Пряха разума

Пролог

Дворцовый шум и гам, весь особняк перевёрнут на уши. Старшая дочь герцога пропала, вероятно она опять сбежала. Кричали слугам: "С собаками ищите, не найдёте, на корм пущу". А златовласая девчонка бежала со всех ног, запыхаясь удирала в лес, где нету человеческих троп, где путники ходить боятся. В места столь глубокие, что не всем ведомо, кто проживает там.

Среди чащи, в глубине леса, бежавшая девчонка нашла танцующих у костра трёх ведьм, что исполняли ритуал. Шевеление, шорох и тихие шепотки в кустах никто не заметил, и невидимая наблюдательница осталась, чтобы узнать, какие тайны хранит этот танец. Вперемешку с утробными, животными звуками с ударами в барабаны и тихого звучания духового голоса, слышалось единое женское пение, жёсткое и резкое.

Это грех, это ложь —

Грань, где явь и сон, не трожь!

Кто заглянет в бездну очей,

Тот останется там навеки.

Истинный твой облик, лик,

Мечтателен, дик, велик.

Кто узрит сей свет в ночи —

Станет духом без свечи.

Не зови, не говори,

Тени встали до зари.

Сноходец ткёт свой узор

Из молчанья рек и рос.

Ветер уносит тихий глас,

Месяц меркнет в поздний час.

Кто ступил на тропу снов —

Не вернётся под покров.

Завораживающие, хоть и пугающие, образы лесных жителей затуманили голову юной девы, и та не заметила как начала терять саму себя среди ритмических звуков и внезапно для самой себя её глаза начали смыкаться, а ноги дрожать, руки стали слабыми, а дыхание стало замедляться. Мысли кричали: "Не спи, беги!", но тело не слушалось, словно неизвестная магия отняла возможность к сопротивлению, но не сломила саму волю. Словно приливная волна тёплой и солёной воды, невидимая, но слышимая магия окутала и положила на землю, ту что просто наблюдала. Запах грязи и кореньев мгновенно успокоил и позволил расслабиться ей. Она... Уснула, когда увидела, что кострище, ведьмы и танцующие звери растворились в дыму как мираж.

Пробуждение девушки было лёгким и радостным, словно она только видела лучший свой сон, но осознала, что её несут на плече, держа, как забойного зверя. Бездвижно, руки-ноги были проверены на ощущения и она не была связана. И только сейчас, прислушиваясь к самой себе, она поняла. Её захлестнула тишина, что в голове, что в окружении. Несущий её человек, явно был в тяжёлых доспехах, но от него не исходило ни звука, словно его тут не было. Единственное, что для неё было слышно - собственное сердцебиение.

Она едва пошевелилась, чтобы осмотреть доспехи и увидела их. Чёрные, как вороново крыло, усеянные шипами и лезвиями почти везде, и аура смерти, окружающая её в данный момент. Без сомнения, её нёс человек известный бесчисленными убийствами, уничтожениями деревень. Его звали - Чёрный Рыцарь.

Глава 1 — Золото в колосьях

Агнесс этим утром была необычайно свежа и встала ещё до восхода солнца. Она решила прогуляться до пашен за небольшим пучком уже созревшей пшеницы. Одевшись в своё старенькое прогулочное красное платье и выйдя за порог, она встретила старого знакомого - Фарнелос Халейнен. Эта встреча не стала для неё неожиданностью, ведь она слышала его «голос», едва пробудившись. Мужчина стоял с небольшой сумкой в руке и глядел в сторону восхода над крышами домов.

— Ах, мисс Морфема, рад вас видеть в такую рань, не думал, что смогу вас разбудить до обеда. — старик мягко улыбнулся

— Господин Фарнелос! Здравствуйте, рада вас видеть, проходите! — девушка открыла дверь, чтобы впустить друга

— Нет нужды, нет нужды. — он покачал головой и положил руку ей на кисть, сжимающую дверную ручку. — Я пришёл не за этим. Мне не книги нужны, а материалы, но я просто пришёл предупредить об этом, не сейчас. — мужчина убрал руку и сделал шаг назад — Судя по всему, вы на прогулку? Вам составить компанию?

— Ах. Нет, это быстрая прогулка. С вами она затянется и я точно не смогу открыть библиотеку до полудня. — хихикнула та.

— Как знаете, если найдёте за городом что-нибудь необычное, пожалуйста, принесите мне, я с годами слеповат стал, мне сложно искать такое самостоятельно. — Фарнелос спустился с небольшой веранды перед библиотекой и помахал рукой.

Девушка помахала ему вслед с улыбкой. В старых воспоминаниях девятилетней давности это был её первый друг, который помог ей обустроиться в городе Кеошир. И за это время они сильно сблизились, несмотря на разницу в возрасте. Он был похож на доброго дедушку, которому было несложно приглядеть за своей внучкой.

По дороге девушка вспоминала всех тех, с кем дедушка был связан. С людьми, которые стали для неё такими же друзьями со множеством имён. Большинство из них были осторожны с ней: она знала, что они боятся её задеть. Она слышала это в их голосах, видела в их движениях, чувствовала в их интонациях, угадывала во взглядах. Они были куда грубее, куда смелее, но присутствие одной молодой девушки сковывало их железными цепями.

Спящий город медленно просыпался, совсем вдали слышались возгласы петухов, возвещавших утро. А она уже шла не по мостовой, а по обычной утоптанной грунтовой дороге, вдоль которой росли яркие луговые цветы и различные дикие травы. Здесь городская жизнь казалась незначительной — обычный муравейник, который зачем-то построили на берегу моря.

А вдали уже показалось небольшое пшеничное поле, на котором виднелись крошечные тёмные точки, копошащиеся среди колосьев. Девушка сразу же побежала, завидев нужное ей поле. Приближаясь, она видела, что в поле работают косцы и все они собирают зерно, чтобы оно пошло на продажу или на муку для пекарей, кондитеров и иногда алхимиков.

План был прост: срезать хороший пучок, чтобы потом тихо вернуться домой и украсить рабочее место. Но плану не суждено было сбыться. Её завидел и окликнул рослый парень в льняной рубахе и соломенной шляпе. Его «голос» был мягким, но строгим.

— Воруете, госпожа? — Он резко обратился к девушке. — Не дело!

— Ах, нет-нет. Это так для девчачьих причуд! — она повернулась к нему, убрав небольшой серп за спину.

— А что вы сразу отнекиваетесь? Стыдитесь, небось? Правильно. Стыдно должно быть! — парень показал на неё пальцем, медленно повышая голос.

— Стойте! Я просто хотела украсить библиотеку! — она немного взвизгнула и от неожиданности прикрыла рот. — Я... Я не хотела красть. Желала лишь взять немного, чтобы украсить особняк.

Парень несколько опешил от громкого возгласа девушки и огляделся. Другие косцы не обратили на них внимания и продолжали работать как обычно. Пригнувшись совсем немного, он повернулся к девушке. Пока незнакомец отвлёкся, Агнесс ловко срезала небольшой пучок и заткнула его себе за пояс, как хвост.

— Вы... служка? — парень осмотрел девушку сверху донизу.

— Конечно! — улыбнувшись, протянула та. — Жёнушка молодого господина попросила немного колосьев для своей библиотеки, чтобы те напоминали ей о «делах мирских», как она выразилась. И сказала, что будет сильно гневаться, если кто-то, — девушка показала на себя — не принесёт ей колосья. Пожалуйста. Дайте мне забрать их.

Где-то вдали, позади, она услышала знакомый хохочущий мужской «голос» — и стремительно к ней приближался. И Агнесс уже понимала, кто это был, и знала, что этот кто-то разрушит при первом же появлении всю её выдумку.

— Агнесс! — басовитый голос ударил в затылок, от которого та немного качнулась вперёд. — Ты чего-сь пришла сюды?

— Ааах... Здравствуйте, батюшка Андре Живель. Я сюда пришла немного взять колосьев... Для библиотеки... — её голос стал чуть-чуть выше и тоньше, а сама она почувствовала себя совсем маленькой рядом с этим мужчиной.

Андре был человеком, напоминающим медведя. Причём медведя очень пузатого. Его руки были похожи на колонны, а голова покрыта косматой шевелюрой и бородой. Ног за рясой не было видно, но она была уверена, что они такие же, как и руки.

— Всего-то. Я думал-то, детишкам книжку почитаешь. Бернар, а ты чего-сь не косишь? Отлыниваешь? А ну иди косить, не то отцу расскажу, что девиц пугаешь, розгу получишь! — Андре помахал кулаком и немного нахмурился, однако из-за густой бороды это было почти не заметно. — А ты, девчонка, хвост свой-то сними, а то, как кобыла ряженая. Не к месту.

— Я... — Агнесс залилась красками от таких слов и достала пучок пшеницы из-за пояса.

— Ты-ты, дочка. Бери больше, я не обижу-сь, но с тебя уговор — Андре снял свою широкополую шляпу — принеси сказок детишкам почитать. Если ты-то их не посещаешь, они ж совсем шибутными становятся. И да, не ври людям. Могла бы прямо сказать-сь, что ты нашенская. Всё, беги, крестить не буду.

Девушка улыбнулась и поспешно срезала ещё два пучка, как первый, пока Андре смотрел на неё. Перед тем как уйти, она обняла Андре.

— Спасибо вам, Андре. И да, врать вашим людям больше не буду. — хихикнув, та отошла немного, расшаркиваясь.

— Это тебе-сь спасибо, Агнесс. Когда тебя привёл наш алхимик-то, в пригороде похорошело. Хоть не все знают тебя... — он посмотрел в поле, немного приподняв полы шляпы — но благодаря тебе беспокойств стало меньше. Малышня спокойнее спать стала, к тому же старшие стали более покладисты и работают упорнее. А чего-сь у тебя, в пыльнике-то не чахнешь?

— Нет, батюшка, мне уютно, тем более работать с книгами приятно. А кто в мужья набиваться будет, сначала познакомится с моей семьёй.

— Да будет тебе. Не я ж тебя взращивал, как дитё. Ты уже вымахавшей пришла к нам.

— Будет! Если для вас я дочка, то вы для меня отец, даже если не по крови! — она улыбнулась и посмотрела в небо — Ой, всё мне надо бежать! Библиотеку надо до полудня открыть, тем более меня дедушка ждёт! — девушка почти сразу сорвалась в бег.

— А, Агнесс! Передай Фарнелосу, что я достал то, что он просил!

— Чего?! — она, не останавливаясь, немного обернулась

— Скажи старику! Что я! Достал! Он поймёт! — Андре кричал, сложив руки вокруг рта

— Хорошо! Берегите себя, батюшка! — улыбаясь, она помахала рукой.

Солнце уже возвышалось над городом в зените, вдали звучали колокола на ратуше, обозначая, что часть городских рабочих скоро будет обедать. Ведь кто-то из них решит отойти по делам и может заглянуть к ней в библиотеку. Это неудача для Агнесс: она заработает сегодня меньше.

Улицу быстро заполнили горожане, которые сновали туда-сюда и мешали пройти Агнесс. Однако она успела и никого не увидела возле своего старого особнячка с библиотекой. Но поднявшись на веранду, обнаружила на двери небольшое письмо с небольшой подписью в углу конверта. «Подруге — Агнесс Морфеме».

С небольшой заминкой из-за недопонимания от кого это письмо, она открыла ключом дверь, и вошла. Уже внутри отложила письмо и занялась делами. Для начала Агнесс ходила по всей библиотеке и поочерёдно зажигала небольшие свечи, а те, что перегорели — заменяла. Потом нашла на втором этаже подходящую вазу, которая одиноко стояла возле её кровати. Внутрь поставила золотые колосья, с которых чуть ранее сбила зёрна в корзину. Позже самостоятельно перебьёт их в муку или сварит привычную кашу. Уставив руки в боки, девушка наблюдала за библиотекой с лёгкой улыбкой.

И тут же её взгляд упал на письмо. Лежащее заветными словами вверх, оно притягивало и манило к себе. Не удержавшись, Агнесс распечатала конверт, вскрыв его бумажным ножом сбоку. Внутри была небольшая записка, с зажатым в ней сухим цветком сноцвета.

«Дорогая Агнесс Морфема!

Это пишут ваши друзья Ириандель и Юргенс. У нас отличные новости, ведь в скором времени мы прибудем в Кеошир, если ты забыла, горожанка, это в Осмарте. Мы с гостинцами к тебе, и просим принять нас в твоей маленькой усадебке. Что же о наших делах?

Они прекрасны, недавно мы сумели застрелить огромного кабана, больше похожего на болотную тварь, и отведали жареным с приправами. Мы готовили на пьян-траве и сушёных фруктах смертоцвета, и на вкус это было таким, что я буквально облизывала пальцы! Но немного подумав, как бы описать вкус, сказала бы, что это пьянящий пряный вкус яблочного нектара с терпкостью сухеза, это растение наподобие вашей душицы. У Астарцев, к моему глубочайшему сожалению, не продаётся мой драгоценный сухез с Трафшуна. Без него мясо иногда кажется блёклым на вкус. Но хватит о еде, о ней я могу говорить вечно, а вот о чувствах...

Хочется о многом рассказать, но некоторые вещи надо передавать лично, с эмоциями, которые неспособна передать бумага, а покупать у заклинателей волшебные письма дорого, неоправданно дорого. Магия в наше время становится слишком вездесуща. Пятьсот лет назад подобного не было — чтобы крестьянин мог убирать дом колдовством, но не об этом, ты же знаешь меня, на магию я могу бурчать сколь угодно.

К слову о магии и новшествах: в честь уважения к нашему новому другу я позволила себе одно... Это письмо отправлено к тебе с помощью Мидны и Титуса, это славные детишки, которые хотят по окончании обучения познакомить нас со всеми своими товарищами. Кстати, Агнесс, фамилия Фон Ровель тебе о чём-нибудь говорит?

С любовью и нежностью от Ириандель.

Написано после просьбы Юргенса. Он сообщает, что 'вы' должны знать о его намерениях подарить вам кинжал с гравировкой сноцвета. Лично я удивлена, что этот чёрствый кусок бороды помнит о ваших предпочтениях в цветах и иногда хотела бы...»

Глава 2 — Свеча у божницы

По улицам медленно поплыли запахи города: выпечка, травы, металлы, дым. Город давно ожил, и люди танцевали в суетном ритме, загруженные своими делами. И библиотека была заполнена посетителями. Сегодня она пахла совершенно по-особенному: смесью сухих трав, старой типографии и тёплым воском. Агнесс в это время занималась привычной работой, помимо принятия посетителей и выдачи им книг, она была занята книгопечатанием, конечно же не у всех на виду, а в отдельном помещении, оборудованном под небольшой цех.

Здесь она выполняла заказы некоторых посетителей, которые приходили... с убитыми напрочь книгами, подлежащими восстановлению за определённую плату. Это и было её основным заработком. А если приходил какой-нибудь волшебник, то девушка могла спокойно месяц жить только на эту выручку и при этом закупать интересующие её книги для пополнения библиотеки. Ведь в город иногда приходят наёмники, которые за плату хотят отдать ненужные им находки.

Механизм печати не был простым, но и назвать его сложным было нельзя. Главной сложностью было вывести магический свет на текст для оттиска. Каждая страница требовала отдельной фокусировки линзы, так, чтобы буквы, которые нужно отпечатать, подсветились в этом освещении и стали отливать радугой, ведь каждая книга была разной по высоте, с разным написанием букв. И это не говоря о некоторых писателях, которые очень любят добавлять излишние «украшения» в виде заглавных букв каждой главы, и из-за этого всю фокусировку надо перенастраивать.

Следующим по сложности процессом был подсчёт горящих букв, ведь на одну каплю чернил приходилось по четыре буквы. Если уж говорить про заглавные, то на каждую из них в начале любой главы уходило пять-шесть капель — в зависимости от витиеватости буквы. И это без учёта всех знаков препинания, с ними была отдельная история, но было проще забыть о них и добавить на две капли больше после подсчёта. Важность этого действа была в том, что механизм нагревался во время печати, и если чернил будет больше определённого количества, они попросту вытекут из небольшой ёмкости, куда она их заливала, и все страницы, которые она делает, будут испорчены. А она печатала по три разных страницы за один оттиск.

За день таким образом она могла сделать двенадцать страниц, и это был впечатляющий результат для одного человека. Если сравнивать с обычным ручным станком, один человек мог сделать около трёх страниц за день. Но подобный станок — удовольствие не из дешёвых — его можно получить только на заказ. Однако для Агнесс это был продуманный подарок от дедушки, которым он охотно пользовался, ведь хитрый лис несколько раз в своих опытах делал записи и дневники почти непригодными для восстановления. И их надо было восстанавливать, но происходило это редко и сам Фарнелос приносил материалы для работы.

Такой работы всегда хватало, но, к сожалению, слишком долго так трудиться нельзя было, ведь горький, почти что едкий, запах перегретых чернил вызывал головокружение и заставлял работать с открытым окном. Всё это усиливалось во время второй и третьей настройки линзы, а её монотонный гул иногда вызывал головную боль. Но ничто из этого не останавливало Агнесс. Можно сказать, она даже любила эти состояния, работая с улыбкой, ведь она только в эти моменты чувствовала, что по-настоящему работает.

В один из таких моментов работы Агнесс услышала чужой и одновременно тёплый, как топлёное молоко «голос», а сразу после этого владелец голоса нажал на звонок-колокольчик. Знакомый Фарнелоса артефактный инженер сделал небольшой инструмент для сообщения, так, чтобы его было слышно в любой комнате дома. Выйдя из двери, которая находилась за её рабочим столом, она повстречала странного незнакомца. Он был одет в серый камзол, больше похожий на кожаную броню наёмников. На его голове красовалась широкополая шляпа с воткнутыми в неё помятыми и растрёпанными вороньими перьями, его грудь украшала золотая восьмиконечная звезда, похожая на розу ветров. На лице была серая маска. Единственная деталь, которая сразу бросилась в глаза девушке — мотающийся из стороны в сторону красный хвост незнакомца.

— Ах, добрый день, миледи, я заглянул к вам в библиотеку, для того чтобы, очевидно, почитать. Хотел бы узнать, есть ли у вас работы алхимика Фарнелоса Халейнена. У него... — мужчина остановился, подняв палец в чёрной перчатке вверх, выдерживая драматическую паузу. — Очень интересный слог. Особенно о том, как он описал поход в Буделанию.

Агнесс немного опешила, не успев поприветствовать гостя: тот сразу завалил её информацией. А после этого короткого монолога ей в нос ударил запах серы и пива. Голова на миг прояснилась, мягкий женский голосок прозвучал у неё в голове: «Он друг. Но он не говорит правды. Ему нужен сам Фарнелос. Они знакомы» — прошли доли секунды.

— Добрый день, господин... — немного замявшись, та посмотрела на него, приподняв одну бровь.

— Дреданвил, мисс Морфема. Зовите меня просто Дреданвил. — мужчина покачался на носках взад-вперёд, в его голосе слышалась улыбка.

— Господин Дреданвил... Эм... — Агнесс немного опустила голову, чувствуя себя неуютно. — Мне необходимо узнать, какие конкретно работы с Буделанией вам нужны? У меня есть Исторические, Археологические, Ботанические...

— Мне нужен его... — он поманил девушку к себе, но слегка застыл, уставившись на палец, в осознании, что жест не сработал как надо. — Подойдите, пожалуйста, мисс.

Девушка осторожно подошла, после того как тот попросил. Немного наклонившись, смотрела на него косо. Только сейчас вблизи она заметила его глаза. В них был виден водоворот из золота, в котором плавали четырёхлистные клевера. Это было завораживающе. Мужчина в этот же момент начал шептать.

— Мне нужен его «Дневник иномирца». — после этого Дреданвил вернулся к предыдущему положению и начал говорить нормально. — Я хочу выкупить у вас эту книгу, естественно, за определённую плату, которая полностью покроет ваши потери.

— Д-да, сэр, понимаю, вам необходима эта книга... — Агнесс встала обратно за свой стол и начала сжимать подол собственного платья. — Прошу подождать немного, мне нужно её лишь найти.

Девушка вышла из-за стола и немного деревянной походкой пошла по рядам полок с книгами, которые своими запахами старинных кожаных переплётов, высохшими чернилами и застарелыми страницами успокоили свою хозяйку. Она стала идти быстрее и увереннее, пока не пришла к самому дальнему длинному шкафу, у которого были стеклянные дверцы с украшенной деревянной рамой, открывающиеся вверх.

Изучая каждую полку вдоль и поперёк, Агнесс внезапно нашла две этих книги, которые удачно стояли рядом друг с другом. Аккуратно поднимая за стальную выкованную ручку, стоящим рядом крюком, и выставляя упор, девушка взяла книжки с полки, быстрым движением закрыла дверцу. Стоило ей обернуться, как она упёрлась носом в грудь того самого незнакомца. «Голос» предательски молчал.

Агнесс почувствовала себя совершенно маленькой, по сравнению с господином Дреданвилом. Оглядевшись, она поняла, что никто не видит этого действа, ведь они находятся в самом углу особнячка, скрытые за множеством шкафов, где свет идёт лишь из ближайших окон. Неясным образом, она осознала себя зажатой между шкафом и «ним».

— Ах... Мисс, я всё понимаю, но прошу не спешить. Наши отношения ещё не столь... — в его голосе звенела ехидная ухмылка. — Крепкие... Нам нужно время. А пока что, примите это в знак оплаты. Я благодарен за вашу помощь.

Девушка без ответа лишь сглотнула и смотрела на него испуганно. Этот мужчина был буквально на две головы выше неё. А его широкие плечи загораживали обзор. Но в этот же момент он забрал у неё книгу и впихнул туго набитый кошель, который чуть не был выронен из-за тяжести.

— Это с лихвой покроет ваши затраты, а если не покроет, скажите вслух, в минуту растерянности: «Это сделал Мистер М.» — и все всё поймут.

Она смотрела прямо перед собой, слегка подрагивая, и краем глаза следила за ним, когда тот отходил. Однако стоило повернуть голову, как его не оказалось на том месте. Он исчез, не издав ни звука.

Колотящееся сердце медленно успокаивалось, и девушка выдохнула. Всё это закончилось, и теперь у неё, вместе с ужасным послевкусием от встречи, остался кошель золотых монет. Вернувшись к рабочему месту, она обнаружила, что в помещении никого нет, книги брошены на местах, а дверь открыта нараспашку. Тяжело вздохнув и отложив кошель, Агнесс закрыла дверь. И только сейчас девушка заметила, что солнце клонилось к закату, будто за пару минут пролетели несколько часов.

Выбор был невелик, и Агнесс начала прибираться. Поначалу она собрала все книги в несколько небольших стопок, сразу отсортированных по жанру книг. По большей части здесь собрались так называемые юношеские и дамские романы, которые она и сама с удовольствием почитывала, но сегодня она не могла на них смотреть. Освобождённые столы она протёрла сухой тряпкой, после этого начала медленно подметать пол там, где ходили люди.

Весь сор она вымела на задний двор и засыпала в мешок, который уже был наполовину полон. Потом она начала расставлять книги по полкам по порядку их написания, от самых старых к более новым. Таким образом большая часть художественной литературы оказалась в конце полок, а различные научные труды в начале. Медленно, с наступлением темноты, девушка перетекала на кухню, где начала готовку: из зёрен пшеницы и начищенной моркови. В саму кашу она добавила немного дроблёного муската. Из шкафа она достала небольшую каменную коробочку, которая была покрыта рунами и инеем. Внутри лежала небольшая вырезка свинины, которую она отварила с тмином и нарезала полосками, после чего добавила это в кашу. На кухоньке стоял крепкий запах вареного мяса и взбухших зёрен пшеницы. Еда была готова, весь мусор убран, лишнее она отложила в ту самую коробочку, в которой держала охлаждённое мясо, пусть еда и станет из-за этого холодной, но подогреть не составит труда, хоть и придётся разжигать печь.

Однако стоило девушке взять деревянную тарелку с ложкой и подойти к обеденному столу, в этой же кухне она услышала резкий щелчок. Он заставил её дрогнуть и, едва удержав посуду в руках, посмотреть в сторону мешков с овощами. Там лежала перевернувшаяся мышеловка, в которой ещё дёргалась мышь, но затихла через пару секунд. Отложив тарелку с ложкой и приложив руку к груди, девушка склонилась и облегчённо выдохнула. Это была всего лишь мышеловка.

Ужин прошёл тихо. После него Агнесс осторожно сполоснула посуду в ведре и вылила грязную воду на задний двор, в сторону растущих кустов малины, попутно выкинув мышь в мешок. Осторожно, на цыпочках, она проходила по особнячку, гася свечи и держа в руках для освещения фонарь. В момент, когда погасила последнюю свечу, девушка поёжилась от холода, исходящего от одного из столиков. Повернувшись к нему, увидела там тёмную, полупрозрачную фигуру, которая сидела в позе активного чтения книги. У фигуры не было лица — лишь две белые точки, похожие на глаза. И самое непривычное, что она чувствовала от него — эта «тень» была без «голоса». Заметив, что на неё смотрят, та подняла глаза и долго молча смотрела на хозяйку библиотеки. «Голос» Агнесс тихим шёпотом повторял «это голос-без-хозяина», без пауз, без остановки.

— Эм... Добрый вечер... Вам помочь чем-нибудь... Сэр? — чуть дрожа, она подняла фонарь над собой.

Тишину, окружающую Агнесс, разорвал глубокий, твёрдый голос, эхом раздающийся отовсюду. И говорил он: «Узревший вопрос парадокса ищет ответ. Узревший ответ парадокса думает над вопросом. Узревший парадокс выбирает. Вопрос или Ответ. Мы Вопрос. Мы ответ. Мы парадокс. Ты переменная прошлого.»

После этого наступила оглушительная тишина снаружи и внутри. Девушка моргнула и тень пропала, будто никогда её и не было. Она протёрла глаза, и ничего не изменилось. Сославшись на то, что это проделки незнакомца, она пошла наверх, в свою спальню.

Здесь она отставила фонарь на прикроватный столик и подошла к небольшому домашнему алтарю — божнице. Здесь, вставленный в серебряную окантовку, находился маленький барельеф старого бородатого человека со звёздными глазами. Это был Димвериал. Агнесс села, обхватив колени, и начала рассказывать о том, каким был её день, как он прошёл и как она себя чувствовала. По её лицу неудержимо пошли слёзы, которые она даже не пыталась стереть. Это был небольшой ритуал, сродни исповеди, перед небольшим алтарчиком, где она рассказывала своему богу, которого принимала за «голос», всё, чем хотела поделиться, ожидая, что он даст ответ, но в такие моменты он молчал, и в этом чувствовалось небольшое облегчение от того, что её выслушали и услышали. Если бог молчит, значит она делает всё правильно, значит она может сама справиться со всем и провидение бога извне ей не нужно, достаточно той маленькой частички, что внутри неё.

