездной дороги стало отлично видно дворец. Марко заметил, что на втором этаже всего десять окон, а на первом и того меньше, — всю середину занимал парадный вход, — и ему передалось беспокойство Флоры. А как же они тут поместятся? Совсем маленький домик — этот дворец. Он тоже представлял себе гигантское здание с башнями, иначе зачем его вынесли из крепости?

— А это весь дворец? — перегнувшись через передние сиденья, спросил Марко. Беспокойство Флоры передалось и ему. А вдруг здесь не найдется для них места?

— Не-а, — откликнулся купец. — Еще два крыла сзади. В передней части у них парадные залы и приемные всякие, администрация и все жилое позади. Хотя кабинет королевы тоже здесь. Вон он. Она любит солнце.

Купец показал пальцем на окно на втором этаже — и вовремя, дорога вильнула правее, и они двинулись вдоль правого крыла. Крыло оказалось гораздо больше фронтального корпуса, и Марко с облегчением выдохнул. Сюда можно было бы запихнуть добрую сотню жильцов. А, может, и больше.

Они проехали мимо фонтана и остановились у торца. Водитель выскочил и помчался ко входу, откуда высыпали четверо стражников. Эти были не такие угрожающие, как на воротах, но все равно серьезные. Раньше Марко никогда не видел столько охраны. С другой стороны, это, наверное, нормально. Тут же дворец, а не проходной двор.

Но двор как раз оказался проходным: вслед за стражниками на улицу выпрыгнули пятеро парней в запыленных комбинезонах, две юные девы в белых передниках, а со стороны двора подошел высокий седой старик в зеленом сюртуке с вышивкой, и поднялся на крыльцо. Марко заметил, что тут почти все ходили в разных версиях зеленого, но сюртук этого человека выделялся, и кроем, и вышивкой, и более темным оттенком.

Старик с интересом рассматривал прибывших. Папа наверняка бы сказал, что это никакой не старик, а уважаемый горожанин зрелого возраста, но для Марко все люди после тридцати сливались в единое старшее поколение. Все, что Марко мог определить, что этот человек почти такой же, как архивариус. Только страшнее.

Пока разговаривали с дворцовой стражей и вытаскивали добро на улицу, пока купец выкликал помощника портнихи, чтобы рассчитаться за парчу, человек на крыльце стоял и смотрел. Но познакомиться так и не подошел.

Водителя отпустили, купца завели внутрь вместе с тюками, а Марко, Флора и Венцель остались во дворе у входа. Девы в передниках бросились рассказывать, что в правом крыле жить лучше, чем в левом, потому что столовая рядом, но выбирать не приходится, как распорядитель скажет, так и будет.

И тут к ним подбежал еще один дворцовый служащий. Кругленький и седой. Он тоже носил зеленый сюртук, но посветлее и покороче, чем у важного старика. Наверняка, это что-то значило.

— Приехали! Уже! — закричал служащий, размахивая руками. — А я только-только придумал, где вас поселить!

Глава 8

— Господин Кустоди, — раскланялись с ним горничные. — А у нас новенькие! А они не знают, где будут жить! А мы говорим, в правом крыле лучше!

— Да уж знаю я ваши вкусы. Подальше от приказов, поближе к пирогам. Но не всем так везет, — заулыбался Кустоди и повернулся к прибывшим. — Пойдемте, господа выпускники, ко мне, поговорим. Меня зовут Ян Кустоди, я главный по жилью. Нужна ли помощь с багажом? А, вижу, не нужна, как вы скромно собрались! И правильно. В Ардженте все есть, получите первое-второе-третье жалование и все купите. За мной!

Распорядитель повернулся и, отмахиваясь от горничных, которые требовали в душевых воды погорячее, повел выпускников через двор в левое крыло дворца.

Марко почувствовал симпатию к этому человеку и поверил, что все будет хорошо. Только бросил взгляд через плечо: проверить напоследок, что делает суровый старик. Но тот исчез.

— Ф-фух, — отдышался Кустоди, добравшись до кабинета вместе со своей маленькой стаей. — Прошу садиться.

У стола стояли четыре кресла с низкой спинкой и округлыми подлокотниками. Марко сделал шаг вперед и занял ближайшее к столу место, чтобы, когда хозяин кабинета отвлечется, разглядеть план, который покрывал всю столешницу.

