Прозревший. Том I. Тени и руны.

Пролог

В прошлый раз Кей успел вытащить женщину из-под обломков. Вода всё равно забрала её.

Теперь он шёл к площади другим путём.

Под ногами лежал тёплый белый камень с золотыми прожилками. Вдоль домов бежала вода, над каналом склонялись цветущие ветви. Из открытой пекарни пахло хлебом. Кей свернул под арку, пропустил человека с тележкой и ускорил шаг.

До первого взрыва оставалось совсем немного.

На площади засмеялся мужчина. Почти сразу на крыше звякнул металл — рабочий уронил инструмент.

Кей невольно втянул голову в плечи.

Ещё успевает.

Женщина стояла возле статуи. Доставала из корзины белые цветы, подравнивала стебли и складывала их в небольшой букет. Один цветок никак не хотел ложиться ровно. Она вынула его, посмотрела, снова вставила между остальными.

Каждый раз одно и то же.

Кей остановился перед ней.

— Кому вы их несёте?

Женщина подняла голову.

— Простите?

Он смотрел на её лицо. Живое, спокойное. Через несколько минут ему снова придётся увидеть его под водой, если он ничего не придумает.

— Цветы. Кому?

Она чуть отстранилась, прижав корзину к себе.

Слишком резко. Опять слишком резко.

Кей заставил себя разжать кулаки.

— Мне нужно вам помочь.

— Спасибо, не нужно.

Женщина шагнула в сторону, собираясь обойти его.

Он пропустил её.

Раньше он сразу хватал её за руку. Тащил под арку, к лестнице, подальше от стены. Она сопротивлялась, потом начинались взрывы, и спрашивать становилось поздно.

Теперь Кей пошёл следом.

Женщина направилась к узкой улице за статуей. На ходу поправила выбившийся из букета цветок.

Всего несколько шагов. Нужно дать ей пройти ещё несколько шагов и посмотреть, куда она свернёт.

Под подошвами дрогнул камень.

Кей замер.

Женщина едва заметно качнулась, придержала корзину и продолжила идти. Вокруг звенела посуда. Дети с криками обогнули фонтан. Никто не смотрел вверх.

Кей догнал её.

— Здесь есть укрытие?

— Что?

— Подвал. Подземный переход. Что угодно.

Она нахмурилась.

Солнечный свет погас.

Теперь и женщина подняла голову.

Темнота стремительно затягивала небо. Белые стены посерели, вода в фонтане потеряла блеск. Разговоры на площади затихали один за другим.

Кей знал, где вспыхнет сначала.

И всё равно посмотрел.

Красный свет ударил по глазам.

Он схватил женщину за плечи и толкнул в ближайшую нишу. Прижал к стене, закрывая голову предплечьем.

Взрыв обрушился на площадь.

Стекло посыпалось на мостовую. Женщина вскрикнула и вцепилась в его куртку. Мимо пронеслись люди. Кто-то упал, его подняли, потащили дальше.

Кей считал про себя.

Второй удар.

Над домами пролетела чёрная угловатая машина. Рёв прошёл сквозь тело, оставив в ушах тонкий звон.

Теперь башня.

Он не стал смотреть. Только сильнее прижался к женщине.

Грохот обвала заполнил улицу. В нишу хлынула пыль, по спине ударили мелкие обломки. Кей стиснул зубы.

Потом стало немного тише.

Женщина закашлялась. Он отступил, давая ей воздух.

Корзина лежала у ног. Несколько цветов выпало на камни.

— Куда вы шли? — спросил Кей.

Она не ответила. Смотрела на площадь, закрытую пылью.

— Посмотрите на меня.

Её взгляд медленно вернулся к нему.

— Нам нужно уходить. Вы знаете, где можно спрятаться?

Женщина кивнула. Неуверенно, словно сама ещё не понимала, что делает.

Кей почувствовал, как болезненно сжалось горло.

Раньше она не кивала.

— Покажите.

Она наклонилась за корзиной.

Он едва не потянул её прочь. Каждый миг был на счету, а она собирала цветы, торопливо, неуклюже, пыталась удержать рассыпающийся букет.

Кей опустился рядом. Поднял два уцелевших цветка и вложил ей в руку.

— Идёмте.

Женщина повела его по узкой улице.

Он здесь ещё не был.

Эта мысль заставила его крепче сжать её ладонь.

Позади горела площадь. Впереди между домами виднелись деревья и светлая ограда. Женщина торопилась к ней, оглядываясь на каждый взрыв. На щеке у неё тянулась тонкая полоска крови.

Кей пытался запомнить дорогу. Арка с тремя резными птицами. Канал у стены. Ступени, расколотые корнем старого дерева.

У ограды женщина свернула.

За углом раздался треск.

Кей успел дёрнуть её назад.

Часть фасада рухнула поперёк улицы. Воздух ударил в лицо, их обоих бросило на стену. Корзина выпала из руки женщины, покатилась по камням.

Когда пыль немного осела, Кей увидел завал.

Белые глыбы перекрывали проход почти до второго этажа. Между ними торчали балки, куски перил, сломанные ветви.

Нет.

Он подбежал ближе. Ухватился за край камня, подтянулся, поставил ногу в щель.

Сверху посыпалась крошка.

— Там нельзя!

Женщина тянула его за куртку.

Кей попытался подняться ещё выше. Камень под ногой качнулся, и он соскользнул, ободрав ладони.

За завалом была новая улица.

Новый путь.

Он уже почти добрался.

Грохот оборвался.

Кей остался стоять, прижав ладонь к тёплому камню.

В тишине слышалось, как женщина дышит за его спиной.

— Есть другая дорога? — спросил он.

Она что-то ответила.

Он не разобрал.

Издалека донёсся низкий гул.

Кей обернулся.

Женщина смотрела в сторону площади. Между крышами быстро росла серая стена.

Он уже знал, сколько времени осталось. Слишком мало, чтобы вернуться к лестнице. Слишком мало, чтобы найти другую.

Но ноги сами понесли его к ближайшей двери.

Заперто.

Он ударил плечом. Ещё раз.

— Помогите! — закричала женщина.

Кей попятился и со всей силы пнул дверь рядом с замком. Боль прошила ногу. Дверь не поддалась.

Гул превратился в рёв.

Он повернулся к женщине, схватил её за руку.

Вода ворвалась в улицу вместе с обломками домов.

Удар отбросил их к стене. На мгновение Кей почувствовал под ногами камень, успел оттолкнуться, но течение тут же перевернуло его.

Пальцы женщины скользнули в его ладони.

Он держал.

Перед глазами мелькнуло её лицо. Раскрытый рот, волосы, белые лепестки.

Кей рванул её к себе.

Что-то тяжёлое ударило в плечо.

Рука разжалась.

Он метнулся следом, вслепую шаря в мутной воде. Наткнулся на ткань, ухватился — кусок сорванной занавески обвился вокруг запястья.

Кей забился, пытаясь освободиться.

Воздуха не было.

Он знал, что будет дальше. От этого становилось только страшнее.

Грудь судорожно сжалась. Он зажал рот ладонью, но тело требовало вдохнуть, и больше ничего не имело значения: ни женщина, ни завал, ни улица, до которой он не добрался.

Только воздух.

Кей открыл рот.

И согнулся от кашля посреди залитой солнцем площади.

Прохожий задел его плечом, недовольно обернулся. Кей отшатнулся и едва удержался на ногах.

Воздух входил в лёгкие.

Он хватал его ртом, не веря, что может дышать. Прижал ладонь к груди. Куртка была сухой. Плечо не болело. На руках не осталось ссадин.

Из открытой пекарни пахло хлебом. Под аркой показался человек с тележкой.

Кей отступил, пропуская его, и закрыл глаза.

Несколько мгновений он стоял неподвижно. Хотелось сесть прямо на камни и больше не вставать.

Впереди, за домами, засмеялся мужчина. Почти сразу на крыше звякнул металл.

Женщина уже стояла возле статуи. Поправляла цветы. Пыталась уложить непослушный стебель.

Кей ещё не видел её отсюда, но знал.

Арка с тремя птицами. Канал. Старое дерево.

Нужно добраться туда раньше, чем рухнет стена.

Он вытер рот тыльной стороной ладони и поспешил к площади.

Глава 1

Пятью месяцами ранее.

Утро у Кея не задалось.

Дождь, всю ночь стучавший по наружному отливу, к рассвету только усилился. За окном серели соседние высотки; их верхние этажи растворялись в низкой облачности. Кей потянулся за телефоном, посмотрел прогноз и положил его обратно. До самого вечера вдоль экрана тянулись одинаковые значки дождя.

— Замечательно.

Он сел на краю кровати и потёр лицо ладонями. Спать хотелось так, словно он только что лёг.

В санузле пахло сыростью. Между раковиной, унитазом и тесной душевой кабиной оставалось ровно столько места, чтобы развернуться, не задев чего-нибудь локтем. Кей пустил воду, подождал, пока она станет хотя бы прохладной, и несколько раз плеснул себе в лицо.

Из зеркала на него смотрел худой светловолосый парень с тёмными кругами под глазами. На одной щеке отпечаталась складка наволочки. Волосы торчали во все стороны, особенно на затылке, где за ночь образовался упрямый вихор. Кей намочил ладонь и пригладил его. Вихор ненадолго покорился, затем медленно поднялся снова.

— Да и ладно.

Закончив утренние процедуры, он вернулся в комнату. Первым делом стоило поднять кровать. Механизм скрипнул, матрас исчез в стенной нише, и освободившееся место сразу сделало жилище чуть просторнее.

Четыре на четыре метра. В объявлении это называлось компактной квартирой с продуманной организацией пространства. Кей предпочитал другое определение: собачья конура.

Вдоль одной стены помещались узкая кухонная столешница, мойка и плитка на две конфорки. Напротив откидывался из стены стол; его приходилось убирать каждый вечер, прежде чем опустить кровать. Даже стул был складным. Иногда Кею казалось, что однажды хозяин предложит складываться и ему самому — для удобства хранения.

Пока грелась вода, он натянул серые джинсы и белую футболку. Ворот зацепился за подбородок, и Кей с раздражением дёрнул ткань вниз.

Взгляд скользнул по фотографии, приткнувшейся на полке между коробкой с проводами и старым учебником. Они с друзьями стояли на ступенях техникума, щурились на солнце и показывали фотографу дипломы. Два года учёбы остались позади. Кто-то в последнюю секунду толкнул Кея в плечо, поэтому на снимке он получился вполоборота, с открытым ртом и совершенно дурацкой улыбкой.

Он помнил, как они тогда смеялись. А вот из-за чего — уже нет.

Вода закипела.

На завтрак нашлись два ломтя сухого хлеба и кусок сыра с потемневшими краями. Кей положил сыр на хлеб, заварил бледное подобие чая и съел всё стоя у столешницы. Стол ради такого завтрака можно было не раскладывать.

У двери он проверил карманы, подхватил потрёпанную серую куртку. На рукаве остался вчерашний грязный след; Кей провёл по нему пальцем - только размазал. После чего вышел.

На площадке стоял сосед.

Старику было лет семьдесят, может, немного больше. Кей видел его почти каждый день, здоровался, иногда придерживал дверь, но имени так и не узнал. Спросить теперь, после стольких встреч, было почему-то неловко.

— Доброе утро.

Сосед обернулся и улыбнулся — охотно, словно ждал именно его.

— Доброе, доброе. На работу?

— Угу.

Кей нажал кнопку лифта. Она не загорелась.

— Опять, — сказал старик, и улыбка у него погасла. — Я уже вызвал. Обещали скоро прислать мастера.

Кей ещё раз нажал кнопку, хотя прекрасно понимал, что это ничего не изменит.

— Скоро — это они любят.

— Может, подождёшь немного?

Он посмотрел на время.

— Не могу. И так впритык.

Старик понимающе кивнул, но от двери лифта не отошёл.

За дверью лестницы пахло бетоном и застоявшимся воздухом. На стене чернела цифра: 63.

Кей вздохнул и начал спускаться.

На шестидесятом этаже он ещё мысленно ругался. На пятьдесят пятом перешёл на короткое бормотание. Потом просто шёл, держась за перила и стараясь не считать пролёты. Такое случалось достаточно часто, чтобы перестать удивляться, но недостаточно редко, чтобы перестать злиться.

Главное — не опоздать.

***

День тянулся невыносимо долго.

Кей обслуживал станции мобильной связи, оборудование на вышках и сетевые коммуникации — всё то, о существовании чего обычно вспоминали, лишь когда оно переставало работать. Сегодня вспоминали часто. Один вызов сменял другой: мокрые шкафы, неисправные блоки, пропадающий сигнал. К обеду отсырели рукава, к вечеру усталость стала такой привычной, что он замечал её только тогда, когда приходилось снова вылезать из машины.

Недосып давил на глаза.

Последняя заявка привела его к станции за лесным массивом на юго-западной окраине города. Когда Кей наконец убрал инструменты, ему хотелось только одного: добраться домой, разложить кровать и упасть.

Дом оставался далеко на северо-востоке, на другом берегу реки. Ещё предстояло вернуться в город, миновать деловой центр, исследовательские кварталы и выбраться в жилые районы.

Он бросил сумку на соседнее сиденье и захлопнул дверцу.

Дождь не утихал.

Дворники с натужным скрипом сгоняли воду, но стекло сразу затягивало новой рябью. По обеим сторонам технической дороги стоял глухой лес. В свете фар блестели стволы, мелькали кусты и низкие ветви.

Из полумрака надвигающейся ночи выступил указатель:

«До 01 — 30 км».

Кей пролетел мимо.

Тридцать километров только до города. А там ещё через весь город.

Он прибавил скорость.

По пути сюда ему не встретилось ни одной машины. Кто вообще поедет в лес в такую погоду? Дорога обслуживала разбросанные за городом технические объекты, а рабочий день давно закончился.

На прямом участке Кей сильнее нажал на газ.

Обочины смазались. Вода под колёсами зашумела громче.

Тень появилась справа.

Большая. Слишком большая для куста, качнувшегося от ветра.

На мгновение фары выхватили длинные ноги и тяжёлое тёмное туловище.

Лось?

Откуда здесь лось? Их же почти всех…

Кей рванул руль.

Машина ответила не сразу. Сначала будто продолжила идти прямо, потом заднюю часть резко потянуло в сторону. Кей попытался выровнять её, но дорога уже уходила из-под колёс.

Надо же было тебе выскочить именно сейчас.

Кто-нибудь потом назвал бы это судьбой. Кей в судьбу не верил. Глупое суеверие, пережиток времён, когда любой случайности требовалось объяснение свыше.

А затем что-то с чудовищной силой ударило в бок.

Его швырнуло на ремень. Металл смялся с оглушительным треском. Фары высветили землю, потом деревья, потом снова землю. Машину перевернуло. Ещё раз. Кей уже не понимал, где верх; только чувствовал удары, каждый из которых будто приходился прямо в голову.

Стекло разлетелось брызгами. Осколки смешались с кровью и дождевой водой, хлынувшей в разбитое окно.

Последний толчок выбросил автомобиль на обочину.

Всё остановилось.

***

Сначала Кей слышал только дождь.

Что-то тихо потрескивало рядом. По щеке текло. Он попробовал поднять руку, но не смог понять, сдвинулась ли она вообще.

Во рту стоял вкус крови.

Надо было найти телефон.

Позвонить.

Он попытался повернуть голову. Боль вспыхнула так резко, что на несколько мгновений исчезли и звуки, и тусклые очертания салона.

Когда мир вернулся, неподалёку уже стояла другая машина.

Кей не слышал, как она подъехала. Сквозь разбитое окно были видны часть дороги, большое колесо и гладкий тёмный бок дорогого автомобиля. Совсем не такого, какие обычно встречались возле обслуживаемых им станций.

Открылась дверь.

Женщина вышла не спеша.

Кей видел её урывками: шаг, тёмные волосы, смуглую руку. Он попробовал позвать, но из горла вырвался только слабый хрип.

Дождь вдруг стал тише.

Ещё несколько капель упало с искорёженной крыши. Потом и они перестали звучать.

Незнакомка приблизилась и наклонилась к разбитому окну. Она была молодой и такой красивой, что Кей на мгновение забыл, почему лежит здесь и отчего ему так больно.

За её спиной расходились тучи.

Низкое вечернее солнце выглянуло в просвет, коснулось чёрных волос, очертило золотом плечи. Кей щурился, пытаясь разглядеть лицо, но свет расплывался, окружая девушку тёплым сиянием.

Богиня рассвета.

Почему рассвета, если уже вечер?

Он, должно быть, произнёс это вслух.

Незнакомка рассмеялась. Негромко, с явным удовольствием.

— Давно меня не называли богиней.

Она чуть склонила голову, разглядывая его.

Кей хотел попросить о помощи. Хотел сказать, что не может пошевелиться. Губы дрогнули, но слова не вышли.

— Ну что ж, посмотрим… — сказала она..

Свет погас.

***

В следующий раз Кей очнулся от чужого голоса.

— …слышите меня?

Он попытался открыть глаза. Получилось или нет — было непонятно. Впереди плавало мутное светлое пятно, и временами его заслоняла тень.

Под затылком чувствовалась подушка.

Это было первое, что он смог осознать достаточно ясно.

Потом пришли запахи: что-то резкое, чистое, незнакомое. Сухость во рту. Давление вокруг головы.

Кей медленно поднял руку. Пальцы коснулись бинтов.

— Не трогайте. Вам сейчас лучше лежать спокойно.

Руку осторожно отвели.

Он сглотнул. Горло отозвалось болью.

— Где…

— В больнице. Вы попали в аварию.

Авария.

Дождь. Дорога.

Что-то ещё, совсем близкое, на мгновение шевельнулось в памяти и исчезло прежде, чем он успел за него ухватиться.

— Вас нашли на трассе, — продолжал голос. — Женщина вызвала скорую и спасателей. Они достали вас из машины и привезли сюда.

Кей старался слушать, но слова приходили с задержкой, словно говорили издалека.

— Женщина?

— Да. Назвалась Авроэль.

Имя ничего ему не сказало.

— Она… здесь?

— Нет. К сожалению, контактов она не оставила.

Кей хотел спросить ещё что-то. О глазах. О том, почему почти ничего не видит. О собственной голове, которая казалась огромной и чужой.

Но удержать мысль уже не получалось.

Голос продолжал звучать рядом, всё тише, всё дальше.

Кей снова потерял сознание.

***

Потом он снова очнулся.

И ещё раз.

Между этими пробуждениями что-то происходило: его куда-то везли, просили повернуть голову, светили в глаза, задавали вопросы. Кей отвечал, не всегда понимая, о чём его спрашивают. Иногда ему казалось, что один и тот же разговор повторяется несколько раз. Иногда — что между двумя словами собеседника успел пройти целый день.

Постепенно из этого мутного тумана начали проступать отдельные вещи.

Трещина в потолке, похожая на тонкую ветку. Стакан на тумбочке. Скрип колеса у тележки, которую каждое утро провозили по коридору.

Дни складывались в недели.

Правым глазом Кей видел почти как прежде. Левым — что-то другое.

Сначала он не мог подобрать этому объяснения. Очертания предметов расплывались, свет мешал, расстояния обманывали. Стоило повернуться, и край тумбочки оказывался ближе, чем он ожидал. Кей несколько раз промахнулся мимо стакана, прежде чем привык брать его, чуть разворачивая голову.

Но хуже всего были тени.

Они появлялись там, где им нечего было делать.

Вокруг головы медсестры колыхалось что-то тусклое, неровное, словно за ней тянулся дым, которого не касался воздух. У врача, приходившего по утрам, над плечом иногда проступало тёмное пятно. Кей пытался рассмотреть его, и оно исчезало — или просто становилось неотличимым от складок халата и дверного проёма.

Однажды по пустой палате что-то скользнуло от окна к стене.

Кей резко повернул голову.

Ничего.

Только стул, батарея и светлый прямоугольник на полу.

Он закрыл левый глаз. Потом правый.

Повторил.

После этого долго лежал неподвижно, прислушиваясь к шагам в коридоре.

О странном зрении он сказал во время очередного осмотра. Попросил объяснить, почему видит движение там, где никто не ходит. Врач задал несколько вопросов, что-то записал и велел сообщать, если это повторится.

Повторялось.

Кей сообщал всё реже.

О самом глазе с ним поговорили позже, когда он уже мог сесть на кровати и выдержать разговор, не проваливаясь в сон.

Врач объяснял долго и осторожно. Кей слушал, глядя на его руки. У того был коротко подрезан ноготь на большом пальце и едва заметный след от кольца.

Повреждения слишком серьёзные.

Восстановить зрение не получится.

То, что глаз сохранили, уже можно считать хорошим результатом.

— А заменить? — спросил Кей.

Врач ненадолго замолчал.

Пересадка от донора существовала. Её делали в специализированных центрах, после обследований, подбора и согласований. Затем врач назвал примерную стоимость.

Кей даже не сразу понял число.

— Это… за всё?

Оказалось, не за всё.

Он опустил взгляд на край одеяла.

Такой долг выплачивал бы не только он. Его дети успели бы состариться, прежде чем банк перестал бы напоминать о спасённом глазе их отца.

— Понятно, — сказал Кей.

Больше вопросов у него не было.

***

Родители приходили несколько раз.

Кей узнавал их ещё по голосам за дверью. Мать говорила тихо, отец отвечал коротко, вполголоса. Услышав их, Кей закрывал глаза и старался дышать ровно.

Рядом осторожно придвигали стул.

Мать поправляла одеяло, хотя оно и без того лежало нормально. Иногда касалась его руки. Отец стоял чуть поодаль; Кей слышал, как под его весом поскрипывал линолеум.

— Пусть поспит, — говорила мать.

Он ждал, когда они уйдут, и лишь потом открывал глаза.

Каждый раз собирался не делать этого в следующий.

В день выписки отец пришёл один.

Кей уже сидел на кровати, одетый, с выданными бумагами на коленях. Притворяться было поздно.

Отец остановился в дверях.

Кей поднял глаза. Те же светлые волосы, только коротко подстриженные и аккуратно уложенные. Те же ярко-зелёные глаза. С возрастом их сходство становилось всё заметнее — особенно когда оба хмурились. Сейчас, впрочем, хмурился только Кей.

Он попытался прочитать что-нибудь по отцовскому лицу. Недовольство. Упрёк. Знакомое «ну что, доволен?».

За последние недели Кей столько раз представлял этот разговор, что мог бы провести его за двоих.

Сначала отец осмотрит его. Потом покачает головой. Скажет, что упрямство ещё никого до добра не доводило. Что в двадцать пять лет пора научиться отвечать за свои поступки.

Безответственный болван.

Так он говорил и раньше. В детстве — когда Кей лез туда, куда не следовало. Позже — когда спорил. В последний раз — когда собирал вещи, чтобы уйти из дома.

Теперь оставалось дождаться главного.

Ну что, наигрался в самостоятельность?

Кей сжал край бумаг.

Отец посмотрел на него, перевёл взгляд на пакет у кровати и тяжело вздохнул.

— Поехали домой.

Кей поднял голову.

Отец уже развернулся к двери.

— Как только придёшь в себя — будешь работать у меня в конторе.

Вот и всё. Даже спрашивать не надо.

— А моя работа?

Отец остановился.

— Тебя уволили.

Несколько мгновений Кей смотрел ему в спину.

— В смысле?

Тот повернулся.

— В прямом. Остальное потом обсудим.

— Подожди. Как уволили? Я же…

Он осёкся, не понимая, чем закончить.

Я же здесь лежал.

Будто отец этого не видел.

— А деньги? У меня на карте…

— Банк списал всё, что было, в счёт ремонта служебной машины.

Кей медленно положил бумаги на кровать.

— Всё?

— Всё.

В коридоре загремела тележка. Кто-то попросил придержать дверь.

— И в квартиру возвращаться не надо, — добавил отец. — Ты просрочил платёж. Хозяин тебя выселил.

Кей смотрел на него, ожидая продолжения. Должно было найтись что-то ещё. Какая-нибудь деталь, после которой происходящее наконец приобретёт разумный вид.

Отец потёр переносицу.

— За вещи не волнуйся. Я забрал.

Кей опустил руки между коленями и сжал кулаки.

Ему захотелось сказать, что он никуда не поедет. Что сам разберётся. Позвонит, поговорит, потребует объяснений. Что нельзя вот так войти и за полминуты сообщить человеку, что от его жизни остался пакет возле больничной кровати.

Пальцы сжались сильнее.

Отец ждал.

Ничего не изменилось. Отец, как и прежде, решает всё за него сам.

Кей посмотрел на пакет. Потом собрал бумаги, неловко поднялся и пошёл к двери.

***

В машине пахло знакомо: обивкой, кофе и чем-то ещё, чему Кей никогда не знал названия. Этот запах был здесь всегда.

Он сел справа от отца, пристегнулся и повернулся к окну.

Мимо поплыли больничные корпуса, шлагбаум, остановка с людьми под длинным козырьком. Город жил так, словно ничего не произошло. Кто-то бежал через дорогу. Двое спорили возле припаркованного фургона. Женщина на остановке наклонилась к ребёнку и поправила ему капюшон.

Отец включил радио.

— Добрый вечер. В столице шесть вечера. К новостям. Вчера Марек Вард выступил с заявлением по поводу вновь вспыхнувшего локального конфликта в сорок восьмом секторе. Он в очередной раз осудил миграционную политику местного управления, на фоне которой в город продолжают прибывать сотни беженцев.

Отец перестроился в соседний ряд.

— По словам Варда, затяжная война на западе не может служить основанием для бесконтрольного въезда в страну. Более эффективным решением он назвал организацию гуманитарной помощи на границе, а также активное дипломатическое участие в урегулировании конфликта между Анорой и Длианом.

— Дипломатическое, — проворчал отец. — Чёрт бы тебя побрал. Только и умеешь, что языком молоть.

Кей не ответил.

На стекле отражалась часть его лица. Он чуть повернул голову, и отражение ушло, уступив место длинному ряду зданий.

Диктор перешёл к следующей новости.

До самого дома они больше не разговаривали.

***

Раньше Кей никогда не считал родительский дом особенно богатым.

Обычная стоэтажная башня на западном берегу, у самого края жилых районов. Лифтовый холл, коридор, знакомая дверь.

От больницы добрались быстро. Лес тоже был недалеко, а вместе с ним — та дорога, о которой Кей старался не думать.

Когда он съезжал, жильё искал как можно дальше отсюда. Будто расстояние могло что-то доказать. В конце концов, нашёл свою лачугу на другом конце города и был вполне доволен тем, сколько времени занимала дорога до родителей.

Теперь, переступив порог, он невольно остановился.

Здесь было куда поставить ноги.

Можно было снять куртку, не задев локтем кухонный шкаф. Пройти через прихожую, не обходя стул. Из просторной гостиной поднималась лестница на второй уровень квартиры; дальше находилась кухня, где столу не требовалось исчезать в стене, чтобы кто-то мог лечь спать.

Три спальни. Две ванные. Даже отдельная кладовка.

После его шестнадцати квадратных метров всё это казалось неприличной роскошью.

Наверху скрипнула ступенька.

Рика стояла у перил в огромном сером балахоне, почти скрывавшем кисти рук. Чёрные волосы с фиолетовыми прядями падали на лицо. В ушах поблёскивали кольца и мелкие металлические штанги.

Кей поднял на неё глаза.

Она смотрела несколько секунд. Взгляд задержался на его лице, потом скользнул к пакету в руке.

— Явился.

Кей скривился.

— И тебе привет, любимая сестрёнка.

Но Рика уже отвернулась.

Громко хлопнула дверь.

Кей ещё немного постоял, глядя на пустую лестницу.

Отец прошёл мимо него, положил ключи на тумбу.

— Твою комнату прибрали. Там всё на своих местах. Вещи тоже уже отнесли.

Кей ничего не сказал.

Пакет он поставил на пол. Снял куртку, бросил у входа, стянул ботинки, помогая себе носком одной ноги снять другой, и пошёл наверх.

Дверь в его комнату была приоткрыта.

Здесь почти ничего не изменилось.

Тот же стол у окна. Те же полки. На стене остался маленький след от крепления, которое он когда-то обещал убрать. Возле шкафа стояли сумки с его вещами — вся жизнь из прежней квартиры, собранная чужими руками.

Кей остановился посреди комнаты.

Она была просторной. Светлой. И, как ни странно, уютной.

Он почему-то не помнил её такой.

Кровать уже застелили.

Кей добрался до неё и тяжело плюхнулся поверх покрывала. Пружины мягко приняли его вес. Несколько секунд он лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, потом повернулся к стене.

Снизу донёсся голос отца. Тихо щёлкнула дверца шкафа.

Кей подтянул ноги и закрыл глаза.

Глава 2

Кей проснулся посреди ночи.

Некоторое время он лежал, не понимая, где находится. В темноте смутно белел потолок, у окна угадывался письменный стол. Потом он узнал очертания шкафа и вспомнил.

Дома.

Рука по привычке потянулась за телефоном и замерла на краю кровати. Телефона больше не было. То, что осталось от него после аварии, лежало среди вещей в пакете: треснувший корпус, чёрный экран с мелкой паутиной стекла.

Кей перевернулся на спину.

Во рту пересохло. Он сглотнул, надеясь, что этого хватит, но стало только неприятнее. Пришлось вставать.

В коридоре было темно. Кей осторожно прикрыл за собой дверь, нащупал перила и спустился по лестнице. Уже внизу он заметил свет, пробивавшийся из-под кухонной двери, и остановился.

Кто-то не спал.

Первым желанием было развернуться. Вернуться в комнату, лечь и дотерпеть до утра. Сейчас он совершенно не представлял, как разговаривать с домашними. Особенно ночью, когда нельзя сослаться на дела и уйти.

Кей провёл языком по сухим губам.

Потом всё-таки двинулся к кухне.

Он шёл чуть громче, чем требовалось: не крался, не старался обойти скрипучее место у стены. Пусть услышат заранее. У двери помедлил, медленно нажал на ручку и заглянул внутрь.

Пахло сигаретным дымом и пивом.

Рика сидела на подоконнике, поджав одну ногу. В одной руке тлела сигарета, другой она придерживала бутылку. Окно было распахнуто настежь, и по кухне тянуло холодом.

Осень только начиналась. Днём нагретые стены ещё отдавали летним жаром, зато ночью на улицу уже не хотелось выходить без лёгкой куртки. Кей невольно повёл плечами под тонкой футболкой.

Рика медленно выпустила дым в окно, отпила из бутылки и лишь тогда взглянула на него.

— Что, будешь нотации читать? Как тогда?

Кей остался у двери.

Тогда.

Шесть лет прошло, а он сразу понял, о каком вечере она говорит.

Рика была младше на пять лет. Когда-то эта разница казалась ему огромной. Она вечно увязывалась следом, лезла с вопросами, просила взять её с собой. Стоило ему устроиться с друзьями, как рядом обязательно возникала она — со своим «а вы куда?» и «можно я тоже?».

Он отмахивался. Просил не мешать. Иногда обещал, что в следующий раз возьмёт, лишь бы сейчас отстала.

Потом она отстала.

Кей не сразу это заметил.

У Рики появились свои занятия, свои друзья, о которых дома она почти не рассказывала. На вопросы она отвечала коротко и зло. Начала красить волосы, задерживаться по вечерам. Иногда не приходила ночевать. Из-за закрытой двери её комнаты гремела музыка, а за семейным столом любое замечание могло обернуться ссорой.

Кей считал, что у неё просто испортился характер.

В тот вечер он возвращался с подработки. Увидел её случайно — в компании парней, которые ему сразу не понравились. Рика стояла рядом с одним из них и курила.

Он помнил, как остановился.

Как она заметила его, и улыбка исчезла с её лица.

Ему было девятнадцать. Достаточно, как он тогда считал, чтобы знать, что делать в таких случаях.

Кей подошёл и потребовал, чтобы она немедленно шла домой.

Рика велела ему отстать.

Кто-то из парней усмехнулся.

После этого Кей уже не следил за словами.

Теперь сами фразы вспоминались обрывками, но некоторые звучали до неприятного отчётливо. Лучше бы он их забыл. То, как он кричал. Как называл её. Как говорил о ней при людях, перед которыми она ещё минуту назад старалась выглядеть взрослой.

Он схватил её за руку.

Рика вырывалась. Он сжал сильнее и потянул за собой, уверенный, что имеет право. Что потом она поймёт. Что сейчас он делает то, что должен.

А потом увидел её слёзы.

Злые, от унижения. Она торопливо стирала их свободной рукой, размазывая по щекам, и от этого злилась ещё больше.

Кей разжал пальцы.

Но разговор на этом не закончился. Он успел сказать ещё многое.

На кухне тихо звякнула бутылка: Рика переставила её на подоконник.

Кей посмотрел на сестру.

Через год после той ссоры он ушёл из дома. Поругался с отцом, собрал вещи и хлопнул дверью.

С Рикой даже не попрощался.

Пять лет они не разговаривали. Последней он помнил её с зелёными волосами. Тогда это казалось ему кошмарной нелепицей: надо же было так себя изуродовать.

Теперь он почему-то вспомнил именно то, что не попрощался.

— Нет, — сказал Кей.

Рика чуть приподняла бровь.

Он отвёл взгляд к столу.

— Ты уже давно взрослая.

Можно было закончить на этом. Взять воды и уйти. Она вряд ли стала бы его удерживать.

Кей потёр ладонью шею.

— Да и я тогда…

Слова застряли. Он слышал, как негромко гудит холодильник, как с улицы доносится шум далёких машин. Рика молчала, и от этого продолжать было ещё труднее.

— Я тогда ошибся.

Он заставил себя посмотреть на неё.

— Не должен был так с тобой. При всех. И за руку…

Рика не двигалась. Только сигарета медленно догорала между пальцами.

— Я всё это время вспоминал, — сказал он. — Прости.

Последнее слово вышло тише, чем он хотел.

Кей замолчал. Ему по-прежнему было неловко стоять перед ней босиком, в мятой футболке, не зная, куда деть руки. Но напряжение, с которым он ждал её ответа, уже не было таким тяжёлым. Он наконец произнёс то, чему годами не давал сложиться в слова.

Возле головы Рики что-то дрогнуло.

Тёмный край на мгновение отделился от волос, всколыхнулся у виска и опал. Кей моргнул. За её плечом оставалось только открытое окно.

Показалось.

Рика опустила глаза на сигарету.

— Надо же, — хмыкнула она. — Ему стыдно стало.

Кей ничего не ответил.

Она затянулась в последний раз, отвернулась и выдохнула дым на улицу. Щелчком отправила окурок в темноту, взяла бутылку и спрыгнула с подоконника.

Окно закрылось с сухим стуком.

Проходя мимо, Рика на него не посмотрела. Кей отступил, освобождая ей дорогу.

За дверью послышались её шаги. Потом скрипнула ступенька.

Он ещё немного постоял, глядя на пустой подоконник, прежде чем вспомнил, зачем пришёл.

***

Утром Кей проснулся от голосов внизу.

Мать что-то говорила отцу. Тот отвечал из прихожей, и до Кея долетали лишь отдельные слова. Звякнули ключи. Зашуршала ткань. Потом шаги приблизились к лестнице.

Кей лежал с открытыми глазами.

— Может, разбудить? — негромко спросила мать.

— Пусть отдыхает.

Он дождался, пока закроется входная дверь. Полежал ещё немного, прислушиваясь к квартире, и только потом встал.

На кухне уже не пахло дымом. Утреннее солнце освещало стол, на котором лежал вырванный из блокнота листок.

Кей сразу узнал мамин почерк — округлые буквы, тесно прижавшиеся друг к другу к концу строки.

«Доброе утро, Кей!

Завтрак в холодильнике. Мы перевели тебе немного денег на карту. Сходи купи телефон и что-нибудь для работы: куртку, брюки. Твои после аварии только выбросить.

И, пожалуйста, не забудь принять лекарства. Всё по назначению врача.

Обнимаю. Мама».

Он перечитал записку.

На словах о деньгах задержался чуть дольше.

Потом положил листок на прежнее место и открыл холодильник.

Несколько секунд просто смотрел внутрь.

Контейнеры с готовой едой. Сыр, яйца, овощи. Баночки соусов в дверце. На средней полке — тарелка с сырниками, накрытая прозрачной крышкой.

В его собственном холодильнике обычно лежало что-нибудь одно. Иногда сыр. Иногда хлеб, который он зачем-то убирал туда в надежде продлить ему жизнь. Чаще всего главным содержимым оставался холодный воздух.

Кей вздохнул и достал сырники.

Есть собирался без особого аппетита, но первый исчез прежде, чем он успел налить чай. Второй он уже ел сидя, со сметаной, глядя на солнечное пятно у края стола.

После завтрака настала очередь лекарств.

Он разложил упаковки рядом с выпиской, сверил названия. Выдавил таблетки на ладонь.

Не забудь принять.

На мгновение захотелось ссыпать их обратно. Или просто оставить лежать. Он прекрасно помнил о лекарствах и без записки.

Кей посмотрел на белую продолговатую таблетку у основания пальцев.

Отказываться от лечения назло матери было бы совсем уж глупо.

Он проглотил всё по очереди, запивая водой. Одна таблетка задержалась на языке, оставив горечь. Кей поморщился и допил стакан.

***

В ванной он старался смотреть на себя не слишком внимательно.

Правый глаз, растрёпанные волосы, щетина — всё знакомое. Но стоило взгляду сдвинуться, и лицо становилось чужим.

Левый глаз побелел. Шрам спускался со лба, пересекал бровь и уходил через область глаза. Кожа вокруг ещё заметно отличалась по цвету.

Кей наклонился над раковиной, осторожно умылся и пригладил волосы так, чтобы несколько прядей падали на лоб.

Помогло мало.

Он оделся, нашёл среди вещей банковскую карту и вышел.

На площадке палец привычно задержался над кнопкой лифта.

Кей уже приготовился к тому, что она не загорится. Представил лестницу, бесконечные пролёты и собственные ноги, которые после больницы уставали даже от короткой прогулки.

Кнопка засветилась.

Через несколько секунд за дверями негромко звякнуло, и лифт открылся.

Кей заглянул внутрь с невольным подозрением.

Пусто. Светло. Всё работало.

Он вошёл.

***

До ближайшего торгового центра можно было добраться на метро. Это Кей помнил. Гораздо хуже он помнил, на какой именно станции выходить и где потом сворачивать.

Последние годы почти все его передвижения были связаны с машиной. Дороги складывались в голове в понятную сеть: развязка, мост, поворот у технического корпуса. Схема метро выглядела чужим способом описать тот же город.

У турникетов он ненадолго замешкался, наблюдая за людьми.

Оказалось, достаточно приложить банковскую карту.

Ну хоть здесь ничего сложного.

В вагоне свободных мест не было. Кей встал у дверей и взялся за поручень.

Первый взгляд он заметил почти сразу.

Женщина напротив посмотрела ему в лицо и торопливо отвела глаза. Мальчик рядом с ней продолжал смотреть, пока она не потянула его за рукав. Чуть дальше мужчина поднял голову от телефона, задержался взглядом на шраме, потом снова уткнулся в экран.

Кей повернулся к стеклу.

В тёмном отражении белый глаз был виден ещё отчётливее.

Он опустил голову.

И тогда заметил тень над плечом женщины.

Потом другую.

Они были повсюду.

Тусклые, едва различимые, они шевелились возле лиц, тянулись вдоль затылков, сгущались над головами. Некоторые напоминали смазанные пятна на стекле. Другие были настолько тёмными, что Кей не сразу различал за ними человека.

Вагон качнуло.

На мгновение ему показалось, что всё это колыхнулось отдельно от пассажиров.

Кей крепче ухватился за поручень.

В больнице между людьми оставалось пространство. Здесь чужие плечи почти соприкасались, кто-то стоял у него за спиной, кто-то протискивался к выходу, и тени накладывались одна на другую. Глаза пытались совместить привычный вагон с тем, чего в нём не должно было быть.

В висках начало давить.

Кей закрыл левый глаз.

Всё исчезло.

Остались пассажиры, поручни, реклама над дверями. Женщина поправляла сумку. Мужчина листал что-то в телефоне.

Он осторожно открыл глаз.

Тёмное пятно возле ближайшего лица снова дрогнуло.

Кей зажмурился с одной стороны и так простоял несколько остановок, слушая стук колёс. Объявления станций проходили мимо, не задерживаясь в голове.

Когда он наконец вышел из метро и увидел название улицы на угловом доме, возвращаться под землю уже не хотелось.

Нужную остановку он проехал.

Кей постоял у выхода, пропуская людей, и огляделся.

Место было знакомое.

Если пройти пару кварталов, начинались торговые улочки. Небольшие магазины, мастерские, лавки с самым разным товаром. Он иногда заглядывал туда раньше.

Телефон и одежду наверняка можно было найти и там.

Кей отвернулся от входа в метро и пошёл пешком.

***

На улице тоже шумели, смотрели, спешили. Зато здесь можно было отойти в сторону. Не стоять лицом к лицу с незнакомцем, пока возле его головы шевелится что-то, чего никто больше не замечает.

Кей держался ближе к краю тротуара.

Через несколько кварталов высокие фасады отступили. Под ними теснились старые торговые ряды: узкие витрины, вывески разного размера, ступеньки, стёртые посередине. Возле одной двери стояли ящики с посудой, возле другой висели рабочие жилеты и ремни. Из мастерской доносился запах нагретого металла.

Здесь мало что изменилось.

Кей каждый раз удивлялся, как эти магазины ещё держатся. Крупные сети давно заполнили город, занимали целые этажи торговых центров, открывали пункты выдачи едва ли не в каждом доме. А здесь по-прежнему сидели за прилавками люди, которые сами выбирали товар, сами считали выручку и знали соседнего продавца по имени.

Возможно, дело было в расположении. До леса оставалось совсем немного, дальше город редел, и покупательский поток едва ли обещал такие прибыли, ради которых стоило вытеснять отсюда каждую старую лавку.

Кей прошёл мимо посуды, заглянул в магазин инструментов и наконец нашёл витрину с телефонами.

Продавец первым делом показал ему модель подороже.

Кей попросил попроще.

Потом ещё попроще.

Ему требовалось звонить, писать сообщения, сохранять заметки и пользоваться картой города. Камера — чтобы сфотографировать маркировку, документ или неисправность. Платежи. Фонарик.

Всё.

Переплачивать за возможности, о которых он забудет через день, не было смысла.

К тому же это были отцовские деньги.

Кей понимал, что родители помогли ему, потому что он остался ни с чем. Но каждый раз, когда приходилось об этом думать, внутри неприятно сжималось. Он пять лет доказывал, что может содержать себя сам, а теперь стоял у витрины, прикидывая, сколько ему позволительно потратить из переведённой суммы.

Он выбрал самую простую модель, которая подходила под его требования.

Пока оформляли покупку и регистрировали устройство на его имя, Кей изучал пустой экран. Потом настроил самое необходимое, проверил карту и убрал телефон в карман.

С этой частью жизни удалось разобраться хотя бы за полчаса.

***

Рабочая одежда нашлась через две лавки.

Магазин был тесный, но глубокий. У входа висели куртки и брюки, дальше на полках стояли коробки с обувью, а за ними начинались хозяйственные мелочи: перчатки, щётки, верёвки, крепёж.

Кей выбрал плотные тёмно-серые штаны и куртку со свободными рукавами. Проверил карманы, несколько раз согнул руки, присел, чтобы понять, не тянет ли ткань на коленях.

Продавец одобрительно кивал.

— Хорошая вещь. Эту ткань просто так не порвёшь. И стирается нормально, не то что…

Он начал рассказывать о другой партии, неудачном поставщике и человеке, который однажды вернулся с жалобой после первой же стирки.

Кей слушал вполуха.

Уже собираясь расплатиться, он заметил возле прилавка банданы.

На одной был нарисован глаз.

Несколько светлых линий на тёмной ткани: вытянутый контур, круглая радужка, короткие штрихи по краям. Простой рисунок, почти знак.

Кей остановился.

Вспомнился вагон. Лица напротив. Облегчение, стоило закрыть левый глаз.

Он снял бандану с крючка.

— Эту тоже.

Продавец перевёл взгляд с ткани на его лицо.

— Конечно. Зеркало вон там, если хотите примерить.

Кей сложил бандану широкой полосой и повязал наискось, закрывая левый глаз. Пришлось немного повозиться с узлом. Потом он поправил ткань и посмотрел на себя.

Нарисованный глаз оказался почти на месте настоящего.

Выглядело странно.

Зато мир больше не двоился от чужих теней.

Кей повернул голову, проверяя, не сползает ли повязка.

— Удобно? — спросил продавец.

— Нормально.

— Ну и хорошо. Главное, чтобы вам удобно было. А остальное… — Он сочувственно покачал головой. — Сейчас ведь всякое случается. У меня вот племянник на производстве пострадал. Тоже молодой совсем.

Кей молча достал карту.

— Так ему сначала одно говорили, потом другое. Врачи-то разные бывают. Вы главное…

— Я расплачусь.

— Да-да, конечно.

Продавец подвинул терминал, но разговор не прекратил. От племянника он перешёл к врачам, затем к стоимости лечения и почему-то к соседу, который давно собирался переехать.

Кей забрал пакет.

Паузы, в которую можно было бы вставить прощание, всё не находилось.

— Извините, — произнёс за его спиной спокойный женский голос. — Можно мне это посчитать?

Кей обернулся.

Возле прилавка стояла девушка с упаковкой прищепок.

Сначала он заметил волосы — седые, почти белые, собранные в длинные дреды. Потом глаза.

Такие же белые.

Он невольно задержал взгляд, тут же вспомнил пассажиров в метро и посмотрел на прилавок.

Продавец уже потянулся к упаковке.

— Конечно, сейчас.

— Спасибо, — сказал Кей, приподнимая пакет. — Всего доброго.

На этот раз ему удалось добраться до двери прежде, чем разговор возобновился.

***

Обратно он ехал по карте в новом телефоне.

Теперь станцию не пропустил.

В вагоне на него снова смотрели. Чаще украдкой, иногда с откровенным любопытством. Нарисованный глаз, похоже, привлекал внимания не меньше настоящего.

Но хотя бы тени исчезли.

Кей стоял у дверей, слушал объявления и время от времени касался узла на затылке.

***

Дома было тихо.

Он снял обувь, оставил пакет с одеждой у лестницы и заглянул на кухню.

Рика сидела за столом. Перед ней стояла кружка, рядом лежал раскрытый пакет с хлебом. Судя по всему, её утро началось совсем недавно.

Она поднесла ко рту бутерброд и подняла глаза.

Рука остановилась.

Бутерброд выскользнул из пальцев, ударился о край стола и упал ей на грудь кетчупом вниз.

Несколько мгновений они оба смотрели на красное пятно.

— Да твою ж… — Рика вскочила и подхватила хлеб. — Кей!

— Что?

— Это что у тебя на голове?!

Он машинально коснулся банданы.

— Повязка.

— Я вижу, что не шапка! Ты специально?!

— Что специально?

Рика уставилась на него, потом снова на толстовку. Тяжело вздохнула.

— Тебе обязательно было с глазом брать?

Кей открыл рот, но объяснять про тени сейчас казалось совсем плохой идеей.

— Какая была.

— Чудесно. Очень красиво. Особенно ночью в коридоре будет.

Она бросила остатки бутерброда на тарелку и потянула ткань подальше от тела.

— Только попробуй мне так из темноты выйти.

Рика поспешила в ванную, на ходу ругаясь себе под нос.

Вскоре зашумела вода.

Кей остался у кухонной двери. Посмотрел на тарелку, потом на опустевший стул.

И впервые с момента выписки едва заметно улыбнулся.

Глава 3

В своей комнате Кей выложил покупки на стул и сел на кровать.

Из ванной ещё доносился шум воды. Рика что-то сердито бормотала, но слов было не разобрать.

Он достал телефон.

На новом экране всё выглядело немного непривычно: другие расстояния между значками, слишком яркий фон, мелкие буквы. Кей покопался в настройках, убавил яркость и открыл новости.

Вверху ленты снова был Марек Вард.

Кей узнал фотографию ещё до того, как прочитал заголовок. То же лицо мелькало на экранах в метро.

«Заявление главы Конфедерации вызвало разногласия среди руководителей секторов».

Он провёл пальцем по экрану.

Главы местных управлений секторов 05, 27 и 92 — Эдвард Рейн, Амина Сарет и Рашид Кадар — поддержали позицию Марека Варда относительно приёма беженцев. В опубликованных заявлениях говорилось о необходимости согласованных мер и пересмотра действующей миграционной политики.

Ниже стояла фотография ещё двух людей.

Дарен Восс, глава сектора 66, и Мирена Таль, возглавлявшая сектор 89, выступили с категорическим протестом. По их словам, глава Конфедерации не имеет право вмешиваться во внутренние дела входящих в неё государств. Подобные заявления, сопровождаемые политическим давлением, они назвали нарушением основополагающей доктрины Конфедерации.

Кей пробежал глазами следующий абзац.

Потом ещё один.

Все были чем-то глубоко обеспокоены. Все напоминали друг другу о принципах. В комментариях люди уже успели переругаться так, будто от исхода этой перепалки зависело, откроют ли завтра границы.

Он свернул статью.

Следующая новость была местной.

На фотографии Кир Фархади стоял возле тёмной мемориальной доски. За его плечом виднелись ограждение и старые въездные ворота промзоны. Чуть дальше, за спинами собравшихся, поднималась закопчённая стена.

Кей перестал листать.

Это место он помнил.

Не сами ворота — кадры пожара. В прошлом году их показывали повсюду. Чёрный столб над городом, съёмки с воздуха, бегущие люди в касках. Тогда ещё спорили, куда понесёт дым.

Он открыл новость.

«Глава сектора 01 Кир Фархади принял участие в открытии мемориальной доски в память о погибших во время трагедии, произошедшей тридцать седьмого Исема прошлого года. В тот жаркий летний день пожар и последовавшие за ним взрывы унесли несколько сотен жизней».

На доске были упомянуты спасатели, участвовавшие в извлечении рабочих из-под завалов. Больше тысячи человек удалось спасти. Несколько сотен погибли. Четверо пожарных, продолжавших работать на территории комплекса, попали под повторный взрыв.

Кей увеличил фотографию.

Имена расплылись на дешёвом экране. Он подождал, пока загрузится изображение получше, но различил только несколько верхних строк.

Ниже в статье рассказывалось о нынешнем состоянии промзоны. Восемьдесят процентов территории оставались закрытыми. После пожара и серии взрывов многие здания признали опасными для эксплуатации. Работал только восточный блок, которого огонь и разрушения почти не коснулись.

Денег на снос и реконструкцию всего остального в бюджете сектора не было.

Владелец промзоны Ашим Дюжин, понёсший значительные убытки, также не мог приступить к восстановительным работам.

Кей вернулся к фотографии.

У подножия доски лежали цветы. За ограждением из трещины в асфальте торчала высокая трава.

Год прошёл.

Он подумал о людях, которых тогда вытащили. О тех, кто тоже очнулся в больнице, смотрел в потолок и пытался понять, что теперь осталось от прежней жизни.

Раньше такие новости заканчивались для него вместе со статьёй.

Теперь почему-то не заканчивались.

Телефон коротко завибрировал.

В верхней части экрана появилось сообщение.

«О, ты в сети. Телефон наконец появился?»

Кей несколько секунд смотрел на знакомую картинку профиля Дениса, потом открыл переписку.

Их общий чат.

Тот самый, где когда-то обсуждали зачёты, пересылали друг другу задания, а позже договаривались встретиться — всё реже, с бесконечными переносами и чужими рабочими графиками.

Он набрал:

«Сегодня купил».

Ответ пришёл почти сразу.

«Как сам? Дома уже?»

Прежде чем Кей успел написать, в разговор включился последний участник группы - Лера:

«Если дома, надо как-нибудь зайти. Проверить, не заменили ли тебя в больнице на более вежливую модель».

Кей фыркнул.

«На такую денег не хватило».

«Значит, точно ты».

Он откинулся к стене.

Несколько мгновений всё было почти как раньше. Можно было ответить какой-нибудь глупостью, получить в ответ ещё большую и не думать о том, что под тканью на лице скрывается белый глаз.

«Я у родителей пока», — написал он.

«Понял. Тебе привезти что-нибудь?»

Кей посмотрел на пакеты у стула.

«Не надо. Всё есть».

Потом добавил:

«Одежду купил. Телефон. Жить можно».

«Уже неплохо».

«Когда можно будет зайти — напиши. Без торжественной встречи, не переживай».

Кей начал печатать: «Да хоть…»

Остановился.

Представил, как открывает дверь. Как они смотрят на повязку. Как стараются не смотреть. Как он объясняет, что произошло с глазом, и шутит раньше, чем кто-нибудь успеет его пожалеть.

Стёр набранное.

«Дайте пару дней освоиться».

«Конечно».

«Только опять не пропадай».

Кей задержал палец над клавиатурой.

«Не пропаду».

Он ещё немного посмотрел на переписку, затем вернулся к главному экрану.

В комнате было тихо. Вода в ванной перестала шуметь.

Кей положил телефон рядом с собой и осторожно стянул бандану.

Свет коснулся закрытого века.

Он открыл левый глаз.

Стол. Шкаф. Сумки с вещами. Полоса солнца на полу.

Ничего.

Кей медленно повернул голову.

У двери тоже было пусто.

Он почувствовал облегчение и тут же разозлился на себя за него. Чего он ожидал? Что у шкафа будет сидеть тень и ждать, когда на неё посмотрят?

В больнице можно было списать всё на лекарства. На усталость. На то, что он толком не спал, просыпался среди ночи, путал дни.

Но сегодня он выспался.

Поел.

Прошёлся по городу.

И видел в вагоне такое, чего больше, судя по всему, не видел никто.

Кей потёр пальцами край банданы.

Закрываешь глаз — исчезает. Открываешь — появляется.

Значит, дело в глазе.

Эта мысль немного успокаивала. С неисправным прибором всегда проще, когда хотя бы понятно, в каком узле искать поломку.

Только прибором на этот раз был он сам.

Кей снова взял телефон и открыл поиск.

«Тени перед повреждённым глазом».

Результаты оказались почти теми же, что выдавались на любые вопросы о зрении: пятна, вспышки, помутнения, рекомендации обратиться к специалисту.