Посидев ещё чуть-чуть перед божницей, она зажгла маленькую молельную свечку и поставила рядом с барельефом. После в этой свечке был сожжён небольшой пучок сушёной лерты — растения похожего на вытянутый цветок одуванчика. Сгорая, этот цветок дал мягкий успокаивающий аромат. Это был полевой цветок, который расцветает только после пожара.

День закончился, и Агнесс, переодевшись в ночную сорочку, легла в кровать и быстро уснула.

Глава 3 — Приходящий кошмар

Шелест листвы на ветру разносил вести о том, что в город прибывает осень, которая медленно подступала с севера. Но эту природную молву быстро сменили шарканье и лязг металла доспехов. Эти самые доспехи были черны, как сама ночь, покрыты сотней крюков и лезвий. Шлем выглядел как вороний клюв, а в прорезях светились два золотых глаза.

Это пришёл Чёрный Рыцарь. Его неспешный ход сопровождался оханьем горожан, вышедших на прогулку вечером. Другие жители запирали ставни окон, закрывали двери, только завидев его. Один его вид парализовал от страха любого, кто повстречался бы с ним, и это была удача, если он пришёл не по их душу.

С каждым шагом он всё ближе и ближе подбирался к одной конкретной и неприметной усадьбочке, рядом с которой на столбе была вывеска «Ведьма». В городской тишине эхом пронеслось: «Проснись». Но никто не обратил на это внимания, а рыцарь продолжал свой ход. Неостановимый воин, как гора, в чёрном, подходя к усадебке, вытащил из ножен свой меч и начал выбивать дверь. Он стучал и стучал, с каждым разом разбивая свою преграду в щепу. «Проснись» — повторилось твёрже.

В этот момент весь город озарила голубая вспышка, и он начал растворяться: контуры поплыли, всё начало смешиваться в единую серо-коричневую массу. Агнесс очутилась во тьме на поверхности этой массы. От каждого её движения по этой «луже» расходились круги, которые медленно превращались в восьмиугольники. Из вершины одного угла вырос образ деформированный, плывущий и такой же мутный, как всё окружение.

Девушка бежала к нему, но почти не сдвигалась с места. Ноги не слушались, руки безвольно повисли. По всему пространству распространялся звук ударов сердца, и чем дольше девушка старалась сдвинуться с места, тем чаще сердце билось. «Проснись» — прозвучал вновь женский голос. Это остановило девушку, и она начала суматошно осматриваться. Внезапно бесформенная фигура начала приближаться, и чем ближе она становилась, тем сильнее становилась похожей на Агнесс. Такого же небольшого роста, с золотыми длинными волосами, зелёными глазами и тонкими и острыми чертами лица. Эхом отражение проговорило: «Ты. Тень» — а сразу же за этой фигурой появился голубой свет, который растворил фигуру, и по всему пространству пошли волны. «Я. Проснусь.»

***

Девушка проснулась в своей кровати в холодном поту.

В её голове суетились десятки мыслей, и внезапно всех их остановил «Голос», который своим надрывным рёвом почти что оглушал. Агнесс аккуратно выглянула в окно, на улицу, откуда исходила неведомая ей угроза. Однако, вопреки ожиданиям, там она увидела сидящую на земле под её верандой женщину, и по её вздрагиваниям и по тому, как она дышала, можно было понять, что она плачет. Её «Голос» начинал мысль и тут же бросал её, приступая к другой, которую также убирал в сторону и так по кругу.

«Они бросили, а как же я теперь, мой сын, без денег, ненавижу» — безостановочно повторяла женщина у себя в голове, и Агнесс это чувствовала. Девушка нерешительно отошла от окна и посмотрела в сторону двери. Это не прекращалось, и вместе с этим начала нарастать головная боль. Обувшись и накинув на себя что-то похожее на уличное платье, которое было ближе всего, она вышла с зажжённым фонарём и открыла дверь. Женщина на веранде к этому моменту только всхлипывала.

— П-простите? — подала голос Агнесс.

Незнакомка вздрогнула и обернулась. Это была молодая женщина с пухлыми чертами лица, чёрными волосами и кажущимися в темноте чёрными глазами.

— Вам нужна помощь... миссис? — девушка приоткрыла дверь пошире, жестом приглашая в свой дом.

— Нет... Не стоит... Не беспокойтесь, я сейчас уйду, простите, что разбудила, госпожа. — женщина торопливо вставала и начала отряхиваться.

Она, широко раскрыв глаза, попятилась от хозяйки библиотеки.

— Мэм, я же вижу, что у вас случилась трагедия, не бойтесь. У меня безопасно. — она подалась чуть вперёд, выходя из дверей и приподнимая фонарь над головой.

— Нет-нет. Не нужно. Вам, не нужно мне помогать. Спасибо. Спасибо, госпожа, я откажусь. — женщина начала пятиться, а потом и вовсе побежала от дома Агнесс.

Её «Голос» говорил вместо неё самой. Она знает, кто такая «Агнесс Морфема», и знает, что она девочка с неизвестным прошлым. От Агнесс пахло лесными, тёмными, пагубными силами. Она не чувствовала, но знала, что другие чувствуют. И это разочаровывало ещё больше. Можно сколько угодно работать в библиотеке и замечать на себе косые взгляды посетителей, которые следили за ней. Сколько угодно игнорировать, что с ней обращаются, как с фарфоровой куклой, в которой спрятали собственный кошмар. И сколько угодно можно терпеть их страх перед ней. Пока ты не лезешь к ним и предоставляешь удобное место для чтения — тебя будут терпеть. Остальное — увольте.

И этот случай стал последним для Агнесс. Поэтому вернувшись в дом и поднявшись в свою комнату, она занялась поисками уличной одежды: простое, но прочное светло-синее платье, слабо украшенное различными узорами из зелёных нитей, невысокие кожаные сапоги, которые ей однажды подарила Ириандель, и плащ из ткани, которую случайно сделал Фарнелос. Ничем особенным эта ткань не отличалась от льна или хлопка, но она была куда прочнее упомянутых тканей. В её голове начал зарождаться план. План по тому, как сделать себя принятой.

Под покровом ночи Агнесс направилась к береговой окраине города, к месту, где богатые и не самые богатые дворяне строили свои особняки и располагали свои винодельческие посадки. В том районе Кеошира находилась мастерская Фарнелоса. В это время суток город спал, по-настоящему спал. Даже пьяницы и бездомные спали, укрывшись от холодного ветра в кустах. В такие моменты город пах лишь помоями, которые выливали из каждого дома в сточные каналы, ведущие к морю, и морем, запах которого редко доходил до южных районов города. Лабиринт улочек не позволял ветру особо разгуляться и носить запахи туда-сюда. Однако это не касалось одного места — городской ратуши. Здесь была оранжерея и небольшой цветник, которые всегда пахли жимолостью и орхидеями. А когда подходишь ближе или вообще гуляешь по небольшим коридорчикам живой изгороди, из кустов доносится запах лерты. У неё тонкий, слегка эфирный запах, который раскрывается в полной мере только во время сгорания. Свежая сгорающая лерта пахнет дождём и не даёт дыма.

Но Агнесс не дала себе времени насладиться запахами, её гнало внутреннее недовольство своим положением, и только дедушка мог помочь ей в этом.

Глава 4 — Свет в обугленном остове

Медленно и неспешно небо начало сначала становиться фиолетовым, а потом розоветь. Утро неумолимо приближалось. А Агнесс уже стучалась в дверь особняка. «Голос» Фарнелоса тихо шептал издали, почти неслышно, словно читал молитву или шептал заклинательные слова.

Девушке только и оставалось, что ждать, когда дедушка проснётся или оторвётся от своих исследований и услышит её стуки. У неё было время подумать над своей жизнью, повспоминать разное. И в душу, как густые чернила, залились печаль и уныние, от осознания того, что кроме детей с ближайшей фермы, батюшки Андре и дедушки Фарнелоса, у неё нет близких в этом городе. А тех, кого она оставила вне этого города и его истории — уже и не считала близкими. Ириандель и Юргенс близки, но с ними не разделишь хозяйство. Они вольные люди — им претит жизнь в городе или в деревне. Они вечно путешествуют по миру и собирают сказки, рассказы и истории. А здесь... Дедушка и вправду годится только в дедушки, а у Андре своя семья.

Быть одной — утомительно. Работа позволяет на время освободиться от этого чувства, а исповедь перед богом — облегчить ношу, но это не решает самой проблемы. Некого любить и некому любить. А даже если кто-то и считает её достойной любви, то их «Голоса» говорят только о страхе, об ужасе. Это заставляет задуматься о том, кто она, как её видят другие. Смотреть часами на себя в отражениях воды или стёкол. Думать, что же они учуяли или почувствовали при взгляде на неё. Сейчас она смотрела на своё отражение в тёмном окне особняка дедушки и видела: зелёные глаза, похожие на чистый изумруд, золотые локоны, напоминающие пшеницу, тонкие и острые черты лица, которые чаще всего бывают у аристократов. Она посмотрела на свои руки, тонкие, девичьи руки, на которых давно появились мозоли от постоянной работы.

В этот момент в голове у неё промелькнула мысль: «А что, если... Все слышат мой „Голос“... Только куда сильнее, чем я слышу их „Голоса“». Всё настроение, которое давило на неё и меланхолично уносило от размышлений о том, что ей надо делать, вмиг испарилось. Агнесс посмотрела в окно, вглубь особняка, в сторону, откуда «слышала» Фарнелоса. Первое, что ей показалось необходимым сделать — начать глубоко дышать, словно сейчас будет медитация. Небольшой миг концентрации на радостных вещах, связанных с дедушкой: обучении азам травничества, готовке, настройке и печати первой страницы. В её голове это ощущалось как несколько золотых светлячков, летающих посреди тьмы особняка. Одно лишь усилие воли направляло их в нужную сторону.

Тут же краем глаза она увидела, как сбоку от неё пошевелилось что-то, а после этого из-за угла показалась тёмная фигура. Но стоило ей повернуться, оборвать свою концентрацию и растворить в воздухе светлячков, как фигура пропала. Напряжение захлестнуло её, и она начала осматриваться. И тут же она услышала, как «Голос» Фарнелоса стал громче и перестал шептать. Он говорил о тревоге, не понимая, откуда та взялась.

У неё получилось: она привлекла внимание Фарнелоса. Но её напряжение потихоньку начало спадать, и в этот же момент двери особняка открылись, а там предстал алхимик в своём кожаном фартуке, льняной коричневатой рубахе и зелёном пилосе. Вместе с ним пришёл резкий запах кислот, переплетённый с запахом «первого момента радости» и, кажется, лунденки — цветка, который используют как якорь для создания лекарства от некоторых болезней магии.

— Агнесс? — старик недоумённо уставился на девушку и, подняв своё пенсне, протёр глаза. — Что ты тут забыла в такую рань? Тебе нужны какие-то особые материалы для книг?

— Стойте, дедушка! — девушка приподняла плащ руками, показав, что она без сумок. — Я хочу поговорить.

— Ох. Заходи-заходи. Сейчас я разбужу слуг, чтобы они приготовили тебе еды. Мне надо переодеться.

Фойе, в которое вошла Агнесс, было просторным, настолько, что ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть потолок. У его дома был другой запах. Тут пахло старинной мебелью. Не пылью или чернилами. Тут присутствовал запах старых тканей, которые раз в несколько месяцев выбивают и моют. Она проследовала за Фарнелосом в гостевую комнату, где было несколько картин, небольшой, но украшенный барельефами, столик, в окружении соф. Вдоль стен стояли небольшие постаменты с различными диковинками, одна из которых привлекла внимание девушки.

Это была небольшая серебряная коробочка с витиеватыми узорами цветов. А сверху через маленькую дырочку выходила золотая сфера, состоящая из спиц и разных слоёв. И все они двигались — каждый элемент независимо друг от друга, в разные стороны. Это было удивительно для юной девушки. Она впервые видела кинетическую скульптуру.

— Внучка, присаживайся. — внезапно рядом с ней образовался дедушка в своём привычном разнобойном одеянии: на его голове был шаперон, завёрнутый в некое подобие тюрбана, на тело, поверх рубахи, был зелёный камзол, а на ногах были светлые шаровары и сандалии. — И рассказывай, что тебя привело.

Они медленно перешли от ряда постаментов к софам и сели друг напротив друга. Агнесс сидела, прижав ноги друг к другу и сложив руки в замок. Она опустила взгляд и тяжело вздохнула. В момент, когда она аккуратно подняла голову и посмотрела на дедушку, в гостевую комнату зашла зрелая женщина в традиционном коричневом платье экономки с подносом в руках. Она поставила его на стол между Фарнелосом и Агнесс и, улыбнувшись гостье, покинула комнату. На подносе ароматно пахли пышки и печенья.

— Дедушка... В общем, не знаю как это правильно выразить... Но, я хочу обсудить план по принятию меня в городе. Я устала от того, что даже люди в беде шарахаются от меня... И... Я не хочу, чтобы у меня были только вы. Отягощать вас своими мыслями, неудачами и прочими бедами, которые могли бы задеть вас из-за меня. — проговорив на одном дыхании, было видно, как девушка «сдулась».

— Так, расскажи, что ты придумала? — было видно, как он улыбнулся и сел поудобнее. После этого он налил в обе чашки травяного отвара. Запахло сладкой ромашкой.

— Кхм. В общем... Я думаю начать производить листовки для приглашения на... — девушка выпрямилась и её глаза забегали в поисках подсказки, после чего немного сгорбилась и опустила голову. — Честно говоря, я не до конца продумала план. Я могла бы устроить школу для фермерских детей, но горожанам будет на это всё равно...

Девушка затихла и взяла чашку отвара, который ей налили. Отпивая короткими глотками горячий напиток, она не поднимала глаз на дедушку.

— Агнесс, давай сначала так, ты скажешь мне, что чувствуешь и расскажешь, что внутри тебя... А я поделюсь кое-чем: своими мыслями.

Она посмотрела на близкого ей человека и слабо улыбнулась. Ещё немного они посидели в тишине, пока Агнесс не отставила чашку и не вздохнула несколько раз. К её удивлению, его «Голос» был спокоен и думал о том, как бы поддержать девушку, о том, как бы помочь реализовать её идею. Какие варианты у неё могут быть. И этот его поток мыслей поддержал её. Она чуть-чуть расслабилась и увидела, как его улыбка стала шире и мягче.

— Дедушка... думаю... что другие люди слышат мои мысли, ну или не мысли, а настроение, которое... Я изливаю на людей, будто чернилами пачкаю всех. И также в обратную сторону... То есть я слышу мысли и настроения других людей и знаю, о чём они думают поверхностно, — она потёрла большими пальцами друг об друга и выдохнула.

— Значит... ты телепат. — утверждающе сказал Фарнелос, не удивившись ничему из сказанного.

— Эм... Ну... Получается да? Это же части магии... Тогда да. Я маг? — девушка заметила поведение и начала немного волноваться.

— Тише, погоди, внуча, — он поправил себя, — давай по порядку. В первую очередь, успокою тебя: ты не маг в привычном для этого мира понимании. Ты владелица более тонких и двусторонних сил, нежели маги. У меня были догадки по твоему поведению... И скорее всего потому, что меня отвлекло.

— То есть... Я... Ах, вспомнила. Я — ведьма? — девушка обеспокоенно посмотрела на дедушку.

— Нет, милая. Как бы сказать... Ты же знаешь, чем ты «пахнешь», когда боишься? Ты пахнешь — лесом, который горит.

— Лесом, который горит? Я... Никогда не видела, чтобы лес горел.

— Вероятнее всего — забыла. Но не об этом. К примеру, когда ты радостна, ты пахнешь... лертой и воронёной сталью.

— Сталью... — девушка поёжилась, словно холодом повеяло.

— Не спрашиваю, почему так, просто забавное наблюдение, хотя, мне как алхимику могло это показаться, потому что за годы работы у меня мог пропасть нюх. Агнесс... Я не прошу вспомнить все ужасы. Просто вспомни... К примеру, детей, как ты для них «пахнешь».

— Пахну... — девушка слегка опёрлась спиной на спинку софы и уставилась в потолок. — Они говорили, что я пахну сеном и сноцветом. Если подумать... Я приходила к ним воодушевлённая тем, что дети узнают новое.

— Вот. А теперь представь... Как ты пытаешься избавиться от этого запаха — что ты будешь делать? — старик отставил пустую чашку.

— Ну... Протру мылом? Чтобы убрать грязь, нужно намылить, а потом сполоснуть. Стой, дедушка... Ты хочешь сказать, чтобы я сделала так со своей головой? — девушка поднялась и взяла прядь своих волос, вопросительно посмотрев на него.

— И да, и нет, но смотря что с чем ты хочешь связать. Тебе нужно понять, что ты хочешь почувствовать, а не что ожидают другие почувствовать в тебе. Пролей свет на саму себя. — он ярко улыбнулся и пододвинул блюдо с печеньем поближе. — Милая, ты живёшь в том мире, где любая мысль может стать явью, и если уйти с головой в кошмары, однажды сама им станешь. Но если идти к светлым, мечтательным снам, другие также пойдут за тобой.

Агнесс чуть наклонила голову и изогнула бровь, в момент, когда тянулась к печенью. Она остановилась и осмотрелась.

— Я думала... вы не поклоняетесь Димвериалу, чтобы цитировать его научения.

— Ох, да, но у каждого бога есть своя философия, которая помогает людям жить. К примеру, Виндерка — хранительница очага — всегда говорила готовить пять сараев зерна перед войной, а после пять сараев дров. Суть одна.

Девушка полностью расслабилась и прикрыла глаза рукой. Вспоминая, сколько раз, за последние девять лет, она заглядывала в свою библиотеку жизни. А библиотека до этих девяти лет? Она сгорела. Та часть библиотеки, что она помнила, сгорела дотла, оставив лишь обугленный остов в её сознании, но привычным действием она зажгла свечи и увидела, что здесь очень пыльно и грязно. Здесь нужна уборка.

Глава 5 — Пролитый свет

После разговора с дедушкой Агнесс чувствовала себя странно. В теле была некоторая лёгкость, которая манила её поскакать вперёд, но в голове была каша, которая мутила зрение, словно после долгого нахождения в цеху у неё закружилась голова. И в этом состоянии она шла обратно к себе. Солнце давно поднялось над горизонтом и всем своим видом говорило: начался новый день. Последние несколько минут разговора у неё плохо переваривались, и она пыталась вспомнить, что говорил он. Надо передохнуть и подумать.

Девушка села на ближайшую скамейку, которая удачно оказалась рядом с ратушей. Здесь всё ещё пахло жимолостью и орхидеями, но запах лерты уже растворился в воздухе. Что же он сказал такого, что у неё вызвало такое состояние?

— Агнесс! Это Агнесс! — детский голос пронёсся по округе и начал стремительно приближаться. Это был фермерский ребёнок, который неожиданно оказался в городе.

Малыш подбежал к девушке и залез на скамейку рядом с ней. Он был одет в простую рубаху и лёгкие шорты с заплатками на них.

— Ох... Жак! Ну куда ты сорвался. Ох... Здравствуйте, госпожа Агнесс. — вслед за мальчиком прибежала его мать в простом фермерском платье. — Простите его, он давно не видел вас и прожужал нам все уши.

— Ничего страшного, Анна. Я рада вас обоих видеть. Что вы делаете в городе? — девушка несколько устало повернула голову к мальчишке и его матери. Их «Голоса» были радостны, и это, несмотря на всё, радовало девушку.

— Мы пришли продать часть овощей, сукно и сейчас ищем пыльцу снов. У нашего Жана, моего мужа и отца Жака, появились кошмары, из-за которых он боится спать, вот и пытаемся найти лекарство.

— Я могу чем-то помочь? — невинно спросила девушка, глядя в глаза Анне. И в этот же момент она почувствовала чужое беспокойство.

«Агнесс предложила помощь? Но как... Андре говорил, что она... Может она просто... Даже если чем...» — слышалось из чужой головы. Но девушка не подала виду, она, наоборот, даже сильнее обрадовалась тому, что в чужой голове не появилось слова «Ведьма».

— Простите, госпожа, но мы не можем позволить вас беспокоить. К тому же... боюсь с кошмарами вы точно не поможете. Андре сказал, что это проказа, а не просто страхи. — Анна тяжело вздохнула и взяла мальчика за руку. — Но мы будем рады снова вас увидеть, когда вы сможете прийти и порадовать детей. Им очень нравятся ваши сказки.

— Анна, вы не думали отдать сына в школу?

— А? Что? Нет-нет... Нам не по сословию, госпожа. Простите, но мы не можем себе этого позволить, даже в будущем... Простите, нам надо бежать. Пойдём, Жак. — мать потащила мальчика со скамейки, и тот послушно слез.

Даже если он и не вмешивался в разговор, он был рад побыть рядом с Агнесс и на прощание помахал ей рукой. Девушка помахала ему вслед и уставилась на пахнущий цветник перед ней.

— Школа, да? Агнесс... Да ты чудачка... — начала она шептать себе под нос. — Может начать с чего-нибудь помельче? К примеру печатать листовки? Кто у нас там часто нуждается в них? Глашатый? Виконт де Шевьер? Что у нас там на носу...

Девушка задрала голову к небу и увидела, как медленно тут сбивались облака. К дождю, наверно, значит надо возвращаться домой, что она и сделала. Разговор оставил у неё приятное ощущение, а в голове немного прояснилось. Даже если не сама, даже если не собственными руками, зато своими деньгами она сможет построить школу для тех, кто первым её принял.

***

Возле дома её ждал один джентльмен во фраке, брюках и шляпе — это был цилиндр, который был непривычным для местных головным убором. Вероятнее всего, приезжий буделанец. Он держал под мышкой трость, украшенную золотой головой барана. Медленно подойдя к нему, Агнесс присмотрелась, а он присмотрелся к ней. Это был худощавый человек преклонного возраста, с обвисшими щеками. А его «Голос» был немного недоволен, но по большей части спокоен.

— Добрый день, мадам, вы, вероятнее всего, хозяйка библиотеки? — мужчина опустил трость и опёрся, чтобы наклониться чуть ниже.

— Здравствуйте, господин. Да, этот дом — моя общественная библиотека. Сейчас я открою и впущу вас, — она поднялась по ступеням, которые даже под её небольшим весом начали скрипеть.

Она вспомнила, что этому дому уже больше пятидесяти лет и ему нужен ремонт, но она не находила времени, чтобы починить его. Сняв с бечёвки ключ от двери и открыв её, она заметила, что библиотека выглядит слегка неприбранной, несмотря на то, что вчера прибралась. А туго набитый кошель золота так и остался лежать посреди рабочего стола. Быстро убрав его в один из ящиков в столе и освободив место, она обратилась к господину.

— Вы ищете что-то конкретное из литературы или вам нужны иные услуги? Здесь можно напечатать книгу, листовки или, если так необходимо, копии писем. — она сняла плащ и повесила на своё кресло.

— Вы и впрямь можете сделать это одна? — изумившись, господин прервал осмотр библиотеки.

— Да. У меня есть магический станок, различные типографские чернила, разного размера бумага, переплёты разные. — девушка улыбнулась, излучая радость.

— Приятно звучит. Надеюсь, расценки такие же приятные, как и ваши рассказы о ваших возможностях. Знаете, две серебряных за страницу, отпечатанную с двух сторон — это абсолютный перебор и дорого!

— О, за это не беспокойтесь, я беру всего лишь одну серебряную за такой же объём работы. Что вам необходимо сделать? — девушка проговорила это максимально уверенно и спокойно, и старалась чувствовать себя так же, как и говорила.

Хоть её и дёргало, что она немного потеряет, но возможно, такая скидка успокоит посетителя, и он точно останется. И это сработало. Господин после озвученной суммы немного опустил плечи и расслабил руки. Его внутреннее напряжение потихоньку рассасывалось. Медленное понимание, как она своими словами и действиями влияет на людей, несколько смутило Агнесс перед самой собой, но быстро погасив в себе этот тлетворный огонь, пахнущий серой, она выпрямилась с готовностью выслушать, что ей предложат.

— Мне, мадам, необходимо, чтобы вы распечатали двадцать листовок-приглашений подобного характера. Мои руки уже не те, что раньше, и я не способен грамотно и чётко писать. Это единственный удачный чистовик. Вы здесь делаете конверты? — мужчина снял шляпу и из подкладки в ней вытащил листовку, написанную хоть и красивым, но дёрганным почерком.

— Вы не против, если я прочитаю это? Можете пока присесть и выбрать любую книгу.

— Конечно, прочтите, там ничего особенного личного. Но не думаю, что вам понадобится информация там. — он слабо кивнул и стал расхаживать по библиотеке, постукивая тростью по полу.

Листовка была красиво украшена именными гербами семей и по всей листовке шли различные узоры в виде столбов, по которым вниз спускались виноградные лозы. С обратной стороны был такой же узор, только с двумя гербами на всю площадь страницы.

«Дорогие гости.

Семьи де Шевьер и эль Шако приглашают своих достопочтенных друзей и их близких на бал, в честь двадцатой годовщины супружеской жизни отца семейства Антуана де Шевьера на средней дочери Каллисто эль Шако, для укрепления связей и приятного времяпрепровождения в городе Кеошир, на западном берегу Осмартской Империи.

На балу вас будут ожидать местные вина, выдержанные два десятка лет в честь праздника, различные яства от иноземных шеф-поваров эльфийской кухни, а также увеселительные мероприятия.

Просим приехать в течение двух недель с момента получения письма.

Ваш достопочтенный слуга, Сержио эль Шако из города Мефит, что в королевстве Буделания.»

Подняв глаза на господина, она приметила у него на руках запонки с тем же рисунком, что и на гербе семьи де Шевьер — золотая голова барана. Она примерно помнила, что эта семья не совсем местная и по большей части все они уроженцы Буделании, но при этом служили Осмартскому престолу. Но Агнесс это не волновало. Сейчас она получила новую работу, связанную с семьёй. А один господин, очевидно, хотел сэкономить на печати и письме. Значит надо ему помочь.

— Хорошо, смотрите, я смогу доделать все листовки только через день. Вам, так понимаю, это срочно? — она положила листовку на стол и отдёрнула руку от стола из-за боли.

Приглядевшись к руке, она обратила внимание, что занесла себе занозу в запястье. Чуть прошипев и проглотив боль, Агнесс обратила внимание на господина, который медленно вернулся к её столу и обратил внимание на руку.

— Мадам, вам помочь? Я хоть и стар, и писать уже плохо могу, но магию не забыл. Протяните руку. — мужчина поднял свою трость над рукой девушки.