Кустоди дернул за колокольчик у стены, и в дверь заглянула горничная, с которой они только что познакомились.

— А я знала, что понадоблюсь! — радостно объявила она.

— Ты была права, — улыбнулся распорядитель. — Нам воды и печенья на всех.

— Будет сделано, — упорхнула та.

— Так. Давайте нормально знакомиться. Я — Кустоди, распорядитель жилых помещений, повелитель ремонтов и сопутствующих обстоятельств. У всех ко мне есть претензии, будут и у вас.

— Нет, нет, — замотали головами Марко, Флора и Венцель.

— Это вы сейчас так говорите, — уверенно прервал их Кустоди. — Теперь ваша очередь. Расскажите, кто есть кто. Мне пока понятно, что вы — юная госпожа, — Флора Леп.

Немного смущаясь, новые служащие назвали свои имена, возраст и факультеты.

— Замечательно! Нам как раз нужно новое пополнение.

— А что, — влез Венцель. — Старым уже всем головы поотрубали?

— Нет, как видите, — ухмыльнулся Кустоди и ткнул себя пальцем в грудь. — Шестьдесят пять, а всё еще в строю.

— Да я не о вас, — смутился Венцель.

Главный по жилью только хмыкнул. Марко сделал себе пометку, что у местных зубы-то будь здоров. Хоть палец откусят, хоть руку, про голову и вовсе лучше не шутить.

Тут горничная принесла поднос с графином, четырьмя стаканами и печеньем, и Кустоди свернул план, чтобы было куда поставить поднос. Марко вздохнул. Он не успел рассмотреть чертеж.

— Не печальтесь, — заметил его расстройство Кустоди. — Если хочется такую карту, я дам, у меня их целая пачка.

— Хочется, — признался Марко. — И с первым этажом тоже, это же второй?

— Правильно! — развеселился Кустоди. — Получите оба.

— И мне, — попросил Венцель. Он уже оправился от промаха.

Распорядитель подошел к деревянному шкафу у стены и распахнул дверцы. Новенькие вытянули шеи. Внутри на полке лежало две пачки бумаги, со стороны казавшихся одинаковыми. Распорядитель лизнул палец и отлепил по три листа от каждой, свернул их в общий рулон и вернулся за стол. А там сцепил скрепкой.

— Чтоб не разворачивались, — пояснил он. — Графин уберем, тогда раздам.

Он ловко разлил воду по стаканам, придвинул один к себе и кивнул на оставшиеся три, приглашая разбирать.

Марко передал Флоре стакан, предоставив Венцелю самому тянуться за питьем. Тот справился и заодно прихватил пару печений. С угощением у него получилось управиться лучше, чем с шариками у фокусников, и Марко бы непременно ему об этом сообщил, но при седовласом распорядителе постеснялся.

— Так вот, господа, — начал Кустоди, сцепив пальцы на столе. — Меня ошарашили вашим размещением сегодня утром. Учитывая все требования, выполнить их в такой срок я не смогу.

— Нам искать жилье в городе? — брови Флоры собрались домиком.

— Нет, мироздание с вами, о чем вы? — возмутился распорядитель. — Мы вас поселим, просто помещения будут временными. Потому что вы, госпожа Леп, будете жить пока в правом крыле, а не в левом, как положено. Разместим вас с двумя кондитершами. Они хорошие, будут вас карамелью кормить.

— А почему я должна жить в левом? — растерялась Флора.

— Потому что целители живут там, поближе к королевским персонам и амбулатории. У вас будет собственная комната рядом со старшим целителем, который принимал у вас экзамен. Но сейчас и эта комната, и две соседних ремонтируются. Вернее, НЕ ремонтируются, а стоят и ждут мастеров. К сентябрю точно будет, быстрее — не уверен.

— Спасибо, — поблагодарила Флора.

Кустоди снова всплеснул руками.

— И это все? Просто спасибо?

— Большое спасибо, — осторожно проговорила Флора.

— Какая молодежь приехала! За вами точно имело смысл ездить в Висентию! И вы не спросите, какого цвета мы поклеим обои? Будут ли шелковые покрывала?

— Э-э-э… — замялась Флора.

— Замечательно, — потер ладони Кустоди. — Как можно дольше оставайтесь такой.

Марко улыбнулся:

— А что, можно было обои выбрать?

— Нет! — торжественно объявил распорядитель. — Нельзя. Это я решаю, где что будет. Но поспорить можно было бы. Все спорят.