Он прочитал несколько страниц.

Нигде не было ничего про тени вокруг людей.

Кей сменил запрос.

«После аварии вижу тени вокруг головы».

Поиск предложил исправить формулировку. Он отказался.

На одном из форумов человек жаловался на тёмные контуры вокруг предметов. Кей начал читать с неожиданной надеждой, но уже через несколько сообщений выяснилось, что речь шла об изображении на экране. В другом обсуждении всё свелось к освещению и переутомлению.

Он попробовал ещё раз.

«Вижу движущиеся тени возле людей».

И вот тут началось.

Пробуждение скрытого зрения. Раскрытие внутренних каналов. Сущности, питающиеся страхом. Наследственный дар, который мог проявиться после сильного потрясения.

Кей скривился.

Ну здравствуй, шизотерика.

Одна страница предлагала определить природу дара по дате рождения. Другая предупреждала, что читать подобные сведения неподготовленному человеку опасно, но немедленно предлагала платную консультацию.

Он закрыл обе.

На следующем форуме обсуждали женщину, которая якобы видела чужую смерть заранее. Доказательств не было: историю пересказал человек, слышавший её от родственницы. Ниже кто-то уверял, что тени можно увидеть в зеркале, если несколько ночей подряд не спать.

— Ещё и не спать, — пробормотал Кей.

Он пролистал дальше.

Чем глубже заходил, тем сильнее всё напоминало страшилки, которыми пугали друг друга в техникуме. Пропавшие знакомые знакомых. Фигуры в пустых коридорах. Секретные опыты. Записи, которые обязательно удалили прежде, чем кто-то успел их сохранить.

И всё же он читал.

Иногда попадалась фраза, от которой палец замирал над экраном.

«Сгусток возле головы».

«Движение на краю зрения».

«После травмы».

Кей открывал обсуждение, пробегал первые сообщения, переходил к ответам.

Каждый раз оказывалось не то.

За похожими словами следовали рассказы о вещих снах, проклятых украшениях или особых упражнениях, после которых автор начинал видеть то, что хотел увидеть. Люди спорили, обвиняли друг друга во лжи, ссылались на учителей, чьи имена ничего ему не говорили.

Одно обсуждение оборвалось несколько лет назад на вопросе: «Ну и что в итоге?»

Ответа не было.

Кей посмотрел на время.

Оказалось, он просидел так больше часа.

Глаза устали. Телефон нагрелся в ладони. В истории поиска набралось столько странных запросов, что самому было неприятно на них смотреть.

Он открыл пустую строку и набрал:

«Как понять, что сходишь…»

Остановился.

Потом медленно удалил буквы.

Из коридора донеслись шаги. Рика прошла мимо его комнаты, что-то негромко напевая. Скрипнула лестница.

Кей прислушался, пока она не спустилась.

Можно было выйти. Спросить прямо: не замечала ли она чего-нибудь странного?

Он представил её лицо.

Нет.

Пока нет.

Кей погасил экран и положил телефон на кровать.

Бандана лежала рядом. Нарисованный глаз смотрел в потолок.

***

От экрана уже болели глаза, а прочитанное перемешалось в голове в бессмысленный ворох чужих историй. Он посидел ещё немного, отложил телефон, затем спустился пообедать.

В холодильнике нашёлся большой контейнер с запечёнными овощами и мясом. Рядом, в еще одном лежал рис.

Кей подержал контейнер в руках.

Мамино любимое блюдо.

И его тоже.

На крышке был приклеен маленький листок.

«Твоё любимое. Погрей как следует. И добавку бери, не стесняйся — ты совсем худенький.

Мама».

Он тихо выдохнул через нос.

Худенький.

Двадцать пять лет, а всё ещё худенький.

Кей отклеил записку, но выбрасывать не стал. Положил на стол рядом с утренней.

Пока еда разогревалась, он достал вилку, налил воды и сел. На кухне было тихо. Отсюда не слышались ни шаги Рики, ни музыка из её комнаты.

Мясо легко разделялось вилкой. Овощи были мягкими, с чуть подрумяненными краями, а рис пропитался соком.

Тот самый вкус.

Кей ел медленно, хотя успел проголодаться. Потом всё-таки положил себе ещё.

***

После обеда он снова взялся за поиски.

Менял формулировки, открывал обсуждения, переходил по ссылкам, которые раньше пропустил. Несколько раз ему казалось, что он наконец нашёл что-то похожее, но дальше первых строк сходство не шло.

К вечеру полезного не прибавилось.

Оставались те же догадки, чужие страхи и люди, готовые за деньги объяснить ему что угодно.

Кей закрыл последнюю страницу и положил телефон экраном вниз.

За окном постепенно темнело.

***

Мать он услышал из комнаты.

Щёлкнул замок, открылась дверь. Внизу зашуршали пакеты. Что-то негромко стукнуло о тумбу.

Кей прислушался.

Один человек.

Он встал, подошёл к двери, но сразу не открыл.

Можно было подождать, пока она сама позовёт. Или спуститься позже, когда уже будет готов ужин и не придётся придумывать, с чего начать разговор.

Он положил ладонь на ручку.

С ней одной было бы проще.

Мать стояла в прихожей и снимала кожаную куртку. Услышав шаги, подняла голову.

Густая каштановая коса лежала на плече, спускаясь почти до пояса. За день несколько прядей выбились и теперь свободно обрамляли лицо. У висков среди них серебрилась седина.

Кей вдруг заметил, как сильно Рика на неё похожа. Те же скулы, нос, очертания подбородка. Даже в том, как мать чуть поджала губы, прежде чем заговорить, было что-то знакомое. За чёрными волосами сестры, пирсингом и привычной угрюмостью он давно перестал замечать это сходство.

У матери черты были мягче, возле глаз и рта пролегли тонкие линии. Но глаза — серо-зелёные, внимательные — были почти такими же. Сейчас она смотрела на него с тревогой, словно пыталась по тому, как он держится на лестнице, понять, не нужна ли ему помощь.

— Кей.

Она произнесла его имя так, словно не была уверена, что он действительно сейчас спустится.

— Привет, мам.

Её лицо дрогнуло и потеплело.

Мать поспешно повесила пальто. Один рукав соскользнул с крючка, но она не стала поправлять.

Подошла и обняла его.

Кей замер, не успев решить, куда деть руки.

— Ну вот ты и дома, — заговорила она ему в плечо. — Ну вот. Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.

Он смотрел поверх её головы на приоткрытую дверь кухни.

От маминых волос пахло улицей и знакомым шампунем.

— Мам…

— Ты только не торопись, ладно? Отдохнёшь, поправишься. Сколько нужно, столько и отдыхай. Мы со всем справимся.

Она чуть отстранилась, посмотрела на его лицо и осторожно убрала прядь со лба.

Кей вспомнил про бандану.

Осталась наверху.

Надо же было забыть именно сейчас.

Он чуть повернул голову, но мать снова прижала его к себе.

— Главное, что ты здесь, — сказала она. — Всё остальное потом.

За её спиной щёлкнул замок.

Кей поднял глаза.

Вошёл отец.

Он остановился на пороге с ключами в руке, увидел их и на секунду замер.

Кею стало жарко.

Захотелось немедленно отступить, высвободиться из маминых рук, сказать что-нибудь обычное. Что он просто спустился за водой. Что всё в порядке, незачем так.

Он уже слегка отвёл плечо.

Мать подняла на него лицо.

По щеке к подбородку скатилась слеза.

Кей остановился.

Положил ладонь ей на спину и неловко погладил.

— Я дома, мам, — тихо сказал он.

Она кивнула, улыбнулась и тут же вытерла щёку пальцами.

Отец закрыл дверь. Положил ключи на тумбу и наклонился снять обувь.

Ничего не сказал.

***

За ужином мать говорила почти всё время.

Спрашивала, понравился ли обед. Нашёл ли Кей нужную одежду. Хороший ли купил телефон, разобрался ли с ним.

— Нормальный, — ответил Кей.

— Покажешь потом?

— Угу.

Он подцепил вилкой кусочек еды и передвинул его к краю тарелки.

— А куртку тёплую взял?

— Рабочую.

— Ну да, рабочую. Я и спрашиваю, не тонкая ли. По утрам уже холодно.

— Нормальная куртка, мам.

— Хорошо.

Она повернулась к отцу.

— А вам тот заказ привезли?

Отец покачал головой.

— Не весь. Остальное обещают завтра.

— Опять чего-то не хватает?

— Как обычно.

Мать вздохнула, поправила край салфетки и спросила, надолго ли теперь задержится работа. Отец ответил подробнее, перечислил что-то из деталей, названия которых Кей знал. В другой день он, наверное, даже спросил бы, зачем им понадобились именно такие.

Сейчас он смотрел в тарелку.

Мать повернулась к нему:

— Ты ведь с таким оборудованием тоже…

Она осеклась.

Кей перестал двигать вилкой.

— Впрочем, что мы всё о работе, — быстро сказала она. — Ты в какой магазин ездил? В торговый центр?

— До торговых рядов дошёл.

— До старых? Они ещё работают?

— Работают.

— Надо же. Я туда сто лет не заглядывала.

Она заговорила о лавке, где когда-то покупала посуду. Спросила, осталась ли та на месте. Кей не знал. Мать вспомнила хозяина, его привычку заворачивать каждую чашку в несколько слоёв бумаги, потом рассказала, что у них на работе снова перестал закрываться шкаф.

Отец иногда отвечал.

Кей кивал.

Они почти не обращались друг к другу. Когда отцу понадобился хлеб, он дотянулся сам, хотя корзинка стояла ближе к Кею.

Кей старательно разрезал еду на маленькие кусочки.

Есть не хотелось.

За обедом он спокойно взял добавку. Теперь каждый глоток приходилось проталкивать водой. Он чувствовал напротив присутствие отца, замечал краем зрения его руки, но поднять глаза почему-то не мог.

Мать продолжала разговор.

На её лице ещё оставались следы недавних слёз. Она улыбалась чуть чаще, чем обычно, и слишком быстро находила новый вопрос, стоило за столом наступить тишине.

Кею хотелось, чтобы ей не приходилось так стараться.

Но поддержать её он тоже не умел.

Он съел ещё немного, положил вилку и тихо отодвинул стул.

— Спасибо за еду. Я пойду.

Мать сразу подняла голову.

— Да, конечно. Я помою посуду, иди, отдыхай.

Кей кивнул и вышел из кухни, оставив тарелку почти полной.

***

Так прошла неделя.

Кей искал по утрам, возвращался к поискам после обеда и иногда засиживался с телефоном до глубокой ночи. Формулировки менялись, страницы повторялись. Он уже узнавал некоторые обсуждения по первым строкам и закрывал их прежде, чем успевала загрузиться реклама.

Ничего, за что можно было бы зацепиться.

В конце концов, Кей начал выходить из дома не только ради покупок.

Находил скамью во дворе или вставал чуть в стороне от остановки. Делал вид, что смотрит в телефон, а сам осторожно сдвигал бандану и наблюдал.

Долго выдерживать не получалось. В людных местах быстро начинала болеть голова, а стоило кому-нибудь заметить его взгляд, приходилось отворачиваться.

В телефоне было приложение блокнот. Раньше Кей пользовался подобным лишь для мелких пометок по работе. Теперь же, он решил вести дневник своих наблюдений.

Сперва записывал всё подряд: где был, что увидел, сколько людей стояло рядом. Потом начал систематизировать их, чтобы удобнее было дополнять их позже.

Ему хотелось найти хоть какую-нибудь закономерность. Убедиться, что увиденное подчиняется правилам, которые можно понять.

С животными оказалось проще всего.

Возле собаки, терпеливо ждавшей хозяина у магазина, ничего не было. Возле дворовой кошки — тоже. Кей наблюдал за птицами, за маленьким псом, облаявшим собственное отражение в стеклянной двери, за котом на подоконнике первого этажа.

Никаких теней.

Он записал это почти с облегчением.

А через два дня увидел крысу.

Она мелькнула за решёткой ливневого стока, и на миг ему показалось, что вместе с ней в темноту втянулось что-то ещё. Кей присел, включил фонарик на телефоне и посветил между прутьями. Внизу блестела вода, к мокрому бетону прилипли листья.

Крысы уже не было.

В блокноте появилась новая строка:

«Животные — нет. Крыса у стока — возможно».

Последнее слово он выделил красным, потом поставил рядом вопросительный знак.

С людьми ясности было ещё меньше.

Тени отличались по плотности, по тому, как двигались, насколько далеко выступали за очертания головы и плеч. Иногда Кей едва различал их. Иногда они темнели так сильно, что хотелось немедленно закрыть глаз.

Одно он всё же заметил.

Во время ссор тени словно становились больше.

Впервые это бросилось ему в глаза у небольшого магазина, одного из тех самых, где Кей покупал себе одежду. Покупателю что-то не понравилось в списанной со счета суммы. Система лояльности дала сбой. Но продавец не мог осуществить возврат и пытался успокоить разгневанную женщину. Потом — на остановке, когда двое мужчин не поделили место под навесом. Чем громче они говорили, тем шире расплывалась темнота возле их лиц. Кей смотрел, забыв отвернуться, пока один из споривших не бросил на него злой взгляд.

Он отошёл и сделал запись.

«Ссора — расширяются. Проверить ещё».

Дома проверять не хотелось.

Но там он тоже их видел.

Возле отца, когда тот возвращался с работы и молча разбирал бумаги за столом. Возле матери. Возле Рики.

Кей ловил себя на том, что следит уже не за выражением лица, а за тёмным движением рядом. Мать спрашивала, будет ли он чай, а он смотрел ей за плечо и не сразу отвечал.

От этого становилось стыдно.

Повязка помогала, но не избавляла от знания: стоит её снять — и всё снова окажется на месте.

Сидеть с семьёй за одним столом стало ещё труднее.

***

Однажды Кей проснулся раньше обычного.

За окном только начинало светлеть. Он посмотрел на время, полежал немного и понял, что больше не уснёт.

Внизу негромко разговаривали.

Родители ещё не ушли.

Кей оделся, повязал бандану и вышел из комнаты. На лестнице остановился, прислушался к звону посуды, потом спустился.

Кухонная дверь была закрыта.

Он уже протянул руку к ручке, когда услышал своё имя.

— Кей опять почти весь день у себя просидел, — говорила мать. — Я спросила, как он себя чувствует. Сказал: нормально. И всё.

Кей замер.

— Ему нужно время.

— Я понимаю, Саш. Но ведь так уже было. Пять лет назад. Он и тогда перестал с нами разговаривать. Всё нормально, ничего не нужно, сам разберусь…

Мать умолкла.

Кей смотрел на дверную ручку.

Надо было войти. Сейчас, пока они не сказали ничего такого, после чего войти станет совсем невозможно.

Он не пошевелился.

— Неужели я ошиблась? — тихо спросила мать.

Отец ответил не сразу.

— Нет. Ты всё сделала правильно.

Послышался короткий стук: на стол поставили кружку.

— Но и я не мог иначе. Дай я ему денег — он бы просто вернулся к прежней жизни. В ту же контору. За те же гроши.

Кей медленно опустил руку.

— Я с его начальником разговаривал, — продолжил отец. — Узнавал, сколько он делал. Какие у них нормы, сколько вызовов на человека.

В его голосе появилась знакомая жёсткость. Кей невольно напряг плечи.

— Он за двоих работал. Понимаешь? За двоих. Так себя загонять — это просто безумие.

— Он нам ничего не рассказывал.

— А когда он рассказывал?

Снова стало тихо.

Кей ждал продолжения.

Отец вздохнул.

— Ты сегодня во сколько заканчиваешь?

Мать ответила. Они заговорили о дороге, о том, нужно ли что-то купить вечером. По полу скользнул стул.

Кей ещё немного постоял у двери.

Потом отступил и повернулся к лестнице.

Рика стояла наверху.

Босая, в длинной футболке, с растрёпанными после сна волосами. Одной рукой держалась за перила и смотрела прямо на него.

Кей остановился.

По её лицу было невозможно понять, давно ли она здесь.

Он уже приготовился услышать что-нибудь про подслушивание.

Рика скользнула взглядом к кухонной двери, потом снова посмотрела на него. Ничего не сказала. Отпустила перила и пошла в ванную, словно просто вышла из комнаты и случайно задержалась по пути.

За спиной открылась дверь.

— Ты чего здесь?

Кей обернулся.

Отец стоял на пороге кухни. При виде сына он остановился, придерживая дверь рукой.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Кей прочистил горло.

— Доброе утро.

Отец чуть приподнял брови.

Из-за его плеча выглянула мать.

— Доброе утро, Кей.

— Доброе утро, — почти шёпотом ответил отец.

Он посмотрел на неё, потом опять на сына, словно пытался понять, не пропустил ли чего-нибудь.

Мать придержала дверь и открыла её шире.

— Будешь завтракать?

Кей взглянул на стол. На две кружки, хлеб, оставленное свободным место.

— Да, буду.

Она сразу отошла к шкафу за тарелкой.

Кей переступил порог.

— Пап, ты не торопишься?

Отец всё ещё смотрел на него с настороженным удивлением.

— Нет. У меня ещё есть время. А что?

Кей провёл ладонью по затылку, задел узел банданы и опустил руку.

— Я поеду с тобой.

Глава 4

Ари не могла высвободить руку.

Чужие пальцы сжимали запястье. Другие цеплялись за одежду, тянули волосы, скользили по плечам. Лица приближались из темноты — слишком тесно, одно поверх другого. Стоило отшатнуться от одного, как за спиной возникало следующее.

Она пыталась поднять свободную руку.

Не успевала.

Лапы сомкнулись у горла.

Ари открыла глаза и резко села.

Воздух вошёл в грудь с хрипом. Она сбросила одеяло, упёрлась ладонями в матрас и несколько раз глубоко вдохнула.

Комната была пуста.

Кровать. Одежда на стуле. Закрытая дверь.

Никто не держал её.

— Опять кошмары?

Голос прозвучал беззвучно, прямо в сознании. Знакомое присутствие Лиарена постепенно вернуло ощущение утра, дома и расстояния между ними. Он находился в своём храме. Она — здесь.

Ари провела ладонью по лицу.

— Да. Снова.

Она ещё немного посидела, пока дыхание не выровнялось, потом опустила ноги на пол.

Начинался обычный день.

***

Зеркал в доме не было.

Ари прекрасно помнила своё лицо, а проверять каждое утро, изменилось ли оно за ночь, не видела смысла.

Она умылась, собрала седые дреды, чтобы не лезли в лицо, и оделась. Плотные брюки, удобная рубашка, рабочая куртка. Всё легко стиралось, не мешало двигаться и выдерживало работу в теплице.

Снаружи звякнула музыка ветра.

Ари открыла дверь.

Прохладный воздух коснулся щёк. Между деревьями гулял слабый ветер, перебирая подвески под навесом и у крыльца. Звон переходил от одной к другой, то затихая, то снова возникая чуть дальше.

Она задержалась на ступеньке и прислушалась.

После сна этот звук был особенно приятен.

Лес окружал дом со всех сторон. За стволами белело утреннее небо; по нему медленно проступали серые пятна.

Ари подняла голову.

Они были слишком далеко. Не походили на облака, но и уверенно назвать их чем-то другим она не могла.

— Опять смотришь? — спросил Лиарен.

— Они всё ещё там.

Она постояла ещё немного, затем спустилась с крыльца.

Мир вокруг был белым, но не пустым. Ари различала кору деревьев, прожилки на листьях, следы на земле, тонкую сетку на тепличной двери. Всё сохраняло форму, глубину и расстояние. Обычных красок не было; она давно перестала ожидать их возвращения.

Теплица стояла на самом светлом участке.

Рядом, под навесом, размещались аккумуляторные батареи и экономичный дизельный генератор. Ари проверила заряд, остаток топлива и недовольно поджала губы.

На заправку сегодня придётся заехать.

Она охотно поставила бы солнечные панели. Но даже здесь, в просвете между деревьями, солнце задерживалось ненадолго. Лес давал дому укрытие и прохладу, зато электричество приходилось получать иначе.

В теплице было теплее. Пахло влажной землёй и листьями.

Ари открыла краны на нескольких кубовых ёмкостях. Вода пошла по трубкам к грядкам. Она проверила, нигде ли не засорилось, поправила один шланг и взялась за ящики.

Работа помогала окончательно проснуться.

Поддержать ветку, снять плод, проверить, не повреждён ли, уложить. Перейти к следующему растению. Здесь не требовалось гадать, что означают чужие движения и откуда ждать опасности.

— Сегодня снова пойдешь за ней? — спросил Лиарен.

Ари выпрямилась.

— Если увижу.

— А если снова ограда?

— Через ограду можно перелезть.

Она поставила полный ящик у прохода и взяла пустой.

***

К тому времени, когда Ари закончила, возле пикапа стояли десять ящиков овощей, отдельно — собранные травы и пакет с рукоделием.

Она закрепила груз в кузове, проверила пустые канистры и села за руль.

На выезде из леса включила радио.

Из динамиков полилась лёгкая мелодия. Ари убавила громкость до привычного уровня и опустила стекло.

Дорога была почти пустой.

На одном из поворотов она притормозила.

В кустах у обочины торчал обломок.

Ари узнала место сразу. Месяц назад здесь разбилась машина. Потом на земле долго оставались следы, а в траве попадались осколки и куски пластика.

Она уже собирала их.

Казалось, все.

— Надо же, — пробормотала Ари.

Пикап остановился.

Она протянула руку в открытое окно. От пальцев отделилась тонкая нить, светящаяся бледным светом. Потянулась к кустам, обвила обломок бампера и осторожно высвободила его из ветвей.

Ари повела кистью.

Обломок пересёк обочину, поднялся над бортом и с глухим стуком лёг в кузов, подальше от овощей.

Нить погасла.

— Теперь, надеюсь, всё.

Она снова тронулась.

Музыка закончилась, уступив место новостной заставке.

— Заявление главы Конфедерации Марека Варда продолжает вызывать разногласия среди руководителей секторов…

Ари чуть прикрыла окно.

Одни главы поддержали его позицию. Другие настаивали, что вмешательство во внутренние дела секторов нарушает доктрину Конфедерации. Следовали выдержки из заявлений, возражения и ответы на возражения.

Она уже слышала начало этой истории. Теперь, судя по всему, говорить стали больше, а соглашаться — ещё меньше.

Диктор сообщил, что обсуждения продолжаются.

Ари дождалась следующей мелодии.

***

На торговых улицах уже открывались магазины.

Кто-то выставлял товар перед входом, кто-то поднимал жалюзи. Возле продуктовой лавки разгружали фургон. Ари припарковалась чуть дальше, отнесла обломок бампера к мусорному контейнеру и вернулась за первым ящиком.

Продавец увидел её с порога.

— Опять ты! Нет, я ничего не буду покупать.

Ари остановилась.

— Доброе утро.

— Доброе. Я сказал — не буду.

Вокруг его головы лежала плотная тень.

Обычно она была серой, неровной, особенно заметной у висков. Сегодня потемнела почти до черноты. Когда продавец взглянул на ящик, она словно стянулась ближе к его лицу.

Он быстро посмотрел на дверь.

— Мне проблем не надо.

Ари вздохнула.

— Я пока поставлю?

Не дождавшись ответа, опустила ящик у прилавка.

Продавец отвернулся, начал перекладывать бумаги возле кассы. Ари подняла руку и коротким движением начертила в воздухе знак.

Бледные линии на мгновение удержались перед её пальцами.

Потом знак скользнул вперёд.

Он пронзил тень, и та дрогнула, разошлась рваными полосами. Остатки сорвались с головы продавца, будто под порывом ветра, и исчезли.

Человек у кассы потёр висок.

Ари опустила руку.

Риск остался. Ни лицензии, ни разрешения у неё не появилось. Но теперь продавец мог подумать об этом сам, без непрерывного шёпота страха, превращавшего каждую возможность в угрозу.

Она снова подошла к прилавку.

— Согласитесь, мои овощи люди раскупают гораздо охотнее, чем пластиковые, которые вам привозит ФермКорпорэйшн.

Он посмотрел на неё с досадой.

Потом на ящик.

— Да, ты… — Он помолчал. — К сожалению, права.

Слова дались ему так тяжело, словно за каждое приходилось уступать ей ещё немного места в магазине.

Ари ждала.

— Хорошо, я возьму их. Но только учти: у тебя нет лицензии. Рискую я.

— Я помню.

— Помнит она…

Он вышел из-за прилавка, подхватил ящик почти раньше, чем Ари успела отступить, и понёс к овощным полкам.

Там уже стояли ровные ряды продукции ФермКорпорэйшн. Одинаковые плоды, гладкие, без единого повреждения. На их фоне урожай Ари выглядел почти неряшливо: разный размер, неровные бока, местами следы от листьев.

Продавец с раздражением сдвинул безупречные овощи в сторону.

Ари знала, что её ящики опустеют раньше.

Покупатели прощали кривизну тому, что имело вкус.

Она перенесла остальные девять ящиков. Продавец пересчитал товар, ещё немного поворчал и расплатился.

Сумма вышла хорошая.

— Могу я забрать ящики?

— Как обычно, на заднем дворе, - пробурчал продавец.

***

В аптеке её встретили без споров.

Продавец заметил связки трав, кивнул и сразу направился к двери кладовой.

— Сюда.

Ари прошла следом.

Здесь, между коробками и хозяйственным инвентарём, камера из торгового зала их не видела. Он принял сборы, проверил содержимое и отложил отдельно от остального товара.

Травы пользовались спросом. Лицензии у Ари не было и на них.

Об этом он не говорил. Просто оставлял себе время, чтобы задним числом оформить поступление и вписать в документы разрешения, которых никто ей не выдавал.

Она получила деньги, убрала пустую сумку и вернулась на улицу.

Дальше можно было заняться собственными покупками.

***

В хозяйственной лавке продавец уже разговаривал с посетителем.

Вернее, говорил хозяин.

Посетитель стоял с пакетом в руке и всё чаще поглядывал на дверь.

Ари хорошо знала это выражение.

Она взяла упаковку прищепок и приблизилась к прилавку.

Молодого человека здесь раньше не видела. На этих улицах часто встречались одни и те же лица; незнакомцы невольно обращали на себя внимание.

Но этот запомнился бы в любом случае.

Левый глаз закрывала её бандана.

Причём рисунок он расположил почти точно там, где под тканью находился настоящий глаз.

Ари на мгновение задержала взгляд.

— Извините. Можно мне это посчитать?

Молодой человек обернулся.

Посмотрел на её волосы, потом в глаза — и быстро отвёл взгляд.

— Конечно, сейчас, — ответил продавец, потянувшись к прищепкам.

— Спасибо. Всего доброго.

Посетитель приподнял пакет и направился к выходу.

Ари проводила его взглядом.

Дверь закрылась.

— А сегодня ты ничего не привезла? — спросил хозяин. — Твоё рукоделие хорошо берут. Ну, кроме этих странных бандан. Этот парень, пожалуй, единственный, кому они приглянулись.

Ари поставила на прилавок пакет.

— Жаль, что не понравились. Их довольно легко делать.

Продавец заглянул внутрь.

— Вот это другое дело.

— Ну что ж, зато остальное пользуется спросом.

Она ещё раз посмотрела на дверь, потом повернулась к нему.

***

Закончив с покупками, Ари остановилась возле пикапа.

Вспомнила продавца. Черноту вокруг его головы, резкий отказ, быстрый взгляд на дверь.

Пора было обновить контур.

Она занималась этим примерно раз в месяц, иногда немного раньше. Сегодня откладывать не стоило.

Ари убрала покупки в кабину и снова пошла вдоль торгового ряда.

Первую печать она оставила много лет назад, в укромном месте за водосточной трубой. Здесь редко кто задерживался: узкий проход, глухая стена, запах сырого камня.

Она провела пальцами возле старых линий, смахнула налипшую паутину.

Печать сохранилась.

Ари отступила на полшага и подняла руку.

В воздухе проступили бледные штрихи и точки. Она чертила медленно, соединяя их в знакомый рисунок, почти неслышно произносила названия рун. Закончив, направила ладонь к стене.

Рисунок скользнул вперёд и вошёл в старую печать.

По вырезанным линиям прошёл свет.

Ари опустила руку и выдохнула.

Оставалось ещё пять.

***

Шесть точек окружали торговый район.

Ари знала дорогу между ними наизусть. Где обойти сложенные ящики, где протиснуться за ограждение, где дождаться, пока человек у служебного входа докурит и уйдёт.

Контур сдерживал тени.

Что они такое, Ари не знала. Видела серые пятна, иногда почти чёрные, замечала, как менялось поведение людей рядом с ними. Лиарен подтвердил: влияние было настоящим.

Этого ей хватало, чтобы не оставлять всё как есть.

Но у защиты была и другая задача.

Она отводила от местных продавцов внимание тех, кто мог прийти с проверкой, потребовать документы, сверить разрешения. Люди проходили мимо, откладывали визит, выбирали другой адрес.

Продавец овощей боялся не зря.

Отсутствующая лицензия вполне могла обернуться неприятностями. То, что до сих пор ему везло, требовало от Ари этих обходов.

Он об этом не знал.

У третьей печати она уже задержалась, прежде чем продолжить путь.

У пятой пришлось опереться о стену.

Пальцы начинали дрожать. Ари подождала, пока дрожь немного утихнет, и снова подняла руку.

Штрих.

Точка.

Ещё один штрих.

Названия рун прозвучали почти одним дыханием.

Она направила рисунок в печать и осталась стоять с закрытыми глазами.

Теперь последняя.

***

Обратно Ари шла медленно.

Приходилось смотреть под ноги и заранее выбирать, где удобнее сойти с бордюра. Сумка, почти пустая, неприятно тянула плечо.

Пикап показался из-за припаркованного фургона.

Ари добралась до двери, со второй попытки достала ключи и забралась в кабину. Закрыла за собой, откинулась на сиденье.

Руки легли на колени.

Некоторое время она просто дышала.

На то, чтобы прийти в себя, обычно требовался час. Сейчас казалось, что и этого будет мало.

За стеклом продолжалась торговля. Кто-то нёс пакеты, у соседней лавки спорили о цене, продавец выставлял ещё один ящик.

Ари повернула голову к окну.

Пусть спорят.

Она прикрыла глаза и осталась сидеть, пока не чувствуя сил даже дотянуться до воды.

***

На заправке Ари наполнила бак и десять канистр для генератора.

Последнюю уже убирала в кузов, когда заметила девушку на тротуаре.

Та шла, прижав телефон к уху, и что-то говорила. Чуть повернула голову, улыбнулась, свободной рукой поправила одежду.

В витрине за её спиной отражался прохожий.

Мимо скользнула машина.

Девушки в стекле не было.

— А вот и ты, — сказала Ари.

Она закрепила канистру, заперла пикап и поспешила к тротуару.

Девушка продолжала идти.

Ари ускорила шаг, потом побежала.

В витринах мелькало её собственное отражение: куртка, убранные дреды, рука, придерживающая сумку. Отражались двери, столбы, люди на противоположной стороне улицы.

Девушка по-прежнему оставалась только на тротуаре.

Зацикленная.

Осколок души, застрявший в одном моменте и повторявший его снова и снова.

Ари догнала её у поворота. Сбавила шаг и пошла следом.

Девушка убрала со лба прядь.

Ари уже видела этот жест.

Чуть дальше будет ограда.

В прошлый раз она потеряла её именно там.

На этот раз Ари заранее подтянула сумку, нашла опору для ноги и перелезла. Спрыгнула по другую сторону, едва не поскользнулась и быстро выпрямилась.

Зацикленная удалялась.

— Ну уж нет.

Ещё несколько кварталов Ари держалась позади. Девушка ни разу не обернулась. Говорила по телефону, иногда замолкала, будто слушая ответ.

Потом свернула к зданию и направилась к закрытой, выкрашенной в ярко красный цвет, двери.

Ари прибавила шаг.

Девушка прошла сквозь дверь.

Ни щелчка замка. Ни движения створки.

Ари остановилась перед ней и схватилась за ручку.

Заперто.

Она потянула ещё раз, хотя уже знала результат, и с досады стукнула кулаком по двери.

— Снова ушла.

Над входом смотрела камера.

Ари убрала руку.

— И как мне за тобой дальше идти?

Ответа, разумеется, не было.

Замки она вскрывать не умела. Да и учиться под камерой, возле здания с сигнализацией, было не лучшей мыслью.

Она отошла и обогнула угол.

Может быть, девушка выйдет с другой стороны.

***

Не вышла.

Ари несколько раз обошла здание, проверила соседние проходы, постояла у второго выхода. Потом вернулась к первому.

Дверь оставалась закрытой.

Она потратила ещё некоторое время, ругаясь себе под нос, прежде чем признала, что сегодня больше ничего не узнает.

Не каждая зацикленная приводила к эху.

Иногда маршрут просто повторялся, не открывая ничего, кроме чужого застывшего мгновения. Пустышка. Можно было ходить следом неделями и так никуда не попасть.

Но если связь существовала, по ней можно было найти эхо. Добраться до ядра и разрушить его, пока аномалия не стала причиной чьей-нибудь беды.

Опасными были не все эхо.

Ари предпочитала убедиться в этом сама.

Эту работу она взяла на себя, став ученицей Лиарена, и бросать поиски из-за одной двери не собиралась.

Хотя дверь раздражала её совершенно невыносимо.

***

Через несколько дней Ари приехала с новой партией овощей.

Разгрузилась, получила деньги и уже собиралась вернуться к маршруту зацикленной, когда увидела знакомую бандану.

Молодой человек стоял чуть в стороне от прохожих.

Смотрел на людей.

Потом на что-то в телефоне.

Снова на людей.

Ари замедлила шаг.

Он осторожно сдвинул ткань с левого глаза, задержал взгляд на спорившей у магазина паре и вскоре вернул повязку на место. Что-то записал в телефоне.

— Чего он всё высматривает? — негромко спросила женщина возле соседнего прилавка.

— Да кто его знает. Уже не первый раз здесь ходит.

— С этим глазом на голове его трудно не заметить.

Ари сделала вид, что рассматривает витрину.

Молодой человек перешёл на другую сторону улицы. Остановился. Снова поднял голову.

Теперь ей было любопытно.

Он словно пытался разобраться в том, что остальные проходили, не замечая.

Ари проследила за направлением его взгляда, потом посмотрела на время.

И выругалась.

Когда она добралась до нужного перекрёстка, зацикленной уже не было.

В тот день Ари уехала домой, так и не продвинувшись в поисках.

***

Во время следующей поездки парень снова оказался на торговой улице.

Та же бандана. Те же остановки, внимательные взгляды, записи.

Ари заметила его издалека и заставила себя пройти мимо.

Сегодня — девушка.

Она дождалась зацикленную, прошла знакомый маршрут, перелезла через ограду и добралась до здания.

Закрытая красная дверь снова пропустила одну из них.

Ари осталась снаружи.

На этот раз она дольше ждала у других выходов. Проверила, не продолжается ли маршрут через соседний двор.

Безрезультатно.

***

Прошло ещё несколько дней.

Ари привезла овощи, зашла в аптеку, отнесла рукоделие.

Парня с банданой нигде не было.

Не встретился он и в следующий раз.

Она поймала себя на том, что ищет его взглядом среди прохожих, и раздражённо отвернулась.

С зацикленной всё оставалось по-прежнему.

Девушка появлялась, говорила по телефону, проходила свой путь и исчезала за дверью.

Лезть внутрь Ари не решалась. Камеры вокруг здания, сигнализация, запертый вход — слишком много возможностей закончить день в полиции. И всё это ради следа, который мог никуда не вести.

Тогда она попробовала зайти с другой стороны.

Нашла точку, с которой начинался маршрут.

Осмотрела её, задержалась там, вернулась ещё раз.

Обычный участок улицы.

Ничего, что указало бы на эхо.

Ари стояла у витрины, наблюдая, как зацикленная снова подносит телефон к уху.

Тот же поворот головы.

Та же улыбка.

Потом девушка пошла вперёд.

Ари на этот раз осталась на месте.

Глава 5

В машине Кей снова сел справа от отца.

Пристегнулся, устроил руки на коленях и посмотрел вперёд.

Некоторое время они ехали молча.

— Куртку купил? — спросил отец.

— Да.

— Удобная?

— Нормальная.

Отец кивнул.

Кей подумал, что стоило сказать что-нибудь ещё. Хотя бы про карманы. Или про магазин, в котором её нашёл.

Но момент уже прошёл.

За окном тянулись жилые дома.

— А у вас… — начал он.

Отец чуть повернул голову.

— Что?

— Работы много?

— Хватает.

— Понятно.

Снова замолчали.

Кей следил за машиной впереди. На её заднем стекле отслоилась наклейка; один угол подрагивал на ветру.

— Первое время с Рустамом поездишь, — сказал отец. — Посмотришь, что у нас как.

— Хорошо.

— Сразу за всё хвататься не надо.

Кей напрягся, но отец больше ничего не добавил.

На следующем светофоре Кей потянулся к радио.

— Можно?

— Включай.

Из динамиков полилась музыка.

Оба словно получили возможность некоторое время не придумывать новых вопросов.

Кей откинулся на сиденье.

После двух песен начались новости.

Из-за повторившихся беспорядков в секторе 48 на границе приостановили поставки товаров. Сроки возобновления перевозок пока не назывались.

Отец выругался.

— Опять комплектующие подорожают.

Кей посмотрел на него.

— Вы оттуда берёте?

— Через них везут. А цены поднимут на всё, можешь не сомневаться. Даже на то, что полгода на складе лежит.

— У нас так же было.

Отец коротко глянул на него и вернулся взглядом к дороге.

— Везде так.

На этот раз молчание продержалось недолго.

Отец заговорил о поставщике, который уже дважды переносил доставку. Кей спросил, какие блоки они заказывали. Выяснилось, что с такими он работал.

До конторы они успели обсудить разъёмы, неудобные корпуса и одну модель оборудования, которую оба считали неудачной.

***

Внутри пахло кофе, бумагой и нагретой электроникой.

Кей остановился у входа.

Здесь многое изменилось. Появились новые шкафы, столы стояли иначе, возле стены громоздились коробки. Но узкий проход в глубину помещения почему-то сразу показался знакомым.

За ближайшим столом женщина подняла голову от монитора.

— Саша, тебе звонили из…

Она увидела Кея и замолчала.

Потом лицо её расплылось в улыбке.

— Кей? Вот это да.

— Здравствуйте.

— Какой ты большой стал.

Кей сдержанно улыбнулся.

Отец уже снимал куртку.

— Люда, его оформить надо.

— Оформим. Проходи, чего встал.

Она отодвинула со стула папку и жестом пригласила Кея сесть.

— Я тебя вот таким помню. Ты здесь под столом бегал, даже голову не пригибал.

Кей взглянул на стол.

— Кажется, теперь не получится.

— Теперь только стол унесёшь вместе с собой.

Люда засмеялась, разглядывая его с той бесцеремонной теплотой, на которую имеют право только люди, знавшие тебя совсем маленьким.

На повязке её взгляд задержался, но спрашивать она не стала.

— Документы с собой?

Кей достал всё, что требовалось.

Начались анкеты, подписи, уточнения. Люда быстро переключалась между окнами на компьютере, отвечала на звонки и при этом успевала спрашивать, давно ли он вернулся домой и как Мира.

— Мама нормально.

— Это хорошо. Передавай ей привет.

Из соседнего помещения выглянул мужчина.

— Люд, накладная на вчерашнее где?

— У тебя.

— У меня нет.

— Роман, я тебе её лично отдала.

Тот заметил Кея.

— А, пополнение.

Кей поднялся поздороваться.

Роман пожал ему руку и тут же оглянулся на коробки у стены.

— Раз уж всё равно здесь стоишь, потом поможешь это к выдаче перенести. Только сначала подпиши всё, а то Люда нас обоих съест.

— Совершенно верно, — сказала Люда, не отрываясь от экрана.

***

С остальными знакомились уже между делом.

Дина сидела за компьютером, склонившись над схемой. На приветствие обернулась, назвала своё имя и спросила у отца, когда ей наконец пришлют точные размеры с объекта.

Серик застёгивал сумку с инструментами.

— Я быстро, — сообщил он кому-то по телефону. — Там работы минут на двадцать.

— Тогда к обеду жди, — отозвался Роман.

Серик показал ему свободной рукой что-то не вполне вежливое и вышел.

Во дворе Вадим перекладывал оборудование в служебную машину, придерживая зубами недоеденную булочку. Чтобы поздороваться, ему пришлось сначала освободить руку, потом рот.

Знакомство с основной группой монтажников прошла в такой спешке, что Кей даже не успел запомнить их лица, не то, что имена.

Рустам ждал возле другого автомобиля.

Крупный, с обветренным лицом и спокойным взглядом, он выслушал Александра, посмотрел на Кея и кивнул.

— Инструмент получил?

— Ещё нет.

— Пойдём подберём.

Отец задержал Кея на секунду.

— Если устанешь — скажешь.

— Скажу.

Кей приготовился к продолжению, но его не последовало.

***

На первом объекте Рустам начал с вопросов.

С каким оборудованием работал. Что обычно ремонтировал сам. Что приходилось менять целиком. Пользовался ли такими измерителями, видел ли подобные блоки питания.

Кей отвечал.

Рустам слушал без одобрительных восклицаний, иногда уточнял что-нибудь и шёл дальше.

— А этот знаешь?

Кей посмотрел на открытый шкаф.

— Более старую версию. У нас таких несколько оставалось.

— Здесь старая начинка, корпус новый.

— Зачем?

— Хороший вопрос. Если найдёшь того, кто это придумал, спроси.

Работа мало отличалась от прежней.

Те же шкафы, кабели и разъёмы. Те же жалобы, из которых сначала нужно было понять, что именно перестало работать. Та же привычка проверять очевидное прежде, чем разбирать половину системы.

Пока Рустам осматривал оборудование, Кей раскладывал инструмент и помогал с измерениями.

— Что думаешь? — спросил монтажник.

Кей посмотрел на показания.

— Я бы питание под нагрузкой проверил. На холостом может держать.

Рустам протянул ему прибор.

— Проверяй.

Кей присел возле шкафа.

На некоторое время всё остальное отступило.

Здесь неисправность можно было измерить. Найти плохой контакт, проследить цепь, сравнить показания. Даже если причина оказывалась не там, где ожидал, это всё равно была причина, а не расплывчатая тень возле чужой головы.

На следующем выезде Рустам уже не стоял у него над плечом.

Показал особенности объекта, объяснил, где обычно возникали проблемы, и оставил разбираться с одним из узлов, пока сам занялся другим.

Кей закончил и позвал его проверить.

Рустам посмотрел, задал пару вопросов.

— Нормально.

После паузы добавил:

— В отчёт только всё запиши. Я эту писанину терпеть не могу.

***

Дни постепенно обрели порядок.

Утром — дорога с отцом. Контора, заявки, оборудование, выезды. Иногда обед удавалось съесть за столом, иногда приходилось перекусывать между объектами.

Кей привык к голосам, к расположению инструмента, к тому, что Роман способен вручить новую задачу человеку, который зашёл всего лишь вернуть отвёртку.

Рустам всё чаще говорил:

— Это сам посмотри.

И всё реже перепроверял каждый шаг.

По вечерам Кей возвращался домой уставшим, но эта усталость была понятной. С ней хотя бы можно было лечь спать.

С тенями становилось сложнее.

Когда он сдвигал повязку, они уже не казались бесформенными пятнами.

Сначала в них проступили отдельные линии.

Кей решил, что просто начал лучше различать увиденное. Как со сложной схемой: поначалу видишь путаницу, потом глаз учится выделять знакомые элементы.

Но знакомыми эти элементы были лишь отчасти.

Он пытался зарисовывать их на телефоне в блокноте и стирал. Смотрел снова. Пытался понять, почему изображённое так мало похоже на то, что он видел.

Линии изгибались, переплетались. Между ними угадывались утолщения, кольца, мелкие сцепленные части.

Что-то похожее на провода.

Что-то — на трубки.

Однажды Кей отчётливо различил возле чужого виска несколько деталей, напоминавших шестерёнки.

Он так резко остановился, что идущий следом человек едва не налетел на него.

— Осторожно!

— Извините.

Кей отошёл к стене и закрыл глаз.

Сердце билось чаще обычного.

Теперь ему уже трудно было называть это просто тенями.

***

До рун он добрался поздно вечером.

Очередная ссылка привела к обсуждению старой письменности. Кей собирался закрыть страницу, но задержался на изображении.

Палочки и точки.

Разные наклоны, короткие поперечные штрихи, группы отметин рядом с основными линиями.

Он такое уже видел.

В школе.

На одной из страниц учебника были приведены образцы письма, которым пользовались около тысячи лет назад. Тогда Кей посмотрел на них примерно с тем же интересом, с каким смотрел на даты очередных переселений: запомнить до урока и забыть.

Теперь прочитал подпись внимательнее.

На форуме утверждали, что письменность имела ещё одно назначение.

Ею якобы можно было не только записывать слова.

Кей пролистал ответы.

На этот раз обещали вполне конкретные вещи. Не улучшение судьбы, не притяжение удачи и не какие-нибудь незаметные потоки благополучия. Авторы говорили о воздействии, которое можно увидеть и проверить.

Настоящая магия.

Кей откинулся на спинку стула.

— Ну конечно.

Но страницу не закрыл.

У него уже было достаточно вещей, которых не должно существовать.

***

В выходные он освободил стол.

Возможностей блокнота в телефоне стало не хватать. Поэтому в один из походов в магазин Кей приобрел блокнот, стопку бумаг и ручку. Сейчас они оказались как нельзя кстати. Кей положил их перед собой. А рядом поставил телефон на подставку и открыл примеры рун. Начал перерисовывать знаки.

Система выглядела обманчиво простой.

Несколько линий. Точка с одной стороны, две с другой. Изменить наклон, соединить элементы — получить другую комбинацию.

Объяснения противоречили друг другу.

Одни авторы настаивали на точности начертания. Другие уверяли, что форма вторична. Третьи ссылались на утраченные правила и тут же предлагали собственные.

Кей пробовал по очереди.

Чертил на бумаге.

Повторял движения рукой в воздухе.

Сосредотачивался так старательно, что начинала болеть переносица.

Ничего.

На листе оставались палочки и точки. В воздухе не оставалось даже их.

Он положил перед собой маленький обрывок бумаги и попробовал ещё одну комбинацию.

Обрывок не шелохнулся.

Кей подул.

Тот съехал к краю стола.

— Вот. Работает.

Он с раздражением отложил ручку.

Через полчаса взял снова.

***

Чем хуже получалось с рунами, тем отчётливее становились чужие механизмы.

Однажды на улице Кей заметил, что от одного из них что-то тянется вверх.

Тонкая линия почти терялась на фоне дома. Он проследил за ней взглядом, поднял голову.

Выше.

Ещё выше.

Она уходила в небо.

Кей снял повязку совсем.

Над улицей висели мутные пятна. Далёкие, неясные, слишком большие, чтобы понять их очертания. Тонкие нити терялись где-то возле них.

Он моргнул, прикрыл левый глаз.

Обычное небо.

Открыл.

Пятна вернулись.

Облаками они не были.

Кей долго стоял, запрокинув голову, пока от этого не заболела шея.

***

В один из вечеров они с отцом вернулись чуть позже обычного.

Мать уже ждала с ужином.

За столом говорили о работе. Вернее, отец рассказывал, почему задержались, а Кей иногда добавлял детали. Он сам не заметил, как это стало получаться: коротко ответить, уточнить, согласиться там, где раньше обязательно хотелось возразить.

Из прихожей донёсся шорох.

Кей поднял голову.

На лестнице мелькнула Рика.

Она прошла к вешалке и сняла кожаную куртку. На ней были джинсы и что-то, чего Кей со своего места толком не рассмотрел. Зато макияж увидел сразу, когда она повернулась к свету.

Он встал и выглянул из кухни.

— Ты куда так нарядилась?

Рика замерла с рукой в рукаве.

— А тебя это не должно волновать.

— Я просто спросил.

— А я просто ответила.

Она одёрнула куртку, посмотрела на телефон и быстро убрала его в карман.

В движениях чувствовалось нетерпение. Рика явно спешила, но при этом хмурилась, словно ещё до выхода успела с кем-то поругаться.

— Я ушла.

Дверь хлопнула раньше, чем Кей придумал, что ответить.

Он постоял в прихожей и вернулся на кухню.

Мать смотрела в свою тарелку.

— Больше месяца дома просидела, — сказала она. — Я уже удивляться начала.

— В смысле?

— Раньше всё куда-то бежала. То к своему парню, то ещё куда-нибудь. А тут никуда почти не выходила.

Кей сел, но за вилку не взялся.

Через несколько минут мать поднялась к окну.

Посмотрела вниз и поманила его рукой.

— Вот.

Кей подошёл.

Двадцать первый этаж по меркам их дома был невысоко. Двор просматривался хорошо: дорожки, припаркованные машины, люди возле подъезда.

Чуть в стороне стояла группа мотоциклистов.

Кей заметил Рику, когда она выбежала из-под козырька.

Она направилась прямо к ним.

Один из парней повернулся ей навстречу. Остальные словно оставили им немного места, хотя никто специально не отошёл.

Рика остановилась перед ним.

Что-то сказала.

Парень ответил.

Слов с такой высоты было не разобрать, но жесты говорили достаточно. Она резко повела рукой, он подался к ней, ответил ещё что-то. Рика отвернулась, потом снова посмотрела на него.

Кей упёрся пальцами в подоконник.

— Это он?

— Похоже, — тихо ответила мать.

Внизу парень уже садился на мотоцикл.

Рика ещё немного постояла рядом, затем устроилась позади него.

Один за другим мотоциклы выехали со двора.

Кей провожал их взглядом, пока последний не скрылся за углом.

Глава 6

Рика долго не могла уснуть.

Лежала на боку, потом на спине. Переворачивала подушку, сбрасывала одеяло и через несколько минут снова натягивала его на плечи.

От пива осталось неприятное послевкусие. Сигарета тоже не помогла.

Обычно после них мысли немного притуплялись, становились тише. Сегодня — нет.

Прости.

Надо же.

Пять лет молчал. А теперь пришёл на кухню и сказал.

Рика перевернулась к стене.

Она столько раз представляла, как выскажет ему всё. Про тот вечер. Про его уход. Про то, что он даже не заглянул к ней в комнату, прежде чем исчезнуть из дома.

В этих воображаемых разговорах слова находились сразу. Точные, злые, такие, чтобы ему тоже стало больно.

А когда он наконец попросил прощения, она только хмыкнула.

Ему стыдно стало.

Рика зажмурилась.

Снова увидела его в дверях: худого, растерянного, с этим страшным белым глазом. Вспомнила, как он запнулся. Как стоял и ждал ответа.

Злость никуда не делась.

Но теперь рядом с ней появилось что-то ещё, и от этого было гораздо хуже.

***

Когда Рика была маленькой, брат знал всё.

Во всяком случае, ей так казалось.

Он умел объяснить, почему гудит что-то за стеной, откуда берётся свет в лампочке и зачем взрослые говорят одно, а делают другое. Последнее он объяснял особенно уверенно, хотя сам ещё был ребёнком.

А лучше всего Кей рассказывал истории.

Садился рядом с ней, раскрывал книгу и читал. Иногда прекращал смотреть на страницу и продолжал своими словами.

Тогда становилось ещё интереснее.

Герои обретали разные голоса. Леса шумели, башни вырастали до самого неба, а за дверью их комнаты вполне мог прятаться кто-нибудь заколдованный.

— А дальше?

— Завтра.

— Ну ещё чуть-чуть.

Кей делал вид, что ему ужасно надоело, но обычно рассказывал ещё.

Рика любила смотреть на его руки. Когда он увлекался, то начинал показывать, как летела стрела, как открывались ворота или как волшебник чертил в воздухе знак.

Ей казалось, если повторить правильно, тоже что-нибудь получится.

Она повторяла.

Кей смеялся.

Потом у него появились друзья.

Сначала ничего особенно не изменилось. Рика всё так же бежала следом, просилась с ними, тянула брата за рукав.

Но всё чаще слышала:

— Не сейчас.

Или:

— Ты ещё маленькая.

Или просто:

— Рик, отстань.

Она ждала следующего раза.

Следующий раз всё время откладывался.

Потом Кей нашёл подработку. Начал возвращаться уставшим. Книги лежали на полке, иногда с закладкой на одной и той же странице по нескольку недель.

— Расскажешь что-нибудь?

— Не сегодня.

Постепенно Рика перестала спрашивать.

В детском саду ей ещё удавалось находить тех, кто соглашался играть в её истории. В школе всё оказалось иначе.

Там слишком быстро научились говорить:

— Врёшь ты всё.

Рика пыталась объяснить, что это можно представить. Что она не утверждает, будто всё было на самом деле.

Но её уже не слушали.

Она стала читать сама.

Брала книгу, закрывала дверь и уходила туда, где странности означали начало приключения, а не повод смеяться над тобой. Иногда читала до утра. Потом сидела на уроках сонная и ждала, когда можно будет вернуться к оборванной странице.

А в тринадцать лет встретила Тэда.

***

Ему было шестнадцать.

Он был крепким, красивым и держался так, словно никто не имел права решать за него. Смеялся громко, отвечал дерзко, первым лез туда, куда остальные только заглядывали.

Рика смотрела на него и узнавала всё, что любила в книгах.

Смелость.

Решительность.

Способность сказать: «Пойдём», — и действительно пойти.

Рядом с ним любое дурацкое занятие казалось приключением.

Они бродили по заброшенным зданиям, искали проходы в заколоченных оградах, спорили, кто первым доберётся до верхнего этажа. Иногда затевали что-нибудь совершенно бессмысленное, потом убегали, задыхаясь от смеха, и ещё несколько дней вспоминали, как всё получилось.

Рику брали с собой.

Это было важнее всего остального.

Здесь её не просили подождать дома.

Первую сигарету она попробовала в их компании. Закашлялась, рассердилась на собственные слёзы и сделала ещё одну затяжку.

Потом был алкоголь.

Потом краска для волос.

У кого-то уже были проколоты уши в нескольких местах, у кого-то — бровь. Рика разглядывала украшения, спрашивала, больно ли, и вскоре начала придумывать, что сделает себе.

Дома начались разговоры.

В школе — тоже.

Но теперь у неё было куда уйти.