Библиотекарша осторожно подняла руку и поднесла к навершию трости. Услышав короткую фразу, сродни молитве, навершие засияло золотым светом и заноза испарилась, оставив небольшую точку как напоминание о том, что тут было.

— Спасибо. Мне надо за это платить? — она расслабленно выдохнула и улыбнулась господину.

— Не за что. И нет, не надо. Вы пошли на уступку мне, так что это моя уступка вам. К слову, меня зовут Майкл де Шевьер. Ах. Ваш вопрос, простите, забылся. Мне это в самый раз. Мне приходить днём или вечером?

— Днём. Вы уже выбрали место для отдыха, или мне приносить готовую работу к дворцу виконта, господин Майкл?

— Вы самостоятельно разносите заказы, мадам? Это же неэффективно, наймите уже гонца, что ли. Да и камеристка вам не помешает. В одиночку вам не развить библиотеку. — возмутился старик.

— Ну... я по большей части перебиваюсь с заработком... — девушка неловко улыбнулась, вспоминая, сколько ей заплатили за одну книгу недавно.

— Тогда откуда у вас магический станок?

— Мой дедушка сделал такой подарок, чтобы мне было чем зарабатывать, собственно этим и работаю. Сдаю книги за небольшую плату, восстанавливаю записи и трактаты и печатаю новые копии для них. — пожала плечами.

— Ох славный Мик Нидарад... Женщина! Ну так же нельзя относиться к самой себе и к своему делу. Твою библиотеку надо ремонтировать, тебе нужны помощники. И тебе бы просто переехать ближе к центру. Представь, ближе к ратуше, от них постоянные заказы, листовки из ближайших районов ремесленников, а такими путями ты получишь заказы напрямую от Антуана. — старик недовольно скрестил руки и выдохнул. — Прошу прощения, мадам. Накипело. В ратуше с утра была одна мадам, которая решила, что ей сословие не по закону выдано и что она забытая дочь самого императора. И я ей долго объяснял, почему она не может быть его дочерью.

— Ох... Я... выражаю благодарность, господин Майкл. Мне нужно подумать над вашим советом. Но сейчас мне надо заняться печатью.

Старик заметно вспотел и с небольшой тяжестью дышал. Он из нагрудного кармана достал белоснежный платок и промакнул лоб, приподнимая шляпу. Всё это время он опирался на свою трость и смотрел Агнесс в глаза.

— Да... Конечно, только подождите. Я заплачу за половину. — господин достал из внутреннего кармана плоский мешочек на завязке. — Держите, один золотой, надеюсь, мне не надо говорить, что он равен десяти серебряным?

— Нет конечно... Странно было бы думать, что я не умею считать.

— Кхм... Прошу прощения. До свидания, мадам.

Девушка взяла монету из его рук и положила на листовку. После чего подняла и сложила всё и унесла в свой цех. Отсюда она услышала «Голос» старика. Он был доволен и медленно удалялся, говоря о хорошей конкуренции в будущем.

Хитрый старик не знал, что Агнесс была чуть хитрее него и поступила так, зная, что он будет возвращаться в будущем. А сейчас её ждёт работа за станком. Медленная и кропотливая. Почерк на самом деле был не просто резким и дёрганным. Было видно, что писавший текст человек был очень уставший, его кости ныли и болели, но он продолжал писать. Некоторые буквы были выписаны слишком резко и прерывались, из-за чего буква узнавалась только написанием слова. Все строки были немного не под правильным углом, но Агнесс могла это исправить.

Линза станка была не просто инструментом, испускающим магический свет, она была тонко настраиваемой для точного оттиска. Эту технику однажды показал ей дедушка. Чтобы исправить ровность строк, линзу надо было немного наклонить в сторону на то же отклонение, что и строки, поднять листовку так, чтобы она просвечивала и отрегулировать рассеивание света на центр. Теперь вторая линза искрящими точками показывала, как будет выглядеть первая строка на листе. Она была ровной.

Время заливать чернила. Тихо гудя, машина принимала чернила капля за каплей. К её счастью, всё письмо не имело большого количества символов. Время опускать пресс. И пока машина набирала температуру и чернила тихо булькали в ёмкости, Агнесс начала перенастраивать линзу на внешний контур листа. Она готовилась к тому, чтобы сделать ровный оттиск украшений листовки.

Для этого линзу вернули в изначальное положение и опустили листовку. Снизив рассеивание и положив небольшую металлическую серебряную пластинку так, чтобы закрыть только текст, девушка наблюдала за чёткостью положения инструментов. Теперь волшебное освещение захватывало столбы с виноградными лозами. Осталось дождаться окончания печати, чтобы его повторить и сделать исправленный вид листовки и с неё печатать.

Вытерев пот со лба, Агнесс осмотрела цех. Здесь был полный бардак, который мешал ей работать: кадка с мутной водой, тряпка посреди прохода, не отсортированные чернила. И как она раньше так работала? С удовольствием. Но теперь пора сделать это ещё и удобным. Но как только она начала выносить лишнюю утварь из помещения, она наткнулась на посетителя, который тарабанил пальцами по столу. Его «Голос» был тихим, почти неслышным, однако «Голос» его собеседника был неуместно громким и недовольным. Это был солидный мужчина в коричневом мундире с украшениями из золотой канители, с ухоженной медной бородкой, и он почему-то смотрел вниз. А рядом с ним туда-сюда ходили рожки на шлеме. Очевидно, это бродил из стороны в сторону дварф.

— Род, нахрена ты выбрал это захолустье? Мы могли выбрать более приспособленные для тебя места. Астара и без иноземных мест прекрасна. У тебя был такой выбор! Кассельцерн, Вальцбург, да хоть если не по городам, то регионы! Ты видел Тецир и Рухель осенью? Эти Осмартские святоши и мертвеголовые из Мевира удавились бы, увидя тамошнюю красоту.

— Люц, не нуди. Для дварфа, а тем более для наёмника, от тебя слишком много шума. Вальцбург ужасен осенью. Слишком грязно.

— Господа? — девушка привлекла к себе внимание, немного откашлявшись и отставив кадку в сторону. — Чем я вам могу помочь?

— Добрый день, хозяйка, я Роланд фон Крестоль. — мужчина встал по стойке солдата и немного поклонился.

— Не по чину, мать тво... — начал шипеть дварф.

— Тише. — Роланд поставил руку на рогатый шлем соратника и оттолкнул его слегка.

— Хозяйка, можно у вас купить какой-нибудь справочник по Осмарту? Несмотря на то, что мы в такой глубинке, я и мой телохранитель хотели бы узнать больше о вашей стране. — мужчина мягко улыбнулся.

— Ох. Вас интересует краткий справочник о государственности или географический сборник чудес? У меня в библиотеке есть много книг.

— Принесите всё, что есть. Я хотел бы узнать всё. А ещё у вас есть книги по фехтованию? — он осматривал девушку с головы до ног и перевёл взгляд на её кресло. — Вы... бывшая путешественница?

— А? А... Нет-нет. Это всего лишь подарок от моего дедушки. Он живёт на окраине города. — Агнесс осматривала полки шкафа, которые лично пометила как «Осмарт», вопрос посетителя остановил её, и она обернулась.

— Видимо, он копил очень долго, чтобы купить такой магический плащ.

— Копил? Не думаю... Он сказал, что случайно сделал во время неудачного эксперимента по созданию невидимой ткани. — её голос стал глуше и доносился из-за книжного шкафа.

— Значит... Он у вас чарующий архитектор? — Роланд обошёл стол и начал проводить рукой по плащу.

— Род... не трогай чужое, ты не знаешь, что это может быть. — Людвиг тихо прошипел сквозь зубы. — Это небезопасно...

— Нет, ни разу. Он у меня алхимик. — её голос начал звучать откуда-то снизу.

— Алхимик? Как его зовут? Я впервые встречаю труд мастера, который так искусно ошибся. — он мягко приподнял плащ над креслом и начал внимательно рассматривать его.

— Фарнелос Халейнен. Он приютил меня девять лет назад, когда я пришла в город одна.

— Ох, а я только хотел удивиться, что у этого старика есть семья... Я могу сказать, что вам повезло. — мужчина опустил голову и принюхался к плащу, от которого пахло орхидеей и жимолостью.

— Что вы имеете в виду? — удивлённо та выглянула из-за шкафа.

— Ничего личного. Просто я перечитал слишком много его трудов, чтобы задуматься над тем, есть ли личная жизнь у человека, который написал больше двух сот крупных мировых трактатов, которые используются в университетах. — он резко уронил плащ на место, будто ничего не трогал.

— Ах... Вы про это... Я лично не интересовалась делами дедушки, но спасибо за приятную беседу. — Агнесс положила перед Роландом на стол четыре книги. — Это всё, что я нашла.

— Спасибо, мисс. Сколько с ме... — тот вернулся к спутнику и протянул руку к нему. Дварф, бубня под нос, передал тому небольшой кошель. Не успев договорить, Агнесс его перебила.

— Смотрите, тут «Всеобщая история от Фолоя до Осмарта» от Индиэль, эльфийской путешественницы, рассказывает про самые крупные королевства внутри Империи, — девушку слегка прервал «Голос» дварфа, который про себя выругался на чёртовых эльфов и цокнул языком, — дальше у нас «Золотой путь веры» за авторством Гюстава де Нише, который ушёл в монахи, после того как посетил все святыни Осмарта. Потом у нас тут, — девушка отложила две книги и взялась за третью и четвёртую, — «Красота посланников богов», Итан Бренди, история о том, как строили дворец Император и последнее «Турнирное фехтование» от Леона де Фальена. К сожалению, о ней я мало могу сказать, потому что не изучала фехтование как науку.

Каждая из первых трёх книг была красиво украшена сусальным золотом в некоторых углублениях кожаного переплёта книг, создавая красиво овальное обрамление вокруг названия. Но различались они только по цвету кожи. По порядку перечисления: зелёный, синий и красный. Последняя книга была в чёрном мягком тканом переплёте из льна, а название было отделано сусальным серебром.

— Интересно... Так сколько с меня, хозяйка? — он улыбнулся, обратив внимание на то, как Агнесс была рада рассказывать о книгах, даже если коротко.

— Ох... сто тридцать золотых. Первые три книги входят в великий сборник императорской библиотеки, поэтому на них идёт сбор в пять серебряных монет за каждый проданный экземпляр. — девушка осторожно сложила книги в одну стопку и выпрямила по форме. — А последняя... Уже собственно почти никем не покупается, поэтому и продаётся почти за бесценок везде...

— Хорошо. Держите. Мы здесь отчитали как раз нужное количество золота. Людвиг, возьми книги, мы уходим. Прощайте, мисс, может быть ещё заглянем к вам в библиотеку. Мне было приятно послушать вас, но увы, служба не ждёт. — он осторожными толчками толкал дварфа в сторону выхода.

У Агнесс было странное чувство, которое прибавило ей радости. «Голос» этого мужчины излучал исключительную доброжелательность и ничего страшного не сказал. Он не знал её, он не общался с ней долго, как это делали Фарнелос или Андре, но он был добр с ней. А что его спутник? Он ворчлив, как и многие дварфы, она это знает, однако он про неё ни слова не сказал. И это облегчило её ношу. Она увидела людей.

Глава 6 — Серая мышь

После ухода гостей уборка цеха была закончена за несколько часов. Оказалось, что пока Агнесс разговаривала с Роландом, в комнату через открытое окно пробралась кошка и опрокинула несколько флаконов с чернилами. Из-за неё часть ёмкостей разбилась, а из другой части чернила просто вылились. Конечно же, животинку сразу прогнали, когда обнаружили, что она натворила. Вместе с этим в топку пошли все листы, которые были под флаконами. К счастью, это была не вся имеющаяся у девушки бумага, и добротный запас был в бумажных перевязках на вершине шкафа.

Оттирать чернила одной тряпкой было сложно, и то не все из них сошли, да и сама девушка перепачкалась вся. Теперь чернильные пятна неделями не будут сходить, даже если помыться. Здесь нужна была помощь профессионала, который, к её удаче, жил по соседству. Это был древненький дом в три этажа, каждый из которых по виду был построен в разном порядке, разными людьми в разное время. Он находился буквально дальше по улице в сторону ратуши и был, так сказать, местной достопримечательностью. Как минимум потому, что каждый этаж был выше предыдущего на десять футов.

Агнесс, вся в чернилах, вошла на территорию, огороженную красно-кирпичным забором, и пошла мимо беседки, в которой сидели две дамы престарелого возраста. Те, заметив девушку, немного удивились. Их «Голоса» были встревожены её появлением, но ничего особенного не говорили. Девушка выпрямилась и более уверенно зашагала к главному входу в дом. Однако стоило ей сделать первый шаг на ступень, как дверь открылась, и из неё вышел тот самый незнакомец, что вчера купил у неё книгу её дедушки. В этот раз он был одет более торжественно. Он был одет в бордовые одеяния: шляпу-цилиндр, сюртук и брюки с золотыми пуговицами, запонками и брошью, похожей на герб. На ногах у него были высокие кожаные сапоги, украшенные стальными элементами. На его красном лице была широкая улыбка и ехидная козья бородка. Из-под шляпы вились кудри чёрных волос.

Когда этот златоглазый господин столкнулся с Агнесс, его улыбка на миг погасла, но, быстро собравшись, он поклонился ей и широким шагом обошёл её по дуге. От него так же, как и в прошлый раз, пахло серой и пивом, но к этому запаху привязался тонкий аромат клевера.

— Не сегодня, госпожа. Не сегодня. — с некоторым ехидством он почти прошептал это ей за спиной. — Я сегодня не к вам...

Стоило ей резко обернуться, ожидая, что и в этот раз он исчезнет, но нет. Он быстрым почти что спешным шагом удалялся от неё, но как только переступил порог забора, свернул налево и на этом всё. Девушка вернулась к открытым дверям, где на неё смотрел дварф-старик с клюкой. Он широко распахнутыми глазами смотрел на свою новую гостью.

— Щёртов дэнь. Дощурка, ты щаво пришла? Пагади. Ты жэ майа сосэдка — Анйа. Вэрно? — мужчинка прищурился, разглядывая девушку и постукивая тросточкой, подошёл к ней.

— Агнесс, господин Морхем.

— Ааа... Книгописца. Понйал. Шо надобно? — он попытался выпрямиться, однако у него не вышло, и его спина громко хрустнула. Морхем закряхтел и опёрся обеими руками на клюку.

— Мне нужны ваши силы, господин. Ко мне кошка пришла и разлила чернила. И собственно я теперь выгляжу как выгляжу. Я такой магией, как вы, не владею, поэтому прошу вашей помощи.

— Ооо как.... Вижу, вижу... — он закашлялся в сторону, прикрыв рот локтем. — Тогда услуга за услугу. В дом нэ пущу. И без этого... — он кивнул в сторону ушедшего Дрэданвила, — в домэ тэпэрь грязно.

— Может тогда я провожу вас к месту, которое надо очистить? — Агнесс сложила ладони вместе и улыбнулась, радуясь тому, что всё проходит легко.

Они шли неспешно, обсуждая этого незваного гостя, который, по их мнению, был чрезмерно наглым в общении и уверенным в том, что у них есть нужный ему предмет. Для них это было странно, особенно потому, что он представился им разными именами: Мистер М. и Дреданвил.

Когда они пришли к дому, дварф недовольно посмотрел на ступени и, слегка прицокнув языком, пошёл за девушкой в дом. Агнесс впустила гостя и показала ему весь объём работы. Морхем оценивающим взглядом на это всё посмотрел и поглядел на девушку.

— Тю. И это ты называэшь работой? Дэло плёвоэ. Дэржи. Это мойа фокусировка. Уронишь — платить будэшь. — старик наконец-то вытянулся, после того, как отдал девушке свою трость, громко прохрустев всеми позвонками и став выше на голову. Он выпрямил руку над грязью. — Ахалай махалай — грйазь убывай.

Стоило произнести старому волшебнику эти слова, как вся грязь, которую Агнесс долго пыталась отмыть руками, исчезла в мгновение ока, превратившись в радужные искры магии. Пока она буднично наблюдала за этим, дварф успел повернуться к ней и повторить заветные слова, из-за чего всё повторилось и с ней. Удаляя грязь, магия оставляла щекотливое покалывание на коже девушки, из-за чего та, не сдержавшись, захихикала.

— Агнэсс, пора бы самой такоэ дэлать. Это жэ примитивнайа магийа. — волшебник опёрся на клюку обеими руками. — Ты ж способнайа. Чуйу по аурэ.

— По ауре? У меня есть аура? — удивлённо с улыбкой ответила девушка.

— А как инащэ. — пожал плечами старик. — Но эт потом. Услуга за услугу. Мнэ нужон этот. Шоб ты мнэ отпэчатала пару писэм. Хочу дэтей своих пригласить. Сдэлаешь?

— Конечно, господин Морхем. Без вас я тут неделями мучалась бы. А ваш совет запомню... Тогда я приду к вам за учебником завтра?

Дварф некоторое время посмотрел на девушку и кивнул. Подняв клюку и вычерчивая ею круги над головой и шепча что-то на древнем наречии, он через окно переместил небольшой конверт, который под действием магии развернулся и лёг на столик.

— Вот. Тогда приду за ними на нэдэлэ. — напоследок кинул дварф. — И да, дощурка. Возьми сэбйа под контроль. От твоих мыслэй всэсь дэнь голова болит. Совэт от старого мага.

— Спасибо вам. Я работаю над этим. — девушка ярко улыбнулась, поставив руки в боки, как гордый подросток.

— Йа вижу. Молодец. — Морхем также улыбнулся ей и наконец покинул дом.

***

Весь день, порхая от радости, Агнесс не могла присесть ни на секунду и отдохнуть, ведь замечая хоть малейшую грязь в библиотеке, она беспощадно её уничтожала. Она проверяла полки, вытирала пыль, проветривала весь дом, пока не дошла до кухни, и в этот же момент у неё заурчал живот. Только сейчас она вспомнила, что весь день не ела. К её счастью, у неё была подготовлена порция вчерашней каши, которая была удачно охлаждена.

Достав из нижней части кухонного шкафа небольшую гранитную плиту с красными рунами и поставив на неё посуду, Агнесс положила в тарелку оставшуюся еду и проговорила: «Игонс». Руны разом вспыхнули слабым светом, и от них начали исходить слабые волны тепла. Теперь, когда осталось дождаться прогрева еды, Агнесс решила проверить, что у неё с овощами. Она их высыпала в корзину и заметила, что холщовый мешок был с дырой. Это означало одно — мыши. Проверяя овощ за овощем, она начала находить небольшие следы, говорившие, что овощи были прогрызены и подъедены. Некоторые овощи были повреждены сильнее остальных, а значит, они пойдут на выброс. Остальное она решила обрезать.

Остатков овощей было немного. Пара морковок, начавший желтеть кочан капусты и несколько головок чеснока. Из этого много не сваришь, да и к тому же у неё мясо закончилось. Выглядывая в окно, она видела, что тени стали длиннее, а это значит, что солнце медленно клонилось к закату. Надо поторопиться на рынок купить чернил и овощей.

К моменту, когда каша начала потихоньку булькать, Агнесс сняла тарелку с плитки, быстро проговорив: «Погуинш» — заставив руны погаснуть, и перенесла её на стол, стараясь не охать и не ойкать от того, что посуда тоже стала горячей вместе с едой. Она ела торопясь, не давая еде остыть и даже не дуя на неё. Это привело к тому, что девушка обожгла язык. Правильно дедушка ей говорил, что торопятся только дураки. Вот и она, как последний дурак, поторопилась. Теперь же она сидела и быстро дышала, чтобы остудить и язык и еду. Внезапно всё это её рассмешило.

— Бозе... День глупоссти. Дазе говоритсь больна. — смеясь и вытащив язык наружу, девушка проговорила сама себе, упёршись локтями в стол.

Ожидая, пока еда остынет, а также задумавшись, что ей нужно купить, в голову ей залезла одна интересная мысль. Если она на расстоянии слышит «Голоса» людей и они слышат её, то можно ли увеличить это расстояние, к примеру, до рынка. Так бы можно было не ходить на рынок, чтобы узнать, что сегодня её любимый продавец заболел и вкусных овощей она ещё пару дней не увидит.

Как можно было бы такое сделать? Она закрыла глаза и окунулась в воспоминания того, как выглядит рынок. Вот она «идёт» вдоль рядов и магазинчиков, и на глаза ей бросается слишком пёстрый вход в лавку магических украшений. За окном суетятся чёрные фигуры, но в разноцветных одеяниях — аристократы. Вот она идёт вдоль небольших шатров от приезжих торговцев, которые продают иностранные вещи и к которым приходят поглазеть на чужестранцев и их товары. И вот она доходит до нужной овощной лавки и там стоит рукастый, плечистый, загорелый юноша, который машет ей рукой и зовёт её по имени. В этот момент Агнесс краснеет, и весь процесс воспоминания стирается, и она не может сконцентрироваться. Выдохнув и сев за стол нормально, она тихо прошептала, что думать о такой дистанции её улавливания «Голоса» ещё рано.

Вся еда была съедена, овощи убраны в другой холщовый мешок, а попорченные выкинуты в компостную телегу, которая под вечер проезжала по улице города, и весёлый мужичок, сидящий на телеге, поблагодарил девушку. Пожелав ему удачи, она выдвинулась в сторону рынка, пока оттуда ещё никто не ушёл. В этот момент начал накрапывать дождь, и Агнесс поняла. Надо либо спешить, либо отказаться от этой идеи на сегодня. Но ведь она вышла, она начала свой путь, а значит надо завершить его во что бы то ни стало.

Дорога была недолгой, всего лишь двадцать минут ходьбы, но за это время дождик даже не думал прекращаться, а наоборот, лишь усиливался. Агнесс всё сильнее и сильнее мокла, потому что во время уборки слегка поспешила и забыла взять с собой, помимо сумки, ещё и плащ. Она ведь ещё в парке видела, что тучи собираются, но она не давала себе и секунды промедления. В свои двадцать шесть надо быть чуточку терпеливее и осмотрительнее, но радость от того, что план медленно приходил в движение, вскружила голову, и это привело к тому, что она теперь тут, под навесом мясной лавки, вымокшая.

— Эй, сеструха, плащ забыла? — низкий женский голос окликнул Агнесс. — Так недолго и простыть.

К удивлению Агнесс, когда она повернулась, увидела мускулистую дварфийку с медными косами, украшенными рунными кольцами. Она застыла на секунду, не зная, что ответить, потому что «Голос» её собеседницы был совсем не дружелюбным. На неё за секунду вылился поток чужих злобных мыслей, который чуть не заставил её пошатнуться. Она — дварфийка — ругалась на девушку, за то, что она пришла без плаща, вдобавок выглядит как оборванка, распугивает всех нормальных покупателей. И при этом всём она ни уголком губ, ни морщинками под глазами не выказывала злобы. «Ложь и злоба. Сокрыты секреты. Уходи. Она опасна.» — услышала внутри себя Агнесс и покинула её лавку, не ответив женщине и отправившись под ливень к следующей лавке. Эти слова и «Голос» ещё некоторое время преследовали её, пока она не перестала их слышать. Она обернулась посреди дороги и отмерила расстояние до женщины, на котором она перестала её слышать. Вышло тридцать футов по прямой.

Она сделала ещё пару шагов в сторону следующей лавки, глядя на ту, кто минуту назад её оскорблял, и тут же врезалась в парня с мешком за плечами. Оба охнули и упали наземь. Агнесс посмотрела, в кого врезалась, и это был тот самый парень, которого она вспоминала. Благо сейчас их от абсолютного промокания защищал навес его лавки. Девушка моментально покраснела, когда узнала, в кого она врезалась, и начала поспешно вставать, но из-за того, что она вся вымокла, она поскользнулась на собственных руках и снова упала, растянувшись по земле. Все мысли начали сбиваться и бегать кругами, не давая остановиться на одном плане действий.

— Мэм, вам помочь? — юноша протянул руку и помог девушке встать.

— Д-да-а. С-спасибо. А.. Как ва-ас зовут-т? — она заметно заикалась и пыталась не смотреть на парня.

— Эм... Григорий... Мэм... С вами всё хорошо? Вы не больны? — парень заметно смутился, видя, в каком положении его собеседница.

— Всё-всё прекра-а-асно! Да, всё прекрасно... — она не могла правильно сформулировать мысль и выдала первое, что пришло в голову, и тут же поняла. Он знает, что он ей понравился. Её «Голос» буквально кричал ему это. От её лица отхлынули краски, и её сердце застыло. Это всё равно, что закричать на весь рынок «Я тебя люблю».

— Мэм... Агнесс... Может, вы как обычно купите овощи? Мне надо домой идти... К семье... — он говорил медленно, чтобы не торопить девушку.

— Да-да. Да. Овощи. Да... Я... За ними. — Она достала серебряную монету, которую держала в сумке под рукой, и протянула парню, уставившись в пол. — М-мне... фунт... Кхм.. Мне несколько свёкл... фунт бобов... и тыкву...

— Конечно. — в неловкой тишине Григорий доставал овощи и отмерял вес бобов. — Ну.. Тут на серебряный и вышло. Вам везёт, мэм...

— Д-да. Везёт. Везёт. Кхм. Я, пожалуй, просто заберу и пойду. — девушка большим пальцем указала в сторону дороги, где лил сильный дождь.

Парень пожал плечами и, убрав монету в накладной карман на своей рубахе, закинул мешок под плащ и пошёл своей дорогой, оставив девушку одну под пустым навесом лавки. Она постояла ещё некоторое время, чтобы успокоиться. Тяжело дыша, она осмотрелась. Рынок уже был пуст, и город медленно уходил в сумерки. Дорога будет освещена только магическими фонарями, которые аккуратно взлетели над землёй, и ей придётся считать их количество, чтобы вернуться домой.

И ничего другого не оставалось ей делать. Она поплелась домой. Сейчас дождь уже не казался такой уж проблемой, в сравнении с тем, что она чуть ли не на весь город призналась в любви человеку, у которого уже была семья. Что о ней подумают люди? К Ведьме добавится Сердцеедка? Разрушительница семей? Её спасло только одно: почти никого не было на улице, и её «Голос» слышал только этот молодой человек.

Придя домой, она первым делом переобулась и закрыла окна. За ней по всему дому оставались следы воды, стекающей с её платья. Чтобы не мочить весь дом, на кухне она разделась до исподнего и выжала свою одежду и волосы в ведро. С платья слилось столько воды, что почти половина ведра заполнилась.