Новенькие хором вздохнули. Как здесь непросто.

— В общем, госпожа Леп, вот ваш ключ от комнаты в правом крыле. Это временная комната, напоминаю. Ключ потом сдать, не теряйте. За потерю штраф — четыре арда.

Трое выпускников поперхнулись. Это было… дорого! Каждому из них предстояло получать по двести пятьдесят серебряных ардов в месяц, что равнялось двум с половиной золотым релам. И звучало шикарно. Но в Висентии никакой ключ не стоил дороже двух копперов, то есть половины арда. Да у них ключи золотые! То есть серебряные…

Будущее жалование переставало выглядеть большим, несмотря на обещанное содержание — три комплекта форменной одежды, жилье и еду. Хотя одежда должна быть симпатичной, судя по тому что носила стража и распорядитель.

Распорядитель проигнорировал смятение окружающих и радостно пообещал:

— До комнат провожу! И на карте отмечу. Допили воду?

Все быстро проглотили остатки воды, Кустоди выгнал поднос со стола на подставку и раскатал свернутые в трубку планы. Марко заметил, что чистые чертежи были куда менее интересными, чем личная копия Кустоди. Ту покрывали его собственные заметки, которыми распорядитель делиться не собирался.

— Теперь вы, господин Бенеш. Венцель, да. С вами все попроще, вас, может, и переселять не придется. Вам достается место в комнате…

— Только не со стражей, — выпалил Венцель.

Кустоди с удивлением поднял на него глаза.

— А что со стражей не так?

— Они меня побьют.

— За что?

— За что-нибудь… — замялся Венцель. — Меня однажды в Висентии побили. А я всего лишь сделал выпадающие записки. Там, где стоит караул перед мэрией. Записка из трубы прям под ноги выпадала, если на белую плитку наступить.

— А что было в записках?

— Разное… — повел плечом Венцель. — «Наблюдаю за наблюдающими», «Сохраняйте достоинство», «С вами говорит труба».

— А как тебя нашли? — оживился Марко. Он только краем уха слышал эту историю.

— Ну… я полез зарядить новую партию записок. Тут меня и сцапали. И побили.

Кустоди почесал карандашом бровь. Глаза у него смеялись.

— А потом… потом вы устраивали новые розыгрыши?

— Над стражей — нет, — уточнил Венцель.

— Смотрите, как хорошо получается. Даже стража сможет побить вас только один раз. Но нет, я не со стражей вас поселю. Будете жить с оружейниками. Они вам по характеру ближе. Может, еще сами над вами пошутят.

Распорядитель поставил крестик в правом крыле на втором этаже. Венцель моргнул. Оружейники… Это звучало страшнее стражи.

— А почему я не могу жить в комнате с Марко?

— А вот с господином Радиче все сложно. Потому что господин Радиче у нас барон.

— О, не-е-е-ет, — застонал Марко. — Я пять минут барон, да и то барон у нас папа, я довеском иду.

— Довеском, не довеском, дворянство у вас наследственное, так что не отвертитесь. Вам положена отдельная комната. И поскольку у нас ничего нет, наш с вами путь лежит на чердак. Только весь персонал сейчас занят, и придется вам по-баронски самому убрать свою комнату. Сможете?

— Это я запросто, — обрадовался Марко. — Вот фехтовать я не умею, а убираться — дело понятное.

— Вы не поверите, — вздохнул Кустоди, — сколько народу с вами не согласится.

— А на карте покажете? — с любопытством спросил Марко, разыскивая глазами на столе карту чердака.

— Карты чердака у нас нет. Все на свой страх и риск, — подмигнул ему Кустоди. — Давайте разведем по комнатам ваших друзей, а потом доберемся и до вашего обиталища. Есть у меня одна мыслишка…

Будущее жилье Марко находилось в левом крыле, там же, где и кабинет Кустоди, и туда предстояло вернуться. Потому что сначала они повели Венцеля к оружейникам на второй этаж правого крыла, заодно нашли и столовую, где каждому из прибывших выдали по большой тарелке макарон с томатным соусом. А потом, оставив Венцеля наверху, спустились с Флорой к кондитершам.