***

Тот вечер с Кеем она помнила слишком хорошо.

Не всё подряд. Отдельные мгновения.

Его лицо, когда он увидел сигарету.

Голоса вокруг, внезапно стихшие.

Пальцы на запястье.

Ей до сих пор хотелось вырвать руку, стоило об этом подумать.

Он говорил при всех. Кричал. Тащил её, как маленькую, которую поймали за какой-то гадостью.

И самое страшное — она заплакала.

Пыталась не плакать, ненавидела себя за это, но слёзы всё равно текли.

После того вечера Рика перестала даже надеяться, что брат её поймёт.

А через год он ушёл.

Она слышала их с отцом ссору. Потом хлопнула дверь.

Кей к ней не зашёл.

Рика долго ждала, что он напишет.

Не написала первой.

Потом ждать стало унизительно, и она решила, что больше не ждёт.

В его уходе был виноват отец. Рика знала это с той непоколебимой уверенностью, которая не требовала разбираться в подробностях. Он давил, требовал, вечно знал, как правильно.

И Кей тоже был виноват.

В том, что ушёл.

В том, что оставил её.

В том, что она всё ещё по нему скучала после всего, что он ей наговорил.

С родителями она стала разговаривать всё меньше. Мать пыталась подступиться осторожно, отец раздражался от её коротких ответов. Рика злилась на обоих.

Теперь Кей снова был за стеной.

И снова не давал ей уснуть.

***

В другой вечер Рика спустилась на кухню, когда там никого не было.

В холодильнике оставался торт.

Она отрезала небольшой кусок, положила на тарелку и убрала остальное на место. Взяла вилку.

До лестницы оставалось несколько шагов.

— Рик?

Мать вышла ей навстречу.

Рика остановилась.

Взгляд матери опустился к тарелке.

— Ты же собиралась худеть. Вчера звали тебя, ты от торта отказалась.

Сказано было обыкновенным голосом.

От этого почему-то стало ещё обиднее.

— И что?

— Ничего. Я просто…

— Передумала. Можно?

Мать посмотрела на неё.

— Конечно можно. Зачем ты сразу так?

Рика крепче сжала тарелку.

Сказать бы: потому что теперь даже этот кусок не съесть спокойно. Потому что обязательно нужно заметить, вспомнить вчерашнее, сравнить и спросить.

Но вслух получилось другое:

— Следить за мной не надо.

— Рика, я за тобой не слежу.

— Ну так и не надо!

Она обошла мать и быстро поднялась наверх.

Дверь закрыла громче, чем собиралась.

В комнате поставила тарелку на стол.

Торт больше не хотелось.

Рика села на кровать и некоторое время смотрела на него, потом всё-таки взяла вилку.

***

Утром она увидела Кея у кухонной двери.

Он стоял неподвижно, чуть наклонив голову.

Рика остановилась на лестнице.

Сначала хотела спросить, что он там забыл. Потом услышала мать.

— …как пять лет назад. Всё нормально, ничего не нужно, сам разберусь…

Кей не двигался.

Рика осталась у перил.

— Неужели я ошиблась?

— Нет. Ты всё сделала правильно.

Голос отца звучал приглушённо.

Он говорил о деньгах. О том, что Кей вернулся бы в прежнюю контору. О работе за гроши.

Рика посмотрела на брата.

Тот медленно опустил руку, которую до этого держал возле двери.

— Он за двоих работал. Понимаешь? За двоих. Так себя загонять — это просто безумие.

Ей стало неприятно, словно она увидела что-то, чего видеть не полагалось.

Кей стоял спиной, и по этой спине ничего нельзя было понять.

Рика вдруг захотела уйти раньше, чем он обернётся.

Не успела.

Их взгляды встретились.

Он замер.

Она тоже.

Нужно было что-нибудь сказать.

Пошутить. Бросить: «Подслушиваешь?» Или просто пройти мимо.

Но слова не находились.

Рика отвела глаза и спустилась с оставшихся ступенек. Прошла в ванную на первом этаже, стараясь не ускорять шаг.

Закрыла дверь.

Постояла возле раковины.

Потом пустила воду.

***

Когда Тэд наконец позвонил, она ответила не сразу.

Смотрела на экран и ждала ещё один гудок.

Потом ещё.

— Да?

— Привет.

— Вспомнил?

Он выдохнул.

— Рик, не начинай.

— А ты не пропадай.

— Я тебе говорил, что надо уехать.

— Ты сказал: «Потом объясню».

— Вот объясняю.

Рика села на край кровати.

Тэд рассказал про полицию. Про то, что перед установкой мемориальной доски район старой промзоны начали проверять. Ходили по развалинам, останавливали всех подряд, выясняли, кто там собирается и зачем.

— Всю шушеру стали вылавливать. Нас тоже вспомнили. Решили, что лучше пока свалить.

— На месяц?

— Так получилось.

— А телефон у тебя тоже из города уехал?

— Рика.

Она замолчала.

Он ещё что-то объяснял, но теперь она слышала только знакомый голос. От этого злиться было труднее, и она злилась ещё сильнее.

— Сегодня увидимся? — спросил Тэд.

Рика посмотрела на своё отражение в тёмном экране стоявшего на столе монитора.

— Не знаю.

— Мы заедем.

Она помолчала.

— Во сколько?

***

Собираться начала слишком рано.

Потом переоделась.

Потом стёрла часть макияжа и накрасилась заново.

Ей хотелось выглядеть так, чтобы он пожалел о каждом дне, когда не звонил. И одновременно — чтобы всё было как прежде, чтобы можно было просто сесть с ним на мотоцикл и перестать думать.

Когда она спустилась, из кухни выглянул Кей.

— Ты куда так нарядилась?

Ну конечно.

— А тебя это не должно волновать.

— Я просто спросил.

— А я просто ответила.

Она посмотрела на телефон.

Уже приехали.

— Я ушла.

***

Тэд ждал возле мотоцикла.

Рика узнала его ещё у выхода из подъезда и невольно прибавила шаг. Потом вспомнила, что злится, и заставила себя идти медленнее.

Он улыбнулся.

— Привет.

— Скотина ты.

Улыбка исчезла не сразу.

Кто-то рядом негромко хмыкнул.

Рика даже не посмотрела в ту сторону.

— Совсем забыл обо мне?

— Мы же поговорили.

— По телефону. Сегодня.

— Я объяснил, почему уехал.

— Я спрашиваю не почему ты уехал!

Тэд оглянулся на остальных.

— Может, не здесь?

Это задело её сильнее, чем должно было.

— А где? Когда тебе удобно?

Он посмотрел на неё уже без улыбки.

Несколько секунд они молчали.

Рика чувствовала, что остальные стараются не вмешиваться. От этого хотелось одновременно продолжать и немедленно прекратить.

Тэд наклонился ближе.

— Поехали. Поговорим.

Она отвела взгляд.

Он протянул ей шлем.

Рика взяла его с таким видом, словно делала одолжение.

Когда устроилась сзади, сначала держалась за край сиденья. Но на выезде из двора мотоцикл качнулся, и она привычно обхватила Тэда.

***

Город пронёсся вокруг светом, ветром и шумом.

Рика прижалась к его спине.

Сначала ещё перебирала про себя всё, что собиралась высказать. Потом мысли начали обрываться на поворотах, теряться за рёвом моторов.

Она скучала по этому.

По дороге, которую не нужно выбирать самой.

По знакомым курткам впереди.

По возможности хотя бы ненадолго оказаться далеко от собственной комнаты.

Они покатались, остановились, снова поехали. Кто-то предложил бильярд.

Внутри было шумно и тепло.

Рика сняла куртку, взяла кий и почти сразу промахнулась.

— Месяц не тренировалась, — заметил кто-то.

— Сейчас потренируюсь на тебе.

Засмеялись.

Ей принесли выпить.

Тэд подошёл, встал рядом.

— Ты слишком резко бьёшь.

— Я знаю, как бить.

— Я просто сказал.

Рика посмотрела на него.

— У вас сегодня у всех это любимая фраза?

— У кого — у всех?

— Проехали.

Она наклонилась над столом и ударила.

Шар стукнулся о борт, прошёл мимо лузы и остановился.

— Отлично, — сказала Рика.

На этот раз рассмеялась сама.

Постепенно стало легче.

Они спорили из-за очередности, мешали друг другу, доказывали, что почти попавший шар всё-таки не считается. Рика выпила ещё, пересела на край дивана и слушала, как остальные перебивают друг друга, вспоминая поездку.

Иногда её снова задевало какое-нибудь слово.

— Весело вам было, смотрю.

— Рик, ну хватит.

— Я ничего не сказала.

— Вот именно.

Они успели ещё раз поругаться, потом Тэд молча подвинул ей стакан, а она так же молча приняла.

Позже он что-то рассказывал, и Рика всё-таки засмеялась.

Он посмотрел на неё — быстро, с облегчением.

Она заметила.

И решила пока ничего не говорить.

Когда вышли на улицу, стало холодно.

Рика застегнула куртку до самого верха. Тэд уже стоял возле мотоцикла, держа её шлем.

Она подошла и забрала его.

— В следующий раз хотя бы пиши.

Он кивнул.

— Буду.

Рика задержала на нём взгляд.

Потом надела шлем и села сзади.

***

До промзоны добрались в потемках.

Мотоциклы оставили возле старого ограждения. Дальше собирались пешком: через знакомый проход, мимо пустого склада и к площадке между корпусами.

Рика сняла шлем и провела пальцами по примятым волосам.

Здесь было тише, чем в городе. За забором темнели здания, в глубине работающего восточного блока горело несколько окон. Ветер перекатывал по асфальту пустую банку.

Кто-то первым подошёл к отогнутой секции ограждения.

Тэд придержал край.

— Давай.

Рика уже пригнулась, когда за спиной раздалось:

— Даже не начинайте.

Она закрыла глаза.

Ну конечно.

К ним шёл полицейский.

Знакомый.

Рика была уверена, что когда-то слышала его имя. Возможно, даже не один раз. Но в памяти оно не удержалось, в отличие от светлого неровного шрама, пересекающего лысину. Под фонарём тот был особенно заметен.

Мужчине было под пятьдесят. Крепкий, широкоплечий, он двигался без спешки и смотрел на них с выражением человека, которому только что добавили давно знакомую, совершенно ненужную работу.

— Добрый вечер, — сказал Тэд.

— Пока был добрый.

Полицейский остановился возле ограждения и посмотрел на его руку.

Тэд отпустил металл.

Секция со скрежетом качнулась обратно.

— Мы просто пройти хотели, — сказала Рика.

— Вижу. Для этого обычно ворота делают.

— Здесь уже было отогнуто.

— Я не спрашивал, кто отогнул. Я сказал: не начинайте.

За спиной кто-то тихо фыркнул.

Рика выпрямилась.

— Мы ничего не ломаем.

— Сегодня пока нет.

— Мы и раньше…

Она осеклась.

Полицейский чуть приподнял бровь, ожидая продолжения.

Тэд кашлянул.

— Ладно. Поняли.

Но Рика уже почувствовала, как начинает портиться настроение.

Они только приехали. Даже зайти не успели. А разговаривали с ними так, словно поймали на месте преступления.

— Мы просто посидеть, — повторила она.

Полицейский перевёл взгляд на неё.

— Рика, я тебя ещё с зелёными волосами отсюда выгонял. Давай сегодня без повторений.

Один из ребят не сдержал смешка.

Рика резко обернулась.

Тот сразу заинтересовался чем-то на другом конце улицы.

— При чём тут мои волосы?

— Ни при чём. Ограждение при чём. За ним закрытая территория.

Он кивнул в сторону тёмных корпусов.

— Хотите посидеть — найдите место, где вам ничего на голову не упадёт.

Тэд легко коснулся её локтя.

— Пойдём.

Рика отдёрнула руку раньше, чем успела подумать.

Полицейский это заметил, но ничего не сказал. Только отступил, освобождая дорогу к мотоциклам.

— И проезд не загораживайте.

— Уже уходим, — ответил Тэд.

Рика шла первой.

У мотоцикла с силой натянула шлем. Волосы попали под ремешок; пришлось расстегнуть его и поправить.

— Ну чего ты завелась? — негромко спросил Тэд. — В другое место поедем.

— Я не завелась.

Он посмотрел на неё и решил не продолжать.

Рика села сзади.

У ограждения полицейский проверял, насколько сильно отогнута секция. Они его уже, кажется, не интересовали.

От этого было ещё досаднее.

Для него — обычная встреча, несколько слов, знакомые лица.

А ей теперь предстояло всю дорогу вспоминать этот смешок за спиной и собственное: «При чём тут мои волосы?»

Надо было просто промолчать.

Рика ненавидела, когда понимала это слишком поздно.

Глава 7

До торговых улиц Кей пока не добирался.

Недели проходили одна за другой. Незаметно закончился второй месяц осени: на смену Идеву пришёл Идес. До конца года оставалось всего сорок дней.

Кей не любил осень. В отличие от северных секторов, в столице она обходилась без снега, зато Идев и Идес обычно приносили туманы и мелкий моросящий дождь. Влага забиралась под воротник, пропитывала рукава, и к вечеру начинало казаться, что одежда уже никогда не высохнет.

Но в этом году Идев выдался на удивление солнечным. Жители 01 охотно пользовались редкой милостью погоды: задерживались на скамейках, обедали на улице, подставляли лица ещё тёплому солнцу. Кей радовался прежде всего тому, что не приходилось целыми днями работать в отсыревшей одежде.

Рабочие дни постепенно вошли в привычный ритм. Утром — контора, потом выезды с Рустамом. Из-за задержек поставок некоторые заявки приходилось переносить. Роман ворчал, звонил заказчикам и менял расписание, но всё, что не успели сегодня, обычно оставалось на завтра.

Кей поначалу пытался втиснуть в день ещё один адрес.

— Мы же рядом, — сказал он однажды, когда Рустам уже собирался возвращаться. — Можно заехать посмотреть.

— Посмотрим, найдём неисправность, полезем разбирать, — ответил тот, закрывая сумку. — Знаю я это «заехать». Завтра с утра и займёмся.

Кей хотел возразить, но посмотрел на время и промолчал.

К тому, что рабочий день может просто закончиться, ещё предстояло привыкнуть.

По вечерам оставались силы и на свои дела. Вот только бродить по улицам, украдкой разглядывая прохожих, больше не хотелось. Тени он видел и без специальных прогулок, а записи пока множили вопросы.

Руны хотя бы предлагали что-то попробовать.

Следующие выходные почти целиком ушли на руны.

К вечеру воскресенья стол был завален листами.

Кей перебрал несколько вариантов написания, повторил всё с самого начала и получил ровно тот же результат.

Никакого.

Он сидел, подперев голову рукой, и смотрел на очередную комбинацию палочек и точек.

Можно было объяснить неудачу чем угодно. Неверным знаком, неправильным порядком, отсутствием какого-нибудь обязательного условия.

А можно было признать, что прочитал в интернете ерунду и потратил на неё два дня.

Кей закрыл блокнот.

***

Утром в машине снова говорили о границе.

Страны, граничащие с сектором 48, достигли соглашения о временном прекращении огня. Перемирие позволило возобновить поставки и пропустить часть задержанных грузов.

Отец чуть прибавил громкость.

Хорошие новости продержались недолго.

В пострадавших от войны странах действовали многочисленные вооружённые банды. За последнее время произошло несколько нападений на грузовые поезда. Часть товаров до получателей не дошла.

— Да чтоб вас, — проворчал отец. — Одни перестали, другие начали.

Кей посмотрел на него.

— Наше тоже там?

— Пока не знаю. Вчера обещали, что отправили.

Отец перестроился и раздражённо постучал пальцами по рулю.

— Потом опять скажут: извините, обстоятельства. И новую цену выставят.

Кей вернулся взглядом к окну.

Диктор уже перечислял меры, которые должны были обезопасить перевозки.

***

В старую промзону они с Рустамом приехали через несколько дней.

На въезде Кей заметил мемориальную доску.

Узнал её по фотографии.

За ограждением тянулись пострадавшие корпуса. Некоторые издалека выглядели почти целыми, но на стенах оставались тёмные следы, а окна пустовали. Проезды к закрытой части перегородили.

Их пропустили в работающий восточный блок.

Здесь ездили машины, хлопали двери, кто-то перекрикивался у разгрузочной площадки. Привычные рабочие звуки странно сочетались с неподвижными зданиями по другую сторону ограждения.

Рустам уточнил у дежурного, куда идти, и повёл Кея к оборудованию.

В техническом помещении было душно.

Кей снял куртку, затем бандану. Во время работы она часто мешала: сползала, цеплялась, заставляла лишний раз поворачивать голову. Он сложил её и убрал в карман.

Рустам говорил что-то о питании.

Кей перестал слушать.

Вокруг одного из энергетических блоков двигалось нечто, чего здесь быть не должно.

Сначала показалось, что в воздухе висит разбитое стекло.

Множество неровных осколков медленно поворачивались, заходили друг за друга, расходились. Свет скользил по их граням, хотя ни лампы, ни стены в них не отражались.

Там были лица.

Кей замер.

Чьё-то лицо приблизилось, растянулось на изогнутой поверхности и исчезло. На следующем осколке мелькнул раскрытый рот. Глаза, зажмуренные от боли. Щека, к которой прижималась чужая рука.

Всё беззвучно.

— Кей.

Он вздрогнул.

Рустам стоял возле соседнего шкафа.

— Этот блок посмотришь. Я пока здесь разберусь.

Кей перевёл взгляд на оборудование, вокруг которого вращались осколки.

— Этот?

— Да. По нему просадки были. Сначала замеры, потом решим.

Рустам отвернулся к своему шкафу.

Кей медленно поставил сумку на пол.

Закрыл левый глаз.

Обычный блок. Корпус, крепления, кабельные вводы.

Открыл.

Лица вернулись.

Он вспомнил снимок мемориала. Строки о пожаре, погибших, повторном взрыве.

От этой мысли стало холодно, несмотря на духоту.

Только не начинай.

Кей достал инструмент.

Приблизился к блоку, осторожно протянул руку и замер перед ближайшей мерцающей гранью.

Она медленно повернулась к нему.

На миг проступило лицо человека, которого он никогда не видел.

Кей коснулся образования кончиком отвёртки.

Ничего.

Ни звука, ни сопротивления.

Он провёл инструментом чуть дальше. Осколок продолжал двигаться, словно отвёртки не существовало.

Кей сглотнул.

— Что там? — спросил Рустам.

— Сейчас проверю.

Он заставил себя заняться работой.

***

Измерения пришлось повторить дважды.

Кей смотрел на прибор, записывал результат, а потом понимал, что не помнит показания. Взгляд всё время соскальзывал к мерцающим поверхностям.

Они не исчезали.

Не реагировали на него.

Один из осколков проходил совсем близко от руки, и Кей всякий раз едва удерживался, чтобы не отдёрнуть её.

Оборудование при этом оставалось оборудованием. Неисправность удалось найти и устранить обычным способом.

Когда Рустам отошёл, Кей достал телефон.

Навёл камеру.

На экране был только энергетический блок.

Он сделал снимок, открыл его, увеличил.

Пусто.

Посмотрел поверх телефона.

Осколки на месте.

Снова на фотографию.

Ничего.

Кей снял ещё с другого угла, потом записал короткое видео.

Результат не изменился.

— Закончил? — Рустам вернулся к нему. — Тогда собирайся.

Кей убрал телефон.

Перед уходом оглянулся.

Чужие лица продолжали беззвучно сменять друг друга.

***

Дома он сразу сел за поиск.

«Осколки зеркала в воздухе».

Слишком много страниц о стекле, отражениях и значении снов.

«Лица в осколках».

Картины, фотографии, рассказы.

Он добавлял слова, убирал, пробовал описать иначе. Не стал упоминать промзону: стоило ввести её название, как поиск заполнялся статьями о прошлогодней трагедии.

Ни одного описания, которое помогло бы понять увиденное.

Кей пересмотрел свои фотографии.

На одной в кадр попал Рустам — обычный, немного смазанный человек возле открытого шкафа.

На другой виднелась его собственная рука.

А того, ради чего он снимал, нигде не было.

Он положил телефон на стол.

Некоторое время смотрел перед собой.

Потом открыл блокнот с рунами.

***

К книгам матери Кей раньше относился как к части обстановки.

Они были дома всегда.

На полках, на столе, стопками возле шкафа. Толстые издания с мелким шрифтом, сборники документов, каталоги, тома с длинными названиями, которые он обычно не дочитывал.

Мира работала с историческими источниками и архивными материалами, занималась их изучением и реконструкцией. Для неё нечёткая копия старого текста могла оказаться важнее любой новости.

Для Кея всё это годами оставалось скучной взрослой работой.

Теперь он стоял в родительской спальне и читал корешки.

Здесь был целый склад книг о древних языках и формах письма.

В том числе о тех самых знаках, которыми он безуспешно заполнял свой блокнот.

Кей снял один том.

Полистал.

Взял второй.

До этого ему почему-то не приходило в голову, что нужные сведения могут находиться в нескольких шагах от его комнаты.

***

Читать оказалось тяжело.

Кей привык к инструкциям. Даже плохо написанная инструкция обычно объясняла, что подключить, что проверить и какого результата ждать.

Здесь одна фраза могла занимать половину абзаца.

Термины отсылали к другим терминам. В скобках стояли уточнения, после которых требовалось вернуться к началу предложения. Авторы спорили с людьми, чьих работ Кей никогда не видел, и считали эти споры необходимыми для понимания очередной точки возле очередной палочки.

Через час у него гудела голова.

Но он продолжал.

Постепенно выяснилось, что часть знаков он рисовал по упрощённым образцам. Где-то поздние формы смешивались с ранними. Иногда одинаковые на вид комбинации относились к разным периодам.

Со словами всё было ещё хуже.

За тысячу лет они изменились. Некоторые сократились, другие стали звучать иначе. Современное произношение не всегда соответствовало тому, что когда-то записывали рунами.

Кей начал выписывать примеры.

Одно слово привлекло его внимание.

«Озвящи».

Рядом приводилась поздняя форма: «освяти».

Он прочитал обе несколько раз.

Потом перевёл взгляд на старое написание.

***

Бандана так и осталась в кармане рабочей куртки.

После поездки в промзону Кей о ней забыл. Дома, сидя один над книгами, он всё реже вспоминал, что глаз можно закрыть.

Он отодвинул том, освободив перед собой место.

Посмотрел на образец.

Поднял руку и медленно повторил знаки в воздухе.

— Озвящи.

Перед пальцами что-то вспыхнуло.

Кей отпрянул.

Свет исчез.

Он неподвижно смотрел на пустое пространство над столом.

Потом на свою руку.

Показалось?

Сердце забилось сильнее.

Он снова сверился с книгой. Повторил движения — осторожно, стараясь ничего не изменить.

— Озвящи.

Палочки и точки на мгновение зажглись в воздухе.

Точно такие, какие он только что начертил.

Кей перестал дышать.

Они погасли раньше, чем он успел наклониться ближе.

— Так.

Он встал.

Зачем — сам не понял.

Сел обратно.

Повторил.

Снова вспышка.

Кей закрыл левый глаз ладонью и попробовал ещё раз.

Ничего не увидел.

Убрал ладонь, закрыл правый.

— Озвящи.

Светящиеся знаки проступили перед ним и погасли.

Кей медленно опустил руку.

— С ума сойти, — прошептал он. — Работает.

Улыбнулся, не вполне веря собственным словам.

— Работает.

***

Следующие полчаса он повторял одно и то же.

Заглядывал в книгу, чертил, произносил слово.

Иногда спешил, сбивался и начинал сначала. Но стоило воспроизвести всё как в удачной попытке — знаки вспыхивали.

Это был результат.

Наконец-то.

Кей взял ручку и подробно записал, что делал. Отметил произношение. Порядок движений. То, каким глазом видел свет.

Потом попробовал другие слова.

Ничего.

Вернулся к первому.

Вспышка.

Снова другое сочетание.

Пусто.

Он перебрал ещё несколько примеров, сравнил написание, проверил себя по книге.

Действовало только «озвящи».

Кей отложил ручку.

Радость постепенно уступала место растерянности.

Хорошо. Он сумел зажечь несколько знаков в воздухе.

Что дальше?

Стол остался столом. Книга лежала на прежнем месте. Обрывок бумаги, который он использовал в прошлых опытах, тоже никуда не сдвинулся.

Возможно, что-то происходило.

Но он не понимал что.

Кей поднял руку и ещё раз начертил руны.

Короткий свет отразился только в его странном зрении.

И тогда он вспомнил энергетический блок.

Осколки.

Лица.

Образование тоже существовало для него одного. Камера его не видела, Рустам — не замечал.

Кей потянулся за телефоном и открыл снимок.

Обычное оборудование.

Но теперь, глядя на него, он уже знал, что хочет проверить.

Сегодня вернуться туда было невозможно. На ближайшие дни стояли другие заявки, а объяснять Рустаму или отцу, зачем ему понадобился давно отремонтированный блок, Кей не представлял как.

Он посмотрел на календарь.

До выходных оставалось несколько дней.

Кей оставил книгу открытой на нужной странице.

Глава 8

До торговых улиц оставалось совсем немного.

Ари уже почти полчаса смотрела на задний борт грузовика.

Иногда тот продвигался вперёд на несколько метров. Она отпускала тормоз, подкатывалась следом и снова останавливалась.

В кузове стояли овощи.

На радио объясняли причину задержки.

В столицу прибыла делегация Саврена — страны, граничившей с Конфедерацией на юго-востоке. Из-за дипломатического визита движение на нескольких улицах временно ограничили.

Ари посмотрела на неподвижный ряд машин.

Временные ограничения успели добраться и сюда.

— В ходе визита запланированы переговоры о совместных исследованиях в области утилизации отходов…

Она убавила звук.

Подумала о том, сколько топлива сейчас сгорает вокруг ради нескольких перекрытых улиц.

Грузовик впереди дёрнулся.

Ари проехала ещё немного.

В открытое окно заглядывало солнце. Воздух был тёплым, почти летним — в такую погоду хотелось куда-нибудь ехать, что-нибудь делать. Вместо этого она разглядывала задний борт грузовика.

За семь лет в столице Ари впервые застала настолько тёплый и солнечный Идев. Ни одного дождливого дня, ни привычных туманов.

Местные тоже удивлялись. В разговорах у прилавков непременно находился кто-нибудь, кто помнил похожую осень, но вспомнить, когда именно она была, обычно удавалось не сразу.

Зато о последствиях говорили уверенно: после такого тепла жди снега с севера.

Для столицы это звучало почти как угроза.

Снега здесь не было много лет. Его не ждали, к нему не привыкали, и сама мысль о том, что однажды утром улицы придётся расчищать, заметно портила людям удовольствие от хорошей погоды.

Ари это немного забавляло.

В Булжении, она же сектор восемьдесят семь, снег нередко ложился уже в начале Идева и оставался до конца Изеня.

Месяца рождения года.

Так его называли у неё на родине. Здесь предпочитали официальное: месяц межсезонья.

Ари чуть усмехнулась.

Межсезонье. Что-то между осенью и весной, оказавшееся там по недоразумению.

Дома всё было понятнее: зима. Сезон снегов и буранов, когда надолго запоминалось, неплотно ли закрыта дверь и хорошо ли заделаны щели у окна.

И месяцы считали иначе.

В старом календаре Булжении каждому сезону отводилось три месяца. В первом было тридцать четыре дня, в двух остальных — по тридцать три. Сто дней на сезон. Те же четыреста на год, только разделённые привычным для неё способом.

К столичному счёту Ари давно приспособилась. Но, услышав «межсезонье», всё ещё представляла заснеженную дорогу, на которой ветер за несколько минут заметал следы.

Впереди загорелись стоп-сигналы.

Ари нажала на тормоз.

Снегом даже и не пахло. Но столица прекрасно справлялась с пробками и без него.

***

К торговым рядам она добралась позже обычного, но разгрузилась быстро.

Продавец принял овощи, проверил ящики и расплатился. Сегодня обошлось без долгих споров.

Ари уже возвращалась к пикапу, когда из хозяйственной лавки её окликнули:

— А ко мне?

Она остановилась.

Хозяин стоял в дверях.

— Сегодня ничего нет.

— Совсем?

— Нитки закончились. И ткань. Поеду покупать.

— Здесь не нашла?

— Нужно на север сектора.

Он недовольно покачал головой, словно она сама выбрала самое неудобное место для закупок.

— Ты потом занеси. У меня почти всё разобрали.

— Занесу.

Ари посмотрела на телефон.

До появления зацикленной ещё оставалось время.

***

В нужном месте она остановилась заранее.

Улица жила обычной жизнью. Люди проходили мимо витрин, хлопали двери магазинов, кто-то долго пытался протащить тележку через высокий порог.

Девушка должна была появиться здесь.

Повернуть голову.

Поднести телефон к уху.

Улыбнуться.

Ари ждала.

Посмотрела на время.

Потом ещё раз.

Никого.

Она прошла немного дальше, вернулась, осмотрела противоположную сторону улицы.

Проверила часы на телефоне.

Всё верно.

Не опоздала.

Зацикленной не было.

Ари нахмурилась.

До сих пор маршрут повторялся достаточно точно, чтобы на него можно было рассчитывать. Сегодня не появилось даже слабого следа.

Она постояла ещё.

Потом отправилась к ограде.

***

Дверь была на месте, всё такая же красная. И всё также закрыта. А вокруг было всё также пусто.

Ари прошла вдоль стены, задержалась у угла, прислушалась. Ничего, что объяснило бы исчезновение девушки.

Снова дёргать ручку не стала.

Пора было менять тактику.

Она слишком долго ходила следом, надеясь, что зацикленная сама выведет её куда нужно. Даже если та появится завтра, можно будет снова добраться до той же двери и снова остаться снаружи.

Просто очистить осколок Ари могла бы и раньше.

Но тогда оборвалась бы единственная связь, которую удалось найти.

Теперь связь исчезла сама.

Ари вернулась к магазинам.

***

Спрашивала осторожно.

Сначала об ограде.

Не мешает ли проходу? Давно ли поставили? Она помнила, что раньше здесь можно было пройти иначе.

Продавец из ближайшей лавки подтвердил: забор появился недавно.

— Раньше ходили насквозь, — сказал он. — Теперь обходи.

— Из-за здания?

Тот пожал плечами.

— Наверное. У нас не спрашивали.

Про само здание он почти ничего не знал.

Хозяин сменился несколько лет назад. Вывески не было. Что внутри — неизвестно.

В другой лавке ответили примерно так же.

Кто-то видел, как туда входили люди. Кто-то считал, что помещения сдают. Один человек уверенно назвал складом, но на вопрос, что там хранят, только развёл руками.

Потом разговор зашёл о пропавших.

— Тут ведь не только проходы закрывают, — сказала женщина возле прилавка. — Люди пропадают. Вон, объявления висят.

Ари повернулась.

На столбе у края тротуара было приклеено несколько листов. Один размок по нижнему краю, другой наклеили поверх старого.

Она подошла ближе.

С первого снимка смотрел незнакомый мужчина.

Со второго — девушка.

Ари замерла.

Улыбка на фотографии была другой, взгляд направлен прямо в объектив. Волосы лежали чуть иначе.

Но это была она.

Зацикленная.

Ари прочитала объявление целиком. Потом ещё раз посмотрела на лицо.

До сих пор она знала только несколько повторявшихся движений: телефон у уха, поворот головы, шаги к закрытой двери.

Здесь был человек, которого искали.

Она достала мобильник и сфотографировала лист.

Потом остальные объявления.

***

Ничего определённого узнать не удалось.

О здании говорили предположениями. Про исчезновения вспоминали то одно, то другое, путались в сроках. Никто из тех, с кем Ари поговорила, не мог объяснить, связано ли одно с другим.

Она вернулась к пикапу с ощущением, что вопросов стало больше.

Зацикленная исчезла.

Ограда оказалась новой.

Лицо девушки висело на столбе под словом «Пропала».

Ари ещё раз открыла фотографию, затем убрала телефон.

Нужно было ехать за тканью.

***

В северной части сектора движение было свободнее.

Торговый центр встретил её ровным гулом голосов, музыкой и сухим тёплым воздухом.

В магазине тканей Ари задержалась надолго.

Выбирала на ощупь, проверяла плотность, смотрела, как материал ложится в складку. Продавец принёс ещё несколько рулонов.

— Эту в прошлый раз брали.

— Помню. После стирки повело.

— Совсем немного.

Ари посмотрела на него.

Он убрал рулон.

— Тогда вот эту попробуйте.

С нитками тоже пришлось повозиться. Нужные были не во всех оттенках, несколько привычных позиций закончились.

Она докупила иглы, застёжки и другие мелочи, прошлась ещё по нескольким магазинам.

К тому времени, когда вернулась к машине, день заметно перевалил за середину.

Ари уложила пакеты и села за руль.

Домой хотелось больше, чем утром.

***

Мемориальную доску она заметила на обратном пути.

Старая промзона оставалась сбоку от дороги.

Ари сбавила скорость.

Она помнила прошлогодний пожар.

Допускала, что взрывы могли быть связаны с эхо, возникшим на территории комплекса. Уверенности не было. После такого разрушения многое уже невозможно было отделить одно от другого.

К тому же огонь в подобных случаях хорошо очищал место от эхо.

Но хорошо — не всегда означало полностью.

Ари проехала дальше, нашла место для пикапа и заглушила двигатель.

Только посмотрю.

***

За оградой тянулись пострадавшие корпуса.

Ари шла вдоль забора, заглядывая в щели. Меняла угол, отходила, приближалась снова. Видно было плохо: то мешали сложенные материалы, то стена соседнего здания перекрывала обзор.

Она остановилась у просвета между секциями.

Наклонила голову.

— Да что ж вас так тянет к этому месту? Мёдом намазано, что ли?

Ари выпрямилась.

К ней приближался полицейский.

Крепкий мужчина под пятьдесят, лысый, с заметным шрамом на голове. Он смотрел сначала на неё, потом на щель в заборе.

— Что высматриваем?

— Хотела посмотреть.

— Это я заметил. На что?

Ари промолчала на долю секунды дольше, чем следовало.

Он остановился перед ней.

— Документики предъявите.

Она достала документы.

Полицейский посмотрел на них, сверил фотографию с лицом.

— Куница Ариадна, верно?

— Да.

— Двадцать четыре... А, нет, почти двадцать пять лет. Завтра исполнится.

Посмотрел ей в лицо.

— Что же вы гражданочка, взрослый человек, а такими глупостями занимаетесь?

— Какими? Я просто смотрела

Потом снова перевёл взгляд на ограду.

— Пройдёмте со мной в участок.

Ари почувствовала, как усталость разом сменилась раздражением.

— Я за забор не заходила.

— Вот там и поговорим.

Она посмотрела в сторону дороги, где остался пикап.

Надо же было сунуться сюда посреди дня.

Да ещё вот так, ничего не продумав.

— С самого утра день не задался, — пробормотала она.

— Что?

— Ничего.

***

В участке пахло пылью, бумагой и остывшим кофе.

Ари посадили на стул и велели подождать.

Она ждала.

Полицейский куда-то ходил, разговаривал с коллегой, возвращался к столу, снова уходил. Время от времени задавал вопрос, ответ на который уже слышал.

Что делала возле ограждения?

Зачем смотрела внутрь?

Кого там собиралась встретить?

— Никого.

— Просто гуляла?

— Да.

Он посмотрел на неё поверх документов.

Ари поняла, что слово выбрала неудачно.

— Шла мимо. Остановилась посмотреть.

— Там люди погибли. Здания аварийные. Что там смотреть?

Она сжала пальцы на коленях.

Объяснить ему было нечего.

Вернее, объяснение существовало, но после него домой её отпустили бы ещё нескоро.

Полицейский откинулся на спинку стула.

— Тэда знаете?

— Нет.

— Рику?

Ари покачала головой.

— Есть тут компания. Тоже всё посмотреть хотят. То забор им мешает, то дверь закрытая. Вы не с ними?

— Нет.

Он задержал взгляд на её волосах.

— Там одна тоже любит краситься.

— Это естественный цвет.

Полицейский кивнул с таким видом, будто именно этого ответа и ожидал.

— Да-да. Охотно верю.

Задержал взгляд на лице Ари.

— Мать не пугаете ими?

— У них тоже естественный цвет.

Ари отвернулась к стене.

На ней висел календарь, который она уже успела прочитать несколько раз.

Над таблицей дней был изображён круг, рассечённый вертикальной линией. Правая половина сползла на несколько сантиметров вниз, будто её плохо закрепили.

Ниже стоял год.

1053 от сотворения мира.

Ари задержала взгляд на надписи.

Тысяча пятьдесят три года с тех пор, как некое абсолютное божество взяло камень, опалило его огнём, а затем залило водой. Вода принесла плодородную землю. Божество вдохнуло в неё жизнь и даровало миру Небесную механику — закон, по которому всё существующее живёт и движется.

Так рассказывали храмовники.

Ари слышала эту историю ещё в детстве и никогда особенно над ней не задумывалась. Камень, огонь, вода. Удобная сказка, в которой всему находилось место и ничто не оставалось без объяснения.

Хотя иногда сомнения возникали.

Четыреста дней в году. Десять месяцев по сорок дней.

Слишком ровно.

Ари смотрела на аккуратные клетки. В природе ей постоянно попадалось что-нибудь кривое, неровное, не желающее укладываться в удобный порядок. Даже плоды на одной ветке вырастали разными.

А целый мир исправно отсчитывал четыре сотни дней и начинал заново.

Иногда это казалось насмешкой над наукой и вероятностью. Будто кто-то действительно однажды решил, что так будет удобнее.

Она перевела взгляд на изображённую рядом карту Конфедерации.

Номера секторов теснились внутри границ.

Риконтия существовала уже около тысячи лет. Когда-то место, которое теперь обозначали двумя цифрами — 01, — было небольшим княжеством. Одним из множества.

Потом начались завоевания.

За семь столетий Риконтия выросла в империю. Соседние княжества заключали союзы, чтобы ей противостоять. Союзы становились теснее, общая оборона требовала общих решений, и со временем на месте нескольких владений возникало одно государство.

Поглощать их было всё труднее.

В какой-то момент очередной князь Риконтии решил, что продолжать войны слишком дорого.

Империю назвали Конфедерацией.

Вошедшим в неё княжествам дали определённые свободы. А заодно — номера.

Ари рассматривала карту.

От прежних названий здесь не осталось ничего. Только сектора, границы и мелкие обозначения дорог.

Сама Риконтия тоже постепенно исчезла из повседневной речи. Её имя отступало перед новым устройством страны, пока люди не привыкли говорить просто: Конфедерация.

Следующие триста лет соседей привлекали уже другими средствами.

Технологиями. Торговлей. Доступом к тому, что самая большая и развитая страна мира могла предложить своим участникам.

Условия выглядели выгодными. Возможность продавать товары через открытые границы, получать новое оборудование и пользоваться общими достижениями перевешивала то, с чем приходилось расстаться.

Княжество Булжения присоединилось около ста лет назад.

Теперь оно называлось сектором 87.

Ари нашла его на карте.

Маленькие цифры ничего не напоминали о доме.

Сотни лет не хватило, чтобы храмовные обычаи проникли в Булжении повсюду. Старики ещё помнили другие предания и рассказывали их детям — иногда рядом с теми самыми историями, которые полагалось считать правильными.

Одну из них Ари особенно хорошо запомнила.

Когда-то у ночи было собственное светило.

Оно висело над землёй, пока солнце уходило, и позволяло различать дороги, деревья, лица. Темнота не была такой глубокой.

А потом светило треснуло.

Ари снова посмотрела на круг над календарём.

Две половины.

Одна ниже другой.

В детской истории осколки упали в океан. Поднялась большая вода, обогнула землю, затем вернулась снова. И ещё раз.

После неё многое исчезло.

А ночное небо осталось пустым.

Ари долго смотрела на разорванный круг.

Ей хотелось вспомнить, кто первым рассказал эту легенду. Сам голос уже стёрся из памяти, остались только слова и детская попытка представить свет среди ночи.

***

Прошло ещё время.

Ари посмотрела на телефон, прикинула, когда доберётся домой, и убрала его обратно.

Полицейский вернулся к столу.

— Девушка, вам двадцать пять лет.

Она подняла глаза.

Собственный возраст ей был известен и незачем напоминать ей об этом второй раз за день.

— Когда уже повзрослеете, ума наберётесь? Ещё и официально не работаете.

Ари вспомнила утреннюю разгрузку. Ящики, которые перенесла в магазин. Пакеты с тканью в машине. Теплицу, к которой сегодня вернётся позже, чем собиралась.

— Это здесь причём?

Он посмотрел на неё.

Она прикусила язык.

Не сейчас.

Полицейский ещё некоторое время объяснял, чем опасны повреждённые здания. Вспомнил тех, кто лезет за ограждения, а потом приходится их искать. Снова упомянул Тэда и его компанию.

Ари слушала молча.

Возразить по существу она не могла: здания действительно были опасны.

Всё остальное хотелось предложить ему оставить при себе.

Наконец он подвинул к ней документы.

— В общем, выношу вам устное предупреждение. И попрошу больше не соваться в опасную для здоровья зону.

Ари забрала документы.

— Я могу идти?

— Можете. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Она встала.

От нескольких часов на неудобном стуле затекла спина.

На улице уже менялся свет.

Ари остановилась у выхода, глубоко вдохнула и пошла к машине.

Сегодня она узнала, что зацикленная исчезла, купила нитки и выслушала подробную лекцию о том, когда ей следует повзрослеть.

В промзоне толком не увидела ничего.

Глава 9

С того дня, когда Кей написал друзьям «не пропаду», прошло полтора месяца.

Он не пропал.

По крайней мере, так можно было считать, если редкие сообщения в общем чате означали присутствие в чужой жизни.

«Да, нормально».

«Работаю».

«На этих выходных не получится».

Денис и Лера несколько раз предлагали зайти. Потом — встретиться где-нибудь. Потом снова зайти, раз ему пока не хочется никуда выбираться.

Кей каждый раз находил причину.

Работы действительно хватало, но времени на встречу он мог бы найти. Это он понимал, даже когда печатал очередное объяснение.

Просто не хотел видеть, как они посмотрят на него.

Сначала — в лицо. Потом на глаз. Потом поспешно отведут взгляд и станут разговаривать чуть осторожнее, чем раньше.

Или не отведут.

Он не знал, что хуже.

Иногда казалось, что дружба осталась там, вместе с техникумом, выпускной фотографией и прежним лицом. В той жизни они могли встретиться без подготовки. В этой Кей уже полтора месяца собирался с духом.

В пятницу Лера снова написала:

«Может, завтра всё-таки увидимся?»

Кей сидел перед раскрытой книгой.

На отдельном листе лежало аккуратно переписанное слово. Он уже почти не заглядывал в образец, когда чертил его в воздухе.

«Устал за неделю. Хочу отлежаться».

Отправив сообщение, Кей некоторое время смотрел на экран.

Было стыдно.

Он собирался променять встречу с друзьями на поездку в промзону и попытку помахать рукой перед тем, чего больше никто не видел.

Но там хотя бы не нужно было объяснять, как он себя чувствует.

И ждать жалости.

Кей перевернул телефон экраном вниз.

***

В субботу Денис написал с утра.

«Ты не передумал?»

Кей ответил, ещё лёжа в кровати:

«Нет. Простите, я не в состоянии».

Несколько секунд под сообщением двигались точки.

«Окей. Открывай дверь тогда. Состояние мы тебе привезли».

Кей нахмурился.

«В смысле?»

Внизу раздался звонок.

Он сел.

Посмотрел на телефон.

Снова на дверь своей комнаты.

— Да вы издеваетесь.

На лестницу выскочил, не вспомнив о бандане.

За входной дверью стояли Денис и Лера.

Денис держал тяжёлый пакет. Из него торчало горлышко бутылки. У Леры был второй — с чипсами, сухариками и сушёной рыбой в прозрачной упаковке.

Кей остановился на пороге.

Оба посмотрели на него.

Вот сейчас.

— Ну? — спросил Денис. — Нам здесь состояние распаковывать?

Лера чуть приподняла пакет.

— Рыба начинает уставать.

Кей невольно отступил.

Они вошли.

Из кухни выглянула мать, следом показался отец.

— Здрасте! — почти одновременно сказали друзья.

Лера улыбнулась:

— Мы к вам в гости. Вы не против, если мы немного у Кея посидим? Встряхнём его, а потом вытащим погулять.

Мать посмотрела на Кея.

Тот всё ещё держался за дверную ручку.

— Да, конечно, проходите.

— Только без разрушений, — сказал отец.

— Постараемся, — ответил Денис.

— Он шутит, — добавила Лера.

— Пока да.

Кей закрыл дверь.

Ему хотелось спросить, почему нельзя было предупредить. Но ответ он знал.

Денис подхватил его под одну руку, Лера — под другую.

— Веди, хозяин.

— Я сам дойду.

— Мы не сомневаемся. Это почётный эскорт.

***

— Ностальгия, — протянула Лера, поднимаясь по лестнице. — Когда мы здесь в последний раз были?

— Больше пяти лет назад, — ответил Денис. — Ещё до того, как этот человек решил стать недоступным.

— Я вообще-то рядом стою.

— Поэтому и говорю сейчас. В чате ты бы не ответил.

Дверь Рики приоткрылась.

— Что за шум с утра пораньше?..

Она выглянула в коридор и замерла.

На ней была розовая пижама с зайцами. Мягкая ткань топорщилась на рукавах, один манжет почти закрывал пальцы. Над воротом торчали растрёпанные чёрные волосы с фиолетовыми прядями, в ушах поблёскивал металл.

— Ой.

Рика посмотрела на Дениса, потом на Леру.

Кей успел открыть рот.

Дверь захлопнулась.

— Идиот! Предупреждать надо!

— Меня тоже не предупредили! — ответил он.

Денис медленно повернулся к нему.

— Суровая у вас охрана.

— Особенно зайцы, — сказала Лера. — Я бы не связывалась.

Из-за двери донеслось:

— Я всё слышу!

— Вот видишь, — шепнул Денис. — Ещё и слух отличный.

Кей потащил их дальше, пока Рика не решила выйти снова.

***

Только в комнате он вспомнил о книгах.

Открытый справочник лежал посреди стола. Вокруг — блокнот, листы с рунами, выписанные слова.

— Погодите. Я стол освобожу.

Он быстро сложил бумаги, сунул их между страницами и сгреб книги в стопку.

Лера заглянула ему через плечо.

— О, ты снова читаешь? Что на этот раз?

— Да так. Исторические справочники. По маминой работе.

Кей открыл шкаф и убрал всё внутрь.

— Решил посмотреть. Скука смертная, но для общего развития.

Денис поставил пакет на освободившееся место.

— Подождите. Наш Кей решил заняться саморазвитием?

— Представь себе.

— Завтра конец света?

— Послезавтра, — ответила Лера. — Завтра он дочитывает.

Денис покачал головой.

— Ты в техникуме к учебникам прикасался только в режиме «вот вам домашка, отвяжитесь». Я до сих пор не понимаю, как ты с таким подходом окончил на отлично.

— И специальность освоил так, что преподаватели тебя в пример ставили, — добавила Лера. — Что было особенно неприятно остальным.

— Будет вам. Не всё так плохо было.

— Конечно. Плохо было нам.

Кей улыбнулся.

— Я учился. Старался, по крайней мере.

— Вот. Запомни это состояние, — сказал Денис. — Пригодится для саморазвития.

***

Они просидели несколько часов.

Говорили о работе, о знакомых, о человеке из техникума, который внезапно женился, хотя когда-то громче всех объяснял, почему никогда этого не сделает.

Денис рассказывал что-то, размахивая сухариком. Лера перебивала, уточняла, обвиняла его в бессовестном преувеличении.

Кей сначала больше слушал.

Потом поправил одну деталь.

Вспомнил другую.

И незаметно для себя включился в разговор.

Когда друзья только пришли, он видел возле их голов привычные тёмные переплетения. Старался не смотреть на них, переводил взгляд на лица, на руки, на пакеты.

Постепенно отвлёкся.

Выпил одну бутылку пива. Доел несколько сухариков. Рассмеялся так громко, что сам удивился.

О книгах в шкафу вспомнил, когда посмотрел на время.

День уже уходил.

На опыты останется только воскресенье.

Кей испытал досаду и тут же почувствовал себя последней сволочью.

Лера сидела на краю кровати, Денис пытался открыть пакет, который упорно не хотел рваться, и оба были здесь — после всех его отказов.

Он забрал пакет у Дениса.

— Дай сюда.

***

На улицу вышли после обеда.

Бандану Кей надел уже у двери. Денис посмотрел на рисунок, но ничего не сказал.

Некоторое время они просто шли, решая, куда податься.

Лера предлагала боулинг.

Денис утверждал, что сегодня намерен победить и потому заранее просит обойтись без оправданий.

Кей слушал их вполуха.

Что-то было не так.

Он посмотрел на мужчину, прошедшего навстречу.

Потом на женщину у остановки.

Замедлил шаг.

Сдвинул бандану.

Ничего.

Кей остановился.

Люди шли мимо. Разговаривали, смотрели в телефоны, торопились по своим делам.

Над их головами ничего не двигалось.

Он резко обернулся к друзьям.

У Дениса — ничего.

У Леры — тоже.

А утром было.

Он точно видел.

— Кей?

Лера подошла ближе.

Денис перестал улыбаться.

— Ты чего?

Кей открыл левый глаз шире, потом моргнул несколько раз.

Мир оставался обычным.

— Эй, — Лера заглянула ему в лицо. — Ты смерть увидел, что ли?

— Нет…

Он сглотнул.

— Всё в порядке. Просто вспомнил, что утюг не выключил.

Они посмотрели на него.

На секунду стало тихо.

Потом Денис запрокинул голову и рассмеялся.

Лера закрыла лицо ладонью.

— Кей!

— Только не утюг, — выговорил Денис. — Мы же договорились.

— Я думала, ты уже забыл.

Кей заставил себя улыбнуться.

Старая шутка сработала. Та самая, которую они когда-то умудрялись вставлять почти в любой разговор, пока она не надоела всем вокруг.

Сейчас он был благодарен ей больше, чем мог бы объяснить.

— Пойдёмте, — сказал он.

И вернул бандану на место.

***

Остаток дня Кей постоянно проверял.

Поправлял ткань так, чтобы открыть глаз. Смотрел на прохожих, на сотрудников боулинга, на людей за соседними столиками.

Ничего.

Механизмы исчезли.

Он пытался вспомнить, когда видел их в последний раз. Дома. Наверняка дома. Кажется, когда Денис ставил пакет на стол.

Или позже?

Момент ускользал.

— Твоя очередь, — напомнила Лера.

Кей взял шар.

Дорожка блестела под светом ламп. Кегли стояли ровным треугольником.

Нужно было бросить.

Он бросил.

Сбил две.

— Саморазвитие пока не помогает, — заметил Денис.

Кей показал ему кулак.

Потом всё-таки рассмеялся.

День получался весёлым, несмотря ни на что.

Они спорили о счёте, ели, снова выпивали. После боулинга кто-то предложил караоке, и решение приняли с той лёгкостью, с какой обычно принимают решения, о которых наутро напоминает больное горло.

Кей пел вместе с ними.

Сначала нехотя, потом громче.

К концу вечера все трое охрипли.

Ни Денис, ни Лера ни разу не посмотрели на него так, как он боялся.

Не стали осторожнее.

Не говорили с ним вполголоса.

Его дразнили, перебивали, вытаскивали петь и обвиняли в том, что он специально выбирает песни, которых никто не знает.

Кей порой забывал о своём глазе.

А потом снова смотрел на чужую голову — и вспоминал.

***

Дорогу домой он помнил.

Вообще ему казалось, что выпитое подействовало не так сильно, как должно было. Мысли оставались достаточно ясными. Только ноги иногда требовали лишнего внимания, а слова цеплялись друг за друга.

Мать вышла в прихожую, когда он возился с обувью.

— Кей?

— Я.

Это прозвучало убедительно.

По крайней мере, ему так показалось.

Она подошла ближе.

— Всё хорошо?

— Да, мам. Всё нормально.

Он выпрямился чуть медленнее, чем собирался.

Мать придержала его за локоть.

— Воды принести? Ты ел?

Кей закрыл глаза.

Выпускной.

Тот же коридор. Те же вопросы. Мама, которая никак не могла понять, что он способен сам дойти до комнаты.

Тогда он ответил резко.

Сейчас раздражение поднялось точно так же — быстро, горячо, раньше, чем он успел его остановить.

— Мам, я…

Он посмотрел на её руку у своего локтя.

Выдохнул.

— Я поел. Спасибо. Воды сейчас выпью и пойду спать.

Она задержалась рядом ещё на секунду.

— Хорошо. Только не торопись на лестнице.

Кей кивнул.

Ответ, который первым пришёл ему в голову, оставил при себе.

***

Проснулся он в одиннадцать.

Голова болела.

Во рту пересохло, горло саднило после караоке. Кей некоторое время лежал, стараясь не двигаться, потом всё-таки сел.

В квартире было тихо.

Внизу, на кухонном столе, лежала записка.

«Мы за продуктами. Поешь обязательно. Если болит голова — таблетки рядом».

Рядом действительно стояла упаковка.

Кей посмотрел на неё с раздражением.

Будто ему снова семнадцать. Будто он сам не догадается, что делать с собственной головой.

Он налил воды.

Прочитал надпись на упаковке, достал таблетку и проглотил.

Потом сделал бутерброд.

Есть не хотелось, но после первых кусочков стало немного легче.

Кей убрал тарелку и поднялся к себе.

Воскресенье ещё не закончилось.

***

Книги лежали там, куда он вчера их засунул.

Кей достал нужную, нашёл страницу и положил перед собой блокнот.

Движения он помнил уже без подсказки.

Поднял руку.

Начертил знаки.

— Озвящи.

Ничего.

Он нахмурился.

Повторил медленнее.

— Озвящи.

Воздух остался пустым.

Кей посмотрел на образец.

Проверил каждую линию, каждую точку.

Снова поднял руку.

Ничего.

Он отодвинул стул и встал.

Попробовал стоя.

Повернулся к окну, потом от окна. Закрыл правый глаз. Произнёс слово отчётливее.

Ни одной вспышки.