Теперь надо было согреться. Не одеваясь, она вышла с кухни в пристройку и принесла дров, щепок и немного сена. Осторожно сложив всё это в печь, которая использовалась в холодное время для обогрева дома, она вытянула палец и несколько раз повторила в голове заклинание, которому её научили ещё до того, как она оказалась в городе. «Зал'гнис!» — сорвалось с её уст, и небольшой шарик огня улетел в сено, которое моментально загорелось. Осталось дождаться до того, как огонь разгорится полноценно, и тогда можно закрыть заслонку, чтобы дым случайно не попал в дом.

После того как она зажгла огонь и выложила овощи в другой холщовый мешок, Агнесс занялась развешиванием всё ещё влажной одежды над корытом. После этого она поднялась в свою спальню и посмотрела на небольшой алтарь. Она села на колени перед алтарём, положив руки на ноги.

— Здравствуйте, Димвериал... Не знаю, случайно или намерено вы вложили свою частичку в меня... Сделали это дар... Он спасал меня не раз, предупреждал и сохранял жизнь множество раз. Даже... Когда я этого не помню. Я благодарна вам за это, но... этот же дар мне сейчас мешает жить. Я хотела бы услышать от вас совета по тому, как управлять им. Как не кричать в собственной же голове, от того, что влюблена, разбита, напугана... — она судорожно вздохнула, стараясь сдержать слёзы. — Я бы хотела увидеть хоть раз за свою жизнь трактат, по тому, как управлять своими силами. Объяснение, что это такое... Ни дедушка, ни Андре... и даже сосед мой Морхем не дают прямых указаний... Поэтому прошу. Хотя бы вы...

Девушка замолкла на миг, прислушиваясь к тишине, исходящей от божницы. Ничего не происходило, но сейчас ей казалось, что бог не хочет отвечать. Она ничего и не услышит, но она приняла это. Таким образом она поняла, что она может справиться с этим сама. Оставшись ещё на миг и успокоившись, Агнесс встала и привычным образом зажгла свечу, и следом за ней в её руках загорелась лерта. День кончился.

Глава 7 — Фонарь и Игла

День кончился, но сон для Агнесс не наступал. Раз за разом она прокручивала все события в мыслях, прошедшие с ней за два дня, и ничего не могло улечься в голове: каждый раз спрашивая себя, как она могла так жить на протяжении девяти лет, как она могла позволять относиться к себе таким образом. Это злило. Это разочаровало. Но это не давало цели, к которой можно было бы стремиться. Это привело к раздумьям над вопросом: «Почему я вообще люблю книги?»

Девушка неожиданно для себя провалилась в дрёму. Во сне она шла по какому-то бесконечно длинному коридору, украшенному красным ковром и золотом. В конце коридора была огромная искривлённая дверь, которая самостоятельно открылась. За ней она увидела огромную библиотеку, что горела. Огонь не сжигал, не обращал в пепел, но разгорался всё сильнее. А из глубины пожарища вышел он — Чёрный Рыцарь. Без меча, без оружия, без злобы. Он закрыл дверь перед Агнесс, и она проснулась с одной идеей, которая стучала в её голове всё это время, но отбрасывала её из-за невозможности реализовать.

Ей нужна огромная библиотека, которой она могла бы гордиться. Которой она хотела бы гордиться! Эта мысль вызвала у неё невольную счастливую улыбку. Она громко вздохнула, посмотрела в окно и увидела восходящее солнце. Девушка спрыгнула с кровати и достала из тумбы книгу с кожаным переплётом, открыла где-то в середине, после серии записей. Это была книга учёта. Отложив книгу на тумбу, она начала переодеваться и вскоре уже спустилась к рабочему столу с книгой, предварительно открыв библиотеку для посетителей.

Нужно было думать. Она перелистывала книгу, чтобы найти невыполненные контракты, записи о забытых заказах. Проверила количество запасов и внесла недавние изменения из-за несчастного случая с кошкой и потери в листах бумаги. В общем на всё уйдёт около сотни золотых, недавний заработок в сто тридцать один золотой, чистая прибыль в тридцать золотых. Недавние заказы... в общей сумме не больше одной книги дедушки, которую он обязался выкупить за сто золотых, заказ от Майкла, но в общей сумме это всего лишь два золотых, половина из которых уже заплачена. Мало. Всего этого мало.

Девушка откинулась на спинку кресла и утонула в обивке, немного скатившись в раздумиях. Нужна была прогулка, нужно развеять остатки смутного сна, который она не могла адекватно понять. Цветник при ратуше ранним утром — это лучшее место чтобы подумать, развеяться. Девушка вышла из дома и направилась в центр города. Спустя каких-то двадцать минут ходьбы она уже вдыхала свежий морской воздух, едва доносившийся с запада, и запах жимолости, заполнивший улицу.

Здесь было тихо, хоть и были видны люди. Когда они оказывались неподалёку от Агнесс, то их «Голоса» буднично крутили мысли о том, какой купец скряга, кто-то думал и о проблемах с соседями и так далее. Девушка впитывала и осознавала своё положение. Её боялись, только когда она боялась, когда она была рядом, никто не думает о ней, пока она спокойна, пока она радостна. Словно она всё это время подсвечивала саму себя направленным фонарём, при этом думая, что это кто-то другой. Эта страшная мысль, посетившая её, оказалась такой мирной. Она как все живёт эту жизнь.

В этот момент поднялся сильный ветер, и рядом с девушкой пролетела листовка. Она вспомнила, что возле ратуши и по городу всегда развешивают листовки с информацией для разных слоёв населения, которые глашатай рассказывал, но не повторял, а главное, что там всегда было — известия о запланированных аукционах и будущих лотах. Это было сделано в качестве меры привлечения внимания к аукционному дому, а также для оповещения о сборах для иных целей.

Она быстро и решительно подошла к одной такой доске, с небольшим покатым укрытием от дождя, чтобы листовки не размыло и их не пришлось переклеивать снова. Среди различных новостей: запланированной ярмарки, праздника в честь годовщины виконта, она нашла аукционы, запланированные на следующие два месяца.

«Достопочтенные горожане Кеошира,

Настоящим указом местного муниципалитета города Кеошира, подписанного градоначальником и виконтом Антуаном де Шевьер, законным владельцем земель, объявляю от лица „Аукционного дома Тиванье“ о начале торгов через два месяца от сезонного прилива второго дня Закатного периода.

Для иностранных граждан это означает, что торги пройдут второго дня седьмого месяца, текущего, 1746 года.

Следующий список товаров, идущих на первый день аукциона:

— Один латунный меч, добытый группой наёмников „Вечные Ветра“, в подземельях Фолойского региона. Признан уникальным магическим предметом. Начальный лот: сто золотых.

— Одна картина местного художника, Винсента де Риведена, название работы „Одинокая дева среди цветов“. Начальный лот: двести сорок золотых, дополнительное условие от художника — три четверти суммы пойдёт на организацию и строительство университета между Кеоширом и Галого, при храме Виндерки Вечной.

— Магический трактат о силе весны и цветов, за авторством Фивелиэля из Кашмы. Начальный лот: тысяча золотых.

— Артефакт времён первых войн богов, добыт неизвестным лицом. Начальный лот: семь тысяч золотых.

— Владение нежилым зданием в центре Кеошира, выделенного под коммерческие нужды граждан. Начальный лот: десять тысяч золотых.»

У Агнесс упало сердце. Здесь, в Кеошире будет аукцион на владение зданием, которое можно будет организовать под библиотеку. Целое здание. И это всего лишь через... месяц, если считать от сегодня! Это слишком мало времени, у неё недостаточно заказов, недостаточно связей. Она выдохнула, вернулась на лавку и начала думать. Какие суммы у неё есть в распоряжении? Как минимум у неё в наличии есть накопления за девять лет: дедушка приучил её каждый год откладывать в банк как минимум десятину от всей своей выручки. А городской банк был самым надёжным среди всех государств, потому что одно из добрых божеств лично взяло клятву с основателей банка и всех его работников о честности их работы. Но сколько именно она могла заработать за всё это время таким образом? А сколько она вообще выручала за год?

Она не помнила, хоть и вела книгу учёта. Значит надо зайти в банк проверить, но сегодня же выходной день для всех купчих, торговцев и работающих с деньгами работников. Агнесс покрутилась в раздумьях на месте и оценивающе посмотрела на другие листовки, но там ничего, кроме бытовых новостей, указаний о праздниках, наборов в разные группы наёмников или в ополчение не было. Никаких поисков книгопечатника, который был бы готов выполнить заказ. Придётся просить помощи у заказчиков или Фарнелоса.

И девушка побежала домой: для неё время утекало медленно и неспешно, но утекало. Ей нужно было накопить десять тысяч золотых, чтобы иметь первоначальный взнос на аукционе, но этого не хватит, как минимум, тридцать тысяч спасут ситуацию, но это не гарантия её победы. В городе точно есть десяток торговцев, аристократов или иных производственных деятелей, которые хотели бы получить в своё распоряжение целое здание в центре торгового города с выходом в море. Но она не хотела отступать, если она не докажет самой себе — хотя бы самой себе — что способна на это, то чего стоит её слово?

Дома девушка сразу начала копаться в столе и внезапно обнаружила кошель от Дрэданвила, которым он оплатил книгу её дедушки. А ведь она не пересчитывала монеты: была слишком напугана для этого. И когда ей нужны деньги, они здесь, прямо перед ней в неизвестном количестве. Это был знак. Выровняв дыхание, девушка вытащила мешочек на стол и некоторое время на него смотрела. На нём красовался символ наковальни с рогами на фоне щита. И только сейчас она вспомнила фамилию Дрэданвил: древний род, уходящий корнями в иные миры, которые встречались только в тёмных сказках. Ужасающая наковальня: демонические кузнецы и созидатели проклятий. И если один из них заплатил за книгу, то она уже повязана с ним договором, даже если он был заключен на словах. Она приняла сделку, отказываться было поздно. Она начала считать.

Неожиданностью для неё было найти среди золотых монет сотню платиновых монет и две изумрудные монеты. Такие можно найти только на юге Сарии, регионе Осмарта, и они могли стоить до тысячи золотых. Итого вышло в золотых ровно восемь тысяч. Это почти треть от того, что она планировала заработать. У неё в голове не укладывалось, что за книгу дедушки могли заплатить такую большую сумму. Тяжело выдохнув и уставившись на эти монеты, Агнесс задумалась о том, что же такого в той книге, но отбросила эту мысль, считая, что это просто удача подвернулась, пускай и таким ужасающим способом. Главное осталось впереди: собрать все сбережения, имеющиеся на руках, изучать свои расходы и доходы.

Девушка принялась сразу же писать, потратив час на проверку, сверку и уточнения всего её заработка, и получилась интересная ситуация: продажей и арендой книг, перепечаткой и реставрацией записей она зарабатывала около трёхсот тридцати золотых в месяц. Итоговая сумма домашних накоплений с вычтенным вложением под хранение в банк, непредвиденных трат, любви к книгам и прочего... За девять лет Агнесс накопила почти одиннадцать тысяч золотых. Раскрыв рот от удивления, она моргнула пару раз и присмотрелась, пересчитала, и получилась та же сумма. У неё на руках была ровно треть от запланированной. С учётом кошеля почти две трети и ещё неучтённые суммы в банке, которые она ещё не посчитала.

— Как... Когда? Что?! — Девушка вскочила и тут же увидела, что перед ней стоит её дедушка.

— Ох ты ж, внуча, старого не пугай. Что случилось? — удивлённо отпрянул Фарнелос, а после этого поправил пенсне.

— Дедушка! А. Кхм. Прошу прощения. Я... Я определилась с целью. Я построю самую крупную библиотеку в городе, совмещённую с книгопечатным производством. У нас через месяц в аукционном доме Тиванье будут проходить торги, среди которых продаётся право на владение имуществом. — Агнесс говорила уверенно, словно отчитываясь перед стариком.

— Вот оно что... А кричала ты чего? — он опустил глаза на книгу учёта.

— Выясняла, сколько у меня денег на руках, и как оказалось, у меня одна треть от суммы, которую я запланировала.

— Запланировала? Значит, эта сумма куда больше, чем указано за лот?

— Да... Начальная ставка в десять тысяч золотых.

— Сумма не маленькая, а раз... — Фарнелос ткнул пальцев итоговую сумму, которую Агнесс обвела, — это треть, значит ты планируешь набрать в три раза больше? Это достаточно солидная сумма, которую пришлось бы нарабатывать годами.

— Именно так, дедушка. А ещё... У меня купили одну из ваших книг... Которую я не читала ещё. — девушка стыдливо опустила глаза.

— Дай-ка угадаю, «Дневник иномирца»? — с улыбкой спросил старик.

— Да... А откуда вы узнали?

— Ко мне пришёл утром новый обладатель этой книги. Златоглазый. Я пришёл как раз за тем, чтобы рассказать, какую услугу ты для меня, него и для себя сделала. Ты же слышала мифы о собирателях легенд? — он опёрся на стол, продолжая улыбаться.

— Читала. Вы мне о них не рассказывали. С другими... Сами знаете, я на контакт не шла. — уныло произнесла Агнесс.

— Тогда можешь сама додуматься, кем был тот господин, который выкупил у тебя книгу. Это раз. А два, Агнесс, ты молодец, за обретение цели, которая достойна твоих сил. А насчёт этого. — он второй раз ткнул пальцем в учётную книгу. — Могу немного помочь. Но не больше половины от начальной суммы лота. Мне, знаешь ли, самому нужно на аукцион.

— То есть... Вы готовы отдать мне пять тысяч? — у девушки от удивления округлились глаза.

— Не отдать, милая, прокредитовать. — он сложил в замок. — Ты будешь, по возможности, возвращать часть суммы, после того как ты встанешь на ноги в новом месте. Это будет первое твоё обязательство перед мной. Теперь вопрос. Ты готова к этой ответственности?

Девушка немного поколебалась, но это ведь её дедушка, даже если не родной. Он буквально поднял её на приемлемый для неё уровень жизни, создал её маленький мир из книг и шкафов. Это был вопрос о взаимном созидании, о их доверии. И она дала свой ответ: «Да.»

Фарнелос лишь улыбнулся и покинул библиотеку, оставив девушку одну стоять. У неё на душе было облегчение. Ей остаётся только найти подходящих заказчиков, которые стабильно заказывали бы у неё книги или печать книг. Или найти ещё одного покупателя, который оставил бы ей солидную сумму, но это вопрос удачи. На это не стоило надеяться. Значит, остаётся искать людей, которым нужны книги.

В этот момент она опустилась на кресло и снова подскочила. Морхем! Она обещала ему письма, а зная, что он волшебник, можно предположить, что ему нужны книги или их копии. Девушка отправилась в цех и убрала копии приглашений для Майкла. Но он придёт только завтра, а к этому времени можно сделать все нужные ему материалы.

Запасов чернил было немного, но в целом на одну книгу хватит, а насчёт бумаги можно было не волноваться, с имеющимися-то запасами. Она притащила деревянную лестницу-ступеньку и взобралась по ней почти к потолку. Здесь она хранила запасы бумаги, на случай непредвиденных обстоятельств. Время печати.

Почерк соседа был ровным и спокойным, было видно, что у писателя не было проблем с руками, только со спиной, но учитывая, что он был волшебником, возможно, это писалось с помощью магии? Было бы круто владеть магией на том же уровне, что и Морхем, и настраивать станок магией — это ведь можно ускорить процесс печати на уровне отсчёта и подготовки. Она могла бы уделять больше времени точной настройке.

Девушка выложила три чистых листа и, на всякий случай, проверила пластину оттиска. Она была вся чёрной, от чернил, которые годами наносили краску на бумагу, и которые впекались в пластину. Можно будет почистить, но не сейчас. Сейчас она творила. Работа с качественным почерком давала ей то удовольствие, которое она могла получить как мастер, работающий с хорошим материалом. В этом письме она предчувствовала, что Морхему нужно что-то отпечатать. Руки сами действовали, здесь прокрутить до нужного сведения, здесь откалибровать плотность света, настроить частоту отпечатывания и так далее.

А сама она отправилась искать «Голос» дварфа с больной спиной. И она услышала его, но не просто поверхностное мышление, а буквально рассуждение, будто она стояла рядом.

«Щёртово заклинаниэ, ты ж должэн был нэ бахать! Твойу городскуйу морду да в трафарэт, шо бы замэрить идиотину. Гдэ ж йа новый книжэнцийа найду? Только восстанавливать. Можэт к дэвчушке обратиться?»

Из транса её вырвал прилив радости. Радости от того, что даже непреднамеренно услышала чужую необходимость в ней. Осознание силы её дара начало опьянять, и она не сразу поняла, что время прошло и письма готовы. Как? Когда? Было неважно, письма готовы, идём сразу к Морхему с предложением и широкой улыбкой.

Разведка, поиск и изучение. Надо было всего лишь приручить эту дикую силу её разума, чтобы он не был её отчуждающим щитом, а был и иглой, которая позволила бы ей сшить картину жизни, где она нашла бы для себя место в городе, и теперь она всё понимала, осознавала и медленно двигалась в этом направлении, пускай у неё всего лишь месяц. Нет, это уже был не просто месяц. У неё теперь есть точный курс действий, для того, чтобы всё привести в порядок, определить место здания и найти заказчика помимо Майкла и Морхема.

Может сразу отправить письмо виконту?

Глава 8 — Ремесло для души

Девушка уже скоро прибыла к дому её соседа Морхема и осторожно, но настойчиво постучалась, призывая обратить на себя внимание. Через пару минут дварф, постукивая своей тростью, открыл дверь и вышел к Агнесс. Та сразу вручила ему листы писем.

— Держите, Морхем, как и обещала, ваши письма.

— Мхм. Спасибо. — он взял все листы и хмуро посмотрел на девушку.

— Что-то не так, господин? Может вам нужна помощь с чем-нибудь ещё? — она ярко улыбнулась, показывая свою уверенность.

— Было бы нэплохо... Да. Можэшь помочь. У мэнйа был трактатик один. С заклинанийами. Да бахнул он. Тэпэрь нужно всйо пэрэпысывать. Да только врэмэни нэт. Сил и энэргии потрачу большэ, чэм раньшэ. Старость не в радость, щйорт эйо дэри.

— Восстанавливать книги мне не впервой, господин Морхем, поэтому не беспокойтесь, я восстановлю её... Просто, тогда хотела бы обсудить стоимость...

— Две тыщи. Эсли восстановишь полностьйу. Это труд половины мойэй жизни. Мнэ ужэ возраст нэ позволит заниматься этим.

Агнесс кивнула, и дварф скрылся за дверью. Пришлось подождать, пока он вернётся. Беседка рядом с домом в это время была ещё пуста, как и в целом улицы. Выходной для торговцев и банковых рабочих как-никак. Девушка рассматривала приусадебный сад, который был разбит вдоль забора и, к её сожалению, он выглядел грустно и не густо. Все цветы приуныли, кусты засохли ещё до её появления в городе.

— Кхм-кхм. Сад понравилсйа? — дварф появился тихо, держа в обнимку книгу. Он не горбился, как обычно, а стоял прямо. На его лице была грусть. — Жйонушка давно почила, а йа в садоводствэ нэ смыслйу.

— Мне жаль это слышать...

— Ай... Нэ слухай старого. Дэржи. Йа хоть стар, но ума нэ растэрйал. Копишь на шо-то? — он протянул обугленную книжку, откуда высыпалось немного пепла. — Ай, нэ отвэчай. Храни свои сэкрэты, дырйавайа голова.

— Значит... Вы понимали кто я такая, всё это время? — девушка слегка посмеялась, чувствуя в его «Голосе» отеческие ноты и добро.

— Было сложно нэ замэчать это, но ты зла никому нэ дэлала. А мнэ-то шо? Ты ж нэ выбирала быть такой. А я вот выбирал. Поэтому послушай своэго сосэда, ужэ чэтвйортый вэк живу, и видэть, как чэловэк латаэт душу... это самоэ тйоплоэ, что я видэл. Ну всйо иди! Нэчэго мэнйа доводить.

Девушка широко шагнула вперёд и помахала свободной рукой Морхему на прощание. Книгу она держала крепко, чтобы страницы, которые были сильно повреждены, не распались. Иначе восстанавливать придётся вручную и исходя из контекста, а для этого придётся звать соседа, чтобы он вспоминал, что у него было в конкретном месте.

Но с книгой девушке придётся немного повременить, потому что её в библиотеке ждала чёрная фигура, полупрозрачная. Её личный «Голос» начал шептать странные вещи, и чем ближе она подходила к фигуре, тем шёпот становился быстрее. «Голос-без-хозяина» медленно повернулся к ней.

«Вы изменились. Стали фонарём нашей тьмы. Но им остались. Вы лишь свет. Вы нам оказались не нужны. Вы переменная прошлого. Мы ответ и вопрос. Вы нашли вопрос...»

— Азэг'Онош! — послышалось из-за спины.

И свет померк на миг, и фигура исчезла. Позади начал тяжело дышать Морхем, который опёрся на свою клюку. Он выглядел испуганным?

— Агнэсс, дажэ нэ думай разговаривать с этим. Йа не отвэчу, что это, но просто нэ свйазывайсйа с этой силой.

— Что... Почему? — Девушка удивлённо обернулась.

— Нэ спрашивай! Повторйайу. Тэпэрь... Иди работай и забудь, шо было сэйчас. — он отмахнулся и поплёлся из библиотеки.

Девушка осталась с чувством незавершённости, словно её прервали на каком-то странно знакомой истории. Фигура сказала про фонарь, о котором она не так давно думала. И как Морхем узнал о появлении тени? В прошлый раз он не появился, но, возможно, сейчас, когда почувствовал, что она изменилась, и решил ввязаться в эту историю? Эта мысль не уходила из головы, даже во время работы, за которую Агнесс взялась по новой. Сколько там требовалось приглашений для Майкла? Семнадцать. Завтра придёт заказчик за ними, а значит надо работать.

В этот момент девушка обнаружила, что у неё трясутся руки. Надо бы поесть, как раз ведь накупила овощей вчера. Девушка залила нужный объём чернил в ёмкость и быстро настроила и с недавно сделанной копии, начала делать оттиск. За время печати она как раз успеет приготовить еды и поесть.

На кухне девушка обнаружила две мышеловки, которые прибили двух грызунов. И поделом вредителям — их вынесли из дома и выкинули в кусты, где они сгниют или их съедят бродячие кошки. Сполоснув руки и умывшись из бочки, девушка осмотрелась. Было тихо, хоть и близился полдень. Вернувшись на кухню, Агнесс быстро вытащила овощи из шкафчика, бобы закинула в горшочек, который она поставила в горячую, но не остывшую печь, где прогорели дрова. Это будет бобовое варево, которое она лишь немного подсолила. Овощи: капуста, морковь, свекла нарезаны и сбиты в салат. Простая еда, над которой не надо думать, готовиться быстро, пока бобы варятся, а это дело не быстрое. Час уйдёт точно.

Она уселась за стол и начала быстро есть, махая ногами, в голове крутились слова тени и о том, почему её дар говорит о том, что это «голос-без-хозяина». Но мысль быстро сорвалась, и вместо неё пришло представление будущего, огромной библиотеки, по ней ходят люди, учатся, приходят покупать книги, сделать крупные заказы. В неё приходят все от мала до велика. Дети и взрослые, селяне и торговцы, чиновники и аристократы. К ней приезжают из других городов и даже государств. Это представление о будущем вызывало у неё энтузиазм, радость и даже предвкушение. Она понимала, что в шаге от того, чтобы начать реализовывать свою большую цель.

Когда Агнесс вышла с кухни, она увидела в библиотеке одиноко сидящего Роланда, который читал книгу, судя по переплёту и корешку, это была художественная литература. Похоже, когда он пришёл и не нашёл хозяйку, решил просто остаться и почитать, что под руку попадётся. «Голос» мужчины был ровный и спокойный.

— Добрый день, госпожа Агнесс. — Роланд внезапно поприветствовал девушку. — Запоздало желаю вам приятного аппетита.

— Ах... Не думала, что вы меня видите, раз сидите ко мне спиной.

— А я и не вижу, он видит. — мужчина поднял указательный палец, над ним почти под потолком летал полупрозрачный фиолетовый глаз.

— Это... впрочем, мне необязательно это знать.

— Просто мера предосторожности, всё же, мне как офицеру, следует проявлять осторожность, даже с самой обычной девушкой вроде вас. Хотя факт того, что вы живёте тут одни, немного удивляет.

— Так... вы пришли просто почитать книги? Или у вас есть ко мне дело? — девушка осторожно обошла кресло, где сидел Роланд, при этом не отрывая взгляда от мистического глаза, который всё время смотрел на неё.

— И да, и нет, как посмотреть. — он усмехнулся

— Господин Роланд де Крестоль, верно? Кажется, я задала вам два вопроса. Поэтому как хозяйка этого места, попрошу дать два развёрнутых ответа, вместо того, чтобы отходить от темы и вдаваться в пространные разговоры.

— Фон Крестоль. Оплата у вас на столе. Я хотел бы арендовать у вас пару романов на месяц, мой спутник решил задержаться на время здесь. Нескольких золотых достаточно ведь для аренды?

Девушка села в кресло напротив мужчины, позволив себе небольшую вольность по отношению к мужчине, который был явно выше её по сословию. Он выглядел задумчиво, его глаза бегали от строки к строке.

— Вам интересно? — Агнесс слегка улыбнулась от того, что она делает.

— Да, вполне. В походе особо не почитаешь, освещения мало. А здесь, даже при незажжённых свечах, вполне светло. Хорошее место для чтения.

— Спасибо, я старалась размещать столы там, где было удобно мне читать.

— Вы работаете полностью одни? — в его голосе послышалась нотка разочарования.

«И как эта хрупкая дева со всем этим справляется? У неё такие тонкие руки... хотя они хороши для писца, плохи для тяжелой работы... Ей нужна помощь. У неё круги под глазами. Значит, она плохо спит...»

Девушка, не задумываясь, посмотрела на свои руки, потом на ноги, а потом перевела взгляд на мужчину, который поднял голову и смотрел прямо на неё. Вопросительно и с интересом.

— Вы читаете мысли? — в его голосе звучал чистый интерес.

«Вы читаете мысли. Я знаю это.»

— Что? Нет-нет. Я просто задумалась. — по её спине пошли мурашки. Её «Голос» молчал, ничего не говорил, но она не думала, что он враг или опасен, хоть и понимала это. Мужчина был на другом уровне.

— Тогда ответьте на вопрос. И не думайте, что я враг. Я просто тоже читаю мысли, это полезно, когда не знаешь, кто перед тобой. От вас... Исходит иная аура, нежели от тех, кто заклинает свой разум.

— Иная аура? Вы сговорились с Морхемом? — девушка несколько расслабилась.

— Не знаю, кто это. А так, это просто мысли вслух. Не обращайте внимания. У вас довольно уютно, могу себе позволить.

— Хорошо... Тогда... Да, я здесь работаю полностью одна.