Те оказались лишь слегка постарше целительницы. И узнав, кто такая Флора, завизжали от радости и потребовали рецепт зелья, от которого глаза испускали бы лучи. И печально заныли, когда узнали, что у Флоры такого рецепта нет. Кустоди велел девам перестать придуриваться, а, если надо, выкупить очки у распорядителя праздников — это он на прошлое мероприятие закупил очки с бликующими стеклами, которые так вдохновили кондитерш.

— Очки, господин Кустоди, десять ардов стоят, да еще ломаются, — сообщила ему одна из девушек. — А тут бесплатно и навсегда!

Распорядитель вздохнул. Шутники тут все. И они с Марко двинулись в обратный путь — заселять барона Радиче в отдельную комнату.

Они прошли второй этаж до конца, и Кустоди показал на дверь, сливающуюся с отделкой. Которая скрывала лестницу, идущую наверх.

— Нам сюда.

Никаких ключей к ней не требовалось, и они с Марко бодро зашагали наверх.

— Мы здесь редко бываем, — пояснил распорядитель. — В комнате, которую я вам отдам, раньше жил наставник младшего принца. Теоретически она даже подключена к воде, у вас будет своя умывальная. Не факт, что всё работает, я и не помню, когда был здесь. Но починим. Главная проблема…

И тут они добрались до обещанной комнаты. На приоткрытой двери, вместо замка и ручки красовалась круглая дыра. Кустоди запустил туда пальцы и потянул дверь на себя.

Глава 9

Перед ними открылась комната, свет в которую падал через небольшое окно под самой крышей. Пахнуло сухим деревом, пылью и почему-то лавандой. От двери до стены с окном вела узкая дорожка и пройти можно было только по ней: справа и слева от нее громоздились вещи.

— Она довольно большая, — смущенно произнес Кустоди, пытаясь описать комнату. — В смысле для одного человека.

Марко восхищенно разглядывал доставшиеся ему сокровища. В детстве он любил лазить по домашнему чердаку, там всегда было гораздо интересней, чем в сарае. Наверх попадали вещи, смысла в которых семья не видела совсем. Марко списывал это на недостаток воображения домашних.

Обычно на его находки никто не претендовал, и за счет родительского чердака Марко мог пополнять свой фонд для обмена трофеями с детьми соседей. Однажды он выменял на расписной веер шикарный комплект солдатиков с пушкой.

— Я не уверен, что тут есть кровать.

Кустоди постучал по левой куче добра, добро отозвалось пылью.

— Поэтому распорядился принести вам матрас. Белье принесет помощник кастелянши, если не забудет. А он может. Кастелянша сидит в правом крыле, но здесь, в левом, у нее есть комната. И сегодня вечером она там будет, поэтому вы и сами все получите.

Марко раскрутил свою копию плана.

— Где ее искать?

Распорядитель вынул из нагрудного кармана карандаш, поставил крестик и надписал квадратик «каст. госп. Ризнич».

— Если не успеете за сегодня разгрести достаточно места, можете лечь в коридоре.

— По-баронски, — усмехнулся Марко.

— Именно так, — развеселился Кустоди. — Как барон в боевом походе. Считайте, что вы захватили целый этаж. Кроме вас, тут никого нет.

— Ясно. Куда перетаскивать лишнее? — деловито спросил Марко.

Добро заполняло комнату настолько плотно, что переместить внутри было ничего нельзя.

— А! — поднял палец Кустоди. — Покажу.

Они вышли из комнаты и прошли дальше — в пространство, где и вовсе не было двери. По сравнению с комнаткой Марко оно было почти пустым.

— А почему?.. — открыл рот Марко.

— Почему нельзя жить прямо здесь? Потому что у нас есть планы переоборудовать это место в обсерваторию. Установить телескоп и организовать архив. Там удобный выход на крышу.

У Марко голова пошла кругом. Он сейчас завалит барахлом обсерваторию? А смысл?

— Этим планам от роду лет десять, их никто не отменял. Но руки не доходят. И, скорее всего, при нашей жизни не дойдут, — объяснил Кустоди. — Поэтому смело перекладывайте ненужное, то есть примерно всё, сюда. Да, переночевать можно и здесь. Короче, насовсем занять его нельзя, а захламить можно. Располагайтесь.

Кустоди хотел было скрыться, но Марко вцепился в него, как клещ.

— Господин распорядитель, не уходите сразу. Скажите, где мне взять воду, тряпки и фонарь. Надо ли сортировать это добро? Если да, то я отберу, что сжечь, и до какого времени я могу тут шурудить. Что подо мной?