Кей опустил руку.

Вчерашняя улица вернулась в память сразу.

Люди без механизмов.

Обычные лица Дениса и Леры.

Он ведь надеялся, что сегодня всё пройдёт. Что это усталость, случайность, что угодно.

Кей снова посмотрел на книгу.

Нет. Я делал это сотню раз.

Он повторил ещё.

И ещё.

В какой-то момент понял, что торопится, пропускает движение, и заставил себя остановиться.

Сел.

Медленно, глядя на образец, начертил всё заново.

— Озвящи.

Ничего.

***

На улицу он вышел почти бегом.

Бандану не взял.

Во дворе женщина везла коляску. Возле подъезда двое мужчин разговаривали, придерживая открытую дверь. Чуть дальше подросток сидел на спинке скамейки и смотрел в телефон.

Кей оглядывал их одного за другим.

Ни линий.

Ни трубок.

Ни тёмных переплетений возле висков.

Он вышел к тротуару, постоял у перехода. Людей здесь было больше.

Результат тот же.

Кто-то поймал его взгляд и отвернулся. Кто-то посмотрел на белый глаз.

Кей почти не замечал.

Он поднял голову.

Небо было просто небом.

Даже мутных пятен больше не осталось.

Некоторое время он стоял, щурясь на свет.

Потом вернулся во двор и сел на скамейку.

Ещё недавно он мечтал перестать видеть всё это. Закрывал глаз, прятался за повязкой, искал объяснение, которое позволило бы снова жить как прежде.

Теперь прежний мир вернулся.

Кей сидел посреди него и чувствовал себя так, словно у него что-то отняли.

Он только успел нащупать дверь, приоткрыть её, увидеть свет по ту сторону.

А она захлопнулась перед самым носом.

Кей посмотрел на свои руки.

Что делать дальше, он не знал.

Глава 10

До пикапа Ари дошла уже уставшей.

Села, закрыла дверь и некоторое время держала руки на руле, не запуская двигатель.

Мать не пугаете ими?

Надо же было спросить именно это.

Она посмотрела на своё отражение в боковом стекле. Белые глаза, седые волосы. Полицейский увидел в этом очередную попытку привлечь внимание.

Мать помнила её другой.

***

Ари было пятнадцать, когда автобус попал в аварию.

Несколько человек погибли. Несколько остались живы, но попали в больницу.

Она оказалась среди последних.

Иногда ей казалось, что память сохранила слишком мало. Иногда — что вполне достаточно.

Голоса. Чужое дыхание совсем близко. Боль, место которой невозможно было сразу определить.

А потом темнота.

Долгая.

Врачи говорили с родителями. Родители говорили с ней. Ари училась узнавать настроение матери по тому, как та ставила чашку на стол.

Про зрение сначала спрашивала каждый день.

Потом реже.

Новое пришло спустя месяцы.

Так медленно, что она не сразу поняла, что происходит.

Сначала угадывала, где заканчивается кровать. Где стоит человек. Думала, что запомнила комнату, научилась лучше слышать, чувствовать движение воздуха.

Потом однажды различила предмет, которого на прежнем месте быть не должно было.

Проверила рукой.

Он был там.

Постепенно темнота отступала. В ней проступали очертания, расстояния, поверхности. Мир возвращался белым, непривычным, но всё более подробным.

А вместе с ним приходило то, чего остальные не видели.

Ари поняла это по разговорам. По тому, как люди спокойно проходили рядом с тем, от чего ей хотелось отшатнуться. По отсутствию реакции на серые пятна возле чужих голов.

Однажды она почти спросила мать.

Уже открыла рот.

Но представила следующий разговор. С врачом. Потом с другим.

Она и без того слишком хорошо знала больничные коридоры.

Ари промолчала.

Впоследствии молчать стало привычкой.

***

Она завела двигатель и выехала на дорогу.

За лобовым стеклом проплывали здания.

Даже теперь, спустя семь лет, столица порой казалась ей слишком большой. Дома поднимались один за другим, закрывая небо, улицы вливались в новые улицы, а люди не заканчивались нигде.

В Булжении всё было иначе.

Ари выросла в частном доме. Знала, как звучат шаги на крыльце, как пахнет земля после полива, как меняется лес за оградой от сезона к сезону.

Лесов на родине было много.

На лесозаготовках зарабатывали, древесину вывозили, перерабатывали, продавали. Но за лесами ухаживали, вырубленные участки восстанавливали. Города до сих пор утопали среди деревьев.

В столице лес постепенно оттеснили к юго-западной окраине.

Остаток того, что когда-то занимало гораздо больше места.

Когда Ари только приехала, даже этот остаток оказался спасением.

***

Родители обрадовались, когда она сказала, что собирается уехать.

Не самому отъезду.

Тому, что у неё появились планы.

После аварии Ари замкнулась. Отвечала коротко, раздражалась на помощь, которую не просила, и почти ничего не рассказывала. Родители пытались понять, что с ней происходит, а она принимала каждый вопрос за попытку добраться до того, что приходилось скрывать.

Разговоры всё чаще заканчивались неловким молчанием.

И вдруг — столица.

Работа. Собственное жильё. Новая жизнь.

Они дали ей денег на аренду на несколько лет.

Перед отъездом родители собрали для неё семена.

Оба работали с ними, и Ари тоже училась в этой области. Мать укладывала подписанные пакеты, отец проверял, ничего ли не забыли.

На всякий случай.

Если захочет работать по специальности.

Ари привезла их в столицу вместе с вещами и первое время почти не доставала.

***

С жильём она решила экономить.

Нашла самую дешёвую комнату из тех, в которых ещё можно было представить жизнь. Сказала себе, что это ненадолго.

Комната давила.

Стоило встать с кровати, как рядом оказывался стол. Повернуться — шкаф. За стеной разговаривали, сверху двигали мебель, в коридоре хлопали двери.

Ари привыкла выходить из дома и видеть деревья.

Здесь, чтобы выйти, нужно было сначала пройти мимо чужих дверей, спуститься, пересечь холл, потом оказаться среди людей, машин и ещё более высоких стен.

Работу по специальности найти не удалось.

Она отправляла документы, приходила на собеседования, объясняла, чему училась и что умеет.

Ответы менялись мало.

Другие стандарты.

Другая программа.

Диплом Булжении здесь не подтверждал нужной подготовки.

Иногда разговор заканчивался раньше, чем она успевала рассказать о своём опыте.

Ари устроилась посудомойщицей в небольшое кафе.

Ни на что другое брать её не соглашались.

К вечеру болели спина и руки. В ушах ещё долго стоял звон тарелок, а в тесной комнате казалось, что за весь день она так и не вышла из чужого помещения.

Тогда она начала ездить в лес.

***

Первое время просто ходила.

Сворачивала с дороги, выбирала тропу, уходила туда, где переставало быть слышно машины.

Здесь можно было остановиться, не мешая никому пройти.

Можно было не отводить взгляд.

Деревья ничего от неё не хотели.

Лес отличался от родного, но в нём было достаточно знакомого, чтобы Ари начала возвращаться снова и снова.

Однажды она наткнулась на руины.

Старый камень проглядывал между корнями. Остатки стен терялись в растительности. Ари прошла чуть дальше, пытаясь понять, что здесь когда-то стояло.

И услышала голос.

— Ты ищешь дорогу?

Она резко обернулась.

Никого.

— Кто здесь?

— Лиарен.

Голос не доносился ни справа, ни слева. Он возникал прямо в сознании, и от этого Ари не могла определить, куда смотреть.

Она отступила.

— Я тебя не вижу.

— Знаю.

На этом первый разговор почти закончился.

Ари ушла быстро, несколько раз оглянулась, потом ещё долго убеждала себя, что возвращаться не стоит.

Через несколько дней пришла снова.

***

Сначала они говорили мало.

Ари задавала один вопрос, получала ответ и уходила. Иногда просто сидела среди камней, прислушиваясь к лесу и к тому, заговорит ли он первым.

Лиарен не появлялся перед ней.

Постепенно невидимый собеседник перестал пугать.

Она привыкла к его голосу. К паузам, во время которых можно было подумать, не торопясь заполнить тишину. К тому, что здесь не требовалось изображать человека, у которого всё в порядке.

В одном из разговоров Ари рассказала о зрении.

Не сразу всё.

Сначала — что после аварии перестала видеть.

Потом — что теперь различает мир иначе.

И наконец — о пятнах возле людей.

Лиарен выслушал.

Начал объяснять.

Ари задавала вопросы, возвращалась к одним и тем же словам, пыталась сопоставить их с тем, что знала сама.

Не всё становилось понятным.

Но впервые ей не приходилось доказывать, что увиденное существует.

***

Про семена она упомянула позже.

К тому времени Ари уже несколько раз доставала привезённые пакеты. Перебирала их после работы, вспоминала дом.

И замечала странные вкрапления.

Они не походили на обычные повреждения. Находились там, куда привычным зрением не заглянуть, и выглядели чужеродно даже в её белом мире.

Она принесла несколько семян к руинам.

Лиарен объяснил, что именно она различает.

Потом начал учить отделять ненужное, убирать искажения, не разрушая остального.

Получалось не сразу.

Ари ошибалась, возвращалась к началу, сравнивала. Здесь пригодилось всё, что в столице сочли недостаточным: знания, полученные дома, учёба, работа рядом с родителями.

Теперь к ним добавилось то, чему её прежде никто не мог научить.

За семенами последовали руны.

Не целая система разом — отдельные знаки, сочетания, упражнения.

Лиарен объяснял, Ари пробовала.

Со временем он научил её нити.

Она помнила своё удивление, когда набор начертанных знаков впервые вытянулся в тонкую светящуюся линию. Та дрогнула, изогнулась, следуя её воле, и тут же распалась.

Ари долго смотрела на пустую ладонь.

Потом попросила показать ещё раз.

***

Снаружи протяжно посигналили.

Ари вернулась вниманием к дороге и продвинулась вслед за машиной впереди.

К счастью, здесь задержка оказалась короткой.

Скоро дома.

Она до сих пор иногда произносила это мысленно с удовольствием.

Дома.

Не в комнате, за которую нужно платить, чтобы иметь право поставить сумку возле кровати.

В своём доме.

***

Перебраться в лес предложил Лиарен.

К тому времени Ари всё чаще задерживалась возле руин до самого вечера. Рассказывала о кафе, о комнате, о том, как иногда после смены не могла заставить себя сразу вернуться туда.

— Ты могла бы жить здесь, — сказал он однажды.

Ари посмотрела на деревья.

— В лесу?

— Я научу тебя.

Она сперва решила, что он недооценивает количество вещей, без которых человеку не обойтись.

Потом поняла, что недооценивала их сама.

Обустройство заняло много времени.

Ари продолжала работать, возвращалась в съёмную комнату, а свободные дни проводила в лесу. Выбирала место, расчищала участок, училась обращаться с материалами.

Нить помогала поднимать и перемещать то, с чем в одиночку она бы не справилась.

Но знать, куда положить поднятое, всё равно требовалось ей.

Лиарен объяснял, как проложить воду от родника, как построить простой дом, как защитить его от сырости и холода. Ари записывала, переспрашивала, переделывала неудачное.

Покупала инструмент и оборудование.

Купила машину, чтобы перевозить всё необходимое.

Родительские деньги постепенно превращались в стены, крепёж, утепление и вещи, о существовании которых прежде она не задумывалась.

Дом строился без разрешений.

Само по себе умение поднять бревно светящейся нитью не давало права поселиться на чужой земле.

Ари это понимала.

Но возвращаться в тесную комнату с каждым разом было труднее.

***

С печью пришлось повозиться отдельно.

Подходящую она нашла среди экспедиционного оборудования. Современную, рассчитанную на использование в специальных палатках, а не в доме, который она собиралась отапливать.

Зато её можно было купить, привезти и приспособить к своим нуждам.

Первый вечер с теплом внутри запомнился лучше многих других.

Ари сидела, прислушиваясь к незнакомым звукам нового дома.

За стеной никто не разговаривал.

Не двигали стул над головой.

Никто не проходил по коридору.

Шумел лес.

Она тогда ещё не закончила половины задуманного. Вещи лежали как попало, многое требовало работы, впереди оставались теплица, полив и десятки других забот.

Но тесно больше не было.

***

Ари свернула с основной дороги.

Деревья сомкнулись ближе.

Вспомнились родители — мать с пакетами семян, отец, старавшийся уложить их так, чтобы ничего не повредилось.

Мать не пугаете ими?

Полицейский понятия не имел, как много она когда-то сделала, чтобы никого не пугать.

Сколько промолчала.

Сколько раз сказала, что всё нормально.

Ари крепче перехватила руль, затем отпустила пальцы.

В кузове негромко стукнуло что-то из покупок.

Нужно было вернуться, проверить теплицу, разобрать ткань. Обычные дела, которые она выбрала сама.

За очередным поворотом показался дом.

Ари сбавила скорость.

Ещё до того, как заглушила двигатель, ей почудился знакомый звон музыки ветра.

Подвески под навесом чуть покачивались. Со стороны — обычное украшение. Для Ари — амулеты, оберегавшие дом так же, как шесть печатей защищали торговые улицы: сдерживали тени и отводили ненужное внимание.

Только эти не требовали постоянной подзарядки.

Ари заглушила двигатель и несколько мгновений посидела, слушая звон. Здесь защита держалась без её помощи. Можно было немного отдохнуть.

Глава 11

Кей не знал, сколько просидел на скамейке.

Люди проходили мимо. Кто-то вышел из подъезда, придерживая дверь ногой, кто-то позвал ребёнка. Обычное воскресенье продолжалось, совершенно не считаясь с тем, что у него снова рухнула жизнь.

После аварии всё изменилось разом.

Теперь — опять.

Тогда он хотя бы понимал, что произошло. Машина, удар, больница. Сейчас не было ничего, на что можно было указать пальцем.

Просто исчезло.

Кей достал телефон.

Открыл новости, хотя читать их не хотелось.

Идес принёс первые снегопады в северные сектора. На фотографии машины стояли в длинной пробке, а человек в яркой куртке толкал что-то за пределами кадра. Коммунальные службы, как выяснилось, снова оказались не готовы к снегу.

В комментариях удивлялись внезапному наступлению зимы. Кто-то ругался, кто-то выкладывал старые фотографии с точно такой же новостью.

Кей пролистал ниже.

Потом ещё.

Ни одной прочитанной фразы в голове не осталось.

Он закрыл новости и открыл форум.

Здесь хотя бы всё было привычно. Названия разделов, спорящие люди, чужие истории. Можно было переходить со страницы на страницу и несколько секунд думать о чём-то, кроме собственного глаза.

Кей уже не пытался сформулировать запрос.

Он не знал, что ищет.

В верхней части страницы заметил значок личных сообщений.

И вспомнил.

***

«Привет, Дурак».

Так начиналось письмо от пользователя, назвавшего себя Апостолом Бэро.

Кей тогда даже не подумал обидеться.

Дурак — это был он.

Сам выбрал имя, когда регистрировался. Не придумал ничего лучше, чем вспомнить сказочного героя, которого посылали неведомо куда искать неведомо что.

Подходило.

Вот и отправился.

В сказку, мать её.

Она поманила пальцем, позволила подойти поближе, а потом щёлкнула по носу и сбежала.

Кей открыл переписку.

«Ты спрашивал о магических способностях. Что, если я скажу, что у меня есть алтарь, который позволяет их пробудить? Я вижу тени вокруг людей. Они влияют на мысли и поступки. Это демоны. Мы знаем, как от них защищаться. И не только. Мы можем воздействовать на технику».

Ниже было приглашение встретиться.

В тот раз Кей закрыл сообщение с неприятным чувством, что зря оставил столько вопросов на сомнительных форумах. Теперь его заметили люди, от которых лучше держаться подальше.

Алтарь.

Апостол.

«Мы».

Всё вместе слишком напоминало приглашение в секту.

Сегодня он перечитал письмо трижды.

Я вижу тени вокруг людей.

Кей посмотрел на проходившую мимо женщину.

Возле её головы не было ничего.

Он вернулся к переписке и набрал:

«Предложение ещё в силе?»

Ответ появился почти сразу.

«Конечно».

***

Договориться оказалось пугающе легко.

Апостол был готов встретиться сегодня. Даже не пришлось уговаривать, искать удобное время или ждать.

Кей получил адрес.

Торговый район.

Знакомые улицы.

Он увеличил карту и некоторое время смотрел на отметку.

Место было недалеко от магазинов, в которых он покупал одежду и телефон.

От этого встреча не стала казаться безопаснее.

Просто опасность приобрела конкретный адрес.

Кей поднялся со скамейки.

***

По дороге он несколько раз собирался отказаться.

Можно было написать, что передумал. Убрать телефон. Вернуться домой, поесть, лечь спать. Подождать ещё день.

Но стоило представить комнату, книги и пустой воздух перед рукой, как он снова открывал карту.

Ему нужен был человек, который видел то же самое.

Хотя бы один.

Вместо сообщения об отказе Кей нашёл оружейный магазин.

***

За прилавком ему показали несколько средств самообороны.

Он выбрал два небольших травматических устройства, похожих на пачки сигарет. Одноразовые, по четыре заряда в каждом.

И шокер.

Покупка заняла больше времени, чем он ожидал. Пришлось оформить необходимую лицензию, предъявить документы, прочитать условия и поставить подписи.

Пока сотрудник готовил бумаги, Кей смотрел на собственное отражение в стекле.

Ещё вчера он пел с друзьями.

Сегодня покупал оружие, чтобы пойти к человеку, назвавшему себя Апостолом.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Когда вышел из магазина, спокойнее почти не стало.

Кей убрал покупки, остановился в стороне от входа и открыл мессенджер.

Составил сообщение родителям, затем друзьям. Указал адрес, имя собеседника и написал, куда собирается.

Долго смотрел на текст.

Отправить его сейчас означало немедленно получить звонок.

От отца.

От матери.

Потом от Дениса.

Кей настроил отложенную отправку — через четыре часа.

Если всё закончится нормально, отменит.

Если нет…

Он не стал заканчивать мысль.

Проверил время ещё раз и убрал телефон.

***

Маску купил по дороге.

Обычную маскарадную, закрывавшую лицо. Подержал её в руках, ощутив себя ещё глупее, но всё-таки расплатился.

Идея была из фильма.

Там тоже были какие-то сектанты, служители тёмного божества и человек, решивший, что достаточно нескольких предосторожностей, чтобы неприятности его не коснулись.

Кей плохо помнил, чем тот фильм закончился.

Старался не вспоминать.

Свой настоящий номер он на форумах не оставлял. Теперь впервые порадовался собственной осторожности. Для звонка воспользовался приложением с временным номером.

Выйдя из метро, нашёл тихое место, надел маску и натянул капюшон, чтобы она не так бросалась в глаза.

Пластик непривычно давил на лицо.

Кей поправил его и пошёл к нужному дому.

Он чувствовал себя школьником, который собрался сделать заведомую глупость и теперь пытался придать ей вид продуманного решения.

Рике он бы такого не позволил.

Обязательно прочитал бы нотацию.

Самые правильные слова нашлись бы сразу.

От этой мысли стало особенно мерзко.

***

Дверь была почти обычной. Если не считать её кричаще ярко красной расцветки.

И она была заперта.

Кей постоял перед ней, прислушиваясь. За спиной шумела торговая улица.

Он позвонил.

— Да?

Кей оглянулся.

— Привет. Это Дурак.

Несколько секунд он ненавидел каждое произнесённое слово.

Точнее представиться было невозможно.

— Сейчас откроют.

Связь оборвалась.

Вскоре щёлкнул замок.

На пороге появился молодой парень, посмотрел на маску, но спрашивать ничего не стал.

— Заходи.

***

Его провели вниз.

Сначала по обычной лестнице, потом через подвальное помещение, где пахло пылью и сыростью. За следующей дверью запах изменился.

Кей узнал его раньше, чем понял, куда попал.

Канализация.

— Далеко ещё?

— Нет.

Ответ не внушал доверия.

Они шли какое-то время. Под ногами хрустел мелкий мусор, на стенах блестела влага. Парень впереди двигался уверенно, ни разу не остановился, чтобы выбрать дорогу.

Кей машинально отмечал повороты.

Ему хотелось спросить, нельзя ли было найти место поприличнее.

Он промолчал.

Наконец проводник открыл дверь и отступил.

— Пришли.

***

Комната была просторнее, чем Кей ожидал.

Внутри находилось несколько человек. Он насчитал шестерых вместе с тем, кто его привёл.

У стены работал телевизор. Стояли стулья, на столе теснились кружки и какие-то вещи. Всё выглядело достаточно обыденно, чтобы от этого стало ещё тревожнее.

Апостолом оказался худосочный парень в очках.

Длинные, спутанные волосы свисали грязными прядями. Он поднялся навстречу Кею с таким оживлением, словно они давно переписывались и наконец познакомились лично.

— Ты пришёл.

— Как видишь.

Апостол кивнул на маску.

— Осторожный.

Кей не ответил.

Бэро, кажется, это не смутило.

Он сразу заговорил о реликвии.

Нашёл её случайно. Не сразу понял, что держит в руках. Потом начали происходить вещи, которым раньше он не нашёл бы объяснения.

Кей слушал, оглядывая комнату.

На возвышении, служившем алтарём, лежал бронзовый диск.

Вернее, то, что от него осталось.

Край был обломан, поверхность покрывали пятна окисления. Между ними угадывались письмена.

Бэро говорил, что реликвия дала ему силу.

Потом подошёл к работающему телевизору и положил ладонь на корпус.

Экран погас.

Апостол повернулся к Кею.

Ждал реакции.

Великая сила.

Кей едва не усмехнулся под маской.

Телевизор выключить.

Он сам зарабатывал тем, что разбирался в причинах подобных чудес.

— И всё?

На лице Бэро мелькнуло недовольство.

— Это только пример. Главное ты увидишь сам.

Он указал на диск.

— Прикоснись.

Кей не двинулся.

— А взамен?

— Ничего.

— Совсем?

— Мы ищем единомышленников. Тех, кто способен увидеть больше. Если реликвия откликнется, будем рады принять тебя в наш культ.

Кей тихо хмыкнул.

Вот и слово нашлось.

Даже придумывать ничего не пришлось.

Он посмотрел на остальных.

Никто не смеялся.

***

К алтарю Кей подошёл медленно.

Бронза была тусклой, местами почти тёмной. Знаки казались знакомыми по общему рисунку, но прочитать их он не мог.

У самого края что-то мелькнуло.

Кей остановился.

Несколько осколков.

Лица.

На кратчайшее мгновение — как в промзоне.

Потом всё исчезло.

Он подался вперёд, пытаясь разглядеть.

Пусто.

Показалось?

— Не бойся, — сказал Бэро за его спиной.

Кей протянул руку.

Пальцы коснулись металла.

Ничего не произошло.

Ни света, ни тепла.

Только на миг возникло странное ощущение — будто где-то совсем рядом лопнула натянутая струна.

Кей даже не понял, услышал это или почувствовал.

Убрал руку.

Диск лежал на прежнем месте.

***

Крик ударил по ушам.

Бэро бросился к алтарю, едва не оттолкнув Кея.

— Что ты наделал?!

Он схватился за края возвышения, нагнулся над диском.

— Нет. Нет, нет…

Кей отступил.

Остальные поднялись.

— Ты убил его!

Бэро повернулся к нему. Очки съехали, волосы прилипли к лицу.

— Ты уничтожил его!

— Я просто коснулся.

— Наше божество! Оно дало нам силу!

Он снова посмотрел на диск, провёл над ним руками, потом резко обернулся к стоявшим рядом людям.

— Я ничего не вижу.

Голос сорвался.

— Не вижу! Оно пропало. Пропало…

Кей сделал ещё шаг к двери.

Сердце колотилось.

Он не понимал, что произошло.

Не хотел понимать здесь.

Рука нашла шокер в кармане.

— Я ухожу.

Никто не ответил.

Бэро продолжал что-то выкрикивать, склонившись над алтарём. Один из сектантов двинулся наперерез.

Кей повернулся к выходу.

Чужая рука схватила его за куртку.

Он дёрнулся, ударил шокером почти не целясь.

Раздался короткий треск.

Хватка ослабла.

Кей вырвался и бросился в дверь.

***

Обратно он бежал, спотыкаясь.

Слишком громко дышал под маской. На ходу сорвал её, скомкал в руке, едва не ударился плечом о стену на повороте.

Позади никто не бежал.

Он всё равно не останавливался.

Лестница показалась неожиданно.

Кей взлетел по ней, толкнул дверь и вывалился на улицу.

Свет.

Люди.

Шум машин.

Он прошёл несколько шагов, заставляя себя не переходить на бег, свернул за угол и только там остановился.

Прислонился спиной к стене.

Руки тряслись.

Кей посмотрел на шокер и торопливо убрал его.

Из-за угла никто не появился.

Телефон удалось достать не сразу.

Он открыл мессенджер, нашёл отложенные сообщения и отменил отправку. Проверил ещё раз.

Потом долго стоял, глядя на экран.

«Привет. Это Дурак».

Кей закрыл глаза.

Спорить с этим по-прежнему было трудно.

Глава 12

К вечеру второго Идеса ветер разошёлся так, что Рика несколько раз пожалела, что подошла к окну.

Внизу по двору носился мусор. Пустой пакет взмыл выше фонаря, расправился на миг, словно поймал воздух парусом, и исчез за углом дома. Следом по дорожке прокатилось что-то длинное и светлое. Рика не успела разглядеть что.

Где-то громыхнуло. Она вздрогнула и невольно отступила от стекла.

Даже через звукоизоляцию доносился протяжный гул, временами переходивший в свист. Казалось, ветер нащупывал щели, пробовал дом на прочность, злился, что не может добраться до тех, кто спрятался внутри.

На противоположном здании билась оторванная полоса обшивки. Рика следила за ней, пока очередной порыв не вывернул её наружу. Полоса исчезла в темноте. Звука падения она не услышала.

Телефон лежал на подоконнике. Рика проверила сообщения, ничего нового не обнаружила и снова посмотрела во двор.

Ну и погуляли.

Она задёрнула шторы лишь после очередного грохота.

***

Утром в комнате было непривычно светло.

Рика открыла глаза, некоторое время смотрела на белёсую полосу у края шторы, потом села. За окном стояла тишина.

Она подошла, раздвинула ткань — и застыла.

Двор исчез под снегом.

Белыми стали дорожки, крыши припаркованных машин, козырёк подъезда. Снег лежал на скамейках пухлыми подушками, облеплял фонари, цеплялся за ограду. Деревья всё ещё стояли зелёные, и от этого происходящее казалось совсем уж неправдоподобным: широкие листья прогибались под белыми шапками, местами просвечивая сквозь них густой зеленью.

— Да ладно…

Рика распахнула створку и подалась к проёму. В лицо ударил холод. Настоящий, резкий, от которого сразу защипало нос.

Она рассмеялась.

Такое на её памяти случалось всего пару раз. Снег обычно существовал где-то в северных секторах, в фильмах, на фотографиях. А теперь лежал внизу, прямо возле их подъезда.

Следы ночной бури никуда не делись. На соседнем здании темнели проплешины содранной обшивки. Под деревом валялась толстая отломанная ветка. Лист металла накрыл сразу две машины, и снег уже успел сгладить его острые края.

Это должно было выглядеть страшно.

И выглядело.

Но вокруг было так бело, так непривычно красиво, что Рика не могла перестать улыбаться.

Через несколько минут она уже рыскала по шкафу.

Тёплая кофта. Ещё одни носки. Где-то были перчатки. Куда она их засунула? Да какая разница, потом найдёт.

Из кухни доносился голос диктора:

— …жителям столицы рекомендуют по возможности оставаться дома. Часть улиц перекрыта из-за упавших деревьев и повреждений фасадов. Коммунальные службы переведены на усиленный режим работы…

— Нам всё равно придётся ехать, — сказал отец. — Уже с утра звонят. Где питание пропало, где крепления сорвало. Роман людей собирает.

— Всех? — спросил Кей.

— Даже тех, у кого сегодня выходной. Сначала аварийные заявки разберём, остальное подождёт.

Рика появилась в дверях, застёгивая кофту.

— Утра!

За столом на секунду замолчали.

Мать первой улыбнулась:

— Доброе утро. Ты куда собралась?

— Туда!

Рика неопределённо махнула в сторону окна и бросилась в прихожую.

— Позавтракай хотя бы.

— Потом!

— Под деревьями не ходи, — донёсся голос отца. — И от зданий держись подальше.

— Угу!

Она натянула куртку, кое-как заправила штаны в ботинки и выскочила за дверь.

На улице оказалось ещё лучше.

Снег проминался под подошвами, оставляя чёткие следы. Рика остановилась сразу за расчищенным пятачком у входа и оглянулась на цепочку собственных отпечатков.

Потом шагнула в сторону, туда, где никто ещё не прошёл.

И ещё раз.

Смешно было радоваться такой ерунде. Она прекрасно это понимала — и всё равно радовалась.

Первый снежок развалился в руках. Второй получился кривым, зато долетел до ограды. После третьего пальцы начали мёрзнуть, и Рика вспомнила о перчатках с запоздалым сожалением.

Возвращаться за ними не хотелось.

Она бегала по двору, стряхивала снег с рукавов, лепила комья, пока не решила, что из этого вполне может получиться снеговик. Нижний шар вышел грязноватым и собрал на себя несколько листьев, средний никак не желал держаться сверху.

— Да стой ты…

Когда из подъезда вышли отец и Кей, у снеговика уже была голова.

Кей остановился возле машины и посмотрел на её творение.

— Похож на кого-то.

— На тебя.

— Тогда красавец.

Рика фыркнула и прилепила снеговику ещё одну горсть снега вместо носа.

Они долго сметали снег с машины. Потом отец осторожно вырулил с парковочного места, застрял на повороте, подал назад. Колёса забуксовали снова.

Рика наблюдала, прижимая замёрзшие руки к бокам.

Машина наконец выбралась из двора. Кей помахал ей через боковое стекло.

Она махнула в ответ.

Домой Рика вернулась с мокрыми рукавами, красным носом и таким настроением, какого у неё давно не было.

***

До обеда она читала, устроившись на кровати под одеялом. Временами поднимала голову и смотрела в окно, проверяя, не растаяло ли всё за те несколько страниц, пока она отвлекалась.

После обеда позвонил Тэд.

— Есть планы?

— Смотря что ты предлагаешь.

— Шурик место нашёл. Вместо промзоны.

Рика отложила книгу.

— Что за место?

— Увидишь.

— Тэд.

— Тебе понравится.

***

— Ты же сказал, это будет не промзона.

— Так это и не промзона.

Рика посмотрела на знакомое ограждение неподалёку, потом снова на него.

— Тогда какого ляда мы стоим возле неё?

Тэд поправил воротник куртки.

— Тут недалеко вход есть.

— Куда?

— В канализацию.

Рика даже не сразу нашлась с ответом.

Рядом переминался с ноги на ногу Шурик. Боря, засунув руки в карманы, разглядывал снег у своих ботинок. Торчавший над его выбритыми висками ирокез слегка примяло капюшоном.

— В канализацию, — повторила она. — Вы совсем с ума сошли? Я не полезу в вонючую дыру.

— Погоди, не кипятись. Там всё не так плохо, как ты…

— О, неужели? Там пахнет розами? Или персиками?

— Нет, но…

— Тогда я туда не полезу.

— Рика.

— Нет.

Шурик шагнул ближе.

— Ты ещё не видела, что мы нашли. Там такое…

— Что? Особенно красивая крыса?

Боря хмыкнул.

Тэд бросил на него короткий взгляд.

— Там сухо, — сказал Шурик. — Почти везде. И идти недалеко.

— Замечательно. Почти сухая канализация. Давно мечтала.

Она оглянулась на улицу. Снег здесь уже успели затоптать, превратив в серую кашу. От утреннего восторга оставались только отсыревшие ботинки.

Тэд коснулся её локтя.

— Посмотришь. Если не понравится — уйдём.

Рика посмотрела на его руку.

Потом на него.

— Если испорчу куртку, новую покупаешь ты.

***

Вход прятался за остатками невысокой стены, в стороне от дороги. Пока Боря возился у проёма, Рика несколько раз оглянулась. С улицы их не было видно.

Вниз вели скользкие ступени.

— Если я сейчас навернусь…

— Держу, — сказал Тэд.

— Очень утешает.

Внизу пахло сыростью и мокрым камнем. Ожидаемой вони не оказалось, но признавать это вслух Рика не собиралась.

Луч фонаря скользнул по стене, выхватил трубу, обрывок старой проводки, провал под потолком.

Подземелье оказалось совсем не таким, каким она представляла канализацию.

Коридоры менялись один за другим. Грубую кладку сменял бетон, потом снова появлялся камень — крупный, неровный, с почти стёршимися швами. Одни проёмы были заложены кирпичом, другие уходили в темноту или обрывались завалами. Через старую арку протянули современные кабели, закрепив их на металлических кронштейнах. Под ногами вдоль стены бежала вода.

Казалось, это место переделывали столько раз, что уже никто не помнил, каким оно было вначале.

— Вы уверены, что обратно дорогу найдёте? — спросила Рика.

— Мы тут не первый раз, — отозвался Шурик.

Почему-то спокойнее от этого не стало.

Они свернули ещё раз и упёрлись в ржавую решётку, закрывавшую боковой проход.

— Ну всё, — сказала Рика. — Полюбовались. Пошли домой.

Боря протиснулся вперёд.

Взялся за прутья, потянул вверх. Металл скрипнул. Рика невольно отступила, а решётка вдруг приподнялась целиком и вышла из креплений.

— Прошу, — пропыхтел Боря.

Шурик первым нырнул в проход.

Рика задержалась, рассматривая рыжие, раскрошившиеся края пазов.

— Надёжное место.

— Зато чужие не ходят.

— А свои потом выйти смогут?

— Иди уже, тяжёлая она.

Боря пропустил всех и поставил решётку обратно.

***

За коридором обнаружилось просторное помещение.

Вдоль стены стояли палатки. Возле одной лежал расправленный спальник, на ящике теснились кружки и пакеты с едой. Свет от переносных ламп выхватывал коробки, разобранные корпуса и мотки проводов.

Гарик сидел на корточках возле открытого ящика. Ещё несколько ребят раскладывали его содержимое на куске картона.

Рика остановилась на пороге.

Это было обжитое место. Слишком обжитое для «Шурик кое-что нашёл».

— Привет, Гарик. А что это ты делаешь?

Он поднял голову.

— О, Рика! Как поживаешь?

— Хорошо. Ты на вопрос не ответил.

Гарик посмотрел на Тэда.

— А он тебя не просветил?

— О чём?

Возникла короткая пауза.

— Да шарашку нашли хорошую, — сказал Гарик. — Нелегальную, но не такую опасную, как в прошлый раз.

Рика медленно повернулась к Тэду.

Тот снял перчатки.

— Давай только без…

— Вы снова за это?

— Сначала послушай.

— Я слушаю.

Гарик поставил на картон очередной прибор.

— Списанное оборудование гоняем. Есть конторы, которые на госзакупках сидят. У них свои схемы, им нужны люди кое-что забрать, перевезти, рассортировать. Ничего сложного.

— А сами они, конечно, не могут.

— Им удобнее через нас.

— Ещё бы.

Тэд подошёл ближе.

— В этот раз всё гораздо надёжнее. Люди проверенные.

— Как ты их проверял?

— Рика…

— Я спрашиваю.

Он выдохнул через нос.

Гарик снова принялся разбирать ящик, всем своим видом показывая, что разговор теперь его не касается.

Рика обвела взглядом палатки, коробки, лампы.

— Давно вы здесь?

— Какая разница?

— Мне интересно, сколько времени ты собирался рассказывать про новое место, прежде чем сказать, что вы устроили здесь склад.

— Я сейчас и рассказываю.

— Потому что Гарик проговорился.

Тэд отвёл глаза.

Это разозлило её сильнее любых отговорок.

Шурик поспешно предложил чай. Боря подвинул ногой свободный ящик, чтобы она могла сесть.

Рика осталась стоять.

— Я думала, мы вместе время проведём.

— Мы и проводим.

— Тэд, ты серьёзно?

Он посмотрел на неё и наконец перестал изображать, будто всё идёт как надо.

— Я хотел показать тебе место. Без ругани. Просто показать.

— Можно было сначала сказать правду.

Несколько секунд он молчал.

— Можно было, — признал наконец.

Рика отвернулась и сняла куртку. Здесь было неожиданно тепло — можно было спокойно сидеть в одной кофте. Она огляделась в поисках свободного места и положила куртку на ящик рядом с собой.

Чай она всё-таки взяла.

***

Телефон у Тэда зазвонил, когда Боря спорил с Гариком, куда переставить ящики, чтобы не перекрывать проход.

— Да?

Тэд слушал, глядя на стену.

— Кто?

Спор стих.

— Оба?.. Подожди, говори нормально. Где они сейчас?

Рика опустила кружку.

Лицо у него изменилось. Ещё минуту назад он раздражённо отвечал на её замечания, пытался шутить. Теперь губы сжались, а взгляд стал неподвижным.

— Что забрали?

Он выругался.

— Никуда сами не лезьте. Я сказал — не лезьте. Сейчас разберусь.

Тэд убрал телефон.

— Наших прижали. Двоих. Из другой банды.

— Кто именно? — спросил Гарик.

Тэд назвал имена. Рика знала обоих.

— Сильно? — спросила она.

— В больницу увезли.

— А товар? — тихо спросил кто-то.

Тэд посмотрел на него.

— Тоже забрали.

Гарик провёл ладонью по лицу.

Теперь никто не трогал коробки.

Рика подошла к Тэду.

— Ты к ним поедешь?

Он не ответил. Смотрел в телефон, неподвижно держа палец над экраном.

Потом отошёл к стене и набрал номер.

— Пап.

От этого короткого слова Рике стало не по себе.

Тэд почти никогда не звонил отцу. О его должности в полиции он говорил неохотно, а всякий раз, когда приходилось обращаться за помощью, потом долго ходил мрачный.

— Нет. Послушай сначала.

Он замолчал.

— Не я. Двое ребят… Да, в больнице. Их избили.

Голос на другом конце Рика не разбирала.

Тэд опустил голову.

— Я понимаю… Нет, сейчас не об этом.

Он слушал всё дольше, отвечал всё короче.

Рика смотрела на него и думала о том, как быстро исчезла его уверенность в проверенных людях и надёжном деле.

С драками всё было скверно. Оказаться в больнице после потасовки означало попасть под разбирательство, даже если не ты её начал. Административная статья слишком легко обрастала обстоятельствами, после которых речь шла уже об уголовной. Год за решёткой или больше переставал быть пустой угрозой.

Тэд мог собрать ребят, наорать на кого-нибудь, поехать выяснять отношения.

Прикрыть их в таком деле он не мог.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я пришлю.

И отключился.

Некоторое время стоял спиной ко всем.

Потом повернулся к Рике:

— Тебе надо домой.

— Я могу остаться.

— Не сегодня.

— Тэд…

— Пожалуйста.

Она замолчала.

Он подошёл, забрал у неё остывший чай и поставил на ближайший ящик.

— Я позвоню.

Ей хотелось сказать что-нибудь колкое. Напомнить, как замечательно прошёл день. Спросить, когда именно он позвонит — сегодня или через месяц.

Но он выглядел так, что слова застряли.

— Только правда позвони.

— Позвоню.

Боря взял фонарь и пошёл провожать её до выхода.

Обратно Рика шла молча. Мимо заложенных проёмов, старых труб, воды, бегущей вдоль стены. За спиной ещё некоторое время слышался голос Тэда: он уже кому-то звонил.

На улице начинало темнеть.

Снег у дороги стал серым, тяжёлым. Рика засунула руки в карманы и направилась домой, стараясь не наступать в мокрые следы чужих ботинок.

Глава 13

За пределами двора снег быстро перестал казаться красивым.

Машина ползла в плотном потоке. Между полосами тянулись грязные валы, за которыми едва угадывалась разметка. На повороте автобус перегородил половину дороги, и водители по очереди протискивались мимо него, сердито сигналя, словно от этого могло стать просторнее.

Кей смотрел в окно.

Под тяжестью снега деревья ломались прямо с листвой. Одна крона легла на ограду, другая перекрыла тротуар, заставляя прохожих выходить на проезжую часть. Возле остановки рабочие распиливали ствол. Чуть дальше с крыши сорванного павильона свисал лист обшивки.

Отец сбросил скорость перед очередным затором.

— Долго разгребать будут.

Кей кивнул.

В контору они заскочили ненадолго. Там уже хлопали двери, звонили телефоны, по коридору таскали ящики. Роман говорил с кем-то, прижав телефон плечом к уху, и одновременно помечал что-то в списке.

Отец выслушал его, задал несколько вопросов и повернулся к Кею:

— Сегодня со мной поедешь.

— А Рустам?

— С Артёмом. Разделимся.

Через несколько минут отец вышел из подсобки в утеплённой рабочей куртке и плотных брюках. В руках держал потёртую сумку с инструментами.

Кей невольно задержал на нём взгляд.

Он привык видеть отца за столом, с телефоном, с документами. Вечно занятого разговорами, расчётами, чужими вопросами. Таким — в рабочей одежде, с привычно переброшенной через плечо тяжёлой сумкой — не видел уже много лет.

Отец заметил его взгляд.

— Тряхну стариной. А то с этой бумажной волокитой скоро заржавею.

***

На первом объекте ветер сорвал крепления и повредил кабель.

На втором пришлось разбираться с пропавшим питанием.

Потом был третий.

Кей довольно быстро перестал удивляться тому, как уверенно работал отец. Тот без долгих раздумий выбирал нужный инструмент, проверял соединения, иногда коротко спрашивал мнение Кея. Не экзаменовал — действительно спрашивал.

— Что скажешь?

Кей объяснял.

Отец кивал:

— Тоже на него думаю. Давай проверим.

Или показывал пальцем:

— А вот это заметил?

Один раз Кей не заметил. Другой — сам указал на повреждение, которое отец пропустил.

Постепенно разговор свёлся к коротким рабочим фразам. Подай. Придержи. Посмотри показания. Теперь включай.

Так было проще, чем в машине или за семейным столом. Не требовалось искать тему, угадывать настроение, заранее готовиться к неприятному вопросу.

Нужно было починить оборудование.

С этим Кей хотя бы знал, что делать.

К закату он продрог до костей.

Холод забирался под куртку всякий раз, когда приходилось поднимать руки, проникал через перчатки, ныл в пальцах ног. В машине становилось легче, но стоило снова выйти наружу, как короткое тепло исчезало.

Кей сбился со счёта, сколько выпил горячего чая. Из термоса, из одноразовых стаканчиков, из чужих кружек, которые им приносили на объектах.

Иногда мысли возвращались к пропавшему зрению.

Не к обычному — с ним всё оставалось по-прежнему. К тому, другому.

Он гнал эти мысли прочь. Сейчас нужно было смотреть на контакты, на крепления, на экран прибора. Не на пустоту вокруг чужих голов.

И всё-таки заметил.

Отец склонился над открытым шкафом, придерживая фонарь. Возле его виска дрогнуло что-то серое.

Кей замер.

Тень была такой слабой, что её легко можно было принять за обман усталых глаз. Она расплывалась, почти исчезала, но через мгновение проступала снова.

Он моргнул. Посмотрел в сторону. Вернул взгляд.

Всё ещё там.

Рука сама поднялась — нелепый порыв проверить, убедиться, что это не висит перед глазами.

— Что? — спросил отец.

Кей остановил ладонь на полпути.

— Фонарь чуть выше можешь?

Отец поднял.

— Так?

— Да.

Кей наклонился к оборудованию.

Сердце стучало слишком быстро.

Он едва удержался от того, чтобы снова посмотреть отцу в лицо.

***

Домой они вернулись около полуночи.

Впервые с тех пор, как Кей начал работать в конторе, окончание рабочего дня ничего не означало. Отец несколько раз звонил домой, затем снова созванивался с Романом, уточнял, где ещё нужна помощь.

Теперь он молча снимал ботинки, тяжело опершись рукой о стену.

Мать вышла в прихожую сразу.

— Наконец-то. Вы совсем замёрзли?

— Немного, — ответил отец.

Кей попытался расстегнуть куртку. Пальцы плохо слушались.

Мать посмотрела на его руки.

— В душ. Оба. Еду пока разогрею.

Спорить не хотелось.

Под горячей водой Кей долго стоял неподвижно. Кожа покалывала, плечи понемногу отпускало. Он закрыл правый глаз и посмотрел на плитку.

Ничего необычного.

Конечно, ничего. Здесь и смотреть было не на что.

Но тень он видел.

Видел.

За ужином мать почти не расспрашивала. Подкладывала еду, придвигала хлеб, следила, чтобы они не уснули над тарелками.

На этот раз её забота не раздражала.

Кей слишком устал даже для этого.

***

Следующий день оказался ненамного легче.

Снова дорога, инструменты, холодные руки. Снова звонки, уточнения, изменения маршрута.

Но тени возвращались.

Кей замечал их у заказчиков, у рабочих, у случайных прохожих. Пока ещё бледные, лишённые прежней чёткости. Разобрать отдельные детали не удавалось, однако сомнений уже не оставалось.

К вечеру он поймал себя на том, что ждёт каждой встречи с новым человеком.

Лишь бы проверить ещё раз.

Последний объект закончили до восьми. Отец поговорил с Романом, потом сделал ещё несколько звонков.

Когда убрал телефон, заметно расслабился.

— Основные узлы подняли. Дальше уже без нас справятся.

Кей убирал инструмент в сумку.

— Завтра обычные заявки?

— Завтра отдыхаешь.

Он поднял голову.

— Все, кто вчера вышел, получают премию и день отдыха, — пояснил отец. — Остальное подождёт.

Кей застегнул сумку.

— Хорошо.

На этот раз он действительно так думал.

***

Утром тени стали отчётливее.

До прежнего состояния было ещё далеко, но Кей уже мог следить за их движением, не боясь, что они исчезнут, стоит ему моргнуть.

За завтраком он несколько раз посмотрел на родителей. Потом ушёл к себе, достал блокнот и принялся восстанавливать тот день, когда всё пропало.

Денис написал утром.

Они пришли с Лерой.

Разговоры. Книги со стола в шкаф. Еда.

Пиво.

Кей задержал ручку над страницей.

Когда друзья вошли, тени ещё были. Это он помнил хорошо. Потом перестал обращать на них внимание — слишком много всего происходило.

А на улице их уже не оказалось.

После первой бутылки.

Он откинулся на спинку стула.

Слишком просто.

Столько дней поисков, паники, попыток вернуть утраченное — и всё из-за пива?

Кей посмотрел на блокнот.

Простота ничего не доказывала. Как и нелепость.

Нужно было проверить.

От этой мысли сразу стало не по себе.

Он только-только получил своё зрение обратно.

***

В магазине Кей взял ту же марку пива, пачку сухариков и освежитель дыхания.

У кассы ему хотелось выложить бутылку.

Можно было подождать. Дать способности восстановиться полностью. Хотя бы ещё день убедиться, что всё действительно возвращается.

Но тогда он провёл бы этот день, думая об одном и том же.

За домами нашёлся тихий закуток. Кей остановился возле стены, открыл бутылку и некоторое время держал её в руке.

Он и раньше не особенно любил пить.

Сейчас же один запах вызывал отвращение.

Кей сделал глоток.

Пиво оказалось холодным, горьковатым, совершенно обычным. Тем же самым, которое он спокойно пил с друзьями.

Только теперь казалось, будто он добровольно принимает какую-то дрянь, от которой уже однажды едва не сошёл с ума.

Он съел несколько сухариков.

Подождал.

Ничего не произошло.

Мимо прохода между домами прошёл мужчина. Над его головой колыхалась серая тень.

Кей почувствовал облегчение — и тут же разозлился на себя.

Один глоток. Чего он ждал?

Пришлось пить ещё.

Он делал это медленно, без всякого удовольствия, время от времени закусывая. Каждый новый глоток давался тяжелее предыдущего.

Когда бутылка опустела, Кей с облегчением выбросил её вместе с упаковкой от сухариков в урну. Пару раз брызнул в рот освежителем и вышел на улицу.

Пиво было слабым. Он почти ничего не чувствовал.

Тени оставались на месте.

У женщины с сумками. У парня возле остановки. У человека, который разговаривал по телефону, сердито притоптывая на мокром асфальте.

Кей прошёл квартал, свернул, остановился возле витрины.

Может, всё-таки ошибся?

Может, зря себя накручивал?

Он успел почти поверить в это.

А потом тени исчезли.

Не разом — сперва побледнели, потеряли края. Кей зажмурился, открыл глаза и поискал взглядом мужчину, которого только что разглядывал.

Ничего.

Посмотрел на других.

Пусто.

С последнего глотка прошло около двадцати минут.

Кей достал телефон, отметил время и долго смотрел на экран.

Ну вот.

Проверил.

Ему хотелось одновременно рассмеяться и выругаться.

Пиво действительно что-то заглушало. Возможно, воздействовало на мозг так, что тот переставал воспринимать всё это. Как именно — Кей понятия не имел. Но связь теперь была слишком явной, чтобы от неё отмахнуться.

Он получил ответ.

И собственными руками снова лишил себя того, что так долго ждал.

Если всё повторится, впереди ещё несколько дней слепоты. Ни теней, ни вспышек рун. Никаких опытов.

Кей сунул телефон в карман и побрёл домой.

Снег почти исчез. От него остались грязные островки в тени и рыхлые кучи у обочин. Вода стекала к решёткам ливневой канализации, огибая ветки и мелкий мусор.

Крупные завалы успели убрать, но следы бури встречались повсюду. На одном здании болталась оградительная лента, на другом темнели оголённые участки фасада. С обшивкой возиться будут ещё долго. Тут счёт шёл уже на месяцы.

Кей посмотрел на проходившую мимо женщину.

Ничего.

Зато теперь он хотя бы знал, чего больше делать не стоит.

Утешение получилось так себе.

***

Мать вернулась, когда за окном уже темнело.

Кей сидел у себя, перелистывая записи. На странице с сегодняшней датой было всего несколько строк.

Стук в дверь заставил его поднять голову.

— Кей, ты мои книги не брал?

Он оглянулся на шкаф.

— Какие?

Мать перечислила два названия.

— Брал. Сейчас принесу.

— А я всё понять не могу, куда они делись.

Он достал книги. На одной между страниц торчала сложенная полоска бумаги.

Мать заметила закладку.

— Читал?

— Пытался.

Она улыбнулась и протянула руки, но Кей не сразу отдал стопку.

Ему вдруг пришло в голову, насколько глупо всё это выглядело.

Он часами продирался через незнакомые термины, искал пояснения в сети, открывал один справочник за другим. А человек, у которого можно было спросить, жил с ним в одной квартире.

— Мам, а можно вопрос?

— Конечно.

Кей положил книги на стол и раскрыл верхнюю.

— Вот здесь про старые формы слов. Почему они так сильно отличаются? Некоторые ещё можно узнать, а другие вообще ни на что не похожи.

Мать придвинулась, прочитала отмеченный абзац.

— Потому что ты смотришь сразу на результат долгих изменений. Звуки выпадали, переходили друг в друга, окончания менялись. Если проследить промежуточные формы, разница уже не кажется такой огромной.

— А когда слово записано рунами, как понять, как оно звучало?

— Не всегда можно понять точно.

Кей нахмурился.

— Но здесь варианты приведены.

— Здесь реконструкция. Видишь пометку?

Он посмотрел туда, куда она указывала.

Пометку он видел. Значения ей не придал.

Мать взяла стул и села рядом.

— Мы сравниваем разные источники, смотрим, как одно и то же слово записывали в разное время. Но древний текст не обязательно передаёт произношение так, как тебе хотелось бы. И современное звучание к старой записи просто так не подставишь.

— То есть я могу прочитать все знаки правильно, а само слово произнести неправильно?

— Да. Особенно если сначала переведёшь его в современную форму, а потом решишь, что именно так оно и звучало.

Кей помолчал.

Мать перевернула несколько страниц, нашла таблицу и показала ему, как читать обозначения. Потом вернулась к предыдущему примеру.

С её объяснениями то, над чем он мучился целый вечер, начало обретать смысл.

Кей потянул к себе блокнот.

— Подожди. Ещё раз. Вот это что означает?

Она повторила.

Он записал, сверился с таблицей, зачеркнул неверное окончание.

— А тебе зачем всё это? — спросила мать.

Ручка на секунду замерла.

— Да так. Решил заняться саморазвитием.

Мать посмотрела на раскрытые справочники.

— Серьёзно ты взялся.

— Сам уже жалею.

Она тихо рассмеялась.

Кей улыбнулся в ответ и снова посмотрел на страницу.

Тени он пока не видел. Руны проверить не мог.

Но это ещё не означало, что оставалось только ждать.

Глава 14

Ари поняла, что будет снег, ещё до того, как ветер по-настоящему разошёлся.

Над лесом сгущались тучи. Между стволами потянуло холодом — резким, пронизывающим, совсем не похожим на вечернюю прохладу последних недель. Музыка ветра звенела всё чаще, порывистее. Подвески метались под навесом, сталкиваясь друг с другом.

В Булжении зима нередко приходила именно так.

Ещё вчера можно было выйти из дома в лёгкой куртке. Ничто, кроме календаря, не напоминало, что тёплым дням пора заканчиваться. Потом налетал ветер, за ним приходили тучи, ночью начиналась буря — и утром приходилось прокладывать дорогу от крыльца по колено в снегу.

Ари остановилась посреди двора, подняла лицо к небу.

— Только тебя и не хватало.

Готовилась она до темноты.

Убрала в дом всё, что могло намокнуть, замёрзнуть или улететь. Проверила теплицу, закрепила то, что показалось ненадёжным. Утеплила аккумуляторный блок, проследив, чтобы укрытие не намокало. Заправила генератор.

С ним было сложнее. Закутать его так же, как батареи, было нельзя, а сооружать новое укрытие под усиливающимся ветром она уже не успевала.

К моменту, когда Ари вернулась в дом, руки замёрзли, а в волосах застряло несколько сорванных листьев.

Она вытащила их, положила на стол и ещё раз мысленно проверила всё сделанное.

Казалось, ничего не забыла.

***

Утром выяснилось, что забыла главное.

Деревья.