— Вам никто не помогает с работой?

— Никто... — девушка прозвучала удручённо.

— Значит, вам нужна помощь, хотя бы в делах, пока вы разгуливаете по городу?

— Вы следите за мной?

— Вы очень приметная фигура. Я заметил, что у вас единственной исключительно золотые волосы в городе. Просто здесь на западе редко встретишь аристократок с такими волосами. У вас, вероятно, есть родня на севере?

— Я... не совсем понимаю, о чём вы говорите... — она озадаченно посмотрела на Роланда, наклонив голову.

Мужчина наклонил голову в ту же сторону, что и девушка. И это немного позабавило девушку, и она захихикала, прикрыв рот рукой.

— Роланд, я правда не понимаю вас.

— Да, я это уже заметил, тогда спрошу о другом. Мне высший свет местного пошиба за неделю несколько поднадоел, там ни о чём, кроме шелков и волшебных фонарей для города, не болтают. Можно, я у вас поработаю немного? Хоть вспомню, что такое работать с книгами.

— Вы... У меня? Но... А? Вы ведь... Аристократ. — Агнесс сглотнула и немного отклонилась назад.

— Да, я у вас. Да, я аристократ. И что? Я якшаюсь с наёмником, считая его лучшим другом, а сам бегаю по военным кампаниям, зарабатывая этим на жизнь. Можете ли вы исполнить мою маленькую прихоть?

Девушка немного отстранилась и опустила глаза в раздумьях. Ей нужна была помощь, а особенно помощь бесплатная, даже если его придётся обучать работе за станком. У неё будет собеседник, который владеет магией, а главное — он обладает знаниями за пределами её маленького мира.

— Да... Да. Я согласна. Только... Надеюсь, вы не предложите переехать жить в эту библиотеку? В этом я вам откажу. Здесь всего лишь одна спальня.

— О нет, не беспокойтесь, у меня есть комната в таверне, которую я разделяю с Людвигом. Семья, пригласившая меня, предложила мне гостевую комнату, но в дешёвых условиях привычнее.

— Пригласившая вас семья?

— Эль Шако. Каллисто эль Шако, моя давняя подруга. — Роланд опустил голову и продолжил читать. — Она участвовала в совместных кампаниях со мной и моим отцом. Он, к моему счастью, не приехал, иначе бы я не был тут.

— Вы связаны с виконтом?

— А вы нет? Я думал, у вас есть хоть один заказ оттуда.

— Ну... Это была случайность.

— Вы про скрягу Майки? Он за лишний медяк удавится, но я не про него... Хотя если про него говорить, то он мужчина одиозный и требовательный, но честный.

— Я... Майки? Вам позволительно его так называть? — девушка округлила глаза от удивления.

— Мне можно, я выше него по статусу. Я ведь... как-никак сын графа.

— Ой. — девушка прикрыла рот рукой. — А я... не знала.

Наступило затишье, которое никто не заполнял. Роланд молчал, читая книгу, его поза была раскованной и спокойной, он закинул ногу на ногу и отстукивал пальцем по подлокотнику. Агнесс же слушала тишину и его «Голос». Для неё он сейчас казался настоящим принцем из сказок, хоть и без коня, но с дварфом под ручкой. Он пришёл помочь ей в нелёгком деле.

«Одинокая дева, читающая мысли, и ты сейчас думаешь о том, как будешь помогать ей в библиотеке. А как мне придётся помогать? Таскать тяжести, мыть пол? Погодите, а что если у неё в подсобном помещении имеется какая-нибудь вещица, которая делает книжки?»

— Да... вы правы. — с лёгкой улыбкой прошептала Агнесс, неожиданно для себя подтверждая его слова о прочтении мыслей.

Мужчина на мгновение остановился и отвлёкся от книги. Он поднял глаза и улыбнулся, закрыв книгу и отложив её на стол, и протянул руку девушке.

— Тогда проводите меня и покажите мне этот артефакт. Я видел пару раз такие вещи, но хотел бы увидеть его целым и в рабочем состоянии. И... Научите меня работать с ним.

— Хорошо. — Агнесс взяла за руку мужчину и поднялась.

Отпустив его, считая, что для длительной близости ещё рано, девушка повела его за собой, предварительно выдав мужчине фартук, чтобы он не испачкал свой мундир. И показала ему работающий станок. Выражение лица мужчины было неопределённым, но потом, видимо, осознав расположение деталей, он обрадовался.

— Я видел точно такой же станок пару лет назад на выставке в Астаре, я узнаю эту работу. Она сделана знаменитым артефактным инженером. Ион Мовур, верно? — мужчина провёл рукой по деревянному украшению в нижней части станка.

— Честно говоря... не знаю? Он не назвал своё имя. Я только знаю, что это был широкий... сильный... и высокий полу-эльф... Хотя я думала, все дети эльфов и людей рождаются низенькими.

— Да! Точно! Это был он! Прекрасная работа... Удивительно, что у вас стоит копия этого станка... Дайте угадаю, вам его Фарнелос подарил? — лицо мужчины светилось от восхищения. — Не представляю, во сколько ему это встало, но просто знайте. Такой станок... Настоящий шедевр. Я всё думал купить у этого гения хотя бы кирасу, говорят, он делает их из сплава дурдрона и адамантия. Хоть выходит тяжёлая вещь, но стрелы и удары мечей отлетают, как от заговорённого.

— Шедевр... Да, я соглашусь с этим, этот станок ещё ни разу не подводил меня. Работал всегда исправно, даже если я ошибалась с расчётами, работа выходила удовлетворительной.

— Теперь я укрепился в желании научиться владеть этим шедевром, возможно, будет полезно в далёком будущем. — мужчина повернулся к девушке и улыбнулся.

— Тогда смотрите...

В этот момент пластина, давящая на листы, поднялась и из-под неё пошёл небольшой пар. Когда пар развеялся, показались листки бумаги, которые были приглашением. Агнесс быстро их убрала и положила новые. Вместе с этим она обсуждала с Роландом, что за деталь и за что она отвечает.

— Этот кристалл является призмой для света, который магией считывает определённую область, и если его сделать шире или уже, то он будет копировать видимый текст вот с этой линзы... — она показала на небольшую выпуклую стекляшку, — на листы под пластиной в том размере, который мы настроили. Так можно настраивать размер текста, если на то есть необходимость.

— Погодите, а как он выводит чернила? Он же без вставок. — Роланд наклонился, рассматривая нижнюю сторону части для оттиска.

— А в этом и вся магия, которую я до сих пор не понимаю, но знаю, что это работает. Мне мастер, обучавший работе с этим станком, ничего не объяснил про это. Сказал, что это не важно. Сказал просто отсчитывать капли чернил в ёмкость.

— Какую ёмкость? — он встал, глазами ища обозначенный предмет и, не найдя его, уставился на Агнесс.

— Вот эту. — она ткнула пальцем в небольшой стеклянный короб, внутри которого виднелась тонкая чёрная плёнка: высохшие чернила.

— А я даже не сразу заметил...

Они оба улыбались и долгое время беседовали, пока девушка объясняла каждое своё действие, вплоть до точного расположения страниц под пластиной. Когда третья партия страниц была готова, Агнесс предложила попробовать ему сделать собственную страницу с копии, подготовленную заранее.

Девушка чувствовала радость. Она нашла себе друга.

Глава 9 — Сноцвет и Розы

Время близилось к вечеру. За это время все старые постояльцы, посещавшие библиотеку, удивлялись, когда видели прекрасного мужчину в офицерской форме и фартуке, который расставлял книги или подметал пол. Агнесс в это время либо печатала, либо же вела книгу учёта, записывая все последние поступления денег.

Девушка подняла голову и посмотрела на один ворчливый источник «Голоса», который стоял в дверях, скрестив руки и хмуро глядя на Роланда. Агнесс лишь улыбнулась и помахала рукой посетителю в лице Людвига.

— Здравствуйте, господин Людвиг.

— Здрасте... Роланд, объясни-ка какого лешего ты тут делаешь? Кухаркой заделался?

— Добрый вечер, Людвиг. Что-то не так? — он ни на секунду не прерывался, чтобы поприветствовать старого друга.

— Ох Курдега на тебя не хватит! И что прикажешь делать? Сторожить вход в библиотеку, пока ты тут строишь из себя служку?

— Да ладно тебе, будто ты сам против того, чтобы я работал руками?

— Да ты! Хах. А вы что? Он вас обольстил? — Людвиг перевёл взгляд на Агнесс

Девушка дёрнулась и перестала улыбаться, дварф, заметив это, только помотал головой и прикрыл лицо рукой и усталым жестом отмахнулся.

— Не поверю, что ты, Рон, запугал трусливую девку.

— Между прочим, Людвиг, я вас слышу. — слегка приподнялась девушка. — Я для вас не какая-то трусливая девка.

— Сиди ты. — дварф поднял руку. — С тобой и так всё ясно. Рон, жду тебя через два часа. Не опаздывай.

— Ладно, только не обижай хозяйку, а то придётся отчитывать тебя перед отцом. — Роланд слегка улыбнулся, продолжая подметать пол.

— Бернег тебя дери... — дварф вышел из библиотеки и закрыл за собой дверь.

Агнесс медленно села, провожая последнего взглядом и чувствуя, что его «Голос» не сходился с мыслями, полными сопереживания за друга, который может потерять статус. Пускай он выражался недвусмысленно, но палку не перегибал. Может он просто так привык выражать беспокойство?

— И всегда он так? — девушка указала пальцем в сторону двери.

— Когда как, возможно ему плохое пиво налили в местной таверне, чему я не удивился бы. — Роланд пожал плечами. — Но он прав, мне пора закругляться. А ещё, платы не надо. Я же учусь.

Парень снял фартук и передал в руки Агнесс, которая встала, чтобы проводить его. В этот момент девушка выглядела несколько печально, даже если осознавала, что завтра она также его увидит.

— Роланд, вы слышали, что в городе в следующем месяце будет аукцион?

— Нет... Я к ратуше не ходил, а тут ещё не видел глашатаев. — он только начал открывать дверь, но остановился.

— У нас по всему городу практикуют доски с объявлениями, глашатаи в основном на рынковой площади. В общем, теперь знаете. — она улыбнулась. — До свидания, господин, спасибо за помощь. Ожидаю вас завтра.

— И вам до свидания, Агнесс. — он улыбнулся в ответ.

Мужчина покинул библиотеку и ушёл вверх по улице, в сторону центра, оставив девушку в одиночестве. Она до последнего стояла и слушала его «Голос». Как и весь день до этого. В его мыслях было лишь добро, что для неё было удивительно. Люди войны казались ей всегда чем-то злобным, пахнущим кровью, потом и смертью. Но он был другим.

Агнесс закрыла дверь на ключ, закрыла книгу учёта, убрала все деньги в стол и перешла на кухню, напоследок взглянув на главный зал. Он был на удивление чист. Неужели он тоже пользовался магией очистки поверхностей? Пожав плечами и войдя в помещение, она сняла с едва тёплого горшочка крышку и принюхалась. В нос ударил аромат сваренных в кашу бобов и дымки. Достав и поставив горшок на стол, она опустилась к шкафу и достала из него небольшой бочонок. Стоило только открыть его крышку, всю кухню заполнил сильный запах квашеной капусты. Её положили в отдельную тарелку и весь бочонок убрали обратно в шкаф.

— Ну-с, Агнесс, завтра мы узнаем сколько у нас в банке денег, и от этого будем отталкиваться. — она села за стол и придвинула горшок поближе, после чего начала выкладывать бобы в тарелку к капусте. — Около одиннадцати тысяч дома, пять от дедушки... восемь в кошеле от Дрэданвила... это уже двадцать четыре тысячи, две тысячи я получу за заказ от Морхема... двадцать шесть... Вау... Этого почти достаточно и с этим можно уже участвовать. А с тем что лежит в банке... Вероятнее всего... Мне этого хватит и на обустройство здания с наймом людей.

Она смогла выдохнуть спокойно, медленно закончить ужин и заготовить еду на следующий день. Варево было хорошим и плотным, а значит, даже без охлаждения простоит долго, главное убрать в место, где сухо. К примеру, такое место было в печке.

Закончив с делами на кухне, Агнесс погасила свечи в доме и с фонарём поднялась в свою комнату. Сегодня она не хотела ничего рассказывать богу о том, что у неё на душе, но без этого маленького ритуала на душе становилось неспокойно. Первым делом была зажжён пучок сноцвета. Лерта закончилась ещё вчера, сейчас осталась лишь эта трава. Дым его был успокаивающим и даже усыпляющим. Но девушку не волновал эффект, который будет от вдыхания дыма. Сейчас было время небольшой истории...

Она говорила с улыбкой, рассказывала о произошедшем сегодня: о планах, которые были запланированы, о новом человеке в её жизни, которому можно было бы доверять, о своих материальных успехах за девять лет, которые она не замечала, потому что была погружена в работу. Её голос начал дрожать, а сама она начала всхлипывать, не заметив этого. Кажется, она впервые в своей жизни плачет от радости. Агнесс тихо засмеялась от этого.

Барельеф смотрел на девушку своим безмолвным выражением. Он всё так же не отвечал как и всё время, что он тут стоял. Она выдохнула и легла спать. Эта ночь прошла без происшествий. Кошмары не беспокоили девушку.

***

День начался буднично, пробуждение, умывание, переодевание в приятное, удобное и красивое свето-голубое платье с синей вышивкой. Она потянулась и неё щёлкнуло плечо. Ойкнув и резко опустив руки, она посмеялась с этого. Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы можно было понять, пора бежать в банк до открытия библиотеки, прихватив с собой сумку и расписку, что она конкретное лицо. Однако стоило ей подбежать к двери, как её «Голос» остановил её.

«Впереди тот, кто ложь излагает, смешанную с правдой. Он пришёл быть другом.»

Ага, как же, такого друга за рога, да на козла. Агнесс помотала головой и отстранилась от двери. Вышла она через дверь в пристройке на кухне, но вспомнила, что её территорию окружает высокий деревянный забор, поросший лозами плюща. Сдув с лица прядку, подтащила пару пустых вёдер и начала неловко перелезать через забор. Ни в коем случае сейчас она не будет впускать этого чертового смутителя в её жизнь. Однако стоило ей забраться на вершину забора, как её кожаная туфля неудачно застряла в плюще и слетела. Ходить в одной туфле недостойно, даже для дамы её положения посреди утра. Она потянулась за ней, осторожно свешиваясь и хватаясь за лозы. Внезапно обувь начала соскальзывать с растения и вот-вот упадёт, но Агнесс успела её поймать пальцем и в этот же момент спрыгнула на другую сторону. Попутно обуваясь, она увидела в окне дома Морхема очень изумлённую и возмущённую даму, которую ранее видела в беседке. Слегка улыбнувшись и помахав рукой, девушка сбежала в переулки, которые естественно образовались, когда строили разные участки.

Её внезапно рассмешило, что она как шкодливая сельская девчонка сбежала от какого-то для неё незнакомца и остановилась, чтобы отдышаться и просмеяться. Прошло всего лишь несколько минут беготни, так что можно было уже идти спокойнее, тем более с её скоростью, которую, как ей казалось, она развила, до банка рукой было подать. И правда, через десять минут Агнесс уже отряхивалась и поправляла платье, чтобы аккуратно войти в здание.

Тяжёлая окованная железом дверь едва поддалась маленькой девушке и с медленным скрипом открылась. В банке сейчас было почти пусто, хоть по солнцу он был открыт как минимум пару часов. Она подошла к окну, за которым никого не было.

— Госпожа, сотрудники сейчас заняты, поэтому можете не беспокоиться, возможно, скоро они подойдут.

Агнесс обернулась на тонкий голосок, который исходил от низкой человеко-подобной эльфийки. У неё была очень странная одежда, медные гоглы на странной шляпе с козырьком, как у веранды, и штаны на ремнях, которые лежали на плечах. Её длинные уши были совсем чуть-чуть опущены.

— Ох. А? Вы ко мне обращаетесь? — осмотревшись, Агнесс поняла, что здесь кроме неё никого нет.

— Конечно к вам. В сейчас я никого другого не вижу. — эльфийка широко, обнажив зубы, но как-то слабо улыбнулась.

От неё, что было странным, не исходило никакого «Голоса», который можно было бы назвать осмысленным потоком. Это было похоже на разнобойный хор шепчущих «Голосов».

— Извините меня, но как вас зовут? — обратилась девушка к эльфийке.

— Аделия, по профессии я... Хронотург. — та усмехнулась, но как-то грустно.

— Хроно... Это как-то связано со временем?

— А? Вы что-то сказали? Да-да. Хронотург переводится с древнефолойского как повелитель времени или меняющий время.

— Ох... Извините меня... У вас что-то случилось? — Агнесс осторожно подошла и села рядом на белую каменную резную скамью.

— Что? Ах. Случилось. — та усмехнулась, так, будто выдохнула и прерывисто вздохнула. — Нет. Ничего не случилось. А если я скажу, вам это ничего не даст. Оставьте старушку, у вас своих дел полно. Хотя...

В её взгляде переменилось, и в глазах эльфийки отразилась Агнесс, окружённая механизмами. Миг прошёл, обе девушки моргнули и Аделия улыбнулась, радостно, будто увидела свою родню.

— Всё хорошо, госпожа. Можете не беспокоиться об этой старушке, я свои дела всё равно сделала. — эльфийка ткнула в себя большим пальцем. — Удачи вам на аукционе.

— Ладно, тогда удачи. — девушка моргнула и отвернулась, с непониманием произошедшего.

Внезапно она увидела, как у стойки появилась сотрудница и помахала ей рукой. Агнесс почти моментально встала и подошла.

— Здравствуйте, я Агнесс Морфема, пришла проверить свои сохранения. Ох. Вот моя расписка о владении места в банке. — она протянула бумагу с печатью.

Сотрудница приняла бумагу, быстро прошлась глазами и открыла огромный трактат, который, вероятно, был высотой с половину Агнесс. Она вела пальцем по каждой странице, на которой были различные записи, пока та не остановилась на одной конкретной.

— Вы хотите забрать или просто узнать состояние ваших сбережений на момент третьего дня Дождливых периодов?

— Сначала узнать.

— Тогда сейчас, по нашему договору с учётом вашего разрешения на использование процента средств на вложение в экономику города и возвратом этих средств с бонусом в виде разницы вложений, у вас сейчас шесть тысяч семьсот девяносто три золотых.

— Кхм. Я бы хотела забрать пять тысяч. — Агнесс от удивления немного поперхнулась.

— Вам чисто золотыми выдать, или вам подойдут смешанные?

— Желательно платинами. У меня не так много места.

— Платиной выдать можем только половину этой суммы, и подписать отдельный акт о том, что в вашей ячейке будет отсутствовать конкретная сумма, ввиду того, что вы её забрали. Вы меня поняли?

— Да. — Агнесс сглотнула. Эти сотрудники всегда были пугающими.

— Хорошо. Ожидайте.

Девушка за стойкой щёлкнула пальцами, и где-то позади неё послышались характерные звонкие удары монет друг о друга. Через пару томительных минут ожидания из коридора за сотрудницей начал левитировать кошель, который медленно подлетел на стойку и в этот же момент перед Агнесс появилась бумага и перо, смоченное чернилами.

— Подпишите в самом низу, где стоит штамп банка, подписывая, вы выражаете акт уважения богине Ротне, следящей за семью мирами и подтверждаете, что исполняете законы торговли честно и не обманываете наш банк.

— Да... Конечно. — Агнесс медленно подписывала бумагу и из под её руки выходили бирюзовые чернила, хотя перо было смочено обычными: чёрными чернилами. Как только она закончила выводить собственное имя, бумага засветилась, и по её краям появились бирюзовые линии, отдалённо похожие на глаза.

— Госпожа Ротна подтвердила вашу честность. Вы можете забирать деньги. До свидания.

Девушка взяла кошель, убрала их в сумку и вышла из здания. На улице она начала тяжело дышать, словно неведомая сила сдавливала её до сих пор, а теперь ей позволили брать воздух. Дверь за ней медленно самостоятельно закрылась.

Теперь можно направиться в аукционный дом, чтобы заранее записаться на аукцион в качестве гостьи. Дорога была не самой ближней, но с деньгами ей было спокойнее. Она знала, что сейчас у неё на руках и дома лежат двадцать четыре тысячи золотых. Если выполнит заказ Морхема, то их будет двадцать шесть, а с займом от дедушки — их станет тридцать одна тысяча. Этого мало того что больше запланированной суммы, так ещё хватит на минимальное обустройство библиотеки и наём работников.

Двадцать минут неспешной прогулки вдоль главной улицы города с его достояниями, в виде небольших мраморных статуй различных богов, их апостолов, их символов дали Агнесс немного успокоиться, после посещения банка и вспомнить, что ей нужен первоначальный взнос, для доказательства платежеспособности гостя. Какой он был в прошлом году? Сотня золотых?

Кстати, об аукционном доме Тиванье, вот и он, стоит на небольшом возвышенном фундаменте, как древний храм, только с иной архитектурой, более современной. Из всего чудесного вида территории особняка и украшений сада выбивалась одна деталь — сгоревшая половина второго этажа дома.

Агнесс подошла к стражнику, стоящему со скучающим видом, тот поднял на неё глаза и слабо улыбнулся. «Опять будут спрашивать про пожар...» — донеслось до разума девушки.

— Добрый день, господин. Я бы хотела войти в аукционный дом для получения приглашения.

— Мм... Ах, госпожа. Доброе утро. Кхм. Именем баронессы де Тиванье, я прошу вас предоставить письменное поручительство, подкреплённое печатью из банка богов, дабы доказать, что вы не только платежеспособны, но и надёжный горожанин. — стражник встал по стойке смирно.

— Поручительство? Но ведь в прошлом году не было такого условия. — удивлённо выпалила девушка.

— Именно так, по приказу баронессы Жанны де Тиванье, любой желающий получить приглашение гостя на аукцион должен доказать, что он имеет имя в городе и имеет надёжного человека, который готов взять на себя подобную ответственность.

— Ох славный Димвериал... — Агнесс приложила руку ко лбу и потёрла его. — Я, так понимаю, это связано с пожаром?

«Ну вот... И всё-таки спросили подобное...» — стражник устало облокотился на своё копьё.

— Да, госпожа, именно так. В связи с недавним происшествием... Аукционный дом закрыт не только для свободного посещения, но и требуется... Мх... Вы слышали уже, госпожа. Прошу прощения, я не спал всю ночь.

— Ничего страшного, удачи вам. Спасибо за информацию. — она мягко улыбнулась и слабо поклонилась стражнику.

— Спасибо... Хах. — бросил в спину девушке мужчина.

Тем временем в голове обозначилась новая цель, к которой так или иначе придётся прийти, вне зависимости от желания. Что же такого произошло в доме, что вызвало пожар и пришлось ввести такие ограничения. И девушка так долго крутила эту мысль, думая, что пожар вызвал недавний гость города в лице Дрэданвила, или прикидывая иные варианты.

Внезапно для себя она обнаружила себя перед собственным домом, на веранде которого стоял мужчина в простой одежде, и когда он повернулся к ней, она узнала в нём Роланда.

— Роланд? — девушка удивилась и осмотрела мужчину.

— Именно так, госпожа. Я решил прикупить обычную одежду, чтобы в случае чего не запачкать мундир. Иначе не поймут на празднике.

— Ну да, это имеет смысл, тогда пойдём запачкаем эту одежду. Будешь учиться настраивать высоту фокусировки.

Девушка с улыбкой поднялась и открыла дверь в дом, за которой её ждал сюрприз. На столе лежал букет роз, а рядом лежало письмо, написанное от руки. Розы, помимо своего цветочного аромата, источали запах серы и пива. Она с ужасом прочитала записку, пахнущую не пивом, не серой. От неё исходил запах густого хвойника. Запах, который дедушка называл — предупреждение для внимательных.

«Ах, дорогая Агнесс де Биртелье,

Нет нужды бегать и прятаться, как мышонок в чистом поле, ведь всё равно мы увидимся там, где гадалка нагадала. Хотя в нашем случае это сделала наша теперь уже общая подруга. Вы не беспокойтесь моим присутствием, дом не был взломан, но советую перед уходом закрывать задние двери. Вот вам, мои, ах, чистосердечные извинения в виде двадцати шести роз.

Ваш уважаемый Дрэданвил.

Думаешь я поверю, что ты меня уважаешь, милая Агнесс?

P.S. Ваши вопросы будут отвечены после аукциона, я же фокусник, а не маньяк.»

Глава 10 — Тепло посреди дождя

Письмо, пахнущее хвойником, было смято, а розы выброшены в компост. Роланд удивлённо наблюдал за действиями Агнесс, которая после этого ходила взад-вперёд со взъерошенными волосами.

— Я, конечно, не хотел бы лезть не в своё дело... Но что это было? — мужчина стоял, скрестив руки.

— Напоминание глупости. Я... Я взбешена! Какой-то напыщенный индюк... Аргх! — Она обессиленно подняла руки и опустила, начав медленно дышать, уставившись в пол.

— Шутить не буду. Мне бы самому не понравилось, что в место, где я живу или временно проживаю, проник какой-то незнакомец и оставил подобное послание. Либо это безумный преследователь, либо намёк от ассасина.

— Да я. Да он. Да просто приличных слов найти не могу. А неприличных не произношу. — её плечи опустились. — Тогда просто продолжим обучение. Работа без нас не выполнится. Или у магов есть свои трюки?

— Трюки? Это называется заклинания, и попрошу побольше уважения. Я сертифицированный волшебник Астарской академии по направлению школы Вызова.

— Хорошо... Хорошо... Мхххг... — Агнесс продолжила взъерошивать волосы.

— Эй. Тише, а то я по-настоящему чувствую злобу.

— Ах. Кхм. Прости, Роланд. Просто в голове столько дел, а тут ещё этот хвостатый. Мне надо заиметь поручительство для аукциона, надо подготовить запас чернил, все заканчиваются, а у меня заказ на печать трактата, отложить деньги на взносы, тебя обучить, передать приглашения Майклу де Шевьер... — она вздохнула. — Столько разом навалилось, а сейчас надо расставить приоритеты.

— Ты погоди... Ты планируешь участвовать в аукционе? Не знал. Интересно. — мужчина потеребил свою бородку. — Но я с этим тебе не помощник.

— Да... я и не думала просить тебя. Ты же не местный. Хотела Фарнелоса попросить.

— А я, наверно, тоже схожу туда. Хотя бы посмотрю, кто там ещё может быть. Мало ли Калли будет участвовать.

Агнесс села в кресло и тяжело вздохнула. В этот же момент в лавку вбегает Людвиг и, запыхавшись, опёрся на дверь. Прежде чем кто-то начал говорить, он поднял руку с указательным пальцем, прерывая. Его «Голос» кричал о том, что надо дышать, надо сказать, надо звать!