— Под вами сейчас никого нет. Под несостоявшейся обсерваторией малый зал, который толком не используется. Бестолковая вертикаль, я бы сказал. А под вашей комнатой — кабинет младшего принца. Который еще не прибыл. Мы ждем его дней через пять.

— До этого времени я точно успею! — пообещал Марко. Жить над принцем! Это здорово!

— Вот и отлично. По поводу сортировки — да, буду признателен. Сложите кандидатов на сожжение в угол слева. Можем его даже обозначить.

Кустоди прошел внутрь недозала и вытянул из рыхлой свалки растрепанную веревку.

— Обвяжите этим. Вроде всё сказал?! Зайду завтра после обеда, покажете, что наотбирали. И рабочие снесут вниз.

Кустоди дернулся к выходу, но Марко опять остановил его.

— Стойте! Еще вопрос. Как найти архивариуса Фоскари, я ж ему подчиняюсь, и что такое тест на злонамеренье?

— Хм, — ухмыльнулся Кустоди. — К архивариусу могу сводить, он на первом этаже в нашем крыле. А насчет злонамеренья даже в голову не берите. Это так, разговоры одни.

Ответ Марко не успокоил, но большего он не добился. Они прошвырнулись к кабинету архивариуса, но уткнулись в закрытую дверь. На обратном пути Кустоди потерял интерес к устройству нового служащего и скрылся в глубинах дворца.

А Марко отправился искать кастеляншу, госпожу Ризнич. У нее он получил не только набор белья с одеялом в комплект к будущему матрасу, но и здоровенный серый балахон для грязных работ. Фонарем Марко разжился у горничных — тот работал на тех же бреннитовых пластинах, что и цветок Венцеля, — и должен был продержаться до конца недели.

Нагруженный полезностями, Марко вернулся наверх. И до темноты успел разобрать левую половину комнаты — ту, что наполняли крупные вещи. Вынес колченогую железную кровать исключительной страшности, комод без ящиков, два соломенных тюфяка, перевязанных кожаными ремнями. Хотел оставить себе ремни, но те рассыпались, выпустив тюфяки на волю. Марко ругнулся своей жадности — в свернутом виде перенести их было бы проще.

Не успел Марко разобраться с тюфяками, как пришел веселый рабочий Торе и прислонил обещанный матрас к стенке коридора. Остался поболтать, но помогать отказался — типа не поручено, — и дальше только трещал. Зато рассказал, где можно помыться и во сколько накрывают завтрак. Марко все же сумел его принудить к помощи, когда дело дошло до умывального столика с мраморной доской. Тот был не столько тяжел, сколько неухватист. Но после этого подвига Торе смылся.

Пяток сломанных рам Марко вынес легко — по сравнению с умывальным столиком рамы были полной ерундой. Столик его расстроил — никаких труб к нему не подходило. А где настоящий умывальник? Должно быть, остался в заваленной половине.

Марко собирался трудиться до полуночи, но к десяти — пол еще не успел остыть, — понял, что ничего уже не соображает. И прекратил разборку.

Под конец он вымыл расчищенное место и решил, что матрас затащит в обсерваторию. Там все еще оставалось больше пространства, чем в его законном жилище. Это пространство он вымыл тоже. И занес матрас.

Уже засыпая, он услышал шепот и цокот. Кто-то звал его «Мар-р-к, Мар-р-к».

— Марко, — поправил цокающего Марко и уснул.

***

Утром Марко привел себя в порядок и после завтрака отправился искать господина Фоскари. Все же он работать приехал или куда?

Сегодня дверь кабинета архивариуса была открыта нараспашку, а внутри Марко обнаружил не только Фоскари, но и вчерашнего придворного в богатом сюртуке. Тот оказался дворецким, господином Покимицей. Лицо у Фоскари было самое уксусное, а вот Покимица выглядел исключительно жизнерадостно.

Архивариус хмурился, сидя над большим рукописным журналом, а Покимица, вытянув длинные ноги, расположился в кресле по другую сторону стола. Хотя дворецкий должен был быть гостем в этом кабинете, ощущалось как будто наоборот.

На вопрос Марко, чем ему следует заняться, ответил Покимица.

— Позвольте мне ввести вас в курс дела, господин Радиче. Садитесь.