В Булжении к первым серьёзным снегам они стояли голые. Здесь лес даже не думал сбрасывать листву. За семь лет Ари привыкла к этому настолько, что перестала замечать.

Снег лёг на листья, заполнил развилки, облепил кроны.

Несколько крупных ветвей не выдержали.

Одна пробила крышу теплицы.

Другая рухнула на генератор.

Ари стояла на пороге, глядя то на тёмный провал среди прозрачных панелей, то на развилку ветки, накрывшую корпус.

В голове сразу возникло слишком много мыслей.

Растения. Отопление. Аккумуляторы. Сколько осталось заряда? Есть ли чем закрыть крышу? Генератор вообще цел?

— Убери ветки для начала, — прозвучал голос Лиарена.

Ари шумно выдохнула.

— Да. Ты прав.

Она шагнула в снег.

Бледная нить вытянулась из её руки, обвила древесину. Ари осторожно потянула, освобождая генератор, затем взялась за ветку на теплице. Пришлось действовать медленно: один из сучьев застрял в проломе, и неосторожное движение могло сорвать ещё уцелевшие крепления.

Когда ветки легли в стороне, Ари проверила запас энергии.

До вечера должно было хватить.

Значит, сначала крыша.

В сарайке за домом нашлись обрезки панелей, остатки укрывного материала и несколько планок, которые она давно собиралась выбросить. Теперь Ари была готова поблагодарить себя за каждый год промедления.

Кое-где пригодились даже обломанные ветви. Она обрезала лишнее, подогнала их по месту, стянула временную конструкцию и закрыла прореху.

Получилось некрасиво.

Зато внутрь больше не сыпался снег и не задувал ветер.

Ари спустилась с опоры и наконец занялась растениями.

Несколько кустов под проломом поникли. Листья обвисли, на отдельных проступили повреждения. Остальные выглядели лучше, чем она опасалась.

Ещё живые.

Она опустилась на колени возле грядки.

Лиарен когда-то объяснял ей, как помогать больным растениям. Тогда всё казалось понятным — особенно пока он направлял её, подсказывал, где остановиться, на что обратить внимание.

Сейчас пришлось вспоминать самой.

Работа шла тяжело. Ари отвлекалась на холод, на капли, падавшие с временной заплаты, на мысли о генераторе. Несколько раз начинала заново.

К последнему кусту пальцы дрожали.

Она закончила, попыталась подняться и поняла, что не может.

Некоторое время просто сидела на краю грядки. Потом стянула поближе сложенный укрывной материал, подложила под плечо и легла прямо там.

Нужно было лишь немного отдохнуть.

***

Когда Ари снова смогла встать, прошло несколько часов.

В теплице потеплело. Листья уже не выглядели такими безнадёжно обвисшими, хотя судить о результате пока было рано.

За стеной стояла тишина.

Вот это ей совсем не понравилось.

За всё время генератор ни разу не запустился.

Ари выбралась наружу, присела перед повреждённым корпусом и убрала мелкие обломки.

Ветка пришлась по панели управления. Корпус треснул, часть деталей оказалась смята. Пострадал и узел запуска.

Она долго смотрела на повреждения.

Генератор был старым. Даже когда она покупала его, найти что-нибудь на замену удавалось не сразу.

Новый стоил денег, которых у неё не было.

Ари достала телефон.

Сфотографировала повреждения, табличку с названием модели, сам генератор с нескольких сторон. Затем вернулась к теплице, сделала ещё несколько снимков и измерила пролом.

Сидеть и огорчаться было некогда.

***

До города она добиралась медленнее обычного.

На лесной дороге пришлось несколько раз останавливаться и убирать ветки. Дальше стало лишь немногим лучше: машины ползли по плохо расчищенным полосам, возле перекрёстков скапливались заторы.

Под снегом лежали зелёные кроны.

Ари мрачно смотрела на них.

Не она одна не подумала о деревьях.

По радио перечисляли перекрытые улицы, рассказывали о повреждениях и работе аварийных служб. Потом перешли к южным секторам Конфедерации, где разлившаяся вода затопила прибрежные районы.

Ожидались перебои с поставками морепродуктов и рост цен. На устранение последствий наводнения собирались выделить дополнительные средства.

Ари почти не слушала.

Рыбу она никогда не любила. А собственное маленькое бедствие сейчас занимало её куда больше, чем чужие затопленные склады.

***

Материалы для теплицы нашлись сравнительно быстро.

Ари сверила размеры, несколько раз уточнила, подойдёт ли выбранная панель, и помогла погрузить покупки в кузов.

С генератором всё оказалось хуже.

— Давно не возим.

— На эту модель нет.

— Может, где-нибудь остатки и остались, но у нас точно не найдёте.

Ей показывали новые генераторы. Рассказывали об экономичности, удобстве, надёжности.

После озвученной цены Ари благодарила и уходила.

Из очередного магазина, почти у самой окраины агроцентров, она вышла с твёрдым намерением больше никого не слушать.

— Эй, красотка!

Ари прикрыла глаза.

Вот только этого сейчас не хватало.

— Подожди. Тебе же на Z-17 детали нужны?

Она остановилась.

К ней направлялся худой парень лет тридцати, в коричневой кожаной куртке и таких же штанах. Смазливое лицо, старательно уложенные волосы, улыбка человека, который привык считать её достаточным началом любого знакомства.

— Кажется, я могу помочь.

— Откуда ты знаешь, что мне нужно? Подслушивал?

— Нет, что ты! — Он вскинул ладони. — Просто мимо проходил. Услышал про генератор.

Ари молча смотрела на него.

— Мы оборудованием занимаемся, — продолжил он. — Старым. Утилизацией, ремонтом. Что-то на запчасти разбираем, что-то по складам перемещаем, что-то потом продаём. Я здесь по работе.

Он показал на грузовик у бокового въезда. Двое парней как раз заталкивали в кузов большой ящик.

— Партию списанного забираем. А ты спрашивала про Z-17. У них, я так понял, ничего?

— Только не говори, что это ты передо мной выгреб последние детали.

— Да нет же! Эти давно списали. Просто у нас кое-что оставалось. А если не найдём, есть несколько генераторов целиком. Стареньких, зато цена нормальная.

— Неужели?

Парень чуть отступил.

— Не нужно — не навязываюсь. У меня дел хватает. Просто решил помочь красивой девушке в затруднительном положении.

Вот теперь всё стало на свои места.

Помощь красивой девушке.

Ари посмотрела на грузовик, затем на телефон в своей руке. Время шло. Дома разряжались аккумуляторы.

— Адрес есть?

Улыбка немедленно вернулась.

— Конечно. Давай скину. Я Шурик, кстати.

Он сообщил ещё и номер — на случай, если она отстанет.

— Поедешь за нами. Потеряешься — звони. У входа подожду.

Ари сохранила адрес.

Номер тоже.

Пока исключительно из-за генератора.

***

Когда впереди показалась старая промзона, она крепче сжала руль.

Замечательно.

Теперь ещё и сюда.

Грузовик обогнул ограждение с севера и свернул на узкую грунтовую дорогу. В колеях чернела вода, по краям торчала примятая трава. Похоже, ездили здесь нечасто.

Дорога закончилась перед ржавыми воротами, утопленными в земляной склон.

Один из парней выскочил из кабины, долго возился у створки, потом навалился на неё плечом. Ворота поддались не сразу.

За ними уходил вниз широкий проезд.

Ари остановилась.

Шурик высунулся из кабины и махнул ей.

Она посмотрела на тёмный въезд.

Можно было оставить машину здесь.

А потом, если всё-таки придётся покупать генератор, тащить его обратно на себе?

Ари тихо выругалась и поехала следом.

Спуск оказался длиннее, чем она ожидала. Фары выхватывали стены, трубы, ответвления. Несколько раз грузовик впереди почти останавливался на поворотах.

Прошло около пяти минут, прежде чем они въехали в просторное помещение.

Здесь уже стояли другие грузовики и несколько мотоциклов. От площадки расходились коридоры.

Ари выбралась из пикапа.

Под землёй было тепло.

Она расстегнула куртку и оглянулась на проезд, стараясь запомнить, откуда приехала.

— Сюда, — позвал Шурик.

Он повёл её по левому коридору.

***

— Гарик, ты тут?

— Здесь я. Куда денусь?

Склад был заставлен ящиками почти до потолка. На полках теснились приборы, корпуса, свёрнутые кабели. В проходе стояла тележка с разобранным оборудованием.

— Помнишь детали от генераторов? На Z-17 ничего не осталось?

— От этого старья? Дай подумать…

Из-за штабеля появился Гарик.

Посмотрел на Ари.

Потом на Шурика.

— Скотина ты такая. Опять новую бабу привёл? Тебе босс голову оторвёт, когда узнает.

— Да погоди ты!

Шурик метнул взгляд на Ари.

— Всё не так, как он говорит.

— А как?

— Я помочь решил. У человека генератор сломался.

— Свежо предание, да верится с трудом. Той ты тоже помогал. Телефон чинить. Потом неделю спрашивали, куда зарядка делась. А другой что обещал? Полку повесить?

— Гарик…

— Полка, между прочим, до сих пор у меня стоит.

Ари скрестила руки.

— Детали на Z-17 у вас есть? Или он просто кобель, который выбрал не самый удачный способ подкатить?

Гарик помолчал.

Потом уголок его рта дёрнулся.

— А ты мне нравишься. Уже больше, чем предыдущие.

Шурик посмотрел в потолок.

— Пойдём, — сказал Гарик. — Покажешь, что сломалось.

***

Кое-что нашлось.

Гарик разложил детали на свободном участке стола, посмотрел фотографии, приблизил снимок разбитой панели.

— Нет. Вот эта не встанет.

Ари почувствовала, как внутри неприятно похолодело.

— Совсем?

— В таком виде — нет.

Он почесал затылок, перебрал ещё несколько деталей.

— Тебя как зовут-то?

— Ари.

— Гарик. Ну, это ты уже поняла. Смотри, Ари. Есть у нас техник. Мужик — голова. Он из этого соберёт то, что тебе нужно.

Она посмотрела на разложенное перед ними.

Выглядело неубедительно.

— Точно соберёт?

— По твоей модели документация есть. Кое-что переделает, переходники сделает. Будет работать. С запуском тоже разберёмся.

— Сколько?

Гарик назвал сумму.

Ари переспросила.

После магазинных цен она ожидала худшего.

— Если больше ничего не вылезет, столько. Пойдём к нему, пусть глянет. Полчасика, может, чуть дольше.

***

Глеб нашёлся в мастерской.

Невзрачный мужчина лет сорока в грязной рабочей одежде резал болгаркой металлический корпус. Дождался, пока они остановятся в дверях, закончил и выключил инструмент.

После грохота тишина показалась почти оглушительной.

— Глеб, подсобишь? — Гарик положил детали на верстак. — Девушке нужна панель для Z-17. И с запуском проблемы. Собери из этого дерь… хлама что-нибудь приличное. Документацию сейчас скину.

Ари посмотрела на него.

Гарик сделал вид, что ничего не заметил.

Глеб вытер руки, взял телефон Ари со снимками, внимательно пролистал.

— Давно так стоит?

— С утра.

— Понял.

Он ещё раз увеличил повреждённый участок, затем посмотрел на принесённые детали.

— Сделаем. Посидишь пока?

Ари кивнула.

Глеб освободил край стола, положил рядом телефон со схемой и принялся за работу.

Она некоторое время наблюдала.

Потом решила, что, если продолжит стоять у него над плечом, спокойнее не станет.

***

Далеко Ари не ушла.

В соседнем помещении спорили.

— Я же сказала, не сюда!

— А куда? — отозвался низкий мужской голос. — На голову себе поставлю?

— Там проход!

— Рика, его потом уберут, — вмешалась другая девушка.

— Ника, его ещё вчера «потом» собирались убрать.

Ари остановилась в проёме.

За ящиком стоял здоровяк с ирокезом. Рядом — две девушки. Одна, черноволосая, с фиолетовыми прядями и множеством украшений в ушах, повернулась к ней первой.

— А ты кто?

— Ари. Генератор чиню.

Девушка посмотрела ей за спину.

— Здесь?

— Пока только панель.

— А привёл кто?

— Шурик.

Здоровяк опустил голову.

Вторая девушка тихо фыркнула.

Черноволосая вздохнула:

— Понятно.

— Судя по реакции, я не первая, — заметила Ари.

— С генератором, может, и первая.

Напряжение чуть ослабло.

— Рика, — представилась девушка. — Это Ника. А этот памятник с ящиком — Боря.

— Очень приятно, — сказал Боря. — Может, теперь скажете, куда его деть?

— К стене. К другой, Боря. Другой!

Ари посмотрела на Рику внимательнее.

Имя наконец соединилось с воспоминанием.

— Подожди. Рика? Ты случайно не знакома с полицейским? Лысый, крепкий, шрам на голове.

Рика закатила глаза.

— Что, и до тебя добрался?

— Несколько часов рассказывал, как вредно ходить возле промзоны. Упоминал тебя и какого-то Тэда. Ещё спрашивал, не из вашей ли я компании.

Ника усмехнулась.

— Теперь можешь говорить, что из нашей.

— Не надо, — сказал Боря, опуская ящик. — Тогда ещё дольше держать будет.

Рика посмотрела на волосы Ари.

— Решил, что крашеная?

— Не поверил, что свои.

— Они правда такие?

Ари кивнула.

Рика подошла немного ближе, разглядывая светлые дреды.

— Красиво. Я бы за такой цвет полжизни в парикмахерской оставила.

— Он ещё решил, что у меня линзы.

— Конечно. У него если что-то непривычное, значит, специально, чтобы приличных людей пугать.

Ари невольно улыбнулась.

Впервые за день.

***

За ней пришёл Гарик.

— Готово. Пойдём, покажем.

Рика двинулась следом.

В мастерской Глеб уже убрал инструменты. Рядом с собранной панелью лежали соединительные провода.

— Твоей модели целиком под рукой нет, — сказал он. — Проверим на этом. Управление совместимое, подключение другое. Здесь переходник для проверки. Вот этот — тебе.

Ари внимательно слушала.

Он показал, как панель включается, как меняются показания, как отрабатывают команды. Генератор запустился, некоторое время ровно работал, затем остановился.

Глеб снова запустил его.

— Схему подключения пришлю. Разъёмы подписал. Если что-то не совпадёт с фотографиями — не гадай, позвони.

— А если не заработает?

— Привезёшь. Посмотрим, переделаем.

Он сказал это так спокойно, что Ари впервые позволила себе немного расслабиться.

— За Глеба можешь не переживать, — вмешалась Рика. — Если сказал, что сделает, значит, сделает. Он у нас голова.

— Мне бы ещё в эту голову иногда есть давали, — отозвался Глеб.

Гарик посмотрел на время.

— Сейчас организуем.

Ари ещё раз проверила фотографии, попросила повторить кое-что из объяснений и наконец убрала панель в коробку.

При переводе Гарик продиктовал:

— В назначении напиши: «Возвращаю долг старому другу».

Она подняла глаза.

— Старому другу?

— Именно.

— Понятно.

Гарик усмехнулся.

— Хочешь наценку как в магазине?

— Нет.

— Тогда не спрашивай. Жизнь такая, приходится вертеться. Понимаешь?

Ари посмотрела на коробку.

Вспомнила аптечную кладовку. Свои травы. Овощи, которые она продавала без всякой лицензии.

— Понимаю.

— Ну и ладушки.

***

К пикапу её проводили.

Шурик снова появился возле машины, словно всё это время только и ждал подходящего момента.

— Ну что, помог?

— Помог, — признала Ари.

Он просиял.

— Если ещё что-нибудь понадобится…

— Я позвоню Гарику.

Рика отвернулась, пряча улыбку.

Шурик приложил ладонь к груди.

— Больно.

— Зато честно.

Ари забралась в кабину, положила телефон так, чтобы видеть маршрут, и опустила стекло.

— Спасибо.

На этот раз она смотрела на всех.

***

Когда Ари добралась домой, аккумуляторы почти разрядились.

Она сначала занесла коробку к генератору. Строительные материалы остались в кузове: временная заплата на теплице пока держалась.

Работала медленно, сверяясь со снимками и пометками Глеба. Несколько раз возвращалась к присланной схеме.

Наконец всё было готово.

Ари задержала руку над панелью.

Только бы не зря.

Генератор запустился.

Она выпрямилась и несколько секунд просто слушала ровный гул.

Потом посмотрела на показания.

Всё работало.

Ари села на корточки рядом и закрыла лицо ладонями.

Можно было наконец выдохнуть.

В тот вечер она выходила проверять генератор ещё несколько раз. Накидывала куртку, шла по мокрому снегу, прислушивалась, смотрела на панель.

Ничего не сбивалось. Аккумуляторы заряжались, теплица постепенно прогревалась.

Глеб не обманул.

Вернувшись в дом после очередной проверки, Ари достала телефон и написала ему короткое сообщение:

«Всё работает. Спасибо».

Ответ пришёл через несколько минут.

«Ну а я что говорил».

Глава 15

Выходные прошли впустую.

Тени понемногу возвращались, но оставались блёклыми, расплывчатыми. Кей всматривался в них до рези в глазах, закрывал, открывал, менял освещение. Ничего не помогало.

Свечения рун не было вовсе.

Он несколько раз повторил «озвящи», старательно выводя знаки перед собой, потом опустил руку.

В этот раз восстановление проходило медленнее, чем тогда. Надо же было устроить проверку за несколько дней до выходных.

Мог бы выпить это проклятое пиво перед понедельником. Всё равно большую часть дня провёл бы на работе.

Теперь оставалось ждать.

Дни тянулись мучительно медленно. Кей ловил себя на том, что проверяет зрение при каждом удобном случае. На прохожих, на коллегах, на родителях. Иногда казалось, что тени стали отчётливее. Иногда — что он просто слишком хочет это увидеть.

К среде сомнений почти не осталось.

После очередного ремонта Кей собирал инструменты в подвале, когда возле стены что-то шевельнулось.

Крыса.

Она выскочила из-за старого короба, замерла, поводила носом. В свете фонаря блеснули глаза.

Вокруг её головы двигался крошечный механизм.

Кей осторожно опустил сумку.

Теперь он видел его ясно: тонкие трубки, несколько сцепленных деталей, что-то похожее на зубчатые колёсики. Всё это двигалось вместе с крысой, не касаясь ни стены, ни пола.

Значит, тогда, возле канализации, ему не показалось.

Крыса юркнула под трубы.

Кей продолжал смотреть ей вслед.

А ведь можно начать с неё.

Не с человека, который решит, что какой-то ненормальный машет перед ним руками и бормочет себе под нос. И не с промзоны, на которую ещё надо суметь попасть. С крысы.

Он знал несколько мест возле дома, где их хватало. И никто не будет мешать.

— Кей, идёшь? — позвал Рустам.

— Да. Сейчас.

Кей поднял сумку, посмотрел в вентиляционное окошко. Противный моросящий дождь не утихал с самого утра.

***

К концу рабочего дня у него уже был план.

Правда, с довольно большим пробелом в самом начале.

Крысу ещё нужно было поймать.

Он нашёл на карте зоомагазин возле метро и попросил Рустама высадить его по пути.

— Не домой?

— Сначала заскочу кое-куда.

Рустам кивнул, не расспрашивая.

Родителям Кей написал, что задержится: после работы нужно сделать несколько дел.

В магазине он первым делом подошёл к принадлежностям для аквариумов.

Сачки оказались маленькими.

Кей взял один, повертел в руке, представил, как гоняется с ним за крысой по мокрому подвалу, и поставил обратно.

Соседний был чуть больше.

Лучше от этого план не стал.

— Подсказать что-нибудь? — спросил продавец.

— Я пока посмотрю.

Кей отошёл от полки и заметил клетки.

В одной спали, тесно прижавшись друг к другу, две крысы. Третья стояла у прутьев, обхватив их лапками, и деловито обнюхивала воздух.

Возле её головы тоже что-то двигалось.

Кей подошёл ближе.

Механизм был слабее, чем у подвальной крысы. Детали казались тоньше, тень — прозрачнее. Но она была.

Он перевёл взгляд на соседнюю клетку. У морской свинки тоже обнаружилось что-то едва заметное.

Кей снова посмотрел на крыс.

Зачем ловить?

***

Клетку он выбрал большую.

Очень большую.

Продавец предложил ещё несколько необходимых вещей. Кей согласился, взял корм, подстилку, поилку и небольшой домик.

Когда покупки были оплачены, он наклонился к переноске.

Крыса смотрела на него, перебирая лапками.

— Прости, — тихо сказал Кей.

Она шевельнула усами.

От этого стало только хуже.

***

Старая мастерская находилась недалеко от дома.

В детстве Кей лазил в её подвалы с другими ребятами. Несколько раз увязывалась Рика. Тогда приходилось помогать ей спускаться, а потом следить, чтобы она не сунула руку куда-нибудь в разбитое стекло.

Входные двери обычно держали запертыми, зато оставались вентиляционные окошки.

Решётки периодически закрепляли заново. На какое-то время это помогало, потом раствор вокруг креплений начинал крошиться.

Кей поставил покупки под стеной и присел возле знакомого окна.

Решётка была на месте.

Он взялся за прутья и осторожно потянул.

Не поддалась.

Кей оглянулся, затем попробовал ещё раз.

Посыпалась мелкая крошка. Одно крепление сдвинулось, другое тихо хрустнуло.

Через несколько минут решётка уже стояла рядом со стеной.

Протиснуться внутрь оказалось труднее, чем он помнил.

В детстве проём определённо был удобнее.

Кей спустил покупки, забрался следом и кое-как вернул решётку на место.

В подвале пахло пылью, старым деревом и сыростью.

Он включил фонарь.

Вдоль стен громоздились обломки мебели, какие-то рамы, пустые ящики. Отслоившаяся краска свисала длинными лоскутами. Казалось, ремонта здесь не было лет тридцать.

На стенах сохранились детские рисунки.

Кей остановил луч на кривой фигурке с огромной головой.

Рядом виднелось выцветшее солнце.

Это рисовала Рика.

Он помнил, как она возмущалась, когда кто-то дорисовал солнцу зубы. Кей тогда попытался стереть их рукавом, только размазал краску.

Он постоял немного, потом отвёл фонарь.

Сейчас пришёл не за этим.

***

Клетку удалось поставить на старый, но ещё крепкий стол.

Кей проверил, не шатается ли он, убрал пыль с поверхности и принялся устраивать крысе временное жильё.

Подстилка. Домик. Поилка. Корм.

Для одного маленького зверька места должно было хватить.

По крайней мере, Кей на это надеялся.

Крыса осторожно обследовала клетку, заглянула в домик, вернулась к миске.

Он сел рядом на перевёрнутый ящик.

И что потом?

Допустим, ничего не получится. Придётся приходить сюда, кормить её, менять воду.

А если получится?

Вопрос никуда не денется.

Выпустить на улицу? Домашнюю крысу, которая до сегодняшнего дня жила в магазине?

Кей поморщился.

Об этом стоило подумать до покупки.

Домой её тоже было не унести. Мать боялась крыс так, что однажды, увидев небольшую возле мусорных баков, обошла весь двор по кругу.

— Ладно, — пробормотал Кей. — Сначала попробуем.

Он достал блокнот.

За несколько вечеров с матерью удалось разобраться ещё в нескольких старых словах и сочетаниях. Некоторые теперь давали свечение. Слабое, короткое, но повторяемое.

Что именно они делали, Кей не знал.

Пока он радовался хотя бы тому, что перестал действовать совсем наугад.

Крыса подняла голову.

Кей начертил перед собой знакомые знаки и произнёс их.

В воздухе вспыхнули бледные линии.

Механизм продолжил двигаться.

Он попробовал снова.

Потом другое сочетание.

Крыса умылась.

Кей сверился с записями, исправил один знак и повторил.

Ничего.

***

Через час у него затекла спина.

Крыса успела поесть, несколько раз обойти клетку и спрятаться в домике. Кей ждал, пока она снова выйдет, и чувствовал себя всё глупее.

Он уже собирался закончить.

Оставалось одно сочетание, в котором он сомневался больше всего. Если правильно понял объяснения матери и примечания в книге, смысл получался примерно такой: очистить от скверны.

Примерно.

Сама формулировка казалась подозрительно подходящей, будто Кей просто вычитал то, что хотел найти.

Он всё-таки поднял руку.

Произнёс слова тише обычного.

Знаки загорелись.

На этот раз свет не погас сразу. Рисунок дрогнул, сместился к клетке и исчез возле крысы.

Механизм рассыпался.

Кей подался вперёд.

Трубки словно потеряли опору. Мелкие колёсики распались, обратившись в тёмную пыль, которая исчезла раньше, чем успела осесть.

Крыса почесала бок.

Кей не двигался.

Получилось?

Или он опять перестал видеть?

Он встал, обошёл клетку, прикрыл правый глаз. Посмотрел сверху, сбоку.

Ничего.

Крыса проводила его взглядом и снова взялась за корм.

Кей повторил короткую, уже знакомую формулу.

Перед пальцами вспыхнула линия.

Значит, зрение на месте.

Он медленно сел.

Некоторое время просто смотрел на клетку, потом торопливо потянулся к блокноту.

Нужно записать. Всё. Последовательность, произношение, что именно увидел.

Пока ещё помнит.

***

Уходить не хотелось.

Но и оставаться всю ночь было бессмысленно.

Кей проверил поилку, оставил корм. Пакет убрал в найденную жестяную коробку с плотно садившейся крышкой.

Насекомые, наверное, не доберутся.

Другие крысы…

Он посмотрел на коробку с сомнением и всё-таки поставил повыше.

— Завтра приду.

Крыса сидела у прутьев.

Кей задержался ещё на несколько секунд, затем выключил фонарь.

***

Дома он снова раскрыл книги.

Мать охотно села рядом. Ей явно нравилось, что он спрашивает, записывает, возвращается к непонятному, а не отделывается кивком после первого объяснения.

— Ты быстро схватываешь, — сказала она, когда Кей сам разобрал очередной пример.

Он пожал плечами.

— Просто здесь похоже на предыдущий.

— Именно. Уже замечаешь.

Кей посмотрел на свои записи.

Рядом с пояснениями о формах слов стояла маленькая отметка, смысл которой был понятен только ему.

Сработало.

Он прикрыл её ладонью, переворачивая страницу.

***

На следующее утро пришлось выйти раньше. Туман не улучшал настроение.

Крыса была на месте. Живая, деятельная и, кажется, вполне довольная содержимым миски.

Механизм не вернулся.

Кей сменил воду, проверил корм и некоторое время наблюдал за ней.

Никаких заметных перемен.

После работы пришёл снова.

Потом ещё раз утром.

И ещё раз вечером.

К пятнице эти визиты стали частью дня. Работа, метро, магазин при необходимости, подвал, дом.

Кей всё ещё не придумал, что делать с крысой дальше.

Зато мать начала замечать задержки.

— Ты поздно что-то.

— Немного прошёлся.

Она посмотрела в окно.

За стеклом висел туман. Мелкий дождь оседал на стёклах, на перилах, на листьях деревьев, переживших снег.

Осень наконец вспомнила, какой ей полагалось быть в столице, и словно решила наверстать упущенное.

— В такую погоду?

— Нормально там.

— Ты ведь и так весь день на улице.

— Мам, я просто прогулялся. Всё хорошо.

Она не стала спорить.

Но взгляд, которым проводила его до лестницы, Кею не понравился.

***

В субботу родители уехали за продуктами.

Кей сидел на кухне перед давно остывшей чашкой.

Крыса оставалась без механизма.

Уже несколько дней.

Значит, результат был устойчивым. По крайней мере, пока.

Но что именно изменилось?

Она ела, пила, спала, бегала по клетке. Иногда замирала, когда он подходил слишком резко. Иногда пыталась обнюхать его пальцы сквозь прутья.

Он не знал, как она вела себя до этого. У него не было ничего, с чем можно сравнить.

Дверь открылась.

На пороге появилась Рика. Увидела его, вздохнула и прошла к чайнику.

— Доброе утро, — сказал Кей.

— Угу.

Она достала кружку, положила на тарелку хлеб. Телефон не выпускала из рук: прочитала сообщение, быстро набрала ответ, отложила на секунду, чтобы открыть холодильник.

Возле её висков двигались знакомые детали.

Теперь Кей видел их хорошо.

Тонкие трубки. Тёмные сочленения. Маленькие зубчатые колёсики, почти неподвижные.

Когда Рика заметила его, несколько из них повернулись быстрее. Потом снова замедлились.

Кей следил за ними, стараясь не смотреть слишком пристально.

Вот он, удобный случай.

Никто не мешает. Рика занята телефоном.

На крысе получилось.

Он посмотрел на сестру.

А если на человеке всё будет иначе?

Рика положила на хлеб сыр и снова взяла телефон. Одним пальцем подвинула кружку, чтобы не задеть её локтем.

Кей опустил взгляд на стол.

Он ведь не собирался причинять ей вред.

Только убрать то, чего на ней, возможно, вообще не должно быть.

Пальцы медленно вывели знаки над краем стола. Кей почти беззвучно произнёс выученные слова.

Рисунок вспыхнул.

Он направил его к Рике.

Она вздрогнула.

Чуть повела плечом, словно по шее прошёл сквозняк, и на секунду оторвалась от телефона.

Кей застыл.

У её виска разомкнулись тёмные детали.

Трубки опали, потеряли форму. Одно колёсико ещё повернулось, уже ни с чем не сцепленное, затем тоже рассыпалось.

Через мгновение всё исчезло.

Рика потёрла шею.

Посмотрела на дверь, потом вернулась к переписке.

Кей ждал.

Она отпила чай.

Откусила бутерброд.

Нахмурилась, читая очередное сообщение, и начала печатать ответ.

Больше ничего не произошло.

Он даже не понимал, чего ожидал.

Что она вдруг улыбнётся? Посмотрит на него иначе? Отложит телефон и заговорит?

С какой стати?

Кей опустил руки под стол.

Он видел, как механизмы приходили в движение во время ссор. Как почти затихали, когда человек был спокоен. Но этого было недостаточно, чтобы понять, что они делали.

Вызывали злость?

Усиливали её?

Или просто двигались вместе с ней, как стрелка прибора, которая показывает изменение, но сама ничего не меняет?

До его вмешательства механизм Рики почти бездействовал.

Теперь его не было.

А сестра сидела напротив, ела бутерброд и переписывалась с кем-то, даже не подозревая, что только что произошло.

Рика подняла глаза.

— Чего?

— Ничего.

— Тогда не пялься.

Кей взял свою чашку.

Он получил ещё один результат.

И по-прежнему не знал, что именно сделал.

Глава 16

Мужчина не должен бояться.

Отец говорил это так часто, что со временем Тэд перестал слышать в этих словах наставление. Они возникали сами — всякий раз, когда внутри неприятно холодело.

Перед дракой. Перед чужой дверью. Перед звонком, на который не хотелось отвечать.

Мужчина должен быть сильным.

Сильным Тэд был. По крайней мере, выглядел так.

Он умел первым шагнуть навстречу, не отводить взгляда, усмехнуться, когда хотелось промолчать. Умел сказать: «Да без проблем», — прежде чем успевал представить, во что ввязывается.

Окружающих это обычно убеждало.

Самого Тэда — ненадолго.

***

Он до сих пор помнил, как стоял на краю пролома в перекрытии заброшенного здания.

На другой стороне смеялись.

— Не перепрыгнешь?

Внизу торчали обломки. Между плитами зияла темнота, и Тэд старательно не смотрел туда второй раз.

Можно было обойти. В нескольких шагах оставался целый участок пола.

Он разбежался.

Подошва скользнула по пыльному краю, пальцы ударились о бетон. Его подхватили за куртку, втащили наверх.

Тэд засмеялся вместе со всеми.

Потом долго прятал руки в карманах, чтобы никто не заметил, как они дрожат.

В другой раз он первым ударил парня из чужой компании. Тот был крупнее и держал в руке что-то тяжёлое, но рядом стояли свои, а отступать после сказанного было уже нельзя.

Тэд плохо помнил саму драку.

Зато отлично помнил звук собственного дыхания, когда сидел потом за мусорными баками и пытался понять, целы ли зубы.

Ещё была кража.

Ненужная, глупая вещь, на которую он никогда не потратил бы собственных денег. Кто-то сказал: «Слабо?» — и через несколько минут Тэд уже шёл к выходу, чувствуя, как при каждом шаге украденное давит через подкладку куртки.

Тогда обошлось.

Он показывал добычу, слушал одобрительные возгласы и думал только о том, как сильно испугался возле двери.

Трус.

Каждый раз всё сводилось к этому слову.

***

Лысый полицейский со шрамом, кажется, умел замечать именно то, что Тэд старательно скрывал.

Однажды застал их у заброшенного строения после жалобы на шум. Долго смотрел на разбитое стекло, потом на Тэда.

— Сам придумал или друзья попросили?

— А что?

— Ничего. Интересуюсь, кто у вас думает.

Тэд тогда ответил какой-то дерзостью.

Полицейский даже не рассердился. От этого стало хуже.

В другой раз, уже возле промзоны, он не позволил Тэду пройти следом за остальными и придержал за плечо.

— Ты старший?

— Допустим.

— Тогда сначала посмотри, куда людей ведёшь.

Тэд сбросил его руку.

Потом весь вечер передразнивал этот назидательный голос. Ребята смеялись. Рика тоже усмехнулась, хотя настроение у неё после встречи явно испортилось.

Тэд говорил громче остальных.

Почему-то именно такие короткие разговоры застревали в памяти надолго.

***

Когда Гарик впервые предложил заняться делом, Тэд ухватился за мысль почти сразу.

Хватит шататься по развалинам. Хватит мелких авантюр, после которых оставались только синяки и истории, становившиеся всё героичнее с каждым пересказом.

Можно было заработать.

Организовать что-то своё.

Чтобы ребята приходили к нему не только потому, что с ним весело.

Первая попытка закончилась тем, что обещанный заработок исчез вместе с человеком, который его обещал.

Вторая — ещё хуже.

После неё остались чужие претензии, потерянные деньги и необходимость объяснять своим, почему опять ничего не получилось.

Гарик говорил, что их кинули. Что так бывает. Что виноваты те, кто взял деньги и не выполнил договорённость.

Тэд кивал.

Но согласился он.

Сказал, что всё нормально, тоже он.

Убедил остальных, что можно работать, — опять он.

Поэтому и разгребать пришлось ему.

Он ездил на встречи, выслушивал угрозы, торговался, возвращал понемногу, обещал сроки. Иногда после очередного разговора долго сидел на мотоцикле, не надевая шлем.

Возвращаться к ребятам не хотелось.

Ещё меньше хотелось звонить отцу.

Когда Шурик принёс новый вариант, Тэд сначала сказал:

— Нет.

Шурик не ушёл.

Рассказал про списанное оборудование. Про склады, где освобождали место. Про конторы, которым было удобнее отдать всё одной партией, чем разбираться с каждым старым прибором. Про тех, кому нужны были дешёвые детали.

Гарик послушал и придвинул к себе телефон со списком.

— Вот это берут. И это. А здесь надо смотреть состояние.

В этот раз они хотя бы понимали, что держат в руках.

Тэд перечитал список.

— Сначала всё проверим, — сказал он.

И от этих слов стало немного легче.

***

Первые дни он почти не выпускал телефон из рук.

Договаривался со складскими работниками о времени погрузки. Выяснял, кто выдаёт оборудование и кто потом может заявить, что ничего не выдавал. Разговаривал с посредниками, которые каждый раз называли разные условия.

Искал покупателей.

Мастерские просили фотографии. Ремонтники уточняли модели и состояние. Одни хотели всё за бесценок, другие долго расспрашивали и исчезали.

Глеб сразу отказался обещать, что из каждой груды железа получится что-то полезное.

— Сначала посмотрю. Потом скажу.

Тэда это раздражало.

Потом стало успокаивать.

Хотя бы один человек не обещал лёгких денег.

Первую удачную продажу он проверял несколько раз. Открывал счёт, смотрел на поступление, закрывал и открывал снова.

Деньги пришли.

Настоящие.

После расчётов осталось что-то и им.

Тэд выдал ребятам их доли, стараясь говорить буднично, словно иначе и быть не могло.

В тот вечер даже страх притих.

Потом удалось продать ещё одну партию.

Гарик нашёл покупателя на детали, которые Тэд считал почти бесполезными. Глеб восстановил несколько приборов. Шурик привёз новые контакты и полдня хвастался, какой он незаменимый.

Работа начала складываться.

Пока одна из покупок не встала мёртвым грузом.

Ящики занимали место, деньги были потрачены, а оборудование никому не требовалось.

— Слишком старое.

— Под такое уже не работаем.

— Только на разбор, если совсем дёшево.

Тэд снижал цену.

Ничего не менялось.

Он стоял перед ящиками, проверял сообщения и чувствовал знакомый холод под рёбрами.

Опять.

Сейчас выяснится, что всё держалось на случайности. Что два удачных раза ничего не значили. Что он снова втянул остальных в дрянь, из которой не знает, как вылезти.

— Ну что? — спросил Гарик.

Тэд убрал телефон.

— Заберут. Вопрос времени.

Сказал так уверенно, что сам почти поверил.

А через час уже собирался брать следующую партию.

— Погоди, — остановил его Гарик. — Мы эту ещё не раскидали.

— И что теперь, сидеть?

— Считать.

Тэд разозлился.

Не на Гарика даже.

На то, что первым желанием было немедленно согласиться, отменить всё, больше ни во что не ввязываться.

Испугался.

Снова.

Он всё-таки остался. Сел за расчёты, хотя хотелось хлопнуть дверью и показать, что уж он-то никаких трудностей не боится.

***

Звонок о ребятах пришёл, когда на базе была Рика.

Потом Тэд плохо помнил, что именно говорил ей. Помнил её лицо, остывшую кружку, собственное раздражение на то, что она стоит рядом и всё видит.

Двоих увезли в больницу.

Товар забрали.

Полиция уже задавала вопросы.

После того как Боря ушёл провожать Рику, Тэд ещё раз посмотрел на телефон.

Отец ответил не сразу.

— Что случилось?

Даже не поздоровался.

Тэд рассказал.

На другом конце помолчали.

— Где ты сейчас?

Он назвал место встречи, куда собирался ехать, не упоминая базу.

— Сам участвовал?

— Нет.

— Точно?

— Да.

— Что они там делали?

Вот к этому вопросу он был не готов.

Тэд провёл ладонью по лицу.

— Везли оборудование.

— Какое?

Пришлось объяснять.

Чем дольше он говорил, тем сильнее хотелось оборвать звонок.

Отец слушал до конца.

Потом сказал:

— Я ведь предупреждал тебя.

Тэд закрыл глаза.

— Пап, сейчас…

— Нет, ты послушай. Когда я говорю думать головой, ты считаешь, что уже взрослый. А когда случается вот это, вспоминаешь мой номер.

Каждое слово попадало точно.

— Я понимаю.

— Не уверен.

Тэд стоял, сжав телефон так, что заболели пальцы.

Просить второй раз было почти невыносимо.

Но в больнице лежали двое его ребят.

— Помоги им, — сказал он. — Со мной потом поговоришь.

Отец тяжело выдохнул.

***

В больничном коридоре пахло лекарствами и мокрой одеждой.

Врач говорил быстро. Угрозы жизни не было, но одного пока оставляли под наблюдением, второго тоже не собирались отпускать немедленно.

Тэд переспрашивал, пытаясь удержать в голове всё сразу.

Что повреждено. Сколько лежать. Когда можно увидеть.

— Вы родственник? — спросил врач.

— Друг.

Тот посмотрел на него чуть внимательнее.

— Тогда прежде всего дайте им отдохнуть.

С полицейскими разговор вышел длиннее.

Один задавал вопросы, второй изучал сведения на экране. Тэд отвечал, чувствуя, как осторожнее становится каждое слово.

Сами ли полезли в драку.

Кто напал.

Что везли.

Откуда взяли.

Он видел, куда всё движется. Избиение могло быстро превратиться в обоюдную драку, а дальше пришлось бы объяснять и груз, и поездку, и многое другое.

Тэд назвал отца.

Произнёс должность.

Возненавидел себя ещё до того, как закончил фразу.

Один из полицейских поднял глаза.

— Подождите здесь.

Ждать пришлось долго.

Из-за двери доносились голоса. Кто-то звонил, уточнял, снова кому-то звонил.

В кармане куртки лежал небольшой конверт. Внутри — золотое украшение, приобретённое на сумму, которую ему обозначили после первого разговора. Наличных не существовало, а оставлять обычный перевод никто не собирался.

Тэд всё время чувствовал край конверта через ткань.

Когда его пригласили снова, вопросы стали короче.

А потом один из полицейских сказал:

— Хорошо. По вашим ребятам закрываем.

Тэд кивнул.

Конверт остался в кабинете.

Он вышел в коридор с пустыми руками и тяжёлым, вязким чувством внутри.

Нужно было радоваться.

Ребят не потащат дальше по разбирательствам. Не придётся вытаскивать их из-под статьи, которая могла обернуться настоящим сроком.

Он помог.

Только без отцовского имени его, скорее всего, до сих пор держали бы перед столом и спрашивали, откуда оборудование.

***

На базу Тэд вернулся поздно.

Его встретили вопросами.

— Живые?

— Что с ними?

— Копы что?

— Разобрался, — сказал он.

Гарик внимательно посмотрел ему в лицо.

— С обоими?

— С обоими. В больнице пока останутся.

Кто-то облегчённо выругался. Кто-то сразу начал говорить, что нужно найти тех, кто напал.

Тэд резко поднял голову.

— Никто никуда не едет.

Разговоры стихли.

— И ничего без меня не решает. Хватит на сегодня.

Он прошёл дальше, к столу со списками.

Сел.

Непроданные ящики стояли на прежнем месте.

Потерянный груз никуда не вернулся. Деньги, потраченные сегодня, тоже. Завтра снова придётся звонить, договариваться, пересчитывать, искать покупателя.

Телефон завибрировал.

Рика.

«Как они?»

Тэд написал, что жить будут. Добавил, что всё уладил.

Посмотрел на последнее сообщение и не стал исправлять.

Через несколько минут подошёл Гарик.

— Завтра что делаем?

Тэд убрал телефон.

Хотелось сказать: не знаю.

Вместо этого он подтянул к себе список.

— Работаем. Эти ящики разберём, отдельно детали предложим. По новой партии сначала Глеб посмотрит. Потом решим.

Гарик кивнул и отошёл.

Тэд остался сидеть.

Страх никуда не делся. Он был здесь, вместе с усталостью, злостью и желанием кому-нибудь доказать, что всё ещё под контролем.

Мужчина не должен бояться.

Тэд потёр лицо ладонями.

Потом открыл список покупателей и начал писать следующему.

Глава 17

Рика снова разложила фотографии на столе.

На одной волосы были собраны в тугие косы, открывавшие виски. На другой длинные пряди переплетались с цветными нитями и падали на плечи. Третью она рассматривала чаще остальных.

Когда-то ей очень хотелось сделать что-нибудь подобное.

Впрочем, почему когда-то?

Рика придвинула фотографию ближе.

Смотреть на чужую голову было легко. Представить всё это на своей — уже сложнее.

А если ей не пойдёт? Если получится нелепо? Тэд наверняка что-нибудь скажет. Мать начнёт разглядывать с этим своим осторожным выражением лица, когда ей не нравится, но она старается не обидеть.

Телефон завибрировал.

«Выходи».

Рика собрала фотографии и убрала в ящик.

Потом.

***

Тэд приехал рано.

Прежде они в это время ещё только решали, где встретиться вечером. Теперь у ребят появились погрузки, звонки, какие-то покупатели, которые почему-то всегда могли приехать лишь в строго определённый час.

Ночные посиделки постепенно сошли на нет.

Даже если все оставались на базе, разговоры рано или поздно сворачивали к ящикам, оборудованию и деньгам.

Рике пришлось перестраиваться.

Тэд понемногу вводил её в курс дел. Показывал, что привезли, объяснял, что собираются продать, иногда рассказывал о людях, с которыми договаривался.

Она слушала.

Но стоило ей самой заговорить о чём-нибудь, как у него звонил телефон.

— Подожди секунду.

Секунда растягивалась на десять минут.

Потом его звал Гарик.

Потом нужно было куда-то ехать.

Всё чаще Рика добиралась до дома сама. Дожди почти не прекращались, мотоциклы стояли без дела, а гонять за ней грузовик через полгорода Тэд считал бессмысленным.

— На метро быстрее, — говорил он.

Будто дело было в скорости.

Она приезжала, а он едва успевал поздороваться.

Иногда целовал на ходу, обещал скоро освободиться и исчезал за очередной дверью.

Рика сидела, смотрела в телефон и злилась.

Потом злилась на то, что приехала.

Потом — на то, что он даже не замечает, как она злится.

Ссоры начинались с мелочей.

— Ты надолго?

— Не знаю.

— А примерно?

— Рика, я правда не знаю.

Дальше всё шло по знакомому кругу.

Она говорила, что могла бы вообще не приезжать. Он отвечал, что не заставлял. Она слышала в этом совсем другое, и через несколько минут они уже ругались так, словно речь шла о чём-то гораздо большем, чем неудачно проведённый вечер.

После Рика долго не могла успокоиться.

И всё равно ждала, когда он напишет.

***

С Ари было иначе.

Вернее, пока не было никак.

Они обменялись номерами перед её отъездом с базы. Рика тогда сказала, что хочет кое-что спросить о волосах. Ари ответила, что можно писать.

Просто.

Без всякого особого смысла.

Но теперь Рика открывала переписку и не знала, с чего начать.

«Привет».

И что дальше?

Они поговорили всего один раз. Может, Ари дала номер из вежливости. Может, ей совершенно неинтересно болтать с какой-то девицей, которая пристала с вопросами о дредах.

Рика несколько раз набирала сообщение и стирала.

В субботу утром попробовала снова.

Кей сидел на кухне, когда она спустилась за чаем.

— Доброе утро.

— Угу.

Рика достала хлеб, заглянула в холодильник, вернулась к телефону.

«Привет. Это Рика».

Будто Ари не видит, кто ей пишет.

Она стёрла вторую фразу.

Постояла, глядя на экран.

По шее вдруг пробежал лёгкий холодок. Рика вздрогнула, потёрла кожу под волосами и оглянулась на дверь.

Показалось, наверное.

Она снова прочитала сообщение.

Привет. Обычное приветствие.

Ари сама сказала, что можно написать.

Если занята, ответит потом. Если не захочет — не ответит.

Сомнения никуда не делись. Просто впервые они не казались окончательным решением, которое уже приняли за неё.

Рика добавила вопрос о генераторе и нажала «отправить».

Несколько секунд смотрела на сообщение.

Потом положила на хлеб сыр.

Она совсем не рассчитывала на быстрый ответ, поэтому, когда телефон завибрировал, едва не выронила нож.

«Привет. Работает. Уже перестала бегать проверять каждые десять минут».

Рика улыбнулась.

Написала, что Глеб своё дело знает.

Следующее сообщение набрала уже без долгих раздумий.

Потом заметила, что Кей смотрит на неё.

— Чего?

— Ничего.

— Тогда не пялься.

Он отвёл глаза.

Рика вернулась к телефону.

***

Кей вышел из дома, пока она ещё собиралась.

Примерно через час вернулся. Рика столкнулась с ним в коридоре и заметила пыльную полосу на рукаве.

— Ты где лазил?

Он глянул на куртку, провёл ладонью по ткани.

— Зацепился где-то.

Она не стала расспрашивать.

А сама вскоре отправилась на базу.

Тэд встретил её возле склада.

— Привет. Я сейчас немного занят.

Обычно после этих слов внутри уже начинало неприятно стягиваться.

Рика посмотрела на него. В одной руке телефон, в другой лист с пометками. За спиной Гарик что-то объяснял Глебу, показывая на раскрытый ящик.

— Надолго?

Тэд помедлил.

— Не знаю. Надо с этим разобраться.

Раздражение появилось.

Она ехала через полгорода. Опять.

Но за этой мыслью почему-то не последовали остальные.

Что он мог бы найти время, если бы хотел.

Что все вокруг ему важнее.

Что сейчас нужно уйти — пусть поймёт.

Рика сняла куртку.

— Ладно. Я пока к Нике.

Тэд посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Хорошо. Я подойду.

Она ждала, что злость догонит позже.

Не догнала.

Было досадно. Хотелось побыть с ним, а не видеть его спину между штабелями. Но она могла посидеть с Никой. Могла дописать Ари. Могла вообще заняться чем-то своим.

От этой простой мысли Рика почувствовала странное облегчение.

Словно весь день не обязан был пропасть только потому, что Тэд проводит его иначе, чем ей хотелось.

Она даже проверила себя.

Всё ещё обидно?

Немного.

Хочется устроить сцену?

Нет.

Это было непривычно.

***

Позже Рика по привычке достала сигареты.

Вытащила одну, покрутила между пальцами.

Нужно было идти к выходу. В холод, в сырость. Потом возвращаться с запахом дыма на одежде.

Она посмотрела на сигарету.

Курить не хотелось.

Не настолько, чтобы вставать.

Рика убрала её обратно.

Рядом Ника что-то рассказывала, перебирая содержимое коробки. Рика прислушалась, ответила и лишь через несколько минут вспомнила о пачке.

Так и осталась лежать в кармане.

***

Ближе к вечеру захотелось домой.

Не сбежать, хлопнув дверью, чтобы Тэд спохватился.

Просто домой.

Рика представила кухню. Мать у плиты, отца за столом, Кея с его вечной задумчивостью. Наверняка опять будут обсуждать что-нибудь совершенно обыкновенное: покупки, работу, испортившуюся погоду.

Раньше от одной мысли об этом хотелось поморщиться.

Теперь она поймала себя на том, что хочет успеть к ужину.

Впрочем, хотела и раньше.

Только всякий раз находилась причина не идти.

Мать начнёт спрашивать. Отец посмотрит так, будто оценивает. Кей обязательно что-нибудь скажет. А она не выдержит, ответит, всё испортит.

Эти опасения остались.

Но рядом с ними появилось место для другого: а если ничего такого не случится?

Рика нашла Тэда в мастерской.

— Я домой.

Он поднял голову.

— Уже?

— Хочу к ужину успеть.

Он явно ждал продолжения.

Рика тоже на мгновение замолчала, словно по привычке оставила место для упрёка.

Потом наклонилась и поцеловала его.

— Напишешь потом?

— Да. Конечно.

Она забрала куртку и ушла.

***

За столом уже сидели, когда Рика заглянула на кухню.

Мать обернулась первой.

— Ты вернулась?

— Угу.

Рика остановилась в дверях.

Внезапно всё показалось ужасно неловким. Будто она пришла в гости без приглашения.

— Можно я с вами?

Мать даже отложила ложку.

— Конечно. Садись.

Слишком быстро сказала. Слишком обрадовалась.

Рика успела почувствовать знакомое желание отступить, буркнуть что-нибудь, сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Но отец уже подвинулся, освобождая ей место, а Кей потянулся за чистыми приборами.

И она села.

— Тебе побольше? — спросила мать.

— Пока так.

— Если захочешь, ещё положишь.

Никаких вопросов о том, что случилось.

Никаких замечаний, что наконец-то её можно увидеть дома.

Разговор сначала шёл неровно. Мать несколько раз смотрела на неё, словно хотела о чём-то спросить и передумывала. Отец рассказывал о работе. Кей уточнил какую-то мелочь, и они ненадолго увлеклись непонятными Рике подробностями.

Она ела и слушала.

Потом мать заговорила о магазине, где опять переставили всё так, что нужное невозможно найти.

Обычно Рика сочла бы это невыносимой скукой.

Сейчас почему-то вспомнила, как сама недавно искала там чай, и вставила:

— Они его вообще в другой конец унесли. Я два раза мимо прошла.

— Вот! — Мать повернулась к ней. — И я о том же.

Рика улыбнулась.

Чуть позже поймала на себе взгляд Кея.

Он сразу посмотрел в тарелку.

Она решила не спрашивать.

Дома было почти спокойно.

***

Утром Рика услышала шаги в прихожей.

Выглянула из комнаты как раз в тот момент, когда Кей натягивал куртку.

Он проверил карман, взял ключи и вышел.

Рика постояла у лестницы, потом вернулась к себе и подошла к окну.

Кей появился у подъезда. Пересёк двор и свернул в ту же сторону, что вчера.

К старым мастерским.

Рика нахмурилась.

Там ведь почти некуда идти. Тупиковая улица, хозяйственные дворы, старые здания.

Вспомнилась пыль на его рукаве.

Он что, опять туда лазит?

Она ещё несколько секунд смотрела вслед, потом быстро переоделась.

***

Мелкий дождь висел в воздухе почти невидимой взвесью.

К тому времени, как Рика добралась до мастерской, волосы у лица уже отсырели. Она обошла здание, стараясь не наступать в лужи, и остановилась возле знакомой стены.

Вентиляционное окошко было на прежнем месте.

Даже решётка казалась той самой.

Рика присела сбоку.

Из подвала доносился голос Кея.

— Ну? Это ты уже всё съела?

Она замерла.

С кем это он?

— Сейчас. Воду поменяю.

Рика осторожно заглянула внутрь.

На старом столе стояла огромная клетка.

Перед ней, спиной к окну, сидел Кей. Он возился с поилкой, а внутри по прутьям карабкалась крыса.

— Да подожди ты. Никто у тебя не отбирает.

Рика прикусила губу, сдерживая улыбку.

Вот тебе и дела после работы.

Она подалась ближе, опираясь ладонью на решётку.

Железо качнулось.

Рика успела только отдёрнуть руку.

Решётка с грохотом упала внутрь.

Крыса метнулась в домик.

Кей вскочил, едва не задев клетку.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Рика? Ты что тут делаешь?

Она заглянула в проём.

— А ты? С каких пор тебя потянуло заводить домашних питомцев?

— Да так…

Рика оглянулась на мокрый двор.

— Подвинься. Я слезу.

— Осторожно, тут…

— Помню.

На самом деле расстояние до пола оказалось больше, чем она ожидала. Кей всё-таки помог ей спуститься.

Рика отряхнула ладони и подошла к столу.

Из домика выглядывал осторожный нос.

— Ты из-за мамы её здесь держишь?

Кей помедлил.