— Роланд! Твою же. Ты бы ещё в село забрался, хвосты твои дери. Шуруй немедля в таверну и переодевайся. Тебя Виконт хочет видеть! — после этого дварф глубоко вдохнул и понизил голос. — Шо б вас людей драло... Нахрена делать такие широкие и длинные улицы?!

— Так. Людвиг, тебе сказали причину призыва? — лицо мужчины вмиг стало серьёзным.

— Как что. Подготовка к торжеству, всякое такое... И. Кхм... Храни тебя Ийорос. Тебя хотела видеть лично Каллисто. — Людвиг откашлялся.

Лицо Роланда сразу же приняло напряжённое выражение. Он провёл пальцами по подбородку, а потом рукой по причёске и выдохнул.

— Ничто тихо не бывает. Похоже до Калли дошли слухи, что я приехал... Прошу прощения, Агнесс, мне придётся покинуть библиотеку на неопределённый срок в связи с официальными делами.

— Ага-ага... Рон... Твою же, это призыв! Не разливай сопли, на неделе отработаешь. — дварф вышел из дома.

— Ничего, я всё понимаю, тем более у меня... Есть вещи, о которых я должна позаботиться в ваше отсутствие...

— До свидания, Агнесс. — он улыбнулся и вышел вслед за Людвигом. В последний миг его одежда озарилась фиолетовыми искрами и превратилась в его военный мундир.

Девушка несколько разочарованно посмотрела вслед своему новому другу и чуть-чуть размякла в кресле. Сейчас ей не хотелось думать о том, что надо идти к дедушке и вместе с ним идти в банк за поручительством, но при этом осознание необходимости дёргало внутри. Резким движением она встала.

Стоило ей начать собираться, как в библиотеку вошёл Майкл де Шевьер. На его лице было недовольство и отвращение. Он подошёл вплотную к столу и стал смотреть на Агнесс.

— Ох, здравствуйте, господин Майкл. Ваши приглашения уже готов.

— Чудесно...

— Вот, здесь один ваш оригинал и двадцать копий. — она выложила стопку листов на стол и с улыбкой смотрела на заказчика.

— Ага... Как скажете, мадам. Ваш золотой. — старик небрежно кинул золотой и забрал все свои приглашения. — До свидания.

Монета, брошенная Майклом де Шевьер, вместо того, чтобы просто упасть, покатилась через весь стол. Когда тот кончился, спрыгнула и покатилась дальше по полу. Мужчина не задержал и секунды взгляда на золотом и ушёл почти сразу, как расплатился. Агнесс же наблюдала за тем, куда покатилась её оплата. Она последовала за ней.

А катилась она долго и, в конце концов, врезалась в стену и упала. Когда девушка подняла монетку, она заметила рядом с местом её остановки щепки, которых раньше здесь не было, а в самой стене у пола была небольшая мышиная дыра. Со вздохом Агнесс ушла на кухню и вернулась с ещё одной мышеловкой, которую она зарядила и поставила возле дыры.

После подобного маленького приключения уж точно можно было собираться. Мысли крутились вокруг того, что же разочаровало её посетителя, что он даже не перекинулся с ней парой слов, может, в особняке что-то случилось? Или его кто-то оскорбил? Хотя кто может себе позволить оскорблять слугу дома Шевьер? Только сам Антуан де Шевьер и мог себе это позволить.

Но долго не раздумывая над произошедшим, она продолжает сборы и выходит на улицу. Сейчас здесь уже шёл совсем слабый, мелкий дождь, который смело можно было бы игнорировать, но учитывая, что сейчас идёт месяц осадков, Агнесс решила не рисковать, как несколько дней назад, и вернулась домой за плащом. Быстрым движением надев его на себя, она выдвинулась.

И, как было ожидаемо, дождь только усилился. Всё же жизнь возле моря — это постоянное ожидание непогоды. Быстрым шагом она направилась в сторону особняка Фарнелоса. Люди медленно пропадали с улиц, лавки спешно закрывались. День превращался в угнетающую серость, по которой приходилось плестись и от которой даже быстрый шаг не спасал от попадания капель в лицо или за шиворот.

Проходя мимо ратуши и её цветника, самым огорчающим было, что весь запах прибило к земле и сейчас только ею и пахло. Грязью и мокрыми камнями, из которых состояла мостовая. Пришлось идти не останавливаясь, на созерцание или вдыхание приятных ароматов не было ни желания, ни возможности.

Агнесс осторожно постучала в дверь, почти сразу она открылась и оттуда выглянула служанка Мари. Та, несколько прищурив глаза, всматривалась в тёмное лицо под капюшоном плаща.

— Здравствуйте, тётя Мари. Это я Агнесс, к дедушке пришла. — она улыбнулась.

— Проходи быстрее. Он тебя заждался. — служанка отошла, пропуская девушку.

— Ждёт? Но я ведь не говорила ему, когда приду.

— А он знал. Иди быстрее.

Дом в этот раз встретил её не яркими красками украшенного особняка, а сумеречным местом, где не было света, кроме свечей. Девушка быстро поднялась по парадной лестнице на второй этаж, где находился кабинет. В дверь, как подобает вежливой девушке, она сначала постучала и вошла только тогда, когда услышала: «Входите».

— Дедушка, здравствуйте.

— Здравствуй, Агнесс. Ты наконец-то пришла за кредитом? — Фарнелос слегка привстал и улыбнулся, сложив руки в замок.

— Не только. Мне нужна доверенность на посещение аукционного дома.

— Доверенность? У них опять что-то случилось?

— Ну... да? Как я видела, у них сгорело что-то. И опять? — удивлённо нахмурила брови Агнесс.

— Да, пять лет назад они уже вводили подобную практику, когда у них украли статуэтку коня с крыльями, принадлежавшую княжеской семье из Буделании. Тамошнего священного животного.

— Вот как... — рассеянно прозвучала девушка.

— Ничего, где-то через год-два снимут, и достаточно будет лишь денег, пока это снова не повторится. А исходя из того, что ты сказала — это был поджог. Будь это просто неосторожность, меры не вводили бы, а виновника наказали бы. — Фарнелос сел за стол и достал бумагу, на которой начал что-то быстро писать. — А раз ты за доверенностью, то это мы тебе оформим быстро, можешь пока присаживаться, на улице погода не самая лучшая для прогулок. Поэтому передохни.

— Я постою. Начало дня вышло немного нервным. — Агнесс переступила с ноги на ногу.

— Как хочешь. То, что ты ходила к аукционному дому, это я понял, а что-то ещё произошло?

— Моего... Нового друга вызвали к виконту, заказчик пришёл в плохом настроении... Банк посетила.

— Как зовут друга? — его речь сопровождалась чирканьем по бумаге.

— Роланд... фон Крестоль. — тихо проговорила девушка.

— Интересно... астарец, значит. Ты же знаешь, что его семья связана с войной?

— Отчасти.

— Хорошо, а что с банком было? Ты слишком странную паузу оставила перед этим.

— Там я встретила эльфийку, похожую на человека. Аделия, вроде, так её звали.

На миг Фарнелос прекратил писать и посмотрел на Агнесс. Он начал было вставать, а потом выдохнул и сел обратно, вернувшись к перу и бумаге.

— Что-то не так, дедушка?

— Это... опасный эльф. Тебе повезло, что она ничего не сделала. Встретишь её снова — не здоровайся, не смотри в глаза и зови её по имени. Она хуже всех трафшунских эльфов вместе взятых. — в его голосе звучало слабое подобие злобы или ненависти.

— Поняла, дедушка. — девушка перестала переступать с ноги на ногу и начала прислушиваться к его «Голосу».

В нём слышалась настоящая пылающая ненависть к этому "отродью времени", чистые желания, чтобы Аделия никогда не появлялась в городе, чтобы его внучка была в большей безопасности. И главное, что он сказал: «Если бы не ты, тварь временная, жизнь Агнесс была бы куда спокойнее.»

— А что не так с Трафшуном? — девушка убрала руки за спину и, как обычно, наклонила голову, когда чего-то не понимала.

— Материк как материк. Только там пустынь стало больше, и от этого там сейчас идёт вечная война эльфов и сфинксов. Все стали подозрительными и нервными. А если эльфы стали нервными, то ситуация... швах.

— Настолько всё серьёзно? — она изогнула бровь в недоумении.

— Ещё как. Из-за этого все южные государства стараются не впускать случайные корабли без флага. Там пиратов развелось, как мошкары на болотах Фолоя. — он снял серебряную печать с её маленького постамента и провёл ею по тряпочке с чернилами для таких случаев. Один удар и на бумаге сияла печать имени Фарнелоса Халейнена красным цветом. — Подписывай. Это будет твоя доверенность. Небось, тебе сказали, что нужно в банке заверить, да?

— А... Ага. А что... Не нужно было?

— Это скорее старая традиция, когда ещё не было печатей. Сейчас у каждого уважающего себя бюрократа или феодала среднего пошиба есть печать. Я всегда храню при себе копию указа, которую заказал напрямую у Антуана.

— Вы знакомы с виконтом? — Агнесс подошла и начала подписывать доверенность.

— Ай... не думай об этом. Это исключительно односторонние отношения. Я много раз отсылал предложения о том, чтобы они подумали над личной, хоть и маленькой типографии, но мне постоянно отсылали вежливые отказы.

— Вы думали обо мне? — она мягко улыбнулась.

— Конечно, ты ведь под моей ответственностью, перед Виконтом ты правда моя внучка.

— Спасибо вам. Не знаю, чтобы я делала без вас.

— Подожди ты с благодарностями. Вот когда выкупишь здание, тогда и благодари. А сейчас — пережди дождь и тогда пойдёшь. Библиотека знаешь где.

— Дедушка, можно вас обнять?

— Ох. Конечно! — Фарнелос встал и вышел из-за стола. Он расправил руки и обнял Агнесс, которая буквально вбежала в его объятия.

Они оба улыбались, старый алхимик гладил девушку по волосам и тихо хвалил её за проделанный путь в городе. Он обратил внимание, что она выросла за несколько лет не только как его внучка, но и как человек. Пускай её положение было не самым стабильным, а отношение горожан не самым лучшим, он рад, что она сделала самые твёрдые шаги в изменении этого.

Глава 11 — Месяц в преддверии

После возвращения домой из особняка Фарнелоса Агнесс продолжила свою обыкновенную жизнь. В первую неделю в её библиотеке была тишина, почти полная, редкие люди заходили и покупали книги и тут же уходили. Ещё реже, к ней приходили и оставались до самых сумерек — читали книги за бесплатно. Она никогда не была против, чтобы кто-то читал книги здесь, и брала плату только если посетители хотели вынести книгу за пределы библиотеки. В целом вся неделя вышла слишком сырой и дождливой, чтобы выходить на улицу, принимать гостей.

Однако это не мешало Агнесс выходить в гости к Морхему, на обещанные уроки магии, даже базовой. Учебников у него было достаточно и он не раз удивлялся тому, что у девушки не было подобных в своих коллекциях. Выходило ни шатко ни валко, но целеустремлённо. Жаль, что за это время она научилась только одному простенькому фокусу, который дварф показывал. «Уборка — это важная часть жизни, и только уборка держит нас в чистоте разума», — как говорил старик.

Несмотря на дождь, Агнесс стала замечать, что по главной дороге, на которую выходил парадный вход, стали появляться телеги, а иногда целые аристократские экипажи и вереницы караванов. Похоже, письма, часть из которых она напечатала, начали доходить до адресатов в ближайшие города. Скоро будет настоящее торжество, и после сезона дождей начнутся осенние ярмарки.

Господин Майкл де Шевьер тоже приходил, извинялся за недавний инцидент и грубое обращение. Дела в ратуше шли совсем скверно, и некоторые бюрократические проволочки доставляли много проблем. Женщина, словесно нарушавшая сословные обычаи, была посажена в дом для душевно больных. А как главный ведущий дело от семьи виконта он разбирался со всеми последствиями. Также он заказал пару листовок для освещения этого дела. Он не жаловался, когда Агнесс предложила сделку: он заплатит чуть больше за то, что она рекламирует себя на «его» листовках. Майкл усмехнулся и заметил, что реклама работает иначе, но был согласен на это, радуясь, что его советы были высказаны не зря. Это несколько удивило Агнесс и, прислушавшись к нему, внесла в список покупок книгу «Владения экономик и способы роста» Долорес де Эфито.

Роланд не вернулся, хотя к ней приходил Людвиг и в своей ворчащей манере передал письмо от своего товарища.

«Подруга моя, Агнесс.

Эта неделя у меня будет без свободного времени и насыщенной. Виконт де Шевьер предоставил мне честь провести его страже показательные бои на основе Астарских техник и приёмов. Скорее всего, в момент торжества он устроит турнир рыцарей и пехотных латников.

За меня не беспокойся, хоть в их доме не так уж и тихо, как у тебя, но здесь имеются мои знакомые и друзья. За мной приглядывают как за почётным гостем.

На следующей неделе постараюсь вернуться.»

***

И так было, пока не наступила вторая неделя. Над особняком виконта развился яркий голубой луч света, ударивший в небо и разогнавший тучи над городом. Редкое событие, которое предвещало начало разнообразных праздников. Город начал суетиться, и повсюду ремесленники, ранее работавшие в цехах или же на мануфактурах, открывали свои лавки с цветными вывесками. К ним присоединились и селяне, которые помогали горожанам организовывать места на открытых пространствах. Город превращался в пёструю палитру.

В город прибывали иностранцы с торговцами и обменивались культурами. Стало приезжать множество мелких аристократов, рыцарей, баронов со своими слугами. Харчевни, таверны и многие гостевые дома заполнились так, что некоторые стали селиться за городом в шатрах.

Это привело к резкому наплыву посетителей и в тихие места, одним из них как раз была библиотека Агнесс. Множество незнакомых лиц в разных одеяниях ходили по библиотеке, изучая, покупая или оставаясь и читая книжки. Их удивлением было узнать, что чтение внутри — бесплатное.

В это же время вернулся Роланд несколько изменившимся. На его лице красовалось несколько шрамов, два из них характерно были похожи на удары мечами, а третий больше похож на то, что эта дама огрела его острыми когтями. На испуганный вопрос Агнесс он это оправдал, что во время показательных боёв поддался своим партнёрам, чтобы они чувствовали себя победителями, но не во всех боях, а только с потенциально сильными противниками. А последний шрам — подарок Каллисто, которая сказала, что это её властная метка, хотя мужчина только посмеялся над этим. Для него это было больше дружеским обменом ударами. Почему же он оставил шрамы? Ведь раньше Роланд ходил без них, на это он заметил, что они временны и в любом случае из-за магии лечения исчезнут.

С этого момента он полноценно помогал девушке в цеху, почти не вылезая из него, чтобы не показываться некоторым гостям, которые могли узнать его. Магию он не использовал для простого изменения внешности, чтобы не уставать лишний раз при прочтении сложных заклинаний. Людвиг в это время пропадал в тавернах и рассказывал байки о своих военных похождениях за простую кружку пива.

Удивлением для Агнесс было узнать, что Дрэданвил и вправду оставил её и перестал появляться в её поле зрения. Он не оставлял записок, цветов и не приходил к её соседям.

***

Всё это перетекло в третью неделю, и праздники продолжались ещё несколько дней. Роланд в середине этой недели ушёл, сказав, что обязан присутствовать как почётный гость на тайных и официальных церемониях. Агнесс лишь с улыбкой попрощалась с ним и наконец отдала Морхему восстановленный трактат и за это получила оговоренные деньги. Две тысячи золотых. Она была рада, ведь теперь у неё были все деньги для участия в аукционе.

С Морхемом за время её обучения она стала ближе, и поделилась своим желанием построить в городе значимую библиотеку, которая будет на уровне столичной. Учитель поддержал её и утвердил, чтобы она с умом пользовалась деньгами. Каждый день они прощались на доброй ноте.

Снова приходил Майкл и передал Агнесс небольшую грамоту, написанную им от руки, сказав, что это за помощь в подготовке праздника и помощи семье виконта. Они мило побеседовали, и разговор зашёл о будущих заказах, но Майкл разочарованно помотал головой, уточняя, что он ничего с этим не может поделать из-за ограниченной власти.

Главным событием в жизни города стал день, когда Антуан де Шевьер, Виконт объявился на торжестве на балконе ратуши. Возвышаясь над всем и используя небольшую магическую трубу для усиления голоса, он произнёс главную речь всего года.

«Дорогие граждане Осмартской Империи и её гости, сегодняшним днём, я объявляю о своей двадцатой годовщине со своей женой, которая на протяжении многих лет, несмотря на своё происхождение, являлась прекрасным человеком, который сопровождал меня, который оберегал меня и наш прекрасный город, раз за разом доказывая, что даже в чьих жилах течёт тёмная кровь, могут нести свет в наши жизни и заставлять нас цвести, как самый прекрасный цветок.

Тогда же восславим наших богов и, говорящего с ними, Императора за нашу долгую жизнь, за Кеошир! За Империю!»

Агнесс, впервые присутствующая на подобном мероприятии, испытала смешанные чувства. Это была смесь восторга и неудовольствия. Слишком много «Голосов», которые в разнобой думали о совершенно разных вещах, от этого у неё разболелась голова, поэтому она попросила помочь Фарнелоса довести её до дома. Никто не заметил их ухода, и у девушки осталась лёгкая горечь от того, что не смогла контролировать свой дар в достаточной мере, чтобы остаться подольше.

***

После этого в городе наступили несколько дней попойки в честь своего лорда, после чего всё резко затихло. Так наступила четвёртая неделя. Агнесс время от времени ходила к дедушке и рассказывала о произошедшем, отмечая, что давно не видела кошмаров. Впрочем, она не видела и простых снов. Фарнелос отметил, что это нормально и в скором времени всё встанет на круги своя. Также Роланд снова вернулся после праздника в библиотеку ближе к вечеру в своём мундире с предложением выпить. Агнесс согласилась и выпила буквально один бокал, и у неё закружилась голова, после чего ей больше не наливали.

Город хоть и не шумел, как до этого, но он и не спал. Торговля шла ночью, и почти все улицы освещались стражей и магическими фонарями. Приезжие покупали или обменивали местные вина, хлеба и специи, которые были для них редкостью. А когда обменивались, то отдавали шелка, редкие для местных пряности и мелкие драгоценности, исполненные в культурных обычаях. У одного торговца из числа приезжих — чернокожих фиатцев, жителей Ва'ате — Агнесс в обмен на золото выкупила несколько пучков сухеза. В подарок для Ириандель, которая в ближайший месяц приедет. Она знала, что после получения письма с помощью телепортации она прибудет только через месяц с лишним, но ощущала трепетное предвкушение от воссоединения с друзьями спустя пять лет с последней встречи. Для Юргенса она купила качественную кожу коровы, которую дополнительно облили одним из варев Фарнелоса, когда попросили улучшить эту кожу. Тоже в подарок.

Под конец недели она купила в ателье качественное красное платье с золотой вышивкой. На всё купленное у неё вышло двести золотых. Она решила показаться Роланду в этом одеянии, и он оценил как великолепное. Людвиг же оценил как слишком помпезное. С удовлетворением она кивнула и повесила, чтобы оно не смялось. На этом закончилась четвёртая неделя. Тревожный месяц ожидания подошёл к концу.

На следующий день был аукцион.

Глава 12 — Сегодня аукцион

Сон — вещь странная и непостоянная. В одно время мы их помним так детально, что путаем с нашей реальностью, в другое мы закрываем глаза и тут же просыпаемся. Бывает и промежуточная стадия, всё же эти состояния не абсолютны в своих проявлениях, когда дело касается памяти и ума существа, зовущего себя «разумным». Так произошло и в день аукциона у Агнесс.

Её сон не был ярким, из-за чего он плохо запомнился, но и не был забыт, из-за чего девушка проснулась с непонятным для неё состоянием. Она осмотрелась, комната была всё той же, из окна лил яркий свет, освещая её свешенные с кровати ноги. За окном то и дело сновали люди, проезжали кареты и ржали лошади в экипажах. Месяц дождей прошёл, поэтому сейчас погода была ясной, в отличие от состояния Агнесс. В голове то и дело всплывали образы ужасающего Дрэданвила, дружелюбного Роланда, заботливого дедушки и прочих, кого она успела повстречать в прошлом месяце и кто оставил яркий след у неё на душе.

Внезапно в голове прояснилось, и обрывок уходящего сновидения всплыл в памяти. Это была она, в образе тени, как и в прошлый раз, только эта тень сказала: «Ты проснулась». От этого по спине пробежали мурашки, и было невозможно не заметить, что у неё затряслись руки. Глубоко вздохнув пару раз, девушка на секунду задержала дыхание и начала концентрироваться. Перед ней возник её мысленный образ, светящийся золотом, как светлячки, которых она воображала время от времени. Этот образ подошёл к ней и обнял. Агнесс знала, что этот образ ненастоящий, знала, что он ничего не даёт. Но одно лишь наличие воображаемой себя помогало успокоиться.

Снизу послышался топот и шорох, и вместе с этим послышался «Голос» Роланда, который напевал какой-то из своих военных маршей с небольшой радостью. Её друг уже вовсю работал в цехе, что было понятно из-за мыслей, мелькающих в «Голосе». Значит, время полностью проснуться и готовиться к аукциону, который пройдёт через пару часов в доме Жанны де Тиванье — аристократки, которая известна своей любовью к предметам искусства, древним артефактам и прочим, и прочим.

Она надела недавно купленное платье, украшенное различными узорами из золотой канители. Ей платье нравилось из-за цвета и узоров и даже было похоже на одно из старых, но без золотого излишества. Она специально взяла его, чтобы не приковывать к себе взгляды, приходя на аристократическое мероприятие в простом, почти что крестьянском одеянии. Это было бы неуважительно, а в худшем случае — скандально. Однако без пары слуг, которых имели под своим управлением аристократы, она не могла заплести себе волосы традиционным для высокородных дам образом, поэтому она сделала простую причёску — высоко поставленный хвост.

В таком наряде она спустилась и показалась Роланду, который в этот момент выходил из цеха с небольшой стопкой бумаг.

— Роланд! Я знаю, что уже спрашивала, но как тебе это платье? Сейчас я полностью готова к аукциону, не считая обуви.

— О! — мужчина отложил стопку и повернулся полностью к девушке. — Доброе утро, Агнесс. Замечательно выглядишь, я бы сказал, как истинная аристократка.

— Спасибо... Ты же не лукавишь, говоря это? — она прищурила глаза и чуть наклонилась вперёд.

— А тебе нужен мой ответ? Я думал ты это знаешь и так, что я не лукавлю. — он усмехнулся и опёрся на стол.

— Знаю, что ты не врёшь. — улыбаясь, девушка немного покраснела и спрятала руки за спиной.

— Ну вот, что и требовалось доказать. Ах. Кстати. У тебя на двери было вот это. Похоже кто-то оставил письмо. — Рон взял со стола невскрытый конверт с восковой печатью.

— Ох... Вероятнее всего, это от дедушки.

— Кто знает. Печать я не узнаю, но я-то не местный.

Девушке в руки упал конверт, на котором была зелёная печать без символа — письмо было точно от Фарнелоса Халейнена.

«Дорогая Агнесс,

Сегодня днём, за час до начала аукциона, за тобой приедет самоходный экипаж, который привезёт тебя к месту нашей встречи. Не забудь взять с собой доверенность, минимально необходимые сто золотых и первый взнос на крупную покупку.

Это небольшое требование, чтобы доказать твою платежеспособность перед продавцом и аукционным домом, несмотря на уже заявленные сто золотых. Это отдельная мера, насчёт неё не беспокойся, возьми пять тысяч золотых и выходи, когда услышишь звонкий горн на улице.»

— Удобно... Роланд, а на таких мероприятиях разносят еду, напитки и так далее?

— Естественно. Можешь относиться к этому, как к балу, только без танцев. — мужчина расставлял книжки стараясь соблюдать внутренний книжный порядок, созданный хозяйкой библиотеки. — Только советую не налегать на местную еду от дворян. Они часто делают их с добавлением множества приправ, из-за чего тебе вкус отбивает напрочь. Серьёзно, кто так делает?

— Ты ведь поедешь со мной? — она оторвалась от письма и посмотрела ему в глаза.

— Естественно. Погоди, поедешь? — он удивлённо улыбнулся.

— Да, дедушка заказал для меня самоходный экипаж... — Агнесс помахала письмом.

— Самоходный... Давненько я не видел их в действии, говорят, что их мевирцы делают, наподобие своих кораблей.

— Иу... не напоминай мне про них. Не хочу даже думать, что дедушка мог так поступить. У нас в Осмарте запрещены любые общения с живыми мертвецами. Альматцы и то лучше будут.

— Да ладно тебе, это всего лишь карета-самоходка. Скорее всего, сделали, используя ядра големов. С последней экспансии Астары у тамошних дварфов, вероятно, остались нерастраченные, и вот они впихнули в кареты, сделав их големами.

— Ох... Я не думала об этом. — девушка отложила письмо в ящик стола.

— Кстати, вероятнее всего на аукционе будет и Каллисто. Она сказала, что хочет познакомиться с моей новой подругой.

— Ты рассказал ей про меня?

— Не особо. Потому что знаю, что вы не поладите. Я, кстати, удивлён, что Людвиг с тобой как-то ладит. Он в тебе видит трусливую девчушку, которая сбежит даже от кролика.

— У меня такого ещё не было. Я сбегала только от собак.

— Бродячие собаки это правда ужас. На поле боя много таких брошенных находилось...

— Рон! Не надо. Иначе у меня будет настроение мрачнее тучи.

— Кхм. Прошу прощения. Не при даме рассказывать об ужасах войны. — мужчина немного поклонился. — А ещё, тебе бы обуться нормально. Будет странно, если ты придёшь на мероприятие босой.

Девушка чуть сильнее покраснела и, предварительно забежав на кухню и схватив кожаные сапоги, почти сразу нацепила их. В сторону Роланда через закрытую дверь полетело чёткое: «Не подглядывай!»

Она вышла, чуть менее смущённой чем до этого, и смотрела на друга исподлобья, слегка надувшись. Мужчина в это время стоял в мундире и поправлял запонки. Он улыбался девушке. В этот же момент на улице запел высокий звук горна. Оба посмотрели на улицу и подошли к двери. Агнесс в это время успела захватить сумку с деньгами и документами.