Марко огляделся, нашел пуфик на изогнутых ножках и подтащил его к столу. Теперь у них с дворецким проходила отдельная встреча на территории архивариуса. Марко краем глаза заметил, что хозяин кабинета совсем не рад зрелищу.

— Марко, мы очень рады, что вы приняли предложение дворца и господина Фоскари. Надеемся, вам будет интересно. Чтобы вы как можно скорее освоились, мы дадим вам проявить себя.

Марко опешил. В чем проявить? Кто такие «мы»? Разве его взяли не на роль помощника архивариуса? Но дворецкий не дал ему задать вопрос и продолжил:

— В ближайшее время вы будете получать разные задания. Постарайтесь выполнять их как можно лучше. Мы помним, что заманили вас на должность помощника архивариуса — кстати, как быстро вы хотели бы заменить вашего шефа?

От этого вопроса Марко и Фоскари поперхнулись.

— Ага, не думали об этом. Ну и правильно. Господин Фоскари не собирается нас покидать. Поэтому вы позанимаетесь и другими вещами. Сегодня ваша задача, — дворецкий вынул из внутреннего кармана сюртука круглый футляр и выложил его на стол архивариуса, — доставить секретный приказ начальнику стражи крепости. Его зовут Уго Лупо. Вот его словесный портрет и бланк подтверждения.

Дворецкий вынул из того же кармана два сложенных листа бумаги, подсунул их под футляр и подвинул горку к Марко.

— Вот что вам нужно сделать: добраться до крепости. Там получить у дежурного подпись о сохранности печати. Он внесет послание в реестр и пропустит. Дальше вы должны найти начальника, вручить ему футляр и получить его подпись. Именно в таком порядке, это важно. Сделать это вы должны до одиннадцати часов утра. Однако если начальника не найдете, вернетесь в курьерскую канцелярию — она находится на этом же этаже через три комнаты ближе к выходу, — и сообщите, что не справились. И отдадите футляр начальнику канцелярии, тоже под подпись.

Дворецкий сверлил его глазами. Марко кивнул. Курьерскую канцелярию он видел вчера, на ее двери висела табличка. Сегодня эта дверь была открыта, и там клубились совсем молодые люди. Некоторые даже моложе его.

— Я правильно понимаю, что возвращение с пустыми руками, вернее, в моем случае с полными, нежелательно?

— Верно, — ухмыльнулся дворецкий. — Но повторяю. Главное, не передавать футляр помощникам, писарям, дежурным — никому. В худшем случае — начальнику курьерской канцелярии. Господину Потоку.

Кто такой Поток, Марко уже понял. Тот самый усатый господин, который с утра распекал курьера. Тот то ли что-то потерял, то ли не сумел вовремя довезти до мэрии. Марко не хотелось, чтобы его так распекали.

— Итак. Повторите, что вы должны сделать?

Марко поднял глаза на настенные часы. На них была половина десятого.

— Я должен добраться до крепости. Получить подпись дежурного о сохранности печати. Найти начальника. Вручить приказ. Получить его подпись на том же бланке. На все это у меня полтора часа. Вернуться к господину Фоскари. Если не найду начальника, то сначала в канцелярию, потом сюда.

Угол рта дворецкого пополз вверх.

— Да, верно. Как попасть в крепость, знаете?

— Нет. Спрошу в курьерской канцелярии.

— Идеально. Я чувствую, вы не безнадежны, господин Радиче. Не зря носите баронский титул. Приступайте.

«Далось им мое баронство», — мрачно думал Марко, покидая кабинет архивариуса.

В канцелярии на него посмотрели странно, но разрешили взять лошадь на конюшне.

— Ездить умеешь? — с подозрением спросил господин Поток.

— Да, — уверенно ответил Марко. Заставить лошадь танцевать он не смог бы, а вот проехать из точки А в точку Б — легко.

— Ну иди. Тебе оседлают.

Поток черкнул записку, объяснил, как найти конюшню, как проехать к крепости, которая находилась на соседнем холме, и выдал Марко жетон королевского курьера.

Разложив добро — Марко порадовался, что у него есть надежные карманы, — внезапный курьер отправился на конюшню.

До крепости он добрался почти без приключений. Лошадку ему выдали спокойную и к тому же знающую дорогу.

— Скажешь ей — в крепость, она знает, — посоветовали конюхи.

Так что к дежурному крепости Марко попал без труда. А дальше началось странное. Дежурный подтвердил на бланке сохранность печати, но сказал, что начальник на секретном совещании. И к нему нельзя.