— Да. Она их боится.

— Ещё как.

Рика наклонилась к клетке.

Крыса немного высунулась, шевеля усами.

— Ой, какая лапочка.

Кей посмотрел на сестру.

Она осторожно поднесла руку к прутьям.

— Можно погладить?

— Да… Конечно.

Он открыл дверцу и придержал её, пока Рика протягивала пальцы.

Крыса сначала обнюхала руку, потом выбралась чуть дальше.

Рика улыбнулась.

— Привет, маленькая.

***

Крыса осторожно поставила передние лапки Рике на пальцы.

— Щекотно, — тихо сказала она.

Кей придерживал дверцу клетки.

— Не урони.

— Я не уроню.

Рика подставила вторую ладонь. Крыса немного поколебалась, потом перебралась на неё целиком и принялась обнюхивать рукав.

Вблизи она оказалась совсем маленькой. Тёплой, с цепкими лапками и бесконечно любопытным носом.

— Как зовут?

— Никак пока.

Рика подняла глаза.

— Ты ей даже имя не придумал?

— Не успел.

— А купить клетку размером с квартиру успел.

Кей посмотрел на клетку.

— Сказали, маленькую нельзя.

— Правильно сказали.

Крыса попыталась забраться выше по рукаву. Рика осторожно перехватила её, устроила у сгиба локтя.

— Давно она у тебя?

— Несколько дней.

— И ты всё это время сюда ходишь?

— Утром и вечером.

Теперь становилось понятно, куда он пропадал.

Рика оглядела подвал. Пыльные ящики, осыпавшаяся штукатурка, грязные разводы на стенах. Под столом лежал кусок старой проводки.

Для тайного убежища в детстве место было замечательное.

Для дома — так себе.

— Слушай… — начал Кей.

Она посмотрела на него.

— Что?

— У тебя всё нормально?

Рика чуть напряглась.

Вот сейчас начнётся.

— В смысле?

— Ну… вообще.

— Вообще нормально.

Он кивнул, но почему-то не отвёл взгляда.

— Ты вчера рано вернулась.

— И?

— Ничего. Просто обычно позже.

Рика погладила крысу одним пальцем между ушами.

— Домой захотелось.

— Понятно.

Кей помолчал.

— С Тэдом не поссорились?

Она вздохнула.

— Нет, Кей. Не поссорились. Можно мне просто захотеть домой?

— Можно. Я же не…

Он осёкся и потёр ладонью затылок.

Рика посмотрела на него внимательнее.

Спрашивал он странно. Будто пытался выяснить что-то определённое, но никак не мог подобрать слова.

— А что ты так переживаешь?

— Да не переживаю. Рад, что посидели вместе.

Она не сразу нашлась с ответом.

— Я тоже.

Крыса ткнулась носом ей в запястье.

Рика опустила голову, скрывая невольную улыбку.

***

— И что ты собираешься с ней делать? — спросила она спустя некоторое время.

Кей присел на край ящика.

— Вот это хороший вопрос.

— То есть плана нет?

— Было… импульсивное желание.

Он произнёс это с таким видом, что Рика хмыкнула.

— У тебя?

— Представь себе.

Кей посмотрел на крысу.

— Сначала купил. Клетку, корм, всё остальное. А потом приехал и вспомнил, что мама их боится.

Он ненадолго замолчал.

— И что домой не принесу. Здесь вроде место знакомое… Но условия, конечно, не очень.

— Мягко сказано.

— Знаю.

Рика осторожно вернула крысу в клетку. Та сразу направилась к миске.

— Зверушка хорошая, — добавил Кей. — А я теперь не понимаю, куда её.

В его голосе было столько досады на самого себя, что Рике расхотелось поддевать его дальше.

Она ещё раз огляделась.

— Здесь же дикие крысы бегают. И кот может залезть.

Кей посмотрел на окошко.

— Клетка закрывается.

— Всё равно. Ты представь, если вокруг неё всю ночь кто-нибудь будет ходить.

Он ничего не ответил.

Рика задумалась.

Потом сказала:

— А давай к нам отвезём.

— К вам?

— На базу.

Кей поднял голову.

— На базу?

Она улыбнулась его выражению лица.

— Ну да. Не в тайный штаб по захвату столицы. Просто мы так называем.

***

Рассказать оказалось сложнее, чем она ожидала.

Рика начала с помещения. Что там тепло, сухо, люди почти всегда есть. Потом пришлось объяснять, зачем они там бывают и почему в нескольких комнатах стоят ящики с оборудованием.

Кей слушал молча.

Слишком внимательно.

— Они старое оборудование разбирают, — сказала она. — Что можно — чинят. Детали продают. Глеб у них этим занимается.

— Глеб?

— Техник. Хороший. И Гарик там. Он животных любит.

— А остальные?

— Что остальные?

— Не будут против?

Рика пожала плечами.

— Спросим.

Она присела рядом, отодвинув с ящика обломок доски.

— У Гарика раньше морская свинка была. Он про неё рассказывал. Очень любил. Когда умерла, сильно переживал. Потом больше никого не заводил.

Кей посмотрел на клетку.

— Тогда, может, он и не захочет.

— Может. Но сначала можно спросить, а не решать за него.

Он чуть повернул голову.

Рика заметила это и усмехнулась:

— Что?

— Ничего. Ты права.

Она достала телефон.

***

Гарик ответил не сразу.

Сначала прислал вопросительный знак.

Рика сфотографировала крысу и написала ещё несколько сообщений.

Пока ждала, Кей проверил поилку и убрал корм в пакет.

Телефон завибрировал.

«Везите. Посмотрим, куда поставить».

Следом пришло:

«Только не возле железа. Там пыль».

Рика показала экран брату.

— Ну вот.

Кей прочитал.

— А Тэд?

— С ним тоже договоримся.

Он всё ещё колебался.

Рика видела, как он оглядывает подвал, словно ищет причину оставить всё как есть.

— Кей, она здесь одна целыми днями. Там хотя бы люди будут.

Это подействовало.

Он встал.

— Ладно. Поехали.

***

В дороге клетка оказалась гораздо неудобнее, чем можно было предположить, глядя на неё со стороны.

Кей нёс её обеими руками, Рика забрала пакет с кормом и принадлежностями. На лестницах приходилось останавливаться и менять хват.

— Отличный выбор, — заметила она в очередной раз.

— Ты же сама сказала, что маленькую нельзя.

— Я не спорю. Просто любуюсь размахом.

Кей покосился на неё.

Рика улыбнулась.

Ехать вместе было странно.

Не потому, что он сопровождал её или следил, куда она собралась. Они просто делали одно дело: перевозили крысу, которую он сдуру купил и теперь пытался нормально устроить.

В какой-то момент Рика поймала себя на том, что ей хочется идти медленнее.

Хотя руки у Кея, наверное, уже отваливались.

***

На базу они попали через широкий въезд.

Рика заранее написала, чтобы их встретили. Боря появился у прохода, посмотрел на клетку и без лишних слов забрал её у Кея.

— Куда?

— Сначала к Гарику.

Кей размял пальцы.

Рика заметила это и отвернулась, пряча улыбку.

— Это Боря, — сказала она. — Боря, это Кей. Мой брат.

— Понял уже.

Боря приподнял клетку, заглядывая внутрь.

— А это, значит, новый сотрудник?

— Пока без должности, — ответил Кей.

— Разберёмся.

Гарик ждал их в жилой части, подальше от склада и мастерской.

Ника освобождала небольшую тумбу.

— Здесь не дует? — спросил он, едва они вошли.

Рика остановилась в дверях.

— Привет тебе тоже.

— Привет. Клетку пока сюда не ставьте, сейчас проверю.

Он провёл ладонью у стены, оглянулся на проход.

— Нет, лучше к другой. Там спокойнее.

Рика встретилась взглядом с Кеем.

У того впервые за дорогу немного расслабилось лицо.

Боря поставил клетку. Гарик присел перед ней на корточки.

Несколько секунд разглядывал крысу.

Потом тихо произнёс:

— Ну здравствуй.

Рика сделала вид, что рассматривает тумбу.

Почему-то смотреть на него в этот момент было неловко.

Кей начал объяснять, какой корм купил, где лежит подстилка, как крепится поилка. Гарик слушал, кивал, иногда задавал вопросы.

— Имя есть?

— Пока нет.

Ника посмотрела на Рику.

— Серьёзно?

— Я ему уже сказала.

— Давайте сначала освоится, — вмешался Гарик. — А вы ей уже имя всей толпой выбирать будете.

Он выпрямился и протянул Кею руку.

— Гарик.

— Кей.

— Спасибо, что привёз.

Кей помедлил.

— Скорее вам спасибо. Я её не очень удачно устроил.

— Бывает. Тут получше будет.

Рика смотрела, как брат кивает, как Гарик снова поворачивается к клетке, и чувствовала тихое, почти непривычное удовольствие.

Получилось.

Просто предложила — и получилось.

***

Тэд нашёл их через несколько минут.

Остановился на пороге, увидев Кея.

— Привет.

— Привет.

Рика невольно выпрямилась.

На миг показалось, что сейчас обязательно возникнет какая-нибудь неловкость. Кей что-нибудь спросит не тем тоном. Тэд решит, что его пришли проверять.

Но оба лишь пожали друг другу руки.

— Мы вам жильца привезли, — сказала Рика.

Тэд посмотрел на клетку.

Потом на Гарика, который уже поправлял поилку.

— Вижу.

— Ты не против?

Он пожал плечами.

— Если ухаживать будете.

— Будем, — сразу сказал Гарик.

Рика выдохнула.

Со стороны въезда донёсся шум двигателя.

Тэд оглянулся.

— Шурик приехал.

***

Новая партия занимала несколько ящиков в кузове.

Шурик вылез из кабины, на ходу рассказывая, как долго пришлось ждать погрузки и с каким упрямым человеком он сегодня имел дело.

Гарик подошёл к грузовику и встал рядом с Шуриком, заглядывая в кузов.

Рика частенько забывала, что они родные братья. Слишком уж разными были их характеры. Но сейчас, когда оба повернулись к ней вполоборота, сходство стало заметнее: одинаковый разрез глаз, похожие носы, линия скул.

Гарик был на два года младше, хотя рядом с Шуриком иногда казалось наоборот. В его лице те же семейные черты складывались иначе — грубее, проще, без той смазливости, которой старший брат так охотно пользовался. Да и держался он спокойнее. Пока Шурик размахивал руками, живописуя очередную перепалку на складе, Гарик молча проверял, хорошо ли закреплён груз.

Основательный — пожалуй, так. Рядом с ним даже Шурик временами переставал красоваться и начинал говорить по делу.

Потом Шурик заметил Кея.

— А у нас гости?

Рика представила брата ещё раз.

Шурик протянул руку и почти сразу переключился обратно на груз.

— Вот это аккуратно. Там сверху ещё коробка, она не закреплена.

Кей отступил, пропуская Борю, но задержал взгляд на открытом ящике.

Рика заметила, как изменилось его лицо.

До этого он больше молчал, оглядывался, отвечал, когда обращались к нему. Теперь подошёл ближе.

— Можно посмотреть?

Тэд кивнул.

Кей взял один из блоков, повернул маркировкой к свету.

— Их проверяли?

— Пока нет. Только привезли.

— А сколько таких?

Гарик заглянул в список на телефоне.

Назвал количество.

Кей присвистнул.

Рика посмотрела на него.

— Что?

— Да мы похожие искали недавно.

Он внимательно осмотрел разъёмы, вернул блок на место и потянулся к следующему.

К ним подошёл Глеб.

Несколько минут они с Кеем говорили о вещах, в которых Рика почти ничего не понимала. Версии, питание, совместимость, какие-то отличия, незаметные с виду.

Глеб забрал у него деталь, показал на маркировку.

— Эти не совсем те.

— Вижу. Но если под другое подключение…

— Можно. Только смысл не всегда есть.

Кей кивнул.

— Тут да. Надо смотреть, куда ставить.

Рика прислонилась к стене.

Её брат разговаривал с Глебом так, будто они давно знакомы.

Тэд слушал, иногда уточнял. Гарик пролистывал список, отмечая что-то рядом с названиями.

Никто не пытался показать, кто здесь умнее.

Просто разбирались.

***

— У отца сейчас с комплектующими сложности, — сказал Кей, когда разговор ненадолго стих. — Поставки срываются, часть позиций неделями ждём.

Тэд посмотрел на него внимательнее.

— Такое подойдёт?

— Кое-что, возможно. Но надо проверять. И с ним говорить, я за него не решаю.

— Само собой.

Кей ещё раз заглянул в ящик.

— Список есть? С моделями и количеством?

— Сделаем, — ответил Гарик.

— Скиньте. Я покажу. Если заинтересуется, дальше уже обсудите.

Тэд кивнул.

— Давай.

Кей помедлил.

— И откуда оборудование, тоже нужно будет объяснить. Что по нему есть. Отец спросит.

Рика посмотрела на Тэда.

Тот не обиделся.

— Разберёмся, что можем предложить.

Ника позвала Рику помочь с клеткой, и та отошла, оставив их у ящиков.

Раньше ей бы непременно захотелось остаться рядом.

Убедиться, что разговор идёт хорошо. Вмешаться, если кто-то сказал что-нибудь не так. Напомнить Тэду о себе, если он слишком увлечётся.

Сейчас она лишь оглянулась.

Кей что-то показывал Глебу. Тэд стоял рядом, держа телефон с открытым списком.

Всё было нормально.

Без её участия тоже.

***

Крыса уже выбралась из домика.

Ника сидела рядом, положив подбородок на сложенные руки.

— Кажется, освоилась.

Рика присела возле неё.

В клетке стояли вода и корм. Гарик успел убрать подальше всё, что могло мешать, и несколько раз повторил, чтобы дверцу закрывали внимательно.

Здесь было тепло. Из соседнего помещения доносились голоса.

Рика смотрела, как крыса исследует новый угол, и слушала вполуха.

Кей засмеялся.

Негромко, в ответ на чью-то реплику.

Она подняла голову.

Давно не слышала, как он смеётся вот так — без натяжки, не пытаясь отшутиться от неприятного вопроса.

Тэд позвал её, спросил, будет ли она чай.

— Буду.

— Кею тоже?

— Спроси у него.

Он кивнул и вернулся к разговору.

Рика улыбнулась.

Брат был здесь. Среди её знакомых, рядом с Тэдом. Ему было интересно, и никто ни с кем не ругался.

Ей не приходилось оправдываться за одних перед другим.

Не нужно было выбирать, на чьей она стороне.

Через некоторое время Кей подошёл к клетке.

— Ну что, как она?

— Лучше, чем в подвале.

— Это точно.

Он присел рядом и проверил, плотно ли закрыта дверца.

Рика покосилась на него.

— Говорила же, хорошая идея.

— Хорошая, — согласился он.

Потом посмотрел на неё.

— Спасибо.

Она пожала плечами.

— Да ладно.

Из соседней комнаты позвали пить чай.

Кей поднялся первым, придержал для неё дверь.

Рика прошла мимо и вдруг поняла, что за весь день ни разу не пожалела, что побежала утром за ним.

Хотя куртку в том подвале всё-таки испачкала.

Глава 18

Роман поймал Кея ещё до того, как тот успел снять куртку.

— Сегодня сам поедешь.

Он протянул телефон с открытыми заявками.

Кей посмотрел на экран, потом на него.

— Один?

— А тебе сопровождение нужно?

— Нет.

— Вот и я так думаю.

Роман коротко объяснил, куда ехать. Несколько небольших поломок, для которых хватало одного техника. Первая — в коттеджном посёлке за пределами столицы.

— Машина свободная есть. Инструменты проверь, расходники возьми. По первой заявке после снега повреждение осталось.

Кей пролистал описание.

— До сих пор?

— Видимо, не мешало. Теперь мешает.

Роман уже собирался отойти, но обернулся:

— Если на месте что-то не сходится, звони.

Кей кивнул.

Самостоятельных выездов он не боялся. Раньше только так и работал.

И всё-таки было приятно, что здесь ему тоже начали доверять.

***

На въезде пришлось назвать фамилию, показать заявку и подождать, пока охранник с кем-то свяжется.

За шлагбаумом начинался другой город.

Вернее, здесь как раз ничего не напоминало город.

Невысокие дома стояли далеко друг от друга. Между участками тянулись аккуратные изгороди, вдоль дороги — ухоженные деревья. Ни тесноты, ни припаркованных в три ряда машин, ни бесконечных башен над головой.

Следы непогоды здесь уже убрали.

Кей сверился с адресом и остановился перед воротами.

На участке стоял особняк, который с трудом помещался в его представление об обычном жилом доме. Возле входа поблёскивала дорогая машина.

Кей посмотрел на неё чуть дольше, чем собирался.

Наверное, за одно её колесо можно было несколько месяцев снимать его прежнюю квартиру.

Он взял сумку с инструментами.

Дверь открылась, прежде чем он успел позвонить.

На пороге появилась красивая женщина со смуглой кожей и чёрными волосами. Она посмотрела на него — и улыбнулась.

— Надо же. Какое совпадение.

Кей остановился.

— Здравствуйте. По заявке…

— Я поняла. Проходите.

Она ещё мгновение рассматривала его лицо.

— Вы меня не помните?

Кей почувствовал неловкость.

— Простите, нет.

— Авроэль.

Имя отозвалось сразу.

Больничная палата. Чужой голос, объясняющий, кто вызвал помощь.

Он крепче перехватил ручку сумки.

— Это вы меня нашли?

— На дороге возле леса. Да.

Кей смотрел на неё, пытаясь извлечь из памяти хоть что-нибудь.

Ничего.

— Мне в больнице сказали. Я хотел… — Он запнулся. — Вы не оставили контактов.

— А зачем?

— Хотя бы поблагодарить.

Авроэль слегка склонила голову.

— Ну вот. Теперь можете.

— Спасибо.

Слово прозвучало до обидного просто.

Она, кажется, заметила его замешательство.

— Не мучайтесь. Торжественную речь я не готовилась слушать.

Кей невольно улыбнулся.

— Я и не готовил.

— Тогда нам обоим повезло.

***

Повреждённый узел находился снаружи, у служебной части дома.

Дерево уже убрали. Оставался свежий спил и несколько вмятин на металлическом корпусе.

— После того снега, — пояснила Авроэль. — Мне пришлось уехать, было совсем не до этого. Только сейчас добралась.

Кей присел, осматривая повреждение.

С первого взгляда всё выглядело правдоподобно.

Со второго — не совсем.

Он провёл пальцем вдоль края одной вмятины.

Слишком глубокая. Локальная, с резким изломом металла. Рядом ещё одна.

Кей посмотрел на остатки дерева.

Даже тяжёлая ветка обычно оставляла другой след.

Здесь словно несколько раз ударили молотком.

— Что-то серьёзное? — спросила Авроэль.

— Пока не знаю. Нужно открыть.

Он поднял голову.

Она стояла рядом, придерживая рукой волосы.

— Не мешаю?

— Нет.

— А вид у вас такой, будто мешаю.

Кей отвернулся к креплениям.

— Я всегда так выгляжу, когда работаю.

— Сосредоточенно и недовольно?

— Иногда просто недовольно.

Она рассмеялась.

Работа оказалась не особенно сложной. Повреждённые элементы удалось заменить, соединения — восстановить. Больше времени ушло на корпус: металл пришлось осторожно выправлять, чтобы крышка снова закрывалась как следует.

Авроэль то уходила, то возвращалась, задавала вопросы. Некоторые относились к ремонту. Остальные — к нему.

Давно ли работает. Нравится ли. Всегда ли такой серьёзный.

Кей отвечал коротко.

Не потому, что не хотел разговаривать.

Просто рядом с ней почему-то было трудно одновременно думать о словах и держать инструмент.

***

— Корпус лучше заказать новый, — сказал он, закончив проверку. — Сейчас закрывается, но деформация осталась.

— Хорошо. Займусь.

Авроэль посмотрела на часы.

— Вы обедали?

— Ещё нет.

— Тогда пойдёмте.

— У меня следующий вызов.

— Прямо сейчас?

Кей тоже посмотрел на время.

Нет, не прямо сейчас.

Она улыбнулась, заметив его колебание.

— Я ведь не предлагаю остаться до завтра.

***

За столом он чувствовал себя менее уверенно, чем возле сломанного оборудования.

Всё вокруг было слишком дорогим и слишком продуманным. Даже тарелки казались такими, которые страшно поставить на стол неосторожным движением.

Авроэль держалась свободно.

Спросила о восстановлении после аварии. О работе. О том, где он теперь живёт.

— У родителей, — ответил Кей.

— Вас это смущает?

— Нет.

Она посмотрела на него поверх чашки.

— Так быстро ответили.

Кей отложил вилку.

— Просто привык жить отдельно.

— И справляться самостоятельно?

— Желательно.

— Даже когда вам предлагают помощь?

Он усмехнулся.

— Вы всем столько вопросов задаёте?

— Только когда ответы интересны.

Кей не понял, поддразнивает она его или говорит серьёзно.

С ней вообще было трудно понять.

Он спросил, чем занимается она.

— Морепродукты. Поставки.

Авроэль назвала несколько видов работы так буднично, словно речь шла о покупках на ближайшем рынке.

— Сейчас на юге всё очень неудобно сложилось. Наводнение, задержки, испорченные грузы. Пришлось ехать разбираться на месте.

— По новостям слышал.

— В новостях это укладывается в минуту. В жизни несколько дольше.

Она вздохнула, но почти сразу снова улыбнулась.

— Так что дерево некоторое время подождало.

Кей вспомнил вмятины.

На мгновение захотелось спросить, точно ли повреждение оставила ветка.

Вместо этого он потянулся к чашке.

***

Следующий адрес оказался знакомым.

Торговая улица. Небольшой магазин, в котором он покупал телефон.

Продавец узнал его не сразу.

Потом посмотрел на бандану.

— А, это вы. Проходите. Там опять коротит.

Он махнул в сторону оборудования и вернулся к телефону.

Кей занялся проверкой.

Хозяин почти не разговаривал. Только иногда отвечал на вопросы, резко и невпопад. Пальцы то замирали над экраном, то начинали с новой силой вбивать текст.

Вокруг его головы бешено двигались механизмы.

Кей снял бандану, убрав её в карман, и несколько раз невольно отвлёкся от работы. Колёсики вращались, тонкие детали дёргались, сцеплялись, снова расходились.

Продавец тяжело выдохнул.

Стер несколько слов.

Начал писать заново.

Кей устранил неисправность, проверил соединение и подошёл к прилавку.

— Теперь должно работать.

— Сейчас.

Продавец даже не поднял головы.

На экране тянулось длинное сообщение. Кей не собирался читать, но взгляд зацепился за несколько строк: упрёки, обвинения, злое «сколько можно».

Он чуть сместил руку, скрывая её за краем прилавка.

Знакомые знаки дались уже легче.

Слова он произнёс почти беззвучно.

Механизм рассыпался.

Продавец перестал печатать.

Несколько секунд смотрел на экран, затем медленно опустил плечи.

Перечитал написанное.

Кей ждал.

Хозяин выделил текст и удалил его целиком.

Вместо него набрал короткое:

«Не волнуйся. Приеду домой, подумаем, что сделать».

Отправил.

Положил телефон экраном вниз и потёр лицо.

— Простите. Что вы сказали?

Кей повторил про ремонт.

— Хорошо. Спасибо.

Продавец проверил соединение, кивнул.

Кей помедлил.

— Что-то случилось?

Тот посмотрел на телефон.

— Да жена с покупкой попала. Деньги отправила, а продавец исчез. Сумма приличная.

Он покачал головой.

— Я сначала взвился. Сам тут сижу, ничего сделать не могу, ещё это всё не работает…

Кей молчал.

— А сейчас подумал: чего я на неё-то? Её обманули. Она и так расстроена.

Продавец вздохнул.

— Деньги руганью не вернёшь. Домой приду, спокойно разберёмся. Может, ещё можно что-то сделать.

Кей убрал прибор в сумку.

Руки двигались привычно.

Мысли — совсем нет.

***

В машине он некоторое время сидел, не запуская двигатель.

Рика.

Теперь продавец.

Слишком похоже, чтобы просто отмахнуться.

Проблема у человека осталась. Деньги не вернулись. Жена не перестала ошибаться, а сам он не превратился в безмятежного добряка.

Но что-то отпустило.

Он смог остановиться.

Кей посмотрел на прохожих за стеклом.

Вокруг почти каждой головы двигались знакомые тени.

И что теперь?

Ходить по улицам, шептать формулы, махать руками за чужими спинами?

Он не знал даже, надолго ли хватает результата.

И всё-таки впервые появилось ощущение, что от его странной способности может быть настоящая польза.

***

С отцом поговорить о комплектующих никак не получалось.

То тот был занят, то рядом оказывался кто-нибудь ещё. Один раз Кей подошёл к кабинету, услышал раздражённый голос за дверью и решил вернуться позже.

На самом деле мешала не только занятость.

Нужно было объяснить, где он нашёл оборудование.

Рассказать о Тэде.

О базе.

Кей представлял вопросы и заранее начинал спорить с ними у себя в голове.

После случая в магазине ему пришло в голову решение.

Он не сразу признался себе, что именно собирается сделать.

Просто задержался возле отца, пока тот заканчивал читать сообщение. Посмотрел на механизм у виска.

Тихо произнёс слова.

Ничего заметного не изменилось.

Отец дочитал, отложил телефон.

— Ты что-то хотел?

Кей рассказал.

Не всё сразу, но без попытки спрятать главное. О списанном оборудовании, о Глебе, о деталях, которые видел сам. Показал полученный список.

Отец внимательно просмотрел его.

Задал вопросы.

Несколько раз Кей ответил, что не знает и уточнит.

— Цены есть? — спросил отец.

— На часть позиций.

— Пришли мне. И контакт человека, с которым можно предметно поговорить.

Кей поднял глаза.

— Посмотришь?

— Посмотрю. Если состояние нормальное и с происхождением разберёмся, почему нет? По некоторым позициям нам как раз замена нужна.

Разговор закончился проще, чем Кей ожидал.

И от этого стало неприятно.

Он вышел из кабинета с ощущением, будто незаметно подсмотрел ответ на экзамене.

Хотя что именно он изменил?

Отец не согласился покупать вслепую. Не перестал задавать вопросы. Сказал ровно то, что мог сказать и без всяких рун.

Кей остановился у окна.

Возможно, нужно было просто зайти и поговорить.

А он заранее решил, что отец не услышит.

И вмешался, даже не попробовав.

***

Несколько дней спустя он всё-таки сделал то же самое с матерью.

Потом долго наблюдал, стараясь не показывать этого.

Мира оставалась Мирой.

Напоминала о еде, спрашивала о работе, помогала разбираться с книгами. Кей почти решил, что ничего не произошло.

Но однажды Рика вернулась позднее обычного.

Мать подняла голову, когда открылась входная дверь.

Кей уже ожидал знакомой складки между бровями, напряжённого вопроса, попытки по шагам и голосу определить, всё ли с дочерью хорошо.

— Ты поела? — спросила она.

— Да.

— Хорошо. Я ещё чай буду. Если хочешь, приходи.

Рика сняла куртку.

— Сейчас приду.

Мать вернулась к своему занятию.

Кей смотрел на неё и никак не мог решить, достаточно ли этого для вывода.

Может, она просто устала.

Может, поверила, что Рика действительно поела и с ней всё в порядке.

А может…

Он всё чаще ловил себя на этом «может».

С сестрой стало легче. Они разговаривали, иногда шутили, могли сидеть рядом без необходимости немедленно разойтись по комнатам.

Но ведь он и сам начал вести себя иначе.

Слушал её.

Перестал ждать грубости в каждом ответе.

Как теперь отделить одно от другого?

***

В тот вечер они снова сидели над книгой.

Мать объяснила незнакомый оборот, затем поднялась поставить чайник. Кей перелистнул несколько страниц и вдруг спросил:

— Мам, а ты вообще как этим увлеклась?

Она обернулась.

— Чем именно?

— Всем этим. Старые языки, тексты. Ты же не просто однажды решила читать вещи, в которых нормальный человек через абзац теряется.

Мира улыбнулась.

— Нормальные люди тоже привыкают.

— Не уходи от ответа.

Она поставила перед ним чашку и села.

Некоторое время смотрела на раскрытую книгу.

— Наверное, со сказок началось.

Кей поднял голову.

— Со сказок?

— С семейных рассказов. Мне в детстве говорили, что у нас в роду были друиды.

Он помолчал.

— Ты никогда не рассказывала.

— Знаю.

Мать провела пальцем по краю страницы.

— Я и сама не воспринимала это всерьёз. Такие истории во многих семьях бывают. Кто-то вспоминает знаменитого предка, кто-то — древний род. А у нас рассказывали про друидов.

— И что рассказывали?

— Что знали старые слова, понимали природу. Что умели то, о чём потом остались одни сказки. В детстве я слушала с удовольствием. Позже стала думать, откуда всё это взялось.

Она чуть улыбнулась.

— Оказалось, мне интереснее искать, чем просто верить.

Кей посмотрел на книгу между ними.

— Поэтому языки?

— В том числе. Сначала хотелось понять отдельные слова из рассказов. Потом выяснилось, что у одного слова может быть несколько старых значений, что пересказ меняет смысл… Дальше уже само пошло.

— А нам почему не говорила?

Мира опустила взгляд на чашку.

— Не хотела выглядеть смешной, наверное.

— Перед нами?

— И перед вами тоже.

Она произнесла это без обиды, почти с удивлением.

— Вы росли. На всё у вас находилось своё мнение. Я представляла, как начну рассказывать про предков-друидов, а вы решите, что мать верит в какие-то древние суеверия.

Кей вспомнил, сколько раз сам отмахивался от всего, что нельзя было объяснить привычным способом.

Возразить было нечего.

— Спроси ты месяц назад, — продолжила мать, — я бы, наверное, отшутилась.

— А сейчас?

Она пожала плечами.

— Сейчас захотелось рассказать.

Кей молчал.

Мира взглянула на него.

— Только не принимай это за установленный факт. Семейные предания — ещё не доказательство.

— Понимаю.

Он осторожно закрыл книгу, оставив палец между страницами.

— Расскажешь ещё?

Мать посмотрела на него чуть внимательнее.

Потом придвинула к себе чашку.

— Расскажу.

Глава 19

После ремонта крыша теплицы выглядела почти как прежде.

Почти — потому что новая панель немного отличалась от соседних, а на одном из креплений Ари пришлось повозиться дольше, чем хотелось. Зато больше не капало, не задувало и не приходилось поглядывать наверх при каждом порыве ветра.

Обрезки материалов она убрала в сарай.

Выбрасывать теперь не собиралась ничего.

Пострадавшие кусты понемногу приходили в себя. Не все листья удалось спасти, кое-что пришлось обрезать, но растения выжили. Ари каждое утро задерживалась возле них, проверяя, не появились ли новые повреждения.

Генератор работал исправно.

Она всё ещё прислушивалась к нему чаще, чем раньше. Иногда, занимаясь грядками, вдруг замирала: не изменился ли звук?

Не изменился.

Глеб знал своё дело.

Ари выпрямилась, потёрла поясницу, размяла затекшие ноги и посмотрела на ящики у входа.

Сегодня предстояло снова ехать в город.

***

Зацикленная не появилась.

Ари стояла возле знакомой витрины, поглядывая то на отражения прохожих, то на часы.

Она приехала заранее. Дождалась нужного времени. Потом ещё немного.

Люди проходили мимо, огибая лужи, пряча лица в воротники. Кто-то остановился поговорить по телефону, и Ари невольно повернулась к нему.

Не та.

Она прошла по маршруту до ограды, задержалась возле здания с запертой дверью.

Всё осталось на своих местах.

Кроме девушки.

Ари уже проверяла и начало маршрута, и соседние улицы. Сегодня попробовала ещё раз, хотя не очень понимала, на что рассчитывает.

Ничего.

С исчезновением образа должна была прийти хотя бы ясность: вот здесь всё закончилось, можно больше не возвращаться.

Вместо этого вопросов стало только больше.

На столбе ещё висело объявление о пропаже. Бумага отсырела, один угол отогнулся и шевелился от ветра.

Ари остановилась перед фотографией.

Девушка смотрела на неё с той же улыбкой.

Она постояла ещё немного и пошла обратно.

Телефон завибрировал в кармане.

«Я уже выхожу из метро. Ты где?»

Ари отправила Рике своё местоположение.

***

Рика появилась, когда Ари забирала из магазина пустые ящики.

— Привет!

Она подхватила верхний, не дожидаясь просьбы.

— Куда?

— В машину. Только этот мокрый снизу.

— Уже заметила.

Рика перехватила ящик и пошла рядом.

Сегодня она была разговорчивее, чем при первой встрече. Спросила про теплицу, поинтересовалась, не подвёл ли генератор, рассказала, что Глебу передали благодарность.

— Он сказал: «А я что говорил».

Ари усмехнулась.

— Мне тоже.

— Значит, всё в порядке. Когда что-то не получается, он говорит гораздо больше.

У пикапа они остановились. Ари открыла борт, Рика передала ей ящик.

— А это ещё продавать? — спросила она, заглядывая внутрь.

— Да. Часть дальше отвезу.

Рика взяла один из овощей, повертела в руке.

— Они у тебя все такие?

— Какие?

— Ну… нормальные.

Ари посмотрела на неё.

— Очень точное описание.

— Ты поняла.

— Кажется.

Рика положила овощ обратно.

— Я дома рассказывала. Кей даже переспросил, не те ли это идеальные штуки, которые на вкус как мокрая упаковка.

— Хорошая реклама.

— Я сказала, что сама ещё не пробовала. Вот теперь хочу исправить.

Пока Ари собирала ей пакет, Рика рассказывала о базе.

Тэд и Гарик начали давать ей небольшие поручения. Пока ничего особенно сложного: уточнить, договориться о времени, проверить, совпадает ли присланный список с тем, что собирались отдавать.

— Я думала, там больше интересного, — призналась она. — А там полдня ждёшь, пока тебе ответят. Потом человек отвечает не на тот вопрос, и всё начинается заново.

— Знакомо.

— Зато теперь понимаю, почему Тэд иногда смотрит в телефон так, будто хочет его съесть.

Ари улыбнулась.

Рика заметила ещё один ящик и указала на него:

— Из этого тоже немного положи. Ребятам отвезу.

— У вас там большая компания. «Немного» всем хватит?

— Пусть хотя бы попробуют.

Она помолчала, наблюдая, как Ари отбирает овощи.

— Кей, кстати, тоже заходил.

— Твой брат?

— Угу. Помнишь, я рассказывала? С глазом…

Ари кивнула. В переписке Рика упоминала брата, но пока больше говорила о том, что после его возвращения дома стало непривычно.

— Он в технике разбирается. С Глебом разговорились. Теперь хочет с отцом обсудить, можно ли у ребят кое-что покупать для работы.

— Это было бы неплохо.

— Да. Я сама удивилась.

Рика улыбнулась, глядя куда-то в сторону.

Потом вдруг добавила:

— И крысу привёз.

Ари остановилась с пакетом в руках.

— Для работы?

— Нет!

Рика рассмеялась и принялась объяснять.

Про старую мастерскую. Про клетку, которую Кей спрятал в подвале. Про то, как сама едва не свалилась ему на голову вместе с решёткой.

— Теперь у нас живёт. Лиска.

— Почему Лиска?

— Так назвали. Прижилось.

Она достала телефон, нашла фотографию.

Ари наклонилась ближе. Крыса сидела у открытой дверцы клетки, положив лапки на чью-то ладонь.

— Гарик теперь следит, чтобы возле неё никто не шумел, — сказала Рика. — Сам иногда громче всех, пока объясняет.

Ари отдала ей пакеты.

Разговор получился какой-то удивительно лёгкий. Между ящиками, покупками и мокрыми следами на борту пикапа они успели обсудить столько мелочей, что Ари даже не заметила, сколько прошло времени.

Обычно после продажи она торопилась дальше.

Сейчас уходить не хотелось.

***

Вечером Рика прислала фотографию пустой тарелки.

«Это отзыв».

Ари улыбнулась.

Следом пришло:

«Дома тоже понравилось. Мама спрашивала, когда ты ещё приедешь».

Потом:

«И у меня появилась идея».

Ари села поудобнее.

Идея оказалась больше самой тарелки.

Рика спрашивала, можно ли выращивать больше. Не немного больше, чтобы хватило ещё нескольким знакомым, а заметно: продавать в другие магазины, находить постоянных покупателей.

«Такие овощи же купят. Они вкусные».

Ари некоторое время смотрела на сообщение.

Потом ответила, что количество покупателей пока не главная трудность.

Они созвонились.

Рика сначала говорила быстро, перескакивая с мысли на мысль, затем стала слушать.

— Тут не только ещё одну грядку поставить, — объяснила Ари. — Нужны место, теплицы, оборудование. Потом придётся заниматься оформлением. Лицензиями, налогами, всем остальным.

— А ты сама в этом разбираешься? Ну, в выращивании. Не только по опыту.

— Я на это училась.

На другом конце на секунду замолчали.

— Серьёзно?

— Родители с семенами работали. Я тоже собиралась.

Ари немного рассказала о Булжении, об учёбе и о том, как пыталась устроиться после переезда.

— И тебя не взяли?

— Сказали, что диплом не соответствует местным требованиям.

Рика возмущённо выдохнула.

— Зато овощи соответствуют.

— У овощей диплом не спрашивают.

Они обе рассмеялись.

Потом Рика вернулась к своей идее.

Ари слушала уже внимательнее.

Само предложение было приятным. Кто-то попробовал её овощи и решил, что их должно быть больше. Увидел в её работе что-то, во что можно вкладываться.

Но Ари знала и другую сторону.

Сейчас она могла выбирать, когда ехать в город. Сколько взять, кому продать. Если понадобится несколько дней на поиски эха, ей не придётся объяснять работникам, почему хозяйка исчезла и кто будет выполнять обещанные поставки.

Большое хозяйство потребует совсем другой жизни.

И денег.

Много денег.

— Я подумаю, — сказала она наконец.

— Я тоже, — ответила Рика. — Пока сама не понимаю, с чего начать. Просто… жалко, что хорошего мало, а этого безвкусного везде полно.

Ари посмотрела на окно, за которым темнел лес.

— Тут я с тобой согласна.

***

В субботу Рика сообщила, что придёт с братом.

«Он будет носить пакеты».

Ари прочитала сообщение уже возле машины. На этот раз рядом с овощами лежал пакет с готовыми изделиями. После покупки материалов удалось наконец пополнить запас.

Она проверила, всё ли взяла, закрыла дверь и села за руль.

***

Кей понял, зачем понадобился, ещё по дороге от метро.

Рика перечисляла, что нужно купить, сверяясь с сообщением от матери.

Список всё не заканчивался.

— Мы домой это понесём или открываем магазин? — спросил он.

— Ты сам ел.

— Ел.

— И сказал, что вкусно.

— Говорил.

— Тогда не жалуйся.

Кей поправил ремень сумки на плече.

Он действительно согласился почти без споров.

Овощи оказались хорошими. Настолько, что отец за ужином даже уточнил, где Рика их взяла. Услышав про знакомую, которая сама выращивает и иногда привозит на торговую улицу, кивнул и попросил передать, что овощи понравились.

Кея это заинтересовало больше.

Впрочем, в историю знакомства с Ари он особенно не вникал. Понял только, что она приезжала к ребятам чинить генератор, а потом они с Рикой начали общаться.

Метро было полупустым. Редкое явление, но такое приятное.

Ехали молча.

На экране над дверями вагона сменилось изображение. По тёмной воде прошла белая полоса прибоя, рассыпалась пеной — и превратилась в россыпь льда. На нём лежали раскрытые раковины, крупные креветки и ломти рыбы с тонкими серебристыми краями.

«Белый прилив».

Следом появилась надпись: «Новый магазин в столице. Открытие 37-го Идеся. Море ближе, чем кажется».

Рика тронула Кея за локоть.

— Смотри. Это же недалеко от наших.

Он поднял глаза. Под датой появилась небольшая схема проезда. Кей узнал улицу: примерно на полпути от родительского дома до офиса отца.

— Ага. Мне почти по дороге с работы.

— Тридцать седьмого, — прочитала Рика. — Как раз перед Новым годом. Можно будет зайти, взять чего-нибудь к столу.

— Ты цены сначала посмотри.

— Посмотрю, — невозмутимо ответила она. — Смотреть пока бесплатно.

Кей усмехнулся и ещё раз взглянул на название.

«Белый прилив». Авроэль говорила, что занимается поставками морепродуктов. Интересно, сюда тоже?

На экране уже появилось что-то другое.

***

Сестра привела его к знакомому магазину.

Тому самому.

Кей невольно коснулся банданы.

— Она здесь?

— Написала, что сюда зашла.

Рика открыла дверь.

Ари стояла у прилавка.

Кей узнал её сразу.

Белые глаза. Светлые дреды. Та девушка с прищепками, благодаря которой ему удалось сбежать от разговорчивого продавца.

Она повернулась на звук двери.

Рика подняла руку.

— Привет! А вот и мы.

Потом отступила, пропуская брата.

— Это Кей.

Ари посмотрела на него.

На секунду её улыбка словно задержалась.

— Мы уже встречались.

Кей кивнул.

— Здесь же.

— Правда? — Рика перевела взгляд с одного на другую.

— Когда телефон покупал, потом за одеждой зашёл, — объяснил он. — Ты ещё тогда…

Он посмотрел на Ари.

— Прищепки, — подсказала она.

— Точно.

— А, это когда ты домой в этой штуке явился!

Рика указала на бандану, потом вдруг повернулась к стойке с товарами.

— Подожди.

На полке лежала ещё одна. Узор отличался, но глаз был похожим.

Она взяла её, развернула.

— Так вот где ты её нашёл.

Продавец оживился:

— Между прочим, не самый ходовой товар. А вот на нём хорошо смотрится.

Кей не был уверен, что согласен.

Рика рассматривала рисунок.

— Ари, смотри.

— Вижу.

— Ты такие ещё не замечала?

— Вообще-то, я их делаю.

Рика медленно подняла голову.

Кей тоже посмотрел на неё.

Ари чуть улыбнулась.

— Не самая удачная затея. Остальное берут лучше.

— Подожди, — сказал Кей. — То есть это твоя?

Он коснулся края повязки.

— Моя. Я тогда и заметила, что ты выбрал именно её.

Рика рассмеялась.

— Ну надо же. А я ещё дома думала, кто вообще придумал на один глаз надеть другой.

— Судя по спросу, вопрос задавала не только ты, — ответила Ари.

Продавец возразил, что покупатель просто ещё не оценил замысел.

Кей почти не слушал.

Ари смотрела на него слишком внимательно.

***

Сначала он решил, что дело в бандане.

Потом заметил, что она так же смотрит на Рику.

Будто сравнивает.

Ари отвела взгляд к продавцу, затем к женщине у двери. На мгновение нахмурилась.

— Вы за овощами? — спросила она.

— Да, — ответила Рика. — У нас целый список.

— Всё в машине. Сейчас заберём.

Но с места не двинулась.

Кей почувствовал знакомую неловкость.

Она словно хотела о чём-то спросить.

— Рика говорила, ты техник?

— Да.

— Давно?

Он ответил.

Ари кивнула, потом спросила о работе после аварии.

Кей взглянул на сестру.

— Я немного рассказала, — пояснила та. — Что ты у отца теперь.

— Понятно.

Ари чуть помедлила.

— Глаз тогда пострадал?

— Тогда.

— И зрение изменилось сразу?

Кей замер.

Вопрос можно было понять совершенно обычно.

Нужно было именно так его и понять.

— Не совсем, — ответил он.

— Постепенно?

Он посмотрел на неё внимательнее.

— А почему ты спрашиваешь?

Ари коснулась пальцами края прилавка.

— У меня тоже после травмы.

Она не договорила.

Кей смотрел на её белые глаза.

В первое знакомство он лишь заметил необычную внешность. Теперь вдруг вспомнил, как сам выглядел без банданы.

— Ты плохо видишь?

— Иначе.

Она произнесла это тихо.

Рика в этот момент заметила что-то на соседней полке.

— Ари, это тоже твоё?

Та повернулась, ответила.

Сестра отошла рассмотреть вещь ближе.

Кей остался у прилавка.

Сердце почему-то начало биться чаще.

Иначе.

Можно было спросить напрямую.

Он не спросил.

Вместо этого опустил руку чуть ниже, чтобы движение не бросалось в глаза, и медленно вывел короткую знакомую формулу. Произнёс слова почти одними губами.

Между ними вспыхнули линии.

Ари проследила за ними взглядом.

Точно.

От первого знака до последнего.

Кей перестал дышать.

Она посмотрела ему в лицо.

Теперь в её выражении не осталось вежливого любопытства.

— Ты это видишь, — сказал он.

Это уже не было вопросом.

— Да.

Свечение погасло.

Кей опустил руку.

За спиной кто-то переставил коробку. Продавец заговорил с покупателем. Звенела мелочь на стойке с металлическими застёжками.

Магазин продолжал жить, будто ничего не произошло.

А Кей не мог отвести от Ари глаз.

Все эти недели он смотрел на вещи, которые существовали только для него. Записывал, проверял, сомневался. Пытался поймать на фотографии то, что камера не замечала.

Теперь другой человек увидел.

Не поверил его рассказу.

Увидел.

— Давно ты умеешь? — спросила Ари.

— Недавно.

— Тебя кто-то учил?

Он покачал головой.

— Книги. Пробовал.

Она коротко взглянула на его повязку.

— А видишь только…

— Левым.

Кей сдвинул край ткани, открывая глаз.

Ари посмотрела на него и медленно кивнула, словно наконец соединила несколько разрозненных вещей.

— Нам нужно поговорить.

— Да.

Слово вырвалось слишком быстро.

Кей почувствовал, что готов прямо сейчас выложить всё: про механизмы, провода в небе, промзону, диск, который рассыпался не снаружи, а где-то внутри его восприятия.

Он даже не знал, с чего начать.

***

— Что случилось?

Рика стояла рядом.

Никто из них не заметил, как она вернулась.

Она посмотрела на Ари, потом на брата.

— Вы чего такие?

Кей открыл рот.

«Ничего».

Привычное, удобное слово уже было готово.

Он посмотрел на сестру и не произнёс его.

Она ведь сама привела его сюда.

Ещё недавно он даже не знал, с кем она общается и как проводит дни. Теперь стоял рядом с её подругой и собирался первым делом дать понять, что разговор не для неё.

— Кое-что случилось, — сказал он.

Рика нахмурилась.

— Что?

Кей взглянул на продавца. Тот всё ещё был занят другим покупателем.

— После аварии я… вижу кое-какие вещи.

Сестра не ответила.

— Которых другие не видят.

Она посмотрела на бандану.

Потом на Ари.

Та кивнула.

— Я понимаю, о чём он говорит.

— В каком смысле — вещи?

Кей провёл ладонью по лицу.

Как объяснить это посреди магазина?

— Это долго. И звучит… странно.

— Я уже заметила.

В её голосе появилась настороженность.

Кей не мог её за это винить.

Ари заговорила спокойно:

— Давайте сначала заберём покупки. Потом найдём место, где можно сесть и поговорить.

Рика задержала на ней взгляд.

— Всем?

— Всем, — сказал Кей.

Сестра повернулась к нему.

Он выдержал её взгляд.

— Я расскажу. Только мне самому многое непонятно.

Рика помолчала.

Потом положила выбранную вещь обратно на полку.

— Ладно.

***

До пикапа дошли почти молча.

Ари открыла кузов. Рика достала список, но несколько раз сбилась, перечисляя покупки.

Кей принимал пакеты.

Смотрел на руки Ари, на её лицо, на привычные движения человека, который просто собирает овощи для покупателей.

У него было столько вопросов, что они мешали друг другу.

Ари подняла на него глаза.

— Ты вокруг людей тоже видишь?

Кей перестал перекладывать пакет.

— Да.

— Потом, — напомнила Рика.

Они оба повернулись к ней.

Она стояла, сложив руки на груди.

— Вы же сказали, сядем и поговорим.

Кей невольно улыбнулся.

— Сказали.

Он перехватил пакеты поудобнее.

На этот раз ему было что рассказать.

***

Кафе нашлось через два дома.

Рика сама выбрала стол — в глубине зала, подальше от стойки. Села у стены, положила телефон рядом с собой и посмотрела на них так, что Кей сразу понял: отложить разговор ещё раз не получится.

Ари устроилась напротив.

Кей поставил локти на стол, потом убрал их.

Теперь, когда можно было говорить, он не знал, с чего начать.

— Ну? — спросила Рика.

— В больнице началось.

Он рассказал о первых тенях. О том, как пытался рассмотреть их, пока не понял, что здоровый глаз ничего подобного не видит. Как закрывал левый, чтобы хотя бы ненадолго избавиться от мельтешения.

Рика слушала молча.

Ари иногда задавала вопросы.

— Сразу видел подробно?

— Нет. Сначала вообще не понимал, на что смотрю.

— А сейчас?

— Сейчас будто механизмы. Трубки, колёсики. Провода от них вверх уходят.

Ари нахмурилась.

Кей остановился.

— У тебя не так?

— Не совсем.

К столику подошли принять заказ. Все трое замолчали с такой поспешностью, что Кей почувствовал себя школьником, которого застали за обсуждением запретного.

Заказали чай.

Дождались, пока останутся одни.

— Я вижу тени, — сказала Ари. — Пятна. Иногда почти прозрачные, иногда очень тёмные. Но никаких колёсиков.

Кей посмотрел на неё.

Ему почему-то казалось, что теперь-то всё станет понятно.

Ари проследила за его взглядом.

— Это не значит, что ты ошибаешься.

— А как понять? — спросила Рика.

Она сидела, обхватив ладонями локти.

— Вы оба что-то видите. Допустим. Но откуда вы знаете, что одно и то же?

Ари оглядела зал.

— Мужчина возле окна. В сером свитере. Видишь?

Кей кивнул.

— У него справа тень плотнее. Возле виска.

Он отогнул бандану и посмотрел внимательнее.

Там действительно сходилось несколько деталей. Тёмные трубки образовывали тугой узел, а два мелких колёсика двигались рывками.

Кей описал их.

Пока говорил, мужчина поднял телефон, прочитал что-то и протёр лоб.

Механизм пришёл в движение.

— Сейчас сильнее, — сказала Ари.

— Да.

Они переглянулись.

Рика посмотрела на посетителя, потом снова на них.

— Для меня он просто сидит.

— Знаю, — ответил Кей.

Он слишком хорошо помнил, как это было.

***

Чай принесли, когда Кей добрался до книг.

Рассказывать о поисках на форумах оказалось неловко. Особенно вслух. Все эти часы, потраченные на чужие бредни, теперь умещались в несколько коротких фраз.

— Потом начал пробовать руны. Почти ничего не получалось. Пока у мамы книги не взял.

Рика подняла голову.

— Так вот зачем ты их читал.

— Да.

— А она знает?

— Нет. Только с языком помогала.

Кей достал телефон. В нём сохранились фотографии нескольких страниц блокнота.

Ари придвинулась.

— Покажи.

Он открыл запись с первой удачной формулой.

— Вот это заработало раньше остальных. «Озвящи».

Ари задержала взгляд на экране.

— Ты много раз его повторял?

Кей усмехнулся.

— Очень.

— И в других сочетаниях?

— Пробовал всё, до чего додумался. Почему?

Она вернула телефон.

— Это часть защитных формул.

Он перестал улыбаться.

— Защитных?

— Да. Не могу сказать, что именно у тебя получилось, не посмотрев остальные записи. Но, возможно, ты всё это время воздействовал и на себя.

Кей вспомнил вечера перед столом. Одно слово, другое. Изменённый знак, новый порядок. Бледные вспышки, в которых он видел только подтверждение, что не совсем сошёл с ума.

— На тебе нет тени, — добавила Ари.

Он невольно провёл рукой возле виска.

Рика проследила за движением.

— А на тебе? — спросила она у Ари.

— Тоже нет.

Кей подтвердил кивком. Сейчас он уже успел рассмотреть Ари вторым зрением.

Ари посмотрела на Рику.

— Но с тобой иначе. При первой встрече я тень видела.

Кей медленно опустил телефон на стол.

Рика повернулась к нему.

***

— Я научился их убирать, — сказал он.

Несколько секунд никто не говорил.

— Когда? — спросила Ари.

— Недавно.

Кей посмотрел на чай. Над чашкой уже почти не поднимался пар.

— Сначала на крысе попробовал.

Рика замерла.

Он понял, что сказал, ещё до того, как она переспросила:

— На Лиске?

— Да.

— Поэтому ты её купил?

Кей кивнул.

Рика откинулась на спинку стула.

Теперь её лицо выглядело совсем иначе, чем утром возле клетки.

— А импульсивное желание?

— Я не знал, как объяснить.

— И решил соврать.

Он не нашёл, что ответить.

Ари молчала.

Рика посмотрела на неё, затем снова на брата.

— Подожди. А я здесь причём?

Кей заставил себя поднять голову.

— В субботу. На кухне. Ты переписывалась…

Она поднесла руку к шее.

Он заметил это и замолчал.

— Это ты?

— Да.

Рика смотрела на него долго, не мигая.

Потом спросила:

— А спросить меня ты не мог?

Кей сжал ладони под столом.

— Мог.

— Почему не спросил?

— Я видел, как они двигаются, когда люди злятся. И на крысе получилось. С ней всё было нормально. Я подумал…

Он осёкся.

Рика ждала.

— Подумал, что помогу.

— Ты вообще знал, что делаешь?

Кей посмотрел на Ари.

Не за поддержкой. Скорее, по привычке надеясь, что у неё найдётся точное объяснение тому, чему он сам пока не умел дать названия.

Но ответить пришлось самому.

— Не до конца.

Рика коротко выдохнула.

— Замечательно.

***

За соседним столом звякнула посуда.

Кто-то засмеялся.

Кей сидел неподвижно, чувствуя, как неприятно жжёт лицо.

Рика смотрела мимо него.

— Я тогда Ари написала, — сказала она наконец. — Всё собиралась и никак не могла. А потом подумала: чего я вообще…

Она замолчала.

Кей не перебивал.

— И на базу поехала. Тэд опять был занят. Меня это бесило, но не так, как обычно.

Она перевела взгляд на Ари.