На мостовой стояла металлическая карета без извозчика и лошадей. Горн снова зазвучал, призывая гостей сесть в свой салон. На вершине купола был небольшой шарик, похожий на глаз, который вертелся из стороны в сторону и иногда задерживался на Агнесс и Роланде. Когда они подошли, увидели, что вся карета была внешне обита светло-жёлтой сталью с красными линиями. Внутри была обивка из бордового бархата, по бокам дверей были небольшие перила, с помощью которых люди поднялись в просторный кузов. От удивления Роланд невольно присвистнул, глядя на местное убранство. Они сели друг напротив друга в свободных позах.

— Знаешь, подобная роскошь даже графам не всегда доступна, а тут алхимик, пускай и с титулом мастера, может позволить себе такую?

— Роланд, мне рассказать тебе про такую вещь, как аренда? — девушка с ехидцой посмотрела на парня.

— У вас тут всё в аренду сдаётся, даже еда?

— Ну не настолько, но да, много вещей в Кеошире сдают в аренду, если тебе это нужно, и хочешь вместе с этим получить выгоду. А соседу полезно, или приезжему, и тебе золото. Деревенские говорят, что за золото не сдать — можно только богу отдать.

В этот момент над ними раздался низкий гудящий и медлительный голос.

— Аг-несс Мор-фе-ма. Пас-са-жир вну-три? Жду при-ка-за-ний.

— А! Я внутри! Езжай к аукционному дому Жанны де Тиванье. — девушка немного дёрнулась, когда голем позвал её.

— Так. Точ-но.

Карета двинулась вдоль улочек и ехала медленнее прочих экипажей. Вероятно, это было следствием городских условий, заданных внутри ядра голема. Мимо окон проплывали особнячки, усадебки и городские домики. Сверху на пассажиров дул свежий воздух, пропитанный ароматами выпечки, каффы и редких пряностей, которыми сейчас торговали все подряд. От резкости некоторых запахов Агнесс чихнула. Роланд почти мгновенно протянул ей платок, который он достал из нагрудного кармана. Девушка помахала рукой, отказываясь от предложения.

Вот уже проплывает ратуша с запахами жимолости и орхидеи. Лерта уже не чувствуется из-за дождей, которые недавно прошли, да и сезон её цветения уже прошёл. Через два месяца здесь будет лютовать зима и все цветы засыплет снегом, вместе с ними ароматы пропадут до весны. Но сейчас — осень, и изгородь под её влиянием начала медленно приобретать жёлтые оттенки и осыпаться.

«Голоса» так же, как и пейзаж, проплывали мимо Агнесс, не давая ей дослушать мысль о чужих проблемах, желаниях и прочих вещах, к примеру, о том, какой же чиновник в ратуше противный, или о том, что ремесленники распоясались и не хотят работать за бесплатно. Девушку это немного рассмешило, отчего она заулыбалась, и Роланд не мог не заметить этого.

— Что тебя так рассмешило?

— Да так, ничего. Просто забавно ловить мысли людей, не успевая дослушать одно, как тут же в голову лезет другое. Такая смешная какофония получается. Будто тебе хотят что-то сказать, но выходит неловко.

— Вот как. Ну, думаю, на торгах это тебе поможет определить своих конкурентов.

— Я... честно говоря, даже не думала об этом, хотя... это такая же очевидная мысль. Спасибо, Роланд!

— Ну, это же очевидно задним числом, когда думал об этом множество раз и столько же раз использовал это. Разведка — первый этап войны, даже если эта война метафорическая и проводится исключительно в умах.

— Ох... — Агнесс выдохнула и сконцентрировалась на «Голосе» её друга.

— Не делай такого лица, когда пытаешься прочитать чьи-то мысли. Хороший шпион или слуга сразу распознает, в кого ты метишь.

— Что... Да как... Мх! — она немного надулась.

— А вот так. Но правда, прислушайся к моим словам. Я же лучшего желаю. Кстати о концентрации... Ты утром применяла свой дар?

— Эм... Да. Как ты узнал?

— Я почувствовал сначала некоторое беспокойство, исходящее от тебя, а потом внезапно это сменилось спокойствием... Даже я бы высказался более поэтично «нежные объятия к самому себе».

Девушка округлила глаза и удивлённо уставилась на Роланда. Он уставился на неё в том же изумлении.

— Погоди, ты... Создала собственный образ и обняла себя? — мужчина наклонился вперёд, и его лицо стало серьёзным.

— Да... А как ты...

— Я делал также с магией очарования и иллюзий, пока учился... Это неприличный рассказ, поэтому просто расскажу про выводы. Никогда не углубляйся в эту сторону, либо действуй очень аккуратно. Это опасно из-за закольцованности воздействия разума на самого себя.

— Что... Что это должно значить?

— Это значит всегда есть шанс либо утонуть в этих образах, либо очаровать самого себя.

В этот момент их слегка тряхнуло и в окне показался аукционный дом.

— Мы при-бы-ли в пункт наз-на-че-ни-я. Аг-несс Мор-фе-ма, по-кинь-те ка-ре-ту. — голем закончил фразу на звонком шипении, словно лопнула паровая труба.

Они вышли прямо перед коваными воротами, где стоял молодой стражник в конусовидном шлеме и с копьём в руках. Взгляд Агнесс упал на особняк, и издали было видно, что сгоревшую часть второго этажа уже вычистили от обугленных остовов и отстраивают. Тут же к ним подошёл Фарнелос в своём обычном одеянии.

— Агнесс, я вас заждался уже. Неужели карета была такой медленной? Ох. Здравствуй Рональд. — дедушка протянул руку для приветствия Роланду.

— Я Роланд, господин Халейнен. — мужчина с улыбкой ответил на рукопожатие.

— Ах да. Роланд. Простите, про вас постоянно говорят Рон. Вот и вспомнил ресольское наречие.

— Яблоко от яблони. — он с улыбкой слегка повернул голову к Агнесс, которая с непониманием посмотрела на него. — Вы, похоже, одинаково путаете имена астарцев?

— Ты это помнишь?! — девушка смущённо опустила голову.

— Не помню, господин Халейнен мне напомнил об этом. Но не будем об этом. Нам нужно идти.

— Ты прав. — Фарнелос поправил пенсне. — Поэтому мы пройдём первыми, чтобы не было каких-либо ложных слухов.

Мужчины синхронно кивнули друг другу, что у всех присутствующих вызвало лёгкую улыбку. Стражник недолго проверял документ Агнесс на доверенность, видя, что рядом с ней стоит настоящий Фарнелос Халейнен. Со словами: «Добро пожаловать в аукционный дом Тиванье», — он открыл ворота и впустил людей.

Территория, прилегающая к особняку, была огромна и вся ухожена. Здесь виднелись фонтаны, низкие живые изгороди, «живые» статуи из растений, похоже, сделанные магией. Фарнелос шёл, не обращая внимания на все эти элементы декора, но Агнесс оглядывалась, изучая каждый элемент. Среди всех статуй экзотических животных стояла одна единственная статуя человека. Его она сразу узнала, ведь именно его барельеф находился у неё в комнате. Это — Димвериал. В высоту он был как три Фарнелоса, в руках у него был его посох с круглым навершием. А роль звёзд из глаз выполняли цветки астры. Девушка на секунду остановилась, изучая статую, пока не заметила чёрные следы рядом с нижней частью декорации. Проследив взглядом откуда они шли, она заметила, что они вились от места, где предположительно было окно второго этажа.

В этот же момент ей обзор преградил Фарнелос, который подвёл её к входу в особняк. Он осторожно взял её за плечи и посмотрел в глаза.

— Агнесс, — он начал шептать, — запомни одно. Если увидишь златоглазого тифлинга, не изучай его мысли дальше, чем он тебе позволит. Он знает о тебе и о твоих силах.

Девушка лишь кивнула в ответ на слова дедушки.

— Хорошо, тогда идём.

Особняк встретил их тихим пением виолончели, которое, судя по всему, доносилось отовсюду. То ли это было особое архитектурное устройство здания, либо же владелица везде раскидала маленькие магические камешки, которые издавали этот звук. В фойе их встретил мажордом, который без слов провёл рукой, показывая куда им следует идти. Гости последовали за ним. Везде висели картины различных просторов: от холодных гор Астары, до тропических лесов Линталя. От жарких пустынь Ва'ате, до тёплых лугов Осмарта. Само убранство было отделано тёмным дубом, везде сверкало золото и хрусталь, словно это было маленькое подобие имперского замка, только вместо белого мрамора — тёмная древесина.

— Господин Фарнелос Халейнен, вам и вашей спутнице предоставлен второй этаж, для наблюдения. — в этот момент мажордом открыл двери. — Добро пожаловать на аукцион.

Перед их глазами предстал огромный зал, похожий на открытый театр, только вместо сидений, были несколько столов с удобными креслами, в которых рассиживались дамы и господа, торговцы и наёмники, среди них затесалось несколько ремесленников. На втором этаже было всё то же самое, но куда богаче, и здесь реже попадались торговцы. Чуть выше них, был третий этаж, где собирались исключительно богатые аристократы, и среди них она встретила его — хитрого и улыбчивого краснокожего «тифлинга». Существа с проклятой кровью, чей вид напоминает о том, в кого они урождены — дьяволов — они же иномирцы, желавшие под видом «контракта» захватить их земли. И этот человек находится на третьем этаже.

В этот момент у них пересеклись взгляды, и он поприветствовал её, легко будто собирался махнуть рукой, но вместо этого перебрал пальцами воздух, словно играл на арфе. Сзади него вился его спутник — хвост. Однако внезапно её отвлёк холодный почти прожигающий насквозь взгляд. Когда она посмотрела на его обладателя, то увидела белоснежного человека, с частично золотыми глазами. Одет он был богато, в синий мундир с золотыми цепочками и орденами. От него веяло смертью и огнём. И самое неприятное из всего, что она не слышала его мыслей, а «Голос» молчал. Ни предостережений, ни натяжения. Просто ничего. Будто его нет.

— Агнесс, приветствую тебя вновь. — внезапно из-за спины послышался голос Роланда, на который она обернулась. — Рад, что я оказался на одном с вами этаже. Конечно, было бы проблемой, будь я на первом этаже. Кстати... Знакомьтесь. Это Каллисто эль Шако, моя давняя знакомая.

Им предстала высокая девушка, укутанная в помпезное и чересчур вычурное бальное платье. Кринолин под подолом заметно выпирал, из-за чего создавалось странное ощущение игрушечности фигуры перед ними. Она почти что нависала над девушкой и была выше неё на две головы. Её фиолетовая кожа тифлинга в слабом освещении мягко искрилась.

— Ах, так вот кто та дорогуша, что временно отняла у меня моего друга. Не бойся, я не в обиде. Значит, мы будем подругами, Агнесс. — Каллисто спрятала свою хищную улыбку за веером, на котором был вышит герб дома Шевьер.

— Приветствую вас, госпожа де Шевьер. — Агнесс неосознанно сделала аккуратный и медленный реверанс, мягко смотря на Каллисто.

— Вижу, вы с манерами, это радует. Хоть кто-то видит во мне жену виконта, а не исчадие. — она захихикала. — Однако, я хочу поприветствовать и вас, господин Халейнен. Редко вас увидишь за пределами вашей мастерской. Так понимаю, это ваша родственница? Насколько далёкая?

— Добрый день, Каллисто. Это... Моя внучка. — Фарнелос мягко приобнял девушку за плечо и вышел чуть вперёд.

— Вот оно как. Удивлена. Приятно удивлена, господин Халейнен.

В этот момент Агнесс с изумлением посмотрела на своего дедушку. Она не ожидала, что он так нагло встанет перед ней на защиту от хищницы, которая выглядит как настоящий дьявол. Но изумило её не только это, но и то, как он обыденно обратился к ней. Просто «Каллисто». Как к ней. Она же к нему обратилась со всем уважением. Девушка видела, что жена виконта начала делать реверанс, но остановилась.

— Что же, не буду вас отвлекать от дел насущных. Впереди у нас долгий день и вечер, поэтому попрошу не скучать по мне и быть приятными гостями. Никто же не хочет оскорбить жену виконта или хозяйку мероприятия? Вот и чудно, прошу, угощайтесь. А ты, Роланд... Можешь оставаться тут. Мне надо присмотреть за братьями по крови. Они чудные, но меня слушаются. — Каллисто легко кивнула Роланду и покинула второй этаж.

В этот момент магические свечи, освещавшие все этажи, погасли одномоментно, и на сцену, которая занимала треть первого этажа, вышел бородатый, толстый мужчина в привычном одеянии: чёрный сюртук, натянутый из-за телосложения, пышная чёрная бабочка и узкие чёрные штаны. Из-под сюртука выглядывала белоснежная рубашка. Единственная деталь, что выбивалась из этого образа — составные гоглы — очки, сделанные из стекла и латуни, к которым прикрепили несколько увеличительных линз. В лучах оставшегося света они отливали радугой.

Агнесс, Фарнелос и Роланд затихли и подошли ближе к перилам, чтобы лучше видеть происходящее внизу. Девушка опёрлась на ограждение. Старик сразу же отошёл, сказав, что ему нужно попросить у слуги воды. Мужчина осторожно положил руку на ладонь подруги и осторожно погладил. Она не отстранилась и лишь мягко улыбнулась, глядя мужчине в глаза. В этот же момент на неё обрушились десятки «Голосов», и она сморщилась от шума и свободной рукой схватилась за голову. За несколько мгновений она пришла в себя и посмотрела на третий этаж. Белоснежный мужчина ушёл. Он был причиной тишины в голове. Она решила не упускать эту возможность и начала искать своих конкурентов.

— Дамы и господа! Сегодня я ваш ведущий, Ив Фьор де Тиванье, достопочтенный оценщик сегодняшних лотов, которые вы узрите. Однако по просьбе одного из гостей, чтобы создать веселье в начале, мы начнём с самого главного лота! А именно владение зданием в центре Кеошира-а-а! — ведущий мелодично пропел последнее слово.

Это немного удивило Агнесс и, сконцентрировавшись на себе, начала воображать светлячков, которых просила найти людей, которые так же, как и она, хотели выкупить здание. К её удивлению, они полетели только в двух направлениях. На третий этаж и куда-то на второй этаж.

На третьем этаже её мысленные светлячки остановились над головой Дрэданвила. Тот улыбался и кивал ей. Она моментально от него отвернулась и смотрела на светлячков, порхавших по второму этажу. Они кружились вокруг торговца, которого знала как «Кренель». Она раньше посещала его торговый дом в поисках редких книг, но он видел в ней всего лишь простушку, которая: «Не может позволить себе книги и вряд ли даже умеет читать!», — одним словом — неприятный человек, которого лучше бы она и не вспоминала, но судьба свела двух неприятнейших для неё персон в одном здании с одной целью — помешать ей выкупить своё место для библиотеки, её детища и, по сути, всей её жизни.

— Итак, прежде чем мы начнём, я хотел бы поблагодарить госпожу Каллисто де Шевьер из рода Шако! Нашу благодетельницу, которая позволила подобному лоту попасть в наш маленький аукционный дом.

Зал взорвался аплодисментами, и Агнесс вместе с Роландом начали хлопать.

— И сразу же перейдём к ставкам, для впервые посещающих подобное мероприятие, — с лёгкой усмешкой ведущий прошёл вдоль сцены, на которую выкатили небольшой свиток на бархатной красной подушке, — вам достаточно назвать цену, которую вы готовы отдать за лот, а кто-то из вас следует за ним и перебивает цену ставкой выше. Минимальный шаг — сто золотых, если цена превышает или уже превысила десять тысяч золотых. Итак, начальная цена десять тысяч золотых за документ на владение зданием!

— Двадцать тысяч. — достаточно громко, чтобы услышали, было сказано тифлингом с третьего этажа.

— Двадцать одна. — с жёстким южным акцентом высказался Кренель. — И ни монетой больше.

— Двадцать одна раз, двадцать одна два...

— Двадцать три. — громко произнесла Агнесс. Однако из-за этого её сердце сжалось.

В этот же момент тихо захихикал Дрэданвил. А Кренель резко обернулся к ней. Девушка смотрела на торговца с неяркой, но явной злобой.

— Двадцать четыре с половиной. — с презрением ответил торговец.

— Двадцать семь! Вот бы торги шли всегда так быстро. А то вон, моя подруга уже вступила в игру, а вы всё ещё топчитесь на месте. — с радостью в голосе прозвучало сверху. Тифлинг явно радовался резкому подъёму цен.

— Двадцать семь и сто. — он поднял голову наверх, смотря туда с неприкрытой яростью.

— Двадцать семь и двести. Я не ваша подруга, господин Дрэданвил. — последовало от Агнесс.

Её руки были напряжены, и она вцепилась в опущенную руку Роланда. Тот, не издав ни звука, спокойно держал её.

— Двадцать семь и пятьсот. Вам пора бы сдаваться, Кренель. Вы проиграли. Я же знаю, что вы обеднели после нашей последней встречи, я ведь знаю, как жизненно важен был вам тот крест, вот вы и купили его за шесть тысяч золотых. — с ехидцой озвучил Дрэданвил. Он уже сидел, закинув сапоги на перила и качаясь на кресле.

— Двадцать восемь! Никто, слышите, никто не имеет права унижать Кренеля! — он заорал, видно сорвавшись. Из-за этого по залу пробежали шёпотки.

— Двадцать восемь и сто. — холодно прервала шёпот Агнесс.

— Да пошла ты! И ты пошёл, вас иродов иномирных я изведу! Уроды дьяволовы! — торговец поспешно вышел, отталкивая людей с пути. — Не трогайте меня, я сам уйду! — послышалось из-за дверей, ведущих на второй этаж.

По залу вновь побежали неугомонные шёпотки. Что вслух, что в «Голосах» слышалось презрение, издевательство, пренебрежение.

— Двадцать восемь сто раз...

— Двадцать девять тысяч. — перебил ведущего Дрэданвил.

— Двадцать девять пятьсот и один. — слегка выдохнув, Агнесс опередила ведущего.

— У-у-у... Целых пятьсот и один! Слышали, дамы и господа? У нас тут борьба не за медяки. Двадцать девять и девятьсот девяносто девять. Красивое число, не находите? — в зале множество людей, в основном с первого этажа, засмеялось.

— Тридцать тысяч и сто девять золотых. — едва поддерживая спокойствие, она ответила.

— Тридцать тысяч и сто девять золотых раз... два... три... Продано! — вскрикнул ведущий.

— Ах, как жаль, а у меня ведь было ровно тридцать тысяч, како-о-ой позор. Неправда ли? Великий Дрэданвил проиграл внучке Фарнелоса Халейнена!

По залу пошёл одобрительный гул, в этот же момент рядом с Агнесс появился сам Фарнелос и положил ей руку на плечо.

— Я рядом, внуча. — он по-доброму улыбнулся и посмотрел на всех окружающих, которые наблюдали за девушкой и за её спутниками.

Девушка молчала и с грустными глазами и слабой улыбкой посмотрела на Роланда и дедушку, которые мягко придерживали её за руки. Торги продолжились, но не для неё. В этот момент их окружила тишина, а главное — пропали все «Голоса». Она обернулась и увидела в полумраке, окружавшем их, белоснежного человека с мягкими сияющими глазами, в которых не было той злобы, что раньше. Вблизи он оказался тифлингом со спиленными рогами. Вся его кожа была испещрена шрамами, указывая на то, что он существо, не подвергавшееся магии исцеления. Его голос был жёстким, низким, а говорил он медлительно, словно обдумывая каждое предложение.

— Агнесс Морфема. Дрэданвил ждёт тебя. Он готов ответить на твои вопросы.

Глава 13 — Последний ответ

Агнесс вышла немного вперёд, однако её остановил Роланд, всё ещё держащий за руку. Его хватка была крепкой, но не причиняла боли. Таким жестом он говорил: «Не ходи», — но девушка осторожно вывернулась из его руки и с лёгкой улыбкой покачала головой. Фарнелос убрал руку с её плеча и немного наклонился к ней.

— Агнесс, чтобы там ни было озвучено – не распространяй это даже среди близких. Не беспокойся, никто из них не причинит тебе вреда. — он выпрямился и посмотрел в глаза тифлингу. — Ормунд, я и этот юноша пойдём вместе с Агнесс, но останемся там, где ты нас оставишь. Ты это допустишь?

Белоснежный тифлинг лишь кивнул и повернулся к ним спиной, показывая, что им нужно идти за ним. Они поднимались по высокой винтовой лестнице, кажущейся бесконечной из-за полутьмы, которая расползлась по всему особняку. Отовсюду слышались смешки, шёпотки и тихие разговоры, словно в стенах поселились души умерших, или девушке так казалось. После борьбы за право на владение зданием сердце всё никак не успокаивалось и стучало в груди так, что в голову отдавало. А впереди её ждал златоглазый «Собиратель легенд», который под своим руководством имел существо, заглушавшее все чужие «Голоса» для Агнесс. Она не знала, что её ждёт, какие вопросы задавать и что с ней будет после всего этого.

Когда дверь открылась, перед ней предстала иная картина, в сравнении со вторым этажом. Здесь все господа и дамы были в масках и с интересом наблюдали за новыми гостями. Люди были одеты в дорогие костюмы, украшенные не только золотом и серебром, но и драгоценными камнями, пурпурные и фиолетовые одеяния – то, что называлось высшим светом. Можно было и без их «Голосов» понять, о чём они говорят. Кто они? Какие безвкусные одеяния. Простушка, выкупившая целое здание. Их руки, их положения тел, открытые части лица говорили об этом. Они излучали презрение и интерес. Группа шла мимо аристократов, пока Ормунд не остановил их.

— Дальше. Только Агнесс — он посмотрел на Фарнелоса и Роланда. Те спокойно кивнули.

Девушка и сопровождающий зашли за ширму, которая отделяла весь третий этаж от него – Дрэданвила. Мужчины переглянулись и отошли к перилам на разрешённой дистанции. Как только Агнесс скрылась за оградой, аристократы немного расслабились и начали подходить к Фарнелосу и Роланду. Единственные, кто остались в стороне, были Ормунд и Каллисто.

— Здравствуйте, господин Халейнен, разрешите поговорить с вами о ваших последних работах о философских артефактах, которые вы назвали «Купель последнего вздоха»? — молодой мужчина с моноклем с гербом в оттенках фуксии подошёл к Фарнелосу.

— И я вас приветствую, долго добирались из столицы? — он протянул руку, подошедшему к нему аристократу.

***

Для Агнесс весь аристократический мир остался там – позади. Перед ней была неизвестность, которая находилась в полумраке на кресле. Единственный свет, который их достигал, шёл снизу, что придавало её собеседнику особенно выраженные дьявольские нотки. Он сидел, закинув ногу на ногу, на столе перед ним стояли печенье и травяной чай со стороны девушки и пиво с его стороны. Его присутствие больше не сопровождалось запахом серы и пива, хотя последнее явно присутствовало. Был только запах свежего клевера.

— Здравствуй, Агнесс. — в его голосе звучала яркая улыбка, в глубине которой спряталась печаль. — Поздравляю с победой. Присаживайся, поговорим.

Она осторожно села в кресло напротив и стала всматриваться. Его глаза всё так же сияли золотом, и в них всё так же кружились в водовороте клеверы, но с оттенком глубокой печали.

— Вам... грустно?

— Неожиданный вопрос от той, у кого сердце сейчас выпрыгнет из груди. Но да, мне грустно, что не быть в этом городе самой лучшей пивоварне.

— Ч-что?

— Да ладно тебе. Я шучу. Да, мне грустно, что твоя история для меня так быстро закончилась. Надо было потомить её подольше, чтобы она была насыщеннее.

— М-моя история? О чём вы говорите?

— Ты так и не вспомнила? Жаль, не люблю в лоб говорить такие вещи. Приятно наблюдать за размышлением человека, который связывает воедино факты, которые он встретил.

— Факты... Вы ведь просто купили у меня книжку! — Агнесс сжала подлокотники кресла, то ли от волнения, то ли от злобы.

— Да, однако, всё, что осталось за пределами твоей прямой видимости зашевелилось благодаря мне. — он сделал жест указательными пальцами, от краёв его обзора сводя их в точку перед собой. — Ты упустила слишком много разного. К примеру, Ормунда. Хотя вы не виделись девять лет...

— Вы следили за мной всё это время? — девушка свела ноги вместе и немного наклонилась вперёд.

— Нет, нет. Не следил. Оставил мариноваться под неустанным надзором своего друга. — он кивнул в сторону ширмы.

— Вы... Нет... Не-ет. Только не смейте говорить мне. — она резко встала, на глаза навернулись слёзы. Осознание захлестнуло её волной, ударило головой об камни и оставило на берегу страха.

— Если говорить прямо. Ормунд – твой спаситель и телохранитель. Девять лет назад ты столкнулась с трагедией, которую была вынуждена забыть... Не без моей помощи. У меня у самого две дочери, маленьких проказниц, твоего возраста...

Она застыла в шоке. В голове крутились мысли, «Голос» просил её успокоиться, но не больше. Всё это время она думала, что её вечный страх, кошмар и монстр её детства был её спасителем. Спас... из пожара? Спас... от смерти? От чего он спас?

— Я не восстановлю тебе память, даже не думай об этом просить. Ты не выдержишь этого знания, просто потому что не готова. Но твоя история для меня – закончена. Собиратель легенд пойдёт дальше по миру торговать безделушками, лечебным пивом и фейрверками, а ты останешься сама с собой. Поэтому, пока я тут, задай важные для тебя вопросы. — он облокотился на спинку и убрал ногу с ноги.

— Что... — она всхлипнула, — что я забыла? Почему я ничего не помню о своей семье?

— Чтобы ты не искала их. Агнесс, сейчас единственное, что я могу сказать... Ты последняя из рода де Биртелье. Твой унаследованный титул, и только он – герцогиня. Ты забыла семью, место где выросла и всё, с этим связанное.

В этот момент в глазах девушки свет померк и из тьмы начал литься иной свет. То, что можно было назвать аурой. Окружавшая тифлинга аура была дымчатой, с оттенком сирени. Её аура... это была не совсем аура, а ореол с исходящими нитями, которые обвивались вокруг всех живых, но медленно касаясь ширмы, они, как ошпаренные змеи, извивались и возвращались в ореол.

— Ах... А как... Я выжила тогда? Почему Ормунд не спас никого из них? — девушка сделала шаг вперёд, упираясь в стол.

— Потому что мы поздно пришли. Мы нашли тебя только тогда, когда убедились, что источник опасности был истреблён.

— Ведьмы? Скажи, это были ведьмы?! Они сожгли их? Они прокляли меня этим даром? Это же не мог Димвериал оставить такую метку на мне. — она указала на ореол.

— Не было ведьм, Агнесс. Это кое-что другое. Просто скажу, что Ормунд столетиями охотится за ними. Сказки, которые ты знаешь о нём, были правдой, но как говорится – дьявол кроется в деталях. Димвериал... Даже он тут ни при чём. Это твоя особенность. Ты сама себя спасла тогда. Мы лишь нашли тебя.