Это было неприятно. Марко представил, как на него орет Поток, и перспектива ему не понравилась. Он слышал, как утреннего курьера обозвали кладбищем улиток и позором отечества.

— Почему нельзя его вызвать? — сердито спросил Марко. — Это королевский приказ. И он должен попасть к нему в руки.

Дежурный засмеялся.

— Парень, ты, наверное, новенький. Да оставь у меня, я передам. Все так делают. Вон, смотри, — он сунул Марко реестр под нос. — Видишь, уже три штуки принесли. Все здесь лежат, дожидаются.

Он открыл ящик и предъявил три футляра, которые казались идентичными.

— Да что ты паришься! — дежурный прямо-таки излучал уверенность. — Никто, кроме него, футляр не откроет. Можешь сам попробовать! Точно говорю.

Марко посмотрел на футляр, который держал в руке. Вроде такой же. Неплохо было бы проверить, но что, если он сломает печать? Дежурный тут же аннулирует запись?

Тогда точно придется возвращаться ни с чем. Есть ощущение, что он еще не все попробовал. Марко глянул на часы над столом дежурного. Времени оставалось десять минут.

— Даже на секретном совещании бывают перерывы, — уверенно сказал Марко. — Я сотрудник дворца с высокими полномочиями. Пропустите меня и скажите, как найти начальника.

Про высокие полномочия Марко только что придумал. Но на дежурного это произвело впечатление.

— Ла-а-адно, — протянул он. — Дальше по коридору, потом вверх по лестнице до второго этажа. Там решетка. Пройдешь мимо нее в третий зал слева. Там все и сидят.

— Благодарю, — важно кивнул Марко. Он постарался не уронить свой свежезахваченный высокий статус, поэтому спину оставил прямой. И двинулся на поиски начальника.

Дежурный не обманул. На втором этаже он нашел решетчатую дверь из продольных прутьев. Через нее разглядел табличку на третьей двери: «Начальник стражи». Только решетка была заперта. И заперта непонятным образом — ни цепи, ни замка, ничего. Заело, что ли?

Марко потряс ее, покричал. Никто ему не ответил. Тупик. Но Марко уже охватил азарт. Он взялся за центральный прут и потянул на себя — шершавый кованый прут немного подался. Старое железо. Отлично. Такое Марко вполне мог согнуть голыми руками. Эх, дали бы это поручение Флоре, для нее бы и выгибать прутья не пришлось, она просочилась бы и так.

По центру расстояние между прутьями было пошире. Он уперся левым плечом в один прут, а правой рукой толкнул от себя соседний. Прутья начали разгибаться. Когда правый изогнулся достаточно широко, Марко нажал еще раз. Между прутьями образовалась дыра. Он оценил дело своих рук — искривлениям подверглись четыре прута. Два сильно и два не очень. Ну ничего, у него королевский приказ. Лезем.

Преодолев решетку, Марко прошагал до третьей двери, постучался и распахнул ее.

— Приказ для господина Лупо! — оповестил он собравшихся.

Что Лупо сидит во главе стола, было понятно сразу. Крепкий кряжистый боец со шрамом поперек лица тут имелся только один. И характер у него был очевидно командирский: левый карий глаз под рассеченной бровью смотрел так же въедливо, как неповрежденный серый.

Лупо молча протянул руку за приказом. Марко обошел заседающих вокруг и положил ему в ладонь футляр. Тот раскрыл коробку, провернув ее и сломав печать, достал бумагу и хмыкнул.

— Распишитесь в получении, — сунул ему бланк Марко.

Лупо подписал и снова уставился на Марко.

— Как попали сюда? — спросил он его.

— По указаниям, — ответил Марко, не вдаваясь в подробности.

— Свободны, — ухмыльнулся начальник крепостной стражи.

Марко молча развернулся и вышел. Закрыл за собой дверь, вылез обратно через погнутую решетку и обернулся. Некрасиво вышло. Надо бы поправить. На этот раз он уперся спиной в прямые прутья и двумя руками толкнул пострадавшие. С другой стороны, где они выгнулись не так сильно, он справился быстрее. Получилось почти как было.

Когда он проходил мимо дежурного, тот, свесившись из окна по пояс, орал на стражников, которые загородили дорогу заглохшим мобилем. И Марко отправился во дворец, не прощаясь.