— Это из-за него?

Ари ответила не сразу.

— Ты сама решила написать. И сама поехала. Удаление тени не выбирает за тебя, чего хотеть.

— А что делает?

— По моим наблюдениям, убирает то, что усиливает некоторые переживания. Я замечала это много раз. Но твой брат должен был сначала поговорить с тобой.

Последнюю фразу она произнесла спокойно.

Кею от этого легче не стало.

Рика провела пальцем по ручке чашки.

— То есть я не перестала злиться.

— Нет, — сказала Ари.

— Заметно, — тихо произнёс Кей.

Сестра посмотрела на него.

Он тут же пожалел о попытке пошутить.

— Прости.

Она отвернулась.

— Ты опять решил, как мне лучше.

Эта фраза оказалась хуже всех остальных.

Кей вспомнил улицу, её друзей, свою руку на её запястье. Тогда он тоже совершенно точно знал, что поступает правильно.

— Да, — сказал он. — Решил.

Рика молчала.

— Больше не буду.

— Ничего такого со мной без моего согласия.

— Хорошо.

Она подождала, словно проверяя, не последует ли оправдание.

Кей больше ничего не добавил.

***

Разговор возобновился не сразу.

Рика отпила чай, поморщилась — он уже остыл.

Ари спросила, какие ещё формулы Кей использовал. Он показал записи, объяснил, какие сочетания светились, какие не давали ничего заметного.

Потом вспомнил о пропавшем зрении.

— После пива я перестаю всё это видеть. На несколько дней. Проверял дважды.

— Поэтому ты полез к тем людям? — спросила Рика, когда он вскользь упомянул переписку на форуме.

Кей закрыл глаза на секунду.

Он ещё даже не рассказал, а уже услышал, как это прозвучит.

— Я не знал, вернётся ли способность.

— К каким людям? — уточнила Ари.

Пришлось начинать с Апостола Бэро.

Он рассказал о сообщении. О предложении пробудить силу. О подвале, людях вокруг алтаря и старом бронзовом диске.

Ари перестала трогать чашку.

— Где это было?

Кей назвал улицу.

— Здесь?

— Недалеко. Могу показать.

— Опиши вход.

Он описал.

Чем дальше говорил, тем неподвижнее становилось её лицо.

— Что? — спросил Кей.

— Продолжай.

Он рассказал о телевизоре. О том, как прикоснулся к диску и почти ничего не почувствовал.

— Словно струна лопнула. И на миг увидел осколки. С лицами. Но я тогда вообще почти ничего не видел, решил, что показалось.

— А потом?

— Он закричал. Что я всё уничтожил. Что больше ничего не видит.

Кей потёр ладонь, словно на ней могло остаться воспоминание о холодном металле.

— Один попытался меня схватить. Я ударил его шокером и убежал.

Рика медленно поставила чашку.

— Ты пошёл к каким-то сектантам. Один.

— Я подстраховался.

— Кей.

Он посмотрел на неё.

— Знаю.

На этот раз она не стала продолжать.

Ари наклонилась вперёд.

— Похоже, там было эхо.

***

Слово ничего ему не сказало.

Но объяснение заставило вспомнить промзону.

Кей слушал, стараясь не перебивать. Ари говорила осторожно, иногда подбирала выражения. Об образах, которые повторяют одно и то же. О связи, которая иногда ведёт к эхо. О том, что прикосновение к нему может оказаться совсем не безобидным.

— Защитная формула могла тебе помочь, — сказала она. — Если эхо было слабым, возможно, контакт разрушил его.

— А если бы не помогла?

Ари посмотрела прямо на него.

— Ты мог остаться внутри.

Кей почувствовал холод в животе.

В памяти снова всплыл диск.

Он ведь просто подошёл и коснулся.

После всех приготовлений, оружия, маски и отложенных сообщений — протянул руку к неизвестной вещи, потому что не увидел ничего особенно опасного.

— Я искала туда вход, — продолжила Ари.

— К ним?

— Я о них не знала. Туда уходил один повторяющийся образ. Девушка. А потом перестала появляться.

Кей поднял глаза.

Ари спросила, когда он был у Бэро.

Он нашёл дату в переписке.

Она помолчала, глядя на экран.

— Примерно тогда.

— Значит, это связано?

— Возможно. Очень похоже.

Ари рассказала о маршруте. О закрытой двери. О пропавшей девушке с объявления.

Кей слушал и понимал, что не может ответить ни на один из вопросов, которые появились у него самого.

Была ли девушка в том подвале раньше?

Знали ли о ней культисты?

Что с ней случилось?

Он не видел там никого похожего. Только людей, которые смотрели на него, ожидая, когда новый пришедший прикоснётся к их реликвии.

— Я не знаю, — сказал он.

— Я тоже, — ответила Ари.

***

К моменту, когда они заказали ещё чаю, у Кея разболелась голова.

Слишком много всего.

При этом он чувствовал странное облегчение: теперь все эти вопросы существовали не только в его блокноте.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил он.

— Меня учили.

— Кто?

— Тот, кто помог мне разобраться со зрением. Я расскажу. Но давай не всё сразу.

Кей кивнул.

Впервые за долгое время ему не хотелось торопиться любой ценой.

— Принеси записи, — сказала Ари. — Полностью. Нужно посмотреть, что ты уже пробовал.

— Принесу.

— И пока не применяй незнакомые сочетания на людях.

Он коротко взглянул на сестру.

— Не буду.

Рика сидела, сцепив пальцы перед собой.

— Я тоже приду.

Ари кивнула.

Кей посмотрел на Рику.

— Конечно.

Она выдержала его взгляд, затем снова взяла чашку.

***

У пикапа они забрали овощи.

Прощались немного неловко. Ари сказала, что напишет. Рика обняла её, Кей ограничился коротким «спасибо», хотя благодарить хотелось за многое и сразу.

До метро пошли молча.

Дождь почти прекратился и на смену ему начал наступать туман. С козырьков падали редкие тяжёлые капли, под ногами поблёскивал мокрый асфальт.

Кей несколько раз хотел заговорить.

Спросить, сильно ли она злится.

Объяснить ещё что-нибудь.

Но объяснений сегодня и так было достаточно.

На переходе Рика протянула руку.

— Дай один.

— Я донесу.

— Вижу, как ты его перехватываешь. Дай.

Он отдал ей пакет.

Она поправила ручки в ладони и посмотрела на загоревшийся сигнал.

Они перешли улицу рядом.

Рика всё ещё молчала.

Кей не торопил её.

Глава 20

Сначала заехали на базу.

Часть овощей Рика обещала ребятам ещё до встречи с Ари. В дороге Кей совсем об этом забыл и только возле знакомого входа вспомнил, почему пакетов оказалось так много.

Гарик помог разобрать покупки.

— Это нам?

— Вам, — подтвердила Рика. — Только пакет справа не трогай. Там мамино.

— Понял. Святое.

Кей поставил остальное на стол и отошёл к клетке.

Лиска выглянула из домика, обнюхала подставленные пальцы. Он машинально проверил воду, хотя поилка была полной.

— Всё с ней хорошо, — сказала подошедшая Рика.

— Вижу.

Она постояла рядом, глядя на крысу.

Кей хотел что-нибудь сказать, но сестра уже повернулась к Гарику:

— Мы ненадолго. Только продукты занести.

— Чай хоть будете?

Рика посмотрела на брата.

— Дома попьём, — ответил он.

На улице она снова взяла один из пакетов, не дожидаясь просьбы.

Теперь нести было легче.

***

Дома пришлось сначала разбирать овощи.

Мать вышла на кухню, посмотрела на пакеты и спросила, не решили ли они кормить весь этаж.

— Это по твоему списку, — ответила Рика.

— Я столько не писала.

— Остальное по моему.

Кей молча выкладывал покупки на стол. После разговора в кафе обычные домашние голоса казались немного непривычными. Он всё ещё слышал ответы Ари, вспоминал её взгляд, когда она узнала адрес.

И Рикино:

«А спросить меня ты не мог?»

Сестра держалась спокойно. Помогла убрать овощи, ответила на несколько вопросов матери.

Потом повернулась к нему:

— Покажешь?

Кей сразу понял, о чём она.

— Пойдём.

***

Он освободил место на столе, достал книги из шкафа.

Рика села на край кровати. Подождала, пока он положит сверху блокнот, затем придвинулась ближе.

— Можно?

Кей кивнул.

Она раскрыла записи.

Даты. Короткие замечания. Неровные ряды знаков, возле которых стояли галочки, вопросительные знаки и несколько сердитых крестов.

На одной странице Рика задержалась.

— «Изменений в поведении не замечено».

Кей посмотрел через её плечо.

— Это про крысу.

— Хорошо, что уточнил.

Он промолчал.

Рика перелистнула страницу.

— Ты прямо серьёзно за это взялся.

— А что ещё было делать?

Она пожала плечами, но спорить не стала.

Кей показал, с чего начинал. Объяснил пометки, нашёл первую удачную запись. Рика водила пальцем вдоль строчек, пытаясь сопоставить нарисованные знаки с произношением.

— Мама всё это читает?

— Не всё. Здесь разные варианты. Некоторые вообще восстановлены приблизительно.

— А ты откуда знаешь, какой правильный?

— Раньше никак. Пробовал.

Рика посмотрела на него.

Он отвёл глаза к книге.

— Теперь хотя бы есть у кого спросить.

Она снова занялась записями.

Постепенно разговор стал проще. Кей рассказал, как мать объясняла старые окончания, как одно слово менялось со временем и почему современные формы не всегда подходили к древней записи.

Потом вспомнил о семейной истории.

— Она ещё сказала, что у нас в роду были друиды.

Рика подняла голову.

— Кто?

— Друиды. По семейным преданиям.

— И ты молчал?

— Я сам недавно узнал.

Она отложила блокнот.

— Так надо маму подключать.

Кей скептически посмотрел на неё.

— Как ты это себе представляешь? «Мам, мы тут магией маленько увлеклись. Присоединяйся»?

Рика задумалась лишь на секунду.

— Что-нибудь придумаем. Надо просто подготовить почву.

Он продолжал смотреть на неё.

— Что? Несколько подходов с предварительной обработкой — и можно вводить в курс дела.

— Очень обнадёживает.

Рика уже встала.

— Мам!

Кей вскинул голову.

— Рика…

— Тут Кей мне такое рассказал! Мне тоже интересно стало!

Она выглянула в коридор.

— Ты не занята?

***

Мать пришла через несколько минут.

Остановилась в дверях, увидев их над раскрытыми книгами, и улыбнулась с таким удивлением, что Кею стало немного стыдно.

— Что у вас случилось?

— Кей говорит, у нас родственники были друидами, — объявила Рика.

Мира посмотрела на сына.

Он чуть развёл руками.

— Я сказал: по семейным преданиям.

— Именно, — подтвердила мать. — А это далеко не одно и то же.

Рика подвинулась, освобождая ей место.

— Всё равно расскажи.

Мира села рядом.

Сначала повторила то, что Кей уже слышал: о рассказах, которые передавали в семье, о старых словах, смысл которых со временем становился неясным даже самим рассказчикам.

— А что они умели? — спросила Рика.

— В сказках — многое. Понимать лес, помогать растениям, защищать дом. Но отделить старое предание от того, что добавили позже, бывает очень трудно.

Кей украдкой посмотрел на сестру.

Она слушала с непривычной серьёзностью.

— Ты в детстве верила?

Мать улыбнулась.

— Конечно. Хотелось верить.

— А потом?

— Потом захотелось проверить.

— И?

— Проверяю до сих пор.

Рика фыркнула.

Мира взяла со стола книгу, перелистнула несколько страниц.

— Понимаете, одно дело — найти упоминание о человеке, которого называли друидом. Другое — понять, что именно это означало для тех, кто о нём писал. Чем он занимался, что ему приписывали. А уж рассказ о чуде сам по себе ничего не доказывает.

Кей опустил взгляд на свои руки.

Ему захотелось начертить знак прямо сейчас.

Показать.

Хотя бы попытаться объяснить, почему всё это вдруг стало таким важным.

Но мать ничего бы не увидела.

А после сегодняшнего разговора с Рикой он впервые особенно ясно почувствовал, насколько недостаточно сказать: «Поверь мне».

— А старые слова из этих историй сохранились? — спросил он.

— Некоторые. Надо поискать.

— Поищешь?

Мира посмотрела на него, потом на Рику.

— Поищу.

Они просидели вместе дольше, чем собирались.

Когда мать ушла, Рика довольно взглянула на брата.

— Первый подход.

Кей покачал головой.

Но улыбку сдержать не смог.

***

На следующий день Ари встретила их возле края жилых кварталов.

Рика заранее договорилась с ней о поездке. Кей взял книги, блокнот и всю дорогу до машины проверял, не забыл ли телефон с фотографиями остальных записей.

Ари посмотрела на тяжёлую сумку.

— Всё принёс?

— Почти.

— Хорошо.

Она сказала это без насмешки.

Отчего Кей только сильнее занервничал.

***

Лес встретил их сыростью.

После городского шума стало заметно, как шуршат по мокрой дороге колёса и стучат по стеклу редкие капли с нависающих ветвей.

Кей смотрел в окно.

Он уже ездил вдоль этого леса. Работал возле него. Едва не погиб на одной из дорог.

Но здесь не бывал.

Ари свернула, проехала ещё немного и остановилась.

— Дальше пешком.

Рика застегнула куртку до подбородка.

Кей взял сумку.

Тропа местами терялась под листьями. Ари шла уверенно, обходила глубокие лужи, предупреждала о скользких корнях.

Руины появились не сразу.

Сначала Кей заметил в тумане камень среди деревьев. Слишком ровный край, чтобы принять его за обычный обломок. Потом — часть стены, уходящую в заросли, остатки проёма, широкие плиты под ногами.

Он остановился.

Место выглядело старым даже на фоне леса.

Не просто заброшенным. Давно пережившим всё, для чего его когда-то построили.

— Здесь? — спросила Рика.

Ари кивнула.

Они прошли дальше, под остатки свода, где было суше. Кей поставил сумку на широкую каменную поверхность и огляделся.

Никого.

Он посмотрел на Ари.

Та уже собиралась что-то сказать, когда прозвучал голос:

— Здравствуй, Ари.

Кей резко повернул голову.

Голос был ясным, близким.

И при этом шёл ниоткуда.

Рика схватила его за рукав.

— Ты тоже слышал?

— Да.

— Не пугайтесь, — сказала Ари. — Это Лиарен.

Кей снова оглядел стены.

— Где он?

— Я здесь, — ответил голос. — Но вы меня не увидите.

На этот раз Кей уловил странность: звук не отражался от камня. Он словно уже был внутри, вместе с собственными мыслями, только совершенно точно не принадлежал ему.

Рика не отпускала рукав.

— Вы у нас в голове?

— Так я могу говорить с вами.

— Лучше отвечать вслух? — спросил Кей.

— Как вам удобнее.

Кей решил, что вслух ему значительно удобнее.

***

Первые минуты ушли на то, чтобы привыкнуть.

Кей всё время поворачивался, когда слышал ответ. Рика тоже. Ари, похоже, давно перестала замечать эту странность.

Она коротко рассказала, как встретила Кея и увидела его руны.

— Я принес записи, — сказал он и тут же почувствовал себя нелепо.

Кому он собирался их показывать?

— Открой, — произнёс Лиарен.

Кей послушался.

Разложил блокнот и книги на камне. Придержал страницу ладонью, чтобы её не перевернуло сквозняком.

Некоторое время стояла тишина.

Затем голос попросил вернуться на несколько страниц назад.

Кей перелистнул.

— Вот отсюда началось. «Озвящи». Я произносил его и…

— Само по себе оно не выполняет того, что ты ему приписал.

Кей замолчал.

Посмотрел на короткую пометку возле слова.

— Но знаки светились.

— Ты видел отклик. Это не значит, что произошло очищение или возникла защита.

Рика стояла рядом, заглядывая в блокнот.

Кей потёр большим пальцем край страницы.

— Значит, это вообще не работало?

— В одиночку — не так, как ты думал. Оно входит в защитные формулы. Покажи сочетания, которые ты повторял.

Он нашёл нужные записи.

Лиарен попросил прочесть их.

Кей прочёл первую, потом вторую. На третьей запнулся, сверился с пометкой о произношении.

— Вернись к предыдущей.

Он повторил.

— Эта выполняет защитную роль. И та, что записана ниже.

Кей посмотрел на две строчки.

Он помнил их. Повторял десятки раз, менял отдельные знаки, возвращался к исходным вариантам.

— Но я ничего не чувствовал.

— Ты мог не заметить результата.

— И поэтому на мне нет механизма?

— Судя по тому, что ты показываешь, ты постепенно очистил себя и создал защиту.

Кей долго смотрел на страницу.

То, что казалось бесполезными вечерами, оказалось самым важным из всего, что он успел сделать.

***

О культистах он рассказал подробнее, чем вчера.

Теперь Лиарен уточнял отдельные моменты: что именно Кей видел возле диска, как близко подошёл, когда услышал крик.

— Слабое эхо могло разрушиться при соприкосновении с такой защитой, — подтвердил он.

Кей провёл ладонью по предплечью.

Кожа как кожа.

— А если бы её не было?

— Ты мог оказаться в его сердце.

— Что это значит?

— Окружающий мир перестал бы быть для тебя единственным. Эхо втянуло бы тебя в то, что удерживает внутри.

Кей вспомнил мелькнувшие лица.

Искажённые, мучительные.

— И как оттуда выйти?

Ответ прозвучал не сразу.

— Это зависит от эха и от того, кто в него попал. Не каждый возвращается прежним.

Кей поднял голову.

— Те люди говорили, что получили силу.

— Связь с эхом действительно может дать способности. Но при этом душа начинает раскалываться. Это первый шаг к превращению в хаосита.

Рика придвинулась ближе.

— В кого?

Лиарен объяснил лишь настолько, чтобы слово перестало быть пустым звуком.

От объяснения спокойнее не стало. И понятнее тоже.

Кей слушал, вспоминая худое лицо Бэро, восторг, с которым тот рассказывал о своей находке.

Он не притворялся.

Верил.

— Их сила зависела от близости эха? — спросил Кей.

— В таком случае — да. Пока сохранялась связь.

— А когда я его уничтожил…

— Связь оборвалась. Вместе с ней исчезли способности, которые оно давало. Они перестали быть хаоситами этой первой ступени.

Кей выдохнул.

В памяти опять прозвучало:

«Ты убил его».

Тогда ему казалось, что перед ним просто обезумевший сектант.

Теперь история стала страшнее.

И печальнее.

***

— А девушка? — спросила Ари.

Она рассказала о зацикленной, которая исчезла после того дня.

Лиарен подтвердил, что связь могла существовать.

Но узнать по одному исчезновению, что именно произошло с девушкой, было нельзя.

Ари молча кивнула.

Кей посмотрел на неё.

Вчера ему казалось, что она знает почти всё.

Сегодня он видел, как внимательно она слушает, как задерживается перед вопросом, как принимает ответ, которого явно недостаточно.

Она тоже искала.

Просто начала раньше.

***

До механизмов добрались после того, как Кей показал формулу очищения.

Он рассказал о крысе, о людях, на которых её применял.

При упоминании Рики голос немного сел.

Сестра ничего не сказала. Только скрестила руки и посмотрела на блокнот.

Кей не стал оправдываться.

Вместо этого описал то, что видел: трубки, колёсики, провода, уходящие вверх.

— Откуда они вообще берутся?

— Их изначальный источник — демонические сути.

Ари подняла голову.

Кей заметил это.

— Демоны? — переспросил он.

Слово неприятно напомнило форумы и сообщения Бэро.

— Так можно их назвать, — ответил Лиарен. — Но название не объяснит тебе, чем они являются.

— А вы знаете?

— Не до конца.

Кей помолчал.

Потом спросил:

— Они всегда здесь были?

— Нет. Однажды они появились в этом мире. После этого их влияние начало распространяться очень быстро. Как пожар, которому ничто не мешает.

Ветер шевельнул ветви за проломом.

Ари не двигалась.

— Вы пытались их остановить? — спросила она.

— Моих сил было недостаточно, чтобы противостоять такой угрозе.

Ответ прозвучал спокойно.

Но Кей почему-то почувствовал, что за ним осталось гораздо больше, чем было сказано.

Он посмотрел на Ари. По её лицу стало ясно: это было новым и для неё.

— Вы раньше об этом не говорили, — произнесла она.

— Ты не спрашивала об источнике.

Ари опустила глаза на записи.

Кей осторожно продолжил:

— Они заставляют людей злиться? Бояться?

— Они усиливают то, за что могут зацепиться. Но человеческие чувства не начинаются с них.

Рика коротко взглянула на брата.

— Значит, если убрать механизм, человек всё равно может поступить плохо?

— Может.

— И испугаться?

— Да.

Кей вспомнил отца. Разговор о комплектующих. Собственную уверенность, что без вмешательства его не станут слушать.

— А понять, насколько решение было его собственным, можно?

— Удаление воздействия не выбирает решение вместо человека.

Кей медленно кивнул.

Это был ответ.

Но от неприятного чувства он не избавлял.

***

Они пробыли среди руин дольше, чем собирались.

Кей задавал вопросы, возвращался к уже сказанному, записывал прямо на полях. Несколько раз Лиарен поправлял его выводы.

Ари уточняла то, что касалось её собственных наблюдений.

Рика поначалу больше слушала. Потом начала спрашивать сама — коротко, без попытки подобрать умные слова.

Почему один человек после очищения заметно успокаивается, а другой словно не меняется?

Может ли человек сам сопротивляться тому, что усиливает его страх?

Откуда знать, что помогаешь, если не понимаешь всего происходящего?

На последний вопрос Кей невольно поднял голову.

Рика смотрела в пространство перед собой.

Но он всё равно почувствовал, что услышать это должен был прежде всего он.

К тому времени, как они начали собираться, пальцы замёрзли, а страницы блокнота слегка отсырели по краям.

Кей осторожно убрал книги в сумку.

Две формулы он отметил особо.

Прежде такие отметки означали лишь одно: получилось увидеть свет.

Теперь рядом с ними стояло короткое слово:

«Защита».

***

На обратной дороге Рика шла рядом.

Под ногами хлюпали листья. Впереди Ари придержала ветку, пропуская их через узкое место.

Кей помог сестре обойти глубокую лужу.

Некоторое время они молчали.

Потом Рика спросила:

— Ты понимаешь, что мама теперь от нас просто так не отделается?

Кей посмотрел на неё.

— После твоей предварительной обработки?

— Именно.

Он усмехнулся.

Рика поправила капюшон.

— Только давай в следующий раз без сюрпризов. Если собираешься что-то делать — сначала скажи.

— Скажу.

Она кивнула и пошла дальше.

Кей задержался на мгновение, оглянувшись.

Между деревьями сквозь туман ещё виднелась старая стена.

Теперь он знал, что за этой тишиной кто-то есть.

И впервые не нужно было проверять, не показалось ли ему.

Глава 21

До встречи оставалось двадцать минут.

Тэд проверил время, убрал телефон и поправил стопку распечаток на столе.

Потом поправил ещё раз.

Гарик наблюдал за ним с другой стороны помещения.

— Они ровно лежат.

— Вижу.

— Тогда оставь в покое.

Тэд отдёрнул руку.

Всё было готово. Оборудование отобрали, проверили, разложили отдельно от остального. Глеб подготовил то, что собирались показывать в работе. Гарик свёл список, цены и сведения по каждой позиции.

Обычная встреча с возможным покупателем.

Если бы покупателя не звали Александр.

И если бы он не был отцом Рики.

Тэд прошёл к ящикам, ещё раз осмотрел маркировки.

По делу он мог говорить. Знал, что у них есть, сколько это стоит и что они способны достать в следующий раз.

Но стоило вспомнить, что перед ним сядет человек, чья дочь уже несколько лет проводит с ним большую часть свободного времени, уверенность куда-то девалась.

До этого они ни разу толком не знакомились.

Теперь, разумеется, решили начать с подпольного склада.

Очень удачно.

— Может, тебе рубашку найти? — спросил Шурик.

Тэд не обернулся.

— Может, тебе делом заняться?

— Я занят. Создаю благоприятную обстановку перед встречей с будущим тестем.

Гарик поднял глаза от списка.

— Отстань от него.

— Я же помочь хочу.

— Тогда помолчи.

Шурик посмотрел на брата с притворной обидой.

— Вот всегда так. От души стараешься, а тебя…

— Шурик, — сказал Тэд.

Тот наконец замолчал.

Правда, улыбаться не перестал.

***

Александр приехал вовремя.

Тэд услышал машину, вышел к площадке и несколько секунд смотрел, как гаснут фары.

Из кабины выбрался Кей. Следом — отец.

Внешнее сходство было заметно сразу. Те же светлые волосы, похожие движения. Только Александр держался спокойнее, без той настороженности, которую Тэд иногда замечал у Кея.

Он оглядел помещение, задержал взгляд на грузовиках, на уходящих в стороны проходах.

Тэд шагнул навстречу.

— Здравствуйте. Тэд.

— Александр.

Рукопожатие оказалось обычным. Без попытки сдавить пальцы или заставить отвести глаза.

Почему-то Тэд ждал чего-то подобного.

— Хорошо добрались?

— Да. Кей дорогу показал.

Тэд кивнул брату Рики.

— Привет.

— Привет.

Подошли Гарик и Шурик. Представились.

Шурик, к счастью, обошёлся без шуток.

— Пройдём? — предложил Тэд.

Александр ещё раз посмотрел по сторонам.

— Пройдём.

***

Первые несколько минут Тэд говорил слишком много.

Объяснял, где что стоит, что уже проверили, что ещё ждёт разбора. Начал рассказывать о новой партии, хотя показывать её сегодня не собирались.

Гарик незаметно подвинул к нему список.

Тэд осёкся.

— Вот. То, что вы отметили.

Александр положил лист на стол и придвинул к себе ближайший блок.

Осмотрел корпус, разъёмы, маркировку.

— Этот работал под нагрузкой?

— Да, — ответил Тэд. — Глеб проверял.

— Результаты есть?

Глеб протянул записи.

Александр прочитал, задал вопрос. Глеб ответил, показал на одну из строк.

Кей подошёл ближе.

Через несколько минут они уже обсуждали оборудование, и Тэд наконец перестал чувствовать себя человеком, которого сейчас попросят объяснить всю его жизнь.

Здесь вопросы были понятными.

Вот состояние. Вот количество. Вот цена.

Если чего-то не знал, можно было уточнить у Глеба или Гарика.

Молчание не означало провала.

Александр попросил включить один из приборов. Дождался запуска, посмотрел показания, затем сам проверил несколько режимов.

Тэд следил за его руками.

Было видно, что покупатель понимает, на что смотрит.

Кей не преувеличивал.

— Этот возьмём на пробу, — сказал Александр. — По остальным ещё посмотрю совместимость с тем, что сейчас стоит у заказчиков.

Тэд кивнул.

— Хорошо.

— Сразу большими партиями брать не буду.

— Понимаю.

— Если первая нормально себя покажет, можно продолжать.

Тэд почувствовал, как немного отпускает спину.

Он даже не замечал, что всё это время стоял, напрягшись.

***

На вопросах о происхождении оборудования снова стало неуютно.

Александр не повышал голоса. Не смотрел подозрительно. Просто спрашивал, откуда поступила конкретная позиция, что к ней осталось из документов и что они смогут передать покупателю.

Гарик открыл подготовленные сведения.

По части оборудования ответить было легко.

По части — не очень.

Один блок Александр отодвинул сразу.

— Это пока не обсуждаем.

Тэд посмотрел на него.

— По состоянию он…

— По состоянию я вижу. Мне нужно понимать, что я покупаю. Если потом возникнут вопросы, отвечать придётся мне.

На языке уже вертелось привычное «проблем не будет».

Тэд удержался.

Вместо этого сказал:

— Уточним, что можем по нему собрать.

Александр кивнул.

— Тогда вернёмся к разговору.

Ни упрёка, ни снисходительности.

Тэд потихоньку начал понимать, как с ним говорить.

Не обещать лишнего.

Отвечать на то, о чём спросили.

Если не знаешь — так и сказать.

Оказалось, этого вполне достаточно.

***

С ценами поспорили.

Гарик отстаивал свою сумму, Александр показывал на состояние корпусов и отсутствие части штатных принадлежностей.

Шурик попытался заметить, что в магазине за такое попросили бы значительно больше.

— В магазине мне ещё предложат другой комплект условий, — ответил Александр.

Шурик открыл рот, потом закрыл.

Тэд спрятал улыбку.

В конце сошлись.

Уточнили, что входит в первую покупку, что нужно подготовить дополнительно и когда удобнее забрать.

Кей записал несколько позиций, которые следовало проверить в конторе.

Разговор уже шёл свободно. Глеб объяснял, где можно обойтись заменой детали, а где проще не связываться с переделкой. Александр слушал, иногда соглашался, иногда спорил.

Тэд поймал себя на том, что ему интересно.

Не только потому, что они продавали.

Этот человек видел в их запасах то, мимо чего Тэд раньше проходил, не задерживаясь. Знал, что ещё будет востребовано, а что только займёт место на полке.

Хотелось спросить ещё.

Но встречу нужно было заканчивать.

— Тогда договорились, — сказал Александр.

Тэд протянул руку.

— Договорились.

Они пожали руки.

И лишь в этот момент он позволил себе по-настоящему выдохнуть.

Получилось.

Без отцовских звонков, чужих обещаний и необходимости изображать, что всё под контролем.

Пришли, посмотрели, обсудили.

Договорились.

***

Кей вместе с Глебом отошёл к отобранному оборудованию — сверить комплектность и подготовить то, что можно было забрать сразу.

Гарик собирал листы со стола. Шурик уже начал рассказывать Александру о том, что они смогут предложить в дальнейшем.

Тэд слушал вполуха.

Он думал о первой поставке. О том, что теперь важно ничего не перепутать. Не сорвать сроки, не забыть обещанное.

Александр убрал телефон в карман.

Посмотрел на него.

— А теперь давай поговорим о Рике.

Тэд почувствовал, как внутри всё снова стянулось.

Шурик замолчал посреди фразы.

Гарик перестал собирать бумаги.

— О Рике? — переспросил Тэд и тут же возненавидел себя за этот бессмысленный вопрос.

— О ней.

Александр говорил всё тем же ровным голосом.

— Вы давно вместе. А познакомиться толком у нас только сейчас получилось.

Тэд кивнул.

Ладони снова стали влажными.

Где-то за спиной Кей спросил у Глеба про крепление. Их разговор вдруг показался очень далёким.

— Я хочу понять, — продолжил Александр, — насколько серьёзно ты к ней относишься. Какие у тебя намерения.

Тэд открыл рот.

Закрыл.

Все заранее придуманные ответы, которые он успел перебрать за утро, разом исчезли.

Шурик посмотрел на Гарика.

Гарик посмотрел на Шурика.

— Думаю, мы вас оставим, — сказал младший.

— Да, — неожиданно серьёзно поддержал старший. — Нам как раз нужно…

Гарик взял его за локоть и повёл к выходу, не дав закончить.

Тэд проводил их взглядом.

Перед самым поворотом Шурик всё-таки оглянулся.

На лице у него уже проступала улыбка.

***

Тэд медленно повернулся обратно к Александру.

Тот подвинул стул и сел.

— Давай присядем.

Стоя было бы проще. Можно было чем-нибудь занять руки, отвернуться к ящикам, сделать вид, что разговор застал его между делом.

Тэд всё-таки сел напротив.

— У меня серьёзные намерения.

Прозвучало слишком быстро.

Александр кивнул.

— А что ты под этим понимаешь?

Тэд на секунду опустил взгляд.

— Ну… Мы давно вместе. Сейчас вот дело налаживается. Если всё пойдёт нормально, будет постоянный заработок.

Он кивнул в сторону склада.

— Пока не так, как хотелось бы. Но уже получается. Можно будет дальше думать. О жилье, например.

Александр слушал, не перебивая.

От этого хотелось продолжать. Рассказывать о новых покупателях, о Глебе, о том, что некоторые позиции удаётся восстановить почти без затрат. Там у Тэда хотя бы были ответы.

— Про работу мы уже поговорили, — сказал Александр. — Я сейчас больше о вас с Рикой.

Тэд сжал ладони между коленями.

— Я понял.

— Я мало знаю, что у вас происходит. Она дома не особенно рассказывает.

В голосе не было обвинения. Просто факт.

Тэд осторожно кивнул.

— Но я вижу, когда она расстроена. Иногда слышу, как вы разговариваете по телефону.

Он замолчал, и Тэд почувствовал, что теперь очередь за ним.

— Мы ссоримся. Бывает.

— Из-за чего?

— По-разному.

Александр ждал.

Тэд провёл ладонью по колену.

— Последнее время я занят. Постоянно что-нибудь нужно. То привезти, то договориться, то здесь разобраться. Она приезжает, а я не могу всё бросить.

Слова пошли легче.

— Я же не специально её одну оставляю. Просто раньше мы встречались, чтобы погулять. А теперь работа. Она обижается. Вы же знаете её характер…

Он оборвал себя.

Александр чуть откинулся на спинку стула.

— Знаю. С ней бывает непросто. Но сейчас я разговариваю с тобой.

Тэд почувствовал, как напряглась шея.

Хотелось объяснить, что он не жалуется. Что Рика и правда иногда устраивала скандал из ничего. Что невозможно разорваться и всем угодить.

Но мужчина напротив этого и не требовал.

Тэд посмотрел на свои руки.

— Я иногда говорю, что скоро освобожусь, — произнёс он. — Хотя уже понимаю, что вряд ли.

— Зачем?

— Чтобы не расстраивалась.

Ответ прозвучал неубедительно даже для него самого.

Тэд помолчал.

— И чтобы не ругаться сразу. Думаю, успею быстрее. Или потом объясню.

— А она ждёт.

— Да.

За стеной что-то тяжёлое поставили на пол. Донёсся голос Бори, потом короткий ответ Гарика.

Тэд невольно посмотрел на проход.

Александр не торопил.

— Потом уже поздно объяснять, — добавил Тэд. — Она злится. Я тоже. Начинаем говорить всякое.

Он ожидал наставления.

Про обещания. Про ответственность. Про то, что взрослый мужчина должен уметь распоряжаться своим временем.

Александр вместо этого спросил:

— Вы об этом спокойно разговаривали?

Тэд задумался.

Разговоров было много.

Спокойных он не вспомнил.

— Наверное, нет.

— Тогда попробуй. До следующей ссоры.

Тэд кивнул.

Это было настолько простое предложение, что даже раздражаться на него не получалось.

***

Александр обвёл взглядом помещение.

— Она теперь вам помогает?

— Да. Пока понемногу. Списки проверяет, с людьми переписывается. Гарик показывает, что к чему.

— Ей нравится?

— Вроде да. Она сама захотела.

— Хорошо.

Тэд чуть расслабился.

Рано.

— А во что вы здесь ввязываетесь, она понимает?

Он поднял голову.

Александр смотрел прямо на него.

Теперь речь шла уже не о пропущенных встречах.

— Я ей рассказываю.

— Всё, что касается её участия? Или столько, чтобы не переживала?

Тэд отвёл взгляд.

В памяти всплыло лицо Рики, когда Гарик проговорился о новом деле.

«Ты снова за это?»

Он ведь действительно собирался показать ей место. Объяснить всё постепенно, когда она увидит, что здесь нормально. Что никто не таскает оружие, не обсуждает ограбления, не делает ничего такого.

Ему казалось, что так будет проще.

— Не всё сразу рассказал, — признал он.

Александр молчал.

— Когда она первый раз приехала. Я хотел сначала показать…

Тэд замолчал.

Объяснение снова получалось знакомым.

Чтобы не расстраивалась.

Чтобы не ругаться.

Чтобы не задавала вопросов раньше, чем он будет готов отвечать.

Александр потёр пальцами переносицу.

— Послушай. Я вижу, что вы здесь работаете. И разбираетесь в том, что делаете. Но вопросы по части оборудования у меня остались. Мы их сегодня уже обсудили.

— Да. Я помню.

— Рика взрослая. Я не собираюсь выбирать за неё, с кем встречаться и чем заниматься. Но если она помогает вам, она должна понимать, в чём именно помогает.

Тэд кивнул.

— Понимаю.

— Я не прошу обещать, что у вас никогда ничего не случится. Такого никто обещать не может.

Тэд посмотрел на него внимательнее.

Отец на этом месте сказал бы другое.

Что сначала нужно было думать.

Что нормальные люди не доводят до подобных разговоров.

Что теперь уж будь добр справиться.

— Я не хочу, чтобы у неё из-за нас были проблемы, — сказал Тэд.

— Верю.

Александр произнёс это без паузы.

Тэд растерялся.

На миг это “верю” успокаивает, затем возникают подозрения: может, Александр просто вежлив из-за сделки?

— Но одного этого мало, — продолжил тот. — Ей нужна возможность самой решить, за что браться, а за что нет. С самого начала.

Тэд медленно выдохнул.

— Я поговорю с ней.

***

Какое-то время они сидели молча.

Тэд уже не пытался придумать правильный ответ. Хотелось хотя бы не сказать лишнего.

Александр посмотрел в сторону, где Кей вместе с Глебом занимался оборудованием.

— Я с сыном тоже долго считал, что главное — объяснить ему, как правильно.

Тэд поднял глаза.

— А потом выяснилось, что мы уже почти не разговариваем.

Он произнёс это с досадой, обращённой скорее к себе.

И не стал развивать мысль.

Тэд не знал, что ответить.

Он слышал о ссоре Кея с отцом от Рики. В её рассказах всё выглядело жёстче и проще. Сейчас перед ним сидел человек, который сам заговорил о своей ошибке.

Не оправдывался.

Не объяснял, кто довёл его до этого.

Тэд потёр ладони.

— Я не знаю, когда у нас получится всё устроить, — сказал он наконец.

Александр снова посмотрел на него.

— Жить отдельно. Нормально зарабатывать. Пока слишком много всего…

Он запнулся, подбирая слова.

Очень хотелось добавить что-нибудь уверенное. Назвать срок. Пообещать, что через год всё будет иначе.

Тэд не стал.

— Но я хочу, чтобы получилось. С ней.

Александр некоторое время молчал.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Тэд ждал продолжения.

Условия.

Предупреждения.

Хотя бы вопроса, понимает ли он, насколько всё серьёзно.

— Приходи как-нибудь к нам, — сказал Александр. — Вместе с Рикой. Поужинаем.

Тэд моргнул.

— К вам?

— Да. Домой. Познакомишься с Мирой.

— Мы… Хорошо.

Он сам услышал, насколько неуверенно это прозвучало.

Александр слегка улыбнулся.

— Время с Рикой согласуете. Только заранее предупредите.

— Конечно.

***

Когда они вернулись к остальным, Глеб как раз показывал Кею комплект креплений.

Александр подошёл посмотреть.

Гарик вопросительно взглянул на Тэда.

Тот коротко кивнул.

Всё нормально.

По крайней мере, кажется.

Шурик выждал ровно столько, сколько требовалось, чтобы Александр отошёл подальше.

— Ну что, дату назначили?

Тэд посмотрел на него.

— Тебе первому сообщу. Чтоб успел уехать.

Гарик хмыкнул.

Шурик приложил ладонь к груди.

— Вот она, благодарность за поддержку.

— Подержи лучше коробку, — сказал Тэд.

Он поднял с пола подготовленный ящик и сунул ему в руки.

Шурик возмущённо выдохнул, но взял.

***

После отъезда покупателей Тэд задержался у въезда.

Машина скрылась за поворотом. Где-то в глубине базы снова зазвучал инструмент. Нужно было вернуться, сверить, что отдали, внести изменения в список.

Он достал телефон.

Открыл переписку с Рикой.

Несколько секунд смотрел на пустую строку.

Потом написал:

«С твоим отцом договорились. Первую партию забрали».

Ответ пришёл почти сразу.

«Здорово!»

Следом:

«А ты переживал».

Тэд усмехнулся.

Набрал:

«Он нас на ужин позвал».

На этот раз Рика отвечала дольше.

«В смысле нас?»

«Меня с тобой».

Появились точки набора.

Исчезли.

Снова появились.

Тэд ждал, опираясь плечом о стену.

Он так и не произвёл впечатления человека, у которого всё продумано. Признался, что откладывает неприятные разговоры. Что не знает, когда сможет устроить жизнь так, как хотел бы.

Александр всё это услышал.

И всё равно позвал его домой.

Тэд перечитал отправленное сообщение.

Теперь Рика начнёт спрашивать, о чём они говорили.

Он убрал телефон, не дожидаясь ответа.

Зря рассказал про ссоры. И про то, что не знает, когда всё устроится, тоже зря. Можно было ответить нормально, без этих заминок. Сказать, что есть планы, что работа идёт, что он справится.

А он сидел и признавался, как школьник.

Александр, правда, не давил. Даже позвал домой.

Тэд ухватился за эту мысль, но следом возникла другая: возможно, просто решил присмотреться получше.

На ужине будет ещё и мать Рики.

Замечательно.

Из глубины помещения донёсся смех Шурика. Тэд невольно напрягся, хотя слов не разобрал.

Он выпрямился, сунул телефон в карман и пошёл обратно.

— Что стоим? Следующую партию кто разбирать будет?

Гарик поднял глаза.

— Сейчас закончим здесь и разберём.

— Давайте быстрее.

Голос прозвучал жёстче, чем требовалось. Тэд это услышал, но поправляться не стал.

Глава 22

Утро двадцать шестого Идеся началось обычно.

Отец вёл машину, Кей просматривал сообщения. На одном из перекрёстков пришлось постоять, потом поток разошёлся, и до конторы они добрались без задержек.

Заявка тоже оказалась обычной.

Кей прочитал описание, прикинул, что понадобится, и отправился за инструментами.

Рустам стоял возле стеллажа, сверяясь со списком.

— Куда сегодня? — спросил Кей.

Тот назвал торговый центр.

Кей поднял голову.

— Новый, возле жилых кварталов?

— Он самый. Магазин какой-то открывают. Морепродукты.

— «Белый прилив»?

Рустам посмотрел в телефон.

— Да. Знаешь?

— Рекламу видел.

Кей вспомнил экран в вагоне метро. Светлый фон, волна, аккуратные буквы. Рика тогда обратила его внимание на адрес: недалеко от дома, по дороге в сторону отцовской конторы.

Открытие — тридцать седьмого Идеся.

Следом вспомнилась Авроэль.

Её голос. Улыбка. То, как спокойно она смотрела на него, пока он пытался придумать ответ, который не прозвучал бы глупо.

Он до сих пор иногда возвращался мыслями к тому обеду.

Это раздражало.

Она явно забавлялась беседой. Богатая, уверенная в себе женщина, которой ничего не стоило смутить приехавшего по заявке техника.

И старше его. Лет на пять, наверное. Не столько по лицу — по тому, как держалась, как легко распоряжалась разговором.

Кей понимал всё это.

И всё равно хотел увидеть её снова.

Он посмотрел на список у Рустама.

Не слишком ли много совпадений?

Авроэль говорила о поставках. Про магазины не упоминала. Даже если продавала им товар, вряд ли лично приезжала проверять каждый новый прилавок.

Кей отмахнулся от мысли.

— Слушай, может, поменяемся?

Рустам повернулся к нему.

— Почему?

— Мне оттуда до дома ближе. А мой адрес тебе по пути.

Он показал заявку.

Рустам прочитал, задумчиво потёр подбородок.

— Можно. Только там не ремонт. Энергоблоки ставить, разводку делать. Дина проект подготовила.

— Справлюсь.

— За день, может, и не управишься.

— Посмотрю на месте.

Рустам пожал плечами.

— Я не против. С Романом согласуй.

Роман выслушал, проверил обе заявки и поменял назначения.

— Проект забери. Если что-то по месту расходится — сначала Дине звони.

— Хорошо.

Кей взял папку и ключи от машины.

***

Ари написала, когда он уже припарковался возле торгового центра.

Снова спрашивала об энергетическом блоке в старой промзоне. Где именно находился, с какой стороны можно подойти.

Кей посмотрел на сообщение.

После разговора с Лиареном то образование больше не казалось просто странной помехой, которую можно осторожно потыкать инструментом.

Он набрал:

«Туда просто так не пройти. Действующий участок, пропуска».

Потом задумался.

У них ведь оставалась проверка.

Кей открыл сведения по старой заявке, нашёл запись и позвонил Роману.

— По промзоне хочу уточнить. Где мы с Рустамом были.

— Что там?

— Повторную проверку уже назначили?

На другом конце ненадолго замолчали.

— А что случилось?

— Пока ничего. Вспомнил про тот узел. Мы же отмечали, что надо после ремонта ещё посмотреть.

Послышалось постукивание по клавишам.

Кей смотрел на вход в торговый центр.

Он действительно оставлял замечание. Тогда его беспокоило само оборудование, а вовсе не возможность вернуться к эхо.

Теперь это оказалось очень кстати.

— Вижу, — сказал Роман. — Есть в протоколе. Намечали примерно через полторы недели.

— Нельзя чуть раньше?

— Рвение какое. Обычно мне приходится напоминать.

Кей усмехнулся.

— Просто объект проблемный. Лучше до праздников разобраться, если что-то опять вылезет.

Роман ещё немного посмотрел документы.

— Давай на тридцать третье. Назначу тебя.

— Спасибо.

Кей завершил звонок и написал Ари, что появилась возможность попасть туда на следующей неделе.

Обещать, что проведёт её с собой, пока не стал.

Это ещё предстояло продумать.

***

От магазина было только название в документах.

За временным ограждением находилось небольшое пустое помещение с голыми стенами. На полу лежали остатки упаковки, в углу стояла стремянка.

Навстречу вышел невзрачный парень с телефоном.

Представился ответственным за работы, сверил заявку и провёл Кея внутрь.

— Здесь основное. Там подсобка. Всё по вашему проекту.

Кей раскрыл папку.

Потом посмотрел на стены.

Снова на схему.

Рустам сказал: «Может, за день не управишься».

Здесь и двух было мало.

Кей прошёл помещение, проверяя расположение будущего оборудования, отметил места выводов. Уточнил несколько размеров, связался с Диной.

Та попросила фотографию одного участка, посмотрела и подтвердила расположение.

— Только от размеров в проекте не уходи. Там потом оборудование встанет вплотную.

— Понял.

Ответственный за работы ждал у входа.

— Сколько по времени?

— Три дня рассчитывайте.

Тот что-то записал в телефоне.

— Хорошо. Если понадобится доступ раньше, предупредите.

Кей ещё раз оглядел помещение.

До этого он в основном восстанавливал то, что уже было кем-то собрано. Здесь предстояло сделать всё с самого начала.

И начать с самого неприятного.

***

Штробить стены Кей не любил.

Особенно давно не любил — с тех времён, когда ещё приходилось заниматься этим регулярно.

Он выставил лазерные уровни, сверился с планом, проверил разметку и достал защитную маску.

Массивная конструкция закрывала всю голову. Глаза, уши, дыхание — всё, что, по мнению разработчиков, следовало отгородить от рабочего дня.

Кей повертел её в руках.

На корпусе красовалась эмблема «Вектора».

Стоила эта штука столько, что обращаться с ней хотелось нежнее, чем с собственным телефоном. А сменный фильтр обходился едва ли не в половину её цены.

Злые языки утверждали, что внутри нет ничего особенного: вскрой аккуратно, замени содержимое обычным углём — и пользуйся дальше.

Кей внутрь не заглядывал. Проверять подобные советы на собственных лёгких ему тоже не хотелось.

Он натянул защиту, поправил крепления.

Мир сразу стал теснее.

— Ну, поехали, — пробормотал он.

И включил инструмент.

***

К середине дня пыль была повсюду.

На полу, на сумке, на рукавах. Даже вещи, которые Кей предусмотрительно убрал подальше, покрылись тонким белым налётом.

Он закончил очередной участок, выключил инструмент и несколько секунд просто стоял.

В наступившей тишине ещё словно продолжало гудеть.

Сняв маску, Кей осторожно положил её на чистую упаковку, вытер лицо, надел бандану на глаз и взялся за уборку.

Когда в дверях появилась Авроэль, он держал совок.

Она остановилась.

Посмотрела на него сверху вниз.

Прикрыла рот пальцами.

Кей замер.

Авроэль попыталась что-то сказать — и рассмеялась.

Звонко, совершенно не сдерживаясь.

— Простите.

Это явно не помогло.

Кей опустил взгляд на себя.

Белые брюки. Белая куртка. Светлая пыль на руках.

— Что, очень плохо?

— Нет, — выговорила она. — Просто неожиданно. Вы сменили профессию? Теперь изображаете статуи?

Он поставил совок.

Втайне он представлял эту встречу.

Разумеется, не так.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, Кей.

Она произнесла его имя легко, без малейшей попытки вспомнить.

От этого стало приятно.

И ещё неловче.

— Вы не говорили, что у вас магазины.

Авроэль оглядела помещение.

— Кажется, не говорила.

— Вы сказали, поставки.

— И поставки тоже.

Кей покачал головой.

— Не ожидал вас здесь встретить.

— Неожиданные встречи приятнее вдвойне.

Она посмотрела на совок у его ног.

— Хотя вижу, что помешала важному занятию.

Он никак не мог понять, смеётся она над ним или просто рядом с ним.

Разница почему-то имела значение.

***

Авроэль подошла к стене, посмотрела на разметку.

— Всё получается?

— Да. Только работы больше, чем я сначала думал. Три дня потребуется.

— Хорошо.

— Сегодня двадцать шестое. А открытие у вас тридцать седьмого?

Она повернулась.

— Уже видели рекламу?

— Да. Здесь ещё отделывать, оборудование ставить. Успеете?

— Всё по плану. После вас закончат отделку, установят мебель и оборудование. Продукты привезут перед открытием.

Кей посмотрел на голые стены.

Она заметила.

— Вы сомневаетесь?

— Я просто привык, что за словами «осталось немного» обычно скрывается ещё неделя работы.

— Тогда хорошо, что вы предупредили меня о трёх днях. Я люблю понимать, на сколько могу рассчитывать на мужчину.

Кей поднял глаза.

Авроэль смотрела совершенно спокойно.

Только уголки губ чуть дрогнули.

— В рабочем смысле, разумеется, — добавила она.

Он почувствовал, что краснеет.

Снова.

Как она это делала?

Фраза могла быть обычной шуткой. Или намёком. Или способом посмотреть, насколько быстро он растеряется.

Её улыбка только мешала разобраться.

Кей был уверен: с такой улыбкой она успела разбить немало сердец.

В ней было что-то от пантеры — спокойствие, мягкость движений и уверенность, что приближаться первой совершенно необязательно.

Он поймал себя на этом сравнении и мысленно выругался.

Авроэль задержалась возле сумки с инструментами.

— «Вектор»? — Она кивнула на защитную маску. — И до вас добрался.

— Кто?

— Владелец всего, до чего успел дотянуться.

Кей усмехнулся.

— Роквальд?

— Он самый.

Она присела на край подоконника, предварительно проверив его пальцами на пыль.

— Хорошая вещь?

— Маска? Вроде да. Только фильтр стоит так, будто его вручную собирают из драгоценностей.

— Тогда всё в порядке. Работает как задумано.

Кей посмотрел на неё.

Авроэль улыбнулась, но на этот раз без привычной игривости.

— Купили один раз — потом покупайте постоянно. Желательно только у них и по той цене, которую они сочтут подходящей.

— Вы с ними тоже работаете?

— Попробуйте не работать. Оборудование, перевозки, упаковка… Начинаешь искать другого поставщика, а потом выясняется, что у него тот же владелец. Только вывеска скромнее.

Она провела ладонью по краю подоконника.

— У него загребущие руки. И с каждым годом всё длиннее.

Кей отложил схему.

До этого Авроэль казалась ему человеком, для которого подобные затруднения решаются одним звонком. Сейчас он впервые услышал в её голосе настоящее раздражение.

— С вашими магазинами конкурирует?

— Не обязательно открывать магазин напротив моего, чтобы осложнить мне жизнь. Достаточно предложить моему поставщику условия, от которых тот не сможет отказаться. Или выкупить того, с кем я уже договорилась.

— И что делать?

— Искать следующего. Пока не купили и его.

Она сказала это почти весело, но Кей не улыбнулся.

Авроэль посмотрела на него.

— Есть у меня знакомая, Хлоя. Занимается агропроизводством. Хорошее хозяйство. Достаточно большое, чтобы кормить не только соседнюю улицу, и достаточно маленькое, чтобы ещё замечать, что именно она выращивает.

Кей невольно вспомнил овощи Ари.

— Получается у неё?

— Получается. Постоянные покупатели, хорошие отзывы. Расширилась, наладила поставки. Всё, как положено человеку, который умеет работать.

— Но?

— «ФермКорпорейшэн».

Авроэль чуть развела руками.

— Пока Хлоя никому не мешала, её будто не существовало. Потом несколько магазинов стали брать у неё больше продукции. И внезапно получили очень заманчивые предложения от других поставщиков.

— Дешевле?

— Намного. На некоторое время можно продавать почти без прибыли, если знаешь, что конкурент так долго не выдержит. А кое-кому предложили хорошие условия при одном маленьком уточнении: закупаться только у них.

Кей нахмурился.

— И магазины согласились?

— Некоторые. У них тоже расходы, сотрудники, аренда. Не каждый готов отстаивать чужую независимость за свой счёт.

Она помолчала.

— Хлоя пока держится. И покупателей находит, и за качество цепляется. Только сил на само хозяйство у неё остаётся всё меньше. То пересматривай договорённости, то ищи, куда деть уже выращенное. А люди спрашивают, почему у неё дороже.

— Хотя у больших, наверное, и себестоимость ниже.

— Конечно. Не всё объясняется чьей-то подлостью. У них масштабы, техника, возможности. Но этих преимуществ им почему-то всегда мало.

Авроэль поднялась с подоконника.

— Маленьких можно даже не замечать. Подождать, пока сами закроются. Со средними приходится возиться. Выкупать, теснить, уговаривать. Кому как повезёт.

— Вам тоже предлагали?

Она посмотрела на него чуть дольше обычного.

— Кей, вы начинаете задавать опасно интересные вопросы.

Он смутился.

— Простите.

— За что? Мне нравится, когда меня слушают.