— Не верю. Нет. Я же не могла оставить свою семью.

— Агнесс. Ответь на один вопрос для себя. Насколько ты устала от лжи? Ответ ты увидишь тут. — он жестом обратил её внимание на всё помещение. — Здесь собрались отпетые лжецы, интриганы и, возможно, душегубы. Политики разного уровня, а ты ворвалась сюда и забрала главный приз.

— Ты... Что? Это значит... Я сбежала от интриг? От усталости? По-твоему, я устала быть дочкой герцога?!

— Да. Политика дело грязное. А твой дар... Очень удобная вещь для этого.

— Нет... Да? Я... — она немного отшатнулась назад.

— Не можешь принять и понять. Для этого потребуется время. — он начал вставать с кресла.

— Стой! Тени! Что ты знаешь о тенях? А об Аделии?! — выставила руки вперёд и смотрела на Дрэданвила.

— Аделия... Вот же... зараза. Я знаю только то, что она мне всю малину испоганила. Теперь понятно, почему твоя история так быстро закончилась. Ах... Вижу. Да. Вижу. Нет-нет. Не спрашивай об этом. Ты тут случайно попалась. — на его лице появилась привычная маска, но тут же спала. — А тени... Впервые слышу об этом. Это не моих рук дело. Возможно, это что-то связанное исключительно с тобой.

— Что... Стой, а зачем тебе нужна была книга?

— А... Просто предлог поговорить с Фарнелосом. Ты что... ни разу не читала её?

— Нет. — она тяжело вздохнула, всхлипнула, но ответила твёрдо.

— Мхм... Понятно. Ещё вопросы?

— Почему ты... — она села и закрыла лицо руками, заливаясь слезами. — Зачем я тебе?

— Собрать печальную историю. Трагедия беспамятства и тяжёлого труда. Я торговец в первую очередь. Ты для меня – прекрасный урожай, как бы жестоко это ни звучало. Продавать счастье, радость или спокойствие можно только тем, кто в этом нуждается. Но есть и те, кто покупает страх, ужас и печаль.

— Ты... Нет... Я. Не знаю. — она вытерла лицо от слёз. — Ты правда ничего не знаешь о тенях, которые говорят про... Кхм. Что я переменная прошлого?

Она увидела, как поза тифлинга изменилась, он стал напряжённее и застыл. Его ответ был долог и почти вымученным. Он закрыл глаза, когда отвечал.

— Ты узнаешь. Об этом. В будущем. Это не то, на что я могу ответить.

— Я поняла... Ведьм... не было? А что я видела тогда?

— Сон. Там давно не водилось ведьм. На севере Осмарта всех ведьм истребили ещё два столетия назад. Это твоя метафора спасения была. Боюсь, сейчас я вынужден тебя покинуть. Оставайся, сколько понадобится. Поздравляю с победой, Агнесс. Ты выросла прекрасной девушкой. А, кстати, это тебе подарок от моих дочерей, они сейчас в храме Ротны, не могли прийти. — он положил на стол перед девушкой небольшой свёрток, украшенный синей и светло-голубой лентами. — Прощай. Твоя история собрана и долг выплачен. Спасибо, что рассказала свои последние десять лет жизни.

— Последний вопрос... Почему нигде не сказано, что моя семья погибла? — она не подняла глаз на него.

— Это... Сложный вопрос. Он напрямую связан с миром, в котором ты живёшь, и чтобы понять это, тебе нужно будет услышать его дыхание и сердцебиение, но твоя душа не готова к этому.

Тифлинг скрылся за ширмой, и она почувствовала, как нити, исходящие от неё, перестали биться о «тишину» Ормунда. Они ушли, вероятно, навсегда. Слёзы не останавливались, и она не могла остановиться. Дыхание всё время перехватывало.

— Почему... я должна верить ему? И почему... он не врал...

Она протянула руку к свёртку и осмотрела его. На нём была небольшая записка, прикреплённая к лентам.

«От Ис и Терики для маленькой Агнесс»

Девушка развернула подарок и обнаружила в нём длинную шкатулку с замком крюком. Слеза упала на неё, и руки дёрнулись, но удержали предмет. Отворив его, внутри она обнаружила кинжал в ножнах и оправу пенсне без стёкол, но с дужками, которые сразу же надела. Очки идеально были под её голову, и внезапно её аура пропала, а освещение вернулось к привычному полумраку. Она снова увидела первый этаж. Кинжал был спрятан в сумке. И в это мгновение её плеча коснулась рука.

— Дедушка... Ты всё это знал?

— Да. — его голос был мягким, но в нём слышалась сухость учёного.

— Ты ждал, пока я буду готова?

— Да...

— Спасибо... можно мы уйдём отсюда? Я боюсь, сегодня не смогу подписать бумаги... — она всхлипнула и посмотрела на Фарнелоса.

— Пойдём, внуча, я дам тебе успокоительного зелья. — он улыбался, но в глазах читалась грусть. — Роланд ждёт тебя и хочет попрощаться.

Агнесс вытерла последние слёзы и аккуратно вышла из-за ширмы. К её удивлению, все присутствующие аристократы не обращали на неё внимания, словно никто её не замечал. Роланд стоял отдельно от всех, держа в руках бокал вина, и смотрел вниз, на ведущего, который представлял последний лот.

Они встретились взглядами, когда мужчина повернул голову и улыбнулся.

— Агнесс... — он кивнул Фарнелосу. — В общем... Мне надо уехать. Не знаю, когда мы встретимся в следующий раз, но... удачи. Я не умею прощаться, поэтому вот так. — лёгкая усмешка вырвалась.

— Мне дедушка сказал об этом... Я буду скучать, но не обижусь. Ты же не местный. — она взяла его за руку. — Позаботься лучше о себе и Людвиге.

— Обязательно. Я притащу этого кряхтелку ещё более ворчливым.

Девушка хихикнула и вытерла последние слёзы.

— И да... если захочешь однажды рассказать, что тут было... Надеюсь, я буду первым, кто это услышит. — он аккуратно вытащил руку. — Меня ждёт извозчик. Прости и до следующей встречи. Мы увидимся. Клянусь именем Крестоля.

Роланд скрылся среди знати, а потом и за дверьми. Вскоре вслед за ним последовали Фарнелос и Агнесс, которые замечали, что им в спину бросают неодобрительные взгляды.

— Дедушка, я... кричала, говорила на повышенных тонах... Кто-то слышал это? — шёпот срывался с её губ.

— Нет. Марвус позаботился об этом, он может и злодей, но не монстр. Он не хотел тебя унижать перед высшим светом.

— Насколько ты влиятелен... — она умолкла и опустила голову.

— Не беспокойся об этом, я всего лишь дедушка-алхимик для тебя. Большим не стараюсь быть.

— Хорошо... Можно попросить тебя договориться об... ха-а-а... отложенной выплате и заключении договора?

— Договорюсь, но сегодня отдыхаешь. Ты сделала достаточно за сегодня. Завтра ты начнёшь новую жизнь...

Глава 14 — Широкими мазками о конце...

После событий вчерашнего дня время будто ускорилось, стало смазанным и рваным, жизнь продолжалась, но восприятие исказилось для маленькой девушки. В один момент оно писалось широкими и нечёткими мазками, а в другой момент вырисовывалась чёткая картина.

Здание в центре города, которое строили для коммерческой деятельности, было продано за тридцать тысяч и сто девять золотых на аукционе в этом году молодой женщине по имени Агнесс Морфема. Из-за плохого самочувствия она не смогла в день проведения аукциона подписать бумаги и выплатить всю сумму. Но она сделала это на следующий день. И тогда же впервые изнутри увидела своё владение.

Трёхэтажное здание с высокими окнами, которые почти достигали крыши, здесь второй и третий этажи были выполнены в форме балконов с видом на первый этаж и главную улицу, украшенную цветами, статуями и деревцами. Несмотря на головную боль от «Голосов», которые преследовали её всюду, не давая покоя, она наслаждалась небольшой прогулкой по большому зданию. Площадь только первого этажа составляла около двух тысяч футов. Оно было отделано функционально-декоративными колоннами, перила на балконах были вырезаны с красивыми узорами.

Девушка водила рукой по стенам, по древесине, постукивала рукой по дверям и открывала и закрывала их, проверяла колокольчик, который повесили над дверью после завершения строительства. Всё было сделано на совесть, можно было бы сразу въезжать. В банке она забрала оставшиеся деньги и заплатила плотникам сразу за десяток книжных шкафов, столиков, стульев и один большой стол. В общей сумме это всё обошлось ей почти в две сотни. Но она была довольна своей работой. Девять лет накоплений, кредит от дедушки, деньги от человека, который назвался спасителем, и заказ от Морхема привели её к тому, что она теперь здесь.

Спустя несколько дней шкафы доставлялись по воздуху с помощью магии левитации и расставлялись по указанию хозяйки по местам, которые она заранее очертила мелом. Сюда уже приходил её сосед и предлагал помощь, и Агнесс согласилась. Часть её домашней библиотеки вместе со шкафами и станком была телепортирована Морхемом из её дома. Место медленно оживало, и работа шла своим чередом. Девушка заполняла бумаги, писала планы и с помощью левитирующего пера чертила схему здания.

Пока не прозвенел колокольчик над дверью.

— Ну и ну, мы столько всего пропустили, пока наша Агнесс построила собственный бизнес, Юрг! Ты гляди, малявка отбахала себе настоящую библиотеку. — слегка непропорциональная и вытянутая лесная эльфийка зашла в главный зал.

— А ты шо думала? Шо она будет сидеть сложа руки? — за ней следом, закрывая дверь и глядя наружу, зашёл широкоплечий и мускулистый короткостриженый дварф с кожаной повязкой на один глаз.

— Ребята! — Агнесс поднялась с неудобного деревянного стула и с улыбкой побежала к Ириандель. Обнявшись, она захихикала. — Я вас давно ждала!

— Ох, эта мелочь нас ждала. Бабушка сейчас растрогается и будет неделю плакать. Агни, не заставляй меня плакать неделю! А где старик? Я думала, он будет с тобой. Надо с ним поговорить, потому что у меня как раз закончились зелья лечения, а без них я город не покину. — она говорила, улыбаясь и гладя девушку по голове.

— Ири. Угомонись. У нас полно времени. — вразрез со своими словами дварф подошёл к Агнесс и обнял её. — И мы рады тебя видеть, Морфи. А теперь давайте разлипаться. Знакомь нас со своим местом.

Они чуть-чуть разошлись, и хозяйка библиотеки начала показывать своё место работы.

— Слухай, да это ж настоящий замок! Скока ты за это заплатила? — он упёрся руками в пояс и осмотрелся.

— Тридцать тысяч с небольшим. Не считая приготовления и пошлины... Вышло где-то на тридцать одну тысячу.

Дварф и эльфийка изумлённо переглянулись, а потом также посмотрели на девушку. Ириандель обеспокоенно подошла и начала осматривать девушку, чуть ли не щупая её.

— Ты в порядке? Тебя не прокляли? Ты здорова, милая?! Кто-то оставил на тебе магические руны? Тобой управляют? Фарнелос продал твои органы?! — она подняла подругу за подмышки.

— Стой, Ири! — она кое-как вытянула руки и случайно ткнула эльфийку в щеку. — Со мной ничего не делали. Почти. Основную сумму я самостоятельно заработала! Я потратила почти все свои накопления за девять лет! И опусти меня наконец, мне неудобно.

— Ой. — Ириандель аккуратно поставила Агнесс на ноги. — Что за почти?! Кто-то дал тебе микрозайм? Кто этот ростовщик?! Только скажи, я ему покажу трафшунский дух!

— Ири! Тише ты. Дай ей договорить.

— Кхм... Так вот. Мне небольшой кредит дал дедушка, основные деньги я заработала своим трудом... А ещё мне заплатил за книгу один человек... Тифлинг. Мистер М.

У обоих её друзей разом отвисли челюсти, они всё время переглядывались и смотрели на Агнесс. Ириандель от незнания, что сказать, просто села на пол и продолжала смотреть на подругу.

— Что с вами, ребята...

— И он... Ничего тебе не сделал? Не поиздевался, не подшутил, не спалил половину дома ради шутки? Просто купил книгу и всё? Это же настоящий негодяй, который смеха ради устроит войну между двумя королями! А у тебя он просто купил книжку?

— Ну... Да... — Агнесс не стала говорить, что произошло за последний месяц целиком. Она радовалась, что теперь её эмоции не выливаются на всех окружающих. Подарок в виде очков очень полезен.

— За сколько?!

— За... восемь тысяч... — она опустила глаза.

— Ох боги! Руиша хан гельдо! Айат неском дивери, Агнессе! — Ириандель закрыла лицо руками и вскочила. — Эил торес далмат хан!

— Ну всё, ну харе. — Юргенс похлопал эльфийку по спине. — Морфи, давай разъясню кое-что. Этот златоглазик – полубог, который собирает чужие легенды, шобы продавать их. Ты это знала?

Она коротко кивнула, слегка приподняв голову.

— Ты знала это до того, как он купил у тебя книгу?

— Нет...

— Вот и всё. Разговор закрыт. А ты умойся. — дварф ткнул эльфийку в бочину. — Не эльф, а позор лесной.

— Ай! Хагеша хан! Неском тидери, Юргансе. — она ткнула его в ответ в лоб.

— На общий перейди. Девочка тебя не понимает, либо перестань ругаться.

— А что она сказала...

— Ай. Не забивай голову, просто выражается.

Агнесс слегка улыбнулась и захихикала. Её друзья, которые схватили друг друга за волосы, обернулись на неё. Они моментально прекратили «драку» и успокоились.

— Кстати, что это за пенсне у тебя?

— А. Это подарок от дедушки. Они не позволяют моему дару выходить наружу... Я тут недавно узнала, что могу передавать свои эмоции другим, поэтому люди шарахались от меня, когда... Я боялась.

— Ох, бедное дитя, иди ко мне. — Ири подошла и снова обняла Агнесс, как ребёнка. — Мы, конечно, чувствовали твои эмоции, кроме этого камня. — она недовольно посмотрела на Юргенса, который просто хмыкнул. — Но не знали, как сказать. Надеюсь, ты свои силы используешь на своё благо?

— А ты как думаешь? — она хитро посмотрела.

— Только закон не нарушай. Слушай, пока мы тут, может, поможем чем-нибудь? Дел у тебя наверняка по горло?

— Да... Это было бы прекрасно. А пока расскажите мне, что вы видели в путешествии?

— Расскажем, но сначала мы отведём тебя в таверну, Морфи. — Юргенс улыбнулся, скрестив руки на груди, и медленно кивнул, закрывая глаз.

Весь последующий день друзья потратили на гуляние по городу и рассказы о произошедшем. Здесь были упомянуты не просто байки, а настоящие мифы, живущие в мире, что дышит. Эпидемия в Буделании, тревога, растущая в Фолое, новая экспансия Астары, обнаруженные разведчики Альматы тут и там, а самое главное, что они рассказали – пробуждение древнего гиганта Землегора, который выдвинулся с дальнего севера на восток. Но были и не только тревожные и пугающие новости. Они рассказали про множество знакомств и забавных историй о том, кто и как им повстречался на пути. Особенно они выделили семью фон Ровель, с которой познакомились пару месяцев назад.

Этот молодой человек познакомился с ними в простой таверне, несмотря на титул, выпивал с ними и рассказывал о своих исследованиях, они же в свою очередь делились с ним местами, в которых стоит искать вещи, о которых он говорил. Откровением для них было узнать, что один из предметов находится здесь в Кеошире и теперь он тоже едет сюда. Что за предмет Титус не раскрыл, но сказал, что приедет на несколько недель позже них и обязательно познакомится с их друзьями в другом городе.

Агнесс же в ответ рассказала свою историю о знакомстве с фон Крестолем, который помогал ей с библиотекой и печатью книг и других заказов. Делилась и своими рассуждениями о жизни и своих силах, радуясь, что может теперь спокойно жить в городе, и не думая, что её в любой момент выдворят из города. Она обосновалась здесь полноценно, и скоро её библиотека будет постоянно заполнена. Ребята порадовались за Агнесс ещё раз и вернулись к теме семьи Крестоль, ведь они служили под их военным началом ещё задолго до рождения Роланда и Агнесс. Это было для них моментом смеха, два разных государства, с давней историей и семьи в них оказались так близки в один момент.

Друзья в итоге задержались в городе на несколько месяцев, постоянно меняя таверны и иногда живя у Агнесс. В её старом доме теперь появилась просторная зала, в которой она быстро прибралась с помощью выученных заклинаний. В своей обычной манере друзья прозвали её «магической хозяюшкой». Ириандель подсказала несколько полезных домашних заклинаний, которые стоило бы её подруге выучить. К примеру, простенький фокус, заставляющий растения цвести раньше и держаться в таком состоянии неделями. Девушка приняла это на вооружение и рассказала, у кого научилась предыдущим заклинаниям.

— Морхем? Этот старик ещё жив?! — Юргенс от удивления вытаращил единственный глаз. — Я ещё пацаном был, как о нём только слухи угомонились. А тут те нате, жив чёрт, за дитём приглядывает.

— Может, тогда устроим чаепитие с ним? — радостно захлопала в ладоши Ири.

— Димвериал мой! Я забыла, со всеми этими делами я забыла, что хотела подарить вам вещи!

— Чего? — друзья в унисон были удивлены.

Агнесс бегом забралась на второй этаж и начала рыться в сундуке, откуда достала мешочек сухеза и качественный отрез зачарованной кожи. Вместе с этим она спустилась к ним и осторожно передала подарки.

— Ири, это тебе, сухез! Недавно в городе проходил праздник в честь юбилея свадьбы виконта и вместе с этим совпала торговая ярмарка. К нам приплывали фиатцы, вот и купила тебе. Юргенс! А это тебе, мы с дедушкой купили самую качественную кожу и обработали её его зельями, чтобы сделать лучше. Я знаю, что у тебя есть знакомые кожевники, которые умеют работать с особой кожей, а местных кожевников я почти не знаю, поэтому вот так.

Друзья с радостным удивлением приняли подарки. Эльфийка почти с благоговейным трепетом и дрожащими ушками вдыхала знакомые запахи, а дварф пристально разглядывал кожу.

— Агнесс... ты дура! Всё-таки я сейчас расплачусь. Лешу нера... — с улыбкой она закрыла лицо. — Он ещё и почти свежий, совсем недавно высушили. Чёртовы демиурги. Знают, как сушить его... Ха...

— Спасибо. Это хороший подарок. Эта кожа спасёт мою шкуру не раз. Кстати о подарках. Ты правильно вспомнила. Я не мог нормально подойти к этому вопросу. Держи. Ири отговорила меня от подарка тебе в виде кинжала, поэтому решил сделать проще. Это кулон Димвериала. — он из сумки достал восьмиконечную золотистую звезду. — Правда ужо забыл на шо оно зачаровано, как настроишься – скажи.

— Это наш общий подарок, я бы подарила сушёный сноцвет, но растёт везде по Осмарту. — эльфийка всё ещё вытирала слёзы.

Единственным омрачением радостной ноты для Агнесс была сильная головная боль от ярких эмоций, которые испытывали Юргенс и Ириандель. То, что она раньше принимала за слабое проявление чужих мыслей, было приглушённым состоянием, причины которого не знала, но понимала одно. Они рады, искренне рады. А вместе с ними рада и она.

Забыв одно «но», как давно она не видела Фарнелоса?

***

За время их совместной жизни, постепенного заработка и найма людей девушка узнала множество вещей о финансовом и политическом мире. Всё просто и легко, но одновременно сложно и трудно. Ведь каждый здесь играет в свою игру, от которой Агнесс долгое время пряталась, однако она окрепла и готова выступать за свои личные интересы. Но сейчас не об этом.

Каллисто часто посещала её библиотеку с личными заказами, за которые щедро платила, Майкл тоже стал чаще появляться, с более личными просьбами. Среди посетителей стали появляться и писатели, которые хотели бы распечатать свои рукописи и продавать через неё. В принципе, её библиотека медленно, но верно, расширялась и пополнялась. Через несколько месяцев это будет прекрасное место для времяпрепровождения, полное чистоты, которой она добивалась тем, что учила всех способных работников заклинанию, которому её научил когда-то Морхем. Некоторые помогали ей другой магией, перенося книги заклинаниями и быстро их сортируя.

Но к ней приходили не только за заказами или с делами библиотечными. Каллисто, не забыв о своих словах стать подружками, приглашала прогуляться по садам её личного поместья и выпить чаю. Сдружились они, конечно, не сразу, ведь тонкий «Голос» тифлингши был едок, остёр, замечая детали этикета, которыми Агнесс не обладала, но со временем на этих встречах она всё чаще слышала от неё и в её мыслях слова похвалы за устройство библиотеки, за гордость, которую она испытывает и за внешнюю привлекательность такого предприятия.

— Дорогая Агнесс, вот представь, наш город так близок к границе Буделании и там, за северным хребтом на вершине находится столица всех знаний, столица всей магии нашего маленького уголка. И все эти знания будут однажды отпечатаны в наших библиотеках, на наших станках.

— Но ведь у них самих есть станки.

— Не есть, а были. Думай, подруга. Двести лет назад там случился катаклизм, их башня рухнула, везде разруха, и в городе настоящий апокалипсис. Казалось бы, какое им дело до книжек, когда их жизнь на кону? А вот находятся те, кто спасает книги первыми.

— То есть... Вы хотите сказать, что у них не было ни единого книгопечатника внутри их королевства?

— Агнесс, у них там мало дерева, ты же знаешь, что это горная страна? Основные поставки древесины им идут из Сарии и Осмарта. Велия с юга вообще слишком далеко до центра, а Ва'ате это степь и пустыни. С таким раскладом... — она с улыбкой направила сложенный веер на девушку.

— Им теперь выгодно производить книги и станки у нас, потому что рухнула столица? — девушка с ужасом произносила каждое слово.

— Именно так! А наш город это самое удобное место, а растущая гильдия книгопечатников станет ещё одним оплотом пополнения казны города. В мире всегда так, чьё-то горе – кому-то прибыль. Кстати, ты уже вступила в гильдию?

— Нет...

Их встречи случались всё чаще и чаще, пока Каллисто почти не начала жить в библиотеке Агнесс. Её всё время замечали за книжками Фарнелоса, по которым она вела какие-то записи и расчёты. Она всегда была такой буквоедкой?

В один из дней пришла по-настоящему радостной и передала Агнесс всего лишь конверт. На нём была красная печать. С гербом дома Крестоля. Подняв на неё голову, девушка увидела лишь игриво приложенный палец к губам и мелькнувший фиолетовый хвост за дверью. Взрезав предмет сбоку, она достала письмо.

«Дорогая Агнесс Морфема

Пишет ваш друг Роланд фон Крестоль. Хочу поделиться последними новостями из Астары.

Мой отец призвал меня к долгу и отправил в качестве адъютанта одного из наших генералов. Ближайшие полгода я точно не смогу писать вам письма, но буду ожидать вашего ответа.

Тогда перед нашим расставанием у меня не было времени выразить всех своих чувств, поэтому сделаю это сухо, через бумагу, где не будет видно моих эмоций. Хочу спросить вас, Агнесс Морфема, будете ли вы ждать меня как достойная женщина, ждущая свою судьбу с войны?»

Девушка стала вся пунцовой и начала обмахиваться конвертом. Работники подходили и спрашивали, всё ли с ней хорошо, но она отмахивалась, говоря, что это просто переволновалась. Роланд предложил ей дождаться его с войны. Он любит её?

Может ли она оставить управление библиотекой на кого-то другого?

Куда исчез Фарнелос?

***

Сегодняшний день был особенно мрачен, дождлив и холоден. Скоро будет зима.

Агнесс вместе с Юргенсом была погружена в обыденность дня. Она наняла управляющего библиотекой и договорилась с Каллисто, чтобы та приглядывала за её местом работы. Девушке нужен был полноценный отдых от всего, что произошло за последние три месяца.

Ириандель ушла за продуктами, чтобы приготовить её родное блюдо из местных овощей и фруктов. Юргенс был занят отделкой кожи и заточкой всех ножей на кухне, это всё были приготовления к тому, чтобы из кожи сделать накладку на одежду, ремешки и даже на хорошие ножны хватило бы.

Внезапно для Агнесс её кулон завибрировал и начал мягко направлять в сторону выхода.

— Ааа... Юргенс! Кулон меня куда-то ведёт.

— Чаго?!

В этот момент, когда она подошла к двери своего особнячка, в неё постучали. «Голос» молчал, словно там никого не было. Дварф тут же взялся за боевой топорик, свежо наточенный и лежащий под ногами. Девушка открыла дверь.

Там стоял высокий и статный мужчина в чёрном плаще. В темноте, образованной капюшоном, она видела радужки двух глаз, светящиеся синим.

— Вы, Агнесс Морфема, верно? — низкий твёрдый голос раздался из тьмы. Человек протянул руку, которую обвивала серебряная цепь с инсигнией инквизитора. — Рад с вами познакомиться, я Титус фон Ровель, а это моя сестра, Мидна фон Ровель.

Рядом с ним появилась фигура в синем плаще, от которого шёл настоящий поток мысленной радости.

— Тит! Твою ж налево, хоть бы весточку направил! — Юрг отложил топор и подошёл к Агнесс. Он перехватил его руку и крепко пожал.

— Ах. Да, проходите, господин фон Ровель.

— Можно без формальностей, мы к вам ненадолго, прости, Юргенс. Но с предложением.

В этот момент «Голос» тихо загудел. Юргенс и Мидна уставились на девушку, в то время как Титус полностью переключил внимание на дварфа. Они вошли и сели на деревянные стулья, предоставленные хозяйкой дома.

— Наше предложение заключается в том, чтобы вы вступили в мою группу. Вам знакомы труды Магнуса Третчера? — он перевёл взгляд на Агнесс.

— Да...

— Так вот. В честь него я организую кампанию для путешествия по миру, и со слов ваших друзей – Ириандель и Юргенса – хотел бы, чтобы вы вступили в это образование. От вас нужно одно слово. «Да», если вы согласны. «Нет», если не согласны.

«Голос» сильнее и сильнее гудел, а очков, которые защитили бы её от выплеска эмоций на других, на ней сейчас не было. Она тяжело дышала и пыталась сконцентрироваться. В данный момент сплелись тысяча отдалённых эхо, которые были её частями.

— Морфи, у тебя глаза того... Светятся...

Эхо связалось в единый узел слов. Оно поведало: «Агнесс. Перед тобой Хозяин-над-пустотой. Отвечай».

Последний и очень широкий мазок сознания отозвался болью в голове. Ответ был дан.

Послесловие

«У каждой истории рассказчик, не так ли?» — Аделия Мовур, хронотург.