Авроэль поправила рукав.

— Скажем так: я предпочитаю сама решать, что будет написано над дверью моего магазина. Но с каждым годом это предпочтение обходится всё дороже.

Кей перевёл взгляд на маску.

Небольшая эмблема «Вектора» темнела на запылённом корпусе.

— А отказаться совсем не получается, — произнёс он.

— Не всегда, — согласилась Авроэль. — Иногда приходится покупать у него инструменты, чтобы продолжать строить своё.

Авроэль тем временем взглянула на часы.

— Не буду отвлекать. Если что-то понадобится, мой номер есть у ответственного.

Она направилась к выходу, но в дверях обернулась:

— И всё-таки обедайте иногда. Статуям еда не нужна, а вам пока, кажется, да.

***

Телефон завибрировал, когда Кей убирал инструмент.

В общем чате написал Денис:

«Сегодня премьера “Фантома карнавала”. Идём?»

Следом появилось сообщение Леры:

«Вечерний сеанс. Ты как?»

Кей посмотрел на часы, потом на стену с разметкой.

В кино хотелось.

Посидеть в темноте, посмотреть на чужие неприятности, послушать, как Денис потом объясняет, почему герой должен был сообразить всё ещё в самом начале.

Он открыл расписание, нашёл сеанс.

Нет. Не успеет.

Даже если закончить вовремя, придётся нестись через город, не заезжая переодеться. А по тому, сколько ещё оставалось сделать, вовремя сегодня он вряд ли закончит.

«Не получится. Взял монтаж на три дня, работы много. Скорее всего, вечерами задержусь».

Кей перечитал сообщение.

В прошлый раз он тоже писал что-то про работу и усталость.

Только тогда прятался.

«Я бы пошёл, правда. Давайте в другой день?»

Денис ответил почти сразу:

«Ладно. Только потом не жалуйся, если случайно узнаешь, кто фантом».

«Попробуй только», — написал Кей.

Лера прислала:

«Закончишь — напиши. Придумаем что-нибудь».

Он улыбнулся и вышел из чата.

Родителям тоже стоило сказать заранее. Кей написал матери, что в ближайшие три дня может возвращаться позже обычного: на новом объекте работы оказалось больше, чем предполагал. Просил не ждать его к ужину.

Потом отправил короткое сообщение отцу с оценкой оставшегося объёма.

Тот ответил:

«Если не укладываешься, скажи Роману. Посмотрим, кого можно прислать в помощь».

Кей посмотрел на схему.

«Пока справляюсь. Если что — скажу».

Он убрал телефон подальше от пыли и снова взял инструмент.

***

На второй день Кей занялся кабелями.

Работа оказалась сложнее, чем он ожидал. В готовой системе можно было проследить, как всё устроено, найти повреждение и устранить его. Здесь любой неверный шаг становился его собственным решением, которое потом придётся переделывать.

Он постоянно сверялся с проектом.

Отмечал сделанное.

Проверял снова.

Авроэль появилась ближе к обеду.

На этот раз Кей услышал её шаги и успел отложить инструмент.

— Уже не белый, — заметила она.

— Увы. Карьера статуи не сложилась.

— Какая потеря.

Она посмотрела на разложенную схему.

— Всё так серьёзно?

— Желательно, чтобы после открытия у вас не погасли холодильники.

— Убедительный довод. Продолжайте.

Но сама не ушла сразу.

Спросила, давно ли он занимается монтажом. Кей честно ответил, что раньше чаще ремонтировал.

— Значит, у нас обоих что-то новое, — сказала Авроэль.

Он посмотрел на неё.

— У вас ведь не первый магазин.

— Но этот первый здесь.

С логикой было трудно спорить.

Кей улыбнулся.

И лишь когда она ушла, заметил, что разговор больше не заставлял его мучительно подбирать каждое слово.

Только иногда.

***

К третьему дню помещение перестало выглядеть как место, где что-то исключительно ломают.

Кабели заняли свои места, появились блоки, соединения, аккуратные подписи.

Подключение оборудования шло увереннее. Здесь Кей чувствовал себя привычнее, хотя всё равно проверял каждый этап.

Когда освещение заработало, он поднял голову.

Несколько секунд стоял, рассматривая помещение.

Сделал.

От первой линии на стене до включения.

Теперь оставалось убедиться, что всё работает как положено.

Авроэль застала его за последней проверкой.

— Можно радоваться?

— Почти.

— Вы очень осторожный человек.

Кей вспомнил подвал культистов.

— Не всегда.

Она задержала на нём взгляд.

— Тем интереснее.

Он решил не спрашивать, что именно она имела в виду.

***

К окончанию работы пришлось заполнить документы, показать ответственному основные узлы и объяснить, что отделочникам нельзя закрывать.

Кей собрал инструменты.

Авроэль ждала возле выхода.

— Ну что, отпускаете нас? — спросила она.

— Скорее вы меня.

— А если не захочу?

Кей посмотрел на неё.

Она улыбнулась.

— Шучу. Спасибо за работу.

— Пожалуйста.

Он перехватил сумку.

Теперь, когда всё было закончено, уходить неожиданно не хотелось.

Авроэль словно заметила это.

— Приходите на открытие. Тридцать седьмого.

— Знаю.

— Тогда буду ждать.

Она подмигнула.

Кей вышел в коридор торгового центра, прошёл несколько шагов и только потом заметил, что улыбается.

Попытался перестать.

Не получилось.

Глава 23

Рика попросилась к Ари в гости ещё до того, как они закончили разгружать овощи.

— Хочу посмотреть, как у тебя всё устроено.

Ари перехватила ящик.

— Там ничего особенного.

— Вот и посмотрю на ничего особенного.

Она уже несколько дней возвращалась к одной мысли.

Овощи нравились всем, кого она успела угостить. Мать спрашивала, когда можно купить ещё. На базе съели всё, даже то, к чему обычно относились без особого интереса.

Значит, дело было хорошее.

Нужно было только придумать, как сделать его больше.

***

Дом Ари оказался совсем не таким, как представляла Рика.

Вернее, она толком ничего и не представляла. Знала, что та живёт в лесу, что рядом теплица, что всё приходится делать самой.

Но одно дело — слышать об этом. Другое — выйти из машины и увидеть дом между деревьями, навес, сарайку, аккуратно сложенные материалы.

Над головой негромко звякнули подвески, с которых стекали капли после дождя.

Рика подняла лицо.

— Красиво.

— Когда ветер сильный, бывает слишком красиво, — сказала Ари, доставая из кузова пустой ящик.

Рика взяла второй.

В теплице было тепло и влажно. Пахло землёй, водой и растениями — густо, непривычно. Рика расстегнула куртку, стараясь не задеть листья.

Ари показывала грядки, объясняла, где что растёт, что скоро можно будет собирать, а чему ещё нужно время.

Возле нескольких кустов остановилась.

— Эти после снега пострадали.

Рика посмотрела на крышу.

Новая панель отличалась от остальных.

— Та самая ветка?

— Угу.

— А они выжили?

— Большинство.

Ари наклонилась, осторожно осмотрела лист.

Рика присела рядом.

В переписке всё звучало проще: починила, подлечила, работает. Здесь было видно, сколько за этими словами стояло.

Она стала спрашивать.

Сколько воды уходит. Как часто нужно проверять температуру. Можно ли оставить хозяйство на несколько дней. Что будет, если опять сломается генератор.

На последний вопрос Ари посмотрела особенно выразительно.

— Я уже пробовала. Не понравилось.

Рика улыбнулась и достала телефон.

— Подожди. Запишу.

Через некоторое время Ари заметила:

— Ты серьёзно решила во всём разобраться?

— Ну да.

— Тогда пойдём покажу то, что обычно никому не интересно.

Оказалось, самое неинтересное занимало немало места и требовало постоянного внимания.

Бочки. Шланги. Насос. Аккумуляторы. Запасы топлива. Удобрения. Компост с гнилыми овощами и прелой листвой и ботвой.

У Рики список вопросов стал только длиннее.

***

К вечеру она говорила почти без остановки.

За ужином рассказала про теплицу, про восстановленную крышу, про полив. Объяснила, что у Ари есть образование и опыт, что её родители тоже этим занимались.

— И всё это она одна. Представляете, если бы у неё было нормальное хозяйство? Не огромное, просто побольше. Можно было бы ещё с магазинами договориться.

Мать слушала с интересом.

Отец некоторое время молча ел, потом положил вилку.

— Возможно, я ошибаюсь, но Ари, кажется, вполне устраивает её нынешняя жизнь.

Рика остановилась.

— Ну… она же заинтересовалась.

— Ты спросила, хочет ли она её менять?

— Мы говорили о расширении.

— О том, что можно построить ещё теплицы, или о том, хочет ли она всем этим заниматься?

Рика посмотрела в тарелку.

Ари сказала, что подумает.

Рассказала о сложностях.

А Рика услышала прежде всего, что идея возможна.

— Наверное, прямо не спрашивала, — призналась она.

Отец кивнул.

Она поковыряла вилкой гарнир.

Настроение, с которым села за стол, заметно потускнело. Весь день придумывала, как помочь, а теперь выходило, что распланировала чужую жизнь, даже не поинтересовавшись, нужна ли эта помощь.

— А ты сама не хотела бы этим заниматься? — спросил отец.

Рика подняла голову.

— Я?

— Ты.

— Пап, я же не аграрий.

— Я понял.

— Я не потяну. Там столько всего нужно знать.

— Необязательно всё делать самой. Ты можешь организовать дело. Заниматься помещением, закупками, людьми, продажами. А Ари предложить оплачиваемую работу консультанта. В том объёме, который ей самой удобен.

Рика молчала.

До этой минуты в её мыслях хозяйство неизменно принадлежало Ари. Себя она представляла где-то рядом — помогала, договаривалась, придумывала.

Но чтобы самой…

— Это же ещё сложнее, — сказала она.

— Всегда сложно.

Отец придвинул чашку.

— Могу объяснить общие вещи. Как считать расходы, работать с договорами, отчётностью. Где выяснять требования по лицензиям. В сельском хозяйстве свои особенности, там понадобятся специалисты. Но порядок работы с документами ты можешь посмотреть и у нас.

— В конторе?

— Да. Приходи на стажировку. Посмотришь, чем люди занимаются каждый день.

Рика представила отцовский офис.

Телефоны. Таблицы. Людей, которые куда-то торопятся и знают, что делают.

Себя там представить не получилось.

— Я подумаю.

— Подумай, — согласился отец.

И вернулся к ужину.

Не стал убеждать.

От этого предложение почему-то осталось с ней дольше, чем если бы он принялся перечислять все его преимущества.

***

На следующий день Рика написала Ари.

Долго составляла сообщение, потом стёрла половину.

«Слушай, а тебе самой вообще хочется расширяться? Я, кажется, сильно разогналась».

Ответ пришёл не сразу.

Ари объяснила, что нынешнего хозяйства ей хватает. Идея интересная, но брать на себя ещё несколько теплиц и всё, что к ним прилагается, она сейчас не готова.

Рика перечитала сообщение.

Отец оказался прав.

Она рассказала о другом варианте: если организацией будет заниматься кто-то ещё, согласилась бы Ари помогать знаниями? Не бесплатно и не постоянно.

«Это уже можно обсуждать», — ответила та.

Рика села на кровати.

Потом открыла поиск и набрала: «Аренда теплицы».

***

Через день она вышла к завтраку уже одетой.

Отец поднял взгляд.

— Рано ты.

— Можно я сегодня с вами?

Он посмотрел на её сумку.

— На работу?

Рика кивнула.

— Хочу попробовать.

Мать улыбнулась, но ничего не сказала. Только пододвинула к ней хлеб.

Отец посмотрел на часы.

— Тогда завтракай. Через двадцать минут выходим.

Рика села.

Обратного пути, кажется, больше не было.

***

В конторе отец передал её Люде.

Именно передал — как человека, которого нужно немедленно занять, пока он не передумал.

— Возьмите её в оборот. Показывайте, объясняйте, давайте небольшие задачи. Что можно — пусть делает сама.

Люда посмотрела на Рику поверх монитора.

— Уверена?

Рика не поняла, шутка это или последний шанс сбежать.

— Да.

— Хорошо. Стул вон там возьми.

Отец уже собирался идти дальше, но остановился.

— И оформить её надо. Начинающим сотрудником, на соответствующую оплату.

Рика повернулась к нему.

— Подожди. Я же учиться пришла.

— А работать будешь?

— Ну… буду.

— Значит, оформим.

— Но я пока ничего не умею.

— Поэтому и начинающим сотрудником.

Она всё ещё смотрела на него.

Отец чуть улыбнулся.

— Дополнительная мотивация. Когда закончишь обучение, решим, что дальше.

Рика почувствовала, как сама начинает улыбаться.

Платить ей за то, чтобы она во всём разобралась, казалось почти нечестным преимуществом.

К обеду это ощущение прошло.

***

Люда дала ей простую задачу.

Так и сказала:

— Для начала простое.

Нужно было сверить несколько документов, проверить даты, суммы и наличие приложений.

Рика устроилась перед экраном с уверенностью человека, которому наконец поручили что-то настоящее.

Через десять минут открыла не тот файл.

Через двадцать запуталась в двух почти одинаковых названиях.

Через полчаса пришла к Люде.

Та выслушала, показала разницу и попросила не пытаться запомнить всё сразу.

— Записывай.

Рика записала.

Потом ещё.

К концу дня у неё появилась целая страница вопросов и коротких пояснений, которые утром казались очевидными, а теперь требовали отдельного внимания.

Роман попросил уточнить по телефону время доставки.

Рика позвонила, узнала, довольно сообщила результат.

— Кому звонила? — спросил он.

Она назвала компанию.

— А с кем говорила?

Рика замолчала.

— Не спросила.

— В следующий раз спрашивай. И записывай, кто что подтвердил. Иначе завтра выяснится, что никто ничего не обещал.

Он не ругал.

Но Рика всё равно почувствовала себя ужасно неопытной.

Вечером она шла к машине с таким ощущением, будто весь день таскала ящики.

Отец спросил:

— Ну как?

— У вас слишком много одинаковых бумажек.

— Есть такое.

— И все важные.

— К сожалению.

Рика устало рассмеялась.

На следующее утро приехала снова.

***

Ей нравилось.

Не каждое занятие по отдельности. Некоторые были откровенно скучными. От одних таблиц начинало рябить в глазах, телефонные разговоры требовали собранности, а найденная ошибка чаще всего означала, что придётся проверять всё заново.

Но постепенно за этим проступал порядок.

Сумма в одном документе должна была совпадать с суммой в другом не потому, что Люда любила придираться. Неподтверждённая доставка могла сорвать выезд. Непонятное условие в договоре потом превращалось в спор, на который уходили время и деньги.

Отец находил несколько минут, чтобы ответить на вопросы.

Иногда отправлял её к тому, кто разбирался лучше.

Рика сначала удивлялась, потом привыкла: руководитель, оказывается, не обязан был помнить всё на свете.

Зато ему приходилось знать, у кого спросить.

***

По вечерам она возвращалась к теплицам.

Сначала открывала объявления с надеждой.

Потом — с калькулятором.

Потом просто долго смотрела на цифры.

Хорошие помещения стоили дорого. Доступные оказывались слишком далеко, требовали ремонта или сдавались на условиях, смысл которых она теперь хотя бы начинала понимать.

К арендной плате прибавлялись отопление, вода, оборудование, перевозки.

Рика создала таблицу.

После этого стало ещё хуже.

Она написала Ари, уточнила несколько расходов. Исправила цифры.

Сумма выросла.

На следующий вечер ей попалось объявление о небольшом складе.

Без окон, зато сухом, с электричеством и куда более терпимой арендой.

Рика открыла фотографии.

Здесь можно было поставить стеллажи.

В несколько рядов.

Лампы сверху.

Она так увлеклась, что начала набрасывать расположение ещё до того, как написала Ари.

Ответ заставил её остановиться.

«Обычных ламп недостаточно».

Рика позвонила.

— Даже если много поставить?

— Дело не только в количестве.

— Но там будет светло.

— Для нас — да. Для растений этого мало.

Рика посмотрела на свой рисунок.

Ари объяснила, что в её хозяйстве искусственное освещение не заменяло солнечного. Без него рассчитывать на такой же рост и урожай она бы не стала.

— А чего именно не хватает?

Ари помолчала.

— Точно не скажу. Я не могу собрать свет, который полноценно это заменит. И обещать тебе, что в таком помещении всё получится, не могу.

Рика поблагодарила и закончила разговор.

Некоторое время сидела перед фотографией склада.

Потом закрыла её.

***

Больше всего злило, что препятствие выглядело таким нелепым.

Пустое помещение было.

Электричество было.

Лампы существовали.

А получить то, что каждый день бесплатно падало с неба, оказывалось отдельной задачей.

Рика снова открыла поиск.

На этот раз объявления её не интересовали.

Она искала обсуждения освещения, выращивания в закрытых помещениях, научные форумы. Попадала на статьи, половину слов в которых приходилось искать отдельно.

Сначала казалось, что ответ вот-вот найдётся.

Кто-то уверенно обещал решить всё правильным подбором оборудования. Кто-то спорил. Под красивыми фотографиями обнаруживалась реклама, а под убедительными выводами — отсутствие внятного описания опыта.

Рика завела ещё один документ.

Туда складывала ссылки и вопросы.

«Что именно нужно растениям от света?»

«Как понять, что результат настоящий?»

«Почему у одних получается, а другие говорят, что нет?»

Некоторые обсуждения уходили в такие подробности, что она теряла нить после первого абзаца.

Приходилось возвращаться.

Читать медленнее.

Иногда закрывать всё и идти пить чай.

***

К концу недели у неё не было ни теплицы, ни помещения, ни понятного способа начать.

Зато были рабочие записи, первая таблица расходов и список вещей, о существовании которых она раньше не подозревала.

Это выглядело гораздо скромнее, чем идея, с которой она вернулась от Ари.

Рика сидела у себя за столом, просматривая очередное обсуждение. Участники давно перестали отвечать друг другу по существу и теперь выясняли, кто из них хуже разбирается в теме.

Она закрыла вкладку.

Из коридора заглянул отец.

— Не спишь?

— Скоро.

Он посмотрел на экран.

— Как поиски?

Рика откинулась на спинку стула.

— Теплицы дорогие. Склады дешевле, но там света нет. Ари говорит, обычные лампы не подойдут. Я пытаюсь понять, какие подойдут и можно ли вообще… Но тут все друг с другом спорят.

Отец кивнул.

— А ты записывай, что нужно выяснить. Не обязательно за вечер найти ответ на всё.

— Я уже столько записала, что теперь боюсь открывать.

Он улыбнулся.

— Значит, вопросы стали конкретнее.

Когда он ушёл, Рика снова повернулась к экрану.

В списке оставалась ещё одна ссылка.

Она открыла её, прочитала первые строки и потянулась за блокнотом.

Одного слова не поняла.

Пришлось искать.

***

В понедельник Рика задержалась перед зеркалом в офисном санузле.

Поправила волосы, убрала за ухо фиолетовую прядь.

Потом выпустила обратно.

За последние дни она несколько раз ловила себя на том, что разглядывает отросшие светлые корни. Раньше это означало одно: пора краситься. Теперь ей хотелось увидеть, как выглядели бы волосы, если вернуть свой цвет целиком.

Рика наклонила голову, рассматривая лицо.

Дома в ящике всё ещё лежали фотографии причёсок из кос.

Можно было сделать и так.

Но сегодня хотелось другого.

Она достала телефон.

***

После работы Рика предупредила отца, что доберётся сама.

— Дела? — спросил он.

— Угу.

Он кивнул, не расспрашивая.

В парикмахерской оказалось свободное время на вечер. Рика пришла чуть раньше и, пока ждала, несколько раз открыла фронтальную камеру.

В одном освещении решение казалось удачным.

В другом хотелось просто подкрасить корни и уйти.

Когда её позвали, она ещё не была уверена до конца.

Мастер откинула волосы от лица, посмотрела на длину.

— Что будем делать?

Рика встретилась со своим отражением.

— Хочу вернуть светлый. Ближе к моему.

Она показала на корни.

— И мелирование. Не слишком заметное.

Мастер внимательно осмотрела окрашенные пряди.

Сразу предупредила: после чёрного цвета работа будет долгой, точное совпадение с натуральным за один раз обещать нельзя. Возможно, потом понадобится ещё коррекция.

Рика послушала и кивнула.

— Хорошо. Давайте.

Пока мастер готовила всё необходимое, она принялась снимать украшения из ушей.

Одно поддалось сразу. Со вторым пришлось повозиться.

Рика попросила маленький пакетик, сложила туда кольца и гвоздики.

Когда убрала последнее, машинально коснулась мочки.

Непривычно.

Уши будто стали слишком лёгкими.

***

Она успела устать от собственного отражения.

Посидела с телефоном, ответила на сообщения, полистала сохранённые объявления об аренде. Потом поняла, что уже третий раз читает один и тот же абзац, и просто закрыла глаза.

Время от времени мастер спрашивала, удобно ли ей, не устала ли.

Рика отвечала, что всё нормально.

И каждый раз, когда можно было снова посмотреть в зеркало, пыталась представить окончательный результат.

Тэд написал:

«Ты сегодня приедешь?»

Она посмотрела на сообщение.

«Нет, я в парикмахерской».

«Что на этот раз?»

Рика улыбнулась.

«Увидишь».

Отправила — и отложила телефон.

Раньше она бы, наверное, попыталась заранее выяснить, понравится ли ему. Прислала фотографию, спросила между делом, что он думает о светлых волосах.

Сейчас тоже захотелось.

Но решение уже было принято.

***

Когда укладку закончили, Рика некоторое время молчала.

Лицо оказалось знакомым и незнакомым одновременно.

Светлые волосы мягче обрамляли щёки. Более светлые пряди перемешивались с основным тоном, и причёска не выглядела ровным, безжизненным пятном. До её собственного цвета, возможно, оставалось немного, но она уже могла узнать его.

И себя.

Мастер повернула кресло, показала затылок.

Рика посмотрела, кивнула.

Потом снова повернулась к большому зеркалу.

Без украшений в ушах чего-то не хватало. Рука несколько раз поднималась, словно нужно было поправить привычное колечко.

— Нравится? — спросила мастер.

Рика чуть склонила голову.

Улыбнулась.

— Да.

***

Домой она вернулась поздно.

На кухне ещё горел свет.

Рика сняла куртку, поставила ботинки и заглянула в дверной проём.

Мать подняла голову.

Замерла на секунду.

— Рика?

— Пока да.

Мира улыбнулась, но продолжала рассматривать её так внимательно, что Рика невольно тронула волосы.

— Что?

— Дай посмотреть.

Мать подошла ближе.

Не потянулась сразу поправлять, не начала говорить, как давно стоило это сделать. Только посмотрела на светлые пряди возле лица.

— Тебе нравится?

Рика кивнула.

— Мне тоже, — сказала Мира.

Напряжение, которого она до этой секунды почти не замечала, отпустило.

Из гостиной вышел отец.

Посмотрел на неё, затем ещё раз — внимательнее.

— Вот куда ты ездила.

— Угу.

Он улыбнулся.

— Хорошо получилось.

С лестницы спустился Кей.

Рика повернулась к нему заранее, приготовившись к шутке.

Брат остановился на нижней ступени.

— Ничего себе.

— Очень содержательно.

— Я ещё думаю.

— Не перенапрягись.

Он усмехнулся и подошёл ближе.

— Тебе идёт.

Рика отвела глаза.

— Спасибо.

Мать спросила, будет ли она ужинать.

Будет.

Оказалось, очень.

***

У себя в комнате Рика достала пакетик с украшениями.

Высыпала их на ладонь, перебрала.

Некоторые до сих пор нравились.

Она нашла маленькую коробочку, убрала туда всё и поставила в ящик рядом с фотографиями причёсок.

Потом подошла к зеркалу.

Повернулась боком, поправила прядь у виска.

Сделала снимок и отправила Ари.

Следом — Тэду.

Ответов ждать не стала: положила телефон на стол и отправилась на кухню, где для неё уже разогревали ужин.

Глава 24

Поначалу Ари думала, что увлечение Рики быстро пройдёт.

Расспрашивать о теплицах было интересно. Считать, сколько стоит их содержать, — уже не очень. Обычно на этом чужое любопытство и заканчивалось.

Рика продолжала.

Писала, уточняла, присылала объявления. Некоторые Ари просматривала с интересом, другие закрывала почти сразу.

Постепенно её начало тревожить, какое место во всех этих планах отводится ей самой.

Ещё одна теплица. Потом несколько. Постоянные поставки, новые покупатели.

А когда ей заниматься остальным?

Она несколько раз собиралась поговорить об этом, но Рика опередила её.

«Слушай, а тебе самой вообще хочется расширяться?»

Ари перечитала сообщение.

И ответила честно.

То, что Рика не обиделась, оказалось приятнее, чем она ожидала.

Потом пришли новости о разговоре с отцом, о стажировке, о первых днях в конторе. Теперь Рика спрашивала иначе: не что Ари могла бы построить, а что ей самой нужно знать, прежде чем за что-то браться.

Такой разговор устраивал Ари гораздо больше.

Помогать знаниями она была готова.

Перебираться обратно в город и становиться хозяйкой предприятия — нет.

С освещением пришлось сразу её огорчить. Ари могла рассказать, как выращивает сама, но обещать, что обычные лампы заменят солнечный свет, не собиралась.

После этого Рика ненадолго притихла.

А затем начала присылать ссылки.

Ари улыбнулась, открывая очередную.

Похоже, быстро это увлечение всё-таки не пройдёт.

***

Кей подтвердил дату проверки.

Тридцать третье Идеся, вторник.

Ари посмотрела на календарь и написала, чтобы в субботу они приехали к ней.

До промзоны стоило кое-чему научиться.

***

За столом в её доме оказалось тесновато.

Кей разложил блокнот и несколько листов, Рика устроилась рядом с кружкой. Ари убрала подальше материалы для рукоделия, освободила место.

— Внутрь эха мы не собираемся, — сказала она. — Но лучше, чтобы ты знал, что делать, если что-то пойдёт не так.

Кей сразу потянулся за ручкой.

Ари показала формулу защиты, потом другую — для проверки самого эха. Объясняла медленно, просила повторить, исправляла движения.

С нитью получилось хуже.

Первый рисунок Кея распался, едва он попытался придать ему форму. Второй вытянулся в короткую дрожащую полоску и погас.

На третьей попытке Кей сжал губы.

— Не торопись, — сказала Ари.

— Я и не тороплюсь.

Рика посмотрела на него поверх кружки.

Он выдохнул.

— Ладно. Тороплюсь.

Ари снова выпустила нить, позволила ей плавно изогнуться над столом.

— Сначала удержи. Длину потом.

Кей повторил.

На этот раз получилось.

Тонкая светлая линия дрожала возле его пальцев. Он смотрел на неё так напряжённо, что Ари невольно вспомнила собственные первые попытки.

— Теперь медленно, — сказала она.

Нить вытянулась ещё немного.

И оборвалась.

Кей опустил руку, потёр лоб.

— Ещё раз.

— Сначала отдохни, — произнёс Лиарен.

Рика всё ещё слегка вздрагивала, когда он вступал в разговор.

Кей поднял голову.

— Я нормально.

— Ты уже перестал замечать, сколько сил тратишь.

Ари кивнула.

— Так и свалишься. Особенно если будешь пытаться удержать неудачную формулу одним упрямством.

— Знакомый способ работы, — заметила Рика.

Кей покосился на неё, но спорить не стал.

Лиарен объяснил, как остановиться и восстановиться. Предложил выровнять дыхание, не тянуть воздух усилием, постепенно отпустить напряжение. Потом повёл дальше — к сосредоточению, которое Ари давно использовала после тяжёлой работы.

Кей поначалу постоянно отвлекался.

Открывал глаз, смотрел на записи, начинал задавать вопрос.

— Блокнот никуда не денется, — сказала Ари.

Он наконец убрал руки со стола.

Позже, когда нить снова появилась между его пальцами, она держалась дольше.

К концу занятия Кей научился создавать её, закреплять и понемногу отпускать длину.

Неуверенно.

Слишком медленно.

Но уже не случайно.

***

В понедельник Рика прислала фотографию.

Ари открыла её и улыбнулась.

Светлые волосы заметно меняли лицо. Без привычных украшений в ушах девушка выглядела непривычно, но выражение оставалось её собственным — чуть настороженным, будто она ещё присматривалась к результату.

«Тебе идёт», — написала Ари.

Потом добавила:

«Сама довольна?»

Ответ пришёл быстро.

«Да. Пока привыкаю».

Ари ещё раз посмотрела на снимок.

«Тогда всё хорошо».

***

Во вторник Кей уже ждал возле промзоны.

Рабочая машина стояла немного в стороне от въезда. Увидев пикап, он вышел, открыл заднюю дверь и достал куртку.

— Надень.

Ари взяла её.

— А это зачем?

В другой руке он держал тёмные очки.

Кей посмотрел на её глаза.

Она вздохнула.

— Понятно.

Куртка оказалась немного велика. Ари подтянула рукава, надела очки.

Кей оценил результат.

— Так лучше.

— Конечно. В туман самое время прятаться от солнца.

Он поправил бандану.

Ари посмотрела на него.

Оба помолчали.

— Ладно, — сказал Кей. — Пойдём.

На проходной их действительно рассматривали дольше, чем хотелось.

Особенно Ари.

Она стояла спокойно, стараясь не вспоминать лысого полицейского и его вопросы о цветных линзах.

Проверили сведения по заявке, выяснили, к кому они идут, попросили подождать.

Наконец появился сопровождающий.

Кей взял инструменты.

Ари пошла следом.

***

Энергоблок находился именно там, где он описывал.

А вот эхо оказалось неприятнее, чем представлялось по рассказу.

Ари заметила его ещё на подходе.

Пространство возле оборудования словно было надломлено. Отдельные плоскости двигались, перекрывали друг друга, исчезали и проступали снова.

Она сняла очки.

Сопровождающий уже объяснил, куда обратиться по окончании проверки, и ушёл.

Кей поставил сумку.

— Видишь?

— Да.

В одном из осколков мелькнуло лицо.

Ари отвела взгляд.

— Сначала защита.

Они встали чуть поодаль. Кей повторял формулу осторожно, сверяясь с движениями Ари.

Когда закончил, посмотрел на неё.

Она кивнула.

— Теперь привязка.

Её нить обвила неподвижную опору в стороне от эха. Ари проверила, удерживается ли связь, и только после этого подошла ближе.

Кей сделал то же самое. Возился дольше, но не попросил помочь.

— Та формула, которую я показывала в субботу, позволяет проверить эхо, — объяснила Ари. — Важно не только увидеть отклик. Прислушивайся к ощущениям.

Он внимательно смотрел на её руки.

— Если ничего неприятного нет, с ним обычно проще. Защита не даст затянуть тебя внутрь. Можно добраться до ядра и разрушить его прикосновением.

— Как у меня с диском?

— Да. Если сильнее, одной такой защиты может не хватить. Понадобится более сильная формула очищения.

Ари посмотрела на движущиеся грани.

— Покалывание — плохой признак. Боль — ещё хуже. Тогда при соприкосновении можно оказаться внутри, даже если подготовился.

Кей оглянулся на свою нить.

— И она выведет?

— Поможет не потерять обратный путь. Внутри всё меняется. Стены, проходы, лестницы. Полагаться на память нельзя.

— А ядро?

— Где-то в центре. Только центр там не всегда выглядит так, как ожидаешь.

Ари подняла руку.

— Смотри. Сейчас проверим.

***

Формула ещё не завершилась, когда возле основания энергоблока что-то шевельнулось.

Крыса.

Чёрная, почти сливавшаяся с тенью под оборудованием.

Ари увидела её боком — и сразу повернулась.

Вокруг маленького тела клубилась чернота.

В ней проступало красное.

— Кей, отой…

Пространство дёрнулось.

***

Пол исчез из-под ног.

Ари не успела ни шагнуть, ни ухватиться за Кея.

Белёсая плоскость ударила навстречу, рассыпалась осколками, и она оказалась на коленях в узком проходе.

Рядом с глухим стуком опустился Кей.

Он резко втянул воздух.

Ари подняла руку.

Нить была на месте.

Уходила назад, туда, где вместо стены медленно поворачивалась лестница.

— Кей.

Он смотрел вверх.

— Кей, посмотри на меня.

Он повернулся не сразу.

— Это…

— Внутри. Нас затянуло.

Он выругался.

Ари поднялась, проверила, не повреждена ли защита. Потом посмотрела на его нить.

Та дрожала, но держалась.

— Не отпускай её.

Кей кивнул слишком быстро.

За его плечом раскрылся тёмный проём. На мгновение в нём мелькнул человек с поднятыми руками, и оттуда донёсся такой крик, что Ари свело зубы.

Проём исчез.

Кей дёрнулся в его сторону.

— Не отходи.

Она протянула ему руку.

Он сжал её ладонь.

Пальцы были холодными.

— Держимся вместе, — сказала Ари. — Свяжем нити между собой. Если пространство разделит нас, будет за что держаться.

Кей сглотнул.

— Покажи.

На этот раз он повторил всё без вопросов.

Ари проверила соединение.

И только потом позволила себе оглядеться.

***

Когда-то здесь мог быть коридор.

Теперь его стены состояли из неровных плоскостей, будто собранных из разбитых зеркал. В одних отражались они сами. В других — совсем иное.

Огонь.

Чья-то ладонь на стекле.

Распахнутый рот, из которого не доносилось ни звука.

Ари повела Кея вперёд.

Под ногами поверхность казалась твёрдой, но стоило посмотреть на неё дольше, начинало мерещиться движение.

Она старалась не задерживать взгляд.

Слева вспыхнул свет.

Взрыв прокатился по длинному помещению, разбрасывая тёмные фигуры. Ари почувствовала, как Кей сильнее стиснул её руку.

Грохот оборвался мгновенно.

В следующем осколке лежали тела.

Она заставила себя смотреть на проход.

Это уже произошло.

Она не сможет помочь им, свернув туда.

Нужно найти ядро.

***

За первой дверью оказалась лестница.

За лестницей — тот же коридор.

Или похожий.

Ари остановилась, увидев впереди собственную нить. Она пересекала проход, уходила сквозь стену и появлялась снова выше, возле потолка.

— Мы здесь были? — спросил Кей.

— Либо проход переместился.

— Прекрасно.

Голос у него был глухой.

Ари повернула в другую сторону.

Они прошли под наклонной балкой, которой не было секунду назад. Дверь справа распахнулась сама.

Оттуда потянуло жаром.

На полу за порогом лежал человек. Обгоревшая рука медленно скользнула по поверхности, словно он пытался куда-то ползти.

Кей остановился.

Ари потянула его за собой.

— Это осколок.

— Я понимаю.

Но пошёл он не сразу.

Ари понимала и это.

***

В какой-то момент пол стал потолком.

Ни падения, ни удара.

Просто Кей вдруг замер, запрокинув голову.

Ари посмотрела вслед за ним.

Над ними тянулся коридор, по которому они уже проходили. В нём светились две нити.

Между поверхностями не было ни лестницы, ни перехода.

Кей медленно опустил взгляд себе под ноги.

— Я даже не хочу спрашивать.

Ари осторожно проверила натяжение своей нити.

Связь оставалась.

Она сосредоточилась на дыхании.

Нельзя было позволить страху заставить её торопиться. Но и задерживаться здесь надолго она не собиралась.

Кей шумно выдохнул рядом.

Кажется, тоже вспомнил субботнее занятие.

— Идём? — спросил он.

— Идём.

Их ладони давно вспотели. Ари перехватила его руку удобнее.

Отпускать не хотелось.

***

Дверь в конце прохода отличалась от остальных лишь тем, что оставалась неподвижной.

Ари остановилась перед ней.

Прислушалась к ощущениям.

Здесь неприятно покалывало кожу. Глубже, под этим, чувствовалось что-то ещё — плотное, давящее.

Она посмотрела на Кея.

— За мной. И ничего не трогай.

Он кивнул.

Ари толкнула дверь.

За ней не было комнаты.

Только пустота.

И маленькое тело, висевшее в воздухе.

Крыса.

Обугленная шерсть, скрюченные лапы. Вокруг неё медленно колыхалось красное марево.

Ари почувствовала, как Кей остановился рядом.

— Видел такое, — тихо сказал он. — Когда под напряжение попадают.

Она не ответила.

Смотрела на крысу.

На узел, к которому сходилось всё вокруг.

— Думаешь, из-за неё?.. — начал Кей.

— Потом.

Рассуждать здесь было рано.

Ари отпустила его ладонь, оставив соединяющую их нить.

— Стой рядом.

Она начала формулу.

Самую сильную из тех, которыми владела.

Знаки ложились в пустоте один за другим. Ари произносила их медленно, удерживая рисунок и чувствуя, как быстро уходит сила.

Красное марево дрогнуло.

Где-то позади с грохотом захлопнулась дверь.

Она не обернулась.

Завершила последний знак.

Направила формулу к ядру.

Крысиное тело вспыхнуло красным.

На мгновение стало видно каждую скрюченную лапку.

Потом оно рассыпалось.

И весь лабиринт рванулся в образовавшуюся точку.

***

Ари стояла возле энергоблока.

Колени подогнулись.

Кей успел подхватить её под локоть, хотя сам держался не намного лучше.

Несколько секунд они просто дышали.

Ари смотрела на бетон под ногами.

Неподвижный.

Обычный.

Рядом гудело оборудование.

— Вот это да, — выговорил Кей.

Она прислонилась к стене.

— Сама не ожидала. Давно в такие эхо не попадала.

Кей потёр лицо ладонью, потом оглянулся.

Пространство возле энергоблока было пустым.

Ни осколков.

Ни крысы.

— Что произошло?

Ари покачала головой.

— Не знаю, почему оно втянуло нас именно в тот момент. Я не успела закончить проверку.

Он помолчал.

— Та крыса…

— Могла быть связана с тем, что здесь случилось.

— Если она замкнула что-то…

Кей посмотрел на оборудование.

Ари выровняла дыхание, стараясь не тратить силы на догадки.

— Возможно. Но мы видели только часть.

Он кивнул.

Потом вдруг выпрямился.

— Проверка.

Ари посмотрела на него.

— Я же сюда работать приехал.

***

Когда Кей взглянул на время, выражение его лица изменилось.

— Не может быть.

— Что?

Он показал экран.

Прошло всего несколько минут.

Ари посмотрела на часы, потом на место, где было эхо.

Ей казалось, что они блуждали там гораздо дольше.

Кей тихо выругался.

Постоял ещё немного и всё-таки открыл сумку.

Ари осталась у стены, восстанавливая дыхание.

Наблюдать за его работой оказалось неожиданно успокаивающе.

Приборы показывали значения. Провода оставались там, где были проложены. Открытая крышка не превращалась в дверь, ведущую в пожар.

Кей проверял внимательно.

Несколько раз сверился с прежними записями.

Наконец закрыл оборудование.

— Всё нормально.

Ари кивнула.

Она уже могла стоять без опоры.

***

Обратно их проводили без лишних вопросов.

Кей сообщил ответственному, что проверка завершена, затем связался с Романом.

Ари слушала его обычный рабочий голос и никак не могла привыкнуть к тому, что больше никто здесь ничего не заметил.

За ограждением шумела дорога.

Моросил дождь.

Возле своей машины Кей задержался, не сразу убирая телефон.

— Спасибо, — сказал он.

— Тебе тоже.

Он усмехнулся.

— Я там в основном за руку держался.

— И не потерял нить.

Кей посмотрел на свои пальцы.

— Очень старался.

Ари сняла одолженную куртку, вернула очки.

Он убрал их в машину, потом снова повернулся к ней.

— Давай как-нибудь ещё повторим.

Она приподняла брови.

Кей улыбнулся — устало, с явной попыткой убедиться, что теперь уже можно шутить.

Ари тоже улыбнулась.

— Давай. Только без походов в эхо.

Глава 25

Работа постепенно переставала выглядеть чередой случайных удач.

Появились люди, которые звонили повторно. Спрашивали, не осталось ли ещё таких же блоков, можно ли подобрать замену, когда будет следующая партия.

Некоторые по-прежнему исчезали после долгих разговоров.

Другие приезжали, смотрели и начинали сбивать цену так, словно Тэд лично задолжал им разницу.

Но оборудование понемногу уходило.

На освободившееся место привозили новое.

Гарик всё чаще требовал заранее присылать список того, что собираются забирать.

— А не так, что машина уже во дворе, а я должен угадать, куда это деть.

— Тебе же фотографии отправляли, — возразил Шурик.

— На фотографиях было три ящика.

— Остальные за ними стояли.

Гарик некоторое время смотрел на брата.

Тэд, сидевший рядом с телефоном, не выдержал и усмехнулся.

— В следующий раз фотографируй с другой стороны.

— Принял, начальник.

Шурик отправился к грузовику.

Гарик посмотрел ему вслед и пробормотал что-то про человека, которому нельзя доверять даже подсчёт ящиков.

Телефон Тэда завибрировал.

Александр.

Тэд сразу выпрямился.

***

Разговор оказался коротким.

Комплектующие подошли. Проверку прошли, в работе пока нареканий не было.

Тэд слушал, стараясь не показать голосом, насколько ему приятно это слышать.

— Хорошо. Если что-нибудь понадобится…

— Ты писал про следующую партию. Она уже у вас?

— Да. Глеб заканчивает проверять. Могу обновлённый список прислать.

— Пришли. В понедельник подъеду, посмотрю.

Тэд открыл календарь.

Тридцать второе Идеся.

— Во сколько удобно?

Договорились ближе к середине дня.

После звонка он сделал пометку, проверил, сохранилась ли она, и только потом положил телефон.

— Что? — спросил Гарик.

— Всё подошло. В понедельник ещё приедет.

Гарик кивнул.

— Значит, правильно отобрали.

— Значит, правильно.

Тэд снова посмотрел на экран.

Хотелось написать Рике.

Он так и сделал.

Она ответила через некоторое время:

«Здорово! Папа говорил, что комплектующие хорошие».

Тэд перечитал сообщение.

Потом набрал:

«Сегодня заедешь?»

***

В последнее время она почти не появлялась.

Сначала рассказывала про овощи, про теплицу Ари, про то, как они могли бы что-нибудь организовать. Тэд слушал вполуха, одновременно решая рабочие вопросы.

У Рики и раньше возникали увлечения.

Он думал, поговорит, посмотрит, остынет.

Потом она сообщила, что ходит к отцу на стажировку.

Тэд даже переспросил:

— Работать?

— Учиться и работать.

— У него же техника.

— А в офисе не только технику чинят.

Она сказала это без раздражения. Потом начала объяснять, чем занимается.

Тэд слушал, но не очень понимал, зачем ей всё это.

У них ведь тоже было дело.

Она только начала в него вникать. Гарик показывал документы, он сам поручал ей небольшие задачи, рассказывал, с кем и как договариваются.

Казалось, постепенно всё складывается.

Теперь она говорила об аренде помещений, отчётах, расходах. Просила мнение по какому-то объявлению и сама же замечала недостатки, на которые он ещё не успел обратить внимание.

В сообщениях всё чаще появлялись слова «не успеваю», «сегодня занята», «после работы посмотрю».

Тэд прекрасно знал эти фразы.

Совсем недавно произносил их сам.

***

Фотографию из парикмахерской он открыл вечером, сидя на базе.

Сначала решил, что Рика прислала чужой снимок.

Потом увеличил.

Светлые волосы. Непривычно открытые уши.

Лицо — её.

И всё-таки другое.

«Тебе идёт», — написал он.

Хотел добавить, что так даже лучше, но передумал. Вспомнил, с каким удовольствием она когда-то показывала ему фиолетовые пряди.

Рика ответила:

«Спасибо)»

Тэд ещё немного смотрел на фотографию.

Когда они увиделись, он коснулся её волос, пропустил светлую прядь между пальцами.

— Всё ещё непривычно.

— Мне тоже.

Она улыбнулась и поцеловала его.

Всё было нормально.

Именно это почему-то тревожило больше всего.

***

Раньше он знал, когда Рика обижается.

По коротким ответам. По тому, как откладывает телефон, когда он подходит. По демонстративно спокойному «делай что хочешь».

Дальше можно было действовать.

Обнять, пошутить, пообещать освободиться. Иногда огрызнуться, если сам уже был на взводе.

Потом они ссорились.

Потом мирились.

Теперь она спрашивала, занят ли он, слышала ответ и говорила:

— Хорошо. Тогда увидимся позже.

И действительно занималась чем-то другим.

Не сидела рядом с обиженным видом.

Не писала каждые полчаса.

Однажды Тэд освободился раньше, чем ожидал, и сам предложил встретиться.

Рика обрадовалась.

Но не смогла.

Ей нужно было закончить что-то к следующему дню.

Он написал, что ничего страшного.

Потом минут десять смотрел на переписку.

Ещё недавно он мечтал, чтобы она поняла: работа не всегда позволяет бросить всё и приехать.

Она поняла.

Только теперь непонятно было, какое место оставалось ему.

***

— Рика сегодня будет? — спросила Ника.

Тэд поднял голову.

— Не знаю.

— Давно не заходила.

— Она работает.

— Я помню. Просто спросила.

Ника ушла к клетке.

Лиска уже сидела возле дверцы, ожидая внимания.

Тэд посмотрел в телефон.

Последнее сообщение от Рики было утром.

Она пожелала удачного дня, рассказала, что сегодня ей дадут самостоятельно закончить небольшую задачу.

Он ответил: «Молодец».

Теперь это слово показалось холодным.

Тэд начал набирать ещё что-то, но его позвал Глеб.

Телефон пришлось убрать.

***

В понедельник Александр приехал один.

На этот раз Тэд встретил его почти спокойно.

Не стал заранее репетировать ответы, не проверял каждые пять минут, ровно ли лежат бумаги. Только попросил Гарика ещё раз сверить список.

Оборудование было готово.

Александр посмотрел результаты проверки, уточнил состояние нескольких позиций. Одну отложил, по другой попросил дополнительную информацию.

Тэд записал.

Договорились быстрее, чем в первый раз.

Никаких неожиданных вопросов.

Никакого «а теперь поговорим».

Это должно было радовать.

Но когда всё уже было решено, Тэд сам задержал его возле стола.

— Можно спросить?

Александр повернулся.

— Конечно.

Тэд провёл пальцем по краю папки.

— Рика у вас нормально справляется?

— Пока учится. Люда говорит, старается. Ошибается, спрашивает, переделывает. Всё как положено.

Тэд кивнул.

— Ей нравится?

— Похоже, да.

Он снова кивнул.

Александр ждал.

Тэд почувствовал, что так и не задал настоящий вопрос.

— Она просто… изменилась в последнее время.

Отец Рики посмотрел на него внимательнее.

— Заметил?

Тэд попытался усмехнуться.

— Сложно не заметить.

— Мне самому любопытно.

В голосе Александра не было тревоги.

Скорее осторожное удовольствие.

— Она теперь столько всего спрашивает, — добавил он. — Иногда вечером садится с одним вопросом, а заканчиваем разговор совсем о другом.

Тэд молчал.

Для Александра это выглядело хорошей переменой.

Наверное, так и было.

— А ты о чём именно? — спросил тот.

Тэд отвёл взгляд к ящикам.

Сказать: «Она больше не требует, чтобы я всё время был рядом»?

Пожаловаться её отцу, что дочь перестала устраивать ему сцены?

— Да обо всём, — ответил он. — Раньше как-то иначе было.

Александр немного помолчал.

— Спроси у неё. Она о своих планах сейчас охотно рассказывает.

— Да. Мы говорили.

Но даже произнося это, Тэд понимал: Рика рассказывала о теплицах, об учёбе, о работе.

А он хотел спросить совсем другое.

***

После отъезда Александра Гарик принёс обновлённый список.

— Вот это убрал. По остальному договорились?

— Да.

Тэд просмотрел строки, хотя уже видел их.

— Рика не заходила, пока мы говорили?

Гарик поднял глаза.

— Нет.

— Понятно.

Тот задержался возле стола.

— У вас всё нормально?

Тэд ощутил мгновенное раздражение.

— А что должно быть?

— Не знаю. Поэтому спрашиваю.

Он пожал плечами.

— Всё нормально. Она занята.

Гарик кивнул и ушёл.

Через некоторое время похожий вопрос задал Боря. Хотел уточнить, ждать ли Рику: она обещала помочь разобрать кое-какие записи.

Тэд отправил его писать ей самой.

Шурик спросил вечером:

— Она теперь совсем к отцу перебралась?

— В смысле?

— Работать. У нас больше не будет?

Тэд отложил телефон.

— Я ей расписание не составляю.

Шурик приподнял брови, но промолчал.

Тэд снова взял телефон.

Раздражало, что все спрашивают его.

Ещё сильнее раздражало, что ответить нечего.

***

Он ведь старался.

Когда Рика жаловалась, что они почти не проводят время вместе, решил включить её в работу. Показывал, объяснял. Иногда откладывал своё, чтобы дать ей разобраться.

Представлял, как она постепенно займёт здесь собственное место.

Будет знать покупателей. Помогать с заказами. Спорить с Гариком из-за списков.

Они станут видеть друг друга каждый день.

Теперь всё это будто перестало быть ей нужно.

Тэд смотрел на пустой стул возле стола.

Он помнил, как Рика сидела здесь с телефоном, поджав ногу. Иногда мешала. Иногда смеялась над чем-то и звала его посмотреть, а он отмахивался, потому что некогда.

Сейчас стул был свободен.

И его это бесило.

Тэд открыл переписку.

«Ты вообще собираешься…»

Он остановился.

Прочитал начало.

Стёр.

Несколько секунд сидел неподвижно.

Потом написал:

«Как день?»

Рика ответила не сразу.

За это время он успел сходить на склад, ответить на звонок и дважды проверить экран.

Наконец пришло длинное сообщение. Она рассказывала о работе, о задаче, которую всё-таки закончила, и о каком-то обсуждении освещения, где нашла полезную ссылку.

В конце спросила, как прошла встреча с её отцом.

Тэд прочитал всё.

Она делилась с ним.

Спрашивала о его делах.

Ничего плохого в сообщении не было.

Он написал, что договорились, выбрали ещё оборудование.

Рика прислала радостный ответ.

Тэд положил телефон.

Ему хотелось, чтобы этого хватило.

Но стоило экрану погаснуть, вернулась та же мысль: раньше она непременно спросила бы, когда они увидятся.

Сегодня не спросила.

Глава 26

После промзоны дни потекли неожиданно спокойно.

Во вторник Кей ещё несколько раз поглядывал на часы, вспоминая, сколько времени они с Ари провели внутри эха. По крайней мере, сколько им показалось.

В среду работа заняла голову достаточно, чтобы перестать возвращаться к этому каждые полчаса.

К четвергу он снова сидел по вечерам над книгами.

Новых открытий не было.

Мать помогла разобрать несколько трудных мест, уточнила значения слов, но ни одна из выписанных форм не дала ничего, чего Кей ещё не видел. Теперь он хотя бы не пытался немедленно проверить на практике всё, что показалось многообещающим.

Записывал.

Ставил вопросы.

Откладывал до разговора с Ари или Лиареном.

Это было разумно.

И ужасно скучно.

***

Денис с Лерой в кино всё-таки сходили.

Кей узнал об этом из фотографии перед афишей «Фантома карнавала».

«Ну как?» — написал он.

«Нормально».

Следом Денис добавил:

«Но если бы они сразу догадались…»

«Не продолжай».

Кей усмехнулся, отложил телефон, а потом снова взял.

Он ведь сам обещал что-нибудь придумать, когда освободится.

Нашёл объявление о выставке современного искусства и отправил в чат.

Лера ответила почти сразу:

«Это там, где можно сорок минут смотреть на стул и не понять, можно на него сесть или он экспонат?»

«Сходим, выясним».

«Давай лучше на концерт».

Она прислала афишу.

Кей посмотрел на лицо исполнителя и тяжело вздохнул.

Нет.

Только не он.

Его песни преследовали Кея несколько месяцев подряд. Из магазинов, из чужих телефонов, из машин на светофорах. Один припев въелся в память так глубоко, что иногда всплывал сам по себе, без малейшего повода.

«Может, всё-таки стул?» — написал Кей.

Денис прислал смеющийся значок.

Лера не уступила.

Некоторое время они перебирали варианты, но так ни к чему и не пришли.

А в пятницу вечером Кей получил короткое видео.

Сначала экран залило светом. Потом появились Денис и Лера, прижавшиеся друг к другу, чтобы попасть в кадр. Лера что-то кричала, Денис смеялся, за их спинами двигалось плотное море поднятых рук.

Музыка перегружала микрофон.

Даже сквозь треск Кей узнал песню.

Ту самую.

У него свело челюсть ещё до припева.

Но припев всё равно начался — короткий, навязчивый набор слов, повторявшийся с упорством неисправного уведомления.

Кей убавил звук.

«Ты многое пропустил!» — кричала Лера, хотя теперь он скорее прочитал это по губам.

Следом пришло сообщение:

«Было супер».

Кей посмотрел на их счастливые лица.

Улыбнулся.

«Вижу. Рад, что хорошо сходили».

Потом закрыл видео, пока песня не успела поселиться у него в голове ещё на месяц.

***

Утром тридцать седьмого Идеся Рика собиралась дольше, чем он ожидал.

Кей уже стоял в прихожей, когда она наконец спустилась.

— Мы к одиннадцати идём, — напомнил он.

— Я помню.

Она остановилась возле зеркала, поправила светлую прядь.

Кей посмотрел на часы.

Рика заметила.

— Ты так торопишься за бесплатной едой?

— Исключительно ради неё.

— Конечно.

Она улыбнулась своему отражению и потянулась за курткой.

Ари написала, что тоже приедет.

Кей несколько раз проверил телефон, пока они добирались до торгового центра. Почему-то ему хотелось, чтобы никто не опоздал.

Хотя опаздывать, по существу, было некуда.

Они шли всего лишь на открытие магазина.

***

«Белый прилив» было не узнать.

Кей остановился ещё в коридоре.

Там, где недавно стояли коробки, лежали инструменты и белела строительная пыль, теперь сияли витрины. Свет ложился на стекло ровно, подчёркивал холодный блеск металла и аккуратную выкладку.

Над входом красовалось название.